/
Tags: журнал журнал домашняя лаборатория
Year: 2011
Text
1MJ
жж
ИНТЕРНЕТ-ЖУРНАЛ
шиш
СЕНТЯБРЬ 2011
Д ОМАШ НЯЯ
ЛАБОРАТОРИЯ
Научно-прикладной
и образовательный
интернет-журнал
Адрес редакции:
domlab@inbox.com
Статьи для журнала
направлять , указывая в теме
письма «For journal».
Журнал содержит материалы
найденные в Интернет или
написанные для Интернет.
Журнал является полностью
некоммерческим. Никакие
гонорары авторам статей не
выплачиваются и никакие
оплаты за рекламу не
принимаются .
Явные рекламные объявления
не принимаются, но скрытая
реклама, содержащаяся в
статьях, допускается и даже
приветствуется.
Редакция занимается только
оформительской
деятельностью и никакой
ответственности за содержание статей
не несет.
Статьи редактируются, но
орфография статей является
делом их авторов.
При использовании
материалов этого журнала, ссылка
на него не является
обязательной , но желательной.
Никакие претензии за
невольный ущерб авторам,
заимствованных в Интернет
статей и произведений, не
принимаются. Произведенный
ущерб считается
компенсированным рекламой авторов и
их произведений.
По всем спорным вопросам
следует обращаться лично в
соответствующие учреждения провинции
Свободное государство (ЮАР).
При себе иметь, заверенные
местным нотариусом, копии всех
необходимых документов на
африкаанс, в том числе,
свидетельства о рождении, диплома об
образовании, справки с места
жительства, справки о здоровье
и справки об авторских правах
(в 2-х экземплярах).
СЕНТЯБРЬ 2011
СОДЕРЖАНИЕ
История
Краткая история средневековья (продолжение)
Геном человека (продолжение)
Ликбез
118
День триффидов (окончание)
Пчхи-хологическая война
Литпортал
167
242
Изготовление ножа
Технологи
252
Изготовление реактивов (продолжение)
Передача информации по каналу связи
Химичка
260
Систе
S3
268
Формирователь киловольтных импульсов
Простой источник стабильного тока
Английский для химиков (продолжение)
Электроника
277
281
Английски
Подлокотник
О побочных аспектах современной цивилизации
283
5
337
341
Золото, золото, золото (окончание)
Фотогалерея
К научных работникам
Разное
343
416
417
НА ОБЛОЖКЕ
Такая мутация - двухголовость - нарушение
эмбрионального развития, не так уж редко встречается в
природе. Бывает она и у человека, но гораздо реже.
Зато хватает других генетических нарушений. Ими
занимается геномика. Читаем публикацию «Геном
человека» .
История
КРАТКАЯ ИСТОРИЯ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ
Проспер Буассонад
КИПУЧАЯ СЕРЕДИНА (С СЕРЕДИНЫ X ДО СЕРЕДИНЫ XIV В)
ГЛАВА 1
Феодальный строй на Западе. - Правящие классы и владение землей.
Первый период Средних веков оставил Западу в наследство новый политический,
общественный и экономический строй, который полностью оформился к X в. , а
достиг расцвета в следующие 300 лет. Этот строй, который мы называем
феодализмом, в течение примерно 400 лет был своего рода каркасом для трудовой дея-
тельности.
Один тогдашний публицист - Адальберт, епископ города Лан, - достаточно ясно
сформулировал его основной принцип - разделение социальных функций. Он
написал: "Дом Божий, который люди считают единым, состоит из трех частей:
некоторые в нем молятся, некоторые сражаются, а некоторые работают". Чтобы два
первых сословия - духовенство и воины - могли выполнять свой благородный труд,
они должны были быть единственными владельцами единственного существовавшего
тогда капитала - земли, которая только и могла обеспечить им господство,
которое они обязаны иметь согласно своему естественному предназначению, и
обеспечить им экономическую независимость. Остальные сословия должны считать
счастьем для себя, что те, кто защищает их духовно и материально, разрешают им
хотя бы пользоваться продуктами этого капитала. Их труд - только законная
плата за покровительство, которое оказывают им владельцы земли.
Во время распада империи Каролингов и бедствий, вызванных последними
вторжениями, такое разделение труда внутри общества действительно казалось в
какой-то степени разумным. Именно церковь спасла и продолжала хранить
цивилизацию. Именно воины, связанные между собой обязанностями вассала, из которых
главной была военная служба, - "солдаты" (milites), как в Средние века
назывались феодалы-рыцари, спасли христианский Запад от полного распада. Они
внесли хотя бы частичные порядок и организованность в общий беспорядок.
Феодальный договор тогда был полезной и необходимой формой общественного договора, и
повсюду на христианском Западе феодальная система, родившаяся из вассальных
отношений, поручительства перед покровителем и покровительства, которые были
формами солидарности и защиты, заняла место слабого или отсутствующего
государства и стала выполнять его задачи по управлению страной, либо получив на
это мандат ("привилегию") верховной государственной власти, либо присвоив
себе этой право силой.
В то же время военное и духовное сословия подвели под свою общественно-
политическую власть крепкий экономический фундамент. Они сумели забрать в
свои руки землю стран Запада. Их идея самым логичным образом выражена в
известной двуединой формуле французского феодального законодательства. Ее
первой частью было утверждение: "Нет господина без земли", и из него
естественным образом следовала вторая часть: "Нет земли без господина". Таким образом,
земли, а также должности и денежные выплаты стали собственностью одних лишь
правящих классов. Должностные функции и государственные посты стали
приравниваться к поместьям, предоставляемым в пользование пожизненно или на
определенное число лет (бенефициям), а потом были уподоблены наследственным
званиям. Вместе они образовали новую категорию собственности - феодальное поместье
(фиеф), иначе феод или лен, которая стала прочной основой состояний
представителей этих сословий. Феодальный строй установился на всем Западе - правда,
в каждой из западных стран он был немного изменен более ранними местными
традициями и особенностями местного общественного строя. Французская
разновидность феодализма, самая логичная из всех, завоевала Англию, Северную Испанию,
Королевство обеих Сицилии и Левант, а его менее развитая немецкая форма
приспособилась к уже существовавшим учреждениям Нидерландов и севера Италии.
Феодальный строй во многих отношениях был несовместим со старыми формами
собственности - и с коллективной собственностью деревни, и со свободной
индивидуальной собственностью. И та и другая препятствовали его продвижению и
ускользали от его монопольной власти. Повсюду общие земли, которые когда-то
принадлежали племенам или деревенским общинам и назывались марки в Англии и
Германии, allmends в других германских странах, communia в латинских странах,
были, как правило, владениями частных лиц или знатных господ. То, что человек
имел право собственности на земли, расчищенные им от леса, приводило к
постоянному сокращению общинных земель и расширению за счет их владений светских и
церковных феодалов или незнатных арендаторов последних, которые осваивали эти
земли и отдавали господину в качестве арендной платы часть полученной с них
продукции. В большинстве случаев господа просто объявляли общинные земли
своей собственностью и разрешали общинам полусвободных и крепостных крестьян
пользоваться ими, но уже как арендованными - за плату.
Тем не менее, даже во времена наивысшего расцвета феодализма существовало в
германских странах, прежде всего в Нидерландах, Швейцарии и некоторых частях
Германии, небольшое число деревенских общин, сумевших сохранить часть общих
земель - последние следы коллективной собственности деревни и владеть ими до
XV века.
Феодальный строй, распространяясь, уничтожал также мелкое и среднее
свободное Землевладение. На большей части Франции, в Рейнланде, Нидерландах,
Англии, Италии и Испании свободные земельные владения, обычно носившие название
аллод, поневоле были преобразованы в фиефы, поскольку крупному местному
феодалу были не по душе такие земли, с которых он не имел права получить ни
арендную плату, ни услуги живущих там людей, на которые не имел ни судебных,
ни полицейских прав. Каждая такая свободная земля была неприкосновенным и
независимым государством посреди поместий такого сеньора. Феодальные власти
старались запугиванием, угрозами, убеждением и силой добиться, чтобы эти
независимые владения исчезли, превратившись в феодальные фиефы. В Германии,
Испании и Италии феодалы добились лишь частичной победы, но в Англии,
Нидерландах и Франции действовали успешнее.
В Германии свободных земельных владений стало меньше в Рейнланде, но их
много уцелело в Швейцарии, Тироле, Верхней Баварии, Швабии, Тюрингии,
Саксонии, Фризии и Голштинии, где с X по XII в. деревенские общины были сильны, а
феодальный порядок сравнительно слаб. Там по-прежнему существовали крестьяне,
державшие свою землю независимо от государя (schaffenbaren, biergelden), и
некоторые из них, называвшиеся Iechnbauern, могли даже приобретать фиефы, а
другие были настоящими независимыми государями на своих землях, и эти земли
назывались sonnenlehnen - "феоды солнца". Эти свободные мелкие владельцы
сельских земель (freie bauern) подчинялись только королевскому правосудию и
имели суды, состоявшие из равных им по происхождению судей, где председателем
был представитель короля, называвшийся amtmann, и имели право носить оружие,
как дворяне. В Северной Испании деревенские общины лесников и пастухов,
укрывшиеся в долинах диких тогда Пиренеев, были собственниками своих лесов и
пастбищ, заключали одна с другой договоры, объединялись в федерации и союзы и
действовали на своих территориях как независимая власть. В баскских
провинциях Алава, Гипускоа и Бискайя, а также даже в Кастилии существовали большие
территории (behetrias), населенные свободными крестьянами - собственниками
своих земель, которые приняли решение отдаться под покровительство господина,
но сохранили право выбирать себе господина из определенной семьи или среди
всех, среди кого им было угодно делать выбор, и меняли покровителя когда им
было угодно. Даже в других частях Северной Испании можно было обнаружить
группы свободных землевладельцев. Как правило, они были вынуждены покориться
и принять покровительство местного феодала (patrocinio), согласиться
оказывать ему почет и выполнять некоторые услуги в качестве платы, однако
сохраняли право сменить покровителя. Как и во Франции, большинство этих
землевладельцев вошли в число вассалов. В Италии тоже кое-где существовали свободные
землевладельцы - они уцелели прежде всего в Ломбардии и Тоскане, где их
называли ahrimanns, и в обеих Сицилиях, где норманны (нормандцы) называли их по-
французски alleutiers. Вероятно, республика Сан-Марино когда-то была одним из
таких аллодиальных земельных владений. Тем не менее, во всех этих странах, и
даже в Германии, значение феодальной земельной собственности постоянно
возрастало, а значение малых и средних земельных владений падало, и они часто
были вынуждены, чтобы выжить, принять покровительство сеньора, то есть стать
наполовину феодальными.
В других частях Запада, где феодализм был лучше организован или мелким
землевладельцам было труднее бороться, борьба обычно кончалась их поражением. Во
Франции отдельные аллоды сохранились в Нормандии, где сохранилось
воспоминание о них - легенда о королевстве Ивето, а "лен с правами поселка" (tenure en
bourgage), видимо, был формой свободной собственности, и другой такой формой
была собственность подвассалов. То же самое происходило в Ниверне, Бретани,
Оверни и особенно в Аквитании - Гюйене (Гиени), Гаскони, Беаре, Бигоре, а
также в Дофине и Лангедоке, где владельцы аллодов иногда объединялись в
оборонительные союзы. В Нидерландах, Зеландии, Голландии, Фризии, приморской
части Фландрии и Восточном Брабанте свободное землевладение продолжало
существовать благодаря энергичным усилиям жителей этих мест, моряков и
первопоселенцев и их уединенному положению среди болот и зарослей. Но во всех
остальных странах победу одержала феодальная собственность - так, как она победила
в Англии после ее завоевания нормандцами, хотя это было лишь завершением
работы, начатой в англосаксонскую эпоху. В 1086 г. в нормандской описи земель,
получившей название Книга Судного дня, было отмечено всего 44 531 свободный
землевладелец среди 1 миллиона 500 тысяч жителей англо-нормандского
королевства. Только четверть из этих свободных людей были обязаны отбывать военную
службу - повинность, обычно лежавшую на свободной земле. Остальные
расплачивались за свои наделы легкими услугами и даже небольшим объемом работ, хотя
так же, как дворяне, были обязаны принять землю как пожалование и дать клятву
верности. На рубеже XIII в. на всем Западе стало заметно, что абсолютная
свобода этих малых владений подходит к концу. Аллодиальное владение по своему
положению приближались либо к имению дворянина, либо к крестьянской земле
(terre roturiere), на которую уже было похоже тем, что с ним были связаны
некоторые повинности, лежавшие и на крестьянах.
Таким образом, концентрация земельной собственности и большей части
продуктов труда в руках военного сословия и духовенства является характерной чертой
феодального строя. Самую видную роль в обогащении за счет захвата земельной
собственности сыграла церковь. Путем незаконного присвоения королевских
имений и прав верховной власти и еще больше благодаря дарам благочестивых
христиан и приобретению заброшенных земель по праву расчистки она приобрела
основную часть земель Западной Европы и прекрасно сумела извлечь из всего этого
наибольшую пользу. Епископы и аббаты заняли места в феодальной иерархии,
добровольно или вынужденно приняли большинство феодальных обязанностей и
осуществляли права государей по отношению к своим подданным. Они терпеливо
устраняли ущерб, который наносили их имуществу насилие светских владык и
секуляризации, время от времени проводимые правителями. Правда, у церкви были и
земли, не похожие на фиефы, - те, которые были подарены с формулировкой "для
служения Богу"; такое дарение называлось frankalmoin. Они были в принципе
свободны от арендных плат и услуг; считалось, что духовенство держит их
только для служения Богу, но на практике они скоро были включены в феодальную
иерархию, поскольку крупные феодалы имели на этих землях права судьи и
покровителя. Кроме того, у церкви было много имений - настоящих фиефов, не
относившихся к категории frankalmoin, и их площадь была значительной. В Англии
некоторые епископы имели фиефы, поставлявшие в войска по шестьдесят и более
рыцарей, а это было много; помимо этого, значительная часть земель Англии и
Ирландии принадлежала англо-нормандской церкви. В Германии добрая половина
земли была в собственности у церкви. "Епископы владеют здесь всем", - написал
один французский король в XII в. Например, Рейнланд был, согласно знаменитой
поговорке, не чем иным, как "улицей священников". В Нидерландах епископства и
все двадцать семь бенедиктинских аббатств были в числе крупнейших землевла-
дельцев. Во Франции некоторые аббатства имели более 100 тысяч гектаров земли,
и были епископы - к примеру, епископ Лангрский, которые держали в ленном
владении целое графство. В Испании, где церковь с течением времени получала все
больше даров, и короли отдавали ей треть (tercias reales) всех завоеванных
ими земель, аббатства и епископства владели обширными территориями; и земли
архиепископа Сантьяго имели длину границ не меньше чем 24 мили (38,5 км) . В
Ломбардии церковь владела третьей частью всех земель, епископ Асти держал 100
тысяч арпанов земли; епископ Флоренции имел в собственности 200 замков, а
аббатство Фарфа 132; епископ Болоньи имел 2 тысячи крестьянских наделов и
поместий. На всем Западе доля земель, перешедших к церкви, составляла, видимо,
от трети до половины всей земли.
Даже верховные правители были вынуждены занять определенное место в рамках
феодальных отношений, и их собственные поместья, на которых была основана
немалая часть их власти над обществом, стали феодальными. Эти государи были
далеко не так хитроумны, как духовные лица, и в результате отчуждений и дарений
часто теряли часть своего земельного богатства, в котором постоянно
происходили изменения. Иногда - например, в англо-нормандской Англии - их власть
была так велика, что они могли создать большой запас резервных земель. В Англии
в 1085 г. в него входили примерно 1422 крупных имения, а в XII в. к ним была
добавлена большая часть земель Ирландии, не считая лесов, пустошей, земель,
оставшихся без наследника и конфискованных земель мятежных вассалов. Таким
образом, в 1188 г. английская королевская семья имела с этих владений один из
самых больших среди европейских государей годовой доход - 750 тысяч фунтов
стерлингов, а французским королям их имения, несмотря на умелое ведение
хозяйства в них, давали в год 6 миллионов турнейских фунтов1 дохода.
А вот как обстояли дела в других странах. В Королевстве обеих Сицилии был
период времени, когда короли-норманны (родом из Нормандии) смогли собрать
такие земельные ресурсы, которые сделали их вторыми по богатству среди западных
государей. Испанским государям было легко создать себе путем завоевания такие
же поместья; они получили название realengos. Но владения государей так же,
как владения крупных феодалов, очень часто сокращались из-за постоянной
отдачи земель в качестве фиефов или из-за того, что дворяне-держатели небрежно
управляли ими. Особенно ярким примером этого были такие многочисленные
вначале поместья (konigshufen, reichsguter) немецких королей. Немецкие правящие
династии имели в своем распоряжении такое богатство - и растратили его весьма
недальновидно.
Остальные земли Запада были поделены между дворянами. В эту часть земель
входили все фиефы, а фиеф был в первую очередь земельным владением, хотя
должностные функции или должности, пенсии или постоянные доходы тоже
жаловались в качестве фиефов. Земля дворянина в принципе предоставлялась ему на
определенных условиях и могла быть у него отобрана, потому что тот, кто
пожаловал, сохранял преимущественное право (dominium) на нее. Но очень скоро
вассалы приобрели право передавать землю другому лицу и даже отчуждать ее при
соблюдении определенных условий, гарантировавших выполнение вассалом его
денежных и военных обязанностей. Вассал принимал пожалованную ему землю на
символической церемонии ввода во владение и становился ее хозяином, а за это
платил лишь формальную арендную плату. После XI в. начали составлять акт о
передаче земли (aveu) и вести реестр пожалованных владений. Во Франции и в тех
странах, где господствовал феодальный строй французского образца, - к
примеру, в Англии, Королевстве обеих Сицилии и Испанской марке (Каталонии), -
считалось, что вся земля страны охвачена системой фиефов (феодов). В других мес-
Турнейский фунт стоил примерно четверть фунта стерлингов.
тах - например, в Италии - для признания земли фиефом был нужен
подтверждающий документ. Принцип передачи фиефов по наследству тоже утвердился на севере
и в центре Италии позже, чем во Франции, когда в Павии была принята
императорская конституция. В королевстве Кастилия лишь часть феодальных владений
(honores, terras de senorio) были поместьями, похожими на французские фиефы,
а из остальных земель многие (tenencias, encomiendas, mandaciones) были
переданы своим хозяевам королями во время Реконкисты2 в пожизненное пожалование,
которое могло быть отменено. В Германии, где правление Каролингов оставило
глубокий след, для передачи вассалом в другие руки его фиефа, который здесь
назывался лен, по-прежнему было много ограничений. Лен оставался
неотчуждаемым и неделимым, и право наследовать его имели только прямые потомки по
мужской линии. Он приравнивался к имению аристократа, только если был пожалован
воину или должностному лицу, и французское правило "нет земли без господина"
не существовало ни в германском, ни в итальянском законодательстве. И
наконец, в Германии существовали арендованные или пожалованные земли более
низкого разряда, чем лен. Такая земля называлась eigen или dienstgut; она
облагалась сборами, от которых лен был свободен, и которые в некоторых отношениях
были похожи на налоги, взимавшиеся во Франции с Земель, арендованных
крепостными.
Земельное владение дворянина делилось между множеством совладельцев.
Феодальная система была основана на более или менее сложной иерархии сюзеренов и
вассалов, объединенных узами почета и верности, принесенной присягой и
обязанностями, определенными в договоре. Господину были нужны воины, а получить
их он мог, только пожаловав им часть своей земли. За право требовать с
вассала, чтобы тот служил в его войске, присутствовал при его дворе, оказывал ему
помощь, которая могла понадобиться господину в трудную минуту жизни,
предоставлял господину и его свите жилье и содержал их, когда они находились в
пути, господин был обязан передать вассалу часть своей земли, достаточную,
чтобы тот мог прокормиться и вооружиться сам и содержать свою семью.
Единственным мощным источником экономического могущества аристократов были их огромные
земельные владения. Но такое владение всегда дробилось на части, потому что
сюзерен постоянно должен был укреплять свои войска, а сделать это он мог
только одним путем - раздавая воинам лены. Каждый раз, приобретая вассала, он
терял часть своей земли. Небольшие суммы денег, которые сюзерен получал от
вассала при передаче или продаже этой земли или при других подобных
обстоятельствах, на практике далеко не компенсировали доходы с земли, которые
сюзерен терял каждый раз, когда создавал новый лен.
Таким образом, в результате расширения территории феодализма постоянно
увеличивалось число дворян-землевладельцев. Во Франции помимо примерно сорока
крупных фиефов (это были герцогства и графства) существовала масса имений,
где сеньорами были владельцы замков, виконты, поверенные и рыцари. В начале
XII в. тогдашний герцог Аквитанский повел в Крестовый поход 12 тысяч таких
дворян, только беднейшие дворяне, эсквайры, не имели земли. В Нидерландах
крупный феодальный владетель, герцог Брабантский, имел не менее 3 тысяч
вассалов. Ниже таких знатнейших аристократов (potentes) на общественной лестнице
располагалось весьма многочисленное военное сословие (ordo militaris),
состоявшее из баронов, виконтов, владельцев замков и рыцарей, не говоря уже о
целой толпе мелких землевладельцев (ministeriales), которые вели жизнь
деревенских дворян в своих укрепленных каменных сельских домах. В Германии ниже
2 Реконкиста (исп. и порт. Reconquista — отвоевывание) — длительный процесс отвоева-
ния христианами земель на Пиренейском полуострове, занятых мавританскими
королевствами (790—1300 гг.).
восьми герцогов и аристократов первого разряда, куда входили графы,
ландграфы, маркграфы, бургграфы и ландсфогты, на общественной лестнице располагалось
процветающее сословие свободных рыцарей (freie ritter). В 1180 г. Фридрих
Барбаросса смог собрать целых 40 тысяч таких рыцарей и 75 князей на Совет в
Майнце. Армия Германской империи в XII в. обычно насчитывала 30 тысяч рыцарей
и 100 тысяч дворян, включая безземельных и других. Кроме того, в состав
германского дворянства входила еще одна многочисленная группа, которой не было
во Франции, - ministerielles, то есть полукрепостные дворяне. Их можно было
отчуждать и передавать вместе с их землей, они платили mortuarium, но их
служба и должности поднимали их на такой высокий уровень, что они могли
приобретать свободные земли и даже крепостных. Только в двух странах - Англии и
Королевстве обеих Сицилии - существовало четко определенное сословие дворян-
землевладельцев. В Англии было всего 1400 баронов первого разряда, державших
свои земли, полученные от короля, и девять из них держали от 100 до 793
усадеб каждый. Затем шли рыцари, число которых уменьшилось с 7871 в 1088 г. до
примерно 5 тысяч в конце XII в. Самым низшим разрядом были держатели земли,
служившие в войске пешими воинами. В Южной Италии при Нормандской династии
был составлен официальный Каталог Баронов, согласно которому там существовало
4233 дворянина, и в основном это были вассалы второго разряда (milites,
barones, minores). В Центральной и Северной Италии знатнейшие феодальные
семейства, например правители Вероны, Монферрата и Эсте, возвышались над толпой
вассалов и подвассалов, а ниже этой толпы здесь тоже существовало служилое
дворянство - чиновники каролингского типа, известные под названием
masnadores, и было время, когда они владели третьей частью земель Тосканы.
Что касается испанских королевств, то сами условия, в которых они
развивались, а также то, что там постоянно появлялись новые земли, отвоеванные у
мусульман, привели к росту численности землевладельцев-дворян, начиная с
феодалов первого разряда, которые назывались "богатыми людьми" (ricos hombres,
magnates, optimates), которые в Арагоне были почти равны по силе королям, и
кончая дворянами второго разряда, которые иногда назывались infanzones,
подвассалы (valvassores, vasallos) или рыцари (caballeros), а иногда, как в
Италии, masnaderos. Таким образом, несколько сот тысяч воинов и чиновников
завладели землей стран Запада или, по меньшей мере, получили более или менее
крупные участки этой земли в качестве феодов.
Земельные владения дворян иногда были крупными поместьями, но гораздо чаще,
то есть у дворян второго разряда, которых было намного больше, поместья были
среднего размера или малые. А вот поместья королей и церкви, наоборот, почти
все можно отнести к разряду крупных, хотя они редко находились все в одной
местности, а обычно были разбросаны по всей стране. Дворяне первого разряда
могли владеть большим числом усадеб или поместий. Так, в Англии поместья
одного знатного барона состояли из 793 ферм или земельных наделов, разбросанных
по двадцати графствам. В Италии некоторые знатнейшие аристократы имели по 11
тысяч крестьянских хозяйств, а об одном аристократе XI в. известно, что он
имел 90 тысяч гектаров земли. Другие держали от 500 до 600 крестьянских
хозяйств , и даже римские папы в одном округе имели группу поместий, занимавшую
78 541 гектар. Но лишь меньшинство дворян было так сильно своими обширными
землями, а большинству приходилось довольствоваться менее крупными
владениями, хотя даже они благодаря тому, что земля была дешевле, чем сейчас, были
крупнее сегодняшних средних и мелких имений. В Дофине, например, в фиеф
входило от трех до двенадцати крестьянских хозяйств. В Англии существовали
фиефы, состоявшие из трех или четырех усадеб, или из земель трех или четырех
деревень. В те времена, когда большие поместья постепенно делились на части из-
за пожалования их земли в качестве феодов и ее отчуждения различными путями,
малые и средние феоды делились на части в результате деления или смены вла-
дельца. Средние и малые поместья рассыпались на бесчисленное множество
маленьких владений, среди которых в Пуату и Сентонже были "имения", состоявшие
всего из пятой части одного крестьянского хозяйства. В Королевстве обеих
Сицилии нередко встречались четверть, пятая часть или седьмая часть рыцарского
поместья. В Нидерландах далеко не редкостью были деревенские дворяне, которые
сами шли за плугом, жили как крестьяне и отличались от них только буйством и
свирепостью.
Тем не менее, некоторые поместья и теперь имели все характерные признаки
крупных имений предыдущей эпохи. Их лучше всего сравнить с плантациями,
возникшими в XVIII и XIX вв. на новооткрытых землях или в колониях или с
обширными поместьями русских аристократов перед отменой крепостного права. В
середине Средних веков держатели этих больших поместий - князья, епископы,
монастыри и верхний слой аристократии - делили их на группы, которые в разных
странах назывались по-разному. Такими были немецкий fronhof, английский
manor, эльзасский cologne, французский praedium или terra fiscalis, в
названии которой сохранилась память о временах Каролингов, когда группа усадеб
называлась fisc, и итальянский curtis, который соответствовал французскому
фиску или massa. Прежняя villa больше не существовала, и это слово обозначало
только более или менее обширную территорию. У каждой группы земель был свой
центр - одна из резиденций господина, замок. Часто этот замок был всего лишь
грубой постройкой из необработанных камней, окруженной земляной оградой, как
укрепленный крестьянский дом, но в крупных поместьях знатнейших феодалов
замок был внушительной группой зданий, центром которой был донжон3, где жили
господин со своей семьей и его сторонники - военные и гражданские люди.
Замок сменил виллу в роли господского дома. Первоначально его строили из
дерева, потом из камня и с течением времени укрепляли с все большим
искусством. Он был одновременно крепостью и экономическим центром поместья. В нем
находились погреба и амбары с продовольствием и иными припасами на случай
несчастья и скот в хлевах. На территории замка иногда находились сады,
теснившиеся под стенами или даже внутри стен, технические постройки, например
прессы для выжимания винограда и печи, а также хозяйственные службы. Подобным же
образом выглядели и крупные аббатства, которые были также укреплены и
снабжены башнями, но часто имели внутри стен огромные хранилища для зерна, амбары и
хлева. В них сохранялась прежняя система хозяйственного управления, которое
осуществляли специализированные службы (ministeria) под контролем
землевладельца или аббата. Крупные светские феодалы поручали организацию таких служб
высокопоставленным чиновникам - главному управляющему, коменданту, камергеру
и дворецкому. Иногда - например, в Нидерландах - такие феодалы даже имели
целую армию чиновников-нотариусов, которые передавали их приказы. В каждом
крупном земледельческом центре обычно были более низкие по рангу служащие
господина или аббата - управляющие имениями, мэры, ecoutetes4, бейлифы5,
gastaldes, провосты6 или судьи, которые руководили работами. Иногда им
помогал в этом штат специалистов - лесников, охотников, старших свинопасов,
старших конюхов и прочих старшин различных сельских работ. Они руководили обра-
3 Донжон (фр. donjon) — главная башня в европейских феодальных замках. В отличие от
башен на стенах замка, донжон находится внутри крепостных стен (обычно в самом
недоступном и защищенном месте) и обычно не связан с ними — это как бы крепость внутри
крепости. Наряду с оборонительной, донжоны обычно выполняли функцию
непосредственного жилища феодалов. Также в нём часто располагались различные важные помещения замка
— оружейные, главный колодец, склады продовольствия.
4 Так в некоторых областях Нидерландов назывались судьи.
5 Управляющие делами или имением.
6 Полицейские начальники.
боткой земель имения, собирали произведенную в нем продукцию в центральных
зданиях и занимались общей организацией всего хозяйства в поместье.
План замка с донжоном.
Земля каждого крупного поместья, не считая феоды, отрезанные от него для
вассалов, состояла из двух неравных частей - господской земли и наделов
свободных и крепостных крестьян. В первую часть входили все земли, которые
господин возделывал сам. В некоторых западных странах это, как правило, была
треть обрабатываемой земли. Иногда господская земля достигала размера 130 и
даже 140 гектаров, и ее пахали большими упряжками из восьми быков. Господин
возделывал ее с помощью барщины - трудовых повинностей, которые его
арендаторы - и свободные, и крепостные - были обязаны бесплатно выполнять для него. В
эту господскую часть земли поместья могли также входить частные виноградники,
луга, рыбные пруды и леса, но, как правило, это были необработанные земли,
пастбища, вересковые пустоши и леса, на которые господин имел право
собственности. Она оставалась неделимой, и господин на определенных условиях позволял
своим подданным пользоваться ею.
Средневековые феодалы были плохими администраторами, и мало кто из них был
способен сам вести хозяйство на своей земле. В то же время они были
расточительными и недальновидными. Например, чтобы повысить свои доходы и выжать
все, что можно, из земли, которая могла из-за этого стать бесплодной, феодалы
- что вполне естественно - старались увеличить количество арендаторов, в
качестве платы за аренду господин получал с них больше денег и продуктов, чем
мог бы иметь, если бы возделывал свою часть земли сам. Поэтому все сильнее
проявлялась тенденция к членению крупных имений на маленькие фермы, которые
господин отдавал в аренду крестьянам-держателям. Во Франции и на севере
Испании такие фермы назывались manses, hordes, condamines, cabanes, quintanes,
meix, colonges, casaux, в Германии hufen и colonicae, в Италии massae,
massoilzie, casalini или corticelli. В отличие от вассала, получавшего от че-
тырех до восьми таких ферм, держатель обычно получал только одну, но с
экономической точки зрения его услуги и вносимые им платы были более важным
доходом. Именно поэтому, как правило, две трети земель усадьбы, особенно в Англии
и Италии, обрабатывались свободными или крепостными держателями в виде
наделов .
Один из сохранившихся английских средневековых замков (Dover Castle
- Дуврский замок, заложен в 1066 г.). Использовался во время Второй
мировой войны. Сейчас в нем туристов пугают приведениями.
Таким образом, каждое большое имение представляло собой отдельный
самодостаточный организм, способный обеспечить потребности одного феодала-
землевладельца. Феодал вел жизнь воина и главы государства. Его общественная
роль "наследственного жандарма", которая позволяла ему вести в значительной
степени паразитическое существование, оставалась возможной лишь благодаря
тому, что он владел землей и раздавал ее в качестве феодов и наделов. Феоды
давали ему военную силу, а наделы экономическую. В конечном счете феодальная
система опиралась на порядок, который в обмен на защиту, часто иллюзорную,
отдавал трудящиеся слои общества на милость его праздным слоям, а землю не
тем, кто ее обрабатывал, а тем, кто сумел ее захватить.
ГЛАВА 2
Экономический и общественный порядок в сельских
областях Запада в раннефеодальную эпоху.
Рядом с меньшинством, которое владело землей, существовали миллионы людей,
не имевших никаких прав собственности: именно в таком положении оказалась
огромная масса сельского населения Запада. Почти непреодолимая преграда
отделяла их от сословия землевладельцев. Все крестьяне в большей или меньшей
степени были зависимыми людьми (horigen, как говорили в Германии), все они
считались просто орудиями для эксплуатации имения-виллы (villa), потому и
назывались вилланами, все считались ничего не стоящими с общественной точки зрения,
их уважали только за их экономическую ценность.
Однако не все крестьяне относились к одной и той же категории. Среди них
были свободные и полусвободные земледельцы, которые отличались от крепостных
и последних рабов. По одну сторону были, если пользоваться французскими
терминами, свободные вилланы (villains francs), а по другую крепостные вилланы
(villains serfs). Это деление в различных вариантах существовало на всем
Западе, кроме Англии, где после нормандского завоевания все вилланы стали
одинаково крепостными. Но в Германии свободным вилланам соответствовали
свободные земледельцы, называвшиеся freien landsassen, freie hintersassen, и
полусвободные крестьяне, вероятно потомки вольноотпущенников - lites предыдущей
эпохи (halb freien, meier). В Эльзасе такие же крестьяне - держатели наделов,
которые получали землю в аренду и назывались censitaires от названия своей
арендной платы cens, упоминаются также и под названием coloni (landsiedeln).
Они по своему положению немного похожи на нидерландских laeten, испанских
villanos, pecheros и juniores и итальянских coloni sedentes, meinentes и
fictaiuoli. Во Франции они составляли очень многочисленное сословие крестьян-
Земледельцев и назывались roturiers (ruptuarii). Обычно их объединяли с
крепостными под общим названием вилланы (villain rustici, pagesii, nativi) или
подданные (homines de potestate, hommes de paeste), но их отличали от
крепостных, добавляя слово franc, то есть "свободный". Отличительными признаками
свободного виллана были, во-первых, личная свобода и, во вторых, наличие у
него договора на аренду предоставленной ему земли. В принципе он был таким же
свободным человеком, как дворянин, но на деле его свобода была сильно
ограничена. Некоторые вилланы, например кастильские juniores, сохранили право
менять место проживания, но большинство не имели права покинуть свой надел без
разрешения господина. Вилланы не имели ни одного из тех политических прав,
которые отличали дворянство от других сословий и возвышали его над ними.
Только в очень редких, исключительных случаях кто-то из вилланов получал во
владение феод или был посвящен в рыцари. С точки зрения высших сословий между
крестьянином-арендатором, даже если он был свободным человеком, и дворянином-
землевладельцем не было ничего общего. К свободным и крепостным крестьянам
они относились с одинаковым презрением. На практике свободный виллан был
почти так же прочно, как крепостной, прикреплен к тому общественному положению,
в которое Судьбе было угодно его поставить.
Но все же земля свободного виллана была на одну ступень выше в общественной
иерархии, чем земля виллана-крепостного. У свободного было преимущество -
договор , которого никогда не имели крепостные. Надел свободного был отделен
четкой границей от феода, но не менее четкая граница отделяла его от надела
крепостного виллана. Как и феод, надел свободного виллана был у своего
хозяина только в пользовании, а настоящим его собственником оставался господин.
Некоторые земли - например, в Германии - предоставлялись в полную
собственность и без обязанности нести военную службу. Обычно свободные вилланы возде-
лывали свои наделы согласно подлинным или мнимым договорам, носившим разные
названия - baux a cens, precaires, mainfermes, champarts и comptants, условия
которых могли сильно различаться в разных случаях. Иногда земля
предоставлялась на определенное число лет или пожизненно, иногда в наследственную
аренду. Иногда виллан по договору становился почти полным собственником своей
земли: такой была в Лангедоке постоянная аренда, называвшаяся locatairie
perpetuelle, в Лимузенской марке metairie perpetuelle, в Бюже, Савойе и
Дофине albergement, на севере Франции и в Бельгии mainferme, в Ниверне и Оверни
bordelage, а в Нормандии - феодальная ферма (flefferme). И наконец,
существовали арендные договоры, которые связывали владельца и фермера более тесной
связью - обеспечивали фермеру не фиксированную арендную плату - cens, а
меняющуюся долю (champarf) от годовой продукции хозяйства виллана. Когда
владелец поместья приглашал на свою землю крестьян, готовых расчистить ее от леса,
он заключал с ними нечто вроде договора об аренде, которая в этом случае
называлась hostise; как и в случае champart, он устанавливал для себя
меняющуюся арендную плату (cens) за предоставленную землю или дом. Все разновидности
вилланских арендных договоров можно объединить в две большие категории.
Некоторые из них - precaires, emphytheoses, fieffermes, censives, comptants -
гарантировали землевладельцу фиксированную арендную плату и истинное владение
землей. Другие - champarts и hostises - обеспечивали ему определенную часть
дохода, как современная испольщина (metayage).
Свободные крестьяне, которые возделывали эти земли, не были обязаны за это
оказывать их владельцу почет или нести для него сторожевую службу, но должны
были выплачивать ему часть своего дохода в виде фиксированной или меняющейся
арендной платы, которая обычно в первом случае называлась cens (по-немецки
zins, по-испански pecho, по-итальянски fitto), а во втором champart. Они не
были землевладельцами в строгом смысле этого слова: в большинстве случаев
земля была у них в бессрочном пользовании; если пользоваться средневековой
терминологией, они имели собственность на пользование, но не полную или
прямую собственность. В некоторых краях - например, в Эльзасе - крестьянин
получал прибыль от улучшений в обработке земли (jus palae, что значит "право
лопаты") , если считалось, что их осуществил именно он. Во Франции complanteur
совместно с собственником владел землей, на которой разбил свои посадки.
Первоначально земля виллана была только пожизненно арендуемым неотчуждаемым
наделом, но вскоре договоры и обычаи превратили крестьянской надел в такое же
наследственное владение, как дворянский феод. Виллан был настоящим
собственником своей земли, несмотря на повинности, которыми был обременен.
Большинство свободных вилланов Запада могли передать наделы своим детям как настоящее
наследство, заплатив только налог, который во Франции назывался double cens,
relief rachat, mortaille, в Испании luctuosa, в Нидерландах и Германии
mortuarium, besthaupt или vinicopium. Этот сбор платили наследники, когда
вступали во владение наследством. Землю свободного виллана можно было и
отчуждать, уплатив за это другие налоги (lods et ventes). Виллан имел право
делить ее на любое число частей и обрабатывать как желал, если не был обязан
платить champart со своего урожая. В большинстве случаев ему был выгоден
фиксированный размер налогов, которые можно было собирать только в установленное
время; они состояли в основном из продуктов, выращенных на его земле, и
расходы по их сбору господин брал на себя. Дополнительные денежные сборы были
малыми. Отдав господину арендную плату деньгами (cens, oublies) или натурой
(champarts, agriers, terrages), виллан оставался законным владельцем
оставшейся части своего дохода.
Среди вилланов были даже арендаторы с большими привилегиями. Такими были
свободные вилланы-censitaires монастырей и церквей, которых называли laeten,
cerocensuales, homines ecclesiastici, homes de sainteur в Германии и Франции
и abadengos в Испании. Такими же были censitaires правителей, например
испанские realengos. Основная масса сельских жителей завидовала им. Их арендная
плата была меньше, и оттого, что в нее входил воск для церковных свечей, эти
арендаторы получили название cerocensuales7. Они выполняли мало полевых
работ , при вступлении в брак платили только легкие налоги, и были не только
свободны от требований светского господина, но и лучше защищены от войны и
голода. Но большинство свободных вилланов, хотя и носили звание свободных
людей и были свободны от предписаний договора и обычая, не имели ни права
носить оружие для самозащиты, ни, как правило, возможности поменять место
проживания или сменить господина. Они были отрезаны от политической жизни
общества, потому не имели по-настоящему действенных гарантий против угнетения.
Господин не обладал "полным правом пользования" такими вилланами - это
признал в XIII в. знаменитый юрист Пьер де Фонтен. Но ничто, кроме совести
господина, не гарантировало виллану, что тот не будет злоупотреблять своими
правами сеньора. В спорах между господином и вилланом единственным судьей был
Бог. Если феодал по своему произволу брал дополнительные налоги со свободного
крестьянина, это было только моральным проступком - нарушением заповеди "не
укради", которое губило душу господина. Но что эта угроза значила по
сравнению с требованиями себялюбия или алчности? Против произвола феодалов не было
никакого средства. Поэтому случалось, что свободный виллан, несмотря на
обычай, часто был обязан выполнять для господина те или иные работы, платить ему
налог натурой, монопольные сборы, пошлины - все множество грабительских
поборов, которые в то время называли вымогательством, maltotes, дурными обычаями,
и вынужден был терпеть огромное число злоупотреблений, которые время, в конце
концов, узаконивало и которые еще больше увеличивали обязанности свободного
арендатора.
Свобода виллана была полурабством, но все же она была гораздо лучше
крепостной зависимости. Именно крепостные в X, XI и даже XII в. преобладали среди
основной массы трудового населения Запада. Правда, в это сословие крепостных
были объединены прежние категории - notes, вольноотпущенники, coloni,
colliberti, личные и домашние рабы. Весь человеческий капитал, которым
французские феодалы могли распоряжаться при эксплуатации господской земли в своих
поместьях, состоял из этих hommes de corps - крепостных мужчин и женщин, с
которых сеньор мог когда угодно взимать налог и осуществлять над ними "право
мертвой руки8" (mainmorte). Их называли иногда questaux, иногда "люди, чье
тело - феод господина" (hommes liges du corps) , податные люди (hommes de
capitation), поскольку они платили подушную подать, или местные уроженцы
(nativi). В англо-нормандской Англии в Книге Судного дня были объединены в
одну категорию, подобную французскому и нормандскому крепостному сословию,
109 тысяч вилланов, имевших пару быков и от 13 до 15 акров земли, 90 тысяч
коттеров и бордаров - крестьян без пахотной упряжки, имевших только хижину и
около 5 акров земли, и 25 тысяч рабов, трудившихся в сельском хозяйстве. Эти
англо-нормандские вилланы, низведенные до положения крепостных, с XI по XIII
в. составляли более трех четвертей населения Англии. В Германии было много
таких же по положению в обществе крестьян, которые назывались leibeigenen,
eigenleute, несвободные (unfreien), слуги (knechte, servi, hominess proprii),
поскольку были собственностью других людей. В Нидерландах они получили
название hagastalds, что значит "данники", а в Испании были известны под многими
названиями - solariegos в Кастилии и Наварре, collazos в Наварре, villanos de
parada в Арагоне, pageses de remensa (крестьяне, прикрепленные к земле) в Ка-
На латыни это значит "облагаемые восковым налогом".
То есть лишать их права распоряжаться своим имуществом.
талонии. В Италии девять десятых сельского населения составляли земледельцы
из этого сословия; здесь они назывались подданными (vassali homines, homines)
либо как в древности - aldions, coloni или censiles.
Как бы ни назывались крепостные, их сословие везде пополнялось одними и
теми же способами: в него попадали дети, родившиеся у крепостных, свободные
люди, вступившие в брак с крепостными, те, кто просто жил на земле,
предназначенной для крепостных, а также пленные, захваченные во время войн между
феодалами, и те, кто был зачислен в крепостные по приговору суда. Случалось
даже, что люди дарили крепостных или отдавали своих детей в качестве крепостных
церкви или монастырю. Более того, бывало, что человек сам предлагал себя в
крепостные, надев на шею веревку и прикрепив ко лбу мелкую монету. Так возник
целый разряд крепостных, которые назывались oblates - "принесенные в дар".
Насилие, нищета, благочестие - все увеличивало число крепостных, и на рубеже
XII в. часто бывало так, что огромные массы людей могли получить дом, клочок
земли и хлеб насущный, только согласившись стать крепостными или униженно
попросив об этом, даже если не родились в крепостном состоянии.
Однако у крепостной зависимости были разные уровни, и существовала целая
иерархия крепостных. В самом низу этой иерархической лестницы находились
домашние крепостные (vernaculi) или ремесленники (operarii), которых в Англии
называли просто вилланами. Они мало отличались от прежних рабов - не имели
собственного дома, а вырастали и потом жили в доме своего господина и
выполняли наименее почетные работы в доме. Постоянно находясь в господской
усадьбе, они все время терпели оскорбления и незаслуженные обиды. Эти домашние
слуги, с которыми жестоко обращались и избивали за малейшую провинность, были
чем-то вроде пролетариата среди крепостных - эксплуатируемые озлобленные
люди, которые, как античные рабы, надеялись только на побег из ненавистной
тюрьмы, где их держали в неволе. Но на вершине той же лестницы были
привилегированные крепостные крестьяне, например colliberts в восточных провинциях
Франции, в Иль-де-Франс и Ниверне. Их семьи нельзя было разлучать, и к ним,
вероятно, не применялись formariage9 и право мертвой руки (mainmorte). Самыми
счастливыми были королевские и церковные крепостные, которые жили в имениях
правителей либо на землях обычного или монашествующего духовенства и имели
все юридические права. Их труднее было отдать другому господину, продать или
обменять, и они были обеспечены в материальном отношении. Им было
гарантировано благополучие, которого не было у обычных крепостных.
Основная масса крестьянства - обычные крепостные - находилась посередине
между бесправными людьми внизу и привилегированными наверху. Они несли те же
повинности и находились в одинаковом положении.
Единственным отличием такого крепостного от раба было то, что обычай или
закон признавал крепостного юридическим лицом. Кроме того, поселившись на
выделенном ему наделе, крепостной мог иметь дом, семью и даже движимое
имущество, и как раз таким было положение большинства крепостных. Но они ни в коем
случае не могли свободно распоряжаться собой. Они считались необходимой
частью сельскохозяйственного капитала - его экономическим обеспечением. Утрата
семьи крепостных была для господина таким же убытком, как утрата части его
скота, - возможно, большим убытком. Поэтому крепостным людям-скотам было
запрещено покидать землю, которую они возделывали, под страхом наказания. Куда
бы они ни бежали, их могли схватить и вернуть на прежнее место проживания;
это право господина называлось suite или рагее.. Крепостного можно было
завещать , продать или обменять вместе с землей, на которой он жил. Он не имел
Налог, который крепостной крестьянин или крепостная крестьянка платили, вступая в
брак с человеком из поместья другого господина. См. об этом далее.
права являться в суд или давать показания в суде, в особенности по делам,
касавшимся свободных людей. Крепостным был закрыт доступ в духовное сословие. В
Англии их не допускали в присяжные. Лишь в редких случаях крепостному
удавалось получить разрешение покинуть имение при условии, что он по-прежнему
будет платить налоги и сборы, взимаемые лично с него, или же уйти со своего
надела и взять с собой часть имущества, которое он смог накопить.
Еще одним, не менее суровым, ограничением свободы крепостных был запрет на
вступление в брак с кем-либо не из поместья его господина, порожденный
опасением, что дети от таких браков не будут принадлежать господину. Для такого
брака крепостному крестьянину или крепостной крестьянке нужно было получить
разрешение господина и, под страхом наказания и конфискации имущества,
уплатить сбор, называвшийся formariage. Существовали определенные правила, по
которым господин мужа и господин жены делили между собой крепостную семью. И
наконец, ни один крепостной не имел права собственности. Аренда надела
крепостным в корне отличалась от аренды надела свободным вилланом. Во втором из
этих случаев земля предоставлялась на основе нерасторжимого договора, а в
первом - на основании одного лишь желания господина и по соглашению, которое
всегда могло быть расторгнуто. Для свободного крестьянина условия аренды и
взимаемые с него платежи были фиксированы, для крепостного господин мог их
изменять по своему желанию, то есть ухудшать условия и увеличивать платежи,
когда хотел. Арендованный надел свободного виллана становился наследуемым и
отчуждаемым, как настоящая собственность, но надел крепостного никогда не
считался его собственностью даже в смысле пользования. В принципе такой надел
не наследовался и не отчуждался, то есть крепостной не мог распорядиться им -
обменять, продать или завещать. Ради того, чтобы земля была хорошо возделана,
господа все же разрешали крепостному передавать по наследству надел, который
он обрабатывал, поскольку такой крестьянин лучше трудился. Но крепостной мог
передать надел только своему прямому наследнику, а тот должен был заплатить
налог - выкуп за право мертвой руки (mainmorte), которым была обременена эта
земля. Этот налог был словно нестираемый знак принадлежности человека к
крепостному сословию, и потому крепостного называли mainmortable - "подлежащий
праву мертвой руки".
И наконец, на крепостном крестьянине лежало еще одно бремя, от которого
закон избавлял свободного виллана: крепостной раз в год платил подушную подать
(capitalis census) - налог, взимавшийся с него лично. Этот налог был мал (во
Франции он был равен всего 4 английским пенсам), но он был видимым внешним
знаком принадлежности к самому подневольному слою общества, как раньше оброк
в России. Крепостной платил еще один знак подчиненности - взимавшийся также с
него лично сбор, называвшийся taille. Этот сбор назывался также queste,
tolte, налог по требованию, вынужденный заем, и размер его зависел от воли
господина, который таким путем мог по своему капризу распоряжаться всем
движимым имуществом крепостного - единственной собственностью, которую
крепостной мог иметь. Первоначально то, что этот налог уплачен, отмечалось
примитивным способом - надрезом на деревянной табличке-бирке, разделенной на две
половины10. Одну половину брал себе сборщик, другую - плательщик налога. И
наконец, господин мог в любое время и при любых обстоятельствах вызвать к себе
крепостного для работы на себя. Крепостной был обязан во время таких
барщинных работ - по-французски они назывались corvees (corporis angariae, operae),
- которые делились на обычные и сверхурочные (perangariae) - обрабатывать
господскую часть земли, перевозить на телеге продукцию господского хозяйства,
Вероятно, отсюда и возникло название taille: это слово по-французски может значить
и "резание", и "бирка".
участвовать во всех полевых и строительных работах, которые проводил его
господин. Крепостного могли направить на работы по ремонту замка, заставить
конвоировать преступников, чинить дороги и мосты или участвовать в обороне
крепости. Теоретически он сам, его труд и плоды его труда целиком принадлежали
господину. Таковы были повинности, лежавшие только на крепостном крестьянине.
Но существовали и многие другие повинности, по которым с него требовали
больше, чем с других подлежавших этим же повинностям вилланов. Эти платежи,
которые иногда выплачивались деньгами, но в большинстве случаев натурой,
назывались champ arts, complants или пошлинами, состояли из зерна, вина, скота,
домашней птицы, воска, подарков в определенные дни года (salutes) и сборов за
пользование неразделенными землями господского владения. Крепостной так же,
как виллан, должен был признавать баналитеты (то есть монопольные права)
господина на печь, мельницу и пресс для выжимания сока из винограда. Часто он
был вынужден признавать исключительное право господина охотиться и иметь
голубятню, а также исключительное право господина продавать свои виноград и
вино раньше всех (оно называлось banvin). Вилланы и крепостные были обязаны
служить своему господину, словно главе независимого государства, военную
службу или платить вместо нее налоги. Они должны были вносить дополнительные
налоги, называвшиеся "помощь", по случаю посвящения в рыцари или свадьбы
детей господина, для его выкупа из плена или для возмещения расходов, которые
он понес во время Крестового похода. Точно так же они были должны
обеспечивать его жилищем, едой и другими нужными вещами (prise) и содержать его и его
спутников (procuration). Еще крепостные платили господину за право
пользоваться дорогами и за право бывать на рынках, на ярмарках и в портах. Если у
феодального сеньора были свои полиция и суды, они также находили предлоги для
штрафов и конфискаций. Имущие слои общества, за исключением духовенства и
правителей, не знали здоровых методов управления экономикой и не понимали,
что для них лучший способ повысить доход со своих земель - защитить
крестьянина, который создает этот доход. Для них и еще больше для их грубых и алчных
служащих - мэров, провостов, бейлифов, амманов, из которых многие получили
свои должности по наследству, - масса сельских жителей, которых можно было
эксплуатировать как угодно, была только стадом двуногих скотов. На этих
скотах, по мнению служащих, можно было пахать, пока они не надорвутся, только
ради сиюминутных интересов.
Не делалось никаких попыток усовершенствовать производственные процессы в
крестьянском хозяйстве. Феодалы не были знакомы с научным ведением сельского
хозяйства и презирали земледельческий труд. Им не приходило на ум поощрять
крестьянина за лучший результат или помочь ему получить с земли больший
урожай. Вилланы, предоставленные самим себе, без руководства, совета и
поддержки, без капитала, имевшие слишком мало скота и несовершенные орудия труда
(иногда только лопату, заступ и деревянный плуг), продолжали обрабатывать
свои наделы затратными методами экстенсивного земледелия. Они не понимали,
что такое севооборот, не знали, что можно восстановить плодородие земли,
засеяв ее корнеплодами или травами, слишком экономно расходовали на удобрение
навоз. Они слишком усердно следовали обычаю оставлять землю под паром и
сжигать сорняки. В первые два столетия этого феодального периода освоение новых
сельскохозяйственных земель шло медленно. Большая часть земель Запада по-
прежнему была занята вересковыми пустошами, болотами и лесами. Зерновые
культуры, виноградники и технические культуры занимали лишь ее малую часть. В
хлевах по-прежнему стоял главным образом мелкий скот, и пастбищ по-прежнему
было больше, чем лугов (которые выкашивали, заготавливая сено). Вилланы,
запертые в тесных границах поместья, где для них не было достаточно сильных
побудительных причин, чтобы повышать продуктивность своего хозяйства,
производили лишь самое нужное для своего господина и самое необходимое для выживания
своей семьи.
Надел виллана был, как правило, достаточно большим, хотя его размер зависел
от плодородия почвы. В Эльзасе этот размер в среднем был равен 30 акрам, в
Германии составлял от 20 до 180 акров, в Англии от 15 до 30 акров и лишь в
исключительных случаях достигал 50 акров - среднего размера наделов во
Франции и на остальном Западе. К этому нужно добавить, что крестьянин участвовал
в пользовании пустошами, пастбищами и лесами, принадлежавшими деревенской
общине или господину. Но в некоторых странах, например в Англии, в Германии и
на востоке Франции, пахотные земли были разделены на узкие полосы, которые
обрабатывались одинаковыми для всех способами. Это правило, а также сильное
дробление (morcellement) имений и наделов в других местностях, вызванное
новым принципом равных долей, очень затрудняло работу земледельца и
препятствовало улучшениям в сельском хозяйстве. К тому же ничто не побуждало виллана
увеличивать стоимость его земли, поскольку он не был ее хозяином, и ему было
непросто передать или продать ее кому-либо, отдать ее в чужие руки по своему
желанию или хотя бы спокойно собирать с нее плоды своих же трудов. Ничто не
побуждало его осваивать приемы интенсивного земледелия, поскольку он не имел
никакой возможности распорядиться дополнительным урожаем, который получил бы
благодаря этому. При феодальном строе землевладелец был вовсе не партнером
крестьянина, а паразитом, всегда грубым и капризным, для которого любое
улучшение почвы надела было предлогом, чтобы потребовать новый налог. Отбирая у
вилланов так много плодов их труда, что половина их стараний пропадала
напрасно, феодал лишал их охоты проявлять инициативу, и этим еще в зародыше
уничтожал в них всякую жажду деятельности. Поистине, главной изначальной
ошибкой феодалов было то, что они эксплуатировали крестьян вместо того, чтобы
помогать им эксплуатировать землю.
Но и при такой неразумной экономической организации сельское хозяйство в
первый период западного феодализма все же обеспечивало крестьянам некоторые
из элементарных жизненных потребностей. В обществе, где жизнь человека почти
всецело зависела от плодов земли, миллионы людей могли жить лишь благодаря
тому, что пользовались участками этой земли, монопольными владельцами которой
были сословия феодалов. Виллан, прикрепленный к земле, дававшей ему жизнь,
уже не был, как всегда были рабы, существом без дома и корней, которое
перебрасывают из одного имения в другое, у него был свой домашний очаг - хижина и
семья. Он был свободен от тревог, которые выпадают на долю наемного
труженика, - не мучился от безработицы, не искал себе работу. Земли было много, и
каждый земледелец мог быть уверен, что получит часть ее в аренду как
свободный человек или как крепостной. Виллан не мог быть собственником своего
земельного капитала, но, по крайней мере, был уверен, что за свой труд получит
часть доходов с этого капитала. С другой стороны, господину тоже было выгодно
предоставить земледельцу право хотя и не собственности, но неограниченного
пользования землей: тут интересы господина совпадали с интересами
крестьянина. Землевладелец, ревниво оберегавший то, что имел, оставлял себе право
собственности на землю и значительную часть доходов, которые она приносила, но
виллан - единственный, кто своим трудом обеспечивал непрерывное поступление
этих доходов, - получал по формальному договору или по молчаливому соглашению
право бессрочного пользования, не менее ценное, чем полная собственность. Он
мог передать свой надел наследникам, хотя для этого и было много препятствий.
Ему даже удавалось получить разрешение продать или обменять свой надел. Эта
разновидность пользования была шагом на пути к произошедшему позже
возникновению крестьянской собственности. А пока она не сформировалась, виллан-
пользователь был до некоторой степени независимым на своем наделе и мог
обрабатывать его как желал. От него требовалось лишь одно - точное исполнение
своих обязанностей. И наконец, при экономике, в которой преобладало натураль-
ное хозяйство, земледелец напрямую получал пользу от продуктов своего труда,
поскольку сам потреблял или оставлял себе все, что оставалось у него после
уплаты всех сборов и платежей.
Хотя положение вилланов не было определено в законодательстве, эти люди, по
крайней мере, жили под охраной договора с господином или обычая, который
фиксировал или почти фиксировал их обязанности и признавал их права. Это прочное
положение было достигнуто не без труда, и существовали ограничения на
действие таких законов и обычаев. Но по мере того как необходимость осваивать
новые земли становилась все острее, жизнь почти насильно заставила всех
феодалов пойти на эти уступки - ради их же собственных интересов, связанных с
улучшением принадлежавших им земель. Таким образом, вилланы добивались все
более строгой фиксации размера взимаемых с них платежей; в конце концов, это
заметно улучшило их положение, но к началу XI в. лишь немногие из них смогли
добиться таких условий.
Они по-прежнему не имели прямого доступа к земельному капиталу, но уже
могли благодаря бережливости и изобретательности приобрести движимый капитал -
деньги, скот и остаток урожая с земли. С тех пор как это стало возможно, даже
среди крепостных появились слои тружеников, которые жили в относительном
достатке. Несмотря на все обычаи и предрассудки, вилланы не были полностью
лишены возможности изменить свое положение. Иногда за какой-либо подвиг виллана
производили в дворяне. Чаще бывало, что виллан благодаря своему уму
становился служителем церкви. Свободный виллан мог улучшить свое положение, сменив
господина, и даже крепостного, несмотря на все правила обработки господской
земли, трудно было удержать на наделе против его воли. Потребность в рабочих
руках была так велика, что с этого времени феодалы начали делать попытки
привлечь самых трудолюбивых и энергичных тружеников особыми преимуществами и
лучшим обращением. Некоторым вилланам освобождение позволило подняться на
одну ступень выше в иерархии низших классов. Самые хитрые и находчивые люди из
низов пробрались даже в ряды чиновной знати.
Виллан мог не иметь защиты от произвола своего господина, но обычно был
защищен от нападения жестоких и деспотичных соседей. В этом случае власть
господина была для крестьянина в некоторой степени защитой. Это не было похоже
на ту постоянную безопасность, которую труд обеспечивает людям в современном
обществе, но все же и при феодализме минимум безопасности был обеспечен.
Феодальный строй, по сути дела, был порожден общественной необходимостью,
договором о безопасности, по которому воин защищал крестьянина, а тот за это
оказывал ему полезные услуги. Господин в своих владениях брал на себя защиту
своих арендаторов от военного нападения, борьбу с преступностью и
административные функции. Могло случиться, что он часто оказывался грубым и капризным
защитником, но хотя бы ради своей выгоды старался выполнять свои обязанности
так, чтобы не уменьшить количество и ценность своего человеческого капитала.
Верно то, что феодал не делился с подданными своими политическими правами и
старательно следил за тем, чтобы их зависимость от него в этом отношении не
уменьшалась. Но возникли и утвердились обычаи, которые по-немецки не зря
назывались проявлением мудрости, опыта или традиции (weisthumer); они требовали
уважения к крестьянам, и это гарантировало земледельцу минимум привилегий,
которые не осмеливался отнять у него даже господин. Например, в Англии
крестьянин, терпевший притеснения от своего господина, мог подать на него жалобу
в королевский суд. В Германии крестьянину было разрешено уходить с полевых
работ, чтобы помочь рожающей жене. Во многих местностях крестьян кормили,
когда они работали на господской земле имения, а иногда даже давали им за этот
труд небольшую плату. На всем Западе крестьянам было разрешено объединяться в
союзы для совместной обработки земли и борьбы с преступниками. Крестьянина
звали на собрания жителей его деревни, когда надо было установить правила вы-
паса скота, использования лесов и вод; наконец, его могли выбрать членом
поместного суда, который решал дела равных ему крестьян. Жизнь под властью
феодального сеньора не была адом, в котором виллан должен был оставить всякую
надежду. Хотя она была тяжела для крестьян, для них было открыто несколько
дверей в лучшее будущее.
И все же в первые два столетия своего господства феодальный строй был
весьма суровым. Среди феодалов встречались добрые и милосердные господа вроде
графа Жерара д'Орильяка, который был канонизирован церковью, и умные
правители, например герцоги Нормандские и графы Фландрские и Анжуйские, но
большинство феодальных землевладельцев были требовательными и капризными хозяевами,
неспособными сдерживать свои буйные страсти. Они любили хвастливо заявлять,
что за свои отношения с подданными они обязаны давать отчет только Богу, а
совесть феодала была для них слабой защитой; к тому же ими не всегда
руководили соображения разумного эгоизма. Феодалы не понимали, что более
либеральный общественный порядок, чем тот, который обычно существовал в их имениях,
мог быть для них выгоден. Всеми возможными способами феодал сдерживал
хозяйственную деятельность своих подданных. Он никогда не понижал взимаемые с них
сборы, он обременял земледельцев бесчисленным множеством налогов, что мешало
лучшему использованию земли. Крестьяне не могли распоряжаться ни своим
временем, ни продукцией, которую они производили на своих наделах, и даже
пользоваться общинными землями они могли, только подчинившись жестоким и
оскорбительным ограничениям. Господин навязывал крестьянам тяжелые для них монополии
в обмен на услуги и не советовался с крестьянами, когда определял размер
этого вознаграждения. На каждом шагу крестьянин сталкивался с распоряжениями
(bans) своего сеньора, которые ограничивали крестьянскую инициативу. Он
должен был покорно смотреть на то, как его посевы уничтожали кролики из
господских кроличьих садков и голуби из господской голубятни или дикие звери,
которых берегли для господской охоты. В любой момент он мог по требованию
господина отдать ему свои телеги, свой скот или свое продовольствие согласно
"праву взятия" (droit de prise) или разориться, обеспечивая жильем и едой
господина и его чиновников согласно законам гостеприимства (gite) и обеспечения
(procuration). Он не мог свободно купить или продать что-либо. Постоянная
опека господина лишала крестьянина охоты трудиться.
Кельтское жилище времен средневековья (музей под открытым
небом в Словакии).
Жилище англосакса времен средневековья (музей под
открытым небом, West Suffolk, Англия).
Именно поэтому существование крестьян и в материальном, и в духовном
отношении было до XII в. весьма непрочным, даже несчастным. Были, конечно,
местности, где их жизнь была сносной, например Рейнланд, Аквитания, Фландрия,
часть Северной Франции и средиземноморский юг, но, как правило, в первые 150
лет эпохи феодализма на Западе она была мрачной. Вилланы, жившие отдельными
семьями на своих фермах или же, что бывало чаще, объединенные в тысячи
деревень, которые возникли на поделенных на куски землях античных вилл, либо, как
часто бывало на юге, собравшиеся в маленьких укрепленных поселках,
существовали день за днем в условиях, которые были очень близки к неуюту и нищете.
Основная масса земледельцев состояла из бедняков, которые гнулись под
бременем поборов и повинностей, и не имели никакой возможности улучшить свою
повседневную жизнь. Их жилищем были лачуги с соломенными крышами и полом из
утоптанной земли, в которых почти не было мебели. И такими крестьянские дома
оставались в течение многих столетий. Шерстяная или льняная одежда крестьян
была грубой, еда недостаточной. Один моралист, живший в начале XII в., писал,
что виллан никогда не пьет вино из своего винограда и не съедает ни кусочка
хорошей пищи; ему еще очень везет, если он может оставить себе свой черный
хлеб и часть сливочного масла и сыра.
S'il a grasse oie ou la geline,
Un gastel de blanche farine,
rh son seigneur tot le destine11.
Если у него есть жирная гусыня
Или курица или пирог из белой муки,
Все это предназначено его господину (старо-французский) .
Крестьянин мог оставить себе лишь самое необходимое. Согласно социальным
законам того времени, как говорил епископ Адальберт, крестьянин был обязан
прежде всего снабжать имущие слои общества "деньгами, едой и одеждой", а
другой благочестивый публицист, Этьен де Фужер, был согласен с ним в том, что
дело виллана - пахать землю и растить скот ради пользы его господ.
Car chevalier et clerk, sans faille,
Vivent de ce qui travaille12.
Плохие методы обработки земли, грабительские поборы господ, разбой и войны
между феодалами, природные бедствия - ящур у скота, наводнения, засухи,
неурожай - все беды словно сговорились между собой, чтобы сделать тяжелее жизнь
тружеников на Западе. Поскольку крестьяне не умели разумно расходовать свои
запасы, и поскольку каждый из них был замкнут в границах того поместья, где
жил, голод был для Запада едва ли не характерным бедствием. Этот зловещий
слуга смерти двигался быстро и опустошал земли, через которые проходил. Во
Франции между 970 и 1100 гг. было не меньше шестидесяти голодных лет. В
Англии еще сохранились предания об ужасном голоде в 1086 и 1125 гг. Все страны
Западной Европы по очереди страдали от этого ужасного бедствия, которое почти
поголовно уничтожало население целых округов и возрождало в людях навыки
первобытной животной жизни. Кроме того, лишения и отсутствие гигиены увеличивали
число эпидемий чумы и проказы. Однако возможность для крестьян жить семьями и
благоприятные условия для поселения семей на земле позволяли быстро
восполнить урон, и, несмотря на нищету и нужду, население росло, причем так, что
его прирост нарушал равновесие между производством и потреблением жизненно
необходимой продукции. Но такая плодовитость стала новой бедой для тех стран,
где у несчастных жителей не было возможности освоения новых земель и тем
самым улучшения своего материального положения.
Нравственное состояние сельских жителей было, возможно, еще хуже.
Большинство из них смотрели на свою жизнь с мрачной покорностью. Виллан, вынужденный
опираться только на свои силы, в своем одиночестве находил утешение только в
своей семье, в деревенской общине и в обрядах и преданиях христианской веры,
с которыми крестьяне знакомились в тысячах приходов, созданных по всему
Западу. Но в нем так же, как и в его господах, продолжал жить дух прошлого,
который не угас от просвещения и наделял западного крестьянина всеми характерными
чертами предков - невежеством, суеверием, грубостью в поступках и манерах,
жестокостью и склонностью к насилию. Подавляющее большинство вилланов и
крепостных имело склонность к низкому обману. Это было печальное наследие
предыдущих веков угнетения, к которому феодальный строй только прибавил свое
(такое же) наследство. Никто не старался воспитывать низшие слои общества или
внушить им чувство человеческого достоинства. Аристократическое общество,
презиравшее вилланов, не было настолько мудрым, чтобы обращаться с ними как с
людьми и этим сделать их лучше. Несмотря на то, что проповедники в своих
проповедях и богословы в своих сочинениях иногда цитировали евангельские
изречения о том, что все христиане равны перед Богом, сословия, владевшие землей,
полагали, что Бог дал им священное право господства над вилланами и
крепостными, а потому считали виллана ниже вьючного скота. В XI в. во Франции
крепостной стоил 88 су, а лошадь 100. Даже церковь только советовала господину
быть милосердным к крепостным, а крепостному - повиноваться приказам
господина и уважать его. Но в душах феодальных сеньоров не было доброты и
справедливости, за которые крестьяне могли бы их любить. Господин, живший за счет вил-
Потому что рыцарь и духовное лицо
Живут за счет того, кто трудится.
(старо- французский)
лана, отвечал ему на это только грубостью и презрением. По словам одного
служителя церкви, жившего в то время, для господина было удовольствием топать
ногами на крестьянина, кричать на него, издеваться над ним, и этот господин,
незнакомый с чувствами беспристрастия и жалости, правил с помощью насилия и
устрашения.
Землевладельческие сословия, эти неумелые организаторы труда,
распространяли вокруг себя ненависть. Они породили в крестьянах бунтарский дух, который
то скрыто, то явно угрожал мощной социально-экономической системе, на которой
был основан феодальный строй. Так же, как во времена Каролингов, и по тем же
причинам, которые теперь действовали еще сильнее, сельские жители в X и XI
вв. не всегда были согласны покорно терпеть навязанную им тяжелую жизнь. Они
пытались изменить свое слишком часто невыносимое существование путем бегства
или переселения в другое место, о чем явно свидетельствует суровость законов,
в которых идет речь о поимке беглых крестьян. Иногда вилланы уходили от
господина, чтобы предложить свой труд в качестве поселенцев на невозделанных
землях более добрым или более здравомыслящим господам. Иногда им удавалось,
скрыв свое общественное положение, устроиться на жительство в поместье
другого феодала, и, если им удавалось прожить на новом месте год и один день, их
уже нельзя было вернуть назад. Иногда они присоединялись к группам
богомольцев , шедших поклониться какой-нибудь святыне, и под этим предлогом искали
лучшей жизни в другом месте. Иногда они пополняли собой шайки бродяг,
которыми были переполнены дороги, - людей без дома и господина, стоявших вне
закона, которые обитали в лесах или в ущельях гор, оберегая свою свободу,
скрываясь после грабежей. Порой виллан тайно обдумывал какую-нибудь коварную месть
и часто за много лет жестокого обращения мстил одним жестоким поступком -
убийством, нападением из засады или отравлением. В литературе,
предназначенной для высших сословий, общим местом стал совет остерегаться крепостных.
Считалось, что крепостной способен на что угодно. Иногда положение крестьян
становилось таким бедственным, что они решались на открытое восстание, и
тогда внезапно вспыхивали бунты, похожие на восстания рабов в античную эпоху.
Эти жакерии - буйные мятежи людей, потерявших надежду, - чаще всего
возникали, видимо, из-за злоупотребления правом мертвой руки, ограничением права
пользования общинными землями и произвольным требованием платежей с вилланов.
Летописцы той эпохи редко считали эти мятежи достойными упоминания в своих
хрониках и отметили только самые крупные - мятежи в Саксонии, Фризии и
Голландии, восстания 1095 г. в Нидерландах и Франции и 1008 г. в Бретани и
восстание в Нормандии в начале XI в. Именно его через 100 лет обессмертил в
своих стихах Вас13, который, используя литературный вымысел, вложил в уста
восставших крестьян нечто вроде сельской "Марсельезы" - песню, очень энергичную
по тону и содержавшую очень смелые требования равенства. На самом же деле
крестьянские восстания сопровождались пожарами и резней, восставшие
действовали наугад, не имея никакой программы и не объединившись в союз, и это
кончалось всегда одинаково - высшие сословия, придя в себя, сразу же со зверской
жестокостью и безжалостно подавляли мятеж. Так, в частности, закончилась
нормандская жакерия, подавленная зловещим палачом, аристократом Раулем де
Фужером. Но сила не могла остановить эти крестьянские волнения, которые, по
свидетельству самых проницательных тогдашних наблюдателей, продолжались и в на-
Вас (Wace) (ок. 1100 - ок. 1175) - англо-нормандский поэт, родом с о. Джерси.
Писал на французском языке. Создал два рыцарских романа: "Роман о Бруте" (1155) и
"Роман о Ру" (1160-1174). Первый из них представляет стихотворное переложение
заимствованных из "Истории королей Британии" Гальфрида Монмутского легенд о короле
Артуре и рыцарях "круглого стола", второй излагает историю герцогов Нормандии в X-XI вв.
чале XII в. Они были предвестниками великого социально-экономического
переворота, который через 200 лет перевернул всю систему труда.
ГЛАВА 3
Роль церкви и государства в преобразовании производственных отношений
Для стимуляции трудовой активности и прогресса в области труда первым
необходимым условием было, чтобы в обществе сформировалась сила, которая имела бы
власть, стала опекуном трудящихся масс и могла обеспечить им необходимые
защиту и порядок.
Уже в течение 200 лет было видно, что феодальная государственная система не
имеет сил, чтобы выполнить это условие. Она была создана под влиянием
обстоятельств , для отражения ближайших угроз и давала слишком много воли силе и
алчности тысяч мелких местных правителей, у которых не было ни веры в Бога,
ни почтения к закону. Несомненно, эта феодальная система внедрила в
средневековое общество некоторые прогрессивные принципы. Феодальная цивилизация
заменила - в первую очередь во Франции, откуда она распространилась на весь
Запад, - прежнее греко-римское понятие всемогущего государства, имеющего
абсолютную власть над людьми, новым понятием - принципом политического союза,
основанного на свободе и взаимных обязательствах друг перед другом людей,
добровольно объединившихся согласно договору. Это возрождало в людях чувство
человеческого достоинства и пробуждало энергию каждой отдельной личности, учило
их преданности и добровольной дисциплине, укрепляло веру и верность сюзеренов
и вассалов друг другу. Под влиянием церкви военное понятие "рыцарь" было
преобразовано; церковь стала для верхов общества учительницей нравственности и
просветительницей, пыталась заставить силу служить праву, гарантировать
общественное спокойствие и защитить трудящиеся массы от насилия и анархии. В
верхних слоях общества возникли рыцарские добродетели - человечность,
галантность, порожденные смягчением нравов. Но это преобразование феодального
общества дало лишь незначительный результат. Оно мало повлияло на положение
подчиненной части общества, и первые 200 лет существования феодального общества
свобода, по сути дела, была только у дворян. Понятия "свободный" (liber) и
"барон" или "рыцарь" (miles) долгое время были синонимами. Чувство равенства,
существовавшее в феодальном обществе, все представители которого, вплоть до
самых низших, считали друг друга равными, всегда распространялось только на
высшие сословия. Низшие сословия, огромная масса тружеников, по-прежнему были
презираемы, и даже возникновение понятия "рыцарское благородство" почти
ничего не изменило в отношениях между феодалами и их вилланами.
По сути дела, феодальному государству вообще никогда не удавалось
эффективно выполнять опекунскую функцию официальной власти, то есть быть постоянным и
просвещенным защитником труда. Это государство, порожденное страхом перед
вторжениями врагов и необходимостью в защите от анархии, делало для своих
подданных чуть больше, чем многолетняя военная диктатура, то есть имело все
неудобства, которые бывают у деспотического режима, основанного на грубой
силе. Вместо порядка она имела только плохо упорядоченную иерархию, которая
создавала лишь путаницу, а свободный характер феодального договора не
позволял положить конец этому отсутствию дисциплины. Несколько сот тысяч мелких
местных правителей, в равной степени буйных и грубых, которым прислуживали их
алчные поверенные, одновременно невежественные и неразборчивые в средствах,
угнетали и раздражали низшие классы своей тиранией, которая часто была всего
лишь узаконенной разновидностью разбоя. Недостаточно подробное и
непоследовательное налоговое законодательство позволяло феодалам превратить произвол и
вымогательство в систему. Один живший в ту эпоху служитель церкви заявил:
"Господа стараются остричь со своих подданных шерсть, а потом пожрать их
самих". Даже суд оказался в руках феодалов и стал не учреждением, гарантирующим
общественное спокойствие и беспристрастие, а средством для вымогательства,
которое имело целью эксплуатацию человека, находившегося под юрисдикцией
феодала, то есть должно было до предела нагрузить подданного сборами и
конфискациями. Хуже всего было, что вилланам негде было искать защиты от этих
злоупотреблений власти, которые к тому же отягчались отсутствием организованной
полиции и множеством войн между феодалами.
Поскольку настоящей, правильной системы государственного управления
странами не было, у феодала был только один способ заставить кого-либо уважать его
власть или его права - взяться за оружие. Поэтому война шла непрерывно -
угасала в одном месте, но сразу же вспыхивала в другом. Она обычно приходила в
тысячи феодальных владений этих маленьких государств вместе с весной и летом
и приносила с собой все ужасы разорения, пожара и убийства. Хижины
превращались в пепел; урожай сжигали, скот убивали или угоняли, виноградники и
фруктовые деревья срубали или вырывали с корнем, мельницы разрушали; оскверняли
даже церкви. Если крестьяне не могли укрыться в глубине лесов, их хватали,
обирали, пытали, калечили, вешали. Иногда им отрубали руки и ноги или
подвешивали над огнем. Пленным выкалывали глаза, женщин насиловали, а потом
отрезали им груди. После таких "подвигов" пустели целые провинции. Нередко за
долгой феодальной войной следовал голод, завершавший ее разрушительный и
смертоносный труд. Именно эта неспокойная обстановка - постоянные войны и
грабежи - в течение 200 лет была главной причиной застоя в земледелии и
бедности народных масс. В сущности, феодал-воин легко становился разбойником и
опускался до грабежа. Один трубадур в начале XII в. сказал: "Честь
(дворянина) в том, чтобы красть и грабить".
Поэтому, пока феодальный строй сохранял всю свою силу, в западном обществе
не было порядка - элементарной потребности любого общества и стимула для
прогресса в земледелии. Феодалы, не имевшие никакого представления о настоящем
управлении экономикой, отняли у труда всякую возможность совершенствоваться
или долгое время быть свободным. Лишь после того, как наряду с
возрождавшимися монархиями возникли крупные централизованные феодальные государства,
средневековое общество стало двигаться к более счастливому будущему. С XI в. в
Нормандии, Аквитании, Анжу и Фландрии, затем в Барселонском графстве,
Австрийской и Бранденбургской марках само феодальное общество произвело на свет
правителей, которые в согласии с монархиями Франции, Германии, Англии,
Наварры, Кастилии, Арагона и Королевства обеих Сицилии возродили традиции
верховной власти государства - вершителя правосудия, защитника порядка и интересов
общества. Великие политики и администраторы, среди которых были Вильгельм
Завоеватель, Генрих II Плантагенет, Филипп II Август, Людовик IX Святой,
германские императоры Генрих II и Генрих III, Фридрих Барбаросса, Фридрих 11
Швабский, Рожер II Сицилийский, испанские короли Альфонс VII и Хайме I, снова
построили каркас сильной гражданской и военной администрации и начали работу
по ослаблению власти феодалов, чтобы поставить интересы нации выше
индивидуальных и местных интересов. Повсюду они в первую очередь стремились
восстановить порядок, объявив перемирие, которое в некоторых краях, например в
Нормандии, называлось герцогским, в других, например во Фландрии и Каталонии,
графским, а еще в некоторых, например, во Франции, Германии, Кастилии и
Королевстве обеих Сицилии, - королевским. Они много раз принимали меры, чтобы
ограничить , а затем запретить феодальные войны и запретить ношение оружия,
пытаясь превратить анархическое воинственное общество своего времени в мирное и
упорядоченное. Таким образом, они заложили фундамент национальной экономики
и, преодолевая много препятствий, начали устанавливать новый государственный
строй, область действия которого была шире, чем у прежнего государства,
основанного на феодальной экономике, а потому неспособного подняться над местными
интересами.
С этого времени государства, которые возглавлял верховный правитель или
монарх, имели более или менее определенную экономическую политику, целью
которой были защита труда в его многочисленных разновидностях, создание для него
благоприятных условий, поощрение производства и товарообмен. Короли и крупные
феодалы были в числе самых страстных вдохновителей и организаторов освоения
новых сельскохозяйственных земель. Часто эти государи защищали сельское
население от злоупотреблений, характерных для власти феодальных сеньоров. Они
даже способствовали смягчению или отмене крепостного права - иногда в своих
собственных имениях, но чаще за их пределами. Повсюду власти начали издавать
законы, которые защищали сельское хозяйство, препятствовали захвату скота и
орудий крестьянского труда, поощряли освоение земель для сельского хозяйства
и запрещали уничтожение лесов, чтобы это освоение не зашло слишком далеко и
не стало злом. Некоторые правители - например, графы Фландрские, герцоги
Нормандские и короли обеих Сицилии - создавали образцовые фермы и конные заводы,
внедряли в сельское хозяйство своей страны новые культуры или, как делали
короли Кастилии, издавали законы о развитии скотоводства и предупредительных
мерах против ящура. Они были просвещенными защитниками всех проявлений
возрождения промышленности, производства и торговли в городах и корпораций
ремесленников , а также поощряли разработку рудников. Иногда, как в Королевстве
обеих Сицилии, правители даже предвосхищали экономический строй позднейших
монархий, создавая настоящие государственные мануфактуры. Масштаб их политики
был шире, чем у феодальных правительств, и они направляли все свои усилия на
развитие оборота и обмена товаров. Купцам не только была обеспечена
безопасность , им давалось множество льгот и привилегий, были защищены интересы
внешней торговли. В своих странах эти правители создавали ярмарки и рынки,
имевшие особые привилегии, улучшали пути сообщения на море и на суше,
ограничивали количество применявшихся единиц мер и весов, которых было очень много, а
иногда, например, в Англии и Франции, даже пытались ввести единую систему
таких единиц. Они пытались развить кредитование и в то же время карали тех, кто
им злоупотреблял. Они давали иностранным банкирам разрешение основать
банкирские дома, регулировали размер процентных ставок и курсы валют. Правители
ограничивали оборот денег, выпущенных феодалами, и способствовали движению
финансовой системы к единообразию, добиваясь преобладания в обороте денег,
выпущенных верховной властью, а иногда оставляя право чеканить деньги только за
собой. Впервые За много сотен лет Англия, Королевство обеих Сицилии,
Фландрия, Геннегау14, Франция (во времена Людовика IX Святого) имели монеты строго
определенного веса, отчеканенные из чистого металла. Но все же было больше
случаев, когда правитель не мог отказаться от привычной практики времен
владычества феодалов, и уничтожал результаты своей более просвещенной
экономической политики налоговой политикой, которая изобиловала злоупотреблениями и
представляла собой нагромождение мешающих ограничений и непоследовательных
указов о таможенных пошлинах. Экономика национального масштаба, интересы
которой представляли эти властители, с трудом искала свой путь в хаосе
феодализма , из которого еще не полностью выделилась.
В этот период на первом плане была деятельность церкви, которая по
непрерывности, мощи и масштабу превосходила то, что делали светские правительства.
Имея у себя перед глазами весь христианский Запад в целом, церковь создала на
его территории первую международную экономику, и попыталась защитить труд
Графство, ныне провинция, на территории нынешней Бельгии, по-французски Эно.
системой постановлений, направленных на повышение его эффективности. Папский
престол и французские монашеские ордены возглавили эту восстановительную
работу. Вдохновленные идеалистическими представлениями о религии, которые
проповедовали монахи, великие средневековые папы от Григория VII до Иннокентия
III сумели отчасти освободить церковь от надетых на нее феодалами пут, в
которых она задыхалась, и отважно направили ее на путь прогресса. В
сотрудничестве с монахами клюнийского и цистерцианского орденов они возродили понятие
власти и идею общности интересов всех христиан Запада и попытались установить
в феодальной Европе порядок и общественное спокойствие. Церковь помогала
монархиям снова укрепиться, выступая в этом случае в роли опекуна монархической
власти, что было полезно в те времена. Ее ученые возродили традиционное
христианское и римское представление о государстве, оберегающем трудовую часть
населения и защитнике коллективных интересов. Церковь насаждала на всем
Западе одни и те же основы христианской цивилизации, провозглашала труд
необходимым и достойным, и была единственным обществом, которое было открыто для
низших сословий, в ней сын виллана или ремесленника мог возвыситься и быть
увенчанным епископской митрой и даже папской тиарой: ведь бывший свинопас Николас
Брейкспир стал папой (под именем Адриан IV). В этот период Средних веков
церковь, имевшая прочную духовную и земную власть, которую осуществляли люди из
верхов общества, занявшие свои должности в результате выборов, обладавшая
централизованной системой управления и имевшая на своей службе массу монахов,
которых со временем становилось все больше, по праву заслуживала честь
называться ведущей силой общественного и экономического прогресса и материальной
цивилизации. Здесь она вела всех за собой так же, как в области
интеллектуальной и моральной цивилизации.
Папы и советники, монахи и прочие служители церкви пытались отрегулировать
феодальную систему - смягчить феодальные нравы и внушить феодалам более
высокие идеалы с помощью понятия "рыцарство". Они пытались очистить феодальную
систему управления от злоупотреблений и делали попытки прекратить
эксплуатацию феодалами подданных. Латеранский собор 1179 г. имел смелость осудить
произвольное взимание налогов, а в XIII в. некоторые францисканцы поощряли
движение против уплаты налогов, назначенных сеньорами, и поддерживали
освобождение крестьян и жителей малых городов. Священники и монахи, сами страдавшие от
жестокости феодалов, часто объединялись с народом против них. Для церкви
идеалом было хорошо организованное общество, где люди могут трудиться в
безопасности , и она желала охранять это общество. Кроме того, с XI в. она начала
миссионерское движение, которое имело лишь частичный успех, но которым она
все же поистине могла гордиться, - борьбу за ограничение, регулирование и
даже запрет военных действий. При поддержке пап и верховных правителей стран
французская церковь, пропагандистка стольких великодушных идей,
распространила на весь Запад Божий Мир и Божье перемирие. Эти два установления полностью
запрещали военные действия феодалов в течение части года - в Рождественский
пост, Великий пост и религиозные праздники, а также каждую неделю со среды до
утра понедельника. Гражданское население - священнослужители, купцы,
крестьяне, а также их имущество теперь находились под охраной религии, и это должно
было защитить их от жестокости и алчности солдат. Для надзора за соблюдением
этих полезных правил были основаны вооруженные отряды (они назывались
paixades, что значит "братства миротворцев" или "братства рясы"), члены
которых принимали присягу. Тех, кто нарушал общественный порядок или мешал людям
трудиться, ожидало осуждение церкви, лишение Святого причастия или даже
отлучение . У церкви не хватило власти для того, чтобы подкрепить эти благородные
идеи реальной силой, но она заслуживает похвалы за то, что, по крайней мере,
указала путь монархической государственной власти, которая позже выполнила
этот великий общественный труд, осуществив замысел духовенства.
Помимо этого, церковь давала народным массам мощную моральную и духовную
защиту - доспехи Веры. Она создавала все новые и новые школы и университеты,
как для народа, так и для малого числа избранных и распространяла в других
странах свое учение, на которое имела исключительное право. Именно церковь
создала высшее образование. На профессорских кафедрах в умах докторов ее наук
родилась политическая экономия. Там обсуждались вопросы, касавшиеся
организации труда, происхождения и границ собственности, индивидуального или
общинного владения имуществом, заработной платы и справедливой цены, роли торговли и
денег. При изучении этих важных проблем была проявлена величайшая научная
смелость, и отвлеченная мысль богословов и каноников не признавала никаких
границ в рассуждениях. Но практичный ум усмирял дерзость теоретика-разума, в
чем убедились в конце XIII в. монахи нищенствующих орденов, когда возымели
намерение стать сторонниками коммунизма и уравнительного анархизма15.
Своей общественной деятельностью церковь старалась облегчить существование
тружеников, бедняков, больных и пленных, создавая с помощью мирян все новые
дома призрения, больницы (которые по-французски могли называться maisons Dieu
- "дома Бога"), лепрозории и общества для выкупа пленных. Благотворительность
- христианская форма общественной солидарности - была объявлена обязанностью
христианина и стала поправкой к праву собственности. В области экономики
церковь в то время играла важнейшую роль, поскольку в ней способность к
организаторской деятельности соединилась с широтой ума и идеализмом содружества
самых талантливых людей того времени. Ее поместья привлекали к себе людей
отовсюду из-за того, что в них применялись более совершенные, чем где-либо еще,
технологии сельского хозяйства и положение крестьян было лучше. "Жить у
подножия креста" было хорошо, если только человек подавлял в себе всякое
стремление к независимости. Именно в церковной среде появились первые признаки
жалости к труженикам: богословы и проповедники, в том числе Ив Шартрский16,
Жоффрей де Труа, Рауль Ардан17, Морис де Сюлли18, заговорили о том, как ценен
для общества труд смиренных бедняков, и провозгласили, что крепостной и
свободный человек изначально равны перед Богом и Его таинствами, хотя в своих
проповедях и учили вилланов послушанию. Они осуждали тех, кто притеснял
бедняков , а некоторые даже высказывались против крепостного права.
Духовенство, сословие любителей традиций и охранителей феодального строя,
не имело охоты предоставлять крестьянам политическую и социальную свободу, но
подало пример к улучшению жизни крестьян в экономическом отношении. Служители
церкви с невероятной энергией продвигали вперед освоение сельскохозяйственных
земель на Западе, и французские монастыри заслужили вечную благодарность
потомков за то, что были впереди всех в этом труде. Церковные поместья были
центрами, где развивалась наука о сельском хозяйстве, совершенствовались
лесоводство и скотоводство, создавались образцовые фермы, делались попытки
выращивания новых культур, возрождалось и получало стимул к дальнейшему разви-
Трудно понять, что именно автор имеет в виду, многие монашеские общины
организовывались в то время на позициях уравнительного анархизма. К тому же времени
относится официальное утверждение (1233 г.) и распространение инквизиции для уничтожения
еретиков. Тогда наиболее массовому уничтожению были подвергнуты альбигойцы/катары -
наиболее многочисленное христианское течение тех времен в Европе. Против них
предпринимался даже крестовый поход. Женские и мужские общины катаров жили собственным
трудом.
16 Знаменитый епископ города Бове и позже города Шартра, жил в конце XI - начале XII
в., знаток канонического законодательства, объявлен святым.
17 Известный ученый, богослов-мирянин этой же эпохи.
18 Знаменитый епископ Парижа, жил в XII в. По его инициативе построен собор
Парижской Богоматери.
тию сельскохозяйственное производство. Именно на землях церкви и в тех
городах, которые находились под властью епископов, возникло профессиональное
разделение труда, появились первые достаточно совершенные промышленные
технологии, первые школы искусства и ремесел. И здесь же впервые рабочие начали
объединяться в организации. В течение трех столетий именно монастыри в первую
очередь учили одно поколение за другим разнообразным высшим формам
промышленного производства - изготовлению предметов роскоши, ковроткачеству,
вышиванию, работе с эмалью, ювелирному делу, изготовлению изделий из фарфора и
стекла, архитектуре, скульптуре, живописи. Из школ Муассака, Сен-Савена, Сен-
Дени, Фоссановы, Кьяравалле, Сен-Галля (Сент-Галлена) и многих других
монастырей вышли ремесленники, которые научили своих современников сложным
приемам прикладных искусств. И наконец, церковь рано стала способствовать
развитию новой разновидности богатства, основанной на движимом имуществе. Она
создавала благоприятные условия для того, чтобы купцы собирались и объединялись
вокруг центров ее владений - как городских, так и сельских. Церковь старалась
сделать перевозку товаров безопасной и предоставить для них транспортные
средства, организуя под своим покровительством первые союзы для починки дорог
и мостов и создавая первые службы для перевозки грузов на дальние расстояния
по дорогам и рекам. Она поощряла организацию рынков и ярмарок и пыталась
карать или уничтожать варварские обычаи, которые мешали развитию морской
торговли, - например, пиратство, ограбление разбитых судов и устройство
кораблекрушений ради такого грабежа. Хотя церковь имела склонность считать торговую
деятельность бесплодной, а торговлю деньгами оценивать как ростовщичество,
она первая создала резервный капитал, ввела систему депозитов, кредитования и
банковских операций, провозгласила мудрый принцип стабильности монетной
системы и стала участвовать в крупных коммерческих предприятиях. Говоря коротко,
церковь соединила государства христианского Запада узами подлинной
международной солидарности и этим подготовила почву для возрождения и развития
денежной экономики, которая должна была дать труду такую широкую область
действия и такую свободу, каких у него еще никогда не было.
ГЛАВА 4
Возникновение денежной экономики и развитие торговли
на Западе с середины X до середины XIV в.
С тех пор как кратковременное экономическое возрождение в эпоху Каролингов
закончилось неудачей, натуральная или поместная экономика становилась все
прочнее. В первые два столетия феодальной эпохи экономика движимого
имущества, или денежная экономика, для которой источником является торговля, имела
лишь очень малое значение. Роль денег была очень мала, а богатством были
земля и получаемая с нее продукция. В этом чисто сельскохозяйственном обществе,
на которое земельная аристократия надела жесткий каркас своей власти,
экономическая жизнь переживала застой. Феодальное государство было устроено так,
что препятствовало коммерческой деятельности, а не помогало ей. Более того,
все слои общества неверно представляли себе роль торговли, и для
общественного мнения торговец по-прежнему был паразитом, спекулянтом, ростовщиком, а
движимое богатство - результатом обмана и грабежа, а не труда. При этом в
экономике крупного поместья у торговли было лишь узкое поле деятельности.
Каждая группа населения сама производила все необходимое для ее существования,
и торговля имела дело лишь с небольшим числом природных продуктов или изделий
- излишками производства, торговля которыми происходила там же, где их
произвели. Товар обычно продавали за наличные деньги, а часто примитивно меняли на
другой товар. Кто-нибудь обменивал лошадь на мешок зерна, отрез сукна на меру
соли, фунт перца на пару башмаков. Существовали только местные рынки, которые
располагались у ворот замка или монастыря или в окрестностях соседнего
города. Отсутствие безопасности, анархия, многочисленные сеньориальные монополии
и пошлины, малое количество транспортных средств и трудности перевозки
товара, беспорядочное множество разнообразных единиц мер и весов, а также денег,
несовершенство кредитных инструментов - все это препятствовало обороту
товаров .
Потребление иностранных товаров было таким малым, а способы их приобретения
столь неудобными, что на Западе, за исключением нескольких регионов - Италии,
Южной и Северной Франции, Фландрии, Рейнланда и нескольких областей на Дунае,
- еще не было особого сословия местных купцов (mercatores) - посредников
между производителем и потребителем. Это сословие состояло почти исключительно
из иностранцев и даже не христиан - евреев, которые существовали на периферии
феодального общества и торговали в первую очередь предметами роскоши и
драгоценными металлами или отдавали деньги в рост, удовлетворяя потребности
аристократии. Как правило, они не торговали на одном месте, а ходили и ездили по
дорогам, как нынешние разносчики, но на более дальние расстояния, или ездили
с караванами из страны в страну на ярмарки, которые феодалы организовывали
при хорошей погоде по случаю какого-нибудь религиозного праздника. Но,
несмотря на привилегии, предоставленные этим выездным собраниям торговцев,
купца, как любого иностранца, считали непрошеным гостем-чужаком, "иноземцем".
Его товары и корабли могли быть арестованы или конфискованы, и он сам мог
оказаться под арестом согласно законам о праве правителя на выморочное
имущество, бесхозное имущество и имущество, уцелевшее при кораблекрушении.
Согласно праву репрессалий, торговцу угрожали все виды мести и возмездия, которые
феодал, на чьей земле он находился, считал себя вправе применить к феодалу,
своему врагу, чьим подданным был купец. Ни на море, ни на суше не было
безопасности для людей этого рода занятий, так что торговцы по необходимости были
авантюристами, и только жажда прибыли давала им смелость для того, чтобы
продолжать столь опасную жизнь.
В конце XI в. сочетание нескольких благоприятных обстоятельств избавило
торговлю от враждебного отношения окружающих. Великое движение жителей Запада
в чужие страны, организованное церковью для распространения христианской веры
среди язычников и защиты христианского мира от мусульман, на два с половиной
столетия вырвало западные страны из их первоначальной изоляции. На севере и
востоке Европы благодаря действиям римских пап возникли и стали доступны для
торговли новые провинции мировой империи христианства - Скандинавия, Венгрия,
Богемия (Чехия), Польша и области на побережье Балтики. На юге и юго-востоке,
на земле, отвоеванной у мусульман, возникли христианские государства в
Испании, Португалии, Сицилии и Сирии19, и во время Крестовых походов торговцы шли
следом за крестоносцами. Великие святыни Франции, Испании, Италии и Востока
привлекали толпы верующих, и торговцы шли вместе с паломниками. Новым полем
для торговой деятельности в странах Запада стали не только берега северных
морей, но и Средиземное море, которое снова стало великим торговым путем
между молодыми государствами Западной Европы и древними богатыми и
цивилизованными землями, которые в то время находились под властью либо Арабской, либо
_ _ 20
Византийской империи . Как молодое растение, полное горячим как огонь юным
соком, протягивает во все стороны новые побеги, так молодой феодальный мир
А также в Палестине.
20 После битвы при Манцикерте (Маназкерте) (1071) и взятия Антиохии (1084) в Малой
Азии и в Леванте укрепились турки-сельджуки.
посылал своих людей вперед, во все стороны на поиск новых мест для поселений,
где все эти люди - дворяне, служители церкви, крестьяне и купцы - надеялись
добыть себе богатство и счастье. Теперь торговля получила сильнейший стимул
для развития, так как все обстоятельства были благоприятны для нее - защита,
которую давали ей феодальные и монархические государства, заинтересованные в
увеличении своих ресурсов, возникновение городов-республик, чье процветание
было связано с прогрессом торговли, развитие сельскохозяйственного и
промышленного производства, которое все больше расширяло область и увеличивало
число видов ее деятельности, создание новых рынков и больших ярмарок, и даже
преобразования в жизни общества, вызывавшие потребность в новых удобствах или
предметах роскоши. Коммерция расцвела так пышно, как никогда раньше, такой
мощной коммерческой деятельности не было даже в лучшие периоды античной
эпохи , когда поле деятельности у торговли было гораздо шире.
Теперь у новой экономики были свои общественные учреждения, подходящие
именно для нее. На ее основе возникли четко отделенные одно от другого
сословия и различные формы общественной организации. Над уровнем мелких
производителей-крестьян и местных ремесленников, по-прежнему продававших свои товары
напрямую потребителю, возник более высокий уровень, на котором вел свои дела
торговец-профессионал (negotiator, mercator) - посредник, чьим главным
занятием была покупка и перепродажа товаров. Первоначально в этом торговом
сословии были смешаны, с одной стороны, крупные купцы и организаторы перевозок, а
с другой - разносчики и мелкие розничные торговцы. Оно было разнородным по
составу, и те, кто входил в него, часто не знали покоя, поскольку торговцы
жили главным образом в окрестностях городов и на перекрестках дорог или рек,
где их защищало особое "право торговца (jus mercatorum) . Прошло не так уж
много времени, и ряды торгового сословия пополнили городские капиталисты и
менялы.
Внутри этого сословия, возникшего из неравенства в богатстве или из
разделения труда, началось деление на группы. Большинство торговцев перестали
странствовать с места на место. Возникла городская мелкая торговля,
отличавшаяся и от крупной торговли национального или международного масштаба,
которую осуществляла элита сословия, и от разъездной торговли, которой занимались
кочевники. Центром этой городской торговли были, кроме городов, пригороды и
городские округа, а происходила она на рынке каждый день или раз в неделю. На
нем торговец предлагал на продажу - либо под открытым небом на площади, либо
в рыночном зале, либо, чаще всего, в своей лавке или на своем лотке - те
местные товары, которые были необходимы для удовлетворения основных жизненных
потребностей, а иногда также привозные товары, в первую очередь зерно, вино,
рыбу, скот и мясо, дрова, шерсть, лен, воск и товары, изготовленные здесь же
на месте. Так возникали и быстро развивались различные виды торговли местного
уровня, особенно торговля продовольствием и одеждой. Такая торговля
развивалась рядом с ремеслами, продукция которых продавалась напрямую потребителю, и
конкурировала с торговлей через посредников. Выше этого уровня оседлых
розничных торговцев - на еще более высоком уровне - находилось меньшинство из
должностных лиц и богатых торговцев (meliores, divites), которые
монополизировали оптовую торговлю. Эти две группы едва терпели странствующих торговцев,
разносчиков и "иноземцев", а также "перекупщиков", то есть розничных
торговцев, и подчиняли их строгим ограничениям. Но городская коммерция, при ее
ограниченном масштабе, малых ресурсах, не слишком больших запасах и к тому же
скованная суровыми правилами, не занималась крупными операциями.
Именно по этой причине крупные торговцы - те, кто торговал пряностями,
галантереей, шкурами и мехами, организаторы перевозок, судовладельцы и банкиры
- организовали торговлю нового рода, с более широкой областью охвата, то есть
в масштабе всей страны и в международном масштабе. Такие купцы специализиро-
вались на торговле предметами роскоши, пряностями, тонкими тканями, мехами и
сырьем для мануфактур, а также занимались кредитными операциями и
организацией таких торговых предприятий, которые требовали использования больших
капиталов, но и приносили большие прибыли. Поэтому купцы, бравшиеся за
коммерческие дела этого рода, часто объединяли свои ресурсы и делили между собой
риски прибыли. Христиане начали вытеснять евреев из этой крупномасштабной
коммерции, и ведущее положение в ней скоро заняли итальянцы. Они организовывали
коммерческие общества с ограниченной ответственностью, в которых объединялись
вместе капиталисты, купцы и их агенты. С середины XII в. они служили
посредниками между народами христианского Запада и народами Востока.
Предприимчивые, изобретательные, хитрые, порой неразборчивые в средствах, эти уроженцы
Ломбардии, Генуи, Лукки, Сиены и Флоренции посылали свои купеческие караваны
на ярмарки, создавали одну коммерческую компанию за другой и один склад за
другим и были чем-то вроде королей коммерции в Центральной Италии, Франции,
Испании, Англии и на юге Германии. В 1292 г. в Париже было шестнадцать
итальянских торговых фирм. Процветающие колонии итальянских купцов существовали в
Неаполе, Барлетте, Ниме, Монпелье, Лондоне и многих других городах.
Итальянские купцы - ломбардцы, как их называли, - 200 лет были истинными хозяевами
международной торговли.
Средневековый рынок.
Вскоре купцы Каталонии, Прованса и Лангедока тоже объединились для участия
в этой торговле, а торговцы из Северной Франции, из области вокруг Парижа,
Нормандии и Пикардии, а также из Фландрии и Рейнланда с конца XI в.
объединились в гильдии, то есть общества для взаимной защиты, похожие на Сент-
Омерскую гильдию (1072-1083). Вскоре они начали создавать мощные союзы
федеративного типа, которые назывались ганзы, а в XII и XIII вв. эти купеческие
федерации приобрели огромное могущество. Одна такая Ганза, целью которой было
облегчить ведение торговых дел на ярмарках Шампани, вначале состояла из сем-
надцати городов, а в конце своего существования охватывала шестьдесят городов
Шампани, Пикардии, Геннегау (Эно), Фландрии, Франции, Нормандии и Брабанта.
Существовала также Лондонская ганза, столицей которой был Брюгге. Она
включала в себя тоже семнадцать городов, в числе которых были Ипр и Лилль, а ее
задачей было регулирование торговли, в первую очередь торговли шерстью, с
Британскими островами. По этому же образцу был создан знаменитый немецкий
Ганзейский союз, задачей которого было монополизировать торговлю северных стран
с Западом. В Англии тогда же возникла Компания торговцев главным товаром
(Merchants of the Staple, 1267) , объединившая английских торговцев -
экспортеров сливочного масла, сыра, соленого мяса, шерсти и металлов на главные
оптовые рынки (которые тоже назывались staples) в Кале, Брюгге, Антверпене и
Дордрехте.
Достойны похвалы работы по восстановлению дорог, речных путей и
транспортных средств, предпринятые в некоторых случаях по инициативе крупных феодалов,
но в основном по инициативе городских правительств, купеческих компаний,
церкви и центральных правительств. Во Франции появились первые королевские
дороги, а в Королевстве обеих Сицилии, Германии и Нидерландах были проложены
военные или национальные дороги (heerstraten). Церковь организовывала
религиозные братства мостостроителей, которые назывались Братья-понтифики (по-
французски Freres Pontifs); самое знаменитое из них было основано французским
пастухом из горной области Виваре - святым Бенезе, у которого позже появились
подражатели в Италии. Благотворный дух соревнования в течение трех столетий
увеличивал число деревянных и каменных мостов, и как раз в этот период были
построены мосты Авиньона, Пон-Сент-Эспри, Лиона, Парижа, Тура, Лондона,
Стратфорда, Флоренции и испанской Валенсии. Шла война против разбойников, и
была сделана попытка расчистить непроходимую чащу пошлин и платежей. Главные
дороги континентальной Европы, которые соединяли Италию, Францию и
Центральную Европу, и шли через Женеву, перевалы Мон-Сени, Сен-Бернар, Сен-Готард,
Шплюген и Бреннер, наполнились купеческими караванами, и то же произошло с
дорогами в долинах Роны, Рейна, Мааса, Шельды, Сены, Луары и Гаронны, которые
вели в западную часть Европы, или же через перевал Ронсеваль, через Западные
Пиренеи, либо через котловину Сердань, через Восточные Пиренеи - в Испанию.
Речной транспорт был развит еще больше, чем сухопутный, из-за его более
высокой скорости и большой грузоподъемности: одно речное судно могло перевезти
столько груза, сколько 500 вьючных животных. Судоходные реки были улучшены с
помощью плотин, наклонных плоскостей и шлюзов-ворот: шлюзы с камерой тогда
еще не были изобретены. С помощью очень разных по типу речных судов, в том
числе малого размера, многочисленные транспортные компании-ганзы, например
Союзы водных торговцев Парижа, нижнего течения Сены и Руана, созданные в 1315
г. , перевозили все виды продукции и товаров. Вся речная система Запада, от
Гвадалквивира, Эбро и По до рек Северной Германии, стала, особенно с XII в. ,
сетью торговых путей с очень интенсивным движением. "Ярмарочные" города, то
есть речные порты, например Кремона, Арль, Ньор, Дуэ, Мехелен (Малин),
Дуйсбург, Кельн, Франкфурт, Регенсбург, развивались благодаря этой активной
навигации. Стараниями церковных или городских торговых объединений или даже
государства были созданы первые более или менее регулярно работавшие транспортные
службы, перевозившие пассажиров в каретах, письма с помощью курьеров и товары
на возах. Почтовая служба появилась в Италии в XII в. , а в Германии - около
1237 г. На горных перевалах выросли гостиницы и убежища - такие, как те,
которые основал в Альпах святой Бернар из Ментоны. Путешествия становились все
легче и быстрее. Теперь грузовые возы могли перевезти груз из Парижа в Геную
За тридцать пять дней. Курьеры банков доезжали от Флоренции до Неаполя за
пять или шесть дней, а купеческие обозы с охраной - за десять или двенадцать.
Коммерция нашла неизвестное ей раньше средство освоения новых территорий -
увеличение количества денег - и выпускаемых, и находящихся в обороте, а также
новое учреждение - кредит. Именно благодаря этому денежная экономика
развивалась, вытесняя варварскую экономику бартера и натурального обмена. Она
возникла в Италии и Нидерландах и оттуда распространилась на другие страны
Запада . Запасы металлов постепенно увеличивались благодаря торговым связям с
Востоком и разработке месторождений драгоценных металлов. Некоторые просвещенные
правительства, например, в купеческих республиках Италии, в Королевстве обоих
Сицилии и королевстве Англия, в графстве Фландрия и, на короткое время, в
правление Людовика IX Святого во Франции, проводили мудрую политику
стабильной денежной системы, которая очень благоприятна для развития торговли и
является полной противоположностью губительной привычке менять денежную единицу
и иметь много разновидностей одной и той же единицы, которая сохранялась в
большинстве государств. Норманнские (происходившие из Нормандии) короли Южной
Италии и купеческие республики Флоренция и Венеция, усвоившие опыт Византии,
а также графы Фландрии, короли Англии, Франции и Кастилии и Гогенштауфены в
Германии, учившиеся у итальянцев, - все они выпускали либо золотые монеты -
тары, цехины, дукаты, су, марабутины, мараведи, либо серебряные монеты -
денье, динары, турнуа, паризи, имевшие постоянную стоимость и всегда одинаковое
соотношение составных частей в сплаве, из которого сделаны. В особенности
золотые монеты, в перечень которых надо еще добавить византийский безант (но-
мизма), очень способствовали прогрессу международной торговли, дав Западу
почти неизвестный до этого способ платежа.
Золотой дукат XIII века.
До XI в. существовали только примитивные виды кредита - единственные,
которые подходили для натуральной экономики, в которой не было ни активного
производства для рынка, ни широкого распространения торговли. Тогда были
известны только займы для использования или потребления, которые люди брали для
удовлетворения простейших жизненных потребностей, - то есть займы натурой и
займы под залог. Церковь считала, что брать любые проценты за такой кредит -
ростовщичество. Но нужды торговли и промышленности привели к появлению займов
для производства, когда данный взаймы капитал служил заемщику для расширения
его предприятия и увеличения прибылей. С этих пор стало трудно соблюдать
старые строгие правила, и было придумано много различных способов, чтобы обойти
их. Например, требование процента в договоре скрывали, указав, будто заем
больше, чем в действительности, или делали это с помощью всевозможных
компенсационных платежей, начислявшихся главным образом за любую задержку в
возвращении займа.
Даже знатоки канонических церковных правил, продолжая запрещать как
ростовщичество взимание процентов с займов, предназначенных для потребления или
использования (которые, впрочем, становилось трудно отличить от остальных видов
Займа), вслед За святым Бонавентурой и Иннокентием IV, признали законной
плату за капитал, вложенный в коммерческие или промышленные предприятия, если
предприятие связано с риском (damnum emergens) или заимодавец временно
лишался возможности пользоваться своим капиталом (lucrum cessans). Нам известно,
что в XIII в. папы, преследуя ростовщиков, в то же время брали под свое
покровительство итальянских банкиров - предоставляли им защиту в церковных
судах и угрозой религиозного осуждения заставляли должников возвращать им
займы. Позже светские юристы XIV в. вслед за Бальдусом провозгласили законность
договоров, предусматривающих взимание процента, а затем и всех займов под
проценты.
Тем временем, чтобы избежать громогласных угроз церкви или процесса в
медлительном церковном суде, кредит стали предоставлять на новых условиях, и так
возникли формы кредита, лучше приспособленные к потребностям коммерции, -
например, продажа с правом выкупа или с гарантией, ссуды под ценные бумаги с
правом их выкупа или под пожизненную ренту, займы под залог недвижимости и, в
первую очередь, ссуды на условиях товарищества на вере, под обеспечение в
виде металлических денег либо золотых или серебряных слитков, а также займы под
залог судна или судна вместе с грузом - последний вид ссуды применялся в
крупных морских коммерческих предприятиях. С XIII в. процентная ставка в
ведущих коммерческих странах, например в Италии и Южной Германии, упала до 10,
12 или 17 процентов для коммерческих предприятий, а в других странах,
например в Англии и иногда во Франции, поднялась до 15, 20, 25, 43, 50 и даже 80
процентов.
Бумажные деньги, которые уже были в обращении у византийцев и арабов,
появились и на Западе через посредство итальянцев, южно-французских торговцев,
каталонцев и фламандцев в виде кредитных и платежных писем - предшественников
современных чеков, а также в форме переводных векселей и "ярмарочных"
векселей, позволявших торговцу не платить наличными. На крупных ярмарках была
введена система расчетов путем оплаты или зачета долгов, в которой платежи могли
быть отсрочены, и существовало комиссионное вознаграждение за них. С помощью
этих средств торговлю можно было вести на гораздо более обширной территории.
Обменом денег и банковскими операциями стал заниматься особый слой людей -
менялы и банкиры. Первые должны были определять соотношение между
бесчисленными монетами того времени, и их роль стала уменьшаться по мере увеличения
оборота бумажной валюты. А вот значение вторых все возрастало. Предоставив
евреям обслуживать простой народ и играть главную роль в предоставлении
займов под обеспечение или залог, что было рискованно и оттого невозможно без
получения процентных платежей (сумма которых иногда доходила до 80
процентов) , а потому считалось ростовщичеством, навлекало на заимодавцев ненависть
народа и обращало против них алчность правителей; христианские заимодатели
повсюду объединялись и внедряли новые формы кредитования. Рядовые менялы-
евреи становились жертвами высылки, конфискации или резни, а христианские
банкиры-аристократы процветали в аббатствах, в тысячах торговых домов
рыцарей-храмовников и, главным образом, в бесчисленных конторах ломбардцев и ка-
горцев.
Орден храмовников (тамплиеры), имевший деловые связи по всему Востоку и по
всему Западу, осваивал крупные операции с международным капиталом в то же
время, что и итальянские банкиры, но итальянцы вступили в состязание с
рыцарями, одолели их и в 1307 г. завладели большей частью коммерции ордена.
Торговые города Италии, которые с XII в. стали активно выполнять функцию
посредников между левантийской торговлей и торговлей стран Запада, объединились,
чтобы поставить все разнообразные формы кредита на службу коммерции. Во всех
городах центральной и северной частей полуострова - в Венеции, Кремоне,
Болонье, Пьяченце, Парме, Асти, Кьяри, Генуе, Лукке, Сиене, Пистойе, Риме, Пизе,
Флоренции - возникали одна за другой компании купцов-банкиров. Первоначально
они состояли из членов одной семьи или из граждан одного и того же города и
скоро стали объединяться в союзы и картели для борьбы между собой за рынки
или для господства на рынках. В их распоряжении была мощь объединенного
капитала, которую обеспечивало заключение союза, и сильная гибкая организационная
система, и потому они раскинули сеть своих агентств от Сирии и Кипра до
Северной Африки и Западной Европы. Почти 300 лет христианский мир был обязан
считаться с этими могущественными капиталистами из Ломбардии, Тосканы или
Кагора (Каора), поскольку без этих семей - Риккарди, Барди, Перуцци, Скали и
других им подобных - стало невозможно вести крупномасштабные торговые
операции. С середины XIII в. первое место среди них занимали флорентийцы,
затмевавшие своих конкурентов из Сиены и Лукки.
Этих людей было огромное множество и в Леванте, и в странах Запада, а их
экономическая деятельность была такой же непрерывной, как разнообразной. Они
имели отделения своих компаний в Акре и Фамагусте, в Южной Италии, а также во
Франции, где они полностью господствовали на ярмарках Шампани и Парижа, в
котором имели шестнадцать торговых домов. Они были хозяевами фламандского рынка
в Брюгге и английского рынка в Лондоне, а также проникали в Центральную и
Северную Европу. Они занимались и собственной оптовой торговлей, и транспортным
делом, и торговали как товарами широкого потребления, так и предметами
роскоши. Они покупали и продавали зерно, вино, растительное масло, пряности,
сахар, сырье, например дерево, шерсть, шелк, хлопок, лен, коноплю, металлы,
краски, а также лекарства, промышленные товары, например шерстяные изделия,
льняные и хлопчатобумажные ткани, обработанные металлы и кожу, стеклянные
изделия, произведения искусства и картины. Они организовывали перевозку грузов
по суше и по морю. Они занимались территориальным и морским страхованием. Они
возглавляли или организовывали крупные промышленные и коммерческие
предприятия. Они получали деньги по переводным векселям и погашали долги. Они
открывали текущие счета и решали торговые дела с помощью трансферта21 или
клиринга22. Они выставляли и акцептовали переводные векселя. Они, вместе с
рыцарями-храмовниками, первыми создали депозитные и учетные банки и организовали
государственный и частный кредит. Они принимали в депозит деньги и ценные
предметы с условием возвратить их по требованию вкладчика и выдавали
квитанции. Они выдавали заем не только под векселя, но и под закладные на
недвижимость и под товары, по ставкам от 4 до 175 процентов. Их клиентурой были все
богатые или хотя бы обеспеченные слои общества, а также корпорации. Среди их
должников были муниципальные республики, например Флоренция и Генуя, коммуны,
например Руан, а также епископы и аббаты. В XIII в. архиепископ Кельнский был
должен итальянским банкирам больше 40 тысяч фунтов стерлингов, а каждый
французский и английский епископ был должен им много сотен фунтов. Самые
могущественные правители того времени - графы Фландрии и Шампани и герцоги
Бургундские - занимали у них крупные для того времени суммы денег. Папы, императоры,
короли Неаполя, Франции и Англии были у них в долгу. Всего За один год они
ссудили королю Франции Карлу IV около 2 миллионов франков. Они дали взаймы
240 тысяч фунтов стерлингов Эдуарду I и более 400 тысяч Эдуарду III, который
в 1340 г. был должен им уже около 1 миллиона 400 тысяч фунтов стерлингов,
В данном случае - перевод иностранной валюты или золота из одной страны в другую.
22 Клиринг - система взаимных безналичных расчетов за товары, основанная на учете
взаимных финансовых требований и обязательств.
"стоимость целого королевства", и был вынужден объявить себя банкротом,
поскольку другого выхода не было.
Эти защищенные властью римских пап банкиры, чье положение было прочным
благодаря их христианской вере и мощной организации, получали от правителей
привилегии и льготы и даже влияли на политическую жизнь с помощью растущего
могущества денег. Они предлагали папам и королям все ресурсы своей организации
для формирования налоговой системы, поставляли им администраторов и
финансовых агентов. Ловкие, находчивые и совершенно неразборчивые в средствах, они
оказывали ценные услуги в дипломатических делах. Богатство обеспечивало им
высокое, а по сути дела даже господствующее положение в обществе, особенно в
итальянских коммунах и в высших слоях европейского общества. Этому обществу
они привили привычку к щедрости и даже роскоши и интерес к наукам и
искусству, а по отношению к простому народу вели себя со всем высокомерием,
характерным для нуворишей. Они дали среднему классу стран Запада первые уроки
коммерции и кредита, дерзко проложили новые пути для торговли и открыли новое
широкое поле для экономической деятельности. Народ, с которого они, по
французской поговорке, "стригли шерсть и сдирали шкуру", их ненавидел, правители
то преследовали, то обирали, то использовали в своих целях, и все же они
заняли свое место, став одной из необходимых составных частей нового общества.
Сохранившееся здание средневекового рынка в Англии (The Cotswolds).
Торговля шла не только на ежедневных и еженедельных рынках городских и
сельских округов, где происходил обмен местных продуктов на рыночных площадях
или в специальных зданиях, хотя таких рынков с каждым годом становилось все
больше и всюду для них строили здания. Коммерческая деятельность происходила
также на ярмарках, высокая активность которых стала характерной особенностью
этого периода Средних веков. К этим ярмаркам много дней шли по дорогам
длинные караваны, в которых объединялись купцы всех национальностей. Тяжело
нагруженные возы сопровождала вооруженная охрана, вместе с которой ехал и сам
хозяин с копьем и щитом. Правители государств так обогащались благодаря
ярмаркам, что государственная власть спешила предоставить им особое покрови-
тельство, различные виды защиты и привилегии - например, полную свободу
торговать и освобождение от самых обременительных налогов. Церковь благословляла
ярмарки, брала их под свою защиту и открывала их религиозными церемониями.
Существовали особые суды для поддержания порядка на ярмарках и обеспечения
справедливости сделок, похожие на те, что были прикреплены к знаменитым
ярмаркам Шампани, и дела в этих судах рассматривали канцлеры или хранители
ярмарок. В дипломатических соглашениях предусматривались охранные грамоты для
купцов, чтобы купцам было легче приходить на заседания такого суда. Находясь
в помещении суда, они пользовались таким же правом убежища, как в святом
месте, и были ограждены от права государства забирать в казну выморочное
имущество и преследовать граждан враждебной страны, а также от всех других видов
преследования. Ради купцов власти однажды отменили сборы, которыми облагались
продовольственные продукты и жилые помещения. На самых знаменитых из этих
ярмарок встречались коммерсанты из всех стран Востока и Запада. Каждая страна
старалась организовать свои собственные ярмарки. В Англии ярмарочным городом
стал Стаурбридж, в Германии Ахен, Франкфурт и Констанц, в Нидерландах Лилль,
Месен, Ипр и Брюгге, в Кастилии Севилья и Медина-дель-Кампо, в Италии Бари,
Лукка и Венеция.
Ярмарка в средневековом городе.
Но главным образом они процветали в Франции, на перекрестке дорог, которые
вели во все крупные области Запада, особенно в Ниме, Бокере и Бордо, Шалон-
сюр-Сон, Кане, Руане, Корби и Амьене. В этом отношении были знамениты по
всему миру две французские провинции - Иль-де-Франс и Шампань. Каждый год с 11
по 24 июня (это время называлось Ленди) толпы торговцев съезжались на равнину
Сен-Дени. Еще больше купцов приезжало на крупнейшие ярмарки Шампани, которые
проводились раз в год, одна вслед за другой, с января по октябрь, и каждая
длилась от шестнадцати до пятидесяти дней. Эти ярмарки происходили в Ланьи,
Бар-сюр-Об и, в первую очередь, в Провене и Труа.
Шампанские ярмарки имели огромное значение со второй половины XII в. до
середины XIV в. Встречи коммерсантов на этих равнинах верхней Сены и Марны, где
пересекались великие европейские пути, соединявшие средиземноморские страны с
землями, расположенными вдоль побережий Ла-Манша и Северного моря или на
берегах Рейна и Роны, привлекали оптовых торговцев и мелких странствующих
продавцов из всех народов Европы - от левантинцев, итальянцев и испанцев до
фламандцев , немцев, англичан и шотландцев, не говоря уже о самих французах. На
этих ярмарках, обладавших драгоценными привилегиями и находившихся под особой
защитой церкви и графов Шампанских, купцам были гарантированы и безопасность
передвижения по стране, и безопасность сделок. Караванам предоставляли
проводников и охрану, любого, кто попытался бы помешать движению направлявшихся
туда путников, ожидало церковное наказание, нечто вроде коммерческого
отлучения. Пользование привилегиями и порядок обеспечивала официальная организация
под управлением канцлера или стража ярмарок (garde des foires), которым
помогали шерифы, нотариусы, маклеры, оценщики, зазывалы, носильщики и стражники-
сержанты. Ярмарки были священными местами международной торговли, где товары
продавались и покупались выгоднее благодаря более низким тарифам и где всем
разновидностям коммерции была предоставлена полная свобода. Купцы любой
национальности и даже любой веры были здесь недоступны для оскорбительных и
жестоких прав на выморочное имущество и на преследование купцов из враждебной
страны, на казнь за долги и на физическое принуждение. Здесь они свободно
могли заключать сделки любого рода, даже денежные. Печать стража ярмарок
гарантировала подлинность заключенных ими контрактов, и тексты этих контрактов
составляли нотариусы, подчиненные канцлеру. Правосудие здесь тоже было особое
- быстро бравшееся за дело и скоро его решавшее, приспособленное к их нуждам.
По этим причинам в города Шампани приходили многочисленные купеческие
караваны. Среди приезжавших купцов преобладали итальянцы и фламандцы,
объединявшиеся под властью своих консулов или под властью старшин, которых называли
капитанами. Здесь они находили множество огромных многоэтажных погребов
(настоящие подземные города!) и галереи, похожие на восточный крытый рынок сук,
крыши которых опирались на мощные столбы - так что им было где разместить
огромные груды своих товаров. Товары распаковывали в течение восьми дней после
открытия ярмарки. Затем начиналась торговля, причем согласно установленному
расписанию, которое называлось деления, в первые двенадцать дней продавались
и обменивались всевозможные ткани, шерстяные изделия, шелка, муслины,
хлопчатобумажные ткани, ковры, сукна с Востока и Запада. Затем сержанты кричали
"Hare! Наге!" ("Кончай торговлю!"). После этого начиналась ярмарка кож, шкур
и мехов. Она продолжалась восемь дней и закрывалась таким же образом. За эти
два отрезка времени совершалось бесчисленное множество сделок в торговле
лошадьми, скотом, винами, зерном, сельдями, солью, жиром, салом и прочими
товарами, продаваемыми на вес (avoir du poids), а также сырьем - шерстью, льном,
коноплей, шелком-сырцом и, прежде всего, красящими веществами, лекарствами,
пряностями и сахаром. На эти ярмарки приходили закупать нужные товары толпы
клиентов - оптовые и розничные торговцы, разносчики и обычные покупатели от
феодалов и жителей поселков до крестьян.
Самой необычной и характерной особенностью этих больших собраний было то,
что на них можно было не только открыто вести крупную международную торговлю
товарами, но и торговать самими деньгами. Кредитные операции здесь можно было
осуществлять совершенно свободно. На двенадцатый день даже начиналась ярмарка
менял и банкиров. В течение четырех недель они держали на ярмарке свои
прилавки или столики, мешочки с деньгами и весы, чтобы взвешивать слитки и
монеты, а в течение еще пятнадцати дней они занимались погашением долгов и
проверкой счетов, накопившихся с начала ярмарки.
Существовали специальные курьеры (coureurs de hare), разносившие адресатам
указания банкиров и банковских домов, сообщения об обменных курсах и курсах
валют, тратты (чеки) и распоряжения о платежах. В последние две недели появ-
лялись "курьеры по платежам", которые сообщали представителям банков, какая
сумма должна быть собрана или выплачена. Выдавалось огромное количество
займов , поскольку в эти дни их было разрешено предоставлять, а процентная ставка
по ним колебалась от 6 до 30 процентов, и принималось много платежей не
только от купцов, но и от дворян-должников, живших по всему Западу. Законы
разрешали заимодателю подать жалобу в суд на непослушного должника и взыскание
долгов.
Переводные векселя, которые назывались "ярмарочные письма", выдавались и
оплачивались и при необходимости скреплялись официальной печатью.
Практиковались переуступка долгов, клиринг и отсрочка платежа до другой ярмарки. Именно
здесь возникла первая крупная международная биржа, и был открыт первый
международный рынок продуктов. В продолжение всего времени ярмарок на них
толпились люди со всех концов мира. Они толкали друг друга на улицах городов
Шампани, останавливались у лотков, проталкивались один мимо другого, чтобы
попасть на представления шутов и жонглеров, теснились в кабачках, которые были
полны женщин легкого поведения. Следует отметить необычную терпимость: на
ярмарках были разрешены азартные игры, и за незаконные удовольствия не
полагалось никакого наказания тому, кто не занимался ими профессионально.
Во всех отношениях ярмарки обладали невероятной притягательной силой, и их
расцвет был одним из важнейших шагов на пути прогресса западной торговли. Они
соединяли разные сословия и народы и способствовали установлению мира в
христианской Европе. Они открыли путь для идей коммерческого законодательства,
которые были шире, чем концепции гражданского права. Они выводили торговлю на
уровень целой страны и международный уровень и этим порождали в людях дух
предприимчивости. Они во многом способствовали прекращению экономической
изоляции, в которой Запад жил во время раннего Средневековья, на них начался
неудержимый процесс формирования денежной экономики.
Морская торговля, которая была очень слабой в первые пять столетий
Средневековья, стала развиваться со времени Крестовых походов и переживала
прогресс, подобный тому, который происходил в сухопутной торговле благодаря
ярмаркам. Плавание по морям стало легче, поскольку Запад стал чем-то вроде
единой христианской республики и потому, что западные народы проникли в страны
Севера и Леванта. Судоходство стало более активным и менее опасным.
Ненавистное торговцам право на разбитые суда, позволявшее отобрать у владельца
принадлежащий ему груз, если тот находился на потерпевшем крушение корабле, было
отменено в Италии, Каталонии, Франции и Англии. Было ограничено и упорядочено
применение патентов, которые разрешали нападать на суда жителей какой-нибудь
страны, делая судовладельцев ответственными за провинности их
соотечественника или группы соотечественников. Были составлены сборники морских законов -
например, кодекс города Трани и Марсельский кодекс, сборники обычаев Тортосы
и Барселоны, Олеронские свитки23 и Законы Висбю24, которые регулировали
вооружение кораблей, работу лоцманов, морские риски и портовые сборы. Для защиты
торговли и для разрешения возникающих в связи с ней судебных споров были
созданы особые суды - морские консульства на кораблях, обычные консульства,
морские суды, mercanzie, и адмиралтейские суды в приморских городах. Появились
морские страховые полисы, по которым в страховом случае выплачивалась стои-
23 Свод законов, который стал основой морского права многих европейских стран, в том
числе Англии и Франции. Составлен в XII в. на французском острове Олерон в
Бискайском заливе.
24 Сборник морских законов, составленный в конце XIV в. под влиянием Олеронских
свитков в городе Висбю на острове Готланд. Также стал одной из основ европейского
морского права.
мость кораблей и груза, а правительства западных стран объявили войну
пиратам, однако эта война шла неравномерно - то сильнее, то слабее, а потому
власти не всегда имели успех, хотя временами действовали очень энергично.
В это же время началось строительство маяков, и были приняты меры для
поддержания в хорошем состоянии портов. Шло строительство верфей, главным
образом в Венеции, Генуе, Марселе и Барселоне. Наряду с малотоннажными судами
кораблестроители спускали на воду транспортные корабли грузоподъемностью от 500
до 600 тонн (ussiers), которые могли перевозить от 1 тысячи до 1500
пассажиров. Для защиты торговли государства Запада создавали свои первые флоты.
Самыми сильными флотами обладали Венеция, Пиза, а также Генуя, которая в 1293
г. имела 200 кораблей с 25 тысячами моряков. Каталонцы создавали свой флот в
XIII веке, французские короли из династии Капетингов делали это тогда же, и в
результате Франция имела сначала 118, а позже 200 кораблей и на них 20 тысяч
моряков. Быстро развивалось морское судовождение благодаря использованию
компаса. Он был заимствован у арабов25 и усовершенствован сицилийскими моряками,
которые первыми догадались закрепить магнитную стрелку на вращающемся
стержне. Итальянцы и каталонцы составили первые карты морей. Хотя навигация
продолжалась только шесть месяцев в году, весну и лето, она приобрела огромные
размеры, несмотря на высокую цену фрахта, на непоследовательность и
постоянные изменения налоговых законов и обычаев.
Интересы коммерции заставляли государства заключать друг с другом первые
торговые соглашения и даже вынуждали христиан первыми начинать переговоры о
заключении соглашений с мусульманами. Власти приморских стран добивались,
чтобы их подданным предоставляли в иностранных городах отдельные кварталы для
проживания и склады, а иногда, как в Леванте, и судебные привилегии, за
соблюдением которых должны были следить консулы и старшины, а также охранные
грамоты и гарантии безопасности. Государства, где была развита коммерция, уже
вели между собой жестокую экономическую борьбу, которая часто определяла
основное направление их политики. Торговля стала теперь одним из великих
источников богатства, и потому в нее шли самые энергичные и сообразительные
представители народов Запада. Средиземное море, которое тысячу лет было колыбелью
цивилизации, снова стало центром самой активной коммерческой деятельности,
оттеснив с первого места путь по Дунаю, который связывал жителей Запада с
византийским Востоком в Средние века. Крестовые походы превратили это море в
"латинское озеро", где могли без всяких ограничений соперничать между собой
итальянские республики и города Прованса, Лангедока и Каталонии. Республики
разместили конторы своих торговых домов во всех городах Леванта, в Египте, в
Киликии (Малой Армении), на Кипре, в Константинополе, Барселоне, Нарбоне,
Монпелье, Арле, Сен-Жиле, Марселе. Больше всех обогатились Генуя, Пиза и
Венеция, которые наживались на перевозке по морю крестоносцев и паломников или
на торговле восточными товарами. Их жители отправлялись в Александрию, Тир,
Фамагусту, Трапезунд и Константинополь за пряностями, сахарными сладостями и
сладкими винами, лекарствами и красителями, жемчугом и драгоценными камнями,
духами и изделиями из фарфора, шелками и тканями с золотыми и серебряными
нитями, муслинами и хлопчатобумажными материями, коврами, стеклянными
изделиями, оружием из дамасской стали и ювелирными украшениями, поступавшими с
Востока. На Черном и Каспийском морях они скупали зерно, рыбу, шкуры и, несмотря
на Запреты, даже рабов, которыми тоже торговали. Они привозили в Левант
продукцию Запада - зерно, шерстяные изделия, льняные ткани и необработанные
металлы .
Венеция своим величием была обязана торговле. Этот город на островах в ла-
Точнее, у моряков с подвластных арабам земель, у сирийских мореплавателей.
гуне возник еще в V в., но возвысился, когда подчинил своей власти Адриатику
(1002) и добился в 1082 г. хартии о привилегиях, которая дала его гражданам
право в течение 100 лет беспошлинно торговать в землях, подвластных Восточной
Римской империи. В 1204 г26. Венеция создала обширную колониальную империю на
островах Эгейского моря, овладела ключами от Дарданелл и Босфора и попыталась
Забрать в свои руки не только торговлю с Левантом, но и торговлю на Черном и
Азовском морях, где она основала контору своих купцов в городе Тана27, и
попыталась начать плодотворную торговлю с Дальним Востоком, послав туда для
разведки торговых путей своих путешественников, из которых самым знаменитым
28
стал Марко Поло .
Венецианский неф (мог перевозить до 1500 человек).
Генуя также основала фактории от Корсики до города Кафы29, на краю Великой
26 Когда крестоносцы 4-го Крестового похода захватили по наущению Венеции
Константинополь .
27 В устье реки Дон близ совр. города Азов.
28 Сам факт путешествия Поло в Китай вызывает сомнения. Возможно, что венецианец не
путешествовал за пределы Малой Азии и Чёрного моря, а просто использовал известные
ему описания путешествий купцов.
29 Совр. Феодосия, Феодосией была и с VI в. до н.э. (основание) до XIII в., где
генуэзцы и евреи, а с 1475 г. турки занимались работорговлей - скупали оптом
захваченных татарами на русских землях пленников, а затем перепродавали в
страны Средиземноморья и Ближнего и Среднего Востока. Всего в период с
середины XIII в. до 1770 - начала 1780-х гг. (ликвидация последнего осколка
Золотой Орды - Крымского ханства) через Крым, в основном через Кафу, было
вывезено на продажу от 4 до 7 миллионов рабов (в основном русских, в том числе
украинцев) . Именно прекращение притока рабов отсюда после утверждения
господства на Черном море Османской империи (1453-1475) привело западноевропейцев к
необходимости поиска рабов в Африке, что сильно стимулировало Великие
географические открытия.
Русской равнины, обосновалась на Хиосе, а в 1261 г. стала господствовать в
торговле с Византией, где ее союзники, семья Палеолог, сумели восстановить
Византийскую империю (изгнав крестоносцев из Константинополя). Она спорила с
Венецией за рынки Леванта, а За рынки Северной Африки и Испании с жителями
Пизы и, в конце концов, победила пизанцев. Генуя построила себе флот на
Каспийском море, пыталась монополизировать торговлю с Россией и выжать в свой
карман доходы от значительной части торговли со Средней Азией. Венецианцы и
генуэзцы приобрели на этой торговле огромные богатства, но во второй половине
XII в. были вынуждены очень неуклюже отказаться от своей доли в этой торговле
и уступить ее купцам из Прованса, Лангедока и Каталонии.
На востоке и в центре христианской Европы Испания, Западная Франция,
Нидерланды и Германия упорно расчищали себе места в ряду коммерческих государств,
и каждое из этих мест становилось все больше. Во всех этих краях и
сухопутная, и морская торговля приобрела невиданный прежде размах. Купцы непрерывным
потоком двигались по двум великим международным торговым путям. Один из этих
путей - по реке По, затем через Альпы и по Дунаю - связывал Геную и Венецию с
Веной, Аугсбургом, Нюрнбергом и Констанцем, другой - по Роне и Соне -
соединял средиземноморскую и левантийскую Европу30 с Западной Европой через
коммерческие центры Шампани, Иль-де-Франс и Фландрии, а по рекам Маас и Мозель
даже с рейнскими землями. Морские пути Атлантики, на которых в раннем
Средневековье было так мало народу, теперь оживились, и наполнили радостной жизнью
порты Галисии и Бискайи, через которые в страны Запада отправляли соль, вино,
растительное масло, свинец, олово и железо. Но главным было то, что стали
активно работать французские порты. В XII в. ожил Бордо, одновременно с ним
развивалась Байонна и была основана Ла-Рошель. Нант, Руан, Онфлер и Дьеп тоже
обогатились благодаря торговле с Британскими островами и Нидерландами. Соль,
зерно, вино, мед, фрукты, шерсть, конопля, воск и французские льняные ткани
активно обменивались на шерсть, шкуры, необработанные кожи, жир, соленое
мясо , медь, свинец и олово из Англии и изделия фландрских мануфактур. Вскоре
преимущества такой торговли привлекли внимание итальянцев, и те в начале XIV
в. тоже установили торговые связи с Нидерландами с помощью венецианских
галер, которые раз в год отправлялись в Слейс, порт города Брюгге.
Англия, которой было достаточно богатства, имевшегося у нее как у
привилегированной сельскохозяйственной страны, еще не предчувствовала свою будущую
судьбу торгового государства. А вот Германия пыталась стать сильной на море.
Торговые города севера страны, из которых самым активным был Любек,
объединились в великий союз, известный под названием Ганза, в XIII в31. Они желали
стать монополистами на двух морях, которые христианские народы Запада лишь
недавно открыли для себя, - Северном и Балтийском. По этим морям купцы
доставляли в страны Запада рыбу и, что было важнее всего, сырье - лес, жир,
деготь, шкуры, кожу и меха, приобретенные в обмен на продукцию, произведенную в
Леванте, и на товары из Южной и Западной Европы.
За 250 лет торговля вышла далеко за те пределы, которых достигла в античную
эпоху, преобразовала христианскую Европу и произвела настоящий переворот в
истории труда.
Создав множество новых рынков, она способствовала развитию промышленного и
сельскохозяйственного производства. Прежняя экономика, где хозяйственная
жизнь была ограничена пределами поместья, была вынуждена изменяться и
становиться открытой для прогресса. Рост потребления, возникновение связей с
другими странами, рост объемов и усложнение структуры движимого имущества - все
То есть государства крестоносцев в Леванте.
1241 г.
это заставляло владельцев земельного капитала приспосабливаться к новым
условиям экономической жизни, распахивать новые поля, и стараться увеличить доход
со своих земельных владений путем освоения остававшихся нетронутыми земель,
чтобы спастись от разорения, которое постоянно угрожало беспечным или
недостаточно предприимчивым землевладельцам. Промышленные мастерские стали
действовать активнее: теперь они работали не только на местный рынок, но также на
рынки регионального и национального уровня, а иногда даже для международного
рынка. Торговля толкала промышленность вперед, снабжая ее капиталом, сырьем,
заказами и путями сбыта продукции, и этим развивала одновременно
предприимчивость и разделение труда.
Возникла и становилась все мощнее новая сила - движимый капитал. Она
изменила природу торговли и оборота товаров, заменила натуральную экономику
денежной, придала экономическим отношениям величайшую гибкость, огромное
разнообразие и необычайную широту и, путем накопления коммерческих прибылей,
способствовала возникновению, возрождению и постоянному росту мобильных и
высокодоходных разновидностей богатства. Эта сила открыла путь формам
экономической деятельности, которые были намного выше всех форм феодальной экономики,
и в то же время усиливала торговые и промышленные слои общества, которые
становились соперниками феодалов, а иногда и равными феодалам. Именно благодаря
этому плодотворному движению рабочие и крестьяне, которые теперь были
необходимыми орудиями экономического прогресса, смогли осознать, как велика их
сила, и добиться для себя свободы. Это преобразование экономики и общества
христианского Запада в значительной мере было результатом коммерческой
революции , которая началась в конце XI в. потом шла все быстрее.
ГЛАВА 5
Возрождение промышленности на христианском Западе в
период расцвета Средневековья.
В период раннего феодализма (X и XI в.) промышленная деятельность
находилась еще в зачаточном состоянии. При господствовавшем в то время натуральном
поместном укладе экономики редко проводилось различие между трудом
ремесленника и трудом крестьянина, и промышленный труд был ограничен пределами семьи
или поместья. Существовали только две разновидности промышленного
производства - домашнее (семейное) и поместное (в крупных имениях).
В первом случае каждая семейная группа старалась изготовить необходимые
вещи для себя и не закупать ничего на стороне. Вторым способом правящие слои
общества - землевладельцы и духовенство - получали для себя товары,
изготовленные многочисленными группами крепостных работников разных профессий, для
которых их занятие было наследственным в семье, - это были мельники, пекари,
пивовары, ткачи, портные, кожевники, сапожники, каменщики, плотники, кузнецы,
гончары, оружейники и даже золотых дел мастера. Например, пекари из имений,
принадлежавших капитулу32 собора Святого Павла в Лондоне, должны были
поставлять для его каноников33 40 тысяч буханок хлеба в год, а пивовары этих же
имений поставляли соборному священству 67 800 галлонов пива. Как крепостной
земледелец должен был платить господину за аренду земли натурой и услугами,
так и крепостной ремесленник был обязан выполнять для господина работу по
своему ремеслу или платить ему налог готовыми изделиями. При таком порядке
промышленное производство было вынуждено выпускать мало продукции, и остава-
То есть братии.
То есть соборных священников.
лось чуждым прогрессу, поскольку не существовало индивидуальной выгоды,
способной его стимулировать. Существовали также, отдельно от господствующего
промышленного производства в мастерских поместий, остатки сословия городских
ремесленников, особенно в Италии и Франции. Они работали в пригородах или в
черте города. Но здесь так же, как и в сельской местности, ремесленник был
подневольным человеком и находился под властью феодала; у него было мало
клиентов и узкое поле деятельности.
С XI в. началось, под влиянием многих факторов, коренное прогрессивное
преобразование структуры промышленного производства. Самое сильное влияние
оказал подъем денежной экономики и торговли: он дал и посредникам, и
ремесленникам то, чего у них раньше не было, - капитал, достаточное количество сырья и
широкие рынки. Поэтому вначале купцов и ремесленников часто объединяли в одну
категорию "торговцев" (merсаtores). Именно в тех областях Запада, где снова
возникла торговля, промышленность также получила первый импульс к
возрождению, и города, ставшие колыбелью для коммерции, также стали питательной
средой и для промышленного производства, которое вырвалось из сонных феодальных
имений. В течение многих веков промышленность развивалась в форме городского
производства, которое с этих пор затмевало собой и домашнее, и поместное
производство, привлекало в свои мастерские сельских тружеников и привело к
огромному увеличению числа ремесленников.
Средневековый город (Париж).
В это же время расширялся круг потребителей товаров и поле деятельности для
обмена, а это стимулировало рост производства в мастерских. И в мирное, и в
военное время Запад через коммерцию, через путешествия, через Крестовые похо-
ды знакомился с методами промышленного производства и с более совершенными
византийскими и мусульманскими формами организации промышленности. Он прошел
эту школу и вскоре сравнялся со своими учителями, а в некоторых случаях
превзошел их. Италия и Франция, в свою очередь, стали великими инициаторами и
движителями прогресса и промышленной революции. Этой революции способствовали
также умные действия монахов (в особенности из французских орденов),
правителей и городских правительств.
Изменились даже орудия производства. Все шире использовалась сила ветра и
воды, и в некоторых отраслях промышленности наряду с ручным трудом стала
применяться механизация. Ручной труд достиг высокого уровня мастерства в
текстильном производстве и в художественных ремеслах, которые часто достигали ни
с чем не сравнимого совершенства благодаря старательному обучению работников
и высокому уровню исполнения.
Самыми активными отраслями промышленного производства в этой городской
среде были те, которые можно объединить под названием мелкое ремесленное
производство. Стал формироваться особый класс людей, не зависевших от какого-либо
имения, отличавшийся от класса земледельцев. Эти люди обладали техническими
знаниями и жили за счет своего ремесла, которое в Средние века называли их
искусством. При таком экономическом укладе ремесленник (который на английском
и французском языках назывался artisan от слова art - искусство) иногда
работал один, а иногда вместе с несколькими помощниками в своей мастерской. Он
был главой своего предприятия и выбирал себе профессию свободно, в
зависимости от своих способностей. Но главным было то, что он работал на рынок - для
жителей всего города или всего края, а не только господина и господского
поместья. Выплачивая определенные денежные сборы своим бывшим господам, такие
ремесленники покупали этим право распоряжаться трудом своих рук. Ремесленник
был собственником своих инструментов и изготовленной им продукции.
Они занимались своим ремеслом в разных условиях. Иногда ремесленник работал
дома один или вместе с членами своей семьи над заказами, выполнение которых
не требовало узкой специализации. Эта приспособленная к условиям города
разновидность домашней промышленности справлялась с удовлетворением потребностей
узкого круга потребителей. Но рядом с домашней промышленностью развивался
наемный труд, и феодалы позволяли увеличиваться числу наемных работников, чтобы
получать с них налоги. Этот труд был организован более независимо.
Ремесленник работал по заказу сдельно или поденно в своем помещении или в чужом доме,
материалы ему присылали заказчики, но инструменты были его собственные. Ему
не были нужны ни капиталы, ни посредники: заказчик сам платил ему деньгами
или натурой. У него не всегда была работа, но, по крайней мере, он был
совершенно свободен и брал всю плату за работу себе. Однако ни домашние, ни
наемные рабочие не занимались тем активным производством товаров для рынка, а
эволюция средневековой экономики шла так, что именно такое производство
становилось необходимым. Поэтому значение и домашнего, и наемного труда
уменьшилось : они отступили перед новой разновидностью производства, где работники
трудились в мастерских. Название этой новой индустрии - craft - позже стало
обозначать в английском языке любую мелкую городскую промышленность и теперь
переводится как "ремесло".
В этой индустрии мастерских ремесленник становился мелким предпринимателем.
Центром его деятельности была принадлежавшая ему мастерская, в которой он
работал вместе с помощниками - членами своей семьи или небольшим числом
учеников или спутников (compagnons). Он владел всеми средствами производства: во-
первых, у него был капитал - сырье и инструменты, которые он получал или
приобретал у других, а во-вторых, был труд, который он предоставлял себе сам при
поддержке небольшого числа помощников. Из-за своего скромного размера такое
предприятие обходилось без заемного капитала, и поэтому ремесленник мог сам
пользоваться всей продукцией, которую создавал его труд. Иногда ремесленник
работал по договорной цене для клиентов, которые давали ему заказы, иногда
работал на местный или региональный рынок, а изготовленный товар либо
выставлял на прилавке перед мастерской, либо сам нес на рыночную площадь, либо
продавал напрямую купцу. Он никогда не производил больше, чем обычно мог
продать , и потому его прибыль была невелика. Но зато она была стабильной, и он
не делил ее ни с кем. По этой причине именно такая разновидность ремесла
оказалась наиболее привлекательной для основной массы ремесленников, когда они
освободились от феодалов. Благодаря ей ремесленники, как говорит красочная
немецкая поговорка, "создали себе золотое поле" и смогли дать выход энергии,
которую породили в их душах личная выгода и свобода.
Средневековая кузница и лавка мечей.
В форме свободного ремесла труд в Средние века стал производительным и
разнообразным. Он легко расширялся, когда этого требовало развитие специализации
или нужды рынка. Он мог разделиться на столько отдельных профессий, сколько
требовали технология производства и спрос. Например, в XIII в. только в
шерстяной промышленности было двадцать пять профессий. Но разделение и
специализация труда вовсе не вели, как в наше время, к концентрации производства. В
Средние века оно лишь увеличивало число мелких городских мастерских, не
изменяя их природу и не представляя угрозы для структуры маленьких мастерских.
Таким образом, прогресс промышленности осуществляло множество индивидуальных
предприятий, которые возникали повсюду, и непрерывно увеличивали
производство. Они обеспечивали потребителей хорошо изготовленными товарами по ценам,
по-прежнему высоким, но все же доступным для них. Мелкой промышленности и
сословию городских ремесленников в тот период Средних веков выпала честь осуще-
ствить великолепное промышленное развитие и проложить путь крупной
промышленности нового времени.
Однако с XIII в. стала возникать и сама крупная промышленность - в малом
числе специализированных отраслей промышленного производства, в местах, где
была развита крупная международная торговля, - в Нидерландах, Италии и
Северной Франции. Именно там появились первые предприятия - работавшие на
международный рынок суконные мануфактуры в Генте, Ипре, Лилле, Дуэ, Амьене и
Флоренции, шелкоткацкие мастерские в Венеции и мастерские по изготовлению медных
изделий в Динане34. Богатые предприниматели и даже могущественные корпорации
стали действовать в том же направлении. Так, например, поступила в Тоскане
гильдия Arte di Calimala, которая в XII и XIII вв. была монополистами в
приобретении английской шерсти и поступавших из Фландрии и Северной Франции
сукон-полуфабрикатов. Члены этой гильдии доделывали, окрашивали и
подготавливали эти ткани, а затем отправляли их на все рынки Средиземного моря. Так же
делал и флорентийский союз купцов и производителей, известный под названием
Arte delia Lana35, который соперничал с Калималой и организовал на берегах
реки Арно все разнообразные виды производства шерстяных изделий.
В других странах крупнейшие купцы - во Фландрии и Брабанте они назывались
poorters или coomannen - обеспечивали условия для работы мастерских
ремесленникам-одиночкам. В Ипре 140 торговцев тканями обеспечивали работой целый
промышленный округ. Иногда - как это было в Амьене и в рейнских городах - в
торговле тканями существовали, наряду с крупными коммерсантами, более мелкие
посредники (gewandschneiders). Во Флоренции шерстяное дело приобрело такую
сложную структуру, что кроме торговцев тканями, которые вели коммерческие
дела с мануфактурами, существовали особые продавцы шерсти (lanivendoli),
которые покупали шерсть оптом, промывали ее и продавали в розницу, и продавцы
камвольной пряжи (stamauioli), продававшие шерсть, которую они перед этим
пряли, били и чесали.
Зарождавшаяся таким образом крупная промышленность, была ли она сложной или
простой по структуре, во всех случаях отличалась от мелкой промышленности
несколькими характерными признаками. Ее предприятия еще не были фабриками и
заводами. Купцам-предпринимателям для ведения дел было достаточно иметь контору
в своем доме, где было несколько счетоводов, слуг и посыльных, и один склад
для сырья и готовых товаров. Однако в этой простейшей форме крупной
промышленности капитал уже отделился от труда. Купец-предприниматель был
единственным владельцем материалов, иногда предоставлял инструменты и всегда
распоряжался заказами. Только он покупал и продавал изготовленный товар. Рабочие -
прядильщицы и прядильщики, чесальщики, ворсильщики, ткачихи и ткачи,
красильщики - были всего лишь орудиями производства в руках этого капиталиста,
который платил им, руководил ими и по своей воле ускорял, замедлял или
останавливал работу. С этого времени рождавшаяся на свет крупная индустрия оказывала
на общество далеко не самое полезное влияние, однако она обеспечила сильный и
быстрый рост тех видов производства, в которых возникла.
Происходивший в эти три столетия подъем в промышленности, которая шла по
следам поднимавшейся торговли, распространился на все отрасли производства от
добычи и переработки полезных ископаемых к мануфактурам и от предметов первой
необходимости к предметам роскоши. Чтобы иметь в обращении достаточно денег
для новой денежной экономики, люди опять начали разрабатывать золотые и
серебряные рудники, возрождая старые методы добычи или опытным путем открывая
новые. Золотоискатели добывали отполированные водой крупицы золота из речного
Город в Бельгии на реке Маас.
Гильдия шерсти.
песка в Альпах, Севеннах и Пиренеях.
Особенно много Золотого песка они добывали в Роне, Рейне и По. Они брались
за разработку шахт с серебряными, свинцовыми и содержащими серебро медными
рудами в Верхней Италии, Тоскане, Сардинии, Калабрии, Верхнем Арагоне,
Дофине, Савойе, Оверни, Вивере, Эльзасе, Дербишире, но наибольшее значение имели
шахты в горах Фихтельгебирге, Эрцгебирге (Рудные горы) и Гарце. Наступили
счастливые дни для немецких рудничных городов - Фрайберга, Аннаберга и Госла-
ра, жители которых в совершенстве знали горное дело. Горняки искали и
разрабатывали пласты пород, содержавшие металлические руды. Железорудные рудники
работали в немецких Гарце, Вестфалии и Штирии, в английском Суссексе,
нидерландском Намюре, французских Нормандии, Верхней Шампани, Дофине, Берри,
Верхнем Пуату и Перигоре, испанской Бискайе, в итальянских Бергамо и Калабрии, на
острове Сицилия и в первую очередь на острове Эльба, где возникли первые
горнодобывающие компании.
Свинец поступал на Запад из Дербишира, а Корнуолл был почти монопольным
поставщиком олова, хотя примерно с 1240 г. с ним соперничала Чехия. Англия и
Германия выгодно использовали свои медные рудники, Испания - шахты с ртутными
рудами возле города Альмаден, заново открытые в XIII в., а Италия - слои серы
и квасцов возле городов Вольтерра и Поццуоли и на острове Искья. Гранильщики
и шлифовальщики посылали людей за редкими прекрасными камнями в Пиренеи,
Овернь и Астурию. В Италии, в Пиренеях, в Турне, Геннегау, Брабанте, Верхней
Бургундии, Иль-де-Франс, окрестностях города Кан и в Вестфалии были
каменоломни, из которых архитекторы получали камень для сооружавшихся везде
огромных зданий. Жители Запада начали осознавать, какую ценность представляют для
них каменноугольные шахты, хотя еще продолжали использовать растительное
топливо. В Ньюкасле и Дареме, в Геннегау, но в первую очередь в Льежском
бассейне, Нижнем Лангедоке и Сентонже добыча каменного угля оказалась рентабельной.
Эксплуатация мелких соляных озер, соляных источников и солончаков достигла
невероятно высокого уровня. За 600 лет в окрестностях Зальцбурга было добыто
10 миллионов тонн соли. Продукция соляных озер в Лимбурге, Швабии, Лотарингии
и Франш-Конте удовлетворяла значительную часть потребности Европы в соли. Но
в первую очередь соль для европейских потребителей добывали из солончаков в
окрестностях Нанта, Нижнем Пуату и Сентонже, и с конца XIII в. все больше
торговых флотов из Северной и Западной Европы стало приходить в эти края. На
юге Португалия, Испания, область нижнего течения реки По и Королевство обеих
Сицилии снабжали солью средиземноморский рынок.
Хотя металлургия мало продвинулась вперед в использовании руд и выплавке и
обработке металлов, поскольку имела в своем распоряжении только растительное
топливо (древесный уголь), примитивную плавильную печь, молот и руки кузнеца,
под действием необходимости металлургическое производство шло вперед
огромными шагами. Маленьких кузниц становилось все больше, и они возникали во всех
местностях, где были условия, необходимые для их работы, - лес, руда и
быстрая река. Иногда эти мастерские даже работали на экспорт. Изготовители
шлемов , доспехов, щитов, мечей и другого оружия процветали в Италии - в Милане,
Павии, Венеции, Лукке, Флоренции и Неаполе; в Испании - в Толедо, Валенсии и
Сарагосе; во Франции - в Гиени (Гюйене), Перигоре, Пуату, Дофине, Лангедоке и
в Лионе и его окрестностях; в Германии - во Франконии, Саксонии, Штирии и Ка-
ринтии. Много металлургических заводов было в Барселоне, Вике37, Лериде, Же-
роне38, но прежде всего в Бискайе. Также обстояли дела в альпийских областях
Невысокие горы на юге Франции.
Город в испанской провинции Каталония.
Город в Каталонии.
Италии, Франции и Германии, в восточных и центральных французских провинциях,
на землях возле Мааса и в Центральной Германии. Все больше приобретали
известность литейные мастерские Лотарингии. Испанская Валенсия была известна
39
умелыми мастерами-медниками, а мастера из Динана и Юи выпускали в своих
мастерских прекрасные изделия из желтой меди, которые расходились по всей
Европе, и в честь Динана получили название динандри. Область вокруг города Ша-
тору, Овернь, Бре и Верхняя Шампань начали производить ножи, Париж - изделия
из железа и меди. В Германии, Франции и Италии изготавливали кованые изделия
из железа, скобяные и слесарные изделия. В XIII в. великий французский
художник Виллар де Оннекур40 изобрел часы с гирями и спуском и этим подготовил
будущий прогресс часового дела.
Водяная мельница.
Огромный шаг в своем развитии сделали пищевые отрасли промышленности и
большинство обрабатывающих отраслей, а также отрасли, производившие предметы
роскоши и произведения прикладных искусств. Это показывает, каким мощным было
движение богатства на тогдашнем Западе, и какой сильной была там коммерческая
Город в Бельгии на реке Маас недалеко от Льежа.
40 Это был знаменитый архитектор, который стал известен потомству своим альбомом
рисунков .
активность. Городские изготовители продовольственных изделий - их предприятия
относились к разряду мелких мастерских - стали многочисленными и довели
разделение труда до высочайшей степени. В сельских местностях было изобилие
мельниц, поскольку всюду умели использовать силу воды, а с XII в. появились и
ветряки. В 1086 г. Книга Судного дня отметила 5 тысяч водяных мельниц только
в одной Англии, а в XIII в. в одном лишь пригороде Ипра существовало 120
ветряных мельниц. В более крупных городах корпорации мясников, пекарей,
изготовителей выпечки, владельцев харчевен и множества им подобных стали
многочисленными и сильными союзами. Итальянцы уже производили на экспорт сухари для
моряков и пироги. Каталония, Галисия, Англия и Нидерланды экспортировали
соленую еду, а Фландрия и Англия пиво. Были основаны первые мануфактуры по
изготовлению сахара, варенья и сиропов в подражание таким же производствам у
арабов, в Провансе, в Андалусии и Восточной Испании.
В изготовлении тканей, мебели, украшений и произведений искусства Запад
стал соперником, а вскоре и удачливым покорителем Востока. Завоевание
огромного рынка промышленных товаров начали суконные мануфактуры. В этой области
ведущее положение заняла Италия, которая отняла у Византийской империи
монополию на производство тонких тканей. Существуют данные, что с XII в. в Милане
было 60 тысяч рабочих этой отрасли; там действовала знаменитая гильдия
Umiliati41, и эта деятельность распространилась на Венецию, Болонью, Модену и
Верону. В Вероне к 1300 г. производилось 30 тысяч штук сукна в год, не считая
чулок и шапок. Лукка, Сиена, Пиза, Палермо и Неаполь, в свою очередь, тоже
организовали мастерские, но их вскоре превзошли мануфактуры Флоренции, где в
XII в. Arte di Calimala начала обработку сукон, импортированных с Запада, и
где в XIII в. могущественная Шерстяная гильдия (Arte delia Lana) организовала
крупнейшую мануфактуру по производству тонких сукон и стала экспортировать ее
продукцию во все страны христианского мира. К 1306 г. город на реке Арно
производил в год в своих 300 мастерских больше 100 тысяч штук шерстяного сукна
общей стоимостью миллион золотых флоринов. В 1336 году треть населения
Флоренции (30 тысяч работников) жила за счет этой промышленности, ежегодный
доход от которой оценивали в 1 миллион 200 тысяч золотых флоринов.
С XII в. с Италией начали соперничать Нидерланды. Фландрия и Брабант стали
крупными промышленными центрами, где ткали шерстяные сукна, и слово
"фламандец" приобрело значение "ткач". Сент-Омер, Дуэ, Лилль, Брюгге, Камбре,
Валансьен, Лувен (Левен) , Сен-Трон (Синт-Трейден) , Юи, Маастрихт, Ипр и Гент
отправляли на крупнейшие рынки Востока и Запада свои тонкие ткани, саржи,
"брюнетки", полосатые, однотонные или смешанные ткани, окрашенные в яркие тона -
зеленые, красные, синие и фиолетовые, которые всюду пользовались огромным
спросом. В Ипре в 1313 г. мануфактуры увеличили объем своего производства до
92 500 штук ткани. В Генте За станками для изготовления сукон работали 2300
ткачей. В этой промышленности видное место занимала также Франция, и
производство сукон стало самым важным видом ее промышленной деятельности. Оно
процветало в Пикардии в Амьене и Сен-Кантене, в Иль-де-Франс - в Бове, Шартре,
Санлисе, Сен-Дени и Париже; в Шампани - в Провене (где в XIII в. работало
3200 ткацких станков), Реймсе, Шалоне и Труа; в Нормандии - в Руане, Эльбефе,
Павийи, Монтивилье, Дарнетале, Берне, Онфлере, Верноне, Омале, Лез-Андели и
Кане; в Центральной Франции - в Бурже, в Лангедоке - в Тулузе, Каркасоне,
Нарбоне, Безье и Монпелье, которые начинали экспортировать свои изделия в
Левант. Ткани из Руссильона и Каталонии, Нижнего Арагона и Валенсии стали
соперничать с такими же изделиями Южной Франции. В германских странах
прославились шерстяные мануфактуры Базеля, Страсбурга, Кельна, Аугсбурга и Магдебур-
41 "Смиренные" (итал)
га, а также алые сукна из Регенсбурга и Пассау. Фламандцы и французские
цистерцианцы принесли это искусство в Северную Германию. Оно стало
распространяться даже в Англии, которая в XIII в. экспортировала саржи из Стамфорда.
На основе маленьких семейных мастерских стали возникать мануфактуры,
работавшие со льном и коноплей. Они работали очень активно, поскольку все шире
распространялось ношение льняного белья, и торговле было нужно все больше
льняного полотна. Жители Южной Италии и Каталонии научились у арабов42 и
византийцев изготавливать тонкие льняные ткани. Эта отрасль процветала во
Франции - в Шампани, Нормандии, Мэне, Иль-де-Франс и Бургундии, и льняные ткани
из этих земель экспортировались во все страны христианского мира.
В Нидерландах мануфактурное производство стало переселяться из сельских
округов в города Фландрии. В Германии Кельн, Сент-Галлен, Швабия, Франкония и
Тюрингия соперничали с французскими городами и провинциями. Наварра, Гипускоа
и, в первую очередь, Бретань производили отличную парусину. Появились даже
первые хлопчатобумажные ткани, которые назывались муслины или фустианы. Это
были подражания изделиям византийцев и арабов, а изготавливали их в Италии, в
испанской Валенсии, в лангедокском Каркасоне и в провансальском Арле. Народы
Запада похитили у жителей Востока и тайны изготовления шелковых тканей. Уже в
XI в. их стали производить в Лукке, в XII, благодаря Рожеру II, - в Палермо.
Примеру этих городов в XIII в. последовали Лучера, Реджо, Неаполь, Венеция и
Флоренция, а в начале XIV Цюрих. Христианская Испания унаследовала арабские
шелковые мануфактуры в Альмерии, Валенсии, Картахене, Хаэне43 и Севилье.
Западные красильщики - итальянцы, французы и фламандцы - стали успешно
соперничать с восточными. Изготовление ковров перестало быть монополией арабов и
византийцев . Испанские города Куэнка и Чинчилья стали продолжателями
сарацинских традиций этого ремесла. Во Флоренции началось изготовление многоцветных
ковров и ковриков. Ковры с низкой основой впервые были сотканы в мастерских
Пуатье и Лиможа, а потом сделали богатыми мастерские Парижа, Реймса, Амьена,
Арраса и Лилля. Наряду с ковриками местного типа появились "турецкие" ковры с
бархатным ворсом, а позже - в начале XIV в. - ковры с высокой основой.
Вышивание стало по-настоящему художественным ремеслом. Византия, законодательница
мод, в XIII в. была свергнута с этого престола44. Ее место заняли Италия и
Франция, но главным законодателем в моде стал Париж.
Изготовлением изделий из мехов, шкур и кожи занимались во многих
местностях, где процветали дубление и выделка кож, особенно в Италии, Франции и
Германии, Развитие этого ремесла привело к открытию бесчисленного множества
мастерских. Самые прославленные изготовители меховых изделий на продажу
работали в Париже, седел, сбруи и обуви - в Париже, Флоренции, Неаполе, Валенсии,
Кордове, Сарагосе и Барселоне, а изделий из позолоченной кожи - в Кордове и
Венеции, а также в Королевстве обеих Сицилии и во Франции.
На Западе постепенно возникало промышленное кораблестроение. Французские,
итальянские и фламандские столяры унаследовали от византийцев искусство
изготовления мебели, и точно так же в XIII в. итальянские и испанские мастера
мозаичных и керамических работ сменили греческих (византийских) в Палермо, Пе-
заро, Лучере, Валенсии, Толедо, Севилье, Калатаюде45 и на острове Мальорка.
Во Франции возникли стекольные мастерские, где изготавливали обычное стекло;
жители Венеции уже в XI в. похитили у византийцев секрет изготовления зеркал
Собирательное название подданных мусульманских стран, образовавшихся после распада
халифата.
43 Город в Андалусии.
44 После разгрома крестоносцами 4-го Крестового похода в 1204 г.
45 Город в Испании к юго-западу от Сарагосы.
и художественного стекла, а в 1292 г. основали знаменитые мастерские в Мура-
но. В этот же период парижские и итальянские резчики по слоновой кости
превзошли своих византийских предшественников.
И наконец, в художественных ремеслах Запад тоже обогнал Восток и стал
лидером как по оригинальности замыслов, так и по объему производства. В этой
области, по общему признанию, всех превзошла Франция. Она наполнила
христианский мир восхитительными зданиями в романском и готическом стилях,
скульптурами, настенными росписями и изделиями из цветного стекла. Ее мастера
ремесел, обученные в сотнях мастерских не только в аббатствах и городах, но и в
сельских округах, приезжали во все страны, а за ними следовали тысячи обычных
ремесленников, и своей работой они доказывали превосходство французской
индустрии (opus francigenum).
t
Собор Парижской Богоматери (фр. Notre Dame de Paris) —
расположен на месте первой христианской церкви Парижа — базилики
Святого Стефана, построенной, в свою очередь, на месте галло-римского
храма Юпитера. Строился с 1163 по 1345 г.
Именно Франция дала христианскому миру шедевры ювелирного искусства,
изделия с выемчатой (champlevees) и перегородчатой (cloisonnees) эмалью46 и бога-
46 Непревзойденными мастерами изделий с перегородчатой эмалью и других были ювелиры
Руси - до разгрома страны монголами Батыя в 1237-1241 гг.
то украшенные миниатюрами рукописи. Эта страна была госпожой не только
искусств, но и наук. В ней было бесчисленное множество мастерских, где
изготавливали пергамент и переписывали рукописи, пока эти дорогостоящие средства
передачи мысли от одного человека к другому не были вытеснены новым дешевым
веществом, облегчившим распространение трудов человеческого разума, - то есть
были созданы мануфактуры, производившие бумагу. Они возникли, вместе с
мануфактурами по производству тканей из хлопка, как подражание арабам в XIII в. в
Палермо, Хативе47 и Валенсии, а позже в различных французских провинциях.
Деятельность преобразовала западный мир. Многочисленные художники и
ремесленники создавали, возрождали или развивали разнообразные виды промышленных
работ, отняли первенство в промышленной области у пришедших в упадок стран -
Византии и мусульманских государств Востока и дали Западу новые источники
богатства . Так торговые и промышленные слои западного общества вышли на арену
истории. Теперь они были готовы завоевать себе место в обществе,
соответствующее их новой, все более важной роли в нем.
ГЛАВА 6
Освобождение торговых и промышленных сословий. - Их
роль в возрождении городов на Западе с XI по XIV в.
Первым последствием того, что торговля и промышленность воскресли и стали
развиваться, было возрождение городской жизни. С середины X до XIV в. это
движение распространилось очень широко, и именно в этот период были созданы
или родились заново почти все города христианской Европы. Множество старых
римских городов поднялось из развалин, так как они обычно стояли на крупных
торговых путях. Под защитой монастырей и мощно укрепленных замков почти
каждый день возникали новые поселки; так появились на свет примерно 420 из 500
французских городов. Многие из них были просто центрами имений (villae),
удостоенными звания "город", когда вокруг них были построены стены. Другие
возникли при освоении новых земель как поселки колонистов и назывались villes
neuves (новые города), villes franches (свободные города), bourgs neufs48,
sauvetes49 или bastides50. Этот процесс возрождения был таким мощным, что не
только те страны, где все время продолжала существовать городская жизнь, -
например, Италия и Южная Франции, но и весь Запад покрылся городами. В
Германии их было целых 3 тысячи - правда, большинство оставались всего лишь
укрепленными деревнями - burgs. В Англии было 275 городов. Возрождение и
распространение на новые территории городской жизни, которая получила такой тяжелый
удар в годы раннего Средневековья, было тесно связано с формированием и
прогрессом промышленных и коммерческих классов общества.
Первоначально купцы и ремесленники жили на положении зависимых людей в
маленьких городках феодальной эпохи, где часто едва можно было насчитать тысячу
жителей; причем обычно этому городку приходилось склоняться перед властью
нескольких соперничающих хозяев - епископа, аббата, графа, наместника или
местного феодала. Эти горожане были объединены в службы (familiae), обязанные
выполнять работу для феодала-владельца этих мест и для его служащих. Они жили
рядом с церковью или около дворца своего графа или местного феодала, рядом с
Город в Испании к югу от Валенсии.
Новые поселки.
Безопасные места.
Укрепленные городки.
мелкими служащими, домашними крепостными слугами; даже земледельцы и
садовники могли быть их соседями. Но торговцы были более легки на подъем, поскольку
этого требовало их занятие, более склонны к риску по своему характеру, а
иногда даже были иностранцами или имели подозрительное происхождение. Поэтому
они предпочитали жить в пригороде, который располагался вдоль дороги или
реки. У обочины или на берегу они ставили свои лавки и дома и окружали их
частоколом или забором, который примыкал к ограде замка. Именно эти купцы были
тем прогрессивным слоем общества, который добыл городам свободу. Уже в XI в.
они иногда обогащали города своей активной торговлей - так было, например, в
Верхней Италии, на Дунае, Рейне, Маасе, Шельде и на берегах Средиземного
моря. Так выросли Венеция, Милан, Пиза, Амальфи, Генуя, Нарбон, Монпелье, Арль,
Амьен, Сен-Кантен, Валансьен, Камбре, Гент, Брюгге, Кельн, Вормс, Шпайер,
Страсбург, Аугсбург и Регенсбург. Эти купцы часто организовывали водные
перевозки, отчего и получили в Нидерландах название poorters, и занимались,
наряду с торговлей, банковскими операциями. Богатейшие из них образовали торговую
аристократию и назывались "именитые граждане" (meliores). Иногда этот высший
слой купечества был многочисленным - например, в Кельне было 600 именитых
граждан. Некоторые из них выдавали дочерей за рыцарей. В Италии они настолько
приблизились по своему положению к дворянскому сословию, что иногда их
принимали в ряды дворянства. В Венеции из крупнейших торговцев было образовано
сословие патрициев, и в их числе был сам дож. Повсюду торговцы старались
завоевать себе то положение в обществе, на которое им позволяло надеяться их
богатство. Как во время всех подобных кризисов в истории труда, коммерческая и
промышленная деятельность по мере того, как создавала богатство, порождала и
необходимость в свободе.
Более того, требования экономики, которые побуждали купца или ремесленника
расширять его дело, вскоре стали несовместимы с его крепостным состоянием.
Феодальная система, не позволявшая торговцу и производителю ни иметь
собственность , ни обладать гражданскими свободами и свободой торговли, так туго
связывала труд своими ограничениями, что он не мог проявить свою жизненную
силу. Своими налоговыми законами, тиранией и анархией феодальный строй
препятствовал развитию торговли и деятельности мастерских. Он даже не
обеспечивал порядок и безопасность, необходимые для прогресса экономики. Именно по
этой причине купцы, которых в период между 1004 и 1080 гг. стали называть
буржуа (burgenses), поскольку обычно они жили в пригородах и новых кварталах
укрепленных городов (burgs), стали добровольно объединяться в союзы, чтобы
обеспечить себе защиту, которой не могла им дать феодальная власть. Эти союзы
носили разные названия - гильдии, ганзы, братства, благотворительные
общества, общества для устроения праздников, но всегда имели своего главу,
секретарей и чиновников, собрания, взносы и казну. Они не были политическими
организациями. В них объединялись, давая при вступлении торжественную клятву,
крупные и мелкие торговцы, чтобы пользоваться выгодами взаимопомощи в делах
религии и благотворительности и при защите общих экономических интересов. У
такого союза был общинный дом, иначе называвшийся ратуша, в котором собирались
его члены. Союз вел дела, касавшиеся рынков, доков, портов и кораблей,
организовывал караваны и вооруженное сопровождение для них, гарантировал
возмещение ущерба в случае кражи, повреждения или утраты, иногда даже заключал
коммерческие соглашения с феодальным правительством. Купцы-члены гильдий были в
то время гораздо смелее, чем ремесленники, чьи братства тогда имели еще
только религиозные задачи, и намного смелее, чем зарождавшиеся профессиональные
союзы, которые робко создавались в небольшом числе профессий с разрешения
местного феодала и под контролем его чиновников. Ремесленники и рабочие еще не
имели ни богатства, ни сплоченности, ни широты кругозора, которые были у
купцов . Именно купцы разработали замысел общей для них программы освобождения и
с успехом осуществили ее, добившись триумфа благодаря слаженности,
обдуманности и энергичности своих действий. Именно купеческие гильдии начали бой,
руководили им и одержали победу.
Это движение началось в XI в. в тех западных странах, где возрождение
коммерции дало торговому сословию возможность применить власть, которая у него
была, и силу духа, чтобы разбить оковы. Купцы-патриции и поддерживавшая их
масса мелких торговцев и ремесленников, опираясь, то на папу и духовенство,
то на мелкое дворянство, пользовались разногласиями, которые существовали
внутри сословия феодалов, и сталкивали разные группы этого сословия одну с
другой. В Венеции купцы в 976 г. свергли монархическую власть дожа, в Милане
(в результате четырех восстаний с 987 по 1067 г.) - власть архиепископа, в
Пьяченце (1090), в Лоди (1095), в Кремоне (1095), Виченце, Болонье, Павии,
Лукке, Генуе - власть феодальной аристократии. В Провансе и Лангедоке рыцари
и купцы совместно вели наступление на власть сеньоров. В Марселе купеческое
братство Святого Духа подняло мятеж в квартале моряков и провозгласило в
своем городе консульскую власть и муниципальную автономию. Во Франции в городах
Ле-Мане (1069), Нуане (1027), Корби, Амьене (1030) произошли восстания
горожан, добивавшихся права свободно торговать. В Бове (1074-1099) войну против
епископа вели красильщики. В Камбре (1057-1076) и Кельне богатые купцы вели
отчаянную борьбу против архиепископа. На этом начальном этапе большинство
таких синдикалистских революций (так мы можем их назвать) потерпели поражение,
но было и несколько случаев успеха. Иногда - например, в Сен-Кантене, Дуэ,
Аррасе и Сент-Омере - гильдии удавалось завоевать свои первые свободы мирным
путем. С XI в. в Италии, Южной Франции и Беарне купеческое сословие некоторых
городов добилось права участвовать в политической жизни через выборы местного
дожа, консула или епископа или принимать участие, с правом совещательного
голоса , в работе городских властей и управлении финансовыми делами города. В
большинстве западных стран купцы по-прежнему не имели гражданских и
политических прав, но добились освобождения от налогов, экономических привилегий и,
прежде всего, особого законодательства (jus mere a forum51) для решения дел,
связанных с торговлей, что избавляло купцов от капризов местного правосудия и
особого перемирия - "городского мира", который все торжественно клялись
соблюдать и который обеспечивал безопасность самим купцам и их имуществу.
Но этих уступок было недостаточно. Поэтому в XII и XIII вв. купцы и рабочие
объединились в большие союзы федеративного типа, среди которых были и
действовавшие открыто, и тайные. Эти союзы назывались paix, communes, communia,
conjurationes. Напрасно церковь устами своих знатоков канонического права и
святых Ива Шартрского и Бернара из Клерво пыталась преградить путь этим
союзам рабочих, имевшим, по словам историка Гвиберта (Губерта) Ножанского,
"отвратительное новое название". Напрасно феодалы-бароны, а иногда даже монархи
пытались остановить эту революцию суровыми, а часто даже жесточайшими
репрессиями. Движение за свободу повсюду одержало более или менее полную победу -
иногда мирными, иногда насильственными средствами. Торговые и промышленные
слои общества, используя разногласия между своими противниками, в одном
городе объединялись с мелкопоместными феодалами против крупных феодалов, в другом
выступали вместе с церковью или королевскими властями против феодальных
порядков , в третьем шли вместе со сторонниками феодальных порядков против
церкви. Пользуясь характерной для феодальных властей жаждой денег, купцы покупали
у власти хартии свободы. Иногда наиболее умные люди из тех, кто стоял у
власти, даже уступали своим подданным часть своих прав в надежде, что
освобождение увеличит производительность их труда.
На латыни это значит "купеческое право".
Но во многих городах насилие сыграло роль повивальной бабки при рождении
свободы и нового общества, объединенного в коммуны. В Ломбардии и Тоскане
буржуазия и народ под предводительством отважных миланских купцов завоевали
себе независимость лишь в результате кровопролитной борьбы против
аристократов и императорской власти. Трудовое население Лангедока и Прованса, а также
городов Арля, Марселя, Нима, Каркасона, Авиньона, Безье, Монпелье и Тулузы
сумело сбросить феодальное иго только в результате нескольких восстаний. По
инициативе французских и итальянских купцов в некоторых местностях Испании, в
частности в городах Сантьяго-де-Компостеле, Луго, Саагуне; в итальянском Ор-
вието народ восстал против церковных властей. В XII в. ветер революции
пронесся почти по всем городам Запада. В 1134 г. город Пуатье, где тогда были
развиты и торговля, и промышленность, попытался объединиться с другими
городами провинции Пуату в федерацию итальянского образца. Многие города пытались
защитить свое экономическое будущее, восставая против произвола своего
господина - феодала или монарха. Так случилось в Камбре в 1127 г., Компьене в 1128
г. , Амьене в 1113 и 1177 гг. , в Орлеане и Мант-ла-Жоли в 1137 г. , в Везле и
Сансе в 114 6 г. , в Реймсе в 1144 г. , а на севере и востоке во фламандских и
рейнских городах - Генте, Турне, Льеже, Шпейере, Вормсе, Кельне, Майнце, Три-
ре. Даже Лондон попытался объявить себя коммуной в 1141 г. Иногда эта
революция принимала форму беспощадной и трагической классовой войны. В Лане буржуа
и крестьяне убили своего кровожадного и развратного епископа. В Везле и Сансе
богатые бургундские купцы избавились от алчных угнетателей-аббатов путем
убийства. Упорство и энергия этих торговцев и ремесленников в борьбе за
свободу не имели себе равных. В Лане эти люди брались за оружие три раза, в
Везле пять, а в Туре двенадцать. Победа коммун, завоевавших себе свободу,
показала, насколько сильными могут теперь быть союзы горожан, если они
объединяются, как в этих случаях, твердо решив доказать свое право на работу и
независимую жизнь.
Движение за свободу городов было вызвано такими настоятельными
потребностями общества и экономики, что одержало победу на всем Западе. Но это вовсе не
значит, что оно принимало везде одну и ту же форму и что оно сделало всех
жителей городов в одинаковой степени независимыми. В тех странах, где
монархические и феодальные правительства сохранили или приобрели достаточно большую
власть, коммерческим и промышленным сословиям пришлось довольствоваться
гражданскими и экономическими свободами и малым количеством административных
свобод. Такие права предоставляли, например, Лоррисская, Бретейльская и Бомон-
ская хартии, по которым жили 380 городов Франции, Англии и Нидерландов.
Относительно больше свободы было предоставлено поселкам с большим буржуазным
населением. Они получили хартии типа руанской Ёtablissements, но не получили
политической автономии. В Германии при Гогенштауфенах, во Франции при Капе-
тингах, в Англии при Плантагенетах и в Королевстве обеих Сицилии под властью
англо-нормандских монархов городское население смогло отвоевать себе лишь
минимум свободы. В Италии, Южной и Северной Франции и Нидерландах лишь немногие
города - те, где коммерческая деятельность достигла наибольшего развития, -
добились полной независимости и образовали настоящие государства, равные
старым феодальным государствам, - буржуазные республики. Но все же основные
результаты этой борьбы коммун за независимость, которую, быть может, можно
назвать первой синдикалистской революцией, все же принесли большую пользу той
массе горожан, которая зарабатывала себе на жизнь своим трудом, торговлей или
промышленным предпринимательством. Впервые в истории тысячи людей - возможно,
десятая часть всего населения Запада - завоевали себе равноправие и
гражданскую свободу - преимущества, которыми в античную эпоху и в Темные века
пользовалось лишь ничтожное меньшинство. Впервые массы городских тружеников, от
крупнейшего коммерсанта до наемного рабочего, стали членами свободного объе-
динения - союза горожан, имевшего записанные в законе права и четко
определенные привилегии.
В этот период города из бледных теней стали полнокровными живыми
организмами. Молодые и сильные, они жадно стремились напитаться новыми силами, причем
в первую очередь такими, которые бы работали на экономику. Городское
сообщество, то есть община жителей-буржуа, горячо желавших добыть себе человеческий
капитал, то есть рабочие руки, предоставляла свои права и привилегии
крепостным и вилланам, ремесленникам и торговцам, которые укрывались за стенами
города. Она могла иметь на это законное право, которое называлось "право
приема" (droit d'accueil). Чтобы получить все без исключения привилегии, которыми
пользовались жители города, человеку было достаточно прожить в этом городе
год и один день, вступить в брак в этом городе или же иметь там имущество,
способное служить гарантией в суде. Гарантией мог быть свободный, то есть
только ему принадлежащий, а не арендованный у феодала, участок земли, который
мог стоить дешево, или взимаемая с кого-то арендная плата. Сообщество не
отвергало даже тех приезжих, которые не имели денег, и привозили с собой только
свои сильные руки. В южных странах оно принимало в свои ряды также рыцарей,
которые не презирали буржуазию так, как это делали высшие слои воинского
сословия. По сути дела, городское сообщество относилось с подозрением, причем
обоснованным, лишь к малому числу людей - к представителям тех сословий, чьи
интересы были противоположны его собственным, то есть феодалам и
представителям духовенства, которых оно официально лишало прав горожанина. Это был союз,
созданный для самозащиты. Поэтому городское сообщество требовало от тех, кто
в него входил, абсолютной верности, которая подтверждалась торжественной
клятвой - в обмен на драгоценные права, которые оно им предоставляло, прежде
всего, в области практических интересов, и на независимость, которую оно
давало их труду.
Согласно самому первому закону каждого города, все его граждане в принципе
были равноправны. Из этого плодородного семени в большей степени, чем из
равноправия феодалов, которое они провозглашали внутри своего сословия,
развилась средневековая демократия, мать всех современных демократий. В союзе
горожан никому не разрешалось иметь особые привилегии. Более того, городской
ремесленник или торговец был лично свободным человеком. "Городской воздух
делает человека свободным", - говорилось в немецкой пословице. В городах еще
оставались крепостные или вилланы - так было, например, в Шартре, но они жили
не на собственно городской земле, где обитали члены сообщества, а в той части
города, которая оставалась под властью сеньора. Но город настолько был
территорией свободы, что и эта его часть называлась franchise52, а потому ее
житель был, по сути дела, свободным человеком. Следовательно, он обладал всеми
правами, которые дает гражданская свобода. Он мог жениться сам и женить или
выдавать замуж своих детей по своему желанию, мог свободно ходить и ездить по
миру, уходить и возвращаться, когда пожелает, распоряжаться своим имуществом
и самим собой, приобретать движимое и недвижимое имущество, владеть им,
отчуждать его, обменивать, продавать, завещать и оставлять в наследство без
всякого контроля со стороны сеньора. Его земли можно было передать другому
владельцу, отдать в аренду или заложить - одним словом, их легко было
реализовать, что облегчало коммерческие операции. Вот почему имущество горожан часто
ценилось выше, чем имущество феодалов, на которое было наложено множество
ограничений , усложнявших любой договор, где речь шла об отчуждении или закладе.
Горожане имели право свободно торговать, и стали хозяевами на городских
рынках. Здесь им уже не мешали монополии, сборы, право на продажу вина (banvin),
Это значило "привилегированное или свободное место".
право гостеприимства и содержания, пошлины, службы, барщины и привилегия
сеньора покупать товары в кредит - все помехи, которые раньше так сильно
задерживали развитие торговли и производства. Сила денег помогала горожанину
опрокинуть преграды, которые феодальная власть поставила на пути свободной
торговли. Он добивался привилегий, которые позволяли ему быстро получать
деньги с должников, и гарантии, которые положили конец самоуправству
феодальных судов, которые прежде принимали решения и назначали наказания как им было
угодно. Иногда горожанин покупал себе свободу от этого суда и переходил под
юрисдикцию суда городской коммуны. Почти повсюду горожане добились от властей
освобождения от части налогов и уменьшения другой их части. Кроме того, они
заставили власти реформировать и упростить порядок слушания дел в суде, а
также гражданское и уголовное законодательство. Они добились принятия простых
и логичных законов о долгах, залогах, закладных и коммерческих операциях, а
также создания средств для быстрого выполнения судебных решений по таким
делам, что было необходимо для их коммерческих предприятий. И наконец, горожане
внушили всем, и особенно феодалам, в случае необходимости применяя для этого
силу, уважение к городскому миру, необходимому для безопасности экономических
отношений. Они объявили, что в пределах города запрещены сражения между
феодальными семействами, ввели строгие правила, охранявшие покой на рынках,
ярмарках и больших дорогах. Они добились торжества крайне необходимых для
купеческих и промышленных обществ принципов равенства, свободы и порядка и
защитили эти принципы священным символом - каменным крестом, который стоял в
каждой деревне и был видимым знаком новых прав буржуазии.
Один из сохранившихся каменных крестов Чехии.
Городские сообщества на Западе имели разную степень политической свободы.
Большинство из городов - те, в которых было много жителей-буржуа, и те,
которые были центрами освоения земель, главным образом во Франции, Южной Италии,
Англии, Испании и Германии, были обязаны признавать верховную власть
сюзерена, который предоставлял им привилегии, оформленные хартиями, которые и были
законным основанием для существования городского сообщества. По такому
правилу жили Париж, Лондон, Руан, Бордо, Палермо, Мессина и тысячи маленьких
городов. Находясь под контролем чиновников, назначенных властью, которая
предоставила городу свободы, - эти чиновники носили разные названия: бейлифы,
провосты, судьи, шерифы, ecutetes, corregidors - городская община во главе со
своими представителями, которые назывались pairs, jurats или олдермены, что
значит "старшины", все же имела много независимости в делах управления
городом, в выборе должностных лиц, в финансовых делах и, прежде всего, в
экономических вопросах, что удовлетворяло ее основные потребности.
Средневековый город
В других краях - в Северной и Центральной Италии, на юге и севере Франции,
в Нидерландах уже в XII в., а в рейнских и дунайских землях Германии с XIII
в. - появились города-республики, почти суверенные государства, которые
назывались коммуны, villes de consulat или вольные города, которые приобрели
большую силу. Эти городские сообщества управляли собой сами через генеральные
ассамблеи, собрания представителей, сенаты, большие и малые советы или суды
старшин и с помощью выборных должностных лиц, которые назывались мэры jurats,
консулы или старшины. Коллективные органы власти этих городов были так же
независимы, а их члены так же горды, как феодальные государи, и так же ревниво
оберегали свою свободу, как они.
Но как в укрепленных поселках и центрах освоения земель, так и в
консульских городах и коммунах коммерческие и промышленные сословия сумели добиться
своей основной цели - признания своих прав на объединение в добровольный союз
равноправных людей. Такой союз объединял всех купцов, ремесленников и
домохозяев, как богатых, так и бедных, и имел коллективно полный или частичный
суверенитет, который предоставила ему феодальная власть. Все жители города
поручали осуществление этой власти своим представителям и в случае, если
олигархия пыталась править от их имени, и в случае, если они непосредственно
участвовали во всех делах города. Управление городом осуществлялось от имени
всего сообщества - universitas - горожан. Все сообщество купцов и торговцев
вносило, в качестве прямых и косвенных налогов, свою долю в городскую казну и
удовлетворяло требования администрации и должностных лиц и потребности
обороны. К нему же принадлежали руководство и рядовой состав городской милиции.
Торговцы и купцы были основой политического могущества города, а их
экономическая деятельность была гарантией завоеванных ими свобод.
Таким образом, под романтической позолотой, которой покрыта история
средневековых коммун, сквозь шум жизни, бурлившей внутри городских стен, на
площадях, вокруг колоколен и ратуш, и среди всей яростной борьбы партий,
оспаривавших одна у другой власть, становится ясно видна единая, непрерывная и
реалистичная политика городских государств. Эту политику почти всегда понимали
неверно, поскольку структура этих государств была недостаточно изучена. Кто
бы ни управлял сообществом горожан - буржуа-патриции, демократическая власть
или собрания, в которые входили представители разных слоев городского
населения, все эти сообщества имели одни и те же цели, ради которых и вели борьбу
за свободу. Горожане с неутомимой энергией и жесткой логикой оберегали и
расширяли свои экономические привилегии, обогащали свое сообщество с помощью
организованного труда, чтобы обеспечить силу и величие своего муниципального
государства. Именно для достижения этих практических целей они и боролись
против официальных властей того времени - королей и крупных светских и
духовных феодалов. Чтобы лучше оберегать эти завоевания, горожане даже
отказывались от своей исключительности и объединялись в братства и лиги с другими
городами. Так поступили города Ломбардии и Тосканы, 62 города в Рейнланде, 67
фламандских городов, 32 города в Леоне и Галисии и приморские Кантабрии.
Своими действиями они оберегали свободы и экономическое процветание обширных
областей. Как правило, эти правительства были ревностными патриотами своего
города и отличались эгоистичным партикуляризмом53. Такая страсть к
максимальной автономии была порождена неизменной верностью коммерческим и промышленным
интересам своего городского сообщества, на соблюдении которых было основано
могущество муниципального государства. Они были выразителями идей и тенденций
производящих классов общества, которые были теперь суверенными или, по
меньшей мере, имели частичный суверенитет.
Однако наибольшей властью эти городские сообщества, поселки, центры
освоения земель и коммуны обладали в экономических делах. И размер этой власти
поражает историка. Было сделано все, чтобы торговая и промышленная буржуазия
получили набор привилегий, монополий и законов, который увеличил бы мощь
труда , расширил территорию торговли и способствовал росту богатства. Причем это
касалось всех слоев буржуазии, от беднейших до богатейших. Буржуазное
государство заботилось о том, чтобы привлечь иммигрантов, которые помогали ему
своим трудом, своими изобретениями и своим драгоценным капиталом, и
стимулировало сельскохозяйственное освоение новых земель вокруг городов, чтобы те
обеспечивали города продовольствием. Оно работало только ради выгоды
составлявших его людей и совершенно не считалось с правами соседних или враждебных
ему сообществ. По этой причине оно само безжалостно уничтожало власть
сеньора, чтобы заменить ее собственной властью. Оно подчиняло себе крестьян
соседних с городом округов, препятствовало занятию торговлей и ремеслами вне стен
города и устанавливало жесткие ограничения для конкуренции со стороны
иностранцев ("иноземцев"), подозревая, что те хитростью отнимают у горожан часть
вознаграждения за их труд. Этим иностранцам было запрещено торговать в
розницу. Они находились под строгим надзором, были обязаны находить себе
поручителей. Для них действовали многочисленные регулирующие постановления, запреты и
Партикуляризм (от лат. particula - небольшая часть) - политическая тенденция
отдельных областей государства к самостоятельной политической жизни.
дифференциальные платежи. Каждый город создавал себе нечто вроде сферы
влияния на суше и на море и не допускал в ее пределы никаких соперников. При
необходимости дорогу конкуренту преграждали с помощью военной силы. Так
поступали венецианцы, пизанцы, генуэзцы, флорентийцы и фламандцы. Если
муниципальное государство пропускало кого-то через свои ограничения или вообще снимало
их, оно получало за это договоры или соглашения о дружбе и сотрудничестве на
таких условиях, при которых не отчуждалось ни одно из его основных прав.
Развитие торговли и производства было постоянной целью городской политики.
Для этого коммуна прилагала большие усилия, чтобы привлечь предпринимателей и
тружеников привилегиями, а после этого самым ревнивым образом хранить секреты
их дела. Она присвоила себе "право на основной продукт", то есть считала себя
вправе задерживать продовольствие и сырье, которые провозили через ее
территорию, или покупать их на выгодных для себя условиях. Она добивалась для себя
монополий в области транспорта, закупок и торговли. Правительство города
получало право покупать и продавать от имени членов городского сообщества и
предоставляло служащим и ремесленникам как привилегию право заниматься
ремеслами и объединяться в корпорации. Для торговцев и промышленников оно
создавало порты, торговые ряды, рынки, дороги, иногда каналы, а также службы
пассажирских и транспортных перевозок. Оно поощряло организацию банков и
стабилизировало выпуск денег. Оно защищало членов городского сообщества, их интересы
и товары за пределами своей территории.
Городские власти считали, что коммерческая и промышленная деятельность
должна осуществляться только для блага всего сообщества горожан. Поэтому
правительство с помощью свода особых правил фиксировало размеры заработных плат
и цен, порядок приобретения сырья, определяло, какие технологии должны быть
стандартами для мануфактурного производства, и устанавливало порядок продажи
товаров на открытом рынке. Так оно старалось помешать созданию монополий и
вредной для общества спекуляции, мошенничеству, боролось с анархией в
производстве и торговле. Этими мерами оно поддерживало в городе своего рода
экономическое равенство и увеличивало эффективность своих действий, направленных
на благо городского общества. Эти власти не забывали и об интересах
потребителей. Правительство, регулировавшее рынок, могло дать кому-либо из них
преимущественное право на покупку какого-либо товара; кроме того, оно старалось
гарантировать, что все сделки заключаются честно и открыто, и старалось
бесперебойно обеспечивать городские массы дешевой едой.
Эти меры были главнейшей частью политики городских властей, у которых
экономические интересы всегда были на первом месте, и давали великолепные
результаты. Именно забота правительств об экономической политике делала
средневековые города полными жизни центрами прогрессивной деловой активности.
Большинству из них она принесла богатство благодаря росту производительности
труда, который теперь получил свободу, почет и защиту. Она привлекала народ в
города, увеличивая их население. Города, обогащенные коммерцией и
промышленностью, вновь наполнились жизнью и движением, как в прошедшие времена, - так,
например, произошло в Королевстве обеих Сицилии, в Центральной и Северной
Италии, в Восточной Испании, на юге и севере Франции, в Рейнланде и в
Нидерландах. Снова появились города с большим населением. В XII в. в Палермо
насчитывалось около полумиллиона жителей, в XIII во Флоренции их было 100
тысяч, в Венеции и Милане более 100 тысяч, в Асти 60-80 тысяч. Париж насчитывал
100 тысяч жителей в конце XII в., а в конце XIII их было примерно 240 тысяч.
В Дуэ, Лилле, Ипре, Генте, Брюгге жило примерно по 80 тысяч человек, в
Лондоне 40-45 тысяч. С этих пор примерно десятая часть жителей Запада обитала в
городах, где ярко расцвела новая жизнь. Промышленные и коммерческие слои
населения , создавшие эту жизнь, были великими мастерами в искусстве управления
и как правители оказались гораздо талантливее, чем феодальное сословие. Имен-
но здесь проходил школу жизни тот слой администраторов, который давал
монархическим правительствам самых полезных чиновников. В первую очередь они ясно
осознавали те экономические интересы, на которых основаны богатство и счастье
государств. Но эти купцы и ремесленники также признавали величие своей
маленькой муниципальной родины, где они сумели добыть себе свободу и
могущество, и заботились о том, чтобы она оставалась великой. Благодаря им появилась
на свет новая городская цивилизация, которая ярко проявила себя во всех
областях - общественной, интеллектуальной и художественной. На ее почве вырос
богатый урожай - многочисленные благотворительные учреждения и центры
учености и даже литература, вдохновленная, по сути дела, буржуазным взглядом на
мир. В городах распространялся благородный дух соревнования, которому мы
обязаны очень многими полезными для общества достижениями и произведениями
искусства. Благодаря ему возникли рыночные площади и торговые ряды, порты,
мосты, набережные, фонтаны, ратуши, колокольни, соборы и церкви, которыми каждый
город старался украсить себя и на которых был склонен ставить свою метку.
Освобождение миллионов представителей коммерческих и промышленных сословий
- творцов этого чудесного подъема городской жизни - было одним из важнейших
событий истории человечества. Городские коммуны, созданные купцами и
ремесленниками, заняли место в общественной и политической иерархии рядом с
феодальными владениями. С этих пор коммуна была для Запада и для всего
человечества одним из самых активных орудий прогресса и свободы. А для коммерческих и
промышленных слоев населения она стала структурой, в которую они могли
объединиться, чтобы создать свою сильную организацию. Кроме того, благодаря
коммуне они могли улучшить условия своей жизни и впервые добиться признания
своей ценности и ценности своего труда.
ГЛАВА 7
Структура и условия жизни коммерческого и
промышленного сословия на Западе с XI по XIV в.
Коммерческие и промышленные слои населения объединились, чтобы завоевать
себе свободу. После победы они начали уточнять очертания нового порядка и
создавать каждый свои организационные структуры. Теперь их союзы стали
законными, но те, кто туда входил, разделились на резко отличавшиеся одна от
другой группы согласно своим естественным склонностям. Богатейшие члены союза
образовывали патрициат, то есть самую настоящую аристократию, а городские
массы одновременно с ними создавали широкую демократию из ремесленных союзов
и корпораций, где для вступления требовалась торжественная клятва.
Примерно полтора столетия, а в некоторых случаях и дольше патрициат занимал
главное место. Он был разным по составу в разных странах. В Италии и на юге
Франции представители низшей знати, то есть рыцари (milites), взяли на себя
руководство работой по освобождению городов и, пользуясь этим, захватили
контроль над муниципальными правительствами в большинстве из них. Эти рыцари
имели и сельские поместья, и дворцы крепости на территории города. Такой
дворец строился из огромных каменных блоков и был увенчан высокими квадратными
башнями. Его украшали площадки и стены с бойницами, пройти через которые
можно было только через узкие двери (ворота), запертые железными засовами и
цепями. Во Флоренции, Болонье, Милане, Авиньоне и многих других южных городах
их гордые башни поднимались до самого неба, символизируя господство
патрициев. Таких аристократов было 1500 во Флоренции, 800 в Милане, а Пиза, по
преданию, могла гордиться тем, что в ней их было не менее 10 тысяч. Эти
знатнейшие горожане, объединенные в военные союзы (societe d'armi), интересовались
только своими интересами землевладельцев и своей враждой с другими такими же
семьями. Они нарушали жизнь коммуны уличными боями, а для трудовых слоев
населения были жестокими тиранами. Но в некоторых коммерческих городах,
например, в Венеции и Генуе, патриции, составившие себе состояние на торговле,
правили мудро и проявляли при этом умеренность.
Тамплиер (рыцарь-храмовик) . Орден был создан в 1119 г. во время
Первого крестового похода. Несмотря на свое название - Бедные
Рыцари Христа и Храма Соломона, орден занимался коммерческо-
банковской деятельностью, что, в конце концов, его и погубило.
Орден был уничтожен в 1307-1314 годах. Следует заметить, что
сохранившиеся доспехи показывают, что рост рыцарей (значит и
населения тоже) был заметно ниже нашего.
В других городах, по большей части в Кастилии, мелкопоместное дворянство
вступало в союз с буржуазией и делило с ней общественное и политическое
влияние. В Германии патриции из дворян слились в одно сословие с верхами
буржуазии. В Северной Франции и Нидерландах сословие городских патрициев было
поглощено другими сословиями или, что случалось чаще, уничтожено, иногда путем
межсословных браков, иногда посредством суровых мер против феодалов. Но на
большей части Запада понятие "сословие патрициев" означало то же, что
"крупная буржуазия", то есть союз крупных предпринимателей, организаторов
перевозок , крупнейших промышленных капиталистов, судовладельцев, менял и банкиров,
а также богатых городских землевладельцев и рантье. Этот союз, в котором
господствовала купеческая и промышленная аристократия, существовал официально,
на законных основаниях. Обычно он назывался гильдия или ганза, иногда
братство . Уже в начале своего существования такие союзы стали олигархическими. В
некоторых английских городах союз знатных горожан едва насчитывал 200 членов,
а в Генте в XIII в. объединял глав всего 39 семей. Члены сословия буржуазных
патрициев или гильдии знатнейших горожан называли себя большими людьми города
(majores, principes, optimates, proceres) или достойными людьми (bons hommes,
prud'hommes, honores). С течением времени они образовали настоящие династии,
которые назывались lignaiges в Северной Франции и Нидерландах, paraiges в Ме-
це, geschlechter в Германии, honrats в Каталонии. Новичок мог попасть в их
число только по праву рождения или если обладал большим состоянием, при
условии что не занимался ручным трудом; кроме того, он должен был заплатить
несколько крупных вступительных взносов. Гильдии, ганзы и братства не допускали
в свои ряды мелких торговцев и никого из ремесленников. Сообщество патрициев
было закрытой корпорацией, члены которой были объединены торжественной
присягой и общностью интересов. Они строго соблюдали дисциплину под властью
выборных администраторов союза, которые назывались "консулами", "купеческими
капитанами", провостами, смотрителями или эшевенами. Эти начальники - например,
провост продавцов воды в Париже, граф ганзы в Брюгге или shildrag и Ипре -
имели помощников - совет старшин, или prud'hommes, которых было двадцать
четыре в Париже и от двадцати до двадцати четырех в английских гильдиях. У
гильдии был свой штат секретарей и казначеев, писцов, стражников и служащих;
свое здание для собраний - ратуша или зал собраний горожан, финансовые
ресурсы, состоявшие из пожертвований их членов или из других налогов, казна,
бюджет, который позволял ей вносить платежи, гарантируя их общими доходами,
собрания, на которых обсуждались ее дела и составлялись ее правила, празднества
и банкеты, которые помогали укрепить солидарность ее членов. Она обеспечивала
признание своих льгот и экономических и юридических привилегий. Она имела
свои суды, а иногда свой герб. Так сообщество патрициев сделало гильдию
орудием своей власти.
Замок Сомюр (Франция). Построен в конце XI века. Подобные
рыцарские замки были во многих городах или возле них.
Буржуа, образовавшие патрициат, так сильно выделявшийся из общей массы
горожан, воспользовались своей властью, тесной сплоченностью, природной
одаренностью, которую уже проявили, руководя движением за свободу городов, и
приобретенным богатством, чтобы присвоить себе исключительное право на управление
городской коммуной и экономическое господство в ней. Во многих городах они
лишили генеральную ассамблею или парламент, орган власти коммуны, всякой
возможности активно действовать и часто устраняли оттуда мелких буржуа и
ремесленников. Они захватили контроль над советами, магистратами и судами и всегда
имели склонность превращать муниципальные должности в наследственные посты,
словно это были феодальные владения. Патриции гордо называли себя
"властителями города" и желали превратить эту власть над городским государством в свою
собственность, во владение только своей касты. Иногда, как было в Венеции, им
удавалось связать судьбу остальных классов с судьбой патрициев. В большинстве
городов они плохо приспосабливались к изменяющейся обстановке, но, по крайней
мере, они почти всюду обладали истинным чувством величия и общих интересов
муниципального государства. Они энергично отстаивали независимость городов от
правителей, феодалов и церкви. Их воодушевлял горячий патриотизм, и они
завоевали коммунам высокое место в феодальном мире. Во внешней политике ими
руководила твердая решимость обеспечить городу, который они представляли,
экономическое превосходство. Часто именно они закладывали основы могущества
своего города. Эти патриции обладали глубоким пониманием бесчисленного множества
сторон и явлений жизни. Они освободили города от феодальных оков и
организовали замечательную систему административных, налоговых и военных учреждений и
выборных должностей.
Они умели управлять. Деспотическими мерами они увеличивали количество
коммунальных хозяйственных служб, коммерческих и промышленных предприятий,
дорог, каналов, доков, торговых рядов, портов, объем работ по обороне и
украшению города, число школ, больниц и сиротских приютов. Повсюду они
способствовали развитию наук и искусств в городах. Они помогали городским коммунам
обогатиться, и подготавливали победу светского мировоззрения над церковным. Эти
патриции-буржуа были выше феодалов в искусстве управления, но равны им в
высокомерии и тирании. Они чувствовали себя замкнутой кастой и так же верили в
свою исключительность, были так же горды, так же ревниво оберегали свои ряды
от чужаков, как дворянство. Они угнетали трудовые слои населения и втягивали
города в рискованные военные предприятия. Слишком часто их политика требовала
разорительной роскоши, и тогда они расточали запасы коммуны, давили народ
тяжелыми налогами, доводили города до банкротства и своим деспотизмом вызывали
революции.
В экономике и в общественной жизни их тирания была еще более невыносимой.
За услуги, которые патриции оказывали городу, развивая производство и обмен
товаров, они требовали дорогую плату в виде монополий и привилегий, которые
они себе присваивали. Гильдии и ганзы захватили контроль над внешней
торговлей и над самыми прибыльными видами коммерции и допускали туда только своих
членов или тех, кому желали разрешить ведение такого дела. В Англии гильдии
даже захватили розничную торговлю некоторыми товарами - например, сукнами и
шкурами. Во Флоренции только гильдия Калимала имела право ввозить и продавать
иностранные сукна. Каждая ганза имела монополию на какие-либо средства
транспорта или на какой-либо вид торговли. В одном случае это был речной
транспорт, в другом торговля шерстью или сукнами. Часто гильдия владела мерами
веса и длины и сдавала их в аренду, проводила аукционы, взимала пошлины и
брокерское вознаграждение, предоставляла судам лоцманов и рекламировала товары.
Она строила конторы, набережные и доки и взимала денежные сборы для своих
надобностей. Патриции редко бывали настолько благоразумны, чтобы предоставить
народным массам долю в прибылях своих предприятий. Напротив, они сознательно
жертвовали интересами мелких торговцев и ремесленников ради собственной
выгоды.
Они не только старались отстранить этих простых горожан от участия в
общественной жизни города, но и пользовались своей захваченной властью для того,
чтобы привести трудовые слои населения к покорности. Они запрещали цеховые
братства ремесленников и отказывали им в праве на объединение в союз и на
забастовку, угрожая нарушителям запретов изгнанием или смертью. Они
провозгласили, что труд обязателен для всех. Известны случаи, когда патрицианские
олигархии заключали соглашения о взаимной выдаче неблагонадежных ремесленников.
Будучи хозяевами городских советов и магистратур, могли по своей воле
устанавливать длину рабочего дня, уровень заработной платы, цены на
продовольствие, подчинять суровой дисциплине торговлю и ремесла и обнародовать или
пересматривать уставы корпораций.
В некоторых городах, в первую очередь в тех, где появилась крупная
промышленность , богатейшие купцы и предприниматели, пользуясь своей властью,
регулировали условия труда и административное управление производством так
произвольно , что, по сути дела, превратили рабочих в рабов.
Олигархи-патриции высокомерием и выставлением напоказ своего богатства в
конце концов и вывели из терпения народные массы. В северных городах
богатейшие буржуа охотно называли себя эсквайрами и damoiseaux54; повсюду они
присваивали себе почетные звания, а иногда превосходили в роскоши старинную
аристократию. "Сейчас именно торговля приносит богатство", - сказал богатейший
коммерсант-кожевник из Базеля своему гостю, императору Рудольфу Габсбургу.
При торжественных въездах правителей стран в города они обращали на себя
внимание роскошными нарядами, что было отмечено в 1236 г. в Кельне, когда 1800
виднейших представителей буржуазного сословия города приветствовали невесту
Фридриха II. Буржуа давали своим дочерям большее приданое, чем обычно давали
дворяне, и строили себе большие каменные дома, иногда с башнями и бойницами
наверху. Брунетто Латини55 восхищается домами французской буржуазии: "Их
прекрасные покои, в которых они радуются и наслаждаются, велики, просторны и
украшены росписями", а вокруг покоев раскинулись сады из плодовых деревьев.
Один сатирик из Шампани написал: "Они живут по-дворянски. Они носят одежды
достойные королей и держат ястребов-тетеревятников и перепелятников и
соколов". Их жены в своих великолепных нарядах были похожи на королев, как не без
досады сказала королева Франции Жанна Наваррская, супруга короля Филиппа IV
Красивого, увидев 600 именитых гражданок города Брюгге из торгового сословия.
За их столами огромное количество пищи запивалось самыми дорогими винами,
причем на стол выставлялась напоказ во всем своем великолепии серебряная
посуда. Они подражали дворянам и охотно выставляли себя напоказ на турнирах так
же, как делали это во время праздников и процессий. Зрелище этой роскошной
жизни дразнило и выводило из себя народ, которому приходилось тяжело от
деспотической власти патрициев; их наглое презрение к народу и их нападки на
честь и достоинство простых людей еще больше ухудшали это положение. Так
патриции навлекали на себя ненависть мощных объединений, а именно свободных
ремесленных союзов и корпораций, образованию и развитию которых они не могли
помешать.
Мелкие торговцы, мелкие мастера и ремесленники уже образовали, с разрешения
церкви, объединения для богоугодных дел и взаимопомощи, которые назывались
братства или благотворительные общества. Наряду с ними существовали, прежде
Так на французском языке назывался молодой дворянин, еще не посвященный в рыцари.
55 Итальянский и французский писатель, видный общественный деятель Флорентийской
республики. Жил в XIII в., был другом Данте.
всего, в тех отраслях, которые ггроизводили товары первой необходимости,
объединения работников по профессии, созданные с согласия властей феодального
сеньора. Так происходило в Париже, Шартре, Этампе, Понтуазе, Дуэ, Сен-Троне
(Синт-Трейдене), Базеле, Страсбурге и Кобленце с XI и первой половины XII в.
Были и редкие случаи, когда в городах уцелели старые римские или византийские
корпорации; такими были scholae в Риме и Равенне. Но эти примитивные союзы,
находившиеся под непрерывным наблюдением и имевшие очень мало привилегий и
монополий, были не слишком сильны. В коммунальной революции они играли лишь
роль дополнительной гири на чаше весов.
Общее освобождение, благодаря которому народные массы в городах получили
гражданскую и экономическую свободу, способствовало распространению среди
трудовых слоев городского населения движения за объединение в союзы. Это
движение развивалось так быстро, что вскоре союз работников стал нормальной
формой их организации для выполнения работы. Существовали две разновидности
таких объединений - свободный союз и клятвенная корпорация. Первая преобладала
в большинстве городов Запада: их старые и новые власти смирились с
существованием этих организаций, которые представляли меньшую опасность для их
господства, чем корпорации. Свободный союз пользовался монополией на продажу и
производство и гарантировал выполнение профессиональных обязанностей в той
мере, в которой они были совместимы с общими интересами. В такие союзы
объединялась основная масса мелких торговцев и ремесленников. Эта организация
развивала у своих членов любовь к честному и независимому труду и
обеспечивала им личную свободу и достоинство, но не была привилегированной ассоциацией
и потому не могла играть роль оппозиции по отношению к правящим сословиям.
Эти сословия сохраняли права на охрану порядка и на правосудие и имели полную
политическую власть над свободными рабочими союзами.
Понемногу, несмотря на подозрительность и сопротивление государственной
власти (короля, церкви, феодала или буржуазного патрициата), народные массы
начали организовывать другие объединения - клятвенные корпорации, в которые
вступали самые сильные или активные меньшинства. Политически, экономически и
социально эти корпорации были гораздо активнее свободных союзов. Их число
увеличивалось по мере того, как труд народных масс становился основой
процветания городов. Иногда на основе решения, принятого в интересах города или
правящей верхушки его населения, иногда в результате настойчивых требований
группы рабочих, свободные и даже зависимые рабочие союзы стали
преобразовываться в клятвенные объединения. Такие корпорации носили разные названия -
fraternites, confreiries, frairies, metiers jures, scuole, paratica, arti,
mestieri, gremios, zunfte,, ремесленные гильдии. Некоторые из них состояли из
одного объединения, другие (arti, zunfte) были федерациями союзов - такой,
например, была гильдия Arte delia Lana di Calimala. С середины XII до
середины XIV в. их становилось все больше. В начале XIV в. в Венеции было 58 таких
корпораций, в Мантуе - 21, в Генуе - 33, в Болонье - 20, в Бергамо - 18, в
Парме - 24, в Падуе - 36, в Павии - 25, во Флоренции - 21. В Париже, где
около 1180 г. их было всего 12, во времена Людовика IX Святого их было уже 100.
В начале XIV в. в Амьене их было 26, в Пуатье - 18, в Кельне - 26, в Трире -
20, в Магдебурге - 12, во Франкфурте-на-Майне - 14, в Страсбурге - 15. В
большинстве немецких городов среднее количество корпораций было от 12 до 15.
Там, где господствовали патриции, например в Нидерландах, клятвенные
корпорации возникли сравнительно поздно. Профессиональные союзы легче всего добились
положения привилегированных организаций в пищевой, строительной и текстильной
промышленности, то есть в производстве товаров первой необходимости.
Часто и представители аристократических профессий, где умственный труд
преобладал над ручным, например нотариусы, врачи, аптекари и золотых дел
мастера, объединялись в корпорации, причем делали это рано, и их корпорации даже
входили в число самых уважаемых. Такими были arti maggiori во Флоренции. В
других случаях такими привилегированными союзами становились те
профессиональные объединения, члены которых сумели внушить обществу уважение к себе
тем, что быстро богатели, и теперь использовали свой плутократический
престиж , - например, гильдии банкиров, менял и владельцев крупных мануфактур. И
наконец, когда некоторые профессии, например выпекание хлеба, переставали
быть семейными или домашними, объединениям их представителей тоже удавалось
вступить в ряды корпораций.
Свободные ремесленные союзы и клятвенные корпорации, союзы на общих
законодательных основаниях и привилегированные союзы, в которые объединялись
коммерческие и промышленные слои населения, в значительной степени
способствовали организации трудящихся масс. В них городские труженики учились
солидарности и дисциплине под руководством свободно избранных начальников и под
властью уставов и законов, которые составили они сами, а все городское население
дополнило поправками. Эти объединения выстраивали их в мощную иерархическую
структуру, основанную на профессиональном мастерстве, и обеспечивали им
независимость и достоинство труда. Именно союзы и корпорации давали работнику
возможность пользоваться плодами его труда тем, что добивались отмены или
ограничения старинных прав феодальных сеньоров и гарантировали своим членам
экономическое равенство. И в свободном ремесленном союзе, и в корпорации
доступ к званию мастера и праву заниматься торговлей был открыт для любого, кто
мог дать гарантии соблюдения норм нравственности и технического мастерства. В
эту золотую пору Средних веков для того, чтобы стать мастером, было
достаточно отслужить положенное время в качестве ученика, пройти испытание (на
соответствие) , которое в те дни было простым и практичным, или даже просто
предъявить свидетельство о том, что, по общему мнению, ты считаешься умельцем в
своем деле, затем внести несколько не очень больших вступительных взносов и
Средневековая мастерская по чеканке монет.
устроить за свой счет не очень дорого стоивший обед или праздник; часто
соискатель даже не должен был платить взносы и не нес никаких расходов.
Подмастерье - старинная гравюра.
Между рядовым ремесленником, которого называли "странствующий подмастерье",
и мастером была лишь та разница, которую создает небольшое и часто временное
различие в имущественном или общественном положении. И тот и другой проходили
одно и то же профессиональное обучение. Подмастерье мог стать мастером в
день, когда женился на дочери одного из мастеров, или в любое время, когда
ему удавалось накопить небольшую сумму, необходимую для того, чтобы начать
собственное дело. Странствующий подмастерье был волен работать как хотел; он
был связан лишь соглашением, заключенным на определенный срок, содержавшим
определенные гарантии и устанавливавшим взаимные обязательства. Мастер и
подмастерье в повседневной жизни были товарищами. У подмастерья было свое место
в его ремесле, он участвовал в выборе должностных лиц и мог воспользоваться
моральной и материальной помощью ремесленного братства. Свободное или
клятвенное объединение, в которое он входил, признавало и защищало его
индивидуальность. Там подмастерье находил поддержку, а не помехи, и благодаря
членству в объединении его личность становилась более свободной и уважаемой.
Ремесленный союз оказывал будущему мастеру и будущему подмастерью одинаковые
благодеяния - давал и тому и другому профессиональное образование, то есть место
ученика. Срок ученичества мог быть разным (от двух до восьми лет) в
зависимости от того, насколько трудной была профессия, но обучение всегда было
серьезным и эффективным. Ученик находил в мастере сурового и строгого наставника,
который обучал его тщательно и по-мужски. Качество этого обучения было таким,
что трудовое население городов никогда, ни в какую эпоху не было лучше
подготовлено технически для выполнения своей работы.
Каждая из этих трех групп - мастера, подмастерья и ученики - была
автономна, свободно управляла своими делами и по собственной воле подчинялась
требованиям экономической и общественной дисциплины, необходимой для ее мощи и
престижа. Практика самоуправления выработала у них привычку к свободе,
чувство ответственности и гражданские добродетели. Клятвенные корпорации, а иногда
даже свободные союзы ремесленников имели ассамблеи, парламенты или палаты, в
заседаниях которых участвовали мастера, а иногда и подмастерья, права
которых, однако, были в большей или меньшей степени ограничены. Они составляли
законы, касавшиеся их общих дел, выбирали администраторов и контролировали их
деятельность. Эти администраторы, которые в разных местах назывались по-
разному - jures, prud'hommes, baillis, смотрители, rewards, gardes,
esgardeurs, veedores, majorats, консулы, ректоры, podestats, викарии, дожи,
иногда имели главу, который мог носить разные титулы - приор, проконсул,
магистр, mayeur de banni'ere, capmeister. Они принимали полицейские меры и
управляли финансами и судом своего союза при помощи советников, синдиков,
казначеев , счетоводов, агентов, писцов или секретарей, судебных приставов или
эсквайров, сержантов и посыльных. Они посещали мастерские и рынки, назначали
наказания и штрафы, приводили мастеров к присяге и председательствовали на
церемониях и празднествах. Их выбирали раз в год, и они осуществляли свою
власть в интересах всего сообщества, от которого получили полномочия.
Союз был юридическим лицом, то есть мог подать иск в суд, владеть движимым
и недвижимым имуществом, рентами, местами собраний (которые назывались
ратушами, особняками, steuben, scuole, parloirs), а иногда даже иметь лавки и
промышленные предприятия. Он имел законное и всеми признанное место в
городской коммуне. Что касалось религии, он строил собственную часовню и с любовью
украшал ее. На витражах этой часовни могла быть изображена эмблема ремесла ее
прихожан; так сделали в Шартре и Бурже. У союза были документы,
подтверждавшие его права и хранившиеся в его архивах, была печать, были эмблема и герб с
ее изображением - точно так же, как у господина-феодала и у коммуны. Когда
союз поднимал свой штандарт или знамя, на полотнище можно было увидеть
изображение святого - покровителя союза и атрибутов ремесла, которым занимались.
У плотников это был топор, у сапожников шило, у золотых дел мастеров золотая
чаша, крест или корона, а у изготовителей сукна - агнец Божий, окруженный
красно-желтым сиянием, на синем фоне. Так труженики, используя как средство
свою солидарность, провозгласили и завоевали себе право на благородство.
Городские рабочие так же, как другие классы общества, завоевали себе
привилегии. Как купец был государем в своей гильдии, а феодал в своем феоде, так
же мастер и ремесленник были правителями в своем ремесле. Они имели монополию
на него. В эпоху, когда свободный труд только создавал свою организационную
структуру, было полезно, чтобы область деятельности представителей каждой
профессии была точно определена: это предотвращало напрасную трату
производительных сил и обеспечивало спокойное существование производителям. К тому же
такие монополии были совсем не строгими. Они гарантировали мелким торговцам и
ремесленникам привилегии на местном рынке, но в нее вносило изменения
совместное существование свободных и клятвенных цеховых союзов, существование
домашней промышленности, которая все же выжила, разрешение иностранцам
конкурировать в определенные дни и, наконец, признание за верховной властью -
королем, сеньором или правителями города - права провозглашать свободу труда.
Этой властью время от времени без колебаний пользовались короли, например
Филипп IV Красивый, и коммуны, в том числе французские и итальянские.
Монополия порождала бесконечные судебные процессы по искам одной корпорации
к другой: было трудно определить границы области деятельности для каждой из
них. Сапожники спорили с башмачниками, изготовители сбруи с изготовителями
седел, кузнецы-мастера ковки лезвий с изготовителями рукоятей, торговцы тек-
стильными товарами с торговцами, продававшими дорогие ткани, и еще многие со
многими другими. Более того, монополия в этот период не останавливала
соревнование, поскольку корпорации еще не приобрели ту косность взглядов и
консервативность, которые были характерны для них позже. Соперничество между
городами заставляло ремесленные союзы в каждом из них совершенствовать свою
работу и внимательно следить за тем, как она выполняется. По техническому
мастерству и совершенству отделки работа средневековых ремесленников во многих
отношениях выигрывает при сравнении с изделиями их современных собратьев по
профессии.
Каждый союз ремесленников в пределах, установленных властью сеньора или
города, занимался примирением интересов производителей и потребителей. Правила
корпорации были подсказаны их создателям не только эгоистическими интересами
ее членов, но и большой заботой о чести своей профессии, а также о равенстве
и солидарности в обществе. Правила или уставы ремесленных корпораций
безжалостно карали всех виновных в плохой работе, мошенничестве, небрежности или
нечестности в работе. С помощью сложной системы проверок, контроля и товарных
знаков они гарантировали публичность производства и продажи товара и
честность сторон при заключении сделок. Они, правда, не искоренили мошенничество
и не полностью уничтожили злоупотребления, но все же уменьшили их. Корпорации
также старались оберегать нравственность своих членов, не допуская в свои
ряды сомнительных личностей и нежелательные элементы, и требуя от городских
тружеников соблюдения правил нравственности, религии и человечности. Они
ставили себе задачу поддерживать среди мастеров нечто вроде равенства и для
этого запрещали им заниматься более чем одним ремеслом, переманивать друг у
друга подмастерьев или заказчиков или путем различных уловок, которых
существовало много, добиваться для себя монополии или заниматься спекуляцией. Каждый
должен был получать за свой труд справедливое и выгодное вознаграждение.
Такие правила замедляли образование крупных состояний, зато делали возможным
честное распределение прибылей. Даже права подмастерьев были признаны: мастер
были обязан давать своему подмастерью работу, причем оказывать ему в этом
предпочтение перед иноземцами или другими мастерами города, и не допускать,
чтобы ему приходилось конкурировать с дешевым женским трудом. Впервые
профессиональные союзы своими действиями создали добровольную дисциплину,
установили справедливую иерархию, определили права и обязанности трудовых слоев
общества и, дав им свободу, научили их также достоинству и чувству
ответственности. Новая общественная сила, несравнимая по мощи ни с одной другой,
обогатила своим появлением мир.
Все такие объединения - свободные и клятвенные, союзы и корпорации - с
течением времени становились все более грозными крепостями, из которых народные
массы выступали в поход, чтобы завоевать политическую власть. Городские
демократии достаточно быстро поняли, что их гражданские свободы и экономические
привилегии полностью зависят от милости эгоистичных и капризных верховных
правителей города - короля, феодального сеньора или патрициата. Широкие
привилегии, которые когда-то были даны этим правителям, позволяли им отменить
или ограничить автономию ремесленных союзов и действовать во вред их
материальным интересам. А городские труженики страдали еще и от угнетательских,
рискованных и необдуманных действий группы привилегированных лиц, управлявших
городом. Именно народные массы несли на себе основное бремя общих
обязанностей, из их среды набирали людей в полицию, стражу и дозор, а также в те
отряды, которые тогда соответствовали нынешним пожарным бригадам. Это массы
платили самые большие налоги и служили в военном ополчении. Своим трудом,
своими деньгами и своей кровью массы укрепляли могущество и жизнеспособность
городских государств, а имели право лишь на очень малое участие в управлении
ими.
Поэтому с XIII в. в ремесленных союзах началось и стало усиливаться
движение за демократию, которое часто принимало форму революционной борьбы. Целью
этого движения было лишить сословие патрициев - выходцев из дворянства или из
гильдий - монополии на политическую власть, а программа была завоевать часть
власти или монопольно всю власть над городом. Средствами этой борьбы были
забастовки (takehans), союзы работников и, в конце концов, вооруженные
восстания. Это движение распространилось по всем странам Запада. Во Франции со
второй половины XIII в. забастовки, подготовленные корпорациями или братствами,
вспыхивали повсюду, особенно в промышленных округах. В Бове в 1233 г. мэр
этого города и местные менялы подверглись оскорблениям и жестокому обращению,
и король должен был отправить в тюрьмы 1500 мятежников. В Провене и Руане
(1280-1281) ремесленники подняли восстание против торговцев текстильными
товарами, и мэр столицы Нормандии был при этом убит. В Париже в 1295 и 1307 гг.
союзы рабочих вели себя так угрожающе, что король Филипп IV Красивый был
вынужден их распустить. В Кастилии, Арагоне и Каталонии, прежде всего в Кордове
и Убеде (1312-1332), городские патриции-дворяне (caballeros) должны были
выслушивать шумные требования народа. Во Франции, так же как в Испании и
Англии, королевская власть оказалась достаточно сильной для того, чтобы положить
конец злоупотреблениям олигархов, удовлетворить часть демократических
требований народа и восстановить порядок под своим управлением. Она дала народу
гарантии, льстила честолюбию городских тружеников, развивая клятвенные
корпорации, и (как было в Амьене) открыла простым горожанам доступ в советы и
муниципальные магистратуры.
В тех странах, где у центральной власти не было возможности для таких
действий , демократическая революция была гораздо мощнее. В рейнских и дунайских
областях Германии, в Ульме, Франкфурте, Нюрнберге, Майнце, Кельне, Страсбурге
и Базеле произошла яростная борьба, в результате которой патриции были, в
конце концов, вынуждены уступить управление городами корпорациям. В
Нидерландах это движение было особенно сильным. Сторонники демократии из ремесленных
союзов, бедняки ремесленники - их называли povre peuple или klauwaerts -
применили все возможные способы борьбы - коалиции, забастовки, называвшиеся
takehans, восстания, союзы с крупной феодальной знатью, графом Фландрским и
графом Геннегау, чтобы свергнуть деспотическую власть гильдий, которые
назывались Leliaerts и опирались на поддержку короля Франции. В Льеже (1253)
союзы ремесленников восстали против власти провостов и епископа. В Динане (1255)
медники, а в Юи (1299) ткачи выступили против гильдий
купцов-предпринимателей. В Турне (1281) и повсюду в Геннегау (1292) ткачи и другие
ремесленники боролись против патрициев. С 1275 г. во Фландрии открыто шла революция.
В Генте, Брюгге и Дуэ граф помогал ремесленникам подорвать авторитет
патрициата . Повсюду эта борьба сопровождалась беспощадным насилием с обеих сторон.
И представители крупной буржуазии (majores), которые любили называть себя
"достойными людьми" (goden), и ремесленники, которых они называли "жалким
сбродом" (minores, gwaden), казнили и изгоняли своих противников. В течение
примерно 30 лет, с 1297 по 1328 год, по Фландрии прокатилась волна страшных
революций. Фламандские союзы ремесленников, воодушевленные стремлением к
демократии и городским патриотизмом, подняли восстания в Ипре, Дуэ, Генте,
Лилле , Брюгге и Ауденарде. Они устроили резню французов, получившую название
Брюггская заутреня, в мае 1302 г. , и одержали блестящую победу над
французским рыцарским войском в битве при Куртре 11 июля 1302 г. Ткач Конинк56
бросил вызов самому могущественному государю христианской Европы - Филиппу IV
Красивому, и этот король, несмотря на свой реванш при Мон-ан-Певеле (18 авгу-
П. Конинк - предводитель только что упомянутого восстания-"заутрени" в Брюгге.
ста 1304 г.), был вынужден вступить в переговоры с демократической властью
Фландрии (1305). Эта революция была успешной, и народ завоевал то, чего
законно требовал. В Нидерландах монополия патрициата была отменена, и союзы
ремесленников добились допуска своих делегатов и руководителей в советы и
магистратуры. Эти союзы отменили ставшие злоупотреблениями чрезмерные привилегии
гильдий, провозгласили свободу торговли и добились всей полноты власти в
управлении экономикой. Они добились права судить своих членов, и наемный труд
стал свободным. Они заменили штрафами крайне суровые наказания - смертную
казнь, изгнание и другие, которыми патриции раньше карали ремесленников за
профессиональные ошибки. Они дали ремесленникам право свободно покупать сырье
и продавать изготовленную продукцию напрямую покупателям. Для рабочих крупных
промышленных предприятий Фландрии завоевание политической свободы стало
средством экономического освобождения.
Кроме Нидерландов, эта революция больше нигде не добилась таких больших
результатов . На юге Франции и в Италии это движение даже имело больше успеха в
разрушении анархической тирании патрициев-дворян, чем в установлении
демократической власти трудящихся.
В этих странах простой народ (minutus populus, mediocres, minores) заключал
союз с богатыми буржуа из ведущих корпораций, а иногда, как было в Провансе,
даже с духовенством против власти высокомерных и заносчивых феодальных
сеньоров, владевших городами. Союзы (arti) и братства ремесленников испробовали
все возможные средства для борьбы - тайные соглашения, забастовки в отдельных
ремеслах и даже общую забастовку (например, в Болонье), заговоры, уличные бои
- чтобы захватить политическую власть. Повсюду popolani создавали свои
ополчения во главе с "народными капитанами" и объединялись под руководством
вождей - приоров и старшин ремесленных союзов (arti) , чтобы прогнать дворян из
правительства, советов и магистратур. Главными аренами этой драматичной
борьбы были Милан и Брешиа (1200-1286), Реджо57, Пистойя, Пиза (1254), Генуя
(1257-1270), Сиена и Ареццо (1283) и, главным образом, Болонья (1257-1271) и
Флоренция (1250-1293). Сословие патрициев-дворян вышло из нее побежденным,
значительно поредевшим после репрессий и погромов и разоренным конфискациями.
Победившая коалиция буржуазии и демократии закрыла им доступ в советы и на
государственные должности и сделала занятие ремеслом обязательным условием
для получения политических прав. Она вручила широкие властные полномочия
"народным капитанам" или гонфалоньерам - начальникам народного ополчения, а
советы отдала приорам и ректорам ремесленных союзов. Правительство и ассамблеи
оказались под влиянием народных масс, но, как правило, уступленные
политические права получали только arti minori. Простые люди, работавшие по найму,
остались вне гражданского общества.
На юге Франции революция была такой же по характеру и принесла столько же
пользы низшим слоям демократического общества. В Марселе (1213), Авиньоне
(1225) , Арле (1225), Ниме (1272), Каркасоне (1226) и Монпелье (1246) союзы
ремесленников сумели, в некоторых случаях путем восстания, пробиться в советы
и парламенты, а иногда даже в магистратуры. Нигде, кроме Нидерландов, простой
народ, который в то время был совершенно не способен исполнять общественные
обязанности, не получил пользы от захвата или раздела муниципальной власти
энергичными демократическими слоями городского населения. Но для основной
массы трудящихся эта победа была естественным и законным дополнением к
усилиям, которые они приложили для своей организации, и к роли, которую они играли
в обеспечении процветания экономики городов.
Освобождение торговых и промышленных сословий и увеличение их роли в жизни
Реджонель-Эмилия.
общества привели к значительному улучшению их положения. Став хозяином себя
самого и своего труда, городской труженик - мастер или подмастерье - мог
направить по любому пути свою готовность к новым начинаниям и свои силы. Под
опекой и защитой свободного союза ремесленников или клятвенной корпорации и
под охраной муниципальных законов он и его труд были одновременно свободными
и надежными. Только меньшинство трудящихся, состоявшее из наемных рабочих
зарождавшейся крупной промышленности, было лишено преимуществ такой
организации. Во Фландрии, в Тоскане, на севере Франции и повсюду, где крупные
предприниматели брали в свои руки распределение работы и управление процессом
труда, они суровыми мерами превратили находившихся у них на службе
подмастерьев и мелких мастеров в наемных рабов. Они раздавали заказы и сырье кому и
как хотели, они были единственными покупателями и продавцами произведенной
продукции и навязывали одинаково мастерам и подмастерьям произвольные условия
и тиранические правила. С помощью умело разработанной системы авансов они
превращали этих рабочих в своих должников, чтобы держать их в зависимости,
платили им лишь столько, чтобы рабочие не умерли от голода, а иногда даже
выдавали зарплату натурой согласно произвольно установленным ценам, что позже
стали называть "зарплата товарами".
К счастью, этот пролетариат на тогдашнем Западе был не слишком
многочисленным. Основная масса трудящихся горожан работала в "мелкой" промышленности,
входила в союзы ремесленников, и эти организации были для них опорой их
независимости и гарантией материального благополучия. Добровольное объединение в
подчиненный дисциплине союз делало их настолько сильными, что они были
недосягаемы для капризов и деспотизма старых феодальных властей. Союз охранял их
от излишней конкуренции, безработицы и перепроизводства, от паразитирующих на
чужом труде посредников, от махинаций спекулянтов и эксплуататоров. Мастера и
подмастерья могли трудиться, не тревожась о завтрашнем дне. Они были уверены,
что найдут в своей маленькой мастерской применение для своего хорошо
налаженного труда, а на городском рынке покупателей для своей продукции. Уставы
ремесленных союзов позволяли любому претендовать на звание мастера и
устанавливали удачное равновесие между правами и обязанностями каждого человека. Они
до определенной степени поддерживали равенство в производстве и распределении
благ, не позволяли мастерам накапливать большие состояния и обеспечивали
стандартный для того времени уровень жизненных благ широким слоям населения.
Подмастерье, который шел на рыночную площадь наниматься, был уверен, что
найдет себе работу либо на день, либо на неделю, либо на более долгий срок. Ему
не надо было бояться, что конкуренты - чужеземцы и женщины, которые
занимаются тем же ремеслом, - переполнят рынок своими услугами. Правда, работа была
тяжелой, и рабочий день - например, в Париже - продолжался в некоторых
ремеслах от 8,5 до 16 часов, а в других от 11 до 14 часов. Но если вычесть из
этого срока время, отведенное на еду, работа обычно продолжалась от 8 до 13
часов. Работа по ночам была, как правило, запрещена, а если разрешалась, то
оплачивалась в большем размере. Многочисленные праздники, занимавшие минимум
четверть года, обеспечивали ремесленнику отдых.
Размеры зарплат нельзя было изменять внезапно, и они очень точно
соответствовали расходам на жизнь. У подмастерьев заработки были ненамного меньше, чем
у их мастеров. Например, в Лондоне в XIV в. мастер по укладке черепицы, в
зависимости от времени года, зарабатывал в день от 4,5 до 5,5 денье, а его
подмастерье от 3 до 3,5. Во Франции в конце XIII в. мастер-каменщик и мастер-
кровельщик получали за один день работы столько же, сколько наследники их
ремесла в начале XIV в., то есть 2 франка, а помощник мастера в этих ремеслах -
50 солей. В Страсбурге мастер-плотник летом зарабатывал 2 франка 60 солей без
питания. Зарплата учеников и женщин была, как правило, на две трети меньше,
чем у мастеров. Этих денег хватало на покупку товаров первой необходимости.
Было подсчитано, что в городах Северной Франции на реальную годовую Зарплату
наемного ремесленника можно было купить от 19 до 30 гектолитров зерна, а на
его дневную зарплату 1,9 килограмма говядины, 1,7 килограмма бекона или от
2,8 до 6 литров вина. В XIII в. ремесленник мог купить 1 гектолитр гороха по
цене от 4,5 до 11,42 франка, овцу по цене от 3 до 4,5 франка, свинью по цене
от 6 до 12 франков, цыпленка по цене от 32 до 50 солей, дюжину яиц по цене от
11 до 12 солей, килограмм масла по цене от 43 до 65 солей, а гектолитр вина
по цене от 5 до 15 франков. К тому же неженатые подмастерья и ученики обычно
жили в доме мастера и питались за его столом.
Жизнь и труд в средневековом городе.
Похоже, что трудящиеся слои населения в этот период Средних веков жили в
достатке. Их жизнь была простой и обычно не давала им возможности
соблазняться роскошью. Как правило, они довольствовались простой едой - овощами,
бобами, выпечкой из теста, хлебом, супом и разумным количеством мяса. Большие
кутежи с изобилием вина и пива они устраивали только в дни праздников и
собраний. В отношении жилья они не были привередливы. Во Франции они теснились в
деревянных или глинобитных домах с росписью на фронтонах и покрытым изразцами
фасадом, верхние этажи которых выступали над нижними так далеко, что нависали
над улицей и почти смыкались с такими же этажами противоположных домов. На
первом этаже у мастеров была мастерская, которая одновременно была и рабочим
помещением, и лавкой. Обычно все мастера одного и того же ремесла жили рядом
в одном и том же квартале, и каждая улица называлась в честь живущей на ней
ремесленной корпорации. В те часы, когда в мастерских шла работа и
продавалась продукция, покупатели шли по темным узким улицам среди прилавков,
укрытых навесами, над которыми висели скрипучие вывески. Пешеходы, лошади и
кареты толкали и давили домашних животных, особенно свиней, которые бегали здесь
же среди куч грязи. Кричали со всем жаром, на который были способны,
ремесленники и торговцы всех родов - от хозяина кабачка и повара, продававшего
соусы, до плетельщика, чинившего корзины, и старьевщика, скупавшего изношенную
одежду.
Строительные работы.
Семьи, обитавшие в таком квартале, часто жили в примитивной простоте: их
комнаты, которых было мало, были очень скудно обставлены - несколько сундуков
и столов и различная утварь. Одежда подмастерьев и мелких мастеров была
сделана из прочных шерстяных или льняных тканей и стоила дешево. Однако по мере
того, как жизнь становилась легче, у народа развивалась любовь к удобствам и
уюту. Описи и реестры, относящиеся к XIII и первой половине XIV в., и
сохранившиеся до наших дней налоговые документы той эпохи свидетельствуют о том,
что некоторые горожане этого разряда накопили небольшие состояния, и что
городские труженики прилагали некоторое старание, чтобы купить более сытную еду
и более изящные предметы обстановки, в том числе оловянную посуду, льняные
скатерти и одежду из менее грубых тканей, причем и выбор тканей стал
разнообразнее . Все стали носить нижнее белье. Гигиена сделала большой шаг вперед, о
чем можно судить по большому количеству общественных парных бань и по наличию
ванн в частных домах.
Нравственность трудовых слоев населения тоже значительно улучшилась. Конеч-
но, городские труженики были грубыми и внешне, и в душе, и их поступками
руководили животные чувственные желания. Эти люди любили кабаки, азартные игры
и пьяные застолья. Их упрекали в склонности на все ворчать, а иногда в
наглости, лени или нечестности. Часто они были развратными, и в отношениях между
полами нравственность была низкой. Но в целом нравственность трудовых
сословий сделала огромный шаг вперед. Мастера и подмастерья приобрели добродетели,
которые дает свобода. Они горячо любили независимость, в их душах жило
чувство равенства и справедливости. Общее для них всех членство в ремесленных
союзах сближало этих людей не меньше, чем общая простота условий жизни. Короче
говоря, среди них не было ни капиталистов, ни пролетариев. В те дни в мире
труда царила гармония, и единственными врагами этого мира были феодальные
власти и патрициат. Ремесленник чувствовал себя индивидуальностью и знал,
насколько велика его ценность как работника. У ремесленников развилось новое
чувство - понимание достоинства труда. Ни в одну эпоху не было такого
количества умных и высокотехничных мастеров, среди которых многие даже были
настоящими художниками. Целая армия мастеров-ремесленников, ваятелей, как тогда
называли скульпторов, живописцев, художников-миниатюристов, резчиков по
слоновой кости, гончаров, вышивальщиков, резчиков по дереву, мастеров по эмали,
золотых дел мастеров и оружейников подняла ремесла на уровень искусства.
Уставы корпораций внесли свой вклад в создание и поддержание традиций честности
и верности.
Средневековая таверна.
У этих невежественных народных масс возникло желание больше знать о мире.
Ремесленники охотно посылали своих детей в школы и университеты, и уже
зазвучали вечные жалобы верхов общества о том, что опасно давать народу
образование и позволять людям покинуть сословие, в котором они родились. Чтобы удов-
летворить эти интеллектуальные потребности горожан, было создано целое
литературное направление - эпические и романтические сказания, которые
декламировали на улицах сказители, называвшиеся по-французски жонглерами, и просто
уличные певцы; религиозные представления и веселые комедии, называвшиеся
soties сатирические куплеты, которые по-французски назывались фаблио
(fabliaux), баллады и лирические или насмешливые песни. Горожане любили
праздники, торжественные выходы знатных особ, процессии, маскарады и еще один
вид великолепных зрелищ - состязания рыцарей и турниры. Союзы и корпорации
ремесленников участвовали в пышных государственных церемониях; перед их
рядами несли знамена союзов и знаки их ремесла; высшие должностные лица этих
союзов при этом были одеты в блестящие форменные одежды. У городских тружеников
были очень развиты братские чувства друг к другу и благотворительность.
Воплощением этого были их братства, которые по-французски могли называться
amitie's58, больницы и организация помощи больным, вдовам и сиротам. Такую же
солидарность они проявляли, когда объединялись, чтобы защищать свои интересы
и требовать свои права. Их вера в Бога, наивная и иногда мистическая, учила
их считать церковь домом народа. Поэтому они украшали их часовнями, красивыми
окнами, живописью и скульптурами. В этих церквях у них были святые-
покровители, в них они отмечали свои праздники, а иногда в них же
представляли свои пьесы. Бывало религиозное чувство так воодушевляло горожан, что
рождало у них дерзкие еретические мечты. Тогда возникали секты - вальденсы59,
fraticelli60 и лолларды61, которые, под видом религиозной реформы, стояли за
коренное преобразование всего общественного строя.
Немногих столетий свободы и процветания оказалось достаточно, чтобы в
городах Запада родился новый мир. Впервые труд занял ведущее место в обществе и
добился признания своей власти. Реабилитированные торговцы и ремесленники
вырвались из крепостной неволи и стали свободными людьми. И более того, они
стали равны землевладельцам, рыцарям и духовным лицам. Гордая богатая
буржуазия и независимый народ, объединенный в союзы, были новой силой,
соперничавшей с феодальным сословием и церковью. Их мощь была основана на высокой
общественной и экономической ценности тружеников - тех, кого раньше по большей
части презирали и в античном аристократическом обществе, и в военном и
аграрном обществе Темных веков и начального периода феодализма. Трудящиеся массы
не только сумели завоевать себе гражданские и политические свободы, но и
смогли, добровольно подчинив дисциплине себя и свои союзы, сделать честность
и достоинство труда своей традицией. Эти массы дали не имеющий себе равных
импульс развитию всех производительных сил и завоевали для большинства своих
представителей стабильность, безопасность, независимость и комфорт. Их
действия превратили прежде угнетаемого и презираемого крепостного в свободного,
пользующегося почетом и уважением ремесленника нового мира.
Содружества.
59 Секта внутри католической церкви, существовала в конце XII-XVI вв. на юге Франции
и севере Италии, а также в Германии, Чехии и Швейцарии, названа в честь своего
основателя Пьера Вальде, богатого купца из Лиона. Вальденсы ратовали за ликвидацию
частной собственности, апостолическую бедность и взаимопомощь, а также мирскую проповедь
и свободу чтения Библии.
60 Тоже секта внутри католицизма, существовала в XIII-XV вв., отделилась от
францисканцев .
61 Подобное этим двум религиозное движение в Англии в конце XIV - начале XV в.
Христианская община социально-уравнительного характера, возникшая из религиозно-
благотворительных братств, появившихся в начале XIV в. в Германии и Нидерландах.
Лолларды отрицательно относились к католической церкви и подвергались
преследованиям.
ГЛАВА 8
Прогресс в освоении новых земель и в
сельскохозяйственном производстве и прогрессивное развитие
сельского населения Запада с XI по XIV в.
С XI в. до середины XIV в. земледельческое население Запада выполнило
поистине величественный труд, который доказал, что освобождение земледельцев было
оправданно. Великое дело освоения новых земель, попытки которого были сделаны
в эпоху Каролингов, через полтора столетия было начато снова и завершено
этими тружениками. Производство развилось в огромной степени, и Запад снова был
заселен. Ни в один период истории не было примера, чтобы такое великое
предприятие было задумано и осуществлено с такой полнотой и таким успехом, -
разве что в наши дни, когда европейская цивилизация начала завоевывать новые
миры62 . Это было одно из важнейших событий истории, хотя историки умолчали о
нем.
В конце Темных веков из-за недавних вторжений, постоянного безвластия и
войн, недостаточного количества труда и его инертности и из-за преобладания
примитивных форм экономики большая часть земель Запада была занята лесами,
пустошами и болотами. В Италии, за исключением Королевства обеих Сицилии, и в
христианской Испании была возделана только очень малая часть земель. Половина
или больше территории Франции, две трети Нидерландов и Германии и четыре
пятых Англии были невозделанными землями. Чтобы разбудить дремлющий сельский
мир Запада, был нужен социально-экономический переворот, вызванный подъемом
торговли и промышленности. Нужды потребления и торговли стали толчком,
побудившим к освоению новых земель и все землевладельческие сословия, которые
желали сохранить свои доходы, и земледельцев, которых побуждала к этому надежда
улучшить свою жизнь трудом. Вся элита тогдашнего общества возглавила это
движение. В частности, церковь объявила освоение новых земель богоугодным делом,
чем увеличила и свое влияние, и свое богатство. Она благословляла эти работы,
запрещала мешать их осуществлению и часто сама становилась их инициатором.
Французские монашеские ордены заслужили благодарность цивилизованного
человечества за тот успех, с которым они вели этот мирный крестовый поход. В те дни
2 тысячи клюнийских монастырей, 3200 цистерцианских аббатств и бесчисленные
монастыри картезианцев, премонстрантов (норбертинов) и траппистов стали
местами сбора для тысяч первопроходцев, которые расчищали, распахивали и осушали
землю Запада. Правители феодальных и монархических государств - например,
короли Англии, Кастилии, Арагона и Королевства обеих Сицилии, германские
императоры Швабской династии, французские короли из династии Капетингов, графы
Фландрии и немецкие маркграфы - часто поощряли эти работы по освоению земель.
Городские коммуны также создавали благоприятные условия для этой работы, а
иногда даже делали ее обязательной, а богатые буржуа, особенно нидерландские,
вкладывали в нее свои капиталы. И деревенские массы - тысячи первопроходцев
(notes, advenae, sartores), без которых было бы невозможным это дело, давшее
богатство и счастье средневековой Европе, - наконец завершили этот
необходимый труд.
Так без лишней шумихи осуществлялась огромная программа по защите земли от
Это было во времена, когда жил и писал автор, умерший в 1935 г. В настоящее время
"новые миры", бывшие колонии, осуществляют демографическую экспансию в старую
Европу, которая на глазах одного поколения меняет свое лицо, а что последует за этим,
можно видеть на примерах волнений в Париже, Лондоне, того, что произошло в Косове, и
ДР-
набегов свирепой воды, освоению побережий, приречных земель и болот и
расчистке земли от пустошей и лесов. В Англии началось осушение болот на берегах
Северного моря. В Нидерландах море похитило у людей пятую или шестую часть
земли. С XI по XIII в. оно не менее тридцати пяти раз вело наступление на
сушу, создавая заливы Зейдер-Зе, Долларт и Хонт (Западная Шельда). За одно
вторжение оно затопило 3 тысяч квадратных километров суши и за 100 лет
погубило более 100 тысяч людей. Теперь аббатства, правители, буржуа и крестьяне
объединились в союзы для постройки плотин и осушения земли (wateringues) под
руководством плотинных старшин (djik и moergrafen). Истратив сумму равную
семи с половиной миллиардам франков, за пять столетий они построили из прочных
каменных глыб, привезенных из Скандинавии и Центральной Германии, мощную
"Золотую стену", которая выдерживала яростный натиск моря на расстоянии от
приморской Фландрии до Фризии, и под ее защитой были снова возделаны плодородные
польдеры. Только к северу от реки Маас так было отвоевано у воды 19 тысяч
гектаров суши. Инженеры (zandgrafen) остановили продвижение дюн с помощью
посадок ивняка. Дренажные каналы и насосы, находившиеся под присмотром
wateringues, изгнали воды моря и рек из целых округов, и на месте этих вод
стали процветать богатые фермы (shorren), где одинаково хороши были пастбища
и урожаи, крупный рогатый скот и овцы. Рядом с ними существовала и масса
засеянных зерном земель (granges), разделенных на прямоугольные поля, границы
которых были отмечены крестами. Половина Нидерландов и треть Бельгии
поднялись таким образом из глубины вод и болот.
В Нижней Германии фризы вместе с фламандцами и саксонцами построили похожее
укрепление из плотин против разливов Северного моря, которое словно резцом
выкроило бухту Ядебузен и затопило более 6 тысяч квадратных километров
побережья между островом Тексель (Турсхеллинг) и полуостровом Ютландия. Они
превратили в плодородные сельскохозяйственные земли (коде, marschen) так
называемые тоогеп - заболоченные и затопляемые земли Шлезвига, Голштинии и
окрестностей Бремена. Между Эльбой и Одером они преобразовали далекие от моря
болотистые земли в большие поместья (konigshufen), расположенные в виде
параллельных полос вдоль границ Бранденбургской марки. В XI11 в. с помощью
немецких поселенцев63 они создали на затопляемых паводками землях нижнего течения
Вислы и Пруссии те великолепные аллювиальные пашни, которые теперь являются
гордостью этих мест, werder Мариенбурга, Эльбинга и Данцига. Во Франции
похожую работу выполняли монашеские ордены, в том числе тамплиеры и цистерцианцы,
а также союзы крестьян. Так были осушены и завоеваны низинные и болотистые
земли Сент-Омера и окрестностях Кале, molieres (влажные земли) в Башане и в
Макентерре в Пикардии, болотные топи района Ко, устья рек Сены, Див64,
Нижнего Котантена, района Доль, части побережья Бретани и низовьев Луары, Нижнего
Пуату, Нижнего Лангедока и Нижнего Прованса, а во внутренних областях страны
такие же земли в Нижней Оверни, Лимани, "мокрой" Шампани и в Аргонне. В
низовьях Роны союзы levadiers построили дамбы, а в болотах провинции Пуату были
построены длинные ряды дамб, называвшихся bots, и при них устроена сеть
шлюзов и каналов. В Нижнем Руссильоне в XIII в. была осушена значительная часть
болотных топей.
В Верхней Италии коммуны, правители, цистерцианские аббатства и крестьяне
объединились для строительства плотин и регулировки течения По, Ламбро, Минчо
и Бренты, для осушения болот вокруг Мантуи, Феррары, Кремоны, Лоди, Милана,
Касале-Монферрато, Болоньи, а также земель в окрестностях Равенны. Народы Ис-
Осуществляя здесь, как и между Эльбой и Одером, геноцид и онемечивание
славянского населения, а в Восточной Пруссии местных пруссов ликвидировали поголовно.
64
Река в Нормандии.
пании и полуостровной Италии, снова взяв на вооружение римские методы научной
гидравлики и подражая арабским технологиям, получили просто сказочные
результаты в Сердани, Руссильоне65, Каталонии, Арагоне, Кастилии, на Балеарских
островах, в окрестностях Валенсии, в королевстве Мурсии и Андалусии, а также
на Ломбардской равнине, в Тоскане и на Сицилии. Самыми выдающимися из этих
работ были дамбы и водохранилища в Восточной Испании и знаменитый Навильо-
Гранде66 в Ломбардии, построенный между 1179 и 1257 гг. Этот канал, орошавший
водами озера Лаго-Маджоре территорию площадью более 35 тысяч гектаров, сделал
плодородными земли по берегам рек Ольо, Адды и По.
Еще большими оказались результаты величественного и целеустремленного труда
по расчистке земли от кустарника и леса, которая шла на всем Западе в
продолжение трех с половиной столетий. Ни в одну эпоху освоение земель для нужд
сельского хозяйства не происходило так дисциплинированно и не велось с таким
воодушевлением. Тысячи первопроходцев, которых манили обещания дать им
свободу и собственность, собирались по призыву монахов, прелатов, правителей,
феодалов и коммун, чтобы проложить путь плугу и мотыге. Они сжигали кустарники,
подлесок, лесные заросли, прорубали в лесах просеки топорами, выкорчевывали
пни. Вся эта процедура в целом называлась assarting. В результате изменился
облик всего Запада, и особенно Германии. В ее бескрайних лесах, среди которых
были такие, где миссионер в XI в. мог ехать верхом пять дней подряд, не
встретив ни одного человека, первопроходцы вырубали поляны (roden) и просеки
(schwenden), создавали крупные крестьянские хозяйства вдоль всех дорог или,
как в Австрии, Силезии и Моравии, фермы на опушках лесов (waldhufen) ; а на
северных равнинах и южных плато основывали города и поселки. От берегов
Балтийского и Северного морей до Центральных Альп, от Вислы до Рейна и Вогезов
они прошли через леса и пустоши Северной, Центральной и Западной Германии,
Австрии, Швейцарии и Эльзаса, создав огромное множество новых
сельскохозяйственных имений. Географические названия, в которых есть компоненты reut, rode,
wald, heim, loh, holz, hagen, brand, schwend, красноречиво свидетельствуют о
том, как велико было их значение и на какой обширной территории они возникли.
По сути дела, сельское хозяйство в Германии начинается с этой прекрасной
эпохи .
То же можно сказать и об Англии, где с XII по XIV в. освоение новых земель
монастырями, правителями и крестьянами дало такой результат, который можно
было бы назвать шедевром. Наступление на леса было таким мощным, особенно на
юге, юго-востоке и в центре страны, что от древнего леса, когда-то
покрывавшего всю Британию, осталось лишь несколько разрозненных клочков.
Великобритания, прежде одна из наиболее густо покрытых лесами стран Запада, стала так
же, как Нидерланды, одной из самых безлесных в результате труда
первопроходцев. Весьма многочисленные названия городов и деревень, кончающиеся
суффиксами den, holt, word, fait, hurst, свидетельствуют о том, каким мощным было это
движение. Наиболее эффективным этот труд был в Нидерландах. Пустоши,
называвшиеся wastines, заросли, называвшиеся velden, огромные леса, еще покрывавшие
более трех четвертей этого края, исчезли в Голландии, Брабанте, Геннегау и,
прежде всего, во Фландрии. Их место заняли пашни и луга, окруженные
дренажными рвами, живыми изгородями и рядами деревьев. 95 процентов фламандских
деревень возникло в это время. Суффиксы sart, rode, kerche в их названиях везде
напоминают о проделанной в давние времена работе, благодаря которой равнина,
Области Сердань и Руссильон сейчас являются частью Франции, но по своей истории и
культуре имеют больше общего с испанской провинцией Каталония, потому упомянуты в
этом перечне.
66 По-итальянски это значит "Большой канал".
покрытая заболоченными лесами и зарослями кустарника, стала самой красивой
сельскохозяйственной страной Запада.
Во Франции цистерцианцы, премонстраты, картезианцы и тамплиеры вместе с
самыми мудрыми из феодалов и при поддержке огромного множества крестьян
превратили покрытые до этого огромными лесами провинции - Артуа, Пикардию, Понтье,
Иль-де-Франс, Нормандию, "мокрую" Шампань, Морван, Верхнюю Бургундию, области
возле Мааса и Вогезы, Бретань, Пуату, земли вдоль Луары, Аквитанию и юго-
восток - в поля, луга и пашни. Огромная работа по расчистке земель
продолжалась в течение трех веков и создала нынешний облик сельской Франции. В
христианской Испании, которая была очень отсталой по сравнению с Испанией
мусульманской, интенсивное освоение новых земель, которое вели монахи и
правители при помощи целой толпы иммигрантов французского происхождения и людей,
избавленных от мусульманского ига (их называли мозарабы), привело к
исчезновению значительной части лесов и кустарников, пустошей (hermes, yermos) и
заброшенных земель (despoblados) в Руссильоне, Сердани, Каталонии, Нижнем
Арагоне, Галисии, Старой и Новой Кастилии, Наварре и Бискайе, она же Васконга-
дес. Особенно отличались упорством в борьбе с неплодородной почвой
каталонские крестьяне, которые, как говорилось в пословице, "делали хлеб из камней".
И, наконец, в Италии не только в обеих Сицилиях, но также и в северных и
центральных землях лес рухнул под ударами топора первопроходцев. Невозделанные
земли были распаханы или орошены, и в конце XIII в. никто не смог бы узнать в
этой стране ферм, виноградников и посаженных деревьев наполовину необитаемый
лесной край конца X в.
Страны Запада обязаны своим экономическим господством, а также великолепным
развитием и высокой эффективностью своего сельскохозяйственного производства
именно этой великолепной работе - освоению новых земель. Оно прославило
христианский Запад, и ведущую роль в нем играла Франция - ее монашеские ордены,
правящие династии и эмигранты. Запад возобновил и продолжил труд Римской
империи .
Гигантский по силе трудовой порыв имел место, по сути дела, во всех
отраслях сельскохозяйственного производства. Жители Запада стремились извлечь всю
возможную пользу из всех источников природного богатства, чтобы удовлетворить
все более возраставшие нужды потребления.
Наряду с примитивными рыбными промыслами на морских побережьях и берегах
рек монахи и крупные феодалы разводили рыбу в далеких от воды местностях,
используя для этого водохранилища и пруды-садки. Возникли и стали быстро
развиваться глубоководные морские рыбные промыслы, очень выгодные для
нидерландских моряков, фламандцев и англичан. На Балтике и в северных морях они ловили
тресковых рыб, макрель и, что было важнее всего, сельдь - основную пищу низов
общества. В Ла-Манше и Атлантике нормандские, бретонские, баскские и
галисийские рыбаки добывали кита, лосося, сардину, миногу и дельфина. На побережьях
Пикардии, Нижнего Пуату и Ониса67 было организовано разведение устриц на
отмелях и выращивание мидий. Жители западной части Средиземноморья ловили тунца
и добывали кораллы и губки.
Несмотря на все вырубки, в большинстве стран Запада сохранилось столько
лесов , что дичь, добытая на охоте, которая была привилегией верхов общества,
по-прежнему составляла значительную долю пищи. Были приняты постановления,
заботливо оберегавшие эту дичь от истребления, законы об уходе за лесами и
рощами, о посадке деревьев и их вырубке через большие промежутки, а также
постановления, которые ограничивали злоупотребления правом на выпас скота в
лесах и на пастбищах. Диким зверям была объявлена беспощадная война, и в неко-
Область близ Ла-Рошели (ист.)
торых странах, в том числе в Англии, были полностью уничтожены волки. Среди
областей и стран Запада лучше всего сохранили свое лесное богатство Германия,
Франция, восточные области Нидерландов и Южная Италия. На севере леса
использовали как источник золы, поташа, воска, меда диких пчел, звериных шкур и
мехов; и повсюду в лесах добывали топливо для домашних очагов, кузниц и
стекольных мастерских, а также дерево для построек. Бревна стали сплавлять по
рекам, особенно в Нидерландах и Франции. Их связывали в плоты и отправляли
вниз по рекам на деревенские лесопилки и городские лесные склады, необходимые
для постройки судов лесоматериалы поступали на верфи тоже по рекам или по
морю . На юге выращивали пробковый дуб.
Большой импульс получило скотоводство. Один англо-нормандский автор
сочинений по сельскому хозяйству, живший в XIII в., писал: "Если на вашей земле
пасется достаточное количество скота, она принесет вам доход в три раза больше,
чем если вы будете возделывать ее". Фермеров уже не удовлетворяли обычные
пастбища из-за существовавших ограничений на право пасти там скот; поэтому они
стали улучшать луга путем орошения, и многие из этих лугов стали давать
второй укос сена, что раньше было редкостью. В Нидерландах появились первые
посевы кормовых трав. На основе приобретенных опытным путем знаний возникла
ветеринария, однако, она была бессильна остановить ящур, и эта болезнь скота в
те времена распространилась так, что наводила ужас. В эту же эпоху были
проведены первые опыты по скрещиванию и акклиматизации пород. Были организованы
образцовые фермы. Монашеские ордены и богатые буржуа начали вкладывать
капиталы в скотоводство, заключать договоры на откорм скота и на превращение
земель в луга. Однако в силу традиции и из-за нехватки денег у подавляющего
большинства населения мелкий скот по-прежнему был на первом месте в сельском
хозяйстве. В некоторых нормандских поместьях в 1307 г. было от 900 до 1500
овец и от 180 до 200 свиней, но лишь от 100 до 140 голов крупного рогатого
скота и меньше 100 лошадей.
Свиней разводили все, а многие держали и коз. Обычной домашней птицы было
очень много, а в XIII в. к ней добавились акклиматизированные цесарки,
которых называли гвинейскими или индийскими курами. Часто можно было увидеть
также павлинов и фазанов, причем фазанов называли "лиможскими петухами". Везде
разводили пчел, и пчеловодство оказывало людям огромные услуги: мед был
заменой сахара, а воск использовали для освещения.
Из всех пород мелкого скота самыми ценными считались овцы. На Западе
Франции уже была широко известна порода овец с особенно нежным мясом, которая
называлась пресале (presale68) (оттого, что эти овцы паслись на соленых
болотах) . Овцеводческие фермы были построены во всех областях Нидерландов, в
Германии и Франции были миллионы овец, шерсть которых пользовалась большим
спросом как сырье для обычных или менее тонких сортов сукна, а мясо было любимой
пищей народа. Жители Испании и Южной Италии имели огромные стада овец,
которых пастухи перегоняли с горных пастбищ на равнинные, и эти овцы тоже высоко
ценились за шерсть и мясо. Англия тогда была, как сейчас Австралия, огромной
овцефермой, которая производила лучшую в мире тонкую шерсть. Не меньше
половины тех доходов, которые эта страна имела со своей земли, она получала
благодаря овечьи стадам, а пошлины на шерсть составляли пятую часть ее
национального дохода. В Артуа были сделаны попытки акклиматизировать кашмирских
тонкорунных овец, в Испании - магрибских (из Северной Африки) мериносов, в
Южной Италии - овцематок и баранов из Берберии (Северной Африки).
Крупный скот играл более важную роль, чем раньше, особенно в больших
имениях. Для нужд торговли и войны были созданы конные заводы, где скрещивали ме-
От французских слов pre sale -
"соленый луг".
стные породы лошадей с иностранными. В Германии, Нидерландах, в районе
Булони, в Нормандии и Ломбардии разводили боевых коней (destriers), а в Англии,
Гаскони, Испании и Южной Италии - верховых лошадей под седло. Пуату, Прованс
и Испания специализировались на разведении мулов. Ослов можно было увидеть
повсюду, это было главное вьючное животное народа. Жители альпийских областей
повысили качество своего прекрасного местного скота. Нижняя Германия,
Нидерланды и Фландрия обогатились, улучшив качества своих фризских и фламандских
коров. Англия и Ирландия, как сейчас Аргентина и Соединенные Штаты, получали
большой доход от экспорта бекона, ветчины, сала и жира, на которые они
перерабатывали часть своих многочисленных стад; так же поступали жители Руссильо-
на и Северной Испании. Франция и Верхняя Италия имели прекрасные породы
тяглового и мясного скота; их сорта сыра и масла уже пользовались большим
спросом.
Все шире применялись более сложные формы земледелия, особенно в области
выращивания зерновых, поскольку эта отрасль должна была удовлетворить
потребности растущего населения, и зерновые выращивали везде, чтобы справиться с
угрозой голода, который всегда мог случиться в масштабах одной местности из-за
трудности передвижения по дорогам и из-за малого размера урожаев, которые в
Средние века были, где в четыре раза, а где и в семь раз меньше нынешних.
Элита земледельческого сообщества - это в основном были члены монашеских
орденов и итальянские, фламандские и англо-нормандские специалисты по сельскому
хозяйству - старалась возродить методы древнеримской сельскохозяйственной
науки. На ней и на собственном опыте они основали новую сельскохозяйственную
науку, которая уже умела достигать заметных результатов. К растительным
удобрениям они с течением времени добавляли все больше навоза, особенно в
Нидерландах. В Англии придумали способ удобрять землю, строя на ней загон и держа
в нем овец в течение двух недель. Были, главным образом во Франции, попытки
улучшить почву дополняющими удобрениями - мелом, мергелем, золой, торфом и
известковым песком. Правда, на большей части Запада по-прежнему применялся
экстенсивный метод земледелия с принудительным чередованием культур
(трехлетняя ротация и пары). Но в некоторых местностях - в Нидерландах, на севере
Франции и на юге Италии - возникло интенсивное земледелие, при котором не
было ни года под паром, ни насильственного чередования, а происходило
чередование культур, то есть земля использовалась непрерывно, а ее плодородие
поддерживалось с помощью удобрений или бобовых культур, которые культивировались
каждый третий год. Наряду с мотыгой и лопатой применялся плуг с железным
лемехом, который позволял глубоко вспахивать землю и делать это иногда семь или
восемь раз подряд. Такой плуг тянула мощная упряжка лошадей или быков. Так
крестьяне Запада, которых направляли просвещенные специалисты сельского
хозяйства, начинали свою упорную и плодотворную борьбу за обогащение почвы.
Главной областью их деятельности было выращивание зерновых культур, которые
растили все и везде. Ко ржи, ячменю, овсу и просу добавилась "сарацинская
пшеница", то есть гречиха. Пшеницу выращивали на экспорт на богатых глинистых
почвах Рейнланда, Нидерландов и Западной Франции, а также на полях (сатроз)
Кастилии, Ломбардии, Кампании, Апулии и Сицилии. Центральные и юго-восточные
графства Англии в 1314 г. произвели два с половиной миллиона четвертей зерна.
В XII и XIII вв. в Нижнем Арагоне, Нижней Ломбардии и Сицилии научились
выращивать рис. Под влиянием французских монашеских орденов, итальянцев и
испанцев большой шаг вперед сделало рыночное садоводство и плодоводство. Помимо
обычных овощей выращивали завезенные с Востока - шалот, артишок, шпинат,
эстрагон и баклажаны. Страны Средиземноморья, где плодородие садов
поддерживалось с помощью орошения, снабжали и обучали остальной Запад. Италия,
Восточная Испания и юг Франции, полные пышно цветущих плодовых садов, обеспечивали
остальной христианский мир апельсинами, абрикосами, фигами (инжиром), грана-
тами, лимонами и миндалем. Выращивание оливковых деревьев получило широкое
распространение на Сицилии и в Тоскане, Кастилии, Нижнем Арагоне и Нижней
Каталонии, а также на всем востоке Испании; из этих местностей оливковое масло
отправляли на экспорт по всему миру.
Повсюду продавались орехи и каштаны, растительные масла, миндаль и сливы из
Южной Италии и с низменностей Апеннинского полуострова, Прованса и Нижнего
Лангедока, Оверни, Ангумуа, Ажена, Турена и Дофине, а Нормандия и Пикардия
экспортировали яблоки, которые в то время еще не использовались в таком
количестве для изготовления сидра. Восточная Испания и Лангедок торговали изюмом,
который успешно соперничал с греческим. Виноградники стали, наряду с зерном и
скотом, одним из крупных источников богатства для Запада. Монашеские ордены
выращивали виноград, крестьяне и землевладельцы также объединялись для его
посадки. Виноградники появились даже в таких местностях, где природные
условия совершенно не были благоприятными для них, например в Нидерландах,
Англии, Германии, на севере Франции, где с них можно было получать лишь
непостоянный и неполноценный урожай. Они были созданы или успешно восстановлены в
областях по Рейну и Мозелю и на склонах низких гор во Французской Швейцарии и
в графстве Бургундия. Во Франции они росли прекрасно и стали для нее одним из
двух главных источников дохода в земледелии, а вторым было Зерно.
Виноградники Верхней Бургундии, района Суасона, в Лимани, долине Луары, в Онисе,
Лангедоке, у Авиньона и на холмах вдоль берегов Роны стали известны во всей
Европе. В 1330 г. только из одного порта Бордо были вывезены произведенные в Гюй-
ене (Гиени) вина на сумму 50 тысяч фунтов стерлингов, а Ла-Рошель
экспортировала от 30 до 35 тысяч больших бочек вина. В виноделии с Францией могли
соперничать только Испания, Португалия и Италия. В этих странах расширение
виноградников шло в огромных масштабах с XII в., и вскоре их вина вытеснили из
употребления самые знаменитые греческие и кипрские сорта.
И наконец, возрождение промышленности привело к значительному развитию
промышленного растениеводства. На Сицилии, в Испании и в Провансе делались
попытки выращивать сахарный тростник, в Арагоне, Каталонии и в районе Альби69
небезуспешно выращивали анис и тмин. Начали приобретать свою славу плантации
хмеля в Рейнланде и Баварии. В Нормандии, Нидерландах и Северной Франции
началось выращивание масличных растений для освещения и употребления в пищу.
Повсюду на Западе на самых лучших почвах стали выращивать лен и коноплю; этим
Занимались в Германии и Англии, в Нидерландах, Франции, Испании, а также в
Верхней и Нижней Италии. На Сицилии, в Калабрии и в Базиликате70 делались
попытки акклиматизировать хлопчатник из Леванта и индиго. Южная Италия и
Восточная Испания в трудной борьбе отняли у Востока монополию на выращивание
шелковиц (тутовых деревьев) и разведение шелковичных червей. В Бургундии,
Нормандии и Испании выращивали ворсянку71, а в Верхней Италии, Южной и
Северной Франции, Нидерландах и Германии возделывали красильные растения - вайду,
марену и шафран, обогативший в первую очередь аквитанские земли - районы
Альби и Лораге, которые именно поэтому были изображены в сказках и шуточных
рассказах как царство изобилия и лени под названием Кокейн или Кокань.
Таким образом, великолепный труд умных руководителей и масс сельского
населения Запада принес плоды. Результатом освоения новых земель, которое стало
одним из наиболее достойных славы достижений Средневековья, стала возделанная
земля христианских стран Запада. Это освоение способствовало переходу к за-
На юге Франции.
70 Область на юге Италии.
71 Ворсянка (лат. Dipsacus) - трава, шишки которой применялись для наведения ворса
при окончательной отделке шерстяных тканей.
падным странам того экономического доминирования, которым раньше обладал
Восток, и обеспечило им такое процветание, подобного которому не было раньше,
большее, чем даже в Римскую эпоху. Основная часть Италии и Испания стали
теперь очень богатыми благодаря сельскохозяйственному производству. Но Франция
затмила обе этих страны. Она стала, как писал Фруассар72 раньше 1345 г. ,
"прекраснейшим царством в мире после Царства Небесного, богатым и смелым,
которое изобилует богатыми и могущественными людьми, имеющими большое
имущество". Англия, которую цивилизовали нормандцы, в XIII в. считалась счастливым
плодородным островом, где растут все плоды земли (terra ferax, insula
praedives). Но самой великой победой первопроходцев при освоении земель было
превращение Нидерландов и Германии из диких полуварварских областей, которыми
они были в X в., в богатые страны, способные соперничать с ведущими
сельскохозяйственными центрами христианского мира. Благодаря переселению на новые
места французов, фламандцев, фризов и многодетности крестьян-первопроходцев
Запад, обезлюдевший в результате вторжений различных завоевателей, был снова
заселен людьми в необычайно короткий срок - 300 лет. Если обо всем Западе
можно судить по Англии, то население западных государств за это время
удвоилось. В 1086 г. число ее жителей достигало 1 миллиона 200 тысяч, а к 1340 г.
в английских графствах (не считая Уэльс и западные земли) насчитывалось 2
миллиона 355 тысяч жителей. В Нидерландах, которые были почти безлюдными в X
в., теперь жило еще больше народу, и среднее количество жителей в одной
нидерландской деревне равнялось 1500 - в три раза больше, чем в большинстве
деревень и поселков остального Запада. Часть Германии между Рейном и Одером в
Темные века была чем-то вроде Дальнего Востока в Европе, теперь же ее
заселили смелые и стойкие первопроходцы. Плотность населения в рейнских и дунайских
землях постоянно росла; население области между Рейном и Мозелем с X по XIII
в. увеличилось в три раза. Испания залечивала раны, полученные в непрерывной
войне против иноверцев. Еще счастливее оказалась Италия: она шагнула вперед
так далеко, что в XIV в. насчитывала около 10 миллионов жителей, а в
Королевстве обеих Сицилии по переписи населения 1275 г. числилось 1 миллион 200
тысяч жителей - в два раза больше, чем в Новейшее время. И наконец, Франция,
обогнавшая все остальные страны Запада, достигла рубежа в 20-22 миллиона
жителей (от 38 до 41 человека на квадратный километр), а это почти столько же,
сколько было в XVIII в. Перед эпидемией Черной смерти (чумы) эти шесть
государств Запада вместе насчитывали около 60 миллионов жителей - вдвое больше,
чем на рубеже IV-V вв.
Итак, великий труд по освоению новых земель не просто увеличил материальное
богатство, но и значительно увеличил людские ресурсы. Более того, этот труд
привел к коренным переменам в распределении и стоимости земельной
собственности, а также в положении сельских масс.
ГЛАВА 9
Изменения в стоимости и распределении земельной собственности и
освобождение сельского населения стран Запада с XI по XIV в.
Влияние движения за освоение земель вместе с возникновением и развитием
денежной экономики привело к настоящему перевороту в прежней феодальной
сельскохозяйственной экономике.
Французский летописец и поэт XIV в., сын небогатого горожанина, вероятно
ремесленника .
Первым результатом этих процессов был значительный рост стоимости земли и
доходов с нее. Цены на заново освоенные земли за несколько столетий сделали
огромный скачок вверх и обогатили тех хозяев, которым хватило мудрости, чтобы
возделать эти земли и при этом оставить их в своей собственности. Было
доказано, что, например, в долинах Рейна и Мозеля земля с конца Темных веков
стала дороже в среднем в семь раз, часто в десять, а иногда в шестнадцать и даже
в двадцать раз. В Руссильоне одно поместье в XI в. стоило 100 су, а в XIII -
3 тысячи су. Во Франции стоимость гектара пахотной земли значительно
повысилась уже к XII в., а в XIII в. увеличилась еще в два раза, и то же самое
произошло с лугами, виноградниками и лесами. Для пахотной земли эта цифра
достигала 222 франков, а для других земель 616, 636 и 104 франка соответственно.
Одновременно росли, вместе с повышением стоимости сельскохозяйственной
продукции, и арендные платы. Во Франции за время с 1200 по 1335 г. цена
гектолитра зерна поднялась с 3,80 до 8,56 франка, а цена гектолитра вина с 5,12 до
25,66 франка. Бык, которого в первом упомянутом здесь году продавали за 21
франк, во втором стоил 52 франка; овца в начале этого же периода стоила 3
франка, в конце стала стоить 4,50 франка, свинья стала стоить 12 франков, а
вначале стоила 6 франков, сливочное масло стало стоить 0,65 франка за
килограмм, а стоило 0,45 франка, курица - 0,5 франка, а стоила 0,32 франка73.
Расчеты, которые выглядят достоверными, показали, что рента за землю во
Франции в первой трети XIV в. составляла от 5 до 8,5 процента.
Значительная часть этого прироста капитала и дохода досталась крупным
землевладельцам, но мелкие землевладельцы и земледельцы тоже имели в нем свою
долю пропорционально размеру их хозяйств. В целом можно сказать, что движение
за освоение новых земель было полезно в основном для частной собственности и
для крупных королевских или церковных имений, а не для феодальных поместий,
которые постепенно дробились на части, к выгоде буржуазии и крестьян.
Таким образом, коллективная собственность и собственность феодалов-сеньоров
стали главными жертвами этой мирной аграрной революции. Первая из них
уменьшилась во всех государствах Запада, кроме тех областей Британских островов,
которые были населены кельтами и где ее частично сохранили для пользы кланов,
и произошло это в результате освоения новых земель, поскольку оно плохо
совмещалось с неделимостью и периодическими переделами, неблагоприятными для
возделывания земли. Иногда феодалы-землевладельцы незаконно присваивали все
общие земли или строили на них ограды, которые ограничивали людям доступ
туда . Иногда восстановленная королевская власть объявляла, что имеет на эти
земли неотъемлемое право как высшая власть в государстве. А иногда ими
завладевали крестьяне, которые сумели разделить ее между собой и взять в частную
собственность или заново начали обрабатывать ее. В коренных германских
странах, Нидерландах, Англии и Германии, прекратился периодический передел
пахотных земель. Деревенские общины часто отчуждали неразделенные земли. От
прежнего коллективизма в деревне сохранились лишь разрозненные остатки в виде
общих земель или пустошей, marches или deveses, состоявшие в основном из земель
непригодных для обработки. К этим землям крестьяне могли, с согласия
государства и феодалов-землевладельцев, по-прежнему применять те права, которые
давал им обычай.
Однако и собственность феодалов-сеньоров тоже оказалась под ударом. В то
самое время, когда военное сословие пыталось стать закрытой наследственной
кастой военных, его земельная собственность, главная основа его общественного
влияния, уменьшалась. Во многих западных странах это сословие вместе с
политическими привилегиями потеряло некоторые связанные с этими привилегиями ис-
73 Интересно, была ли тогда инфляция.
точники дохода, например, право вершить правосудие. Но главными причинами
печального перелома в судьбе феодальной собственности были все же общественные
и экономические процессы. В большинстве государств "благородные" земли,
которые вначале были неотчуждаемыми и неделимыми, стали и отчуждаться, и
делиться, даже на очень мелкие части. В Италии феодальные поместья разрезали на
куски для семи, десяти, а иногда ста наследников. В Лангедоке на одном феоде
иногда жили пятьдесят дворян. Бедность вынуждала многих владельцев таких
земель постепенно избавляться от них. К тому же расточительность и безумное
мотовство представителей феодального сословия, их любовь к роскоши и
рискованным военным предприятиям, их ссоры и судебные процессы уже давно вынуждали их
применять разорительные средства получения денег, например займы под залог
имений или под арендную плату за земли, что быстро привело к окончательному
отчуждению их поместий.
С другой стороны, феодалы, обычно неопытные в коммерции, не знали, как
получить выгоду от повторного освоения заброшенных земель, которое происходило
у них на глазах, или от роста цены на землю и получаемую с нее продукцию. В
большинстве случаев они ограничивались тем, что расчищали свою землю от леса
и освобождали своих арендаторов в обмен на арендную плату или фиксированный
налог. Часто они даже ставили условие, чтобы часть этого налога,
называвшегося cens, выплачивалась деньгами, деньги же обесценивались. Чтобы не
заниматься самим таким беспокойным и трудным делом, как обработка земли, феодалы
охотно сдавали свои поместья в аренду и в результате ради удовлетворения
сегодняшних нужд приносили в жертву свое будущее. В Нормандии, например, с XII
в. дворянские поместья стали исчезать: феодальное землевладение было
погребено под слоем денежных арендных выплат, которые на деле означали передачу
поместий крестьянам. А там, где господствовала городская буржуазия, она
начинала войну не на жизнь, а на смерть против феодалов и в итоге отбирала у них
земли. Крестьяне также стали все чаще пытаться силой захватить господскую
землю и пользовались тем, что у дворян часто были утрачены письменные
документы, подтверждавшие их право на землю, чтобы узаконить такой захват.
Королевские суды, особенно во Франции, одобряли такие действия. На всем Западе
(за исключением Англии, где мелкопоместные дворяне перестали быть сословием
рыцарей, они смешались с мелкими свободными землевладельцами) и отказались от
военного дела ради управления своими поместьями, чем спаслись от бедности -
основная масса дворян выродилась в нуждающееся, а иногда полуголодное
сословие, такие дворяне владели только жалкими остатками прежней сеньориальной
земельной собственности, которые были слишком малы, чтобы прокормить своих
владельцев .
В Италии одна часть дворянства занялась промышленностью и торговлей и таким
образом спаслась от разорения, но другая, которая оказалась не в состоянии
приспособиться к новым условиям, едва сводила концы с концами, а некоторые ее
представители впали в настоящую нищету. В Сиене в XIII в. люди видели, как
потомки древних аристократических семей просили милостыню. В Испании многих
дворян постигла такая же участь. Самые мудрые из тамошних городских дворян
(caballeros de villa) допустили в свои ряды земледельцев и преуспевающих
ремесленников и вместе с ними образовали влиятельный слой городского населения.
Во Франции дворяне вели жалкое существование на маленькую арендную плату
своих censitaires или были вынуждены идти на службу к королю или аристократам.
То же самое произошло в Нидерландах; в некоторых приходах земель этого
региона, в первую очередь в Брабанте, число рыцарей упало с шестидесяти до одного
или двух и перестал существовать целый разряд низших дворян - так называемые
ministeriales. В Германии новое дворянство, возникшее в результате
объединения рыцарей и ministeriales, прозябало и вело жалкую жизнь. Иногда эти
дворяне смешивались с крестьянами; большая часть их жила грабежом. Немецкий дворя-
нин был мужиком (junker) или, что еще хуже, разбойником (raubritter).
Однако элита воинского сословия, аристократы, смогла сохранить и даже
увеличить свои земли. Во Франции существовали уделы и аристократия первого
разряда, в Королевстве обеих Сицилии были бароны, в Испании - олигархия из 380
победоносных валенсийских дворян, богатые феодалы Арагона и гордые дворяне
Кастилии. В Германии были князья, герцоги, маркграфы, бургграфы, графы-
палатины, имевшие и политический суверенитет (landesherrschaft), и
территориальные владения (grundesherrschaft). В Англии были крупнейшие бароны и
феодалы-землевладельцы. Все они старались увеличить и сохранить, иногда с помощью
майората и запрета на отчуждение и подвассальные отношения, значительную
часть доставшейся им земельной собственности. Но в целом феодальная
собственность на Западе утратила свое прежнее господство.
Государство же старалось восстановить свои владения. В некоторых случаях
оно увеличивало их площадь за счет завоеванных земель как в Испании,
Королевстве обеих Сицилии и Англии, в других - за счет конфискаций или выморочных
земель, и благодаря своему участию в освоении новых земель, как во Франции,
Нидерландах и в некоторых областях Германии. Во время своего наивысшего
могущества императоры Священной Римской империи имели под своей властью огромные
имперские поместья (reichsguter) на пространстве от Средиземного моря до
Балтийского моря, и в 1180 г. доход с них составлял внушительную сумму - 6
миллионов талеров. Во Франции происходило примерно то же: при Филиппе II Августе
земельные владения французских королей увеличились вдвое, а доход с них
достиг в 438 тысяч парижских ливров, а в 1325 г., при Карле IV, вырос до 525
тысяч ливров (примерно 12 миллионов франков). Однако размер государственных
земель не был постоянной величиной: он все время менялся в результате залогов,
отчуждений, дарений, щедрости или слабости государей и сокращался из-за
постоянных незаконных захватов. Например, после Великого междуцарствия74 в 1280
г. площадь императорских земель уменьшилась на две трети.
Западная церковь проявляла больше упорства и настойчивости в политике и
имела больше успеха в административных делах, а потому продолжала увеличивать
свои земельные владения. Правда, старые монашеские ордены, например Клюний-
ский (который пришел в упадок), или недостаточно экономные должностные лица
церкви или капитулы иногда своей беспечностью и необдуманным расточительством
подвергали опасности труд своей корпорации, которая терпеливо собирала в
своих руках поместья. Но, как правило, церковь получала прибыль и постоянно
увеличивала свою территориальную власть, пользуясь освоением новых земель,
главной пропагандисткой которого она была, набожностью верующих, которые осыпали
ее подарками, и увеличением движимых капиталов - от их прироста духовенство
тоже смогло получить свою долю, которую затем часто вкладывало в землю. Новые
религиозные ордены - цистерцианцы, картезианцы, премонстраты, тамплиеры,
тевтонские рыцари и меченосцы - заняли места среди крупнейших землевладельцев
христианского мира. Цистерцианцы превратили свои фермы, которые назывались
granges, в великолепные поместья, вызывавшие восторг и возмущение
одновременно, и их собственные капитулы признавали, что любовь к имуществу
распространилась среди них как зараза (1191) . В XIII в. 13 тысяч рыцарей-тамплиеров
могли гордиться тем, что владели 10 тысячами крестьянских хозяйств, а
аббатство Прюм могло похвалиться тем, что имело 14 66 поместий. Тевтонские рыцари
В истории Германии - время от смерти императора Конрада IV до избрания в
императоры Рудольфа I, т.е. от 1254 до 1273 г.; в этот промежуток хотя и состоялось избрание
в императоры Вильгельма Голландского, Альфонса X Кастильского и Ричарда Корнвалис-
ского, но так как они не были признаны всеми, то анархия в Германии не прекращалась.
завладели землями Пруссии , а рыцари-меченосцы - другими землями на
Балтике76 . Цистерцианское аббатство Лас-Хельгас возле Бургоса владело землями
шестидесяти четырех селений.
Капитулы и епископы соперничали с монахами. Архиепископы Кельна, Майнца и
Трира Завладели имперскими поместьями; архиепископ Рижский присвоил себе
половину земли Ливонии, архиепископ Толедо получал со своих имений 80 тысяч
дукатов. Даже нищенствующие ордены, францисканский и доминиканский, по словам
одного их члена, Джакопоне ди Тодди, быстро "прогнали бедность на небеса",
чтобы получить свою долю земного богатства. Завоевания позволили церкви
получить четвертую часть земель Кастилии и пятую часть земель Англии. Несмотря на
свою глубокую веру в Бога, правители государств в одних случаях к началу XIII
в. , в других к началу XIV стали пытаться ограничительными мерами остановить
это превращение земель Запада в монопольную собственность церковных
организаций. В этом случае право мертвой руки, по которому организация - юридическое
лицо владела имуществом без права его отчуждения, стало, в конце концов,
угрозой для светского государства.
Даже новые силы, возникавшие в средневековом обществе, почувствовали
привлекательность земельной собственности как источника богатства. Городские
коммуны при любой возможности создавали себе более или менее крупные
поместья, покупая земли или захватывая их у феодалов. Затем эти поместья
увеличивались за счет последующих приобретений и освоения новых земель. У этих
коммун были крестьяне-подданные и крестьяне-арендаторы (называвшиеся в Италии
contadini, а в Германии pfahlburgen), которых они защищали и работой которых
руководили. Город Арль, например, владел крупным земельным владением,
несколькими замками, землями, виноградниками, а также прудами в области Ка-
77
марг .
Буржуа тоже стремились войти в число дворян-землевладельцев. Это удавалось
легко: они тратили значительную часть капитала, приобретенного в торговых или
промышленных предприятиях, на покупку отчужденных дворянами имений или
приобретали невозделанную землю и начинали ее расчищать. С этого времени начался
медленный переход земли в сельских местностях в руки среднего класса. Кроме
того, и масса сельского населения впервые получила пользу от движения за
освоение новых земель и свое собственное освобождение: крестьяне добились для
себя права собственности или почти собственности на тот земельный капитал,
который им до этого было суждено только заставлять плодоносить, трудясь ради
чужой выгоды.
Так происходило событие первостепенной важности, которое, по сути дела,
изменило структуру западного общества и всего человеческого общества:
земледельческие сословия, то есть девять десятых населения Запада, получили доступ
к свободе и более обеспеченной жизни. Впервые в мировой истории крестьянские
массы сумели так же, как массы городских тружеников, добиться признания
общественной ценности ручного труда и труженика-земледельца.
Их освобождение произошло отчасти благодаря уравнительным традициям
христианской религии и римского законодательства. Иногда вилланов даже освобождали
"во имя Христа, который выкупил всех людей из ига рабства", как сказано в од-
Огнем и мечом, вырезав местных пруссов.
76 Таким же способом, но резали и подчиняли литов, эстов, земгалов и др. В 1234 г.
меченосцев разбил новгородский князь Ярослав Всеволодович, в 1236 г. при Сауле -
литовцы и земгалы. Остатки ордена в 1237 г. слились с Тевтонским орденом;
прибалтийское ответвление последнего получило название Ливонского ордена.
77 Область на Средиземноморском побережье Франции, в дельте реки Роны. Это край
болот и каналов.
ной хартии 1233 г., или "ради спасения души" отпускавшего их на волю
господина, как сказано во многих актах. Часто бывало и так, что короли и юристы
провозглашали неотчуждаемое право человека на свободу, основанное на природном
равенстве людей. Так сделали французские короли из династии Капетингов -
Людовик VII в 1170 г. и Людовик X в 1315 г. и так же высказался знаменитый
законовед Бомануар. Но эти возвышенные побуждения, как правило, влияли лишь на
небольшое число просвещенных правителей или использовались как не вполне
удачное прикрытие для более земных причин. На самом деле движение в пользу
освобождения крестьян приобрело такую неудержимую мощь в силу целого ряда
потребностей экономики и общества.
Появление денежного богатства представляло серьезную угрозу для
экономического господства состояний, основанных на владении землей. Чтобы сохранить и
увеличить стоимость своей земли и доходы с нее, землевладельцам было нужно в
первую очередь удержать на ней крестьян, увеличить объем их трудовой службы,
не дать крепостным уходить в города, привлечь новых поселенцев и, наконец,
обеспечить крестьянский труд тем вознаграждением и тем гарантиями, в которых
ему раньше было отказано. Текст некоторых хартий содержит почти открытое
признание этого. В одной из них сказано, что цель освобождения крестьян -
"увеличение числа" земледельцев. Во многих других говорится, что свобода
предоставляется им "для выгоды (ad utilitatem) владельцев и для улучшения поместий
(ad emendationem villarum)".
Часто срочная и настоятельная нужда в деньгах заставляла феодала
освобождать вилланов. Господин продавал им их свободу за серебряные монеты, которые
получал либо все сразу, либо в виде ежегодной арендной платы, чтобы
расплатиться с кредиторами, чтобы иметь средства на собственную роскошную жизнь и
на рискованные военные предприятия или чтобы обеспечить себе постоянный доход
без всяких хлопот. Например, в Шампани (1248), в Тулузском округе, в районе
Альби (1298) и даже в поместьях королей из династий Капетингов и Плантагене-
тов обязательное освобождение крепостных было финансовой мерой и приносило
больше пользы феодалам, нежели арендаторам.
Политические соображения тоже способствовали движению за освобождение
крестьян. Короли в XII в. обычно были против освобождения крестьян в королевских
имениях, они очень охотно помогали стать свободными крестьянам из поместий,
принадлежавших феодальным сеньорам или церкви, чтобы ослабить власть своих
соперников-феодалов. Церковь сначала отнеслась к идее освобождения крестьян
весьма враждебно, так же как раньше к освобождению ремесленников, поскольку
ближайшим результатом превращения крестьян в свободных людей было уменьшение
ее доходов. Но позже, когда стало заметно, что крестьянская свобода
представляет собой мощный рычаг для освоения или улучшения земель в ее собственных
огромных поместьях, она постепенно перешла к поддержке этой идеи. Городская
буржуазия поддерживала освобождение сельских жителей всей своей силой, и
коммуны решительно высказывались в пользу крестьян против своих постоянных
противников - дворян и духовенства. Первое, что делали городские буржуа после
собственной победы, особенно в Италии, - провозглашали свободу сельских
арендаторов на основании прав человека, принадлежащих ему неотъемлемо, несмотря
на "обман или насилие", на которых основано крепостное право, и сами играли
ведущую роль в этом освобождении. Наконец даже землевладельцы осознали, что
для сохранения своего господства в обществе им надо использовать это
неудержимое движение в собственных интересах, то есть превратить предоставление
свободы сельским труженикам в новый источник прямой или косвенной выгоды. Это
был верный путь, это был новый способ вернуть себе власть, которую им уже не
помогали удержать ни традиция, ни знатное происхождение, ее должен был
возвратить почет, который мог им дать богатство.
В любом случае сопротивляться вскоре стало невозможно или опасно, поскольку
с XII в. во всех сельских местностях Запада начались народные волнения.
Крестьяне твердо решили быть свободными и для этого не останавливались ни перед
какими жертвами, не поддавались ни на какие хитрости и принудительные меры.
Иногда они предлагали своим нуждающимся в деньгах господам большие суммы
денег и за накопленные в течение многих лет сбережения покупали себе хартию об
освобождении. Иногда они незаконно присваивали себе привилегии духовенства,
чтобы уйти из-под юрисдикции светских феодалов. Иногда крестьяне крали или
сжигали грамоты, согласно которым сеньоры были их господами, или с помощью
бесчисленного множества уловок оспаривали истинность прав своего феодала. Но
еще чаще они напоминали о привилегиях, которые имели согласно обычаям;
угрожали покинуть землю господина и уйти в соседний город или в королевские
поместья, где крестьяне были свободны. И наконец, они так же, как буржуа и
ремесленники, пускали в ход непобедимое оружие - объединялись в союзы. Эти
объединения назывались сельские союзы, братства, confreries или conjurations. Их
члены давали торжественную клятву. Они боролись против светских или церковных
феодалов - своих господ и, чтобы вырвать у них свободу, устраивали настоящие
крестьянские бунты, во время которых сжигали господские замки и жестоко
расправлялись со своими угнетателями. Во всех западных странах, от Королевства
обеих Сицилии до Германии, в тот период произошло много таких мятежей, но
летописцы обычно считали ниже своего достоинства упоминать о них в хрониках.
Однако они сообщили потомству о тех мятежах, которые произошли во владениях
церкви. В Кастилии было восстание в Саагуне, в области Руссильон - в Арле, в
Париже - восстание против капитула собора Парижской Богоматери; то же самое
случилось в аббатствах Корби, Святого Мартина Турского, Сен-Дени и Везле, а
также в епископствах Суасонском и Ланском. Этого достаточно, чтобы увидеть,
что крестьянин так же, как городской простолюдин - roturier, мог силой
завоевать себе независимость, преодолев слепое сопротивление тех, кто отказывался
ее дать.
Это движение началось в XI в. с ряда соглашений, во многих случаях
заключенных индивидуально, которые четко определяли обязанности виллана и
облегчали их выполнение. Затем оно приняло более широкий масштаб: появились
коллективные соглашения, в которых участвовали большие группы сельских жителей. В
XII и XIII вв. такие договоры стали нормой. Типичные хартии, или обычаи,
стали применяться в качестве образцов. Так, соглашения, заключенные жителями
Лорриса в области Гатине, Бомона в Аргонне, послужили примером для порядка
600 деревень и поселков во Франции и Люксембурге, соглашение, подписанное в
Бретейле (Бретейе), стало образцом в Нормандии и Англии, соглашение из Флюме
- во Французской Швейцарии, из Фрайбурга - в Германии, из Монса - в
Нидерландах, а соглашения из Сантьяго и Логроньо - в Испании. К долгосрочным видам
аренды, которые назывались baux emphyteotiques, наследственной арендой фермы
или baux a comptant и предоставлением hostise, то есть "гостевого
приглашения" для освоения земли, которое давало индивидуальным земледельцам особые
преимущества при аренде надела, добавились общие свободы, признанные в
fueros, законах, обычаях или хартиях и предоставленные тысячам поселенцев на
заново освоенных землях. Эти люди объединялись и создавали поселки, которые
стали называться "новыми" или "свободными" городами - villes neuves, villes
franches, sauvetes, bastides, salvetats, bourgs neufs, bourgs francs. Их
можно обнаружить на всем Западе под этими или подобными им названиями.
В этих городках, имевших официально установленную ограду и защищенных рвами
с водой или прочными стенами, под охраной своих церквей и креста,
символизировавшего Божье перемирие, крестьяне находили убежище для своей новорожденной
свободы. Основная часть Италии, в первую очередь Тоскана и Ломбардия, а также
Кастилия, Наварра, баскские провинции, Западная Франция, Нидерланды и
немецкий Рейнланд были первыми областями, где сельское население получило привиле-
гии и где с XII или XIII в. освобождение шло особенно быстро. Восточная и
Центральная Франция, Королевство обеих Сицилии, Арагон и Каталония, а также
Восточная Голландия, Северная и Центральная Германия и Англия шли вслед За
ними, но медленнее. Но, в общем, основная часть сельского населения Запада78
почти завершила свое освобождение к середине XIV в.
Одна из сохранившихся bastides Франции (Vianne в Lot-et-Garonne).
Между условиями, на которых жителям разных мест предоставили эту свободу,
была большая разница. Где-то свобода была очень большой, где-то она была
ограничена со всех сторон. Иногда уступки были сделаны все сразу, иногда по
частям. Но, в общем, освобождение давало крестьянам драгоценные для них
гарантии, как бы они ни были получены - en bloc79 или по частям.
Первым полезным последствием этих новых законов была личная свобода.
Крестьянин отныне мог распоряжаться собой. Теперь законы и обычаи признавали,
что человек родился свободным и должен оставаться свободным, что он не может
быть ничьей собственностью. Хартии "новых городов" даже шли по этому пути так
далеко, что объявляли личность виллана неприкосновенной. Право господина на
принуждение исчезло или было ограничено. Была провозглашена свобода выбора
места жительства, и господин больше не мог насильно привести обратно
крестьянина, ушедшего из его поместья, если этот крестьянин заранее уведомил его об
этом, отдал ему часть своего движимого имущества и нашел себе замену или
уплатил особый налог. Ограничения на вступление в брак либо были отменены, либо
преодолевались путем уплаты особых сборов или заключения договоров между
господами (traites d'entrecours). Виллан был признан юридическим лицом; он мог
подать иск в суд и был так же, как его жена и дети, защищен законом от
жестокого обращения. Крестьянам было дано право завещать свое движимое и
недвижимое имущество; а там, где сохранилось право мертвой руки (mainmorte), его
иногда успешно обходили с помощью ряда юридических хитростей, как в Оверни и
Ниверне, но чаще это право покупали, а затем отменяли или заменяли легким де-
В России в 1861 г.
По-французски это значит "целиком".
нежным налогом - например, в Нидерландах такой налог был равен 12 пенсам.
Таким же образом были отменены самые неприятные права господина в области
наследования - например, право на "лучшую движимость", которое в Германии,
Англии и Нидерландах позволяло господину завладеть половиной крестьянского
наследства . Почти везде вилланы теперь могли свободно отчуждать, обменивать,
продавать или завещать любое свое имущество.
Закон защищал собственность освобожденных крестьян. Он часто запрещал
конфискацию или захват их земледельческих орудий, скота, урожая или предметов
домашней обстановки. Как правило, отменялись все несправедливые налоги,
которые назывались "вымогательством" или "дурными обычаями", а также все налоги,
связанные с крепостным состоянием, и в первую очередь - подушная подать.
Иногда за них уплачивали выкупной сбор, а иногда нет.
Другие платежи - сборы натурой, которые были разновидностью арендной платы,
cens, champ arts, terrages, в некоторых случаях были частично выкуплены, но
чаще их размер фиксировали или их преобразовывали в денежные арендные
платежи. В этом случае они становились легче для крестьян по мере того, как росли
их доходы с земли, а деньги обесценивались. Десятины, принудительные дары и
пошлины стали фиксированными или же были преобразованы или ограничены.
Произвольная барщина (corvee) в одних случаях была отменена, в других ее смягчили
или заменили денежными налогами. Чаще всего было ограничено количество
рабочих дней и продолжительность рабочего дня вилланов, трудившихся на барщине, и
оговорены условия их работы. В Бове крестьяне, от которых господин имел право
требовать работу на барщине (corvee), должны были трудиться на него три дня в
году на пашне и еще один день в году на других работах; правда, этот случай
был исключением. Во многих местностях господин должен был кормить работавших
на него крестьян за свой счет. Талья, иначе queste, то есть земельный налог,
размер которого был произвольным, была в одних случаях отменена, а в других
заменена фиксированным подушным налогом или "налогом с очага", который был
пропорционален богатству крестьянина и взимался согласно постоянной и не
слишком высокой ставке. Дополнительная "налоговая помощь" крестьян господам
была уменьшена, отменена, превращена в фиксированный платеж или ограничена
определенными условиями. То же произошло и с монополиями феодальных сеньоров,
когда-то так вредившими экономической свободе крестьян.
Сельское население стран Запада получило коммерческие привилегии и право
свободно торговать на своих ярмарках и рынках. Крестьяне получили гарантии,
что при определении размера и веса предметов будет использоваться только
одна, установленная правилами, система мер и весов, а в некоторых случаях
добились и применения одной системы денежных единиц. В Центральной Франции они
добились права на охоту, ловлю рыбы и свободное пользование кроличьими
садками. Они добились признания своих предписанных обычаем преимущественных прав
на общие земли, а иногда даже получали разрешение считать своей
собственностью земли, которые расчистили для себя от леса. Разорительные для крестьян
привилегии, которыми обладал их господин в силу своих суверенных прав, -
например, его право пользоваться их гостеприимством (gite, albergue), его право
требовать от них еду и нужные вещи (prise) и их обязанность содержать его и
его спутников (procuration) - были заменены единовременными выплатами или
ограничены . Были уменьшены военные обязанности вилланов по обороне мест, где
они жили, и крестьянам было разрешено заменить их единовременным платежом или
денежными рентами. То же произошло с полицейской службой, которую они были
обязаны нести во владениях своего сеньора и которая называлась sauvement.
В дополнение к этим гражданским и экономическим свободам сельские жители
завоевали административные и политические привилегии, защищавшие их от
произвола феодального суда, его денежных требований и его чиновников. Часто
крестьяне заявляли, что будут подчиняться только одному суду - такому, в котором
дела будут рассматриваться на месте присяжными из числа людей их сословия или
их старшин (boni homines, notarii) согласно установленным правилам. Эта
процедура защищала крестьян от произвольных арестов, конфискаций и чрезмерных
поборов. Они получили право быть отпущенными на поруки, укрыться в святом
месте, обращаться в вышестоящие суды и жаловаться в суд на самого господина.
Иногда, особенно в новых деревнях и поселках, возникших на недавно освоенных
землях, крестьяне вмешивались в выбор чиновников своего сеньора - бейлифов,
провостов или подестатов. Но чаще всего они ограничивались тем, что
добивались подписания хартии о признании за ними права собираться на деревенские и
окружные собрания для обсуждения своих дел и назначения своих должностных лиц
prud'hommes, мэров, провостов, консулов, судей, jurats, инспекторов
(veedores), которых крестьяне наделяли теми или иными полицейскими и
судейскими полномочиями, поверенных, которым была поручена защита крестьян в
судах , низших служителей, стражников, лесничих, деревенских старост, рядовых
лесников, на которых лежала обязанность обеспечивать соблюдение местных
законов, носивших название bans. Сельские общины имели свое имущество, свои
общинные земли, свои церкви и больницы. Они участвовали в управлении приходами.
Иногда они достигали еще более высокого положения - получали полные
политические права. Так было в некоторых областях Северной Франции и Фландрии, в
долинах Альп и Пиренеев, и там эти общины объединялись в настоящие коммуны
(universitates) и даже в союзы (такими, например, были hermandades в Северной
Испании) или в конфедерации, такие как объединение лесных кантонов Швейцарии
(1291-1350).
Это освобождение крестьян, которое избавило от неволи гораздо больше людей,
чем освобождение городов, было одним из величайших событий в истории. Оно
дало огромным массам деревенского населения ценнейшие привилегии, которых оно
никогда не имело раньше. Впервые для жителей сельской местности была
торжественно провозглашена и стала существовать на деле личная свобода и свобода
заключать договор. Крестьяне завоевали значительную часть свободы распоряжаться
своим трудом. У крестьянина теперь было законное место в обществе, где его
признали ценным человеком; а почувствовав себя независимыми, крестьяне вскоре
ощутили и свою силу. Деревенские массы перестали быть покорными стадами и
стали группами людей, гордых своей свободой и полных решимости заставить всех
уважать их права. В истории крестьянства началась новая эпоха, и условия
жизни сельских жителей стали лучше, чем были когда-либо раньше.
ГЛАВА 10
Организационная структура и положение сельских слоев
общества на Западе с XII по XIV в.
В сельских округах Запада так же, как в городах, освобождение народа и
освоение новых земель привело к образованию новых слоев общества и стало
причиной возникновения общественных классов, отличавшихся от тех, которые были
характерны для предыдущей эпохи. Стали возникать различия между свободными
крестьянами-землевладельцами, censitaires, арендаторами, которые платили налоги
и не были владельцами своей земли, хотя пользовались частью прав владельца и
их можно назвать "полусобственниками", и помощниками и организаторами
обработки земель. Наряду с крепостным правом и даже рабством - пережитками
прежнего социально-экономического строя - возник класс наемных
сельскохозяйственных рабочих.
Верхушка крестьянской массы стала настоящей буржуазией, сельским "третьим
сословием". Эти деревенские буржуа добились полного права собственности на
свою землю и даже покупали на свои сбережения земли у дворян. Они
проталкивали своих детей в ряды духовенства и на административные посты у правителей
государств и у крупных феодалов. Очень скоро они добились и богатства, и
уважения. Именно к этому слою крестьянства принадлежали те мелкие землевладельцы
в Германии, которые назывались "крестьяне - владельцы феодов" (lehnbauern), а
также многочисленные в южных немецких областях крестьяне, освобожденные от
уплаты (cens, freizinsen, parleute), и поселенцы-первопроходцы на расчищенных
от леса землях, которые стали наследственными владельцами своих земель
(erbpachter). Они часто объединялись в одну группу населения с
чиновничеством, с деревенскими дворянами (knechte) и даже с сословием рыцарей
(ritterstand). Такая же элита существовала в Нидерландах. Во Франции и
Фландрии некоторые из таких привилегированных крестьян сумели проникнуть в ряды
дворянства, как бывший крепостной Сен-Бенуа-сюр-Луар, который в XII в. стал
одним из самых известных рыцарей в Бургундии.
Но чаще всего они были родоначальниками духовных лиц, чиновников и
городских буржуа, деревенскими "петухами по походке", которые, как сказано в одной
тогдашней сатире, имели "пастбища, и земли, и большое имущество". В Испании,
особенно в Руссильоне, если кто-то из них исполнял должность управляющего или
судьи у своего сеньора, то ездил на коне, как дворяне, и ел пшеничный хлеб. В
Англии мелкие землевладельцы-крестьяне - среди которых были и потомки тех,
кто в прежнюю эпоху получил землю в обмен на услуги по ее обработке, и новые
свободные собственники - присягали на верность непосредственно королю,
заседали в судах присяжных и в судах своего графства, приближаясь по своему
положению к мелкопоместным дворянам, которые вели такую же трудовую жизнь, как
они. "Крестьянин так близко подошел к придворному, что царапает большим
пальцем ноги его пятку" - эту английскую поговорку сохранил для нас Шекспир.
Образование и развитие этого среднего класса мелких землевладельцев-крестьян,
обеспеченных или даже богатых, было характерной чертой этого периода и в
значительной мере стало результатом освобождения крестьян.
Однако основным и гораздо более многочисленным слоем крестьянства на Западе
были вилланы-арендаторы, называвшиеся также censitaires, которые сумели
получить, под разными названиями, большинство гражданских свобод, но по-прежнему
были обязаны выполнять многочисленные повинности, и не были полными
собственниками своей земли. Земля, которую возделывали эти арендаторы, оставалась
собственностью ее прежнего владельца, и его право собственности
подтверждалось арендной платой (cens), которую они вносили. Но большинство привилегий
истинного собственника перешло к арендаторам, и так они стали почти
владельцами наделов, которые обрабатывали. Именно арендаторы обладали основными
правами собственности - например, правом наследования, дарения, продажи и
отчуждения; они также могли заложить или завещать свою землю. Они могли не бояться
выселения, если вовремя вносили арендную плату, размер которой стал
фиксированным и был четко определен в индивидуальном или коллективном договоре. К
этому разряду крестьянства в западном мире принадлежали миллионы сельских
жителей, чье положение определялось множеством весьма разнообразных соглашений
и арендных договоров.
В Германии такие крестьяне назывались horigen. С помощью права лопаты (jus
palae) они часто становились, по сути дела, полными владельцами освоенных ими
земель, хотя формально были ее постоянными арендаторами по договорам
долгосрочной или наследственной аренды (erbpachter). Господа не могли ни
отказаться допустить такого пользователя на арендованный им надел, ни забрать такое
крестьянское имение обратно в свои руки. В Нидерландах к такому же результату
привело предоставление земель в бессрочную аренду (beklemregt). В Англии
арендаторы добились, чтобы их наследственное пользование земельными наделами
было признано законом, и стали называться копигольдерами, то есть "держателя-
ми по списку", имея в виду хранившуюся у них копию соответствующего судебного
решения - список со свитка-оригинала. Из них и образовался этот разряд
арендаторов , такой многочисленный, что до самого недавнего времени они держали в
своих руках треть земель Британии. Во Франции суть этого же процесса, то есть
переход земли в руки крестьян, была скрыта под множеством внешних личин -
всевозможных соглашений и арендных договоров с разными условиями и под
разными названиями; но все они в итоге передавали земледельцу подлинные права
собственности в обмен на арендную плату - cens. Постоянная аренда (aforamento) в
Португалии и контракт (livello) на предоставление земли при условии платы за
аренду (fitto), который стал обычным в Италии, действовали также. При
итальянской системе крестьянин даже имел право оставлять себе доход, который
раньше его господин получал с наследства (по-французски такой доход назывался
lods et ventes). Владелец имел лишь преимущество при покупке в случае продажи
земли и сохранял название владельца лишь потому, что через более или менее
долгие промежутки времени требовал от арендатора повторно заключить с ним
договор. Так, медленно и постепенно, происходило одно из самых важных событий в
истории - переход истинных прав собственности в новые руки под видом
долгосрочной или наследственной аренды, пока не исчезли последние следы прежнего
подчинения.
Крестьянская земельная собственность, которая возникла теперь в этой лишь
слегка замаскированной форме, структурно оставалась такой же, как в
феодальную эпоху. Она состояла из малых по размеру наделов, часто - из разбросанных
на расстоянии одна от другой полос земли, которые становились все меньше
вследствие обычая делить землю поровну между наследниками или в результате
продаж и отчуждений. В Германии средний размер надела - hufe, который
колебался от 14 до 120 акров, с начала XIII в. уменьшился на три четверти. В
Англии свободный крестьянин-землевладелец или арендатор "по списку" редко имел
больше одной виргаты земли (30 акров). Часто его участок земли был в два раза
меньше, а немало было и наделов размером всего в 4,5 акра, к которым
добавлялась полоска луга. В Пикардии крестьяне, имевшие быков, имели, как правило,
около 30 акров земли. Дробление наделов зашло так далеко, что в Руссильоне
некоторые сельские земельные владения - hordes включали в себя от 16 до 62
наделов, а в Пикардии земледельцы, которые называли haricotiers, объединялись
по несколько человек для обработки своих наделов: те были слишком маленькими,
и упряжка быков не могла на них работать. В Италии коммуны на ее севере
должны были принять меры для восстановления малых земельных владений путем обмена
участков.
Вскоре после освобождения крестьян стали возникать новые группы
деревенского населения - люди, которые работали на земле, но не были ни мелкими
свободными землевладельцами, ни арендаторами, - censitaires. Вначале они составляли
лишь незначительное меньшинство сельских жителей. В него входили арендаторы
земли, испольщики (metayeurs) и наемные сельскохозяйственные рабочие.
Система аренды земли позволяла крестьянам с независимым и энергичным
характером, которые имели небольшой капитал, и очень желали сохранить свою
свободу , получать доходы с арендованной земли и оставлять себе большую их часть, а
за это отдавать фиксированную арендную плату владельцу земли. Владелец же
оставался полным собственником сданной в аренду земли, мог участвовать в
увеличении ее стоимости и избавлял себя от рисков, которым подвергается тот, кто
обрабатывал землю сам, и от разочарований, которые часто приносила система
замещающих платежей. Возникнув, аренда земли получила наибольшее
распространение в областях с самым передовым сельским хозяйством - в Италии в XII в., в
Нидерландах, Северной Франции, Каталонии и Руссильоне в XIII. Но на большей
части Запада она до начала XIV в. распространялась медленно.
Такая система была спекулятивным предприятием, и ею пользовались не только
крестьяне, но и городские буржуа. Они брали на себя риск обрабатывать
поместья феодалов и церкви на условиях, что будут поддерживать угодья в хорошем
состоянии, вводить полезные улучшения и выплачивать владельцу определенную
часть произведенной продукции или ее стоимость. В Италии эта плата называлось
canon. Ее размер в Тоскане мог составлять от трети для зерновых до десятой
или одиннадцатой части для вина, оливок и фруктов. Иногда владелец земли
предоставлял фермеру часть скота и семян и дополнительных работников для сбора
урожая и для молотьбы. Он должен был заплатить фермеру возмещение за
незаработанную прибыль, если тот значительно улучшал землю. Землевладелец и
арендатор заключали договор только на короткий срок - год, два или три года, но в
интересах обеих сторон большинство аренд продолжалось от шести до двадцати
девяти лет, а договор несколько раз заключался на три года, что
соответствовало оставлению земли под парами при трехлетнем севообороте.
Наряду с такими арендными соглашениями и прослойкой арендаторов земли
внутри крестьянства появились арендные договоры аренды-испольщины (metayage) и
еще один разряд крестьян - испольщики (metayers). Система свободного
временного сотрудничества земледельца и владельца земли позволяла крестьянину
свободно распоряжаться своим трудом после того, как закончится срок контракта, а
землевладельцу свободно распоряжаться своей землей без риска лишиться ее.
Этот способ обработки земли (mezzadria), вместе с социальной группой занятых
им земледельцев, возник в XII в. в Тоскане и Центральной Италии, а в
последующие два столетия распространился по всему центру и северу полуострова. В
это же время его можно было обнаружить в Провансе, Каталонии и Руссильоне, а
позже - в Центральной и Западной Франции и в Нормандии, где система
испольщины - metayage использовалась при расчистке земель, во Фландрии с 1220 г., а
также в окрестностях Трира и в Рейнланде.
Эта система позволяла крестьянам-беднякам, не имевшим своего надела или не
желавшим терять свободу, навсегда привязав себя к выделенной им земле,
отдавать свой труд в обмен на определенную долю полученной с земли продукции.
Землевладелец предоставлял им капитал в виде участка земли, давал инвентарь,
семена, удобрения, сено и солому, оплачивал расходы по содержанию построек и
половину расходов на сбор урожая, молотьбу и веяние зерна. Испольщик,
metayeur, предоставлял владельцу земли свой труд, ухаживал за скотиной,
выполнял барщинные работы и перевозил грузы по указанию землевладельца и
отдавал владельцу земли часть своих доходов натурой. Хотя в слове "испольщик"
корень тот же, что в слове "половина", эта доля в Италии часто устанавливалась
в пределах от трети до всего лишь одной десятой и была равна половине только
для фруктов. Кроме того, испольщик подносил владельцу земли обязательные дары
- яйца, домашнюю птицу и сыр. Но крестьянин имел право на весь выращенный им
мелкий скот, свиней и иную домашнюю скотину. Его можно было выселить только
за дурное поведение, но это происходило лишь в редких особых случаях, так что
он мог пользоваться прибылью с арендованной земли в течение всего срока
действия договора, а этот срок мог составлять от двух до пяти лет или даже от
двенадцати до двадцати девяти лет. С этих пор стала часто применяться и еще
одна разновидность ограниченного сотрудничества - аренда скота, называвшаяся
bail a cheptel, когда крестьяне и землевладельцы, объединившись, совместно
покупали скот и делили между собой доходы от скотоводства. Особенно такая
аренда была распространена в Каталонии, Руссильоне и Провансе.
И наконец, существовал еще один слой общества - сельскохозяйственные
наемные рабочие, земледельцы-поденщики и домашние слуги. Он начал формироваться
одновременно с сословием городских наемных рабочих, по мере того как
освобождение крепостных уменьшало возможности землевладельцев использовать
бесплатный или дешевый труд подневольных работников на барщинных работах - corvees,
а рядом с системой аренды "по списку" (копигольд) развивалась система обра-
ботки земли самим владельцем в форме сельскохозяйственного
предпринимательства. Количество наделов, которые можно было сдать в аренду, уже не
соответствовало спросу, поскольку постоянно росло число крестьян, которые получили
свободу, но больше не имели доступа к земле или же предпочитали оставаться
полностью независимыми и никак не привязывать себя к земле, а зарабатывать
себе на жизнь, отдавая внаем свой труд. Образование социальной группы
крестьян-поденщиков можно отметить в Италии с XII в., и чем ближе был XIV в., тем
больше их становилось на всем Западе. В полуостровной Италии их называли
braccianti, pimenti или "обработчики земли" (laboratores terrarum), в Наварре
- villanos asaderos, в Лангедоке и Провансе - brassiers, на западе Франции -
hotteurs и bezocheurs, в Англии - labourers, а в Нидерландах - hoppers.
Часто они, как немецкие kotsaten, фламандские и валлонские cossates и
английские cotters, имели хижину, маленький клочок земли и несколько голов
скота, но были вынуждены наниматься на работу, чтобы получить необходимые им для
жизни дополнительные средства. Многие другие не имели вообще никакого
земельного капитала и жили лишь на плату, которую получали за свой труд. Но все
они, на каких бы условиях ни нанимались - поденно или сдельно, имели огромное
преимущество: они могли свободно распоряжаться собой, имели право торговаться
о размере платы и отдавали свой труд внаем лишь на короткое время.
Более прочным, но менее независимым было положение другого слоя наемных
рабочих, который начал формироваться в это же время, а именно работников в
хозяйстве (servientes, valets) . Все чаще и чаще землевладельцы, которые сами
занимались обработкой своей земли, нанимали необходимых для работы на ней
людей (personnel) среди свободных людей, как совершенно не имевших
собственности, так и имевших ее. Так нанимали - на месяц или, чаще, на год, раз за
разом продлевая договор, волопасов, возчиков, козопасов, пастухов и пастушек
для овец, свинопасов и девушек-служанок. В Нормандии были слуги, нанимавшиеся
к одному хозяину девять лет подряд. Они очень сильно зависели от
землевладельца, который имел над ними огромную власть, и даже судил их, почти как
абсолютный господин-феодал в прежние времена. Но все же их подчинение никогда
не было таким полным, чтобы его можно было считать потерей свободы.
Мелкие землевладельцы, копигольдеры или censitaires, арендаторы земли и
испольщики - metayeurs, и сельскохозяйственные наемные рабочие - вот
общественные группы, из которых теперь состояло сельское население Запада. Одни из них
были богаче, другие беднее, но все они были свободными. Однако их превращение
в свободных людей произошло не полностью и не последовательно.
Крепостничество и рабство - свидетельства того, что прошлое упорно не желало исчезать и
общественные установления, которые, возможно, считались уже не существующими,
продолжали существовать, а иногда даже возрождались. Во всей Северной
Германии те ее прежние жители - славяне и пруссы, кого завоеватели оставили в
живых, превратились в новое сословие крепостных (tides, smurdes), "ничтожных
людей", которых презирали и с которыми жестоко обращались. На Британских
островах развитие англо-нормандского феодализма и частичное разрушение
племенного строя часто оборачивалось ужесточением крепостного права и его
распространением на весь народ для кельтов Шотландии, Уэльса и Ирландии. В Нидерландах,
а также в Арагоне и Верхней Каталонии по-прежнему существовали крепостные. В
областях, только что упомянутых во вторую очередь, крепостное право для
нескольких категорий христиан, которые назывались mezquinos, pageses de
remensa, и для мусульман (ejaricos) было настолько суровым, что еще в XIII и
XIV вв. законы там признавали право господ "обращаться с ними хорошо или
плохо согласно своему желанию" (jus maltractandi).
Хотя в странах Пиренейского полуострова и в Королевстве обеих Сицилии к
евреям и мусульманам часто относились благосклонно, предоставляли им
определенную степень автономии и давали им права на собственность, случалось и так,
что некоторых из них понижали до положения крепостных и применяли к ним право
мертвой руки - mainmorte. Даже во Франции, где крепостное право в основном
исчезло, право mainmorte кое-где сохранилось в Иль-де-Франс, в окрестностях
Тулузы, в Бретани, но главным образом в Дофине, Шампани, Лотарингии и части
центра страны. Правда, это крепостничество, связанное с земельным наделом и
предписывавшее уплату специальных налогов на наследство, оставляло
земледельцу основные гарантии гражданской свободы и прочности его существования. Но
эти смягченные формы крепостничества существовали только в наиболее
цивилизованных странах. В большинстве остальных стран положение крепостных оставалось
очень тяжелым - правда, там они были лишь меньшинством. Было положение и хуже
крепостничества: в средиземноморских областях Испании, Италии и Франции в
результате войн и коммерции частично было восстановлено рабство, хотя оно не
достигло прежних масштабов.
Тем не менее, в целом можно сказать, что материальные условия жизни
сельских слоев общества за эти три с половиной столетия, несомненно, стали
гораздо лучше. Значительное число крестьян сумело создать себе вполне комфортные
условия жизни, а некоторые стали состоятельными людьми. Большинство из них,
став фактическими владельцами своей земли, смогли получить выгоду от
повышения цен на сельскохозяйственную продукцию и от роста стоимости земли. Иногда
их прибыль была даже больше, чем у ее формального владельца, чьи руки были
связаны обычаями, которые устанавливали фиксированный размер арендных
платежей, часто вносившихся в денежной форме. Считалось, что censitaires, то есть
основная масса земледельцев Франции, оставляли себе на собственные нужды две
трети доходов с земли. Распространение системы аренды земли также служит
доказательством того, что коммерческое ведение сельского хозяйства имело
преимущества, которые привлекали инициативных крестьян, а условия испольщины -
metayage, видимо, сделали партнерство в сельском хозяйстве прибыльным для
тех, кто предпочитал такой род деятельности.
Что касается наемных сельскохозяйственных рабочих, то нет сомнения, что
большинство из них - например, поденщики в Италии и Испании - входило тогда в
число самых бедных, даже неимущих сельских жителей. Как правило, они, по
крайней мере, вначале, получали очень низкую плату за свой труд. В Тоскане в
XIII в. они зарабатывали 2 денье зимой и 3 денье летом, когда их нанимали на
один день. В Англии им платили от 1 до 2,5 денье на прополке и жатве и от 6
денье за акр на других работах. Женщинам платили совсем мало - пенни в день.
Но вскоре поденщикам помог постоянный рост цены труда. В Англии примерно к
1330 г. труд подорожал примерно на одну пятую, и работники, кроме заработной
платы, получали еще премии, получившие название "любезности". В Пуату около
1307 г. носильщики корзин и рабочие на виноградниках получали от 8 до 9 денье
в день без еды, а лесорубы от 10 до 12 денье. Во Франции средняя зарплата
достигла этого значения в первой половине XIV в. , а в X в. работник на сборе
урожая получал только полпенни. Таким образом, к 1348 г. цена труда,
очевидно , удвоилась. Затем она поднялась еще выше и теперь находилась в пределах от
3 до 2 су 6 пенсов, а это была почти половина цены труда горожанина и почти
такая же зарплата, как у сельских работников в начале XIX в. Слугам жилось
еще лучше, потому что они были защищены от безработицы и хозяин обеспечивал
их едой и жильем, организовывал освещение этого жилья и стирку их одежды, а
также давал им часть этой одежды. В Каталонии и Руссильоне слуги зарабатывали
от 25 до 75 су в год, а во Франции до 1348 г. от 5 до 7 франков в год. Если
учесть разницу в стоимости денег, это столько же, сколько они получали в
первой четверти XIX в.
С тех пор как странами стали править монархи, стало меньше войн между
феодалами и разбоя. Меньше стало и голодных лет: во Франции в XIII в. их было в
шесть раз меньше, чем в X (10 против 60) . В обществе еще не начался разгул
чрезмерной конкуренции, и поэтому не было крупных экономических кризисов.
Жизнь была простой. Все это способствовало росту благосостояния сельских масс
Запада.
Никогда раньше материальные условия жизни крестьян не были такими
благоприятными, а позже такие условия можно было найти лишь в середине XIX в.
Возникло огромное число новых деревень, поселков, маленьких сел, усадеб и ферм и
множество приходов. Во Франции их количество после этого не увеличивалось в
течение 500 лет, а в некоторых ее областях за последующие века даже
уменьшилось. Крестьяне жили иногда группами под защитой живых изгородей или
построенных из земли и щебня стен со сторожевыми башнями, а иногда селились на
расстоянии друг от друга вдоль дорог, посреди своих полей, возле своего колодца,
родника или пруда или укрывали свои дома в какой-нибудь долине или роще. Их
дома, построенные иногда из дерева, а иногда из земли, камней или щебня и в
редких случаях из кирпичей или вырубленные как пещеры в мягком камне
известняковых холмов, обычно имели всего один этаж. Крыши были сделаны из соломы
или черепицы; стекол в окнах и дымовых труб не было. Дома были темны, грязны,
полны дыма и ценились так низко, что в конце X в. деревенская хижина стоила
всего от 8 до 10 су. Семья теснилась в малом числе комнат, которые были почти
не отделены от хлевов и амбаров. Мебели было мало, а состояла она из кроватей
с соломенными матрасами, столов, табуретов, массивных скамей, сундука,
похожего на более поздние дорожные, обычного четырехугольного сундука и посуды,
которая обычно была глиняной, а у более зажиточных крестьян оловянной или
медной. Однако по мере того, как удобства жизни становились доступней, описи
имущества стали отмечать увеличение количества посуды в сельских домах и
появление в них более удобной мебели, оловянных мисок и даже серебряной
столовой посуды. Крестьянин мог осветить эту обстановку только смоляными свечками
или еще более примитивными средствами, поскольку фунт сальных свечей стоил
столько, сколько он зарабатывал за день. Но согревался он по-королевски: так
много было дров и так дешево они стоили.
Англосаксонское средневековое строение (реконструкция). Такая же
конструкция дома была в ходу у многих германских народов (англы
и саксы тоже были германскими племенами). Элементы такой
конструкции можно увидеть и сегодня в любом немецком городе.
Средневековая деревня
Одевался крестьянин просто - в одежду из шерсти и льна, которые он
производил в своем хозяйстве, пряли его жена и дочери, а ткал он сам или ткач из
соседней деревни. Обычно льняную одежду крестьянин носил в будни, а по
воскресеньям и в праздники, конечно, надевал наряд из шерсти или смешанной
полушерстяной-полульняной ткани. Один такой наряд стоил ему от 4 до 20 су. В XIII в.
блуза пастуха быков стоила 3 су 4 денье. Он часто ходил босиком, но если
желал обуться, то мог купить себе пару башмаков или сабо за цену от 7 до 8
денье, а башмаки, сапоги или чулки из коровьей шкуры или выделанной кожи по
цене от 18 денье до 4 су (1325 г.) . В качестве меха он использовал овчины, а
также шкуры кроликов, зайцев и лис. Но женщины-крестьянки начали уделять
внимание своей одежде и имели немного украшений, а становясь зажиточнее,
крестьяне с особой гордостью копили в своем доме запас нательного и постельного
белья, что было очень полезно с точки зрения гигиены.
Но самые значительные изменения к лучшему произошли в пище крестьян. Она
наконец стала обильной и сытной, хотя и не сделалась разнообразнее. Помимо
овощей, молока, сыра и фруктов крестьянин ел хлеб из ржи и ячменя, а в XIII и
XIV вв. даже пшеничный хлеб. К этому он добавлял много свежей и еще больше
соленой рыбы, бекон, свежую или соленую свинину, немного говядины, баранину и
чем дальше, тем больше домашней птицы. Сельские округа Фландрии и Англии были
просто переполнены мясом. Вилланы использовали мало пряностей, но много соли,
а вместо сахара у них было много меда. В северо-западных странах они пили
пиво, сваренное из ячменя или пшеницы, и эль; сидр все еще оставался питьем
беднейших из бедных. Во французских, немецких и латинских землях крестьяне
пили много вина; привычка пить его в деревенских кабаках распространилась
далеко за пределы этих стран по всему Западу.
Долгое время крестьяне были такими неряшливыми, что авторы сатир - fabliaux
охотно заявляли, что вонь навозной кучи - любимый запах мужика, и описывали
виллана как "вонючее существо, родившееся из ослиного навоза". Но в XII и еще
больше в XIII в. обычай мыться в горячей и холодной воде распространился в
сельских округах; в крестьянских домах часто были ванны (лохани и т.п.), а в
деревнях общественные бани. Для борьбы против заразных болезней было основано
большое число лазаретов, которые в Англии составляли пятую часть всех
больниц . Медицина и хирургия дошла до деревенских округов, и в XIV в. в поселках
часто можно было найти профессиональных хирургов, а иногда и аптекарей.
Сельские жители Запада в те дни выглядели тяжеловесными и неуклюжими, за что
сатирики называли их "уродливыми скотами", но сильными и закаленными благодаря
жизни на свежем воздухе и физической нагрузке; а часто, особенно в Англии,
Франции и Фландрии, их переполняло грубое чувственное веселье.
Праздник в деревне.
В этой новой для них жизненной среде, где у них были свобода и уют,
сельские жители приобрели также свой собственный моральный облик, черты которого
постепенно становились яснее. Вкусы у них были далеко не изысканные, но эти
люди были веселыми и деятельными, любили отдых в кабачках, праздники, танцы,
а иногда также игру в кости и другие азартные игры. Они любили слушать на
зеленом деревенском лугу песни бродячего певца из тех, которых называли в одних
странах менестрелями, а в других жонглерами. В дни ярмарки селяне с
изумлением смотрели на фокусника - жонглера в нынешнем смысле этого слова или на
знахаря. Они жадно слушали проповедь странствующего монаха или сплетни торговца-
разносчика, который был для них живой газетой. От своего крепостного прошлого
крестьяне унаследовали грубость и нечестность. Сексуальная мораль у них была
на низком уровне, они очень мало уважали женщин, и видели в женщине только
мать своих детей и товарища в труде. Они были скупыми, суеверными и
доверчивыми, но уже приобрели те общественные добродетели, которые сделали их одной
из сил, возрождавших средневековые государства. Те люди из других сословий,
которые смеялись над крестьянами, именно благодаря крестьянам всегда имели на
столе хлеб, который не сеяли, и могли жить в праздности за счет плодов труда,
на который сами не были способны. Крестьяне, привязанные душой и сердцем к
кормившей их земле, избавили ее от бесплодия и своим потом оплодотворили поч-
ву Запада.
Они относились к религиозным властям с уважением, но без раболепия и при
случае умели противостоять церкви, когда она уделяла слишком много внимания
своей земной власти. Понемногу их умы пробудились от сна, и крестьянский ум,
дерзкий и насмешливый, скоро дал о себе знать в Италии, Франции, Нидерландах
и Испании. Неприхотливые и медлительные персонажи фаблио80 быстро научились
ценить выгоды образования и сумели сделать свои умы свободными, а некоторые
из них отдали своих детей в школы.
В некоторых странах, например во Франции, деревенский народ стал
общительным. Повсюду крестьяне бесчисленным множеством дел в пользу бедных
доказывали, как велико их милосердие, а их могучее чувство солидарности ярко
проявилось в таком же бесчисленном множестве созданных ими семейных объединений и
союзов для вспашки земли, разведения скота и взаимной защиты. Деревенская
элита даже оказалась способной на великодушие, верность, отвагу и щедрость, и
не раз крестьянин по благородству сердца оказывался равен дворянам. Эти люди,
особенно в Англии и Нидерландах, стали чувствовать свою значимость. В одной
песне того времени говорилось: "Когда фламандский крестьянин пьян, он думает,
что весь мир принадлежит ему". Вилланы перестали быть смиренными; теперь они
рассуждали, спорили и в споре защищали свои интересы. Так возникла новая
сила . Сначала средневековое общество даже не подозревало, как велика ее мощь,
но эта сила, медленно и постепенно проявляя себя, в корне изменила западный
мир. Она дала начало неудержимому росту материального богатства, удобства
жизни и благосостояния. Впервые огромные массы сельских жителей узнали не
только что такое свобода, но и что такое приятная сторона жизни. Они одарили
освободившее их общество своим сокровищем - деревенскими добродетелями, то
есть трудолюбием, бережливостью, предусмотрительностью и энергией, которые
стали прочнейшими опорами западной цивилизации.
ГЛАВА 11
Конец экономического главенства Восточной Римской империи на
Востоке. Структура труда и ее эволюция в славянских, мадьярских
(венгерских) , румынских и Скандинавских государствах (с XI по XIV в.)
В течение первых шести столетий Средневековья великой обителью цивилизации
и главной мастерской по созданию цивилизованных народов была Восточная
Римская империя. Но когда закончился XI в., ее роль была завершена, и Запад
отнял у нее первенство. Его деятельность стала более мощной и охватила как раз
те области, где раньше господствовало влияние Византии.
И действительно, Восточная Римская империя становилась все слабее. В XI в.
она потеряла Южную Италию, затем утратила Малую Азию - главный источник своих
солдат и моряков и своего богатства. Она медленно умирала от истощения,
несмотря на все усилия ее властей при новых императорах из династии Комнинов.
Их правление в XII в. было последней вспышкой ее яркой славы, но слабость
империи была уже очевидной, и постепенно она лишилась того главенства, которое
до этих пор имела благодаря силе своих политических, административных,
финансовых и военных учреждений. Разгромленная латинянами (крестоносцами 4-го Кре-
80 Фаблио , фабльо (от лат. fabula — басня, рассказ) — один из жанров французской
городской литературы XII — начала XIV в. Это небольшие стихотворные новеллы, целью
которых было развлекать и поучать слушателей. Поэтому грубоватый юмор соседствует в
фаблио с моральным поучением.
стового похода) в 1204 г. и восстановленная Палеологами в 1261 г. , империя
агонизировала еще в течение долгих 200 лет. У нее больше не было ни
администрации, ни денег, ни армии, ни даже того морального единства народа, которое
когда-то порождал патриотизм ее жителей.
Социальное и экономическое могущество перешло от государства к сословию
феодалов, в которое входили крупные землевладельцы, епископы и монахи,
захватившие в свои руки земли империи. Императорские поместья, которые Комнины на
короткое время восстановили с помощью конфискаций, завоевательных походов и
секуляризации церковных земель, вскоре оказались в руках солдат в качестве
пожалованных воинских феодов (ргопогш), или перешли в собственность церкви в
качестве подарков, или даже достались аристократам. Именно аристократы
господствовали в империи, и к концу XI в. они образовали сословие
территориальных феодалов, подобное такому же сословию на Западе. Это сословие,
образовавшееся в результате объединения старой территориальной аристократии с новой
чиновной знатью, называлось archontes, dunatoi, sebastades, primates и
toparchs и создало себе в Греции, Македонии и Фракии огромные поместья путем
получения уступок от императорской казны, незаконного захвата земли мелких
свободных землевладельцев, наследования и покупки. Постепенно они подчинили
своему влиянию местные органы государственной власти, окружили себя вассалами
(stratiotai, kaballarioi) и стали вредны для государства из-за своего буйного
нрава. Одновременно с ними священники и монахи, обходя императорские
постановления, которые были приняты с целью помешать образованию неотчуждаемых
поместий, обогатились за счет даров государства и частных лиц и незаконного
присвоения земель, а также благодаря мастерству, с которым они обрабатывали
свои земли. Кончилось это тем, что в конце XII в. церковь стала владелицей
большей части земельных ресурсов империи. Кроме того, церковь была
освобождена от большинства государственных налогов и, став богаче государства,
получила право осуществлять некоторые функции власти.
Но тот средний класс, чей энергичный труд был одним из главных источников
силы империи, - деревенские мелкие буржуа и свободные крестьяне (chorites,
eleutheroi, eutourgoi, mesoi) - утонул в волнах феодализма, хотя сначала
боролся и на короткое время добился для себя частичной местной автономии под
управлением выборных начальников (demogerontes, epitropoi, proestai,
phylarchs) и сохранения за собой общинных земель. В XIII в. масса сельского
населения Восточной Римской империи была понижена до положения вилланов
(moteles), сохранивших личную свободу, но находившихся в зависимости от
archontes, или, что было еще хуже, до положения крепостных (paroikoi),
прикрепленных к земле и обязанных платить ее владельцу налог на землю (canon),
треть урожая и треть унаследованного имущества в качестве налога на
наследство, а также работать на него два дня в неделю, без военной службы, подушного
налога и других тяжелейших государственных поборов. В то самое время, когда
вилланы Запада поднимались к свободе и благосостоянию, их собратья на Востоке
падали в пропасть рабства и нищеты, становились угрюмым стадом и потом даже
не поднимали головы, когда над ними проносилась, как туча, власть очередного
из множества различных хозяев, которые приходили, правили короткое время и
уходили.
Пока центральная власть оставалась достаточно сильной, то есть до XII в.,
это движение общества вспять мало влияло на сельскохозяйственное
производство, которое по-прежнему имело высокую продуктивность. Разведение скота,
возделывание злаков, виноградников, плодовых деревьев и промышленных растений
продолжали процветать еще 100 лет. Путешественники, например Идриси81 и Ве-
1 Арабский географ и путешественник XII в.
ниамин из Туделы , продолжали восхвалять изобилие "всех продуктов природы" в
83
"Романии ". Но после смутного времени, которое началось, когда перестала
существовать династия Комнинов, и войн, которые империи пришлось вести с
латинянами (крестоносцами), болгарами и турками, процветанию сельских областей
пришел конец. В XIII в. государство, когда-то восхищавшее жителей Запада,
стало вызывать у своих соперников презрение и жалость, а земли у него было
недостаточно для нужд даже того населения, которое уцелело от опустошительных
бедствий.
В предыдущем веке Византия еще имела многочисленную городскую буржуазию и
активную промышленность. Византия еще была чудом света, средоточием богатства
и великолепия, чьим блеском быстро начали восхищаться крестоносцы и где, по
словам Виллардуэна84, были собраны "все богатства мира". Город Салоники (Фес-
салоника), уже разграбленный в 1185 г. , тем не менее, показался этому
сельскому барону "одним из сильнейших и богатейших городов христианского мира".
Но это были последние отблески великого огня, который с каждым веком горел
все слабее. Вскоре западная промышленность отняла у Востока его давние и
прибыльные монопольные статьи дохода. Прежние корпорации, которые когда-то
давали силу торговому и промышленному сословиям, навлекли на себя подозрения
деспотической власти императоров и перестали существовать. Экономическая
активность была уничтожена чрезмерными требованиями казначейства и конкуренцией с
иностранцами.
Торговля полностью перешла в руки венецианцев, генуэзцев, пизанцев,
каталонцев и купцов из Прованса и Лангедока. "Италия врывается в Византию на всех
парусах", - писал Никелас. После возвращения Палеологов к власти настоящей
хозяйкой торговли стала Генуя, хотя с ней соперничала Венеция. "Она закрывает
для римлян85 все торговые пути", - отметил один византийский историк. В
городах, например в Салониках и Адрианополе, ремесленники воевали с богатыми
горожанами , и эти междоусобные войны до конца разрушили процветание городов.
Империя, которая в течение какого-то времени владела "двумя третями всех
богатств мира" и экономически господствовала над ним, меньше чем за 200 лет
потеряла и свое богатство, и свое главенство.
Вместо нее лидером цивилизации стал Запад. Французские бароны принесли
западный феодализм в Романию (захваченные ими византийские земли), в том числе
Архипелаг (острова Эгейского моря) и Грецию. В XIII в. они на короткое время
вернули материальный достаток в Ахайю86, но не сумели уберечь эти области от
анархии и, как правило, только ускоряли разорение управляемых земель.
Но в Центральной и Восточной Европе Запад лучше выполнил свою цивилизующую
роль, иногда при этом возобновляя и продолжая то, что начал Восток. В XI в.
народы, жившие на этих обширных землях, - славяне, румыны и мадьяры (венгры)
по большей части еще не прошли стадию варварства и примитивной экономики. Они
жили охотой, рыболовством и разведением скота. Сельское хозяйство у них было
слабо развито, а в торговле они знали только ее простейшие формы. Городов у
Раввин из города Тудела на севере Испании, совершивший в XII в. паломничество в
Святую землю и оставивший об этом знаменитые путевые записки.
83 Так называлась Восточная Римская империя, когда существовала, Византией ее стали
называть западные ученые после того, как ее не стало.
84 Один из руководителей Четвертого крестового похода, автор хроники «Завоевание
Константинополя».
85 То есть для жителей Византии, которая официально называлась Восточной Римской
империей .
86 Область на севере Пелопоннеса.
них, по сути дела, не было87. Некоторые из них, например сербы, болгары,
русские и влахи, то есть румыны, были обращены Византией в христианство и
испытали ее влияние, на смену которому с XII в. пришло влияние Запада. Другие,
например мадьяры (венгры), хорваты, чехи, словаки и поляки, приняли
христианство от западных апостолов, и пришли к цивилизованному существованию под
благоприятным влиянием самого Запада. Греческие миссионеры и купцы расселились
по всем Балканам, а французские монахи, итальянские купцы и, в первую
очередь, множество колонистов - ремесленников, солдат и торговцев немецкого
происхождения - проникли в Центральную Европу.
Деятельность византийцев по освоению новых земель помогла болгарам и южным
славянам разрабатывать их природные ресурсы, но такая же деятельность жителей
Запада значительно превзошла ее по мощи и влиянию. Именно благодаря западным
поселенцам, толпами приезжавшим из Германии и Нидерландов, а также
французским монахам Богемия (Чехия), Моравия, Словения, Венгрия, Трансильвания,
Польша, Литва, Пруссия и Ливония начали ту великую работу по расчистке от
леса и заселению своих земель88, которая стала выдающимся событием в истории
этих стран и областей в эпоху Средних веков. По призыву королей, епископов и
аббатств тысячи энергичных западных крестьян - которых часто сопровождали
чиновники (ministeriales) или деревенские дворяне, желавшие добыть себе
поместья, а также священнослужители, желавшие получить бенефиции, - вырубали
леса, осушали болота и основывали множество селений или "новых городов". К
несчастью, они не желали иметь ничего общего с местным населением. Они добились
для себя не только свободы, но и привилегий, которые часто были слишком
большими, а потому прошло совсем немного времени, и на них стали смотреть как на
паразитов; не зря чехи прозвали немецких колонистов "вшами". Иногда колонисты
даже истребляли прежних жителей, которые были еще язычниками, огнем и мечом,
как было в Восточной Пруссии, или порабощали их, как в балтийских провинциях.
И все же их пример обычно становился стимулом для народов, среди которых они
поселились. Например, на юге славяне и болгары освоили земли Македонии,
влахи-румыны - Дунайскую равнину, мадьяры - Верхнюю Венгрию и некоторые кантоны
Трансильвании, когда-то кельто-латинской области. Поляки освоили равнины меж-
89 90
ду Одером и Вислой и Днепром и между Карпатами и Балтийским морем , а
русские начали расселяться на восток и на север, оттесняя финские племена91. Это
расселение, часто не признаваемое традиционной историей, медленно
преобразовало экономику Восточной Европы.
К прежним отраслям хозяйственной деятельности - простейшим формам
сельскохозяйственного производства, рыболовству, охоте на пушных зверей, разведению
87 Автор необъективен. Только на Руси в XI в. было около 100 больших и малых
городов, к XIII в. - около 300, хотя каменных среди них действительно было немного.
Домонгольская Русь в XI - первой трети XIII в. была богатым и сильным по тому времени
государством (хотя и раздробленным на княжества). Правители Византии, Венгрии,
Польши, Германии, Франции, Норвегии и др. стремились к династическим связям с русскими
князьями (вспомним дочерей Ярослава Мудрого, одна из которых стала королевой
Франции) . Могучее развитие Руси было остановлено на взлете страшным монголо-татарским
нашествием и последовавшим за ним игом.
88 Насчет Польши и Литвы автор заблуждается.
89 Поляки не освоили, а захватили древнерусские земли до Днепра, население которых
осталось прежним, русским (будущие украинцы и белорусы).
90 Между Карпатами и Балтийским морем западнославянские племена селились со 2-го
тысячелетия до н.э. на юге до второй половины 1-го тысячелетия н.э. на севере.
91 Этот процесс шел с V-VI вв., к XIII в. русские земли простирались уже далеко на
север - до Белого и Баренцева моря, в Финляндии шла борьба со шведами, на северо-
востоке русские продвигались к Уралу.
крупного и мелкого скота, которые по-прежнему господствовали в этих областях,
освоение новых земель позволило добавить в большем объеме выращивание
пшеницы, которое процветало в Болгарии, Венгрии, Польше и Пруссии, виноградарство
и садоводство, которые заимствовали и развили южные славяне, венгры и чехи, а
также выращивание технических культур - льна и конопли, получившее новый
мощный стимул. Население в этих странах и областях, особенно на землях по
берегам Эльбы и Дуная, увеличилось настолько, что в XIII в. его плотность была
там почти такой же, как в германских странах. Развивалась и торговля - по
мере того, как создавались государства и возникали необходимые порядок и
безопасность . Привилегии привлекали на эти земли купцов с Запада и Востока и
поощряли их деятельность. Началась чеканка металлических денег. Евреи
организовали предоставление кредитов, а вслед за ними явились итальянцы, которые
основали банковские компании в некоторых из этих стран. Великие речные пути -
Эльба, Одер, Висла, Днепр и Дунай - были использованы для перевозок.
Становилось все больше странствующих торговцев, и огромные караваны становились для
жителей Восточной Европы посвящением в международную торговлю на ярмарках,
организованных в Лейпциге, Франкфурте-на-Одере, Бреслау, Праге, Кракове,
Киеве и Новгороде. Сухопутные дороги, особенно на юге, снова стали такими же
оживленными, как в прошлом. Сербское королевство и, в первую очередь,
славянская купеческая республика в Рагузе92 снова привели в рабочее состояние две
римские дороги, которые связывали области на Адриатике с Грецией и Мраморным
морем. На этих дорогах была организована почтовая служба и склады,
называвшиеся фактории. В центре был открыт великий путь, соединявший Северную
Германию через Чехию и Венгрию с Востоком. В XIII и XIV вв. возникли коммерческие
центры, в том числе Прага, Будапешт, Вратислав (он же Бреслау93), Гданьск (он
же Данциг), Краков, Рига, Полоцк, Новгород Великий, в котором было 100 тысяч
жителей и 190 банковских контор, Киев, который соперничал с Константинополем
своими 400 церквями, банковскими конторами и 8 рынками, а на юге - Рагуза.
Между этими новыми странами и государствами Востока и Запада возникли
активные деловые отношения, основой которых был обмен природных продуктов на
промышленные товары.
Наряду с примитивными формами производственной деятельности - домашней и
семейной, в эти недавно открывшиеся для цивилизации страны были, под влиянием
жителей Запада и византийцев, принесены ее более прогрессивные формы, и в
94
только что возникших городских центрах стали появляться мастерские
мастеров-ремесленников, а в областях, где имелись месторождения полезных
ископаемых, возникла крупная промышленность. Рудокопы и иностранные капиталисты,
главным образом немцы, итальянцы и жители Рагузы, начали разрабатывать шахты
с содержащей серебро свинцовой рудой в Сербии, Боснии и Венгрии и пласты
пород , содержащих ртуть и медь, в Рашской области95, добывать серебро и олово в
Чехии, железо, медь и каламин96 в сербских, польских и чешских землях и соль
из мелких соленых озер в Трансильвании и Великой Польше. Они создали первые
металлургические предприятия в Сербии, Силезии, Моравии и Чехии. Из Византии,
Франции и Италии приезжали художники, которые знакомили эти народы с архитек-
Дубровник.
93 Теперь Вроцлав.
94 ^ \^
Напомним, что скандинавы еще в IX в. называли Русь Гардарикои - страной городов.
В это время "только что возникли" города Запада - на руинах римских городов. Правда,
возможно, понятие города (каменного) у автора не совпадает со славянским понятием
города (деревянного, от слова ограда, ограждение, городить).
95 Область, где было основано Сербское королевство, названа так в честь реки Рашки,
на которой стоял ее главный город; теперь он называется Нови-Пазар.
96 Кремнистая цинковая руда.
турным мастерством и прикладными искусствами. Но и торговля, и эта
развивающаяся промышленность не были настолько крупными, чтобы дать развитию
городской экономики толчок, хотя бы отдаленно сравнимый по силе с тем импульсом,
который раньше получила экономика Восточной империи и Запада.
В экономическом отношении Восточная Европа оставалась в первую очередь
огромной зоной сельского хозяйства, где города были ненамного крупнее, чем
сторожевые крепости, а внешне выглядели как большие деревни. Только на крупных
торговых путях выросли первые действительно городские центры, которые ожидало
блестящее будущее, - Рагуза, Буда и Пешт, Прага, Вроцлав, Данциг (Гданьск),
Рига, Новгород и Варшава (основанная в XIII в.), Кенигсберг и Львов, Киев и,
наконец, Москва97, передовой оплот Европы, основанный в XII в. Городская
буржуазия в этих странах не была ни многочисленной, ни влиятельной - то ли из-за
своего иностранного происхождения98, то ли из-за того, что область действия
городов была узкой. По сравнению с сельским населением они оставались, как
было сказано о Польше, "каплями масла", разбросанными по поверхности
огромного океана.
Москва в IV веке. При Калите (1325—1340) в Москве появились первые
каменные здания (до той поры город был полностью деревянным).
После пожара 1365 года князь Дмитрий с боярами решил построить
каменную крепость. Она была возведена с исключительной быстротой в
1367—1368 годах. С этих пор Москву начинают назвать белокаменной.
Тем не менее, преобразования в политической и экономической жизни этих
стран привели к глубоким изменениям их общественного строя - ускорили
исчезновение коллективной собственности племен у большинства этих народов и приве-
Автор забыл другие русские города этого региона - Владимир, Ростов, Суздаль,
Тверь, Рязань, Нижний Новгород и др., в тени которых Москва была до XIV в. А
настоящим форпостом стал Великий Устюг (первое упоминание, как и Москвы, в 1147 г.)
98 Это только в Чехии, отчасти в Венгрии. На Руси, в Польше и др. в основном свои
"организаторы производства", только ростовщичеством по традиции занимались евреи.
ли к изменению характера старой общей собственности семей. Семейная
собственность уцелела как социальная структура и сохранила свои характерные черты -
совместный общий труд, распределение поровну произведенного продукта и власть
главы семейства, но перестала быть неотчуждаемой и неделимой. Ее
приобретенная часть могла быть отчуждена, и было признано право делить, продавать и
даже отдавать в другие руки недвижимость семьи и саму землю, а также право
распоряжаться имуществом по завещанию и право женщин быть наследницами, если нет
наследников-мужчин. Частная собственность увеличивалась за счет семейной и
племенной. Короли и князья спешили создавать себе обширные поместья,
населенные земледельцами. Они завладели большей частью лесов и пустошей и
предъявляли права на богатства недр своей страны, но не могли уберечь свои земельные
владения от незаконного захвата и отчуждения. Церковь из подаренных,
освоенных и приобретенных земель терпеливо создавала себе огромные владения,
занимавшие в некоторых странах, например в Венгрии, Чехии, Польше и России,
половину или даже две трети всей земли. Возникла аристократия, в большинстве
случаев не закрывавшая доступ в свои ряды чужакам и не наследственная. Она
состояла, с одной стороны, из прежних племенных вождей, а с другой - из богатых
землевладельцев, чиновников, военных и приближенных правителя. Она все
быстрее становилась похожа по структуре в Балканских странах на византийскую
знать, а в остальной Европе, даже в России, на западную феодальную знать. Она
имела свои аллоды (такие же, как французские alleux) и феоды, поместья,
похожие на английскую усадьбу, французскую segneurie или немецкое
grundherrschaft, поделенные на участки, которые обрабатывали крестьяне.
Мелкая свободная собственность и сословие мелких землевладельцев-крестьян,
которые до XIII в. играли очень важную роль в этих странах, оказались в
подчинении у этих новых сил - королевской власти, церкви и феодалов. Новое
зависимое положение крестьян было таким, как у византийских колонов или западных
вилланов, то есть земледельцу оставили личную свободу и право бессрочного
пользования землей, но лишили его собственности на землю и обязали платить
подушный налог и арендные платежи, а также выполнять трудовые повинности. В
таком положении находились те массы сельского населения, которые назывались
meropsi и kmetons у сербов, словенцев, поляков и чехов, drabans в Румынии,
udvornici в Венгрии, мужики и смерды в России. Некоторые из побежденных в
войне или обедневших сельских жителей даже опустились еще ниже - были
превращены в крепостных под влиянием заимствованных из Германии или Византии
представлений о правах аристократии. В Болгарии, Сербии и Словении obrotsi,
atroesi и pariki были уподоблены византийским paroikoi. В Венгрии, Чехии,
Польше и России с XIII в. непрерывно шаг за шагом распространялось крепостное
право. Сельское рабство под влиянием идей христианства и лучшего понимания
экономической выгоды полностью исчезло в Хорватии и стало редкостью в
Венгрии, Чехии и Польше, но в более отсталых странах, например в Литве и
России" , оно сохранилось и даже распространилось шире.
На юге и в центре, то есть у сербов, валахов (будущих румын и молдаван),
хорватов, чехов и поляков, сельское население, жившее некомпактно в
рассеянных по стране селах и деревнях, частично получило пользу (хотя гораздо
меньшую, чем крестьяне на Западе) от выгодных сторон освоения новых земель и от
распространения христианской цивилизации. Восточнее, в России, крестьяне по-
прежнему оставались людьми, недалеко ушедшими от азиатского варварства.
Повсюду эпидемии и налетавший чаще, чем они, голод, а также по-прежнему суровые
Повторимся, вплоть до монголо-татарского нашествия Русь не отставала в своем
развитии от других европейских стран, а своих ближайших соседей, таких как Литва,
Польша, Венгрия, Валахия, превосходила.
общественные порядки делали их жизнь неустойчивой и тяжелой, хотя
неуверенность в завтрашнем дне уменьшалась благодаря мощной солидарности, которую
укрепляли старые коммунальные порядки и учреждения в семье и деревне.
Русская деревня с картины Василия Поленова. Конечно, художник
жил в XIX веке, но сельская жизнь и уклад меняются медленнее,
чем городские - вряд ли в XIV веке картина была иной.
На севере Европы свободные Скандинавские государства начали знакомиться с
цивилизованной жизнью только в X или XI в., когда стали христианскими. До
этого их жители, норманны, делились на ряд племен и жили в основном за счет
морского разбоя. Экономический и общественный строй их жизни был почти таким,
как у древних германцев, их родственников. Норманны так же, как и остальные
германцы, мало занимались земледелием и добывали себе средства к
существованию рыболовством, охотой, использованием своих лесов и скотоводством. Одна
часть земли принадлежала племенам, а другая деревенским общинам, причем члены
общины совместно пользовались неразделенной землей. Частная собственность
была только у семей. Каждая семейная группа совместно владела семейным
имуществом, которое называлось odhal. Это имущество не отчуждалось и передавалось
только мужчинам; оно состояло из собственного и приобретенного имущества
семьи и включало в себя только дом (topf) с оградой вокруг него и расчищенную
от леса землю (ornum). В Дании каждое такое патриархальное земельное владение
обычно имело площадь около 36 акров. Остальная земля семьи состояла из ряда
длинных узких полос, которые деревенская община каждый год распределяла по
жребию. Измеряли эти полосы бросками молота или топора или же с помощью
веревки. В Швеции в одной деревне двадцать семей делили таким образом 5600
полос земли. Вокруг каждой деревни (by) располагались пастбища и леса.
Эти энергичные свободные люди - моряки, рыбаки, пастухи, лесные жители,
скотоводы и крестьяне жили в суровом климате на обширной полупустой
территории, значительная часть которой была покрыта лесами, болотами и вересковыми
пустошами. Их было немногим больше миллиона во всем этом краю, который был
вдвое больше Франции. В Дании, самой населенной из этих земель, в VIII в.
было 550 тысяч жителей, а в X в. 900 тысяч. Большинство из них были свободными
людьми, и в Дании в IX веке 200 тысяч таких людей занимали 12 тысяч
землевладений. Они были свирепыми по натуре и не склонными к труду, жили за счет
войны или охоты и признавали над собой только власть королей, племенных вождей
(jarls), знатных людей и объединенных в дружину (по-латыни comitatus) воинов
(huskarls, landemen), но эти правители не имели никаких привилегий и стояли
выше обычных свободных людей только благодаря богатству, в силу традиции или
благодаря исполняемой должности. Обработка земли и уход за скотом были
поручены рабам - потомкам коренного населения, военнопленным, осужденным
преступникам или несостоятельным должникам. Скандинавы долгое время жили на стадии
варварства, а из-за кровожадной религии Одина их общество было вдвойне
варварским. Эти "морские короли" своими пиратскими набегами наводили ужас на
христианскую Европу и несли опустошение и смерть повсюду - от Днепра до
побережья Испании. В X в. они основали новые поселения в Западной Европе и
России. И наконец, они создали на севере первые прочные государства - три
королевства, а именно Швецию, Норвегию и Данию.
Приняв христианство, что далось им не без труда, скандинавы попали под
влияние западной цивилизации, которое принесли им англосаксонские, немецкие и
французские монашеские ордены. Первым полезным следствием такого развития
было заселение новых земель. По призыву правителей и монахов крестьянские
артели начали защищать плотинами низменные побережья Зеландии и Ютландии, осушать
болота и превращать их в луга, создавать на реках рыбные промыслы и водяные
мельницы. Деревенские общины и организованные монахами поселения со всех
сторон повели наступление на необозримые леса Скандинавии и создали
скотоводческие фермы с большими стадами коров, одиночные усадьбы, где селились
первопроходцы - в основном это было на севере и востоке, и деревни поселенцев.
Деревни назывались в Дании thorpes, в Норвегии soeters, а в Швеции bodas.
Датская равнина, полуостров Ютландия, остров Зеландия, остров Фюн в Дании, Южная
Швеция, Скания100, Остроготия101, Нерикия102, Вермланд и Уппланд103 были освоены
в первую очередь и скоро покрылись лугами и пашнями.
Норвежские и шведские первопроходцы решительно проникали в центральные и
южные области полуострова - Свеаланд104, Далекарлию105, Норланд (Норрботтен) и
Финмарк106, где до X в. жили кочевые племена финнов и лопарей, которых теперь
поселенцы оттесняли все дальше. В бескрайних лесах скандинавы повсюду
расставили - сначала вдоль побережья, потом в глубине страны - скотоводческие фермы
и лагеря лесорубов. Вскоре - в XII и XIII вв. - датчане даже усыпали
множеством своих одновременно военных и земледельческих поселений земли славян-
ободритов в Мекленбурге и Западной Померании и земли эстов (совр. эстонцы) на
восточных берегах Балтики. Шведы же освоили Аландские острова, Ингрию,
Карелию107 и Финляндию и построили там деревни, жители которых были свободными
крестьянами. Норвежцы тогда же создали рыболовные промыслы вдоль всего побе-
100 Область на юге Швеции.
101 Устаревшее название шведской провинции Эстергетланд.
102 ^
Устаревшее название шведской провинции Нерке.
103 Области в Швеции.
104 Область в центре Швеции, где возникло Шведское государство.
105 Устаревшее название горной области в Швеции, нынешнее название которой - Даларна.
106 Область на крайнем севере Норвегии, за Северным полярным кругом.
107Ингрия, она же Ижорская земля, издревле была освоена новгородцами и подчинялась
Господину Великому Новгороду, а затем Русскому государству, захвачена шведами только
в конце XVI в., окончательно освобождена русским царем Петром I Великим в начале
XVIII в., здесь он построил Санкт-Петербург; Карелия также была освоена, начиная с
X-XI вв., новгородцами, в Финляндии долго шли войны между Новгородом и Швецией,
которая постепенно овладела этой страной.
108
Автор ошибается - побережье Мурманского полуострова освоили русские (поморы)
режья Биармии до Белого моря
Помимо этого они использовали природные богатства озер, рек и морей -
добывали китов, треску и тюленей на севере, а на Балтике лосося и сельдь. Леса,
по-прежнему обильные и просторные, несмотря на вырубку, давали им древесину,
деготь, поташ, золу и меха диких зверей, которые скандинавы поставляли в
страны Запада. Были созданы образцовые фермы, в основном в поместьях ордена
цистерцианцев, и методы скотоводства стали более совершенными. В Дании
выращивали сильных боевых и тягловых лошадей, а также крупный рогатый скот; то же
делали в Швеции и Норвегии. Скандинавия была так же, как и Англия, одним из
самых активных центров экспорта сливочного масла, сыра, жиров, сала и крепких
шкур. Даже в хлебопашестве был сделан шаг вперед, несмотря на применение
экстенсивных методов - трехлетний севооборот с парами, обязательное
периодическое перераспределение полей и совместная обработка земли. Применение в
качестве удобрений навоза и торфа распространилось шире, появились железный лемех
и глубокая вспашка земли. В Южной Швеции, особенно в Скании, и в Дании
крестьяне выращивали рожь, овес, ячмень и пшеницу. Цистерцианцы принесли в эти
края садоводство и более совершенные методы сельского хозяйства. Больше земли
стали отводить под лен, коноплю и хмель.
Возникла постоянная торговля, а в XII в. появилась и денежная экономика. С
XI в. Дания стала выпускать серебряные монеты (rixdales) в подражание
Германии. Но движимого имущества было относительно немного, а кредит был редкой и
дорогой услугой. В XIII в. официальная процентная ставка все еще была от 10,5
до 20,5 процента. Тем не менее, внутри Скандинавских стран были проложены
дороги и организовано судоходство. В Дании и Норвегии были созданы национальные
флоты, и их активность была такой, что скандинавы были хозяевами торговли на
Балтике, в северных морях и на Северном Ледовитом океане, пока эту торговлю
не погубила ганзейская монополия. Скандинавские страны даже установили
торговые связи напрямую с Западом и Левантом.
Наряду с прежней семейной и домашней промышленностью в недавно основанных
городах - Тронхейме (997), Бергене, Копенгагене (1168), Роскилле, Оденсе,
Лунде, Висбю (большой порт на острове Готланд), Стокгольме (XIII в.),
Кальмаре, Норрчепинге, Або (Турку) - возникли мастерские и союзы ремесленников, а
также купеческие гильдии по образцу немецких. В Швеции были созданы первые
металлургические предприятия - небольшие кузницы рядом с месторождениями
медных и железных руд, которые открыли и начали разрабатывать скандинавские и
немецкие рудокопы в Даларне. И наконец, Франция дала Скандинавским
государствам их первых архитекторов и родоначальников их прикладных искусств.
Однако Скандинавия так же, как Восточная Европа, оставалась в первую
очередь краем, где господствовало натуральное хозяйство. Правда, частная
собственность быстро заняла место коллективной, и племена потеряли свои неделимые
земли, а земли деревенских общин стали меньше в результате отчуждений,
разделов между владельцами, которые открыто становились собственниками своей части
земли, и присвоения земель теми, кто их расчистил. Даже семейная
собственность могла быть разделена между сонаследниками, которыми могли быть даже
женщины. Но из-за большого количества лесов и невозделанных земель общинные
земли оставались обширными и занимали примерно половину территории Швеции и
Норвегии. Короли создавали для себя большие поместья и объявляли себя
владельцами рыбных промыслов и рудников. Священство и монашествующее духовенство
завладели большей частью присвоенной земли. В Лунде был архиепископ, который
один владел тремя четвертями острова Борнхольм и округом Орхус (на
полуострове Ютландия). Была создана аристократия по образцу немецкого рыцарства, кото-
рая обеспечила себя феодами, старалась стать наследственной, и захватила
значительную часть земли.
Однако этим феодалам не удалось уничтожить сословие мелких крестьян-
землевладельцев , которое оставалось многочисленным и влиятельным до XIV в.
почти во всей Скандинавии - за исключением Скании и Дании, где они оказались
в положении подобном положению вилланов, а иногда смешивались с бывшими
рабами, которым христианство дало свободу. Тогда же в Скандинавии появились
арендаторы земли и свободные поденные рабочие. При таком общественном строе
Скандинавские страны сумели достичь некоторого процветания. Материальные условия
жизни там стали лучше. В этих странах было мало нищих, и население там росло.
В Дании оно почти удвоилось, и в середине XIII в. там в одних только сельских
округах было 1 миллион 500 тысяч жителей. В шести епископствах Швеции в 1320
г. число жителей достигало 384 тысяч, рядом со старыми деревнями - bys было
построено множество новых деревень (thorpes), не считая одиночных ферм
(gaardes) и хижин (satters). До XIV в. массы сельского населения Скандинавии,
чья жизнь была простой и грубой, видимо, имели некоторый достаток и
пользовались широкими общественными свободами на местном уровне. Семейная жизнь
оставалась большой силой, и возникало все больше всевозможных союзов -
религиозных, благотворительных и экономических. Скандинавия не достигла такой высокой
степени развития, как Запад, но, подобно Восточной Европе, достигла под
благодатным влиянием латинской, немецкой и христианской цивилизации такого
процветания, которого не знала в эпоху варварства и равного которому не имеет
даже в современную эпоху109.
Таким образом, в истории труда первые три с половиной столетия Средевековья
были одним из тех важнейших периодов, во время которых произошли некоторые из
важнейших прогрессивных преобразований в человеческом обществе. Этот процесс
превзошел даже труды Римской империи и результаты всей Античной эпохи. В
Восточной, Северной, Центральной и Западной Европе варварский мир был покорен и
цивилизован двумя действовавшими совместно силами - христианской религией и
новой западной цивилизацией110. После периода раннего феодализма, который был
временем топтания на месте, необходимым для организации военной структуры
средневекового общества и для его защиты от угрожавших ему новых захватчиков,
после двух столетий, в течение которых аристократия и духовенство присвоили
себе исключительное право на владение землей, превратили всех крестьян в
вилланов и крепостных, и надели на сельское население ярмо дорого обходившейся
ему защиты, заря возрождения взошла над христианским миром, который, наконец,
перестал жить в изоляции.
Могучий поток торговли снова начал течь и стал больше, чем прежде. Огромный
прогресс в развитии торговли привел к возникновению денежной экономики,
преобразованию промышленности, зарождению буржуазии и городской цивилизации.
Торговое и промышленное сословие впервые объединились, чтобы завоевать себе
свободу и даже привилегии. Впервые трудящиеся массы завоевали себе место в
обществе, достойное их ценности для общества и их роли в экономике. Они стали
поистине сильными благодаря своим мощным союзам и достигли таких независимо-
Автор имеет в виду конец XIX - начало XX в.; с тех пор Скандинавские страны в
своем развитии в течение XX в. заняли одно из первых мест в мире как по доходу на
душу населения, так и (прежде всего) по качеству жизни.
110 Русь от западной цивилизации успешно отбивалась - разбив шведов в Невской битве
(1240), немецких рыцарей в Ледовом побоище (1242), при Раковоре (1268) и во многих
других битвах. Какую-то цивилизацию Русь взяла вместе с православием в слабеющей
Восточной Римской империи и стала ее наследницей. Двуглавый орел, символ империи,
стал с конца XV в. символом России.
сти и достатка, которых не знали раньше. С другой стороны, было необходимо
обрабатывать землю так, чтобы получить от нее все, что только возможно;
поэтому параллельно с великим делом возрождения промышленности и торговли,
которое сопровождалось освобождением городского населения, шло еще одно великое
дело - освоение новых земель и освобождение сельских жителей, изменившее
облик Европы.
Общество стало производить больше различных благ, и это позволило людям
значительно увеличить число своих поселений. В начале XIV в. христианская
Европа обновилась настолько, что ее народы увеличивались в числе и повсюду
основывали новые города и деревни, ее население стало вдвое больше, чем было в
европейских провинциях Римской империи, и достигло 60 или даже 70 миллионов
человек. Никогда за всю свою историю человеческий труд не имел таких далеко
идущих результатов. В эти дни стало можно увидеть то, чего не могли даже
представить себе все предыдущие поколения, - толпы свободных людей, которые
пользуются правами человека и дышат новым воздухом свободы, завоеванием этой
свободы и своей разносторонней деятельностью пробуждали в себе энергию,
развивали все свои ресурсы силы и инициативы и, прежде всего, наслаждались
радостями жизни, поскольку их быт еще был настолько простым, что был лишен
экономической непрочности современного общества.
(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)
Ликбез
ГЕНОМ ЧЕЛОВЕКА
В.3. Тарантул
ОТ ГЕНА И БЕЛКА - К ЛЕЧЕНИЮ
(медицинская геномика)
Медицина поистине есть самое
благородное из всех искусств.
Гиппократ
Самые худшие болезни — не
смертельные , а неизлечимые.
Эбнер-Эшенбах
Известный русский биолог Н. Тимофеев-Ресовский писал: «В удивительном по
своей стройности и сложности индивидуальном развитии многоклеточных организ-
мов, к каковым относится и организм человека, с высокой точностью в должное
время в должном месте происходит должное». Это верно для здорового человека,
однако медицине приходится иметь дело главным образом с исключениями из этого
правила, безусловно, верного для здорового организма.
Многие годы важную роль в решении всех этих «исключений из правила» играло
специальное направление в медицине — молекулярная генетика. Основоположниками
медицинской генетики в России были С. Н. Давиденков, занимавшийся изучением
роли наследственности в болезнях нервной системы, и С.Г. Левит,
организовавший в Москве и возглавивший первый в России (и один из первых в мире) Медико-
генетический институт. Это направление сыграло важную роль на начальных
этапах, когда мало что было известно о структуре генома человека.
Первоначально в медицине было принято считать, что любое заболевание
представляет собой результат дисбаланса биохимических реакций, возникающих в
результате тех или иных молекулярных поломок. В связи с этим на первом этапе
нужно всего лишь определить «молекулярную мишень», а затем с помощью
лекарства исправить существующее нарушение. Такой подход в целом оправдал себя при
разработке лекарственной терапии инфекционных заболеваний, где в качестве
мишени выступали различные бактерии и вирусы. Но при других типах заболеваний,
таких, как, например, атеросклероз, рак, преждевременное старение,
заболевания нервной и сердечно-сосудистой систем, старая идеология «забуксовала»,
потому что у этих заболеваний оказалось слишком много разных причин, включая и
генетические. Стало понятным, что надежда на одну единственную «волшебную
пулю» , направленную на одиночную мишень, здесь не может помочь — во многих
случаях «мишеней» в клетках очень много, к тому же они еще и подвижны.
Только революция, которая произошла в медицине в последние годы — как
результат развития молекулярной генетики и полного секвенирования генома
человека, позволила перейти от в известной мере иррационального знания к
рациональному. Сегодня на основе геномики возникли такие направления, как
медицинская геномика и биомедицина, которые тесно переплетаются с функциональной ге-
номикой человека.
Опытные врачи говорят, что нет двух одинаковых болезней и двух одинаковых
пациентов. И не менее чем на 50% эти различия связаны с особенностями
структуры генома. Если в будущем удастся проводить сравнение генов больных людей с
генами идеального, «чистого» гомо сапиенс, это существенно поможет поиску
пути к эффективному лечению.
Геном — это в первую очередь реальный текст, опечатка в котором, допущенная
Природой, может сделать человека или уродом, или инвалидом, или даже не
позволит ему родиться вообще. В результате реализации проекта «Геном человека»
появилась твердая уверенность, что уже в недалеком будущем большинство
болезней можно будет лечить на генетическом уровне. А потому медицинскую геномику
считают чуть ли не самым перспективным направлением в развитии современной
медицины. В конце прошлого столетия с этим согласились даже политики, когда
правительства Америки, Англии, России и ряда других стран стали инициаторами
грандиозного научного проекта под названием «Геном человека».
Полное секвенирование генома человека стало важнейшим этапом для всей
мировой медицины. На основе успехов в молекулярной генетике и определения полной
последовательности генома человека произошла «генетизация» медицины, что
привело к возникновению медицинской геномики, или молекулярной медицины. Если
раньше считали, что генетика имеет отношение только к наследственным
заболеваниям (а они составляют всего около 2% от общего числа заболеваний
человека) , то сейчас стало совершенно очевидным, что все болезни в той или иной
мере от генов (а не от нервов, как это широко было принято считать, хотя и они,
конечно, тоже играют свою роль). Один из руководителей геномного проекта
Френсис Коллинз высказался на этот счет весьма категорично: «Нет болезней, за
исключением некоторых случаев травм, которые не имели бы наследственного
вклада. Я не знаю ни одного примера».
При наследственных болезнях наблюдаются опечатки в ДНКовом тексте, которые
приводят к дефекту гена. В случае других заболеваний нарушения обычно
затрагивают не структуру гена, а скорее регуляцию его экспрессии.
Что же дало для медицины полное секвенирование генома человека? Как теперь
ясно — очень многое. В первую очередь то, что теперь стало возможным
диагностировать большинство (а в перспективе практически все) известных
наследственных заболеваний на любой стадии развития человека, в том числе и до
рождения (пренатальная диагностика). ДНКовый текст позволяет обнаружить
предрасположенность индивидуума к тем или иным заболеваниям, включая и заболевания,
обусловленные внешними причинами (химическими факторами среды, вирусами,
питанием и др.) . ДНК стала базой для генотипирования, идентификации личности.
Далее, детальные данные об индивидуальных особенностях генома пациента служат
основой для фармакогеномики — новой науки, изучающей, как генетика влияет на
вариабельность ответа пациентов на лекарства. Рассмотрим теперь все эти
вопросы по порядку.
Любая болезнь, для которой не существует эффективной терапии, представляет
собой тайну, которую не так легко раскрыть. Ученым-медикам, прежде чем
изготовить эффективное лекарство или найти иной способ лечения пациента, нужно
узнать первопричину заболевания, а не его внешнее проявление. Ключ к этому —
ген или гены, так или иначе вовлеченные в патологию. Не так давно в науке
появилась новая профессия — «охотник за генами». По аналогии с популярными в
конце прошлого века «охотниками за микробами» — микробиологами — век спустя
«охотниками за генами» называют молекулярных биологов, которые выслеживают,
находят и секвенируют (расшифровывают) человеческие гены, и в первую очередь
гены серьезных наследственных болезней. Как же осуществляется «охота»? Один
из наиболее многообещающих способов сделать это — проведение тщательного
сравнения ДНКовых текстов у людей, связанных родственными узами, одна часть
которых подвержена какому-то характерному заболеванию, а другая — нет.
Конечная цель такого поиска — определить у носителей болезни ответственный за нее
ген с нарушенным генетическим кодом.
Уже говорилось, что геномы всех нас с вами очень похожи друг на друга. Если
и имеются различия, то они весьма незначительные. Однако в них-то и
заключается проблема. По этой причине медицинская геномика существенное внимание
уделяет генетическому полиморфизму. Ранее уже шла речь о полиморфизме генома
человека и об использовании этого явления для решения различного рода
теоретических проблем. Но для медиков полиморфизм нашего генома имеет не столько
теоретическое, сколько сугубо практическое значение.
Достоверно установлено, что многочисленные наследственные заболевания
связаны с мутациями в генах, то есть с изменениями в самой структуре белков.
Иногда достаточно мутации лишь в одном гене (такие патологии называют моно-
генными наследственными болезнями), иногда заболевание связано с наличием
мутаций одновременно в нескольких генах (мультигенные наследственные
болезнями) . Медикам, конечно же, проще иметь дело с первыми, хотя и здесь могут быть
проблемы с лечением. Наряду с эти, выяснилось, например, что белки содержат
специальные сигнальные последовательности, которые можно сравнить с адресами
на почтовых отправлениях или с ярлычками на багаже, где написано место, куда
предполагается его доставить. Фактически такие сигнальные последовательности
представляют из себя цепочки аминокислот, которые или прикреплены к белковой
молекуле в виде хвоста, или, иногда, лежат непосредственно внутри нее самой.
Очень важно, что множество наследственных заболеваний человека вызывается
нарушениями именно в этих сигналах и в транспортных механизмах, с ними
связанных. Таким образом, человеческие патологии связаны не только с нарушением
структуры генов и кодируемых ими белков, но и с транспортом (перемещением)
функционально активных белков в клетке.
Полиморфизм генома чаще всего для человеческого организма нейтрален. Тем не
менее, изменения в целом ряде генов (и в их регуляторных участках) при
определенных условиях могут способствовать, а иногда, наоборот, препятствовать
проявлению отдельных заболеваний. Если обнаруживают гены, определенный
полиморфизм в которых ассоциируется с тем или иным заболеванием, то их называют
«генами предрасположенности» и они становятся объектом пристального внимания
медиков. Первоначально определяют, к какому классу относятся эти гены.
Принято считать, что среди генов предрасположенности к заболеваниям есть «гены де-
токсикации», которые реагируют на факторы внешней среды, и «гены-триггеры»,
связанные с запуском патологического процесса под действием внутренних
факторов организма.
В поиске «больных» генов весьма полезными оказались уже упоминавшиеся снип-
сы. На них сейчас возлагают большие надежды. Изучение «снипсов» показало, что
иногда замена одного-единственного нуклеотида может вызвать у данного
человека повышенную склонность к развитию того или иного заболевания. Это
происходит в тех случаях, когда, например, точковая мутация возникает вблизи гена,
на участке ДНК, регулирующем его работу. Изучение «точечных» различий между
индивидуумами может открыть путь к «индивидуализированной» медицине. Большая
роль здесь отводится новому направлению — фармакогеномике, о котором
подробнее мы поговорим в следующем разделе.
Расскажем о том, как секвенирование генома человека и анализ снипсов
существенно изменили стратегию обнаружения и клонирования генов, ответственных за
наследственные заболевания. Итак, имеется некая наследственная патология.
Понятно, что за нее отвечает какой-то ген или группа генов. Что требуется,
чтобы обнаружить такой ген? Сначала надо грубо определить локализацию этого
неизвестного гена (его называют геном-кандидатом) на одной из 23 хромосом.
Начинается масштабный поиск каких-либо изменений в ДНК разных больных с этой
патологией. Обычно сперва в результате такого анализа на определенной
хромосоме выявляется довольно большой район, в котором могут располагаться десятки
или даже сотни разных генов. Для поиска конкретного гена-кандидата
заболевания необходимо сузить исследуемый участок ДНК. На это уходило раньше
несколько лет. Однако после расшифровки генома ситуация упростилась. Теперь почти
вся нуклеотидная последовательность генома человека известна и помещена в
базы данных, с которыми можно связаться в любой момент по Интернету. Если
известна хромосомная локализация какого-либо заболевания, достаточно запросить
информацию о нуклеотидной последовательности этого района, провести
компьютерный поиск генов, содержащихся в нем, а затем выбрать один или несколько
наиболее подходящих и протестировать их на мутации у ряда пациентов с данной
патологией. Ген, в котором таковые будут обнаружены у большинства больных и
не обнаружатся у здоровых людей, и есть искомый ген заболевания.
Подробные генетические и физические карты генома человека и особенно
последовавшее за этим полное секвенирование ДНК позволили в последние годы успешно
клонировать многие гены, ответственные за различные наследственные
заболевания . Как уже говорилось, важная роль в этих достижениях принадлежит и
сравнительному анализу геномов разных индивидуумов, принадлежащих к одному
семейству, а также геномов нормальных и «больных» клеток.
Важными материалами для медицинской геномики служат относительно
изолированные популяции людей, и наличие подробных данных об их родственных связях.
Так, в отличие от многих других стран, Исландия уникальна не только своим
климатом, но и своими жителями. В течение многих веков здесь строго
документировали все формировавшиеся брачные отношения, и, что очень важно, эти
сведения сохранили в целости и сохранности до наших дней. Это дало в руки иссле-
дователей огромный материал, охватывающий около 270 тыс. ныне живущих людей и
330 тыс. их ранее живших предков. В результате появилась возможность
создавать родословную для каждого из исландцев на глубину до 10 веков. Сейчас там
проводят массовый анализ геномов жителей и исследуют взаимосвязь наиболее
распространенных заболеваний с различными генетическими маркерами. И это уже
начинает приносить первые плоды. Во-первых, удалось обнаружить связь между
развитием панических расстройств психики и аномалиями строения хромосомы 9.
Во-вторых, исследователи выявили ген, мутация в котором резко увеличивает
вероятность развития ишемического инсульта (эта мутация получила название STRK
1 от англ. «stroke» — инсульт).
В принципе существует два основных подхода к поиску гена-кандидата,
отвечающего за патологию: от белка к гену и от генома к гену. Последний путь
оказался наиболее эффективным. Часто для поиска «больного» гена используют
полиморфизм микросателлитных маркеров, расположение которых на хромосомах хорошо
известно. Сначала выявляют «сцепление» между заболеванием и определенной
формой того или иного микросателлита, затем по расположению микросателлита
определяют область, которая может иметь отношение к развитию заболевания. В этой
области и ищут ген-кандидат болезни. Новая стратегия получила название
«позиционного клонирования гена-кандидата».
Так, в частности, поступил российский генетик Е. И. Рогаев совместно со
своими зарубежными коллегами для обнаружения одного из генов, ответственного
за болезнь Альцгеймера, который определяет прогрессирующее старческое
слабоумие. Это заболевание начинается с незначительных на первый взгляд нарушений
памяти (на имена и близкие по времени события), но уже в течение двух—трех
лет приводит к полной деградации личности и мучительной смерти. Болезнь
Альцгеймера как причина смертности стоит на четвертом месте в развитых странах.
Еще несколько лет назад врачи не могли предвидеть развитие болезни
Альцгеймера у своих пациентов, а порой даже неправильно ее диагностировали. И вот к
этой проблеме подключились «охотники за генами». Они проанализировали ДНК,
выделенные из крови больных и их здоровых родственников, и определили, что у
всех больных есть некий особый общий участок хромосомы 14. Схема дальнейшего
поиска гена-кандидата изображена на рис. 33. На следующем этапе определили, с
какими маркерами (микросателлитами) сцеплен искомый ген (на рисунке указано 8
таких микросателлитов). На следующем этапе в библиотеке генов человека были
найдены большие (около 1 млн. п.н.) фрагменты хромосомы 14, соответствующие
исследуемому участку ДНК. С их помощью был более точно установлен участок
хромосомы, несущий «больной» ген (на рисунке он обозначен двунаправленной
стрелкой). Половина дела была сделана. Далее определили, какие гены здесь
имеются. Их оказалось несколько десятков. И вот конечный результат: лишь в
одном из множества генов были найдены мутации, которые встречаются только при
болезни Альцгеймера (отмечен темным прямоугольником).
Так был найден ген, ответственный за изучаемую патологию, который назвали
пресенилин 1. Позднее еще один похожий ген (ген пресенилина 2) был найден на
хромосоме 1. Люди с мутациями генов пресенилинов заболевают к 30-60 годам.
При этом никакие условия среды, к сожалению, не могут предотвратить или
остановить развитие болезни, ведущей в конечном итоге к летальному исходу.
А первый успех на пути использования полиморфизма для определения гена,
ответственного за такое заболевание человека, как болезнь Хантингтона, пришел
еще в 1983 году. Тогда был локализован на коротком плече хромосомы 4 ген,
ответственный за это заболевание. Затем последовали другие успешные работы. В
частности, геномный скрининг аллелей предрасположенности в семьях с
накоплением диабета типа 1 позволил выявить в хромосоме 6 полиморфный вариант гена,
тесно связанного с развитием этого заболевания.
Чраносака 14
III I
■ II
фршиигпа ЛИ К,
II I III h
II i 4 5 ОТ
ПЛИ»! Н Н
Рис. 33. Схема процедуры поиска гена-кандидата, ответственного
за болезнь Альцгеймера. Фрагмент с геном пресенилина указан
внизу темным цветом.
В настоящее время более-менее детально картировано около 1000 генов,
связанных с различными болезнями человека. А всего в Энциклопедии человека
описано свыше 7,5 тыс. участков, существенные изменения в которых потенциально
являются причинами тех или иных наших болезней. Но со всем этим придется еще
долго разбираться. Сейчас установлено, что продукты большинства (около 30%)
из хорошо изученных генов, вовлеченных в патогенез, обладают энзиматической
активностью. Еще примерно 14% составляют гены, продукты которых модулируют
функции различных белков. Функции продуктов остальных генов многочисленны:
факторы транскрипции и их рецепторы, белки, входящие в матрикс,
трансмембранные транспортеры и др.
Уже известны гены, мутантные формы которых приводят к сердечно-сосудистым
заболеваниям, атеросклерозу, раку и другим заболеваниям. Удалось уже выделить
группу генов, которые отвечают за предрасположенность к наркомании и
алкоголизму , за различные психические заболевания человека. В частности, обнаружены
молекулярные механизмы свыше десятка неврологических заболеваний, получивших
общее название болезней триплетных повторов. Суть генетических изменений в
этих случаях заключается в размножении (это называют экспансией, захватом)
микросателлитов — повторяющихся триплетов — внутри или на концах отдельных
генов. Так, давно был известен синдром ломкости Х-хромосомы, который
проявляется в виде разрывов в длинном плече этой хромосомы. Результат этого — нару-
шение нормального функционирования центральной нервной системы. «Охотники за
генами» обнаружили «больной» ген, который определяет эту патологию (ген
FMR1). Оказалось, что в первом экзоне гена FMR1 имеется участок, состоящий из
повторяющихся тринуклеотидов ЦГГ. У здоровых людей число таких повторов
варьирует от 6 до 20, а вот у больных число копий резко увеличено (до 230), в
результате чего этот ген перестает работать. Другие заболевания, связанные с
увеличением (экспансией) тринуклеотидного повтора, — болезнь Хантингтона
(Здесь триплет в «больном» гене другой — DAT) , миотоническая дистрофия
(триплет ЦТГ) , болезнь Кеннеди (снова триплет DAT) . В сумме умеренная экспансия
триплетов ЦАТ (они кодируют аминокислоту глутамин) обнаружена при 8
нейродегенеративных заболеваниях. В этом случае экспансия глутамина вызывает, по-
видимому , приобретение белком токсических свойств.
Анализ «больных» генов показал, что часто разные мутации в одном гене
приводят к одному и тому же типу патологии. Например, в уже упоминавшемся гене
пресенилина обнаружено множество различных мутаций, и все они ассоциированы с
болезнью Альцгеймера. Синдром Холта—Орама, характеризующийся скелетными и
сердечными аномалиями, обусловлен мутациями в так называемом гомеобоксном
гене, расположенном на 12-ой хромосоме. Продукт этого гена, скорее всего,
функционирует как фактор транскрипции в сердце и конечностях. В гене обнаружено 8
мутаций, большая часть которых связана с возникновением преждевременного
стоп-кодона. При муковисцидозе — болезни одного гена — проявление патологии
весьма разнообразно. Выяснилось, что разные формы этого заболевания связаны
чуть ли не с 600 различными мутациями в одном гене.
С другой стороны, в отдельных случаях разные мутации в одном и том же гене
могут приводить к развитию разных патологий. Например, четыре вида
заболеваний связывают с мутациями в одном гене тирозинкиназы (RET). Одно из них —
болезнь Гиршспрунга — представляет собой сложное наследственное заболевание.
Кроме того, с другими мутациями в гене RET связаны такие болезни, как
множественные эндокринные неоплазии двух разных типов.
Кроме болезнетворных генов обнаружены еще некоторые гены, имеющие прямое
отношение к здоровью человека. Выяснилось, что существуют гены,
обуславливающие предрасположенность к развитию профессиональных заболеваний на вредных
производствах. Так, на асбестовых производствах одни люди болеют и умирают от
асбестоза, а другие устойчивы к нему. В будущем возможно создание специальной
генетической службы, которая будет давать рекомендации по поводу возможной
профессиональной деятельности с точки зрения предрасположенности к
определенным профессиональным заболеваниям.
Оказалось, что предрасположенность к алкоголизму или наркомании тоже может
иметь генетическую основу. Открыто уже семь генов, повреждения которых
связаны с возникновением зависимости от химических веществ. Из тканей больных
алкоголизмом был выделен мутантный ген, который приводит к дефектам клеточных
рецепторов дофамина — вещества, играющего ключевую роль в работе центров
удовольствия мозга. Недостаток дофамина или дефекты его рецепторов напрямую
связаны с развитием алкоголизма. В хромосоме 4 обнаружен ген, мутации которого
приводят к развитию раннего алкоголизма. Уже в раннем детстве это отражается
на поведении ребенка в виде повышенной подвижности и заметного дефицита
внимания . Например, недавно выяснилось, что более двух третей всех полинезийцев
наделены особой аллелью гена алкогольдегидрогеназы 2, которая оберегает их от
алкогольной зависимости. Большинство людей с таким геном признают, что
попытки выпить пива, водки или вина неизбежно оставляют после себя очень
неприятное чувство и стойкое отвращение к спиртным напиткам.
В настоящее время также интенсивно изучается проблема зависимости психики
человека, его способностей и талантов от его генов. Главная задача будущих
исследований — это изучение однонуклеотидных вариаций (снипсов) в ДНК и выяв-
ление различий между людьми на генетическом уровне. Это позволит создавать
генные портреты людей и, как следствие, эффективнее лечить болезни, оценивать
способности и возможности каждого человека, выявлять различия между
популяциями, оценивать степень приспособленности конкретного человека к той или
иной экологической обстановке и т. д. Подробнее об этом мы расскажем далее в
специальной главе.
Сейчас уже выявлено свыше двух сотен генов детоксикации, полиморфизм
которых тесно взаимосвязан с существенно измененной функциональной активностью и
отражается в результате в предрасположенности индивидуума к различным
заболеваниям под действием ксенобиотиков — чужеродных для организма веществ, таких,
как пестициды, препараты бытовой химии, лекарственные средства и т.п.
Рассмотрим несколько характерных примеров. Функционально неполноценный вариант
гена детоксикации, называемого геном N-ацетилтрансферазы 2, влияет на
возникновение рака молочной железы, и этот эффект напрямую связывают с курением. У
женщины с данным вариантом гена курение, особенно в молодые годы, повышает
риск заболевания раком почти в 20 раз! С определенным видом полиморфизма
другого гена (ген GSTM1), участвующего в детоксикациии ароматических
углеводородов , связан у курильщиков повышенный риск развития такого злокачественного
заболевания, как карцинома.
Интересно, что мутации генов не всегда приводят к негативным последствиям —
они иногда могут быть даже полезными для конкретного индивидуума1. Приведем
один пример. Некоторые спортсмены используют в качестве допинга гормон эри-
тропоэтин, который стимулирует размножение клеток крови. За это их строго
наказывают. А вот у двухкратного призера зимних Олимпийских игр 1964 года в
Иннсбруке финна Еро Мянтиранта имелась редкая мутация в гене-рецепторе этого
гормона (выяснилось это значительно позже). Эта мутация, доставшаяся
спортсмену от деда, и внесла существенный вклад в его победы. Дело в том, что
благодаря мутации у него образовывалось в крови красных кровяных клеток на 50%
больше, чем в норме, что приводило к существенному повышению обмена кислорода
и сильно увеличивало выносливость организма к перегрузкам.
Конечно, золотые медали — это хорошо, но, скажем, устойчивость к вирусу
иммунодефицита не менее важна для человека. Ведь в период до 2020 года от СПИДа
в мире может погибнуть до 70 миллионов человек! Эти пугающие цифры приводятся
в отчете, представленном в 2002 году на ежегодном заседании Экономической и
социальной комиссии ООН.
В Уганде и Танзании инфицированность вирусом иммунодефицита среди
проституток доходит до 60-80%, однако, некоторые из них не только не умирают от СПИД,
но и рожают здоровых детей. Было предположено, что имеется мутация (или
мутации) , защищающая человека от СПИДа. Люди с такой мутацией могут быть
инфицированы вирусом иммунодефицита, но не Заболевают СПИДом. В конечном итоге был
идентифицирован ген, получивший имя CCR-5, с которым все это связано. За этой
непонятной для непросвещенного читателя аббревиатурой скрывается ген,
определенное изменение в котором (выпадение небольшого участка ДНК) придает
человеку невосприимчивость к вирусу иммунодефицита человека. Большинство людей
подвержено этой страшной вирусной инфекции, а вот индивидуумам с такой мутацией
она не страшна. В настоящее время создана карта, примерно отражающая
распределение этой мутации в гене CCR-5 в Европе. Особенно часто (до 15% населения)
она встречается среди финно-угорской группы населения. Обнаружение такого му-
тантного гена может привести в конечном итоге к созданию надежного способа
борьбы с одним из самых страшных заболеваний нашего века.
Полиморфизм в генах-триггерах (генах-переключателях) часто связан с тяжелы-
Что ж тут странного - вся эволюция и Заключается в накоплении полезных генов и отсеивании
вредных.
ми мультифакторными заболеваниями. В частности, отдельные варианты гена АроЕ
ассоциированы с развитием таких патологий, как атеросклероз и болезнь
Альцгеймера. В качестве генов-триггеров рассматривают также многочисленные
онкогены и антионкогены, мутации в которых изменяют метаболизм клетки в целом и
приводят к ее злокачественному перерождению.
Зная все это, молекулярная медицина имеет возможность предсказать развитие
тех или других патологий у конкретного человека. За этим следует ряд
превентивных мер, а в отдельных случаях и направленное лекарственное воздействие.
Уже в ближайшем будущем вполне реален такой сюжет. После проведения анализа
медики говорят пациентке так: курение вредно для организма, но многие, зная
об этом с детства, тем не менее, курят. Однако предупреждаем — у вас лично в
геноме присутствует «вредный» вариант гена N-ацетилтрансферазы 2. Если другим
женщинам курение еще может и сойти с рук, то вам почти на 100% гарантирован
рак молочной железы. Вряд ли после этого пациентка будет курить.
Важной особенностью человека служит способность говорить, общаться с себе
подобными. Но у некоторых людей эта способность нарушена. Изучение причины
такой патологии в одной довольно многочисленной семье, где все ее члены не
могли членораздельно выражать свои мысли, привело к обнаружению «гена речи»,
дефект в котором и вызывал эту аномалию.
Многочисленные важные для медицины результаты получают на животных как на
моделях. Для этого работу мутантного гена изучают с использованием специально
полученных культур клеток и трансгенных животных. Смоделировав на животных
болезнь человека, их можно затем использовать для подбора лекарств, влияющих
на разрушительное действие мутантных генов, например препаратов, которые
останавливают гибель клеток.
Иногда идут другим путем. У лабораторных животных с помощью «генного
нокаута» полностью выключают тот или иной ген-кандидат, чтобы лучше понять его
функцию. Так, итальянские ученые обнаружили ген, играющий ключевую роль в
развитии кокаиновой наркотической зависимости. У мышей без гена mGluR5 (этот
ген был выключен — нокаутирован), в отличие от нормальных мышей, пристрастие
к кокаину не возникало. Нормальные же мыши быстро привыкали к наркотику. С
помощью специального приспособления они вводили себе дозу кокаина по 25 раз
за два часа. Эти эксперименты открывают новое направление в изучении причин
наркомании у людей и поиска путей борьбы с этим тяжелым недугом.
Когда установлена связь заболевания с одним из генов, можно начинать поиск
методов лечения. Выяснение механизмов развития того или иного заболевания
помогает разрабатывать новые препараты, которые действуют на причину болезни, а
не на симптомы. В конечном итоге должны быть разработаны способы и средства
лечения большинства болезней человека. На это, скорее всего, потребуются
десятилетия, может быть, даже сменится нынешнее поколение людей, однако любой
успех на этом пути, без сомнений, стоит затраченных средств, усилий и
времени. Благодаря молекулярной медицине в будущем, вероятно, будут созданы новые
лекарства, гораздо более избирательные и эффективные, чем ныне существующие,
поскольку они будут целенаправленно действовать на строго определенные генные
и белковые мишени.
По мнению главы американской программы исследований генома человека
Френсиса Коллинза, уже в первой половине XXI века лечение самых разных недугов
будет основано на использовании синтетических генных продуктов, которые станут
изменять работу заболевших клеток и органов в нужном направлении.
Теперь, когда молекулярная природа многих наследственных патологий
установлена, их можно обнаружить даже на внутриутробной стадии. Это позволяет
прерывать беременность или заблаговременно начать лечение ребенка. Например, в
результате таких мер в некоторых странах за последние годы доля детей, больных
талассемией (болезнь крови), снизилась более чем в 20 раз. Моногенные наслед-
ственные заболевания легче определяются, часто первые клинические симптомы
проявляются на сравнительно поздних стадиях. Это дает возможность
диагностировать их до появления первых признаков патологии. Речь идет о таких
заболеваниях, как рак молочной железы, хорея Хантингтона, рак толстой кишки, миото-
ническая дистрофия и др.
Прогресс в секвенировании генома человека ускорил понимание и молекулярной
природы сложных генетических заболеваний. Со строго определенными генами
связано относительно немного заболеваний. Подавляющее же их большинство, в том
числе такие «главные убийцы», как сердечные, возникает при участии многих
генов и белков, с одной стороны, и под влиянием окружающей среды — с другой.
Все это сильно усложняет ситуацию. Для выхода из этого положения используют
несколько методов. Один из них, весьма трудоемкий, заключается в изучении
большого числа семей с определенным типом заболевания. Так, американец Р.
Лифтон провел со своими коллегами обширное исследование многочисленных семей
с синдромом повышенного давления. Это позволило обнаружить у них
специфические мутации примерно в десятке разных генов. Многие из этих генов кодируют
почечные белки, которые участвуют в транспорте солей и других метаболитов.
Другой путь — изучение соответствующих мутаций у больных мышей, которые
имеют значительное генетическое родство с человеком. Однако и здесь пока не
все так просто.
Весьма полезной базой для решения этих вопросов может служить большая
клиническая информация, разбросанная сейчас по разным институтам и медицинским
центрам. Для формирования такой информационной системы сейчас уже создаются
огромные международные базы данных по сложным генетическим заболеваниям.
Например, программа LURIC (The Luwigshafen Risk and Cardiovascular Health
Study) поставила своей целью идентифицировать новые факторы риска
генетической природы и окружающей среды для болезней сердечно-сосудистой системы.
Далее с помощью функциональной геномики будет осуществляться поиск новых
маркеров и генов, вовлеченных в эти сложные заболевания.
К сожалению, наши новые знания пока еще слабо отражаются в медицинской
практике на процессе лечения. И это понятно — мы находимся только на первом
этапе пути к полному пониманию функций человеческого генома. Тем не менее, в
самое ближайшее время наиболее важный практический выход наших знаний о
геноме человека ожидается в генной диагностике болезней, лечении и профилактике
наследственных и врожденных заболеваний и пороков.
Уже давно бытует хорошо известное мнение, что все болезни от нервов2. Это
утверждение, как и многие другие категоричные заявления, конечно же,
однобоко . Из вышеизложенного очевидно, что в основе большинства патологий лежат не
нервы, а человеческий геном. Большая часть заболеваний человека имеет
генетический компонент. Роль генетических нарушений может быть ведущей или
второстепенной, но она есть почти всегда. «Психологический фактор» действительно
играет порой существенную роль, как в развитии заболевания, так и при его
лечении . Но это уже проблема не генетиков, а психологов.
На фоне современных достижений медицинской геномики довольно архаичным
звучит заявление Ватикана, сделанное в начале 2002 года, что ему удалось найти
источник всех человеческих болезней. По мнению иерархов католической церкви,
все заболевания становятся результатом тех или иных грехов каждого
конкретного человека3, поэтому все люди могут, в принципе, быть абсолютно здоровыми и
хорошо выглядеть. Вот так! И ничего делать не надо. Зачем только ученые
тратили и продолжают тратить баснословные денежные средства на изучение
структуры и функции генома человека?
2 Сифилис? ? ?
3 Сифилис!!!
РАК - ПРОБЛЕМА ПРОБЛЕМ
(онкогеномика)
Чего не понимают, тем не владеют.
И. Гёте
Одно из важнейших направлений в медицинской геномике — онкогеномика —
направление науки, изучающее молекулярно-генетические механизмы
злокачественного перерождения клеток. Раковая (злокачественная) опухоль, как правило,
представляет собой группу клеток организма, которая приобрела способность к
неограниченному делению, имеющая свою систему снабжения всеми необходимыми
веществами, независимая от систем регуляции, действующих в нормальном организме,
и способная распространяться в другие органы и ткани.
Проблема рака всегда чрезвычайно остро стояла перед человечеством. Признаки
опухолей неоднократно обнаруживали на сохранившихся костных останках со
времен палеолита. Рак был известен медицине еще в глубокой древности, однако
даже в 18 веке (до открытия микроскопа) его нередко смешивали с другими
заболеваниями — проказой, сифилисом и туберкулезом. В различных летописях можно
найти клинические описания далеко зашедших форм этого заболевания. Так,
например, неизвестный летописец очень подробно описал в 1160 году «зловонную
язву» на лице князя Владимира, которая уничтожила ему нос и верхнюю губу.
Поскольку часто опухоли (припухлости) имели «пальцевидные» отростки (клешни),
которые проникали в окружающие ткани, они и получили образное название «рак».
В настоящее время эта проблема не только не потеряла свою актуальность, но
даже приобрела еще большую остроту. Согласно официальной статистике, от
онкологических заболеваний в России ежегодно умирают более трехсот тысяч человек.
В США в 2002 году по оценке ученых от рака погибло около 550 тысяч человек.
При этом наибольший процент смертности составят рак легких и бронхов. У
женщин на втором месте — рак груди, а у мужчин — рак простаты. В цивилизованных
странах каждый пятый человек умирает от рака; только сердечно-сосудистые
заболевания по смертности опережают или разделяют эту трагическую «пальму
первенства» . В развивающихся странах частота раковых больных была всегда ниже.
Но сейчас, в связи с увеличением продолжительности жизни и проникновением в
эти страны «цивилизации», и здесь отмечают повышение онкологической
заболеваемости .
Однако медики не виноваты в том, что они до сих пор не могут найти
радикальных средств для лечения этого страшного недуга. Многое определяется
биологией человека, а биология человека упирается главным образом в его геном. А
рак — это, прежде всего, болезнь генома. Поэтому только детальное его
исследование может решить проблему рака.
Еще в 1910 году выдающийся российский ученый И.И. Мечников печатает в
газете «Русское слово» статью, в которой пишет буквально следующее: «Одна причина
рака, безусловно, находится в самом организме, но другая попадает в него в
виде экзогенного начала, скорее всего — вируса». И вскоре ветеринарный врач
П. Раус представляет доказательства вирусной природы плотной (иначе,
солидной) опухоли кур, теперь называемой саркомы Рауса. Это открытие было сделано
в 1911 году, а Нобелевская премия за него была присуждена Раусу только через
полвека. Наконец, в 40-х годах прошлого столетия советским ученым Л. Зильбе-
ром была сформулирована вирусно-генетическая гипотеза происхождения рака. В
известной мере она остается в силе и сейчас.
Однако теперь мы понимаем, что большинство раковых заболеваний не связано
напрямую с вирусами, не являются они и наследственными патологиями. Свыше 90%
злокачественных заболеваний возникает как результат нарушений структуры
генома (мутаций, причем, как правило, множественных), происходящих в соматических
клетках отдельных органов и тканей уже во время жизни человека. Такие мутации
часто происходят спонтанно, в них активное участие принимают и различные
факторы окружающей среды (условия проживания, радиация, диета, курение и др.) .
Станислав Лем4 пишет: «Вирусную гипотезу рака можно примирить с мутационной,
поскольку биохимическое родство вирусов и генов весьма значительно. «Ген
рака» может быть в известном смысле «вирусом рака». Вирусом мы называем,
однако, систему, чуждую организму, врывающуюся в него извне. В этом, собственно,
единственная разница».
Любая ли мутация в геноме приводит к раку? Конечно, нет. Постепенно был
выявлен определенный спектр генов, мутации в которых имеют прямое отношение к
злокачественному перерождению клеток. Теперь такие гены называют протоонкоге-
нами, а мутировавшие протоонкогены — онкогенами (прошу не путать с
канцерогенами) . Кроме того, имеются и антионкогены, которые препятствуют развитию
рака . Но если в них произойдет мутация, то они уже не способны выполнять свою
функцию, что в конечном итоге также способствует злокачественному
перерождению клеток.
Первой реакцией ученых на обнаружение онкогенов было удивление. Но, как
писал В.Я. Александров, «удивление — лучший повод для исследования».
Получалось, что в геноме человека изначально имеются гены, которые только и ждут
момента, чтобы нас с вами уничтожить. По этой причине первоначально стали
говорить о существовании «внутреннего врага», «генов смерти», которыми человека
снабдила эволюция для своевременного освобождения человеческой популяции от
неполноценных стареющих организмов. Но, конечно же, дело не в этом. Даже само
название «онкоген» довольно условное. В норме большинство из этих «онкогенов»
кодирует ключевые белки, участвующие в процессах нормального развития
человеческого организма, дифференцировки и размножения его клеток. Естественно, что
поломка в них приводит к аномалиям данных процессов и, как результат,
вызывает неконтролируемое размножение клеток — а, следовательно, рак. Известно уже
много примеров, когда в результате всего лишь единичной замены нуклеотида в
гене функция белка искажается до неузнаваемости.
Сегодня, благодаря усилиям молекулярных генетиков, мы знаем уже о многих
генах, ответственных за возникновение рака. «Классическими» стали онкогены,
получившие название MYC, RAS, BCL. Сейчас всего их известно более сотни.
Определены спектры злокачественных перерождений, связанных с каждым конкретным
онкогеном. Как правило, к злокачественному перерождению клеток приводит не
единичная мутация, а некий каскад событий за ней следующих. Это напоминает
путешествие героя известного рассказа Борхеса5 по «саду расходящихся тропок»
— по такому пространственно-временному континууму, где каждая причина влечет
за собой не один-единственный неизбежный и предопределенный результат, а
длинную цепочку событий.
Кроме классических онкогенов в настоящее время изучено уже около трех
десятков генов человека, которые осуществляют торможение деления клетки на
различных этапах этого процесса и в разных тканях. Эти гены называют
«хранителями клеточного цикла» или антионкогенами. Повреждение каждого из таких генов
также приводит к развитию определенных разновидностей рака. Так, при анализе
большого числа пациентов было установлено, что ген CABLES, расположенный на
хромосоме 18, часто перестает работать (почему — это другой вопрос) при
болезнях кишечника, панкреатитах и некоторых формах раковых образований. Белок
Cables при этом, естественно, отсутствует в раковых клетках. Так и было
установлено, что ген CABLES выступает как один из «глушителей» опухоли. В его от-
Писатель-фантаст Станислав Лем был по образованию врачом. Одна из его статей: «Стратегии
паразитов, вирус СПИДа и одна эволюционная гипотеза».
5 Хорхе Луис Борхес. Рассказ так и называется: «Сад расходящихся тропок».
сутствие клетки начинают неудержимо делиться, и, в конечном итоге, они
становятся злокачественными, если имеют преимущество роста по сравнению с
соседними клетками.
Другой пример — хорошо изученное онкологическое заболевание ретинобластома
— детская опухоль, развивающаяся на глазной сетчатке. Это заболевание
возникает в результате одновременной мутации двух копий антионкогена по имени RB1
(от англ. retinoblastoma). В клетках существуют белки, отвечающие за переход
клетки от покоя к делению. А белок, кодируемый геном RB1, служит строгим
«сторожем» над ними. Ситуация похожа на пружину механических часов, прижатую
стопором — белком, кодируемым геном RB1. Как только стопор отпущен (в гене
произошла мутация, и он не может выполнять свою функцию), пружина начинает
раскручиваться. Результат этого понятен. Ничем не сдерживаемые белки,
включающие деление клеток, разгонят клетку на постоянное и быстрое размножение,
масса «сумасшедших» клеток будет расти, и в результате образуется
злокачественная опухоль.
Кроме перечисленных выше генов, в геноме человека обнаружены также гены,
снижающие скорость появления мутаций в ДНК (их называют «генами общего
контроля» или «генами-сторожами»). Свою работу они осуществляют по-разному: одни
исправляют уже возникшие ошибки, ремонтируя поврежденные участки ДНК, другие
участвуют в организации контрольной проверки последовательностей в ДНК перед
каждым новым делением. Если ДНК клетки повреждена, эти гены выполняют функцию
«санитаров леса», выбраковывая клетку, несущую мутантные гены. Когда ДНК
клетки повреждена столь сильно, что надежды на качественную починку уже не
осталось, белки, кодируемые специальными геном (наиболее известный из них
имеет название р53), запускают внутриклеточный каскад реакций, приводящий к
запрограммированной клеточной смерти (этот процесс получил название апоптоз).
Термин «апоптоз» или «самоубийство» предложил еще древнеримский врач Гален,
будучи заинтригован процессом массового сбрасывания листвы деревьями по
осени. В наше время так стали называть запрограммированную клеточную смерть —
один из механизмов, регулирующих существование всего живого на Земле. Раковые
клетки, по сути, наделены бессмертием и в лабораторных пробирках могут жить,
в отличие от нормальных клеток, много десятков лет. За счет действия
антионкогенов происходит то, что мы называем апоптозом — самоубийством. Этим самым
организм защищается от возможного развития опухоли, состоящей из потомков
«заболевшей» клетки. Влияние на процесс апоптоза — один из путей борьбы с
раковыми клетками — клеточными Кощеями Бессмертными. Работы генетиков уже
сегодня позволяют искать лекарства, которые могли бы усилить в них апоптоз.
Информация о все новых и новых генах, ассоциированных с раком, появляется и
дополняется постоянно. И в значительной мере в этом помогают опыты на
животных. Так, выяснилось, что удаление двух генов у мышей, названных ID-1 и ID-3,
предотвращает образование рака у таких генетически модифицированных животных.
В норме эти гены используются лишь на эмбриональной стадии развития, а у
взрослого организма находятся в «спящем» состоянии. Но беда, если они
проснутся у повзрослевшей мыши! Пробудившись ото сна, эти гены запускают
механизм неконтролируемого роста определенных типов клеток, то есть процесс
развития раковой опухоли. Если же этот механизм вовремя выключить, перевести
гены снова в спящее состояние, то опухоль тут же перестает снабжаться
кислородом, перестает расти и постепенно вообще исчезает.
«Спячка» и «пробуждение» онкогенов нередко связаны с таким уже
упоминавшимся процессом, как их избыточное метилирование. Причем в некоторых случаях
этот механизм даже более важен, чем возникновение мутации в гене!
Фармакология давно уже располагают средствами, которые блокируют специфические
ферменты, осуществляющие процесс метилирования. Таков, например, препарат десита-
бин, который подавляет активность всех трех ферментов метилирования ДНК. Од-
нако пока эти средства не применяются в силу их повышенной токсичности.
А что же с вирусами, с их участием в развитии у нас рака? Постепенно мы
начинаем понимать и это. Х.М. Темин (лауреат Нобелевской премии) и ряд других
ученых (в России это предположение выдвинул А.Д. Альтштейн) обосновали идею о
том, что некоторые вирусы несут онкогены, вызывающие рак у людей, которые
привнесены в вирусный геном из нашего же с вами генома (когда-то вирус
«прихватил» их из генома человека, и теперь это использует в своих корыстных
целях) . Активные онкогены, попав к нам вместе с вирусом, делают здесь свое
«черное» дело. Это, конечно, не единственная причина, почему вирусная
инфекция может привести к раку. Например, если вирус внедряется в наш геном (а
место его «новой прописки» в молекуле ДНК обычно довольно случайно), это может
привести к изменению работы окружающих его генов. Результат этого события
непредсказуем, но в ряде случаев оно приводит к злокачественному перерождению
клетки.
Безусловно, значительные успехи в изучении рака связаны в основном с
исследованиями самих раковых больных. Но для достижения конечной цели необходим
огромный клинический материал, тысячи больных с правильно поставленным
диагнозом. Чтобы решить столь сложную Задачу, в Америке в 1999 году был создан
крупный проект по анатомии ракового генома — Cancer Genome Anatomy Project
(CGAP). Цель проекта «Геном рака», пришедшего на смену проекту «Геном
человека», заключается в использовании данных, полученных в результате расшифровки
наследственной информации человека, для поиска причин опухолей. GCAP призван
создать платформу, обеспечивающую «интерфейс» раковых исследований и
геномики . Для этого участники проекта занимаются составлением каталога генов, экс-
прессирующихся при развитии рака, поиском полиморфизма этих генов,
молекулярным анализом различных нарушений хромосом, ассоциированных со злокачественным
перерождением. И вся эта огромная по объему информация доступна любому
пользователю на соответствующем сайте Интернета (http://cgap.nci.nih.gov).
Хотя старые подходы к поиску раковых генов позволили найти немало участков
ДНК, связанных с развитием таких злокачественных заболеваний, как лимфомы,
лейкозы и саркомы, однако они не смогли помочь при поиске генов, которые
«виноваты» в развитии других, даже очень распространенных раковых заболеваний.
Для облегчения их поиска участники проекта решили изучать по очереди все эк-
зоны (т.е. кодирующие участки) всех генов, обнаруженных после полного секве-
нирования генома человека, и сравнивать их строение в здоровых и раковых
клетках. В планы ученых на первом этапе включено около 50 различных типов
опухолей, которые и предстоит исследовать в ближайшие 2-3 года. Учитывая, что
в каждом гене в среднем насчитывается до десяти экзонов, а каждый ген
необходимо изучить в здоровой и больной ткани для 48 типов рака, предстоит
выполнить до 32 миллионов исследований. Это гигантская работа, но она уже начинает
приносить свои плоды. Таким путем были, например, недавно обнаружены гены,
ответственные за развитие широко распространенного рака простаты. В
результате обследования тысяч больных с этой патологией было установлено, что у людей
с измененным геном (онкогеном) GSTP1 риск развития рака предстательной железы
в молодом возрасте возрастает вдвое. Скорость роста опухоли и вероятность ее
рецидива зависят также от одного из вариантов другого гена, называемого hAR
Невозможно описать здесь все эксперименты и успехи, достигнутые в последние
годы онкогеномикой. Важно другое. Проблема, хотя и медленно, но постепенно
решается. Выявление и систематизация генных мутаций, связанных с разными
формами рака, — огромная и весьма трудная задача. Дело в первую очередь в том,
что имеется большое разнообразия типов рака. Но и это еще не все. В одном
типе опухоли у разных пациентов могут мутировать совершенно разные гены. Более
того, даже у одного пациента при развитии опухоли могут происходить какие-то
дополнительные мутации, которые и являются определяющими, в конечном счете.
Ученые полагают, что использование информации, получаемой с помощью
крупномасштабных технологий структурной и функциональной геномики, должно привести
к экспоненциальному росту числа генов, которые имеют отношение (прямое или
косвенное) к раковому перерождению, и разработке новых средств экспресс-
диагностики этих заболеваний. В последнем случае большие надежды связывают с
такими уже упоминавшимися выше технологиями, как микрочипы и полимеразная
цепная реакция (ПЦР) . Но сложность заключается в том, что рак — явление чаще
всего спорадическое. Семейные случаи заболевания раком составляют лишь около
одного процента от всех пациентов онкологических клиник. А постоянно бегать и
анализировать свой геном на возможные мутации в сотне разных генов —
малореальная перспектива.
Тем не менее, поиск причин возникновения той или иной разновидности рака
молекулярные генетики осуществляют вовсе не в погоне за некой интересной для
них теоретической информацией. Знание особенностей работы генов опухолевого
роста позволяет искать пути восстановления или подавления функции этих генов
в опухолевой ткани, а значит, и создать эффективные методы лечения
злокачественных заболеваний. Обнадеживающие результаты в этой области уже получены. О
некоторых из них мы поговорим далее в разделе «Ремонт генов (генная
терапия) ». Другой важный результат проведенных исследований уже получил реальное
воплощение в медицинскую практику. При хирургическом подходе к лечению рака
(а он пока, к сожалению, один из главных) твердую гарантию положительного
результата обеспечивает лишь полное удаление всех злокачественных клеток. Но
зачастую хирургу во время операции не так-то легко определить, затронут ли
опухолью данный участок органа или нет. Вероятность визуальной ошибки велика,
а цена ее — жизнь человека. В то же время многие органы нельзя удалять
целиком, если мы не хотим нарушить нормальное функционирование организма. И тут
на выручку приходит обнаруженная ранее мутация, испортившая ген. Она служит
для медиков прекрасным маркером присутствия или отсутствия опухолевых клеток
в организме пациента после операции. На западе уже существует множество
клиник, где проводятся операции «под молекулярным контролем». Видимая
невооруженным глазом опухолевая ткань удаляется хирургом полностью, и сразу после
операции вокруг неё через каждые несколько миллиметров берутся
микроскопические пробы, которые анализируются с помощью молекулярно-генетических
экспресс-методов. Если какие-то опухолевые отростки сохранились после
хирургического вмешательства, их удаляют уже через два-три часа после проведенного
анализа. Статистика показывает, что средняя продолжительность жизни пациентов
после «контролируемой» операции значительно выше, чем у оперированных
традиционным образом. Некоторые другие подходы, используемые сегодня для лечения
рака, будут описаны далее в разделе «Ремонт генов».
Роль генов в злокачественном перерождении неоспорима. Вместе с тем, как
пишет академик Е. Д. Свердлов, мы сегодня неизбежно приходим к осознанию того,
что эта проблема — не только проблема генов. Ни одни мутации отдельных
«плохих» генов, ни даже те или иные звенья регуляции экспрессии генома, а
определенные интегральные процессы в клетках и тканях вовлечены в развитие рака. И
это все еще предстоит «распутать» ученым, прежде, чем мы можем сказать: рак
побежден!
На сегодняшний день неким утешением, хотя и довольно слабым, для нас может
служить то обстоятельство, что рак не является какой-то фатальной
неизбежностью, поскольку многие люди, достигшие весьма преклонного возраста, им не
заболевают. Но трудно объяснить заболеваемость раком и одними лишь
вероятностными причинами. В подавляющем большинстве случаев, для возникновения опухоли
одной генетической предрасположенности недостаточно. Всегда необходим какой-
то толчок, который заставит онкогены проявить себя. Считается, что 90% всех
форм рака у человека спровоцированы действием факторов окружающей среды, та-
ких, например, как вирусы, радиация и различные канцерогены (от cancer — рак,
genos — рождение), которых существует огромное множество в окружающей нас
природе. Чаще всего именно последние и помогают «нехорошим» генам
активизироваться или, наоборот, замолкать.
Считается, что с питанием и курением связано свыше 60% раковых заболеваний,
а вот с употреблением алкоголя всего 5%.
Нам же пока остается только надеяться, что онкогеномика сможет решить
многие из этих вопросов в ближайшее время, до того как мы с вами лично не
столкнемся с этой проблемой.
ГЕНЫ И ПОВЕДЕНИЕ
(психогеномика)
Не всяк умен, кто с головою.
Русская пословица
Как уже многократно говорилось выше, геном всех людей, живущих на нашей
планете, почти одинаков, но вот поведение разных людей, их умственные
способности, психика порой кардинально отличаются. Сталин, Гитлер, академик
Сахаров, физик Ландау, театральный деятель Станиславский, певец Лемешев,
космонавт Гагарин, адмирал Ушаков, ударник труда Стаханов — это все представители
одного вида гомо сапиенс, но какие они разные по своей психике, таланту и
поведению! В чем же причина?
До недавнего времени ведущую роль в решении подобного рода вопросов играли
психиатры и психологи, а также ученые, которые занимались поведенческой
генетикой — наукой, изучающей наследование характера, темперамента и особенностей
поведения человека. Использование ими многочисленных тестов говорило о том,
что интеллект все-таки зависит от внешних воздействий, в первую очередь от
характера социальной среды, в которой оказался ребенок. Коэффициент
интеллекта (хорошо известный как IQ) у детей, которых много и хорошо обучают, можно
повысить буквально за год. Эти данные позволили некоторым ученым утверждать и
настраивать на это общественность, что интеллект человека определяется только
социальной средой и обучением и практически никак не зависит от
наследственности .
Параллельно с этим проводились исследования на идентичных, или, как принято
их называть, однояйцовых, близнецах, которые наследуют совершенно одинаковые
гены (в следующем разделе мы поговорим об этом подробнее).
В результате анализа близнецов, проведенного канадскими психологами,
изучающими генетику лидерства и стремления к лидерству, было доказано
наследственное происхождение этих качеств. Как характерную иллюстрацию к данному
положению психологи приводят судьбу династии Кеннеди, члены которой из
поколения в поколение передают своим потомкам этот самый «ген лидерства». Было
установлено, что и за такие черты человека, как тревожность и склонность к
депрессии, также в определенной мере отвечает наследственность. Однако сам
механизм наследования, гены, ответственные за темперамент, наклонности и
пристрастия, остаются пока неизвестными. В отличие от генов, определяющих группу
крови, формирование конечностей или цвет глаз, выделить «ген лидерства» или,
скажем, «ген гомосексуализма» оказалось значительно сложнее.
Но в последнее время, благодаря гигантским успехам геномики, наметился
существенный прогресс в этом вопросе. Науку, возникшую относительно недавно на
пересечении генетики и психологии можно назвать психогеномикой по аналогии с
фрейдовским психоанализом. Основная задача психогеномики заключается в «охоте
за генами», формирующими личность, психику и поведение человека.
Однако решение этой задачи оказалось весьма трудоемким занятием. Данные
одних ученых зачастую не подтверждаются другими «охотниками за генами». Дело в
том, что поведение человека, его психика, зависят, как правило, от большого
числа генов и гораздо больше подвержены влиянию внешней среды, чем
морфологические или биохимические признаки.
Одним из первых ярких успехов психогеномики можно, по-видимому, считать
обнаружение американцем Д. Хэмером и его коллегами определенной взаимосвязи
между мужской гомосексуальностью и строением небольшого участка ДНК,
расположенного на самом кончике Х-хромосомы (эту хромосому мужчины наследуют от
своих матерей).
Внимание специалистов разных стран привлекли к себе гены, которые кодируют
белки, участвующие в передаче сигналов от нейрона к нейрону в разных отделах
нервной системы. Один из таких передатчиков — белок серотонин. Для того,
чтобы передать сигнал на другой нейрон, ему необходим еще один белок — рецептор.
И, наконец, в клетках имеется третий белок, называемый транспортером серото-
нина, который разрушает молекулы серотонина в нервных клетках. Так вот
оказалось, что с генами, кодирующими эти три белка, тесно связаны некоторые
особенности поведения человека, в частности, тревожность и склонность к
депрессии .
Первым был найден «ген самоубийства». Таковым оказался ген, кодирующий
рецептор серотонина. У людей-носителей определенной мутаций в этом гене часто
возникают суицидальные настроения. Так был сделан вывод, что суицид имеет
определенную генетическую основу.
Затем ученые США, Германии и России обнаружили и изучили участок в геноме,
который управляет работой гена транспортера серотонина. Оказалось, что он
существует у разных людей в нескольких формах (аллелях). У людей с повышенным
уровнем тревожности и склонностью к отрицательным эмоциям этот участок был
длиннее, чем у спокойных и более оптимистичных. Увеличение размера
регулирующего участка не проходило бесследно: в клетках увеличивалось количество
белка-транспортера, то есть его ген работал более активно, чем в норме. Так было
показана генетическая взаимосвязь между работой гена транспортера серотонина
и определенным поведением человека. Человеку от родителей «в наследство»
досталась длинная аллель гена - и он будет мучаться всю свою жизнь сам и быть в
сложных отношениях с окружающими людми! Но дает ли нам что-то то знание,
которое получили молекулярные генетики? В данном конкретном случае можно
положительно ответить на этот вопрос. Для лечения у людей депрессии было создано
несколько лекарств, и среди них наиболее известен медицинский препарат Про-
зак. Механизм действия Прозака основан на подавлении активности белка-
транспортера, в результате чего уровень серотонина в нервных клетках
увеличивается. Средство оказалось весьма эффективным.
Другой хорошо известный передатчик сигналов в нервной системе — дофамин. Он
также действует на нервные клетки через специфический белок-рецептор. Одна из
групп нейронов, производящих дофамин, связана с так называемым центром эмоций
и удовольствий. Ранее на мышах было показано, что избыток дофамина вызывает у
них исследовательскую гиперактивность. Теперь появились и результаты на
человеке . Было обнаружено, что один из генов, кодирующих белки-рецепторы
дофамина, может существовать в разных аллельных формах (длинная и короткая). У
людей-носителей длинной аллели чувствительность к дофамину понижена, а у
индивидуумов с короткой аллелью — повышена. И это сильно сказывается на поведении
человека. Люди с длинной аллелью больше склонны к поиску новых впечатлений, и
это стремление к новизне проявляется во всех сферах жизни. Обнаруженный ген
так и назвали «геном поиска новизны». Видимо неслучайно у американцев длинная
аллель гена рецептора дофамина встречается в 25 раз чаще, чем, скажем, у
жителей Южной и Восточной Азии. Из истории мы знаем, как заселялась Америка
европейцами. Кто ехал тогда в неизвестность в поисках денег и успеха? Конечно
же, в первую очередь, это были энергичные люди, склонные к авантюризму,
любопытные и импульсивные. Вот они то и внесли длинную аллель «гена поиска
новизны» в современную американскую популяцию.
Недавно обнаружены два гена, которые отвечают за материнские инстинкты (эти
гены — MEST и PEG3 — так и были названы генами «материнского инстинкта»). При
этом, ко всеобщему удивлению, выяснилось, что вовсе не женщины, а мужчины
определяют такое тонкое чувство, как материнский инстинкт, поскольку оба гена
дочки получают от отцов. Опыты на мышах полностью подтвердили эти результаты.
Животные, у которых гены «материнского инстинкта» отсутствовали, не
заботились о новорожденных, в результате чего только 8% их детенышей оставались в
живых. У нормальных же мышей-матерей выживало более 80% потомства. Поэтому,
дорогие женщины, ни один мужчина не смеет упрекнуть вас в том, что вы плохо
воспитали дочь. Если с дочерью проблема, то вся причина в «некачественном»
отце.
Генетики давно подметили, что преступные наклонности, связанные с
физическим насилием, присущи некоторым людям от природы. Исследование одной датской
семьи, несколько поколений мужчин которой были склонны к немотивированной
физической агрессии, позволило обнаружить «ген агрессивности». Им оказался ген
моноаминооксидазы — фермента, участвующего в проведении нервных импульсов.
Перечисленные успехи психогеномики имеют и обратную сторону. Не исключено,
что в будущем суды при вынесении приговора будут принимать во внимание
результаты генетического анализа. Например, не так давно адвокаты убийцы в
американском суде помогли своему клиенту избежать смертного приговора,
использовав результаты генетической экспертизы, подтвердившей наследственную
склонность судимого к убийствам. И что в этой ситуации делать пострадавшим?
Необходимо подчеркнуть, что, в отличие от генов, ответственных за развитие
организма и его физические параметры, наличие «больных» генов, формирующих
психику и поведение, еще не означает стопроцентную обреченность человека на
определенные отрицательные проявления. Во-первых, как правило, не один, а
совокупность генов отвечает за наши душевные характеристики. Между ними
существует очень сложное и порой весьма неоднозначное взаимодействие, эффект
которого зависит от множества различных факторов. Во-вторых, как считает
большинство ученых, психика и поведение человека лишь процентов на 50 определяются
генами. Не меньшую, если иногда не большую, роль в этом играют общество,
окружение , воспитание, иными словами, окружающая среда. С точки зрения ученых,
считавших, что интеллект определяется средой и обучением на все 100
процентов , это очень мало. Но не вполне правы оказались и психологи начала прошлого
века — наследственность тоже не определяет интеллект целиком и полностью. В
результате в споре «наследственность — среда» оказались в какой-то степени
правы как одни, так и другие. Похоже, что в генах нет строгой программы,
которую неукоснительно выполняет организм. Содержащийся в них текст напоминает
скорее всего некий набросанный в общих словах план, коему человек порой
следует , а порой заметно отступает от него.
О взаимодействии генов и окружающей среды вообще, а не только применительно
к человеческой психике, и поговорим далее.
ВСЕ ЛИ В НАС
ЗАВИСИТ ОТ ГЕНОМА?
(геном и окружающая среда)
Законам природы люди повинуются,
даже когда борются против них.
И. Гёте
Как великий художник, природа
умеет и с небольшими средствами
достигать великих эффектов.
Г. Гейне
Конечно же, надо понимать, что секвенированный геном человека не есть
полный ключ к раскрытию всех тайн возникновения, развития и формирования
современного человека. Мы живем не в безвоздушном пространстве, а в постоянном
ежедневном тесном контакте с окружающей нас средой, с тысячами физических,
химических и биологических факторов, которые действуют на нас на протяжении
всей нашей жизни. Уже говорилось, что геном — это корень жизни. Поэтому мы и
зрим в него. Однако ясно, что многочисленные внешние воздействия также могут
влиять на организм, на его функциональное состояние и развитие. Но какова
значимость этого влияния? Вопрос очень непростой, особенно если вспомнить
трагическую историю развития генетики в нашей стране. Был тяжелый период,
когда генетика была отброшена назад на многие годы, когда окружающая среда
официально провозглашалась главным фактором развития всего живого.
Одним из важных подходов, который был использован для ответа на
поставленный в этой главе вопрос, явилось наблюдение за так называемыми однояйцовыми
(монозиготными) близнецами. Такой подход в генетике существует уже давно, он
получил и специальное название «близнецовый метод». Этот метод основан на
изучении однояйцовых близнецов (то есть людей, имеющих полностью идентичный
генетический аппарат) для разделения ролей между участием наследственности и
окружающей среды в формировании отдельных признаков и свойств человека.
Высокий коэффициент корреляции, близкий к единице, в паре монозиготных близнецов
свидетельствует о генетическом происхождении признака, а в паре дизиготных
(происходящих из двух разных зигот) близнецов — о формировании признака под
влиянием среды.
Однояйцовые близнецы образуются в результате деления одной и той же зиготы
и, следовательно, содержат идентичные геномы. Важно, что это не искусственный
материал, а материал, поставляемый в руки исследователей самой природой. Хотя
появление близнецов — довольно редкое явление (считается, что у человека одна
двойня приходится на 80-85 родов; значительно более редки случаи рождения
трех, четырех и более близнецов), тем не менее, и имеющихся случаев
достаточно для проведения соответствующих исследований.
Близнецы, как необычное явление, привлекли к себе внимание задолго до
возникновения естественных наук, в том числе и генетики. Это нашло отражение в
многочисленных мифах, легендах, сказках, в изобразительном искусстве. В
древности близнецы служили одновременно и предметом страха, и предметом
восхищения. В мифах о братьях-близнецах, характерных для индейцев Северной и Южной
Америки, один из братьев часто представляется хорошим во всех отношениях,
тогда как другой — плохой во всем. Согласно греческой мифологии близнецы
Диоскуры (сыновья Зевса) — Кастор и Полидевк — отличались тем, что один из них
был смертным, а другой бессмертным. Из легендарных близнецов древнего Рима
хорошо известны его основатели Ромул и Рем, вскормленные волчицей. Обращались
к этому вопросу и древние философы, и многочисленные ученые в последующие
столетия. Однако лишь во второй половине XIX века (1875 год) , то есть после
трудов Менделя, двоюродный брат Ч. Дарвина антрополог Френсис Гальтон
осознал, какое важное методологическое значение имеют однояйцовые близнецы, и
понял, что их исследование может быть одним из подходов для понимания
взаимодействия наследственности и среды в процессе формирования признаков и свойств
организмов.
Близнецовый метод подразумевает сравнение тех или иных свойств, признаков
или характеристик между разными однояйцовыми близнецами, а также
сопоставление полученных данных с разнояйцовыми близнецами (они происходят из разных
зигот и генетически разнятся) и с человеческой популяцией вообще. Насколько
генетически подобные близнецы подобны друг другу по фенотипу? Как влияет на
их различия окружающая среда? Многолетние исследования позволяют пока лишь
частично ответить на все эти вопросы.
Так, еще в XIX веке уже упомянутый Ф. Гальтон начал изучать папиллярные
узоры на крайних фалангах пальцев человека и основал дисциплину под названием
дактилоскопия, которая до сих пор с успехом используется в криминалистике (об
этом мы поговорим подробнее далее). Отпечатки пальцев являются одним из
наиболее признанных способов идентификации человека. Характерные «узоры»
закладываются у зародыша уже на третьем месяце развития и сохраняются без
изменения в течение всей жизни. При сравнении кожных «узоров» у близнецов было
выявлено, что они очень похожи (это очень важно) , но, что удивительно, эти
«узоры» не всегда полностью идентичны. При исследовании ряда других признаков
также наблюдали их небольшие вариации у близнецов: цвет глаз и волос, форма
губ, носа, уха. Выявлены и различия в физиологии высшей нервной деятельности.
В то же время анализ групп и факторов крови показал полную идентичность
близнецов по этому показателю. Таким образом, последние признаки полностью
генетически детерминированы. Сложнее обстоит дело в отношении многих других
признаков . Использование близнецового метода позволяет говорить лишь о
неодинаковой изменчивости разных наследственных свойств человека: группа крови не
меняется всю жизнь, цвет глаз и волос меняются относительно мало, а вес тела
может значительно варьировать. Вместе с тем исследование близнецов дает
ценные данные о роли генетических факторов и факторов среды в аномалиях и
болезнях человека. Так, при анализе однояйцовых близнецов и их родителей было
обнаружено, что наличие шестого пальца (шестипалость) в некоторой степени
определяется генетически6, а не есть только результат патологии развития.
Крупномасштабное сравнение однояйцовых близнецов друг с другом и с разнояйцовыми
близнецами показало, что возникновение таких инфекционных заболеваний, как
корь, коклюш, ветряная оспа практически полностью зависит от возбудителя
заболевания, а вот полиомиелит и туберкулез определяются, кроме того (хотя и в
не большой мере), наследственными свойствами человека. В частности,
заболеваемость туберкулезом обоих однояйцовых близнецов более чем в 3 раза выше,
чем у двух разнояйцовых близнецов. Исследование близнецов, проведенное в
Каролинском институте в Стокгольме, убедительно показало существенное
воздействие факторов окружающей среды (курения, загрязнений, питания, образа жизни)
на развитие некоторых форм злокачественных заболеваний. Вместе с тем отмечено
и определенное влияние генетических факторов на возникновение рака простаты,
рака прямой кишки и рака груди.
При анализе близнецов удалось выяснить, что умственное развитие, различия в
привычках людей также могут объясняться генетически. Так, выяснилось, что
однояйцовые близнецы значительно более сходны между собой в отношении
умственных способностей, чем двуяйцовые. Если один из пары однояйцовых близнецов
6 Возможно, в древности, может быть в Вавилоне, шестипалость была достаточно широко
распространена, что привело к появлению счета по 12 (дюжина) и делению круга на 360 градусов.
слабоумен, то второй оказывается таким же почти всегда. В то же время у дву-
яйцовых близнецов такое совпадение отмечено лишь в 25%.
Корреляция коэффициента интеллектуального развития (всем хорошо известного
IQ) для воспитанных совместно однояйцовых близнецов почти столь же высока,
как, например, корреляция веса тела. Но в то же время корреляция IQ между
однояйцовыми близнецами, воспитанными порознь, не выше, чем у разнояйцовых
близнецов одного пола, воспитанных совместно. Из этого следует, что
одинаковые внешние условия способны в той же мере дать вклад в достижение сходных
показателей интеллекта, что и генетические различия между разнояйцовыми и
однояйцовыми близнецами.
Или другой пример. У детей известна такая патология, как дислексия —
неспособность к чтению. Анализ показал, что у однояйцовых близнецов оба ребенка
страдают дислексией в 84% случаев.
Канадскими учеными было проведено исследование 336 пар близнецов (как
однояйцовых, так и разнояйцовых) на тягу к различным пристрастиям. Оказалось, что
из 30 проанализированных пристрастий тяга к 26 из них в той или иной степени
объясняется генами. По мнению ученых, наиболее тесно от генов зависят такие
пристрастия, как тяга к чтению, занятие групповыми видами спорта, катание на
водном мотоцикле. Более того, генетически обусловлены оказались и некоторые
мировоззренческие установки — отношение к смертной казни за убийство и
проблема запрещения абортов. На интересы близнецов оказывали воздействие многие
характеристики личности, в высокой степени передаваемые потомкам. Тем не
менее, ученые отмечают, что ненаследуемые характеристики (такие, как
индивидуальный жизненный опыт) также чрезвычайно важны в формировании предпочтений.
Российскими учеными было проведено исследование детей-близнецов в возрасте
от 7 до 12 месяцев на предмет того, в какой мере генетика и среда влияют на
формирование пяти интегральных черт темперамента: агрессивности,
раздражительности, активности, чувствительности к наказанию и общительности.
Оказалось, что первые три черты темперамента находятся под жестким генетическим
контролем: агрессивность поведения младенца во втором полугодии жизни на 94
процента определяется его генотипом, активность — на 89 процентов,
раздражительность — на 85 процентов. Но вот чувствительность к наказанию, зависимость
от матери и страх перед незнакомыми почти в равной мере зависят от генотипи-
ческих особенностей и факторов среды. То есть родительское воспитание и
влияние семейной среды могут изменить эти биологически обусловленные черты.
Наконец, общительность почти на 90% формируется под влиянием среды, которую
создают родители.
Интересно, что гены вмешиваются даже в такой интимный процесс, как
продолжительность и прочность брака между людьми. Чтобы установить этот факт,
исследователи изучили данные о 800 мужчинах-близнецах, как однояйцовых, так и
разнояйцовых. Как и ожидалось, состояние дел в семейной жизни у генетически
идентичных однояйцовых близнецов было чрезвычайно схожим, а для генетически
неидентичных различалось, и часто весьма значительно. Исходя из этого и был
сделан вывод о существовании генетической предрасположенности к разводу. По
мнению исследователей, зависимость устойчивости брака от генов может быть
связана с такими факторами, как склонность к алкоголизму, наркотикам или
депрессии, наследственная природа которых известна достаточно давно. Результаты
опроса позволили также сделать вывод о том, что на отношение к первому браку
в большей мере влияет окружение человека, в частности, устойчивость брака
родителей. Генетические же факторы вступают в дело уже в процессе семейной
жизни .
Такие тонкие чувства, как ощущение благополучия и удовлетворенности жизнью
(«счастливость»), значительно сильнее коррелируют у идентичных близнецов по
сравнению с разнояйцовыми близнецами, независимо от материального положения,
возраста и образования. Проводившие это исследование ученые утверждают, что у
нас чувство благополучия на 50% зависит от генетики, а другие 50% — «от
сожалений и удовольствий последних часов, дней и недель», то есть от внешних
факторов .
Благодаря методу близнецового анализа на генетический уровень вышла и
широко обсуждаемая проблема гомосексуализма. Уже имеются достоверные данные, что
около 57% однояйцовых близнецов, 24% разнояйцовых близнецов и 13% братьев
мужчин-гомосексуалов также являются гомосексуалами. По данным для женщин-
лесбиянок, приблизительно 50% однояйцовых близнецов, 16% разнояйцовых
близнецов и 13% родных сестер этих женщин также являются лесбиянками. Более того,
недавно ученые вышли на гены, которые во всем этом «виноваты». Таким образом,
при определенных обстоятельствах люди становятся гомосексуалистами в силу
генетических причин, то есть, по сути они — больные люди. Осознание этого
поможет решить, хотя бы частично, две проблемы: проблему гомофобии (плохо
ненавидеть больных людей) и проблему наметившегося во всем мире агрессивного
гомосексуализма (эти люди требуют признания их здоровыми и полноценными, порой
даже гордятся своей особенностью). Однако, если рассматривать гомосексуализм
как болезнь, как патологию, ситуация кардинально меняется. Трудно представить
себе человека, гордо стоящего с плакатом: «Я страдаю импотенцией, поэтому
требую к себе уважения, как к полноценному члену общества!». А ведь
гомосексуалисты именно так и утверждают себя.
Согласно современным оценкам, такие показатели, как продолжительность
жизни, здоровье человека, также в первую очередь связаны с генетическими
факторами, роль которых оценивается на уровне 65-70%. Для каждого из нас важно,
что при этом все-таки не меньше 30% шансов отводится окружающей среде, нашему
образу жизни и особенно нашему питанию.
Многочисленные и разнообразные данные, приведенные выше, позволяют дать
ответ на вопрос, поставленный в заголовке этой главы: геном определяет многое в
нас, но и окружающая среда не бездействует, а иногда и весьма заметно
вмешивается в нашу сущность. Взаимосвязь между генами и окружающей средой ученые
иногда сравнивают с заряженным пистолетом и курком. Пистолет не выстрелит,
пока не будет нажат курок. Также обстоит ситуация и в клетке, где в качестве
заряженного пистолета служит весьма чувствительный ген или комбинация генов,
а функцию курка выполняют всевозможные факторы окружающей среды. Имеется и
другое сравнение — с карточной игрой: хороший игрок может выиграть и с
плохими картами.
Чтобы разобраться в тех многочисленных взаимосвязях, которые существуют
между проявлением отдельных вариантов генов и влиянием на этот процесс
различных факторов окружающей среды, был создан специальный международный проект —
The Environmental Genome Project. Среди множества задач данного проекта
главной является, конечно же, изучение влияния окружающей среды на
продолжительность жизни, а также на возникновение и развитие различных заболеваний
человека. В конечном итоге этот проект может оказаться не менее важным и сложным,
чем знаменитый и очень дорогостоящий проект по секвенированию генома
человека. А в том, что он будет продолжаться по времени значительно дольше, чем
геномный проект, нет никакого сомнения.
ПРАВИЛЬНЫЙ ДИАГНОЗ
- ПОЛОВИНА ЛЕЧЕНИЯ
(генная диагностика)
Надежда выздороветь — половина выздоровления.
Вольтер
Знание структуры генома человека дает сегодня медикам дополнительные
возможности ставить уверенно и безошибочно диагноз многих тяжелых болезней.
Важно , что при этом врачу совершенно не обязательно видеть самого пациента.
Достаточно лишь «прочитать» небольшой определенный участок его ДНК, выделенной
из нескольких клеточек человеческого тела (например, из капли крови или даже
из волосяной луковицы).
Если известно, какие именно генные мутации приводят к заболеванию, то их
можно тестировать еще до появления первых признаков заболевания. Особо
актуальна разработка точных ранних (предклинических и пренатальных) методов
диагностики наследственных болезней, в связи с большим многообразием их форм (уже
известно более 4 тыс. таких заболеваний), изменчивостью клинических
проявлений и отсутствием в большинстве случаев радикальных приемов лечения.
Согласно имеющейся статистике, сейчас в России каждый год на 1,2-1,3 млн.
родов появляется около 60 тыс. детей с врожденными пороками развития и
наследственными болезнями, в том числе около 15 тыс. младенцев с очень тяжелыми
патологиями. В настоящее время в России живет около 1,5 млн. инвалидов по
причинам генетической природы. Это не только большие проблемы самого больного
и его семьи, но и огромный моральный и материальный груз для всего общества.
Имеющиеся средства лечения большинства этих болезней пока малоэффективны. По
некоторым расчетам, из бюджета в нашей стране на медицинское и социальное
обеспечение таких больных выделяются средства, превышающие расходы на среднее
образование всех здоровых детей.
Этот груз для общества мог бы быть в значительной мере скомпенсирован
благодаря использованию эффективной дородовой диагностики наследственных
заболеваний. Возможность ранней диагностики позволяет провести профилактическое
лечение и не дать болезни проявиться во взрослом возрасте. Например, при
заболеваниях обмена веществ (фенилкетонурия, болезнь Вильсона—Коновалова) в
качестве средства профилактики медики используют специальные диеты. В случае
смертельной и неизлечимой болезни (например, миодистрофия Дюшенна) дородовая
ДНК-диагностика позволяет врачам дать рекомендацию о прекращении беременности
на ранних сроках.
Современная генная диагностика целиком связана со знанием структуры генома
человека. Пока, к сожалению, эти знания еще далеко не полные. Из нескольких
тысяч известных наследственных болезней реально лишь для двух сотен из них
найдены гены, мутации в которых приводят к развитию заболевания. Выше уже
говорилось об обнаружении генов-носителей болезни Альцгеймера, выявлены
«больные» гены болезни Тея—Сакса (вызывает слабоумие, прогрессирующую слепоту и
мышечное истощение), синдрома Хантингтона, рака толстой кишки и молочной
железы и многих других. Но даже эти скромные успехи уже приносят ощутимые
результаты. На сегодняшний день в Японии все новорожденные проходят тест на 11
генетических заболеваний, в Америке — на 7, в России — на два: фенилкетонурию
и гипотиреоз. Генетический анализ помогает распознать заболевания даже когда
плод еще находится в утробе матери. Сегодня многие супружеские пары,
ожидающие рождения ребенка, могут пройти такое тестирование — молекулярный анализ
ДНК, полученной из небольшого количества эмбрионального материала. Этот
анализ позволяет с высокой точностью предсказать, будет ли плод страдать той или
иной из нескольких сотен тяжелых наследственных болезней.
Первые примеры этому уже имеются. Так, недавно появилось сообщение об
использовании сверхранней диагностики с целью рождения полноценного ребенка в
семье, где ее члены поражены болезнью Альцгеймера. В искусственных условиях
оплодотворили яйцеклетку матери сперматозоидами отца. Потом провели анализ 15
зигот на наличие мутаций в гене, ответственном за болезнь Альцгеймера. В
большинстве случаев была обнаружена смертельная комбинация генов, а в одном
все было в порядке. Использовав эту единственную «полноценную» зиготу, прием-
ная мать родила здорового ребенка. В ином случае ребенок, рожденный матерью,
с большой вероятностью (15:1) содержал бы «больной» ген. В ближайшем будущем
подобные процедуры станут вполне привычными, так как техника
предупредительного генетического анализа стремительно развивается.
Первым практическим результатом реализации программы «Геном человека» стало
появление принципиально новых подходов к диагностике и лечению наследственных
моногенных заболеваний, то есть заболеваний, связанных с нарушениями одного
единственного гена. Теперь на очереди стоит генная диагностика
ненаследственных заболеваний, в частности, злокачественных новообразований, возникающих
спорадически. Выше уже говорилось о большом спектре генных мутаций в разных
типах рака у разных пациентов. Ситуация в целом сильно запутана. Но уже
сейчас в ряде случаев достигнут значительный прогресс. Например, выявлено свыше
десятка генов (называемых прогностическими молекулярными или генетическими
маркерами), экспрессия или гиперэкспрессия которых служит неблагоприятным
признаком развития рака молочной железы. И здесь должны помочь уже
упоминавшиеся выше микрочипы. Возможно, в будущем каждый человек будет носить при
себе прибор размером не больше наручных часов, который способен определять само
преддверие опухоли. Тогда, возможно, рак станет для нас не страшнее гриппа.
И, похоже, наши ожидания этого чуда небеспочвенны. Так, уже появилось
любопытное сообщение об использовании микрочипов для «маркировки» животных
(началось, естественно, с наших ближайших друзей — собак и кошек). Специальные
пятимиллиметровые пуговички, введенные под кожу животным, содержат сведения об
их кличках и особо важных приметах, информацию о вакцинации, сведения о
владельце и др. Они помогают в поиске наших пропавших братьев меньших. Конечно,
пока еще это экзотика. Однако нет сомнения, что в ближайшем будущем все это
коснется и человека или в виде микрочипов, или в виде специального
генетического паспорта, сходного с гражданским, который мы будем носить в кармане.
Для целей диагностики ученые используют любые зацепки, которые им
предоставляет геном. В частности, уже многократно упоминавшийся полиморфизм ДНК,
который связан с изменениями не самих генов, а прилежащих к генам участков,
вовлеченных тем или иным образом в патологический процесс. Например,
установлено, что всего лишь точечная замена (Т-Ц) в области, расположенной за геном
CYP1A1, в 2,5 раза повышает риск развития плоскоклеточного рака.
Еще одно интересное применение генной диагностики связано с исследованиями
по выявлению генетической предрасположенности человека к выполнению мышечной
деятельности различного характера и длительности. Это имеет большое значение
для людей, занятых тяжелым физическим трудом, спортсменов. Основным
генетическим маркером здесь оказался ген ангиотензин-конвертирующего фермента (АСР),
который служит в качестве ключевого фермента системы, регулирующей
артериальное давление. Под действием АСР происходит образование активного
сосудосуживающего вещества, которое, кроме того, выполняет функцию фактора роста,
усиливающего процессы синтеза структурных белков в клетках миокарда, что
приводит к гипертрофии сердечной мышцы. Изучение гена АСР показало наличие в нем
полиморфизма, который заключается в присутствии или отсутствии фрагмента
длиной 287 п.н. в 16-м интроне. При этом физическая активность человека
находится в прямой зависимости от присутствующего в его геноме варианта гена АСР.
Ограничимся этими примерами, поскольку нашей задачей не является описание
всех существующих видов геномной диагностики. А их число в настоящее время
огромно. Отметим лишь, что подобного рода диагностические анализы медики
осуществляют на основе ДНК, используя ряд современных подходов, разработанных
первоначально как раз для научного анализа ДНК, а совсем не в практических
целях. Теперь же эти подходы стали важным инструментом практической медицины.
В первую очередь это уже упоминавшаяся полимеразная цепная реакция (ПЦР). В
последние годы для определения вариаций или полиморфизмов ДНК человека стали
использовать и микрочипы. С их помощью возможно оценить одновременно тысячи
потенциально опасных мутаций и полиморфизмов генома у конкретного пациента. С
помощью биочипов можно выявлять генетические ошибки почти так же быстро, как
сканер определяет цены на упаковках продуктов в магазине.
В самом ближайшем будущем генная диагностика позволит определять весь
спектр генов предрасположенности к заболеваниям у каждого человека. Создание
«генетического паспорта» гражданина становится реальностью. Такой «паспорт»
должен содержать информацию о наличии мутаций в генах, вызывающих развитие
наследственных болезней, и, что особенно важно, вариантов генов
предрасположенности к мультифакториальным заболеваниям. Уже сегодня в Западной Европе,
США и Канаде в неполном варианте проводится «генетическая паспортизация» по
различным медицинским показаниям и просто по индивидуальному желанию.
Формируются индивидуальные и семейные базы генетических данных. Таким образом,
стихийный процесс «паспортизации» уже начался. Хотя этот вопрос не так прост,
как кажется на первый взгляд (подробнее смотрите об этом в главе «Этические
проблемы»), очевидно, что «генетическая паспортизация» станет основой
профилактической индивидуализированной медицины будущего. Ведь гораздо проще
вовремя помочь себе — соблюдать определенную диету, не злоупотреблять
солнечными ваннами, не курить, чем заболеть тяжелым заболеванием, не поддающимся
никакому лечению.
ДНКовый ТЕКСТ ВМЕСТО
ОТПЕЧАТКОВ ПАЛЬЦЕВ
(генная дактилоскопия)
Каждый человек отличается от другого, и
с каждым днем отличается сам от себя.
А. Поп
Многие годы для идентификации личности использовали лишь один эффективный
подход — анализ отпечатков пальцев (по-научному — дактилоскопия). В переводе
с греческого daktylos — палец + skopeo — смотрю. Считается, что впервые этот
термин использовал в 1877 году никому не известный английский служащий Вильям
Гершель. Он обнаружил, что папиллярные узоры на руках людей отличаются между
собой по особенностям строения и не меняются на протяжении всей жизни. То
есть каждый человек как бы промаркирован строго определенным ярлыком. Первая
система классификации отпечатков была создана Фрэнсисом Гальтоном, британским
антропологом и кузеном Чарлза Дарвина. В 1892 году аргентинский полисмен Ян
Вучетич впервые использовал на практике эту систему и на основе оставленного
убийцей на месте преступления окровавленного отпечатка идентифицировал его. В
начале XX века в ряде стран был начат систематический сбор отпечатков пальцев
для криминалистической идентификации. Стандартом для признания отпечатков
идентичными было совпадение 12 деталей узоров на пальцах. В дальнейшем это
открытие с успехом использовалось и продолжает использоваться в
криминалистике на протяжении уже свыше 100 лет.
Однако не всегда в распоряжении криминалистов имеются интересующие их
отпечатки пальцев. Кроме того, некоторые проблемы вообще не могут быть решены с
помощью этого подхода. Например, вопрос об отцовстве и материнстве. Странно
было бы для решения этого вопроса искать на ребенке отпечатки пальцев
родителей, что бы установить степень родства. И вот наступило время, когда для
решения этой проблемы на помощь криминалистам пришел геном человека, а вернее,
его ДНК. Сейчас широко стали использоваться на практике геномные методы
идентификации личности, созданные на базе достижений молекулярной генетики чело-
века.
А начало всему этому было положено англичанином А. Джеффрисом,
разработавшим «дактилоскопирование» на основе молекулярного анализа ДНК (сейчас это
называют ДНК-фингерпринтированием — от англ. слова finger — палец). Метод
геномной дактилоскопии или ДНК-фингерпринтирования дал криминалистам абсолютно
надежный тест на идентификацию личности. «Генные отпечатки» позволяют
идентифицировать того или иного человека по небольшому количеству практически
любого биологического материала (капли крови, одного волоса, слюны, кусочка
ногтя, следов пота, спермы). Сообщалось, что разработаны методы, позволяющие
проводить идентификацию личности по одной лишь клетке. Так, шотландцу Финдли
с коллегами удалось идентифицировать человека по всего одной клетке кожи,
оставленной на документе, который был написан 30 лет назад.
Уже тысячи людей осуждены или оправданы только на основании геномного
анализа. Ярким примером этому может служить событие, о котором сообщило
агентство Associated Press в конце 2002 года. В США был досрочно освобожден человек,
отсидевший 15 лет в тюрьме по обвинению в изнасиловании 8-летней девочки. Его
осудили на 40 лет. Но теперь, благодаря использованию метода
ДНК-фингерпринтирования (напомним, что сам метод появился спустя много лет после суда),
была постфактум доказана полная невиновность этого человека в преступлении.
Важен этот тест и для идентификации родственных связей людей (тут и
проблемы отцовства и материнства, и проблемы наследования прав и имущества, и
многие другие). В старину, чтобы узнать истину в последней инстанции, люди
обращались к Дельфийскому оракулу. Теперь они стали «вопрошать» ДНК.
Суть метода геномной дактилоскопии заключается в следующем. За основу
молекулярные генетики взяли не гены, а повторяющиеся участки генома человека.
Были созданы специальные тест-системы, которые назвали зондами. Зонды — это
короткие нуклеотидные последовательности ДНК, позволяющие определять устройство
и распределение в геноме тех или иных повторяющихся элементов генома
человека. Число отдельных повторов в определенных местах (чаще всего это
микросателлиты) для каждого человека строго индивидуально. Например, если в
определенном месте нашей молекулы ДНК последовательность ТЦА повторена три раза
подряд: ТЦАТЦАТЦА, то вероятность встретить на Земле второго человека, у
которого в том же месте ДНК те же три буквы повторяются тоже три раза,
практически исключена. После подсчета числа повторов в определенном районе ДНК
можно без сомнения утверждать, что он принадлежит или не принадлежит конкретному
человеку. Процедура установления личности (типирования) состоит в следующем.
Первоначально выделяют ДНК из любого биологического материала (кровь, сперма,
кусочек кожи, волосяная луковица). Затем ДНК «нарезают» рестриктазами на
фрагменты и с помощью электрического поля выстраивают эти фрагменты в ряд
строго по размеру. Далее проводят гибридизацию с радиоактивным зондом и
расположение связывающихся с зондом (гибридизующихся) фрагментов определяют
методом радиоавтографии, т.е. на рентгеновской пленке. При засвечивании
рентгеновской пленки выявляются располагающиеся друг под другом черные полоски, так
что радиоавтограф ДНК внешне чем-то напоминает штриховые коды на упаковках
товаров в магазинах (рис. 34).
Ярким примером использования ДНК-фингерпринтирования на практике может
служить история с идентификацией останков царской семьи. Об этом много писалось
в прессе. В 1991 году в болотистом местечке Коптяки под Екатеринбургом были
найдены останки (кости) девяти человек. Сразу же было предположено, что это
останки последнего российского императора Николая II и членов его семьи, а
также людей, застреленных вместе с ними в июле 1918 года в подвале
Ипатьевского дома. Чтобы сделать окончательный вывод, к работе приступили
генетические детективы. Первые анализы, основанные на генетических маркерах,
показали, что кости принадлежат четырем мужчинам и пяти женщинам, в том числе се-
мье, состоявшей из отца, матери и трех дочерей. Далее для идентификации
личностей был проведен сравнительный анализ полиморфных участков ДНК, выделенной
из костей останков, и ДНК ближайших родственников Романовых, которые были
найдены в разных уголках мира. В первую очередь это был внучатый племянник
императрицы Александры Федоровны, Филипп, герцог Эдинбургский, супруг
королевы Англии. Его генетический материал оказался одинаковым с ДНК обнаруженных
под Екатиринбургом женщины и ее трех дочерей. После этого молекулярными
генетиками был сделан окончательный вывод: останки принадлежат императрице и трем
ее дочерям. Сложнее обстояло дело с самим царем. Поиск был продолжен, и,
наконец, нашли еще двух родственников Николая II: графиню Ксению Сфирис
(урожденную Шереметьеву) и Джеймса Карнеги, третьего герцога Файфского.
Генетический материал митДНК греческой графини и шотландского герцога полностью
совпали, а вот митДНК царя чуть-чуть от них отличалась (в ней был один снипс,
которого не было у предполагаемых родственников). Но последние сомнения
отпали, когда проанализировали митДНК из останков великого князя Георгия,
младшего брата последнего русского царя.
В ней обнаружилась та же самая мутация, как и у царя! После этого на 100%
было установлено, что в Коптяках под Екатеринбургом найдены останки Николая
II и его семьи.
Родители
Разрыв
1 1 J_.--..VlJ
М
А
Т
ь
о
т
Е
ц
Дети
Число
1НШТЩШВ
Y
I
5
7
6
7
6
5
Рис. 34. Молекулярный документ (ДНК-фингерпринт), отражающий длины
микросателлита, однозначно свидетельствующий о родственных
отношениях отца и матери с их детьми. Слева — строение кластеров одного из
микросателлитов (ГГСАГГАГ) у родителей и детей, справа внизу —
результат анализа длин микросателлитов, осуществленный с помощью
электрофореза и гибридизации: все дети рождены этими родителями
Ради справедливости следует отметить, что, несмотря на все эти весьма
убедительные генетические данные, в обществе еще существуют сомнения
относительно принадлежности обнаруженных под Екатеринбургом останков царской семье. Но
они высказываются в основном не профессиональными молекулярными генетиками, а
людьми, зачастую весьма далекими от этой науки. Будущее еще рассудит тех и
других, хотя трудно отрицать очевидное.
В любом случае, «мусор» или «эгоистичная ДНК» оказались весьма полезными
для криминалистов. Их теперь стали активно эксплуатировать для идентификации
личности. И пусть с точки зрения эволюции это прозвучит несколько примитивно,
но на практике выходит, что природа вроде бы сотворила «эгоистичную» ДНК
специально для прокуроров.
РЕМОНТ ГЕНОВ
(генная терапия)
Человеческая природа составлена таким
образом и допускает такие бесконечно
многочисленные модификации, что ее формирование от
дьявола до ангела позволяет ожидать
появления всех ступеней совершенства.
К. Фрелих
Итак, генная диагностика «навела на след», показала врачу, с каким
конкретным геном связана патология у обследуемого пациента. Хотя этот этап очень
важный, но он только первый. Дальше надо приступать к лечению. И если для
этого нет соответствующих средств, то правильному диагнозу грош цена. Время,
когда болезнь лечили народными средствами, безвозвратно ушло в прошлое
(ренессанс всевозможных целителей в России в последние годы говорит лишь об
общей смутной экономической и психологической обстановке в стране).
Традиционные методы фармакотерапии уже тоже вчерашний день. Современное лекарство —
это молекулярная «пуля», которая бьет точно в «мишень», исправляя
первопричину нарушений на молекулярном уровне. Такими «пулями» могут служить «здоровые»
гены, выделенные из здоровых организмов. В последние годы на базе
использования генов в практической медицине появилась совершенно новая технология,
сравнимая с процессом ремонта генов, — генная терапия.
Когда клетки потеряли нормальную функцию того или иного гена, для их
излечения нужно эту функцию восстановить. Тогда в клетку организма, которая
страдает от потери функции, нужно доставить ген, способный компенсировать эту
недостающую функцию. Ситуация здесь подобна той, которая возникает при работе
компьютеров. Существуют специальные программы, которые позволяют обнаруживать
грамматические ошибки в набранном тексте и исправлять их. Суть генной терапии
и заключается в исправлении ошибок — искусственном создании необходимых
количеств продуктов того или иного плохо работающего гена в организме больного,
за счет введения в организм нормального гена, полученного от здоровых
пациентов . Но это лишь одно из направлений генной терапии. Другое, не менее важное,
связано с тем, что часто болезнь вызывается избыточной функцией некоторых
генов, несвойственных нормальной клетке. Это происходит, например, при
инфекциях или опухолевых трансформациях. Тогда генному терапевту следует озаботиться
тем, чтобы эту излишнюю функцию подавить. Вот эти две стратегии можно считать
истинно генно-терапевтическими. Обе они нацелены на коррекцию дефекта клетки
генными модификациями этой же клетки. При этом основной ДНКовый текст генома
продолжает содержать ошибки, но появляется дополнительный текст (приложение),
который указывает читателю (в данном случае клетке) на существование таких
ошибок. Это напоминает список типографических опечаток, который иногда
встречается в конце книг.
Теоретически мишенью для генной терапии могут быть как клетки тела
(соматические клетки), так и зародышевые клетки (яйцеклетки, сперма). Принципиально,
что изменения, вызываемые с помощью генной терапии соматических клеток, не
передаются следующему поколению. В случае наследственных заболеваний более
подходящими для генной терапии могли бы быть зародышевые клетки, изменения в
которых должны сохраняться и у потомства. Однако в практическом плане сейчас
интерес представляет соматическая терапия, а генная терапия зародышевых
клеток — это проблема будущего. Дело в том, что в действительности
наследственные болезни можно было бы вылечить раз и навсегда, воздействуя именно на
половые клетки или клетки эмбрионов на ранних стадиях развития. Введенный ген,
попадая в результате искусственного переноса во множество интенсивно
делящихся клеток, способен предотвратить развитие заболевания. Но этот вид генной
терапии связан с целым рядом проблем как технических, так и, главным образом,
этических. В частности, высказываются опасения, что такой подход можно будет
использовать для производства нового поколения «детей на заказ». Теоретически
существует опасность «засорения» генофонда человека в результате внедрения
искусственных генных конструкций в половые клетки. По всем этим причинам пока
используют лишь раннюю диагностику для предотвращения рождения «больных»
детей (об этом речь шла выше) , а не вмешательство в сам человеческий эмбрион.
Реальностью в настоящее время представляется только генная терапия,
направленная на соматические клетки взрослого организма.
«Днем рождения» генной терапии считают 14 сентября 1990 года. В этот день
группа ученых из Независимого института Здоровья США под руководством В.
Андерсона начала лечение четырехлетней девочки по имени Ашанси ДеСильва,
родившейся с редкой болезнью — наследственным иммунодефицитом — связанной с
нарушением работы гена фермента аденозиндезаминазы (ADA) . В чем заключалось
процедура, использованная учеными? У больной девочки взяли определенные клетки
иммунной системы. Эти клетки подвергли генетической модификации вне организма
(такой прием получил название ex vivo7) — в них добавили инактивированный
вирус, содержащий нормальный человеческий ген ADA. Затем «исправленные» клетки
вновь перенесли в организм маленькой пациентки. Клетки с новой генетической
программой оказались «здоровыми» и обеспечивали синтез нормального белка-
фермента ADA. Это привело к значительному улучшению состояния пациентки. Но
процедуру пришлось повторять многократно, и окончательное излечение больной
так и не произошло. Хотя поначалу успех был ограниченный, тем не менее, он
вдохновил ученых и медиков на дальнейшие поиски в этом направлении.
Общая схема генной терапии в большинстве случаев одинакова. Сначала
клонируют (выделяют в чистом виде) тот ген, который нарушен у пациента, используя
для этого клетки здорового человека. Затем этот «нормальный» ген в «голом»
виде или в составе специального вектора-носителя вводят прямо в тот или иной
орган, который содержат дефектный ген (или его вводят в «больные» клетки,
выделенные из пациента). При этом решающую роль играет эффективность доставки
гена в клетки и его длительная сохранность в них. Генотерапия сейчас
ориентирована в первую очередь на получение генов и векторов, обеспечивающих перенос
этих генов в клетки взрослого организма. Для этого используют несколько
приемов . Один из них — простая инъекция в пораженный орган раствора, содержащего
Ex vivo (лат. из жизни) , означает «то, что происходит вне организма», то есть проведение
экспериментов в живой ткани, перенесённой из организма в искусственную внешнюю среду.
In vivo (лат. — буквально «в (на) живом») , то есть «внутри живого организма» или «внутри
клетки». В науке in vivo обозначает проведение экспериментов на (или внутри) живой ткани при
живом организме.
ген, с помощью шприца. Разработан также прием, называемый баллистической
трансфекцией, который осуществляется с помощью «генного ружья» — специального
устройства, обстреливающего орган или ткань микрочастицами тяжелых металлов
(золото, вольфрам), покрытых генами. Наконец, иногда используют процедуру,
называемую электропорацией — воздействуют на клетки электрическими
импульсами, которые способствуют раскрытию пор на поверхности клетки и,
следовательно, проникновению гена извне в клетки. Для лечения заболеваний легких
применяют также аэрозольную генную терапию — больные вдыхают аэрозоль, в которой
содержится необходимый «здоровый» ген.
Для повышения эффективности переноса генов широко используют природные
свойства некоторых вирусов проникать в клетки. Конечно, вводя в клетки
«лечебный» ген, нужно думать о возможных вредных последствиях одновременного
переноса с ним вирусных генов. По этой причине для генной терапии берут вирусы,
которые должны быть безвредны для человека; кроме того, для дополнительной
подстраховки их структуру предварительно существенно изменяют. В результате
такие видоизмененные вирусы не способны размножаться в клетках человека и тем
самым вызвать в них какую-то дополнительную патологию. Например, для этих
целей часто используют различные аденовирусы. В них встраивают «лечебный» ген,
а потом такой вирус вводится непосредственно больному. Не обошлось здесь и
без трагедии. В сентябре 1999 года в Аризоне умер восемнадцатилетний юноша,
которого с помощью генной терапии лечили от недостаточности фермента орнитин-
транскарбомилазы. Но этот по сути дела единичный трагический случай не
остановил работы по генной терапии. Он всего лишь послужил предупреждением ученым
о необходимости быть предельно осторожными при использовании этого подхода.
Из общего числа известных заболеваний человека (примерно 10 тысяч) около
40% составляют генетические или наследственные болезни. Генная терапия
применима в первую очередь для так называемых моногенных наследственных
заболеваний, т.е. таких болезней, которые связаны с нарушениями всего в одном гене.
Дело в том, что в тех случаях, когда лишь единичный ген отвечает за то или
иное заболевание, процесс лечения сильно облегчается. В настоящее время,
используя информацию о структуре генома человека и его отдельных генов, ученые
осуществляют широкомасштабный поиск средств лечения многих традиционно
считавшихся фатальными для человека наследственных и приобретенных болезней, для
которых известен причинный ген и/или его продукт. В первую очередь это такие
заболевания, как гемофилия, муковисцидоз, дефицит аденозиндезаминазы, миоди-
строфия Дюшенна, некоторые кардио-васкулярные патологии и др. Сейчас уже
существуют данные о проведении предклинических и клинических испытаний на базе
разных подходов генной терапии для более 30 моногенных, в первую очередь
наследственных (т.е. генетических) заболеваний человека. И здесь уже достигнуты
определенные успехи.
Ярким примером моногенного наследственного заболевания, которое сейчас
активно пытаются лечить с помощью генной терапии, может служить миодистрофия
Дюшенна. За этим медицинским термином скрывается смертельное заболевание,
связанное с повреждением одного гена под именем дистрофии, который расположен
на женской Х-хромосоме. Поскольку у мужчин эта хромосома представлена всего
одной копией, то они-то и страдают в основном от этого заболевания. Без
продукта гена дистрофина мышцы не сокращаются. В результате наступает мышечное
бессилие: не поднимается грудная клетка, и больной не может дышать, плохо
сокращается сердце, не работают ноги. Была получена модель этого заболевания —
мыши, лишенные гена дистрофина. Когда таким животным разными способами
переносили нормальный ген дистрофина, в результате в ряде случаев у них
восстанавливалась нормальная функция значительной массы мышечных волокон (до 25%) .
Однако при генной терапии миодистрофии у человека необходима генетическая
модификация большинства (до 50%) мышечных волокон, разбросанных по всему орга-
низму, что требует узконаправленного и высокоэффективного метода переноса
генов , который пока еще не найден учеными.
С Х-хромосомой человека связано и другое хорошо известное заболевание, так
называемая царская болезнь или гемофилия. Этот неизлечимый недуг
(кровотечение, которое нельзя остановить) знаком большинству людей в связи с болезнью
царевича Алексея. Но и задолго до этого гемофилия была известна как «царская
болезнь», поражающая, как правило, высокородных, высокопоставленных особ.
Гемофилия обусловлена нарушениями в генах, продукты которых ответственны за
свертывание крови. Гемофилия передавалась в царской семье по наследству по
женской линии, но страдали ей только мужчины. Дело все в том, что отвечающий
за свертываемость крови ген находится только в Х-хромосоме, а у женщин их две
(в отличие от мужчин) : в результате у женщин одна хромосома способна как бы
дублировать другую и болезнь не развивается. Подходы для лечения гемофилии
первоначально отрабатывались на модельных объектах — мышах и собаках, которым
вводили нормальные гены факторов свертывания крови, вставленные в состав
вирусов как природных переносчиков генетического материала. Эксперименты на
животных прошли успешно, и сейчас уже начаты клинические испытания по лечению
гемофилии у человека.
Большое внимание уделялось за последние годы лечению муковисцедоза. Эта
болезнь, поражающая примерно одного из 2500 новорожденных в Центральной Европе,
вызывается наследственным дефектом гена, ответственного за перенос ионов
через клеточную мембрану. При наличии «больного» гена на обеих хромосомах
развивается хроническая легочная инфекция и нарушается процесс всасывания
питательных веществ из пищеварительного тракта. Когда была найдена причина
заболевания, сразу же приступили к разработке способов его лечения с помощью
генной терапии. Сейчас пытаются вводить нормальный ген в составе вирусных
векторов в легкие путем вдыхания пациентами водно-эмульсионного препарата рекомби-
нантной ДНК.
Сложнее обстоит дело с заболеваниями, обусловленными неправильной работой
нескольких генов (мультигенные заболевания). Большой пробел в наших знаниях о
генах, ответственных за такие патологии, пока не позволяет направленно
применять генную терапию для эффективного лечения многих из этих заболеваний. При
таких заболеваниях, как, например, рак или атеросклероз, недостаточно
восстановить одну из нарушенных реакций в клетке с помощью определенного гена, а
необходимо понять в целом всю сложную картину заболевания, выявить все гены,
участвующие в этом, чтобы привести физиологическое состояние пациента к
норме . В таких случаях исходят из того, что введенный в организм «лечебный ген»
приводит к синтезу белка, который или сам по себе может оказать
терапевтический эффект, или же он изменяет чувствительность больных клеток к действию
определенных лекарственных препаратов. Так, среди наиболее распространенных
приобретенных (ненаследственных) заболеваний в первую очередь внимание
исследователей в области генной терапии приковано к такому заболеванию, как рак
(наследственные формы рака по современным оценкам составляют всего около 1%
всех раковых патологий). На фоне весьма опасных для организма противораковых
средств, используемых в настоящее время, таких, как сильное радиоактивное
облучение, введение больших доз чрезвычайно токсичных химических веществ или
хирургическое удаление жизненно важных органов, генная терапия представляется
весьма «мягким» подходом. Сейчас в борьбе со злокачественными заболеваниями с
помощью генной терапии наметилось несколько стратегических направлений. Это,
в первую очередь, генетическая модификация клеток иммунной системы для
усиления их противоопухолевой активности и подавление работы онкогенов. Но это
далеко не все. В частности, один из эффективных подходов в генной терапии
опухолей — повышение чувствительности опухолевых клеток к химиотерапевтическим
препаратам. Часто для этой цели используют ген, кодирующий фермент тимидинки-
назу вируса простого герпеса. Этот ген часто называют геном-самоубийцей или
суицидным геном. Дело в том, что присутствие продукта этого гена в клетках
приводит к их строго избирательной гибели при введении извне специфического
химического агента, называемого ганцикловиром. Клетки, в которых
синтезируется вирусная тимидинкиназа, превращают этот препарат в токсический продукт и в
результате этого погибают. Отсюда и появилось название у гена тимидинкиназы
вируса герпеса — суицидный. Этот и некоторые другие «суицидные» гены пытаются
сейчас использовать для уничтожения раковых клеток. Данный метод генной
терапии опухолей интенсивно развивается, проводятся широкие клинические испытания
на пациентах, в частности, на больных с раком яичников и опухолью мозга гли-
областомой. Сообщается, что уже получил одобрение протокол с использованием
гена тимидинкиназы вируса герпеса для лечения рака предстательной железы. При
этом в железу инъецируется генная конструкция, содержащая вирусный ген, а
затем в кровь больного вводится ганцикловир. В результате происходит
избирательная гибель раковых клеток, а нормальные клетки остаются неизменными.
Уже прошли успешные испытания на крысах генные аэрозоли, при вдыхании
которых осуществляется перенос генов, способных предупреждать рак легких у
курильщиков . Ученые использовали для этого в качестве вектора простудный вирус,
который способствовал искусственному внедрению в опухолевые клетки мышей гена
FHIT, нарушения в котором служат одной из основных причин рака легких. В
результате появления в клетках нормального продукта этого гена у животных
происходила гибель опухолевых клеток.
Заметные успехи в лечении рака были достигнуты российскими учеными под
руководством академика Г.П. Георгиева. Ими обнаружен ген Тад7, продукт которого
резко снижает развитие опухоли. В настоящее время рекомбинантные плазмиды с
этим геном проходят клинические испытания.
Важным направлением генной терапии выступает и защита нормальных тканей от
токсического эффекта химиотерапии и облучения. В этом направлении генная
терапия использует, например, такой прием, как введение в стволовые клетки
костного мозга гена, обеспечивающего множественную лекарственную устойчивость.
Повышение устойчивости к радиоактивному облучению клеток нормальных тканей,
находящихся рядом с опухолью, пытаются осуществить за счет сверхэкспрессии в
них генов антиоксидантов (например, таких, как гены глутатион-синтетазы или
трансферами).
Кроме рака, следует отметить определенные успехи генной терапии при лечении
некоторых патологий сердечно-сосудистой системы. В частности, описаны попытки
использования генной терапии для предотвращения тромбообразования. Здесь идут
по пути генетической модификации клеток кровеносных сосудов, вводя в них
гены, продукты которых могут предотвращать формирование тромбов. Активно
проводятся работы по усилению процесса роста кровеносных сосудов, требующемуся,
например, после инфаркта миокарда и при ишемии нижних конечностей. Для этих
целей используется перенос целого ряда генов, продукты которых обладают
способностью инициировать процесс сосудообразования (в первую очередь различные
факторы роста). И уже появились сообщения о первых успехах на этом пути.
На хомяках уже получены впечатляющие результаты, которые позволяют думать,
что в недалеком будущем генная терапия сможет заменить собой пересадку
сердца . Эксперимент основывался на факте взаимосвязи между ослаблением
сократительной функции сердца, ведущей к сердечной недостаточности, и повышенной
экспрессией гена PLN, продукт которого блокирует работу канала для ионов
кальция (последние чрезвычайно важны для сокращения сердечной мышцы).
Различные факторы, которые считают причинами сердечной недостаточности, могут
нарушать регуляцию экспрессии гена PLN, что и приводит зачастую к ослаблению
работы сердца. Хомякам вводили вирусный вектор, содержащий мутантный ген PLN,
продукт которого (в нем заменена одна аминокислота) имел эффект, обратный
нормальному белку. В результате этого у животных, получавших
экспериментальное лечение, удалось остановить дальнейшее развитие болезни сердца, в то
время как у контрольных, которым ген не вводился, сердечная недостаточность
прогрессировала до поздних стадий жизни.
Интерес представляют и исследования, проводимые по генной терапии
заболеваний кожи (вернее, кожного эпителия). Прямое втирание раствора ДНК с рекомби-
нантным геном в волосяные фолликулы открывает эффективный и нетравматический
путь для доставки в организм нужных для лечения генетических конструкций.
Ожидается, что в скором времени с помощью генной терапии можно будет даже
вернуть зрение слепым. Эта надежда связана с недавними удачно проведенными
экспериментами на собаках. Трое щенков, на которых проводился эксперимент,
страдали врожденной слепотой Лебера (дегенерация сетчатки). Заболевание
связано с отсутствием в клетках одного из ключевых белков. При этом заболевании
животные или рождаются слепыми, или слепота наступает практически сразу же
после их рождения. Введение больным животным с помощью рекомбинантного вируса
нормального гена привело к появлению у них зрения. Ученые надеются, что
вскоре начнутся подобные работы и на человеке, глаз которого по устройству похож
на собачий.
С помощью генной терапии в экспериментах на крысах удалось добиться
устранения у них алкогольной зависимости. Было известно, что важную роль в
возникновении чувства удовольствия и алкогольной зависимости играет пептид дофамин.
В определенную область мозга крыс, с которой связывают пристрастие к
алкоголю, вводили ген, кодирующий рецептор к дофамину (DRD2), с которым дофамин
связывается. В результате этого через три дня после введения гена у животных
повысилось число рецепторов к дофамину, а содержание самого дофамина и, как
следствие, доля спирта в общем объеме выпиваемой жидкости резко снизились.
В последнее время большое внимание в генной терапии привлек к себе ген,
кодирующий уже упоминавшийся выше фермент теломеразу. Этот фермент осуществляет
удлинение концевых участков хромосом (теломер), которые в норме укорачиваются
при каждом делении клеток. За счет постепенного укорочения хромосом клетки в
конечном итоге погибают. Однако при наличии активного фермента теломеразы
ситуация меняется. По крайней мере, некоторые типы клеток, в которые вводился
ген теломеразы, приобретали способность делиться бесконечно долго. И вот
появились сообщения об использовании гена теломеразы в генной терапии. В
частности, ген теломеразы вводили мышам с экспериментальным циррозом печени. После
этого у животных обнаруживалась теломеразная активность в клетках печени,
хотя в норме ее там не было. По мнению авторов, «теломеризация» клеток печени
может способствовать восстановлению нормального содержания гепатоцитов, а,
следовательно, лечению цирроза. Еще один пример. Мышам с удаленными
надпочечниками вводились «теломеризованные» клетки этого органа, что приводило к
восстановлению их функции. Существует предположение, что использование
«обессмерченных» клеток может быть полезным для создания искусственных органов,
выращенных из клеток пациента и поэтому не отторгающихся при трансплантации.
Большое внимание уделяется сейчас использованию генной терапии для борьбы с
всевозможными вирусными инфекциями. И здесь активно разрабатывают новую
стратегию генотерапии, основанную на «выключении» вирусных генов, работа которых
связана с развитием различных патологий. В частности, перед человечеством
остро стоит проблема СПИДа. На ее решение направлены усилия огромного числа
ученых и медиков. В литературе описано множество различных подходов борьбы с
этим пока, к сожалению, полностью не излечимым заболеванием, вызываемым
вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ). Подключились к этой проблеме и генные
терапевты. И уже можно говорить о первых, хотя пока еще скромных, успехах. В
частности, на модельных системах показан терапевтический эффект ряда генных
конструкций. Поскольку все эти варианты трудно перечислить, остановимся на
одном из них. Так, было известно, что в геноме ВИЧ содержится некая
последовательность (названная TAR), которая узнает специальный вирусный регуляторный
белок. Только после взаимодействия этого белка с TAR-элементом вирус начинает
размножаться. Для того, чтобы предотвратить этот процесс, было предложено
вводить искусственно синтезированную TAR-последовательность в инфицированные
клетки. Регуляторному белку все равно, с чем взаимодействовать — с вирусной
последовательностью или с такой же точно последовательностью, искусственно
внесенной в клетки. Добавленная в клетки ДНК обеспечивает в данном случае
роль «ловушки»: когда в инфицированной клетке на ней синтезируется много РНК,
регуляторный белок вируса связывается преимущественно с ними, а не с РНК
вируса, и в результате этого вирус перестает размножаться.
Гены, вызывающие многочисленные тяжелые недуги и позволяющие вирусу
размножаться, могут быть целенаправленно нейтрализованы с помощью механизма РНК-
интерференции (мы уже упоминали о нем). В последнее время на модельных
объектах установлено, что интерферирующая микроРНК (т.е. РНК, которая «выключает»
действие строго определенного гена) может быть полезной при лечении ряда
вирусных инфекций (например, при СПИДе и при полиомиелите) , а также нейродеге-
неративных заболеваний, в частности, болезни Хангтингтона. Так, в результате
использования специальных двунитевых микроРНК в экспериментах на мышах у них
существенно замедлилось развитие заболевания, аналогичного болезни
Хантингтона, а в ряде случаев наблюдалось даже полное восстановление нормального
функционирования мозга.
С помощью генной терапии теперь осуществляют и иммунизацию (вакцинацию)
организмов , что получило специальное название — ДНК-иммунизация. Процедура
иммунизации против вирусных заболеваний с помощью их же собственных
«нейтрализованных» белков (они называются антигенами) известна давно. При ДНК-
иммунизации вместо белков-антигенов вводят определенные гены. Эти гены,
работая в клетках, производят строго определенные белки-антигены, на которые в
организме и вырабатывается иммунитет, т.е. образуются соответствующие
антитела. Если после ДНК-иммунизации в организм попадет вирус, то имеющиеся
антитела будут бороться с ним и уничтожать его. Метод ДНК-иммунизации был тщательно
отработан опять же на животных и показал свою высокую эффективность, особенно
в отношении таких вирусных инфекций, как клещевой энцефалит, ВИЧ, малярийный
плазмодий. Констатируем лишь, что у ДНК-иммунизации имеется ряд существенных
преимуществ по сравнению с традиционно используемыми приемами.
В печати широко рекламируются первые успехи генной терапии в лечении людей.
Отдельные успехи действительно позволяют с оптимизмом смотреть в будущее
этого направления. В качестве примера приведем такой случай. У одного американца
после операции шунтирования на сердце через некоторое время состояние снова
ухудшилось. Новая операция шунтирования была уже бесполезна. И он решил
рискнуть : принял участие в новом клиническом испытании на сердце. Прямо в сердце
ему сделали укол раствора с геном, который вызывает рост кровеносных сосудов.
Уже через 3 недели пациент почувствовал себя почти здоровым. Такой же эффект
испытали на себе и 16 других больных, участвовавших в эксперименте. Это был
успех!
Приведем другой пример. В 2000 году в США была предложена процедура
введения гена, который кодирует образование одного из факторов свертывания крови.
Внутримышечное введение такого гена больным гемофилией препятствовало
возникновению кровотечений у пациентов. Результаты первых клинических исследований
свидетельствуют о том, что после такого лечения пациенты с гемофилией более
года не испытывают необходимости в дополнительных инъекциях фактора.
Сейчас уже ясно, что генная терапия может быть использована для лечения не
только наследственных, но и для значительно более распространенных приобре-
тенных болезней, таких как диабет, остеопороз, ревматоидный артрит, рак и
вирусные инфекции (включая даже СПИД). В частности, нет сомнения, что генная
терапия вирусных заболеваний позволит значительно сократить расходы на широко
используемое в настоящее время противовирусное лечение, которое далеко не
всегда эффективно и, кроме того, нередко сопровождается серьезными
осложнениями .
Ученым и медикам предстоит еще решить массу непростых проблем, в частности,
проблем, связанных с устойчивым переносом генов, со взаимодействием
генетических препаратов с клетками, с опасностью аллергических реакций и т.д. В связи
с этим, перспективным методом генотерапии сейчас считается уже упоминавшаяся
технология ex vivo. Клеточный материал, взятый от пациента, подвергают in
vitro8, т.е. в пробирке, генетическим изменениям, а затем ретрансплантируют
его снова в организм донора (рис. 35) . И уже есть пример успешного лечения
семейной формы гиперхолестеринемии с использованием такого подхода.
Разработан генно-терапевтический подход, основанный на подсадке в кожу
трансформированных in vitro клеток кожного эпителия (кератиноцитов).
Имеются хорошие заделы в плане использования технологии ex vivo для лечения
заболеваний суставов (ревматоидных артритов). Ученые из Гарвардского
университета в Бостоне предложили лечить пораженные суставы путем прямого введения
в них генетически измененных клеток, способных вырабатывать белок,
оказывающий противовоспалительное действие. Из пораженных суставов брали клетки и
вносили в них ген, кодирующий антагонист рецепторов к белку интерлейкину-1.
После нескольких недель выращивания in vitro клетки вводили в суставы. В
результате у большей части испытуемых наблюдали значительное улучшение
состояния .
Рис. 35. Метод генной терапии ex vivo.
Другой пример, но опять же пока на животных как на моделях. У мышей удаляли
надпочечники и затем им вводили не ген, а генетически измененные ex vivo
клетки надпочечника с активно работающим геном теломеразы. Это привело к то-
in vitro (лат. «в стекле») — это технология выполнения экспериментов, когда опыты
проводятся в пробирке, либо, в более общем смысле, вне живого организма.
му, что функции надпочечников были полностью восстановлены.
Однако для широкого читателя очень важно отметить, что на современном этапе
еще существует множество нерешенных проблем и поэтому генная терапия пока не
получила широкого распространения. Несмотря на очевидные преимущества перед
другими способами лечения, это направление пока не стало ведущим. Хотя
большая армия ученых работает в области генной терапии свыше 10 лет, реальные
успехи этого направления еще не столь велики, как этого хотелось бы. Причин
тому несколько. В первую очередь — это отторжение чужеродных генов, вызванное
иммунной реакцией организма и быстрым разрушением вводимых генов в клетках. В
новой для него клетке ген чувствует себя чужаком. И клетка, не понимая своей
выгоды, всячески старается от него избавиться. В результате перенесенный ген
существует там, как правило, очень короткий интервал времени, порой не
успевая наработать необходимое количество лекарственного продукта. По этим
причинам чаще всего излечение получается временное и только у части клеток. Второе
— невысокая эффективность современных методов переноса генов в клетки
больных. Весьма трудно искусственно внести тот или иной ген во все клетки. Лучше
всего было бы встраивать нормальные гены вместо «больных» генов в геном
пациентов еще на стадии половых клеток. Такие подходы сегодня разработаны на
животных, но для человека по ряду причин это сейчас практически невозможно
применять .
Потребуется еще время и большие усилия ученых, чтобы сделать гены
лекарствами. Сейчас еще нельзя посоветовать ни одному человеку пойти в аптеку и
купить рекомбинантную плазмиду с геном, который его спасет, например, от
диабета. Но уже созданы солидные теоретические и методические предпосылки для
этого, достигнуты заметные успехи в экспериментах на животных, начаты предклини-
ческие и клинические испытания многих новых разработок на человеке. Так что в
недалекой перспективе все эти проблемы, без сомнения, будут решены.
На конец 2001 года в мире существовало около пятисот протоколов процедур
генной терапии, ряд из которых уже был испытан на 3500 больных (в основном в
США). Десятки процедур находятся сейчас на последних стадиях клинических
испытаний. Огромный масштаб работ свидетельствует о том, что генная терапия
приближается к своему совершеннолетию. По оценкам специалистов, уже через
двадцать лет генная терапия совершенно изменит облик практической медицины.
На базе генной терапии можно в скором времени ожидать появления новых
способов защиты человеческого организма от старения. Вот цитата из интервью с
директором Института молекулярной генетики РАН академиком Е.Д. Свердловым
(газета «Доктор Фом» за февраль 1999 г.): «Генная инженерия уже сейчас умеет
исправлять «испорченные» гены. За считанные годы это умение вырастет
тысячекратно . Для биологов уже нет сомнений, что в XXI веке генный аппарат каждого
новорожденного будет тщательно проверяться, чтобы избавить человека от многих
неприятностей, скажем, от самых страшных заболеваний — генных. И есть немалая
вероятность, что одновременно можно будет убирать многие негативные черты
характера , которые тоже определяются генами, — такие, как трусость, жадность,
эгоизм. И усилить задатки других черт — той же гениальности, ген которой был
открыт в прошлом году. А может быть, удастся пойти еще дальше: определив уже
в родильном доме поведенческие реакции человека, дать ему и соответствующее
воспитание, подготовив его к той нише бытия, в которой ему будет наиболее
комфортно. И тогда, возможно, не станет людей, считающих, что их жизнь не
удалась, а на Землю придет тот самый Золотой век, о котором человечество
мечтает с самого начала своей истории». Хочется надеяться, что после всего
вышесказанного читатель вместе с автором разделит оптимизм этих строк.
СМЕРТЬ И БЕССМЕРТИЕ
- В НАШИХ ГЕНАХ
(проблема долголетия)
Всех, кто стар и кто молод, что ныне живут,
В темноту одного за другим уведут.
Жизнь дана не навек. Как до нас уходили,
Мы уйдем; и за нами — придут и уйдут.
Омар Хайям
Самое страшное из зол — смерть не имеет к
нам никакого отношения, так как, пока мы
существуем, смерть еще отсутствует; когда
же она приходит, мы уже не существуем.
Эпикур
В начале жизни мы юны и здоровы, а потом неизбежно стареем и умираем.
Почему же так происходит? Можно ли это преодолеть? К большому для всех нас
сожалению, окончательного ответа на эти вопросы пока еще нет. Ни об одном
бессмертном человеке ныне ничего не известно. Несерьезно же считать таковыми
Дункана Маклауда и его многочисленных соперников из известного телесериала
«Горец».
Тем не менее, существует множество легенд, литературных данных и документов
о долгожителях. Об одном из них, некоем англичанине Пирсе, большом любителе
молочных продуктов, прожившем вроде бы полных 154 года, нам с вами все время
напоминают изготовители молока на упаковках своей продукции. Имеются и
отдельные более впечатляющие, но менее достоверные сведения. Так, согласно
легенде, греческому поэту Эпимениду удалось прожить до 300 лет. Если верить
муниципальным записям, китаец Ли Цуньюн жил 24 6 лет, похоронив за это время 23
жены. Римлянин Плиний Старший в своей «Естественной истории» написал о некоем
иллирийце, дожившем вроде бы до 500-летнего юбилея. По библейскому сказанию,
отец рода человеческого Адам прожил 930 лет, оставив нам многочисленных
потомков. Наконец, в Ветхом Завете повествуется о том, что пророк Мафусаил
прожил дольше всех когда-либо живших людей, достигнув возраста 969 лет.
Однако книга рекордов Гиннеса утверждает, что нет ни одного достоверного
случая празднования 121-го дня рождения. Сведения о продолжительности жизни
некоторых прославленных долгожителей прошлых веков, по мнению специалистов,
объясняются тем, что за одного человека принимали отца и сына либо других
родственников, носивших одно и то же имя или титул. Самую долгую
документально подтвержденную жизнь в 120 лет 137 дней прожил японец Сигечийо Идзуми.
Однако в конце концов дело не в том, сумеем ли мы найти или не найти
подтверждения мифов о долгожителях. Важно другое. Для того чтобы получить «эликсир»
продления человеческой жизни, нужно познать истинные причины старения
организма .
С древних времен люди искали средства для продления жизни. Выдающиеся умы
человечества, среди них Аристотель, Гиппократ, Бекон и другие, посвятили
разработке их многие годы. Известно множество всевозможных описаний различных
средств, омолаживающих организм, к которым порой неплохо относятся даже
некоторые современные врачи. Например, появилось сообщение, что в Тибете в одном
из буддийских храмов обнаружены якобы глиняные таблички с рецептом, который
монахи используют уже много тысяч лет: натереть 200 г чеснока, поместить в
глиняный сосуд, затем налить 200 г спирта и плотно закрыть. Настойку
выдержать в темном месте 10 суток, процедить и принимать по 5 г три раза в день за
20 минут до еды, добавляя в холодное молоко. Сходный древний рецепт существу-
ет вроде бы в Абхазии: 400 г тертого чеснока смешать с соком 24 лимонов,
вылить в банку, завязав горлышко марлей. Принимать две недели подряд в день по
1 чайной ложке, разведенной в стакане кипяченой воды. Французы же считают,
что истина — в красном вине. Когда-то пытались омолаживать организм с помощью
подсадок в старый организм молодых половых желёз. Считалось, что активная
сексуальная жизнь снижает уровень половых гормонов в крови. Однако вскоре
выяснилось, что после кратковременного эффекта наступало более быстрое
увядание .
Одну из первых, достаточно обоснованных экспериментально научных теорий
выдвинул на рубеже XIX и XX веков выдающийся российский ученый И.И. Мечников.
Одной из основных причин старения он считал отравление организма особыми
ядами — токсинами, продуктами гнилостного распада пищи, происходящего в нашем
кишечнике. Он разработал даже специальную диету, которой придерживался долгие
годы. Желающим следовать его диете И.И. Мечников советовал в день съедать
120-150 г мяса, не менее 0,5 литра простокваши и побольше растительных
продуктов — овощей и фруктов, в числе которых особенно выделял морковь, свеклу,
финики и капусту, которые, по его мнению, содержат вещества, предотвращающие
развитие гнилостных бактерий в толстом кишечнике.
Другая теория старения разработана известным русским физиологом академиком
И.П. Павловым и его учениками. Согласно этой теории, нервная система
регулирует все процессы в человеческом организме, оказывая тем самым решающее
воздействие на обмен веществ, синтез белка, окислительные и энергетические
процессы в клетках. Выдвинув свою теорию старения, ученый поставил под контроль
прежде всего себя. Основу его образа долгой жизни составлял строгий режим,
заключавшийся в чередовании труда и отдыха.
Итак, существует множество разных идей и конкретных советов, как продлить
свою жизнь. Порой они сильно противоречат друг другу. Занимайтесь спортом, не
курите, не употребляйте алкоголь — говорят одни. А другие, наоборот,
утверждают , что повышенные спортивные нагрузки могут принести не меньше вреда, чем
лежание на диване. Такие нагрузки увеличивают количество вредных свободных
радикалов в организме. А вот стаканчик вина или другого алкогольного напитка
в умеренных количествах будет успешно бороться с ними. Например, поможет
уменьшить риск сердечно-сосудистых заболеваний. А в пиве содержатся сильные
антиоксиданты, которые препятствуют помутнению хрусталика глаза (канадские
медики считают, что даже одна кружка этого напитка в день значительно снижает
риск развития катаракты). Так что, сколько людей, столько мнений.
Возможно, что-то из всего вышеперечисленного действительно полезно, но
насколько — еще вопрос. Невозможно экспериментально проверить на себе все
имеющиеся рецепты. В любом случае все это практически никак не решает проблему
долголетия.
А эта проблема весьма серьезная, особенно для России. По данным Госкомстата
на конец 2002 года наши мужчины живут в среднем 58 лет, 11 месяцев и 16 дней.
А женщины — 72 года, 4 месяца и 4 дня. Если сравнить с Древним Римом, самым
процветающим по тем временам государством, где средняя продолжительность
жизни составляла 20-25 лет, то все вроде бы и не плохо. В конце XIX века
долгожителями являлись шведки, жившие в среднем по 45 лет. Но вот в современной
Европе, США и Японии продолжительность жизни далеко За 70 лет у мужчин
(например, в Японии и Швеции — 77 лет) и за 80 — у женщин. В результате по
оценкам специалистов к 2010 году население России может сократиться до 136 млн.
человек (в 1999 году россиян было 146,3 млн.). Причем по этим прогнозам
русских будет всего 107 млн., по сравнению со 118 млн. в 1999 году.
Чтобы решить проблему долголетия, в первую очередь нужно знать как факторы,
так и причины, его определяющие. И вот секвенировали геном человека. В связи
с этим вновь возродились различные мечты, самая острая из которых если не
бессмертие, то существенное продление средней человеческой жизни и, главное,
ее активной, творческой части. Очень хочется верить, что теперь эта мечта не
совсем беспочвенна.
Сегодня молекулярным генетикам стало ясно, что многие болезни старости
закодированы в геноме человека. И ученые занялись активным поиском «гена
долголетия», который продлевал бы жизнь, не оказывая при этом никаких других
нежелательных эффектов. В своих поисках они исходили, естественно, в первую
очередь из существующих теорий, пытающихся объяснить старение организма.
Согласно теории англичанина Эддингтона, число гипотез и теорий, объясняющих какое-
либо явление, обратно пропорционально объему знаний о нем. Как бы в
подтверждение этой теории, таких гипотез по проблеме старения сейчас накопилось
целое море (их насчитывают свыше 300).
Поскольку манипуляции с геномом человека пока невозможны, то для решения
человеческих проблем часто используют наших «братьев меньших» — различных
лабораторных животных. Как уже говорилось, сходство между нами и ими на
геномном уровне позволяет изучать работу какого-либо гена у более простых
организмов — так проще, дешевле и быстрее, — а затем использовать эти результаты
применительно к человеку. И такие манипуляции уже начинают приносить первые,
весьма обнадеживающие результаты. Вот некоторые примеры.
Уже давно обсуждалась возможная связь между старением и процессами,
происходящими в таких структурах клетки, как митохондрии. Митохондрии — это
«электростанции» клетки, которые вырабатывают энергию за счет происходящих в них
процессов окисления. 98% кислорода, потребляемого митохондриями при дыхании,
превращается в воду, в то время как оставшиеся 2% за счет паразитных
химических реакций дают побочные продукты — агрессивные частицы, называемые
свободными радикалами. Эти частицы весьма токсичны для клеток, они вмешиваются в
нормальную работу многих клеточных механизмов, вызывают повреждения разных
клеточных структур. И с возрастом такие дефекты накапливаются. В результате
митохондрии начинают вырабатывать все меньше и меньше энергии, и человек
слабеет . Надо было проверить эту гипотезу.
Давно уже известно, что предотвратить «окисление» клеток можно и с помощью
химических препаратов, так называемых антиоксидантов. Лауреат двух
Нобелевских премий Лайнус Полинг не зря считал, что для продления жизни важнейшим
служит особый режим питания и использование определенных витаминов и
антиоксидантов. Если верить очевидцам, сам он в течение многих лет каждый день
употреблял по 1 г витамина С и умер на 93-м году жизни.
Эксперименты итальянских исследователей на мышах подсказали другое решение
проблемы. В результате выключения работы одного из генов (его имя p66SHC)
мыши становились более устойчивыми к действию факторов, вызывающих
окислительный стресс, и их продолжительность жизни увеличивалась на 35%. Ген p66SHC
представляет собой своеобразный «винтик», регулирующий сопротивляемость
клеток окислению. Таким образом, ученые научились подкручивать этот «винтик»,
регулируя тем самым процесс старения. Сами авторы утверждают: «Теперь мы
точно знаем, что продолжительность жизни поддается управлению. Нам удалось на
треть продлить жизнь подопытным животным, хотя они выросли менее активными, и
отличались меньшими размерами по сравнению с нормальными особями. Однако
животные, будучи изолированы от естественной среды обитания, выросли вполне
здоровыми, и других побочных явлений замечено не было». Конечно, вывод
авторов кажется чересчур оптимистичным, хотя в целом и не лишен некоторых
оснований . Такой же ген с такими же функциями имеется и в геноме человека. Из всего
этого следует вывод: поиск средств, изменяющих работу гена p66SHC, может быть
весьма важным подходом для предотвращения процессов старения у человека.
И еще пример, как исследования на других организмах помогают понять
проблемы человека. В геноме одного из излюбленных генетиками простого объекта —
червя с трудным родовым именем и простым видовым Caenoharbditis elegans —
обнаружено несколько генов, мутации по которым увеличивают продолжительность
его жизни. Как показали канадские исследователи, одновременное выключение
двух из этих генов продлевает жизнь червя более чем в пять раз. Позднее в
геноме человека был также обнаружен ген, весьма сходный с одним из двух генов
червя. Анализ продукта данных генов у червя показал, что он участвует в
переключении с бескислородного метаболизма клеток на кислородный. Так появилась
еще одна «подсказка» для поиска путей продления жизни человека. Если считать
человеческий век равным 100 годам, то человек, подвергшийся той же операции,
что и червь, теоретически способен прожить лет пятьсот. Однако надо иметь в
виду, что эффекты, наблюдаемые от применения разных продлевающих средств,
испытанных на животных, на людях, как правило, оказываются значительно
скромнее .
В последние годы объектом пристального внимания исследователей,
занимающихся проблемой старения, стали концы хромосом. Здесь имеются структуры-
наконечники , о которых выше уже шла речь, называемые теломерами. Они служат
как «защитники» хромосомы, но в обычных нормальных клетках, как правило, при
каждом делении эти структуры становятся все короче и короче. Именно в этом,
по мнению ряда ученых, и заключается одна из причин старения. При отсутствии
специального фермента теломеразы в нормальных соматических клетках происходит
укорачивание хромосомы, сопровождающееся потерей важных генов. Наоборот,
бессмертие ряда клеток в культуре вне организма, свойственное, как правило,
клеткам из опухолей, объясняется реактивацией фермента теломеразы.
Какова причина этого? У бактерий ДНК имеет форму кольца. Когда нужно
сделать копию, определенный белок-фермент садится на нее, затем ползет по ДНК и
наращивает ее копию. Естественно, при этом всегда и справа, и слева есть
молекула ДНК, ведь она же кольцевая. В результате этого бактерии, вероятно, и
являются бессмертными (есть такая точка зрения). Но вот у высших организмов,
включая человека, молекулы ДНК расположены в хромосомах и линейны. При этом
«копирующий» механизм остался прежним. Он по-прежнему работает в полной мере
только тогда, когда у него с двух сторон есть генетический материал.
Соответственно, самый кончик молекулы ДНК высших организмов в такой ситуации не
может копироваться. Как результат, у таких организмов каждая новая копия ДНК
оказывается короче предыдущей. Выяснилось, что в результате такого процесса
теломера может уменьшиться до определенной величины, после которой клетка
перестает делиться: она старится и умирает. Мысль о том, что длина теломеры
хромосом может служить в качестве «часов», отсчитывающих время жизни клетки,
была высказана нашим соотечественником A.M. Оловниковым еще в 1973 году. Лишь
позднее выяснилось, что в геноме человека есть ген, кодирующий белок теломе-
разу. Этот белок-фермент способен удлинять теломеры, но в основном он
работает в раковых клетках, что, вероятно, и является одной из причин их
«бессмертности» . В экспериментах на нормальных клетках уже показано, что искусственное
увеличение количества теломеразы делает клетки более долгоживущими. Возможно,
уже через несколько лет на основе теломеразы будет создано лекарство, которое
если и не решит проблему старения окончательно, то сможет существенно
продлевать жизнь человека.
Примеры того, как исследования на животных указывают на генетические основы
долголетия, можно было бы продолжить и приводить долго. Так, в эксперименте
на мухах-дрозофилах удалось обнаружить ген, ответственный за
продолжительность жизни. Ген продления жизни ученые назвали «Я еще не умер» («I'm not
dead yet») или сокращенно Инди (Indy). Однако пока остается непонятным, имеет
ли он отношение к долголетию человека.
В 2001 году американским ученым вроде бы удалось заметно сузить область
поиска генов человека, которые отвечают за долголетие. Такие гены, по их мне-
нию, находятся в определенном участке хромосомы 4. Хотя большинство
исследователей считает, что продолжительность жизни определяется большим, порядка
тысячи, числом разных генов, авторы последнего исследования не согласны с
этой точкой зрения. Они изучили гены близких родственников тех людей, которых
можно назвать долгожителями, и искали у них общие участки хромосом. С
вероятностью 95 процентов был выявлен участок хромосомы, который содержит всего от
100 до 500 генов, среди которых должен быть и ген долголетия. Именно он был
общим у участвовавших в исследовании людей. По мнению авторов исследования,
после определения гена или нескольких генов, ответственных за долголетие,
удастся создать лекарства для продления жизни.
Исследуя один из генов дрожжей, ученые обнаружили, что он снижает уровень
поглощения калорий, и замедляет скорость метаболизма в клетке, что должно
приводить к замедлению процесса старения. Так возникло представление еще об
одном ключе к механизму управления старением.
Другой кандидат на роль гена жизни был выявлен американскими учеными из
Университета имени Джона Хопкинса. Этот ген авторы назвали в честь греческой
богини судьбы Клото, одной из трех мойр, которая, согласно легендам, прядет
жизненную нить человека, определяя срок его жизни. Стратегия поиска данного
гена была таковой. Был проанализирован генетический материал около двух тысяч
новорожденных и пожилых людей, относящихся к разным этническим группам.
Наличие определенных форм гена Клото у пожилых людей сравнивали с таковым у
детей. Оказалось, что среди детей две копии измененной версии гена Клото
встречались в два раза чаще, чем у людей старше 65 лет. По мнению ученых, это
означает, что люди, имеющие две копии дефектного гена, в среднем умирают
раньше, чем те, кто имеет лишь одну копию или не имеет ни одной. Таким образом,
обнаружена четкая корреляция между наличием нормального гена Клото и
продолжительностью времени жизни человека.
Согласно одной из наиболее распространенных гипотез, одряхление организма
представляет собой накопление гибельных ошибок и других повреждений генов,
возникающих в течение жизни индивидуума в процессе деления клеток и
репликации ДНК. Этот вопрос сейчас интенсивно исследуется. И вот первый результат. В
геноме человека и животных найдены специальные, очень строгие гены —
«сторожа». Подобно корректорам, работающим над книгой, они выискивают опечатки в
тексте и исправляют их. Результат нарушения нормальной «охранной» работы этих
генов в организме — быстрое старение. Уже составлен определенный список таких
генов, охраняющих наш генетический аппарат от всевозможных повреждений,
которые могут появиться в течение жизни. И этот список постоянно увеличивается.
Ученые считают, что управление работой таких генов может способствовать
продлению полноценной жизни человека. Один из примеров этого — гены, кодирующие
ферменты по имени геликазы. Эти ферменты участвуют в нашем организме в таких
процессах, как репликация ДНК и рекомбинации в ней. Стоит только некоторым из
них ухудшить свою работу, как сразу же начинают появляться приметы старения.
У человека известен синдром Вернера (молодые люди выглядят как старики),
который в значительной мере связан с нарушением работы одного из генов,
кодирующих геликазу.
В подтверждение тому, что повреждения ДНК ответственны за процессы, ведущие
к неотвратимому старению, можно привести данные голландских ученых, которые
недавно изучали мышей с дефектом одного из генов, участвующих в репарации
(восстановлении) поврежденной цепи ДНК. Такие мыши характеризовались рядом
различных черт раннего старения (хрупкостью костей, седой шерстью,
стерильностью) . Все эти явления оказались вызванными лишь мутациями в гене XPD,
который у человека вызывает болезнь трихотиодистрофию (она проявляется в развитии
хрупкости волос, замедленном росте и повышенной чувствительности к свету) и
который ответственен в норме за регуляцию экспрессии генов, вовлеченных в ре-
парацию ДНК. Мыши с дефектом в гене XPD развивались нормально, но старели
слишком быстро при достижении взрослого состояния. Дополнительная мутация в
этом же гене увеличивала чувствительность животных к свободным радикалам
кислорода. Таким образом, эти исследования со всей очевидностью показали, что
причиной нашего старения может быть последовательное накопление мутаций в
геноме .
Недавно была показана вовлеченность гена, известного под именем р21, в
происхождение многих болезней, традиционно ассоциируемых с преклонным возрастом.
Оказалось, что белковый продукт данного гена способен влиять на активность
работы около сотни других генов, многие из которых отвечают в организме за
патологические изменения в кровеносных сосудах, суставах, нервных,
эпителиальных и других тканях человека. В частности, мутации в гене р21 ускоряют
развитие атеросклероза, способствуют злокачественному перерождению клеток.
Вот вам и путь еще к одному элексиру молодости: управление активностью таких
генов, как ген р21 или ген геликазы, вполне способно существенно увеличить
среднюю продолжительность жизни человека, а главное — улучшить ее качество.
Еще одно направление поиска ученых связано с изучением присущего нашим
клеткам естественного механизма самоликвидации. Еще 120 лет назад немецкий
ученый Август Вейсман писал: «Недееспособные индивидуумы не только бесполезны
для вида, но даже вредны, так как занимают место дееспособных. Я рассматриваю
смерть не как первичную необходимость, а как нечто возникшее вторично. Я
полагаю, что продолжительность жизни ограничена не потому, что неограниченность
противоречит природе жизни, а потому, что неограниченная жизнь была бы
роскошью, не дающей никаких преимуществ».
Сейчас генетики установили, что в организме действуют программы не только
на жизнь, но и на смерть. Считается установленным запрограммированность
клеток на смерть. В частности, описан так называемый «лимит Хейфлика», согласно
которому клетка не может делиться более 50 раз. Считается, что клетка умирает
не потому, что состарилась, а потому, что сама кончает счеты с жизнью, если
возникает подозрение, что она может стать потенциально опасной или просто
ненужной для окружающих тканей. И такое «самоубийство» клеток (этот процесс,
как уже говорилось, назван красивым словом апоптоз) запрограммировано в нашем
геноме.
Когда же и за счет чего апоптоз происходит? В норме он нужен человеку с
самого начала его существования для нормального формирования человека из
единичной клетки — зиготы. Без апоптоза мы с вами имели бы хвосты, жабры и
перепонки между пальцами. Но в результате этого процесса все рудиментарные органы
безболезненно «исчезают». Кроме того, во взрослом организме благодаря апопто-
зу ежедневно самоуничтожаются миллиарды старых клеток, а также клеток,
зараженных вирусом. Ради своих соседей, ради всего организма, чтобы не нанести
ему вред, зараженная клетка самоликвидируется. Апоптоз происходит и в
нормальных клетках после определенного времени их жизни в организме. Клетка по
сигналу из генома умирает, и новая клетка приходит ей на смену. Например,
клетки крови, потрудившись определенное время на благо человека, отмирают, а
на их место поступают новые «молодые» труженики. Самоубийство клетки
происходит только тогда, когда она получает специальный приказ на самоуничтожение. А
отдают этот приказ особые белки, которые начинают вырабатываться в нужном
месте и в нужный момент. Вся эта сложная программа строго контролируется
большим числом генов: одни стоят на страже полноценных клеток, другие дают
команду на уничтожение исчерпавших свой срок или подвергшихся мутациям — все
старое и отжившее организму только мешает. И вот наступил момент, когда
многие гены-убийцы были разоблачены. За это открытие в 2002 году трем ученым (С.
Бреннеру, Дж. Сулстону и Р. Хорвицу) была присуждена Нобелевская премия.
Новые данные породили идею, которую высказал российский академик В. Скула-
чев: возможно, и у целого организма, как у единичных клеток, существует
генетически запрограммированный механизм самоуничтожения. Однако пока обо всем
этом мы мало знаем. И, тем не менее, уже начата атака на гены-убийцы клеток в
надежде вмешаться в процессы старения организма. Исходя из вышесказанного,
можно заключить, что один из основных принципов клетки — лучше умереть, чем
ошибиться. Это напоминает самурайский кодекс чести. Не зря, видимо, один из
генов, участвующих в апоптозе, получил имя HARAKIRI (харакири).
Ведя разговор о генах и старении, нужно помнить, что в сложнейшей картине
тысяч различных биохимических процессов, происходящих в клетках, каждый
генный продукт может участвовать во множестве метаболических цепей. Да,
изменение работы того или иного гена может действительно сказаться на
продолжительности жизни человека, но при этом возможны и другие, порой непредсказуемые,
последствия. Например, тот же ген р21, о котором речь шла выше, отвечает в
нашем организме за то, чтобы у нас не образовывались опухоли. Заблокировав
его, мы, может быть, сможем прожить на несколько десятков лет больше, но
только если не умрем раньше от рака. Так что надо детально учитывать все
моменты, связанные с каждым из генов, прежде чем начинать практическое
вмешательство в нашу жизнь. В противном случае это будет напоминать анекдот об
одном «ученом», который определял местонахождение органов слуха у таракана. Он
последовательно отрывал ноги таракану и давал команду «бежать». Пока у
таракана оставалась хотя бы пара ног, он пытался убежать от «ученого». Но когда у
таракана ног не осталось и он, естественно, бежать не мог, «ученый» сделал
вывод, что органы слуха у таракана находятся на ногах.
Все, о чем говорилось выше — пока лишь отдельные вехи на пути медицинской
геномики к коррекции процессов старения. Ученые пока не претендуют на
открытие источника вечной молодости, но имеют веские основания надеяться замедлить
старение людей в ближайшем будущем. Сейчас очевидно, что старение, как и
любая другая важная биологическая функция, обусловлено параллельным действием
множества довольно сложных и пока еще плохо изученных молекулярных
механизмов . Кроме того, не следует забывать, что старение нашего организма зависит
не только лишь от генов. Существенную роль в определении продолжительности
времени старения и наступления смерти играют многие внешние факторы, в первую
очередь условия жизни, питание и образ жизни человека. Все эти факторы, так
или иначе, влияют на работу различных наших генов. Несмотря на то, что многие
из них оказывают вроде бы второстепенное влияние на продолжительность жизни,
выяснение их природы может оказаться весьма полезным для того, чтобы
научиться замедлять старение.
Мы, конечно, можем бегать по утрам и пить томатный сок, не пить, не курить,
но нам все равно не удастся избежать неизбежного — смерти. Наука хоть и
продвинулась далеко вперед, но все же не изобрела эликсира, подобного вину,
которое выпили Мастер и Маргарита, чтобы перейти в бессмертие. Тем не менее,
оптимисты считают, что если кому-то из нас посчастливится прожить еще лет
тридцать-сорок, чтобы дождаться полного расцвета генной инженерии человека,
то, после этого, возможно, наша жизнь продлится до 2050, 2080 или аж 2100
года . Но даже они понимают, что бессмертия достичь нельзя, также как нельзя
достичь абсолютного нуля температуры, сконструировать вечный двигатель или
превысить скорость света.
Следует отметить, что и без вмешательства молекулярной генетики мы
постепенно превращаемся в планету с «сединою на висках». В докладе Комитета по
народонаселению ООН, сделанном в 2002 году, говорится о том, что «человечество
впервые в своей истории сталкивается с феноменом старения населения». Сегодня
людей, уже отметивших свое столетие, на Земле около 150 тысяч. А тех, кому
исполнилось 80 и больше, — 66 миллионов. По прогнозам, к 2050 году число
пожилых людей в мире превысит число молодых людей. По данным ООН, в мире сего-
дня проживает 629 миллионов людей в возрасте свыше 60 лет. К 2050 году их
станет в три раза больше: два миллиарда. В 1950 году люди старшего поколения
составляли 8% населения земли. К 2000 году этот показатель увеличился до 10%.
В 2050 году они будут составлять 21% населения планеты. Это самая
быстрорастущая возрастная группа населения планеты.
А вообще-то задумаемся — нужно ли человеку бессмертие? Если хорошо
поразмышлять, то можно и усомниться в этом. Недаром же мудрый царь Соломон
отказался принять эликсир жизни, не желая жить дольше, чем близкие ему люди. А
вот жить долго, причем желательно в бодром и дееспособном состоянии,
действительно было бы весьма заманчивым. Лет, скажем, 150-200... Но будем помнить
слова Жан-Жака Руссо: «Жить — это не значит дышать, это значит действовать. Не
тот человек больше всего жил, который может насчитать больше лет, а тот, кто
больше всего чувствовал жизнь». И еще высказывание Сенеки: «суть не в том,
сколько лет живет человек, а как он живет». Мы ведь не просто хотим выживать,
а полноценно жить.
ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ПИЛЮЛЯ
(фармакогеномика)
Некоторые лекарства опаснее самих болезней.
Сенека
Доктора — это те, кто прописывают лекарства,
о которых мало знают, чтобы лечить болезни,
о которых они знают еще меньше, у людей, о
которых они не знают вообще ничего.
Вольтер
Когда на торжественном банкете встречаются друг с другом азиаты и
европейцы, то легко заметить, что даже после первого бокала легкого вина у азиатов
лица краснеют, тогда как у европейцев они практически не изменяются, может
быть, только чуть-чуть розовеют. В чем же причина этого? Здесь в основе
различий в реакции на алкоголь также лежит геном человека, вариабельность его и
кодируемых им белков. Даже незначительные различия в геномах разных людей
порой ведут к существенному изменению реакции организма на разнообразные
внешние воздействия, в частности на чувствительность к алкоголю, различным
компонентам пищи, а также к всевозможным лекарственным средствам.
Но все это стало понятно сравнительно недавно, хотя научная фармакология
существует уже около ста лет. Считается, что началась она с синтеза теперь
уже всем хорошо известного лекарственного препарата аспирина. Однако за весь
прошедший век фармакологи дали практикующим врачам всего лишь около
полутысячи веществ, используемых для изготовления лекарств. При этом впоследствии
оказалось, что далеко не все из них обладают только лишь полезными для
человека свойствами. Нередко выяснялось, что многие из лекарств могут иметь
побочные эффекты, в том числе и обладать весьма токсическим действием.
Понадобилось почти 80 лет, чтобы разобраться хотя бы с тем же аспирином. Оказалось,
что он подавляет активность одной из разновидностей фермента циклооксигеназы,
но одновременно стимулирует другую его разновидность. А вот последнее вместо
лечебного эффекта приводит к кровотечениям в клетках слизистой желудка и, как
следствие, к развитию гастрита. Дело зачастую в том, что большинство из
существующих лекарств представляет собой чуждые для человека вещества, с которыми
он практически не сталкивался ранее в природе.
Но все это только одна из проблем. Другая, не менее важная, заключается в
том, что даже самые «испытанные» лекарства эффективны далеко не для всех
больных. Практика показывает, что зачастую ожидаемый лечебный эффект
проявляется менее чем у четверти из них. Вот почему, например, так много разных
лекарств имеется в аптеках от кашля, от головной и сердечной боли. Одним
помогает одно, другим — другое.
Отчасти все это связано с тем, что вплоть до настоящего времени
лекарственные препараты разрабатывались и назначались к применению, пройдя чисто «попу-
ляционный» контроль, без учета возможных индивидуальных особенностей реакции
организма. А между тем уже довольно давно известно, что от 10 до 40% людей не
реагируют на ту или иную фармакотерапию. В чем же тут дело? Уже много лет
назад было установлено, что индивидуальная вариабельность реакции организма на
действие лекарственных средств может быть обусловлена генетическими
факторами. Тогда же и было сформулировано понятие о фармакогенетике как о науке,
изучающей влияние генетических факторов на особенности реакции организма в
ответ на медикаментозное воздействие.
Успехи в области изучения генома человека создали научную базу и
необходимые технологические предпосылки для дальнейшего прогресса фармакологии. И вот
в результате секвенирования генома человека и совершенствования методов
генетического анализа, которое произошло в ходе выполнения проекта «Геном
человека» , окончательно сформировалось целое новое направление — фармакогеномика.
Сам термин возник в 1997 году еще в ходе полного секвенирования генома
человека. Эта новая быстро развивающаяся наука представляет собой «сплав» фарма-
когенетики и современных геномных технологий.
Фармакогеномика сфокусировала свое внимание на поиске новых средств лечения
с учетом знания о структуре генома человека и на базе изучения генетических
основ вариабельности ответа пациентов на лекарства, определяемой различиями в
наследственной природе разных людей. Фармакогеномика изучает, как те или иные
особенности строения нашей ДНК могут ослабить или усилить воздействие
лекарств , разрабатывает тесты на выбор наиболее оптимального сочетания
медицинских препаратов для лечения каждого конкретного человека. Таким образом, фар-
макогеномику можно рассматривать как одно из первых реальных практических
приложений результатов, достигнутых участниками международного проекта «Геном
человека».
Сейчас поиск новых лекарств в значительной мере отличается от того, что
было вчера, а завтра, благодаря фармакогеномике, он должен стать еще более
эффективным и точным (рис. 36).
Началось все с «трудов» средневековых алхимиков, когда они пытались найти и
создать элексир вечной молодости. Поиск шел в природе, в ее естественных
продуктах. Один из подходов, применяемых в недалеком прошлом и не потерявших
свою актуальность даже сейчас, — использование в качестве лекарственных
средств тех естественных продуктов человеческих клеток, которые способны сами
Защищать организм от всевозможных патологий. Таких «защитников» довольно
много в нашем организме, но не всегда их хватает для борьбы с патологическими
процессам. Можно использовать не сами белки-защитники, а некие их
усовершенствованные формы. Примером этому может служить путь, по которому шли
российские ученые во главе с членом-корреспондентом РАН Н.Ф. Мясоедовым при
создании уникального медицинского препарата «Семакс». По своим свойствам — это
нейропептид. Обычно нейропептиды вырабатываются клетками нервной ткани и
представляют собой, как правило, короткие аминокислотные последовательности,
которые обладают высокой эффективностью и выраженной направленностью действия
даже при условии их очень малой концентрации. «Семакс» был создан в
результате анализа действия различных производных адренокортикотропного гормона на
такие фундаментальные функции мозга, как обучение и память. Выяснилось, что
пептид, состоящий всего из четырех аминокислот, входящих в состав этого есте-
ственного гормона человека, вмешиваясь в нарушенное управление больной
клетки , способен восстанавливать ее нормальное состояние. Далее на один из концов
этого пептида были искусственно добавлены три специфические аминокислоты,
которые защищают его от быстрого разрушения в организме. И в результате
появился медицинский препарат нового поколения, который сейчас все шире и шире
используется в медицинской практике при лечении травм головного мозга, инсульта
и расстройств памяти.
Пути создания лекарственных средств
ВЧЕРА
СКГОДНЯ
1АВТРА
П|1М|><1 Mil.II
fiiiii.mi мчи кис и
ХИЧИЧССКНС
it к' | и не и мм
( крмниш
фм IHO НИ М'ИТКН
;|Ц I ИНН 1.1 \
сое тисним
( с им прока иные
фн 1М<1 НИ И'НЧКИ
JK I ННММС
С<К' 1ИНСИМИ
I см
I синим инснериы
llMll 11Mill КН им
Ьс.юк
коммьинерный
лчл.ш I и
С«Н 1ЛНИС
.ICk'UpV I «СМИЫХ
I |>С 1С I II
I CIKIM.
п репсом
N1 икрочины.
ПОИСК I СИПИ II
Гкмк<т мишеиим
ЬипИмфорЧИ I Mk.l
ФлрЧЛМН CHIIMIIktl
lok.iiiii ii'iti кмг
Ml II 1.1 I JHHU
к. i ими чес к lie
мен 1.11 ан им
. I с к apt i им
Рис. 36. Схема, иллюстрирующая в общем виде эволюцию
основных путей создания лекарственных средств.
Еще недавно большим достижением считалось «плясать» от конкретного гена. И
действительно, это стало весьма важным этапом на пути создания эффективных
лекарственных средств.
Но теперь основные эффективные пути поиска новых лекарственных средств уже
базируются на знаниях о полной структуре генома человека, с переходом на
знания о структуре всех белков человека (его протеома). Секвенированный геном
человека стал «путеводной книгой» для фармацевтических компаний. Появилась,
как иногда говорят, «единственная в жизни» возможность идентифицировать все
человеческие гены-мишени. Это одна из основных причин, почему вокруг нее
ведутся жаркие баталии между двумя основными исполнителями проекта «Геном
человека» . За все времена до секвенирования генома человека было определено лишь
около 500 молекулярных мишеней, на которые направлено действие лекарственных
веществ. Теперь, благодаря успехам в геномике человека, ожидается
десятикратное увеличение таких мишеней (по разным оценкам, общее их число у человека
может составлять от 5000 до 10000) .
Фармакогеномика осуществляет поиск новых мишеней на базе двух китов — сек-
венированной нуклеотидной последовательности ДНК человека и компьютера.
Подробнее мы поговорим об этом в главе по биоинформатике. Здесь отметим лишь
несколько подходов.
Среди новых генов, обнаруженных в ходе полного секвенирования генома,
сейчас осуществляют активный поиск тех, которые имеют структурное сходство с
ранее выявленными генами- и белками-мишенями. Например, известной мишенью для
лекарств являются белки, обладающие свойствами протеаз, — ферментов,
расщепляющих другие белки. Сейчас уже предсказано существование у человека около
1000 белков с такими свойствами (вот и 1000 новых потенциальных мишеней!).
Другой подход — анализ все тех же уже многократно упоминавшихся снипсов.
Изучение вариаций в геноме позволяет осуществлять направленный поиск генов,
ответственных за определенные заболевания человека, которые ранее не
рассматривались как гены-мишени.
С помощью компьютеров осуществляют также отбор среди имеющихся в
распоряжении человека миллионов различных химических соединений тех, которые способны
специфически взаимодействовать с определенными белками-мишенями,
определяющими развитие того или иного заболевания.
Важнейшее направление в фармакогеномике — перевод медицины на рельсы
персонифицированного лечения. К настоящему времени уже накопилось большое
количество информации о генах, которые влияют на процессы всасывания,
распределения , метаболизма и выведения лекарственных средств. В связи с полиморфизмом
таких генов у некоторых пациентов лекарственные препараты могут быть
неэффективными или даже оказывать токсическое воздействие. Известно, например, что в
норме у различных групп исследуемых людей скорость удаления (элиминации)
лекарства из организма может отличаться от 4 до 100 раз. Одним из комплексов
генов, определяющих метаболизм лекарственных препаратов, являются гены
системы цитохрома Р450. Скорость метаболизма лекарств у людей с разными
изменениями этих генов отличается в сотни раз. Это указывает на то, что у отдельных
индивидуумов возможно развитие побочных реакций в ответ на прием
лекарственных препаратов даже в обычных (официально рекомендованных) дозах.
По данным Американской медицинской ассоциации, в США в 1994 году развитие
побочных реакций явилось причиной госпитализации 2 млн. человек. В настоящее
время почти семи миллионам американцев в возрасте 65 лет и старше
прописываются лекарства, которые им не совсем подходят. Хуже того, по мнению
экспертов , около одного миллиона проглоченных ими таблеток им вообще не следовало
бы принимать. В последние годы побочные реакции на прием лекарственных
препаратов постоянно занимают 4-е — 6-е место среди причин смерти в США. По
некоторым оценкам, из-за неблагоприятных реакций на сильнодействующие лекарствен-
ные средства ежегодно в мире умирают до 100 тыс. человек.
Важное значение для решения этих проблем имеет изучение особенности
структуры не только генов, детерминирующих метаболизм лекарственных средств, но и
ряда других, на первый взгляд, совершенно незначительных различий, которые
имеются в геномах разных индивидуумов. В частности, восприимчивость и реакция
человека на те или иные лекарства в ряде случаев тесно связана с уже
упоминавшимися снипсами. Так же, как эти «незначительные» вариации в геноме
определяют разницу в подверженности людей к определенным видам заболевании, с
ними зачастую ассоциированы и различия в результатах, наступающих у конкретного
человека после принятия определенного лекарства. Приведем один пример.
Астматики часто используют лекарство албутерол, который взаимодействует с
рецептором адреналина, и подавляет приступ удушья. Однако из-за разнообразия гапло-
типов людей лекарство действует не на всех, а некоторым больным оно вообще
противопоказано. Выяснилось, что это связано со снипсами в одном из генов:
люди с последовательностью букв ТЦТЦЦ не реагируют на албутерол, если же
концевой цитозин заменен на гуанин (ТЦТЦГ), то реакция есть, но частичная. Для
людей же с тимином вместо концевого цитозина в этом участке — ТЦТЦТ —
лекарство токсично!
Теперь фармацевтические компании планируют использовать все эти данные для
производства определенных лекарств, предназначенных различным группам
пациентов . В конечном итоге это поможет устранить побочные реакции от лекарств,
точнее понять механизм их действия, а в результате снизить миллионные
затраты. В частности, генотипирование лекарственной устойчивости сможет привести к
более эффективной и безопасной химиотерапии у каждого конкретного пациента,
больного раком. На практике лечение рака обычно носит эмпирический характер и
основано скорее на клинических данных, чем на понимании механизмов
чувствительности к химическим агентам. Например, для лечения раковых больных сейчас
широко используется препарат цисплатин. Но он далеко не всегда оказывается
эффективным. Проведенные исследования выяснили, что формирование
резистентности к этому препарату обеспечивают два гена нашего организма — MGMT и MLH1.
Продукты этих генов в норме препятствуют развитию опухоли. У конкретного
индивидуума данные гены могут не работать по ряду причин, например, в
результате химической модификации, получившей название метилирование. Появление ме-
тильных групп в определенных участках этих генов приводит к их выключению
(инактивации). Получая ДНК из сыворотки больных в ходе лечения, можно
анализировать степень модификации вышеуказанных генов и таким образом определять
целесообразность использования цисплатина для химиотерапии конкретных
пациентов .
Другим примером использования фармакогеномики в клинике может служить
изучение действия азотиоприна при лечении лейкемии и некоторых аутоиммунных
заболеваний. Азотиоприн разрушается в клетках специальным ферментом. Если
соответствующие гены работают плохо, то лекарство постепенно накапливается в
организме и вызывает острые нарушения в костном мозге. Таким образом, из
лекарства оно может превратиться в яд. В этих случаях рекомендуется или уменьшать
его дозу, или использовать альтернативную терапию.
Наконец, такой показательный пример. Для лечения рака груди сейчас
существует множество средств. Врач обычно на практике выбирает, порой чисто
интуитивно, какое-то одно, а потом наблюдает за реакцией организма на их прием.
Фармакогеномика обещает сделать выбор нужного препарата намного более быстрым
и точным. Теперь известно, что около четверти пациенток с раком груди
относится к уникальной генетической группе, обладающей так называемой
«сверхвыраженностью Нег2». Сделав несложный анализ для таких больных, врачи могут
прописывать лекарство, специально разработанное для того, чтобы блокировать
вредные белки, образующиеся в организме с этой генетической вариацией. Такой
способ повышает выживаемость пациенток на 25 процентов.
По данным «Журнала американской медицинской ассоциации», почти семи
миллионам пожилых американцев — примерно двадцати процентам живущих в стране людей
в возрасте 65 лет и старше — прописываются лекарства, которые им не совсем
подходят. Это еще один из аспектов фармакогеномики. Дело в том, что врачи
подчас не учитывают возрастных изменений, происходящих в организме в процессе
старения.
Не вызывает сомнения, что в результате обнаружения новых генов и
последующего выяснения их точных функций будут созданы специальные тесты (например, в
виде микрочипов) для определения персональных реакций организма на различные
лекарственные препараты. Для разработки таких диагностических тестов в первую
очередь необходимо обнаружить тот ген или тот «профиль» снипсов, который и
позволяет предсказать реакцию организма на действие определенного
лекарственного средства. Сравнение ДНКовых текстов пациентов с разной реакцией на одно
и то же лекарство позволит также осуществлять поиск соответствующих генов без
всякого знания об их участии в биохимических процессах.
Хотя разработанные в настоящее время тесты еще несовершенны, нет сомнения,
что хорошие фармакогеномные тесты будут созданы в самые ближайшие годы. И
тогда благодаря им появится возможность определить вероятность возникновения у
конкретного человека побочных реакций, развивающихся в результате применения
определенного лекарственного препарата или группы лекарственных средств. Для
практического применения врачами таких тестов необходимо, чтобы они отвечали
ряду требований: дешевизна, точность, простота в использовании.
Можно представить себе микрочипы недалекого будущего, на которые будут
нанесены все известные гены, определяющие типы реакции на то или иное
лекарственное средство. Это изменит полностью сам характер фармацевтической
промышленности. Из изготовителей стандартной продукции и продавцов «универсальных»
лекарств фирмы превратятся в поставщиков высококачественных медицинских услуг
с выгодой, как для себя, так и для экономики здравоохранения в целом. А
конкретный пациент может оказаться в большем выигрыше за счет более точного
назначения «индивидуальной пилюли» с улучшенными свойствами.
Нет сомнения, что фармакогеномика способна революционизировать процессы
поиска генов и белков-мишений, а также создания лекарств и тестов на
восприимчивость к ним, разработать схемы правильного применения различных медицинских
средств. В широком смысле речь идет о создании на ее основе
индивидуализированной (персонифицированной) медицины — медицины будущего. По словам доктора
Сьюзен Хеллманн, руководящей медицинским отделом в биотехнической фирме
Genentech, «это примерно то же, как если бы раньше мы работали топором, а
сейчас собираемся заменить его на скальпель».
Согласно прогнозам американской консалтинговой компании «Front Line
Strategic Management Consulting», к 2010 г. благодаря использованию
фармакогеномики произойдет сокращение расходов на лечение больных в США
приблизительно на 1 млрд. долларов. В результате применения тестов на снипсы для
предварительного скрининга пациентов в отношении реакции организма на
определенный лекарственный препарат более чем на 32% повысится эффективность
медикаментозного лечения и на 25% сократится число побочных реакций.
Литпортал
ДЕНЬ ТРИФФИДОВ
Джон Уиндем
(окончание)
8. КРУШЕНИЕ ПЛАНОВ
Я брел по незнакомому пустынному городу, где мрачно бил колокол и гробовой
бестелесный голос вопил в пространстве: "Зверь на свободе! Берегитесь! Зверь
на свободе!" Тут я проснулся и обнаружил, что колокол бьет наяву. Он гремел
медным звоном так резко и тревожно, что секунду я не мог сообразить, где
нахожусь. Затем, пока я все сидел, приходя в себя, послышались крики: "Пожар!"
Я выскочил из постели и в чем был выбежал в коридор. Там пахло дымом,
слышались торопливые шаги, хлопали двери. Больше всего шум доносился справа, где
бил колокол и слышались испуганные крики, и я побежал туда. Лунные блики
падали через высокие окна в конце коридора и разрежали сумрак, позволяя
держаться подальше от стен, вдоль которых на ощупь двигались люди.
Я добежал до лестницы. Колокол гремел внизу в вестибюле. Я стал поспешно
спускаться сквозь дым, становившийся гуще. На последних ступеньках я спо-
ткнулся и упал. Сумрак вдруг обратился в кромешную тьму, в этой тьме
вспыхнула туча искр, и все кончилось...
Сначала была боль в голове. Затем, когда я открыл глаза, был яркий блеск.
Он ослепил меня, словно прожектор, но когда я попробовал поднять веки снова,
на этот раз осторожно, оказалось, что передо мной всего-навсего обыкновенное
окно, да притом еще грязное. Я знал, что лежу на кровати, но я не стал
подниматься : в голове стучал яростный поршень, предупреждавший малейшие попытки
пошевелиться. Поэтому я продолжал тихо лежать и глядеть в потолок до тех пор,
пока не обнаружил, что руки у меня связаны.
Это сразу вывело меня из летаргии, несмотря на грохот в голове. Я увидел,
что связан со знанием дела. Не настолько крепко, чтобы было больно, однако
вполне прочно. Несколько витков электрического шнура на запястьях и сложный
узел внизу, так, чтобы нельзя было дотянуться зубами. Я выругался и стал
осматриваться. Комната была невелика, и, кроме кровати, на которой я лежал, в
ней ничего не было.
- Эй! - крикнул я. - Есть здесь кто-нибудь?
Через минуту снаружи послышались шаркающие шаги. Дверь приоткрылась, и в
комнату просунулась маленькая голова в шерстяном колпаке. Под головой
болтался галстук, похожий на веревку. Лицо казалось темным от небритой щетины.
Глаза были устремлены в мою сторону, но не на меня.
- Здорово, хрен, - сказала голова довольно дружелюбно. - Что, очухался?
Потерпи немного, я сейчас принесу тебе хлебнуть горячего. - И голова скрылась.
Предложение потерпеть было совершенно лишним, но ждать пришлось недолго.
Через несколько минут он вернулся, неся бидон с проволочной ручкой.
- Ты где? - спросил он.
- Прямо перед тобой, на кровати, - ответил я.
Он осторожно двинулся вперед, вытянув левую руку, нащупал спинку кровати,
затем обошел кровать и протянул мне бидон.
- Получай приятель. Вкус у него не так чтобы очень, потому как старина
Чарли плеснул туда немного рома, но, я думаю, ты не будешь в обиде.
Я принял бидон, зажав его довольно неловко между связанными руками. В
бидоне оказался чай, крепкий и сладкий, с изрядными количеством рома. Возможно,
вкус у этого чая действительно был несколько странный, но он подействовал на
меня, как эликсир жизни.
- Спасибо, - сказал я. - Ты прямо чудодей. Меня зовут Билл.
Его, как оказалось, звали Элф.
- Ну, выкладывай, Элф, - сказал я. - Что здесь происходит?
Он присел на край кровати и протянул мне пачку сигарет и спички. Я взял,
прикурил для него, закурил сам и вернул ему коробок.
- Вот какое дело, друг, - сказал он. - Ты, поди, знаешь, что вчера утром
возле университета был небольшой шум. Может, ты был там?
Я сказал, что все видел.
- Ну, так вот, после этого дела Коукер - это тот самый парень, который вел
переговоры, - он вроде как бы обозлился. "Ладно, - говорит он этак злобно. -
Эти гады у нас попляшут. Я все выложил им честно и благородно. А теперь они
получат сполна". Да, а надо тебе сказать, что мы еще раньше встретили еще
пару ребят и одну бабенку, которые тоже зрячие. Они все это устроили. Он парень
что надо, этот Коукер!
- Ты хочешь сказать... Он все это подстроил? Никакого пожара не было? -
спросил я.
- Пожар! Да какой там пожар? Они вот что сделали: натянули проволоку,
зажгли в зале кучу бумаги и щепок и принялись бить в колокол. Мы посчитали, что
зрячие выскочат первыми, потому что немного света от луны все-таки было. Так
оно и получилось. Коукер и еще один парень брали в работу тех, кто спотыкался
на проволоку, и передавали нам, а уж мы относили на грузовик. Просто, как
поцелуй ручку.
- М-м, - произнес я горестно. - Действительно, он парень не промах, этот
ваш Коукер. И много нас дураков попалось в эту ловушку?
- Да пару дюжин мы, наверно, взяли... правда, потом оказалось, что пять или
шесть из них слепые. Когда в грузовике не осталось больше места, мы укатили,
и оставили остальных разбираться, что к чему.
Как бы ни относился к нам Коукер, было очевидно, что Элф враждебных чувств
к нам не испытывал. Кажется, он смотрел на все это дело как на спорт. Я
мысленно снял перед Элфом шляпу. Я-то отлично сознавал, что в его положении не
был бы способен смотреть на что бы то ни было как на спорт. Я допил чай и
получил от него вторую сигарету.
- А что будет дальше? - спросил я.
- Коукер хочет разделить всех нас на команды и придать каждой команде
одного из ваших. Вы будете смотреть, где что можно взять, вроде бы глазами будете
для нас. Ваше дело будет помочь нам продержаться, пока кто-нибудь не придет и
не управится с этой погибелью.
- Понятно, - сказал я.
Он настороженно повернул ко мне лицо. Нет, в чуткости отказать ему было
нельзя. Он уловил в моем тоне больше, чем я хотел выразить.
- Ты думаешь, это надолго? - спросил он.
- Не Знаю. Что говорит Коукер?
Коукер, по-видимому, не Затруднялся частностями. Впрочем, у Элфа было свое
мнение.
- Если ты спросишь меня, так, по-моему, никто нас спасать не придет. Если
бы было кому, то давно бы уже пришли. Другое дело, будь мы в каком-нибудь
маленьком городишке или в деревне. А тут Лондон! Ясно, что сюда пришли бы
раньше , чем в какое другое место. Нет, на мой взгляд, они еще не пришли, и значит
это, что они никогда не придут. Потому что, провалиться мне, кто же мог
подумать, что случится такое?
Я ничего не сказал. Не такой был Элф человек, чтобы утешаться легковесными
ободрениями.
- А ты, я смотрю, тоже так думаешь? - спросил он, помолчав.
- Да, дела обстоят неважно, - признался я. - Но есть еще шанс, видишь ли...
люди откуда-нибудь из-за границы...
Он покачал головой.
- Они бы уже были здесь. Они бы уже разъезжали по улицам с
громкоговорителями и объяснили нам, что нужно делать. Нет, приятель, мы влипли: никто
никуда не придет. Это уж точно.
Некоторое время мы молчали, затем он сказал:
- А знаешь, неплохо мы все-таки пожили.
Мы немного поговорили о том, как пожил он. Он работал во многих местах и
всюду, по-видимому, обделывал кое-какие тайные делишки. Он подвел итог:
- Так или иначе, мне жилось неплохо. А ты чем промышлял?
Я рассказал. Это не произвело на него впечатления.
- Триффиды, ха! Гнусные твари. Какие-то они, можно сказать, ненастоящие,
что ли.
Больше о триффидах не было сказано ни слова.
Элф вышел, оставив меня с моими мыслями и с пачкой своих сигарет. Я
продумал ситуацию, и она мне не понравилась. Мне хотелось знать, как ее восприняли
другие. Особенно меня интересовало мнение Джозеллы.
Я встал с кровати и подошел к окну. Вид из окна был жалкий. Внутренний
двор-колодец с гладкими стенами, выложенными белыми изразцами, подо мной
четыре этажа и застекленный люк внизу. Сделать тут можно было немного. Элф по-
вернул за собой ключ, но на всякий случай я попробовал дверь. Комната не
вселяла в меня никаких надежд. Она выглядела как номер третьесортной гостиницы,
только из нее было вынесено все, кроме кровати.
Я вернулся на кровать и предался размышлениям. Вероятно, я смог бы одолеть
Элфа даже со связанными руками - при условии, что у него нет ножа. Но он,
скорее всего, имел нож, и это было бы неприятно. Вряд ли слепой станет
угрожать ножом; чтобы справиться со мной, он пустит нож в ход без предупреждения.
Затем, как узнать, с кем я еще столкнусь, пока буду искать выход на улицу?
Более того, я не желал причинять Элфу никакого вреда. Самым благоразумным
представлялось ждать удобного случая: такой случай обязательно должен выпасть
на долю зрячего среди слепых.
Часом позже Элф вернулся, неся тарелку с едой, ложку и опять бидон с чаем.
- Вроде бы и грубо с нашей стороны, - извинился он, - но вилки и ножа
давать тебе не велено, так что обойдись так.
Энергично работая ложкой, я спросил Элфа о других пленниках. Он знал очень
немного и совсем не знал имен, но я выяснил, что среди них есть женщины.
Затем я остался один на несколько часов, в течение которых изо всех сил
старался заснуть и избавиться от головной боли.
Когда Элф появился снова с едой и неизбежным чаем, его сопровождал человек,
которого он назвал Коукером. Коукер выглядел более усталым, чем вчера у ворот
университета. Под мышкой у него была кипа бумаг. Он окинул меня изучающим
взглядом.
- Вам известно, чего от вас хотят? - спросил он.
- Более или менее. Элф рассказал мне.
- Тогда ладно. - Он бросил бумаги на кровать, взял одну сверху и развернул
ее. Это оказался план Большого Лондона. Он указал на район, жирно обведенный
синим карандашом, включающий часть Хэмпстеда и Суисс-коттедж.
- Вот ваше место, - сказал он. - Ваша команда работает внутри этого района
и нигде больше. Нельзя допустить, чтобы все группы охотились за одной и той
же добычей. Ваше дело искать продовольствие в этом районе и снабжать свою
команду продовольствием и всем остальным, что понадобится. Дошло?
- А иначе? - спросил я, глядя на него.
- А иначе они останутся голодными. И если они будут голодны, вам придется
плохо. Некоторые из парней - настоящее зверье, и никто из нас не занимается
этим для развлечения. Поэтому будьте осторожны. Завтра утром мы отвезем туда
вас и вашу группу на грузовиках, после чего вашим делом будет помочь им
продержаться, пока не придет кто-нибудь, чтобы привести все в порядок.
- А если никто не придет? - спросил я.
- Кто-нибудь должен прийти, - сказал он угрюмо. - Одним словом, действуйте
и смотрите, не забирайтесь в чужие районы.
Он повернулся, чтобы идти, но я остановил его.
- Мисс Плэйтон находится у вас? - спросил я.
- Имен я не знаю, - сказал он.
- Блондинка, примерно метр шестьдесят пять - шестьдесят семь, серо-голубые
глаза, - настаивал я.
- Девушка примерно такого роста есть, и она блондинка. Но я не заглядывал
ей в глаза. У меня есть дела поважнее, - сказал он и вышел.
Я нагнулся над картой. Я не был в восторге от своего района. Конечно, это
был пригород с чистым целебным воздухом, но в данных обстоятельствах я бы
предпочел расположение каких-нибудь доков или пакгаузов. Сомнительно было,
чтобы в назначенном мне районе нашлись более или менее крупные товарные
склады. Однако "приз не может достаться всем сразу", как, несомненно, сказал бы
Элф, и, кроме того, я не собирался оставаться там дольше, чем необходимо.
Когда Элф пришел снова, я спросил его, не передаст ли он Джозелле записку.
Он покачал головой.
- Прости, друг. Не велено.
Я обещал ему, что ничего плохого в записке не будет, но он остался
непоколебим . Я не мог винить его за это. У него не было причин доверять мне, и он
не мог прочесть записку, чтобы убедиться, так ли она безобидна, как я обещал.
И вообще у меня не было ни бумаги, ни карандаша, и я оставил эту мысль. Все
же мне удалось убедить его дать ей знать, что я нахожусь здесь, и выяснить, в
какой район ее посылают. Ему ужасно не хотелось делать этого, но он был
вынужден согласиться, что если порядок будет когда-либо восстановлен, мне будет
легче найти ее, зная, откуда начинать поиски.
Затем я остался на некоторое время наедине со своими мыслями.
Беда была в том, что я с чудовищной ясностью видел правоту обеих сторон. Я
знал, что здравый смысл и дальновидность на стороне Микаэля Бидли и его
группы. Если бы они отправились в путь, мы с Джозеллой, несомненно, поехали бы с
ними и работали бы с ними, и, тем не менее, я чувствовал, что сердце у меня
было бы на месте. Никто бы не смог убедить меня, что уже ничем нельзя помочь
тонущему кораблю, не смог бы меня заверить, что я сделал выбор не по расчету.
Если действительно не было возможности организованного спасения, тогда их
предложение спасти то, что еще можно, было самым разумным. Но, к сожалению,
человеческую натуру движет отнюдь не только разум. Я противопоставил себя
прочным, укоренившимся традициям и предрассудкам, о которых говорил старый
профессор. И он был совершенно прав относительно того, как трудно принять
новые принципы. Если бы, например, пришло откуда-нибудь чудесное спасение,
каким мерзавцем я ощутил бы себя за то, что удрал; как бы я презирал себя и
остальных за то, что мы не остались здесь, в Лондоне, помогать до конца, каковы
бы ни были наши соображения...
Но, с другой стороны, если бы помощь не пришла, как бы я обвинял себя за
бессмысленную трату времени и усилий, когда другие люди, более крепкие духом,
трудились над спасением всего, что еще можно было спасти?
Я знал, что должен решиться раз и навсегда. Но я не мог.
Не было никакой возможности узнать, что избрала Джозелла. Она ничего мне не
передавала. Но вечером в комнату просунул голову Элф. Он был краток.
- Вестминстер, - сказал он. - Ну и ну! Да разве найдешь какую-нибудь жратву
в Парламенте?
На следующее утро Элф разбудил меня рано. Его сопровождал громадный детина
с бегающими глазками, назойливо выставлявший напоказ мясницкий нож. Элф
подошел ко мне, бросил на кровать охапку одежды. Детина закрыл дверь и привалился
к косяку, следя за мной хитрым взглядом и поигрывая ножом.
- Давай лапы, приятель, - сказал Элф.
Я протянул ему руки. Он ощупал проволоку у меня на запястьях и перекусил ее
кусачками.
- А теперь, друг, напяливай на себя это барахло, - сказал он, отступая.
Я оделся. Детина с ножом следил за каждым моим движением, как ястреб. Когда
я застегнул последнюю пуговицу, Элф достал наручники.
- Ничего страшного, - заметил он.
Я медлил. Детина отвалился от косяка и выставил нож перед собой. Для него,
очевидно, наступил самый интересный момент. Я решил, что сейчас, пожалуй, не
время предпринимать отчаянные попытки, и снова протянул руки. Элф ощущал их и
замкнул наручники на запястьях. Затем он вышел и принес мне завтрак.
Еще через два часа снова явился детина, по-прежнему держа нож напоказ. Он
махнул им в сторону двери.
- Давай, - сказал он. Это было единственное слово, которое он произнес.
Он шел за мной по пятам, и я всей спиной ощущал острие ножа. Мы спустились
вниз на несколько этажей и пересекли вестибюль. На улице ждали два
нагруженных грузовика. У заднего борта одного из них стоял Коукер с двумя своими
людьми. Он поманил меня. Не говоря ни слова, он продел у меня между руками
цепь. На концах цепи было по ремню. Один ремень был уже обмотан вокруг
запястья дородного слепого мужчины; другой он прикрепил к запястью такого же
угрюмого типа, так что я оказался между ними. Они ничем не желали рисковать.
- На вашем месте я бы не стал откалывать никаких номеров, - посоветовал мне
Коукер. - Будьте с ними хороши, и они будут хороши с вами.
Мы втроем неловко вскарабкались через задний борт, и оба грузовика
тронулись в путь.
Мы остановились где-то неподалеку от Суисс-коттеджа и выгрузились. Человек
двадцать, бесцельно бродивших вдоль водосточных канав, при шуме моторов
разом, словно части единого механизма, повернулись в нашу сторону с выражением
недоверия на лицах, а затем начали медленно приближаться к нам, окликая нас
на ходу. Шоферы заорали нам, чтобы мы посторонились. Грузовики дали задний
ход, развернулись и с грохотом умчались. Люди, двигавшиеся к нам,
остановились. Кто-то из них закричал вслед грузовикам, остальные безнадежно и молча
повернулись и побрели прочь. Метрах в пятидесяти женщина забилась в истерике
и стала колотиться головой о стену. Я почувствовал дурноту, но преодолел
себя .
- Ну, - сказал я, повернувшись к своей команде, - что вам нужно прежде
всего?
- Жилье, - сказал кто-то. - Нам нужно место, где спать.
Я подумал, что это самое меньшее, что я должен для них сделать. Я не мог
вот так просто улизнуть, бросив их посреди улицы. Раз уж дело зашло так
далеко, я должен был найти для них какое-то помещение, что-то вроде штаба, и
помочь им устроиться. Требовалось место, где можно было бы складывать добычу,
питаться и держаться всем вместе. Я пересчитал их. В команде оказалось
пятьдесят два человека, в том числе четырнадцать женщин. Лучше всего подошла бы
гостиница. Это решило бы вопрос с кроватями и постельными принадлежностями.
Мы выбрали один из прославленных меблированных домов, викторианское здание
с плоской крышей. Здесь было гораздо больше удобств, чем необходимо. Бог
знает , что случилось с большинством жильцов, но в одном из холлов мы наткнулись
на старика, пожилую женщину (она оказалась хозяйкой), средних лет мужчину и
трех девушек. Они сбились вместе, дрожащие и перепуганные. У хозяйки достало
присутствия духа протестовать против нашего вторжения. Она изрекла несколько
очень громких угроз, но даже лед свирепых манер, свойственных хозяйкам
меблированных домов, был до жалости тонок. Немного пошумел и старик, пытавшийся
поддержать ее. Остальные сидели тихо, они только нервно прислушивались,
обратив лица в нашу сторону.
Я объяснил, что мы въезжаем в дом. Если им что не нравится, они могут уйти.
Если же они предпочитают остаться и делить все поровну, мы возражать не
станем. Им это не понравилось. Было ясно, что где-то в доме спрятан запас
провизии , который делить с нами они не желают. Только когда до них дошло, что мы
намерены создать еще большие запасы, их отношение к нам смягчилось, и они
приготовились извлечь из этого все выгоды для себя.
Я решил, что останусь на день-другой, пока не устрою команду. Я
догадывался , что Джозелла поступит со своей группой так же. Хитроумный человек этот
Коукер: трюк назывался "подержите младенца". Просят минуточку подержать
младенца и удирают. Когда все наладится, я улизну и найду ее.
Дня два мы работали систематически, обчищая самые крупные магазины -
большей частью однотипные лавки какой-то одной фирмы, в общем, не очень богатые.
Почти повсюду до нас побывали другие. Витрины были в ужасном состоянии. Стек-
ла выбиты, на полу валяются вскрытые банки и разорванные пакеты, их
содержимое вместе с осколками стекла превратилось в липкую вонючую массу. Но
повреждения, как правило, были незначительны, и мы находили в лавках и на задних
дворах нетронутые ящики.
Слепым было неимоверно трудно поднимать и вытаскивать эти тяжелые ящики на
улицу и грузить их на ручные тележки. А ведь надо было еще доставить добычу
домой, и перенести в кладовые. Но практика уже начала давать им некоторые
навыки.
Хуже всего было то, что мне нельзя было ни на минуту оставить их. Без моего
руководства они были не в состоянии сделать почти ничего. Мы могли бы
организовать хоть дюжину рабочих партий, но использовать одновременно нельзя было
даже две. В доме, когда я уходил с партией фуражиров, работы тоже
приостановились . Мало того, им приходилось сидеть сложа руки, пока я тратил время на
поиски и исследование новых источников добычи. Двое зрячих могли бы
наработать вдвое и втрое больше, нежели вся моя команда.
С того момента, когда мы принялись за дело, у меня не было ни одной
свободной минуты. Днем я думал только о работе и к вечеру уставал так, что засыпал
мгновенно, едва ложился. Время от времени я говорил себе: "Завтра к вечеру я
уже полностью обеспечу их всем необходимым, хотя бы на некоторое время. Тогда
я смоюсь и пойду искать Джозеллу".
Звучало это прекрасно, но каждый день это было новое завтра и с каждым днем
мне становилось труднее. Некоторые понемногу приобретали навыки, но по-
прежнему практически нечто, начиная с работы на улицах и кончая открыванием
банки консервов, не могло делаться без моего участия. Мне даже казалось, что
с каждым днем я становлюсь все более незаменимым.
И их вины здесь не было. В этом заключалась главная трудность. Некоторые
старались изо всех сил, и я просто не мог предать их и плюнуть на их судьбу.
Десять раз на день я проклинал Коукера за то, что он поставил меня перед
такой проблемой, но это не помогало мне разрешить ее: я только спрашивал себя,
чем все это может кончиться...
Первый намек на ответ (хотя я не подозревал тогда, что это намек) появился
на четвертое или на пятое утро, как раз перед тем, как мы собрались выйти за
добычей. Женский голос крикнул нам с лестницы, что на этаже двое больных,
даже тяжело больных.
Обоим моим волкодавам это не понравилось.
- Послушайте, - сказал я им. - Я сыт по горло этой цепью и наручниками. Мы
бы прекрасно обошлись без них.
- И вы бы сейчас же удрал к своим... - сказал кто-то.
- Не обольщайтесь, - сказал я. - Мне ничего не стоит прикончить эту пару
горилл-любителей в любое время дня и ночи. Я не сделал этого просто потому,
что ничего против них не имею. Но меня начинает раздражать эта пара
тупоголовых идиотов...
- Эй, послушай... - возразил один из волкодавов.
- И, - продолжал я, - если они не дадут мне взглянуть на заболевших, пусть
ждут своего конца с минуты на минуту.
Мои волкодавы вняли гласу разума, но в комнате больных изо всех сил,
насколько позволяла цепь, старались держаться поодаль. Заболели двое мужчин -
один средних лет, другой совсем молодой. У обоих был жар, оба жаловались на
острую боль в животе. В те времена я мало понимал в таких вещах, но не надо
было понимать много, чтобы ощутить сильное беспокойство. Придумать я ничего
не мог, только велел перенести их в пустующий дом рядом и попросил одну из
женщин по возможности ухаживать за ними.
Это было начало перемен. Следующее событие, совсем в ином роде, случилось
примерно в полдень.
К тому времени мы уже основательно очистили большинство продуктовых
магазинов вблизи от дома, и я решил несколько расширить сферу действий. Я вспомнил,
что в полумиле к северу находится еще одна торговая улица, и повел команду
туда. Магазины мы нашли, но нашли и еще кое-что.
Свернув за угол, я сразу остановился. Перед бакалейной лавкой толпилась
группа мужчин: они выносили из дверей ящики, и грузили их на грузовик.
Работали они совершенно так же, как мы. В моей группе было человек двадцать. Я
остановил их и стал раздумывать, как быть дальше. Я склонялся к мысли
отступить, чтобы избежать возможного столкновения и отправиться поискать свободное
поле деятельности где-нибудь в другом месте: не было смысла вступать в
конфликт , когда вокруг по разным магазинам разбросано так много добра. Но
принять решение я не успел. Пока я колебался, из лавки уверенным шагом вышел
рыжеволосый молодой человек. Не могло быть сомнения в том, что он зрячий: через
секунду он увидел нас.
Он повел себя очень решительно. Он быстро сунул руку в карман. В следующее
мгновение пуля щелкнула в стену у меня за спиной.
Последовала живая картина. Люди его и моей группы замерли, обратив друг на
друга невидящие глаза, силясь понять, что происходит. Затем он выстрелил
снова. Думаю, он целился в меня, но пуля попала в моего стража слева. Тот
хрюкнул как бы в удивлении и со вздохом сложился пополам. Я нырнул за угол,
волоча за собой второго волкодава.
- Живо! - сказал я. - Давай ключи от наручников. Пока я скован, я ничего не
могу сделать.
Он только понимающе осклабился. Он был человек одной идеи.
- Ха, - сказал он. - Это ты брось. Меня не проведешь.
- О Боже, шут гороховый... - проговорил я, натягивал цепь и подтаскивая к
себе труп волкодава номер один, чтобы укрыться за ним.
Этот дурак пустился в спор. Бог знает, каким коварством наделила меня его
тупость. Цепь провисла достаточно, чтобы я мог поднять обе руки. Я так и
сделал и трахнул его обеими руками с такой силой, что голова его с треском
ударилась о стену. На этом спор прервался. Я нашел ключ у него в боковом
кармане .
- Слушайте, - сказал я остальным. - Повернитесь все кругом и идите прямо.
Не отделяйтесь друг от друга, иначе пропадете. Ну, идите, не задерживайтесь.
Я отомкнул наручники на одном запястье, освободился от цепи и перебрался
через стену в чей-то сад. Там я присел на корточки и освободил второе
запястье. Затем я перешел через сад и осторожно заглянул через дальний угол
ограды . Молодой человек с пистолетом не бросился за нами, как я ожидал. Он все
еще был со своей группой и давал ей какие-то указания. Тогда я сообразил, что
спешить ему было некуда. Раз мы не отстреливались, он понял, что мы не
вооружены, а уйти отсюда быстро мы не в состоянии.
Покончив со своими директивами, он уверенно вышел на дорогу, откуда была
видна моя удаляющаяся команда, и направился за нею следом. На углу он
остановился взглянуть на распростертые тела моих стражей. Вероятно, цепь внушила
ему, что один из них и был глазами нашей группы, потому что он снова сунул
пистолет в карман и вразвалку пошел за остальными.
Этого я не ожидал, и мне потребовалась минута, чтобы понять его замысел.
Затем я сообразил, что самым выгодным для него было бы проводить нашу группу
до дома и поглядеть какую добычу там можно захватить. Мне оставалось
признать, что либо он быстрее меня осваивается в неожиданных положениях, либо в
отличие от меня заранее продумал возможности, какие могут возникнуть. Я был
рад, что велел своей команде идти прямо, никуда не сворачивая. Очень
возможно, что они вскоре утомятся, но я знал, что найти самостоятельно обратную
дорогу домой, и привести туда этого молодого человека, тогда уже никто из них
не сможет. Пока они будут держаться вместе, собрать их не составит труда.
Насущной же проблемой был человек, который имел пистолет и без размышлений
пускал его в ход.
Кое-где на земном шаре можно было бы раздобыть подходящее оружие в первом
попавшемся доме. Но не Хэмпстеде; к сожалению, это был весьма респектабельный
пригород. Вероятно, где-нибудь и оказалось бы спортивное ружье, но мне
пришлось бы долго искать его. Единственное, что я мог придумать, это не терять
молодого человека из виду и надеяться, что счастливая случайность даст мне
возможность с ним разделаться. Я отломил у дерева сук, снова перелез через
стену и побрел, постукивая по краю тротуара, в надежде на то, что меня теперь
нельзя отличить от сотен слепых, бредущих вдоль улиц таким же образом.
Дорога здесь была прямая. Рыжеволосый молодой человек был метрах в
пятидесяти впереди меня, а моя команда - еще дальше, метров на пятьдесят дальше.
Так мы прошли около полумили. К счастью, никто из моей группы не свернул в
переулок, который вел к дому. Я еще спрашивал себя, сколько пройдет времени,
прежде чем они решат, что прошли достаточно, когда случилось неожиданное:
один из моих застонал вдруг и согнулся, прижимая руки к животу. Затем он осел
на мостовую и повалился, корчась от боли. Остальные продолжали идти. Должно
быть, они слышали стоны, но не догадались, что он - один из них.
Молодой человек посмотрел на упавшего, сошел с тротуара и, приблизившись к
скорчившемуся телу, остановился в нескольких шагах от него. Вероятно, с
четверть минуты он стоял так, настороженно глядя на упавшего сверху вниз. Затем
медленно, но совершенно хладнокровно вытащил из кармана пистолет и выстрелил
ему в голову.
При звуке выстрела группа впереди остановилась. Я тоже. Молодой человек
больше не пытался преследовать их - было очевидно, что он сразу потерял к ним
всякий интерес. Он повернулся кругом и пошел обратно по середине улицы. Я
вспомнил свою роль и снова двинулся вперед ему навстречу, постукивая палкой
по краю тротуара. Он даже не взглянул на меня, но я-то хорошо видел его лицо:
напряженное, с плотно сжатыми челюстями... Я еще некоторое время стучал
палкой, пока он не остался далеко позади, а затем поспешил к своим. Напуганные
выстрелом, они спорили, идти им дальше или нет.
Я прервал их, сообщив, что больше не обременен своими тупыми волкодавами, и
что отныне мы будем действовать по-другому. Я достану грузовик и минут через
десять вернусь, чтобы отвезти их домой.
Встреча с организованной группой соперников прибавила мне забот, однако, по
возвращении наше убежище мы нашли нетронутыми. Единственной новостью, которая
ожидала меня там, было то, что еще двое мужчин и одна женщина слегли с острой
резью в животе и их перенесли в соседний дом.
Мы приняли все возможные меры к обороне на случай нашествия мародеров в мое
отсутствие. Затем я взял новую группу, и мы отправились на грузовике - на
этот раз в другом направлении.
Я вспомнил, что когда в свое время мне приходилось бывать в Хэмпстеде, я
чаще всего сходил с автобуса на последней остановке, и там была масса
небольших лавочек и магазинов. С помощью карты я нашел этот район довольно легко, и
не только нашел, но и обнаружил, что каким-то чудом он почти не пострадал.
Если не считать трех-четырех разбитых витрин, он выглядел так, словно здесь
просто все закрыто просто на уик-энд.
Но была и разница. Например, никогда раньше, ни в будни, ни по
воскресеньям, здесь не царило такой тишины. И на улице лежало несколько трупов. К
трупам я уже притерпелся достаточно, чтобы не обращать на них особого внимания.
Я даже удивился, что их так мало, и решил, что большинство жителей забились в
какие-нибудь убежища от страха или когда начали слабеть от голода. Отчасти
из-за этого мне не захотелось заходить в жилые дома.
Я остановился перед продовольственным магазином и несколько секунд
прислушивался . Тишина опустилась на нас, словно одеяло. Не было слышно постукивания
палок, не было видно бредущих фигур. Не было заметно никакого движения.
- О'кэй, - сказал я. - Вылезай, ребята.
Запертую дверь магазина отворили без труда. Внутри были аккуратные ряды
кадушек с маслом, сыров, окороков, ящиков с сахаром и всего прочего. Я поставил
группу на работу. К тому времени они уже приобрели кое-какие навыки и
действовали более уверенно. Я мог оставить их и отойти, чтобы обследовать кладовые
магазина и подвал.
Я был в подвале, исследовал хранившиеся там ящики, когда где-то послышались
крики. И сейчас же загремели каблуки по полу надо мною. Один человек
провалился вниз головой в открытый люк. Упав, он больше не двинулся и не издал ни
звука. Я решил, что наверху идет схватка с какой-нибудь соперничающей шайкой.
Я перешагнул через тело упавшего и с поднятой рукой, чтобы защитить голову,
стал осторожно подниматься по трапу.
Прежде всего я увидел в неприятной близости от своего лица многочисленные
шаркающие башмаки. Они пятились к люку. Я быстро выскочил и откатился в
сторону, пока они не раздавили меня. И едва я поднялся на ноги, как вдребезги
разлетелась витрина. Снаружи вместе с нею ввалились три человека. Длинная
зеленая плеть хлестнула им вслед и настигла одного, когда он уже лежал на полу.
Остальные двое вскочили и, скользя среди разбросанных банок и пакетов,
навалились на столпившихся, стремясь убраться подальше от окна. Под их нажимом
еще двое оступились и рухнули в открытый люк.
Достаточно было одного взгляда на эту зеленую плеть, чтобы понять, что
произошло . За последние дни я совершенно забыл о триффидах. Вскарабкавшись на
ящик, я посмотрел в окно через головы людей и увидел трех триффидов: одного
на середине улицы и двух ближе, на тротуаре. Четыре человека неподвижно
лежали на земле. Теперь стало понятно, почему здесь не тронуты магазины и почему
в этом районе не видно ни души. Я проклял себя за то, что не пригляделся к
трупам на дороге. Если бы я увидел след жала, я бы знал, чего ожидать.
- Стойте смирно! - закричал я. - Не двигайтесь!
Я спрыгнул с ящика, столкнул людей, стоявших на откинутой крышке люка, и
захлопнул люк.
- Позади вас дверь, - сказал я им. - Только без паники.
Первые двое вышли без паники. Затем триффид ударил свистнувшим жалом через
разбитую витрину. Кто-то упал с диким криком. Остальные рванулись, едва не
опрокинув меня. В дверях началась давка. Прежде чем мы прошли, позади дважды
свистнули удары. В задней комнате я огляделся отдуваясь. Нас было семеро.
- Стойте смирно, - сказал я. - Здесь мы в безопасности.
Я вернулся к двери. Внутренняя половина магазина была вне пределов
досягаемости для триффидов - пока они оставались снаружи. Мне удалось добраться до
люка и снова откинуть крышку. Из подвала вылезли двое мужчин, упавших туда
после того, как я выскочил наружу. Один придерживал сломанную руку, другой
отделался синяками и царапинами.
Задняя комната выходила в небольшой дворик. В кирпичной стене дворика была
калитка, но я стал осторожен. Вместо того, чтобы направиться к калитке, я
забрался на крышу флигеля и осмотрелся. Калитка открывалась в узкую аллею,
которая проходила по всей длине квартала. Аллея была пуста. Но на другой ее
стороне, за стеной, огораживавшей, вероятно, частные садики, я различил среди
кустарников неподвижные верхушки двух триффидов. Может быть, это было еще не
все. Стена на той стороне была ниже, и их высота позволяла им бить жалами
через аллею. Я объяснил своим людям положение.
- Проклятые уроды, - сказал один. - Всегда ненавидел этих тварей.
Я снова осмотрелся. Через одно здание от нас оказалась автопрокатная
контора, там стояли наготове три легковые машины. Было непросто добраться туда
через две отделявшие нас стены, особенно с человеком, у которого была сломана
рука, но нам это удалось. Кое-как я втиснул всех в большой "даймлер". Едва
все уселись, я открыл ворота на улицу и побежал назад к машине.
Триффиды тут же заинтересовались. Зловещая чувствительность к звукам
подсказала им, что Здесь что-то происходит. Когда мы тронулись в путь, двое уже
поджидали нас у ворот. Их жала хлестнули нам навстречу и без вреда шлепнулись
в закрытые окна. Я круто свернул, сбил одного и переехал через него. Минуту
спустя мы были уже далеко и мчались на поиски другого, более безопасного
места .
Этот вечер был для меня самым скверным со дня катастрофы. Освобожденный от
своих стражей, я выбрал себе небольшую комнату, где мог побыть в одиночестве.
На каминной полке я установил в ряд шесть свечей и долго сидел в кресле,
обдумывая положение. Вернувшись домой, мы узнали, что один из первых заболевших
умер; другой был, несомненно, при смерти; заболели еще четверо. К концу ужина
заболели еще двое. Что это была за болезнь, я понятия не имел. При отсутствии
санитарных условий и вообще при теперешнем положении это могло быть все, что
угодно. Я подумал о тифе, но у меня было смутное впечатление, что у тифа
должен быть более длительный инкубационный период. Да и то сказать, если бы я и
знал - какая разница? Достаточно того, что болезнь эта очень скверная, раз
рыжеволосый молодой человек пустил в ход пистолет и отказался от
преследования нашей группы.
Похоже было на то, что я с самого начала оказывал своей команде
сомнительную услугу. Мне удалось помочь им продержаться, в то время как, с одной
стороны, им угрожала соперничающая шайка, а с другой - из пригорода надвигались
триффиды. Теперь появилась еще эта болезнь. Чего же я достиг, в конце концов?
Отодвинул на какое-то время голодную смерть, только и всего.
Я не знал, что делать дальше. И, кроме того, меня мучила мысль о Джозелле.
То же самое, а может быть, нечто похуже, могло твориться и в ее районе...
Я обнаружил, что снова думаю о Микаэле Бидли и его группе. Еще раньше я
знал, что на их стороне логика, а теперь я начинал думать, что на их стороне
и истинная гуманность. Они исходили из того, что невозможно спасти кого-
нибудь , кроме очень немногих. Внушать же остальным беспочвенные надежды -
это, по меньшей мере, жестоко.
Кроме того, были еще мы сами. Если в чем-либо вообще есть какая-нибудь
цель, то для чего мы выжили? Не для того же, чтобы попусту растратить себя в
безнадежных усилиях?..
Я решил, что завтра же отправлюсь на поиски Джозеллы, и мы вместе разрешим
все сомнения.
Щеколда двери звякнула. Дверь медленно приоткрылась.
- Кто там? - спросил я.
- О, вы здесь... - сказал девичий голос.
Она вошла и притворила за собой дверь.
- Что вам угодно? - спросил я.
Она была высокая и тонкая. Меньше двадцати, подумал я. Я нее были слегка
вьющиеся волосы. Каштановые волосы. Она была тихая, но не из тех, кого не
замечают: так уж она была устроена и сложена. Золотисто-коричневые глаза ее
смотрели поверх меня, а то бы я подумал, что она меня рассматривает.
Она ответила не сразу. Была в ней какая-то неуверенность, которая очень не
шла ей. Я ждал, пока она заговорит. У меня почему-то комок подкатил к горлу.
Понимаете, она была молода, и она была прекрасна. Вся жизнь должна была
лежать перед нею: возможно, чудесная жизнь. Всегда есть что-то немного печаль-
ное в молодости и красоте при любых обстоятельствах, не правда ли?..
- Вы собираетесь уходить? - сказала она. Это был наполовину вопрос,
наполовину утверждение тихим, чуть нетвердым голосом.
- Я этого не говорил, - возразил я.
- Да, - согласилась она. - Но это говорят другие... И ведь это правда?
Я ничего не сказал. Она продолжала:
- Так нельзя. Вам нельзя бросать их. Вы им нужны.
- Мне здесь нечего делать, - сказал я. - Все надежды напрасны.
- А вдруг окажется, что не напрасны?
- Этого не может быть... не сейчас. Мы бы уже знали.
- Но если они все-таки оправдаются? А вы все бросили и ушли?..
- Вы полагаете, я не думал об этом? Мне здесь нечего делать, говорю я вам.
Я был чем-то вроде наркотика, который впрыскивают больному, чтобы хоть
немного продлить его жизнь... не вылечить, а именно отсрочить смерть.
Несколько секунд она молчала. Затем она проговорила нетвердо:
- Жизнь прекрасна... даже такая. - Она едва владела собой.
Я не мог выговорить ни слова.
- Вы можете не дать нам умереть. Всегда есть шанс... просто шанс, что что-
нибудь случится, даже сию минуту.
Я уже сказал, что думаю, об этом и не стал повторяться.
- Это так трудно, - проговорила она, словно сама себе. - Если бы только я
могла видеть вас... Но, конечно, если бы я могла видеть... Вы молоды? Голос у
вас молодой.
- Мне около тридцати, - сказал я. - И я очень обыкновенный.
- Мне восемнадцать. Это был день моего рождения... день, когда пришла
комета .
Я не мог придумать, что ответить. Любые слова были бы жестокими. Пауза
затянулась . Я видел, как она стискивает руки. Затем она уронила их; костяшки
пальцев у нее побелели. Она шевельнула губами, чтобы заговорить, но ничего не
сказала.
- Ну что? Что я могу сделать? - спросил я. - Продлить это еще немного?
Она закусила губу, затем сказала:
- Они... они говорят, что вы, наверно, одиноки. Я подумала, что если бы...
- Ее голос дрогнул, костяшки пальцев побелели еще сильнее. - Если бы у вас
кто-нибудь был... я хочу сказать, если бы у вас был кто-нибудь здесь... вы...
вы бы, может быть, не ушли от нас. Может быть, вы остались бы с нами?
- О Боже, - сказал я тихо.
Я глядел на нее. Она стояла очень прямо, губы ее слегка дрожали. У нее
должны были быть поклонники, жадно ловившие тень ее улыбки. Она была
счастлива и беззаботна, а потом к ней пришло бы счастье в заботах. Ее ждали жизнь,
полная очарования, и радостная любовь.
- Вы ведь будете добры ко мне, правда? - сказала она. - Понимаете, я
никогда еще...
- Замолчите! Замолчите! - оборвал я ее. - Вы не должны говорить мне такие
вещи. Пожалуйста, уходите.
Но она не уходила. Она стояла и глядела на меня невидящими глазами.
- Уходите же! - повторил я.
Она была прямым укором, и я не мог вынести этого. Она была не просто собой.
Она была тысячами тысяч погибших юных жизней.
Она подошла ближе.
- Что это, вы плачете? - спросила она.
- Уходите. Ради Бога, уходите! - воскликнул я.
Она постояла в нерешительности, затем повернулась и ощупью направилась к
двери. Когда она выходила, я сдался:
- Можете сказать им, что я остаюсь.
Проснувшись на следующее утро, я прежде всего ощутил запах. Он чувствовался
и раньше, но погода, к счастью, была прохладная. Теперь же наступил теплый
день, и было уже довольно поздно. Не стану подробно рассказывать об этом
запахе ; те, кто знал его, никогда не забудут, а для остальных он неописуем. Он
неделями поднимался над городами и разносился каждым дуновением ветра. Я
ощутил его в то утро, и он окончательно убедил меня, что наступил конец. Смерть
есть лишь жуткий конец движения; окончательным же является распад.
Несколько минут я лежал и думал. Теперь единственное, что можно было
сделать, это погрузить команду на грузовики и вывезти из города. А запасы,
которые мы сделали? Их также надо погрузить и вывезти... и, кроме меня, никто не
может сидеть за рулем... На это понадобятся дни... если только они еще есть у
нас, эти дни...
Тут я подумал, что сейчас делают мои люди. В доме стояла странная тишина. Я
прислушался, но различил только доносившиеся откуда-то стоны. Меня охватила
тревога. Я вылез из постели и торопливо оделся. На лестничной площадке я
прислушался снова. Нигде в доме не было слышно шагов. На меня вдруг нахлынуло
скверное ощущение, будто история повторяется, и я опять нахожусь в больнице.
- Эй! Кто Здесь есть? - крикнул я.
Отозвалось несколько голосов. Я распахнул ближайшую дверь. Там лежал
мужчина . Он выглядел очень плохо и был в полубреду. Я ничего не мог сделать. Я
снова закрыл дверь.
Мои шаги гремели по деревянным ступенькам. На следующем этаже женский голос
позвал:
- Билл! . . Билл!
Она лежала на кровати в маленькой комнатушке, девушка, которая приходила ко
мне вчера вечером. Когда я вошел, она повернула ко мне лицо. Я увидел, что
она тоже больна.
- Не подходите близко, - сказала она. - Это все-таки вы, Билл?
- Да.
- Я так и думала. Вы еще можете ходить, остальные ползают. Я рада, Билл. Я
сказала им, что вы не уйдете. . . но они сказали, что вы уже ушли. И они все
ушли, все, кто мог ходить.
- Я спал, - сказал я. - Что произошло?
- Многие и многие из нас заразились. Все были напуганы.
Я сказал беспомощно:
- Что я могу сделать для вас? Может быть, вам что-нибудь принести?
Ее лицо исказилось, она обхватила себя руками и скорчилась. Потом приступ
прошел. Она лежала, и струйки пота стекали по ее лбу.
- Пожалуйста, Билл. Я не очень храбрая. Вы не можете принести мне чего-
нибудь ... покончить с этим?
- Да, - сказал я. - Я могу сделать это для вас.
Я вернулся из аптеки минут через десять. Я подал ей стакан воды и вложил ей
снадобье в другую руку.
Некоторое время она медлила. Затем она сказала:
- Все тщетно... и все могло быть совсем по-другому. Прощайте, Билл... и
спасибо вам за то, что вы сделали.
Я глядел на нее, как она лежала. Я спрашивал себя, сколько женщин сказали
бы: "Возьми меня с собой", когда она сказала: "Останься с нами"?
И я даже не знал ее имени.
9. ЭВАКУАЦИЯ
Я решил ехать к Вестминстеру, потому что хорошо помнил о рыжеволосом
молодом человеке, который в нас стрелял.
После того как мне исполнилось шестнадцать, мой интерес к оружию пошел на
убыль, но теперь, когда мир снова впал в дикость, представлялось необходимым
либо быть готовым в случае надобности вести себя по-дикарски, либо в скором
времени вообще перестать вести себя как бы то ни было. На Сент-Джеймс-стрит
было несколько магазинов, где с величайшей изысканностью торговали всеми
видами смертоносного оружия - от ружей на птиц до винтовок на слонов.
Я покинул эти магазины со смешанным чувством защищенности и агрессивности.
У меня вновь был добрый охотничий кинжал. В кармане лежал пистолет, точный в
надежный, как научный прибор. На сиденье рядом покоились заряженный дробовик
двенадцатого калибра и коробки с патронами. Я выбрал дробовик, а не винтовку:
гремит он не менее убедительно, верхушку же триффида снесет, не в пример
пуле, начисто. А триффиды были уже в самом Лондоне. По-видимому, они еще
старались избегать улиц, но я заметил, как несколько штук ковыляли через Гайд-
парк, и еще несколько торчало в Грин-парке. Скорее всего это были
декоративные экземпляры с урезанным жалом, но, может быть, и нет.
И вот я прибыл в Вестминстер.
Все здесь несло на себе отпечаток смерти, гибели. Обычная россыпь покинутых
машин замерла на улицах. Людей почти не было.
Над всем этим возвышалось здание Парламента, стрелки его часов застыли на
трех минутах седьмого. Было трудно поверить, что теперь это просто
претенциозное украшение из непрочного камня, которому предстоит медленное разрушение.
Пусть градом посыплются вниз на террасу его обвалившиеся бельведеры - больше
не будет негодующих членов парламента, сетующих на риск, которому
подвергаются их драгоценные жизни. Наступит время, и потолки и крыши проваляться в эти
залы, откуда на весь мир звучало эхо добрых намерений и наивных уловок.
Рядом невозмутимо текла Темза. Она будет течь и тогда, когда обрушатся
каменные набережные, разольется вода и Вестминстер снова превратится в островок
на болоте.
Поразительно четким силуэтом на фоне ясного неба вздымалось серебристо-
серое аббатство. Оно стояло, отчужденное своим возрастом от эфемерной поросли
вокруг. Прочный фундамент веков поддерживал его, и, быть может, ему
предстояло еще долгие века сохраняться в неприкосновенности и служить памятником тем,
чья работа была теперь разорена дотла.
Я не стал там задерживаться. В грядущие годы кто-нибудь, исполненный
романтической меланхолии, придет взглянуть на аббатство. Но романтизм такого рода
есть сплав трагедии и давних воспоминаний. Мне же все это было слишком
близко .
Мало того, я начинал испытывать нечто новое - страх одиночества. Я не был
одинок с тех пор, пока шел из больницы по Пиккадилли. Во всем, что я видел
тогда, была неразгаданная новизна. А теперь я впервые почувствовал ужас,
который обрушивает одиночество на стадное по натуре животное. Я ощущал себя
голым, беззащитным против всех страхов, кравшихся за мною по пятам...
Я заставил себя ехать по Виктория-стрит. Даже рокот мотора тревожил меня
своим эхом. Мне страстно хотелось бросить машину и бесшумно двигаться пешком,
ища безопасности в собственной ловкости, подобно зверю в джунглях. Вся моя
воля потребовалась мне, чтобы не сорваться и продолжать действовать по плану.
Ведь я знал, что стал бы делать, если бы мне достался этот район: я бы искал
продовольствие в его крупнейшем универсальном магазине.
Так и есть, кто-то обчистил продовольственный отдел магазина армии и флота.
Но сейчас там не было ни души.
Я вышел из бокового подъезда. Кот обнюхивал на мостовой что-то, похожее на
груду тряпья. Я хлопнул в ладоши. Кот поглядел на меня и скрылся.
Из-за угла вышел человек. Лицо его сияло торжеством, он катил по середине
улицы огромный круг сыра. Услыхав мои шаги, он опрокинул сыр, сел на него и
принялся яростно размахивать палкой. Я вернулся к машине.
Не исключено, что Джозелла тоже избрала для своей резиденции какой-нибудь
отель. Я вспомнил, что несколько отелей есть вокруг вокзала Виктории, и
направился туда. Их оказалось там гораздо больше, чем я предполагал. Обследовав
десяток и не найдя никаких признаков организованной стоянки, я понял, что это
совершенно безнадежно.
Тогда я стал искать кого-нибудь, чтобы расспросить. Может быть, именно
благодаря ей кто-то остался в живых. В этом районе я встретил пока всего
несколько человек, способных передвигаться. Теперь мне уже казалось, что не
осталось ни одного. Но, в конце концов, на углу Бекингэм Палас-род я заметил
сгорбленную старуху, сидевшую на пороге. Всхлипывая и ругаясь, она терзала
сломанными ногтями консервную банку. Я отправился в лавчонку поблизости и
нашел там полдюжины банок бобов, забытых на верхней полке. Затем я нашел
консервный нож и вернулся к ней. Она все еще безуспешно терзала свою жестянку.
- Бросьте ее, - сказал я. - Это кофе.
Я вложил в ее руку консервный нож и дал ей банку бобов.
- Слушайте меня, - сказал я. - Где-то здесь должна быть девушка, зрячая
девушка . Вы ничего не знаете о ней? Она обслуживала группу слепых.
Я не очень рассчитывал на успех, но ведь что-то помогло этой старухе
продержаться дольше, чем всем остальным. Я едва поверил своим глазам, когда она
кивнула.
- Да, - сказала она и принялась открывать банку.
- Вы ее знаете? Где она? - спросил я. Мне почему-то и в голову не пришло,
что речь могла идти вовсе не о Джозелле.
Старуха покачала головой.
- Я не знаю. Я была с ее командой какое-то время, а потом потеряла их.
Такой старухе, как я, не угнаться за молодыми, и я их потеряла. Они не стали
ждать бедную старуху, и я так и не нашла их больше. - Она продолжала
трудиться над банкой.
- Где она живет? - спросил я.
- Мы все жили в отеле. Не знаю только, где этот отель, а то бы я его снова
нашла.
- А название отеля?
- Не знаю. Что толку в названиях, когда не можешь читать, да и никто не
может .
- Но вы должны помнить о нем что-нибудь.
- Ничего не помню.
Она подняла банку и осторожно понюхала содержимое.
- Вот что, - сказал я холодно. - Вы хотите, чтобы я оставил вам эти банки?
Она сделала движение рукой, чтобы придвинуть их к себе.
- Ну, так вот. Тогда расскажите мне все, что знаете об этом отеле, -
продолжал я. - Так вы должны знать, большой он или маленький.
Она подумала, все еще загораживая банки.
- Внизу было вроде бы гулко... как будто много места. И там было
роскошно... знаете, мягкие ковры, и хорошие кровати, и хорошие простыни.
- Что еще?
- Да больше как будто... А да, вот еще что. Снаружи две ступеньки, и
входить надо через дверь, которая вертится.
- Это уже лучше, - сказал я. - Вы не врете? Если я не найду этот отель, то
вас-то уж я найду, будьте уверены.
- Как на духу, мистер. Две низенькие ступеньки, и крутится дверь.
Она порылась в потрепанном чемоданчике рядом с собой, вытащила грязную
ложку и принялась смаковать бобы, словно это было райское угощение.
Оказалось, что отелей поблизости еще больше, чем я думал, и просто
удивительно, сколько из них было с крутящимися дверями. Но я не сдавался. И когда
я нашел, ошибки быть не могло: следы и запах были слишком знакомы.
- Эй, кто-нибудь! - крикнул я в пустом вестибюле.
Я уже решил было подняться наверх, когда из угла послышался стон. Там, на
диванчике в нише, лежал человек. Даже в сумеречном свете было видно, что он
уже не жилец. Я не стал подходить слишком близко. Его глаза открылись. На
секунду я подумал, что он зрячий.
- Это вы там? - сказал он.
- Да, я хотел...
- Воды, - сказал он. - Ради Христа, дай мне немного воды...
Я направился в ресторан и нашел буфетную. В кранах не было ни капли. Я
опростал в кувшин два сифона с содовой и вернулся в вестибюль с кувшином и
чашкой. Я поставил их на пол так, чтобы он мог дотянуться.
- Спасибо, друг, - сказал он. - Я управлюсь. Держись от меня подальше.
Он погрузил чашку в кувшин и осушил ее.
- Господи, - сказал он. - Как хорошо! - Он осушил еще одну чашку. - Что ты
здесь делаешь, друг? Место это нездоровое, сам понимаешь.
- Я ищу девушку... зрячую девушку. Ее Зовут Джозелла. Она Здесь?
- Была она здесь. Ты опоздал, приятель.
Внезапное подозрение обрушилось на меня, как удар.
- Вы... вы хотите сказать...
- Да нет. Успокойся, друг. Она этого не подцепила. Нет, она просто ушла...
как все, кто мог ходить.
- А куда она пошла, вы не знаете?
- Этого я не могу сказать, друг.
- Ясно, - произнес я с трудом.
- Ты бы тоже лучше уходил, приятель. А то побудешь здесь еще немного и
останешься навсегда. Как я.
Он был прав. Я стоял и смотрел на него.
- Вам что-нибудь нужно?
- Нет. Этого мне хватит. Мне уже недолго. - Он помолчал. Затем добавил: -
Прощай, друг, и большое спасибо. И если ты ее найдешь, береги ее - она
славная девушка.
Позже, когда я обедал консервированной ветчиной и бутылкой пива, мне пришло
в голову, что я не спросил его, когда ушла Джозелла. Правда, в таком
состоянии он вряд ли мог иметь ясное представление о времени.
Затем я отправился в университет. Я считал, что Джозелла подумала бы о том
же, и была надежда, что кто-нибудь из нашей разгромленной группы мог тоже
прибиться туда, пытаясь воссоединиться. Это была не очень основательная
надежда, ибо здравый смысл должен был заставить их покинуть город еще несколько
дней назад.
Два флага все еще висели над башней, вялые в теплом воздухе раннего вчера.
Из двух десятков грузовиков, которые были собраны во дворе, осталось четыре,
по всей видимости нетронутые. Я остановил машину рядом с ними и направился к
зданию. Мои каблуки отчетливо стучали в тишине.
- Хэлло! Хэлло, эй! - позвал я. - Есть здесь кто-нибудь?
Эхо моего голоса прокатилось по коридорам и лестничным пролетам, перешло в
едва слышный шепот и замерло. Я пошел к двери в другое крыло и покричал еще
раз. Снова эхо замерло без ответа, оседая на стены бесшумно, как пыль. И
тогда , повернувшись, я увидел на стене у парадного входа надпись мелом большими
буквами. Это был адрес:
ТИНШЭМ MEНОР
ТИНШЭМ
ДИВАЙЗЕС, УИЛТШИР
Это было уже кое-что.
Я глядел на надпись и раздумывал. Примерно через час стемнеет. До Уилтшира,
насколько я помнил, не менее ста миль. Я вышел во двор и осмотрел грузовики.
Один из них был мой - тот самый, что я пригнал последним и куда сложил мои
противотриффидные ружья. Я вспомнил, что груз его состоит из отличного набора
продуктов и предметов первой необходимости. Будет гораздо лучше прибыть с
этим грузом, чем с пустыми руками на легковой машине. Но без самой
настоятельной необходимости я вовсе не желал гнать ночью огромную, тяжело груженную
машину по дорогам, на которых, надо полагать, могут возникнуть разные
неприятные осложнения. Чтобы справиться с ними, пришлось бы искать другую машину и
перетаскивать груз на нее; на это ушло бы слишком много времени. Куда лучше и
удобнее выехать на этом же грузовике рано утром. Я перенес в его кабину
коробки с патронами, чтобы все было готово к отъезду, и вернулся в здание.
Дробовик я взял с собой.
Моя комната, откуда я выбежал по ложной пожарной тревоге, была в том же
виде, как я ее оставил: одежда на кресле и даже портсигар и зажигалка там, где
я положил их возле своей импровизированной кровати. Было еще слишком рано,
чтобы ложиться. Я закурил, сунул портсигар в карман и решил побыть под
открытым небом.
Прежде чем войти в садик на Рассел-сквер, я внимательно оглядел его. Я уже
привык относиться с подозрением к открытым пространствам. И действительно, я
заметил одного триффида. Он неподвижно стоял в северо-западном углу садика и
был значительно выше окружающих кустов. Я подошел ближе и одним выстрелом
снес его верхушку. В тишине сквера выстрел прозвучал, как грохот гаубицы.
Убедившись, что других триффидов поблизости нет, я вошел в садик и сел,
прислонившись спиной к дереву.
Так я сидел, наверно, минут двадцать. Солнце опустилось низко, половина
площади была погружена в тень. Скоро нужно будет возвращаться в здание. Пока
светло, я еще могу держать себя в руках; но в темноте на меня бесшумно
поползут призраки. Я уже чувствовал, что погружаюсь в первобытное состояние.
Пройдет немного времени, и я буду проводить часы мрака в страхе, как проводили их
мои отдаленные предки, с вечным недоверием вглядываясь в ночь за порогом
своих пещер. Я встал и в последний раз оглядел площадь, словно это была страница
истории, которую мне хотелось изучить, прежде чем она перевернется. И пока я
стоял, на дороге послышался негромкий скрип шагов, однако он прорезал тишину,
словно скрежет жерновов.
Я повернулся с ружьем наготове. Я был испуган, как Робинзон Крузо при виде
отпечатка ноги, потому, что это не были неуверенные шаги слепого. Затем я
уловил в сумерках двигающийся огонек. Когда огонек появился в саду, я
разглядел фигуру мужчины. Видимо, он увидел меня еще прежде, чем я услыхал его
шаги , так как он направился прямо ко мне.
- Не стреляйте, - сказал он, широко расставив пустые руки. Я узнал его,
когда он приблизился на несколько метров. Он тоже узнал меня.
- О, это вы, - сказал он.
Я продолжал держать ружье наготове.
- Привет, Коукер, - сказал я. - Что вам здесь надо? Хотите поручить мне еще
одну маленькую команду?
- Нет. Можете опустить эту штуку. Слишком от нее много шума. Я и нашел-то
вас из-за нее. Нет, - повторил он. - Довольно с меня. Я ухожу отсюда к
чертовой матери.
- Я тоже, - сказал я и опустил ружье.
- Что случилось с вашей командой? - спросил он.
Я рассказал ему. Он кивнул.
- То же, что с моей. И с другими, наверное. И все-таки мы попытались...
- Негодная попытка, - сказал я.
Он снова кивнул.
- Да, - признался он. - Мне кажется, ваша группа с самого начала взяла
правильную линию... Только неделю назад она представлялась мне совсем
неправильной .
- Шесть дней назад, - поправил я его.
- Неделю, - сказал он.
- Да нет же... А, черт, какое это имеет значение? - сказал я. - В общем, -
продолжал я, - что вы скажете, если я объявлю вам амнистию, и мы начнем все
сначала?
Он согласился.
- Я ничего не понял, - опять признался он. - Я думал, что один только я
отношусь к этому серьезно, и я просчитался. Я не верил, что это продлится долго
или что кто-нибудь не придет на помощь. Но полюбуйтесь на это теперь! И так,
наверно, повсюду. В Европе, в Америке, в Азии - везде то же самое. Если бы не
так, они были бы уже здесь, помогали, лечили, чистили. . . Нет, я считаю, что
ваша группа понимала это с самого начала.
Несколько секунд мы молчали, затем я спросил:
- Эта болезнь, эпидемия... Что это такое, по-вашему?
- Убейте, не знаю, приятель. Я думал, что это тиф, но кто-то мне сказал,
будто тиф развивается дольше. Так что не знаю. И не знаю, почему не заразился
сам... Разве что мог держаться от заболевших подальше и следить за тем, чтобы
моя еда была чистой. Я ел только консервы, которые открывал сам, и пил только
пиво из бутылок. Так или иначе, мне не улыбается торчать здесь дольше. Вы-то
куда собираетесь?
Я рассказал ему про адрес, написанный мелом на стене. Он еще не видел эту
надпись. Он как раз направлялся к Университету, когда услыхал мой выстрел, и
стал с некоторой опаской разыскивать стрелявшего.
- Это я. . . - начал я и остановился. Где-то на улице, к западу от нас,
послышался звук стартера. Мотор заревел и вскоре затих вдали.
- Ну вот, еще кто-то уехал, - сказал Коукер. - Кстати, об этой надписи. Как
вы думаете, кто ее мог оставить?
Я пожал плечами. Вполне возможно, что адрес оставил человек из нашей
группы, который был захвачен Коукером и потом вернулся сюда. Или кто-нибудь из
зрячих, кого Коукер упустил. Ведь определить, когда сделана надпись, было
нельзя.
Он подумал.
- Вдвоем нам будет лучше. Я пристроюсь к вам и посмотрю, что там делается.
Ладно?
- Ладно, - согласился я. - Я за то, чтобы сейчас лечь спать и завтра
выехать пораньше.
Я проснулся, когда он еще спал. Я вновь облачился в свой лыжный костюм и
тяжелые башмаки, бросив неудобную одежду, которой снабдили меня люди Коукера.
К тому времени, когда я вернулся с набором банок и пакетов, Коукер тоже был
на ногах и одет. За завтраком мы решили, что поедем не в одном грузовике, а
поведем два - к вящей пользе обитателей Тиншэма.
- И смотрите, чтобы окна в кабине были закрыты, - напомнил я. - Вокруг Лон-
дона полно триффидных заповедников, особенно к западу.
- Ага. Я уже видел этих тварей в городе, - сказал он беспечно.
- Я тоже видел их, и притом в действии, - сказал я.
В первом же гараже, который нам повстречался, мы взломали бензоколонку и
запаслись горючим. Затем, грохоча по улицам как танковая колонна, мы
двинулись на запад: моя трехтонка впереди, он за мной.
Продвижение было утомительным. Через каждые несколько десятков метров
попадался какой-нибудь брошенный автомобиль. Иногда две-три машины полностью
перекрывали дорогу, так что приходилось переключаться на первую скорость и
сдвигать одну из них в сторону. Разбитых машин было немного. Видимо, слепота
поражала водителей хотя и быстро, но не мгновенно, так что они успевали
затормозить. В большинстве они сворачивали при этом к тротуару. Если бы
катастрофа произошла днем, главные магистрали были бы совершенно забиты, и нам
пришлось бы затратить дни, чтобы выбраться из центра боковыми улицами, отступая
перед непроходимой стеной машин в поисках объезда. Одним словом, продвигались
мы не так медленно, как мне представлялось из-за нескольких пустяковых
задержек, и когда я через несколько миль увидел впереди возле дороги перевернутую
машину, я осознал, что теперь мы уже на пути, который прошли и расчистили для
нас другие.
На западной окраине Стейнза мы ощутили, что Лондон, наконец, остался
позади . Я остановил машину и пошел назад к Коукеру. Когда он выключил двигатель,
наступила тишина, плотная и неестественная, нарушаемая только потрескиванием
охлаждающегося металла. Я вдруг вспомнил, что с того момента, как мы
тронулись в путь, я не видел, кроме нескольких воробьев, ни одного живого
существа. Коукер вылез из кабины. Он стоял посреди дороги, вслушиваясь и
оглядываясь . Потом пробормотал:
Вон там пред нами пролегают
Пустыни бесконечной вечности...
Я пристально посмотрел на него. Серьезное, задумчивое выражение на его лице
сменилось вдруг ухмылкой, и он спросил:
- А может быть, вы предпочитаете Шелли?
- Я - Озимандис, царь царей,
Взгляни, надменный, на мои труды и ужаснись!..
Пошли поедим чего-нибудь.
- Коукер, - сказал я, когда мы устроились на прилавке в магазине, намазывая
мармелад на бисквиты. - Вы меня озадачили. Кто вы такой? В первый раз, когда
я вас повстречал, вы занимались декламацией - вы мне простите это вполне
подходящее слово? - на портовом жаргоне. Теперь вы цитируете Марвелла. Я не
понимаю этого.
Он усмехнулся.
- Я тоже никогда этого не понимал, - сказал он. - Как и полагается гибриду:
никогда не знаешь, что ты такое. Мать тоже не знала, что я такое, - во всяком
случае, она никогда не могла доказать, кто был моим отцом, и получить
средства на мое содержание. Она вымещала это на мне, и я с детства был всем на
свете недоволен. Кончив школу, я повадился ходить на митинги - все равно какие,
лишь бы это были митинги протеста. Это свело меня с публикой, которая там
выступала . Может быть, они находили меня забавным. Так или иначе, они стали
таскать меня с собой на всякие политические сборища. Потом мне надоело, что я
их забавляю, и что мои слова вызывают у них этакий двойной смех, наполовину
вместе со мной, наполовину надо мной. Я сообразил, что мне необходимо общее
образование, какое имеют они, и тогда я сам посмеюсь над ними. Я поступил в
вечерние классы и стал практиковаться в их жаргоне. Очень многие не понимают
одной простой вещи. Если вы разговариваете с человеком и хотите, чтобы он
принял вас всерьез, говорите с ним на его собственном жаргоне. Если же вы
цитируете Шелли, но говорите, как простолюдин, они находят, что вы милы, вроде
обезьянки у шарманщика, но на смысл ваших слов они не обращают внимания.
Необходимо говорить на жаргоне, который они привыкли принимать всерьез. И
наоборот. Половина политической интеллигенции, выступая перед рабочей
аудиторией, ничего не может добиться - и не столько потому, что она стоит выше этой
аудитории, сколько из-за того, что большинство ребят слушают голос, а не
слова; они пропускают слова мимо ушей, потому что слова эти очень уж вычурные, а
не обыкновенная человеческая речь. И вот я рассудил, что надо сделаться дву-
языким и каждый язык употреблять в подходящей обстановке, а время от времени
- вдруг и не тот язык не в той обстановке. Это действует без промаха.
Чудесная вещь наша английская кастовая система. С тех пор я стал делать успехи в
ораторском ремесле. Постоянной работой это не назовешь, но зато интересно и
разнообразно.
- А как случилось, что вы не ослепли? Вы же не были в больнице, не так ли?
- Я? Нет. Случилось так, что я выступал на митинге протеста против хамства
полиции во время одной забастовки. Мы начали около шести, а через полчаса
пожаловала и сама полиция. Я нашел очень удобный люк и спустился в подвал. Они
полезли за мной и стали его обыскивать, только я зарылся в кучу стружки. Они
немного потоптались наверху, потом все затихло. Но я не торопился вылезать.
Ни к чему мне было попадаться в их маленькие славные ловушки. Я пригрелся в
стружках и заснул. А когда утром осторожно высунул нос наружу, то увидел, что
произошло. - Он помолчал в задумчивости. - Ну что же, моя ораторская карьера
закончилась. Вряд ли теперь будет спрос на мои таланты.
Я не стал с ним спорить. Мы закончили еду. Он соскочил с прилавка.
- Пошли. Пора двигаться. "Завтра к свежим полям и новым лугам", если вам
нужна на этот раз совершенно банальная цитата.
- Она не только банальная, она еще и неточная, - сказал я. - Не "к полям",
а "к лесам".
Он подумал, хмурясь.
- Провалиться мне, приятель, так оно и есть, - признал он.
И я и Коукер заметно ожили: сельские пейзажи вселяли какие-то надежды. Да,
конечно, эти зеленые всходы созреют, но некому будет собрать урожай и некому
сорвать фрукты с плодовых деревьев; и вся эта местность никогда больше не
будет такой аккуратной и нарядной, как сегодня, но при всем том она будет
продолжать жить по-своему. Это не то, что города, бесплодные и обреченные. Это
место, где можно работать, заботиться и еще найти свое будущее. На его фоне
мое существование в течение последней недели представилось мне чем-то вроде
жизни крысы, шмыгающей по помойным ямам. И когда я глядел на поля, я
чувствовал , как ширится и крепнет моя душа.
Когда нам попадались города на нашем пути, такие, как Рединг и Ньюбери, на
некоторое время возвращалось ко мне лондонское настроение, но это были всего
лишь незначительные впадины на графике моего возрождения.
Невозможно до бесконечности сохранять трагическое настроение. В этом разум
подобен фениксу. Это его качество может быть полезным и вредным, оно просто
часть воли к жизни, хотя именно одно позволило нам вступать в одну
изнурительную войну за другой. Но мы не можем долго оплакивать даже целые океаны
пролитого молока - таково необходимое свойство нашего организма. Под голубым
небом с облаками, плывущими подобно айсбергам, страшная память о городе блед-
нела, и чувство жизни вновь освежало нас подобно чистому ветру. И если это не
может служить оправданием, то, во всяком случае, объясняет, почему я время от
времени вдруг с удивлением ловил себя на том, что пою за рулем.
В Хангерфорде мы остановились, чтобы взять горючего и еды. Чувство
освобождения продолжало расти по мере того, как мы милю за милей мчались по
нетронутой стране. Она еще не казалась пустынной, она была пока только сонной и
приветливой. Даже небольшие кучки триффидов, ковыляющих через какое-нибудь поле
или зарывшихся корнями в землю, не портили моего настроения. Они вновь
превратились для меня в объекты чисто профессионального интереса.
Неподалеку от Дивайзеса мы опять остановились, чтобы свериться с картой.
Немного дальше мы свернули вправо на проселок и въехали в деревню Тиншэм.
10. ТИНШЭМ
Миновать Менор, не заметив, не было никакой возможности. Высокая стена,
огораживающая поместье, проходила рядом с дорогой за кучкой домиков,
составлявших деревню Тиншэм. Мы ехали вдоль этой стены, пока не увидели массивные
ворота из сварного железа. За воротами стояла молодая женщина, лицо которой
не выражало ничего, кроме трезвого сознания возложенной на нее
ответственности. Она была вооружена и неумело сжимала ружье обеими руками. Я дал сигнал
Коукеру притормозить, и окликнул ее. Она пошевелила губами, но из-за шума
двигателя я не расслышал ни слова. Я выключил двигатель.
- Это Тиншэм-менор? - осведомился я.
Она не пожелала выдавать никаких тайн.
- Вы кто такие? - спросила она вместо ответа. - И сколько вас?
Мне очень хотелось, чтобы она не обращалась так со своим ружьем. Не спуская
глаз с ее пальцев, неловко нащупывающих спусковой крючок, я вкратце объяснил
ей, кто мы такие, почему мы приехали, что мы везем, и заверил ее, что нас
всего двое и больше в грузовиках никто не прячется. Вряд ли она восприняла
все это. Ее глаза не отрывались от моего лица, и в них было тоскливо-
умозрительное выражение, обыкновенно свойственное ищейкам и неприятное даже у
них. Мои слова не рассеяли эту всеобъемлющую подозрительность, которая делает
добросовестных людей такими скучными. Когда она вышла, чтобы заглянуть в ку-
зовы и проверить правдивость моих утверждений, я мысленно пожелал ей не
столкнуться когда-нибудь с людьми, относительно коих ее подозрения
оправдались бы. Ей очень не хотелось признать, что она удовлетворена, ведь это
принижало ее роль надежного часового, но, в конце концов, она уступила и
пропустила нас. Когда я въезжал в ворота, она крикнула: "Берите вправо!" - и сейчас
же вернулась к своим обязанностям по обеспечению безопасности вверенного ей
участка.
За короткой вязовой аллеей раскинулся парк в стиле восемнадцатого века,
усаженный деревьями, которым было достаточно места, чтобы разрастись во всем
великолепии. Дом не блистал архитектурным изяществом, но это был громадный
дом. Он занимал обширную площадь и сочетал в себе множество разнообразных
стилей, словно из его прежних владельцев никто не мог удержаться от искушения
оставить на нем свой персональный отпечаток. Каждый из них при всем уважении
к деятельности своих отцов ощущал, по-видимому, настоятельную необходимость
выразить также и дух собственного времени. Неколебимое пренебрежение
предыдущими канонами вылилось в немыслимую эклектику. Это был, несомненно, смешной
дом, но он производил впечатление дружелюбия и надежности.
Правая дорожка привела нас на широкий двор, где уже стояло несколько машин.
Вокруг, занимая, наверно, несколько акров, располагались многочисленные
каретник и конюшни. Коукер поставил свой грузовик рядом с моим и вылез. Никого
вокруг видно не было.
Мы вошли в главное здание через черный ход и двинулись по длинному
коридору . В конце коридора оказалась кухня баронских масштабов, где было тепло и
пахло едой. С другой стороны была дверь, из-за которой доносился приглушенный
гул голосов и звон посуды, но нам пришлось миновать еще один темный проход и
еще одну дверь, прежде чем мы до них добрались.
По-моему, место, где мы очутились, было некогда столовой для слуг.
Помещение было достаточно просторно для сотни человек, а сейчас здесь на скамьях за
длинными столами на козлах сидело человек пятьдесят-шестьдесят, и с первого
взгляда было ясно, что все они слепые. Они сидели тихо и терпеливо, в то
время как несколько зрячих трудились, не покладая рук. Возле входа у бокового
столика трое девушек прилежно нарезали цыплят. Я подошел к одной из них.
- Мы только что прибыли, - сказал я. - Что прикажете делать?
Она остановилась, затем, не выпуская вилки, отвела тыльной стороной ладони
прядь волос, упавшую на лоб.
- Было бы хорошо, если бы один из вас занялся овощами, а другой помог с
посудой , - сказала она.
Я принял команду над двумя громадными кастрюлями с картошкой и капустой.
Раскладывая порции, я урывками оглядел людей в зале. Джозеллы среди них не
было, не видел я и никого из выступавших в университете, хотя лица некоторых
женщин показались мне знакомыми.
Процент мужчин здесь был гораздо больше, чем в прежней группе, причем
подобраны они были странно. Несколько человек, возможно, и являлись лондонцами
или, во всяком случае, горожанами, но большинство было в крестьянской одежде.
Исключение составлял пожилой священник, но все они были слепыми.
Женщины были более разнообразны. Некоторые в городских платьях, разительно
не соответствующих обстановке, остальные скорее всего местные. Из местных
зрячей была только одна девушка, но среди горожанок было около десятка зрячих
и несколько слепых, державшихся вполне уверенно. Коукер тоже оглядывал зал.
- Странное это заведение, - сказал он вполголоса. - Ну что, нашли вы ее?
Я покачал головой. Я вдруг осознал, что моя надежда найти здесь Джозеллу
была большей, нежели я думал.
- Удивительное дело, - продолжал он. - Здесь нет почти ни одного человека
из тех, кого я взял тогда вместе с вами. . . кроме той девчонки, что нарезает
курятину.
- Она вас узнала? - спросил я.
- Думаю, да. Она на меня зверем посмотрела.
Когда раздача закончилась, мы тоже взяли себе по тарелке и сели за стол.
Качество продуктов и поварское искусство не вызывали никаких сомнений, к тому
же после недели жизни на одних консервах интерес к горячей пище был у меня
обострен до крайности. После трапезы послышался стук по столу. Поднялся
священник ; подождав пока наступит тишина, он заговорил:
- Друзья мои! Кончается еще один день, и уместно сейчас вновь вознести
Господу нашему молитвы благодарности за Его великую милость, сохранившую нас в
разгаре такого бедствия. Я призываю вас всех помолиться, дабы Он воззрел с
состраданием на тех, кто еще бродит во мраке и одиночестве, и дабы благоугод-
но было Ему направить их стопы сюда, где мы сможем помочь им. Будем же
просить Его дать нам пережить грядущие испытания и несчастья, чтобы в Его время
и с Его помощью мы смогли бы сыграть свою роль в построении лучшего мира к
Его вящей славе.
Он наклонил голову.
- Всемогущий и всеблагий Господь наш...
Сказав "Аминь", он затянул псалом. После песнопений собрание разбилось на
группы, слепые взялись за руки, и четверо зрячих девушек повели их из зала.
Я закурил сигарету. Коукер тоже рассеянно взял у меня одну, не сказав ни
слова. К нам подошла девушка.
- Вы нам поможете прибрать со стола? - спросила она. Мисс Дюрран, мне
кажется, скоро вернется.
- Мисс Дюрран? - повторил я.
- Она наш руководитель, - объяснила девушка. - Свои дела вы уладите с нею.
О том, что мисс Дюрран вернулась, нам сообщили часом позже, когда почти
стемнело. Мы нашли ее в маленькой комнате, похожей на кабинет, освещенный
всего двумя свечами на столе. Я сразу узнал в ней ту смуглую женщину с
тонкими губами, которая выступала против профессоров на собрании в университете.
Когда мы предстали перед ней, все ее внимание сосредоточилось на Коукере.
Выражение ее лица было не более дружелюбным, чем неделю назад.
- Мне сообщили, - холодно произнесла она, разглядывая Коукера, словно кучу
отбросов, - мне сообщили, что вы тот самый человек, который организовал
нападение на университет.
Коукер подтвердил и ждал продолжения.
- Тогда я должна сказать вам раз и навсегда, что в нашей общине мы не
признаем грубой жестокости и не собираемся ее терпеть.
Коукер слегка улыбнулся. Затем он ответил на исконном говоре средних
классов :
- Все зависит от точки зрения. Разве вы можете судить, кто был более
жесток: тот, кто осознал свою ответственность перед настоящим и остался, или
тот, кто осознал свою ответственность перед будущим и ушел?
Она продолжала пристально смотреть на него. Выражение ее лица не
изменилось , но было очевидно, что в эту минуту меняется ее мнение о Коукере. Она
явно не ожидала ни такого ответа, ни такой манеры держаться. Оставив на время
эту проблему, она повернулась ко мне.
- Вы тоже в этом участвовали? - спросила она.
Я объяснил ей, что играл во всем этом несколько пассивную роль, и задал ей
вопрос в свою очередь:
- Что случилось с Микаэлем Бидли, с Полковником и остальными?
Это ей не понравилось.
- Они уехали куда-то в другое место, - сказала она резко. - Здесь у нас
чистая благопристойная община в правилах... в христианских правилах, и мы
намерены держаться этих правил. У нас нет места людям развратным. Разложение и
неверие послужили причиной большинства несчастий мира. Те из нас, кого
пощадила катастрофа, обязаны создать общество, в котором это не повторится.
Циник , умник пусть знает, что здесь он не нужен, какие бы блестящие теории он
ни выдвигал, чтобы замаскировать свою распущенность и свой материализм. Мы
христианская община, и мы намерены таковой остаться, - она с вызовом
посмотрела на меня.
- Значит, вы разделились? - сказал я. - Куда же направились те?
Она жестко ответила:
- Они отправились дальше, а мы остались здесь. Только это и имеет значение.
Постольку, поскольку они не вмешиваются в наши дела, они могут зарабатывать
себе вечное проклятье, где им угодно и как им угодно. А они будут прокляты, в
этом я не сомневаюсь, раз им вздумалось считать себя выше законов божеских и
человеческих.
Она завершила эту декларацию щелчком челюсти, который дал мне ясно понять,
что дальнейшие вопросы будут пустой тратой времени. Затем она повернулась к
Коукеру.
- Что вы умеете делать? - спросила она.
- Много чего, - ответил он спокойно. - Для начала я буду помогать всем
понемногу , пока не увижу, где я полезнее всего.
Она была слегка ошарашена. Ясно было, что она намеревалась принять решение
и дать руководящие указания. Но она передумала.
- Хорошо, - сказала она. - Осмотритесь и приходите ко мне поговорить завтра
вечером.
Но от Коукера не так-то легко было отделаться. Он пожелал узнать о размерах
поместья, о численности общины, о проценте зрячих и о массе других вещей. И
он узнал.
Прежде чем мы ушли, я задал вопрос о Джозелле.
Мисс Дюрран нахмурилась.
- Знакомая фамилия. Где же я ее?.. О, это она выступала за консерваторов на
прошлых выборах?
- Не думаю, она... э... написала одну книгу, - сознался я.
- Она... - начала мисс Дюрран. Затем я увидел, что она вспомнила. - О-о, та
самая?.. Ну, знаете, мистер Мэйсен, не думаю, чтобы подобная особа пожелала
связать свою судьбу с такой общиной, как наша.
В коридоре Коукер повернулся ко мне. Я увидел в сумерках, что он
ухмыляется .
- Царство гнетущей ортодоксии, - заметил он. Усмешка исчезла, и он добавил:
- Удивительный тип, знаете ли. Гордыня и предрассудки. Она нуждается в
помощи. Она знает, что чертовски нуждается в помощи, но ничто не заставит ее в
этом признаться.
Он задержался возле открытой двери. Было уже темно, и в комнате почти
ничего нельзя было разглядеть, но мы знали, что это мужская спальня.
- Хочу переброситься с этими ребятами парой слов. Увидимся позже.
Он шагнул в комнату и весело поздоровался: "Здорово, приятели! Как
делишки?". Я посмотрел ему вслед и вернулся в обеденный зал. Единственным
источником света там были три свечи, поставленные рядом на столе. Возле свечей
сидела девушка и с неудовольствием вглядывалась в какую-то штопку.
- Хэлло, - сказала она. - Ужасно, правда? Как это в старину умудрялись что-
нибудь делать по вечерам?
- Не такая уж это старина, - возразил я. - И это наше будущее, а не только
прошлое... если кто-нибудь научит нас делать свечи.
- Да, пожалуй. - Она подняла голову и оглядела меня. - Вы приехали сегодня
из Лондона?
- Да, - признался я.
- Там сейчас плохо?
- Лондону конец, - сказал я.
- Наверно, вы видели там ужасные вещи, - предположила она.
- Видел, - коротко сказал я и спросил: - Вы давно здесь?
Она охотно обрисовала мне положение.
Во время нападения на университет Коукер захватил почти всех зрячих.
Осталось несколько человек. Она и мисс Дюрран были среди тех, кого Коукер
упустил. На следующий день мисс Дюрран взяла командование на себя, но не совсем
преуспела в этом. О немедленном отъезде из Лондона нечего было и думать, так
как только один из оставшихся мог водить грузовик. Весь этот день и большую
часть следующего они вынуждены были возиться со своими слепыми почти так же,
как я со своими в Хэмпстеде. Но вечером следующего дня вернулись Микаэль Бид-
ли и двое зрячих, в ночью в университет прорвались еще несколько человек. К
полудню третьего дня у них уже набралось с десяток водителей. Тогда они
решили, что благоразумнее выезжать немедленно, нежели ждать и гадать, вернутся ли
остальные.
Тиншэм-менор был выбран пробным пунктом назначения по предложению
Полковника. Полковник знал это место и утверждал, что оно полностью, отвечает
требованиям компактности и изоляции.
Группа была очень разношерстная, и ее руководители отлично сознавали это.
На следующий день после прибытия в Тиншэм состоялось собрание. По количеству
участников оно было малочисленнее, чем тогда в университете, но во всех
других отношениях почти такое же. Микаэль и его сторонники объявили, что сделать
предстоит очень много и что они не намерены тратить свою энергию на
умиротворение субъектов, погрязших в дешевых предрассудках и готовых ссориться по
пустякам. Слишком велика задача, и слишком прижимает время.
Выступила Флоренс Дюрран. То, что произошло в мире, есть достаточное
предостережение, сказала она. И она не может понять, как можно быть столько
слепо неблагодарными за чудо спасения да еще пытаться увековечить подрывные
теории, которые в течение столетия подтачивали христианство. Она, со своей
стороны, не желает жить в общине, где будут постоянно стремиться извратить
простую веру тех, кто не стыдится выразить благодарность Господу Богу путем
соблюдения его законов. Она не хуже других сознает серьезность положения. Самое
правильное будет с должным вниманием отнестись к предупреждению, которое дал
Господь, и немедленно вернуться к его учению.
Таким образом обнаружился раскол группы. Мисс Дюрран поддержали пять зрячих
девушек, десяток слепых девушек, несколько мужчин и женщин средних лет, тоже
слепых, и не поддержал ни один из зрячих мужчин. При таких обстоятельствах не
оставалось сомнений, что покинуть Тиншэм придется сторонникам Микаэля Бидли.
Грузовики не были разгружены, ничто их не задерживало, и сразу после полудня
они отбыли, оставив мисс Дюрран и ее последователей плыть или тонуть в
соответствии со своими убеждениями.
Мисс Дюрран и зрячие девушки приступили к осмотру поместья. Большая часть
дома была на замке, но в помещении для слуг кто-то недавно жил. Что произошло
с людьми, присматривавшими за усадьбой, стало ясно, когда осмотрели фруктовый
сад. Там среди рассыпанных фруктов лежали трупы мужчины, женщины и девочки.
Рядом, зарывшись корнями в землю, терпеливо ждали два триффида. На образцовой
ферме в дальнем углу поместья положение было такое же. Либо триффиды нашли
дорогу в парк через какие-нибудь ворота, либо в парке еще раньше содержались
неурезанные экземпляры, которые затем вырвались на свободу. Как бы то ни
было, они представляли угрозу, и с ними следовало расправиться быстро, пока они
не натворили новых бед. Мисс Дюрран послала одну девушку обойти ограду и
запереть все ворота и калитки, а сама взломала дверь в оружейную комнату.
Несмотря на отсутствие опыта, она вместе с другой молодой женщиной сумела
отстрелить верхушки у всех триффидов, каких удалось обнаружить в поместье, а их
оказалось двадцать шесть. Можно было надеяться, что больше в пределах ограды
триффидов не осталось.
На следующий день они обследовали деревню, и нашли там триффидов в
значительных количествах. Уцелели там только те жители, кто либо заперся у себя в
доме, намереваясь отсидеться, пока хватит припасов, либо не столкнулся с
триффидами во время коротких вылазок за продовольствием. Всех их собрали и
переправили в поместье. Они были здоровы и в большинстве полны сил, но сейчас
стали скорее обузой, чем помощниками, потому что среди них не оказалось ни
одного зрячего.
В течение того же дня прибыли еще четверо молодых женщин. Двое, сменяясь за
рулем, пригнали грузовик и привезли слепую девушку. Одна приехала в легковом
автомобиле. Быстро осмотревшись, она заявила, что это заведение ей не
подходит , и укатила дальше.
О Джозелле моя собеседница ничего не знала. Она никогда не слыхала ее
фамилии и, вероятно, никогда ее не встречала.
Пока мы разговаривали, в зале вспыхнул электрический свет. Девушка
посмотрела на лампы с благоговением, точно на небесное знамение. Она задула свечи
и, продолжая трудиться над штопкой, время от времени поглядывала вверх, как
бы желая убедиться, что лампы никуда не делись.
Через несколько минут вошел Коукер.
- Ваша работа? - спросил я, кивнув на лампы.
- Да, - признался он. - Здесь у них есть собственный генератор. Лучше
использовать бензин, чем дать ему испариться.
- Вы хотите сказать, что мы все это время могли иметь здесь электрический
свет? - спросила девушка.
Коукер посмотрел на нее.
- Надо было всего-навсего завести мотор, - сказал он. - Если вам нужен был
свет, почему вы этого не сделали?
- Я не знала, что он есть, и, кроме того, я ничего не понимаю в моторах и
электричестве.
Коукер продолжал задумчиво глядеть на нее.
- И поэтому вы сидели впотьмах, - сказал он. - Как, по-вашему, долго вы
протянете, если будете по-прежнему сидеть впотьмах вместо того, чтобы
заниматься делом?
Его тон задел ее.
- Не моя вина, что я не разбираюсь в таких вещах.
- Не согласен, - возразил Коукер. - Это не просто ваша вина. Вы ее лелеете
и холите. Более того, вы притворяетесь, будто вы слишком одухотворенная
натура , чтобы разбираться в технике. Это дешевая и глупая форма тщеславия. Каждый
является в мир круглым невеждой, но на то Бог и даровал ему - и даже ей -
мозги, чтобы приобретать знания. Неспособность пользоваться собственными
мозгами не есть достойная похвалы добродетель, даже женщин следует порицать за
это.
Она рассердилась, что было вполне понятно. Впрочем, Коукер был зол с самого
начала. Она сказала:
- Все это очень хорошо, но у разных людей ум действует в разных
направлениях. Мужчины понимают, как работают машины и электричество. Женщины, как
правило, такими вещами не очень интересуются.
- Не пытайтесь всучить мне стряпню из мифов и притворства, это не для меня,
- сказал Коукер. - Вам прекрасно известно, что женщины управляются - вернее
управлялись - с самыми тонкими и сложными механизмами, когда брали на себя
труд разобраться в них. Но обычно бывало так, что они слишком ленивы и не
желают брать на себя этот труд. На что это им, когда традицию милой
беспомощности можно расценить как женскую добродетель? И когда можно свалить все дело
на чьи-то плечи? Обычно это поза, и против нее никто не считает нужным
выступить. Напротив, ее лелеют, мужчины ей подыгрывают, стойко ремонтируя для
своей бедняжки пылесос и мужественно меняя перегоревшие лампы. Вся эта комедия
полностью устраивала обе стороны. Жесткая практичность так хорошо
гармонировала с душевной тонкостью и очаровательной беспомощностью, и дурак тот, кто
пачкает руки.
Он продолжал, окончательно войдя в раж.
- До сих пор мы могли себе позволить забавляться такого рода умственной
ленью и игрой в паразитов. Целые поколения твердили о равенстве полов, но
женщина кровно заинтересована в своей зависимости и не желает освобождаться от
нее. Ей пришлось модифицировать свое поведение в соответствии с изменившимися
условиями, но эти модификации были незначительны, да и они вызывали у женщин
недовольство. - Он помолчал. - Вы сомневаетесь? Так вот, взгляните на какую-
нибудь бойкую девчонку и на интеллектуальную женщину. Обе они, каждая по-
своему, втирают очки, играя в высшую чувствительность. Но приходит война,
приносит с собой общественные обязанности, и оказывается, что из той и другой
можно сделать приличных механиков.
- Они обычно не становились хорошими механиками, - заметила девушка. - Об
этом все говорят.
- А, это защитный механизм в действии. Позвольте вам заметить, что такие
утверждения были в интересах почти всех. Впрочем, все равно, до некоторой
степени это было так, - признал он. - А почему? Да потому, что они учились
наспех, без надлежащей школьной подготовки, и им вдобавок пришлось бороться
против взлелеянного годами убеждения, будто такие интересы им чужды и слишком
громоздки для их тонких натур.
- Не понимаю, отчего вы набросились именно на меня, - сказала она. - Не я
ведь одна ничего не понимаю в этом несчастном моторе.
Коукер усмехнулся.
- Вы совершенно правы. Получилось нечестно. Я просто разозлился, что вот
есть мотор, исправный, готовый к работе, и никто пальцем не пошевелил, чтобы
завести его. Меня всегда выводит из себя тупое недомыслие.
- Тогда пойдите и выскажите все это мисс Дюрран, а не мне.
- Не беспокойтесь, выскажу. Но это касается не только ее. Это касается и
вас и всех остальных. Я в этом совершенно уверен, знаете, ли. Времена
изменились довольно радикально. Вы больше не можете сказать: "Ну, в таких делах я
ничего не понимаю", - и оставить это дело кому-нибудь другому. Больше нет
идиотов, путающих невежество с невинностью, вот что важно. И невежество
перестало быть в женщине изюминкой или игрушкой. Оно делается опасным, смертельно
опасным. Если все мы как можно скорее не научимся разбираться во множестве
вещей, которые прежде нас не интересовали, то ни мы, ни наши подопечные долго
не протянут.
- Не понимаю, с чего вам вздумалось изливать свое презрение к женщинам
именно на меня - и все из-за какого-то грязного старого мотора, - сказала она
обиженно.
Коукер поднял глаза к потолку.
- Великий Боже! А я-то стараюсь втолковать ей, что у женщин есть все
способности, стоит им только взять на себя труд применить их.
- Вы сказали, что мы паразиты. Думаете, это приятно слышать?
- Я не собираюсь говорить вам ничего приятного. И я всего-навсего сказал,
что в погибшем мире женщинам было выгодно играть роль паразитов.
- И все потому, что я ничего не понимаю в каком-то вонючем шумном моторе.
- Черт возьми! - сказал Коукер. - Послушайте, отцепитесь вы от этого
мотора .
- А тогда зачем...
- Мотор просто оказался символом. Главное же состоит в том, что отныне нам
всем придется многому учиться. И не тому, что нравится, а тому, что
обеспечивает и поддерживает жизнь общины. Отныне нельзя будет просто заполнить
избирательный бюллетень и сложить всю ответственность на кого-то другого. И
нельзя будет считать, что женщина выполнила свой долг перед обществом, если
убедила мужчину взять ее на содержание и предоставить ей укромный уголок, где
она будет безответственно рожать детей и отдавать их еще кому-то для
обучения .
- Все-таки я не понимаю, какое это имеет отношение к моторам...
- Послушайте, - сказал Коукер терпеливо. - Предположим, у вас есть ребенок.
Кем бы вы хотели его видеть, когда он вырастет? Дикарем или цивилизованным
человеком?
- Конечно, цивилизованным.
- Вот. А тогда будьте любезны обеспечить ему цивилизованное окружение. Все,
чему он обучится, он узнает от нас. Мы все должны знать как можно больше,
стать как можно более интеллигентными1, чтобы дать ему максимум возможного.
Это означает для нас тяжелый труд и напряженную работу мысли. Измененные ус-
На английском intelligent прежде всего означает: умный; разумный; понятливый; смышлёный.
ловия должны повлечь за собой изменение взглядов.
Девушка собрала свою штопку. Несколько секунд она критически разглядывала
Коукера.
- Мне кажется, с такими взглядами, как у вас, вам больше подойдет группа
мистера Бидли, - сказала она. - Мы здесь не намерены ни менять своих
взглядов , ни поступаться своими убеждениями. Именно поэтому мы отделились от той
группы. Так что если вам не нравятся обычаи достойных респектабельных людей,
вам лучше уехать отсюда. - Она фыркнула и удалилась.
Коукер смотрел ей вслед. Когда дверь за нею закрылась, он облегчил свои
чувства с непринужденностью портового грузчика. Я расхохотался.
- А чего вы ожидали? - спросил я. - Вы встаете в позу и ораторствуете перед
этой девицей, как будто она является собранием правонарушителей - да еще
ответственных за всю западную социальную систему. И после этого вы удивлены,
что она взбесилась.
- Я ожидал, что она внемлет голосу разума, - пробормотал Коукер.
- С какой стати? Большинство из нас внемлет голосу привычки. Она будет
против любых изменений, разумных или неразумных, которые вступают в конфликт с
внушенным ей представлением о хорошем и плохом; и она будет искренне
убеждена, что проявляет твердость характера. Вы слишком торопитесь. Приведите
человека в райские кущи, когда он только что утратил дом и семью, и райские кущи
ему не понравятся; оставьте его там на некоторое время, и он начнет думать,
что эти кущи напоминают ему утраченный дом, только дом был уютнее. Она
приспособится со временем, это неизбежно... и будет искренне отрицать, что
приспособилась .
- Другими словами, давайте просто импровизировать, никаких планов нам не
нужно, из этого ничего не выйдет. Так?
- Вот тут на сцену выступает руководство. Руководитель планирует, но он
мудр и не говорит об этом. Когда возникнет необходимость в переменах, он
производит их как уступку - временную уступку, конечно, - обстоятельствам, и
если он хороший руководитель, он производит уступки в правильной
последовательности и в окончательной форме. Планы всегда встречают очень веские
возражения, но кто будет протестовать против уступок чрезвычайным обстоятельствам?
- Макиавеллизм какой-то. Я привык видеть цель и идти прямо к цели.
- Большинству людей это не подходит, хотя они и утверждают обратное. Они
предпочитают, чтобы их уговаривали и упрашивали или даже погоняли. Тогда они
никогда не совершат ошибки: если ошибка случится, это будет чья-то ошибка, а
не их. Ломить прямо вперед - это механистический взгляд, а люди в массе не
машины. У них есть свои умы, весьма приятные умы, которым легче всего на
проторенной дороге.
- Кажется, вы не слишком верите, что у Бидли что-нибудь получится. Ведь
Бидли - это план во плоти.
- У него будут свои неприятности. Но его группа сделала выбор, а здешняя
публика все отрицает, - сказал я. - Они собрались здесь просто потому, что
сопротивляются любому плану. - Я помолчал. Затем я добавил: - Знаете, эта
девица была права в одном. Вам здесь не место. Ее реакция есть пример того, с
чем вы столкнетесь, если попытаетесь обращаться с ними по-своему. Стадо овец
не гонят на рынок по прямой линии, и, тем не менее, всегда находится дорога,
чтобы доставить их туда.
- Нынче вечером вы необычайно циничны и блещете метафорами, - заметил
Коукер.
Я возразил:
- Разве цинично знать, как пастух управляется со стадом?
- Некоторым может показаться, что цинично сравнивать людей с овцами.
- Но это менее цинично и более человечно, чем видеть в них кучу механизмов,
приспособленных для управления на расстоянии.
- Гм, - сказал Коукер. - Это надо продумать.
11. ...И ДАЛЬШЕ
Утро я провел довольно беспорядочно. Я ходил, помогал понемногу тут и там и
задавал массу вопросов.
Ночь перед этим была отвратительной. Только когда я лег, я понял, чем была
для меня надежда найти в Тиншэме Джозеллу. Как ни был я утомлен после
переезда, заснуть не удавалось. Я лежал в темноте с открытыми глазами, чувствуя
себя на мели и без будущего. Я был настолько уверен в том, что Джозелла с
группой Бидли окажется здесь, что мне в голову не приходило задуматься, как быть
дальше. Теперь я впервые осознал, что если бы даже я догнал Бидли, то совсем
не обязательно нашел бы Джозеллу. Она ведь покинула Вестминстер совсем
незадолго до меня и в любом случае должна была сильно отстать от группы.
Очевидно, первым делом следовало подробно расспросить обо всех, кто приезжал в
Тиншэм за последние два дня. Мне оставалось только одно - думать, что она
направилась сюда. Это было моей единственной путеводной нитью. По-видимому, она
зашла в университет и нашла написанный мелом адрес; но ведь могло случиться,
что она туда не заходила, а поспешила покинуть зловонную могилу, в которую
превратился Лондон.
Тяжелее всего мне было бороться с мыслью, что Джозелла заразилась этой
чумой, уничтожившей обе наши команды. Но я старательно отгонял от себя эту
мысль.
В бессонной ясности послеполуночных часов я сделал открытие: мое стремление
встретиться с группой Бидли было весьма второстепенным по сравнению с
желанием разыскать Джозеллу. Если я найду их, но Джозеллы с ними не будет. . . что
же, тогда мне придется подождать немного, но от поисков я не откажусь...
Когда я проснулся, постель Коукера была уже пуста. Я решил посвятить утро
расспросам. Скверно было, что никто не догадался записывать имена тех, кто
нашел Тиншэм неподходящим для себя и поехал дальше. Фамилии Джозеллы почти
никто не знал, разве что некоторые вспоминавшие ее с неодобрением. Мои
попытки описать ее внешность ни к чему не привели. Я лишь с достоверностью
установил, что девушки в синем лыжном костюме здесь никогда не было, но, с другой
стороны, я не мог поручиться, что сейчас она одета именно так. Расспросы
кончились тем, что я всем страшно надоел и окончательно разочаровался сам. Была
слабая надежда, что Джозелла - это та девушка, которая уехала сразу по
прибытии за день до нас, но вряд ли Джозелла оставила бы по себе столь тусклое
воспоминание.
Коукер появился во время обеда. Он занимался тщательным обследованием жилых
помещений. Переписал весь живой инвентарь и выявил число слепых животных.
Исследовал оборудование и механизмы на ферме. Все разведал относительно
источников чистой воды. Заглянул на склады продовольствия и фуража. Выяснил,
сколько слепых девушек были слепыми еще до катастрофы, и организовал для
остальных тренировочные классы под их руководством.
Он обнаружил, что мужчины загнаны в тоску добронамеренными заверениями
священника, будто для них найдется много полезной работы, например... э...
плетение корзинок и... э... вязание, и Коукер сделал все возможное, чтобы
рассеять эту тоску более интересными перспективами.
Повстречав мисс Дюрран, он предупредил ее, что если не удастся сделать так,
чтобы слепые женщины сняли с плеч зрячих хотя бы часть работы, то все
развалится через десяток дней; и что если будут услышаны молитвы священника о том,
чтобы к общине присоединились еще новые слепые, то заведение станет
совершенно нежизнеспособным. Он пустился далее в рассуждения о необходимости начать
немедленно создавать резервы продовольствия и конструировать устройства,
которые дадут возможность работать слепым мужчинам, но она резко оборвала его.
Она была явно обеспокоена, хотя и не желала показать этого, но ее
решительность, вызвавшая в свое время разрыв с группой Бидли, теперь столь же
несправедливо обрушилась на Коукера. Закончила она тем, что, по ее сведениям, он и
его воззрения вряд ли совместимы с духом общины.
- Беда в том, что она жаждет быть лидером, - сказал мне Коукер. - Это у нее
в крови и не имеет ничего общего с возвышенными принципами.
- Какая клевета, - сказал я. - Вы просто хотите сказать, что безупречность
ее принципов обязывает ее взять на себя всю ответственность и, таким образом,
направлять и наставлять всех остальных является ее долгом.
- Это одно и то же, - сказал он.
- Да, но лучше сказать так, - возразил я.
Секунду он думал.
- Если она немедленно не возьмется за дело по-настоящему, этому заведению
конец. Вы видели их хозяйство?
Я покачал головой и рассказал ему, как провел утро.
- Немного же вам удалось узнать. И что дальше? - спросил он.
- Я здесь не останусь. Поеду за Бидли и остальными, - ответил я.
- А если ее нет и там?
- Сейчас я просто надеюсь, что она там. Должна быть. Где же ей еще быть?
Он открыл было рот, но промолчал. Затем он сказал:
- Вы знаете, я поеду с вами. Возможно, принимая все во внимание, там мне
тоже не очень обрадуются, как и здесь, но я это переживу. Я видел, как
развалилось на куски одно начинание, и я предвижу, как развалится это - не так
стремительно, может быть, и более страшным образом. Странно, не правда ли?
Самые благородные намерения оборачиваются сейчас самыми опасными в мире. И
это срам, потому что Тиншэм мог бы уцелеть даже с таким количеством слепых.
Пока здесь нужно только брать, и так будет еще довольно долго. Им недостает
только организованности.
- И желания быть организованными, - добавил я.
- Да, и этого тоже, - согласился он. - Вы знаете, беда в том, что
катастрофа, несмотря ни на что, еще не дошла до сознания этих людей. И они не хотят
браться за дело: им кажется, что это означало бы бесповоротный конец всему. А
так они вроде бы застряли на даче, томятся и ожидают чего-то.
- Правда. Но не удивительно, - сказал я. - Даже нам пришлось пережить
многое, чтобы убедиться, а они ведь не видели того, что видели мы. И потом
здесь, в провинции, нет этого ощущения беспросветности... окончательной
гибели, что ли.
- Ну что же, пусть они поскорее осознают все это, если хотят выжить, -
сказал Коукер, оглядывая зал. - Спасительного чуда не будет.
- Дайте им время. Они осознают, как и мы. Вы всегда слишком торопитесь.
Время, знаете ли, больше не деньги.
- Деньги не имеют значения, а время имеет. Сейчас им нужно думать об
урожае , готовить мельницу, чтобы молоть муку, искать на зиму фураж для скота.
Я покачал головой.
- Это не так уж срочно, Коукер. В городах хранятся, должно быть, огромные
запасы муки, и, судя по всему, потребителей для нее найдется немного. Мы еще
долго сможем жить на капитал. Вот что действительно нужно было бы делать
немедленно, так это обучать слепых. К тому времени, когда понадобятся рабочие
руки, они должны научиться работать.
- Все равно, если не предпринять что-то, зрячие здесь скоро не выдержат.
Достаточно, чтобы сдал один-другой, и все расползется по швам.
С этим мне пришлось согласиться.
К вечеру мне удалось найти мисс Дюрран. Никто не знал и знать не хотел,
куда направилась группа Микаэля Бидли, но я не верил, что они не оставили
никаких указаний для тех, кто последует за ними. Мисс Дюрран была недовольна. Я
даже подумал сначала, что она откажется сообщить мне. И дело было не только в
том, что я столь решительно предпочел другую общину. Серьезнее в этих
обстоятельствах была потеря сильного мужчины, пусть даже с неподходящими
принципами . Тем не мене она не дрогнула и не попросила меня остаться. В конце концов,
она резко сказала мне:
- Они направлялись в Дорсетшир, куда-то в район Биминстера. Больше я ничего
не знаю.
Я вернулся и рассказал Коукеру. Он огляделся. Затем он покачал головой с
каким-то сожалением.
- О'кэй, - сказал он. - Мы покинем эту свалку завтра же.
В девять часов на следующее утро мы были уже в двенадцати милях от Тиншэма.
Как и прежде, мы ехали в наших двух грузовиках. Мы сомневались, не взять ли
более подвижную машину, оставив грузовики в пользу тиншэмской публики, но мне
не хотелось расставаться со своим грузовиком. Я ведь сам грузил его и знал,
что у меня в кузове. Кроме ящиков с противотриффидным снаряжением, вызвавших
такое неодобрение у Микаэля Бидли, я собрал во время переезда из Лондона
множество вещей, которые было бы трудно достать за пределами крупных городов:
аккумуляторные батареи, несколько насосов, наборы хорошего инструмента. Эти
предметы можно было бы раздобыть и позже, но наступало время держаться от
городов подальше, от больших и маленьких. С другой стороны, тиншэмская публика
располагала собственным транспортом для доставки всего необходимого из
городов, где еще не было признаков эпидемии. Так или иначе, два грузовика не
составили бы разницы, и мы выехали так же, как и приехали.
Погода стояла все еще теплая. Некоторые деревни уже дышали смрадом, хотя на
возвышенных местах запах был почти неощутим. Изредка в поле у обочины дороги
мы видели трупы, но, как и в Лондоне, инстинкт загнал большинство жителей под
крыши. Деревенские улицы были пустынны, пусто было и в окрестных полях,
словно вся человеческая раса со своими домашними животными внезапно улетучилась с
лица земли. Так было до Стипл-Хони.
С дороги, пока мы спускались по склону холма, деревушка была видна, как на
ладони. Она раскинулась на другом берегу небольшой сверкающей речки, над
которой аркой нависал каменный мост. Это было тихое местечко, обступившее
сонную церковь и очерченное по окраинам пунктиром белоснежных коттеджей.
Казалось, никакие события за последние века не нарушали покой под его
тростниковыми крышами. Но, как и в других деревнях, ничто в нем не шевелилось, и ни
единый дымок не поднимался над его трубами. И вот, когда мы уже проехали
середину склона, мои глаза уловили какое-то движение.
Слева от моста на том берегу стоял наискосок к дороге двухэтажный дом. С
кронштейна на стене свисала гостиничная вывеска, а в окне над нею развевалось
что-то белое. Подъехав ближе, я разглядел человека, который отчаянно махал
нам полотенцем, высунувшись из окна. Я решил, что это слепой, иначе он
выбежал бы на дорогу нам навстречу. И он не был болен, слишком уж энергично
размахивал своим полотенцем.
Я дал Коукеру сигнал и затормозил, едва мы съехали с моста. Человек в окне
бросил полотенце, прокричал что-то, неслышное в шуме моторов и скрылся. Мы
выключили двигатели. Стало так тихо, что мы услышали в доме торопливый стук
каблуков по деревянной лестнице. Дверь распахнулась, и человек, выставив
перед собой руки, шагнул на улицу. Из-за ограды слева молнией хлестнул длинный
жгут и ударил в него. Он пронзительно вскрикнул и упал.
Я схватил дробовик и вылез из кабины. Я осторожно обошел изгородь, пока не
увидел триффида, затаившегося в тени куста. Тогда я снес ему верхушку.
Коукер тоже вышел из своего грузовика и встал рядом со мной. Он взглянул на
труп человека, затем посмотрел на обезглавленного триффида.
- Да ведь он... нет, черт возьми, не может же быть, чтобы этот урод нарочно
поджидал его здесь, - сказал он. - Простая случайность, наверно... Не мог же
он знать, что человек выйдет из дверей... Не мог, ведь правда?
- А если мог? Сработал он очень точно, - сказал я.
Коукер обеспокоенно посмотрела на меня.
- Чертовски точно. Но вы же не хотите сказать...
- Все как сговорились ничему не верить о триффидах, - сказал я и добавил: -
Поблизости могут быть еще другие.
Мы тщательно обследовали все укромные местечки по соседству, но ничего не
нашли.
- Хорошо бы выпить, - предложил Коукер.
Если бы не пыль на прилавке, маленький бар в гостинице выглядел бы весьма
обыкновенно. Мы налили себе виски. Коукер залпом проглотил свою порцию. Затем
он обратил на меня встревоженный взгляд.
- Это мне не нравится. Совершенно не нравится. Послушайте, Билл, вы должны
знать об этом гораздо больше, чем все остальные. Ведь не мог он... я хочу
сказать, что он ведь просто случайно оказался там, правда?
- Мне кажется... - начал я и остановился, прислушиваясь к барабанной дроби
снаружи. Я пересек комнату и распахнул окно. Затем я всадил в обезглавленного
триффида заряд из второго ствола - на этот раз в основание стебля. Барабанная
дробь смолкла.
- Самое скверное в триффидах, - сказал я, когда мы налили по второй порции,
- это те их свойства, о которых мы ничего не знаем. - И я рассказал ему о
теориях Уолтера. Он содрогнулся.
- Не станете же вы серьезно уверять, что они "разговаривают", когда издают
этот треск?
- Не знаю, - признался я. - Я, пожалуй, возьмусь утверждать, что это своего
рода сигналы. Но Уолтер считал это самым настоящим "разговором", а уж он-то
знал триффидов лучше, чем кто бы то ни было.
Я извлек расстрелянные гильзы и перезарядил ружье.
- И он в самом деле говорил об их превосходстве над слепым человеком?
- Это было много лет назад, - напомнил я.
- Все же... странное совпадение.
- Ничего странного, - возразил я. - Любой удар судьбы можно представить
странным совпадением, если набраться терпения и подождать.
Мы выпили и повернулись, чтобы идти. Коукер посмотрел в окно. Затем он
схватил меня за руку и показал на улицу. Из-за угла, раскачиваясь, вышли еще
два триффида и заковыляли к ограде, служившей укрытием первому. Я подождал,
пока они остановятся, и затем снес обоим макушки. Мы вылезли через окно,
которое было достаточно удалено от любого возможного места засады, и
направились к машинам, осторожно оглядываясь по сторонам.
- Еще одно совпадение? - спросил Коукер. - Или они пришли поглядеть, что
случилось с их приятелем?
Мы выехали из деревни и помчались по узким проселочным дорогам. Мне
показалось , что триффидов вокруг стало гораздо больше. А может быть, я просто не
замечал их раньше? Или их действительно было меньше, поскольку мы ехали до
этого по шоссейным дорогам? Я по опыту знал, что триффиды стремятся избегать
твердых поверхностей, и считал, что такие поверхности, возможно, причиняют
какое-то неудобство их ногам-корням. Подумав, однако, я постепенно пришел к
убеждению, что их было много и раньше, причем относились они к нам не
безразлично: не исключалось, что вовсе не случайно они двигались именно в нашу сто-
рону, когда мы видели, как они ковыляют к шоссе через поля.
Более очевидное доказательство мы получили, когда триффид ударил в меня из-
за живой изгороди. К счастью, целиться в движущуюся машину он не умел. Удар
был нанесен на мгновение раньше, чем нужно, и жало оставило след из капелек
яда на ветровом стекле перед моим лицом. Прежде чем он успел нанести второй
удар, я был уже далеко. Но после этого я, несмотря на теплую погоду, закрыл
окно рядом с собой.
В течение прошлой недели я думал о триффидах, только когда они были у меня
перед глазами. Они встревожили меня и в доме у Джозеллы, и когда напали на
нас в Хэмпстеде, но большую часть времени мне приходилось тревожиться совсем
по другим, более насущным поводам. Теперь же, оглядываясь назад, вспоминая
Тиншэм таким, каким он был до того, как мисс Дюрран очистила его с помощью
дробовиков, и состояние деревень, через которые мы проезжали, я начал
задавать себе вопрос: какую роль могли сыграть триффиды в исчезновении населения?
Через следующую деревню я ехал медленно, внимательно приглядываясь. В
нескольких палисадниках я заметил трупы, лежащие там, по-видимому, не первый
день, и почти в каждом случае где-нибудь поблизости оказывался триффид. По
всему было видно, что триффиды становятся в засаду только на мягкой почве,
куда можно на время ожидания зарыться корнями. Там же, где дверь дома
открывалась прямо на улицу, увидеть труп можно было редко, а триффида - никогда.
Я представлял себе, что произошло в большинстве деревень. Жители выходили
за едой. Пока они передвигались по мощеным участкам, они были в относительной
безопасности; но стоило им покинуть тротуары или просто оказаться рядом с
садовой оградой, как они попадали под смертельные удары. Кто-нибудь успевал
вскрикнуть, и это усугубляло ужас оставшихся в домах. Время от времени голод
выгонял на улицу следующего. Некоторым посчастливилось вернуться, но в
большинстве они теряли ориентировку и бродили, пока не падали от истощения или не
вступали в пределы досягаемости триффида. Уцелевшие могли догадаться, что
происходит. Те, у кого был сад, могли услыхать свист жала, и они осознавали,
что им остается либо умереть от голода, либо разделить судьбу покинувших дом.
Возможно, многие заперлись в домах, довольствуясь наличными запасами еды и
ожидая помощи, которая никогда не придет. Такова, возможно, история человека
из гостиницы в Стипл-Хони.
Мысль о том, что в деревнях, через которые мы проезжали, еще могли
сохраниться изолированные группы уцелевших жителей, была не очень приятной. Она
снова вызвала ощущение, знакомое нам по Лондону: по всем нормам
цивилизованной жизни следует попытаться найти их и сделать для них что-нибудь; и горькое
сознание того, что всякая попытка такого рода обречена на провал.
Та же самая проблема. Что здесь можно сделать с самыми лучшими намерениями,
кроме как продлить агонию? Снова на время утихомирить свою совесть только для
того, чтобы опять увидеть крах своих усилий?
Мне пришлось твердо сказать себе, что в район землетрясения не лезут, когда
еще рушатся здания. Спасательные работы надо начинать, когда толчки
прекратятся. Но доводы разума не облегчали душу. Старый профессор был прав, когда
подчеркивал трудности психической адаптации.
Триффиды в большой степени усугубили катастрофу. Помимо плантаций нашей
фирмы, в стране было множество других питомников. Они выращивали триффидов
для нас, для частных покупателей, для продажи менее значительным компаниям,
которые занимались переработкой триффидного масла; и большинство этих
питомников по климатическим соображениям располагалось как раз на юге. Но их было
больше, чем я думал, если все виденное нами было результатом более или менее
равномерного распределения на местности вырвавшихся на волю триффидов. И уж
совсем не успокаивала мысль о том, что ежедневно все новые и новые экземпляры
достигают зрелости, а урезанные триффиды медленно, но верно восстанавливают
свои жала...
Сделав еще две остановки - одну для обеда и другую для заправки горючим, -
мы въехали в Биминстер ранним вечером примерно в половине пятого. Доехав до
центра города, мы не обнаружили никаких признаков пребывания здесь группы
Бидли.
На первый взгляд здесь все было мертво, как и в других местах, которые мы
видели сегодня. Главная улица с ее магазинами была пуста, только у обочины на
одной стороне стояли два грузовика. До них оставалось еще метров двадцать,
когда из-за кузова выступил человек с винтовкой. Он выстрелил поверх моей
головы и затем снизил прицел.
12. ТУПИК
С предупреждением такого рода приходилось считаться. Я затормозил.
Человек был высок и светловолос. Обращаться с винтовкой он умел. По-
прежнему держа меня на прицеле, он дважды мотнул головой в сторону. Я
воспринял это как предложение выйти из кабины. Спустившись на землю, я показал ему
пустые руки. Когда я подошел к нему, из-за грузовиков в сопровождении девушки
вышел еще один мужчина. За моей спиной раздался голос Коукера:
- Опусти свою пушку, приятель. Ты у меня как на ладони.
Светловолосый поглядел в сторону Коукера. Я мог бы прыгнуть на него в этот
момент, но я сказал:
- Он прав. И вообще мы люди мирные.
Светловолосый нехотя опустил винтовку. Коукер, который спустился из своего
грузовика под прикрытием моей машины, вышел из-за прикрытия.
- В чем дело? - спросил он. - Человек человеку волк?
- Вас только двое? - спросил второй человек.
Коукер взглянул на него.
- А вы чего ждали? Целой бригады? Нет, нас только двое.
Все трое облегченно вздохнули. Светловолосый объяснил:
- Мы думали, что вы какая-нибудь банда из большого города. Мы все время
ждем, что они начнут набеги за продовольствием.
- О, - сказал Коукер. - Значит, вы давно уже не видели больших городов.
Если это ваша единственная забота, можете спать спокойно. Все банды, какие там
есть, озабочены сейчас совсем другим. Они делают - если мне будет позволено
так выразиться - то же самое, что и вы.
- И вы думаете, что они не придут сюда?
- Совершенно уверен, что нет. - Он оглядел их. - Вы не из группы Бидли?
Они озадаченно переглянулись.
- Жаль, - сказал Коукер. - Это была бы наша первая удача за очень долгое
время.
- А что такое группа Бидли? - спросил светловолосый.
После нескольких часов в кабине, прогретой солнцем, я чувствовал себя
совсем иссохшим и увядшим. Я предложил перенести разговор с улицы в какое-
нибудь более подходящее место. Мы обогнули их грузовики, пробираясь через
знакомый хаос ящиков, банок с чаем, окороков, мешков с сахаром, пакетов с
солью и всего прочего, и вошли в небольшой бар. За элем мы с Коукером коротко
рассказали им обо всем, что делали и что знали. Затем наступила их очередь.
Как оказалось, они были активной частью группы из шести человек. Остальные,
две женщины и один мужчина, остались дома, в здании, которое было избрано в
качестве резиденции.
Седьмого мая около полудня светловолосый и девушка мчались в автомобиле на
запад. Они собирались провести две недели в Корнуэлле, и им было очень весело
в дороге, когда где-то поблизости от Крюкерна на них надвинулся из-за
поворота двухэтажный автобус. Легковой автомобиль врезался в него, и последнее, что
помнил светловолосый, была чудовищная громада автобуса, нависшая над ними,
как скала.
Он очнулся в постели и, подобно мне, был поражен таинственной тишиной. Если
не считать нескольких ссадин, мелких порезов и гула в голове, ничего плохого
с ним, видимо, не случилось. Полежав и никого не дождавшись, он отправился на
разведку и понял, что находится в крошечной провинциальной больнице. В
соседней палате он обнаружил свою девушку и еще двух женщин, из которых одна была
в сознании, но не могла передвигаться, потому что нога и рука у нее были в
гипсе. В другой палате оказалось двое мужчин: один - вот этот его нынешний
товарищ по группе и другой, со сломанной ногой. Всего в больнице было
одиннадцать человек, из них восемь зрячих. Двое слепых были прикованы к постели и
серьезно больны. Никто из обслуживающего персонала не появлялся.
Светловолосому и его товарищам пришлось несколько труднее, чем мне. Они долго не
решались покинуть больницу, делали все возможное для беспомощных больных, не
понимая, что происходит, надеясь, что вот-вот кто-нибудь придет на помощь. Они
не имели ни малейшего представления о том, что случилось с ослепшими и как их
лечить, и могли только кормить их и стараться утешить. Двое слепых умерли на
следующий день. Третий исчез, и никто не видел, как он ушел. Пассажиры
автобуса, пострадавшие при столкновении, были местными жителями. Едва
оправившись, они ушли из больницы разыскивать родных. Группа сократилась до шести
человек, из которых двое были с переломами конечностей.
К тому времени они осознали, что бедствие велико и им, по крайней мере,
временно, придется рассчитывать только на себя. Но об истинном размахе
случившегося они еще не имели представления. Они решили оставить больницу и
найти более подходящее место, воображая, что в городах еще уцелело много зрячих
и дезорганизация может привести к разного рода эксцессам. Они ежедневно
ожидали нашествия голодных, которые двинутся на них из разоренных городов
подобно армиям саранчи. Поэтому главной их заботой было запасать продовольствие и
готовиться к осаде.
Выслушав наши заверения в том, что такое нашествие совершенно исключено,
они довольно уныло переглянулись.
Странное это было трио. Светловолосый оказался служащим фондовой биржи,
звали его Стефен Бреннел. Его подруга была хорошенькая, отлично сложенная
девушка, склонная иногда покапризничать и изобразить раздражение, но решительно
не способная чему-либо удивляться по-настоящему. До катастрофы она чем-то там
занималась: разрабатывала новые фасоны платьев и продавала их, исполняла
мелкие роли в кино и из-за этого упускала верные шансы поехать в Голливуд,
выступала хозяйкой в третьеразрядных клубах, и уклонялась от исполнения этих
обязанностей всеми доступными ей способами; таким "способом" и был, вероятно,
несостоявшийся пикник в Корнуэлле. Она была непоколебимо убеждена, что с
Америкой ничего серьезного не произошло и что надо только немного продержаться,
а там примчатся американцы и наведут порядок. Из всех, кого я встречал после
катастрофы, это было самое спокойное существо. Правда, порою она тосковала по
ярким огням рекламы, но в то же время твердо верила, что американцы вот-вот
восстановят все это.
Третий член трио, смуглый молодой человек, имел зуб на судьбу. Он много
работал и много копил, пока не завел собственную радиомастерскую, и у него была
мечта. "Взгляните на Форда, - говорил он, - и взгляните на лорда Нуффилда -
он начинал с велосипедной мастерской, которая была ничуть не больше моей, а
чего он достиг! Такую же штуку проделаю и я. Но взгляните на эту дьявольщину,
которая творится вокруг! Так же нечестно!" Судьба, казалось ему, не желала
больше Фордов и Нуффилдов, но он не собирался покоряться. Это только перерыв,
ниспосланный для его испытания. Придет время, и мы снова увидим его в
радиомастерской, твердо стоящим на первой ступеньке к миллионерству.
Но и они, увы, ничего не знали о группе Микаэля. Единственно, с кем они
столкнулись, была группа людей в деревне на границе с Девонширом, где двое с
дробовиками порекомендовали им никогда больше не ходить в том направлении.
Люди эти, судя по всему, были местными жителями. Коукер заметил, что эта
группа, по-видимому, очень мала.
- Если бы у них была большая группа, они бы меньше боялись и проявили бы
больше любопытства, - утверждал он. - Но если группа Бидли все-таки где-
нибудь поблизости, мы рано или поздно найдем ее. - Он повернулся к
светловолосому и предложил: - Давайте держаться вместе, как вы считаете? Мы умеем
работать, а когда мы найдем их, нам всем будет проще договориться с ними.
Трое вопросительно переглянулись и затем кивнули.
- Ладно, - согласился светловолосый. - Помогите нам погрузиться, и поедем.
По-видимому, Чаркотт-Олд-хауз был некогда укрепленным замком. Сейчас его
укрепляли заново. Когда-то в прошлом защитный ров осушили, однако Стефен
считал, что ему удалось удачно нарушить дренажную систему и ров постепенно вновь
заполнится водой. Он планировал затем взорвать засыпанные участки рва и
восстановить круговую Защиту полностью. Наши новости лишили эти приготовления
всякого смысла и вызвали у него некоторое уныние и досаду. Каменные стены
дома были толстыми. Из трех окон фасада торчали пулеметные дула, и еще два
пулемета были установлены на крыше. В холле был наготове небольшой арсенал -
минометы с минами и огнеметы, - которым он очень гордился.
- Мы нашли военный склад, - объяснил он, - и потратили целый день, чтобы
стащить сюда это вооружение.
Глядя на коллекцию оружия, я впервые осознал, что, будь катастрофа не такой
сокрушительной, она принесла бы людям много больше страданий. Если бы уцелело
хотя бы десять-пятнадцать процентов населения, весьма возможно, что крошечные
общины вроде этой действительно были бы вынуждены жестоко отбиваться от
наседающих толп голодных людей. Но в настоящей ситуации Стефен, видимо, совершил
свои военные приготовления напрасно. Впрочем, не все. Я показал на огнеметы.
- Это может пригодиться против триффидов, - сказал я.
Он ухмыльнулся.
- Вы правы. Очень действует. Только для этого мы их и применяли. И кстати,
это единственное оружие, которое обращает триффидов в бегство. Можете в
клочья разбить триффида пулями, он с места не сдвинется. Наверно, они просто не
знают, с какой стороны идет уничтожение. Но дайте им попробовать горячего из
этой штуки, и они удерут со всех ног.
- Сильно они вам досаждают? - спросил я.
Оказалось, не очень. Время от времени один, а то и два или три приближаются
к дому, и тогда их отгоняют огнеметом. Во время экспедиций группа несколько
раз попадала в опасные положения, но обычно они покидают грузовик только в
застроенных районах, где триффиды встречаются редко.
Вечером после наступления темноты мы все поднялись на крышу. Луна еще не
взошла. Ландшафт перед нами тонул в непроглядном мраке. Сколько мы ни
вглядывались , никому из нас не удалось разглядеть ни малейшего огонька. И никто из
группы Стефена не видел в дневное время ничего похожего на дым. Когда мы
возвращались в освещенную лампой комнату, я был в подавленном настроении.
- Остается только одно, - сказал Коукер. - Придется разделить район на
участки и обшарить их.
Но в голосе его не было убежденности. По-моему, он считал, подобно мне, что
группа Бидли продолжала бы зажигать по ночам сигнальный свет, а днем давала
бы сигнал как-нибудь иначе - например, столбом дыма.
Однако более разумного предложения не было, и мы принялись трудиться над
картой района, размечая участки и стараясь при этом, чтобы каждый участок
включал возвышенность для лучшего обзора.
На следующее утро мы отправились на грузовике в город и оттуда разъехались
на легковых машинах в разные стороны. Поиски начались.
Вне всякого сомнения, это был для меня самый печальный день с тех пор, как
я бродил по Вестминстеру в поисках Джозеллы.
Правда, на первый взгляд было не так уж плохо. Была пустынная дорога под
солнцем, была свежая зелень раннего лета. Были дорожные указатели, которые
по-прежнему показывали, как попасть в Эксетер и Уэст и в другие места.
Иногда, хотя и редко, были птицы. И были цветы у проселочных обочин, такие же,
как всегда.
Но было и другое. Были поля, где валялись трупы коров и бродил слепой скот,
ревели от боли недоенные коровы, отрешенно стояли пугливые овцы, запутавшиеся
в зарослях ежевики или в колючей проволоке, иногда овцы бесцельно кружили по
пастбищам или умирали от голода с выражением упрека в слепых глазах.
Проезжать вблизи от ферм становилось тошно. На всякий случай я оставил себе
для вентиляции только узкую щель в верхней части окна, но закрывал и эту
щель, когда впереди на дороге показывалась ферма.
Триффиды были на свободе. Я видел, как они ковыляют через поля, как
неподвижно стоят возле изгородей. На многих фермерских дворах они нашли себе кучи
отбросов по вкусу и угнездились в них, терпеливо ожидая, пока мертвый скот
достигнет должной стадии разложения. Я смотрел теперь на них с омерзением,
какого они прежде никогда во мне не вызывали. Чудовищные, чуждые нам твари.
Кто-то из нас вызвал их к жизни, и кто-то из нас в безоглядной алчности
расселил по всему свету. Мы не можем даже винить за них природу. Мы их создали
сами, как создавали прекрасные цветы или гротескные пародии на собак. Я
возненавидел их не только за плотоядность: им шло на пользу наше бедствие, они
процветали на наших трупах...
Шли часы, и ощущение одиночества нарастало. На каждом холме, на каждой
возвышенности я останавливался, чтобы осмотреть окрестности в полевой бинокль.
Однажды я заметил дым, но когда подъехал, то увидел всего лишь несколько
вагонов, догорающих на рельсах. Не знаю, что там произошло, кругом по-прежнему
не было ни души. В другой раз флаг на шесте погнал меня к какому-то домику;
но в домике было тихо. Потом на склоне отдаленного холма я заметил мелькание
чего-то белого; однако, направив туда бинокль, я обнаружил несколько
мечущихся в панике овец и среди них триффида, который раз за разом безрезультатно
бил жалом в их защищенные шерстью спины. Живых людей я не видел нигде.
Я сделал остановку, чтобы поесть. Я ел быстро, вслушиваясь в тишину,
которая действовала мне на нервы, торопясь скорее закончить и снова пуститься в
путь, чтобы слышать хотя бы шум мотора.
Начались галлюцинации. Я видел руку, машущую мне из окна, но это оказалась
не рука, а ветка дерева, качающаяся перед домом. Я видел посреди поля
человека, который стоял, глядя в мою сторону, но в бинокль рассмотрел только
пугало . Я слышал зовущие голоса, еле слышные за шумом мотора, я останавливался и
выключал двигатель, но голосов не было, не было ничего, только где-то вдали
выла недоенная корова. Мне пришло в голову, что по всей стране, наверно,
разбросаны одинокие мужчины и женщины, которые считают, что они остались одни,
что только они уцелели в катастрофе. И я испытывал к ним острую жалость.
Всю вторую половину дня я буквально в отчаянии продолжал упрямо рыскать по
своему участку, уже потеряв всякую надежду. В конце концов, однако, я пришел
к убеждению, что в этом районе большая группа людей может остаться
незамеченной только в том случае, если будет искусно прятаться. Я не был в состоянии
обшарить каждый проселок и каждую тропинку, но зычные звуки моего сигнала
огласили на участке каждый акр. Тогда я сдался и поехал обратно в город. Я
вернулся к нашему грузовику в самом мрачном настроении. Никого еще не было, и,
чтобы провести время и избавиться от холода в груди, зашел в ближайший
кабачок и налил себе хорошую порцию бренди.
Следующим вернулся Стефен. Видимо, поездка подействовала на него так же,
как и на меня: в ответ на мой вопросительный взгляд он только помотал головой
и схватился за бутылку. Минут через десять к нам присоединился тщеславный
радиомастер. Он привез с собой обалдевшего растрепанного парня, который не
мылся и не брился, наверно, несколько недель. Этот субъект болтался на дороге -
видимо, это занятие было его единственной профессией. Как-то вечером (он не
помнил даже, в какой день) он забрался на ночь в отличный сарай. Накануне он
прошел больше, чем обыкновенно, и потому заснул, как убитый. На следующее
утро он проснулся в мире кошмаров. Он до сих пор не уверен, кто сошел с ума -
он сам или остальная вселенная. У нас составилось мнение, что хотя он, может
быть, немного и не в себе, но у него сохранилось ясное и точное представление
о том, как поступают с пивом.
Прошло еще полчаса, и появился Коукер. Он вошел в сопровождении
здоровенного щенка и поразительно старой леди. Она была, видимо, в самом лучшем своем
платье. Ее чистота и аккуратность разительно контрастировали с обликом нашего
первого новобранца. Она с благовоспитанной нерешительностью остановилась в
дверях кабачка. Коукер взял на себя церемонию представлений.
- Это миссис Форсетт, - провозгласил он, - единственная владелица
универсального магазина Форсетта из коллекции в десяток домишек, двух пивных и
одной церквушки, каковая известна под названием Чиппингтон-Дени. Миссис Форсетт
умеет готовить. Знали бы вы, как она готовит!
Миссис Форсетт приветствовала нас с достоинством, приблизилась с
уверенностью, уселась с осмотрительностью и снизошла к предложенному ей стаканчику
портвейна, за которым последовал еще один стаканчик.
В ответ на наши расспросы она призналась, что в роковой вечер и
последовавшую за ним ночь она очень крепко спала. Почему так случилось - она не стала
рассказывать, а мы не стали спрашивать. Она спала, и поскольку ее никто не
беспокоил, проспала до полудня. Проснувшись, она чувствовала себя неважно, и
потому не поднималась до вечера. Ей показалось странным, но знаменательным,
что никто не потребовал ее за прилавок. Когда она, наконец, встала и подошла
к двери, то увидела в своем саду "одну из этих ужасных триффидных тварей" и
человека, лежавшего на тропинке перед воротами, вернее, его ноги. Она уже
хотела выйти и посмотреть, что с ним, но тут триффид шевельнулся. Она едва
успела захлопнуть дверь. Вероятно, для нее это было неприятным переживанием -
воспоминание о нем подвигло ее на третий стаканчик портвейна.
Затем она стала ждать, пока кто-нибудь придет и уберет триффида и труп. Ей
было странно, что никто не приходит, но она не испытывала особых неудобств,
потому что продуктов в магазине было достаточно. Так она и ждала, когда
Коукер заметил дым ее печки, отстрелил у триффида верхушку и зашел посмотреть,
что у нее делается, объяснила она, с восхитительной рассеянностью наливая
себе четвертый стаканчик.
Она угостила Коукера обедом, а он в благодарность дал ей совет. Было
нелегко внушить ей представление об истинном положении вещей. Отчаявшись, он
предложил ей самой поглядеть на то, что делается в деревне, только держаться
подальше от триффидов, а он к пяти часам вернется и узнает ее мнение. Он
вернулся и увидел, что она полностью собралась, уложила багаж и готова ехать
немедленно .
Вечером, вернувшись в Чаркотт-Олд-хауз, мы снова обступили карту. Коукер
принялся намечать новые районы поисков. Мы следили за ним без всякого энтузи-
азма. И тогда Стефен сказал то, что думали все, в том числе и сам Коукер:
- Послушайте, мы обшарили все в радиусе пятнадцати миль. Ясно, что
поблизости их нет. Или ваши сведения неверны, или они решили здесь не
останавливаться и поехали дальше. Я считаю, что продолжать поиски так, как сегодня, не
имеет смысла.
Коукер положил циркуль.
- Что же вы предлагаете?
- Понимаете, по-моему, мы могли бы очень быстро и очень точно проделать все
это с воздуха. Бьюсь об заклад, всякий, кто услышит шум самолета, немедленно
выскочит и начнет подавать какие-нибудь знаки.
Коукер покачал головой.
- И как это мы раньше об этом не подумали? Нужен, конечно, вертолет. . .
Только где его найти? И кто будет пилотом?
- Я берусь запустить в воздух такую штуку, - уверенно сказал радиомастер.
Что-то в его тоне вызывало сомнение.
- Вы хоть раз водили вертолет? - спросил Коукер.
- Нет, - признался он. - Но я думаю, ничего там такого сложного нет. Была
бы сноровка.
- Гм, - Коукер недоверчиво поглядел на него.
Стефен вспомнил, что неподалеку находятся две базы ВВС, а от Йовила
начиналась линия аэротакси.
Вопреки нашим сомнениям радиомастер не ударил лицом в грязь. Он был,
очевидно, убежден, что инстинктивное знание механизмов не подведет его.
Повозившись полчаса, он поднял вертолет в воздух и привел его в Чаркотт.
Четыре дня подряд машина парила над районом по расширяющимися кругами. Два
дня наблюдения вел Коукер, на остальные два дня его заменил я. Всего мы
обнаружили десять небольших групп. Ни в одной из них не было Джозеллы. Заметив
группу, мы садились. Обычно такие группы состояли из двух или трех человек,
самая крупная - из семи. Они с радостной надеждой встречали нас, но их
интерес к нам сразу пропадал, как только они узнавали, что мы не являемся
разведывательным отрядом спасателей, а представляем собой такую же небольшую
группу. Мы не могли предложить им ничего, чего бы они не имели. Некоторые в своем
разочаровании начинали разговаривать в оскорбительных и угрожающих тонах, но
большинство снова впадало в апатию. Как правило, они не высказывали желания
объединяться с другими группами; они хотели только набрать всего побольше,
устроиться поуютнее и ждать американцев, которые уж просто-таки обязаны найти
какой-нибудь выход. Эта идея была широко распространена и глубоко
укоренилась. Наши заверения, что выжившие американцы, скорее всего по горло заняты
своими делами, воспринимались, как попытки облить холодной водой. Американцы,
утверждали они, никогда бы не допустили, чтобы такое безобразие случилось у
них в стране. Все же, невзирая на веру в доброго американского дядюшку, мы
оставляли каждой группе карту с расположением всех других групп, обнаруженных
на этот день, так что если бы они передумали, они могли бы объединиться с
ними .
Эти полеты были далеки от развлечения, хотя имели свои преимущества перед
одинокими поездками по пустынным полям. Однако в конце четвертого дня было
решено прекратить поиски.
Так, по крайней мере, решили остальные. У меня было совсем другое отношение
к этому. Я имел личную цель. Они же искали и могли найти только незнакомых
людей. Для меня поиски группы Бидли были средством, а не самоцелью. Если бы я
нашел ее, и Джозеллы там бы не оказалось, я бы все равно продолжал искать. Но
я не мог ожидать, чтобы остальные бросили все и посвятили бы свое время моим
личным делам.
Мне было странно, что я нигде не встретил ни одного человека, который бы
кого-нибудь искал. Если не считать Стефана и его подругу, каждый был отрезан
от всех друзей и родных, соединявших его с прошлым, и начинал новую жизнь с
совершенно незнакомыми людьми. Один только я очень быстро обрел новую
привязанность за такой короткий срок, что даже не подозревал, какое это будет
иметь значение для меня.
После того как решили прекратить поиски, Коукер сказал:
- Ну ладно. Теперь следует подумать, что мы будем делать для себя.
- Будем запасаться на зиму и жить, - отозвался Стефен. - Что же еще?
- Я все время думаю об этом, - сказал Коукер. - Возможно, какое-то время
этого будет достаточно. А потом?
- Если даже у нас кончатся запасы, не страшно, - сказал радиомастер. -
Кругом всего полно.
- Американцы будут здесь до рождества, - объявила подруга Стефена.
- Послушайте, - терпеливо сказал Коукер. - Давайте пустим американцев по
ведомству журавлей в небе. Напрягитесь и представьте себе мир, в котором нет
никаких американцев. Можете?
Девушка вытаращила на него глаза.
- Куда же они девались? - сказала она.
Коукер печально вздохнул. Он повернулся к радиомастеру.
- Эти магазины и склады будут существовать не вечно. В новом мире нам дан
хороший старт. Для начала у нас в руках порядочный капитал. Но он
исчерпывается. Правда, мы не съедим всего, что можно взять, всего не съесть даже нашим
внукам. Но ведь съестное долго не протянет. Большая его часть скоро
испортится . И речь идет не только о еде. Рассыплется рано или поздно все, может быть,
и не так скоро, но наверняка. Если мы хотим иметь в следующем году свежую
пищу, нам придется выращивать ее самим. И, может быть, еще не так скоро, но
все-таки наступит время, когда нам придется делать самим все. Наступит время,
когда износится или проржавеет последний трактор, кончится горючее, и мы
окончательно вернемся к природе и благословим лошадей, если они у нас еще
будут.
Сейчас у нас передышка, ниспосланная нам небом передышка, и мы должны
воспользоваться ею, чтобы прийти в себя и приняться за дело. Позже нам придется
пахать, еще позже - учиться ковать лемехи, а еще позже - учиться выплавлять
железо. Мы сейчас на пути, который поведет нас назад, назад, назад, пока мы
не научимся - если только мы сможем научиться - производить все, что
потребляем. Только тогда мы остановимся на этом пути в первобытное состояние. Но
как только мы остановимся, мы, вероятно, снова медленно поползем вверх.
Он оглядел нас, чтобы удостовериться, следим ли мы за его словами.
- Мы можем сделать это. Если захотим. Самое ценное в нашем хорошем старте -
это знание. Мы избавлены от тех трудностей, которые пришлось преодолеть нашим
предкам. Все, что нам надо, содержится в книгах, нам остается только взять на
себя труд пойти и прочесть их.
Все глядели на Коукера с любопытством. Они впервые слышали, как он
ораторствует .
- Я читал историю, - продолжал он, - и знаю из нее, что для использования
знаний необходимо свободное время. Там, где каждому приходится работать ради
куска хлеба до седьмого пота, и где нет ни минуты свободного времени для
мысли , там знание застаивается, и народ тоже. Люди, которые мыслят, не являются
производителями материальных благ, они, как может показаться, почти полностью
живут за счет других. Но в действительности они представляют собой
долгосрочный вклад. Знания вырастали в больших городах и институтах, их содержал труд
на полях и в малых городах. Вы с этим согласны?
Стефен сдвинул брови.
- Более или менее... Но я не понимаю, к чему вы клоните.
- А вот к чему. Рациональное количество людей в общине. Наша община
благодаря своему размеру может рассчитывать только на животное существование и
деградацию. Если нас по-прежнему будет всего десять человек, нам конец.
Неизбежно постепенное и бессмысленное вымирание. Когда пойдут дети, мы сможем
урвать от наших трудов очень немного времени, чтобы дать им хотя бы самое
зачаточное образование; пройдет поколение, и мы будет иметь дикарей или олухов.
Для того чтобы удержаться на нынешнем уровне, чтобы иметь возможность
использовать знания в библиотеках, нам необходимы учитель, врач и руководитель. Мы
должны быть в состоянии прокормить их, пока они помогают нам.
- Ну? - сказал Стефен после паузы.
- Я все думаю о той общине, которую мы с Биллом видели в Тиншэме. Мы вам о
ней рассказывали. Женщина, которая там верховодит, нуждается в помощи,
нуждается отчаянно. У нее на руках пятьдесят или шестьдесят человек, из них всего
дюжина зрячих. Так у нее дело не пойдет. И она это знает... но не желает
признавать это перед другими. Она не попросила нас остаться, потому что не
желает быть у нас в долгу. Но она была бы рада, если бы мы вернулись и попросили
принять нас.
- Господи, - сказал я, - вы хотите сказать, что она намеренно пустила нас
по ложному следу?
- Не знаю. Возможно, я не справедлив к ней. Но разве не странно, что мы не
нашли здесь никаких следов Бидли и компании? Одним словом, не знаю,
добивалась ли она этого, но в результате я все же решил вернуться туда. Хотите
Знать, почему? На это есть две причины. Первая: если эту общину не взять в
руки, она разложится, и это будет срамом и растратой человеческого материала.
Вторая причина: в Тиншэме гораздо удобнее, чем здесь. Там есть ферма, которую
ничего не стоит привести в порядок. Практически поместье там является
самодовлеющей хозяйственной единицей, а при нужде оно может быть и расширено.
Еще важнее такое обстоятельство. Тиншэмская община достаточно
многочисленна, чтобы выкроить время для обучения и нынешних слепых и их зрячих детей,
когда они появятся. Я полагаю, что это можно сделать, и я приложу все усилия,
чтобы это сделать. А если надменной мисс Дюрран это не понравится, пусть она
пойдет и утопится.
Теперь дело вот в чем. Я думаю, что смог бы сделать это и сам. Но я уверен,
что, если бы мы поехали туда всей компанией, мы бы все реорганизовали и
наладили бы работу в течение нескольких недель. И мы бы жили в общине, которая
будет расти и предпримет чертовски удачную попытку выдержать, несмотря ни на
что. Или нам остается сидеть здесь маленькой группкой, обреченной на
деградацию и отчаянное одиночество. Ну, что вы на это скажете?
Были споры, были вопросы о деталях, но по существу сомнений почти не было.
Те, кто выезжал на поиски, знали, что такое отчаянное одиночество. Ни у кого
не было привязанности к нынешней резиденции. Ее в свое время выбрали как
хорошую оборонительную позицию - и только. Большинству уже невмоготу стало
переносить полную изоляцию от мира. Мысль о более многочисленной и
разнообразной компании уже сама по себе была привлекательной. Через час разговор шел о
транспорте и порядке переезда, и предложение Коукера было окончательно
принято . Сомневалась еще только подруга Стефена.
- Этот самый Тиншэм... он хоть значится на карте? - спросила она
недовольно .
- Не беспокойтесь, - утешил ее Коукер. - Он значится на всех лучших
американских картах.
Рано утром следующего дня я понял, что в Тиншэм я не поеду. Может быть,
когда-нибудь потом, но не сейчас...
Моим первым побуждением было ехать со всеми, хотя бы для того, чтобы выжать
из мисс Дюрран правду о группе Бидли. Но я вновь вынужден был с беспокойством
признаться, что не уверен, с ними ли Джозелла, - ведь, говоря по правде, все
сведения, которые мне удалось собрать, говорили не в пользу этого. Через
Тиншэм она почти наверняка не проезжала. Но если она уехала не за группой Бидли,
то куда? Маловероятно, чтобы в университете имелся еще один адрес, который я
проглядел...
И тут, словно вспышка света, меня озарило воспоминание о нашем разговоре в
той роскошной квартире. Я как бы вновь увидел Джозеллу, как она сидит в
голубом бальном платье, и огни свечей вспыхивают в брильянтах. Мы говорили...
"Как насчет Суссекского Даунса? Я знаю там, на северной стороне, славный
старый фермерский дом..." И тогда я понял, что мне делать...
Утром я сказал об этом Коукеру. Он мне сочувствовал, но явно старался не
слишком обнадеживать.
- Ну что ж, поступайте, как вам кажется лучше, - сказал он. - Я надеюсь...
В общем, вы знаете, где мы будем находиться, и можете оба приехать в Тиншэм и
помочь нам протаскивать эту бабу через обруч, пока она не образумится.
В то утро разразилась непогода. Лил проливной дождь, когда я снова влезал в
знакомый грузовик. Коукер вышел проводить меня. Я знаю, почему он сделал это.
Он никогда не говорил об этом ни слова, но я чувствовал, что его мучают
воспоминания о своем первом отчаянном предприятии и о его последствиях. Он стоял
возле кабины, волосы его слиплись, по лицу и за шиворот текла вода, и он
протянул мне руку.
- Будьте осторожны, Билл. Карет "Скорой помощи" у нас теперь нет, а ваша
подруга наверняка предпочитает, чтобы вы явились к ней в целости и
сохранности. Желаю вам счастья. . . и передайте ей мои извинения за все, когда вы ее
найдете.
Он сказал "когда", но звучало это как "если".
Я пожелал им удачи в Тиншэме. Затем включил зажигание, и грузовик,
разбрызгивая грязь, помчался по мокрой дороге.
13. ПУТЕШЕСТВИЕ В НАДЕЖДЕ
Утро было испорчено мелкими бедами. Сначала в карбюраторе оказалась вода.
Затем я ухитрился проехать десяток миль на север в полной уверенности, что
еду на запад, а когда я повернул назад, у меня отказало зажигание, и я
остановился на открытом всем ветрам холме в совершенно пустынной местности. Эти
задержки сильно испортили бодрое настроение, с которым я пустился в дорогу. К
тому времени, когда я справился с неполадками, был уже час дня, и погода
прояснилась .
Выглянуло солнце. Все вокруг стало ярким и свежим, но хотя следующие
двадцать миль и проехал без происшествий, мною вновь овладела тоска. Теперь я
был по-настоящему предоставлен самому себе и не мог отделаться от ощущения
одиночества. Оно вновь нахлынуло на меня, как в тот день, когда мы
разделились , чтобы искать Микаэля Бидли; только теперь оно было вдвое сильнее...
Раньше одиночество было для меня просто чем-то нежелательным, невозможностью
перекинуться словом, чем-то, разумеется, временным. В тот день я узнал, что
это нечто гораздо более страшное. Оно могло давить и угнетать, могло искажать
привычные масштабы и играть опасные шутки с разумом. Оно зловеще пряталось
всюду, натягивая нервы и звеня в них тревогой, не давая ни на минуту забыть,
что никто тебе не поможет и никому ты не нужен. Оно доказывало тебе, что ты
атом, летящий в пустоте, и оно ждало случая напугать тебя, напугать чудовищно
- вот чего оно добивалось и чего нельзя было ему позволить...
Лишить стадное животное общества ему подобных означает изувечить его, изна-
силовать его природу. Заключенный и изгнанник знают, что где-то существуют
другие люди; само существование их делает возможным заключение и изгнание. Но
когда стада больше нет, бытие стадного животного кончается. Оно больше не
частица целого; уродец без места в жизни. Если оно не может удержать разум,
оно пропало, пропало окончательно и бесповоротно, самым чудовищным образом,
оно становится лишь судорогой в мышцах трупа.
Теперь это требовало гораздо больших усилий, чем прежде. Только отчаянная
надежда вновь обрести друга в конце дороги удерживала меня от того, чтобы
немедленно повернуть назад и искать облегчения в обществе Коукера и всех
остальных .
Зрелища, которые я видел в пути, не имели с этим ничего общего. Да, они
были ужасны, но к тому времени я уже притерпелся к ним. Ужас исчез, как исчезал
из истории ужас, наполнявший поля великих сражений. И, кроме того, я не
смотрел больше на эти зрелища, как на часть исполинской, поражающей воображение
трагедии. Моя упорная борьба была личным конфликтом со стадными инстинктами
моей расы. Бесконечная оборона без всякой надежды на победу. В глубине души я
знал, что не выдержу длительного одиночества.
Чтобы отвлечься, я поехал быстрее, чем следовало. В каком-то маленьком
городке с забытым названием я круто свернул за угол и врезался в автофургон,
загораживавший улицу. К счастью, мой грузовик отделался царапинами, но
машинам удалось так сцепиться, что разъединить их мне одному в таком тесном
пространстве было делом нелегким. Эта проблема отняла у меня целый час и пошла
мне на пользу, заняв мои мысли практическим делом.
После этого случая я уже не решался ехать с большой скоростью, если не
считать нескольких минут вскоре после того, как я въехал в Нью-Форест. Сквозь
ветви деревьев я вдруг увидел вертолет, летящий на небольшой высоте. Он
двигался так, что должен был пройти над дорогой впереди меня. К несчастью,
деревья у обочины совершенно скрывали дорогу от наблюдения с воздуха. Я погнал
грузовик, что было духу, но к тому времени, когда я выскочил на открытую
местность, вертолет был уже крошечным пятнышком, удалявшимся на север. Тем не
менее, даже один вид его доставил мне облегчение.
Несколькими милями дальше я очутился в маленькой деревушке, расположенной
возле опушки зеленого массива. На первый взгляд она казалась очаровательной,
словно картинка, эта пестрая смесь соломенных и черепичных крыш с цветущими
садами. Но мне не хотелось вглядываться в эти сады, когда я проезжал мимо
них: слишком часто виднелись в них триффиды, нелепо торчащие среди цветов. Я
был уже недалек от окраины, когда из ворот последнего сада вырвалась
крошечная фигурка, и побежала по дороге ко мне навстречу, размахивая руками. Я
затормозил , привычно огляделся, нет ли поблизости триффидов, затем взял ружье и
соскочил на землю.
На девочке были голубое ситцевое платье, белые носки и сандалии. Ей было
лет девять или десять. Хорошенькая малышка - это было сразу видно, хотя ее
каштановые волосы были растрепаны, а лицо в грязи от размазанных слез. Она
потянула меня за рукав.
- Пожалуйста, пожалуйста, - сказала она умоляюще. - Пожалуйста, пойдите и
посмотрите, что с Томми.
Я стоял и глядел на нее. Чудовищное одиночество этого дня рассеялось. Мой
разум, казалось, вырвался из ящика, в который я его заключил. Мне хотелось
поднять ее и прижать к себе. Я чувствовал, как к моим глазам подступают
слезы. Я протянул ей руку, и она ухватилась за нее. Мы пошли к воротам, откуда
она выбежала.
- Вот Томми, - сказала она.
Мальчик лет четырех лежал на крошечной лужайке между клумбами. Одного
взгляда было достаточно, чтобы понять, что с ним случилось.
- Его ударило чудовище, - сказала она. - Оно его ударило, и он упал. И оно
собиралось ударить меня, когда я хотела помочь ему. Ужасное чудище!
Я взглянул вверх и увидел над оградой верхушку триффида.
- Зажми уши ладошками, - сказал я. - Сейчас я выстрелю.
Она зажала уши, и я отстрелил триффиду верхушку.
- Ужасное чудище, - повторила она. - Теперь оно сдохло?
Я открыл рот, чтобы ответить утвердительно, когда триффид начал барабанить
черенками по стеблю - совершенно как тот, в Стипл-Хони. И как тогда, я
заставил его замолчать выстрелом из второго ствола.
- Да, - сказал я. - Теперь оно сдохло.
Мы подошли к мертвому мальчику. Алый след удара четко выделялся на бледной
щеке. Это случилось, должно быть, несколько часов назад. Она опустилась возле
него на колени.
- Не надо, - сказал я ей тихо.
Она подняла голову, на ее глазах блестели слезы.
- Томми умер? - спросила она.
Я присел возле нее на корточки и покачал головой.
- Боюсь, что да.
Через некоторое время она сказала:
- Бедный Томми. Давайте похороним его, как щеночков.
- Да, - отозвался я.
При всем этом всеобщем уничтожении я вырыл единственную могилу, и она была
такая маленькая. Девочка собрала букетик цветов и положила сверху. Затем мы
уехали.
Ее звали Сюзен. Давным-давно, как ей представлялось, что-то случилось с
мамой и отцом, так что они ослепли. Отец ушел позвать на помощь и не вернулся.
Потом пошла мама, строго наказав детям из дома не отлучаться. Она вернулась
вся в слезах. На следующий день она опять пошла и на этот раз больше не
вернулась . Дети съели все, что было в доме, потом есть стало нечего. В конце
концов Сюзен проголодалась так, что решилась нарушить мамин наказ, и пошла
попросить помощь в лавке мисс Уолтон. Лавка была открыта, но мисс Уолтон там
не было. Сюзен позвала, никто не вышел. Тогда она взяла немного пирожков,
печенья и конфет, решив, что мисс Уолтон скажет об этом потом.
На обратном пути она увидела несколько чудищ. Одно в нее ударило, но не
рассчитало, и жало проскочило у девочки над головой. Это ее напугало, и
оставшийся путь она бежала, что было сил. После этого она очень остерегалась
чудищ и во время последующих походов в лавку научила остерегаться Томми. Но
Томми был маленький. Когда он сегодня утром вышел поиграть, он не заметил
чудища, что спряталось в соседнем саду. Сюзен несколько раз пыталась
подобраться к нему, но каждый раз она видела, как при ее приближении верхушка триффида
начинала дрожать и двигаться...
Примерно через час я решил, что пора остановиться на ночлег. Оставив ее в
кабине, я обошел несколько коттеджей, пока не нашел подходящего, и мы уселись
за ужин. Я мало понимаю в маленьких девочках, но Сюзен, на мой взгляд,
управилась с поразительным количеством еды; она призналась мне, что диета из
печений, пирожков и конфет совсем не так приятна, как ей казалось когда-то.
После ужина мне удалось ее немного отмыть, затем я кое-как причесал ее, и
результат этих операций показался мне вполне удовлетворительным. С другой
стороны, иметь собеседника доставляло ей такое удовольствие, что она на время
забыла обо всем.
Я понимал ее. Совершенно то же самое испытывал и я.
Но вскоре после того, как я уложил ее в постель и снова спустился вниз, я
услыхал, что она плачет. Я вернулся к ней.
- Ничего, Сюзен, - сказал я. - Все будет хорошо. Бедному Томми даже не было
больно, это случилось очень быстро. - Я сел на край постели и взял ее за
руку . Она перестала плакать.
- Это не только Томми, - сказала она. - Это уже после Томми... Нигде никого
не было, совсем никого. Мне было так страшно...
- Я знаю, - сказал я. - Уж я-то знаю. Мне тоже было страшно.
Она взглянула на меня.
- Но теперь ведь нам не страшно?
- Нет. И тебе тоже. Вот видишь, нам нужно просто быть вместе, и тогда нам
никогда не будет страшно.
- Да, - серьезно и задумчиво сказала она. - Я думаю, так будет хорошо...
Мы обсудили еще множество других вопросов, прежде чем она заснула.
- Куда мы едем? - спросила на следующее утро Сюзен, когда мы тронулись в
путь.
Я сказал, что мы ищем одну леди.
- А где она? - спросила Сюзен.
Этого я точно не знал.
- Когда же мы ее найдем? - спросила Сюзен.
Этого я не знал совсем.
- А она красивая? - спросила Сюзен.
- Да, - сказал я, обрадованный тем, что могу, наконец, дать вполне
определенный ответ.
Почему-то это ей не понравилось.
- Это хорошо, - удовлетворенно сказала она, и мы перешли на другую тему.
Из-за нее я старался объезжать более крупные города по окраинам, но
избегнуть многих неприятных картин в сельской местности было трудно. Через
некоторое время я бросил притворяться, будто они не существуют. Сюзен глядела на
них с тем же отстраненным интересом, что и на обычные пейзажи. Они ее не
пугали, а озадачивали, и она задавала вопросы. Тогда я рассудил, что мир, в
котором ей предстоит расти, вряд ли будет находить пользу в сюсюканье и
эвфемизмах, наполнявших мое детство, и впредь уже старался говорить с нею об
ужасных и причудливых зрелищах с одинаковой объективностью. Для меня это тоже
было хорошо.
К полудню собрались тучи, снова начался дождь. Когда в пять часов вечера мы
затормозили на дороге сразу за Пулборо, дождь все еще лил вовсю.
- А куда мы теперь? - спросила Сюзен.
- В том-то и загвоздка, - признался я. - Это где-то там. - Я махнул рукой в
сторону Даунса.
Я напряг память, пытаясь вспомнить, что еще говорила Джозелла, но помнил
только, что дом стоит на северной стороне холма. Кроме того, у меня было
впечатление, будто он находится где-то напротив Пулборо и отделен от него
болотистой низиной. Теперь, когда я был здесь, это представлялось весьма
неопределенным ориентиром: холмы Даунса тянулись вправо и влево на мили.
- Может быть, для начала нам следует посмотреть, не видно ли какого-нибудь
дымка на той стороне, - предложил я.
- Разве в такой дождь что-нибудь увидишь? - весьма справедливо возразила
Сюзен.
Через полчаса дождь соизволил на некоторое время прекратиться. Мы вышли из
грузовика и сели рядышком на каменную ограду. Мы внимательно оглядели склоны
холмов, но ни острые глаза Сюзен, ни мои, оснащенные биноклем, не обнаружили
никаких признаков дыма или движения. Вскоре ливень возобновился.
- Есть хочется, - сказала Сюзен.
Я есть не стал. Теперь, когда я был так близок к цели, нетерпеливое стрем-
ление узнать, насколько оправдалась моя догадка, захватило меня полностью.
Пока Сюзен ужинала, я отвел грузовик немного назад и вверх по склону, чтобы
увеличить поле зрения. В промежутках между ливнями и в сгущающихся сумерках
мы вновь оглядели противоположную сторону долины. Никаких результатов. В
долине не было ни жизни, ни движения, если не считать нескольких коров и овец
да торчащего в низине одинокого триффида.
Мне пришла в голову одна мысль, и я решил спуститься в деревню. Не хотелось
брать с собой Сюзен, потому что я знал, как там нехорошо, но оставлять ее
здесь одну я тоже не мог. Впрочем, в деревне я обнаружил, что зрелища
действуют на нее гораздо слабее, чем на меня: у детей иная концепция страшного,
пока их не научат, чему следует ужасаться. Подавлен зрелищами был только я.
Для Сюзен там было не столько скверно, сколько интересно. Все мрачные
ощущения у нее были смыты удовольствием от алого шелкового плащика, который она
себе раздобыла, хотя он был ей велик на несколько размеров. Я тоже не остался
внакладе. Я вернулся к грузовику с большой фарой, похожей на прожектор,
которую мы сняли с роскошного "роллс-ройса".
Я установил эту штуку на стержне возле ветрового стекла и присоединил ее к
аккумулятору. Когда все было готово, оставалось только ждать темноты и
надеяться на то, что дождь прекратится.
К тому времени, когда наступила тьма, дождь накрапывал еле-еле. Я включил
свой прожектор и послал в ночь ослепительный столб света. Я медленно
поворачивал фару вправо и влево, обводя лучом гряды холмов на той стороне и жадно
вглядываясь в поисках ответного сигнала. Раз десять я ровно и упорно
перемещал луч, выключая его на несколько секунд в конце каждого поворота. И каждый
раз ночь над холмами оставалась непроглядно черной. Затем дождь снова пошел
сильнее. Я направил луч прямо вперед и уселся в ожидании, слушая барабанный
стук капель по крыше кабины, а Сюзен заснула, привалившись к моей руке.
Прошел час, барабанный стук перешел в редкое потрескивание и замолк совсем.
Когда я вновь принялся поворачивать фару, Сюзен проснулась. Я заканчивал шестой
поворот, и вдруг Сюзен закричала:
- Глядите, Билл! Вон там! Свет!
Я сейчас же выключил фару и стал смотреть вдоль линии ее протянутой руки.
Ничего определенного я не увидел. Нечто тусклое, словно светлячок вдали, если
только не обман зрения. Пока мы вглядывались, снова хлынул ливень, и когда я
взялся за бинокль, видимости уже не было никакой.
Я не знал, пора ли включать двигатель. Могло случиться, что свет - если
свет был - не виден с более низкого места. Я снова включил фару и стал ждать,
собрав все свое терпение. Прошел еще час, прежде чем дождь прекратился. Я
сейчас же выключил фару.
- Есть! - возбужденно вскрикнула Сюзен. - Глядите! Глядите!
Да, свет был. И достаточно яркий, чтобы рассеять все сомнения. Правда, даже
с помощью бинокля невозможно было разглядеть деталей.
Я включил фару и передал азбукой Морзе букву "В" - других букв, кроме
"SOS", я не знал, и приходилось довольствоваться этим. В ответ огонек на той
стороне мигнул и затем разразился серией точек-тире, которые - увы! - ничего
мне не говорили. На всякий случай я ответил двумя "В", нанес на карту
примерное направление на огонек и включил фары грузовика.
- Это там леди? - спросила Сюзен.
- Должна быть она, - сказал я. - Должна быть.
Это было нелегкое путешествие. Чтобы пересечь болотистую долину, пришлось
воспользоваться дорогой к западу от нас и затем снова пробираться на восток
вдоль подножия холмов. Едва мы проехали милю, что-то заслонило огонек.
Отыскивать путь среди тропинок во мраке было трудно, и в довершение всего опять
хлынул дождь. О дренажных шлюзах заботиться было некому, поэтому часть полей
в низине оказались под водой, и местами вода скрывала колеса. Приходилось
править с исключительной осторожностью, а мне хотелось мчаться на полной
скорости, не разбирая дороги.
Когда мы выбрались на другую сторону низины, затопление нам больше не
грозило, но скорость не увеличилась, потому что тропинки изобиловали зигзагами и
самыми невероятными поворотами. Мне пришлось все свое внимание отдать дороге,
а девочка вглядывалась в склоны холмов, выжидая появления огонька. Мы
достигли точки, где наш путь пересекала нанесенная на карту линия, но огонек не
появлялся. Я попробовал первый же поворот вверх по склону. После этого мы
потратили полчаса, чтобы вернуться на дорогу из мелового карьера.
Мы двинулись по нижней тропе дальше. Затем Сюзен разглядела справа между
ветвями какое-то мерцание. Следующий поворот был удачнее. Мы снова поднялись
по откосу и увидели в полумиле крошечный квадратик освещенного окна.
Но даже тогда и даже с помощью карты было нелегко найти ведущий туда
проселок. Мы медленно, все время на первой скорости, тащились вверх по склону, и
каждый раз, когда окно вновь появлялось в поле зрения, оно было ближе.
Проселок не предназначался для тяжелых грузовиков. Кое-где мы продирались сквозь
заросли и кусты ежевики, которые скребли борта кузова, как бы стараясь
задержать нас и столкнуть обратно.
Наконец впереди на дороге показался фонарь. Он задвигался, раскачиваясь,
показывая нам поворот к воротам. Затем опустился на землю. Я подъехал и
затормозил в метре от него. Когда я открыл дверцу, в лицо мне неожиданно ударил
свет карманного фонарика. Я успел разглядеть фигуру в блестящем от воды
дождевике .
Легкий надлом нарушил нарочитое спокойствие голоса, который произнес:
- Здравствуйте, Билл. Долго же вас не было.
Я спрыгнул с подножки.
- О Билл! . . Я не могу. . . Милый мой, я так надеялась. . . Билл... - говорила
Джозелла.
Я вспомнил о Сюзен, только когда она сказала сверху:
- Глупые, вы же промокнете. Разве нельзя целоваться под крышей?
14. ШИРНИНГ
Чувство, с которым я прибыл на ферму Ширнинг, то самое чувство, которое
твердило мне, что все беды теперь позади, интересно только тем, что
свидетельствует, как обманчивы подчас бывают чувства. Я нашел и обнял Джозеллу, но
мне не пришлось немедленно увезти ее в Тиншэм и воссоединиться с остальными,
что должно было быть естественным следствием нашей встречи. Причин было
несколько .
С того момента, как мне пришло в голову, где она может находиться, я
представлял себе ее, должен сознаться, несколько кинематографически, будто она
сражается против всех сил природы и так далее и тому подобное. В известном
смысле, наверно, так оно и было, но вся обстановка здесь весьма отличалась от
воображаемой. У меня был простой план: "Полезай в кабину. Мы поедем к Коукеру
и его маленькой компании". Этот план рухнул в первую же минуту. Вообще
следует знать, что так просто никогда не бывает, и, с другой стороны,
поразительно , сколь часто лучшее маскируется под худшее...
Не то чтобы я с самого начала отдал предпочтение Ширнингу перед Тиншэмом,
хотя присоединиться к большой группе было бы значительно умнее. Но Ширнинг
был очаровательным местом. Слово "ферма" являлось просто его титулом. Фермой
он был лет двадцать пять назад и до сих пор выглядел как ферма, но на самом
деле это была загородная дача. В Суссексе и в соседних графствах было полно
таких домов и коттеджей, которые облюбовали для себя усталые лондонцы. Внутри
дом был полностью модернизирован, так что его прежние хозяева вряд ли узнали
бы хоть одну комнату. Снаружи он блестел как новенький. Загоны и сараи имели
вид скорее пригородный, нежели деревенский, они давно уже не знали никакого
домашнего скота, кроме разве верховых лошадей и пони. Двор не имел никаких
утилитарных устройств и не издавал грубых запахов: он был засажен высокой
густой травой и превратился в лужайку для игры в шары. Окна под красной
черепицей выходили на поля, обработанные другими фермерами, более практичными.
Впрочем, сараи и амбары оставались в хорошем состоянии.
Друзья Джозеллы, нынешние владельцы Ширнинга, мечтали когда-нибудь все
здесь переделать и заняться всерьез сельским хозяйством. Они до последнего
дня отказывались от самых соблазнительных предложений в надежде, что когда-
нибудь и какими-то путями, о которых имели очень смутное представление,
достанут деньги и выкупят принадлежавшую им по праву землю.
На ферме были свой колодец и своя силовая станция, так что она обладала
многими преимуществами, но, обойдя ее, я понял мудрость Коукера, когда он
говорил о необходимости коллективных усилий. Я ничего не понимал в сельском
хозяйстве, но чувствовал, что, если мы останемся здесь, содержание шестерых
человек потребует очень тяжелых трудов.
Остальных троих звали Деннис и Мэри Брент и Джойс Тэйлор, и они были уже
здесь, когда прибыла Джозелла. Деннис был владельцем фермы. Джойс гостила у
них и готовилась взять на себя домашнее хозяйство, потому что Мэри ждала
ребенка .
В ночь зеленых вспышек на ферме были еще два гостя, Джоан и Тед Дэнтон,
приехавшие на неделю отдохнуть. Все пятеро вышли в сад любоваться небесным
представлением. Наутро все пятеро проснулись в мире, где царил вечный мрак.
Сначала они пытались звонить по телефону; затем, когда убедились, что это
невозможно, стали ждать приходящую прислугу. Она не пришла. Тед вызвался
попробовать узнать, что произошло. Деннис не пошел с ним только из-за жены,
которая была на грани истерики. Тед отправился в одиночку. Он больше не вернулся.
Позже в тот же день ушла, никому не сказав ни слова, Джоан: вероятно, она
хотела попытаться найти мужа. Она тоже исчезла навсегда.
Деннис следил за временем, ощупывая стрелки часов. К вечеру сидеть и ждать
сложа руки стало невыносимо. Он решил попробовать дойти до деревни. Обе
женщины решительно против этого восстали. Боясь за Мэри, он сдался, и попытку
решила предпринять Джойс. Она подошла к двери и стала нащупывать путь палкой.
Едва она переступила через порог, как что-то со свистом хлестнуло ее по руке
и обожгло, как раскаленный утюг. Она с криком отскочила назад в прихожую и
упала. Деннис нашел ее. К счастью, она была в сознании. Она стонала и
жаловалась на боль в руке. Нащупав вспухший рубец, Деннис догадался, в чем дело.
Несмотря на слепоту, они с Мэри кое-как ухитрились применить горячие
припарки. Пока Мэри грела воду в чайнике, он наложил турникет2 и сделал все
возможное, чтобы выдавить яд. Затем они перенесли Джойс на кровать, где она
пролежала несколько дней.
Тем временем Деннис проводил эксперименты. Слегка приоткрыв дверь, он
просовывал наружу метлу. Каждый раз слышался свист жала, и ручка метлы несильно
дергалась в его ладони. То же самое было у одного из окон, выходящих в сад;
остальные окна были, по-видимому, свободны. Если бы не отчаянные протесты
Мэри, он бы попробовал выбраться через окно. Но Мэри была уверена, что раз
триффиды обступили дом, значит, их много повсюду.
К счастью, у них было достаточно продуктов, чтобы продержаться некоторое
время, хотя готовить было трудно; к тому же Джойс, несмотря на высокую темпе-
2 В данном случае - хирургический инструмент для Зажимания сосудов, позволяющий регулировать
интенсивность кровотока во время хирургических операций.
ратуру, видимо, превозмогла действие триффидного яда, так что положение не
было таким уж отчаянным. Большую часть следующего дня Деннис занимался тем,
что мастерил для себя подобие шлема. У него была проволочная сетка только с
крупными ячейками, так что ему пришлось складывать и связывать ее в несколько
слоев. Это заняло много времени, но, в конце концов, оснастившись этим шлемом
и парой фехтовальных рукавиц, к вечеру он смог отправиться на вылазку в
деревню. Триффид ударил в него, едва он отошел от дома на три шага. Он стал
шарить вокруг, нашел триффида и выкрутил ему стебель. Через минуту по шлему
хлестнуло другое жало. Этого триффида он найти не смог, хотя тот нанес ему
полдюжины ударов, прежде чем, наконец, отстал. Он нашел дорогу к мастерской,
а оттуда направился через двор и вышел на проселок, нагрузившись тремя
большими мотками бечевки, которую разматывал за собой. Бечевка должна была
привести его назад.
На проселке его несколько раз хлестали жала триффидов. Чтобы преодолеть
милю, отделявшую ферму от деревни, ему понадобилось удивительно много времени,
и бечевка кончилась еще по пути. Тишина, царившая вокруг, приводила его в
ужас. Время от времени он останавливался и кричал, но никто не отзывался.
Иногда ему казалось, что он заблудился, но потом он ощутил под ногами
дорожное покрытие и понял, где находится. Окончательно он уверился в этом, когда
наткнулся на столб с указателем. Тогда он пошел дальше.
Пройдя расстояние, показавшееся ему очень большим, он почувствовал, что его
шаги звучат по-иному: они отдавались слабым эхом. Двинувшись в сторону, он
обнаружил тротуар и затем стену. Немного дальше он нащупал почтовый ящик,
вделанный в кирпичную кладку. Теперь он знал, что находится в деревне. Он
закричал. На этот раз чей-то голос, голос женщины, откликнулся ему, но кричали
где-то впереди, и слов нельзя было разобрать. Он крикнул вторично и
направился на голос. Ответный крик вдруг оборвался пронзительным воплем. После этого
снова наступила тишина. Только тогда, и все еще сомневаясь, он осознал, что
положение в деревне не лучше, чем у него на ферме. Он присел на травянистую
обочину тротуара и стал думать, что делать дальше.
По наступившей прохладе он догадался, что настала ночь. Видимо, он шел не
менее четырех часов, и теперь оставалось только идти назад. Незачем, однако,
возвращаться с пустыми руками... Он пошел дальше, постукивая по стенам
палкой, пока палка не загремела об оцинкованную вывеску деревенской лавочки. На
протяжении последних пятидесяти или шестидесяти метров триффидные жала трижды
хлестали его по шлему. Еще один удар, едва он открыл калитку, и он споткнулся
о тело, лежавшее поперек дорожки. Труп был мужской, холодный как лед.
У него создалось впечатление, что в лавке кто-то побывал до него. Тем не
менее, он нашел изрядный окорок. Сунув его в мешок вместе с пакетами масла и
маргарина, печенья и сахара, он сложил туда же часть банок с полки, которая,
насколько он помнил, содержала съестное; банки сардин, во всяком случае,
различить было легко. Затем он поискал и нашел десятка полтора мотков бечевки,
взвалил мешок на плечо и отправился домой.
По дороге он сбился с пути и едва справился с охватившей его паникой, пока
возвращался назад и ориентировался заново. Но, в конце концов, он снова
оказался на знакомом проселке. Ощупью ему удалось найти бечевку, которая
тянулась от фермы, и он связал ее с бечевкой из деревни. Остаток пути он прошел
сравнительно благополучно.
В последующую неделю он дважды совершал вылазки в деревенскую лавку, и с
каждым разом триффиды на дороге попадались все чаще. Троим обитателям фермы
оставалось только ждать и надеяться. И тут случилось чудо: прибыла Джозелла.
С самого начала мне стало ясно, что о немедленном переезде в Тиншэм не
может быть и речи. Во-первых, Джойс была еще очень слаба - увидев ее, я пора-
зился, как ей удалось выжить. Расторопность Денниса спасла ей жизнь, но они
не могли обеспечить ее в течение последующей недели ни укрепляющими
средствами, ни хотя бы правильным питанием, и это замедлило выздоровление. Перевозить
ее на большие расстояния было немыслимо в ближайшую неделю или две. И, кроме
того, путешествие было опасно также для Мэри, у которой вскоре должны были
наступить роды; таким образом, нам оставалось только ждать, пока минуют эти
два кризиса.
Снова мне пришлось заняться грабежами. На этот раз я должен был действовать
по более обширному списку и доставлял на ферму не только продукты, но еще и
горючее для генератора, кур-несушек, двух только что отелившихся коров
(отощавших до того, что у них ребра торчали наружу), медицинские препараты для
Мэри, а также огромное количество всяких мелочей.
Округа буквально кишела триффидами, нигде я еще не встречал их в таком
количестве . Чуть ли не каждое утро оказывалось, что новые две или три штуки
притаились в засаде возле дома, и, прежде чем приниматься за что-нибудь
другое, надо было отстреливать им верхушки. Потом я оборудовал проволочную
ограду, чтобы не допускать их в сад; тогда они стали приходить к самой ограде и
вызывающе слонялись вокруг нее, пока их не приканчивали.
Я вскрыл ящики со снаряжением и обучил маленькую Сюзен стрелять из противо-
триффидного ружья. Она очень быстро стала специалистом по истреблению чудищ,
как она продолжала их называть. Ежедневное отмщение стало ее долей работы.
Джозелла рассказала мне, что с ней было после ложной тревоги в
университете .
Ее вывезли с командой, как и меня, но от стражи, к которой она была
прикована, она отделалась сразу же. Она предъявила им ультиматум: либо ее
освободят от всех и всяческих пут, и тогда она будет оказывать им любую помощь;
либо , если они намерены принуждать ее, наступит день, когда по ее рекомендации
они хлебнут синильной кислоты или проглотят цианистый калий. Пусть они
выбирают , что им больше подходит. Они сделали разумный выбор.
В том, что случилось дальше, ее история мало отличалась от моей. Когда ее
команда погибла, она стала рассуждать примерно так же, как я. Она взяла
автомобиль и отправилась искать меня в Хэмпстед. Ни единого живого человека из
моей команды она не встретила; не столкнулась она и с теми, кого вел
рыжеволосый убийца с пистолетом. Она пробыла в Хэмпстеде почти до захода солнца, а
затем решила поехать в университет. Не зная, чего там можно ожидать, она
остановила машину за два квартала и дальше пошла пешком. Не успела она дойти до
ворот, как услыхала выстрел. Из осторожности она укрылась в садике, где мы с
нею прятались раньше. Оттуда она заметила Коукера, который тоже осторожно
оглядывался. Она не знала, что это я стрелял в триффида на Рассел-сквер и что
это мой выстрел был причиной настороженности Коукера; она заподозрила
ловушку. Попадаться второй раз она не желала и вернулась к своей машине. Она
понятия не имела, куда уехали остальные и уехали ли вообще. Она знала только одно
место, где могла найти убежище и о котором она едва ли не случайно упоминала
мне. И она решила отправиться туда в надежде, что я, если я еще жив, вспомню
и постараюсь его отыскать.
- Как только я выбралась из Лондона, - рассказывала она, - я свернулась
калачиком на заднем сиденье и заснула. Сюда я приехала довольно рано, на
следующее утро. Деннис услыхал шум мотора и высунулся из окна верхнего этажа,
чтобы предупредить меня о триффидах. Затем я увидела нескольких возле самого
дома, и было очень похоже на то, что они ждут, чтобы кто-нибудь вышел. Мы с
Деннисом кричали друг другу, потом триффиды зашевелились, и один направился
ко мне, так что мне пришлось безопасности ради забраться в машину. Триффид
продолжал двигаться ко мне. Я включила двигатель, сшибла и переехала его. Но
остались другие, а у меня, кроме ножа, не было никакого оружия. Проблему раз-
решил Деннис: "Если у вас найдется лишняя канистра бензина, плесните немного
на них, а затем бросьте в них кусок горящей ветоши, - предложил он. - Это
должно подействовать".
Это подействовало. Теперь я всегда пользуюсь садовым насосиком. Просто
чудо , как я еще дом не подожгла.
С помощью поваренной книги Джозелла кое-как приготовила обед, а затем
принялась наводить в доме порядок. Работа, обучение, всякого рода импровизации
поглотили ее настолько, что ей некогда было задумываться над будущим дальше,
чем на несколько ближайших недель. В эти дни она не заметила в окрестностях
никого, но была уверена, что где-нибудь должны быть люди, и тщательно
наблюдала за долиной в поисках дыма днем и огней ночью. Однако в ее поле зрения не
появилось ни одного дымка, ни единого проблеска света до того вечера, когда
приехал я.
В каком-то смысле хуже всего катастрофа подействовала на Денниса. Джойс
была еще слаба и еле двигалась. Мэри держалась замкнуто и, по всей видимости,
находила бесконечное утешение в мыслях о своем предстоящем материнстве. Но
Деннис был как зверь в западне. Нет, он не предавался бессмысленной ругани,
как это делали многие другие, но он ненавидел свою слепоту злобно и горько,
словно она загнала его в клетку, где он не намерен долго оставаться. Еще до
моего прибытия он убедил Джозеллу найти в энциклопедии систему Брайля3 и
сделать ему копию алфавита для слепых. Он ежедневно упорно тренировался,
составляя из этой азбуки слова и пытаясь прочесть их. В остальное время он мучился
своей бесполезностью, хотя никому не говорил ни слова. Он с угрюмой
настойчивостью брался то за одно, то за другое дело, так что больно было смотреть на
него, и всей моей силы воли едва хватало, чтобы удерживаться и не помогать
ему: вспышка злости, которой он встретил однажды непрошеную помощь, была
достаточно красноречива. Я испытывал удивление перед его настойчивостью и
трудолюбием, но больше всего меня поразило то, что уже на второй день слепоты он
сумел смастерить такой удачный шлем из проволоки.
Он всегда стремился сопровождать меня в экспедиции, и его радовала
возможность участвовать в погрузке тяжелых ящиков. Он жаждал книг по системе
Брайля, но достать их можно было только в больших городах, и мы решили подождать
с этим до тех пор, пока не уменьшится риск подхватить какую-нибудь заразу.
Дни потекли быстро - конечно, для тех из нас, кто владел зрением. Джозелла
была очень занята, большей частью по дому, и Сюзен училась помогать ей. Много
дел было и у меня. Джойс стало значительно лучше, она впервые поднялась с
постели, а затем быстро пошла на поправку. Вскоре после этого начались схватки
у Мэри.
Это была трудная ночь для всех. Труднее всего, вероятно, для Денниса,
который знал, что все зависит теперь от двух добросовестных, но совершенно
неопытных девушек. Его самообладание вызывало во мне беспомощное восхищение.
Рано утром к ним спустилась смертельно усталая Джозелла.
- Девочка, - сказала она. - У них обоих все в порядке. - И она повела
Денниса наверх.
Через несколько секунд она вернулась и взяла стаканчик, который я держал
для нее наготове.
- Все обошлось очень гладко, слава богу, - сказала она. - Бедняжка Мэри
страшно боялась, что малышка тоже родится слепой, но ничего подобного,
конечно , не случилось. А теперь она горько плачет, что не может увидеть ее.
Мы выпили.
- Странно как-то, - проговорил я. - Я имею в виду положение вообще. Словно
3 Для изображения букв в шрифте Брайля используются 6 Знакомест для выпуклых точек,
расположенных в два столбца, по 3 в каждом.
зерно - оно сморщенное и как будто мертвое, а на самом деле оно живое. И вот
теперь родилась новая жизнь, и она сразу вступает во все это...
Джозелла закрыла лицо руками.
- Господи! Билл... Неужели все и дальше будет так, как сейчас? Дальше...
дальше... все время?
Она упала в кресло и расплакалась.
Через три недели я отправился в Тиншэм повидать Коукера и организовать наш
переезд. Я взял легковую машину, чтобы обернуться за один день. Когда я
вернулся, Джозелла встретила меня в холле. Она внимательно взглянула мне в лицо.
- Что случилось? - спросила она.
- Ничего особенного. Переезжать туда нам не придется, - ответил я. - Тиншэм
погиб.
Она вытаращила глаза.
- Что там произошло?
- Не знаю точно, скорее всего чума.
Я коротко рассказал о поездке. Особенного расследования не потребовалось.
Когда я приехал, ворота были настежь, и при виде триффидов, свободно
разгуливающих по парку, я уже понял, чего следовало ожидать. Тяжелый запах
подтвердил мою догадку. Я заставил себя войти в дом. Судя по всему, он был покинут
не менее двух недель назад. Я заглянул в две комнаты. Этого было достаточно.
Я позвал, и мой голос замер в пустоте здания. Дальше я не пошел.
К наружной двери была прибита какая-то записка, но от нее остался только
чистый уголок. Я потратил много времени в поисках листка, который, должно
быть, сорвало ветром. Но не нашел его. Грузовиков и легковых машин на заднем
дворе не оказалось, большая часть припасов исчезла вместе с ними. Куда - я не
знал. Оставалось вернуться в свою машину и ехать назад.
- И что же теперь? - спросила Джозелла, когда я закончил.
- Теперь, родная, мы останемся здесь. Мы знаем, как бороться за жизнь. И мы
будем бороться за жизнь впредь... если нам не придут на помощь. Возможно,
где-нибудь существует организация...
Джозелла покачала головой.
- Я думаю, о помощи надо забыть. Миллионы и миллионы людей ждали помощи и
надеялись, и все напрасно.
- Таких групп, как наша, тысячи, - возразил я. - Они рассеяны по всей
Европе, по всему миру. Некоторые объединятся, начнут строить заново.
- А когда это будет? - сказала Джозелла. - Через поколения? Вероятно, уже
после нас. Нет. Мир погиб, остались только мы... Мы должны заботиться о самих
себе. Мы должны планировать свою жизнь без расчета на чью-либо помощь... -
Она замолчала. На лице ее появилось странное, пустое выражение, какого я
никогда у нее не видел. Она сморщилась.
- Родная вы моя... - сказал я.
- О Билл, Билл, я родилась не для такой жизни. Если бы не вы, я бы...
- Тихо, моя радость, - проговорил я нежно. - Тихо. Я погладил ее по
волосам.
Через несколько секунд она взяла себя в руки.
- Простите, Билл. Жалость к себе... это отвратительно. Больше я не буду.
Она вытерла глаза платком.
- Итак, я должна стать женой фермера. Но все равно я рада выйти за вас
замуж, Билл... даже если это не очень-то правильная, настоящая женитьба.
Она вдруг засмеялась. Я давно уже не слышал ее смеха.
- Что такое?
- Я вспомнила, как я всегда боялась своей свадьбы.
- Это делает вам честь... хотя это несколько неожиданно.
- Да нет, дело не только в этом. Я про своих издателей, репортеров,
кинопублику . Какое это было бы для них развлечение. Выпустили бы новое издание
моей глупой книжки... снова выпустили бы фильм... и фотографии во всех
газетах . Вам бы это не понравилось.
- Я знаю кое-что, что не понравилось бы мне гораздо больше, - сказал я. - В
лунную ночь вы поставили мне одно условие, помните?
Она взглянула на меня.
- Ну что же, возможно, не все получилось так уж плохо, - сказала она.
15. МИР СУЖАЕТСЯ
С тех пор я завел журнал. Это было что-то среднее между дневником, биржевым
бюллетенем и тетрадью для заметок. В нем описаны места, где я побывал во
время экспедиций, перечисляются добытые припасы, оцениваются количества
припасов, которые надлежит вывезти, берутся на заметку складские и жилые помещения
с примечаниями, какие из них следует очистить в первую очередь, пока они не
разрушились. Прежде всего я искал продукты, горючее и зерно, но этим не
ограничивался. Журнал пестрит перечислениями грузов, одежды, инструментов, белья,
обуви, кухонной посуды, грузов скобяных изделий и проволоки, проволоки, снова
проволоки, а также книг.
Из записей следует, что в первую же неделю после возвращения из Тиншэма я
принялся сооружать проволочную ограду против триффидов. У нас уже были
изгороди, защищающие от них дом и сад. Теперь же я начал осуществлять
честолюбивый план по освобождению от них нескольких сотен акров посевной площади. Для
этого необходима была прочная проволочная ограда, подкрепленная естественными
препятствиями и вертикальными щитами, а внутри - изгородь более легкого типа,
которая не давала бы скоту и нам самим неосмотрительно вступать в зону
поражения жалом. Это была тяжелая, изнурительная работа, и она отняла у меня
много месяцев.
Одновременно я стремился постигнуть азбуку сельского хозяйства. Изучать
сельское хозяйство по книгам очень трудно. Во-первых, никто из авторов,
писавших на эту тему, не предполагал, что какой-нибудь фермер будет начинать с
абсолютного нуля. Поэтому я обнаружил, что все работы писались в
предположении, что читатель уже имеет какой-то опыт (которого я не имел) и знает
терминологию (которой я не знал). Мои специализированные знания в биологии были
решительно бесполезны перед лицом практических проблем. Теория требовала
материалы и вещества, которые я либо не мог найти, либо не смог бы распознать,
если бы даже нашел. Очень скоро я понял, что к тому времени, когда кончатся
практически невосполнимые запасы химических удобрений, кормов и всего
прочего, и тогда нам придется попотеть, а уж каков будет урожай, бог его знает.
Книжные знания в области коневодства, молочного хозяйства и работ на бойне
тоже не давали никакой практической основы для овладения этими искусствами.
Слишком много оказалось моментов, когда нельзя прерывать работу для
консультации с нужной главой. Мало того, практика непрерывно обнаруживала загадочные
отклонения от простых книжных схем.
К счастью, у нас было достаточно времени, чтобы делать ошибки и на них
учиться. Сознание, что пройдет еще несколько лет, прежде чем нам придется
более или менее положиться на собственные ресурсы, оберегало нас от отчаяния по
поводу наших неудач. Кроме того, мы могли утешать себя тем, что, проживая
собранные запасы, мы тем самым не даем им погибнуть втуне.
Из соображений безопасности я прождал целый год, прежде чем снова поехать в
Лондон. Для моих набегов это был самый прибыльный район, но он же производил
на меня и наиболее тягостное впечатление. Сначала все еще казалось, будто
прикосновение волшебной палочки может вернуть ему жизнь, хотя машины на ули-
цах начали ржаветь. Годом позже изменения стали более заметны. Огромные
пласты штукатурки обвалились со стен и засыпали тротуары. На улицах валялись
колпаки дымовых труб и обломки черепицы. Травы и кустарники задушили
канализационные люки. Опавшая листва забила водосточные трубы, и трава проросла в
щелях стоков. Едва ли не каждое здание украсилось зеленым париком, под
которым в прелой сырости гнили крыши. Сквозь окна были видны провалившиеся
потолки, отставшие обои, блестящие от плесени стены. Сады парков и скверов заросли
совершенно и расползались по соседним улицам. Зелень выпирала отовсюду,
укореняясь на мостовых в щелях между камнями, выползая из трещин в бетоне,
карабкаясь даже по сиденьям покинутых машин. Она вторгалась со всех сторон,
чтобы вновь завладеть пустынями, которые создал человек. И странно, по мере
того как живые растения закрывали камень, впечатление от города становилось
все менее тяжелым. Когда Лондон вступил в стадию, где ему не помогла бы уже
никакая волшебная палочка, большинство его призраков начало исчезать,
медленно отступая в историю.
Однажды - не в тот год и не в следующий, а гораздо позже - я вновь стоял на
Пиккадилли-Сиркус, оглядывая запустение и пытаясь воссоздать мысленно картины
кишевших там некогда толп. Но у меня ничего не вышло. Даже в моей памяти эти
толпы были лишены реальности. От них не осталось никакого привкуса, никакого
оттенка. Они сделались такими же аксессуарами истории, как римский Колизей
или ассирийские армии, и почему-то такими же далекими для меня. Ностальгия,
которая временами, в тихие часы, овладела мною, терзала меня сильнее, чем
само зрелище старого мира, лежащего в развалинах. Когда я бывал в полях далеко
отсюда, я мог предаваться приятным воспоминаниям; но среди шершавых, медленно
погибающих построек мне в голову лезли только суета, крушение надежд,
бесцельные устремления, вездесущий металлический грохот, и я начинал
сомневаться, так ли уж много мы потеряли...
Первую пробную вылазку в Лондон я предпринял в одиночку и вернулся с
ящиками боеприпасов против триффидов, с бумагой, частями двигателей, а также с
книгами и пишущей машинкой по системе Брайля для Денниса, с напитками,
сладостями, патефонными пластинками и с новыми книгами для зрячих. Неделей позже
со мной поехала Джозелла с более конкретной целью: за одеждой и бельем не
только и не столько для взрослых, сколько для ребенка Мэри и для ребенка,
которого ждала теперь она сама. Лондон произвел на нее угнетающее впечатление,
и больше она туда не ездила.
Я продолжал набеги на Лондон в поисках различных вещей и, как правило,
пользовался случаем, чтобы заодно прихватить и предметы роскоши. Ни разу не
пришлось мне увидеть, чтобы на улицах что-нибудь двигалось, если не считать
немногих воробьев или заблудившегося триффида. Кошки и собаки дичали с каждым
поколением, их можно было заметить на полях, но не здесь. Правда, иногда я
наталкивался на свидетельства того, что не один я добываю припасы, но никогда
не видел этих людей.
Последнюю поездку я совершил в конце четвертого года. Где-то во внутреннем
пригороде я обнаружил, что появилась опасность, пренебрегать которой я не
имел права. Первым проявлением ее был громоподобный грохот позади меня. Я
остановил грузовик, и, оглянувшись, увидел поперек улицы груду развалин и столб
пыли над нею. Видимо, сотрясение от тяжелого грузовика доконало непрочный уже
фасад какого-то здания. Больше я не обрушил ни одного дома, но весь тот день
я провел в напряженном ожидании потока кирпича и штукатурки, падающего мне на
голову. С той поры я ограничил свои экспедиции небольшими городами, да и там
ходил пешком.
Крупнейшим и наиболее удобным источником снабжения для нас мог стать
Брайтон. Но он него мне пришлось отказаться. К тому времени, когда я решил, что
он безопасен для посещения, там были уже другие. Кто они и сколько их - уз-
нать мне не удалось. Я затормозил перед грубой каменной стеной, возведенной
поперек дороги. На ней красовались слова: СТОЙ! НАЗАД!
Этот совет был подкреплен треском ружейного выстрела, и передо мной взлетел
фонтанчик пыли. Я не увидел никого, с кем можно было бы вступить в
переговоры, да и начало переговоров не предвещало ничего хорошего.
Я развернул грузовик и задумчиво поехал прочь. А что, если наступит время,
когда оборонительные приготовления моего друга Стефена все-таки окажутся не
бесполезными? Для очистки совести я заехал в арсенал, где мы еще раньше взяли
огнеметы против триффидов, и погрузил там несколько пулеметов и минометов.
В ноябре второго года у нас с Джозеллой родился первый ребенок. Мы назвали
его Дэвидом. Моя радость сливалась временами с дурными предчувствиями: какое
будущее создадим мы для него? Но Джозеллу это волновало меньше всего. Она его
боготворила. Видимо, он был для нее компенсацией за все, что она утратила, и,
как ни странно, теперь она беспокоилась о состоянии мостов на нашем пути в
будущее гораздо меньше, чем прежде. Как бы то ни было, это был крепкий
мальчишка, и его здоровье позволяло надеяться, что он сможет постоять за себя,
когда вырастет. Поэтому я подавил свои предчувствия и с удвоенным рвением
принялся за работу на земле, которая в один прекрасный день будет содержать
нас всех.
После этого прошло, должно быть, не очень много времени, и Джозелла
заставила меня обратить более пристальное внимание на триффидов. За эти годы я так
привык принимать против них меры предосторожности, что их превращение в
непременную деталь пейзажа прошло для меня гораздо менее заметно, чем для
остальных обитателей фермы. Кроме того, имея с ними дело, я привык носить
проволочную маску и перчатки, так что, когда я выезжал в экспедиции, ничего
нового в этом для меня не было. Короче говоря, я привык обращать на триффидов
не более внимания, чем на москитов в малярийной местности. Джозелла
заговорила о них однажды вечером, когда мы лежали в постели. В тишине слышался только
отдаленный перемежающийся треск твердых черенков, барабанящих по стеблям.
- В последнее время они трещат куда больше, - сказала она.
Сначала я не понял, о чем она говорит. Эти звуки были обычным фоном везде,
где я так долго жил и работал, и если я не прислушивался к ним сознательно,
то не мог даже сказать, есть они или нет. Теперь я прислушался.
- Не слышу, чтобы они трещали как-нибудь иначе, - сказал я.
- Я не сказала иначе. Я сказала, что они трещат больше, потому что их
теперь больше, чем прежде.
- Не заметил, - проговорил я безразлично.
С тех пор как я соорудил ограду, мои интересы сосредоточились внутри нее, и
мне было все равно, что делается снаружи. Во время поездок мне казалось,
будто в большинстве мест триффидов столько же, сколько раньше. Я вспомнил, что
их количество здесь поразило меня, еще когда я прибыл сюда впервые, и я
предположил тогда, что где-то в окрестностях располагались крупные питомники.
- Много больше. Присмотрись к ним завтра, - предложила она.
Утром, вспомнив, я, одеваясь, выглянул в окно. И увидел, что Джозелла
права . Позади совсем небольшого участка ограды можно было насчитать более сотни
триффидов. За завтраком я сказал об этом. Сюзен удивилась.
- Их становится больше с каждым днем, - сказала она. - Разве ты не заметил?
- Мне и без того есть о чем беспокоиться, - сказал я. Ее тон слегка задел
меня. - И вообще по ту сторону ограды они менее меня интересуют. Достаточно
выпалывать их ростки внутри ограды, а снаружи они могут делать все, что им
угодно.
- Все равно, - проговорила Джозелла озабоченно, - с какой стати они
сходятся сюда такими толпами? Я совершенно уверена, что они именно сходятся. И мне
хотелось бы знать почему?
На лице Сюзен вновь появилось выражение удивления.
- Да ведь он их приманивает, - сказала она.
- Не показывай пальцем, - автоматически заметила Джозелла. - Что ты имеешь
в виду? Как это Билл может приманивать?
- Очень просто. Он создает шум, и они приходят.
- Послушай, - сказал я. - О чем ты болтаешь? Ты что, полагаешь, будто я во
сне им подсвистываю?
Сюзен обиделась.
- Ладно. Раз ты мне не веришь, я покажу тебе после завтрака, - объявила она
и надулась.
Когда завтрак кончился, она выскользнула из-за стола и вернулась с моим
дробовиком и биноклем. Мы вышли на лужайку. Она оглядела горизонт, заметила
вдали триффида и подала мне бинокль. Триффид неторопливо ковылял через поля.
До него было больше мили, и он двигался на восток.
- Следи за ним, - сказала она.
Она выстрелила в воздух.
Через несколько секунд триффид послушно изменил курс и двинулся в нашу
сторону.
- Видишь? - сказала она, потирая плечо.
- Да, это похоже на... А ты уверена? Попробуй еще раз, - предложил я.
Она покачала головой.
- Не стоит. Все триффиды, которые слыхали выстрел, идут сейчас сюда. Минут
через десять они остановятся и станут слушать. Если они близко и им слышно,
как трещат эти у ограды, они будут здесь. Если они далеко, но мы выстрелим
еще раз, они тоже будут здесь. Но если они ничего не услышат, то подождут еще
немного и поплетутся дальше своей дорогой.
Я вынужден был признать, что это открытие несколько ошарашило меня.
- Ага... э... конечно, - сказал я. - Ты, должно быть, следила за ними очень
внимательно, Сюзен.
- Я всегда слежу за ними. Я их ненавижу, - сказала она, как если бы это все
объясняло.
К нам подошел Деннис.
- Сюзен права, - сказал он. - Мне это не нравится. Мне это уже давно не
нравится. Эти проклятые твари что-то против нас затеяли.
- Да бросьте вы... - начал я.
- А я вам говорю, они совсем не так просты, как мы думаем. Они ведь все
знали. Они стали вырываться на свободу в тот же момент, когда не стало
никого, кто мог бы остановить их. Они были возле нашего дома уже на следующий
день. Можете вы объяснить это?
- Это для них обычное дело, - возразил я. - В джунглях они всегда слонялись
возле тропинок. Часто они обступали деревни и врывались туда, если их не
отбивали. В тропических странах они всегда были бичом Божьим.
- Но ведь не Здесь, вот что я хочу сказать. Они не могли вытворять этого
здесь, пока не изменилась обстановка. Они даже не пытались. Но как только
возможность представилась, они воспользовались ею немедленно. Словно они
узнали , что теперь можно.
- Слушайте, Деннис, будьте же благоразумны, - сказал я. - Подумайте, ну что
вы говорите.
- Я отлично знаю, о чем говорю. По крайней мере, главное. Я не строю
никаких определенных теорий, но я скажу вам вот что: они воспользовались нашей
катастрофой с поразительной быстротой. Я скажу также, что в их нынешнем
поведении чувствуется нечто очень похожее на систему. Вы были так погружены в
работу, что не замечали, как они накапливаются и ждут здесь, за оградой. А Сю-
зен заметила, я сам слыхал, как она об этом говорила. И как вы полагаете,
чего они там ждут?
Я не стал отвечать немедленно. Я сказал:
- Вы считаете, что дробовик их привлекает и мне лучше пользоваться противо-
триффидным ружьем?
- Дело не только в дробовике, дело вообще в шуме, - сказала Сюзен. - Хуже
всего трактор, потому что он шумит громко и долго, так что им легко
определить, куда нужно идти. Но они слышат и наш движок. Я видела, как они
сворачивают сюда, едва он начинает тарахтеть.
- Мне бы хотелось, - сердито заметил я, - чтобы ты не твердила "они
слышат", как будто это животные. Они не животные. Они не слышат. Они всего лишь
растения.
- Все равно, как-то они слышат, - упрямо возразила Сюзен.
- Ну... ладно, мы что-нибудь сделаем, - пообещал я.
Мы стали делать. Первой ловушкой было грубое подобие ветряной мельницы,
производящее энергичный стук. Мы установили ее в полумиле от фермы. Она
сработала. Она оттянула от ограды и собрала триффидов со всей округи. Когда
вокруг нее столпилось несколько сотен, мы с Сюзен поехали туда и взяли их в
огнеметы. Ловушка отлично сработала и второй раз... Но после этого триффиды
перестали обращать на нее внимание. Следующим нашим ходом было сооружение
загона внутри ограды. Участок ограды перед загоном был заменен воротами. Место мы
выбрали напротив движка и оставили ворота открытыми. Через пару дней мы
захлопнули ворота и уничтожили пару сотен триффидов, забравшихся в загон.
Второй раз на том же месте это не удалось, и даже в других местах число
попадающих в такую ловушку триффидов быстро сокращалось.
Хорошие результаты мог бы дать обход границ с огнеметом раз в несколько
дней, но это потребовало бы много времени и скоро оставило бы нас без горючей
смеси. Расход ее при пользовании огнеметом очень велик, а запасы в армейском
арсенале были ограничены. Если бы мы их исчерпали, наши драгоценные огнеметы
стали бы железным ломом, потому что я не знал ни состава, ни способа
приготовления эффективного горючего.
Два или три раза мы испробовали на скоплениях триффидов минометы, но
результаты были плохими. Триффиды, как и деревья, могли выдержать без
смертельного исхода множество механических повреждений.
Невзирая на ловушки и периодические избиения, число триффидов со временем
все увеличивалось. Они ничего не предпринимали. Они просто зарывались корнями
в землю и стояли. На расстоянии они ничем не отличались от мирной живой
изгороди, и если бы не барабанный стук, производимый то одним, то другим, они
были бы не более примечательны, чем любая другая ограда. Но тому, кто усомнился
бы в их постоянной готовности, достаточно было проехать на машине по
проселку. Это значило пройти сквозь строй такого свирепого бичевания жалами, что
приходилось, достигнув шоссе, останавливаться и очищать заляпанное ядом
ветровое стекло.
Время от времени кто-нибудь из нас выдвигал новый способ борьбы с ними;
было предложено, например, опрыскивать почву за оградой крепким раствором
мышьяка. Но во всех случаях отступление триффидов было временным.
Мы испробовали за год множество подобных уловок, и вот настал день, когда
Сюзен рано утром влетела в нашу комнату и сообщила, что чудища прорвались и
обступили дом. Она встала, как обычно, рано, чтобы подоить коров. Небо за
окном ее спальни уже светлело, но когда она спустилась в холл, там царила
кромешная тьма. Она сообразила, что так быть не должно, и включила свет. Едва
разглядев прижавшиеся снаружи к окнам кожистые зеленые листья, она
догадалась , что произошло.
Я на цыпочках пересек спальню и резко захлопнул окно. В тот же момент снизу
в стекло хлестнуло жало. Мы увидели внизу чащу триффидов в десять или
двенадцать рядов, обступивших дом вплотную к стенам. Огнеметы мы держали в сарае.
Прежде чем отправиться за ними, я принял все меры предосторожности. В толстой
куртке и рукавицах, в кожаном шлеме и в шоферских очках под проволочной
маской, я врубился в толпу триффидов самым огромным мясницким ножом, какой у нас
нашелся. Жала свистели и хлестали по проволочной сетке так часто, что яд
совершенно Залил ее и стал проникать внутрь мелкими брызгами. Брызги затуманили
стекла очков, так что, добравшись до сарая, я первым делом смыл яд с лица.
Чтобы расчистить себе путь назад в дом, я решился всего на одну короткую,
направленную понизу струю из огнемета, потому что боялся поджечь дверь и
оконные рамы, но и этого оказалось достаточно, чтобы они задвигались,
заволновались и беспрепятственно пропустили меня.
Джозелла и Сюзен стояли с огнетушителями наготове, а я, все еще похожий на
помесь глубоководного водолаза с марсианином, высовывался поочередно из окон
верхнего этажа и поливал огнем осаждающую толпу этих тварей. Потребовалось
немного времени, чтобы поджечь большинство и погнать остальных. Сюзен, уже в
маске и перчатках, схватила второй огнемет и принялась с упоением гоняться за
ними, чтобы истребить до конца. Я направился через поле искать пролом. Это
было нетрудно. С первой же возвышенности я увидел место, где триффиды
продолжали вливаться внутрь ограды потоком качающихся стеблей и развевающихся
листьев . Все они двигались по направлению к дому. Выпроводить их было просто.
Струя по передним остановила их; еще две по сторонам заставили их устремиться
назад. Струя поверху подстегнула их и обратила в бегство запоздавших. Метрах
в двадцати лежал плашмя участок ограды с вывороченными столбами. Я поднял его
и кое-как укрепил снова, а затем выпустил из огнемета еще несколько струй,
чтобы предупредить новые неприятности хотя бы на ближайшие часы.
Почти весь день потратили мы с Джозеллой и Сюзен, заделывая пролом. Затем,
пока мы с Сюзен обшаривали все уголки внутри ограды и добивали последних
вторгшихся триффидов, прошло еще два дня. Мы обследовали все ограждение и
укрепили все сомнительные участки. А через четыре месяца они прорвались
вновь...
На этот раз мы нашли в проломе множество раздавленных триффидов.
Впечатление было такое, будто на ограду навалились и давили, пока она не упала, и
передние ряды тварей, повалившись вместе с нею, были растоптаны остальными.
Было ясно, что необходимо принимать новые оборонительные меры. Все участки
ограды были примерно одинаковой прочности, все они могли быть прорваны
подобным же образом. Наиболее подходящим способом держать триффидов на расстоянии
представлялась электрификация. Я нашел армейский генератор, установленный на
трейлере, и доставил к дому. Мы с Сюзен принялись монтировать проводку.
Прежде чем мы успели закончить ее, мерзкие твари прорвались еще раз в другом
месте .
Я уверен, что эта система полностью бы себя оправдала, если бы ограду можно
было держать под напряжением непрерывно или хотя бы большую часть времени. Но
для этого требовалось горючее. Бензин был для нас особенно ценен. Мы всегда
могли обеспечить себя какой-нибудь пищей, но когда кончатся запасы бензина и
дизельного топлива, с ними кончится нечто большее, нежели какие-то удобства.
Не будет больше экспедиций, следовательно, перестанут пополняться запасы.
Первобытная жизнь начнется всерьез. Поэтому из соображений экономии мы
пускали ток через ограду всего на несколько минут по два-три раза в сутки. Это
вынудило триффидов отступить, теперь они не решались наваливаться на ограду. В
качестве дополнительной предосторожности мы провели вдоль внутренней изгороди
сигнальную проволоку, чтобы можно было вовремя управиться с любым прорывом.
Слабость системы была в том, что триффиды оказались способны учиться на
опыте, по крайне мере, в ограниченных пределах. Например, они стали привыкать
к тому, что мы включаем ток только ночью и утром и только на короткое время.
Мы стали включать генератор случайным образом, но Сюзен, для которой триффиды
были постоянными объектами пристального наблюдения, вскоре начала утверждать,
будто время, на которое электрический удар удерживает их вдали от ограды,
становится все короче.
Мы начали замечать, что они отступают от ограды, только когда запускается
генератор, а едва он умолкает, они надвигаются снова. В то время мы не могли
еще сказать, действительно ли они ассоциируют ток в ограде с шумом
генератора , но позже у нас не осталось сомнений, что так оно и есть. Все же ограда
под током и периодические нападения на их особенно густые скопления больше
чем на год избавили нас от прорывов. Позже триффиды прорывались неоднократно,
однако мы вовремя узнавали об этом, и прорывы перестали быть для нас
серьезными осложнениями.
Защищенные нашей оградой, мы продолжали учиться сельскому хозяйству, и
постепенно наша жизнь вошла в однообразный ритм.
Однажды летом шестого года мы с Джозеллой отправились вдвоем на морское
побережье . Мы поехали в полугусеничном вездеходе, которым я обычно пользовался
теперь, когда дороги сильно ухудшились. Для Джозеллы это был праздник. В
последний раз она была за оградой несколько месяцев назад. Заботы по дому и о
детях слишком утомляли ее, и она выезжала только изредка, когда это было
совершенно необходимо. Но теперь дом можно было оставлять на Сюзен, и когда мы
перевалили через гряду холмов, нас охватило чувство освобождения. На
последнем южном склоне мы остановили машину, вышли и сели.
Был идеальный июньский день, в чистом синем небе белело несколько легких
облачков. Солнце озаряло песчаные пляжи и море за ними так же ярко, как в
прошлом, когда эти пляжи были усеяны купальщиками, а море пестрело лодочками.
Несколько минут мы в молчании глядели на эту сцену. Потом Джозелла сказала:
- Тебе иногда не кажется, Билл, что стоит на некоторое время закрыть глаза,
а потом снова открыть, и можно увидеть все, как было раньше?
- Теперь уже не так часто, - ответил я. - Но ведь мне довелось увидеть
гораздо больше, чем тебе. Впрочем, иногда...
- Погляди на чаек... Они такие же, как раньше.
- В этом году стало гораздо больше птиц, - согласился я. - И я рад этому.
На расстоянии крошечный городок все еще представлялся россыпью домиков под
красными крышами и бунгало4, населенных по большей части буржуа, отошедшими
от дел. Но такое впечатление могло продержаться всего несколько минут. Хотя
виднелись еще черепичные крыши, но стен уже не было видно. Аккуратные садики
потонули в буйно разросшейся зелени, испещренной яркими пятнами одичавших
потомков тщательно культивировавшихся цветов. И даже дороги выглядели, как
полосы зеленых ковров. Вблизи же обнаруживалось, что впечатление мягкой зелени
иллюзорно: дорога была выстлана грубыми жесткими ползунами.
- Всего несколько лет назад, - задумчиво проговорила Джозелла, - люди
жаловались , что эти бунгало портят пейзаж. И посмотри на них теперь.
- Да, пейзаж отомщен, - сказал я. - Тогда казалось, что с природой
покончено . Но кто мог подумать, что в старике так много крови?
- Меня это как-то пугает. Словно все сорвалось с цепи, все радуется, что
нам пришел конец, и что каждый волен идти своей дорогой. Хотелось бы мне
В европейско-американском смысле бунгало (bungalow) - одноэтажный (или полутороэтажный)
дом для одной семьи. Если два этажа, то это уже называется дом (house) . Некоторые отели
строят для отдыхающих небольшие бунгало, часто с плоской крышей и обширной верандой, иногда
даже скорее хижину.
знать... Может быть, мы все это время морочили себе голову? Как, по-твоему,
Билл, с нами действительно покончено?
В моих экспедициях у меня было больше времени подумать над этим, чем у нее.
- Если бы ты была не такой, какая ты есть, я бы мог ответить тебе в этаком
героическом тоне - в духе бездумного волюнтаризма, который часто сходит за
веру и решимость.
- Но поскольку я такая, какая я есть?..
- Я дам тебе честный ответ: с нами еще не покончено. И пока будет жизнь,
будет и надежда.
Несколько секунд мы смотрели на пейзаж перед нами.
- Мне кажется, - пояснил я, - только кажется, заметь, что у нас есть
крошечный шанс, такой крошечный, что потребуется много времени, чтобы он
оправдался. Если бы не триффиды, я бы сказал, что у нас хорошие шансы, хотя и тут
потребовалось бы время. Но триффиды являются реальным фактором. Это нечто
такое, с чем никогда не приходилось бороться ни одной растущей цивилизации.
Смогут ли они отобрать у нас планету или мы сможем остановить их?
Настоящая проблема состоит в том, чтобы найти против них простое средство.
Мы держимся не так уж плохо - мы отбиваем их. Но наши внуки, что будут делать
они? Не придется ли им проводить жизнь в резервациях, отбивая триффидов ценой
бесконечных тяжелых усилий?
Я уверен, что простой способ существует. Вся беда в том, что к простым
способам идут через очень сложные исследования. А у нас для этого нет ресурсов.
- Да у нас же все ресурсы мира, - возразила Джозелла. - Только иди и бери.
- Материальные - да. Но умственных нет. Тут нужна группа, группа
экспериментаторов , которые все свое время отдавали бы проблеме, как разделаться с
триффидами раз и навсегда. Что-то можно было бы сделать, я уверен. Какой-
нибудь избирательный гербицид. Синтезировать необходимые гормоны, которые
вызывали бы у триффидов состояние биологической неустойчивости... только у
триффидов, не задевая ничего другого. Это было бы возможно, если
сосредоточить на таком деле достаточно мозговых мощностей...
- Раз ты так думаешь, почему бы тебе не попытаться?
- Слишком много причин. Во-первых, я для этого не гожусь. Я всего лишь
посредственный биохимик, и я в единственном числе. Затем нужны лаборатория и
оборудование. Далее, необходимо время, а на мне сейчас слишком много
неотложных дел. Но даже если бы я смог что-нибудь сделать, нужны средства
производить эти синтетические гормоны в массовых масштабах. Для этого потребовалась
бы фабрика. Но, прежде всего, нужна исследовательская группа.
- Людей можно обучить.
- Да... когда они свободны от необходимости ежечасно драться за
существование. Я собрал множество книг по биохимии в надежде, что кто-нибудь когда-
нибудь сможет ими воспользоваться. Я научу Дэвида всему, что знаю, а он
передаст это дальше. Но если не будет когда-нибудь свободного времени для работы
в этой области, для людей останутся только резервации.
Джозелла, нахмурившись, следила за четырьмя триффидами, которые ковыляли
через поле под нами.
- Когда-то говорили, что единственным серьезным соперником человека
являются насекомые. Мне кажется, что в триффидах есть что-то общее с некоторыми
видами насекомых. О, я знаю, что биологически это растения. Я хочу сказать, что
они не заботятся о судьбе отдельной особи и отдельная особь не беспокоится о
своей судьбе. Каждый в отдельности обладает чем-то отдаленно напоминающим
разум; когда же они собираются толпой, это заметно особенно. Толпой они
действуют целенаправленно, совсем как муравьи и пчелы, и можно утверждать, что
каждый в отдельности не знает цели и плана, частью которого является. Все это
очень странно; нам, во всяком случае, этого не понять. Слишком они другие.
Мне кажется, это противоречит все нашим идеям о наследственных признаках.
Может быть, есть в пчеле или триффиде что-нибудь похожее на ген общественной
организации? Может быть, муравей имеет ген архитектуры? И если у них это
есть, то почему мы не выработали гены знания иностранных языков или
поварского искусства? Как бы то ни было, у триффидов есть что-то в этом роде.
Возможно , каждый триффид в отдельности не знает, для чего он трется возле нашей
ограды, но все вместе они знают, что их цель - добраться до нас. И что рано или
поздно они доберутся.
- Может случиться еще очень многое, что предотвратит такой исход, - заметил
я. - Мне бы не хотелось, чтобы ты потеряла надежду.
- А я и не теряю - разве что когда устаю. Обычно я слишком занята и не могу
беспокоиться о том, что будет через много лет. Нет, как правило, мне просто
немножко грустно - этакая нежная меланхолия, которую столь ценили в
восемнадцатом веке. Меня одолевает чувствительность, когда ты заводишь патефон, -
страшно подумать, что огромный оркестр, уже давно исчезнувший, все еще играет
для горстки людей, загнанной в угол и обреченной на постепенное одичание.
Музыка уносит меня в прошлое, и я грущу о том, что ушло и никогда не вернется.
У тебя не бывает такого чувства?
- Угу, - признался я. - Но я заметил, что со временем мне делается все
легче принимать настоящее. Полагаю, если бы мне было дано исполнение желаний, я
бы пожелал возродить наш старый мир, но с одним условием. Видишь ли, несмотря
ни на что, внутренне я сейчас более счастлив, чем когда-либо раньше. Ты это
знаешь, не правда ли, Джози?
Она положила ладонь на мою руку.
- Я тоже так чувствую. Нет, мне больно не за то, что потеряли мы, а за то,
чего никогда не узнают наши дети.
- Будет нелегко внушить им надежды и цели, - признал я. - Нам не уйти от
нашего прошлого. Но им-то незачем будет все время оглядываться назад.
Традиции погибшего золотого века и мифы о предках-волшебниках были бы для них
сущим проклятьем. Целые народы обладали этим комплексом неполноценности,
который вырос из плача по славному прошлому. Только вот как сделать, чтобы этого
не случилось?
- Будь я сейчас ребенком, - сказала она задумчиво, - я бы, наверно,
спросила, в чем причина. Если бы мне ответили... то есть если бы мне разрешили
думать, будто меня произвели на свет в мире, который был разрушен совершенно
бессмысленно, я бы сочла бессмысленной и самое жизнь. Самое трудное здесь в
том, что это так и представляется...
Она помолчала, размышляя, затем добавила:
- Ты не считаешь, что нам стоит. . . Ты не считаешь, что мы должны создать
миф, чтобы помочь им? Сказку о мире, который был чудо каким разумным, но
таким злым, что его пришлось разрушить... или он случайно разрушил себя? Снова
что-нибудь вроде Великого Потопа. Это не подавило бы их комплексом
неполноценности; это могло бы побудить к тому, чтобы строить, и строить на этот раз
что-нибудь лучшее.
-Да... - проговорил я подумав. - Да. В большинстве случаев лучше всего
говорить детям правду. Это как бы облегчает им жизненный путь... Только зачем
притворяться, будто это миф?
Джозелла с сомнением взглянула на меня.
- Что ты имеешь в виду? Триффиды. . . ну, я признаю, триффиды были чьим-то
злым умыслом или ошибкой. Но все остальное...
- За триффидов, мне кажется, никого винить не стоит. Триффидные масла были
очень ценным продуктом. Никому не дано знать, к чему ведет великое открытие,
все равно какое - новый вид двигателя или триффид, и до катастрофы мы
управлялись с ними превосходно. Они являлись для нас благословением, пока обстоя-
тельства не сложились в их пользу.
- Да, но обстоятельства изменились не по нашей вине. Это было... ну, вроде
землетрясения, урагана - то, что страховые компании определили бы как
стихийное бедствие. А возможно, это был страшный суд. Ведь не сами же мы сотворили
эту комету.
- Не мы, Джозелла? Ты вполне уверена в этом?
Она повернулась ко мне:
- Что ты подразумеваешь, Билл, как мы могли?
- Что я подразумеваю, моя дорогая, - была ли это вообще комета? Ты
понимаешь , что существуют старые суеверные глубоко укоренившиеся подозрения насчет
комет. Я знаю, мы были достаточно современны, чтобы не молиться им, упав на
колени на улице, но все равно эта фобия пережила века. Они служили
предзнаменованиями и символами гнева небес, предостережениями, что конец в руках
Господних, а также фигурировали в некоторых историях и пророчествах. Таким
образом, когда вы имеете загадочное небесное явление, что может быть
естественнее, чем связать его с кометой.
Отказ от этого заблуждения потребовал бы времени, но времени как раз и не
было. А когда последовало всеобщее бедствие, это только подтвердило для всех,
что то была комета.
Джозелла посмотрела на меня очень пристально:
- Билл, хочешь ли ты сказать, что не думаешь, что это была комета?
- Именно это, - подтвердил я.
- Но... Я не понимаю. Это должна... Иначе - чем иным это могло быть?
Я вскрыл вакуумированную упаковку сигарет и зажег по одной для нас.
- Ты помнишь, что говорил Микаэль Бидли о канате, по которому мы шли в
течение многих лет?
- Да, но...
- Я думаю, что случилось - так это то, что мы свалились с него, и только
немногие из нас ухитрились пережить катастрофу.
Я затянулся, глядя на море и на бесконечное голубое небо над ним.
- Там наверху, - продолжал я, - там наверху было, и может быть есть
неизвестное количество боевых спутников, вращающихся вокруг Земли. Как множество
спящих смертей, ожидающих кого-либо или чего-либо чтобы осуществиться. Что
было в них? Ты не знаешь, я не знаю. Высокосекретная начинка. Все, что мы
слышали - это догадки - расщепляющиеся материалы, радиоактивная пыль,
бактерии, вирусы... Теперь представь себе, что один тип был сконструирован
специально, чтобы испускать излучение, непереносимое нашими глазами, что-то
обжигало их или, как минимум повреждало оптический нерв?..
Джозелла сжала мою руку.
- О, нет, Билл! Нет, они не могли... Это было бы дьявольским... О, я не
могу поверить... О нет, Билл!
- Моя сладкая, все эти штуки над нами были дьявольскими... Теперь представь
себе ошибку, или может случайность, может быть такую случайность, как
действительно неожиданный ливень кометных осколков, которые заставили некоторые из
этих штук сработать...
Кто-то начал говорить о комете, возможно, опровергать это тогда было
неразумно . . .
Ну, естественно, они были предназначены для срабатывания вблизи земли, где
эффект распространился бы только на точно определенные территории, но они
сработали в космосе, или когда входили в атмосферу, в общем так высоко, что
люди во всем мире смогли получить прямое излучение...
Теперь это только догадки, но в одном я вполне уверен - что мы сами
обрушили на себя эту кару. И также не было эпидемии: это был не тиф, ты знаешь...
Я нахожу, что было бы ошибкой верить в совпадения, когда разрушительная ко-
мета, имевшая возможность прилететь на протяжении тысяч лет, появилась именно
через несколько лет после того, как мы преуспели в создании спутникового
оружия. Не так ли? Нет, я думаю, что мы довольно долго балансировали на
проволоке, понимая, что может произойти, но рано или поздно нога должна
соскользнуть .
- Ну, когда ты говоришь так... - пробормотала Джозелла. Ее голос прервался,
и она молчала довольно долго. Потом она сказала:
- Я думала, что это было бы более ужасным, чем идея о естественном
происхождении слепоты. Но теперь я так не думаю. Это делает мои чувства по поводу
произошедшего менее безнадежными, поскольку делает все как минимум
понимаемым. Если все это было именно так, тогда как минимум можно предотвратить
повторение этого, как наибольшей из ошибок, которых должны избежать наши
праправнуки . Но дорогой, было так много ошибок! Но мы их можем предупредить.
- Гм... Ну что же... - сказал я. - Впрочем, когда они справятся с триффида-
ми и выберутся из этого дрянного положения, у них будет возможность делать
свои собственные, новые, с иголочки, ошибки.
- Бедные малыши, - пробормотала она, словно вглядываясь в бесконечные ряди
прапраправнуков. - Как мало можем мы предложить им.
- Сказано: "Жизнь такова, какой ты ее делаешь".
- Это, мой милый, Билл, почти во всех случаях всего лишь куча... ладно, не
буду говорить гадостей. Помнится, эту пословицу любил повторять мой дядя
Тед... пока с самолета не сбросили бомбу, которая оторвала ему обе ноги. Это
изменило его мнение. Я вот ничего такого не сделала в своей жизни, что
помогло бы мне остаться теперь в живых. - Она отбросила окурок. - Что мы такое
совершили, Билл, почему нам выпало счастье выжить в этом ужасе? Иногда - то
есть когда я не чувствую себя усталой и эгоистичной - я думаю, как нам
действительно повезло, и мне хочется вознести благодарение кому-то или чему-то. Но
мне сразу приходит в голову, что если бы этот кто-то существовал, он выбрал
бы гораздо более достойных, чем я. Простодушную девушку все это повергает в
крайнее смущение.
- А мне кажется, - сказал я, - что будь кто-нибудь или что-нибудь за рулем
вселенной, многое в истории просто не могло бы случиться. Впрочем, не стоит
особенно раздумывать над этим. Нам повезло, моя радость. И если счастье
завтра нам изменит, пусть. Что бы ни случилось, у нас уже не отобрать времени,
которое мы провели вместе. Я получил больше, чем заслуживаю, и больше, чем
большинство мужчин получало за всю свою жизнь.
Мы посидели еще немного, глядя в пустынное море, а затем спустились на
вездеходе в городок.
Разыскав большинство предметов, обозначенных в нашем списке, мы отправились
на пляж и устроили пикник, имея позади широкую полосу плавника, через который
не смог бы перебраться неслышно ни один триффид.
- Надо выезжать так почаще, пока мы можем, - сказала Джозелла. - Сюзен
выросла , и я немного освободилась.
- Ты заслужила право на передышку более, чем кто-либо другой, - согласился
я.
Я произнес это, чувствуя, что пора бы, пока это еще возможно, поехать с нею
и сказать последнее прости всем знакомым местам и вещам. С каждым годом все
ближе надвигалась на нас перспектива тюремного заключения. Уже приходилось,
выезжая к северу от Ширнинга, делать многомильный крюк, чтобы миновать
долину , которая снова превратилась в болото. Дороги быстро приходили в
негодность , их покрытие разъедали дожди и потоки и разрушали корни растений. Все
труднее становилось доставлять домой цистерны с горючим. Мог наступить день,
когда одна такая цистерна застрянет на проселке и, возможно, закупорит его
навсегда. В полугусеничном вездеходе еще можно будет разъезжать по достаточно
сухой местности, но со временем все труднее будет находить свободный проезд
даже для него.
- И надо будет в последний раз повеселиться, - сказал я. - Ты снова
приоденешься, и мы отправимся...
- ш-ш-ш! - прервала меня Джозелла. Она подняла палец, прислушиваясь.
Я затаил дыхание. Это было скорее ощущение пульсации в воздухе, чем звук.
Оно было едва заметно, но оно постепенно нарастало.
- Это... это же самолет! - сказала Джозелла.
Мы глядели на запад, прикрыв глаза ладонями от солнца. Гул мотора был все
еще не громче жужжания насекомого. Он усиливался так медленно, что речь могла
идти только о вертолете: любая другая машина давно бы уже успела пролететь
над нами.
Первой его увидела Джозелла. Крошечная точка над морем неподалеку от
береговой линии, движущаяся явно в нашу сторону параллельно побережью. Мы
вскочили на ноги и принялись махать. Точка росла, и мы махали все яростнее и
кричали изо всех сил. Если бы пилот держался прежнего курса, он бы не мог не
увидеть нас на открытом пляже, но за несколько миль от нас вертолет вдруг круто
свернул в северном направлении и полетел над сушей. Мы продолжали бешено
размахивать руками в надежде, что он все же заметит нас. Все было напрасно.
Медленно и невозмутимо он с гулом удалялся от моря и, наконец, скрылся за грядой
холмов.
Мы опустили руки и поглядели друг на друга.
- Если он прилетел один раз, то может прилететь и снова, - стойко, но не
очень убедительно сказала Джозелла.
Вертолет все же нарушил медленное течение нашего дня. Он нанес удар по
смирению, которое мы так старательно укрепляли в своих душах. Мы говорили себе,
что, кроме нас, должны существовать и другие группы, однако они в таком же
положении, как и мы, а может быть, и в худшем. Но когда, словно видение из
прошлого, перед нашими глазами проплыл вертолет, он вызвал в нас не только
воспоминания: он показал, что кто-то сумел наладить жизнь лучше, чем мы.
Может быть, в этом был привкус зависти? И, кроме того, он заставил нас
вспомнить, что мы все еще по природе своей стадные существа.
Беспокойное ощущение, которое вертолет оставил после себя, нарушило наше
настроение и привычный ход мыслей. Не сговариваясь, мы стали собирать вещи, в
глубоком раздумье вернулись к вездеходу и направились домой.
16. КОНТАКТ
Мы проехали, вероятно, половину расстояния до Ширнинга, когда Джозелла
заметила дым. На первый взгляд это могло быть облако, но с вершины холма мы
разглядели под расплывшейся шапкой плотный серый столб. Мы молча
переглянулись. За все эти годы мы видели всего несколько случайных пожаров,
самопроизвольно возникавших ранней осенью. И мы мгновенно поняли, что столб дыма
впереди поднимается в районе Ширнинга.
Я пустил вездеход на полную скорость. Никогда еще он не мчался так по
размытым, разрушенным дорогам. Нас кидало и швыряло на сиденье, но нам все равно
казалось, будто мы едва ползем. Джозелла сидела молча, сжав губы, не спуская
глаз со столба дыма. Она жадно искала признаки того, что горит где-нибудь
либо ближе, либо дальше, только не в самом Ширнинге. Но сомневаться уже не
приходилось . Мы с ревом промчались по последнему проселку, не замечая триффидов,
хлеставших жалами в борта вездехода. Затем, после поворота, мы увидели, что
горит не дом, а поленница дров.
На мой сигнал выбежала Сюзен и схватилась за веревку, которая распахивала
ворота с безопасного расстояния. Она что-то прокричала, но мы не расслышали
за лязгом гусениц. Ее свободная рука указывала не на пламя, а на дом. Только
въехав во двор, мы поняли, в чем дело. Посреди нашей лужайки стоял вертолет.
Едва я остановил машину, из дома вышел человек в кожаной куртке и бриджах.
Он был высокий, белокурый, лицо его было обожжено солнцем. С первого же
взгляда я почувствовал, что где-то уже видел его. Он помахал нам, весело
улыбаясь .
- Мистер Билл Мэйсен, я полагаю, - сказал он, когда мы подошли к нему. -
Меня зовут Симпсон. Айвен Симпсон.
- Помню, - сказала Джозелла. - Вы привели в тот вечер вертолет в
университет .
- Совершенно верно. Вы молодец, что помните. Но чтобы доказать вам, что у
меня тоже хорошая память, я скажу вам, кто вы. Вас зовут Джозелла Плэйтон, и
вы автор...
- Вы ошибаетесь, - строго прервала его Джозелла. - Меня зовут Джозелла
Мэйсен , и я автор Дэвида Мэйсена.
- А, да! Я только что видел оригинальное издание и скажу, если мне будет
позволено, что выполнено оно с отменным мастерством.
- Постойте, - сказал я. - Этот пожар...
- Ничего страшного. Ветер дует от дома. Хотя боюсь, что запас ваших дров
погиб.
- Что произошло?
- Это Сюзен. Она ни за что не желала, чтобы я пролетел мимо. Услыхав шум
мотора, она схватила огнемет и стала искать, как подать сигнал. Дрова были
ближе всего - такой костер прозевать невозможно.
Мы вошли в дом и присоединились к остальным.
- Кстати, - сказал Симпсон, - Микаэль велел мне, чтобы я, прежде всего,
принес извинения.
- Мне? - спросил я удивленно.
- Вы были единственным человеком, который усмотрел в триффидах опасность, и
он вам не поверил.
- Но... вы хотите сказать, что вы знали, где я нахожусь?
- Несколько дней назад мы узнали примерный район вашего местонахождения.
Нам рассказал парень, которого мы все очень хорошо помним, - Коукер.
- Значит, Коукер тоже спасся, - сказал я. - Я видел могильник в Тиншэме и
решил, что он погиб от чумы.
Позже, когда мы поели и выставили наше лучшее бренди, он рассказал нам
историю своей группы.
Оставив Тиншэм на милость и принципы мисс Дюрран, партия Микаэля Бидли
направилась вовсе не в район Биминстера. Она двинулась на север, в Оксфордшир.
Мисс Дюрран сознательно обманула нас с Коукером: о Биминстере не было сказано
ни слова.
Они нашли поместье, удовлетворявшее, как им сначала казалось, всем их
требованиям, и они, несомненно, закрепились бы там, как мы закрепились в Ширнин-
ге, но угроза со стороны триффидов все усиливалась и недостатки этого места
обнаруживались со все большей очевидностью. Через год Микаэль и Полковник
сочли, что оставаться там нецелесообразно. В это поместье уже было вложено
немало труда, но к концу второго лета все согласились, что, чтобы построить
общину, необходимо мыслить категориями десятков лет. Кроме того, необходимо
было понять, что откладывать переезд нельзя, - позже будет труднее. Им нужно
было место, которое бы обеспечивало дальнейшее развитие; район, окруженный
естественными препятствиями так, чтобы достаточно было очистить его от
триффидов всего один раз. Сооружение и укрепление изгородей требует больших
усилий, а с увеличением общины пришлось бы увеличивать и их длину. Ясно было,
что лучшим естественным препятствием, которое может заменить изгороди, явля-
ется вода. Группа провела дискуссию относительно достоинств различных
островов. В конце концов, решено было выбрать остров Уайт, главным образом из-за
климатических условий, хотя многие сомневались, удастся ли его очистить. И в
марте они снова погрузились и отправились в путь.
- Когда мы туда прибыли, - продолжал Айвен, - нам показалось, что триффидов
там еще больше, чем на старом месте. Едва мы устроились в одном старом
помещичьем доме возле Годшилла, как они стали тысячами скапливаться вокруг стен.
Мы дали им недели две, а затем уничтожили их огнеметами.
Стерев в порошок первую партию, мы дали им накопиться снова, перебили их во
второй раз, и так далее. Там мы уже могли позволить себе не жалеть горючей
смеси, потому что с полным уничтожением триффидов надобность в огнеметах
отпадала . На острове их могло быть довольно ограниченное число, и чем больше их
собиралось вокруг дома, тем больше это нам нравилось.
Нам пришлось проделать это десяток раз, прежде чем начали сказываться
результаты. Все пространство вокруг стен покрылось обуглившимися головешками, и
только тогда они стали избегать нас. Черт возьми, их оказалось куда больше,
чем мы ожидали...
- На вашем острове прежде было, по меньшей мере, полдюжины питомников,
разводивших триффиды высших сортов, не говоря уже о тех, которых держали в
частных садах, - заметил я.
- Это меня не удивляет. Судя по всему, этих питомников могла быть и целая
сотня. Если бы меня спросили раньше, я бы сказал, что у нас в стране
несколько тысяч этих тварей. В действительности же они, наверно, исчислялись сотнями
тысяч.
- Да, примерно, - сказал я. - Они могут расти практически повсюду, и они
давали большой доход. Когда они были огорожены в питомниках и на фермах,
казалось, что их не так уж много. Впрочем, все равно, если учесть, сколько их
здесь вокруг нас, то надо полагать, что целые области в стране должны быть
сейчас свободны от них.
- Это точно, - согласился он. - Но поселитесь где-нибудь в такой области, и
через несколько дней они начнут собираться там. Я и без пожара, который
устроила Сюзен, догадался бы, что здесь живут люди. Вокруг каждого обитаемого
места они образуют этакий темный бордюр.
Одним словом, через некоторое время толпы вокруг нашего дома сделались
реже. Может быть, они нашли, что это вредно для их здоровья, или им не
нравилось топтаться по обгорелым останкам своих родичей... ну и, конечно, их стало
меньше. Тогда мы изменили тактику и сами вышли на охоту за ними. Это было
нашим главным занятием в течение месяцев. Мы прочесали каждый дюйм острова -
так нам, во всяком случае, казалось. Мы считали, что истребили всех триффидов
до одного, маленьких и больших. И все-таки на следующий год они вновь
ухитрились появиться, и еще через год после этого. С тех пор мы каждую весну
проводим интенсивный поиск ростков из семян, которые заносятся к нам ветром, и
уничтожаем их на месте.
Одновременно мы организовывались. Сначала нас было пятьдесят или шестьдесят
человек. Я вылетал на вертолете, и когда я обнаруживал какую-нибудь группу,
то садился и передавал всем приглашение к нам. Некоторые соглашались... но
очень многие отказывались: они избавились от одного правительства и, невзирая
ни на какие трудности, не желают другого. В Южном Уэльсе есть несколько
групп, которые создали нечто вроде племенных общин; они отвергают любую форму
организации сверх необходимого минимума, ими же самими установленного. Такие
же общины имеются и в других каменноугольных районах. Обычно во главе их
стоят шахтеры, которые в ночь катастрофы находились в смене под землей и не
видели зеленых звезд... Бог знает, как им удалось потом выбраться из шахт на
поверхность.
Некоторые столь решительно не желают никакого вмешательства извне, что
стреляют по вертолету. Такая компания есть в Брайтоне...
- Знаю, - сказал я. - Меня они тоже прогнали.
- В последнее время я нашел еще несколько подобных. В Мейдстоне, в
Гилдфорде и в других местах. Из-за них мы и не нащупали вас раньше. Летать в этом
районе небезопасно. Уж не знаю, что они себе вообразили; возможно, завладели
большими запасами продовольствия и боятся, что их заставят с кем-нибудь
поделиться. Во всяком случае, рисковать не имело смысла, и я оставил их вариться
в собственном соку.
Все же многие присоединились к нам. Через год нас было уже около трех сотен
- не все, конечно, зрячие.
А месяц назад я наткнулся на Коукера и его компанию. Между прочим, одним из
первых вопросов, которые он мне задал, был вопрос о вас. Им пришлось очень
плохо, особенно вначале.
Через несколько дней после его возвращения в Тиншэм появились две женщины
из Лондона и привезли с собой чуму. Коукер при первых же симптомах поместил
их в карантин, но было уже поздно. Тогда он решил немедленно переехать. Мисс
Дюрран не пожелала сдвинуться с места. Она останется и будет смотреть за
больными, а Коукера нагонит позже, если сможет. Больше он ее не видел.
Инфекцию они увезли с собой. Прежде чем им удалось от нее избавиться, они
трижды переезжали с места на место. К тому времени они забрались уже далеко
на запад, в Девоншир, и сначала у них все шло хорошо. Но затем они начали
испытывать те же затруднения, что и мы и вы. Коукер продержался около трех лет,
после чего стал рассуждать примерно так, как рассуждали мы. Только он не
подумал об острове. Вместо этого он решил отгородить в Корнуэлле участок между
рекой и морским побережьем. Прибыв туда, они потратили первые месяцы на
сооружение изгороди, затем, как и мы на своем острове, взялись за триффидов. У
них была гораздо более тяжелая местность, и им так и не удалось очистить ее
от триффидов полностью. Правда, ограда у них получилась на диво прочная, но
они не могли положиться на нее так, как мы полагаемся на море, и у них много
сил уходило на патрулирование.
Коукер считает, что им удалось бы выдержать до тех пор, пока вырастут и
станут работать дети, но это потребовало бы огромного напряжения. Когда я их
нашел, они недолго колебались. Тут же стали грузиться на свои рыбачьи лодки,
и все были на острове через пару недель. Когда Коукер узнал, что вы не с
нами, он высказал предположение, что вы, вероятно, до сих пор находитесь где-
нибудь в этом районе.
- Передайте ему, что за это мы прощаем ему все, - сказала Джозелла.
- Он будет нам очень полезен, - сказал Айвен. - И, судя по тому, что он
говорил о вас, вы тоже могли бы быть очень полезны, - добавил он, глядя на
меня. - Вы ведь биохимик, да?
- Биолог, - сказал я. - И немного биохимик.
- Это уже тонкости. Главное в другом. Микаэль попытался проделать кое-какие
исследования, которые бы дали способ разделаться с триффидами по научному.
Найти такой способ необходимо, если мы намерены вообще чего-нибудь добиться.
Но беда в том, что работают у нас над этим несколько человек, которые едва
помнят школьную биологию. Как вы думаете, что, если вам сделаться
профессором? Это было бы стоящее дело.
- Не знаю дела, более стоящего, - сказал я.
- Значит ли это, что вы приглашаете на свой остров нас всех? - спросил
Деннис .
- Во всяком случае, для "взаимной оценки", - ответил Айвен. - Билл и
Джозелла, наверно, помнят наши принципы, изложенные в тот вечер в университете.
Эти принципы действуют и поныне. Мы не собираемся реставрировать старое, мы
хотим построить нечто новое и лучшее. Некоторым это не нравится. Они для нас
бесполезны. Мы просто не можем позволить себе иметь оппозицию, которая будет
стараться увековечить старые, скверные черты прежнего мира. Мы предпочитаем,
чтобы люди, которые этого хотят, жили где-нибудь в другом месте.
- В данных обстоятельствах "другое место" - это не очень щедрое
предложение, - заметил Деннис.
- О, я вовсе не хочу сказать, будто мы вышвыриваем их назад на съедение
триффидам. Но таких людей было много, для них нужно было найти отдельное
место, и вот одна компания переправилась на острова Чэннел и принялась их
чистить , как мы чистили свой Уайт. Сейчас там человек сто. Они живут тоже вполне
благополучно.
У нас принята система взаимной оценки. Новоприбывшие проводят с нами шесть
месяцев, затем их дело заслушивается в совете. Если им не нравятся наши
обычаи, они так и говорят; если нам они не подходят, мы тоже так и говорим. Если
они нам подходят, они остаются; если нет, мы провожаем их на острова Чэннел
или обратно на Большую землю, если это им предпочтительнее.
- Что-то в этом есть от диктатуры, - сказал Деннис. - А как формируется
этот ваш совет?
Айвен покачал головой.
- Долго рассказывать. Лучше приезжайте и посмотрите сами. Если мы вам
понравимся, вы останетесь. Но если даже нет, то все равно, по-моему, на
островах Чэннел вам будет лучше, чем здесь через несколько лет.
Вечером, когда Айвен попрощался с нами и его вертолет скрылся на юго-
западе , я вышел и сел на свою излюбленную скамейку в углу сада.
Я глядел через долину, где когда-то зеленели аккуратные и ухоженные луга.
Теперь они снова вернулись к первобытному состоянию. Необработанные поля
заросли кустарником и тростниками, там и сям блестели застойные лужи. Крупные
деревья медленно погружались в пропитанную водой почву.
Я вспоминал Коукера и его слова о руководителе, учителе и враче, и я думал
об усилиях, которые потребуются, чтобы прокормить нас всех с этих немногих
акров. О том, как подействуют на каждого из нас тюремное заключение и полная
изоляция. О троих слепых, которые к старости будут все острее сознавать свою
бесполезность и, в конце концов, впадут в отчаяние. О Сюзен, которой нужен
будет муж и дети. О Дэвиде, и о дочке Мэри, и о будущих детях, которым
суждено сделаться батраками, едва они окрепнут. О Джозелле и о себе, о том, как с
годами нам придется гнуть спину все усерднее, чтобы прокормить тех, кто
появится на свет, и о том, что все больше нужно будет трудиться вручную...
И были еще триффиды, которые терпеливо ждут своего часа. Я видел сотни их,
стоящих плотной темно-зеленой стеной позади ограды. Необходимо было открыть
что-то, чтобы справиться с ними. Нужен какой-то естественный враг, какой-то
яд, какой-то вирус. Для этого необходимо время, свободное от всякой другой
деятельности. И как можно скорее. Время работало на триффидов. Им оставалось
только ждать, а мы истощали свои ресурсы. Сначала горючее, затем не останется
проволоки, чтобы чинить ограды. А они или их потомки будут ждать и ждать,
пока проволока проржавеет насквозь...
И все же Ширнинг стал нашим домом. Я вздохнул.
В траве зашелестели легкие шаги. Подошла Джозелла и села рядом. Я обнял ее
за плечи.
- Что думают об этом они? - спросил я.
- Они очень переживают, бедняги. Им трудно понять, что триффиды ждут их,
ведь они даже не видят их. Слепым, должно быть, ужасно переезжать в
совершенно новое место. Они ведь знают только то, что мы говорим им. По-моему, они
вряд ли представляют себе, что жить здесь скоро станет невозможно. Если бы не
дети, они решительно бы отказались. - Она помолчала, затем добавила: -
Понимаешь, это их дом, это все, что у них осталось. То есть это они так думают. В
действительности это уже не только их дом, он и наш - не так ли? Мы много
поработали для него. - Она положила ладонь на мою руку. - Ты его создал, Билл,
и сохранил для нас. Как ты думаешь, может быть, нам подождать здесь еще год-
другой?
- Нет, - сказал я. - Я работал потому, что все держалось на мне. А теперь
это представляется мне напрасным.
- Милый, не надо! Подвиги странствующих рыцарей не бывают напрасны. Ты
дрался за всех нас и отражал драконов.
- Главным образом из-за детей, - сказал я.
- Да... из-за детей, - согласилась она.
- И ты знаешь, меня все время преследовали слова Коукера: первое поколение
- батраки; следующее - дикари... Надо, пока не поздно, признать поражение и
немедленно уходить.
Она сжала мне руку.
- Не поражение, Билл, а всего лишь - как это называется? - стратегическое
отступление. Мы отступаем, чтобы работать и подготовить возвращение сюда. Мы
ведь вернемся. Ты научишь нас, как стереть с лица земли этих гнусных
триффидов, всех до единого, и отобрать у них нашу землю.
- Как ты веришь в меня, радость моя.
- Почему бы и нет?
- Что ж, я буду, по крайней мере, бороться. Но сначала мы переедем. Когда?
- Как, по-твоему, нельзя ли нам провести лето здесь? Это было бы для всех
нас вроде каникул... нам ведь не нужно теперь готовиться к зиме. А каникулы
мы с тобой заслужили.
- Хорошо, - согласился я.
Мы сидели и смотрели, как долина растворяется в сумерках. Джозелла сказала:
- Как странно, Билл. Теперь, когда я могу бросить все это, мне не хочется
уезжать. Иногда наш дом представлялся мне тюрьмой... а теперь я чувствую себя
предателем. Понимаешь, я... Несмотря на все, я была здесь счастлива.
Счастливее, чем когда-либо в моей жизни.
- Что до меня, родная, то я вообще раньше не жил. Но у нас будут еще лучшие
времена... Это я тебе обещаю.
- Глупо, конечно, но я буду плакать, когда придет время уезжать. Я наплачу
бочки слез. Ты не обращай на меня внимания.
Однако получилось так, что плакать нам было некогда.
17. СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ
Джозелла была права: торопиться нужды не было. За лето я рассчитывал
подыскать на острове подходящий дом и в несколько рейсов переправить туда самое
ценное из собранных нами запасов и оборудования. Но между тем дрова наши
пропали, а нам необходимо было топливо для кухни. На следующее утро мы с Сюзен
отправились за углем.
Вездеход для этого не годился, и мы взяли грузовик с четырьмя ведущими
колесами. Хотя ближайший угольный склад на железной дороге был от нас всего в
десяти милях, нам пришлось из-за плохих дорог и объездов проездить почти весь
день. Никаких неприятных происшествий с нами не случилось, но вернулись мы
только к вечеру.
Миновав последний поворот на проселке (причем триффиды хлестали по
грузовику с обеих сторон так же неутомимо, как всегда), мы в изумлении вытаращили
глаза. Во дворе перед нашим домом стояла странная, чудовищного вида машина.
Это зрелище так оглушило нас, что некоторое время мы сидели и глазели на нее
с открытыми ртами. Затем Сюзен надела шлем и перчатки и вылезла открыть
ворота .
Мы поставили грузовик на место, подошли к диковинной машине и оглядели ее.
Шасси у нее было на гусеницах, что свидетельствовало о ее военном
происхождении. Она производила впечатление чего-то среднего между закрытым
бронетранспортером и самодельным домиком на колесах. Мы с Сюзен переглянулись, подняв
брови, и пошли в дом.
В холле мы обнаружили наших домочадцев и еще четырех незнакомых мужчин в
одинаковых серо-зеленых лыжных костюмах. Двое из них были при пистолетах в
кобурах на правом бедре; остальные двое были вооружены автоматами, которые
они положили на пол рядом с собой.
Когда мы вошли, Джозелла повернулась к нам. Лицо у нее было каменное.
- Это мой муж. Билл, это мистер Торренс. Он сказал нам, что является
официальным лицом. У него есть к нам предложение. - Мне никогда не приходилось
слышать, чтобы она говорила таким ледяным тоном.
На секунду язык у меня прирос к гортани. Человек, на которого она указала,
не узнал меня, но я-то запомнил его хорошо. Лицо, глядевшее на тебя через
прорезь прицела, отпечатывается в памяти на всю жизнь. И вдобавок эти
приметные рыжие волосы. Я отлично помнил, как этот деятельный молодой человек
обошелся с моей командой в Хэмпстеде. Я кивнул ему. Он произнес, глядя на меня:
- Насколько я понимаю, вы здесь хозяин, мистер Мэйсен.
- Дом принадлежит мистеру Бренту, - ответил я.
- Я хочу сказать, что вы организатор этой группы.
- Пожалуй, - сказал я.
- Прекрасно. - На лице его было такое выражение, словно он говорил: "Ну
вот, мы и достигли кое-чего". - Я являюсь командиром Юго-Восточного района, -
заявил он.
Видимо, я должен был понять, что это значит. Но я не понял и сообщил ему об
этом.
- Это означает, - пояснил он, - что я являюсь старшим должностным лицом
чрезвычайного комитета для Юго-Восточного района Британских островов. В таком
качестве на мне лежит обязанность надзора за распределением и размещением
личного состава.
- Ну и ну, - сказал я. - Впервые слышу об этом... э... комитете.
- Возможно. Мы тоже не подозревали о существовании вашей группы, пока не
заметили вчера дым пожара.
Я промолчал.
- Когда мы обнаруживаем такую группу, - продолжал он, - я обязан
обследовать ее и определить сумму налогов, а также произвести необходимые изменения
в ее составе. Таким образом, вы можете считать, что я здесь с официальным
визитом .
- От официального комитета... - сказал Деннис. - Или, может быть, это
самозваный комитет?
- Должен быть закон и порядок, - напыщенно произнес Торренс. Затем, изменив
тон, он сказал: - У вас здесь удобное место, мистер Мэйсен.
- Это не у меня, а у мистера Брента, - поправил я.
- Оставим мистера Брента. Он здесь только потому, что вы согласились
содержать его.
Я взглянул на Денниса. Лицо его застыло.
- Тем не менее, это его собственность, - заметил я.
- Была, я так понимаю. Но общества, давшего ему санкцию на собственность,
больше не существует. Поэтому право на владение исчезло. Более того, мистер
Брент слепой и, таким образом, никак не может считаться достаточно
компетентным.
- Ну и ну, - снова сказал я.
Этот молодой человек со своими решительным манерами не понравился мне еще в
первую нашу встречу. И мое впечатление о нем не улучшилось в ходе нашего
разговора . Он продолжал:
- Дело идет о жизни и смерти. Чувства не должны мешать необходимым
практическим мероприятиям. Теперь так. Миссис Мэйсен сообщила мне, что здесь у вас
восемь человек. Пятеро взрослых, вот этот подросток и двое детей. И за
исключением этих трех, - он показал на Денниса, Мэри и Джойс, - все зрячие.
- Это так, - согласился я.
- Гм. Это, знаете ли, совершенно непропорционально. Боюсь, что здесь
придется кое-что изменить. В наше время необходимо быть реалистами.
Джозелла поймала мой взгляд. В ее глазах я увидел предупреждение. Но я и
без того не собирался бушевать. Я уже видел прямолинейные методы рыжеволосого
человека в действии, и мне нужно было получше узнать, против чего придется
бороться. Видимо, он понял, что я горю любопытством.
- Давайте лучше я посвящу вас во все подробности, - сказал он. - Вкратце
дело обстоит так. Штаб района находится в Брайтоне. В Лондоне очень скоро
стало слишком неудобно. В Брайтоне мы очистили часть города и установили там
карантин. Брайтон достаточно велик. Когда прошла чума и мы получили
возможность как следует оглядеться, оказалось, что в окрестностях имеется множество
складов. Однако этот путь для нас теперь закрывается. Дороги сильно
ухудшились, ездить приходится далеко. Этого следовало ожидать, разумеется. Правда,
мы считали, что можем продержаться на несколько лет дольше, но получилось
иначе. Возможно, мы с самого начала набрали слишком много людей. Как бы то ни
было, мы должны расселиться. Единственный мыслимый путь - это жить на
продукты с земли. Для этого нам нужно разбиться на мелкие группы. Стандартная
группа установлена такая: один зрячий на десять слепых плюс неограниченное число
детей.
У вас здесь удобное место, оно вполне может прокормить две группы. Мы
закрепим за вами семнадцать слепых, тогда всего их у вас будет ровно двадцать
плюс, конечно, дети, которые у них родятся.
Я с изумлением воззрился на него.
- И вы серьезно убеждены, что на продукты с этой земли могут прожить
двадцать человек и их дети? Послушайте, да это же совершенно невозможно! Мы
сомневались , проживем ли мы с этой земли сами.
Он уверенно кивнул.
- Очень даже возможно. Я предлагаю вам командование двойной группой,
которую мы здесь разместим. Честно говоря, если вы откажетесь, мы поставим здесь
кого-нибудь другого, кто не откажется. В такие времена нельзя позволить себе
расточительность.
- Да взгляните вы на поле, - сказал я. - Оно просто не прокормит столько
людей.
- Уверяю вас, что прокормит, мистер Мэйсен. Разумеется, вам придется
немного снизить жизненный уровень - всем нам придется на ближайшие несколько лет,
но когда подрастут дети, вы получите новые рабочие руки и сможете расширить
хозяйство. Согласен, лично для вас это будет означать тяжелый труд в течение
шести или семи лет, здесь уж ничего не поделаешь. Но затем вы станете
постепенно освобождаться, и, в конце концов, за вами останутся только руководство
и надзор. Это будет, несомненно, щедрой наградой за трудные годы, как вы
считаете?
Какое будущее ждало бы вас, если бы вы остались в нынешнем положении?
Только тяжкий труд, пока вы не умрете на борозде, а вашим детям придется
продолжать тянуть ту же лямку, и все для того лишь, чтобы просто выжить. Откуда при
такой системе возьмутся будущие вожди и администраторы? На вашем прежнем пути
вы будете выбиваться из сил и останетесь в том же положении еще двадцать лет,
и все ваши дети вырастут деревенщиной. На нашем пути вы станете главою клана,
который будет работать на вас, и вы передадите его в наследство вашим
сыновьям.
До меня начало доходить. Я сказал с удивлением:
- То есть вы предлагаете мне что-то вроде... феодального владения?
- Ага, - сказал он, - вот вы и начали понимать. Для нынешнего положения
вещей именно это является очевидной и совершенно естественной формой социальной
и экономической организации.
Не было никакого сомнения в том, что этот человек говорит совершенно
серьезно. Я не стал спорить и повторил снова:
- Но эта ферма просто не сможет прокормить столько людей.
- В течение нескольких лет вам придется, конечно, кормить их главным
образом толчеными триффидами. Насколько можно судить, в этом сырье недостатка не
будет.
- Пища для скота! - сказал я.
- Но зато очень питательная. Мне говорили, что она содержит массу
витаминов . Нищим же - особенно слепым нищим - выбирать не приходится.
- И вы серьезно полагаете, что я должен взять этих людей и держать их на
силосе?
- Послушайте, мистер Мэйсен. Если бы не мы с вами, никого из этих слепых не
было бы сейчас в живых. И никого из этих детей. Им надлежит делать то, что мы
им приказываем, брать, что мы им даем, и благодарить нас за все, что они
получают. Если они откажутся от того, что мы им предлагаем... ну что же,
царство им небесное.
Я решил, что сейчас было бы неразумно высказывать ему свои чувства по
поводу его философии. Я начал с другого конца:
- Я как-то не пойму... Скажите, а какую роль играете во всем этом вы и ваш
комитет?
- В руках комитета верховная администрация и законодательная власть. Он
будет править. Кроме того, он будет контролировать вооруженные силы.
- Вооруженные силы, - повторил я тупо.
- Разумеется. Когда это станет необходимо, мы создадим вооруженные силы
путем рекрутского набора в феодальных владениях, как вы это называете. Взамен
вы получите право взывать к комитету в случае нападения извне или внутренних
мятежей.
Я почувствовал, что задыхаюсь.
- Армия! Конечно, это будет небольшой подвижный отряд полицейских сил?..
- Я вижу, вы узко мыслите, мистер Мэйсен. Бедствие, как вы знаете, не
ограничилось только нашими островами. Оно было всемирным. Всюду царит одинаковый
хаос - это несомненно, иначе мы бы уже знали сейчас, что где-то положение
иное, и в каждой стране, вероятно, есть свои уцелевшие. Ну, так вот, рассудок
подсказывает нам, что первая страна, которая вновь встанет на ноги и приведет
себя в порядок, будет иметь наилучшие шансы привести в порядок и все
остальные. Как, по-вашему, можем мы оставить эту задачу какой-нибудь другой стране
и дать ей сделаться новой доминирующей силой в Европе, а то и во всем мире?
Очевидно, нет. Ясно, что нашим национальным долгом является как можно скорее
встать на ноги и взять на себя статус ведущей державы, с тем чтобы
противостоять возможной опасной оппозиции. Поэтому чем скорее мы создадим
вооруженные силы, способные вселить страх в любого агрессора, тем будет лучше.
Несколько мгновений в комнате стояла тишина. Затем Деннис неестественно
засмеялся .
- Всемогущий Боже! Мы пережили такое... а теперь этот человек предлагает
начать войну!
Торренс резко возразил:
- Видимо, я выразился недостаточно ясно. Слово "война" является
неоправданным преувеличением. Речь идет об умиротворении и должном наставлении племен,
вернувшихся к первобытному беззаконию.
- Если только та же благодатная идея не пришла в голову этим самым
племенам, - пробормотал Деннис.
Я заметил, что Джозелла и Сюзен очень пристально глядят на меня. Джозелла
показала глазами на Сюзен, и я понял.
- Давайте поставим точки над "i", - сказал я. - Вы считаете, что мы, трое
зрячих, можем взять на себя полную ответственность за двадцать взрослых
слепых и за какое-то число их детей. Мне представляется...
- Слепые не совсем беспомощны. Они могут делать многое, в том числе для
своих собственных детей, и они могут помогать готовить для себя пищу. При
должной организации забота о них во многих отношениях сводится к надзору и
руководству. Но вас будет здесь не трое, мистер Мэйсен, а двое: вы и ваша
жена .
Я посмотрел на Сюзен, сидевшую очень прямо в своем голубом костюмчике, с
красной ленточкой в волосах. Она переводила взгляд с меня на Джозеллу, и в
глазах ее была горячая мольба.
- Трое, - сказал я.
- Мне очень жаль, мистер Мэйсен. На группу положено десять человек. Девочку
мы возьмем в штаб. Мы подыщем для нее какую-нибудь полезную работу, а когда
она подрастет, мы дадим ей группу.
- Мы с женой считаем Сюзен своей дочерью, - резко сказал я.
- Повторяю, мне очень жаль. Но таков закон.
Несколько секунд я глядел на него, а он твердо глядел на меня. И тогда я
сказал:
- В таком случае мы требуем в отношении нее твердых гарантий и
обязательств .
Мои домочадцы неслышно ахнули. Торренс немного смягчился.
- Естественно, вы получите все практически мыслимые гарантии, - сказал он.
Я кивнул.
- Мне нужно время, чтобы все это обдумать. Для меня это полная
неожиданность. Кое-что приходит в голову уже сейчас. Оборудование у нас износилось.
Найти новое, не поврежденное ржавчиной, теперь трудно. И я предвижу, что в
ближайшее время мне понадобятся хорошие, сильные рабочие лошади.
- С лошадьми трудно. Сейчас их мало. Некоторое время вам придется в
качестве тягла использовать людей.
- Далее, - продолжал я, - относительно жилья. Пристройки малы, а в одиночку
я не способен построить даже временные сооружения.
- В этом, кажется, мы можем вам помочь.
Мы обсуждали детали еще минут двадцать. Торренс сделался почти любезен, а
затем я спровадил его вместе с его угрюмыми охранниками осматривать в
сопровождении Сюзен наше хозяйство.
- Билл, как ты мог?.. - начала Джозелла, едва за ними закрылась дверь.
Я рассказал ей все, что знал о Торренсе и его методе устранять препятствия
при помощи огнестрельного оружия.
- Это меня ничуть не удивляет, - заметил Деннис. - Меня удивляет совсем
другое, и знаете что? Что я вдруг почувствовал симпатию к триффидам. По-
моему , если бы не они, таких гадостей сейчас было бы гораздо больше. И если
они смогут воспрепятствовать возрождению крепостного права, то я желаю им
всяческой удачи.
- Вся эта затея абсурдна, - сказал я. - У них нет ни малейших шансов. Разве
смогли бы мы с Джозеллой содержать такую кучу народа и одновременно еще отби-
ваться от триффидов? Однако, - добавил я, - мы не можем прямо отказываться от
предложения, которое делают четверо вооруженных людей.
- Значит, ты не...
- Милая моя, - сказал я. - Неужели ты всерьез можешь представить меня
феодальным сеньором, ударами бича понукающим к работе крепостных и вилланов?
Даже если триффиды не сомнут меня до этого...
- Но ты сказал...
- Послушайте, - сказал я. - Уже темнеет. Сегодня они не уедут. Им придется
остаться здесь на ночь. Завтра они решат забрать Сюзен с собой - она будет
заложницей, отвечающей за наше поведение. И они могут оставить здесь одного
или двух охранников, чтобы присматривать за нами. Так вот, я думаю, нам это
не подходит. Верно?
- Конечно, однако...
- Мне кажется, я убедил его в том, что его идея начала мне импонировать.
Сегодня вечером у нас будет ужин, который должен быть воспринят как знак
взаимопонимания. Приготовьте хороший ужин. Все ешьте как можно больше.
Накормите поплотнее детей. Подайте на стол нашу лучшую выпивку. Проследите, чтобы
Торренс и его парни выпили как следует, но сами на спиртное не нажимайте. К
концу ужина я на несколько минут выйду. Продолжайте увеселять компанию, чтобы
это не бросалось в глаза. Поставьте пластинки с развеселыми песенками или
что-либо в этом роде. И все хором подпевайте. Еще одно: ни слова о Микаэле
Бидли и его группе. Торренс, должно быть, знает о колонии на Уайте, но
незачем давать ему понять, что мы тоже знаем. А теперь мне нужен мешок сахару.
- Сахару? - растерянно спросила Джозелла.
- Нет? Ну, тогда большой бидон меда. Мне кажется мед тоже подойдет.
За ужином каждый сыграл свою роль прекрасно. Компания не только оттаяла,
она по-настоящему оживилась. Джозелла в добавление к ортодоксальным напиткам
выставила крепкую брагу собственного изготовления, которая была принята
благосклонно. Когда я потихоньку вышел, гости были в состоянии приятной
расслабленности .
Я подхватил узел с одеялами и одеждой и пакет с едой, лежавшие наготове, и
поспешил через двор к сараю, где находился вездеход. При помощи шланга я
доверху наполнил баки вездехода из цистерны, в которой мы держали наши основные
запасы бензина. Затем я занялся диковинной машиной Торренса. Подсвечивая себе
фонариком, я с некоторым трудом нашел крышку карбюратора и залил в бак литра
полтора меду. Остальной мед из большого бидона я опростал в цистерну.
Мне было слышно, как поет и шумит компания. Добавив к вещам, уже уложенным
в вездеход, кое-что из триффидного снаряжения и других мелочей, я вернулся в
дом и присоединился к пирушке. Вечер закончился в атмосфере, которую даже
внимательный наблюдатель принял бы за доброжелательную.
Мы дали им два часа, чтобы заснуть покрепче.
Поднялась луна, и двор был залит белым светом. Я забыл смазать дверь в
сарае , и она отчаянно заскрипела. Остальные уже гуськом двигались ко мне. Брен-
ты и Джойс хорошо знали двор, поэтому поводырь им не требовался. Следом за
ними шли с детьми на руках Джозелла и Сюзен. Дэвид сонно захныкал, но
Джозелла быстро прикрыла ему рот ладонью. Не выпуская его из рук, она вскарабкалась
в кабину. Остальных я усадил позади и закрыл дверцу. Затем я забрался на
водительское место, поцеловал Джозеллу и перевел дыхание.
На другой стороне двора триффиды теснились у самых ворот, как всегда, если
их не трогали несколько часов.
Волею провидения двигатель вездехода завелся моментально. Я включил первую
передачу, объехал машину Торренса и двинулся прямо на ворота. Тяжелый бампер
с треском ударил в створки. Мы рванулись вперед, волоча за собой фестоны из
проволоки и сломанных досок, сбили дюжину триффидов и под градом яростных
ударов жалами миновали остальных. Затем мы помчались по проселку.
Там, где поворот на подъеме позволил еще раз увидеть Ширнинг, я затормозил
и выключил двигатель. В нескольких окнах горели огни, затем вспыхнули фары
машины и залили дом ярким светом. Зарычал стартер. Послышались выхлопы, и у
меня слегка екнуло сердце, хотя и знал, что скорость нашего вездехода в
несколько раз превосходит скорость этого неуклюжего устройства. Машина начала
рывками разворачиваться на гусеницах передом к воротам. Не успела она
закончить разворот, как ее двигатель зафыркал и смолк. Снова зарычал стартер. Он
рычал и рычал, раздраженно и безрезультатно.
Триффиды уже обнаружили, что ворота опрокинуты. В лунном сиянии и свете фар
мы видели, как их высокие тонкие силуэты, раскачиваясь на ходу, торопливой
процессией вливаются во двор; другие триффиды ковыляли вниз по склонам
долины, чтобы последовать за ними...
Я поглядел на Джозеллу. Она не наплакала бочек слез: она вообще не плакала.
Она посмотрела на меня, затем на Дэвида, спавшего у нее на руках.
- У меня есть все, что мне по-настоящему нужно, - сказала она. - И когда-
нибудь ты приведешь нас сюда обратно, Билл.
- Это очень славно, когда жена так уверена в муже, радость моя, но... Нет,
черт подери, никаких "но". Я приведу вас сюда снова, - сказал я.
Я вышел удалить с крыльев вездехода обломки ворот и стереть яд с ветрового
стекла, чтобы мне видна была дорога прочь отсюда, через вершины холмов на
юго-запад.
Здесь мой рассказ о себе объединяется с историей остальных. Вы найдете ее в
великолепных хрониках колонии, принадлежащих перу Элспет Кэри.
Наши надежды сосредоточены теперь здесь. Вряд ли что-нибудь выйдет из
неофеодального плана Торренса, хотя несколько его феодальных владений
сохранилось до сих пор. Насколько мы знаем, они влачат весьма жалкое существование.
Их стало гораздо меньше, чем было. Айвен то и дело докладывает, что пало еще
одно феодальное поместье и что осаждавшие его триффиды разбрелись, чтобы
принять участие в других осадах.
Таким образом, задачу, стоящую перед ним, будем выполнять мы сами, без
посторонней помощи. Теперь уже виден путь, но придется затратить еще много
усилий и выполнить много исследований. А потом наступит день, и мы (или наши
дети) переправимся через узкие проливы и изгоним триффидов, неустанно истребляя
их, пока не сотрем последнего с лица земли, которую они у нас отняли.
Литпортал
ПЧХИ-ХОЛОГИЧЕСКАЯ ВОЙНА
Генри Каттнер, Кэтрин Мур
В жизни не видывал никого уродливее младшего Пу. Вот уж действительно
неприятный малый, чтоб мне провалиться! Жирное лицо и глаза, сидящие так
близко, что оба можно выбить одним пальцем. Его па, однако, мнил о нем невесть
что. Еще бы, крошка младший - вылитый папуля.
- Последний из Пу, - говаривал старик, раздувая грудь и расплываясь в
улыбке . - Наираспрекраснейший парень из всех, ступавших по этой земле.
У меня, бывало, кровь в жилах стыла, когда я глядел на эту парочку.
Мы, Хогбены, люди маленькие. Живем себе тише воды и ниже травы в укромной
долине; соседи из деревни к нам уже привыкли.
Если па насосется, как на прошлой неделе, и начнет летать в своей красной
майке над Мейн стрит, они делают вид, будто ничего не замечают, чтобы не
смущать ма. Ведь когда он трезв, благочестивее христианина не сыщешь.
Сейчас па набрался из-за крошки Сэма, нашего младшенького, которого мы
держим в цистерне в подвале. У него снова режутся зубы. Впервые после войны
между штатами.
Прохвессор, живущий у нас в бутылке, как-то сказал, будто крошка Сэм испус-
кает какие-то инфразвуки. Ерунда. Просто нервы у вас начинают дергаться. Па
не может этого выносить. На этот раз проснулся даже деда, а он ведь с
рождества не шелохнулся. Продрал он глаза и сразу набросился на па.
- Я вижу тебя, нечестивец! - ревел он. - Снова летаешь, олух небесный? О,
позор на мои седины! Ужель не приземлю тебя я?
Послышался отдаленный удар.
- Я падал добрых десять футов! - завопил па. - Так нечестно! Запросто мог
что-нибудь себе раздолбать!
- Ты нас всех раздолбаешь, пьяный губошлеп, - оборвал деда. - Летать среди
бела дня! В мое время сжигали за меньшее... А теперь замолкни и дай мне
успокоить крошку.
Деда завсегда находил общий язык с крошкой. Сейчас он пропел ему маленькую
песенку на санскрите, и вскорости уже оба мирно похрапывали.
Я мастерил для ма одну штуковину, чтоб молоко для пирогов скорей скисало. У
меня ничего не было, кроме старых саней и двух проволочек, да мне немного
надо. Только я пристроил один конец проволочки на северо-северо-восток, как
заметил промелькнувшие в зарослях клетчатые штаны.
Это был дядюшка Лем. Я слышал, как он думал: «Это вовсе не я, - твердил он,
по настоящему громко, прямо у меня в голове. - Между нами миля с гаком. Твой
дядя Лем славный парень и не станет врать. Думаешь, я обману тебя, Сонки,
мальчик? »
- Ясное дело! - сдумал я ему. - Если б только мог. Я дал ма честное слово,
что никуда тебя от себя не отпущу, после того случая, когда ты...
- Ладно, ладно, мальчуган, - быстро отозвался дядюшка Лем. - Кто старое
помянет , тому глаз вон.
- Ты ж никому не можешь отказать, дядя Лем, - напомнил я, закручивая
проволочку. - Сейчас, вот только заскисаю молоко, и пойдем вместе, куда ты там
намылился .
Клетчатые штаны в последний раз мелькнули в зарослях, и, виновато улыбаясь,
дядюшка Лем появился собственной персоной. Наш дядюшка Лем и мухи не обидит -
до того он безвольный. Каждый может вертеть им, как хочет, вот нам и
приходится за ним хорошенько присматривать.
- Как это ты сварганишь? - поинтересовался он, глядя на молоко. - Заставишь
этих крошек работать быстрее?
- Дядя Лем! - возмутился я. - Стыдись! Представляешь, как они вкалывают,
скисая молоко?! Вот эта штука, - гордо объяснил я, - отправляет молоко в
следующую неделю. При нынешних жарких деньках этого за глаза хватит. Потом назад
- хлоп! - готово, скисло.
- Ну и хитрюга! - восхитился дядюшка Лем, загибая крестом одну
проволочку. - Только здесь надо поправить, а не то помешает гроза в следующий
вторник . Ну, давай.
Я и дал. А вернул - будь спок! - все скисло, что хоть мышь бегай. В крынке
копошился шершень из той недели, и я его щелкнул.
Эх, опростоволосился. Все штучки дядюшки Лема!
Он юркнул назад в заросли, от удовольствия притаптывая ногой.
- Надул я тебя, зеленый паршивец! - закричал он. - Посмотрим, как ты
вытащишь палец из середины следующей недели!
Ни про какую грозу он и не думал, подворачивая ту проволочку. Минут десять
я угробил на то, чтобы освободиться, - и все из-за одного малого по имени
инерция, который вечно ошивается где ни попадя. Я так завозился, что не успел
переодеться в городское платье. А вот дядюшка Лем чего-то выфрантился, что
твой индюк.
А уж волновался он!.. Я бежал по следу его вертлявых мыслей. Толком в них
было не разобраться, но что-то он там натворил. Это всякий бы понял. Вот ка-
кие были мысли:
«Ох, ох, зачем я это сделал? Да помогут мне небеса, если проведает деда,
ох, эти гнусные Пу, какой я болван! Такой бедняга, хороший парень, чистая
душа, никого пальцем не тронул, а посмотрите на меня сейчас! Этот Сонк,
молокосос, ха-ха, как я его проучил. Ох, ох, ничего, держи хвост рулем, ты отличный
парень, господь тебе поможет, Лемуэль.».
Его клетчатые штаны то и дело мелькали среди веток, потом выскочили на
поле, тянувшееся до края города, и вскоре он уже стучал в билетное окошко
испанским дублоном, стянутым из дедулиного сундука.
То, что он попросил билет до столицы штата, меня совсем не удивило. О чем-
то он заспорил с молодым человеком за окошком, наконец, обшарил свои штаны и
выудил серебряный доллар, на чем они и порешили.
Когда подскочил дядюшка Лем, паровоз уже вовсю пускал дым. Я еле-еле
поспел. Последнюю дюжину ярдов пришлось пролететь, но, по-моему, никто этого не
заметил.
Однажды, когда у меня еще молоко на губах не обсохло, случилась в Лондоне,
где мы в ту пору жили, великая чума, и всем нам, Хогбенам, пришлось
выметаться . Я помню тогдашний гвалт, но где ему до того, что стоял в столице штата,
куда пришел наш поезд.
Времена меняются, я полагаю. Свистки свистят, машины ревут, радио орет что-
то кошмарное - похоже, последние две сотни лет каждое новое изобретение
шумнее предыдущего.
Дядя Лем чесал во все лопатки. Я едва не летел, поспевая за ним. Хотел
связаться со своими на всякий случай, но ничего не вышло. Ма оказалась на
церковном собрании, она еще в прошлый раз дала мне взбучку за то, что я
заговорил с ней как бы с небес прямо перед преподобным отцом Джонсом. Тот все еще
никак не может к нам, Хогбенам, привыкнуть. Па был мертвецки пьян. Его буди
не буди... А окликнуть дедулю я боялся, мог разбудить малыша.
Вскоре я увидел большую толпу, забившую всю улицу, грузовик и человека на
нем, размахивающего какими-то бутылками в обеих руках. По-моему, он держал
речь про головную боль. Я слышал его из-за угла. С двух сторон грузовик
украшали плакаты: «Средства Пу от головной боли».
- Ох, ох, - думал дядюшка Лем. - О, горе, горе! Что делать мне,
несчастному? Я и вообразить не мог, что кто-нибудь женится на Лили Лу Матц. Ох, ох!
Ну, скажу я вам, мы все были порядком удивлены, когда Лили Лу Матц
выскочила замуж, - да с той поры еще десяти годков не минуло. Но при чем тут дядюшка
Лем, не могу взять в толк.
Безобразнее Лили Лу нигде не сыскать, страшна как смертный грех. Уродлива -
не то слово для нее, бедняжки. Дедуля сказал как-то, что она напоминает ему
одну семейку по фамилии Горгоны, которую он знавал. Жила Лили одна, на
отшибе, и ей, почитай, уж сорок стукнуло, когда вдруг откуда-то с той стороны гор
явился один малый и, представьте, предложил выйти за него замуж. Чтоб мне
провалиться! Сам-то я не видал этого друга, но, говорят, и он не писаный
красавец .
А если припомнить, думал я, глядя на грузовик, если припомнить, фамилия его
была Пу.
Дядюшка Лем заметил кого-то на краю толпы и засеменил туда. Казалось, две
гориллы, большая и маленькая, стояли рядышком и глазели на приятеля,
размахивающего бутылками.
- Идите же, - взвыл тот, - подходите, получайте свою бутыль «Надежного
средства Пу от головной боли»!
- Ну, Пу, вот и я, - произнес дядюшка Лем, обращаясь к большой горилле. -
Привет, младший, - добавил он.
Я заметил он потом поежился.
Нельзя его винить. Более мерзких представителей рода человеческого я не
видал со дня своего рождения. Старший был одет в воскресный сюртук с золотой
цепочкой на пузе, а уж важничал и задавался!..
- Привет, Лем, - бросил он. - Младший, поздоровайся с мистером Хогбеном. Ты
многим ему обязан, сынуля. - И он гнусно рассмеялся.
Младший и ухом не повел. Его маленькие глазки-бусинки вперились в толпу по
ту сторону улицы. Было ему лет семь.
- Сделать мне сейчас, па? - спросил он скрипучим голосом. - Дай я им
сделаю, па. А, па? - Судя по его тону, будь у него под рукой пулемет, он бы всех
укокошил.
- Чудный парень, не правда ли, Лем? - ухмыляясь, спросил Пу-старший.
- Если бы его видел дедушка! Вообще, замечательная семья - мы, Пу. Подобных
нам нет. Беда лишь в том, что младший - последний. Дошло, зачем я связался с
вами?
Дядюшка Лем снова содрогнулся.
- Да, - сказал он, - дошло. Но вы зря сотрясаете воздух. Я не собираюсь
ничего делать.
Юному Пу не терпелось.
- Дай я им устрою, - проскрипел он. - Сейчас, па, а?
- Заткнись, сынок, - ответил старший и съездил своему отпрыску по лбу. А уж
ручищи у него - будь спок!
- Па, я предупреждал тебя! - закричал младший дурным голосом. - Когда ты
стукнул меня в последний раз, я предупреждал тебя! Теперь ты у меня получишь!
Он набрал полную грудь воздуха, и его крошечные глазки вдруг засверкали и
так раздулись, что чуть не сошлись у переносицы.
- Хорошо, - быстро отозвался Пу-старший. - Толпа готова - не стоит тратить
силы на меня, сынок.
Тут кто-то вцепился в мой локоть, и тоненький голос произнес очень вежливо:
- Простите за беспокойство, могу я задать вам вопрос?
Это оказался худенький типчик с блокнотом в руке.
- Что ж, - ответил я столь же вежливо, - валяйте, мистер.
- Меня интересует, как вы себя чувствуете, вот и все.
- О, прекрасно, - произнес я. - Как это любезно с вашей стороны. Надеюсь,
что вы тоже в добром здравии, мистер.
Он с недоумением кивнул. - В том-то и дело. Просто не могу понять. Я
чувствую себя превосходно.
- Почему бы и нет? - удивился я. - Чудесный день.
- Здесь все чувствуют себя хорошо, - продолжал он, будто не слышал. - Не
считая естественных отклонений, народ здесь собрался вполне здоровый. Но,
думаю, не пройдет и пары минут...
И тут кто-то гвозданул меня молотком прямо по макушке.
Нас, Хогбенов, хоть целый день по башке молоти - уж будь спок. Попробуйте,
убедитесь. Коленки, правда, дрогнули, но через секунду я уже был в порядке и
обернулся, чтобы посмотреть, кто же меня стукнул.
И... некому было. Но боже, как мычала и стонала толпа? Обхватив головы руками
все они, отпихивая друг друга, рвались к грузовику, где тот приятель раздавал
бутылки с такой скоростью, с какой он только мог принимать долларовые билеты.
Глаза у худенького полезли на лоб, что у селезня в грозу.
- О, моя голова! - стонал он. - Ну, что я вам говорил?!
И он заковылял прочь, роясь в карманах.
У нас в семье я считаюсь тупоголовым, но провалиться мне на этом месте, ее-
ли я тут же не сообразил, что дело не чисто! Я не простофиля, что бы там ма
ни говорила.
- Колдовство, - подумал я совершенно спокойно. - Никогда бы не поверил, но
это настоящее заклятье.
Тут я вспомнил Лили Лу Матц. И мысли дядюшки Лема. И передо мной - как это
говорят? - задребезжал свет. Проталкиваясь к дядюшке Лему, я решил, что это
последний раз я ему помогаю; уж слишком мягкое у него сердце... и мозги тоже.
- Нет-нет, - твердил он. - Ни за что!
- Дядя Лем! - окликнул я.
- Сонк!
Он покраснел, и позеленел, и вообще всячески выражал свое негодование, но
я-то чувствовал, что ему полегчало.
- Что Здесь происходит, дядя Лем?
- Ах, Сонк, все идет совершенно не так! - запричитал дядюшка Лем. - Взгляни
на меня - вот стою я с сердцем из чистого золота...
- Рад познакомиться с вами, молодой человек, - вмешался Эд Пу. - Еще один
Хогбен, я полагаю. Может быть, вы могли бы уговорить вашего дядю?
- Простите, что перебиваю, мистер Пу, - сказал я по-настоящему вежливо, -
но лучше вы объясните по порядку.
Он прокашлялся и важно выпятил грудь. Видно, приятно ему было об этом
поговорить . Чувствовал себя большой шишкой.
- Не знаю, были ль вы знакомы с моей незабвенной покойной женой, ах, Лили
Лу Матц. Вот наше дитя, младший. Прекрасный малый. Как жаль, что не было у
нас еще восьмерых или десятерых таких же. - Он глубоко вздохнул. - Что ж
жизнь есть жизнь. Мечтал я рано жениться и украсить старость заботами детей...
А младший - последний из славной линии. - Па, - квакнул вдруг младший, - они
стихают, па. Дай, я им двойную Закачу, а, па? Спорим, что смогу уложить
парочку .
Эд Пу собрался снова погладить своего шалопая, но вовремя передумал.
- Не перебивай старших, сынок, - сказал он. - Папочка занят. Занимайся
своим делом и умолкни. - Он оглядел стонущую толпу. - Добавь-ка там, у
грузовика, чтоб поживее покупали. Но береги силы, малыш. У тебя растущий организм...
Одаренный парень, сам видишь. Унаследовал это от дорогой нашей мамочки, Лили
Лу. Да, так вот, хотел я жениться молодым, но как-то все дело до женитьбы не
доходило, и довелось уже в расцвете сил. Никак не мог найти женщину, которая
посмотрела бы... то есть никак не мог найти подходящую пару.
- Понимаю.
Действительно, я понимал. Немало, должно быть, исколесил он в поисках той,
которая согласилась бы взглянуть на него второй раз. Даже Лили Лу, несчастная
душа, небось, долго думала, прежде чем сказала «да».
- Вот тут-то, - продолжал Эд Пу, - и замешан ваш дядюшка. Вроде бы он
наделил Лили Лу колдовством.
- Никогда! - завопил дядюшка Лем. - А если и так, откуда я знал, что она
выйдет замуж и родит ребенка?! Кто мог подумать?
- Он наделил ее колдовством, - повысил голос Эд Пу, - да только она мне в
этом призналась на смертном одре, год назад. Держала меня в неведении все это
время!
- Я хотел лишь защитить ее, - быстро вставил дядюшка Лем. - Ты же знаешь,
что я не вру, Сонки, мальчик. Бедняжка Лили Лу была так страшна, что люди
подчас кидали в нее чем попало, прежде чем успевали взять себя в руки. Мне
было так ее жаль! Ты никогда не узнаешь, Сонки, как долго я сдерживал добрые
намерения! Но из-за своего золотого сердца я вечно попадаю в передряги.
Однажды я так растрогался, что наделил ее способностью накладывать заклятья. На
моем месте так поступил бы каждый, Сонк!
- Как ты это сделал?
Действительно, интересно. Кто знает, все может иной раз пригодиться.
Он объяснял страшно туманно, но я сразу усек, что все устроил один его
приятель по имени ген хромосом. А все эти альфа-волны, про которые дядюшка
распространялся, так кто ж про них не знает? Небось каждый видел ма-ахонькие
волночки, мельтешащие туда-сюда. У деды порой по шести сотен разных мыслей
бегают - по узеньким таким извилинам, где мозги находятся. У меня аж в глазах
рябит, когда он размыслится.
- Вот так, Сонк, - закруглился дядюшка Лем. - А этот змееныш получил все в
наследство.
- А что б тебе не попросить этого друга, хромосома, перекроить младшего на
обычный лад? - спросил я. - Это же очень просто. Смотри, дядюшка.
Я сфокусировал на младшем глаза, по-настоящему резко, и сделал этак... Ну,
знаете, чтобы заглянуть в кого-нибудь.
Ясное дело, я сообразил, что имел в виду дядюшка Лем. Крохотулечки-
махотулечки, Лемовы приятели, цепочкой держащиеся друг за дружку, и тоненькие
палочки, шныряющие в клетках, из которых сделаны все, кроме, может быть,
крошки Сэма...
- Дядя Лем, - сказал я, - ты тогда засунул вон те палочки в цепочку вот
так. Почему бы сейчас не сделать наоборот?
Дядюшка Лем укоризненно покачал головой.
- Дубина ты стоеросовая, Сонк. Ведь я же при этом убью его, а мы обещали
деду - больше никаких убийств!
- Но, дядюшка Лем! - Не выдержал я. - Кошмар! Этот змееныш будет всю жизнь
околдовывать людей!
- Хуже, Сонк, - проговорил бедный дядюшка, чуть не плача. - Эту способность
он передаст своим детям!
- Успокойся, дядя Лем. Не стоит волноваться. Взгляни на эту жабу. Ни одна
женщина к нему на версту не подойдет. Чтоб он женился?! Да ни в жисть! -
подумав , сказал я.
- А вот тут ты ошибаешься, - оборвал Эд Пу по-настоящему громко. Он весь
прямо кипел. - Я все слышал и не забуду, как вы отзывались о моем ребеночке.
Мы с ним далеко пойдем. Я уже олдермен, и я предупреждаю тебя, юный Хогбен,
ты и вся твоя семья будете отвечать за оскорбления! Я в лепешку разобьюсь, но
не позволю исчезнуть фамильной линии, слышите, Лемуэль?
Дядюшка Лем лишь плотно закрыл глаза и закачал головой.
- Нет, - выдавил он, - я не соглашусь. Никогда, никогда!
- Лемуэль, - злобно произнес Эд Пу. - Лемуэль, вы хотите, чтобы я спустил
на вас младшего?
- О, это бесполезно, - заверил я. - Хогбена нельзя околдовать.
- Ну... - Замялся он, не зная, что придумать, - хм-м.. Вы мягкосердечные, да?
Пообещали своему дедуленьке, что никогда не убьете? Лемуэль, откройте глаза и
посмотрите на улицу. Видите эту симпатичную старушку с палочкой? Что вы
скажете, если благодаря младшему она сейчас откинет копыта?! Или вон та
фигуристая дамочка с младенцем на руках. Взгляните-ка, Лемуэль. Ах, какой
прелестный ребенок! Младший, нашли на них для начала бубонную чуму. А потом..
Дядюшка Лем внезапно выпучил глаза и безумным взглядом уставился на меня.
- Что же делать, если у меня сердце из чистого золота?! - воскликнул он. -
Я такой хороший, и все этим пользуются. Так вот - мне наплевать!
Тут он весь вытянулся, окостенел и лицом на асфальт шлепнулся, твердый, как
кочерга.
Как я ни волновался, нельзя было не улыбнуться. Я-то понял, что дядюшка Лем
просто заснул, - он всегда так поступал, стоит лишь запахнуть жареным. Па,
кажись, называет это кота-ле-пснией, но коты и псы спят не так крепко.
Когда дядюшка Лем грохнулся на асфальт, младший испустил вопль радости и,
подбежав к нему, ударил ногой в голову.
Ну, я уже говорил, мы, Хогбены, очень крепки головой. Младший взвизгнул и
затанцевал на одной ноге.
- И заколдую же я тебя! - завопил он на дядюшку Лема. - Ну, я тебе, я
тебе! . .
Он набрал воздуха, побагровел - и...
Па потом пытался мне объяснить, что произошло, нес какую-то ахинею о дезок-
сирибонуклииновой кислоте, каппа-волнах и микровольтах. Надо знать па. Ему же
лень рассказать все на простом английском, знай крадет себе эти дурацкие
слова из чужих мозгов.
А на самом деле случилось вот что. Вся ярость этого гаденыша жахнула
дядюшку Лема прямо, так сказать, в темечко.
Он позеленел буквально на наших глазах.
Одновременно с позеленением дядюшки Лема наступила гробовая тишина. Я
удивленно огляделся и понял, что произошло.
Стенания и рыдания прекратились. Люди прикладывались к своим бутылочкам и
слабо улыбались. Все колдовство младшего Пу ушло на дядюшку Лема, и,
натурально , головная боль исчезла.
- Что здесь случилось? - раздался знакомый голос. - Этот человек потерял
сознание? Эй, позвольте... Я доктор.
Это был тот самый худенький добряк. Заметив Эда Пу, он сердито вспыхнул.
- Итак, это вы олдермен Пу? Как получается, что вы вечно оказываетесь
замешанным в странных делах? И что вы сделали с этим человеком? На сей раз вы
зашли слишком далеко.
- Ничего я ему не сделал, - прогнусавил Эд Пу. - Пальцем его не тронул.
Последите за своим языком, доктор Браун, а не пожалеете. Я не последний человек
в здешних краях.
- Вы только посмотрите! - вскричал доктор Браун, вглядываясь в дядюшку
Лема. - Он умирает! «Скорую помощь», быстро!
Дядюшка Лем снова менялся в цвете. В каждом из нас постоянно копошатся
целые орды микробов и прочих крохотулечек. Заклятье младшего страшно
раззадорило всю эту ораву, и пришлось взяться за работу другой компании, которую па
обзывает антителами. Они вовсе не такие хилые, как кажутся, просто очень
бледные от рождения. Когда в ваших внутренностях заваривается какая-нибудь
каша, эти друзья сломя голову летят туда, на поле боя. Наши, хогбеновские
крошки кого хошь одолеют. Они так яро бросились на врага, что дядюшка Лем
прошел все цвета, от зеленого до бордового, а большие желтые и синие пятна
показывали на очаги сражений. Дядюшке Лему хоть бы хны, но вид у него был не
здоровый, будь СПОК!
Худенький доктор присел и пощупал пульс.
- Итак, вы своего добились, - произнес он, подняв голову на Эда Пу. - У
бедняги, похоже, бубонная чума. Теперь вы с вашей обезьяной так не
отделаетесь .
Эд Пу только рассмеялся. Но я увидел, как он бесится.
- Не беспокойтесь обо мне, доктор Браун, - процедил он. - Когда я стану
губернатором, - а мои планы всегда осуществляются, ваша любимая больница,
которой вы так гордитесь, не получит ни гроша из федеральных денег!
- Где же «скорая помощь»? - Как будто ничего не слыша, поинтересовался
доктор .
- Дядюшке Лему не нужна никакая помощь, - сказал я. - Это у него просто
приступ. Ерунда.
- Боже всемогущий! - воскликнул док. - Вы хотите сказать, что у него раньше
было такое и он выжил?! - Он посмотрел на меня и неожиданно улыбнулся. - А,
понимаю, боитесь больницы? Не волнуйтесь, мы не сделаем ему ничего плохого.
Больница - не место для Хогбена. Надо что-то предпринимать.
- Дядя Лем! - заорал я, только про себя, а не вслух. - Дядя Лем, быстро
проснись! Деда спустит с тебя шкуру и приколотит к дверям бара, если ты
позволишь увезти себя в больницу! Или ты хочешь, чтобы у тебя нашли второе
сердце? Или поняли, как скрепляются у тебя кости? Дядя Лем! Вставай!!
Напрасно... Он и ухом не повел.
Вот тогда я по-настоящему начал волноваться. Дядюшка Лем впутал меня в
историю . Понятия не имею, как тут быть. Я еще, в конце концов, такой молодой.
Стыдно сказать, но раньше великого пожара в Лондоне ничего не помню.
- Мистер Пу, - заявил я, - вы должны отозвать младшего. Нельзя допускать,
чтоб дядюшку Лема упекли в больницу.
- Давай, младший, вливай дальше, - сказал Пу, гнусно ухмыляясь. - Мне надо
потолковать с юным Хогбеном.
Пятна на дядюшке Леме позеленели по краям. Доктор аж рот раскрыл, а Эд Пу
ухватил меня за руку и отвел в сторону.
- По-моему, ты понял, чего я хочу, Хогбен. Я хочу, чтобы Пу были всегда. У
меня у самого была масса хлопот с женитьбой, и сынуле моему будет не легче. У
женщин в наши дни совсем нет вкуса. Сделай так, чтобы наш род имел
продолжение, и я заставлю младшего снять заклятье с Лемуэля.
- Но если не вымрет ваша семья, - возразил я, - тогда вымрут все остальные,
как только наберется достаточно Пу.
- Ну и что? - усмехнулся Эд Пу. - Не беда, если славные люди заселят землю.
И ты нам в этом поможешь, юный Хогбен!
Из-за угла раздался страшный вой, и толпа расступилась, давай дорогу
машине. Из нее выскочила пара типов в белых халатах с какой-то койкой на палках.
Доктор Браун с облегчением поднялся.
- Этого человека необходимо поместить в карантин. Одному богу известно, что
мы обнаружим, начав его обследовать. Дайте-ка мне стетоскоп. У него что-то не
то с сердцем...
Скажу вам прямо, у меня душа в пятки ушла. Мы пропали - все мы, Хогбены.
Как только эти доктора и ученые про нас пронюхивают, не будет нам ни житья,
ни покоя.
А Эд Пу смотрит на меня издеваясь, с гнусной усмешкой.
Ну что мне делать? Ведь не мог я пообещать выполнить его просьбу, правда? У
нас, Хогбенов, есть кое-какие планы на будущее, когда все люди станут такими,
как мы. Но если к тому времени будут на земле одни Пу, то и жить не стоит. Я
не мог сказать «да». Но я не мог сказать и «нет».
Как ни верти, дело, похоже, швах.
Оставалось только одно. Я вздохнул поглубже, закрыл глаза и отчаянно
закричал, внутри головы.
- Де-да-аИ - звал я.
- Да, мой мальчик? - отозвался глубокий голос. Вообще-то деда имеет
обыкновение битых полчаса задавать пространные вопросы и, не слушая ответов, читать
длиннющие морали на разных мертвых языках. Но тут он сразу понял, что дело не
шуточное.
Времени почти не оставалось, и я просто широко распахнул перед ним свой
мозг. Деда вздохнул у меня в голове.
- Мы у них в руках, Сонк. - Я даже удивился, что он может выражаться на
простом английском. - Мы согласны.
- Но, деда!
- Делай, как я сказал! - У меня аж в голове зашумело, так твердо он
приказал . - Скажи Пу, что мы принимаем его условия.
Я не посмел ослушаться. Но впервые я усомнился в правоте дедули. Возможно,
и Хогбены в один прекрасный день выживают из ума. Деда, наверное, подошел к
этому возрасту.
- Хорошо, мистер Пу. Вы победили. Снимайте заклятье. Живо, пока не поздно.
У мистера Пу был длинный желтый автомобиль, и дядюшку Лема погрузили в
багажник. Этот упрямец так и не проснулся, когда младший снял с него заклятье,
но кожа его мгновенно порозовела. Док никак не мог поверить, хотя все
произошло у него на глазах. Мистеру Пу пришлось чертовски долго угрожать и
ругаться, прежде чем мы уехали. А док так и остался сидеть на мостовой, что-то
бормоча и ошарашенно потирая лоб.
- Мы справимся вдвоем, - сказал деда, как только мы подъехали к нашему
дому. - Я тут пораскинул мозгами. Ну-ка, тащите сани, на которых ты нынче
молоко скисал!
- О, нет, деда! - выпалил я, поняв, что он имеет в виду.
- С кем это ты болтаешь? - подозрительно спросил Эд Пу, выбираясь из
машины.
- Бери сани! - прикрикнул деда. - Закинем их в прошлое.
- Но, деда, - взвыл я, только на сей раз про себя. Больше всего меня
беспокоило, что деда говорит на простом английском, чего в нормальном состоянии
никогда с ним не случалось. - Неужели ты не видишь, если мы забросим их
сквозь время и выполним обещание, они будут размножаться с каждым поколением!
Через пять секунд весь мир превратится в Пу!
- Умолкни, паскудный нечестивец! Ты предо мной, что червь несчастный,
копошащийся во прахе! - взревел деда. - Немедленно веление мое исполни, неслух!
Я почувствовал себя немного лучше и вытащил сани.
- Садитесь, мистер Пу. Младший, здесь для тебя есть местечко. Вот так.
- А где твой старый хрыч, дед? - засомневался Пу. - Ты ведь не собираешься
все делать сам? Такой неотесанный чурбан...
- Ну, Сонк, - произнес деда. - Смотри и учись. Все дело в генах. Достаточно
хорошей дозы ультрафиолета, давай, ты ближе.
Я сказал:
- Хорошо, - и как бы повернул свет, падающий на Пу сквозь листья.
Ультрафиолет - это там, где цвета не имеют названий для большинства людей.
- Наследственность, мутации... - бормотал деда. - Примерно шесть взрывов
гетерозиготной активности... Готово, Сонк.
Я развернул ультрафиолет назад.
- Год первый, деда? - спросил я, все еще сомневаясь.
- Да, - изрек деда. - Не медли боле, отрок.
Я нагнулся и дал им необходимый толчок.
Последнее, что я услышал, был крик мистера Пу.
- Что ты делаешь? - свирепо орал он. - Смотри мне, юный Хогбен... Что это?
Если это какой-то фокус, я напущу на тебя младшего! Я наложу такое заклятье,
что даже ты-ы-ы!..
Вой перешел в писк, не громче комариного, все тише, все тоньше, и исчез.
Ясно, что деда совершил кошмарную ошибку. Знать не знаю, сколько лет назад
был год первый, но времени предостаточно, чтобы Пу заселили всю планету. Я
приставил два пальца к глазам, чтобы растянуть их, когда они начнут
выпучиваться и сближаться, как у Пу.
- Ты еще не Пу, сынок, - произнес деда посмеиваясь. - Ты их видишь?
- Не-а, - ответил я. - А что там происходит?
- Сани остановились... Да, это год первый. Взгляни на людей, высыпавших из
своих пещер, чтобы приветствовать новых товарищей. Ой-ой-ой, какие широкие
плечи у этих мужчин! И, ох, только посмотри на женщин. Да младший просто кра-
савчиком среди них ходить будет! За такого любая пойдет.
- Но, деда, это же ужасно! - воскликнул я.
- Не прерывай старших, Сонк, - закудахтал деда. - Подожди, дай-ка я
посмотрю... гм-м. Поколение - вовсе немного, когда знаешь, как смотреть. Ай-ай-ай,
что За мерзкие уродины эти отпрыски Пу. Почище своего папули. А вот каждый из
них вырастает, обзаводится семьей и, в свою очередь, имеет детей. Приятно
видеть , как выполняется мое обещание.
Я лишь простонал.
- Ну, хорошо, - решил деда, - давай перепрыгнем через пару столетий. Да,
они здесь и усиленно размножаются. Фамильное сходство превосходно! Еще тысячу
лет. Древняя Греция. Нисколько не изменились! Помнишь, я говорил, что Лили Лу
Матц напоминает одну мою давешнюю приятельницу по имени Горгона?
Неудивительно !
Он молчал минуты три, потом рассмеялся.
- Бах. Первый гетерозиготный взрыв. Начались изменения.
- Какие изменения, деда? - упавшим голосом спросил я.
- Изменения, доказывающие, что твой дедушка не такой уж осел, как ты думал.
Я знаю, что делаю. Смотри, какие мутации претерпевают эти маленькие гены!
- Так, значит, я не превращусь в Пу? - обрадовался я. - Но, деда, мы
обещали, что их род продлится.
- Я сдержу свое слово, - с достоинством молвил деда. - Гены сохранят их
фамильные черты тютелька в тютельку. Вплоть... - Тут он рассмеялся. - Отбывая в
год первый, они собирались наложить на тебя заклятье. Готовься.
- О, боже! - воскликнул я. - Их же будет миллион, когда они попадут сюда.
Деда! Что мне делать?
- Держись, Сонк, - без сочувствия ответил деда. - Миллион, говоришь? Что
ты, гораздо больше!
- Сколько же? - спросил я.
Он начал говорить. Вы можете не поверить, но он до сих пор говорит. Вот их
сколько!
В общем, гены поработали на совесть. Пу остались Пу и сохранили способность
наводить порчу, - пожалуй, можно с уверенностью сказать, что они, в конце
концов, завоевали весь мир.
Но могло быть и хуже. Пу могли сохранить свой рост. Они становились все
меньше, и меньше, и меньше. Гены Пу получили такую взбучку, от гетерозиготных
взрывов, которые подстроил деда, что вконец спятили, и думать позабыли о
размере . Этих Пу можно назвать вирусами - вроде гена, только вирус резвее.
И тут они до меня добрались.
Я чихнул и услышал, как чихнул сквозь сон дядюшка Лем, лежащий в багажнике
желтой машины. Деда все бубнил, сколько именно Пу взялось за меня в эту
минуту, и обращаться к нему было бесполезно. Я по-особому прищурил глаза и
посмотрел , что меня щекотало.
Вы никогда в жизни не видели столько Пу! Да это настоящая порча. По всему
свету эти Пу насылают порчу на людей, на всех, до кого только могут
добраться .
Говорят, что даже в микроскоп нельзя рассмотреть некоторые вирусы.
Представляю, как переполошатся эти прохвессоры, когда, наконец, увидят крошечных
Злобных дьяволов, уродливых, что смертный грех, с близко посаженными
выпученными глазами, околдовывающих всех, кто окажется поблизости.
Деда с геном хромосомом все устроили наилучшим образом. Так что младший Пу
уже не сидит, если можно так выразиться, занозой в шее.
Зато, должен признаться, от него страшно дерет горло.
Технологии
ИЗГОТОВЛЕНИЕ НОЖА
Первое, с чего следует начинать, это определиться с формами ножа и
нарисовать эскиз. Что-то вроде такого:
Изготовление клинка
Берем заготовку, переносим на нее контур клинка и вырезаем ножовкой или
болгаркой. Далее необходимо очистить клинок от окалины и всяких неровностей.
Особенно хорошо очищать те места, где не будет выбираться металл, в районе
обуха и больстера. Перед выведением спусков необходимо по будущей режущей
кромке, от пятки клинка до кончика, наметить осевую линию клинка. Чтобы ее
лучше было видно, необходимо закрасить РК черным маркером и процарапать
линию. Далее выводятся спуски. Способов множество: напильник, болгарка, наждак,
ленточные шлифовальные машинки, гридер.
Я пользуюсь наждаком, с одной стороны которого стоит обычный круг, а с
другой торцевой, в виде тарелки с отверстием в центре.
Выведение спусков самая кропотливая и ответственная работа, не следует
пытаться сделать все за один раз, перенесите часть работы на другой день. Дело
в том, что этот момент очень важный и напряженный, быстро устаешь, и
появляются ошибки, которые порой невозможно исправить - клинок испорчен, и все
сначала. Поэтому необходим отдых и свежая голова. Не следует сильно прижимать
заготовку к камню, от этого образуются ямы, и сильно перегревается металл.
Почаще охлаждайте заготовку в воде. Следите за симметричным снятием металла с
обеих сторон, ориентируясь по осевой линии на РК.
Изготовление больстера
После выведения спусков приступаем к изготовления больстера. Для данного
ножа больстер будет из куска латуни. На подходящем по размеру куске латуни
делаем разметку будущей прорези под клинок и высверливаем ряд отверстий.
Диаметр сверла для этого следует брать на 1,5-2 мм меньше толщины клинка в
районе больстера. Если больстер изготавливается из тонкой пластины 2-3 мм, то
прорезь можно сделать с помощью дримеля отрезным кружком. После высверливания
отверстий этим же сверлом высверливаем перегородки между отверстиями. Далее с
помощью надфилей выравниваем и подгоняем прорезь под клинок.
Эта операция так же является очень ответственной и важной, качество
подгонки больстера под клинок сразу бросается в глаза и по нему можно судить об
уровне мастерства, поэтому не следует торопиться, все делать аккуратно и
внимательно, почаще примерять больстер к клинку. Вариантов взаимного
расположения больстера и клинка множество, все зависит от типа рукояти. Чаще всего под
больстер необходимо изменять геометрию пятки клинка. На данном клинке пятка
клинка была немного обточена.
Паз на больстере и навершии проточен дримелем, отрезным кружком, с помощью
вот такого устройства:
Пайка больстера
Припаивать больстер к клинку не обязательно, многие этого не делают, моё
мнение - лучше его припаять. Для пайки необходимо иметь паяльник - кусок меди
с ручкой. Чем более массивную железяку собираетесь паять - тем больше должен
быть паяльник. Чтобы разогреть паяльник нужен источник тепла. Можно
использовать паяльную лампу, газовую горелку, газовую плиту, костер, т.е. вариантов
множество. Одно условие - паяльник должен быть хорошо прогретым. Я использую
либо бензиновую горелку, либо газовую плиту. В качестве припоя можно
использовать припои ПОС, либо пищевое олово. Олово крепче припоев и не так сильно
окисляется.
Еще для пайки необходима паяльная кислота. Приготовить ее можно в домашних
условиях. Для этого необходима соляная кислота (НС1) и цинк (Zn). Цинк можно
взять из негодного элемента питания, обычной круглой батарейки. Батарейку
следует разобрать, снять верхний слой жести, картонную прокладку и добраться
до цинкового стаканчика, темно серого цвета. Цинк легко разрезается ножом на
кусочки и бросается в кислоту. На 100 г кислоты необходимо примерно цинк с
двух больших батареек. Когда цинк растворится в кислоте - можно приступать к
пайке. Растворять цинк в кислоте необходимо на открытом воздухе - реакция
идет с выделением тепла и водорода, курить возле баночки не рекомендуется.
Пайка начинается с облуживания клинка в месте посадки больстера. Это место
промазываем кислотой, на кончик паяльника берем немного припоя и касаемся
паяльником места пайки. Хорошее качество пайки возможно только при условии
хорошего прогрева спаиваемых деталей. Перемещаем паяльник вдоль облуживаемого
участка. Должно получиться равномерное покрытие металла припоем. По мере
необходимости добавляем припой и кислоту. После облуживания слегка выравниваем
ножом или надфилем поверхность, удаляя излишки. Устанавливаем больстер,
предварительно промазав внутреннюю поверхность кислотой. Выровняв больстер,
набираем на паяльник припой и хорошо прогреваем место соединения больстера с
клинком. Если больстер массивный, тепла паяльника может не хватать для его
хорошего прогрева, в этом случае необходимо разогреть сам больстер в пламени
горелки. Когда припой растечется и заполнит все щели - нагрев можно
прекращать .
Изготовление
рукояти и
сборка ножа
Размечаем место отверстия под хвостовик.
Способов проделать отверстие под хвостовик
множество. Я делаю следующим образом: сверлом 4 мм
высверливаю отверстие по длине хвостовика.
Далее пилочкой для электролобзика выбираю
отверстие под необходимый размер. Операция занимает
10-15 минут.
Важный момент подгонки торца бруска под
плоскость больстера. Кладу на стол лист наждачной
бумаги и добиваюсь полного совпадения бруска с
плоскостью больстера. Дальше заполняем
отверстие эпоксидным клеем с наполнителем, вставляем
хвостовик и под пресс. В качестве наполнителя
использую мелкую деревянную стружку, почти
Такая конструкция пресса, когда усилие прилагается к больстеру, а не
клинку, позволяет более сильно сжать детали ножа и устранить все зазоры. Но при
этом больстер должен быть припаян к клинку. Другая конструкция пресса, когда
усилие прилагаются к клинку, не позволяет сильно сжать детали, клинок
прокалывает дерево, либо может погнуться или обломать кончик, если пресс
металлический .
После полимеризации клея переносим рисунок рукояти на брусок и вытачиваем
рукоять. При этом используются ножовка, нож, напильники, наждачка. В
результате этих нехитрых манипуляций должно получиться что-то вроде этого:
Для навершия использовались латунная пластина и латунный болт. В пластине
сверлится отверстие и нарезается резьба под болт. Шляпка болта обтачивается
до необходимой формы. Чтобы болт не выкручивался, он пропаян с внутренней
стороны. Навершие посажено на эпоксидную смолу. Для более прочного соединения
используются два штифта, шпильки с резьбой М4.
В пазы, проточенные в больстере и навершии, наматывается черная (или любого
другого цвета) нитка и заливается прозрачной эпоксидкой. Также можно добавить
в эпоксидку любого цветного наполнителя, для черного цвета хорошо подходит
отработанный тонер лазерного принтера или ксерокса.
После застывания смолы окончательно шлифуем рукоять, больстер и навершие.
Для защиты древесины рукояти ее необходимо пропитать льняным маслом.
Технологий пропитки маслом существует множество, в любом случае полимеризация
масла займет времени от недели до месяца. Для ускорения процесса защиты
древесины необходимо использовать специальные составы, один из них Danish Oil. Через
сутки, после обработки, рукоять уже готова к дальнейшему использованию.
Финишная обработка рукояти заключается в покрытии её восковыми составами, один
из вариантов - карнаубский воск. Рукоять разогревается строительным феном,
или иным образом, и на нее наносится воск, при этом воск заполняет все поры.
После остывания рукоять можно полировать на полировальном круге. С помощью
круга излишки воска удаляются, и дерево приобретает блеск.
Затраты времени на этот нож 4 дня, по 4-5 часов в день. Одно из важных
условий качественного изготовления ножа - аккуратность и терпение.
В результате всех стараний должен получиться вот такой нож:
Химичка
ИЗГОТОВЛЕНИЕ РЕАКТИВОВ
СОЛИ НАТРИЯ
Натрия карбонат
Карбонат натрия — химическое соединение ЫагСОз, натриевая соль угольной
кислоты, кальцинированная сода (не следует путать с пищевой содой ЫаНСОз) .
Свойства
Температура плавления 852 °С. Температура кипения 1600 °С. Растворимость в
воде при 20 °С - 21,8 г/100 мл. Существует декагидрат Ыа2СОз*10Н2О
обезвоживающийся выше 113°С.
Получение
Кальцинированную соду можно купить в хозяйственном магазине, поэтому
получать её не имеет смысла. Но наиболее чистой является пищевая сода, из которой
и возможно получение карбоната натрия. Для этого пищевую соду нужно нагреть
выше 150°С, дождаться прекращения выделения газа и воды, и при этой же
температуре высушить.
2NaHC03 = Na2C03 + Н20 + СО
Применение
Карбонат натрия (кальцинированная сода) - регулятор кислотности;
окислитель . Карбонат натрия — исходный продукт для получения NaOH, ЫагВ407, ЫагНР04.
Карбонат натрия используют в стекольном производстве, мыловарении и
производстве стиральных и чистящих порошков, эмалей, для получения ультрамарина.
Также он применяется для смягчения воды паровых котлов и вообще устранения
жёсткости воды, для обезжиривания металлов и десульфатизации доменного
чугуна .
Используется: шампунь, влагалищный душ, мыло, завивка «перманент», соль для
ванны. Жидкость для мытья посуды, сигареты, пестициды.
В пищевой промышленности зарегистрирован в качестве пищевой добавки Е500,
регулятора кислотности, разрыхлителя, препятствующего комкованию и
слёживанию.
Хлорат натрия
ЫаСЮз - бесцветные кристаллы.
Свойства
Разлагается ниже температуры кипения при 300°С. Температура плавления:
248°С. Растворимость в воде, г/100 мл при 20°С: 100.
Получение
Хлорноватокислый натрий можно получить из бертолетовой соли по следующей
реакции, проводимой в спиртовой среде:
2КС103 + Na2S04 = K2S04 + 2NaC103
Растворяют 100 г бертолетовой соли и 60 г сульфата натрия при нагревании в
600 мл воды. Полученный раствор при охлаждении смешивают с 375 мл этилового
спирта и смесь оставляют на двое суток. Затем жидкость декантируют, осадок
сульфата калия промывают 30% этиловым спиртом, соединяя промывную жидкость с
основным раствором. Далее из раствора отгоняют спирт, остаток упаривают до
появления кристаллической плёнки и охлаждают. Для очистки соль перекристалли-
зовывают из воды.
Применение
Сильный окислитель, при хранении возможны взрывы.
Используется как общий гербицид и стерилизатор почвы, применяется для
уничтожения нежелательной растительности на железнодорожном полотне. Применяется
для получения хлоратов и перхлоратов калия и других металлов, хлорной
кислоты, двуокиси хлора и хлорита натрия; как дефолиант.
Сульфат натрия
Сульфат натрия, сернокислый натрий, Na2S04 — натриевая соль серной кислоты.
Бесцветные гигроскопичные кристаллы. Существует декагидрат Na2SO4*10H2O -
бесцветные кристаллы.
Свойства
Температура плавления 884 °С. Растворимость в воде г/100 мл: 19,2 (20 °С) ,
42,3 (100 °С).
Получение
Сернокислый натрий получается нейтрализацией серной кислоты (аккумуляторной
кислоты) углекислым натрием:
Na2C03 + H2S04 = Na2S04 + Н20 + С02
В 20%-ный раствор серной кислоты вносят небольшими порциями сухой карбонат
натрия (можно пищевую соду) до прекращения выделения углекислого газа и
приобретения раствором слабощелочной реакции (проба с фенолфталеином). Затем
раствор нагревают до кипения, фильтруют и фильтрат упаривают до начала
кристаллизации. При охлаждении выпадают кристаллы декагидрата - Na2SO4*10H2O.
Для получения безводного препарата гидрат Na2SO4*10H2O нагревают в
фарфоровой чашке при температуре около 100°С до тех пор, пока не образуется белый
рыхлый порошок.
Применение
В мире большое количество сульфата натрия использовались ранее при
производстве синтетических моющих средств CMC, однако, во многих странах в
последние годы произошёл переход на концентрированные (компактные) стиральные
порошки, в которых сульфат либо не используется, либо используется в небольших
количествах.
Второе по количеству применение сульфата натрия — стекольное производство.
Также это вещество используют для получения сульфатной целлюлозы, в
текстильной, кожевенной промышленности и в цветной металлургии.
В медицине и ветеринарии ранее широко использовался в качестве солевого
слабительного средства, применяется также как компонент в средствах для
промывания носа.
В небольших количествах сульфат натрия находит применение в химических
лабораториях — в качестве обезвоживающего средства. Несмотря на то, что он
обезвоживает органические растворители медленнее, чем сульфат магния, многие
предпочитают именно это средство по двум причинам: дешево и легко
отфильтровывать .
Зарегистрирован в качестве пищевой добавки Е514.
Тетраборат натрия
Тетраборат натрия («бура») — Na2B407 - бесцветные кристаллы, соль слабой
борной кислоты и сильного основания, распространённое соединение бора, имеет
несколько кристаллогидратов.
Свойства
Температура кипения (разлагается): 1575°С. Температура плавления: 741°С.
Растворимость в воде, г/100 мл при 20°С: 2.56.
Получение
Кристаллический борнокислый натрий Na2B4O7*10H2O получается нейтрализацией
борной кислоты углекислым натрием (или пищевой содой).
Na2C03 + 4Н3В03 = Na2B407 + 6Н20 + С02
Растворяют 100 г борной кислоты в растворе 120 г карбоната натрия Ыа2СОз
(или 190 г пищевой соды) в 1080 мл воды и фильтруют. Фильтрат упаривают до
плотности 1,16 г/см3 и охлаждают. Выпавшие кристаллы отсасывают на воронке
Бюхнера, промывают небольшим количеством холодной воды, затем сушат на
воздухе в течение 2-3 дней.
Жженую буру Na2B407*H20 получают следующим образом. Кристаллическую буру
нагревают в фарфоровом тигле или чашке. Соль сначала плавиться, затем, теряя
воду, переходит во вспученную пористую массу. Тогда нагревание прекращают.
После охлаждения массу растирают и переносят в плотно закрывающуюся банку.
Применение
Бура применяется:
• в производстве эмалей, глазурей, оптических и цветных стекол;
• при пайке в качестве флюса;
• в бумажной и фармацевтической промышленности;
• как дезинфицирующее и консервирующее средство;
• в аналитической химии:
• как стандартное вещество для определения концентрации растворов
кислот ;
• для качественного определения оксидов металлов (по цвету перлов);
• в фотографии — в составе медленно действующих проявителей в качестве
слабого ускоряющего вещества;
• Компонент моющих средств;
• Компонент косметики;
• Сырьё для получения бора;
Силикат натрия
Натрий кремнекислый - Na2Si03*9H20 - бесцветные кристаллы. Безводная соль -
аморфная стекловидная масса. Водный раствор "жидкое стекло" (конторский клей)
- прозрачная густая бесцветная или слабо желтая жидкость, имеющая
сильнощелочную реакцию.
Свойства
Силикат натрия растворяется в воде, не обнаруживая точки насыщения, причем
могут быть получены очень концентрированные густые коллоидные растворы. Для
получения растворов силикатов натрия используют стеклообразные продукты с
различные соотношениями Na20/Si02. Водные растворы силикатов натрия
подвергаются гидролизу и имеют сильную щелочную реакцию: при рН < 10,9 неустойчивы и
выделяют кремнекислоту в виде геля.
Получение
Кристаллический препарат Na2Si03*9H20 можно получить смешивая продажное
растворимое стекло и раствор гидроксида натрия так, чтобы состав смеси
соответствовал соотношению Si02 :Na20: Н20 = 10:12.75:88.
В раствор 31,8 г гидроксида натрия в 200 мл воды вносят 100 г продажного
растворимого стекла (состав: 30,58% Si02,* 14,34% Na20) (обычно можно купить
на хозяйственном рынке). Смесь перемешивают и фильтруют через двойной фильтр,
добиваясь полной прозрачности. В фильтрат вносят "затравку" (несколько
кристаллов готового Na2Si03*9H20) и оставляют на ночь. Выпавшие кристаллы
отсасывают на воронке Бюхнера, промывают этиловым спиртом (30 мл) и сушат в вакууме
(300 мм рт. ст.) при температуре не выше 30°С. Препарат переносят в банку и
заливают пробку парафином.
Выход 100-115 г.
Применение
Силикат натрия используется как в виде водного раствора, так и в виде
порошка или гранул - так называемых быстрорастворимых гидратированных
силикатов .
Областей применения жидкого стекла очень много. Его, в частности, применяют
для изготовления кислотоупорного цемента и бетона, для пропитывания тканей,
приготовления огнезащитных красок и покрытий по дереву (антипирены),
укрепления слабых грунтов, в качестве клея для склеивания целлюлозных материалов, в
производстве электродов, при очистке растительного и машинного масла и др.
В сочетании со спиртом и самым мелким песком используют для создания
«керамических» или оболочечных форм, в которые после прокаливания до 1000 градусов
отливают металлические изделия.
С 2008 года несколько японских производителей автополиролей начали выпуск
полиролей на основе жидкого стекла.
Гексафторалюминат натрия
Гексафтороалюминат натрия Na3[AlF6] - бесцветное кристаллическое вещество.
Низкотемпературная альфа-модификация гексафтороалюмината натрия изредка
встречается в природе и носит название криолит.
Свойства
Плохо растворим в воде и органических растворителях. Расплав
гексафтороалюмината натрия электропроводен и является хорошим растворителем для А120з и
других оксидов. Температура плавления 1011°С.
Получение
2А1 + 2NaOH + 6Н20 = 2Na[Al(OH)4] + ЗН2
Na[Al(OH)4] + HN03 = А1(ОН)3 + NaN03 + Н20
В фарфоровом стакане ёмкостью 2 л готовят 65 г гидроксида натрия в 500 мл
воды (11% раствор) и к нему постепенно, небольшими порциями, добавляют 50 г
металлического алюминия (порошок, стружка, гранулы, куски проволоки) при этом
жидкость сильно разогревается и бурно вскипает вследствие выделения водорода
(осторожно, водород очень огнеопасен и взрывчат). По окончании реакции
жидкость фильтруют, фильтрат разбавляют водой до 2 л и при перемешивании
постепенно добавляют азотную кислоту (пл. 1,18-1,19) до нейтральной реакции (проба
с метиловым красным, конго красным, или по универсальному индикатору до
рН=5). Можно воспользоваться и уксусной эссенцией, однако расход её будет
выше. Расход азотной кислоты составляет около 275 мл. Выпавший осадок
гидроксида алюминия отсасывают на воронке Бюхнера и промывают 8-10 раз горячей
дистиллированной водой. Сушат при температуре не выше 50°С.
Выход 100-140 г.
А1(ОН)3 + 3HF + 3NaF = Na3[AIF6] + 3H20
Полученный гидроксид алюминия (можно влажный) переносят в свинцовый или
пластиковый сосуд и добавляют 112 г плавиковой кислоты HF (можно раствор, но
необходимо пересчитать) нагревают до 80-90°С, выдерживают 10-15 мин и
прибавляют насыщенный раствор из 234 г фторида натрия NaF. Греют 15-20 минут,
охлаждают , осадок отфильтровывают на воронке Бюхнера и промывают несколько раз
теплой водой до исчезновения кислой реакции промывных вод. Сушат при 70-80°С.
Выход около 350 г.
Применение
Основной компонент электролита (80-85%) при производстве алюминия;
металлургический флюс, компонент стекол, эмалей, наполнитель резин;
Щавелевокислый натрий
Щавелевокислый натрий, оксалат натрия ЫазС204 - бесцветные кристаллы. Соль
щавелевой кислоты.
Свойства
Мало растворим в воде. При прокаливании реактив разлагается на Ыа2СОз и СО.
Негигроскопичен. Ядовит.
Получение
2NaOH + Н2С204 = Na2C204 + 2Н20
В нагретый до 70-80°С раствор 125 г щавелевой кислоты Н2С204*2Н20 в 80 мл
воды приливают по каплям при перемешивании раствор 82 г гидроксида натрия
(можно заменить на 170 г пищевой соды в 400 мл с последующим упариванием
раствора до 200 мл) в 200 мл воды до сильнощелочной реакции на фенолфталеин. Не
давая охладиться ниже 70-80°С, раствор сливают с кристаллов Na2C204, соль
быстро отсасывают на воронке Бюхнера и промывают 100 мл воды до отрицательной
реакции промывных вод на фенолфталеин, затем промывают 20 мл этилового
спирта. Сушат в серебряной чашке при 150-200°С. Соль должно получиться сыпучей,
как песок.
Выход 100 г (75%).
Применение
Основной областью применения натрия щавелевокислого является аналитическая
химия. В пиротехнике применяется для получения желтого огня, вводится в
составы, основанием которых является быстро горящая смесь из бертолетовой соли
и горючего.
Азотнокислый натрий
Нитрат натрия ЫаКЮз (натрий азотнокислотный, натриевая селитра) — натриевая
соль азотной кислоты. Бесцветные ромбоэдрические или тригональные кристаллы.
Свойства
Температура плавления 308 °С, выше разлагается на NaN02 и 02. Растворимость
в воде (г в 100 г): 72,7 (0°С), 87,6 (20°С), 124,7 (60°С), 176 (100°С).
Сильный окислитель.
Получение
Нитрат натрия продаётся в садово-огородных магазинах в качестве удобрения.
Но если его нет в магазине, то его можно получить по реакциям:
NaOH + HNO3 = NaN03 + Н20
NaOH + NH4NO3 = NaN03 + NH3 + H20
Na2C03 + 2HN03 = 2NaN03 + C02 + H20
Na2C03 + 2NH4NO3 = 2NaN03 + 2NH3 + H20 + C02
NaHC03 + HNO3 = NaN03 + C02 + H20
NaHC03 + NH4NO3 = NaN03 + NH3 + H20 + C02
По последней реакции растворяют 80 г аммиачной селитры в 100 мл воды,
нагревают раствор до кипения и небольшими порциями прибавляют 87 г пищевой соды
(проводить под тягой и в сосуде объёмом не менее 1-2 л) . После прибавления
всей соды, кипятят смесь до прекращения выделения газов, около 20-30 мин.
Охлаждают до 0-10°С и выпавшие кристаллы быстро отсасывают на воронке Бюхнера,
промывают 5 раз по 10 мл воды. Сушат при температуре 50-100°С. До получения
сыпучей массы.
Выход 70-80 г.
Применение
Применяется как удобрение; в стекольной, металлообрабатывающей
промышленности ; для получения взрывчатых веществ, ракетного топлива и пиротехнических
смесей желтого огня.
Бензойнокислый натрий
Бензоат натрия СбН5СООЫа — натриевая соль бензойной кислоты. Белый порошок
без запаха или с незначительным запахом бензальдегида. В натуральных
продуктах в небольших дозах он содержится в яблоках, изюме и клюкве, корице,
гвоздике и горчице.
Свойства
Растворимость в воде 61,2 г при 20°С в 100 г воды. Оказывает сильное
угнетающее действие на дрожжи и плесневые грибы, включая афлатоксинообразующие,
подавляет в клетках активность ферментов, ответственных за окислительно-
восстановительные реакции, а также ферментов, расщепляющих жиры и крахмал.
Получение
Растворяется 40 г гидроксида натрия (или пищевой соды 84 г) в 160 мл воды,
нагреваем полученный раствор до 70-80°С и малыми порциями прибавляем 124 г
бензойной кислоты. Греем ещё 10-15 мин после добавления всей кислоты, и
упариваем при температуре 70-80°С до появления кристаллической плёнки. Охлаждаем
и выпавшие кристаллы отсасываем на воронке Бюхнера, промываем 3 раз по 15 мл
ледяной водой. Сушим при температуре 100-110°С до получения сыпучей массы.
Выход 130-120 г.
Применение
Применяется для консервирования мясных и рыбных изделий, маргарина,
майонеза, кетчупа, плодово-ягодных продуктов, сладких газированных напитков. При
использовании в продуктах, содержащих витамин С, возможно образование
канцерогенного бензола в концентрациях, превышающих предельно-допустимые. В
европейских странах обсуждают негативное влияние комбинации бензоата натрия и
искусственных красителей на поведение и интеллект детей, и рекомендовано
постепенно вывести красители Е110, Е104, Е122, Е129, Е102, Е124 из употребления.
Как консервант используется в косметической и фармацевтической
промышленности. Применяется в медицине как отхаркивающее средство, обычно в составе
комбинированных препаратов.
Также применяется в авиации как основной компонент ингибированной бумаги
марки А (защита деталей из алюминия и гальванических покрытий). Применяется в
пиротехнике для создания визга ракеты при взлете.
Салициловокислый натрий
Натрия салицилат (СбН4 (ОН)COONa) — натриевая соль салициловой (орто-
оксибензойной) кислоты. Бесцветные кристаллы.
Свойства
Легко растворим в воде. Температура плавления 200 °С.
Получение
Салицилат натрия получается аналогично бензоату натрия, только вместо
бензойной кислоты берётся салициловая кислота в количестве 140 г.
Применение
Натрий салициловокислый применяется:
• в медицине и фармацевтике, как анальгезирующее, жаропонижающее и
противовоспалительное ср-во
• в производстве салициловой кислоты;
• в пищевой промышленности, как консервирующее средство и др.
Салициловая кислота
Салициловая кислота (от лат. Salix — ива, из коры которой она была впервые
выделена) — 2-гидроксибензойная или фенольная кислота, СбН4 (ОН)СООН.
Свободная салициловая кислота наряду с салициловым альдегидом в небольших
количествах содержится в эфирном масле, выделяемых из цветов некоторых видов спиреи
(Spiraea ulmaria, Spiraea digitata).
Свойства
Температура плавления 159 °С. Салициловая кислота легко растворима в
этаноле , диэтиловом эфире, мало растворима в сероуглероде. Растворимость в воде
(г/л): 0,8 (0°С) , 1.8 (20°С) , 8.2 (60°С) , 20.5 (80°С) . При нагревании
салициловая кислота декарбоксилируется до фенола.
Получение
С6Н4 (ООССНз)СООН + Н20 = С6Н4(ОН)СООН + СНзСООН
Салициловая кислота или орто-оксибензойная кислота получается путём
гидролиза ацетилсалициловой кислоты (аспирина). В стеклянную колбу с высоким
горлом или с обратным холодильником (если нет ни того, ни другого то можно и в
стеклянном стакане, но обязательно нужно следить за тем, что бы вовремя
доливать испаряющуюся воду) загружают 4 г ацетилсалициловой кислоты (8 таблеток)
и 40-50 мл воды. Прикапывают 2-4 мл концентрированной соляной кислоты (или 3-
5 мл серной аккумуляторной кислоты). Смесь греют на кипящей водяной бане 2-3
часа. При этом почти все таблетки должны растворится, а на дне остаться шлак.
Затем прозрачный раствор (пахнущий уксусной кислотой) быстро декантацией
сливают с осадка, в стакан с широким горлом и дают медленно остыть. Получается
белый осадок похожий на вату, его отфильтровывают, и промывают холодной водой
до отрицательного результата промывных вод на запах уксусной кислоты.
Выход 7-5 г (80-60%).
Применение
Салициловая кислота обладает слабыми антисептическими, раздражающими и ке-
ратолитическими (в больших концентрациях) свойствами и применяется в медицине
наружно в мазях, пастах, присыпках и растворах при лечении кожных
заболеваний; входит в состав пасты Лассара, присыпки «гальманин», препаратов
«мозольная жидкость» и «мозольный пластырь».
Благодаря антисептическому действию салициловую кислоту употребляют при
консервировании пищевых продуктов; её используют также в производстве азокра-
сителей, душистых веществ (сложных эфиров салициловой кислоты), для
колориметрических определения Fe и Си, для отделения тория от других элементов.
Системы
передача информации по каналу связи
ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЕ ИЗУЧЕНИЕ РАЗЛИЧНЫХ СПОСОБОВ
Майер Р.В.
Проблема передачи сообщений по каналу связи с шумом стала актуальной в
начале 20 века в связи с развитием телеграфа и нашла свое решение в работах
Клода Шеннона. В современных устройствах применяются различные способы
модуляции и кодирования сигнала, позволяющие наиболее эффективно использовать
канал связи, обнаруживать и исправлять ошибки, возникающие из-за помех.
Понятно, что эти вопросы требуют соответствующего теоретического и
экспериментального изучения. Ниже описана серия опытов, в которых информация передается от
одного компьютера к другому по непрерывному и дискретному (двоичному и недво-
ичному) каналам связи.
Передача сообщений
с помощью амплитудной
и частотной модуляции
Для выполнения этого и последующего экспериментов используется установка,
состоящая из двух персональных компьютеров 1 и 6, цифро-аналогового
преобразователя 2 и аналого-цифрового преобразователя 5, линии связи, звукового
генератора 3, и трансформатора 4 (рис. 1). Компьютер-источник, управляемый
программой, вырабатывает 8-разрядные двоичные слова, которые преобразуются
цифро-аналоговым преобразователем в дискретный или аналоговый сигнал. Он
проходит по двухпроводной линии, где смешивается с колебаниями звукового
генератора, моделирующими помеху, и поступает на вход аналого-цифрового
преобразователя, соединенного с компьютером-приемником. Нами использовался 256-разрядный
самодельный АЦП, преобразующий входное напряжение в 8-разрядное двоичное
слово. Соединения ЦАП и АЦП с компьютерами осуществляются через LPT-порт. В
качестве источника и приемника сообщений используются IBM-совместимые ПЭВМ с
процессором 486DX2 и Pentium, операционные системы MS DOS и Windows 98.
Программы, генерирующие передаваемые сигналы и декодирующие принимаемые сигналы,
написаны в среде Borland Pascal 7.0.
Источник
Приемник
Рис. 1. Экспериментальная установка для изучения колебаний.
Для получения на выходе АЦП амплитудно-модулированного сигнала используется
программа ПР-1. При этом в канал связи поступают "высокочастотные" колебания
промодулированные низкочастотным синусоидальным сигналом. Внеся небольшие
изменения в программу, можно получить АМ-сигнал и ЧМ-сигнал, промодулированный
цифровым сигналом. На принимающем компьютере должна быть запущена программа
ПР-2. Фотографии с экрана представлены на рис. 2.
Рис. 2. AM передача аналогового сигнала; AM передача
цифрового сигнала; ЧМ передача цифрового сигнала.
uses crt; ■{ ПР - 1 }
var i: integer; t: real; { Borland Pascal 7.0 }
BEGIN {АМ-сигнал: источник}
Repeat i:=i+l; t:=i/10;
port[888]:=round(127+35*(2-sin(t/50))*sin(t));
until KeyPressed;
END.
uses crt,graph; { ПР - 2 }
var s,sl:real; DV,MV,EC,c,i,j:integer; { Borland Pascal 7,0 >
data: array[1..640]Of integer; {АМ-сигнап: приемник}
BEGIN DV:^Detect; InitGraph CDV,MV t>с:\bp\bgi1);
Repeat For i:=l to 640 do begin delay(20>;
For j:=l to 255 do begin port[888]:=j;
if port[889]=127 then data[i]:=130-j; end; s:=data[i];
lined,300-round(2*s) Д-1,300-гоши}(2*51)); sl:=s;
end; cleardevice; line(0,450,640,450);
until KeyPressed; CloseGraph;
END.
Широтно-импульсная
модуляция
Для передачи сообщений может использоваться широтно-импульсная модуляция
(ШИМ), при которой изменяется ширина (длительность) вырабатываемых импульсов
"высокой частоты" в соответствии с медленными изменениями модулирующего
напряжения, несущего информацию. Для передачи сообщения от одной ПЭВМ к другой
посредством ШИМ используются программы ПР-3 и ПР-4. При запуске программы ПР-
3 на передающем компьютере, на выходе ЦАП получается последовательность
импульсов, длительность которых пропорциональна числам 1, 2, 3, 4, ... ,
соответствующих буквам а, Ь, с, d ...
Принимающий компьютер декодирует пришедшую последовательность сигналов и
выводит на экран цифры 1, 2, 3 ... , соответствующие буквам а, Ь, с, d ... На
рис. 3 приведен результат широтно-импульсного модулирования до и после
прохождения канала связи с шумом.
uses crt;
var i: integer; z: array[1100] of integer;
s,a: string;
BEGIN clrscr; s:='aaaabcdefghhhh';
for i:=l to length(s) do begin write(s[i]);
if s[i] = faJ then x[i]
if s[i] = Jc
=1
=3
=5
=7
if
if
if
if
s[i] = 'V
s[i] = 'dJ
s[i] = 'f
s[i] = 'h'
then x[i]
then x[i]
then x[i]
then z[i]
then x[i]
if s[i] = Je* then x[i]
if s[i] = Jg' then z[i]
end;
Repeat
for i:=l to length(s) do begin port[888]:=255;
delay(50*x[i]); port[888]:=0; delay(100); end;
until Keypressed;
END.
{ ПР - 3 }
{ШИМ: источник}
=2
=4:
=6:
=8:
uses crt;
var m,min Д: real; x,yl,y2,k,i,j,tjflag^njim: integer;
data: integer; a.,br array[1..14] of integer;
{ ПР - 4 }
BEGIN
■ШИМ: приемник}
Repeat k:=0; delay(lO);
Repeat inc{k);
For j:=l to 255 do begin port[888]:=j;
If port [889]=127 then data:=137-j; end;
until data<75; if k>2 then write(round(k/26),> *);
until KeyPressed;
Импульсно-кодовая модуляция
и многоуровневое декодирование
в недвоичном канале связи с шумом
Один из способов повышения пропускной способности канала связи состоит в
использовании многоуровнего кодирования и декодирования. В простейшем случае
при этом получается последовательность импульсов, амплитуды которых принимают
одно из дискретных значений напряжения, соответствующих передаваемому коду
или аналоговому сигналу. В общем случае каждый импульс может состоять из
двух, трех или более частей (составляющих), "высота" которых пропорционально
нескольким значениям передаваемой величины.
Пусть по каналу связи передаются импульсы напряжения U± = iAU, где i = -6,
-5, ... , 5, 6, причем в одном кодовом слове два импульса: (-4, 4), (2, 5) и
т.д. Каждому такому слову соответствует точка в двумерном пространстве,
образованном осями Xi и х2. Заполним это пространство шарами декодирования
радиусом г = 2 без самопересечений так, чтобы расстояние между центрами шаров L
было не меньше 2г = 4 (рис. 4). В результате получим код (0, 0), (4, 0), (2,
4) , (-2, 4) , (-4, 0) , (-2, -4) , (2, -4) . Расстояние Хэмминга между словами
(0, 0) и (4, 0) равно 4, а между словами (0, 0) и (2, 4) равно 6.
Допустим передается кодовое слово (2, 4), соответствующее какому-то
символу. Если бы не было помех, то на выходе канала связи получился бы вектор у =
(2, 4). Из-за помех сигнал изменяется и получается у' = (3, 3). Так как у' не
совпадает су, то код обнаруживает ошибку. Если вектор у оказывается внутри
шара радиуса г = 2, с центром в точке (2, 4) , то код исправляет ошибку. В
случае, когда искажение сигнала слишком велико, например вместо (2, 4)
получается (-1, 5), то соответствующая точка попадает внутрь другого шара и
декодер неправильно декодирует данное слово.
END.
Рис. 3. Цифровой сигнал до и после прохождения
двоичного канала связи с шумом.
Рис. 4. Исправление ошибок при декодировании.
В нашем случае напряжение на выходе ЦАП имело 256 градаций. Напряжение на
выходе канала связи изменялось так, что используемый АЦП различал около 140
различных уровней напряжения. Чтобы поставить в соответствие двоичное слово
на выходе АЦП двоичному слову на входе ЦАП использовался коэффициент m =
1,84. В программе ПР-5 (для источника) каждой букве алфавита поставлен в
соответствие вектор (пара чисел) х и у: букве а - (75, 225) , букве Ь - (125,
225) и т.д. Программа разбивает сообщение на буквы и генерирует
последовательность импульсов (рис. 5). Каждый импульс состоит из двух частей,
амплитуда которых пропорциональна коду (х, у), соответствующему передаваемой букве.
Рис. 5. Результат импульсно-кодовой модуляции до и
после прохождения канала связи с шумом.
Программа ПР-6 осуществляет многоуровневое декодирование принятого сигнала.
Для полученного кодового слова (yl, у2) она определяет расстояние L до
каждого центра сферы декодирования, и устанавливает к коду какой буквы это слово
(yl/ Y2) ближе. Если слово (yl, у2) ближе к точке (75, 225), значит,
вероятнее всего передавалась буква а; если ближе к точке (125, 225) - буква б и
т.д. В результате на экран выводится последовательность чисел 1, 2, 3,
соответствующих буквам а, Ь, с, ... При увеличении амплитуды сигнала с выхода
звукового генератора растет уровень помех (рис. 5). Это приводит к появлению
ошибок при декодировании.
В принципе можно получить и более сложные сигналы. На рис. 6 представлены
фотографии осциллограмм дискретного сигнала, в котором каждый импульс имеет 4
части и переносит информацию о четырех значениях передаваемой величины.
uses crt;
var i,j : integer; x: array[1,,1000] of integer;
S,a: string; { недвоичный канал связи:
BEGIN clrscr; s:='aaaabcdefghijklmn';
for j:=1 to length(s) do begin write(s[j]); i
{ ПР - 5 >
источник У
if
if
if
if
if
if
if
if
if
if
if
if
if
if
s[j
sCj
= 'd;
'e>
— *.
then begin x[i]
then begin x[i]
then begin x[i]
then begin x[i]
then begin x[i]
then begin x[i]
then begin x[i]
then begin x[i]
then begin x[i]
then begin x[i]
then begin x[i]
then begin x[i]
= *m' then begin x[i]
= ,n' then begin x[i]
>h>
>1>
=75; i[i+l] :=225
=125
=175
=225
=100
=150
=200
=75;
=125
=175
=225
=100
=150
=200
x[i+l]
x[i+l]
x[i+l]
x[i+l]
x[i+l]
x[i+l]
=225
=225
=225
=180
=180
=180
x[i+l] :=135;
x[i+l]
x[i+l]
x[i+l]
x[i+l]
x[i+l]
x[i+l]
=135
=135
=135
=90
=90
=90
=2*j-l;
end;
end;
end;
end;
end;
end;
end;
end;
end;
end;
end;
end;
end;
end;
end;
Repeat
for j:=1 to length(s) do begin i:=2*j-l;
port [888] :=x[i] ; delay(80) ; port [888] :=x[i+1] ;
delay(SO); port[888]:=0; delay(120); end;
until Keypressed;
END.
uses crt;
var m,min,l:real; x,yl ,y2,k,i, j ,t jflag^njiin: integer;
data.y: array[1..640]of integer;
a,b: array[1..14] of integer;
{ ПР - 6 У
BEGIN m:=1.84;
■С недвоичный канал связи: приемник У
=125; b[2]
=225; b[4]
=150; b[6]
=225
=225
= 180
=75; b[8] : = 135;
b[i0] :=135;
b[12] :=90;
b[14] :=90;
a[l]:=75; b[l] :=225; a[2]
a[3] :=175; Ъ[3] :=225; a [4]
a[5] :=100; b[5] :=180; a[6]
a [7] :=200; b[7] :=180; a [8]
a[9] :=125; b[9] :=135; a[10] : = 175
a[ll]:=225; b[ll] :=135; a[12] : = 100
a[13] :=150; b[13] :=90; a[14] :=200
Repeat
For i:=l to 640 do begin
For j:=l to 255 do begin port [888]:=j;
If port [889]=127 then data[i] : = 137-j ; end;
If (data[i-3]<25)and(data[i-2]<25)and(data[i-l]>24)
and(data[i]>24)and(flag=0) then
begin k:=0; flag:=l; end; inc(k); у[k]:=data[i];
If k=18 then yl:=round(m*y[k]);
If k=30 then begin y2:=round(m*y[k]); flag:=0; min:=500;
For n:=l to 14 do begin l:=abs(a[n]-yl)+abs(b[n] -y2) ;
If Kmin then begin min:=l; nn:=n; end;
end; write (-[yl,' ! ',y2,' ',}nn,J '); end; delay (20); end;
until KeyPressed;
END.
Рис. 6. Дискретный сигнал в недвоичном канале связи. Один импульс
несет информацию о четырех значениях передаваемой величины.
Исследование частотной
зависимости коэффициента
передачи канала связи
Важной характеристикой канала связи (в качестве него могут выступать
усилитель, фильтр, любой четырехполюсник) является полоса пропускания.
Широкополосный канал связи позволяет передавать видеоизображение, осуществлять
одновременную передачу нескольких сообщений на разных частотах и т.д. Чтобы
изучить зависимость коэффициента передачи канала связи от частоты, необходимо
пропускать через него гармонические колебания разных частот и определять
отношение амплитуды выходного сигнала к амплитуде входного. Чтобы ускорить этот
процесс, вход канала связи соединяют с генератором качающейся частоты,
который выдает синусоидальный сигнал изменяющейся частоты.
В наших опытах в качестве генератора изменяющейся частоты может
использоваться компьютер-источник. Для этого необходимо запустить программу ПР-7.
Частота генерируемого синусоидального сигнала растет пропорционально времени
до некоторой величины, затем резко уменьшается и снова начинает расти, далее
процесс повторяется. На ПЭВМ-приемнике должна быть запущена программа ПР-8.
При этом на экране монитора появляется амплитудно-частотная характеристика
канала связи (фильтра, усилителя). На рис. 7 показаны получающиеся АЧХ для
канала связи, содержащего параллельный колебательный контур (L и С подключены
к проводам линии параллельно).
Рис. 7. Частотная зависимость коэффициента передачи
двухпроводной линии, содержащей колебательный контур.
uses crt;
var i,k: longint;
x,s:string; tfv»wO:real;
BEGIN
Repeat k:=k+l; i:=0;
Repeat t:=i/100; i:=i+l;
port[888]:=round(127+l27*sin(0.001*t*t));
until i>150000;
port[888]:=0; delay(3000);
until Keypressed;
END.
uses crt,graph; { ПР - 8 >
var s,si:real; DV,MV,EC,c,i,j:integer; {АЧХ канала связи}
data: array[1..6400]of integer; {приемник}
BEGIN DV:=Detect; InitGraph(DV,MV,'с:\bp\bgi1);
Repeat i:=0; cleardevice; line(0,450,640,450);
Repeat i:=i+l; delay(100); s:=0;
For j:=l to 255 do begin port [888]:=j;
if port[889]=127 then data[i] :=abs(132-j); end;
for j:=0 downto -40 do s :=s+abs (data[i+j]); s:=s/20;
line(round(i/10)+l,44l-round<5*s),
round((i-1)/10+1),441-round(5*s1));
line(round(i/10),440-round(5*s),
round(<i-l)/10)J440-round(5*sl)); si:=s;
until (i>6350)or(KeyPressed);
until KeyPressed; CloseGraph;
END.
Передача сообщений по
двоичному каналу связи
Для того, чтобы продемонстрировать одностороннюю передачу информации по
проводам достаточно два одинаковых компьютера соединить двумя проводниками
через резистор 100 ом (рис. 8.1) . Один провод - общий, соединяет 25 вывод
LPT-порта ПЭВМ 1 с 25 выводом LPT-порта ПЭВМ 2. Второй провод - сигнальный,
соединяет 3 вывод LPT-порта ПЭВМ 1 с 11 выводом LPT-порта ПЭВМ 2. На
передающем компьютере следует запустить программу, кодирующую сообщение, а на
принимающем - программу, декодирующую сообщение. Обе программы могут быть написаны
на языках QBasic или Pascal.
При запуске программы-кодера на ПЭВМ 1, она запрашивает передаваемое
сообщение, состоящее из 0 и 1, затем последовательно перебирает символ за
символом, осуществляя частотно-импульсное кодирование, так что на соответствующем
выводе LPT-порта появляются импульсы напряжения изменяющейся частоты.
Допустим, символу "1" соответствуют импульсы частотой flr символу "0" - импульсы
частотой f2, если сообщение не передается, то на выходе - лог. 0. Программу-
декодер на ПЭВМ 2 запускают раньше начала сеанса связи, она должна
осуществлять декодирование поступающих сигналов. После окончания передачи сообщения
программа-декодер должна перейти в режим ожидания до начала следующего сеанса
связи.
Для осуществления передачи сообщений по оптическому каналу связи к LPT-nop-
ту передающей ПЭВМ 1 через схему сопряжения 2 подключают полупроводниковый
лазер-указку 3 (рис. 8.2). Его луч должен попадать на фотодиод 4, соединенный
через формирователь сигнала 5 с LPT-портом принимающей ПЭВМ 6. Сначала запус-
{ ПР - 7 }
{АЧХ канала связи}
{источник}
кают программу-декодер, принимающая ПЭВМ 2 находится в режиме ожидания. Затем
запускают программу-кодер на ПЭВМ 1 и вводят сообщение в виде
последовательности 0 и 1. ПЭВМ 1 осуществляет частотно-импульсное кодирование, лазер
начинает мигать, периодически освещая фотодиод. ПЭВМ 6 декодирует сообщение и
выводит его на экран. Можно предусмотреть передачу сообщений на русском языке,
для этого программа-кодер сначала должна закодировать каждую из 32 букв пятью
битами 0 или 1, а уже потом получившуюся последовательность 0 и 1
использовать для частотно-импульсной модуляции излучения лазера.
С
I 1
1
25
_П_
25
С
Рис. 8. Передача информации по двоичному каналу связи.
Можно обойтись и без лазера, а вместо него использовать монитор 2
компьютера 1 (рис. 9), на котором будет появляться и исчезать светлый прямоугольник.
Напротив монитора следует установить фоторезистор 3, подключенный к входу
операционного усилителя 4. Выход усилителя должен быть соединен с АЦП 5,
который подключен к LPT-порту принимающей ЭВМ 6. Фоторезистор обладает большой
инерционностью, поэтому пропускная способность такого канала связи невелика.
Установка позволяет продемонстрировать справедливость следствия второй
теоремы Шеннона: если производительность источника превышает емкость канала связи,
то не существует метода кодирования, позволяющего передать сообщение с
требуемой достоверностью.
Рис. 9. Канал связи монитор-фоторезистор.
Рассмотренные выше эксперименты могут быть использованы при подготовке
специалистов по электронике, радиосвязи, телефонии, компьютерным сетям и смежным
дисциплинам. В принципе возможно выполнение учебно-исследовательского
проекта, курсовой или дипломной работы, включающей в себя теоретическое и
экспериментальное изучение передачи сообщений по каналу связи.
Литература
Майер Р.В. Как стать компьютерным гением или книга о информационных
системах и технологиях / Глазов: ГГПИ, 2008. - 2004 с. [Электронный ресурс:
http://maier-rv.glazov.net].
Майер Р.В. Практическая электроника: от транзистора до кибернетической
системы. / Глазов: ГГПИ, 2010. [http://rmajer.narod.ru]
Матаев Г.Г. Компьютерная лаборатория в вузе и школе. Учебное пособие /
М.: Горячая линия - Телеком, 2004. - 440 с.
Электроника
ФОРМИРОВАТЕЛЬ КИЛОВОЛЬТНЫХ ИМПУЛЬСОВ
ДЛЯ ЕМКОСТНОЙ НАГРУЗКИ
Круусинг А.
Описан формирователь импульсов напряжения с амплитудой до 1500 В
и длительностью фронта и спада 0,2 мкс на емкостной нагрузке 150
пФ, построенный на биполярных высоковольтных транзисторах.
Формирователь имеет гальваническую развязку между входом и выходом
и собственный источник высокого напряжения.
Для формирования киловольтных микросекундного и субмикросекундного
диапазона целесообразно применять биполярные импульсов транзисторы, так как они
имеют по сравнению с полевыми более высокие рабочие напряжения (2Т839А — до 1500
В, КТ710А — до 3000 В) и меньшую цену. В данной работе описывается
формирователь импульсов для управления микроканальными пластинами со следующими
параметрами: амплитуда от 0,5 до 1,5 кВ, длительность 0,2-1000 мкс, время
нарастания и спада <0,2 мкс при емкости нагрузки до 150 пФ, вход и выход
гальванически развязаны, низковольтное питание, малая мощность потребления. Известные
формирователи импульсов [1-5] перечисленным требованиям не соответствуют.
Принципиальная схема формирователя представлена на рис. 1. Нагрузку
коммутирует транзистор Т8, спад импульса формируется транзистором Т4. На базы
обоих транзисторов подано постоянное запирающее напряжение —5 В от обмоток w3
трансформаторов ТрЗ и Тр8.
-0,5+ -j^kB
Рис.1. Принципиальная схема формирователя. Ml — КР531ЛАЗ, М2 —
КР142ЕН5А; Tl, Т2 - КТ973Б, ТЗ, Т7 - КТ972Б, Т4, Т8 - 2Т839А,
Т5, Т6 - КП907А; Д1 Д2 - КЦ107А, ДЗ, Д6, Д9-Д11 - КД521Г, Д4,
Д5, Д7, Д8, Д11-Д15 - КД212Г; Tpl - см. рис. 2, Тр2, Тр4-Тр6 -
сердечник 400НН К10х6х4, 5, wl = 6 витков, w2 = 9 витков МГТФ-
0,12, ТрЗ, Тр7, Тр8 — сердечник М2000НМ-А К20х12х6, wl = 60
витков ПЭВ-2-0,33 мм: ТрЗ — w2 = 90 витков, w3 = 25 витков ПЭВ-2-
0,2 мм, Тр7 — w2 = w3 = 46 витков ПЭВ-2-0,25 мм, Тр8 — w2 = w3 =
w4 = 25 витков ПЭВ-2-0,2 мм, w5 = 100 витков ПЭВ-2-0,25 мм; СН —
стабилизатор напряжения, ПН - преобразователь постоянного
напряжения в переменное.
Входной импульс управления дифференцируется на входе и на высоковольтную
сторону устройства передается через трансформаторы Тр2, Тр4-Тр6 только
информация о его начале и конце. У коммутирующего транзистора Т8 восстанавливается
импульс исходной длительности при помощи триггера Т5, Т6. Базовый переход Т8
включен непосредственно в цепь истока Т5. Во время формирования фронта
выходного импульса Т5 выдает ток 1 А через цепь R1C1, во время вершины импульса
базовый ток Т8 30 мА. Триггер управляется через трансформаторы Тр4, Тр5. Если
запирающий импульс не поступает, то триггер под действием связи через С2
работает как одновибратор, формирующий импульсы длительностью 2 мс.
Рис. 2. Преобразователь и стабилизатор напряжения. Ml —
КР1006ВИ1; Tl - КТ859А, Т2, ТЗ - КТ315Б, Т4 - КТ815Б, Т5 -
КТ814Б; Д1, Д2 - КЦ107А, ДЗ - АОД130А, Д4, Д5 - КД522А, Д6, Д7 -
КД212Г, Д8-Д11 - КД103Б, Д12, Д13 - КС147А; Tpl - сердечник
М2000НМ-1, Шбхб, wl = 30 витков ПЭВ-2-0,3 мм, w2 = 1870 витков
ПЭВ-2-0,05 мм, w3 = w4 = 25 витков ПЭВ-2-0,2 мм.
Для форсированного запирания транзистора Т8 служит транзистор Т7,
подключающий фазу Т8 к потенциалу —5 В относительно его эмиттера.
Благодаря сильно форсированному режиму переключения выходных транзисторов
времена нарастания и спада выходного импульса не превышают 0,2 мкс при
нагрузке 150 пФ, что соответствует граничной частоте этих транзисторов в режиме
малого сигнала, т.е. эффекты накопления зарядов исключены. Длительность
выходных импульсов принципиально не ограничена, а их амплитуду можно плавно
регулировать до нуля изменением напряжения питания.
При появлении пробойных явлений в Т4 около 1,5 кВ можно его эмиттерный пе-
реход зашунтировать резистором 5 Ом.
Если нагрузка формирователя превышает 150 пФ, фронт импульсов можно
укоротить включением между базой Т8 и катодом Д15 цепи, аналогичной R2, Трб, СЗ,
Т7, R4 (без R3, Д11) . При этом входной резистор следует присоединить к
коллектору Т1.
Формирователь содержит преобразователь постоянного напряжения для питания
трансформаторов Tpl, ТрЗ, Тр7, Тр8 переменным напряжением и источник высокого
напряжения, схемы которых представлены на рис. 2.
Преобразователь постоянного напряжения Ml, Т4, Т5 построен по полумостовой
схеме, удобной для питания одновременно нескольких трансформаторов при
меняющейся нагрузке.
Его особенностью является привязка потенциала средней точки цепи питания
задающего генератора Ml к потенциалу эмиттеров ключевых транзисторов Т4, Т5.
Таким образом Ml может непосредственно и быстро переключить оба транзистора,
практически исключая сквозные токи. Заряд накопительных конденсаторов питания
Ml осуществляется через диоды Д8 и Д9.
Стабилизатор—регулятор высокого напряжения Т1-ТЗ — параметрический.
Применение оптронной обратной связи позволяет уменьшить мощность потребления
стабилизатора и упрощает схему. В качестве опорного служит падение напряжения на
светодиоде оптрона. Внутреннее сопротивление стабилизатора 100 кОм, выходное
напряжение 0,5-1,5 кВ, что соответствует амплитуде выходных импульсов
формирователя .
При формировании импульсов длительностью >10 мкс на выходе стабилизатора
требуется дополнительный конденсатор емкостью не менее 0,25 мкФ.
Описанный формирователь был выполнен на печатной плате с размерами 227x100
мм, высота монтажа 30 мм. Мощность потребления <5 Вт при скважности импульсов
10.
ЛИТЕРАТУРА
1. Van der Veeke A.A. //Rev. Scient. Instrum. 1972. V. 43. P. 1702.
2. Кусургашев СВ. // ПТЭ. 1977. № 1. С. 124.
3. Кребс А.Р., Кузнецов А.Г. // ПТЭ. 1983. № 3. С. 104.
4. Greene G.J. , Cutsogeorge G. , Ono M. // Rev. Scient. Instrum. 1989. V.
60. P. 2690.
5. Корсунов A.P., Тишенко A.M. // ПТЭ. 1990. №5. C. 152.
ПРОСТОЙ ИСТОЧНИК СТАБИЛЬНОГО ТОКА
Макаров В.А., Сивков Р.А.
Описан простой источник стабильного тока диапазона 0,2-5,0 мА,
нечувствительный к изменению нагрузки в интервале 0-2 кОм и
температуры окружающей среды в интервале 10-50 °С, с погрешностью
стабилизации <0,01%, предназначенный для питания термометров
сопротивления и потенциометрических устройств постоянного тока.
В работе [1] описан источник стабильного тока (и.с.т.) для питания
термометров сопротивления, нечувствительный к изменению нагрузки в значительных
пределах. Его недостатком является заметный дрейф тока во времени при
длительной эксплуатации, обусловленный влиянием температуры окружающей среды. В
данной статье рассматривается и.с.т., малочувствительный к изменениям не
только нагрузки, но и температуры окружающей среды в достаточных для практики
пределах.
И.с.т. (рисунок) представляет собой каскадное устройство, основным
стабилизирующим элементом которого является полевой транзистор Т2, снабженный взамен
сопротивления обратной связи вспомогательным источником тока на биполярном
транзисторе Т1 [2]. В базовой цепи транзистора Т1 включены термоста-
билизирующие диоды Д7, Д8, при этом точность термокомпенсации может
дополнительно обеспечиваться индивидуальной подстройкой с помощью резистора R4.
Резисторы R8, R7 предназначены соответственно для грубой и точной установки
тока .
Принципиальная схема источника стабильного тока. Т1 — КТ312Б, Т2
- КПЗОЗБ; Д1-Д4 - КЦ407А, Д5 - Д814Д, Д6 - Д818Е, Д7, Д8 -
Д223Б; R3, R6 - С5-5, R5 - С2-29, R4, R7, R8 - СП5-14.
Питается и.с.т. через выпрямитель на диодах Д1-Д4 и параметрические
стабилизаторы напряжения на элементах Rl, R2, Д5, Д6. Для уменьшения помех из
питающей сети между сетевой и вторичной обмотками сетевого трансформатора
размещен двойной экран.
Источник вырабатывает стабильный ток в диапазоне 0,2-5,0 мА, величина
которого определяется в основном номиналами резисторов R6, R8. Ниже приведены
номиналы этих резисторов для трех конкретных значений тока:
Ток, мА
0,5
1,0
2,0
R6, кОм
4
2
1
R8, Ом
470
330
220
Прибор размещен в пассивном термостате — корпусе, обеспечивающем
равномерное и одновременное изменение температуры элементов при изменении внешних
условий. Благодаря высокому внутреннему дифференциальному сопротивлению (~1,1
ГОм) и эффективной термокомпенсации, и.с.т. нечувствителен к изменению
нагрузки в интервале 0-2 кОм и температуры окружающей среды в пределах 10-50
°С, что обеспечивает возможность его длительной непрерывной эксплуатации с
нестабильностью не хуже 0,01 %. При повторении конструкции следует учитывать
значительное время выхода (~2 ч) на номинальный ток после подачи питания,
связанное с медленным установлением режима полупроводниковых элементов.
Источник прошел метрологическую аттестацию, испытан в работе в составе
высокоточных систем измерения температуры на объектах энергетики. Он может быть
рекомендован для питания термометров сопротивления и потенциометрических
устройств постоянного тока при выполнении прецизионных измерений.
ЛИТЕРАТУРА
1. Жузе В.Б., Зубков Г.Е. // ПТЭ. 1982. № 3. С. 216.
2. Титце У., Шенк К. Полупроводниковая схемотехника. М.: Мир, 1983. С. 63.
Английский
английский для химиков
А.Л. ПУМПЯНСКИЙ
(продолжение)
ГЛАГОЛЫ-ХАРАКТЕ РИСТИКИ
В ПРИДАТОЧНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЯХ
И В НЕЛИЧНЫХ ФОРМАХ
Глаголы-характеристики иногда встречаются в определительных и
дополнительных придаточных предложениях.
Например:
Grunwald and Winstein have established a quantitative scale which is
alleged to be a measure of the «ionising power» of solvent.
«Грюнвальд и Винстейн составили количественную шкалу, которая как (они)
полагают , является мерой ионизационной способности растворителя».
The first compounds, that were recognised to possess the thiazole ring are
best considered to be derivatives of tetrahydrothiazole.
«Правильнее всего считать, что первые соединения, которые, как признано,
имеют тиазольное кольцо, являются производными тетрагидротиазола».
A rough idea of what is thought to be taking place is given by the formula
below.
«Приблизительное представление о том, что, как полагают, имеет место,
дается формулой, приведенной ниже».
Интересен также перевод определительных предложений с глаголом-
характеристикой и указанием на автора.
Например:
Не found that in the presence of small amounts of water ethylene oxide
forms a series of ethers which he thought to be polyethers.
«Он нашел, что в присутствии небольших количеств воды окись этилена
образует ряд эфиров, которые, по его мнению, являются полиэфирами».
Известно, что глаголы выступают в личной форме в качестве сказуемого, а в
неличной форме (причастие, герундий, инфинитив) — в качестве других членов
предложения. Это правило распространяется и на глагол-характеристику.
The organic compounds cited above as being insoluble in water do not
contain hydroxyl groups.
«Органические соединения, которые, как указывалось выше, нерастворимы в
воде , не содержат гидроксильных групп».
Hence, it is necessary to specify the solvent when speaking of a certain
optical isomer as being the d-isomer or 1-isomer.
«Поэтому, когда мы говорим, что определенный оптический изомер является d-
изомером или 1-изомером, мы должны указать тип растворителя».
Taking the configurations of the p-nitrobenzophenone oximes as being known,
one can measure the moments of their O-methyl ethers.
«Принимая, что конфигурации оксимов п-нитробензофенона известны, можно
измерить моменты их О-метиловых эфиров».
А теперь рассмотрим особенности перевода предложений с глаголами-
характеристиками , сгруппированные под номерами 1, 2, 3.
1. При анализе предложений этой группы читатели, вероятно, выявили в них
оборот «подлежащее с инфинитивом», или его эквивалент — «подлежащее с as +
инговая форма». Помимо этого, во всех этих предложениях встречается
любопытное сочетание безличности с указанием на конкретного деятеля или орудия
действия (Грин, анализ, Арно, Перкин), вводимых после глагола-характеристики
предлогом by.
Подобные конструкции следовало бы переводить, исходя из общего правила
перевода таких оборотов:
«Грином найдено, что...»,
«Анализом показано, что...»,
«Арно объяснено, что...»,
«Перкином описано, что...» и т. д.
Однако перевод становится гораздо более четким, если воспользоваться двумя
новыми способами передачи этих конструкций, а именно:
«Как нашел (показал, выявил, установил, описал, обнаружил, и т. п.)...»
или:
«По мнению (данным)...».
В этом случае мы получаем следующие варианты переводов:
a. Many substituted alkenylamines were found by Green to show high
activity.
«Как установил Грин, многие замещенные алкениламины проявляют высокую
активность» .
b. These salts were shown by analysis to consist of one mole of the base
and one mole of the d-camphor-10-sulfonic acid.
«Как показал анализ, эти соли состоят из одного моля основания и одного
моля d-камфар-10-сульфокислоты».
c. The results were interpreted by Arnaud as pointing to the formula
«По мнению Арно, эти результаты устанавливают формулу СзоН46012».
d. The monohydroxy derivative, cyclobutanol was described by Perkin (1894)
as showing the closest resemblance to the fatty acids.
«Как указал в 1894 году Перкин, моноокси-производное — циклобутанол больше
всего напоминает жирные спирты».
2. В этих предложениях не трудно по известным вам формулам выявить три
разные оборота: «подлежащее с инфинитивом», «дополнение с инфинитивом» и
«подлежащее с as + инговая форма». У всех трех предложений есть одна общая черта,
которая заключается в том, что глагол-характеристика стоит в отрицательной
форме.
В отличие от русского языка, допускающего неограниченное число отрицаний
(«Никто ничего никому никогда нигде не говорил»), в английском предложении
может быть только одно отрицание. Поэтому при слиянии двух предложений в одно
отрицание из второго предложения нередко переходит на глагол-характеристику.
Например:
It seems that the mechanism of this reaction has not been investigated =
The mechanism of this reaction does not seem to have been investigated.
В этом случае при переводе мы, естественно, переносим отрицание на
сказуемое второго предложения:
a. These reactions were not thought to proceed very violently.
«Полагали, что эти реакции не протекают бурно».
b. Sarkar does not consider the reduction of Fehling solution to be a proof
of the presence of an aldehyde group.
«Саркар считает, что восстановление фелинговой жидкости не является
доказательством наличия альдегидной группы».
c. The disulfides are not thought of as being related to the sulfenic
esters .
«Полагают, что дисульфиды не относятся к сульфеновым эфирам».
Однако встречаются предложения, в которых отрицательная форма глагола-
характеристики или его эквивалента не связана со сказуемым русского
придаточного (второго) предложения.
Например;
d. The introduction of alkyl groups is not to be construed as being a
reaction of lesser importance that in the benzene series.
«Не следует считать, что введение алхильных групп является реакцией менее
важной, чем в ряду бензола».
e. This observation is not likely to be of much value for structural
diagnosis .
«Маловероятно, чтобы это наблюдение представляло ценность для определения
структуры».
3. Уже отмечалось, что в английском языке очень часто опускаются инфинитив
и инговая форма глагола «быть» — to be, being — и только глагол-
характеристика представляет собой обязательный элемент рассматриваемых
оборотов. Наличие в предложении глагола-характеристики позволяет ввести
отсутствующие to be или being, получить полную формулу соответствующего оборота и
сделать правильный перевод.
Например:
a. New polyhydroxyanthraquinons were synthesised and some of them were
found (to be) applicable as mordant dies.
По формуле выявляем оборот «подлежащее с инфинитивом» и переводим:
«Были синтезированы новые полиоксиантрахиноны, и было найдено, что
некоторые из них можно применять в качестве протравных красителей».
b. Rosenfield considers the Kidd method (to be) superior to Lantlsteiner
and Miller procedure.
По формуле выявляем оборот «дополнение с инфинитивом» и переводим:
«Розенфельд считает, что метод Кидда лучше, чем метод Ландстейнера и
Миллера» .
c. The reaction was considered (to be) restricted to non-terminal triple
bonds.
По формуле выявляем оборот «подлежащее с инфинитивом» и переводим:
«Считали, что эта реакция ограничена неконцевыми тройными связями
А вот несколько примеров на обороты «подлежащее с as + инговая форма» и
«дополнение с as + инговая форма» с пропущенным being:
d. Radicals were once thought of, in the organic nomenclature sense, as
(being) fragments of molecules.
«В свое время полагали, что с точки зрения номенклатуры органической химии
радикалы являются фрагментами молекул».
e. This rearrangement has been well established as (being) an intermolecu-
lar process.
«Твердо установлено, что эта перегруппировка является внутримолекулярным
процессом».
f. Resistance of cyclopentane and cyclohexane to hydrogenation
characterises them as (being) less reactive than cyelobutane.
«Устойчивость циклопентана и циклогексана к гидрированию указывает на то,
что они менее реакционноспособны, чем циклобутан».
Завершая тему о глаголах-характеристиках, прошу вас подумать о переводе
следующих предложений, в которых вместо глаголов-характеристик выступают их
эквиваленты, выраженные наречием или именем существительным:
• These interpretations are admittedly conjectural.
• This is, announcedly, a very powerful reagent.
• Dibromohydrin VI conceivably could be produced as an intermediate.
• Silica hydrogel reportedly was prepared by combination of dilute sodium
silicate and sulfuric acid in wooden tanks.
• The most which can be derived from the infrared spectrum is the
identification of the skeleton X—С—X as being correlated with the appearance
of a medium intensity absorption band near 1950 cm-1.
• The recent recognition of phosphonitrilic compounds as (being) «aro-
matic» systems has stimulated research.
НЕМНОГО ПРАКТИКИ
#116 MDPH; a,a-DIMETHYL-3,4-METHYLENEDIOXY-PHENETHYLAMINE; 3,4-ME THYLENE-
DIOXYPHENTERMINE
SYNTHESIS: To 150 mL of THF, under an atmosphere of nitrogen, there was
added 11.2 g diisopropylamine, and the solution was cooled with external dry
ice/lPA. There was then added 48 mL of a 2.3 M solution of butyllithium in
hexane, dropwise, with good stirring. This was warmed to room temperature,
stirred for a few min, and then all was cooled again in the dry ice bath.
Following the dropwise addition of 4.4 g of isobutyric acid there was added
10.5 mL hexamethylphosphoramide. Again, the stirred reaction mixture was
brought to room temperature for about 0.5 h. There was then added, drop-
wise, 8.5 g 3,4-methylenedioxybenzyl chloride and the mixture allowed to stir
overnight at room temperature. The reaction mixture was poured into 100 mL
10% HC1, and the excess THF was removed under vacuum. The acidic aqueous
residue was extracted with 2x150 mL Et20. These extracts were pooled, washed
with 10% HC1, and then extracted with 3x75 mL of 4 N ЫагСОз. These extracts
were pooled, made acidic with HC1, and again extracted with Et20. After
drying the pooled extracts with anhydrous MgS04, the solvent was removed under
vacuum to give a residue that spontaneously crystallized. Recrystallization
from hexane yielded 6.5 g of 2,2-dimethyl-3-(3,4-
methylenedioxyphenyl)propionic acid as white crystals with a mp of 71-73 deg
C. The NMR spectrum in CDC13 showed the alpha-dimethyl groups as a sharp
singlet at 1.18 ppm. Anal. (C12H14O4) C,H.
The triethylamine salt of 2,2-dimethyl-3-(3,4-methylenedioxyphenyl)propio-
nic acid (5.4 g amine, 11.4 g acid) was dissolved in 10 mL H20 and diluted
with sufficient acetone to maintain a clear solution at ice-bath temperature.
A solution of 6.4 g ethyl chloroformate in 40 mL acetone was added to the 0
deg С solution over the course of 30 min, followed by the addition of a
solution of 4.1 g sodium azide in 30 mL H20. Stirring was continued for 45 min
while the reaction returned to room temperature. The aqueous phase was
extracted with 100 mL toluene which was washed once with H20 and then dried
with anhydrous MgS04. This organic solution of the azide was heated on a
steam bath until nitrogen evolution had ceased, which required about 30 min.
The solvent was removed under vacuum and the residue was dissolved in 30 mL
benzyl alcohol. This solution was heated on the steam bath overnight.
Removal of the excess benzyl alcohol under vacuum left a residue 13.5 g of 1-
(N-(benzyloxycarbonyl)amino)-1,l-dimethyl-2-(3,4-methylenedioxyphenyl)ethane
as an amber oil. The dimethyl group showed, in the NMR, a sharp singlet at
1.30 ppm in CDCH3. Anal. (Ci9H2iN04) C,H. This carbamate was reduced to the
primary amine (below) or to the methylamine (see under MDMP).
A solution of 3.27 g of 1-[N-(benzyloxycarbonyl)amino]-1,l-dimethyl-2-(3,4-
methylenedioxyphenyl)ethane in 250 mL absolute ethanol was treated with 0.5 g
10% palladium on carbon. This mixture was shaken under hydrogen at 35 pounds
pressure for 24 h. The carbon was removed by filtration through Celite, and
the filtrate titrated with HC1. The solvent was removed under vacuum, and
the residue allowed to crystallize. This produce was recrystallized from an
EtOH/EtOAc mixture to provide a,a-dimethyl-3,4-methylenedioxyphenethylamine
hydrochloride (MDPH) . The white crystals weighed 1.63 g and had a mp of 180-
181 deg C. Anal. (CnHi6ClN02) C,H,N.
DOSAGE: 160 - 240 mg.
DURATION: 3 - 5 h.
QUALITATIVE COMMENTS: (with 120 mg) The alert was felt in forty minutes and
I was pretty much there at an hour and twenty. Quite like MDA, simple, with
no lines, no colors, no motion, no fantasy. I am pleasantly stoned. The
anorexia is real, as is the impotency. The drop from the 4th to the 6th hour
was softened by a modest amount of wine, and this proved to be extremely
intoxicating. My speech was slurred, and there was later amnesia for the
rather aggressive and uninhibited behavior that occurred. I felt that there
was more drug than alcohol contributing to this episode. My dream patterns
were disturbingly unreal.
(with 160 mg) A very quiet development. There was no body load whatsoever.
And no visual, and I saw it fading away all too soon. This might be a good
promoter, like MDPR. I felt refreshed and relaxed on the following morning.
(with 200 mg) This has an inordinately foul taste. I felt slightly queasy.
There were short daydreams which were quickly forgotten. I see no values
that are worth the hints of physical problems, a little eye mismanagement and
some clenching of teeth, and a tendency to sweat. I was able to sleep at
only five hours into it, but there were a couple of darts. This is not as
rewarding (stoning) as MDA, and has none of the magic of MDMA. It was a
short-lived plus two.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: What is the train of thought that leads from the
structure of a known compound (which is active) to the structure of an un-
known one (which may or may not be active) ? Certainly the extrapolations
involve many what-if's and maybe's. The path can be humorous, it certainly can
be tortuous, and it often calls for special things such as faith, insight,
and intuition. But can one say that it is logical?
Logic is a tricky thing to evaluate. One of the earliest approaches was
laid down by Aristotle, in the form of the syllogism. In it there are three
lines consisting of two premises and a conclusion, a form that is called a
"mood." All are statements of relationships and, if the premises are true,
there are only certain conclusions that may logically follow. For example:
Every man is a lover.
Every chemist is a man.
Therefore, every chemist is a lover.
Letting lover be the major term "a" and letting chemist be the minor term
"b" and letting man be the middle term "m", this reduces to:
Every m is a,
Every b is m.
Therefore, every b is a
and it is a valid mood called Barbara.
Of the 256 possible combinations of all's and some's and none's and are's
and are-not's, only 24 moods are valid. The reasoning here with MDPH goes:
Some stimulants when given a methylenedioxy ring are MDMA-like.
Some ring-unsubstituted 1,1-dimethylphenylethylamines are stimulants.
Therefore, some ring-unsubstituted 1,1-dimethylphenylethylamines when given
a methylenedioxy
ring are MDMA-like.
In symbolic form this is:
Some m is a, and
Some b is m, then
Some b is a
and this is not one of the 24 valid moods. Given the first premise as some
m is a, there is only one valid syllogism form that can follow, and this is
known as Disamis, or:
Some m is a, and
Every m is b, then
Some b is a
which translates as:
Some stimulants when given a methylenedioxy group are MDMA-like.
Every stimulant is a ring-unsubstituted 1,1-dimethylphenylethylamine.
Therefore, some ring-unsubstituted 1,1-dimethylphenylethylamines when given
a methylenedioxy group are MDMA-like.
The conclusion is the same. But the second premise is false so the entire
reasoning is illogical. What is the false second premise? It is not a fact
that every stimulant is a phentermine. There are lots of stimulants that are
not phentermines.
So much for applying syllogistics to pharmacology.
#117 MDPL; N-PROPARGYL-MDA; N-PROPYNYL-MDA;
3,4-ME THYLENEDIOXY-N-PROPARGYLAMPHE TAMINE)
SYNTHESIS: A solution of 10.5 g propargylamine hydrochloride in 40 mL MeOH
was treated with 2.0 g 3,4-methylenedioxyphenylacetone (see under MDMA for
its preparation) followed by 0.55 g sodium cyanoborohydride. Concentrated HC1
was added as needed, to keep the pH constant at about 6. The reaction seemed
to progress very slowly. After about five days, the reaction mixture was
added to 400 of H20, acidified with HC1, and extracted with 3x100 mL CH2C12.
The aqueous phase was made basic with 25% NaOH, and extracted with 3x100 mL
CH2C12. Evaporation of the solvent from these extracts yielded 1.6 g of a
clear amber, strong smelling oil which, on distillation at 105-110 deg С at
0.2 mm/Hg, yielded 1.0 g of an almost colorless oil. This was dissolved in
20 mL IPA, neutralized with about 10 drops of concentrated HC1, and the
spontaneously formed crystals were diluted with 50 mL anhydrous Et20. After
filtration, Et20 washing and air drying, there was obtained 1.1 g white crystals
of 3,4-methylenedioxy-N-propargylamphetamine hydrochloride (MDPL) with a mp
of 189-190 deg C. Anal. (Ci3Hi6ClN02) N.
DOSAGE: greater than 150 mg.
DURATION: unknown.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: There is a continuing uncertainty about the name
for the three-carbon radical that contains a triple bond. The hydrocarbon is
propyne, although it has been referred to as methylacetylene in the older
literature. The adjective, going from the triple bond out to the point of
attachment, is called propargyl, as in propargyl chloride. When the
adjective must be built on the parent hydrocarbon, the double bond is on the
outside and one reads away from it, as in 2-propynyl something. However, when
the hydrocarbon is essentially the entire structure, then things get named
going towards the triple bond, as in 3-chloro-1-propyne. Wait. I'm not done
yet! When the actual hydrocarbon name becomes distorted into the derivative,
then the triple bond is again at the high end of the numbering scheme. Pro-
pynol is 2-propyn-l-ol, which is, of course, the same as 3-hydroxypropyne, or
propargyl alcohol. The code MDPL takes the first and last letter of the two
of them, both propargyl and propynyl.
#118 MDPR; N-PROPYL-MDA; 3,4-METHYLENEDIOXY-N-PROPYLAMPHETAMINE
SYNTHESIS: A total of 20 mL concentrated HC1 was added beneath the surface
of 20 mL propylamine, and when the addition was complete, the mixture was
stripped of volatiles under vacuum. The slightly yellow residual oil weighed
20.7 g and set up to crystals on cooling. It was dissolved in 75 mL MeOH,
and there was added 4.45 g of 3,4-methylenedioxyphenylacetone (see under MDMA
for its preparation) followed by 1.1 g sodium cyanoborohydride. Concentrated
HC1 in MeOH was added as required to maintain the pH at about 6 as determined
with external, dampened universal pH paper. When the generation of base had
stopped, the MeOH was allowed to evaporate and the residue was suspended in 1
L water. This was made strongly acidic with an excess of HC1. After washing
with CH2C12, the aqueous phase was made basic with 25% NaOH, and extracted
with 3x100 mL CH2C12. Removal of the solvent from the pooled extracts under
vacuum yielded 3.3 g of a pale amber oil that was distilled at 85-90 deg С at
0.2 mm/Hg. This fraction was water-white and weighed 2.3 g. It was
dissolved in 10 mL IPA and neutralized with 25 drops concentrated HC1 which
produced crystals spontaneously. These were diluted with anhydrous Et20, removed
by filtration, washed with additional Et20, and air dried. In this way there
was obtained 2.3 g of 3,4-methylenedioxy-N-propylamphetamine hydrochloride
(MDPR) with a mp of 190-192 deg C. Recrystallization from IPA gave a mp of
194-195 deg C. The NMR spectrum was completely consistent with the assigned
chemical structure. Anal. (C13H20C1NO2) N.
DOSAGE: greater than 200 mg.
DURATION: unknown.
QUALITATIVE COMMENTS: (with 200 mg) There are the slightest hints of
physical response, maybe a smidgin of a lightheadedness at the one hour point.
Perhaps a slight teeth clench. Certainly there is no central mental effect.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: This particular drug, considering that it was
without activity, has proven one of the richest veins of pharmacological raw
material. Two clues suggested its potential value. A number of reports in
the 150 to 200 milligram area suggested that something was taking place in
the periphery even without any clear central effects. The term "body window"
was used occasionally by experimenters, an outgrowth of the term "window"
that was used (at that time, the mid-1970's) to describe the mental effects
of MDMA. It was as if the body was opened up and made receptive, instead of
the mind. The second clue came from many anecdotal reports that methedrine
(a potent central nervous system stimulant) would augment the effects of an
LSD dosage which followed it. The putting of a drug on top of an inactive
drug is the "primer" concept. It turned out that MDPR was an extraordinary
primer to some following psychedelic, especially LSD, even at modest doses.
The putting of a drug on top of an active drug, usually during the latter
part of its effectiveness is, as previously stated, called "piggy-backing." A
third drug-drug interaction has also been studied; the simultaneous
administration of two active drugs, to study synergism. There may be an
enhancement, or an inhibition, of one with the other. Let's now re-enter the
subsection "Qualitative Comments" again, with this primer concept in mind.
QUALITATIVE COMMENTS: (with 160 mg followed at 2 h by 60 5gs LSD) RThe
visual phenomena were extraordinary. We were at the beach just south of
Mendocino. In anything that had ever been living, there was an endlessly deep
microcosm of detail. Endless, and forever more microscopic in intricacy. A
sea urchin shell, a bit of driftwood, a scrap of dried seaweed, each was a
treasure of jewels. I have never had such wealth of visual eroticism and
bliss before. Later, we visited the pygmy forest, but these living fossils
were not as magical.
(with 160 mg followed at 2 h by 60 5gs LSD) RWe both felt the first effects
at about 30 minutes, and an hour later we found ourselves in a startling fo-
lie-a-deux, involved in reliving the origins of man's arrival on earth. We
were deep in a tropic environment, defending ourselves against the nasties of
nature (insects, threatening things, blistering heat) and determining that
man could indeed live here and perhaps survive. A shared eyes-closed fantasy
that seemed to be the same script for both of us.
(with 160 mg followed at 2 h bylOO 5gs LSD) RThis proved to be almost too
intoxicating, and a problem arose that had to have a solution. The entire
research group was here, and all were following this same regimen. Two hours
into the second half of the experiment a telephone call came that reminded me
of a promise I had made to perform in a social afternoon with the viola in a
string quartet. Why did I answer the phone? My entire experience was, over
the course of about 20 minutes, pushed down to a fragile threshold, and I
drove about 10 minutes to attend a swank afternoon event and played an early
Beethoven and a middle Mozart with an untouched glass of expensive Merlot in
front of me. I could always blame the booze. I declined the magnificent
food spread, split, and returned to my own party. Safely home, and given 20
more minutes, I was back into a rolling +++ and I now know that the mind has
a remarkable ability to control the particular place the psyche is in.
(with 200 mg followed at 2 h by 60 5gs LSD) RThere was a steady climb from
the half-hour point to about 2 hours. There was not the slightest trace of
anything sinister. There was simply a super tactile person-to-person window.
I had an overpowering urge to go out and interact with other people. To see,
to talk, to be with others. There are unending fantasies of things erotic.
Perhaps being with others should be circumspect. By evening the effects had
largely worn off, but this was an incredible day, beautiful and unexpectedly
relaxing.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: There is need for more commentary. It must be
noted that all of the above comments used rather modest dosages of LSD. The
notes of this period, some two years of exploring interactions of the MD
series of compounds as preludes to true psychedelics, are difficult to distill
into a simple pattern. Most of these studies used LSD in the 60-100
microgram range which is fundamentally a modest level. Many trials were made
where the challenge of acid plopped right on top of an active residue of
another drug was more in keeping with the "piggyback" argument. An
illustration of this is a trial in which the primer was MDMA followed at 5 hours
(this is at a time of almost no effect) with a larger dose of LSD (250
micrograms) . The LSD overwhelmed the residual numbing of the MDMA, and the
generated state was overwhelmingly erotic and out of body. There can be no way of
analytically organizing such a gemisch of drug-drug interactions with any
logic that would allow a definitive interpretation. And LSD is not the only
agent that can be used to challenge the "body window" such as that produced
by MDPR. 2C-B, 2C-T-2 and 2C-T-7 have all been used with fine success as
well.
In general, the use of an MD compound (looking at it as a stimulant and
primer) followed by a psychedelic, brings about an exaggeration and
enhancement of the latter compound. Much work must be done in this area to make
sense of it all.
#119 ME; METAESCALINE; 3,4-DIMETH0XY-5-ETH0XYPHENETHYLAMINE
SYNTHESIS: To a vigorously stirred suspension of 18.6 g of 5-bromobourbonal
in 100 mL CH2CI2 there was added 14.2 g methyl iodide, 1.0 g decyltriethylam-
monium iodide, and 120 mL 5% NaOH. The color was a deep amber, and within 1
min the top phase set up to a solid. This was largely dispersed with the
addition of another 50 mL of water. The reaction was allowed to stir for 2
days. The lower phase was washed with H20, and saved. The upper phase was
treated with another 100 mL CH2C12, 50 mL of 25% NaOH, another g of decyltri-
ethylammonium iodide, and an additional 50 mL of methyl iodide. The formed
solids dispersed by themselves in a few h to produce two relatively clear
layers. Stirring was continued for an additional 3 days. The lower phase
was separated, washed with H20, and combined with the earlier extract. The
solvent was removed under vacuum to give 20.3 g of an amber oil that was
distilled at 120-133 deg С at 0.4 mm/Hg to yield 15.6 g of 3-bromo-4-methoxy-5-
ethoxybenzaldehyde as a white crystalline solid with a mp of 52-53 deg C.
A mixture of 15.6 g 3-bromo-4-methoxy-5-ethoxybenzaldehyde and 10 mL cyclo-
hexylamine was heated with an open flame until it appeared free of H20. The
residue was put under a vacuum (0.5 mm/Hg) and distilled at 148-155 deg С
yielding 19.2 g 3-bromo-N-cyclohexyl-4-methoxy-5-ethoxybenzylidenimine as an
off-white crystalline solid with a melting point 66-68.5 deg C. Recrystalli-
zation from 100 mL boiling MeOH gave a mp of 67-68.5 deg C. The C=N stretch
in the infra-red was at 1640 cm-1. Anal. (Ci6H22BrN02) C,H.
A solution of 17 g 3-bromo-N-cyclohexyl-4-methoxy-5-ethoxybenzyl-idenimine
in 200 mL anhydrous Et20 was placed in an atmosphere of He, stirred
magnetically, and cooled with an external dry-ice acetone bath. Then 38 mL of a
1.55 M solution of butyllithium in hexane was added over 2 min, producing a
clear yellow solution. There was then added 25 mL of butyl borate at one
time, and the stirred solution allowed to return to room temperature. This
was followed with 100 mL of saturated aqueous ammonium sulfate. The Et20
layer was separated, washed with additional saturated ammonium sulfate
solution, and evaporated under vacuum The residue was dissolved in 200 mL of 50%
MeOH and treated with 12 mL of 30% hydrogen peroxide. This reaction was
mildly exothermic, and was allowed to stir for 15 min, then added to an
aqueous solution of 50 g ammonium sulfate. This was extracted with 2x100 mL
CH2CI2, the pooled extracts washed once with H20, and the solvent removed
under vacuum. The residue was suspended in dilute HC1, and heated on the steam
bath for 0.5 h. Stirring was continued until the reaction was again at room
temperature and then it was extracted with 2x100 mL CH2CI2. These extracts
were pooled and in turn extracted with 2x100 mL dilute NaOH. The aqueous
extracts were reacidified with HC1, and reextracted with 2x100 mL CH2CI2.
After pooling, the solvent was removed under vacuum to yield an oily residue.
This was distilled at 118-130 deg С at 0.2 mm/Hg to yield 7.5 g of 3-ethoxy-
5-hydroxy-4-methoxybenzaldehyde as a distillate that set to white crystals.
Recrystallization from cyclohexane gives a product with a mp of 77-78 deg C.
Anal. (C10H12O4) C,H.
A solution of 7.3 g of 3-ethoxy-5-hydroxy-4-methoxybenzaldehyde in 100 mL
acetone was treated with 5 mL methyl iodide and 8.0 g finely powdered
anhydrous K2CO3, and held at reflux on a steam bath for 6 h. The solvent was
removed under vacuum, and the residue was suspended in H20. After making this
strongly basic, it was extracted with 3x50 mL CH2CI2, the extracts were
pooled, and the solvent removed under vacuum. The residual amber oil was
distilled at 110-120 deg С at 0.4 mm/Hg to yield 7.3 g of a white oil. This
spontaneously set to white crystals of 3,4-dimethoxy-5-ethoxybenzaldehyde
which had a mp of 4 9-4 9.5 deg C. Anal. (CnHi404) C,H. This same aldehyde
can be obtained, but in a less satisfactory yield, by the ethylation of 3,4-
dimethoxy-5-hydroxybenzaldehyde described under the preparation of metapro-
scaline (MP).
A solution of 7.2 g 3,4 -dime thoxy-5-ethoxybenzaldehyde in 100 mL ni-
tromethane containing 0.1 g anhydrous ammonium acetate was held at reflux for
50 min. The excess nitromethane was removed under vacuum producing 6.8 g of
a red oil which was decanted from some insoluble material. Addition of 10 mL
hot MeOH to the decantings, gave a homogeneous solution that spontaneously
crystallized on cooling. The yellow crystals were removed by filtration,
washed sparingly with MeOH and air dried yielding 3.5 g yellow crystals of
3,4-dimethoxy-5-ethoxy-beta-nitrostyrene, with a mp of 89.5-90 deg С after
recrystallization from MeOH. Anal. (C12H15NO5) C,H.
A solution of 2.0 g LAH in 100 mL anhydrous THF under He was cooled to 0
deg С and vigorously stirred. There was added, dropwise, 1.3 mL of 100%
H2S04, followed by the dropwise addition of a solution of 3.1 g 3,4-
dimethoxy-5-ethoxy-beta-nitrostyrene in 50 mL anhydrous THF, over the course
of 10 min. The mixture was stirred at 0 deg С for a while, and then brought
to a reflux on the steam bath for 30 min. After cooling again, the excess
hydride was destroyed with IPA in THF, followed by the addition of 20 mL 10%
NaOH which was sufficient to convert the solids to a white and granular form.
These were removed by filtration, the filter cake washed with IPA, the mother
liquor and filtrates combined, and the solvents removed under vacuum. The
residue was added to 150 mL dilute H2SO4, and the cloudy suspension washed
with 2x75 mL CH2CI2 which removed much of the color. The aqueous phase was
made basic with 25% NaOH, and extracted with 3x50 mL CH2CI2. The solvent was
removed from these pooled extracts and the residue distilled at 103-116 deg С
at 0.25 mm/Hg to provide 2.3 g of a colorless viscous liquid. This was
dissolved in 10 mL IPA, neutralized with about 25 drops of concentrated HC1,
which produced an insoluble white solid. This was diluted with 40 mL
anhydrous Et20 added slowly with continuous stirring. The white crystalline 3,4-
dimethoxy-5-ethoxyphenethylamine hydrochloride (ME) was isolated by
filtration, washed with Et20, and air dried, and weighed 2.4 g. It had a mp of
202-203 deg С which increased by one degree upon recrystallization from
boiling IPA. Anal. (C12H20CINO3) C,H.
DOSAGE: 200 - 350 mg.
DURATION: 8 - 12 h.
QUALITATIVE COMMENTS: (with 200 mg) It tasted pretty strong. However, the
taste was soon gone, and an energetic feeling began to take over me. It
continued to grow. The feeling was one of great camaraderie, and it was very
easy to talk to people. Everyone was talking to everyone else. I found it
most pleasant, energetic and at the same time relaxing, with my defenses
down. This material did not seem to lead to introspection; however, it might
if one took it without other people around. Heightened visual awareness was
mild, but the audio awareness was quite heightened. The feeling of being
with everyone was intense.
(with 250 mg) Initially I took 200 milligrams of metaescaline, and the
experience developed for me very gradually at first, and very pleasantly.
After about one half hour I became aware of a wall that seemed to shut me in,
not unpleasantly. The wall slowly dissolved, but I was afraid I might get
into a negative experience. I felt immediate relief (from this isolation)
upon taking the additional 50 mg (at 2:23 into the experiment) as though glad
of the decision. I lay down outside on a blanket. There was a marvelous
feeling inside, although no imagery. I felt the wall dissolve completely,
and I desired to join the group. From this point on the experience was most
enjoyable, euphoric. Although not dramatic like some psychedelics, it was
most rewarding for me personally. I felt a marvelous bond with everyone
present, with clear-headed, excellent thinking, and excellent communication.
All in all, a most rewarding and enjoyable experience. Afterwards I felt much
strengthened, with good energy and good insight. I have a strong feeling
that the group tailored the nature of the experience, and that I and others
were most desirous of group interaction. I feel that one could do a lot of
other things with it if one turned one's attention to it.
(with 275 mg) Onset of both physical and mental change was slow relative to
other psychochemicals. Very gradual internal stirrings were felt at about
the hour-and-a-half point. These were mostly feelingful rather than
cognitive, and were quite pleasurable. At about the two-and-a-half hour point I
grew quite thirsty, and drank a pint of beer. Almost immediately, and quite
unexpectedly, I tomsoed to a much higher level and remained there for another
three hours until the whole experience waned. [The verb, to tomso, means a
sudden rekindling of the drug-induced altered state with a small amount of
alcohol. It is explained in the recipe for TOMSO.] During the experience
heights, and in fact before it reached its height, talking was easy and
unimpeded. The transference feelings so characteristic of MDMA were basically
not there. But for purposes of psychotherapy, there were some advantages:
fluent associations, undefended positions, and general bonaise.
(with 400 mg) Ingested 300 milligrams at about 1:30 in the afternoon. Very
quiet climb. Occasional yawns. Matter-of-fact view of the world. No rosy
glow. At the end of the second hour, I seem to be stuck at a ++. Take
another 100 milligrams at 3:45 PM. Still tastes awful. Feel a small head-rush
fifteen minutes after taking the supplement, and within a half hour I am
completely +3. For a while this was a sterner mescaline. Saw the eternal,
continual making of choices, all opposites continually in motion with each
other. Yin and yang everywhere, giving life to every molecule. The universe
itself keeps alive by the action-reaction, the yes-no, the black-white, male-
female, plus-minus. All life is a continual making of choices on all levels.
Then I closed my eyes, and I found myself floating up to the very top of a
temple, where there was radiant light and a sense of homecoming. Making love
is a clear stream over and through rocks and canyons Q the earth and sky make
love, and the rocks make love to other rocks, and the water is the teasing,
fondling, living and moving actions of loving. To realize that, on some
level, all existence makes love to all other existence. The Japanese Garden:
a structured way of laying out a small glimpse into cosmic love-making, so
that it can be read by other human souls. All loving, when direct and free
and undemanding, is a touching of the Source. The hardest lesson, of course,
is how to love yourself that same way. And it remains both the first lesson
of Kindergarten and the Ph.D. final. I was able to drift into sleep at about
4 :00 AM.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: The reorientation of the single ethyl group of
escaline (E) to the meta-position produces metaescaline (ME). In cats, in
studies of over 50 years ago, the two compounds produced similar effects at
similar dosages. In man, ME also appears to be similar to mescaline in
potency- However, a subtle difference is apparent between ME and Peyote, the
natural source of mescaline. With Peyote itself, the initial taste of the
crude cactus is more than just foul; it might better be described as
unbelievably foul. But in the middle of a Peyote experience, the taste of the
cactus is truly friendly. When ME was retasted in the middle of an
experience, the taste was still foul.
There are other distinctions from mescaline. Unlike mescaline or Peyote,
there is rarely any body discomfort during the early phase of intoxication,
no nausea and only an occasional comment suggesting hyperreflexia. And, also
unlike mescaline, most subjective reports on ME claim that music produces
little imagery, and the exaggeration of color perception is more reserved.
Appetite is normal, the tastes and textures of food are unusually rewarding.
No subject has ever expressed a reluctance to repeat the experience. Sleep
is easy, refreshing, and the following day seems free from residue.
#120 MEDA; 3-METHOXY-4,5-ETHYLENEDIOXYAMPHETAMINE
SYNTHESIS: To a solution of 50 g 3,4-dihydroxy-5-methoxybenzaldehyde in 100
mL distilled acetone there was added 70 g ethylene bromide and 58 g finely
powdered anhydrous К2СОз. The mixture was held at reflux for 5 days. This
was then poured into 1.5 L H20 and extracted with 4x100 mL CH2CI2. Removal of
the solvent from the pooled extracts gave a residue which was distilled at 19
mm/Hg. Several of the fractions taken in the 203-210 deg С range
spontaneously crystallized, and they were pooled to give 18.3 g of 3-methoxy-4,5-
ethylenedioxybenzaldehyde as white solids with a mp of 80-81 deg C. A small
sample with an equal weight of malononitrile in EtOH treated with a few drops
of triethylamine gave 3-methoxy-4,5-ethylenedioxybenzalmalononitrile as pale
yellow crystals from EtOH with a mp of 153-154 deg C.
A solution of 1.50 g 3-methoxy-4,5-ethylenedioxybenzaldehyde in 6 mL acetic
acid was treated with 1 mL nitroethane and 0.50 g anhydrous ammonium acetate,
and held on the steam bath for 1.5 h. To the cooled mixture H20 was
cautiously added until the first permanent turbidity was observed, and once
crystal-lization had set in, more H20 was added at a rate that would allow
the generation of additional crystals. When there was a residual turbidity
from additional H20, the addition was stopped, and the beaker held at ice
temperature for several h. The product was removed by filtration and washed
with a little 50% acetic acid, providing 0.93 g 1-(3-methoxy-4,5-
ethylenedioxyphenyl)-2-nitropropene as dull yellow crystals with a mp of 116-
119 deg C. Recrystallization of an analytical sample from MeOH gave a mp of
119-121 deg C.
A stirred suspension of 6.8 g LAH in 500 mL anhydrous Et20 under an inert
atmosphere was brought up to a gentle reflux. A total of 9.4 g 1-(3-methoxy-
4,5-ethylenedioxyphenyl)-2-nitropropene in warm Et20 was added over the
course of 0.5 h. Refluxing was maintained for 6 h, and then the reaction
mixture was cooled and the excess hydride destroyed by the cautious addition
of 400 mL 1.5 N H2SO4. The two clear phases were separated, and the aqueous
phase was brought to pH of 6 by the addition of a saturated Na2C03 solution.
This was filtered free of a small amount of insolubles, and the clear
filtrate was heated to 80 deg C. To this there was added a solution of 9.2 g
picric acid (90% material) in 100 mL boiling EtOH, and the clear mixture
allowed to cool in an ice bath. Scratching generated yellow crystals of the
picrate salt. This salt was filtered free of the aqueous environment,
treated with 50 mL of 5% NaOH, and stirred until the picric acid was totally
in the form of the soluble sodium salt. This was then extracted with 3x100
mL CH2CI2, the extracts pooled, and the solvent removed under vacuum. The
residue weighed 6.0 g, and was dissolved in 100 mL anhydrous Et20, and
saturated with dry HC1 gas. The white solids that formed were filtered free of
the Et20, and ground up under 50 mL of slightly moist acetone, providing 4.92
g of 3-methoxy-4,5-ethylenedioxyamphetamine hydrochloride monohydrate (MEDA)
as white crystals.
DOSAGE: greater than 200 mg.
DURATION: unknown.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: There are times when the Gods smile in
unexpectedly nice ways. Having found the activity of MMDA, the "scientific" thing to
do would be to compare it against the other "psychotomimetic" amphetamine
that was known at that time (this was 1962) , namely TMA. Comparing their
structures, the only difference of any kind was that two of the adjacent
methoxyl groups of TMA were replaced with a 5-membered ring, called the
methylenedioxy ring.
Where does one go next? Some perverse inspiration suggested increasing the
size of this ring to a 6-membered ring, the ethylenedioxy (or dioxene) homo-
logue. Well, if you thought that getting myristicinaldehyde was a
difficulty, it was nothing compared to getting this 6-membered counterpart. But I
huffed and I puffed, and I did make enough to taste and to evaluate. And it
was here that I got the divine message! No activity!! So, rather than being
condemned forever a la Sisyphus to push ever larger rings up my psyche, I
gave myself permission to pursue another path. The message was: "Don't
change the groups. Leave them as they are, but relocate them instead." And
that led directly to TMA-2 and its story.
A couple of diversions may be mentioned here. Before the blessed
inactivity of MEDA was established, the 7-membered ring counterpart, 3-methoxy-4,5-
trimethylenedioxyamphetamine (MTMA) was prepared by essentially the same
procedure. The above 3-methoxy-4,5-dihydroxybenzaldehyde with trimethylene
bromide gave 3-methoxy-4,5-trimethylenedioxybenzaldehyde, white solids, with a
malononitrile derivative with a mp of 134-135 deg C; the aldehyde with nitro-
ethane gave the nitropropene with a mp of 86-87 deg C; and this with LAH gave
MTDA as the hydrochloride (mp 160-161 deg C) again isolated first as the pic-
rate. It had been tasted at up to an 8 milligram dosage (no activity, but
none expected) before being abandoned. And, an initial effort was made to
synthesize a five-member ring (methylenedioxy) with a methyl sticking out
from it. This ethylidine homologue got as far as the aldehyde stage. The
reaction between 3,4-dihydroxy-5-methoxybenzaldehyde and 1,1-dibromoethane in
acetone containing anhydrous potassium carbonate gave a minuscule amount of a
product that was a two-component mixture. This was resolved by dozens of
separate injections into a preparatory gas chromatography system, allowing
the isolation of the second of the two components in a quantity sufficient to
demonstrate (by NMR spectroscopy) that it was the desired 3-methoxy-4,5-
ethylidinedioxybenzaldehyde. Starting with the pre-prepared dipotassium salt
or the lead salt of the catecholaldehyde gave nothing. With no activity
being found with MEDA, all was abandoned.
There are some comments made under MDA for successful chemistry (using a
different approach) alo#ng these lines when there is no methoxyl group
present. These are the compounds EDA and IDA. But the pharmacology was still
not that exciting.
#121 MEE; 4,5-DIETHOXY-2-METHOXYAMPHETAMINE
SYNTHESIS: To a solution of 166 g bourbonal in 1 L MeOH there was added a
solution of 66 g KOH pellets in 300 mL H20. There was then added 120 g ethyl
bromide, and the mixture was held at reflux on the steam bath for 3 h. The
reaction was quenched with three volumes of H20, and made strongly basic by
the addition of 25% NaOH. This was extracted with 3x300 mL CH2C12, and the
pooled extracts stripped of solvent under vacuum. There remained 155 g of
3,4-diethoxybenzaldehyde as a fluid oil that had an infra-red spectrum
identical (except for being slightly wet) to that of a commercial sample from the
Eastman Kodak Company.
A solution of 194 g 3,4-diethoxybenzaldehyde in 600 g glacial acetic acid
was arranged in a flask that could be magnetically stirred, yet cooled as
needed with an external ice bath. A total of 210 g of 40% peracetic acid in
acetic acid was added at a rate such that, with ice cooling, the exothermic
reaction never raised the internal temperature above 26 deg C. The reaction
developed a deep red color during the 2 h needed for the addition. At the
end of the reaction the mixture was quenched by the addition of three volumes
of H20, and the remaining acidity was neutralized by the addition of solid
Na2C03 (700 g was required). This aqueous phase was extracted several times
with CH2C12, and the solvent was removed from the pooled extracts under
vacuum. The residue was a mixture of the intermediate formate ester and the end
product phenol. This was suspended in 800 mL 10% NaOH, and held on the steam
bath for 1.5 h. After cooling, this was washed once with CH2C12 (discarded)
and then acidified with HC1. There was the formation of an intensely hy-
drated complex of the product phenol, reminiscent of the problem encountered
with 3-ethoxy-4-methoxyphenol. This was worked up in three parts. The entire
acidified aqueous phase was extracted with Et20 (3x200 mL) which on
evaporation gave 80 g of an oil. The hydrated glob was separately ground up under
boiling CH2C12 which, on evaporation, gave an additional 30 g of oil, and the
aqueous mother liquor from the glob was extracted with 2x200 mL CH2C12 which
provided, after removal of the solvent, an additional 10 g. These crude
phenol fractions were combined and distilled at 1.5 mm/Hg. Following a sizeable
forerun, a fraction boiling at 158-160 deg С was the anhydrous product, 3,4-
diethoxyphenol. It was a clear, amber oil, and weighed 70.0 g. The
slightest exposure to H20, even moist air, give a solid hydrate, with mp of 63-64
deg C. This phenol can be used for the synthesis of MEE (this recipe) or for
the preparation of EEE (see the separate recipe) . A solution of 2.0 g of
this phenol in 5 mL CH2CI2 was diluted with 15 mL hexane. This was treated
with 2 g methyl isocyanate followed by a few drops of triethylamine. After
about 5 min, white crystals formed of 3,4-diethoxyphenyl-N-methyl carbamate,
with a mp of 90-91 deg C.
A solution of 26.6 g 3,4-diethoxyphenol in 50 mL MeOH was mixed with
another containing 9.6 g KOH pellets dissolved in 200 mL hot MeOH. There was
then added 21.4 g methyl iodide, and the mixture was held at reflux for 2 h
on the steam bath. This was then quenched in 3 volumes of water, made
strongly basic with 25% NaOH, and extracted with 3x150 mL CH2CI2.
Evaporation of the solvent from the pooled extracts gave 19.3 g of 1,2-diethoxy-4-
methoxybenzene (3,4-diethoxyanisole) as a clear, pale amber oil that
solidified when cooled. The mp was 20-21 deg C.
A mixture of 32.0 g N-methyl formanilide and 36.2 g POCI3 was allowed to
stand until it was a deep red color (about 0.5 h) . To this there was added
18.3 g 1,2-diethoxy-4-methoxybenzene and the exothermic reaction was heated
on the steam bath for 2.5 h. This was then poured over 600 mL chipped ice,
and the dark oily material slowly began lightening in color and texture. A
light oil was formed which, on continued stirring, became crystalline. After
the conversion was complete, the solids were removed by filtration producing,
after removal of as much H20 as possible by suction, 26.9 g of crude
aldehyde. A small sample pressed on a porous plate had a mp of 87.5-88.5 deg C.
Recrystallization of the entire damp crop from 50 mL boiling MeOH gave, after
cooling, filtering, and air drying, 17.7 g of 4,5-diethoxy-2-
methoxybenzaldehyde as fluffy, off-white crystals with a mp of 88-88.5 deg C.
A solution of 1.0 g of this aldehyde and 0.5 g of malononitrile dissolved in
warm absolute EtOH was treated with 3 drops triethylamine. There was the
immediate formation of crystals which were filtered and air dried to constant
weight. The product, 4,5-diethoxy-2-methoxybenzalmalononitrile, was a bright
yellow crystalline material, which weighed 1.0 g and had a mp of 156-157 deg
C.
To a solution of 14.7 g 4,5-diethoxy-2-methoxybenzaldehyde in 46 g glacial
acetic acid, there was added 8.0 g nitroethane and 5.0 g anhydrous ammonium
acetate. The mixture was heated on the steam bath for 2 h, becoming
progressively deeper red in color. The addition of a small amount of H20 to the
hot, clear solution produced a slight turbidity, and all was allowed to stand
overnight at room temperature. There was deposited a crop of orange crystals
that was removed by filtration and air dried. There was obtained 7.0 g 1-
(4,5-diethoxy-2-methoxyphenyl)-2-nitropropene as brilliant orange crystals
that had a mp of 89-90.5 deg C. This was tightened up, but not improved, by
trial recrystallization from acetic acid, mp 89-90 deg C, and from hexane, mp
90-90.5 deg C. Anal. (Ci4Hi9N05) C,H.
To a gently refluxing suspension of 5.0 g LAH in 400 mL anhydrous Et20
under a He atmosphere, there was added 6.5 g 1-(4,5-diethoxy-2-methoxyphenyl)-
2-nitropropene by allowing the condensing Et20 to drip into a shunted Soxhlet
thimble containing the nitrostyrene. This effectively added a warm saturated
solution of the nitrostyrene dropwise. Refluxing was maintained for 5 h, and
the reaction mixture was cooled with an external ice bath. The excess
hydride was destroyed by the cautious addition of 400 mL of 1.5 N H2SO4. When
the aqueous and Et20 layers were finally clear, they were separated, and 100
g of potassium sodium tartrate was dissolved in the aqueous fraction.
Aqueous NaOH was then added until the pH was >9, and this was extracted with
3x200 mL CH2CI2 • Removal of the solvent under vacuum produced an off-white
oil that was dissolved in anhydrous Et20 and saturated with anhydrous HC1
gas. The crystals of 4,5-diethoxy-2-methoxyamphetamine hydrochloride (MEE)
that formed were very fine and slow to filter, but finally were isolated as a
white powder weighing 5.4 g and melting at 178.5-180 deg C. Anal.
(C14H24CINO3) C,H,N.
DOSAGE: greater than 4.6 mg.
DURATION: unknown.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: There were early trials made with MEE, before it
became known what direction the ethoxy substitution results would take. A
number of progressive trials, up to a dosage of 4.6 milligrams, were without
any central effects at all.
There is an instinct in structure-activity studies to think of a change as
a success or a failure, depending on whether there is an increase or a
decrease in the desired activity. But if one were to look at the effects of
putting an ethoxy group onto TMA-2 in place of a methoxy group as a way of
decreasing the effectiveness, then the 4-position becomes the worst position
(MEM is equipotent to TMA-2), and the 5-position is perhaps a little less bad
(MME is almost as potent) and the 2-position is the best by far (EMM is out
of it, potency-wise). In other words, in the comparison of the 2- and the 5-
positions, the lengthening of the 5-position gives modest loss of activity,
and the lengthening of the whatever in the 2-position is the most disruptive.
With this as a basis for prediction, then MEE (which differs from MEM only by
a lengthening of the 5-position substituent) might be only a little less
active than MEM and, as MEM is about the same as TMA-2, it is distinctly
possible that MEE may show activity in the area at dosages that are not much above
the 25 to 50 milligram area. Of all the diethoxy homologues, it would be the
most promising one to explore.
Which brings to mind a quotation of a hero of mine, Mark Twain. RI like
science because it gives one such a wholesome return of conjecture from such
a trifling investment of fact.
#122 MEM; 2,5-DIMETHOXY-4-ETHOXYAMPHETAMINE
SYNTHESIS: A solution of 83 g bourbonal (also called ethyl vanillin, or va-
nillal, or simply 3-ethoxy-4-hydroxybenzaldehyde) in 500 mL MeOH was treated
with a solution of 31.5 g KOH pellets (85% material) dissolved in 250 mL H20.
There was then added 71 g methyl iodide, and the mixture was held under
reflux conditions for 3 h. All was added to 3 volumes of H20, and this was
made basic with the addition of 25% NaOH. The aqueous phase was extracted
with 5x200 mL CH2CI2. The pooling of these extracts and removal of the sol-
vent under vacuum gave a residue of 85.5 g of the product 3-ethoxy-4-
methoxybenzaldehyde, with a mp of 52-53 deg C. When this product was recrys-
tallized from hexane, its mp was 4 9-50 deg C. When the reaction was run with
the same reactants in a reasonably anhydrous environment, with methanolic
KOH, the major product was the acetal, 3-ethoxy-a,a,4-trimethoxytoluene. This
was a white glistening product which crystallized readily from hexane, and
had a mp of 44-45 deg C. Acid hydrolysis converted it to the correct
aldehyde above. The addition of sufficient H20 in the methylation completely
circumvents this by-product. A solution of 1.0 g of this aldehyde and 0.7 g
malononitrile in 20 mL warm absolute EtOH, when treated with a few drops of
triethylamine, gave immediate yellow color followed, in a few min by the
formation of crystals. Filtration, and washing with EtOH, gave bright yellow
crystals of 3-ethoxy-4-methoxybenzalmalononitrile with a mp of 141-142 deg C.
A well stirred solution of 125.4 g 3-ethoxy-4-methoxybenzaldehyde in 445 mL
acetic acid was treated with 158 g 40% peracetic acid (in acetic acid) at a
rate at which, with ice cooling, the internal temperature did not exceed 27
deg C. The addition required about 45 min. The reaction mixture was then
quenched in some 3 L H20. There was the generation of some crystals which
were removed by filtration. The mother liquor was saved. The solid material
weighed, while still wet, 70 g and was crude formate ester. A small quantity
was recrystallized from cyclohexane twice, to provide a reference sample of
3-ethoxy-4-methoxyphenyl formate with a mp of 63-64 deg C. The bulk of this
crude formate ester was dissolved in 200 mL concentrated HC1 which gave a
deep purple solution. This was quenched with water which precipitated a
fluffy tan solid, which was hydrated phenolic product that weighed about 35
g, and melted in the 80-90 deg C. range. The mother liquors of the above
filtration were neutralized with ЫагСОз, then extracted with 3x100 ml Et20.
Removal of the solvent gave a residue of about 80 g that was impure formate
(containing some unoxidized aldehyde) . To this there was added 500 mL 10%
NaOH, and the dark mixture heated on the steam bath for several h. After
cooling, the strongly basic solution was washed with CH2CI2, and then treated
with 200 mL Et20, which knocked out a heavy semi-solid mass that was
substantially insoluble in either phase. This was, again, the crude hydrated
phenol. The Et20 phase, on evaporation, gave a third crop of solids. These
could actually be recrystallized from MeOH/H20, but the mp always remained
broad. When subjected to distillation conditions, the H20 was finally driven
out of the hydrate, and the product 3-ethoxy-4-methoxyphenol distilled as a
clear oil at 180-190 deg С at 0.8 mm/Hg. This product, 45.1 g, gave a fine
NMR spectrum, and in dilute CCI4 showed a single OH band at 3620 cm-1,
supporting the freedom of the OH group on the aromatic ring from adjacent
oxygen. Efforts to obtain an NMR spectrum in D20 immediately formed an
insoluble hydrate. This phenol can serve as the starting material for either MEM
(see below) or EEM (see separate recipe).
To a solution of 12.3 g 3-ethoxy-4-methoxyphenol in 20 mL MeOH, there was
added a solution of 4.8 g flaked KOH in 100 mL heated MeOH. To this clear
solution there was then added 10.7 g methyl iodide, and the mixture held at
reflux on the steam bath for 2 h. This was then quenched in 3 volumes H20,
made strongly basic with 10% NaOH, and extracted with 3x100 mL СНгСИг.
Removal of the solvent from the pooled extracts under vacuum gave 9.4 g of an
amber oil which spontaneously crystallized. The mp of 1,4-dimethoxy-2-
ethoxybenzene was 42-43.5 deg C, and was used, with no further purification,
in the following step.
A mixture of 17.3 g N-methylformanilide and 19.6 g POCI3 was allowed to
stand for 0.5 h, producing a deep claret color. To this there was added 9.2
g 1,4-dimethoxy-2-ethoxybenzene, and the mixture was held on the steam bath
for 2 h. It was then poured into chipped ice and, with mechanical stirring,
the dark oily phase slowly became increasingly crystalline. This was finally
removed by filtration, providing a brown solid mat which showed a mp of
103.5-106.5 deg C. All was dissolved in 75 mL boiling MeOH which, on
cooling, deposited fine crystals of 2,5-dimethoxy-4-ethoxybenzaldehyde that were
colored a light tan and which, after air drying to constant weight, weighed
8.5 g and had a mp of 108-109.5 deg C. Search was made by gas chromatography
for evidence of the other two theoretically possible positional isomers, but
none could be found. The NMR spectrum showed the two para-protons as clean
singlets, with no noise suggesting other isomers. There was a single peak by
GC (for the recrystallized product) but the mother liquors showed a
contamination that proved to be N-methylformanilide. A 0.3 g sample, along with 0.3
g malononitrile, was dissolved in 10 mL warm absolute EtOH, and treated with
a drop of triethylamine. There was the immediate formation of a yellow color
followed, in 1 min, by the deposition of fine yellow needles. Filtering and
air drying gave 0.25 g of 2,5-dimethoxy-4-ethoxybenzalmalononitrile, with a
mp of 171-172 deg C.
A solution of 7.3 g 2,5-dimethoxy-4-ethoxybenzaldehyde in 25 g glacial
acetic acid was treated with 3.6 g nitroethane and 2.25 g anhydrous ammonium
acetate, and heated on the steam bath. After two h, the clear solution was
diluted with an equal volume of H20, and cooled in an ice bucket. There was
the formation of a heavy crop of orange crystals which were removed by
filtration. The dry weight of 1-(2,5-dimethoxy-4-ethoxyphenyl)-2-nitropropene
was 4.8 g and the mp was 120-124 deg C. Recrystallization of an analytical
sample from MeOH gave a mp of 128-129 deg C. Anal. (C13H17NO5) C,H.
To a gently refluxing suspension of 3.3 g LAH in 400 mL anhydrous Et20
under a He atmosphere, there was added 4.3 g 1-(2,5-dimethoxy-4-ethoxy)-2-
nitropropene by allowing the condensing Et20 to drip into a shunted Soxhlet
thimble apparatus containing the nitrostyrene, thus effectively adding a warm
saturated ether solution of it to the hydride mixture. The addition took 2
h. Refluxing was maintained for 5 h, and then the reaction mixture was
cooled to 0 deg С with an external ice bath. The excess hydride was
destroyed by the cautious addition of 300 mL of 1.5 N H2S04. When the aqueous
and Et20 layers were finally clear, they were separated, and 100 g of
potassium sodium tartrate was dissolved in the aqueous fraction. Aqueous NaOH was
then added until the pH was >9, and this was then extracted with 3x100 mL
CH2C12. Evaporation of the solvent from the pooled extracts produced an
almost white oil that was dissolved in 100 mL anhydrous Et20 and saturated with
anhydrous HC1 gas. There was deposited a white crystalline solid of 2,5-
dimethoxy-4-ethoxyamphetamine hydrochloride (MEM) which weighed 3.1 g and had
a mp of 171-172.5 deg C. Anal. (Ci3H22ClN03) C,H,N.
DOSAGE: 20 - 50 mg.
DURATION: 10 - 14 h.
QUALITATIVE COMMENTS: (with 20 mg) I experienced some physical discomfort,
but doesn't that tell us about the work to be done, rather than the property
of the material? The breakthrough I had was the following day (and this
seems to be the way MEM operates, i.e., first the energy and expansion, next
day insight) was of the highest value and importance for me. I was given a
methodology for dealing with my shadow parts. No small gift. And I did it
all alone and the results were immediate. I am so grateful.
(with 20 mg, at 1.5 h following 120 mg MDMA) RThe transition was very
smooth, with no obvious loss of the MDMA experience. I felt less of a need
to talk, but the intimate closeness with the others was maintained. The
experience continues to grow more profound and euphoric and I prayed, in the
latter part of the afternoon, that it wouldn't stop. It continued until
midnight with marvelous feelings, good energy, and much hilarity. And it abated
very little over the next several days leaving me with the feeling of lasting
change with important insights still coming to mind one week later.
(with 25 mg, at 2 h following 120 mg MDMA) RI found that sounds in general
were distracting. No, they were out-and-out annoying. I may have been in an
introspective mood, but I really wanted to be alone. No body problems at all.
Felt good. I developed some color changes and some pattern movement. Not
much, but then I didn't explore it much. The wine party afterwards was
certainly most pleasant. The soup was a great pleasure. And that hard bread
was good. The material was clearly not anorexic, or at least I overcame
whatever anorexia there might have been.
(with 30 mg) I was aware of this in thirty minutes and it slowly developed
from there to an almost +++ in the following hour. There were visual
phenomena, with some color enhancement and especially a considerable enhancement of
brights and darks. The first signs of decline were at about six hours, but
there was something still working there after another six hours had passed.
A slow decline, certainly.
(with 50 mg) I came into the experience knowing that yesterday had been a
very fatiguing and tense day. I felt this material within the first ten
minutes which is the fastest that I have ever felt anything. The ascent was
rapid and for the first hour I tended to an inward fantasying with a distinct
sensual tinge. There was a persistent queasiness that never left me, and it
contrasted oddly with a good feeling of outward articulation and lucidity
which succeeded in coming to the fore after the introverted first hour.
Sleep was difficult, but the next day was calm and clear.
(with 50 mg) Lots of energy, best directed into activity. Clear imaging,
thinking. Intense yet serene. Good feeling of pleasantness and some
euphoria. I felt the need to keep moving. Hard to stay still.
(with 70 mg, in two parts) RThe effects of the 40 milligrams were muted by
another drug experiment yesterday morning, and I never got much over a plus
1. There is an erotic nature, tactile sensitivity perhaps not as delicate as
with 2C-B, but it is there. At the 2 hour point, an additional 30 milligrams
increased the body impact (a distinct tremor and sensitivity) but somehow not
a lot more mental. I have been compromised by yesterday.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: MEM was both a valuable and dramatic compound,
as well as a drug that played a watershed role. The completion of all the
possible trimethoxyamphetamines (the TMA's) showed that only two of them
combined the values of dependability of positive psychedelic effects with a
reasonably high potency. Both TMA-2 and TMA-6 are treasures, both active in
similar dosages, and both offer methoxyl groups that are begging to be
replaced by other things. The first focus was on TMA-2, partly because the
needed synthetic chemistry was better known, and partly because I had
discovered its activity earlier. But there were three entirely different and
distinct methoxyl groups to work on, in TMA-2. There is one at the 2-position,
one at the 4-position, and one at the 5-position. The most obvious thing to
do, it seemed, was to make each of them one carbon longer. Replace a methoxy
with an ethoxy. And a logical naming pattern could follow the use of M for
methoxy, and E for ethoxy, in sequence right around the ring from the 2- to
the 4- to the 5-positions. The first group to be compared, then, would be
EMM, MEM, and MME. And of these three, it was only MEM that was right up
there in drama and in potency. But, by the time that became apparent, I had
already completed the diethoxy possibilities (EEM, EME, and MEE) as well as
the triethoxy homologue, EEE. With the discovery that the 4-position was the
magic leverage point, and that the homologues at positions 2- and 5- were
clearly less interesting, all emphasis was directed at this target, and this
has led to the many 4-substituted families that are now known to be highly
potent and felt by many to be personally valuable.
Why put such emphasis on potency, I am frequently asked? Why should it
matter how much of a compound you take, as long as the effective level is much
lower than its toxic level? Well, in a sense, that is the very reason.
There are no guides as to what the toxic levels of any of these many
compounds might really be in man. There is simply no way of determining this.
Only a few have been explored in animals in the pursuit of an LD-50 level.
Most of them are similar to one-another, in that they are, in mice, of
relatively low toxicity and, in rat, of relatively high toxicity. But this
toxicity appears not to be related to potency in man. So, if one might
extrapolate that they are of more or less the same risk to man (from the toxic point
of view) then the lower the dosage, the greater the safety. Maybe. In the
absence of anything factual, it makes a reasonable operating hypothesis.
Many of the reports of MEM effects have been with experiments in which an
effective dose of MDMA had been taken shortly earlier. There has developed a
concept, embraced by a number of researchers, that the ease and quietness
usually seen with the development of the MDMA experience can mitigate some of
the physically disturbing symptoms sometimes seen with other psychedelics.
This may be partly due to a familiar entry into a altered place, and partly
due to a lessening of dosage usually required for full effects. MEM seems to
have had more trials using this combination than many of the other
psychedelic drugs.
#123 MEPEA; 3-METHOXY-4-ETHOXYPHENETHYLAMINE
SYNTHESIS: A solution of 10.0 g 3-methoxy-4-ethoxybenzaldehyde in 150 mL
nitromethane was treated with 1.7 g anhydrous ammonium acetate, and heated on
the steam bath for 1 h. The excess nitromethane was removed under vacuum,
yielding a loose, yellow crystalline mass that was filtered and modestly
washed with cold MeOH. The 8.0 g of damp yellow crystals thus obtained were
dissolved in 50 mL of vigorously boiling CH3CN, decanted from a small amount
of insolubles (probably ammonium acetate residues) and cooled in an ice bath.
The crystals so obtained were removed by filtration, washed with 2x5 mL cold
CH3CN, and air dried to constant weight. The yield of 4-ethoxy-3-methoxy-
beta-nitrostyrene was 6.3 g of beautiful yellow crystals.
A solution of 2.3 g LAH in 70 mL anhydrous THF was cooled, under He to 0
deg С with an external ice bath. With good stirring there was added 2.3 mL
100% H2SO4 dropwise, to minimize charring. This was followed by the addition
of 6.2 g 3-ethoxy-4-methoxy-beta-nitrostyrene in anhydrous THF. After a few
min further stirring, the temperature was brought up to a gentle reflux on
the steam bath, and then all was cooled again to 0 deg C. The excess hydride
was destroyed by the cautious addition of IPA followed by sufficent 10% NaOH
to give a white granular character to the oxides, and to assure that the
reaction mixture was basic. The reaction mixture was filtered and the filter
cake well washed with THF. The filtrate and washes were combined and
stripped of solvent under vacuum. The residue was dissolved in dilute H2SO4.
This was washed with 2x75 mL CH2CI2, which removed the residual yellow color.
The remaining aqueous phase was made basic with NaOH, and extracted with 3x75
mL CH2CI2 • These extracts were combined and the solvent removed under
vacuum. The residue was distilled at 108-115 deg С at 0.4 mm/Hg to give 4.2 g
of a mobile, colorless liquid. This was dissolved in 12 mL IPA, neutralized
with 60 drops concentrated HC1, and diluted with 100 mL anhydrous Et20.
There was deposited a fine white crystalline product which, after removal by
filtration, ether washing, and air drying, yielded 3.8 g of 3-methoxy-4-
ethoxyphenethylamine hydrochloride (MEPEA).
DOSAGE: 300 mg or greater.
DURATION: short.
QUALITATIVE COMMENTS: (with 120 mg) I am at perhaps a +1, a very slight
effect of lightness, without any body awareness at all. And then in another
hour, I was completely baseline again.
(with 300 mg) Whatever changes took place were complete at the end of an
hour. The effects were very quiet, very pleasant, and very light. There was
nothing psychedelic here, but rather a gentle lifting of spirits. No sensory
enhancement or other expected changes.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: This is one of the very few phenethy1amines with
only two substituents that shows even a hint of central activity. And there
is an interesting story attached. I got a call out of absolutely nowhere,
from a Stanislov Wistupkin, that he had discovered a number of new
psychedelic drugs which he would like to share with me. Two of them were simple
phenethy1amines, one with an ethoxy group at the 4-position, and one with an
allyloxy group there. Both, he said, were mood elevators active between 100
and 300 milligrams. One of them was this material, here called MEPEA, and
the other one was 3-methoxy-4-allyloxyphenethylamine, or MAPEA. When I did
meet him in person, he gave me a most remarkable publication which had been
authored some ten years earlier, by a person named Leminger, now dead. It was
all in Czech, but quite unmistakably, right there on the third page, were the
structures of MEPEA and MAPEA, and the statement that they were active at
between 100 and 300 milligrams. I have not yet made the allyloxy compound, but
I feel that it too might be a gentle mood elevator similar to the ethoxy.
A most appealing extension of these materials would be the amphetamine
derivatives, things with a 3-methoxy group, and something small and terse on
the 4-position. The immediate analogies of MEPEA and MAPEA would be 3-
methoxy-4-ethoxy- (and 3-methoxy-4-allyloxy)-amphetamine. And equally
interesting would be the 4-hydroxy analogue. This would be an easily made
compound from vanillin, one of our most enjoyable spices in the kitchen cabinet,
and it would be directly related to the essential oils, eugenol and isoeuge-
nol. This amphetamine compound has already been synthesized, but it is still
unexplored in man.
Some years ago a report appeared in the forensic literature of Italy, of
the seizure of a small semitransparent capsule containing 141 milligrams of a
white powder that was stated to be a new hallucinogenic drug. This was shown
to contain an analogue of DOM, 3-methoxy-4-methylamphetamine, or MMA. The
Italian authorities made no mention of the net weight contained in each
dosage unit, but it has been found that the active level of MMA in man is in the
area of 40-60 milligrams. The compound can apparently be quite dysphoric,
and long lived.
In the Czechoslovak!an publication that presented MEPEA and MAPEA. there
were descriptions of escaline (E), proscaline (P) , and the allyloxy analogue
(AL). These are all active in man, and have been entered elsewhere. This is
the only published material dealing with psychedelic drugs I have ever been
able to find, from the laboratory of Otakar Leminger. What sort of man was
this chemist? He worked for years in industry, and only at the time of his
retirement did he publish this little gem. He lived at Usti, directly north
of Praha, on the Labe river (which is called by the better known name, the
Elbe, as soon as it enters Germany). Might there be other treasures that he
had discovered, and never published? Was young Wistupkin a student of his?
Are there unrecognized notes of Otakar Leminger sitting in some farm house
attic in Northern Czechoslovakia? I extend my heartfelt salute to an almost
unknown explorer in the psychedelic drug area.
#124 META-DOB; 5-BROMO-2 ,4-DIMETHOXYAMPHETAMINE
SYNTHESIS: The reaction of 2,4-dimethoxyamphetamine (2,4-DMA) with
elemental bromine proceeded directly to the formation of 5-bromo-2,4-
dimethoxyamphetamine which was isolated as the hydrobromide salt with a
melting point of 204.5-205.5 deg С and in a 67% yield. A mp of 180-181 deg С has
also been published.
DOSAGE: 50 - 100 mg.
DURATION: 5 - 6 h.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: There is very little synthetic information
available, and some of it is contradictory. The initial human report in the
medical literature says only that a dosage of about 100 milligrams produced
effects that were similar to those produced by MDA. Both the quality of the
experience and the potency of the compound have been modified in more recent
publications by the originators of this compound. A 40 milligram dose, after
an induction period of an hour, produced a vague uneasiness that was
interpreted originally as a threshold psychedelic effect. At doses in the 60 to
90 milligram range, there were produced feelings of anxiety and paranoid
fantasies, and distinct toxic signs such as flushing, palpitations, and
occasional nausea, vomiting and diarrhea. Any psychedelic effects seem to have
been blurred by the more obvious toxic actions of the drug. I have been told
that their final conclusion was that the drug appears toxic in the 50 to 60
milligram range. I have not personally explored this positional isomer of
DOB.
The positional isomer of DOB with the bromine in the ortho-position is 4,5-
dimethoxy-2-bromoamphetamine and is called, not surprisingly, ORTHO-DOB. It
has been made by the condensation of 2-bromo-4,5-dimethoxybenzaldehyde with
nitroethane to give 1-(2-bromo-4,5-dimethoxyphenyl)-2-nitropropene with a mp
of 105-106 deg C. Reduction to the amphetamine had to be conducted at a low
temperature and using only an equimolar amount of lithium aluminum hydride,
to minimize reductive removal of the bromo group. The hydrochloride salt of
2-bromo-4,5-dimethoxyamphetamine (ORTHO-DOB) had a mp of 214-215.5 deg C, and
the hydrobromide salt a melting point of 196-197 deg С or of 210 deg C. Both
have been reported. The yield from the direct bromination of 3,4-DMA was
apparently very bad. I do not think that the compound has ever gone into man.
There are three other dimethoxyamphetamine isomers known, and each has been
explored chemically as to its reactivity with elemental bromine. With 2,3-
DMA, a mixture of the 5-Br-2,3-DMA and 6-Br-2,3-DMA was formed; with 2,6-DMA,
3-Br-2,6-DMA was formed; and with 3,5-DMA, a mixture of 2-Br-3,5-DMA and the
2,6-dibromo product was produced. The bromination of 2,5-DMA is, of course,
the preferred procedure for the synthesis of 4-Br-2,5- DMA, or DOB, q.v.
None of these positional isomers has evear been put into man, but 3-Br-2,6-
DMA and the iodo-counterpart have been explored as potential radio-fluorine
carriers into the brain. This is all discussed in the 3,4-DMA recipe.
#125 META-DOT; 2,4-DIMETHOXY-5-METHYLTHIOAMPHETAMINE
SYNTHESIS: To 27 g 1,3-dimethoxybenzene that was being well stirred, there
was added, dropwise, 29 g concentrated H2SO4 over a period of 15 min.
Stirring was continued for 1 hour, and then the mixture was poured slowly into
250 mL of saturated aqueous K2CO3. The precipitate that formed was removed
by filtration, and dried at 125 deg С to give 59.6 g crude potassium 2,4-
dimethoxybenzenesulf onate. This was finely ground, and 30 g of it was
treated with 35 g of POCI3 and the mixture heated on the steam bath for 2 h.
This was cooled to room temperature, and then poured over 300 mL crushed ice.
When all had thawed, this was extracted with 2x150 mL Et20. The extracts
were pooled, washed with saturated brine, and the solvent removed under
vacuum to give a residue which solidified. There was thus obtained 14.2 g 2,4-
dimethoxybenzenesulfonyl chloride as white solids with a mp of 69-72 deg C.
Heating of a small portion with concentrated ammonium hydroxide gave the
corresponding sulfonamide which, on recrystallization from EtOH, produced white
needles with a mp of 165.5-166.5 deg C.
To a stirred and gently refluxing suspension of 11 g LAH in 750 mL
anhydrous Et20, there was added 13.2 g 2,4-dimethoxybenzenesulfonyl chloride in
an Et20 solution. The refluxing was maintained for 48 h then, after cooling
externally with ice water, the excess hydride was destroyed by the slow
addition of 600 mL of 10% H2SO4. The phases were separated, and the aqueous
phase extracted with 2x200 Et20. The organics were pooled, washed once with
200 mL H20, and the solvent removed under vacuum. The residue was dried
azeotropically through the addition and subsequent removal of CH2CI2.
Distillation of the residue provided 8.0 g 2,4-dimethoxythiophenol as a color-
less oil, boiling at 89-92 deg С at 0.5 mm/Hg.
To a solution of 7.8 g 2,4-dimethoxythiophenol in 40 mL absolute EtOH there
was added a solution of 4 g 85% KOH in 65 mL EtOH. This was followed by the
addition of 5 mL methyl iodide, and the mixture was held at reflux for 30
min. This was poured into 200 mL H20, and extracted with 3x50 mL Et20. The
pooled extracts were washed once with aqueous sodium hydrosulfite, then the
organic solvent was removed under vacuum. The residue was distilled to give
8.0 g of 2,4-dimethoxythioanisole as a colorless oil with a bp of 100-103 deg
С at 0.6 mm/Hg.
To a mixture of 15 g POCI3 and 14 g N-methylf ormanilide that had been
warmed briefly on the steam bath there was added 7.8 g of 2,4-
dimethoxythioanisole. The reaction was heated on the steam bath for an
additional 20 min and then poured into 200 mL H20. Stirring was continued until
the insolubles had become completely loose and granular. These were removed
by filtration, washed with H20, sucked as dry as possible, and then recrys-
tallized from boiling MeOH. The product, 2,4-dimethoxy-5-
(methylthio)benzaldehyde, was an off-white solid weighing 8.6 g. It could be
obtained in either of two polymorphic forms, depending on the concentration
of aldehyde in MeOH at the time of crystal appearance. One melted at 109-110
deg С and had a fingerprint IR spectrum including peaks at 691, 734, 819 and
994 cm-1. The other melted at 124.5-125.5 deg С and had major fingerprint
peaks at 694, 731, 839 and 897 cm-1. Anal. (Ci0Hi2O3S) C,H.
A solution of 8.2 g 2,4-dimethoxy-5-(methyl thio) benzaldehyde in 30 mL ni-
troethane was treated with 1.8 g anhydrous ammonium acetate and heated on the
steam bath for 4 h. Removal of the excess nitroethane under vacuum gave a
colored residue which crystallized when diluted with MeOH. Recrystallization
of the crude product from boiling EtOH gave, after filtration, washing and
air drying to constant weight, 8.3 g 1-(2,4-dimethoxy-5-methylthiophenyl)-2-
nitropropene with a mp of 112-113 deg C. Anal. (Ci2Hi5N04S) C,H,N.
A suspension of 6.5 g LAH in 250 mL anhydrous THF was placed under a N2
atmosphere and stirred magnetically and brought to reflux. There was added,
dropwise, 8.0 g of 1-(2,4-dimethoxy-5-methylthiophenyl)-2-nitropropene in 50
mL THF. The reaction mixture was maintained at reflux for 18 h. After being
brought to room temperature, the excess hydride was destroyed by the addition
of 6.5 mL H20 in 30 mL THF. There was then added 6.5 mL of 3N NaOH, followed
by an additional 20 mL H20. The loose, white, inorganic salts were removed
by filtration, and the filter cake washed with an additional 50 mL THF. The
combined filtrate and washes were stripped of solvent under vacuum yielding a
residue that was distilled. The free base boiled at 125-128 deg С at 0.1
mm/Hg and was a white oil which solidified on standing. It weighed 5.1 g and
had a mp of 47-48.5 deg C. This was dissolved in 50 mL IPA, neutralized with
concentrated HC1 (until dampened universal pH paper showed a deep red color)
and diluted with anhydrous Et20 to the point of turbidity. There was a
spontaneous crystallization providing, after filtering, washing with Et20, and
air drying, 2,4-dimethoxy-5-methylthioamphetamine hydrochloride (META-DOT)
with a mp of 140.5-142 deg C. Anal. (Ci2H20ClNO2S) C,H,N.
DOSAGE: greater than 35 mg.
DURATION: unknown.
QUALITATIVE COMMENTS: (with 35 mg) There was a vague awareness of something
all afternoon, something that might be called a thinness. Possibly some brief
cardiovascular stimulation, but nothing completely believable. This is a
threshold level at the very most.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: Again, as with the studies with ORTHO-DOT, it is
apparent that the activity of МЕТА-DOT is going to be way down from the most
interesting of these isomers, PARA-DOT (ALEPH-1, or just ALEPH). In the
rectal hyperthermia assay (which calculates the psychedelic potential of
compounds by seeing how they influence the body temperature of experimental
animals in comparison to known psychedelics) the three DOT'S were compared with
DOM. And the results fell into line in keeping with the activities (or loss
of activities) found in man. PARA-DOT was about half as active as DOM, but
both ORTHO-DOT and the compound described here, МЕТА-DOT, were down by
factors of 50x and 30x respectively. These animal studies certainly seem to
give results that are reasonable with a view to other known psychedelic
drugs, in that mescaline was down from DOM by a factor of more than lOOOx,
and LSD was some 33x more potent than DOM.
I have a somewhat jaundiced view of this rabbit rectal hyperthermia
business. One is presumably able to tell whether a compound is a stimulant or a
psychedelic drug by the profile of the temperature rise, and how potent it
will be by the extent of the temperature rise. But the concept of pushing
thermocouples into the rear ends of restrained rabbits somehow does not
appeal to me. I would rather determine both of these parameters from human
studies.
#126 METHYL-DMA; DMMA; 2,5-DIMETHOXY-N-METHYLAMPHETAMINE
SYNTHESIS: To a stirred solution of 28.6 g methylamine hydrochloride in 120
mL MeOH there was added 7.8 g 2,5-dimethoxyphenylacetone followed by 2.6 g
sodium cyanoborohydride. HCL was added as needed to maintain the pH at about
6. The reaction was complete in 24 h, but was allowed to stir for another 3
days. The reaction mixture was poured into 600 mL H20, acidified with HC1
(HCN evolution, caution) and washed with 3x100 mL CH2CI2. Aqueous NaOH was
added, making the solution strongly alkaline, and this was then extracted
with 3x100 mL CH2CI2. Removal of the solvent from the pooled extracts under
vacuum gave 8.3 g of a clear, off-white oil that distilled at 95-105 deg C.
at 0.25 mm/Hg. The 6.5 g of colorless distillate was dissolved in 25 mL IPA,
neutralized with concentrated HC1, and then diluted with anhydrous Et20 to
the point of cloudiness. As crystals formed, additional Et20 was added in
small increments, allowing clearing crystallization between each addition.
In all, 200 mL Et20 was used. After filtering, Et20 washing, and air drying,
there was obtained 6.2 g of 2,5-dimethoxy-N-methylamphetamine hydrochloride
(METHYL-DMA) as fine white crystals with a mp of 117-118 deg C. The mixed mp
with 2,5-DMA (114-116 deg C) was depressed to 96-105 deg C. An alternate
synthesis gave the same overall yield of an identical product, but started
with 2,5-DMA. It required two synthetic steps. The free base amine was
converted to the crystalline formamide with formic acid in benzene using a Dean
Stark trap, and this intermediate was reduced to METHYL—MDA with LAH.
DOSAGE: above 250 mg.
DURATION: unknown.
QUALITATIVE COMMENTS: (with 250 mg) There is a slight paresthesia at about
45 minutes, an awareness on the surface of the skin as if I had been touched
by a cold draft of air. But nothing more. At three hours, I am completely
out, if I was ever in. In the evening I assayed 120 milligrams of MDMA, and
it barely produced a threshold effect, so the two materials might be seeing
one another.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: This is a difficult compound to pin down in the
anthology of drugs. For some reason it has intrigued several independent,
quiet researchers, and I have accumulated a number of interesting reports
over the years. One person told me that he had felt nothing at up to 60
milligrams. Another had found a threshold at 50 milligrams, and had complete
and thorough experiences at both 150 and 200 milligrams. Yet another person
described two incidents involving separate individuals, with intravenous
administrations of 0.2 mg/Kg, which would be maybe 15 or 20 milligrams. Both
claimed a real awareness in a matter of minutes, one with a tingling in the
genitalia and the other with a strange presence in the spine. Both subjects
reported increases in body temperature and in blood pressure. Apparently the
effects were felt to persist for many hours.
There is an interesting, and potentially informative, convergence of the
metabolite of one drug with the structure of another. Under 4-MA, mention
was made of a bronchodilator that has been widely used in the treatment of
asthma and other allergenic conditions. This compound, 2-methoxy-N-
methylamphetamine is known by the generic name of methoxyphenamine, and a
variety of trade names with Orthoxine (Upjohn) being the best known. The
typical dosage of methoxyphenamine is perhaps 100 milligrams, and it may be used
several times a day. It apparently produces no changes in blood pressure and
only a slight cardiac stimulation. And one of the major metabolites of it in
man is the analogue with a hydroxyl group at the 5-position of the molecule.
This phenolic amine, 5-hydroxy-2-methoxy-N-methylamphetamine is just a methyl
group away from METHYL-DMA; it could either be methylated to complete the
synthesis, or METHYL-DMA could be demethylated to form this phenol. There is
plentiful precedent for both of these reactions occuring in the body. It is
always intriguing when drugs which show distinctly different actions can, in
principle, intersect metabolically at a single structure. One wonders just
what the pharmacology of that common intermediate might be.
Three additional N-methylated homologues of known psychedelics warrant
mention, but do not really deserve separate recipes. This is because they have
had only the most cursory assaying, which I have learned about by personal
correspondence. All three were synthesized by the reduction of the formamide
of the parent primary amine with LAH. METHYL-TMA (or N-methyl-3,4,5-
trimethoxyamphetamine) had been run up in several trials to a maximum of 240
milligrams, with some mental disturbances mentioned only at this highest
level. METHYL-TMA-2 (or N-methyl-2,4,5-trimethoxyamphetamine) had been tried
at up to 120 milligrams without any effects. METHYL-TMA-6 (or N-methyl-
2,4,6- trimethoxyamphetamine) had been tried at up to 30 milligrams and it,
too, was apparently without effects. These are reports that I have heard
from others, but I have had no personal experience with them. Those that I
can describe from personal experience are entered separately as recipes of
their own. And there are many, many other N-methyl homologues which have
been prepared and characterized in the literature, and have yet to be tasted.
So far, however, the only consistent thing seen is that, with N-methylation,
the potency of the psychedelics is decreased, but the potency of the
stimulants appears to be pretty much maintained.
#127 METHYL-DOB; 4-BROMO-2,5-DIMETHOXY-N-METHYLAMPHETAMINE
SYNTHESIS: To a solution of 6.0 g of the free base of 2,5-dimethoxy-N-
methy1-amphetamine (see recipe under METHYL-DMA) in 30 mL glacial acetic acid
there was added, dropwise and with good stirring, a solution of 5.5 g bromine
in 15 mL acetic acid. The reaction became quite warm, and turned very dark.
After stirring an additional 45 min, the mixture was poured into 200 mL H20
and treated with a little sodium hydrosulfite which lightened the color of
the reaction. There was added 20 mL concentrated HC1, and the reaction
mixture was washed with 2x100 mL CH2CI2 which removed most of the color. The
aqueous, phase was made basic with 25% NaOH, and extracted with 3x100 mL
CH2CI2. The removal of the solvent from the pooled extracts under vacuum
gave 1.8 g of an oil which was dissolved in 10 mL IPA, neutralized with
concentrated HC1, and diluted with 100 mL anhydrous Et20. No crystals were
obtained, but rather an oily and somewhat granular insoluble lower phase. The
Et20 was decanted, and the residue washed by grinding up under 3x100 mL Et20.
The original decanted material was combined with the three washes, and
allowed to stand for several h. The product 4-bromo-2,5-dimethoxy-N-
methylamphetamine hydrochloride (METHYL-DOB) separated as fine white crystals
which weighed, after filtering and air drying, 0.3 g and had a mp of 149-150
deg C. The Et20-insoluble residue finally set up to a pale pink mass which
was finely ground under a few mL acetone. Filtration and air drying gave a
second crop of product as 0.9 g of pale lavender solids, with a mp of 143-145
deg С.
DOSAGE: greater than 8 mg.
DURATION: probably rather long.
QUALITATIVE COMMENTS: (with 8.0 mg) At an hour and twenty minutes, I was
suddenly quite light headed. An hour later I must say that the effects are
real, and generally good. I am spacey Q nothing tangible. And a couple of
hours yet later I am still aware. My teeth are somewhat rubby, and as things
have been pretty steady for the last three hours, this will prove to be long
lasting. There are a lot of physical effects that may be kidding me into
providing myself some of the mental. At the sixth hour, I find that this is
almost entirely physical. My teeth are tight, there is a general physical
tenseness, my reflexes seem exaggerated, and my eyes are quite dilated. All
of these signs are lessened by the eighth hour, and do not interfere with
sleep at the twelfth hour. There is no desire to proceed any further, at
least at the present time. Mental (+) physical (++). Next day, slight
impression of persistence of toxicity.
(with 10 mg) Nothing psychedelic, but awfully hard on the bod. The next
day (24 hours later) I had a severe response to 5 milligrams of psilocybin.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: The mention above, of the 10 milligrams of
METHYL-DOB followed by 5 milligrams of psilocybin, leads to some interesting
speculation. The usual pattern that is seen when two psychedelic drugs are
taken too closely together is that the second experience is less effective
than would have been expected. This is the property that is called toler-
ance, and it is frequently seen in pharmacology. The two exposures may be to
a single drug, or they may be to two different drugs which usually have some
properties in common. It is as if the spirit of the receptor site had become
a little tired and needed a while to rest up and recuperate. When there is a
demand for a repeat of full effectiveness, the user will customarily increase
the dosage of the drug that is used. It is one of the built-in protections,
in the area of psychedelics that, after one experience, you must wait for a
period of time to lose the refractoriness that has set in.
The measure of the degree of tolerance that can be shared between different
drugs, called cross-tolerance, can be used as an estimate of the similarities
of their mechanisms of action. In other words, if A and В are somehow seen
by the body as being similar, then a normally effective dose of A will make a
next-day's normally effective dose of В weaker than expected. Or not active
at all. And В will do the same job on A. If two drugs are different in
their ways of doing things in the body, there is most often no cross-
tolerance seen. This was described for MDMA and MDA, and is the basis of the
argument that they act by distinctly separate mechanisms. A person who used
what would be held as an active dose of MDMA for several days lost all
response to the drug. He was tolerant to its effects. But an exposure to an
effective dose of MDA at the time that tolerance to MDMA was complete,
provided a normal response to the MDA. The drugs are not cross-tolerant and the
body recognizes them as distinct individuals.
But for one drug to promote, or to exaggerate, the effect of another is
called potentiation, and can be a clue to the dynamics going on in the brain
or body. Here, admittedly in only a single report, METHYL-DOB had somehow
sensitized the subject to a rather light dosage of psilocybin. But there
have been other reports like this that I have heard of, from here and there.
I have been told of an experiment with the dextro-isomer of DOM (this is the
inactive optical isomer) at a level that was, not surprisingly, without any
effects. The researcher had a severe reaction the following day with what
was referred to as "poor" hashish. A similar form of potentiation has been
commented upon under the recipe for TOMSO, where an inactive drug, and a most
modest amount of alcohol, add together to create an unexpectedly intense
intoxication. But note that in each of these cases, it is a phenethy1amine
interacting with a non-phenethy1amine (psilocybin is an indole, hashish is a
non-alkaloid terpene thing, and alcohol is, well, alcohol).
The bottom line with METHYL-DOB is, as with the other N-methylated
psychedelics, that it is way down in potency, and probably not worth pursuing.
#128 METHYL-J; MBDB; EDEN;
2-METHYLAMIN0-1-(3,4-METHYLENEDIOXYPHENYL)BUTANE ; N-METHYL-1-(1,3-BENZODIOXOL-5-YL)-2-BUTANAMINE
SYNTHESIS: A solution of 0.12 g mercuric chloride in 180 mL H20 was added
to 5 g aluminum foil that had been cut into 1 inch squares, and amalgamation
allowed to proceed for 0.5 h. The gray cloudy aqueous phase was decanted,
and the resulting aluminum washed with 2x200 mL H20. After shaking as dry as
possible, there was added, in sequence, a solution of 7.6 g methylamine
hydrochloride in an equal weight H20, 23 mL IPA, 18.3 mL 25% NaOH, 6.72 g 1-
(3,4-methylenedioxyphenyl)-2-butanone (see under the recipe of J for its
preparation), and finally 44 mL additional IPA. The mixture was occasional
swirled, and cooled externally as needed to keep the temperature below 50 deg
C. After the reduction was completed (no metallic aluminum remaining, only
gray sludge) , it was filtered and the residues washed with MeOH. The
combined filtrate and washes were stripped of organic volatiles under vacuum,
the residue treated with 100 mL Et20, and this was extracted with 2x50 mL 3 N
HC1. After washing the pooled aqueous extracts with 3x100 mL CH2CI2, they
were made basic with an excess of 25% NaOH and extracted with 5x50 mL CH2CI2.
Drying of these extracts with anhydrous MgS04 and removal of the solvent gave
a residue that was distilled at 88 deg С at 0.08 mm/Hg to give a colorless
oil that was dissolved in IPA and neutralized with concentrated HC1. The
solids that separated were removed by filtration, Et20 washed, and air dried
to provide 6.07 g 2-methylamino-l-(3,4-methylenedioxyphenyl)butane
hydrochloride (METHYL-J or MBDB) as white crystals with a mp of 156 deg C. Anal.
(C12H18CINO2) C,H,N. Reductive amination of the butanone with methylamine
hydrochloride in MeOH, employing sodium cyano-borohydride, gave an identical
product but in a smaller yield.
DOSAGE: 180 - 210 mg.
DURATION: 4 - 6 h.
QUALITATIVE COMMENTS: (with 210 mg) Generally very, very friendly, very
quiet effect. I can read easily, but looking at pictures in most books is
relatively meaningless. Distinct de-stressing effect, to the point where
it's too much trouble to set out to do anything at all, really. There is
just no drive, and it isn't even bothersome to be missing it. Do I like it?
Yes, very much. Feel that I've just begun to explore it, though. Would I
consider this material in therapy? Well, sure, it's worth trying. Destress-
ing would be excellent, and better than MDMA in some ways, but the empathy
and intuition levels have yet to be explored in a therapy setting. I feel
that they may be somehow lower.
(with 210 mg) Onset rapid. Alert 20 minutes, and to a +2.5 at 30 to 35
minutes. No physical symptoms, i.e., teeth clench, no stomach problems.
Good visual enhancement; eyes open Q bright colors Q no visuals with eyes
closed. No 'cone of silence' that I get with MDMA (and enjoy), otherwise I'm
not sure I could tell which was which if I took them blind.
(with 210 mg and a 50 mg supplement) RTasted perfectly rotten. Suspect I
was getting some type of alert in 5 minutes (I often get one quickly with
MDMA) and at 30 minutes, a full blown high developed rather abruptly. It
would be difficult to describe the high. I suspect it is the lack of
language for the phenomenon. I would describe it somewhat like an alcohol high
without the disabling side effects of confusion, slurring, staggering and
etc. The high never got any more intense than at that 30 minute point and
with a noticeable drop in another hour, I took a 50 mg supplement. I enjoyed
the high. I relaxed with the material. However, it did not seem to have the
same qualities as MDMA, in that it was not as stimulating, and it had very
little visual activity. I talked with others, but found it easy to lie down
and relax. There was some jaw-clenching towards the end, and I had
considerable nystagmus at the peak which I could control. After the experience, I
did not want to drink alcohol very much (sell it as a substitute for EtOH!).
(with 210 mg and a 70 mg supplement) RI begin to feel the rush at 20
minutes, increasing rapidly. Very much like MDMA, only more intense intoxica-
tion. Otherwise same symptoms: intense euphoria that I call a feeling of
grace, soft skin, voices, youthful appearance, animated discussions, feelings
of great closeness to others. I start to drop noticeably at less than an
hour and a half into it, but I delayed a supplement until the hour and fifty
minute point. It does not get me back to the original intoxication.
However, it is very nice, very much like MDMA. Only difference is that there
seems to be more quietness, less inclination to talk than with an MDMA
supplement. My conclusion: Seems an excellent substitute for MDMA, Next time
may try somewhat lower amount, supplement sooner.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: An observer who was familiar with the outwardly
apparent effects with groups experimenting with MDMA felt that, although most
subjects commented favorably in their comparisons of METHYL-J with MDMA,
there was lacking some of the spontaneity, the warmth, and the clear intimacy
of the latter drug. The dosage range explored is remarkably tight, attesting
to a consistency of response. The typical supplement used, if any, was 70
milligrams or less, just before the two hour point. This indicates a
chronology similar to that of MDMA, and about two thirds the potency.
The arguments that weigh the use of the code name of MBDB against the use
of METHYL-J are present in the recipe for BDB (or J). But what is the source
of this H, I, J, К naming thing that I have called the Muni Metro?
First, a little bit of local color. In San Francisco, there is a public
transportation called the S.F. Municipal Metropolitan System complex that has
integrated an underground street-car system that emerges above ground and
connects with a bus network. A number of the street-car lines fan across the
city to the outer reaches which are called the Avenues. These lines are
named by sequential letters. There is the J Church Street line, the К Ingel-
side line, the L Taraval line, the M Ocean line, and the N Judah. And in the
pharmacological complex that involved the lengthening of the aliphatic chain,
there were two coincidental benchmarks in the names that were proposed. Those
without an alpha-substituent (no carbon atoms at the position alpha to the
amine group, the phenethy1amines) were originally called the H compounds. H
stood for "homopiperonylamine." And the first of those with the alpha-ethyl
group there (two carbon atoms at the position alpha to the amine group) was
familiarly called "Jacobamine" in recognition of a famous chemist who had set
the synthetic wheels in motion.
It is quite obvious, that with one carbon atom lying on that alpha-
position, you are precisely half-way between no carbons and two carbons. And
there was one letter of the alphabet that lies precisely half-way between an
H and a J. So, an natural naming pattern developed. The I compounds were
already pretty well known by names such as MDA and MDMA and MDE, so I, and
METHYL-1, and ETHYL-1, didn't have any appeal. But for the new, the alpha-
ethyl compounds, why not call them the J-compounds? If it has a methyl on
the nitrogen it will be METHYL-J and if it has an ethyl group it will be
ETHYL-J. And in the next longer group, the 3-carbon propyl group on the
alpha-position becomes the К family, and the 4-carbon butyl group located
there, the L family. Each with its METHYL and ETHYL prefixes, if the
nitrogen atoms are substituted with a methyl or and ethyl group. Via, comme on
dit en Français. Le systième Muni Metro. Plus simple.
#129 METHYL-K; 2-METHYLAMINO-l-(3,4-METHYLENEDIOXYPHENYL)PENTANE;
N-METHYL-1-(1,3-BENZODIOXOL-5-YL)-2-PENTYLAMINE
SYNTHESIS: The Grignard reagent of butyl bromide was prepared in anhydrous
Et20 by the dropwise addition of 68 g n-butyl bromide to a well-stirred
suspension of 14 g magnesium turnings in 500 mL anhydrous Et20. When the
exothermic reaction had stopped, there was added a solution of 60 g piperonal in
about 100 mL Et20, over the course of 1 h. After the exothermic addition was
complete, the reaction mixture was held at reflux for several h, then cooled
and decomposed by the addition of dilute HC1. The phases were separated, and
the aqueous phase extracted with 2x75 mL CH2CI2. The organics were combined
and gave, after the removal of the solvents under vacuum, 84 g of 1-hydroxy-
1-(3,4-methylenedioxyphenyl)pentane as a yellow liquid. This was used in the
following dehydration step without further purification.
A mixture of 52 g of the crude 1-hydroxy-l-(3,4-
methylenedioxyphenyl)pentane and 2 g powdered KHSO4 was heated with a flame
until there was no more apparent generation of H20. The resulting dark,
fluid oil was distilled at 100-110 deg С at 0.3 mm/Hg to give 29.5 g of 1-
(3,4-methylenedioxyphenyl)-1-pentene as a light yellow liquid. This was
employed in the following oxidation step without further purification.
To 120 mL of 90% formic acid there was added, with good stirring, 15 mL
H20, followed by 23 mL of 35% H2O2 To this mixture, cooled with an external
ice bath, there was added a solution of 24 g crude l-(3,4-
methylenedioxyphenyl)-1-pentene in 120 mL acetone at a rate slow enough to
keep the internal temperature from exceeding 35 deg C. At the end of the
addition, the temperature was brought up to 45 deg С by heating briefly on the
steam bath, and then the reaction mixture was allowed to stand and stir at
ambient temperature for several h. All volatiles were removed under vacuum,
with a bath temperature maintained at 45 deg C. The residue was dissolved in
30 mL MeOH, then there was added 200 mL 15% H2SO4 and the mixture held on the
steam bath for 1.5 h. There was then added an additional 300 mL H2O, and
this was extracted with 2x250 mL of a petroleum ether/EtOAc (5:1) mixture.
The extracts were pooled, and the solvents removed under vacuum to give a
residue that was distilled at 115-120 deg С at 0.3 mm/Hg. This light yellow
liquid weighed 13.5 g and was substantially pure
1-(3,4-methylenedioxyphenyl) -2 -pentanone by TLC.
To 5.0 g of aluminum foil cut into 1 inch squares, there was added a
solution of 150 mg HgC12 in 200 mL H20. The mixture was heated briefly until
there were clear signs of active amalgamation, such as fine bubbling for the
aluminum surfaces and the beginning of the formation of a gray, amorphous
solid phase. The HgC12 solution was decanted off and the aluminum was washed
with 2x200 mL additional H20. After shaking as dry as possible, there was
added, in sequence and with good swirling agitation between each addition, 10
g methylamine hydrochloride in 10 mL H20, 27 mL IPA, 22 mL of 25% NaOH, 5.0 g
1-(3,4-methylenedioxyphenyl)-2-pentanone, and finally an additional 50 mL
IPA. The mixture was heated on the steam bath periodically to maintain the
reaction rate at a vigorous boil. When all of the aluminum had been
consumed, the cooled mixture was filtered and the solids washed with MeOH. The
combined filtrate and washings were stripped of solvent under vacuum. The
residue was dissolved in dilute H2S04 and washed with 2x75 mL CH2C12. After
making basic again with 25% NaOH, this was extracted with 2x100 mL CH2C12,
and the pooled extracts were stripped of solvent under vacuum. The residue
was distilled at 105-110 deg С at 0.3 mm/Hg to give 2.7 g of a colorless
liquid. This was dissolved in 15 mL IPA, neutralized with concentrated HC1, and
diluted with 75 mL anhydrous Et20 which allowed a delayed appearance of a
fine white crystal. This was removed by filtration, Et20 washed, and air
dried to give 2.45 g 2-aminomethyl-1-(3,4-methylenedioxyphenyl)pentane
hydrochloride (METHYL-K) as a white product with a mp of 155-156 deg C. Anal.
(C13H20C1NO2) C,H.
DOSAGE: greater than 100 mg.
DURATION: unknown.
QUALITATIVE COMMENTS: (with 100 mg) There were no effects. I was busy and
totally wound up and didn't sleep until 3 AM, but this was probably unrelated
to the Me-K.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: The well appears to be running dry, with a pen-
tane chain as a basic skeleton. METHYL-J, at this level, was already showing
a number of hints and clues, largely physical such as coldness in the feet
and a slight mastoidal pressure, that activity was right around the corner.
But METHYL-K gave no such hints. The unmethylated homologue, 2-amino-l-(3,4-
methy1enedioxyphenyl)pentane (K) , was also made, by the reductive amination
of 1-(3,4-methylene-dioxyphenyl)-2-pentanone with ammonium acetate and sodium
cyanoborohydride in methanol. It was a white crystalline solid, mp 202-203
deg C, but is given here in the comments only, as its human assaying had
never even been initiated. Anal. (C12H18CINO2) C,H. The N-ethyl homologue,
2-ethylamino-1-(3,4-methylene-dioxyphenyl)pentane (ETHYL-K), is entered with
its own recipe, on the other hand, since testing had been started with it.
And the longest chain that has been explored in this Muni Metro series is
the six-carbon hexyl chain which is, quite logically, the L-series, sort of
the end of the Taraval line (see under METHYL-J for an explanation) . The
central compound for all the L-compounds was the ketone l-(3,4-
methy1enedioxyphenyl)-2-hexanone, which was prepared by the Grignard reagent
of (n)-amyl bromide with piperonal to give 1-hydroxy-l-(3,4-
methy1enedioxyphenyl)hexane, dehydration of this with potassium bisulfate to
the olefin, and oxidation of this with hydrogen peroxide and formic acid to
the L-ketone which was an orange-colored liquid with a bp of 125-135 deg С at
0.3 mm/Hg. This ketone was reductively aminated with ammonium acetate and
sodium cyanoborohydride in methanol to produce 2-amino-l-(3,4-
methy1enedioxyphenyl)hexane hydrochloride (L) as a white crystalline product
with a mp of 157-158 deg C. Anal. (C13H20CINO2) C,H. And this ketone was
reductively aminated with methylamine hydrochloride and amalgamated aluminum
in isopropanol to produce 2-methylamino-l-(3,4-methylenedioxyphenyl)hexane
hydrochloride (METHYL-L) as a white crystalline product with a mp of 139-141
deg C. Anal. (C14H22CINO2) C,H. The reduction of this ketone in a similar
manner with ethylamine hydrochloride produced 2-ethylamino-1-(3,4-
methy 1 enedioxyphenyl) hexane (ETHYL-L) . None of this series has yet been
explored either as psychedelic or entactogenic materials.
#130 METHYL-MA; PMMA; DOONE; 4-MMA; 4-METHOXY-N-METHYLAMPHETAMINE
SYNTHESIS: A solution of 20 g methylamine hydrochloride in 150 mL hot MeOH
was treated with 10.0 g 4-methoxyphenylacetone and stirred magnetically.
After returning to room temperature, there was added 5.0 g sodium cyanoborohy-
dride, followed by cautious addition of HC1 as required to maintain the pH at
about 6. The reaction was complete after a few days, and the mixture was
poured into 800 mL H20. This was acidified with HC1 (HCN evolution!) and
washed with 3x75 mL CH2CI2, which removed most of the yellow color. There
was 25% NaOH added to make the reaction mixture strongly basic, and this was
extracted with 3x75 mL CH2CI2. The solvent was removed from the pooled
extracts under vacuum, and the 10.3 g of residue distilled at 0.3 mm/Hg. The
9.7 g of colorless oil that distilled at 75-90 deg С was dissolved in 50 mL
IPA, neutralized with 4.5 mL concentrated HC1, and then diluted with 100 mL
anhydrous Et20. There were generated glistening crystals of 4-methoxy-N-
methylamphetamine hydrochloride (METHYL-MA or DOONE) that weighed, after
washing with Et20 and air drying to constant weight, 11.0 g and which had a
mp of 177-178 deg C. The same base can be made by the action of ethyl chloro-
formate on 4-MA in the presence of triethylamine to make the carbamate, or
the action of formic acid to make the formamide. These can then be reduced
with LAH to this same end product.
DOSAGE: greater than 100 mg.
DURATION: short.
QUALITATIVE COMMENTS: (with 110 mg) One hour into it, my pulse was up over
100, and I was compulsively yawning. There was some eye muscle disturbance,
a little like the physical side of MDMA, but there was none of its central
effects. But all the hints of the cardiovascular are there. By the fourth
hour, I am pretty much back to baseline, but the yawning is still very much
part of it. I might repeat this, at the same level, but with continuous
close monitoring of the body.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: Why would there be interest in this particular
compound? The track record from the comparison of active compounds that are
primary amines, and their N-methyl homologues, has shown that, in general,
the stimulant component might be maintained, but the "psychedelic"
contribution is generally much reduced. MDMA is, of course, an exception, but then,
that particular compound is a one-of-a-kind thing which simply defies all the
rules anyway, and I drop it from this kind of reasoning. And as 4-MA is a
pretty pushy stimulant with little if any sensory sparkle, why bother with
the N-methyl compound at all?
For a completely silly and romantic reason. When the MDMA story became
front-page news back in mid-1985, the cartoonist-author of Doonesbury, Gary
Trudeau, did a two-week feature on it, playing it humorous, and almost (but
not quite) straight, in a hilarious sequence of twelve strips. On August 19,
1985 he had Duke, president of Baby Doc College, introduce the drug design
team from USC in the form of two brilliant twins, Drs. Albie and Bunny Gorp.
They vividly demonstrated to the enthusiastic conference that their new drug
"Intensity" was simply MDMA with one of the two oxygens removed. "Voila,"
said one of them, with a molecular model in his hands, "Legal as sea salt."
And what is MDMA with one oxygen atom removed? It is 4-methoxy-N-
methylamphetamine or METHYL-MA which, according to the twins, should give the
illusion of substance to one's alter ego. So, I called it Doonesamine, or
simply RDOONES for short. Maybe that was also a homonym for Frank Herbert's
science fiction book, "Dune," wherein the magical drug "spice" provided a
most remarkable alteration of the user's state of consciousness.
This comic strip presentation was the first nationally distributed allusion
to the term "designer drugs," and perhaps it lent unexpected support for the
passage, just a year later, of the Controlled Substances Analogue Enforcement
Act of 1986. This intentionally vague piece of legislation makes the giving
of, or the taking of, or even the possession with the intent to take, any
drug that in any way alters your state of consciousness, a felony. A
shameful and desperate effort by the governmental authorities to maintain the
image of control in a lost situation.
Enough editorial. Back to historic technicalities. In truth, METHYL-MA is
a well studied drug, at least in animals. In both mice and rats, it is an
exceptionally potent agent in creating the state of catatonia. Animal
studies, prompted by the clandestine synthesis of METHYL-MA, have shown that
there is indeed locomotor stimulation and some central effects, but these
effects are somehow different than those of a simple amphetamine-like agent.
The experimenter's conclusions, based on its structural resemblance to 4-MA
and its proclivity to produce catatonia in some animal species and the ever-
present possibility that there might be unsuspected neurochemical changes to
be seen with its use, are that human experimentation should be discouraged.
I have come to the same conclusion, but in my case this is based on a much
more succinct observation: I tried it and I didn't like it.
A brief comment on two of the N,N-dimethylhomologues of methoxyamphetamine.
One was 4-methoxy-N,N-dimethylamphetamine, 4-MNNA. This material, made by
the reductive amination of 4-methoxyphenylacetone with dimethylamine, was a
colorless oil, which distilled at 70-85 deg С at 0.3 mm/Hg. The
corresponding 2-methoxy-N,N-dimethylamphetamine was similarly made. 2-MNNA was also a
colorless oil and had the same bp. Both of them were fluorinated with 18F
labelled acetyl hypofluorite (3% and 6% yields respectively) but neither of
them was pursued any further in the search for a brain blood flow indicator.
#131 METHYL-MMDA-2; 2-METHOXY-N-METHYL-4,5-METHYLENEDIOXYAMPHETAMINE
SYNTHESIS: A suspension of 17.4 g electrolytic elemental iron in 100 g
glacial acetic acid was heated on the steam-bath until there were the first
signs of bubbling and reaction, about 60 deg C. There was then added, in
small portions, a suspension of 9.2 g 1-(2-methoxy-4,5-methylenedioxyphenyl)-
2-nitropropene (see under MMDA-2 for its preparation) in 40 g warm glacial
acetic acid. The reaction was extremely exothermic. After the color had
lightened as much as possible, there was added an additional quantity of iron
sufficient to completely discharge the residual yellow color. Mechanical
stirring was maintained as the reaction mixture was allowed to return to room
temperature. All was poured into 800 mL H20, and the insolubles were removed
by filtration. These were washed alternately with H2O and with CH2CI2, the
combined filtrate and washes were separated, and the aqueous phase extracted
with 3x100 mL CH2CI2. All organics were combined, washed with 2x75 mL 5% NaOH
(which removed most of the color) and the solvent removed under vacuum. The
8.7 g residue was distilled at 90-105 deg С at 0.2 mm/Hg to give 6.7 g of 2-
methoxy-4,5-methylenedioxyphenylacetone as a pale yellow oil.
To a magnetically stirred solution of 30 g methylamine hydrochloride in 150
mL warm MeOH, there was added 6.5 g 2-methoxy-4,5-methylenedioxyphenylacetone
followed by 3.0 g sodium cyano-borohydride. Concentrated HC1 was added as
was required to keep the mixture at a pH of about 6. When the reaction was
complete, it was added to 1 L H20 and made strongly basic with 25% NaOH.
This was extracted with 3x100 mL СН2С1г, and the pooled extracts were, in
turn, extracted with 2x100 mL dilute H2SO4. This aqueous phase was washed
with CH2CI2, made basic with NaOH, and extracted with 3x100 mL CH2CI2. Removal
of the solvent from these pooled extracts under vacuum gave 8.7 g of an amber
oil. This was distilled at 110-125 deg С at 0.25 mm/Hg to give 5.1 g of a
colorless oil. This was dissolved in 30 mL IPA, neutralized with about 3 mL
concentrated HC1, and diluted with 60 mL anhydrous Et20. The clear solution
slowly deposited white crystals which were removed by filtration and air
dried to give 4.2 g 2-methoxy-N-methyl-4,5-methylenedioxyamphetamine
hydrochloride (METHYL-MMDA-2) with a mp of 168-169 deg C. Anal. (Ci2Hi8ClN03) C,H.
DOSAGE: greater than 70 mg.
DURATION: unknown.
QUALITATIVE COMMENTS: (with 70 mg) Maybe a threshold Q pleasant but not
possible to characterize it.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: With the effective dosage of the unmethylated
homologue being the range of 25 to 50 milligrams, this N-methyl compound is,
as with the other N-methylated materials discussed here, again of reduced
activity. The highest dose yet reported was 70 milligrams, and there is no way
of estimating what miight be an active level nor, once there, what the
quality of the effects might be.
This is the only MMDA analogue that has been explored as an N-methyl
derivative. A more highly substituted analogue has also been made, the N-
methyl derivative of DMMDA. Isoapiole (see its preparation under DMMDA) was
oxidized with formic acid and hydrogen peroxide to the ketone (2,5-dimethoxy-
3,4-methylenedioxyphenylacetone, a solid with a mp of 75-76 deg С from
methanol) which was reductively aminated with methylamine and amalgamated aluminum
to give 2,5-dimethoxy-N-methyl-3,4-methylenedioxyamphetamine hydrobromide
monohydrate (METHYL-DMMDA, or DMMDMA) as a white crystalline solid with a mp
of 91-92 deg C. The hydrochloride salt was a hygroscopic solid. Anal.
(Ci3H22BrNOs) C,H. The above ketone has also been used in the synthesis of
another methylated DMMDA, on the beta-carbon. This is described under DMMDA
itself. DMMDMA has not yet been launched into an evaluation program, and I
wouldn't be surprised if the needed dosage might be up there somewhere over
100 milligrams. I feel quite sure that the answers may be known in the near
future. There is a surprisingly large number of inconspicuous chemical
explorers out there all over the world, doing their synthetic thing in their
private laboratories. They are truly the astronauts of inner space.
#132 MMDA; 3-METHOXY-4,5-METHYLENEDIOXYAMPHETAMINE
SYNTHESIS: (from protocatechualdehyde) A solution of 18 g commercial proto-
catechualdehyde (3,4-dihydroxybenzaldehyde) in 200 mL warm acetic acid was
filtered free of any insolubles, to provide a very dark but clear solution.
With good stirring there was then added 20 g elemental bromine. The reaction
spontaneously heated to about 30 deg С and solids appeared in about 5 min.
Stirring was continued for 1 h, and then the light gray solids that had
formed were removed by filtration and lightly washed with acetic acid. These
were air dried on the steam bath until free of acetic acid smell. The
product, 3-bromo-4,5-dihydroxybenzaldehde, weighed 11.7 g and had a mp of 222 deg
C.
To a solution of 11.7 g 3-bromo-4,5-dihydroxybenzaldehyde in 36 mL DMSO
there was added 29 g methylene iodide followed by 20.8 g anhydrous K2C03.
This was heated on the steam bath for 3 h, added to 1 L H20, made strongly
basic with NaOH, then extracted with 3x100 mL CH2CI2. These extracts were
pooled, washed with H20, and the solvent removed under vacuum. The dark
brown semi-solid residue was distilled with the major fraction (6.0 g) coming
over at 120-130 deg С at 0.3 mm/Hg. This, upon recrystallization from 35 g
boiling MeOH, gave 1.3 g of 3-bromo-4,5-methylenedioxybenzaldehyde as an off
white crystalline solid with a mp of 123-124 deg C.
A mixture of 2.2 g 3-bromo-4,5-methylenedioxybenzaldehyde and 3.6 mL cyclo-
hexylamine in a distillation flask was heated to 100 deg С to effect
solution, and then with an open flame until the signs of H20 evolution were
evident. This was then placed under a hard vacuum to remove the generated water
and excess cyclohexylamine, and the product distilled at 120-125 deg С at 0.2
mm/Hg. There was obtained 2.4 g of the Schiff base of the aldehyde and the
amine, melting at 86-96 deg C. Recrystallization of an analytical sample from
5 volumes of MeOH gave 3-bromo-4,5-methylenedioxybenzylidine-N-
cyclohexyl amine as a white solid with a mp of 97.5-98.5 deg C. Anal.
(Ci4Hi6BrN02) H; C: calcd, 54.20; found, 53.78.
A solution of 2.2 g 3-bromo-4,5-methylenedioxybenzylidine-N-cyclohexylamine
(the above Schiff base) in 50 mL anhydrous Et20 was placed in a He
atmosphere, stirred magnetically, and cooled with a dry ice/acetone bath. A white
fine crystalline phase appeared. There was then added 5.2 mL 1.55 M butyl-
lithium in hexane (the fine solids dissolved) followed by 4.0 mL of tributyl
borate. After returning to room temperature, the reaction was quenched with
20 mL of saturated aqueous ammonium sulfate. The Et20/hexane layer was
separated, washed with additional ammonium sulfate solution, and then stripped of
volatiles under vacuum. The residue was dissolved in 100 mL 50% MeOH,
treated with 2 mL of 30% hydrogen peroxide and, after 15 min swirling,
quenched with a solution of 10 g ammonium sulfate in 50 mL H20. This aqueous
phase (pH about 8) was extracted with 2x50 mL CH2C12, the extract pooled and
stripped of solvent under vacuum, and the residue dissolved in warm, dilute
HC1. After all the residue had dissolved (a few min heating was sufficient),
the solution was cooled to room temperature and extracted with 2x50 mL
CH2C12. These organics were pooled and extracted in turn with 2x50 mL 5%
NaOH. Acidification of the pooled aqueous fractions with HC1, followed by
extraction with 2x50 mL CH2C12 gave, after evaporation of the solvent, a
residue that was distilled at 140-150 deg С at 0.25 mm/Hg to give 3-hydroxy-
4,5-methylenedioxybenzaldehyde. This was recrystallized from toluene (40
mL/g) to give 0.4 6 g of an off-white product with a mp of 134-134.5 deg C.
Anal. (C8H604) C,H.
A solution of 0.44 g 3-hydroxy-4,5-methylenedioxybenzaldehyde in 10 mL dry
acetone was treated with 0.5 g methyl iodide and 0.5 g powdered anhydrous
К2СОз, and was held at reflux for 6 h. All volatiles were stripped under
vacuum, the residue dissolved in water, made strongly basic with NaOH, and
extracted with 3x50 mL CH2CI2. Removal of the solvent gave myristicinalde-
hyde (mp 133-134 deg C) which, on recrystallization from hexane, gave a final
yield of 0.42 g with a mp of 134-135 deg C. Care must be taken with two
sequential products that have identical mps. A mixed mp with the unmethylated
phenol above is strong depressed, whereas that with an authentic sample is
not.
A solution of 9.8 g myristicinaldehyde in 35 mL glacial acetic acid was
treated with 5.3 mL nitroethane and 3.2 g anhydrous ammonium acetate, and
heated on the steam bath for 1.5 h. It was removed, treated with H20 with
good stirring to just short of turbidity, seeded with product nitrostyrene,
and allowed to come slowly to room temperature. The bright yellow solids
that formed were removed by filtration, washed with a small amount of aqueous
acetic acid, and sucked as free of solvent as possible. This material,
pressed on a porous plate, had a mp of 107-110 deg C. Recrystallization from
60 mL boiling EtOH gave, after filtering and air drying, 5.1 g of l-(3-
methoxy-4,5-methylenedioxyphenyl)-2-nitropropene as light yellow solids with
a mp of 109-110 deg C.
A suspension of 7.5 g LAH in 500 mL anhydrous Et20 was magnetically
stirred, and heated in an inert atmosphere to a gentle reflux. The
condensing Et20 leached out a total of 9.8 g 1-(3-methoxy-4,5-methylenedioxyphenyl)-
2-nitropropene from a Soxhlet thimble in a shunted reflux condenser. This,
in effect, added the nitrostyrene to the reaction medium as a warm saturated
Et20 solution. When the addition was completed, the refluxing was maintained
for an additional 5 h, then the reaction mixture was cooled and the excess
hydride destroyed by the addition of 400 mL 1.5 N H2S04 (the first 20 mL a
drop at a time and with very good stirring). The phases were separated, and
sufficient saturated aqueous Na2C03 was added to the aqueous phase to bring
the pH up to about 6.0. This was heated to 80 deg С and filtered through a
coarse sintered glass funnel to remove some insoluble fines. The clear
filtrate was brought up almost to a boil, and treated with a solution of 10.2 g
of 90% picric acid in 110 mL boiling EtOH. Crystals of the picrate formed
immediately at the edges, and as the reaction flask was cooled in an ice tub,
the entire reaction set to a yellow mass of crystals. These were removed by
filtration, washed sparingly with 80% EtOH, and air dried to give 14.0 g of
the picrate salt of MMDA, with a mp of 182-184 deg C. Recrystallization of a
small sample from EtOH dropped this to 179-181 deg C. This salt was treated
with 30 mL 5% NaOH, and the red solution decanted from some insolubles.
Additional H20 and NaOH effectively dissolved everything, and the resulting
basic aqueous phase was extracted with 3x50 mL CH2CI2. The pooled extracts
were stripped of solvent under vacuum, and the residue dissolved in 200 mL
anhydrous Et20 and saturated with anhydrous HC1 gas. There was a heavy
precipitation of white crystals, which were removed by filtration, Et20 washed,
and air dried to give 6.37 g 3-methoxy-4,5-methylenedioxyamphetamine
hydrochloride (MMDA) with a mp of 190-191 deg C. Anal. (CnHi6ClN03) CI.
(from Oil of Nutmeg) The careful distillation of Oil of Nutmeg (or the Oil
of Mace) allowed the isolation of a number of compounds in varying degrees of
purity. The fraction that boiled in the 110-115 deg С range at about 1.0
mm/Hg was myristicin (3-methoxy-4,5-methylenedioxyallylbenzene). It
constituted some 7% of the original oil of commerce and, in its original isolated
form, was obtained with a purity of 87%. The major contaminant was elemicin
(3,4,5-trimethoxyallylbenzene) . A solution of 100 g myristicin in 100 g ab-
solute EtOH was treated with 200 g solid KOH and heated on a steam bath
overnight. Removal of the volatiles under vacuum, flooding the residue with H20,
and extraction with 3x100 mL CH2CI2 gave, after removal of the solvent from
the combined extracts, a residue of crude isomyristicin (a mixture of the
cis- and trans-isomers). This product was distilled, and the fraction
boiling at 125-130 deg С at 1 mm/Hg gave 63 g of isomyristicin as a pale yellow
oil that spontaneously crystallized. The mp was 41.5-42.5 deg C. Part of
the losses associated with the purification of these solids was due to
formation of the cis-isomer of isomyristicin, which was an oil.
A solution of 50 g isomyristicin in 300 mL dry acetone containing 24 g
pyridine was vigorously stirred and cooled to 0 deg С with an ice bath. To
this there was added 54 g tetranitromethane which had been pre-cooled to 0
deg C. Stirring was continued for exactly 2 min, and then the reaction was
quenched by the addition of a cold solution of 16.8 g KOH in 300 mL H20.
Stirring was continued until the temperature had again been lowered to near 0
deg C. The product was removed by filtration. Extraction of the filtrate
with CH2CI2 and removal of the solvent provided additional nitrostryrene, for
a combined yield of 50.7 g with a mp of 103 deg С due to the presence of a
small amount of free myristicinaldehyde. A recrystallization from MeOH
produced 1-(3-methoxy-4,5-methylenedioxyphenyl)-2-nitropropene with a mp of 109-
110 deg C. This material was completely adequate for the above-described
reduction to MMDA. The conversion of this nitropropene to myristicinaldehyde
is an alternative to the lengthy synthesis given above) , and can be used in
the preparation of LOPHOPHINE.
A mixture of 50 g 1-(3-methoxy-4,5-methylenedioxyphenyl)-2-nitropropene and
26 g racemic a-methylbenzylamine was heated on the steam bath. The mixture
gradually formed a clear solution with the steady evolution of nitroethane.
When the reaction became quiet, there was added a mixture of 20 mL
concentrated HC1 in 100 mL H20. The reaction mixture dissolved completely, and as
the temperature continued to rise there was the abrupt solidification as the
formed myristicinaldehyde crystallized out. This product was removed by
filtration and, when combined with a second crop obtained by the hexane
extraction of the filtrate, gave 36.9 g of myristicinaldehyde. The mp of 128-129
deg С was raised to 133-134 deg С by recrystallization from hexane.
DOSAGE: 100 - 250 mg.
DURATION: moderate.
QUALITATIVE COMMENTS: (with 100 mg) I felt completely relaxed at one hour.
Almost as if I was floating. There were no obvious effects on taste, and the
relaxation and composed feeling is much like a small dose, maybe 20 mikes, of
LSD. There was some dilation, and in the evening I was a little restless and
slightly tired. I slept well, and awoke refreshed and happy.
(with 100 mg) It seemed to take 45 minutes to work and then it came on very
suddenly, as if my eyeballs were being pulled out and my whole head
expanding. Soon a cold feeling set in with shivering Q this was not unpleasant.
My state in about two hours seemed to be one of empathy and passivity,
compassion of an impersonal sort. The music sounded artificial and canned and
tinny, in contrast to the voices, which sounded rich and full and finely
articulated and melodious.
(with 150 mg) We are on the beach at the river mouth drying seaweed, on
split redwood. There is a slight nausea, slight cramps, and then my visual
field starts to light up. Still vertigo but only with my eyes open, and
heaviness and time stretches out; numbness in the chest as when an opiate is
taken. There are geometric patterns, but the excess light on my closed
eyelids interferes with this. A dance of the glittering diamond studded sea
waves, increasing motion and beauty. More landscapes appear inside. This is
a good introductory drug to the drugs of this class, to become familiar with
the drug state in as gentle a fashion as possible. This substance seems to
have a much gentler action than others of this class; perhaps more like
cannabis or psilocybin. There is very little paranoia. I note hallucinations
of two types: those which are strictly retinal and more minute and small and
influenced by light and focused on the light ahead on the retina or lids; and
the other, those deep in the visual tract and occiput which are larger and
more global and dream-like and, when solid, are quite dramatic and
unforgettable as in meditation.
(with 210 mg) MMDA tastes awful. The bitter alkaloid taste is followed by
a distinctively chemical laboratory flavor as if from old rubber tubing.
Nothing seems to happen for about 45 minutes when rather suddenly an anvil
seems to lower itself over your head; you feel disoriented, and tend to
withdraw from social contact a little. The drug gives less feeling of being ill
than mescaline. The effect definitely reaches a climax with a pleasant
afterglow following. Apparently there are no profound motor coordination
problems. MMDA yields that 'Sunday afternoon' feeling of desiring to lie down
and enjoy life; a luxurious feeling of 'layback.' No enhancement of colors
in visual scene (except for some greenish tinges in faces) but upon closing
eyes hallucinations appear to be quite real in 3-D, like watching a movie.
First these dreams appear in black and white, but later colors start
appearing. Chartreuse and magenta first appear, then blue and finally red. First
I had visions of large numbers on gaming tables, then people. MMDA appears
to bring dreams to the conscious level; is a link between the subconscious
and the conscious.
(with 225 mg) I had a strange awareness of my hands in about 20 minutes Q
not a feeling in them as just that I was attracted to them somehow. Then I
began to get fearful, an acute experience of aloneness. I lay face down (a
depressed position for me). Next I was talking to the kids at school (an
image) or to other teachers. This was very vivid. The scenes at school were
more vivid that the real scenes around me here. Those people were much more
real. I am actually very sleepy right now during the experiment. Of any
experience I have had, this was most like a series of dreams easily remembered.
When it was over, I felt as if I had had a long period of sleeping Q I had
gone to bed and had a series of dream-like states very vivid and colorful and
real.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: The phrase that had been used by several of the
subjects in the early trials with MMDA, again and again, was "brain movies."
Apparently the richest of the effects were to be had with the eyes closed.
This is the compound that I had first completed in 1962, and had named it
MMDA, and had begun the exploring of it when I heard that Dr. Gordon A. Al-
les, a professor of pharmacology at U. C. L. A. who had his own private
laboratory in Los Angeles, had also synthesized it in 1962, had also named it
MMDA, and had also begun exploring it. We made a date to meet and share
ideas, and then he died, at the age of 62, in 1963.
This is a material that might be a contributing factor to the pharmacology
of nutmeg. The major essential oil from that spice is myristicin, and it is
the easiest source of MMDA. It has been reported that the passage of this
oil through the liver of a rabbit will generate MMDA in that animal. The
only difference between the two molecules, structurally, are the elements of
ammonia. Myristicin plus ammonia gives MMDA. Another natural source of
myristicin is Oil of Parsley, which is also an excellent source of apiole,
mentioned under DMMDA. A rumor that had currency in the 1960's, that parsley
could get you high, probably had its origins in the reports of myristicin
being present, coupled with myristicin being the principal source of MMDA. The
relationship to myristicin (an essential oil) led to the classifying of MMDA
as a Essential Amphetamine. These relationships are expanded upon, under
TMA.
At the time that the FDA issued its proclamation of dangerous drugs (in the
mid-1960's), MMDA was being talked about, and in fact it had just become
available commercially in England through the Koch Light Industries. But to
my knowledge it had never appeared on the street, so its having being swept
into the listings of evil drugs was simply a coincidence of bad timing. The
close resemblance of initials between MMDA, and the currently notorious MDMA,
has led to no small amount of confusion in the popular press. They remain
totally separate and completely different drugs.
#133 MMDA-2 ; 2-METHOXY-4 ,5-METHYLENEDIOXYAMPHETAMINE
SYNTHESIS: A solution of 11.5 g pellet KOH (85%) in 75 mL EtOH was treated
with 25 g sesamol followed by 27 g methyl iodide. This was brought to reflux
on the steam bath. Salt formation was apparent in 20 min, and refluxing was
main-tained for a total of 4 h. The solvent was removed under vacuum, and
residue poured into 400 mL H2O. This was acidified with HC1 and extracted
with 3x150 mL CH2C12. The pooled extracts were washed with 3x100 mL 5% NaOH,
which removed most of the color. The solvent was removed under vacuum to
provide 24.0 g of 3,4-methylenedioxyanisole as a pale amber oil.
A mixture of 56.4 g POCI3 and 49.1 g N-methylf ormanilide was allowed to
stand for 40 min and then it was poured into a beaker containing 64 g 3,4-
methylenedioxyanisole. There was an immediate exothermic reaction with
darkening and the generation of bubbles. This was heated on the steam bath for 1
h, then poured into 1 L H20 with extremely vigorous stirring. The dark brown
phase was quite opaque, and then there was a sudden lightening of color with
the generation of a fine pale yellow solid. Stirring was continued for 2 h,
then these crystals were removed by filtration. This crude product was re-
crystallized from 400 mL boiling MeOH yielding, after filtering, washing, and
air drying to constant weight, 44.1 g 2-methoxy-4,5-
methylenedioxybenzaldehyde with a mp of 110-111 deg C. Only one positional
isomer was visible in the final product by GC, but extraction of the original
mother liquors with CH2CI2 produced, after evaporation of the solvent under
vacuum, 2 g of a red oil that showed two earlier peaks on OV-17. These were
consistent with about 1% of each of the two alternate positional isomers that
could result from the Vilsmeier formylation reaction.
A solution of 43 g 2-methoxy-4,5-methylenedioxybenzaldehyde in 185 g nitro-
ethane was treated with 9.3 g anhydrous ammonium acetate and heated on the
steam bath for 4.5 h. The excess nitroethane was removed under vacuum to
give a residue that spontaneously crystallized. These solids were washed out
mechanically with the aid of 200 mL cold MeOH, and the brilliant orange
crystals recovered by filtering and air drying to constant weight. There was
obtained 35.7 g 1-(2-methoxy-4,5-methylenedioxyphenyl)-2-nitropropene with a mp
of 166-167 deg C. This was not improved by recrystallization from IPA.
Evaporation of solvent from the methanolic washes gave yellow solids (4.6 g
melting at 184-186 deg C) which, on recrystallization from THF/hexane, melted
at 188-190 deg C. This showed a molecular weight of 416 by chemical
ionization mass spectroscopy (isobutane at 0.5 torr) and is the C2oH2oN208 adduct of
one molecule each of nitrostyrene, aldehyde, and ammonia that frequently
appears as a very insoluble impurity in aldehyde-nitroethane condensations that
are catalyzed by ammonium acetate.
To a refluxing suspension of 36 g LAH in 1 L anhydrous THF under an inert
atmosphere, there was added 44.3 g 1-(2-methoxy-4,5-methylenedioxyphenyl)-2-
nitropropene in hot THF. The solubility was very low, so that it was
necessary to use a heat lamp on the dropping funnel to maintain a clear solution
for addition. The addition required 2 h and the reflux was maintained for 36
h. The reaction mixture was then cooled in an ice bath and there was added,
in sequence and commensurate with heat evolution, 36 mL H20, 36 mL 15% NaOH,
and finally 108 mL H20. The granular solids were removed by filtration and
washed with THF. The combined filtrate and washes were stripped of solvent
under vacuum yielding 58.8 g of a pale amber oil. This was dissolved in 100
mL IPA, neutralized with con-centrated HC1 (20 mL was needed) and diluted
with 500 mL anhydrous Et20. More IPA was required to keep an oil phase from
appearing. After the crystalline product was completely formed, it was
removed by filtration, washed with IPA/Et20, and finally with Et20. Air drying
gave 31.1 g of 2-methoxy-4,5-methylenedioxyamphetamine hydrochloride (MMDA-2)
with a mp of 186-187 deg C.
DOSAGE: 25 - 50 mg.
DURATION: 8 - 12 h.
QUALITATIVE COMMENTS: (with 25 mg) Had some not-too-pleasant jangly effects
Q this is not the smoothest of drugs. Duration: onset at 1 1/2 hours (dose
after lunch) , acute 3 to 4 hours, Seconal at 11 hours to stop residual
effects so I could sleep. Occasionally from 5 to 10 hours acute abdominal
distress, resembling gas pains but unable to defecate. Abdominal muscles tight
and hard. This occurred for about 15 minutes every hour or so. Rather
unpleasant .
(with 30 mg) There was the first subtle note at 45 minutes, and the slow
development makes the changes easy to assimilate, but difficult to quanti-
tate. My awareness is truly enhanced. Nothing is distorted, so there can be
no misrepresentation as a result. This would be a good material to introduce
someone to the slow-on slow-off type of experience. It would be impossible
for any person, at this level, on this drug, to have a bad experience. This
is very much like a slow MDA, perhaps 80 milligrams of it, and fully as
controllable. The N-methyl of this is a must.
(with 40 mg) The chemical is primarily a visual enhancer with only an ex-
tremely modest amount of visual distortion. The retinal activity was of a
minor and non-threatening nature. The chemical seemed to facilitate empathic
communication and the emotions felt strong and clean. Conversation flowed
easily, without inhibitions or defensiveness. Anorexia accompanied
experience. There was no impotence. There was some restless movement which
dissipated with exercise (walking and playing frisbee). Next day woke feeling
energetic, no muscular stiffness, alert. I would repeat this experience.
(with 50 mg) I was coming on within 40-60 minutes, easy and slow, but the
body was +3 before the mind. The mental was strange for the first 2-3 hours
Q I called it 'High Sierras' Q realistic, dispassionate, not kind. Some dark
areas are persistent. Watched last half of Circus of Dr. Lao and the whole
feeling changed from pornographic to erotic. Delightful. Some fantasy. On
coming down, sleep was difficult. The body feels unexpectedly depleted.
Rubber legs and handwriting jerky.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: A comparison of this material to MDA was often
made by subjects who were familiar with both. But it is hard to separate
that which is intellectualized from that which is felt. An awareness of the
chemical structure immediately shows, of course, the close resemblance.
There is the complete MDA molecule, with the addition of a methoxy group.
And for the non-chemist, the name itself (MMDA-2) represents the second
possible methoxy-MDA. Certainly one property that is shared with MDA is the
broad variety of opinions as to the quality of its action. Some like it
much, and some like it not at all. The N-methyl homologue was indeed made,
for direct evaluation in comparison to N-methyl MDA (which is MDMA).
The phenethy1amine analog of MMDA-2 has been prepared by the condensation
of the above benzaldehyde with nitromethane (in acetic acid with ammonium
acetate catalyst, giving an equal weight of the nitrostyrene as deep orange
crystals with a mp of 166-167 deg С from ethyl acetate) followed by lithium
aluminum hydride reduction (in ether). The product, 2-methoxy-4,5-
methylenedioxyphenethy1amine hydrochloride (2C-2) melted at 218-219 deg C.
There were no effects observed at up to 2.6 milligrams, but no higher trials
were made. The 4-carbon homologue was made similarly (from the aldehyde and
nitropropane but using tert-butylammonium acetate as a reagent in 100% excess
and isopropanol as solvent, giving orange crystals melting at 98-99 deg С
from methanol) followed by reduction (with lithium aluminum hydride in ether)
to give 1-(2-methoxy-4,5-methylenedioxyphenyl)-2-aminobutane hydrochloride
(4C-2) with a mp of 172-174 deg C. This material has never even been tasted.
The Tweetio homologue of MMDA-2 has been tasted, however. This is 2-
ethoxy-4,5-methylenedioxyamphetamine, or EMDA-2. The allyl ether of sesamol
(3,4-methylenedioxy-allyloxybenzene) was rearranged to the 2-allyl phenol
which was, in turn, converted to the ethyl ether. Reaction with tetrani-
tromethane gave the nitrostyrene intermediate which had a mp of 120-121 deg
C. The final hydrochloride salt of EMDA-2 had a mp of 188-188.5 deg C. At
135 milligrams, there have been reported eyes-closed visual phenomena, with
intense colors. The overall duration is similar to MMDA-2 (some 10 hours)
and there are reported sleep disturbances. At 185 milligrams, the feelings
were intensified, there were "marvelous eyes-closed visuals (the colors were
incredible), good concentration, but distinct body-tingles and rushes." The
time span was about 12 hours from start to finish, but it proved to be
impossible to sleep afterwards. This homologue is thus about a third the potency
of MMDA-2.
#134 MMDA-За; 2-METHOXY-3, 4 -METHYLENEDIOXYAMPHETAMINE
SYNTHESIS: To a solution of 100 g of 2,3-dihydroxyanisole in 1 L dry
acetone there was added 110 g of powdered anhydrous К2СОз followed by 210 g of
methylene iodide. This was brought up to a reflux on the steam bath. There
was a sudden appearance of a solid phase, and then a gentle reflux was
maintained for three days, during which time much of the heavy solid that
initially formed had redissolved. The reaction mixture was filtered to remove
the insoluble salts, and these were washed with hot acetone. The combined
mother liquor and washes were stripped of solvent under vacuum, leaving a
solid residue. This was leached with several portions of boiling hexane.
These were pooled, and removal of the solvent under vacuum provided 53.6 g of
2,3-methylenedioxyanisole as white crystals with a sharp spicy smell.
A mixture of 120 g N-methylformanilide and 137 g POCI3 was allowed to
incubate at ambient temperature for 0.5 h, then there was added 53 g of crude
2,3-methylenedioxyanisole. The dark reaction mixture was heated on the steam
bath for 2 h and then poured into a beaker filled with shaved ice. This was
stirred until hydrolysis was complete, and the black, almost crystalline gunk
that separated was removed by filtration. The 53.6 g of crude product was
analyzed by GC using an ethylene glycol succinate column at 190 deg C. Three
peaks were apparent and had baseline separation. The major peak at 7.8 min
constituted 82% of the product and was 2-methoxy-3,4-
methylenedioxybenzaldehyde. A minor peak at 12.0 min represented 16% of the
product and was the positional isomer 4-methoxy-2,3-
methylenedioxybenzaldehyde. A trace component (2%) lay intermediate (at 9.5
min) and was myristicinaldehyde. The mps of the two major benzaldehydes were
sufficiently different that they could serve as means of identification. The
major product was obtained directly from the black gunk by repeated
extraction with boiling cyclohexane which, upon removal of the solvent, gave 33.1 g
of a yellow-colored product. This, upon one additional recrystallization from
boiling cyclohexane, gave 24.4 g of 2-methoxy-3,4-methylenedioxybenzaldehyde
as pale yellow crystals with a mp of 103-105 deg C. The mother liquors were
pooled and, after removal of all volatiles under vacuum, yielded an amber-
colored solid that upon recrystallization provided a yellowish crystals.
These, after yet another crystallization from cyclohexane, gave 4.1 g of 4-
methoxy-2,3-methylenedioxybenzaldehyde with a mp of 85-86 deg C. This latter
isomer was used in the synthesis of MMDA-3b.
To a solution of 3.5 g 2-methoxy-3,4-methylenedioxybenzaldehyde in 14 g
acetic acid there was added 1.4 g anhydrous ammonium acetate and 2.3 mL of
nitroethane. The mixture was brought to reflux and held there for 35 min.
It was then quenched by the addition of 40 mL H20, knocking out an orange,
gummy solid. This was removed by filtration, and recrystallized from 50 mL
boiling MeOH. After cooling for a few h in an ice bath, the bright yellow
crystals were removed by filtration, washed with MeOH and air dried to
constant weight, yielding 2.15 g 1-(2-methoxy-3,4-methylenedioxyphenyl)-2-
nitropropene. The mp was 106-107 deg C. Recrystallization from EtOH raised
this mp to 109.5-110.5 deg C.
A suspension of 2.2 g LAH in 300 mL anhydrous Et20 under an inert atmos-
phere was brought to a gentle reflux. The reflux condensate was passed
through a modified Soxhlet thimble containing 1.95 g 1-(2-methoxy-3,4-
methy1enedioxyphenyl)-2-nitropropene effectively adding it, over the course
of 0.5 h, to the reaction mixture as a saturated Et20 solution. The mixture
was maintained at reflux for 16 h. After cooling to 0 deg С with an ice
bath, the excess hydride was destroyed by the addition of 1.5 N H2S04. The
phases were separated, and the aqueous phase washed with 2x100 mL Et20. To
the aqueous phase there was added 50 g potassium sodium tartrate followed by
sufficient 25% NaOH to raise the pH >9. This was then extracted with 3x100
mL CH2CI2, and the solvent from the pooled extracts removed under vavuum. The
residual white oil was dissolved in 250 mL anhydrous Et20, and saturated with
anhydrous HC1 gas. There was produced a crop of white microcrystals of 2-
methoxy-3,4-methylenedioxyamphetamine hydrochloride (MMDA-3a) which was
removed by filtration, washed with Et20, and air dried to a constant weight of
1.2 g. The mp was 154-155 deg C.
DOSAGE: 20 - 80 mg.
DURATION: 10 - 16 h.
QUALITATIVE COMMENTS: (with 20 mg) I became aware at about an hour, and an
hour later I found myself suddenly caught up in the marvelous world of
insects. Right alongside a pile of bricks I saw a measuring worm, and with
great tenderness and patience I picked him up, observed his fore and aft
'feet' and finally replaced him and watched him acclimate himself. There was
also a spider on the bricks, and I was compelled to watch him in action. I
was grateful that I was not being observed. Time was moving slowly, and I
felt I should intentionally move slowly, so as not to exhaust myself.
(with 40 mg) This developed between one and two hours into it, and there
were considerable body tremors. Talking directed the energy outwards, and I
became aware of a visually sparkling world about me. I started dropping way
too soon; it would have been interesting to have gone higher. By early
evening I was left only with an awareness of some residual physical
hypersensitivity, and there was light diarrhea. I am not at all sure just what to
compare this drug to. It is gentle.
(with 60 mg) There were visuals of a soft sort Q things moved with eyes
open, and with eyes closed the music was great. There seemed to be some
lasting stimulation, but it didn't get in the way of sleeping. The next
morning, however, I was still on. A good compound.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: The term MMDA-3a has the feel of being
complicated, but there is a reason for the code. As had been mentioned, MMDA was
the initials for methoxy (the M) methylenedioxy (the MD) amphetamine (the A).
And with a molecule of amphetamine there are six ways of sticking these two
groupings on the aromatic ring. The numbers 1-6 had already been assigned to
the six ways of sticking three methoxyl groups onto an amphetamine molecule
(with the trimethoxyamphetamines, the TMA's) and I decided to hew to the same
convention with the methylenedioxy counterparts. However, there are two #3's
(the methoxy and the methylenedioxy can go onto the three oxygen atoms in a
row in two different ways, whereas the three methoxys can go on in just one
way) and there can be no #6 (since a methylenedioxy must, perforce, have two
oxygens that are adjacent, and there are none to be so found in the 2,4,6-
orientation of TMA-6). So, with two possible MMDA-3's it becomes reasonable,
in fact essential, to name one of them "a" and the other "b". The "a"
orientation occurs in nature as the essential oil croweacin, or l-allyl-2-methoxy-
3,4-methylenedioxybenzene. It thus can allow MMDA-3a to be classified as an
Essential Amphetamine, since it can arise, in principle, by amination in the
liver in vivo. But in the laboratory, croweacin is certainly not a practical
starting material in this synthesis.
I have been told of a number of clinical trials that have explored MMDA-3a
at considerably higher levels, but I have no explicit quotations to give, and
the details are quite sketchy. Three trials at 80 milligrams, and one at 100
milligrams, all made comparisons, in both quantity and quality of the
experience, to 100 micrograms of LSD. However, two events occurred that may or may
not be related to these trials; one subject had a spontaneous peak experience
five days after the experiment, and another made a symbolic suicide attempt.
And, as with MMDA-2, both the 2-carbon "phenethylamine" analogue and the 4-
carbon RARIADNES analogue of MMDA-3a have been made. The phenethylamine
analog was prepared by the condensation of 7.6 g of the above benzaldehyde with
nitromethane (in acetic acid with ammonium acetate catalyst, giving 5.4 g of
the nitrostyrene with a mp of 115.5-116.5 deg С from methanol) followed by
lithium aluminum hydride reduction (in ether). The product, 2-methoxy-3,4-
methylenedioxyphenethy1amine hydrochloride (2C-3a) melted at 143-145 deg C.
A series of subjective evaluations were made, and there are reports of
marginal effects in the 40 to 120 milligram range. At 40 milligrams, perhaps
the hint of a psychic energizer; at 65 milligrams, there was a pleasant mood
elevation; at 80 milligrams, there was a brief paresthetic twinge noted at
about the hour and a half point, and at 120 milligrams, about the same at one
hour, and then nothing. The fact that there can be such a modest change of
effect over a three-fold range of dosage suggests that this compound might
have some merit as an anti-depressant. It would be interesting to know if it
blocks serotonin reuptake!
The 4-carbon analog was made similarly (from the aldehyde and nitropropane
but using tert-butylammonium acetate as a reagent in 100% excess and isopro-
panol as solvent, giving bright yellow crystals melting at 105.5-106.5 deg С
from 25 volumes of boiling methanol) followed by reduction (with lithium
aluminum hydride in ether) to give 1-(2-methoxy-3,4-methylenedioxyphenyl)-2-
aminobutane hydrochloride (4C-3a) with a mp of 183-185 deg С with prior
sintering at 173 deg C. This material has been tasted at up to 3.5 milligrams
with nothing noted. There have been no trials at any higher dose.
#135 MMDA-3b; 4-METHOXY-2 , 3-METHYLENEDIOXYAMPHETAMINE
SYNTHESIS: A solution of 7.0 g of 98% pure (by GC) 4-methoxy-2,3-
methylenedioxybenzaldehyde (see under MMDA-3a for its preparation) in 30 mL
glacial acetic acid was treated with 5 mL nitroethane and 3 g anhydrous
ammonium acetate, and heated on the steam bath for 3.5 h. H20 was added to the
hot solution to the point of turbidity, then it was allowed to cool to room
temperature with occasional stirring. A modest crop of yellow crystals
formed which were removed by filtration, washed with aqueous acetic acid and
air dried to constant weight. There was obtauned 4.6 g of 1-(4-methoxy-2,3-
methylenedioxphenyl)-2-nitropropene, with a mp of 95-102 deg C.
Recrystallization from EtOH tightened this to 97-101.5 deg C. The infra-red spectrum is
completely different from that of its positional isomer 1-(2-methoxy-3,4-
methy1enedioxyphenyl)-2-nitropropene.
A suspension of 7.0 g LAH in 1 L anhydrous Et20 under an inert
atmosphere was brought to a gentle reflux. The reflux condensate was
passed through a Soxhlet thimble containing 6.15 g 1-(4-methoxy-2,3-
methy1enedioxyphenyl)-2-nitropropene which was effectively adding the nitro-
propene as a saturated solution. The mixture was maintained at reflux for 16
h. After cooling to 0 deg С with an ice bath, the excess hydride was
destroyed by the addition of 800 mL of 1.5 N H2SO4. The phases were separated,
and the aqueous phase washed with 2x100 mL Et20. To this phase there was
added 175 g potassium sodium tartrate followed by sufficient 25% NaOH to
raise the pH >9. This was then extracted with 3x100 mL CH2CI2, and the
solvent from the pooled extracts removed under vacuum. The residual off-white
oil weighed 5.4 g and was dissolved in 250 mL anhydrous Et20 and saturated
with anhydrous HC1 gas. There was produced a crop of slightly sticky white
solids that finally became granular and loose. These were removed by
filtration, washed with Et20, and air dried to give 5.56 g of 4-methoxy-2,3-
methylenedioxyamphetamine hydrochloride (MMDA-3b) with a mp of 196-199 deg C.
A small sample from propanol had a mp of 199-200 deg C, and a sample from ni-
tromethane/MeOH (5:1) had a mp of 201-202 deg C.
DOSAGE: greater than 80 mg.
DURATION: unknown.
QUALITATIVE COMMENTS: (with 60 mg) Definitely active. Qualitatively like
MDA; quantitatively perhaps less.
(with 80 mg) No more effective than 60 mg.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: And that's all there is known as to the activity
of MMDA-3b in man. Very, very little. Nothing has ever been tried in excess
of 80 milligrams that I know of, and the above trials were made over 20 years
ago. There can be little argument that the 3b is less effective than the 3a,
but no one can say by how much. The literature statement is that it is
threefold less, but that was based on the relative responses at just-above-
threshold levels. The effects here are hand-wavingly similar to those
reported for MMDA-3a at 20 milligrams, but these are difficult to compare
accurately as they were reported by different people. There have been absolutely
no animal studies reported with MMDA-3b in the scientific literature. And
neither the 2-carbon nor the 4-carbon analogues of MMDA-3b has even been
prepared .
The remaining MMDA-analogue that has been prepared, is the 2,3,6-isomer.
The flow diagram started with sesamol (3,4-methylenedioxyphenol) which was
methylated with methyl iodide, converted to the aldehyde using butyllithium
and N-methylformanilide (putting the new group directly between the two
oxygen atoms, giving 2,3-methylenedioxy-6-methoxybenzaldehyde), reaction with
nitroethane to the nitrostyrene, and its reduction with lithium aluminum
hydride in ether. The product, 6-methoxy-2,3-methylenedioxyamphetamine
hydrochloride (MMDA-5) is practically unexplored in man. I have heard one report
that 30 milligrams was modestly active, but not a particularly pleasant
experience. Another person told me that he had tried 15 milligrams, but he
neglected to mention if there had been any effects. I have not tried it my-
self. But, I have succumbed to the pressure of the experimental
pharmacologists to give a number for the "Y-axis" of their animal behavior studies. So
I said to myself, if this is active at 30 milligrams, and mescaline is active
at 300 milligrams, why not say that it is lOx the activity of mescaline? So
I did. But I have absolutely no confidence in that number.
And if the information on MMDA-5 is sparse, look at the positional isomer,
MMDA-4, which I have discussed under its analogue TMA-4. Here nothing is
known at all, since the compound itself is unknown. No one has yet found a
way of making it.
#136 MME; 2,4-DIMETHOXY-5-ETHOXYAMPHETAMINE
SYNTHESIS: A solution was made of 166 g ethylvanillin (4-ethoxy-3-
methoxybenzaldehyde) in 600 mL glacial acetic acid and arranged so that it
can be stirred continuously, magnetically, and cooled as needed with an
external ice bath. There was then added a total of 218 g of 40% peracetic acid
in acetic acid, at a rate that permitted the temperature to stay at 25 deg С
with the continuous application of the ice bath. The temperature should not
drop below 23 deg С (the reaction stops) but it absolutely cannot be allowed
to exceed 29 deg С (the reaction can no longer be controlled). The addition
takes about 1.5 h. At the end of the reaction, there was added 3 volumes of
H20, and all acids were neutralized with solid K2CO3. The 3 or so L of black,
gooey mess was extracted with 2x400 mL boiling Et20 which, on pooling and
evaporation, provided 60 g of a black oil which was a mixture containing
mainly the intermediate formate and the product phenol. This was treated
with 300 mL 10% NaOH, and heated on the steam bath for 1 h. After cooling,
this was washed with 2x150 mL CH2C12 (discarded), acidified with HC1, and
extracted with 3x200 mL Et20. The pooled extracts were washed with 2x200 mL
saturated NaHC03, and then the Et20 was removed under vacuum. The residual
black oil, 41.3 g, was distilled at 1.0 mm/Hg to give a fraction boiling at
140-145 deg С as a pale amber oil that set up as crystals. The weight of the
isolated 4-e thoxy-3-me thoxyphenol was 29.1 g. An analytical sample had a mp
of 45.5-4 6 deg C. This product can be used either for the synthesis of MME
(see below) or for the synthesis of EME (see separate recipe). A solution of
0.5 g of this phenol, and 0.5 g methyl isocyanate in 10 mL hexane containing
1 mL CH2C12 was treated with three drops of triethylamine. In about 1 h,
there was the spontaneous formation of white crystals of 4-ethoxy-3-
methoxyphenyl N-methyl carbamate, with a mp of 104-105 deg C.
A solution of 14 g of the distilled, solid 4-ethoxy-3-methoxyphenol in 20
mL MeOH was treated with a solution of 5.3 g KOH in 100 mL hot MeOH. There
was then added 11.9 g methyl iodide, and the mixture was held at reflux
temperature for 2 h. The reaction was quenched with 3 volumes H20, made
strongly basic by the addition of 1 volume of 5% NaOH, and extracted with
2x150 mL Et20. Pooling the extracts and removal of the solvent under vacuum
gave 9.7 g of 2,4-dimethoxy-l-ethoxybenzene as a clear, off-white oil that
showed a single peak by GC. An acceptable alternate synthesis of this ether
is the ethylation of 2,4-dimethoxyphenol, which is described in the recipe
for TMA-4. The index of refraction was nD25 = 1.5210.
A mixture of 17.3 g N-methylformanilide and 19.6 g POCI3 was allowed to
stand at room temperature until a strong red color had been generated (about
0.5 h) . There was then added 9.2 g 2,4-dimethoxy-l-ethoxybenzene and the
mixture was heated on the steam bath for 2 h. The black, viscous product was
poured onto 800 mL cracked ice, and mechanically stirred. The deep color
gradually faded to a yellow solution, and then yellow crystals began to form.
After standing overnight, these were removed by filtration and sucked as dry
as possible, yielding 16 g of a wet, crude product. This was dissolved in
100 mL boiling MeOH which, on cooling, deposited fluffy, white crystals of
2 ,4-dime thoxy-5-ethoxybenzaldehyde. The dry weight was 8.8 g and the mp was
107-108 deg C. The mother liquor showed no isomeric aldehydes by GC, but
there were small suggestions of isomers seen in the CH2CI2 extracts of the
original water filtration. A sample of 0.7 g of the aldehyde obtained as a
second crop from the methanolic mother liquors was dissolved, along with 0.5
g malononitrile, in 20 mL hot EtOH. The addition of 3 drops of triethylamine
generated the almost immediate formation of brilliant yellow crystals, 1.4 g
after filtration and EtOH washing, with a mp of 134-135.5 deg C.
Recrystallization from toluene gave an analytical sample of 2,4-dimethoxy-5-
ethoxybenzalmalononintrile with a mp of 135-136 deg C.
A solution of 6.7 g 2,4-dimethoxy-5-ethoxybenzaldehyde in 23 g glacial
acetic acid was treated with 3.3 g nitroethane and 2.05 g anhydrous ammonium
acetate. The mixture was heated on the steam bath for 2.5 h. The addition of
a little water to the cooled solution produced a gel which was a mixture of
starting aldehyde and product nitrostyrene. The solvent was decanted from it,
and it was triturated under MeOH, to provide a yellow solid with a mp of 76-
84 deg C. Recrystallization from 30 mL boiling MeOH gave, after filtering
and air drying, 4.3 g of a yellow solid with a mp of 90-92 deg C. There was
still appreciable aldehyde present, and this was finally removed by yet
another recrystallization from toluene. The product, 1-(2,4-dimethoxy-5-
ethoxyphenyl)-2-nitropropene, was obtained as bright yellow crystals with a
mp of 96-97 deg C. The analytical sample was dried in vacuum for 24 h to
completely dispel the tenacious residual traces of toluene. Anal. (C13H17NO5)
C,H.
To a gently refluxing suspension of 1.6 g LAH in 120 mL anhydrous Et20
under a He atmosphere, there was added 2.1 g 1-(2,4-dimethoxy-5-ethoxyphenyl)-
2-nitropropene by allowing the condensing ether to drip into a shunted Sox-
hlet thimble containing the nitrostyrene. This effectively added, dropwise,
a warm saturated solution of the nitrostyrene to the reaction mixture.
Refluxing was continued for 6 h, and after cooling the reaction flask to 0 deg
С the excess hydride was destroyed by the cautious addition of 1.5 N H2S04.
When the aqueous and Et20 layers were finally clear, they were separated, and
40 g of potassium sodium tartrate was dissolved in the aqueous fraction.
Aqueous NaOH was then added until the pH was >9, and this was then extracted
with 3x200 mL CH2CI2. Evaporation of the solvent under vacuum produced 1.6 g
of an amber oil that was dissolved in 300 mL anhydrous Et20 and saturated
with anhydrous HC1 gas. There was an immediate white blush, then there was
the generation of an oily solid that upon further administration of HC1
became a fine, loose white powder. This was removed by filtration, Et20
washed, and air dried to give 1.6 g 2,4-dimethoxy-5-ethoxyamphetamine
hydrochloride (MME) with a mp of 171-172 deg C. Anal. (C13H22CINO3) C,H,N.
DOSAGE: 4 0 mg and above.
DURATION : probably 6 - 10 h.
QUALITATIVE COMMENTS: (with 40 mg) At the one hour point there was a real
threshold, and at the second hour, while I was walking down 24th Street,
there was an honest 1+. By the third hour it was at, or just under a ++,
with the earmarks of a possibly interesting collection of effects, were it
just a bit more intense. I had unexpected diarrhea at hour #5, and by #6 I
was mending, and by #8 I was largely down. The day was very encouraging, and
this must be re-tried at 50 or 60 milligrams.
EXTENSIONS AND COMMENTARY: This is one of the very few compounds with which
I actually risked (and took) the lives of experimental animals. I was still
impressed by the scientific myth that pharmacological research wasn't really
acceptable without animal support data. And I had access to an experimental
mouse colony at the University. I injected one mouse with a dose of 300
mg/Kg., i.p. That sounds pretty scientific. But what it really means is
that I picked up a mouse by the scruff of the back with my left hand, then
turned my hand over so that the mouse was belly-up. I put the ring finger
over a hind leg to keep things relatively immobile. Usually at this point
there is a little urine evident where there had been none before. And I took
a syringe equipped with a very fine needle and containing about 8 milligrams
of MME in a fraction of a mL of a water solution and pushed that needle into
the mouse at about where the navel would be if one could see the mouse's
navel, and then I pulled the needle back just a little so that there should be
nothing at the business end but the loose folds of the peritoneum. Then I
pushed the syringe plunger home, effectively squirting the water solution
into the area that surrounds the intestines. I dropped the mouse back into
his cage, and watched. In this case, the mouse went into a twitching series
of convulsions (known as clonic in the trade) and in five minutes he was
dead.
Fired with the lust for killing, I grabbed another mouse, and nailed him
with 175 mg/Kg. Dead in 6 minutes. Another one at 107 mg/Kg. Dead in 5
minutes. Another at 75 mg/Kg. Well, he looked pretty sick there for a while,
and had some shakes, and then he seemed to be pretty much OK. One final orgy
of murder. I injected 5 mice at 100 mg/Kg i.p., and watched four of them die
within 20 minutes. I took in my hands the sole survivor, and I went outside
the laboratory and let him loose on the hillside. He scampered away and I
never saw him again.
And what did I learn, at the cost of seven precious lives which I can never
replace? Not a damned thing. Maybe there is an LD-50 somewhere around 60 or
80 mg/Kg. This is for mice, not for men. I was intending to take an initial
trial dose of 300 micrograms of this completely untested compound, and it
would have made no difference to me if the LD-50 had been 600 mg/Kg or 6
mg/Kg. I still took my trial dose, and had absolutely no effects, and I
never killed another mouse again. No, that is simply out-and-out dishonest.
I had an invasion of field mice last winter coming up through a hole in the
floor behind the garbage holder under the kitchen sink, and I blocked the
hole, but I also set some mouse traps. And I caught a couple. But never
again for the simple and stupid reasons of being able to say that "This
compound has an LD-50 in the mouse of 70 mg/Kg." Who cares? Why kill?
But there are two very valuable things that have come out of this simple
study with MME. One is, of course, that it is an active compound and as such
warrants additional attention. And the other, and even more important, is
that as one of the three possible ethoxy homologues of TMA-2, it is less
active than MEM. The third possible ethoxy compound is EMM and, as will be
found elsewhere in this book, it is even less active. Thus it is MEM, only,
that maintains the potency of TMA-2, and this was the initial observation
that really focused my attention on the importance of the 4-position.
#137 MP; METAPROSCALINE; 3,4-DIMETHOXY-5-(n)-PROPOXYPHENETHYLAMINE
SYNTHESIS: There was mixed 96 g of 5-bromovanillin and 90 mL 25% NaOH. The
solution was almost complete, when there was a sudden deposition of a heavy
precipitate. This was diluted with 200 mL water. There was then added 300
mL methylene chloride, 85 g methyl iodide, and 3 g decyltriethylammonium
chloride. The heterogenous mixture was vigorously stirred for 2 days. The
organic phase was separated, and the aqueous phase extracted once with 100 mL
CH2CI2. The organic phase and extract were pooled, washed with water and the
solvent removed under vacuum The residue weighed 4 6.3 g and spontaneously
crystallized. It was recrystallized from 40 mL of MeOH to yield 34 g of 3-
bromo-4,5-dimethoxybenzaldehyde as white crystals with a mp of 60.5-61 deg C.
An additional 4 g product was obtained from the mother liquor. Acidification
of the aqueous phase above produced, after recrystalization from IPA/acetone,
13.2 g of recovered 5-bromo-vanillin, with a mp of 166-169 deg C.
A mixture of 38.7 g 3-bromo-4,5-dimethoxybenzaldehyde and 17.2 g cyclohex-
ylamine was heated with an open flame at about 120 deg С until it appeared to
be free of H20. The residue was put under a vacuum (0.2 mm/Hg) and distilled
at 146-160 deg С yielding 44.6 g 3-bromo-N-cyclohexyl-4,5-
dimethoxybenzylidenimine as a clear oil which did not crystallize. The imine
stretch in the infra-red was at 1640 cm-1. Anal. (Ci5H2oBrN02) C,H.
A solution of 31.6 g 3-bromo-N-cyclohexyl-4,5-dimethoxybenzylidenimine in
300 mL anhydrous Et20 was placed in an atmosphere of He, stirred
magnetically, and cooled with an dry ice/acetone bath. Then 71 mL of a 1.55 M
solution of butyllithium in hexane was added over a 2 min period. The reaction
mixture turned cloudy and a light precipitate formed which seemed heaviest at
the half-way point. Stirring remained easy and was continued for 10 min.
There was then added 35 mL of butyl borate at one time. The precipitate
dissolved, and the stirred solution allowed to return to room temperature.
There was then added 200 mL of an aqueous solution containing 20 g ammonium
sulfate. The Et20 layer was separated, washed with saturated ammonium
sulfate solution, and the organic solvents removed under vacuum. The residue
was dissolved in 250 mL of 70% MeOH and 14 mL of 30% hydrogen peroxide added
in small portions. This reaction was very exothermic, and stirring was
continued for 1 h. The reaction mixture was then added to 500 mL H20, which
knocked out white solids. A small sample of this intermediate, N-cyclohexyl-
3,4-dimethoxy-5-hydroxybenzylidineimine was recrystallized from MeOH to a
white crystal with a mp of 148-149 deg С and which showed the C=N bond as a
doublet at 1635 and 1645 cm-1 in the infra-red. These wet solids were
suspended in 200 mL 5% HC1 and heated on the steam bath for 1 h. Stirring was
continued until the reaction was again at room temperature and then it was
extracted with 2x100 mL CH2CI2. These extracts were pooled and in turn
extracted with 2x75 mL dilute NaOH. The aqueous extracts were reacidified with
HC1, and reextracted with 2x100 mL CH2CI2. These extracts were pooled, and
the solvent removed under vacuum to yield a brown viscous oil as a residue.
This was distilled at 105-120 deg С at 0.2 mm/Hg to yield 8.8 g of 3,4-
dimethoxy-5-hydroxybenzaldehyde as a distillate that set to white crystals.
Recrystallization from toluene/hexane gave a sample with the mp 64-65 deg C.
The literature mps are several, ranging from at about 60 deg С to about 70
deg С.
A solution of 4.7 g of 3,4-dimethoxy-5-hydroxybenzaldehyde in 75 mL acetone
was treated with 6.0 g powdered KI, 16 mL (21 g) propyl bromide, and 7.0 g
finely powdered anhydrous К2СОз, and this mixture was held at reflux on a
steam bath for 15 h. The reaction mixture was added to 1 L H20, made
strongly basic, and extracted with 3x100 mL CH2C12. The extracts were
pooled, washed with 5% NaOH, and the solvent removed under vacuum yielding
8.8 g of a yellow oil, undoubtedly containing propyl iodide. This residue
was distilled at 133-145 deg С at 0.15 mm/Hg to yield 4.5 g of 3,4-dimethoxy-
5-(n)-propoxybenzaldehyde as a white oil which did not crystallize. There
was an appreciable pot residue. This product was clearly impure, having a
minor, slower moving component not the starting phenol, as seen by TLC (on
silica gel, with CH2C12 as a developing solvent). Fusion of a small amount
of impure aldehyde with p-anisidine produced a crystalline anil which, on
hydrolysis with dilute acid, produced an aldehyde sample free of this impurity.
But as this sample also remained as an oil, the above crude product was used
in the following preparation.
To a solution of 3.8 g 3,4-dimethoxy-5-(n)-propoxybenzaldehyde in 50 mL ni-
tromethane, there was added 0.5 g anhydrous ammonium acetate. This was held
at reflux for 50 min. The excess nitromethane was removed under vacuum and 2
volumes of boiling MeOH were added to the residue. The hot solution was
decanted from some residual insolubles, and on cooling spontaneously
crystallized. These solids were removed by filtration, washed sparingly with MeOH
and air dried yielding 3.3 g yellow crystals of 3,4-dimethoxy-beta-nitro-5-
(n)-propoxynitrostyrene as yellow crystals melting at 79-81 deg C.
Recrystallization from MeOH or cyclohexane neither improved the mp nor freed the
product from a residual opalescenceseen in the melt. Anal. (C13H17NO5) C,H.
A solution of 1.5 g LAH in 30 mL anhydrous THF under He was cooled to 0 deg
С and vigorously stirred. There was added, dropwise, 1.0 mL of 100% H2S04,
followed by the dropwise addition of a solution of 2.3 g 3,4-dimethoxy-beta-
nitro-S-(n)-propoxynitrostyrene in 10 mL anhydrous THF, over the course of 5
min. The mixture was stirred at 0 deg С for a while, and then brought to a
reflux on the steam bath. After cooling again, the excess hydride was
destroyed with IPA added dropwise, followed by the addition of about 10 mL of
10% NaOH which was sufficient to covert the solids to a white, granular form.
These were removed by filtration, the filter cake washed with IPA, the mother
liquor and filtrates were combined, and the solvents were removed under
vacuum to yield an amber oil. This residue was added to 75 mL dilute H2S04
which produced a gummy insoluble phase which was physically removed with a
spatula. The aqueous phase was washed with 3x50 mL CH2C12. It was then made
basic with 25% NaOH, and extracted with 2x75 mL CH2C12. The solvent was
removed from these pooled extracts and the residue distilled at 106-116 deg С
at 0.2 mm/Hg to provide 1.3 g of the product as a colorless liquid. This was
dissolved in 4 mL IPA, neutralized with about 20 drops of concentrated HC1,
and diluted with 4 volumes of anhydrous Et20 added slowly with continuous
stirring. A white crystalline salt crystallized out spontaneously and was
isolated by filtration, washed first with IPA, then with Et20, and air dried
giving 1.3 g 3,4-dimethoxy-5-(n)-propoxyphenethy1amine hydrochloride (MP)
with a mp of 170-171 deg C. Anal. (C13H22CINO3) C,H.
DOSAGE: greater than 240 mg.
DURATION: unknown.
QUALITATIVE COMMENTS: (with 160 mg) There might have been some disturbance
at the three to four hour point, but it was extremely light if at all.
(with 240 mg) No effects whatsoever.
EXTENSIONS AND EXTRAPOLATIONS: The loss of activity on lengthening the
carbon chain on the meta-oxygen from two to three (from metaescaline to metapro-
scaline) discouraged any further exploration at this specific point of the
molecule. The isopropyl analog (3,4-dimethoxy-5-(i)-propoxyphenethylamine,
metaisoproscaline, MIP) was started and carried along as far as the aldehyde,
and abandoned with the discovery that metaproscaline was without activity.
There were other fish to fry.
Юмор
ПОДЛОКОТНИК
Валдис Йодли
Вот иногда гляну на себя со стороны и сам себе поражаюсь - до чего я
совершенен . Я не про внешность в этот раз. Про внутреннюю гармонию.
За что ни берусь - все довожу до идеала. Наверное, во мне где-то японская
кровь течет. С дедом все понятно - он был столяром в Севастополе, а вот одну
из бабушек, похоже, с Окинавы занесло. И это стремление к внутреннему
равновесию , видимо, по наследству передалось. Такой я взаимоуравновешенный, что на
меня кто ни глянет, сразу говорит - "инь-янь". Только жена путает буквы -
"хрень-дрянь" называет.
Причем, вот эту внутреннюю гармонию я в себе совершенно случайно обнаружил.
Как то делал интерьеры одному стоматологу, Эрику, да я о нем рассказывал
уже... так вот, выбрасывал Эрик старую мебель на свалку (ему новую из Италии
привезли) и среди мебели был диван старинный. Резной диван из мореного дуба.
-Эрик, - говорю, - ты чего, сознанием пошатнулся? Куда такую красоту
выкидываешь?
-Да он старый уже, рассыпается. И подлокотник один отломан. Хочешь себе -
забирай.
-Хочу, конечно, - сказал я и забрал.
Приволок домой этот диван. По дороге он растрясся маленько, пару ножек
отвалилось при выгрузке. Витька с Йончиком помогли антиквариат в подвал снести.
А жена недовольна:
- Опять рухлядь со свалки притащил. С молью и тараканами. И так места в
доме нет, теперь еще куча мусора в подвале появилась.
- Жена, не бухти, - унимаю любимую, - ты всмотрись повнимательней -
антиквариат ! Какая симметрия и плавность линий! Мореный дуб, резьба в стиле
имперского барокко, позолота.... была. Настоящие пружины... Тут только подлокотник
новый вырезать, всего делов то. . . у меня же дед - столяр. Работы - максимум
на две недели.
- Ну-ну, - головой покачала, - хочу посмотреть на результат, внук столяра.
И так это она со скрытой иронией произнесла "внук столяра", что я
заподозрил, будто она сомневается в моих столярных возможностях.
"Хорошо, - думаю, - я тебе еще докажу что я не только внук столяра, но и
гармонично развитая личность. И люблю все доводить до конца. Вот починю
диван, ты же меня на нем и отблагодаришь."
На следующий день я сразу же направился в хозяйственный магазин. Купил
набор немецких стамесок и рулон наждачной бумаги. Кусок мореного дуба мне друг
Вася подогнал. Говорит, рабочие подняли со дна реки у старой плотины, когда
русло расчищали. Но я то знаю, что он его в краеведческом музее спер. . . На
вид дубу лет двести: черный снаружи и внутри. А твердый, гад... Это я уже
потом осознал, когда принялся по нему стамесками ковырять. Две стамески сразу
погнул и одну в штопор закрутил.
Звоню Ваське:
- Слышь, Василий, - злюсь в телефон, - ты чего мне подсунул!? Это ж не дуб,
а железное дерево, какое-то. Я об него три "штаеровские" стамески загубил.
- Ну, ты, Валдис, еще пластмассовыми ложками попробовал бы резать, -
смеется, - немецкие стамески - это китайский пластилин сделанный на берегах Хуанхэ
руками вьетнамских рабочих. Ими даже линолеум резать не получается. Там
металла меньше чем у меня в почках. Не инструмент, а отходы человеческой
жизнедеятельности. Любой уважающий себя столяр работает коваными стамесками ручной
работы. Ковать надо.
Принялись мы стамески ковать. Соорудил я в подвале кузню небольшую, Васька
мне вентилятор для поддува организовал, наковальню в бочке с песком укрепили,
горн соорудили. Ведро с маслом. Куем.
Три дня ковали, кучу подшипников перевели - а результат хреновый. Поковки
либо лопаются, либо гнутся. Никак золотую середину нащупать не можем. Не
складывается гармония. И будущий подлокотник уже пылью покрывается.
- Так дело не пойдет, - говорю, - надо, Вася, опыт у профессионалов
перенимать. Сознание расширять... Кстати, насчет сознания, ... там пиво еще
осталось? . .
Стал я по интернету рыскать. Прописался по разным сайтам, втерся в доверие
к мастеровым и стал у них секреты кузнечного мастерства выуживать. Поначалу
ни хера было неясно: какие-то там зоны горения, терморежимы, ликвационные
волокна , отжиги и отпуски, дикий Дамаск... черт ногу сломит.
Полез я в справочную литературу.
Обчитался книжек по материаловедению до потери сознания. Жена говорит, что
засыпая я Васю звал и два раза ночью вскакивал с криком: "Вынимай пакет из
горна - горит уже!". А под утро плакал во сне оттого, что флюс кончился.
Однако, несмотря на побочные явления, через какое то время я был уже близок
к совершенству: легко варил многослойный дамаск, знал основы термообработки
металлов назубок и даже на форумах раздавал советы начинающим. Правда, по
кузне было сложно передвигаться от количества пустых бутылок из-под пива, и
когда я вышел на поверхность, то обнаружил, что жена на восьмом месяце
беременности . Говорит, что это случилось, когда мы с Васей первый клинок во сне
калили. Еще говорит, что если бы не лопнувший унитаз в туалете, то она бы
чувствовала себя белой госпожой, у которой живут два негра в подвале. А
выглядели мы, действительно, как два негра. И помыться негде - душ месяц назад
как сломался. Жена еще донимает, мол, надоело под яблоней какать и мыться у
соседей - пора бы сантехнику починить.
- Твои сантехнические проблемы нарушают мое душевное равновесие, - отвечаю.
- Я только ступил на Путь Мастера, а ты с лопнувшим унитазом. Не мешай
совершенствоваться , женщина.
И опять нырнул в подвал.
К тому времени я овладел уже всевозможными приемами ковки: ковал по-японски
- стоя на коленях в белом халате и качая ногой меха. Правда, потом отказался
от этой техники, потому что халат быстро испачкался. Я его у жены на время
взял, а стирать негде. К тому же Вася иногда промахивался и бил меня кувалдой
по шее, чем сильно искажал мой внутренний баланс. Было неприятно и больно.
Затем я принялся ковать в непальской манере - держа заготовку между пальцев
левой ноги и стуча мелким молоточком. Вася тем временем голой пяткой счищал
окалину с раскаленной заготовки. Но этот способ мы тоже забраковали - Вася
пятку обжег и неделю мог стоять только на одной ноге. Затем мы попробовали
ковать в старонемецком стиле - стоя спиной к наковальне и ударяя молотом по
заготовке с разворота. Получалось сверхмощно и эффективно, но пришла жена и
сказала, что от нашей ковки в доме потрескались потолки и розетки со стен
повыпадали. При этом из-за нее выглядывал какой-то сопливый малец.
- Это твой папа, сынок, - сказала жена и пошла наверх.
Я думаю, она имела ввиду меня.
Как бы там ни было, мы вернулись к классическому русскому стилю. К тому
времени мы обросли бородами и температуру поковки я мог определять поднеся к
волоску на бороде. Если скручивался волосок - шестьсот градусов, дымился -
семьсот двадцать. Процессом закалки тоже овладели в совершенстве, кстати,
байки про закаливание клинка в теле рыжего раба - полная ложь. Проверено.
Только потом Вася две недели присесть не мог.
В конце концов, мы все же отковали набор прекрасных стамесок из волнового
Дамаска, но беда в том, что я напрочь забыл для чего. Когда вниз спустилась
жена с бутербродами, то рассказала про диван, имперское барокко и настоящие
пружины. И про подлокотник. Рядом с ней стоял мальчик в синем пиджачке.
- Сходил бы завтра в школу, муженек, - сама ребеночка по головке гладит, -
у сына Первое сентября. Первоклассник у нас в доме.
На Первый Звонок я конечно не пошел. Во-первых - отмыться без воды к утру
нереально. Во вторых - я нарыл в сети технологию мокумэ-ганэ и Васька уже
пакет с медью и железом сложил в контейнер. А мокумэ-ганэ, я Вам скажу - это не
железки плющить. Это вершина мастерства. Апофеоз гармонии души.
Только уголь нужен хороший. Желательно дубовый.
Принялись мы уголь жечь.
Я опять на форум полез, в "мастерскую на Ганзе". Коллеги все разжевали,
объяснили подробно. Только забыли сказать про меры предосторожности. Хорошо,
что не в подвале, а в огороде у сарая додумались огонь развести. Так что пока
мы внизу пиво пили - деревянный сарай сгорел. Ну, там ничего особенного не
было, так, четыре пары горных лыж с ботасами, два монтебайка и доска для
серфинга. И еще комплект зимней резины на мой джип, газонокосилка и дизель-
генератор. А. . . еще там норковая шуба висела, жена ее оставила на морозе,
чтобы моль вымерзла. Да и хрен с ней, все равно не носит. Зато уголь отменный
получился.
А вот с мокумэ с первого разу не сложилось. Не сложилось ни со второго, ни
с десятого. Распадается и все. Видать, где-то душевное равновесие
пошатнулось, и тонкие материи сопряжения молекул стали вновь нам неподвластны.
- Да и наплевать, - говорю, - я хоть и японец, Вася, но не до такой
степени. И вообще, на кой ляд мне это мокумэ-ганэ. Я же хотел коваными стамесками
подлокотник из мореного дуба вырезать. Диван реконструировать. Пора резать.
Принялся резать. Стамески в дуб идут как по маслу. Вот оно блаженство души
и равновесие миров. Лишь обидно, что я на втором завитке себе палец глубоко
порезал. Так что подлокотник уже Вася домучивал. Я ему только стамески на
водяных камнях подводил. Тоже, скажу я Вам, медитативное это занятие режущую
кромку на камнях полировать. Один раз я даже уснул.
Проснулся оттого, что передо мной стояла жена. В руках у нее была какая-то
бумажка с печатью, и рядом стоял высокий парень в спортивном костюме.
- Как ты вырос, сынок, - говорю и протираю глаза спросонья, - тебя что, в
армию забирают? Попрощаться пришел?
- Это не сынок, - жена бумажку в руки мне тычет. - Это сантехник наш. Все в
доме починил, и счет принес для оплаты. Деньги давай.
Ну, что делать, пришлось бутылки сдать из под пива. С сантехником
рассчитались, и еще жене на новую шубу хватило. Да, а диван так и не удалось
починить: я его искал два дня по всему дому, пока друг Васька не вспомнил, что на
уголь он какое то резное дерево пустил с позолотой. Сжег диван, мерзавец. Я
пообещал жене новый диван вырезать, но она упала на колени, и слезно просила
купить простой недорогой диван в магазине. И потом добавила, что она искренне
верит, что я "внук столяра". Уже без иронии в голосе.
Но нотки злорадства я уловил...
Юмор
О ПОБОЧНЫХ АСПЕКТАХ СОВРЕМЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
Сергей Трофимов
Вурдалаки-упыри расплодились очень,
Закошмарили народ, надломили дух.
Если полная луна выглянула ночью -
Может оборотнем стать даже Винни-Пух.
Видно, что-то не срослось в очень тонких сферах:
Замыкание цепи или общий сбой.
Только хлынули на нас козни Люцифера
И посеяли тоску, страх и мордобой.
Ох, не Зря старик Эйнштейн рвал на пузе тельник,
Мол, завязывай, братва, ядра расщеплять,
Будто знал, что из ядра аккурат в сочельник
Выйдет нечто, с чем потом нам не совладать.
А оно пошло вразнос, сплющило планету,
Загнобило род людской под своё ярмо.
Если нынче человек устремится к свету,
Обязательно шагнёт в чьё-нибудь дерьмо.
Глючит Виндоуз в сети, вирус точит файлы,
Мирный атом втихаря раком лезет в плоть.
И двухглавый лысый грач выглядит фатально,
Так как это сотворил явно не Господь.
Агрессивная среда стала нормой жизни,
В сердце лютая тоска, в голове дурман.
И шныряет по стране призрак коммунизма,
Подрывая мирный быт доблестных крестьян.
Гражданин Андропов Ю. ночью не был дома
И под утро отвечал на вопрос жены,
Что вчера похищен был ведьмой незнакомой
И укушен ею же в области спины.
А намедни шумный дух в ресторане "Стелла"
В день рожденья ФСБ учинил дебош.
Участковый лейтенант закрывает дело:
Хоть и шумный, он ведь дух - что с него возьмёшь.
Кружит-вьюжит над страной ветер аномальный,
Из озоновой дыры тянет холодком.
Силы злобные гнетут центр федеральный,
По окраинам туман с гадким запашком.
А я налил себе сто грамм, чувствую - крепчаю,
Сердце удалью зашлось, налилась мышца,
И сижу я на печи, мирру источаю,
И архангел Михаил жмётся у крыльца.
Разное
ЗОЛОТО ВОКРУГ НАС
(окончание)
Будущее добычи
Экспертные оценки перспектив добычи золото опираются на разведанные и
предполагаемые запасы желтого металла, имеющиеся на текущий момент. Очень часто
они носят пессимистический характер, исследователи предрекают истощение
твердых полезных ископаемых (не только золота) в ближайшие десятилетия. Золоту,
как древнейшему полезному ископаемому, отводится роль "зачинателя" в этом
печальном процессе. Однако эти прогнозы не сбываются, а "судный день"
отодвигается всякий раз в будущее.
Тем не менее, нельзя не признавать, что запасы крупных месторождений
золота, определяющие стабильный уровень мировой добычи, истощаются и поиск новых
источников сырья приобретает особую актуальность. В известной мере таким
источником могут стать бедные руды и пески, которые золотодобывающая
промышленность мира обходила в виду невыгодности их разработки. Но для получения этого
золота нужна более мощная и производительная техника, чем существующая ныне.
И поиск в этом направлении ведется, поскольку запасы руд и песков с низкой
концентрацией металла огромны во всех золотодобывающих странах, как и в
странах , в которых золото прежде не добывалось.
Другое направление поиска - технологическое. Надежды ученых связываются с
технологиями, основанными на растворении (выщелачивании). Уже давно так
добывают медь, уран, другие полезные ископаемые. В золотодобывающей
промышленности к растворению золота прибегают только при переработке концентраторов и
рафинировании. На повестке дня стоят стоит вопрос о растворении золота,
которое находится непосредственно в породе.
Суть этого метода в следующем. Массив руды разрыхляется пиротехническим
способом, затем в него закачивается растворитель, который циркулирует по
трещинам и растворяет металл. Когда раствор вберет в себя достаточное количество
золота, его откачивают на поверхность, и извлекают из него металл, а раствор
снова закачивают в массив. Очевидно, при разработке россыпных месторождений
этим способом потребность в рыхлении массива отпадает. Эта технология
исключает подземные горные работы и может быть очень эффективна том случае, если
площадь выщелачиваемого участка значительна.
Разработана и нашла применение технология скважинной гидродобычи.
Технологическая схема выглядит так. В массив породы через скважины подается вода,
которая размывает руду, и по системе других скважин на поверхность
откачивается образовавшаяся пульпа, содержащая частицы золота.
Как видно, описанные технологии принципиально меняют облик золотодобывающей
промышленности и могут стать вехой в горном деле. Тысячелетиями человек
опирался исключительно на силу своих рук, затем призвал на помощь взрывчатые
вещества и механизмы, но все равно многое делал руками, чтобы отделять
золотосодержащую жилу от пустой породы и поднять ее на поверхность, где велась
дальнейшая переработка с применением дробилок-гигантов, распугивающих все
живое вокруг на десятки километров грохотом и ядовитой пылью. Схема добычи,
оставленная древними добытчиками, наконец-то оставлена.
Однако золото - особый металл, его благородность требует иных подходов.
Золото не поддается воздействию обычных растворителей, которые приносят успех
при добыче других полезных ископаемых. Цианиды, тиомочевина, иные
растворители золота очень ядовиты и процесс растворения золота протекает медленно.
Применение цианистого натрия, к примеру, потребует принятия целого комплекса
мероприятий, чтобы обеспечить безопасность работающих и исключить любую
возможность проникновения вещества за пределы места проведения работ. Цианистый
натрий является одним из самых сильных ядов.
Слов нет, в лабораторных условиях технологии подземного выщелачивания
выглядит предельно простой. Бурение скважин, разрыхление рудного массива
взрывами, введение перфорированных труб для подачи растворителя, нагнетание
растворителя, откачка насыщенного раствора, извлечение золота. Но до
промышленного воплощения этой "простой" схемы надо решить ряд сложных задач.
Скважинная гидродобыча по отношению к золоту также не является образцом
технологической мысли. Здесь золото защищает его высокая плотность,
обуславливающая высокие потери металла при высасывании пульпы.
Еще одно направление, в котором ведется поиск новой технологии, связано с
использованием бактерий для ускорения процесса выщелачивания золота.
Вероятно, есть и другие оригинальные идеи, находящееся на разных стадиях
воплощения в жизнь. И раньше или позже подходящая технология будет
отработана . При все возрастающем потреблении золота промышленностью человечество вряд
ли оставит в покое, например, россыпные месторождения с низкой по нынешним
меркам концентрацией драгоценного металла.
Ищут исследователи и замену взрывным работам. С этой целью создаются
гидравлические машины для механического воздействия на годные породы. При под-
земной разработке используют проходческие комбайны, в частности в ЮАР. В
золотодобывающих рудниках эти машины в прежние годы не находили применения.
Нельзя исключать возможность обнаружения золота на больших глубинах, их
разработка поставит перед учеными и практиками новые задачи.
Все чаще поиск полезных ископаемых приводит человека к морю. Пока речь не
идет о золоте, содержащимся в водах Мирового океана. Более реальной сегодня
представляется разведка и разработка месторождений морского дна.
Мировой океан изучен относительно мало, но достаточно, чтобы знать, что
запасы полезных ископаемых моря огромны. Уже давно добываются нефть, олово.
Применяются меры к расширению круга полезных ископаемых, добываемых с
морского дна.
Месторождения суши могут найти свое продолжение прибрежных водах. И поиск в
шельфовой зоне часто приводит к успеху. Надо учитывать, что береговая линия
материков не раз меняла свою конфигурацию, значит часть каких-то
месторождений суши, залегающих в сторону моря, может оказаться дальше от нынешней
береговой линии. Месторождения могут разрушаться и под действием приливов и
отливов, переотложиться. Так образуются россыпи, находящиеся в непосредственной
близости к берегу. Особенно перспективны в этом отношении шельфовые зоны
Аляски и других золотоносных районов на побережье. Геологоразведочные работы под
водой, которые ведут многие страны мира, подтверждают эту гипотезу.
Предметом отдельного исследования являются самостоятельные, т.е. не
связанные с берегом, месторождения золота на дне морей и океанов и глубоко под
ними. Добраться до них чрезвычайно сложно, но интерес к ним растет. США,
Япония, Франция, ФРГ создают техническую базу для разведки и разработки морских
месторождений. Уже есть оборудование для добычи железомарганцевых конкреций с
глубины 3-5 тыс. м. В Японии в шельфовой зоне давно работают подводные
бульдозеры .
Источником сырья для получения золота могут стать придонные илы некоторых
морей. В этих осадках сконцентрированы дисперсные частицы многих металлов.
Значительные запасы ила были обнаружены в Красном море. Подъем его уже
сегодня не представляет технических проблем, но извлечение мельчайших частиц
металлов из густой каши остается белым пятном для технологов.
Вообще говоря, положением с золотом далеко не критическое. Значительно хуже
просматриваются перспективы серебра, цинка, висмута. Даже если представить
невероятное - прекращение технического прогресса, - добыча золота будет
сохранена на прежнем, уровне десятилетия. Но подобное исключено. Сегодня
человечество быстро решает сложные технические проблемы, так что без металла оно
не останется.
ЗОЛОТО РОССИИ
Поиски "злата домашнего"
Первое упоминание о золоте земли русской есть лишь в документах XV века.
Хотя еще в, V веке до н.э. Геродот в "истории" греко-персидских войн писал,
что далеко на северо-востоке, на рубеже Европы и Азии, высятся Рифейские
горы, где есть золото в огромных количествах. Остатки древних разработок и
изделия из золота найдены во многих местах на Урале, Алтае, в Амурской области.
Золото Урала за несколько веков до нашей эры вывозилось в Азию. Однако
разработка месторождений золота было прекращена настолько давно, что к началу
XVIII века об этом уже никто не помнил.
Предполагается, что Иван III узнал Рифейском золоте от жены Софьи, которая
была племянницей последнего императора Византии Константина. У нее была
богатейшая библиотека, и Софья стремилась помочь мужу. На тот момент страна была
разорена после татаро-монгольского ига. Как тут не мечтать о золоте Рифея.
Желтый металл искали неистово, но с прискорбием пришлось сообщить царю, что
Золота на рубеже Европы и Азии нет. Иван III обвинил в неудаче своих
рудоискателей и обратился за помощью к венгерскому королю Матиашу I, германскому
императору Фредерику III. Однако иноземцам фортуна тоже не улыбнулась. Ни в
Предуралье, ни на Урале поиски золота успеха не принесли. В чем дело? Ведь
тогда уже месторождения золота могли быть открыты.
Шло время, государство росло и крепло, все острее становилась нужда
полезных ископаемых, и в первую очередь - в металлах драгоценных. Уже в 1584 году
возникло первое в истории России централизованное управление по поискам и
разработке недр - государев Приказ каменных дел. Медленно, но список полезных
ископаемых пополнялся. Не было никакого прогресса лишь в отношении
драгоценных металлов, и в 1682 году царь Федор Алексеевич в указе объявил, что они "в
Московском государстве не родятся".
При Петре I потребность в золоте возросла многократно. Петр I строил флот,
усиливал армию, развивал ремесла, торговля с Европой. За дело он взялся со
свойственной ему энергией. Сохранилось множество распоряжений царя,
направленных на кардинальное улучшение горного дела. В 1719 году нужда стала
настолько велика, что царь пошел на крайнюю меру. Нарушив священный принцип
частной собственности, Петр I объявил "горную свободу". Было разрешено всем и
каждому, какого бы чина и достоинства он ни был, как на собственных, так и на
чужих землях "искать, копать плавить, варить и чистить всякие металлы...
злато , сребро, медь, олово, свинец, железо, також и минералов..." Заканчивался
указ в том же стиле: "Тем, кто изобретенные руды утаит доносить об них не
будет , объявляется наш жестоки гнев к неотложное телесное наказание и смертная
казнь и лишение всех имений, яко непокорливому и презрителю нашей, воли и
врагу общенародной пользы..."
Усилия Петра I принесли результаты. На Урале открыли крупные месторождения
железных и медных руд, за Байкалом нашли свинцово-серебряные руды и наконец-
то начали чеканить монеты из своего серебра. А золота Рифея все-таки не
находили. Впрочем, находили, но не самородки, а готовые ювелирные изделия. Царь
приказал расследовать, "откуда в прежние лета такое золото и серебро
получали" .
Свое первое "домашнее" золото Россия получила не из золотых месторождений,
а попутно при обработке золотистого серебра из Нерчинских рудников. В 1721
году в честь заключения Ништадского мира со шведами Петр I приказал
отчеканить золотую и серебряные медали, на которых написано, что изготовлены они
"из злата российского" и "из серебра домашнего".
Несмотря на затраченные усилия, успех пришел не тогда, когда поиски золота
велись интенсивно, а позже - во время царствования дочери Петра I Елизаветы.
Первооткрывателем стал Ерофей Сидопович Марков, крестьянин из деревни Шарташ-
ской, расположенной в 10 верстах от Екатеринбурга. С Ерофея Маркова и берет
начало русская золотодобывающая промышленность.
Из протоколов допроса известно, что Марков "нашел плиточку, как кремешок,
на которой знак с одной стороны в ноздре как золото, и тут же между камешками
нашел таких же особливо похожих на золото крупинки три или четыре..."
Находку Марков понес не начальству, а мастеру серебрянику Дмитриеву. Тот на
огне продул крупинку "и явилось золото с четверть золотника". Мошенник
Дмитриев, не растерялся и купил золото у крестьянина за 42 копейки. Однако
сохранить сделку в тайне не удалось, Маркову с Дмитриевым пришлось выложить на
допросе всю правду.
На место находки золота отправился сам член правления заводов асессор
Андрей Порошин. Через неделю Порошин доложил, что ничего отыскать не смогли. Для
руководства поиском прислали иноземца Маке, которому накануне удалось обнару-
жить примесь золоте в медной руде Шилово-Исеяского рудника. После месяца
поисков Маке сдался - золота нет. Летом следующего года к делу привлекли
"лозоходца", но лоза не "показала" ничего скрытого под землей. Все это время
Маркова не переставали допрашивать, то угрожав крестьянину, то обещая
вознаграждение. Наконец II июня 1747 года мастер Рюмин обнаружил в пробе, взятой в
указанном Марковым месте, "малый знак золота". Над ямой, два года назад
выкопанной Марковым, сколотили сарай, установили в нем ручной вороток с бадьей и
16 рабочих приступили к добыче золотосодержащего песка. Едва прошли слой
наносов, как среди зеленовато-слюдяной породы, увидели кварцевые жилы с
железными и медными охрами, "меж которых изредка значатся самые мелкие золотые
блесточки". За месяц удалось добыть и выплавить первое уральское золото в
количестве 132 г. Металл преподнесли императрице Елизавете Петровне.
В скором времени было открыто еще несколько участков, и в 1752 году
заложили рудник Березовский, а потом Становский, Небогатый, Лиственничный. Однако
за первые 10 лет добыли всего около 12 кг золота. Казна очень скупо выделяла
деньги на новое дело.
Так выглядит самородное золото в кварце. Берёзовское месторождение.
Как видно, русская золотопромышленность развивалась своим путем. Во всех
странах во все времена дело начиналось с находки и разработки россыпных
месторождений. В России начали с рудных месторождений и только через полвека
нашли россыпное. Требование Петра I и рекомендации великого русского ученого
М.В. Ломоносова искать "песошное" золото не были услышаны. Поиск всегда был
нацелен на "горное" золото, рудное. Бытовало убеждение, что россыпи
встречаются только в теплых странах, хотя во многих местах Урала искатели находили
россыпные месторождения. Их перерабатывали, как руду - измельчали, в
результате чего золото в песках истиралось в пыль, и уловить его потом просто не
могли. В итоге ни одна из находок не была оценена по достоинству. Это
обстоятельство дало повод многим исследователям говорить впоследствии о загадке
русского золота.
Как добывали золото?
К 1766 году добыча золота на Березовском месторождении достигла 80 кг,
затем покатилась вниз. Это случилось потоку, что добытчики обдирали головы жил,
выходящих на поверхность, т.е. снимали сливки. Руду вынимали до глубины 4-5
м. Повода сверху мягкая, податливая, а руда богатая. Команда из 35 рабочих
добывала за 12-часовой рабочий день около 150 пудов руды. Это обеспечивало
получение 100 г золота. Обдирка голов шла быстро, а открытие новых жил
заметно отставало. В 1772 году последовал грозный указ, рекомендовавший сосредото-
чить усилия на подземных работах.
По мере углубления производительность труда падала, ощущалась нехватка
квалифицированного персонала. В документах того времени указывается, что
"штольни непорядочно построены" и "за тяжелым воздухом работать нельзя". Но самой
большой проблемой была подземная вода. Чем глубже проникали, тем сильнее вода
сочилась из трещин в породе.
Воду откачивали так: упряжка из 12 лошадей приводила в движение 9 поршневых
насосов и выкачивала с глубины 6 м до 160 тыс. ведер в сутки. Но "вода такие
сильное имела притечение, что и с упряжкой попеременно 100 лошадей не были в
состоянии оную работу осушить". Применялись и ручные насосы, которые
обслуживали 12 рабочих.
Поскольку сухих рудников открыть не удавалось, пришлось пойти на
грандиозное по тем временам мероприятие - сооружение водоотливных штолен. Например,
Ильинская была длиной 2,5 км и осушала пять рудников до глубины 25 м.
Вода мешала добытчикам, но помогала в переработке руды. Все золотопромы-
вальные фабрики стояли у реки. Вода вращала колеса, и чугунные песты дробили
РУЛУ- Затем пускали воду, и она уносила руду в шлюз с перегородками. Легкие
частицы вода смывала, а тяжелые удерживались перегородками.
Золото в кварцевом прожилке в листвените. Березовское месторождение.
Получали золотой шлих вручную. Эта работа доверялась подросткам -
начальство им больше доверяло, хотя глаз не спускало. Потом шлиховое золото сплавляли
в королек. Сохранилось описание этого процесса: "Сперва берут железные чашки,
набивают оные золой, которая бывает выщелоченною, смешанною с пережженными
добела и в мелкий порошек истолченными костями; набивши тою и вырезавши ямку,
высушивают. Высушенную и набитую мешением чашку ставят в большую пробирную
печь и дают накалиться, потом, взяв 3 ф. свинцу на 5 ф. золота. . . кладут в
сию капелину и дают расплавиться, а потом кладут шлихового золота, содержат в
большое жару, пока золото не расплавится... Когда золото отбликует, тогда
вынимают в ложку и обливают горячею, а потом и холодною водою; остудивши,
королек вынимают, очищают и взвешивают... сплавляют в штыки весом до пуда".
Углубление шахт обусловило рост затрат. И все же золоту уделялось особое
внимание. Драгоценного металла не хватало катастрофически, медные монеты
получали все большее хождение. Тогда государство решало заменить монеты на ас-
сигнации, для чего были открыты "променные банки". Бумажные деньги на первых
порах покупали неохотно.
Золотых и серебряных денег - империалов, червонцев, рублей не хватало, их
скупали по повышенной цене и хранили в сундуках, которые в то время называли
денежниками, много хлопот вызывала и перевозка металлических денег.
Ассигнации упрощали и перевозку и хранение. К примеру, одна 100-рублевая ассигнация
заменяла 100 кг медных монет.
Золотой империал (10 руб.) Екатерины II.
Безусловно, менять золото и серебро на бумажки было боязно, но люди шли на
это. Сама императрица Екатерина II гарантировала обмен, обещая, что
ассигнаций будет выдаваться столько, сколько в променных банках будет капитала.
Поначалу все шло согласно с указом, затем стали выпускать ассигнаций все
больше и больше. Цена ассигнаций упала, от них отказывались. И тут
государство оказалось на высоте своего положения. Налоги и другие платежи начали
принимать только ассигнациями, теперь люди были вынуждены покупать их. Так в
России появился двойной счет - на серебро и на ассигнации. Правительство
клятвенно уверяло, что выкупит ассигнации, когда добыча золота достигнет
нужного уровня, но это время не приходило, хотя Березовские рудники работали
круглосуточно. Цена на ассигнации падала своим чередом, опускаясь порой до 8
копеек за 1 руб.
Открытие, которое ждали
В 1814 году, изучая "откидные пески" у впадения Березовки в Пышму и промыв
в лотке пробу, штейгер Лев Иванович Брусницын заметил, что среди золотинок
обычного облика две крупиночки отличаются в цвете. Отличались они не только
цветом, но и тем, что на них не было следов протолочки, - после дробильной
фабрики золото расплющено, а эти крупицы остались невредимыми. Мелькнула
догадка - уж не "песошное" ли это золото?
Вот как рассказал дальнейшее сам Брусницын: немедленно приступил к промывке
песков. Первоначально ударил шурф на том месте, откуда были взяты рудные
пески, из которых были взяты те замечательные два зерна золота; но по углублению
на 11/4 аршина наткнулся на торф и пеньки дерева. Это показало, что тут был
нанос, только откуда он был взят - никто не Знал. При пробах песков, вынутых
из шурфа, было получено немного золота, одинакового с теми двумя зернами".
Поиск заставил Брусницына лезть в заледеневшую воду. "Я беру из речки на
пробу песок - и что же, какое счастье: во время накладки еще песку нахожу
кусок золота в 81/2 золотников; промыв же одну тачку в три пуда, получаю еще 2
золотника. Вот была радостная для меня находка: это было все равно, что
блуждающему в море и терявшему уже надежду вдруг попасть на берег.
Самородок, и золотины, которые он намыл, имели такой же ярко-желтый цвет,
как и те первые зерна, и выглядели они не бывавшими в дробилке. Это
свидетельствовало о том, что найдена руда нового типа - россыпь, которая по науке
может встретиться только в жарких странах.
Брусницын быстро организовал добычу россыпного золота. За 10 дней сентября
и октябрь было промыто 130 т песка со средним содержанием 9 г/т и получено
1,1 кг золота. Каждый золотник драгоценного металла обходился 2 руб. 27коп, в
то время как из коренных руд он стоил в те дни более 10 руб.
В 1815 году было получено около полутора пудов золота, а в следующее - 5
пудов 35 фунтов. Теперь уже все внимание сосредоточили на разработке
россыпей. Вместе с разработкой Брусницын занимался разведкой, правда, не слишком
успешно. Удача вернулась к первооткрывателю в 1817-18 гг., когда были
заложены Мельковский, Даниловский и Становской прииски. Теперь уже пески перестали
быть редкостью, золотоносность долинных отложений Березовки и Пышмы стала
явью. К 1823 г. на Екатеринбургских заводах, на коренных месторождениях из 55
рудников работало только шесть. Добыча на них составляла 14-16 пудов, а
добыча, россыпного выросла до 105 пудов в год.
Открытие Брусницына сразу же сказалось на чеканке золотых монет. В 1809 г.
в связи с войнами против Наполеона чеканка золотых империалов и
полуимпериалов была приостановлена и возобновилась в 1817 г. Тогда же началась и замена
ассигнаций, которые подделывал Наполеон. Однако увеличение выпуска золотых
монет не повысило курс ассигнаций - доверие к ним было подорвано
окончательно .
Как и следовало ожидать, у Брусницына появились ученики и последователи, по
всей стране развернулся поиск россыпей. За пределами Березовского
месторождения золото кашли в долине реки Нейвы, вблизи Верхне-Нейвинского завода
гвардии корнета Яковлева. Там были золоторудные жилы, разработку которых
прекратили из-за "низкого" содержания желтого металла. Получившись у Брусницына,
Яковлев обнаружил богатую россыпь. Во время разработки обнаружился белый
металл, который "по наружному ряду, весу и нерастворимости в крепких кислотах
можно почитать платиной". Это была настоящая сенсация. Раньше платина
добывалась только в Южной Америке.
Анализ подтвердил - на Урале есть платина. Царский указ по этому поводу
гласил: "стараться о приобретении платины и извлечении оной из песков в
казенную пользу". Яковлев забеспокоился - земля была казенная, переданная ему в
пользование - отберут в казну. Но правительство проявило дальновидность и
лакомый кусочек у Яковлева не отобрало. За дело взялись другие заводчики,
каждый хотел найти свою золотую жилу. Не дремал и народ. В нескольких местах на
приисках нашли богатые золотые пески у самой поверхности. Многие руки
потянулись за лопатами. Так, в начале 20-х годов XIX в. на Урале начиналась золотая
лихорадка.
Богатые месторождения нашли возле Режевского и Верхне-Исетского заводов.
Золотоносные пески открыли на печках Ольховка, Фетковка, Шайтанка и на многих
других. Обнаружилось золото и на западном склоне Урала по притокам реки Чусо-
вой. Владелица земли графиня Строганова переселила туда крестьян из других
своих владений. Некоторое из землевладельцев начали сдавать участки в аренду
с условием, что добытое золото будет продано хозяину за полцены.
Земли тогда подразделялись на казенные и владельческие, однако разобраться,
где и кому можно искать и разрабатывать месторождения, было чрезвычайно труд-
но. На многие земли не было никаких документов, отсутствовали межевые знаки.
Все это обусловило настоящие побоища между золотоискателями и владельцами
земли. Суды быстро завалили делами о незаконных разработках, лжесвидетелях,
переставленных межах и т.п.
Слухи влекли людей к богатству, они покидали обжитые места. Вольные люди и
невольные становились старателями. Их называли хищниками, но так можно было
называть и тех, кто добывал золото законно, ибо никто не соблюдал правил
разработки .
Золотая
лихорадка
В 1826 г. государь разрешил выдать купцам Рязанцеву, Рязанову, Черепанову и
Верходанову привилегии на поиск золота в Вятской и Тобольской губерниях, в
казенных "дачах", не принадлежавших горным заводам. Несколько позже такое же
разрешение получили купец Андрей Попов, князь Голицын, Степан Попов, другие
купцы.
Первым нашел месторождение Золота Андрей Попов. В 1827 г. на реке Берикуле
в Томской губернии он заложил прииск. Через два года в этой же губернии
компания Рязанова, Казанцева и Баландина нашла очень богатый драгоценным
металлом Кундустрюльский ключ. Так было положено начало золотодобывающей
промышленности в Сибири.
Село Дмитриевка, склон берега реки Ур, вдали гора Копна Салаир-
ского кряжа (Гурьевский район Кемеровской области, недалеко от
г. Ленинск-Кузнецкий). Гора - древний потухший вулкан. Золото
там прекратили добывать в середине прошлого века из-за низкого
содержания. Сейчас там найдено крупное месторождение топазов. На
реке золото добывали драгой до 90-х годов прошлого века.
В 1830 г. вновь отличился Попов - он открыл Золото в Коктебинском округе.
Чуть позже нашли россыпи в Салаирском кряже, а также в Красноярском и
Минусинском округах. По наиболее богатые россыпи ожидали искателей в долине
Енисея . Здесь отличился Гаврила Машаров, начальник партии купца Рязанова. Он же
открыл россыпи в районе Бирюсы и Верхней Тунгуски. Этот удачливый, энергичный
золотопромышленник первого периода золотой лихорадки мечтал построить
училище, церковь, оранжереи, но закончил жизнь в долгах.
Золотопромышленность быстро продвигалась на восток Сибири. В 1840 г. было
открыто много приисков на севере Енисейского округа. Купцы Федченко и
Разгильдяев нашли золото в Верхнеудинском округе. Вскоре золотая лихорадка
достигла Лены. Первые прииски были открыты на реке Хомолхо на землях кочевавших
тунгусов. Староста уступил землю золотопромышленникам по 25 руб. серебром за
каждый прииск.
Произошли изменения и в чеканке монет. Монетную систему в России ввел Петр
I в 1700-1704 гг. В 1704 г. в серебряном рубле содержалось 4 золотника 21
доля (18 г) серебра, а в золотом рубле 27 долей (1,5 г) золота. Реформа 1839-
1843 гг. не коснулась серебряного рубля, медные монеты чеканились с надписями
"3, 2 или 1 копейки серебром", т.е. серебряные монеты оставались основой
обращения. 16 рублей медными монетами весили ровно пуд. Началась чеканка монет
из платины, настойчивость в этот деле проявили Демидовы, которые добывали
платину в большом количестве, а стоящего применения ей то время не находили.
Эти монеты имели необычное достоинство - 3, 6, 12 руб., что объяснялось
соотношением цен на платину и серебро. Двенадцатирублевая платиновая монета была
одинаковой по размерам с серебряным рублем. Соотношение стоимости четырех
монетарных металлов было таким: 1,2 г золота равнялись 3,45 г платины, 10 г
серебра, 1000 г меди.
Любопытно, что Россия в те годы чеканила золотой голландский червонец. Они
предназначались для поездок за границу, а также для выдачи жалованья войскам
во время походов.
Однако, несмотря на открытие и разработку богатейших месторождений золота,
финансы России оставались в плачевном состоянии. Объясняется это тем, что
львиная доля дохода оставалась у частных золотопромышленников и царя,
государству же перечислялся небольшой процент в виде горной подати, установленной
Петром I.
Прииск Благовещенский был открыт в 1863 г., залегал на глубине 50-60 м.
Тогда же были открыты месторождения золота по рекам Бодайбо и Бодайбокон.
Место, где на реке Бодайбо остановились разведчики недр, стало в последствии
одноименным городом. Однако добыча золота здесь была под силу только крупным
промышленникам, так как желтый металл залегал на глубине 30-60 метров.
Очень много открытий сделали мелкие золотопромышленники, разведавшие
огромные территории в системах рек Олекмы, Малого и Большого Патока. Оно и
понятно : они искали золото, которое могли добывать небольшими силами. Тайга быстро
покрылась приисками, подготавливая почву для большого капитала, который не
заставил: себя долго ждать и вытеснил неконкурентоспособных промышленников
мелкой и средней руки.
Частная золотопромышленность развивалась относительно медленно -
сказывались суровые условия разработки месторождений и отдаленность от
густонаселенных центров. В 1861 г. частные лицам разрешили вести разработку месторождений
на берегу Тихого океан, на следующий год - в горном Алтае, потом - в юго-
западной половине Нерчинского горного округа и Амурском крае. Добыча золота
здесь стремительно росла в первое время, затем рост приостановился. Такой
была ситуация и в Мариинском округе Томской губернии, Семипалатинской области,
Енисейской губернии. Тем не менее, экономика Сибири развивалась. Назовем
несколько цифр: в период до золотой лихорадки Енисейская губерния продавала то-
варов всего лишь на 700 тыс. руб. серебром, а в 1860 г. только золота было
добыто почти на 10 млн. руб. Хлеба и фуража продавалось на 550 тыс. руб., в
1860 г. - на 5 млн. руб.
Разведка месторождений
"Никаких особенных познаний, приобретаемых специальным образованием, в
золотом деле не требуется - утверждает в "Заметках золотопромышленника" В. Ска-
рятин. - Известно, что все россыпи Восточной Сибири открыты такими людьми,
как Гаврила Мошаров, Иванов, Шипилин, Жмаев, Фамильцев и другими, из которых,
наверное, никто не читал ни одной горной, книги, за исключением горного
устава - нашего Свода законов... Кварц, зеленый камень, железняки, разломы гор,
направление русел рек и увалов - вот весь кодекс сведений предводителя
поисковой партии".
Позаимствуем у этого автора и описание процесса разведки:
"Всякий русский поданный удовлетворяющий требуемым законом условиям, может
ходатайствовать о выдаче ему свидетельства на право искать золото на казенных
землях и разрабатывать найденные россыпи. Получив такое свидетельство,
золотопромышленник формирует поисковую партию, и отправляется сам с нею в тайгу
или посылает приказчика. Найдя подходящую местность, партия останавливается и
пробует ее. Пробу производят посредством шурфов, т.е. колодцев, которые роют
в нескольких пунктах местности, на поверхности которого найдены породы-
спутники золота, всегда почти в шурфах встречается приток воды, которую
откачивают помпами из котельного железа. Помпы эти возятся партией с собой. Сухие
шурфы очень редки. Приток воды в шурфе бывает иногда столь силен, что
невозможно откачать воду, и в таком случае приходится бросать и закладывать
другой. Между тем, как одни рабочие откачивают воду, другие работают на дне
шурфа, углубляясь все более, и доставляя землю со дна шурфа наверх, где ее
тотчас же промывают и таким образом обнаруживают присутствие золота, если оно
заключено в шурфе той местности; если же нет - партия снимается и идет дальше
искать счастья.
Когда, наконец, найдут россыпь, стоящую разработки, подают об этом
объявление в земский суд и просят об отводе площади. Приезжает чиновник, проверяет
поданное в земский суд объявление и делает отвод площади, простирающийся до
250000 сажен. Затем составляется план отведенной местности и акт на владение,
россыпь принадлежит на вечные времена золотопромышленнику, если он исполняет
требуемые законом условия."
В поисково-разведывательную партию выбирали людей крепкого сложения.
Возглавляли партии - "партионисты", как правило, грамотные люди, умевшие
различать горные породы, с которыми встречается золото. Это могли быть крестьяне,
мещане, чиновники или сами хозяева партии. Партионист получал от 3 тыс. руб.
ассигнациями, его помощник - до 1 тыс. на готовом содержании. Рабочим платили
помесячно от 40 до 60 руб. также на годовом содержании. Проводник получал от
70 до 100 руб. Если партия находила золото, рабочим могли выдать премию по
100 руб. и больше, а для стимулирования шурфовки им разрешалась
"старательская работа", правда, заниматься ею оставалось только ночное время.
Нанимаясь на работу, партионист обычно выговаривал себе право на получение
"попутных" денег, другими словами - определенной платы с каждого пуда золота,
которое будет добыто с разведанного месторождения. Известно, что некоторые
люди только разведкой и занимались, не связывая себя в дальнейшем с
разработкой. Например, купец Рухлов только снаряжал поисковые группы, а затем
передавал целый ряд приисков Ленскому товариществу, которое выплачивало ему по 100
руб. с каждого пуда добытого золота.
Питались разведчики солено-вяленым мясом. Золотопромышленники скупали бы-
ков, баранов, выкармливали их, а потом мясо солили и вялили. Разнообразить
меню можно было за счет охоты или рыбной ловли, если, конечно, на то было
время.
В поисковой партии обычно было до 10 рабочих, приказчик, штейгер (горный
мастер) и проводник из "иногородцев". "Вожатый, - рассказывает В. Семевский,
- всегда идет или едет впереди отряда, с ним все его имущество - трубка,
табак , огниво и платье. Прочие члены партии следуют за ним один позади другого,
имея на каждой лошади пару кожаных сум с партионым имуществом, харчевыми
припасами и железными инструментами для шурфовки, с ними всегда вашгерд1 для
промывки песков и съемки золота: Так жили искатели золота в продолжение
нескольких месяцев сряду".
Во время остановок на ночлег разбивали палатку, а зимой просто разгребали
снег, разводили большой огонь и ночевали у огня. Если остановка предвиделась
длительной, ставили шалаши или избушку. Рабочие часто болели, особенно
цингой .
Хотя в мае реки еще покрыты льдом, а берег оттаял только с верху, верхний
слой земли снимали и раскладывали огонь, чтобы прогреть почву, и углубится на
какую-нибудь аршину. Но работа спорилась, и наиболее энергичные
золотоискатели за сезон успевали разведать несколько речек.
Все спешили захватить побольше тайги - открытия россыпей следовали одно за
другим, искали уже не столько россыпей, сколько места с очень богатым
содержанием золота.
Работа на
прииске
В 1845 г. Россия вышла на первое место по количеству добытого золота - 47%
мировой добычи. Но уже в 1852 г., когда было открыто Золото в Калифорнии и
Австралии, доля Россия в мировой добыче упала до 8,9% хотя добыча не
снижалась и в 1858 г. превысила 1700 пудов. Следует отметить, что основная масса
драгоценного металла была получена на частных предприятиях, доля казенных
заводов составляла всего лишь около 15%.
Работа на приисках организовывалась таким порядком. Когда земский суд
отводил территорию, с начала зимы по льду речушек прокладывалась дорога. На
прииск везли мясо, муку, фураж, инструменты; строили склады и избу для
приказчика . В марте на прииск приходили рабочие - сотня или две. Сначала они строили
себе жилье, потом - дом для управляющего, контору, пекарню, кузницу.
Одновременно на россыпи рыли дренажные канавы и снимали торф. С наступлением лета
начиналась промывка золота. Работу организовывали с таким расчетом, чтобы к
10 сентября, когда по закону кончалась промывка, возвратить вложенные
средства обязательно получить прибыль.
Рабочие делились на три категории. В первую категорию входили
промывальщики, кузнецы, хлебопеки, конюхи и т.п. Вторая категория добывала золотоносные
пески и подвозила их к машине. Третья категория снимала торф.
Сначала добыча песков велась исключительно поверхностно, потом начали
применять подземные горные работы, инструмент был простейший - кайло, лопата и
тачка. Промывка также велась примитивно - на ручных вашгердах и станках с
решетками. В 50-е годы россыпи обеднели, однако доходы богатых
золотопромышленников не снизилось, потому что они оснастили свои прииски промывальными
машинами, а на подвозке песка стали поменять конные таратайки. Однако ручной труд
продолжал играть очень важную роль на таких работах, как снятие торфа и
добыча песка.
Вашгерд - промывочное устройство в виде наклонного деревянного стола с бортами.
Золотопромывальная машина состояла из чаши, железных лап на шарнирах для
размельчения песка, чана для воды с металлическими трубками, по которым
поступала вода в чашу, западни для высыпки гальки и вашгерда. Воду пускали в
чан и на колесо, которое приводило в движение лапы. Очевидцы так описывают
работу машины: "Вываленные пески при помощи воды, от трясения гальки и
железных лап и пособия людей (которые в это время деревянными лопатами
способствуют скорейшей обмывке гальки) минут в 10 или 15 совершенно обмываются, т.е.
разделяются на крупную гальку и мелкий песок с мутью; первая выпускается
западней в рог для отвозки в отвал, второй же (в котором заключается и золото)
стекает на и наклонную плоскость или так называемую головку, где золото
оседает и удерживается плинтусами в значительном количестве, остальная же часть
уносится на вашгерд, где уже по тяжести снова оседает... По окончании
промывки выгрузка песков с плоскости вашгерда бывает так: начинают промучивать
песок деревянными гребками, приподнимая его вверх по плоскостям, после чего
останавливают воду, начинается выгрузка песков или серых шлихов, которых каждый
отдельно промывается, особенно на ручных вашгердах, где и получается золото и
черные шлих. По отмывке золото сушится на железной сковороде и высыпается
смотрителем машины в железную банку за печатью управляющего и потом в
присутствии самого управляющего, смотрителя машины и станового, штейгером промысла
производится очищение золота магнитом от черного шлиха и мелких камешков.
Машина такого устройства промывали в смену до 13500 пудов мясниковатых
(глинистых) песков".
1 2 J
Золотопромывальная машина Л. И. Брусницина: с, g — кривошип, или
вертлюг; d — маховое колесо; е — железные бруски; f — железные
лапы и скобы; h — тяги; к — сита.
Нельзя сказать, что примитивный инструмент - кайло, лопата, тачка - совсем
уж безнадежен. При высоком содержании золота в песке этим инструментом
намывали очень большое количество Золота. Так, в 1850г. в России намыли 1010
пудов золота, а через 10 лет с применением новой техники намыли 1053 пуда,
правда, при этом переработали почти в два раза больше песка.
Снижение содержания золота в песках повлекло за собой реорганизацию работы
приисков. Появились артели старателей-золотников, которые находились на
собственном содержании, а зарплату получали с золотника добытого и сданного
золота. Приисковые управления начали отводить для старательских работ места, на
которых рабочие закладывают свои разрезы и работали более рациональными
способа. Но этот стимул продержался недолго. По мере обеднения песков и снижения
заработков рабочие потеряли интерес к старанию. Руководство приисков пошло на
новый маневр: оно предложило рабочим выработку полуторных норм, при этом за
лишние полнормы платили в повышенном размере.
"В прежние времена, - комментирует нововведения В. Скарятин, -
старательские работы при промывке были основаны единственно на одной только добыче
золота; что касается количества промытых песков, которым определяется ныне
почти на всех благоустроенных промыслах степень труда, то оно вовсе тогда не
принималось в расчет. Да, с применением техники производительность возросла,
но это обстоятельство не вызвало повышение зарплаты рабочих. В выгоде
остались хозяева. Кроме того, использование машин резко сократило кражу золота.
По сути дела возможность хищений стала привилегией промывальщиков, машинистов
и приказчиков.
Труд и быт
старателей
Во время открытия первых приисков основной рабочей силой
золотопромышленности были ссыльнопоселенцы. Затем, когда слухи о высоких заработках разошлись
по всей России, на промысел ринулись крестьяне Вятской, Ярославской и других
губерний и вскоре они составляли половину численности всех рабочих.
На территории прииска с новичком поступали круто: у рабочего сразу же
отбирали паспорт, лишая тем самым элементарных человеческих прав. В документах
бухгалтерии не значилось фамилия рабочего, а только номер расчетной книжки,
которую порой не выдавали. Управляющий мог передать рабочего другому
золотопромышленнику до истечения срока найма, как крепостного.
В самом начале освоения Сибири золотопромышленника рабочий день длился 10
часов, закон 1838 г. ввел 15-часовой рабочий день, включая время отдыха, а в
50-х годах продолжительность смены определялась 15 часами чистого времени.
Разумеется, что и эти нормы не были пределом. Известно, например, о случае
наказания в виде выговора одного управляющего, организовавшего 16-часовой
рабочий день. Удивляться этому не приходится, если учитывать, что основной
рабочей силой были ссыльные, каторжники и так называемые "приписные" крестьяне,
которые были приданы к данному производству навечно. Любой, бежавший с
прииска, считался бродягой и преследовался по закону.
Очень быстро на приисках стала применяться урочная нормаа выработки в
смену. После ее выполнения рабочий мог продолжать трудиться, но добытое золото
обязан был продать хозяину за половину цены.
Оплата труда на первых порах была, только повременная, позже появилась
оплата за урок и за сверхурочную работу. В Ленском товариществе рабочий получал
за урок в месяц 3 руб. серебром и до 3-х руб. за сверхурочную работу.
Однако не оплата труда влекла крестьян на прииски. Соблазняло так
называемое "подъемное" золото, которое рабочий мог найти. Находки следовало сдавать
тут же надсмотрщику, что делалось не всегда. Рабочие выносили крупинки золота
на поверхность. Если при обыске золото обнаруживалось, рабочего секли
розгами. Если рабочий сдавал находку, ему оплачивали от половины до трех четвертей
стоимости металла. В магазине же он получал полную стоимость найденного
самородка, при этом не считался вором. Любопытно, что погоня охраны прииска,
пустившаяся по следам похитителя на пороге магазина останавливалась, ибо в
магазине рабочий считался "вольным приносителем". Рабочим было невдомек, что это
"убежище" для них создал хозяин прииска. Он не хотел, чтобы золото уходило к
перекупщикам, а оплачивал металл продуктами и товарами по высоким ценам.
Подъемное золото признавалось и оплачивалось почти на всех приисках. Если
не признавалось, рабочие уходили.
Старатель промывает золотоносный песок в лотке.
К подъемному золоту относится и самый большой самородок России - "Большой
треугольник2". Его вес - 36 кг. Его нашел 27 октября 1842 г. рабочий К. Сют-
кин на казенных Миасских приисках. По этому случаю генерал-майор Аносов
направил начальнику Уральских горных заводов генералу Глинке рапорт: "Сей
самородок найден мастером Миасского завода Никифором Сюткиным, которому на
основании 1775 ст. VII тома Свода законов причитается в награду по 15 коп. за
Золотник - 1266 губ. 60 коп. серебром, но как подобной величины самородок до
сего времени встречаемо не было, то я обязанностью себе поставил испросить на
выдачу причитающейся ему награды разрешения Вашего Превосходительства".
Судьба Сюткина оказалось плачевной. Как сообщается, он "запил горькую,
опустился, стал опаздывать на работу и не мог остановиться до тех пор, пока
2 Снимок был в предыдущем номере журнала.
его опухшего, оборванного и скованного по рукам и ногам не привели по
распоряжению администрации завода на прииск и не подвергли жестокому истязанию
розгами в присутствии сбежавшихся на удары барабана приисковых работников...
Умер Сюткин в нищете".
Зарплату на приисках платили один раз в год, в конце сезона - 10 сентября.
Расчет представлял собой испорченный праздник - получать приходилось крайне
мало. Заработок в значительной степени съедали штрафы, приисковая лавка,
болезни. В этом отношении представляет интерес письмо генерал-губернатора
Западной Сибири князя Горчакова: "Строгое соблюдение сей меры безусловно
необходимо для прекращения плутовства приказчиков и ограничений существующей на
приисках между рабочими роскоши, которой вообще золотопромышленники
потворствуют из личных выгод, продавая за тройную цену веши бесполезные - плисы,
ситцы, шелковые платки и тому подобные предметы роскоши, вовлекая в неоплатный
долг людей легкомысленных, которые, издержав безрассудно приобретенное в
течение лета там, где обеспечены в необходимостях жизни, по прекращению работ,
не имея денег для возвратного пути, вынуждаются вступать в новые
обязательства на каких бы то ни было условиях и, возвращаясь на жительство
необеспеченные в своем существовании до будущей весны, должны изыскивать себе способы к
пропитанию воровством или даже злодеяниями."
На промыслах Енисейского округа в 70-х годах до 40% рабочих оставались
должниками. Они не столько зарабатывали, сколько отрабатывали долги. Многие
из тех, кто все же получал при расчете деньги, тут же проматывали их. Вот что
пишет уже цитировавшийся В. Скаратин: "Обыкновенный промысловый работник,
особенно если он поселенец, редко имеющий свой дом и свое хозяйство, вообще
беззаботен, гульлив и мотоват, заработанные им деньги для него имеют лишь
относительную ценность, и первый кабак, первая штофная лавка вместе с какой-
нибудь енисейской или деревенской свободной красавицей решают часто в один
день заработок целого года. Промотавшийся рабочий, еще накануне франт,
щеголявший в гарусных шалях, смазных сапогах и хорошем армяке, снова одевается в
жалкое рубище."
На примере своих конкурентов золотопромышленник П. Латкин так описывает
условия труда приисковых рабочих: "В отношении дурного обращения с рабочими,
отягощения их работами славилась одна почтенная и сильная К° Г. и Б., и надо
правду сказать, что нигде не было столько больных, беглых и изнуренных
рабочих, как на ее промыслах, побеги с ее промыслов были значительны и беглых
доходило иногда до 100 и более человек в лето, больных нередко некуда было
помешать , несмотря на обширные больницы этой славной своим золотом компании. Я
сам был очевидцем работ, продолжавшихся на ее промыслах до 11, а также до 12
часов ночи, а начинались они в 4-м часу утра; утомленные люди нередко не
могли ужинать и засыпали в забоях на сырой земле: при этом надо заметить, что
управление этой К° считалось образованным и лицо, руководившее им, было в
свое время великим авторитетом." Люди болели цингой, ревматизмом, лихорадкой,
простудными, венерическими, глазными болезнями.
"Побеги рабочих, - пишет далее Н. Латкин, - бывают чаще всего от дурного
обращения с ними или от ничтожности вознаграждения за работу... Побеги ныне
даже можно сказать несколько усилились: так, в южной системе, особенно в
прошлом 1866 году, они поразительно велики и доходили до небывалой цифры 300
человек, т.е. до 7% в сложности..., а с промыслов гг. Герасимова, Порогова и
Исаева от 10 до 12%. Бежать можно было только летом, так как зимой тайга
просто непроходима. Санные дороги проходили через зимовья и поселки, в которых
беглецов без труда вылавливали жандармы.
Настоящим бедствием для рабочих стало появление на приисках торговцев
спиртным. "В последнее время, - пишет Н. Латкин,- на северной системе
Енисейского округа расплодилось очень много спиртовозов, т.е. торговцев спиртов и
водкой; обширность системы и множество дорог, в особенности ныне заброшенных,
на которых не существует кордонов, дают большую свободу этой запрещенной
торговле, которая приносит занимающимся ею значительные выгоды, почему на
промыслах пьянство ныне усилилось".
За спиртное приходилось платить золотом, кража его увеличилась. На
соответствующий запрос генерал-губернатора Восточной Сибири Корсакова исправник
Енисейского округа ответил: "Тот, кто захочет украсть золото, всегда может это
сделать", потому что усмотреть за рабочими нет возможности.
Данных о том, сколько золота проносилось на поверхность мимо приказчиков и
надсмотрщиков, нет, но есть примеры. В 1862 г. у одного рабочего Прибрежно-
Витимской компании было найдено 3 фунта 20 золотников золота в самородках. А
один урядник нашел на дороге сверток со шлиховым золотом весом 2 фунта 4
золотника .
Золотопромышленники не долго бедовали по поводу пьянства, они сами стали
завозить водку и взяли продажу ее на откуп. Так они возвращали в свои карманы
те небольшие суммы, которые выдавали рабочим при расчете. Вот пример. Одному
золотопромышленнику, имевшему право торговать водкой, надо было выплатить
рабочим прииска 100 тыс. руб. серебром, а в кассе наличности было около 10 тыс.
Управляющий уговорил рабочих ограничиться пока получением небольших сумм. Все
попутные кабаки он объявил местами расчета, а последний по пути следования -
местом окончательного расчета. Водку, разумеется, разбавили и продавали по
завышенной цене - 10 руб. серебром за ведро. Комментарий газеты был
следующим: "Наш откупщик-золотопромышленник не только расплатился с рабочими, но
даже успел не малое число их обзадачить на будущий год и, что особенно
замечательно, наличная сумма, выданная на эту двойную операцию, осталась почти
нетронутой". Сохранилось достаточно свидетельств и о жилищных условиях
рабочих на золотых приисках. В. Семевский описывает их так: "Обыкновенным
помещением для управляющих и приказчиков служат деревянные, весьма хорошо
устроенные дома с хорошими полами и печами; рабочие же живут в так называемых
избушках. Хотя эти избушки строятся из сухого леса, но в них никогда почти не
настилается полов, окна прорубаются весьма малых размерах и вместо стекол
замещаются или тряпицей, пропитанной маслом, писчей бумагой; печью же в них
заступают каменки. Недостаток света и чистого воздуха, разные испарения от
земли, служащей вместо пола, и дыма от топки каменок делают эти жилища
нездоровыми. Особенно плохо жить в таких избушках весной, когда от общей сырости
окрестной почвы и избушек на некоторых промыслах нередко появляется скорбутная
болезнь".
Доктор М. Кривошапкин писал в 1862 г. , что в казармах "рабочий нередко не
раздеваются не только дни, но и целые недели. На жердях в казармах
развешивали мокрую одежду и обувь, портянки и рукавицы. Баню посещали раз в месяц,
приурочивая это мероприятие к празднику.
Одежда рабочих состояла из домотканой или ситцевой рубахи и холщовых
штанов , на ногах носили бродни, отдаленно напоминающие сапоги.
Именно плохие жилищные условия стали причиной первых волнений ленских
рабочих, когда они самовольно не вышли на работу. С жалобой на плохие бытовые
условия обращались рабочие Спасского прииска. Жаловаться разрешалось, но никто
не рисковал заниматься таким делом. Барнаулец Федченко писал министру
финансов: "Этот несчастный народ не смеет приносить, кому следует жалобы; да
впрочем, если бы кто из рабочих решился пожаловаться на приискателя или его
управляющего на противозаконные, бесчеловечные их действия, то его же сочтут
бунтовщиком и сами собой жестоко накажут, и тогда уже горе, горе ему будет,
по русской пословице "до бога высоко, до царя далеко" или "пока солнце
взойдет, роса глаза выест" и потому многие из рабочих отправляются на тот свет
для подачи апелляции Богу. За что же такое рабство, угнетение и бесчеловечие.
Разве за то, что бедный человек трудится до кровавого пота все лето богачу,
без малейшего вознаграждения за его труды".
Дом рабочих золотого прииска. Минусинск, 1911 год.
Из одной крайности - в другую
Нравы золотоискателей не зависят от национальной принадлежности - они везде
одинаковы. Золотая лихорадка в России сопровождалась хищнической разработкой
месторождений. Главным было извлечь максимальное количество золота из
наиболее богатых песков. Беспокойство о будущем ни кого не посещало, а органы
государственного горного контроля были просто не в состоянии контролировать
множество предприятий, рассеянных по тайге. Положение усугублялось тем, что
добыча золота была пущена на самотек, и не предпринималось никаких мер для
развития серьезной базы и в первую очередь за счет поиска коренных
месторождений драгоценного металла. Если до открытия Брусницына отрицали возможность
отыскания россыпей в России, то потом шатнулись в другую крайность -
полностью игнорировали поиски золотых руд. Это и стало основной, причиной
непродолжительного лидерства России среди золотодобывающих стран.
Трудно понять причину, но среди большинства специалистов России прочно
утвердилось мнение, что страна бедна запасами золота. Его не изменило даже
огромное количество разведанных и разрабатываемых месторождений россыпного
золота, лидерство среди стран мира по добыче драгоценного металла, а затем
прочное четвертое место.
Россыпи в России разрабатывались открытым способом, при этом, надо
учитывать, что технологию пришлось искать в самом процессе добычи. Европа
разделалась со своими аналогичными месторождениями столетия назад, в Азии старатели
трудились кустарно, а Африка вообще забыла о россыпях золота. Надо было
искать технологии разработки практически с нуля и следует отдать должное
русским умельцам, сумевшим достаточно быстро оснастить золотодобывающую
промышленность промывальными устройствами, паровыми машинами.
В 1844 г. русский инженер П. Р. Багратион разработал процесс цианирования,
который и сегодня используется в гидрометаллургии. Внимание Запада к русскому
опыту привлек широко известный немецкий ученый Александр Гумбольдт,
посвятивший свою жизнь изучению Золота. Он посетил Россию и в 1858 году опубликовал
специальную работу о тенденциях матовой золотодобычи, в которой приводил
данные о России, полученные от министра финансов Е.Р. Канкрина. Он признал
достижения русских горняков и призвал использовать их опыт. Изучив характер
месторождений золота на Урале, Гумбольдт высказал поистине провидческое мнение
относительно возможности обнаружения золота Калифорнии, схожей с Уралом. С
точки зрения нынешних знаний, обоснование предсказания обнаружения золота в
Калифорнии выглядит малоубедительным, но дальнейшие события подтвердили
высокий авторитет Гумбольдта - в Калифорнии нашли золото.
К русским специалистам стали обращаться за помощью для организации
разработки россыпных месторождений. Инженеры, штейгеры и рабочие России были на
разработках золота в Калифорнии, Египте, Судане, на Карпатах и Балканах, в
Молдавии и Валахии. Это было признанием высокого уровня технологии разработки
месторождений в России. Разумеется, за границей наши специалисты
демонстрировали поистине выдающиеся достижения, которые с большим трудом внедрялись
дома, где в основном господствовали примитивные формы организации и технологии
работ.
Нельзя обойти вниманием и два таких замечательных факта, как находка двух,
еще более ценных, чем золото, полезных ископаемых - платины и алмазов.
Платину мы уже упоминали, а в 1829 году там же, на Урале, был найден и первый
русский алмаз, который весил немногим более половины карата.
ДОБЫЧА ЗОЛОТА В
ОТДЕЛЬНЫХ СТРАНАХ
В наши дни насчитывается около 70 золотодобывающих стран мира, но основную
добычу драгоценного металла осуществляют лишь несколько из них, на долю
которых приходится 90% золота. 10 стран из остальных добывают менее 1000 тройских
унций (31.1 кг). Вклад отдельных стран в мировую добычу и их положение в
табели о рангах со временем меняются. Причин тому несколько: колебания цен на
золото, открытие новых месторождений или истощение эксплуатируемых.
Переломным в истории золота XX века был 1968 год. Свободная цена отделилась
от официальной и стала влиять на производство металла. До 1981 года добыча
золота снижалась и упала почти на четверть, затем начала быстро расти. За
этими колебаниями стояла рыночная цена золота. Она определяла тактику и
стратегию золотодобывающих монополий, способы и технологии производства.
К примеру, многим могла показаться странной реакция южноафриканской
золотодобывающей промышленности на многократное повышение цены золота. Она
сократила добычу. Правительство ЮАР и промышленники рассуждали так: поскольку
высокие цены обеспечивают производителям высокие прибыли, целесообразно
ограничить производство, чтобы сберечь невоспроизводимые ресурсы и при этом
удержать приемлемый уровень цен. Ограничение производства было осуществлено опять
же весьма расчетливо - компании перешли на переработку более бедных руд,
оставив богатые на "черный день".
Прирост добычи пришелся на долю Канады, США, Австралии, Бразилии,
Филиппинской Республики. Конечно, эти страны не приблизились к уровню добычи золота в
ЮАР и вряд ли имеют такие шансы, но все вместе они потеснили эту страну.
В последние годы в мире не было сделано открытий новых месторождений,
которые можно было бы сопоставлять с южноафриканскими конгломератами.
Добыча росла преимущественно за счет строительства новых рудников на уже
эксплуатируемых месторождениях, модернизации предприятий. Отчетливо
просматривается тенденция к изменению роли, которую занимает драгоценный металл в
горнорудной промышленности. По свидетельству западных исследователей еще в
начале 70-х годов золото приходилась более чем скромная доля общей величины
капиталовложений в отрасль, причем инвестиции производились только в ЮАР. А
уже через 15 лет в золотодобывающую промышленность было вложено около 10
млрд. долл., что составило 7,4% общих инвестиций горнорудной промышленности.
Если учесть, что список добываемых полезных ископаемых весьма длинный, то эта
цифра выглядит внушительно.
Еще более красноречива концентрация затрат на поисково-разведочные работы
на золото. В Канаде доля желтого металла в общей сумме расходов достигла
половины, хотя еще в 60-х годах была ниже 10%. Такая же динамика затрат на
разведку золота в США.
Рост производства обеспечен также значительным техническим прогрессом,
позволившим в отдельных случаях перейти на разработку месторождений руд с
низким содержанием золота. Значительно удешевило производство внедрение
разработки рудных месторождений открытым способом, принесло свои плоды и внедрение
более совершенных методов разработки золотосодержащих руд - кучное
выщелачивание и угольный-сорбционный метод. По единодушному мнению экспертов, эти
достижения представляют собой существенный сдвиг в технологии производства
золота со времен изобретения в конце XIX века цианирования. Цианирование не
исключено и сегодня, его применение на том или ином этапе технологического
прогресса позволяет повысить процент извлечения металла.
В горнодобывающей промышленности США, Канады, Австралии нет сравнимых с
Южной Африкой концернов, для которых золото было бы главным продуктом. В
производстве золота участвуют крупные горнодобывающие компании, ориентированные на
производство меди и других цветных металлов, а в некоторых случаях - нефти и
природного газа. Такова транснациональная корпорация "Кеннекотт", которая
была в Соединенных Штатах вторым производителем золота. А первое место занимала
средняя по американским стандартам компания "Хоумстейк майнинг", штаб-
квартира которой расположена в Калифорнии. Кроме золота эта компания добывает
цветные металлы, серебро, уран.
В развитых странах государство прямо не участвует в сколько-нибудь
значительных размерах в производстве Золота. Иное положение в Латинской Америке,
Африке и Азии. Правительства многих стран рассматривают золото как важный
экспортный товар и стремятся взять в свои руки добычу или хотя бы реализацию
металла в свои руки. Это наблюдается в Бразилии, Доминиканской Республике,
производящей ежегодно 10-12 т золота. В Доминиканской Республике в
единственной крупной компании государство располагает 4 6% акций. Рудник,
перерабатывающий около 3 млн. т руды в год, является самой крупной открытой разработкой
рудного золота и серебра в мире.
В Индии работают две государственные компании, специализирующиеся на добыче
золота. Государство взяло на себя поисково-разведочные работы. Схожая
ситуация в Индонезии. Правительство Папуа-Новой Гвинеи стремится сохранить в своих
руках хотя бы небольшой пакет акций международных консорциумов, которые
занимаются разработкой ее богатых месторождений. Так, на острове Бугенвиль,
входящего в состав этого молодого государства, есть богатые залежи меди,
разработку которых иностранные компании начали в 70-х годах. Попутная добыча
Золота на этом острове составила 20 т в год, затем несколько снизилась, потому
что в обстановке мирового экономического упадка уменьшилось производство
меди. Большие запасы медно-Золотых руд есть и в некоторых других частях Папуа-
Новой Гвинеи. В 1984 году вступил в строй гигантский медно-Золотой рудник "Ок
Теди" на острове Новая Гвинея, недалеко от границы с Индонезией. Его
сооружение обошлось в 1,5 млрд. долл. Рудник сооружается и эксплуатируется
компанией, акции которой распределились так: 20% - правительство Папуа-Новой Гвинеи,
30% - американская нефтяная фирма "Брокер-Хилл пропрайэтри" и 20% - три за-
падногерманские фирмы.
В Западной Европе промышленной добычи золота почти нет. В разных странах
лишь небольшие количества драгоценного металла добывают из старых, чуть ли не
римских времен, рудников, из отвалов пустой породы, попутно при производстве
цветных металлов. В последние годы во вместе взятых странах Западной Европы
добывалось 10-15 т желтого металла в год. Например, обручальное кольцо
королевы Великобритании Елизаветы II сделано из отечественного золота, которое
добывается в ничтожных количествах в Уэльсе.
График добычи золота в мире в XX столетии имеет три отличительных взлета и
столько же провалов. Максимум добыч приходилось на годы перед первой мировой
войной, в канун второй мировой войны и перед формальной демонетизацией золота
в 70-х годах. Провалы, соответственно, на годы одной и другой мировых войн и
на вторую половину 70-х годов. Затем кривая поползла вверх и в 1986 году
превысила максимальный уровень 1970 года, когда было добыто рекордное количество
Золота - 1273 т.
История золота требует отдельного разговора о странах, которые сыграли
существенную роль в золотодобыче, и на протяжении последних двух столетий
устойчиво добывали большое количество золота.
США
Практически всю вторую половину XIX века Соединенные Штаты лидировали в
мировой золотодобыче и только в 1905 году уступили трон тогдашнему Южно-
Африканскому Союзу. В 1931 году США обошла Канада, через 50 лет - Бразилия,
но только на один год.
Лидерство Соединенных Штатов было весомым и безоговорочным, за полстолетия
американцы добыла 3424 т золота, в то время как вся мировая добыча составила
чуть больше 10 тыс. т. В XX веке пик добычи - 151 т - был достигнут в 1940
году, минимальный объем добычи пришелся на 1979 год - 29,8 т. В последние
годы добыча золота в стране растет.
Геологоразведочные работы на золото ведутся в США по правилам науки с
применением сложного и дорогостоящего оборудования. Успех в них зависит от
слаженного труда работников многих специальностей. При этом выявляются гуанины3
месторождений, вычисляется среднее содержание металла в породе, учитываются
условия залегания золота, делаются экономические расчеты на предмет
определения рентабельности добычи.
Один из руководителей крупнейшей в Соединенных Штатах компании "Хоумстейк
майнинг" называет следующие этапы подготовки месторождения к производству,
причем каждый из этих этапов находится в ведении особых подразделений
компании и соответствующих специалистов: первичная разведка, включающая поиск и
оценку площадей и установление очередности передачи их в следующие этапы
подготовки; целевое исследование, включающее определение границ месторождения,
предварительные инженерные работа, металлургические пробы и экономические
расчеты; развитие месторождения, где задача состоит в том, чтобы провести
работы, необходимые для его передачи в промышленную эксплуатацию; приобретение
или аренда необходимых участков земли и управление этими участками, причем
эти операции связаны с описанными выше этапами и ведутся параллельно им. На
разных этапах работы используются геологические модели, методы вероятностного
анализа, сложное современное оборудование.
После завершения разведки и подготовки месторождения начинается
строительство предприятия по добыче Золота, обычно - рудника. Крупный современный зо-
3 Если это не опечатка (а их множество), то возможно имеются в виду сплавы Золота с другими
металлами.
лотой рудник по капитальным затратам, численности занятых и стоимости
продукции сравним с заводом средних и даже больших размеров.
Всего в Соединенных Штатах работает около 20 крупных чисто золотых рудников
и на 32-х золото добывается вместе с цветными металлами, попутно.
Повышение цены золота, а также рост потребления желтого металла
промышленностью значительно расширил геологоразведочные работы. Более или менее
регулярно открываются новые месторождения, характерной особенностью которых
является их относительно небольшие размеры. Но есть и крупные месторождения,
например , Джеррит Кэньон.
Долгое время центром золотодобычи в Соединенных Штатах была Южная Дакота.
Почти 100 лет здесь функционирует крупный рудник "Хоумстейк". На нем за всю
историю добыто более 1000 т золота. В лучшие годы рудник выдавал до 18 т
драгоценного металла, в последнее время объем добычи понизился вдвое.
Рудник "Хоумстейк" один из немногих в стране, где концентраты
обрабатываются амальгамированием. Большинство нынешних предприятий отдали предпочтение
цианированию. Однако обвинять руководство рудника в консервативности не
приходится. В процесс амальгамации внесено очень много технических
усовершенствований, позволивших конкурировать с новой технологией.
Золотые месторождения до последнего времени очень редко разрабатывались
открытым способом. В штате Невада было два таких рудника - "Карлин" и "Кортез",
но "Кортез" был закрыт еще в 1976 году.
На ныне работающих золотодобывающих предприятиях Соединенных Штатов, а
также готовящихся к вводу действие, содержание золото в руде скромное - оно
находится в пределах 3 г на тонну руды. Однако высокие цены на желтый металл и
устойчиво высокий спрос делают разработку выгодной.
Поскольку в стране нет крупных россыпных месторождений золота, нет и
соответствующих предприятий, роль которых в золотодобыче была бы ощутимой.
Россыпное золото добывается в незначительных количествах.
Считается, что За всю историю Соединенных Штатов добыто 11 тыс. т золота.
Золотой запас страны на 3 тыс. т ниже. Текущий уровень добычи драгоценного
металла не превышает потребности промышленности ювелирного производства,
примерно 3/4 общего потребления металла составляет импортное золото.
Производительность труда в золотодобывающей промышленности Соединенных
Штатов растет очень быстро. Если в 1940 году на одного работающего она
составляла 3200 г, то за последние 30 лет она возросла почти втрое и составила 9080
г.
Начало развития золотодобывающей промышленности в Соединенных Штатах
относится к 1848 году, когда было найдено Золото в Калифорнии, хотя до этого
почти 50 лет золото добывалось в Аппалачских горах. Золотая лихорадка в
Калифорнии была событием, о котором говорил весь мир.
Любопытно, что место, где было найдено первое золото в Калифорнии,
принадлежало русским. В северной Калифорнии у залива Румянцева русские построили
крепость Росс. В 1839 году правительство России продало эту крепость вместе с
прилегающей территорией и заливом Румянцева швейцарцу Джону Саттеру. Когда
весть о золоте разнеслась, Саттер не смог сохранить такую тайну, на его землю
хлынули золотоискатели и практически уничтожили все, что швейцарец успел
построить. Саттер обратился в Калифорнийский суд с иском к 15 тыс. человек,
которые хозяйничали в его владениях. В 1855 году суд удовлетворил иск
швейцарца, но золотодобытчики отреагировали на решение суда в полном соответствии с
порядками, царившими на месторождении. Ферму швейцарца разгромили, родных
убили, а сам Саттер чудом спасся и затем 20 лет безуспешно искал
справедливость в Вашингтоне.
Освоение Калифорнии велось бурно. Достаточно сказать, что именно благодаря
открытию месторождения возникли такие крупные города, как Сан-Франциско, Са-
краменто, Ферфильд.
Несколько позже были открыты крупные месторождения рудного золота Модзер
Лод и Гросс Вэлли. Рудники этих месторождений в 60-е годы XX века были
главными поставщиками золота в стране.
Пик добычи золота в Калифорнии пришелся на Золотую лихорадку, когда
Золотодобытчики выдавали более 80 т драгоценного металла в год. Как случается
всегда, в скором времени добыча стала снижаться. Некоторый прирост был получен
за счет перехода к механизированной дражной добыч, но "сливки" уже были сняты
и прежний уровень добычи безвозвратно ушел в легенды. Основными поставщиками
золота стали рудники.
Со дня открытия месторождения до 1960 года в Калифорнии было добыто 3297,5
т золота, что составляет 1/3 объема добычи золота в стане за все время.
Накануне второй мировой войны в Калифорнии добывали до 43 т золота в год, из них
57% приходилось на долю рудников. Следующие три десятилетия были трудными для
Золотодобывающей промышленности. Мобилизация промышленности для нужд войны
резко сократила добычу. В 1942 году управление военного производства США
распорядилось временно законсервировать рудники. Под влиянием инфляции произошел
большой рост издержек, в то время как официальная цена золота в долларах,
закрепленная в 1934 году, оставалась неизменной до 1971 года. В 194 9 году
добыча золота в Калифорнии составила всего лишь 13 т, причем это было
преимущественно золото россыпей, рудники работу не возобновили.
После войны почти все россыпи разрабатывались с помощью драг, но к 1969
году прекратила работу последняя драга. В последующем дражные работы
возобновлялись , но уже с попутным получением строительных материалов.
Город-призрак Води в Калифорнии. Кончилось золото - умер город.
К последнему десятилетию XIX века россыпи Калифорнии истощились.
Золотоискатели оставили месторождения, где уже только золотопромышленники могли
наладить рентабельную добычу, а сами направились на поиски новых залежей. И в
конце XIX века были обнаружены богатейшие россыпи на реке Клондайк в Канаде,
а через некоторое время и россыпи Аляски.
Аляска принадлежала России и на ее территории действовала Российско-
американская компании со своими крепостями, факториями и столицей Ново-
Архангеском. Русские знали о наличии на Аляске золота и информировали об этом
царское правительство, которое не проявило интереса к словам русских
поселенцев. В 1867 году Аляску продала Соединенном Штатам за 7 млн. 200 тыс.
долларов4 . Впоследствии на этой территории за весь период золотодобычи было
подучено 900 т золота, что по тогдашним ценам составляет примерно 600 млн.
долларов .
В 1900 годы на Аляске было добыто 12 т желтого металла. Число старательских
приисков быстро росло и уже в 1905 году добыча золота удвоилась, а на
следующий год был достигнут пик добычи - 33,2 т.
На Аляске возникло три золотодобывающих района - Фэрбанкса, Джуно и Ном. В
районе Джуно нашли и рудное месторождение, которое разрабатывали 30 лет, но
главным на Аляске было все-таки россыпное золото. Старательские разработки
Здесь быстро были вытеснены крупными механизированными приисками. В 20-х
годах XX века запасы недр Аляски разрабатывали более 100 компаний. 70%
добываемого Золота приелось на долю самой крупной из них - "Юнайтед Стэйтс Стерлинг
Рифайнинг энд Майнинг".
Заброшенная драга для добычи золота в местечке Чикен, Аляска.
Суровый климат Аляски ограничивал возможности золотодобытчиков, сезон
добычи продолжался всего 110-140 дней. Период работ драг более продолжительный -
220 дней в году, но драги требовали предварительной оттайки пород. В 70-е
году большинство драг прекратило работу. В наши дни интерес к золоту Аляски
снова возрос, хотя на этот раз в поле золотодобытчиков не суша, а шельфовая
зона. Обнаружены россыпные месторождения на глубинах от 6 до 100 м в районах
Нортон Сауд и Ном Голд Куст. Многообещающими считаются юго-восток и юго-запад
Это была выгодная сделка, поскольку Аляска находилась так далеко, что практически была
неконтролируемой и недосягаемой.
Аляски. Разработка месторождений ведется в основном с помощью драг,
оснащенных мощными землесосными установками.
Австралия
Золотые россыпи Австралии были открыты почти сразу же За калифорнийскими. В
1851 году началась разработка богатевших месторождений Бендиго и Балларат в
штате Виктория. Эти месторождения выдвинули Австралию в число лидеров
золотодобычи .
О золоте в недрах Австралии было известно давно. Польский граф Стржелецкий
нашел золото в Новом Южном Уэльсе еще в 1830 году, однако, английский
губернатор постарался сохранить это открытие в тайне, справедливо полагая, что
золотая лихорадка среди ссыльных может принять опасный поворот. В те годы
Австралия служила местом ссылки для Великобритании.
Польский граф был не единственным, кто нашел в разных местах английской
колонии золото, но открытия не приводили к логическому развитию событий.
Положение удалось изменить англичанину Харчисону, видевшему золотую лихорадку в
Калифорнии. Он решительно указал район Австралии, где, по его мнению, должно
быть золото и не ошибся. На реках Бендиго и Балларат были найдены золотые
россыпи.
Золотая лихорадка в Австралии проходила спокойнее, чем в Калифорнии, но
наплыв золотоискателей был значительным. Опытные старатели находили
месторождения то тут, то там, интерес к золоту возрастал.
С 1851 года - это официальная дата начала разработки месторождений - до
1984 года в Австралии было добыто 6100 т драгоценного металла. Насколько
стремительным был взлет Австралии в высшую лигу золотодобывающих стран,
свидетельствует такой факт. Уже в 1853 году из 225 т золота, добытого в мире, 94
т составлял вклад Австралии.
Пожалуй, нигде в мире не было таких богатых россыпных месторождений, как в
Австралии, за всю историю золотодобычи. 40 лет в стране разрабатывались
только россыпи. Золото сделало Австралию из места ссылки в промышленно развитую
страну. О колониальной зависимости практически было забыто.
Однако разработка даже очень богатых россыпей не обеспечивает стабильно
высокий уровень добычи. График добычи золота по годам представляет собою
ломаную линию с регулярными взлетами и падениями, Объясняется это тем, что одни
месторождения истощаются, другие открываются. Несколько позже на объемы добыч
стала влиять и конъюнктура. Штат Виктория, где в начале золотой лихорадки
добывали до 80 т металла в год, в 1890 году дал только 17,2 т. Месторождения в
Квинсленде и Новой Зеландии, разрабатываемые в то время, не могли
компенсировать снижение добычи золота из россыпей Балларата и Бендиго.
Самым урожайным было десятилетие XX столетия, когда добыли 1039,8 т. В этот
период работал очень богатый золотомедный рудник "Маунт Морган", интенсивно
разрабатывались россыпи в районах Калгурли и Кулгарди. В 1903 году добыча
золота Австралии достигла своего потолка - 111,8 т. Но уже 1929 год
ознаменовался резким падением добычи до 13,2 т, что также стало рекордом, хотя и
огорчительным. Тот год был неблагоприятным в целом для золотодобывающей
промышленности мира.
В 1938 году добыча золота возросла почти до 50 т, в последующем
среднегодовая добыча держалась в пределах 30 т с небольшими колебаниями в ту или другую
сторону.
В 70-х годах 80% золота добывалось из золоторудных месторождений, 10%
давала разработка медных руд, 5% - медно-свинцовых и свинцовых, 5% - висмутовых и
свинцово-цинковых.
В последние годы чисто золотые руды в Австралии не разрабатываются, их нет.
Все руды содержат определенные количества других металлов. Рудник "Маунт
Морган" разрабатывал золотомедные руды, а в районах Калгурли и Кулгарди добывали
очень редкое в природе теллуристое золото.
Кварцевая жила, раскопанная старателями (штат Виктория, Австралия).
Добывают золото в Австралии десять компаний, ведущими среди них являются
"Голд Майнз оф Калгурли" и "Лейк Вью энд Стар". Горная промышленность
Австралии сосредоточена сегодня на добыче цветных металлов, хотя и по объему добычи
золота страна входит в десятку основных поставщиков желтого металла в мире.
В отличие от правительства Соединенных Штатов Америки, правительство
Австралии предоставляет золотодобывающей промышленности льготы. Так, в 1945 году
правительство отменило налог на золото, в 1952-53 годах рудники продавали
золото на свободных рынках, еще через год был принят "Закон о содействии
золотодобыче" .
По этому закону государство выплачивало дотацию тем предприятиям, на
которых издержки производства превышали 30,2 доллара за унцию. Государство
содействовало также проведению геологоразведочных работ, однако в 70-е годы
производство золота все равно сокращалось. Разведанные запасы на тот период со-
ставляли всего 200 т. Как только цена золота увеличилась в 10 рез, положение
круто изменилось. Так, запасы оценивались уже в 1200 т.
Активные поиски золота ведутся в Западной Австралии, где эксплуатируется
уже несколько небольших рудников. В 1984 году вступил в строй относительно
крупный рудник "Невория". Разработка ведется открытым способом, концентрация
Золота 5-7,5 г на тонну руды. В год добывается до 800 кг золота. Неподалеку
разведано большое месторождение, однако с бедноватой рудой - 3 г на тонну.
Затем последовало открытие месторождения "Бомбу-Крик", где содержание золота
на тонну руды приближается к 13 г. В 1985 году свое первое золото дал рудник
"Кидстон", на котором ежегодно добывается 8 т металла.
В Австралии функционирует очень много маленьких золотодобывающих
предприятий с годовой добычей 200-300 кг желтого металла. Ведется повторная
разработка отработанных ранее месторождений.
Себестоимость производства золота в Австралии невысокая, предприятия имеют
прибыли, вполне достаточные для развития материально-технической базы,
модернизации предприятий и ведения поисково-разведочных работ.
Производительность труда в золотодобывающей промышленности Австралии
уступает рудникам США и Канады. Например, на крупном руднике компании "Голд Майнз
оф Калгурли" добыча золота на одного работающего составила 6 кг. Естественно,
на небольших предприятиях производительность труда ниже.
Можно ожидать, что количество месторождений золота Австралии увеличится за
счет открытия морских месторождений, поиск которых проводится достаточно
активно .
Канада
Есть сведения, что золото в Канаде добывали еще в 1824 году, но, как и
австралийское золото, золото Канады ждало своего часа. Когда старателям стало
тесно в Калифорнии и наметилось истощение россыпей, они двинулись на север
Америки и, в конце концов, добрались до Канады. В 1858 году нашли россыпные
месторождения в Британской Колумбии на реке Фрезер, а затем и в Карибу5. В
1865 году из этих россыпей добыли 6 т золота. Россыпи истощились быстро,
золото Британской Колумбии вторично заявило о себе 30-х годах XX века, когда
началась разработка рудных месторождений. В 1938 году добыча достигла 18,5 т.
Более половины этого золота получено попутно - из медных руд.
Интенсивная добыча золота в Канаде началась на исходе XIX века с открытием
россыпных месторождений в районе Клондайка, притоке реки Юкон. Это была
последняя золотая лихорадка. За относительно короткий срок в районе Клондайка
было добыто 150 т драгоценного металла, и на диком севере вырос город Даусон.
К началу XX века добыча золота в Клондайке составляла 80% всей добычи в
Канаде. На уровне 33 т золота в год добыча начала резко падать и в 30-е годы
опустилась до 3-4 т. За весь период эксплуатации здесь было добыто чуть
больше 300 т,
Дальнейшее развитие золотодобывающей промышленности проходило в штате
Онтарио. В 1912 году в районе Поркьюпайн золотоискатели нашли богатейший рудные
месторождения золота, которые стали основными поставщиками золота в Канаде
вплоть до наших дней. Рудники "Холинджер" и "Мак-Интайр", построенные Здесь,
обеспечивали ежегодную добычу по 15-20 т. На самом крупном руднике этого
района "Керр-Эддисон" добыча доходила до 70-80 т в год, а в 70-х годах
опустилась до 3-4 т.
Концентрация золота в руде этих месторождений была очень высокой - 10-12 г
на тонну. По данным 1972 года в Онтарио добывалось 46,7% золота Канады. 25%
5 Карибу (англ. Cariboo) — область вдоль среднего течения реки Фрейзер, вкл. плато Карибу.
проходились на долю Квебека и 13% - на северо-запад страна.
Дражные отвалы на реке Клондайк - перелопатили все.
Бурное развитие золотопромышленности вывело Канаду на второе место, вслед
за ЮАР, которое она удерживает до сих пор.
В 70-х годах в Канаде уже не было крупных рудников, и добыча
рассредоточилась по средним и мелким предприятиям с объемов переработки 150-300 тыс. т
руды в год. Издержки на них всегда выше, чем на крупных рудниках. Канадцам
пришлось вплотную заняться решением технологических и технических проблем,
организацией производства, и они добилась успеха. По производительности труда
канадцы уступают только США. Если в 1940 году на одного работающего
приходилось 4576 г золота в год, то в 1970 - уже 8125 г.
Активный поиск новых месторождений в Канаде приносит результаты. Открыты
Залежи в Квебеке, Британской Колумбии, Онтарио. Чисто золотых рудников в
Канаде мало, всего 7%, но именно они выдают основную массу драгоценного
металла. Например, в 1979 году попутная добыча составила 11,4 т из 4 9 т. В 90-х
годах в Канаде работало 61 предприятие, в том числе чисто золотых рудников -
17, с попутной добычей - 39, с добычей из россыпей - 5. Роль последних в
общей добыче Золота постоянно снижалась. Жизнь россыпей короткая. В 1964 году
на севере страны было 85 приисков, через четыре года ни одного из них не
осталось. Доля золота, добываемого из россыпей, около 3% общей добычи.
Самой высокой годовой добычи Канада добилась в 1941 году - 166 т.
Послевоенные годы не благоприятствовали развитию золотодобывающей промышленности.
Замороженная цена на золото делала добычу малоприбыльной, а то и убыточной.
Правительство Канады было заинтересовано в развитии отрасли и поддержании
высокого уровня добычи золота и в 1948 году приняло "Закон о субсидиях
золотодобывающей промышленности". Закон гарантировал дотации предприятиям,
которые не получали достаточную прибыль. С 1948 год по 1960 в качестве субсидий
золотодобытчики получили 140 млн. долларов, однако добыча все равно
снижалась. Это не означает, что субсидии не выполнили свою роль, наоборот - в
Канаде не было закрыто ни одного золотодобывающего предприятия. Политика
правительства оказалась верной. Начиная с 1982 года добыча золота в Канаде
постоянно растет.
Карьер золотодобычи на месте где происходила золотая лихорадка. На
заднем плане озеро Поркьюпайн (Porcupine) и одноименный городок.
Увеличение добычи началось с открытием новых месторождений. С 1982 года
эксплуатируется рудник "Диптус-Лейк" в Онтарио. Большие запасы золота
обнаружены в районе Верхнего озера. По оценкам специалистов, запасы этого
месторождения составляют 400 т, 300 из которых добываются открытым способом.
Концентрация золота в руде от 3 до 8 г на тонну. В настоящее время работают два
рудника с суммарной добычей 14 т в год.
Как уже отмечалось, рудники в Канаде не относятся к числу крупных. В 90-х
годах только на 20 рудниках годовая добыча золота превышала тонну. Десять
наиболее значительных рудников, среди которых "Кэмпбелл Ред-Лейк", "Ла Майн
Дойн", "Нэймур Поркьюпайн", дают четверть всей добычи.
Несмотря на заботу правительства о золотодобывающей промышленности, золото
не играет значительной роли в экономике страны. Удельный вес золота в
продукции горнодобывающей промышленности составляет 1-2%. Любопытно, что в годы
золотой лихорадки, о которой так много говорили, писали, снимали фильмы, золота
добывалось в полтора раза меньше, чем в наши дни.
ЮАР
Хозяевами территории, на которых были обнаружены несметные сокровища недр
Южной Америки, были буры - европейские переселенцы. Они занимались
скотоводством, не помышляя о горном деле и не подозревая, что выбрали в высшей
степени неподходящее место для пастбищ,
Сначала здесь нашли алмазы. В 1866 году сын хозяина скотоводческой фермы
подобрал с земли алмаз весом 13 каратов. В следующем году берег реки Оранже-
вая подарил счастливчику алмаз в 22 карата. Еще через два года пастух- негр
нашел камень, весивший 83 карата. Эта находка говорила сама за себя, подобным
алмазам присваивают имена. Этот назвали "Звездой Южной Африки". В Южную
Африку хлынул поток искателей алмазов. В район Кимберли, где были открыты
месторождения алмазов, съехалось около 50 тыс. человек. Искали алмазы и попутно
нашли золото.
Недалеко от Йоханнесбурга в 1886 году были обнаружены выходы на поверхность
золотух руд. Первые же пробы показали очень высокое содержание золота - до 44
г на тонну, Началась интенсивная разработка месторождения и поиск новых.
Алмазная лихорадка переросла в золотую. Искателей хватало. Добычу алмазов
захватила английская компания "Де Бирс" и вытеснила алмазных старателен. Они
тут же переключились на золото. Город Йоханнесбург, выросший вместе с
открытием первого месторождения "Майн Риф", через десять лет насчитывал уже более
100 тыс. жителей. И сегодня Йоханнесбург - крупнейший промышленный город
Африки.
Золотоискателям-старателям не повезло и здесь. Еще во время алмазной
лихорадки возникли крупные компании, которые оттеснили одиночек и повели дело по
крупному. Они поделили между собой территорию Южной Африки и с помощью почти
дармовой рабочей силы заложили крупные рудники и построили золотоизвлекатель-
ные фабрики. Золото стало визитной карточкой Южной Африки, и, хотя позднее
здесь стали добывать каменный уголь, медь, платину, уран, ряд других полезных
ископаемых, доля золота в стоимости всей промышленной продукции составляла
90%.
График добычи золота в ЮАР представляет собой постоянно взбирающеюся вверх
линию, хотя кратковременные спады производства наблюдалась. Первый такой спад
вызван англо-бурской войной 1900-1901 годов. Объема добычи золота снизились в
десять раз. Спад 1952-1958 годов был ответом золотопромышленников на
заниженные цены драгоценного металла.
Пик объема добычи золота в ЮАР был достигнут в 1970 году - 1000 т.
Послевоенные годы во всех золотодобывающих странах были отмечены снижением
добычи золота и позже они так и не смогли достичь довоенный уровень. Эта
тенденция не коснулась золотодобывающей промышленности ЮАР. В 60-х годах объем
добычи драгоценного металла превысил довоенный уровень. Определенный спад
наметился в конце 70-х годов, но на то были свои причины. Самая важная из них
кроется в попутной добыче на многих месторождениях урана. Сначала уран начали
добывать на золотом руднике "Уэст Ранд Консолидейтед". Его ввели в
эксплуатацию в 1908 году, а первый уран выдали в 1952 году. Сразу же началась добыча
еще на 22 рудниках, причем очень часто прибыль от добычи урана не уступала
прибыли от добычи золота.
В начальный период разработки месторождений Южной Африки концентрация
золота в руде составляла 16-19 г на тонну, в 50-х годах концентрация снизилась до
7-8 г. Затем были введены в эксплуатацию рудники на новых месторождениях в
Оранжевой республике, в районе Клерксдорпа, в Дальнезападном Ранде и
концентрация драгоценного металла выросла до 12-16 г.
Стоит отметить, что и правительство ЮАР пошло на целый ряд льгот
золотопромышленникам, когда цена на золото была "заморожена" на уровне 35 долларов за
унцию, хотя издержки производства в золотодобывающей промышленности ЮАР самые
низкие в мире. Причина низкой себестоимости продукции в беспощадной
эксплуатации рабочих-африканцев. Зарплата африканского рабочего в рудниках Южной
Африки в 15 раз ниже канадского горнорабочего.
Для руководства научно-исследовательскими работами в 1880 году была создана
Трансваальская горнорудная палата, которая функционирует и сегодня, выдавая
промышленникам техническую и коммерческую информацию. Руководство горными
работами ведут финансовые группы. На главных ролях "Голд Филдз", "Англо-Америке
кен", "Барлоу Ранд", "ИКИ", "Юнион Корпорейшн", "Дженерал Майнинг", "Англо-
Трансвааль". Вся эта семерка представляет американский и английский капиталы.
В каждой группе несколько компаний, распоряжающихся рудниками.
Здесь добывают золото. Надземный комплекс самой глубокой шахты
мира - Таутона (Витватерсранд, 50 км от Йоханнесбурга).
Основная добыча золота в ЮАР осуществляется на 20 крупневших рудниках,
выдающих ежегодно от 11 - до 80 т драгоценного металла. Самые крупные из них -
это "Ваал Рифе" (80 т) , "Драйфонтейн Консолидейтед" (73,3 т) , "Уэстерн Хол-
дингз" (40 т) и другие. Концентрация золота по этим рудникам от 8 до 12 г на
тонну. А всего в ЮАР насчитывается около 60 рудников.
Показательно, что при огромных запасах золотых руд высокой концентрации
металла промышленники ЮАР уже несколько десятилетий ведут переработку старых
отвалов, содержание золота в которых не превышает 1 г на тонну.
Когда только началась разработка золотоносных конгломератов специалисты
полагали, что глубина их залегания не превысит 900 м. Прогнозы не оправдались.
В 1928 глубина работ достигла 2450 м, в наши дни - 4000 м. Горные работы на
такой глубине чрезвычайно сложны для человека. Вот как описывает рудник
очевидец: "Спуск в золотой рудник подобен путешествию в царство Плутона. Вы даже
оставляете на поверхности вою свою одежду, включая белье, и, одетый в белый
саван, входите в стальную клетку, которая за две минуты проносится сквозь
скалу толщиной в милю. Там, внизу, - шумный, жаркий, сырой мир, освещаемый
танцующими огоньками ламп на шлемах шахтеров. Достаточно десятиминутной
прогулки вдоль галереи, пробитой в скале, естественная температура, которой
свыше 100° по Фаренгейту (выше 38°С) , и любой посетитель промокает насквозь от
смеси пота и сырости. Затем сквозь постоянное гудение кондиционера и грохот
вагонеток слышится звук пневматических буров, вгрызающихся в сплошную скалу.
С одной стороны тоннеля открывается узкое отверстие, ведущее вниз под
наклоном почти 25°. Оно имеет не более 40 дюймов (около 1 м) в высоту и искусно
поддерживается опорами, обтянутыми голубой резиной. Это рабочая выработка.
Кажется, что внутри выработки скала давит со всех сторон; крошечные хлопья
подают с потолка в лужи теплой воды, в которой человек стоит на коленях или
сидит. За завесой воды, которая должна поглощать пыль, иглоподобное острие
бура вырезает дыру в скале, на которой занесен кружок краевой краской. По
всей длине выработки непрерывная линия красной краски обозначает
четырехдюймовую жилу, которая, даже на глаз неопытного наблюдателя выглядит заметно
иначе, чем скала сверху и снизу. Это плотно сбитый пучок белых камешков,
среди которых здесь и там, в луче шахтерской лампы слегка поблескивают крупинки
Золота. Жила, как риф, подобна мясу между ломтями хлеба в сандвиче. Рудник
"Фри Стейт Гедулд" в Оранжевом Свободном Государстве - один из очень
немногих, где золото среди гравия можно видеть невооруженным глазом, так как здесь
разрабатывается один из богатейших рифов, когда-либо открытых в Южной
Африке" .
Со средним содержанием золота 26,4 г на тонну руды, этот рудник переработал
в 1971 году около 2 млн. т породы, добыв при этом 53 т металла. Но самый
высокий показатель у рудника "Вест Дрифонтейн" - 31,4 г на тонну руды. Здесь
было добыто 89 т золота. На этих гигантских рудниках издержки производства
оказались самыми низкими - соответственно 14,1 и 15,3 доллара за унцию при
средней рыночной цене на тот период около 40 долларов за унцию.
Глубина описанного рудника 1600 м, на глубинах около 4000 м условия работы
значительно тяжелее. Здесь охлаждение, вентиляция, водопровод и подача воды,
борьба с завалами, вертикальный и горизонтальный транспорт становятся
сложными техническими проблемами. Несмотря на механизацию, труд горняков труден и
опасен. Кстати, по механизации золотодобычи ЮАР значительно уступает США и
Канаде. Причина этого лежит на поверхности - дешевизна труда черных рабочих.
На крупных рудниках число занятых превышает 20 тыс. человек, из них
африканцев около 90%. На подземных работах их еще больше. Под землей белые выполняют
обязанности техников, мастеров и взрывателей. Африканцев к взрывчатым
веществам не подпускают.
Золотоизвлекательные фабрики в структуре капитальных затрат на
строительство рудника в ЮАР составляют около 15%. Золото на фабриках извлекается в
основном методом цианирования. Плавка на рудничных фабриках дает слитки
чернового Золота весом около 1000 унций (31 кг) , содержащие от 85 до 90% чистого
металла. Аффинаж6 производится электролитическим способом на центральном
заводе, который принадлежит Горной палате Южной Африки. С аффинажного Завода
Золото выходит в виде стандартных слитков. Обычно вес слитка составляет 402
унции (около 12,5 кг), проба - 996. Международные правила допускают вес
слитков от 10,9 до 13,8 кг и пробу не ниже 995.
Фактический контроль над 2/3 золотодобывающей промышленности ЮАР
осуществляет концерн "Англо-Америкэн", хотя сам производит на собственных рудниках
только 40% южноафриканского Золота. Концерн в 1917 году основал Эрнст Оппен-
геймер, алмазный король. В настоящее время концерн представляет собой мощную
международную монополию с центром в Йоханнесбурге, но с широким участием в
промышленности многих стран мира. Контроль над "Англо-Америкэн" по-прежнему
находится в руках семьи Оппенгеймеров и примыкающих к ним представителей
южно-африканской финансовой олигархии.
В 1982 году сын основателе империи Гарри Оппенгеймер ушел с поста
председателе правления совета директоров концерна в возрасте 73 лет, но остался
председателем правления корпорации "Де Бирс", которая является крупнейшим в мире
производителем алмазов. Одновременно он возглавляет семейную холдинг-компанию
6 Аффинаж Золота - комплекс технологических мер, направленных на получение Золота высочайшей
чистоты. Аффинаж включает в себя ряд стадий очистки, среди которых преобладают методы
химической обработки, физической обработки, концентрирования, и в конечном итоге получение
металла Заданной химической чистоты. Золото очищают электролизом (чистый металл осаждается на
катоде) или насыщением расплавленного металла хлором (хлориды неблагородных металлов
становятся летучими, а хлориды благородных металлов всплывают на поверхность).
"3. Оппенгеймер энд сан", которая держит 8,3% акций "Англо-Америкэн". Сын
Гарри Оппенгеймера Николас заместитель председателя правления концерна, а
председательство передано в руки "регента" - Гэвина Келли, доверенного лица
всей семьи. Так что империя остается в руках семейной династии.
Концерн "Англо-Америкэн" постоянно растет. Его дочерние, внучатые и
правнучатые компании добывают в ЮАР и в других станах алмазы, медь, уран, уголь,
производят сталь и бумагу, хищнические товары и пиво, скупают и перепродают
земельные участки, выдают банковские ссуды.
Другие страны
В 1983 году на третье место в мире по добыче золота вышла Бразилия. Через
год США оттеснили "выскочку", но возможности для наращивания добычи золота в
стране у Бразилии есть.
Добывать золото в Бразилии начали еще в 1601 году, разработка велась
кустарно, и поэтому объемы добычи были незначительными. В середине XVIII века
добыча драгоценного металла велась в штате Минас-Жерайс более успешно. За 40
лет было добыто около 500 т металла.
Быстрый рост добычи золота в Бразилии начался в 70-х годах XX века, до того
среднегодовая добыча не превышала 3-5 т. Страна приступила к промышленной
разработке месторождений района реки Амазонки, так называемой Амазонии.
Началось все со счастливой находки. В 1979 году пастух Жозе да Сильва купал дочку
в обмелевшей реке и нашел самородок. Эта находка положила начало золотой
лихорадке XX века. Быстро возник прииск "Серра-Пелада".
ТвТЯ
Золотая лихорадка в Серра-Пелада (Бразилия)
По сообщениям прессы, на этом прииске в начале 80-х годов работало более
80-ти тыс. человек. За три года прииск позволил многократно повысить добычу
золота в Бразилии и выйти на ведущие позиции в мире по этому показателю.
Страна добывала около 60 т металла в год, причем 70% - из россыпных
месторождений. Однако, если верить сообщениям печати, дела обстоят иначе. Предполага
ется, что добыча золота доходит до 200 т металла в год. Причина такой
значительной разбежки в оценках кроется в неспособности государства осуществлять
эффективный контроль за добычей. Труднодоступность многих районов Амазонии, а
также коррумпированность чиновничества позволили мафии организовать работу на
нескольких нелегальных приисках. Газеты указали даже район в гуще Амазонских
лесов между реками Тапажос и Арагуая, куда добраться действительно очень
трудно. Один из этих нелегальных приисков - "Киу-Киу". Ежемесячно он
поставляет мафии 150-200 кг золота. Рабочую силу вербуют среди беднейших слоев, а
потом безжалостно эксплуатируют, пользуясь тем, что выбраться из дебрей леса
не так-то просто. Добытое золото нелегально же вывозится за границу. Способ
контрабанды подсказан практикой. Бразилия экспортирует каучук в виде шаров. В
такие каучуковые шары прячутся мешочки с золотом. Обслуживание приисков
осуществляется с помощью авиации. Трудно сразить, насколько правдива эта
информация , но ничего невероятного в ней нет.
Государство принимает меры к упорядочению работы золотодобывающей
промышленности . По оценкам специалистов, Бразилия может поднять ежегодный уровень
добычи золота в стране до 400 т.
Более 10 т золота в год добывают сегодня Филиппины, Чили, Папуа-Новая
Гвинея, Зимбабве, Колумбия, Гана, Доминиканская республика и Перу.
На Филиппинах процветает старательская добыча золота, однако, основную
массу драгоценного металла Здесь получают попутно. Например, в 1979 году из 19,1
т попутно было добыто 12,2. 20 рудников Филиппин добывают золото вместе с
серебром, медью, цинком и молибденом. Все предприятие могут продавать золото по
гарантированной цене, что стимулирует разработку месторождений.
Оживление золотодобывающей промышленности отмечено в Зимбабве, где
разведано очень много небольших месторождений. Здесь ведется и переработка древних
отвалов.
В Колумбии активно разрабатываются россыпные месторождения с помощью драг и
старательским способом.
Золото Ганы добывается на крупном месторождении "Ашанти", разведаны новые
золотоносные районы и выходы конгломератов.
В Доминиканской республике функционирует крупневший открытый рудник "Пуэб-
ло-Вьехо". Добыча составляет 9-10 т.
В Чили и Папуа-Новой Гвинее основная добыча Золота производится попутно.
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ
ЗОЛОТА ЧЕЛОВЕКОМ
Пробы и их определение
Пробированием начали заниматься еще в Древнем Египте, затем это искусство
совершенствовалось в Вавилоне, Римской империи, Греции. Подталкивали развитие
пробирования подделки. Их было так много, что в конце III века до н.э.
император Диоктелиан вынужден был дополнить закон о казни подельщиков "казнью"
книг, в которых описывалась технология имитации золота. Озабоченности Диокте-
лиана можно понять. В одной из уцелевших фиванских гробниц археологи
обнаружили папирус, помеченный девизом "держи в тайне", в котором неизвестный автор
описал 101 рецепт изготовления "золотых болванок".
Особенно усердствовали в "производстве" Золота алхимики. Экспериментируя с
"низкими" металлами, они получили много, действительно ценных сплавов, очень
похожих на золото. Научились "удваивать" золото, сплавляя его с серебром,
медью, другими веществами. Алхимики добились больших успехов в изготовлении
монет , колец, ювелирных изделий из меди и свинца, в которых только верхний слой
был золотым. Тонкий слой драгоценного металла наносили либо лужением, либо
напрессовыванием на изделие тонких пластинок.
В "Десяти книгах об архитектуре" Марк Витрувий (I век до н.э.) рассказал о
методе пробирования, изобретенного Архимедом. К великому греческому ученому
обратились с просьбой определить, действительно ли корона сиракузского царя
из чистого золота. Архимед сделал гидростатические весы, которые помогали
различать металлы. Эти весы напоминают безмен нашего времени. Равноплечное
коромысло с двумя чашками. На одном плече нанесены деления и установлена
гиря , которую можно перемещать вдоль коромысла. Определение неизвестного метала
осуществлялось в два приема. На одну чашу весов дожили испытываемое изделие,
на другую - золото в количестве, необходимом для уравновешивания. Потом чашки
вместе с грузами погружали в воду. Этот прием основан на опыте: разные
металлы занимают разный объем. Выталкивающая сила воды равна весу вытесненной
жидкости. Поэтому, если на чашках весов лежат разные металлы одинакового веса,
при погружении их в воду равновесие должно не рушиться. Проградуировав
гидростатические весы по разным металлам и определив, на сколько делений для
каждой их пары надо сдвинуть гирьку на коромысле для уравновешивания их в воде,
Архимед мог определить, из какого металла сделан неизвестный груз.
Как пишет Марк Витрувий, на основании того, что корона вытеснила
значительно больше воды, чем золото на другой чашке, Архимед сделал вывод, что в
золоте короны есть примесь серебра.
Сегодня метод Архимеда вызвал бы ряд вопросов специалистов, но на то время
его изобретение имело огромное значение. Арабы позаимствовали идею
выдающегося грека и сделали равноплечные коромысловые весы, работавшие с точностью до
5 мг. В 1121 г. Альгацини сконструировал гидростатические "весы мудрости". С
их помощью были установлены удельные веса золота, ртути, ряда других
металлов, причем полученные результаты лишь на доли процентов отличаются от
современных. "Весы мудрости" быстро распространились, позволяя с высокой
надежностью отличать драгоценные металлы от подделок. Примерно в то же время в
странах европейского континента начали вводить обязательное, клеймение слитков и
изделий из драгоценных металлов. Клеймо указывало, сколько чистого
драгоценного металла содержится в сплаве, из которого сделано данное изделие.
В России первый указ о клеймении серебряных изделий был издан в 1613 г. В
1700 г. появился указ, установивший клейма (пробы) для золотых и серебряных
изделий и вводивший надзор за 38 мастерами и торговцами. Для золота было
принято четыре пробы: первая - выше червонного, вторая - против червонного,
третья и четвертая - ниже червонного. Затем была введена русская золотниковая
(цифровая) система пробы, обозначавшая количество чистого драгоценного
металла в сплаве в золотниковом измерении (1 золотник равен 4,25 г, 1 фунт - 96
Золотников). Для золота введены 36, 48, 56, 72, 82, 92 и 94-я пробы; для
серебра - 72, 76, 84 и 88-я. Например, 82-я золотая проба означала, что на один
фунт (96 золотников) сплава приходится 82 золотника чистого золота.
В 1927 г., в связи с вводом метрической системы единиц, золотниковая
система проб была заменена метрической, в которой количество чистого драгоценного
металла выражается в граммах на 1 кг сплава. Ныне узаконены такие пробы: для
Золота - 375, 500, 583, 750, 958; для серебра - 800, 875, 916; для платины -
950; для палладия - 500 и 850. Например, 500-я проба изделия из Золота
означает, что 1 кг сплава содержит 500 г чистого золота. Во многих странах для
определения проб золотых изделий пользуются каратной системой, в которой
исчисление ведется от 24-единиц сплава. Металл высшей чистоты соответствует 24-
й пробе. Узаконены следующие пробы каратной системы: 6к, 8к, 10к, 12к, 14к,
18к, 22к. Например, Золотая проба 22к означает, что в 24 единицах сплава, из
которого изготовлено данное изделие, 22 единицы чистого золота.
Представляет интерес история названия меры массы "карат". Карат - это зерна
субтропического дерева цератонии, которые при высыхании не меняют свою
первоначальную массу. Их использовали для взвешивания драгоценных камней и золота.
Постоянная масса карата была установлена в 1907 году - 0,2 г. При переводе из
каратной системы проб в метрическую принимается, что один карат эквивалентен
41,5 г.
Обычно, знак пробы состоит из числа и какого-либо рисунка-символа. До 1958
г. на золотых изделиях в нашей стране изображалась голова рабочего, потом -
серп и молот. В царской России на золотых изделиях изображали женскую голову
в кокошнике.
Советское клеймо золотой пробы.
Наиболее распространенные способы анализа изделий и сплавов из драгоценных
металлов - на пробирном камне и муфельный.
Пробирование на камне - очень древний способ, не потерявший своей
актуальности и ныне. Будучи визуальным, он требует очень высокой квалификации и не
отличается идеальной точностью - погрешность в пределах 0,5%.
Для его проведения необходимы пробирный камень, иглы и реактивы. Камень -
мелкозернистый кремнистый сланец с хорошо отшлифованной матовой поверхностью.
Он должен обладать высокой устойчивостью против действия неорганических
кислот. Пробирные иглы - это латунные полоски, к которым припаяны маленькие
подоски из сплава драгоценных металлов с точно известной пробой.
Изделием, которое надо испытать, на поверхность камня наносится штрих.
Пробирной иглой из того же драгоценного металла, сходного по цвету, наносится
штрих рядом. Затем стеклянной палочкой с соответствующим реактивом
перечеркивают оставленные штрихи, увлажняя их. Камню дают просохнуть и по пятнам
осадка оставшегося на штрихах, определяют соответствие пробы данного изделия
пробирной игле. Если оставленные раствором пятна одинаковы, то проба изделия и
иглы идентичны. Если пятно темнее эталонного (оставленного иглой), проба
изделия ниже, если ярче - выше.
Муфельный способ пробирования основан на химической пассивности к кислороду
драгоценных металлов. Испытуемое изделие сплавляют с металлическим свинцом.
Полученный сплав (веркблей) подвергается дальнейшей обработке - купелированию
и окислительному процессу, в результате которого драгоценный металл
отделяется от недрагоценного. Процесс протекает при высокой температуре в пористом
огнеупорном сосуде - купели.
Оксиды свинца и легирующих элементов всасываются купелью, а драгоценные
металлы остаются на поверхности в виде блестящего металлического королька. Весь
процесс происходит так: купели помещают в муфельную печь с температурой 1123
К, затем на раскаленных купелях размещают веркблей. Свинец плавится и
покрывается пленкой. Окончание купелирования характеризуется цветением королька -
на несколько секунд появляются радужные круги, и бликованием королька -
появляется яркий блеск. Затем королек затвердевает и процесс заканчивается.
Затвердевший королек, содержащий золото и серебро, помещают в азотную кислоту,
которая растворяет серебро и другие металлы, не воздействуя на золото.
Оставшийся осадок просушивают, прокаливают и взвешивают на пробирных весах. Пробу
сплава определяют по массе сплавленного осадка.
В последние годы для определения содержания золота в изделии применяют
ядерно-физические методы анализа. Они незаменимы, когда возникает
необходимость в пробировании уникальных изделий, имеющих высокую историческую или
художественную ценность. В муфельную печь их не отправишь. Кстати,
высокохудожественные изделия, на которые невозможно наложить клеймо, снабжаются
специальной подвешенной к ним пломбой, на которой ставятся клейма с цифровым
обозначением пробы. Также не подлежат клеймению наградные медали, ордена,
монеты, хотя проба их сплавов строго регламентирована и контролируется.
Золото - деньги
Золото стало деньгами не сразу. До этого человечеству пришлось пройти
долгий путь развития, чтобы достичь уровня, который точно характеризуют слова
экономиста: если бы золота не было, его пришлось бы выдумать.
Невозможно представить себе человека, который сам производил бы себе пищу,
одежду, строил жилье, добывал руду, плавил металл и делал из него
инструменты, разводил скот, охотился, рыбачил, обучал детей и т.д. и т.п. На все это
не хватило бы ни, времени ни сил, ни знаний. Человек был вынужден обменивать
продукт своего труда на необходимый ему продукт труда другого человека. Пока
товаров было мало, обмен не представлял особых затруднений - скотовод и
земледелец быстро находили общий язык. В результате развития товарного
производства и расширения ассортимента товаров процедура обмена чрезвычайно
усложнилась. Чтобы заполучить необходимое изделие, приходилось последовательно
проводить несколько обменов. Возникла насущная необходимость в эквиваленте
стоимости разных товаров, короче говоря, - в деньгах.
Функцию денег у разных народов мира выполняли разные товары. Как правило,
выбирался наиболее важный для данного региона товар. Деньгами были скот, мех,
рыба, соль, янтарь, рабы. В Древней Руси казна называлась скотницей, а
казначей - скотником. Между мехами разных зверей при обмене устанавливалась
определенное соотношение. Очень рано функцию денег стали выполнять слитки золота.
Сохранились рисунки древнего Египта, на которых изображены сценки торговли с
использованием слитков в качестве платежного средства.
Металл оказался удобным эквивалентом денег, но золоту еще предстояло
выдержать конкуренцию среди других металлов. Например, в Древней Греции деньгами
служили железные прутья, а в Аравии серебро ценилось выше золота. Роль денег
выполняли свиней и олово.
По целому ряду требований металл отвечал функции денег. Он однороден,
прочен, делим, компактен и ценен сам по себе. Первые деньги отличались
разнообразием форм и веса, несколько позже наметилась тенденция к единообразию. По
мнению археологов, первые деньги в Египте были в форме колец из меди и золота
диаметром 12 см.
Считается, что первые металлические монеты появились в VIII веке до н.э. в
Китае. Чеканились они из меди. Спустя век в малоазиатском государстве Лидии
были отчеканены первые золотые монеты. Впрочем, не совсем золотые. В Лидии
разрабатывались месторождения, в которых золото находилось в сплаве с
серебром. Этот сплав называют электрумом. Из него и делались монеты. Примерно в то
же время появились серебряные монеты острова Эгина. Монеты из чистого золота,
крезеиды, отчеканил лидийский царь Крез в VI веке до н.э. Спустя век золотые
монеты вошли в обиход в Персии. С III века до н.э. золотые монеты начали
чеканить в Риме. Именно римлянам суждено было назвать новое изделие монетой -
денежный двор находился в храме Юноны-Монеты, изделия двора стали называть
монетами.
Появление золотых монет в России связывают со временем князя Владимира
Святославовича .
На первых монетах чеканились изображения животных. Ученые высказывают
предположение, что выбор животного для чеканки монеты не случаен. Например, если
на монете чеканилась голова быка, то такая монета приравнивалась к стоимости
быка.
Практика показала, что золото является не достаточно стойким материалом для
чеканки монет. Они быстро истирались, теряли вес и первоначальную стоимость.
Чтобы продлить срок службы монет, их стали делать из лигатурного золота -
сплава золота с другими металлами. Этот момент в истории денег можно смело
считать и датой зарождения производства фальшивых денег. Характерно, что в
роли фальшивомонетчиков выступали не только простые люди, но и сильные мира
сего - монеты новых выпусков по содержанию золота становились все "легче", а
ценность оставалась прежней. Первым, кто отметился в истории в этой
неприглядной роли, был афинский деспот Гиппий (VI век до н.э.). Он сократил
содержание драгоценного металла в монете наполовину. Римский император Септимий
Север подменил 60% серебра в монете медью. А французский король Филипп IV
вошел в историю под прозвищем Фальшивомонетчик.
Итак, первая золотая монета появилась на свет. Человек наделил невинный
металл функцией, за которую впоследствии будет хулить и возносить до небес
химический элемент таблицы Менделеева под 79-ым номером. Золото станет символом
богатства и власти, а его неустанный поиск приведет к открытию новых земель и
материков, кровопролитным войнам, колонизации народов, жестоким
преступлениям . Уже упоминавшийся Крез войдет в историю как богатейший царь, а его имя
станет нарицательным. Несметные богатства Креза возбудят алчность персов и
они захватят столицу Лидии, а сокровища разграбят. Так первый золотой магнат
станет и первой жертвой золота.
Однако первая золотая монета - это еще далеко не трон короля металлов.
Очень долго функции денег выполняли два драгоценных металла - золото и сереб-
Крезеида. Затерлась малость.
ро. Лишь во второй половине XIX века золото вытеснило серебро и стало
единственным денежным металлом. Большинство развитых стран приняло денежную систему
золотого стандарта. Золото захватило все функции денег.
Ювелирное
производство
Зарождение и развитие ювелирного промысла археологи датируют IV-III
тысячелетиями до н.э. Об этом свидетельствуют древнейшие находки, составляющие ныне
золотой - в прямом и переносном значении этого слова - фонд лучших музеев
мира. Искусство древних мастеров Египта, Двуречья, индейцев Америки поражает
выразительностью форм, тонким вкусом и фантазией. Остается только сожалеть,
сколько бесценных предметов из разграбленных гробниц варварски пошло на
переплавку в качестве лома.
Новое время в ювелирном промысле также представлено выдающимися мастерами,
сполна использовавшими в своих творениях изумительные свойства желтого
металла - цвет, блеск, практически безграничную ковкость и пластичность. Не
случайно ювелиры были привилегированным сословием. Сохранился Указ короля Карла
I, которым на центральных улицах Лондона выделялись помещения для мастерских.
Первые ювелиры работали по заказам вождей, фараонов, императоров, высшей
знати, но к XVIII веку постепенно возникает фабричное производство ювелирных
изделий, значительно расширяется круг потребителей предметов роскоши.
С момента зарождения ювелирного производства и вплоть до наших дней золото
ювелирных изделий являет одновременно два лика. Один - эстетический, второй -
знаковый. Золотое изделие радует глаз и в то же время проводит социальную
границу: богатые владеют ими, бедные - нет. Сохранились документы, четко
регламентирующие, сколько золотых предметов может иметь человек в зависимости от
его места в сословной иерархии. По книгам и фильмам мы знаем, как еще в
начале XX века человек демонстрировал свое богатство толщиной золотой цепочки к
золотым же часам. Сегодня богатство проявляет себя иначе, хотя порой
нисколько не уступает в нелепости. Не так уж редко доводится слышать о золотых
ваннах мультимиллионеров, дамских украшениях ценой в приличное состояние,
золотых клетках для птичек. Сошки помельче подкрепляют свой статус штампованными
золотыми портсигарами, не представляющими ценности с точки зрения ювелирного
искусства. Это скорее частный золотой запас - так во многих семьях из
поколения в поколение хранят дорогостоящие украшения на черный день.
Ценность изделий настоящих мастеров ювелирного искусства непреходяща. В
этом отношении показателен пример с так называемой "тиарой царя Сайтаферна".
В 1896 году ее сделал одесский ювелир Рухомовский, в том же году Парижский
Луврский музей заплатил за нее 200 тыс. франков, полагая, что приобретает
подлинное произведение скифской эпохи. Через семь лет авторская тайна была
раскрыта. Тем не менее, несмотря на конфуз, работа ювелира нашего времени
экспонируется в музее декоративного искусства как образец непревзойденного
мастерства. Золото не стареет, а мастерство не подвергается девальвации!
Как только ювелирные изделия вышли на массовый рынок, для очень многих они
утратили эстетический интерес и стали нишей вкладывания средств.
Состоятельные люди из разных слоев общества в странах Азии в наши дни предпочитают
покупать незамысловатые безделушки из высококаратного золота (до 23 каратов). В
цене этих изделий доля труда составляет не более 20%. Отметим, что и цены на
изделия на Востоке постоянно находятся в соответствии с ценой материала. В
случае нужды их реализуют на лом с минимальными потерями. Но не только острая
необходимость заставляет идти к скупщику драгоценного металла. Это явление
может быть массовым.
«Тиара Сайтаферна».
Очевидец рассказывает, как в 1960 году его застала "золотая лихорадка" в
Кувейте. Цена на металл подскочила на рекордный по тому времени уровень - 850
долл. за унцию. Тысячи жителей с пакетами, шкатулками, свертками, коробками,
банками, в которых находились золотые изделия, устремились в конторы
скупщиков. Ювелиры быстро взвешивали драгоценный лом, также быстро торговались,
чтобы успеть обслужить невиданную очередь клиентов, Когда огромная сумма
денег, специально взятая утром в банке таяла, скупщик паковал товар в чемоданы
и направлялся к оптовику. Там ювелирные изделия валялись на полу по колено.
Рабочий отправлял двумя руками кольца, браслеты и прочие украшения в тигель с
бурлящим расплавленным металлом и через пятнадцать минут сливал жидкое золото
в килограммовые формы. Хозяин в это время договаривался по телефону об
отправке слитков в тот же день самолетом в Лондон, Цюрих или Бейрут - где
больше заплатят. За три месяца этого ажиотажа только страны Ближнего Востока и
Индостана выдали "на-гора" около 100 т золота. Это был звездный час розничных
торговцев и оптовиков Востока, а также западных дилеров. Несомненно, кое-что
перепало и жителям Кувейта, Бомбея, Гонконга, Джакарты, жителям десятков
более мелких городов, зачарованных фантастической ценой.
Причины, диктующие массовый "сброс" ювелирных изделий, могут носить самый
разный характер. Например, в начале 80-х годов специалисты, занимающиеся
проблемами "вторичного золота", зафиксировали значительный рост объемов продаж в
Испании. Причина оказалась прозаичной - повышение уровня безработицы. В
странах Латинской Америки кроме экономической причины продаж, заявляет о себе и
такая, как угроза ограбления. Зачем драгоценные украшения, если их нельзя
носить? Впрочем, волны грабежей периодически накатываются на многие страны
мира, заставляя владельцев ценных вещей продавать их или хранить в банках.
Новые технологии и материалы существенно влияют на ювелирную
промышленность, тем не менее, золото по-прежнему остается основным ее сырьем. Золото
остается превалирующим металлом в ювелирных изделиях, причем отчетливо про-
слеживается стремление потребителей покупать золото без драгоценных камней .
В соперничестве с платиной золото также остается более предпочтительным.
Спрос на ювелирное золото очень переменчив. Например, в 1970 году ювелирная
промышленность переработала 1066 т желтого металла, а через десять лет, в
I960 г, всего 127 т. В последующие годы рост потребления золота устойчиво
рос, приближаясь к уровню 1970 г.
В чем причины столь резких перепадов? Бурное развитие экономики и рост
доходов населения, стабильность цены золота - вот гарантии повышения опроса. И
наоборот, пятикратное повышение цены золота в 1972-1974 годах резко сократило
спрос. Такое же действие на рынок оказывают экономические кризисы. Инфляция в
свою очередь влечет за собой повышение спроса - потребитель вкладывает
средства в надежные ценности. Практически во всех странах мира усиливается
тенденция инвестировать накопления в ювелирные изделия.
Кризис отрасли в I960 году привел к заметным структурным изменениям в
промышленности и сбыте. Мелкие и слабые предприятия разорялись, оставив рынок
крупным, технически оснащенным фирмам. Мощные предприятия торговли начали
налаживать собственные производства. В этом отношении ювелирное дело ничем не
отличается от других отраслей промышленности.
Бесспорным лидером в ювелирной промышленности мира является Италия. Фирмы
этой страны ежегодно перерабатывают в ювелирные изделия почти половину
золота, потребляемого промышленностью развитых стран. Здесь быстрее других
оценили преимущества крупного производства, позволяющее механизировать
технологические процессы, оснащать предприятия новейшим оборудованием, внедрять
современные системы управления.
Самый крупный производитель ювелирных изделий - фирма "Гори и Зуччи",
разместившая свои предприятия по соседству с Флоренцией. В годы расцвета эта
фирма потребляла Золота больше, чем промышленность Великобритании, Франции и
Швейцарии вкупе. "Гори и Зуччи" - законодатель мод на рынке ювелирных
изделий. Ее продукция, как и продукции других итальянских фирм, в основном
экспортируется. Достойных конкурентов итальянцам нет ни в странах Европы, ни в
США, ни на Востоке.
Примерно треть мирового ювелирного золота осваивается в странах Востока.
Здесь еще живо производство ювелирных изделий кустарями, но все напористее
поступь современных предприятий. Западноевропейские фирмы, пользуясь дешевой
рабочей силой, строят свои предприятия и завоевывают рынок.
Несмотря на преимущества промышленного производства ювелирных изделий, во
многих странах мира свой сектор удерживают мелкие мастерские с ручным трудом.
Не исчезает спрос на уникальные произведения, созданные талантливыми
ювелирами. Их работы оседают в коллекциях богатых людей, так что массовому
потребителю не удается даже полюбоваться ими.
Ювелирные украшения делаются из золота самой разной пробы. Низшая - 8
каратов (333-я проба) и высшая - до 23 каратов (958-я проба). В каждой стране
государство регламентирует пробы, контролирует производство и утверждает пробы
готовых изделий. Каким пробам отдает предпочтение покупатель? На Востоке
ювелирные изделия традиционно приобретаются для накопления, поэтому спросом
пользуется только высококаратное золото. В Западной Европе планка ниже - 14-
18 каратов. В Англии, США, Германии спросом пользуются и низкокаратные
поделки - от 8 до 10. Определенное влияние на содержание золота в изделиях
оказывают дизайнеры, разрабатывающие образцы для массового производства. Они
предлагают и цвет изделия от красного до белого, что зависит от примесей -
серебра, никеля, меди, палладия. Например, 25 процентов, меди в общей массе сдела-
Драгоценные камни в ювелирных изделиях сейчас в основном искусственного происхождения -
продаются как натуральные, но при сдаче ювелирных изделий они практически ничего не стоят.
ют золото красным.
Различна и цена на ювелирные украшения в разных странах. Разумеется, их
скупают там, где они дешевле, а продают там, где дороже. Так ювелирное золото
Италии, Испании, Индии оказывается в США и Англии. Каналы продаж
разнообразные - от экспортных поставок, до челночного туризма. Любопытно, что Италия и
Испания добывают около 100 кг золота каждая, тем не менее, ювелирная
промышленность этих стран поглощает сотни тонн драгоценного металла. Даже
материально стесненные итальянцы и испанцы экономят на всем, чтобы купить золотую
вещь.
Золото в медицине
Всем хорошо известно о применении золота в зубопротезировании. Это вторая,
после ювелирного дела "профессия" драгоценного металла. Первый золотой протез
обнаружен в египетской пирамиде у мумии фараона. Археологи утверждают, что
такие протезы и ставились знатным людям не только в Египте, но и в Римской
империи. "Возраст" старейшей находки превышает пять тысяч лет! На таком
историческом фоне французские пособия по зубопротезированию, написанные в XVIII
веке выглядят младенцами.
В наше время расход золота на зубопротезирование подвержен цикличности и
очень не равномерен по отдельным странам. Например, в Германии, Нидерландах и
Швейцарии на душу населения расходуется 0,23 г золота, а в Великобритании -
0,02 г. Больше всего драгоценного металла "съедают" стоматологи США, ФРГ и
Японии. В целом же на зубопротезирование ежегодно расходуется от 50 до 60
тонн. Золото в этой области применения вытесняется нержавеющей сталью,
пластмассами, другими материалами, поиск которых ведется постоянно в связи с
ростом цен на золото.
Исчисляемый столетиями опыт иглотерапии также подтвердил высокий статус
золота - лучший эффект достигается при использовании золотых игл.
Издревле известны и другие целительные свойства Золота. Еще Авиценна писал
об этом, называя золото универсальным средством против душевных недомоганий8,
болей в сердце и дурного запаха. На Востоке считалось, что пища, будучи
отравленной, не представляет опасности, если есть из золотой посуды, Любопытно,
что вера в мифические свойства золота жива и поныне. Например, в одном из
отелей Токио установлена золотая ванна в форме птицы Феникс весом 143 кг.
Плата за купание взимается поминутно. Этот аттракцион пользуется большей
популярностью у клиентов и приносит солидные барыши владельцам отеля. В Индии
знахари прописывают "золотые таблетки" от импотенции, бесплодия и других
болезней .
Во многих древних манускриптах говорится об очищающих свойствах золота.
Жрецы первыми обнаружили способность благородного металла убивать "смертное
начало воды". Серебро в меньшей степени обладает этим свойством.
Церковнослужители и ныне используют золотой и серебряный кресты для очищения воды, после
чего она хранится очень долго, и считается святой.
Используя эту же бактерицидную способность желтого металла, к ранам
прибинтовывали пластинки золота, что способствовало быстрому заживлению.
Химиотерапию препаратами золота основал сто лет тому назад немецкий ученый
Р. Кох, однако признание она получила в 20-х годах нашего столетия, когда
врачи Франции и Германии начали широко использовать в борьбе с туберкулезом и
артритом золотосодержащие соединения.
В чем суть целительной силы золота?
Давно изучены и широко используются такие свойства золота, как устойчивость
Особенно у женщин.
к теплу и свету, химическим воздействиям, ионизирующей радиации. Менее
известен "талант" золота в зависимости от условий замедлять или ускорять различные
процессы и реакции, оно достаточно активно. Необходимость замедления реакций
может быть очень нужной и важной в живом организме - в этом, кстати, основа
действия большинства лекарств.
Кроме того, оказалось, что золото вместе с другими химическими элементами
присутствует в организме человека в незначительных количествах, т.е.
необходимо организму. (Правда, без ответа пока остается вопрос, почему в организме
женщины драгоценного металла больше, чем в организме мужчины.)
Главная область применения золота в медицине - хризотерапия артрита или
отложения солей, как говорят в народе. Оптимистически оцениваются результаты
испытаний золотосодержащих препаратов в онкологии. Радиоактивный изотоп золо-
198
та Аи нашел применение в диагностике и радиотерапии. Радиоактивное золото
используют главным образом при лучевой терапии злокачественных опухолей в
брюшной полости, плевры, при лейкозах. Излучение радиоактивного изотопа
безопаснее рентгеновского. Радиоактивные изотопы золота помогают диагностировать
и одновременно лечить опухоли в мозге и костях. Остается добавить, что поиск
новых соединений золота для лечения недугов человека ведется постоянно, так
что сфера фармакологического использования благородного металла в любой
момент может быть расширена, а качество препаратов повышено.
Золото в промышленности
Первой промышленной областью применения золота принято считать золочение.
Высокая химическая инертность желтого металла была оценена нашими далекими
предками сразу и навсегда. Золотом покрывались мелкие изделия, затем - купола
церквей и соборов, отдельные архитектурные детали внутренней отделки
помещений .
В наши дни сфера применения золочения значительно расширилась. Например,
высокая отражательная способность золота по отношению к тепловому и световому
излучению, его химическая стойкость используются при создании космических
аппаратов и элементов солнечных батарей. Так, для теплозащиты космической
станции "Скайлэб" американские специалисты установили на солнечной стороне
корпуса экран из золоченой пластмассовой пленки. Для предохранения от перегрева
моторов фирмы "Роллс-Ройс", устанавливаемых на сверхзвуковых "конкордах",
выхлопные трубы покрываются пленкой золота.
Разработаны способы покрытия золотом ветровых стекол автомобилей, причем
слой металла настолько тонок, что практически не влияет на прозрачность
стекла . Новшество позволяет обогревать стекло электричеством против обмерзания и
запотевания. Золотом покрывают стекла жилых помещений, но уже с другой целью
- для защиты от перегрева в условиях жаркого климата.
Сегодня основным потребителем золота в промышленности стала электроника.
Электропроводность, антикоррозийность, пластичность - эти качества желтого
металла оказались чрезвычайно важными для нее. В развитых странах мира на
нужды электронной промышленности расходуется 120-130 т золота ежегодно, главные
потребители - Япония и США. Почти, половина этого Золота расходуется на
контакты, оставшаяся часть - на печатные платы, полупроводники, электронные
трубки и переключатели.
Печатный монтаж потребляет пятую часть мировой добычи золота, а на
производство печатной платы приходится больше половины себестоимости электронной
аппаратуры. Не случайно сказано: будущее принадлежит машинам с золотыми
мозгами.
Высокая стоимость золота на фоне увеличения производства электронной
техники, и сложности возврата драгоценного металла из отслуживших свой срок изде-
лий заставляет производителей интенсивно искать более дешевые материалы,
экономить золото. Внедряется точечное и дорожечное золочение, уменьшается
толщина золотого слоя, изделия становятся миниатюрными.
Золоченые контакты разъема печатной платы.
Стойкость золота к агрессивным средам сделала благородный металл
незаменимым в химической промышленности. Золото применяют на специализированных
химических предприятиях по производству вискозного шелка, для плакирокания труб в
химической промышленности, в производстве припоев. Из золота и его сплавов
делают коррозионно-стойкие аппараты, электронагреватели, печи, аппараты для
изготовления оптического стекла, термопары, эталоны, электроконтакты и
провода . Затраты окупаются надежностью и долговечностью изделий.
Расход золота в промышленности развитых стран мира, помимо электроники и
ювелирного производства, оценивается в пределах 50-60 т. На динамику
промышленного потребления золота существенное влияние оказывает колебания цены
драгоценного металла, а также спрос на продукцию. Несомненно, с открытием такого
колоссального рынка, как страны бывшего СССР, производство бытовой и
промышленной аппаратуры значительно возрастет, что вызовет и рост потребления
золота . Нельзя сбрасывать со счетов и другую составляющую - развитие НТР.
Возникают все новые способы использования металла с уникальным набором свойств.
ЗОЛОТО В ЦИФРАХ И ФАКТАХ
Сколько золота
накопило
человечество?
Характерная особенность золота заключается в том, что почти весь
драгоценный металл, добытый человечеством на протяжении шести тысячелетий, существует
материально и так или иначе функционирует в жизни человека. И, тем не менее,
ответить однозначно на вопрос о количестве добытого золота невозможно.
Наиболее сложно оценить добычу золота в древности. Не слишком много
информации оставили о себе и золотодобытчики средневековья. Надежные сведения,
которыми располагают исследователи, охватывают последние 100-150 лет. И все-
таки подвести общий итог, разумеется, с допущениями, удалось.
Может возникнуть вопрос: на что опирались исследователи? Ученые тщательно
изучали все свидетельства, которые прямо или косвенно говорили о золоте.
Например, древнеегипетские папирусы рассказали о перевозках партий золота и его
количестве; сохранились сведения о числе работающих на рудниках; греческий
историк Фукдид поведал, что в 431 году до н.э. государственная казна Афин
составляла 10 тыс. талантов золота и серебра; золотые запасы Римской империи
при Цезаре составляли около 5 тыс. т, и т.д. Эту информацию дополнило
изучение остатков древних месторождений, техники и технологии добычи. Многие
исследователи пришли к выводу, что до наступления средних веков добыто 10-15
тыс. т золота.
Оценки добычи благородного металла в средние века колеблются, в пределах
800-750 т. На первый взгляд, разбежка мнений значительна, но общее количество
добытого золота невелико, так что возможная ошибка на конечный результат
существенно не повлияет.
С учетом всех данных, а исследований на эту тему проведено предостаточно,
издано много книг, можно сказать, что к текущему моменту человечество добыло
порядка 135-140 тыс. т. Сама по себе эта цифра мало что скажет большинству
читателей. Поэтому представим себе всю эту массу драгоценного металла в виде
куба, ребро которого около 19 м.
Золотой запас распадается на три части. Первая - это золотой запас
государств. Вторая часть - золото частных лиц, фирм, компаний и банков. Третья
часть включает в себя ювелирное золото и металл, использованный в зубопроте-
зировании и промышленности, но не утраченный для вторичного применения.
Государственные запасы называют монетарным золотом, поскольку они являются
международным платежным средством. Хранится золото в форме стандартных
слитков высокой пробы. Еще в начале XX века половина всего монетарного золота
находилась в обращении в форме монет, вторая половина хранилась в
централизованных резервах. В качестве примера можно вспомнить историю золота Госбанка
России, захваченного белогвардейцами. Когда "золотой эшелон" удалось отбить,
в вагонах оказалось свыше 10 т металла в слитках и 841 т монет.
Золотое обращение прекратилось в начале 30-х годов, все монетарное золото
сосредоточилось в государственных запасах. Однако в большинстве стран мира
госзапасы не пополняются, и их доля в общей массе накопленного металла
неуклонно снижается. Все добытое золото поступает сегодня либо в частные руки,
Проба золотых слитков.
либо используется промышленностью.
Самый крупный собственник золота - США. Запасы этой супер державы
оцениваются в 8 тыс. т. Франция и ФРГ располагают золотым запасом на уровне 2,5-3,5
тыс. т. ФРГ следует отметить особо. В 194 9 году, когда государство
образовалось, казна была абсолютно пуста, но устойчивая активность платежного баланса
позволила правительству накопить весьма солидный запас. Маленькая Швейцария
также расположилась в верхней части табели о рангах. В ее хранилищах 2,6 тыс.
т.
Крупные золотые запасы накопили Италия, Нидерланды, Бельгия. Скромнее
Запасы Англии, Японии и Канады. Заметим, что "скромный" золотой запас не
обязательно свидетельствует о бедности государства, скорее - это дань политике.
Значительными золотыми запасами владеют Международный валютный фонд и
Европейский фонд валютного сотрудничества, Банк международных расчетов в Базеле.
Частные тезаврационные накопления представляет собой стандартные валютные
слитки, слитки разных форм и веса, монеты. Пополняются они в основном за счет
добычи нового металла или распродаж. Например, в 70-х годах МВФ и США
реализовали из своих запасов около 1,5 тыс. т драгоценного металла частным липам,
фирмам, банкам.
Оценить количество золота, находящегося в частном секторе очень сложно,
мнения экспертов значительно расходятся. Так, в середине XX века по низшей
оценке частные лица и фирмы хранили 13 тыс. т, по высшей - 80 тыс. т.
Большинство экономистов предпочитает усредненные оценки, согласно которым к 1998
году на руках частников накоплено 25-30 тыс. т.
По мнению экспертов, внутри этой группы основная масса золота находится не
в руках тезавраторов (тезавратор - лицо, превращающее свой капитал в золото)
и спекулянтов, а у людей среднего достатка. Инфляция, экономические кризисы
усиливают стремление людей к золоту. Население многих стран мира считает
обязательным иметь свой золотой резерв - что-то вроде страхового полиса.
Не всегда государства позволяют своим гражданам владеть золотом. Даже в
США, до 1975 года закон запрещал иметь золото, кроме ювелирных изделий. Когда
его отменили, в страну хлынул поток золота - богатые люди и банки обращали
часть своего капитала в золото.
В Европе больше всего золота накопили французы - 4-6 тыс. т, на втором
месте частный сектор ФРГ - около 3 тыс. т. Очень много Золота в Индии. По
экспертным оценкам, семья среднего достатка имеет от 115 до 176 г золота, общая
цифра по стране - не менее 3,5 тыс. т.
В начале XX столетия ювелирные изделия в значительной мере были
своеобразным резервом денежного обращения. Эта традиция сохранилась и в наши дни. При
повышении цены на металл или в иных случаях ювелирные изделия попадают на
переплавку и, уже в слитках, - на мировой рынок.
О зубопротезном золоте нельзя сказать, что оно не пропадает, хотя в
коронках и иных изделиях содержится много драгоценного металла - около 2 тыс. т.
Еще более значительны потери золота в промышленности.
Потребности промышленности в желтом металле постоянно возрастают. Если в
70-е годы на нужды производства расходовалось от 60 до 97% всего добываемого
металла, то в настоящее, время расходы превышают добычу. Дефицит покрывается
за счет золота частных владельцев и государственных запасов.
Хранение золота
Основное место хранения золота - банки. Это название финансового учреждения
произошло от слова "скамья". На скамье сидел меняла, тонко определявший
реальную стоимость монет, начеканенных разными городами и феодальными
государствами. Хранение в банках значительно надежнее, чем в земле. Чтобы не отпуг-
нуть клиентов, сотрудники банков не задают вкладчику вопросов о происхождении
золота. Умением хранить тайну славятся швейцарские банки, специализирующиеся
на хранении частных вкладов.
Самое большое хранилище золота находится в Нью-Йорке, в глубине Манхэттена.
Это Федеральный резервный банк Нью-Йорка, входящий в Федеральную резервную
систему. В подвалах банка - часть золота США, МВФ, а также золотой запас 70
стран мира.
Это хранилище было сооружено накануне второй мировой войны, когда многие
страны Европы, опасаясь гитлеровского вторжения на свою территорию, перевезли
часть своих запасов монетарного золота в США. После окончания войны это
золото так и осталось там. На то есть политические и экономические причины. Среди
стран Западной Европы только Франция хранит свой золотой запас на собственной
территории и в полном объеме.
Хранилище можно осмотреть, если, конечно, получить соответствующее
разрешение . В роли гида - вооруженный охранник.
Лифт опускается на глубину более 25 м. Вход в хранилище преграждает 90-
тонная стальная дверь, за ней - более 12 тыс. т драгоценного металла. В
подвале 120 сейфов, закрытых на три замка. Ключи находятся у разных лиц. Слитки
транспортируют на обычных машинах и транспортерах. Владельцы сейфов покупают
и продают друг другу золото. Эта операция в подвале выглядит прозаично:
слитки перемещают из одного сейфа в другой.
Сейф, который предлагают осмотреть посетителю, вмещает 5160 слитков. Есть
сейфы-гиганты вместимостью 107 тыс. слитков на 1300 т металла.
В музее Сан-Франциско под надзором полицейских можно осмотреть
разнообразные слитки и клейма на них. Стандартный слиток весит около 12,5 кг.
Аффинажные предприятия ЮАР и Европы делают слитки трапециевидной формы, слитки США
имеют форму параллелепипедов.
Золотой запас США хранится в Форт-Ноксе, остальная часть находится в Уэст-
Пойнте, на монетных дворах Денвера, Филадельфии и в пробирной палате Сан-
Франциско .
О хранилище Форт-Нокс стоит рассказать отдельно. Оно находится в
северовосточной части США у границы штата Кентукки с Индианой.
Хранилище Золота в Форт-Нокс (Кентукки).
Территория хранилища опоясана колючей проволокой, находящей под напряжением
5 тыс. В. На подступах к хранилищу построены девять сторожевых башен,
оснащенных электронной системой наблюдения, орудиями и пулеметами, берущими на
мушку любую цель автоматически. Здания герметически разделены на секторы,
любой из которых может быть быстро затоплен или заполнен ядовитым газом.
Стальная дверь главного хранилища весит 20 т, толщина двери -1м. С воздуха
хранилище патрулируют вертолеты вооруженных сил.
Так выглядят современные хранилища несметных сокровищ. Ничего подобного,
конечно, не могли сделать наши предки, однако и их опыт представляет
известный интерес.
Трудно найти здравый смысл в способе хранения золота, к которому прибег
русский самодержец Александр I. 15 июля 1824 года в документах комитета
финансов зафиксировано распоряжение царя прекратить разработку золотых
месторождений вообще. Что давало казне подобное высочайшее соизволение государя,
остается только гадать.
С примером иного подхода к проблеме знакомит Бируни в капитальном труде
"Минералогия. Собрание сведений для познания драгоценностей". Радж Ал Маха,
царь Эбаджа, хранил свои сокровища в озере, в котором обитали полчища
крокодилов . Оригинальность этого способа в ответе на вопрос: как владельцу
воспользоваться накоплениями? Владыка нашел его. В случае необходимости на берег
созывали подданных и заставляли их кричать, стучать, шуметь. Опасные стражи в
испуге расползались в стороны и ныряльщики без особого, риска доставали
золото. Кто, кроме царя, мог подобным манерой воспользоваться драгоценностями?
Еще об одном оригинальной способе хранения золота сообщили газеты. В
Бангкоке была обнаружена статуя Будды. Под ее каменной оболочкой нашли статую из
золота весом более 5 т.
Аналитический ум просвещенного человека конца XX века легко обнаруживает в
преданиях старины несоответствия возможностей наших предков с рассказанным.
Трудно судить, поскольку в изобретательности и находчивости им не откажешь -
в этом, вероятно, и кроется живучесть преданий. Вот несколько из них о
способах хранения золота.
Царица Ассирии Семирамида делала хищение золота невозможным, отливая статуи
богов массой до 80 т. Такую громадину и сегодня не так просто сдвинуть о
места .
Хан Батый из награбленного русского золота сделал статуи двух коней в
натуральную величину. Масса одного такого коня должна была бы составлять 8 т.
Золото в частных руках
С незапамятных времен частные лица приобретают золото с цель сохранения
стоимости. Это явление принято называть тезаврацией, что в переводе с
греческого означает "запас", "сокровище". В чистом виде тезаврация не приносит
доходов в виде дивидендов, наоборот - за хранение драгоценного металла надо
платить банку деньги. Тем не менее, эта функция золота все шире входит в
жизнь, завоевывая население одной страны за другой. Причина в том, что
"бумажные" ценности подвержены инфляционному обесцениванию, золото - нет. Его
химическая стойкость дополняется экономической надежностью.
Характерный тип тезавратора - человек среднего и выше среднего достатка. Он
приобретает золото и хранит до крайнего случая - бедствия или дорогостоящей
покупки. В его сейфе долгие годы накапливаются монета и легковесные слитки.
Совсем другие функции выполняет золото в руках инвестора и спекулянта. Они
приобретают золота для увеличения стоимости. Этот бизнес развился после 1968
года, когда цены свободного рынка на драгоценный металл оторвались от
устойчивой официальной цены и устремились вверх.
Среди крупных тезовраторов диктаторы и крестные отцы мафии, шейхи и бирже-
вые дельцы, кинозвезды и звезды спорта, нефтяные магнаты. Эта категория
признает только стандартные валютные слитки или сертификаты, по которым всегда
можно получить металл.
Понятно, что границы между накоплением, инвестицией и спекуляцией четко не
обозначены. Только в случае крайней нужды накопленный металл реализуется по
заведомо низкой цене, во всех остальных случаях - с прибылью.
Спрос на золото непостоянен. Обострение международной обстановки,
социально-политическая напряженность, экономический кризис и инфляция всякий раз
вызывают повышение интереса к желтому металлу. Повышение цен на золото
инициирует его "сброс" на рынок.
Существует много способов покупки, хранения и продажи металла. Он может
переходить из рук в руки, не передвигаясь из подвалов банков. Сделки
оформляются мгновенно, покупатель не осматривает и не щупает покупку. Если клиент не
изымает оплаченное золото из банка, ему выдается золотой сертификат на алло-
кированное или неаллкориванное золото. В первом случае банк закрепляет за
клиентом соответствующее количество золота из своего фонда. В реальном
существовании приобретенных слитков при желании можно убедиться в подвале банка.
Во втором случае клиент получает право на золото, как вкладчик денег на свой
вклад. Это золото обезличенное и банк пускает его в оборот.
Банки постоянно вводят новые формы сертификатов. Например, в Канаде по
Золотым вкладам золотом же выплачиваются проценты.
Мелкий тезавратор хранит свои сбережения в реальном золоте - маленьких
слитках, монетах, незатейливых ювелирных изделиях. Сокровище окутывается
завесой тайны. Причин тому несколько. Не во всех странах законодательство
разрешает иметь золото "в кубышке". Драгоценный металл позволяет уклоняться от
налогов и скрывать доходы, которые по каким-либо причинам стараются не
объявлять , золото избавляет от налогов на наследство. Свою роль играет и боязнь
ограбления.
Тезавратор средней руки выбирает монеты. Их легче хранить, продавать,
меньше риска купить подделку. Монеты могут иметь коллекционную ценность. К
сожалению, золото в монете дороже, чем в валютном слитке, но с этим приходится
мириться.
Поскольку запас старых монет исчерпан, многие государства с выгодой для
себя чеканят новые, точно воспроизводящие старые монеты, либо с другим
изображением и датой выпуска. Это официальные монеты, на их производство уходит
порой до трети годовой добычи золота.
На Востоке большим спросом пользуются английские соверены. Любопытно, что
монеты с профилем королей продаются дороже, чем с профилем королев при
одинаковом содержании золота в тех и других. Так используется предрассудок
здешнего населения, в соответствии с которым женщина считается низшим существом.
Умело и с большим эффектом выпустила монету Япония. Ее посвятили 60-летию
царствования императора Хирохито в 1986 году. Мастерская пропаганда придала
акту приобретения монеты патриотический смысл, и японцы платили за нее вдвое
дороже стоимости содержащегося в ней золота. Девятимиллионный тираж монеты
разошелся быстро.
Лидером по чеканке золотых монет является ЮАР. В 60-х годах здесь
отчеканили новую монету - крюгерранд, объединив в этом названии имя президента
Трансвааля Крюгера и название нынешней денежной единицы ЮАР ранда. Особенно
привлекательной эту монету сделало содержание в ней золота - ровно тройская
унция (31,1 г) . Цена крюгерранда лишь на несколько процентов превышает
стоимость металла, что увеличивает интерес тезавраторов. Можно было надеяться,
что крюгерранд прочно завоюет мировой рынок, но в 1985 году ряд стран, в том
числе США, ввели против ЮАР санкции в связи с кровавыми событиями в этой
стране. Для крюгерранда рынок закрылся. Однако до того американцы уже выложи-
ли за монеты более 10 млрд. долларов. Снял свою богатую жниву крюгерранд и в
Японии. Здесь популярными оказались монеты, содержащие 1/2, 1/4 и 1/10
тройской унции чистого Золота. Пикантную привлекательность этим мелким по
содержанию золота монетам придавало то обстоятельство, что в Японии такие покупки
не облагаются налогами.
Крюгерранд. Монета в 1 унцию стоит больше 2 тыс. долларов.
Может возникнуть вопрос, какую цель преследовала ЮАР, продавая крюгерранд с
незначительным процентом (до 6) гонорара в стоимости монеты? Высокую прибыль
составляли многомиллионные тиражи при полном отсутствии конкуренции.
Крюгерранд с малым содержанием золота охотно покупал японец, не имевший достаточно
средств, чтобы продемонстрировать патриотизм императору, небогатые люди
других стран.
Великобритания на чеканку монет расходовала до 50 т золота. Монетный двор
Англии выпускает несколько типов соверенов с содержанием около 7,3 г чистого
золота. Реализуются соверены через дилеров на Ближнем Востоке и в Юго-
Восточной Азии, спрос на золотые соверены в самой Англии незначителен, что
объясняется высокими налогами на золотые изделия.
Почетное место среди производителей золотых монет занимает Канада. На
монете изображена национальная эмблема государства - кленовый лист и указана
масса - тройская унция чистого золота. Легко догадаться, чем эту монету тезавра-
торы окрестили - "кленовым листом". Она доминирует на канадском рынке, а
также в США.
Номинала у "кленового листа" нет, чем монета еще больше напоминает крюге-
ранд, который также без номинала. (Когда на золотых монетах монетный двор
указывает номинал, к цене монеты он не имеет никакого отношения.)
Чеканить золотые монеты выгодно. Это подтверждает практика. Например, не
располагая достаточными ресурсами, Мексика и Австрия покупают золото в
стандартных слитках и делают монеты для продажи населению.
Монеты, о которых шла речь, не представляют коллекционной ценности.
Монетами они считаются условно, по существу - это своеобразные слитки. Точно также,
котируются на рынке некоторые старые монеты, если запас их большой. Это
относится к французским наполеондорам, швейцарским монетам вренели.
Нередко государства подогревают коллекционный интерес, чеканя скромными
тиражами памятные или юбилейные монеты. Мастерски организованная рекламная
кампания позволяет получать за такие монеты 100-процентную прибыль.
Разочарование ожидает обладателя подобной "редкости", когда он захочет продать монету
по истечении определенного времени. Были случаи, когда нумизматам приходилось
довольствоваться 25% уплаченной цены.
«Кленовый лист» Канады последнего выпуска. Сейчас на
ней указан номинал - на самой маленькой 10 долларов,
но реально она стоит больше 600 долл.
Чеканка монет во всех регионах монополизирована государством, однако,
частные лица и фирмы многих стран мира нелегально занимаются этим доходным
бизнесом. Они копируют популярные старые и новые монеты. Такие монеты считаются
подделками, а их производство - фальшивомонетничеством. Но здесь надо
учитывать нюансы. По содержанию золота монета может соответствовать оригиналу, так
что покупатель ничего не потеряет. Сложнее, когда подделана монета, имеющая
нумизматическую ценность, но с сохранением содержания золота в ней.
Встречается и крутое мошенничество - продаются позолоченные монеты из неблагородных
металлов. В первом случае изготовитель присваивает себе разницу между
стоимостью золота и продажной ценой монеты, во втором - нумизматическую стоимость,
в третьем - все, включая стоимость золота, которого нет.
Искатели сокровищ
Поиск сокровищ - один из древнейших промыслов человека, о чем
свидетельствует состояние гробниц египетских фараонов. Ходы, которые проделали
грабители, по возрасту не отличаются от гробниц. Очень малая часть древних
захоронений осталась в целости, хотя устроители гробниц принимали все мыслимые меры
предосторожности.
Другой разряд искателей сокровищ выглядит куда более привлекательно.
Задавшись целью быстро разбогатеть, они отыскивают сокровища инков или копи царя
Соломона, золото Эльдорадо или клады конкистадоров и пиратов, несметные
богатства, захороненные до лучших времен безвестными людьми в годы войн,
революций , диктаторских режимов и т.д.
Кто только не соблазнялся этим промыслом! Ходить за примерами далеко не
надо. Сам Иван Грозный потратил немало сил и времени, чтобы отыскать "казну
древну сокровенну" в Софийском соборе Новгорода, и добился-таки своего.
Зафиксирован этот грех и за Петром Великим. Когда ему понадобились деньги для
ведения войны со Швецией, Петр I приехал в Киево-Печерскую лавру с цель
заставить монахов раскошелиться. Четверо монахов умудрились так быстро и
надежно спрятать сокровища, что Петр уехал ни с чем, а клад хранил свою тайну еще
почти 200 лет. Обнаружили его совсем случайно. В 1898 году ремонтировали одну
из церквей Киево-Печерской лавры, строители перестилали пол, пришлось
работать и ломиком. После одного из ударов лом без сопротивления ушел в пустоту.
Прораб велел рабочим осторожно разобраться, что там. Когда подозрительное
место, расчистили, обнаружилась ниша, закрытая железной плитой. Под ней ждали
своего часа четыре сосуда и деревянная кадушка, наполненные золотыми я
серебряными монетами, а также бумаги, объяснявшие происхождение клада.
Полтора пуда золота и семнадцать пудов серебра не поддались усилиям Петра
I, но открылись людям не искавшим сокровища.
Прежде чем отправиться по следам искателей легендарных кладов, не лишним
будет ознакомить читателя с лукавым экспериментом английского писателя и
художника Кита Уильямса. Перед выходом в свет детской книжки "Маскарад",
главном героем которой был заяц Джек, писатель сделал из золота 20-ти
сантиметровую фигуру зайца. Украсил ее бриллиантами и в присутствии свидетеля закопал в
землю. Затем последовало сообщение потенциальным читателям о золотом зайце,
Закопанном в земле Англии. Где именно? Ответ на этот вопрос предлагалось
найти в тексте "Маскарада".
Разумеется, книга пошла нарасхват. Ее покупали даже те, кто давно не читал
никаких книг вообще - не только детских. Тираж быстро перешагнул миллионный
рубеж. В страну хлынули туристы из других стран и начались земляные работы
невиданного масштаба.
Поиск длился два с половиной года, пока удача не улыбнулась Кену Томасу
накануне его пятидесятилетия. Он обратил внимание на странную подпись к
иллюстрации: "Первая из шести восьмого". Знание истории позволило сделать первый
шаг в правильном, направлении. Речь шла о Катерине Арагонской, которая была
первой из шести жен английского короля Генриха VIII. И Кен Томас отправился в
окрестности Кимболтонского замка в графстве Кембриджшир, где в 1536 году
Катерина Арагонская была похоронена. Больше года Томас рылся вокруг замка и в
библиотеке. Наконец в одном из справочников он нашел упоминание о памятнике
Катерине Арагонской - десятиметровой стеле с мраморным крестом. Памятник был
воздвигнут в деревушке в 64 км от Лондона. Томас отправился туда и в
заброшенном парке нашел стелу. Понятно, что следов захоронения клада на месте не
оказалось. Томас снова, может быть в тысячный раз, обратился к книге. В одном
месте ее называлось время - 2.45 пополудни. Ключ к разгадке?
В 2 часа 45 минут Томас взялся копать яму в том месте, куда упала тень от
креста. Золотой заяц - хитроумная уловка писателя и издателя - был спрятан
именно здесь.
Чтобы копать ямы, нужна сила, а чтобы, знать, где копать, нужна голова на
плечах.
У аборигенов Латинской Америки золото было символом Бога Солнца. У вождей и
жрецов были накопленных огромные количества драгоценного металла, а храмы в
этих странах по нынешним меркам были более похожи на выставки золотых
изделий. Золотые звезды, птицы, бабочки, стрекозы - все это украшало потолок,
стены и как бы парило в воздухе. Аборигены не прятали это великолепие от
взоров испанских и португальских конкистадоров. Когда в 1519 году Эрнан Кортес
высадился на мексиканский берег, индейцы преподнесли, ему в дар два диска
величиной с колесо телеги - золотой (Солнце) и серебряной (Луна), множество
мелких золотых изделий. Подобное подношение конкистадоров не могло
удовлетворить, и они принялись грабить местное население. Хотя и с опозданием, ацтеки
поняли истинные интересы белых, гостей и припрятали священные для себя
предметы культа. Так родились многочисленные легенды о тайных сокровищах правите-
ля ацтеков Монтесумы. Открыть местонахождение кладов до сих пор не удалось,
хотя полчища джентльменов удачи бороздят землю Мексики вдоль и поперек,
довольствуясь редкими находками, которые только разжигают страсти.
Столица империи инков Куско (теперь в Перу) при Атауальпе,
сейчас город разросся и заполнил долину, но горы все те же.
Много легенд ходит и о сокровищах вождя инков Атауальпы. Когда испанец
Франсиско Писарро прибыл на землю инков, он пригласил Великого Инку на пир в
его честь. Простосердечный Атауальпа прибыл в гости на золотых носилках и без
оружия. Испанцы перебили свиту Великого Инки, а его самого пленили. Писарро
согласился отпустить Атауальпу на свободу, если тот за 3 месяца наполнит
золотом большую комнату, в которой заточен, на высоту поднятой руки. Великий
Инка согласился, и гонцы разнесли по стране соответствующее указание вождя.
Вскоре со всех сторон к месту пленения Атауальпы потянулись вереницы индейцев
с самыми разными золотыми предметами. Гора золота росла, однако отметки
назначенному сроку высота ее не достигла оговоренной. Атауальпа попросил
продлить срок сбора выкупа, но Писарро решил не рисковать. Великий Инка на
свободе представлял серьезную опасность. Вождя инков казнили. Узнав о его
смерти, инки развернули многочисленные караваны с сокровищами в горы, где и
спрятали драгоценный груз. Среди этих сокровищ была громадная золотая цепь,
изготовленная по приказу отца Атауальпы Уайна Капака. Согласно преданию, ее могли
поднять только 200 мужчин. Даже скромная оценка силы одного мужчины дает
основания считать, что цепь весила около 10 т. Где эти сокровища? Тысячи и
тысячи искателей кладов ищут этот на этот вопрос в горах континента.
А вот случай открытия древнего клада, который не искали, а если искали, то
не там. Здесь любопытна судьба найденных сокровищ.
В Турции мотыга крестьянина ударила во что-то твердое. С помощью соседей
землю разгребли. Взорам землепашцев предстала двухстворчатая дверь из
мрамора . Куда она ведет, неизвестно. Не открывается. Но желание заглянуть внутрь
загадочного сооружения было настолько велико, что один из крестьян все-таки
проник туда через крышу. Потом он рассказал: "Я увидел открытый саркофаг.
Мумия полностью истлела. Хорошо сохранилась только волосы погребенного. Осветив
фонарем помещение, я увидел множество ювелирных изделий - графинов, кувшинов
из золота и серебра. Драгоценности, разумеется, растащили. Прибывшие ученые с
глубоким сожалением констатировали, что захоронение уникально и что гробница
принадлежала самому Крезу, парю Лидии, располагавшейся на территории
современной Турции, Многое могли сообщить археологам предметы, находившиеся в
гробнице, но где они теперь?
Жандармерия обыскала десятки крестьянских усадеб, допросила людей, но
добилась немногого: большая часть сокровищ попала в Измир, а там - в руки
торговца по имени Али Бабе. Поиски Али не увенчались успехом, хотя один
подозреваемый сказал, что к нему обращались с предложением купить ценности, но он
вынужден был отказаться, понимая незаконность сделки. Под подозрением оказался
американский собиратель антиквариата Джон Клейман. Он мог тайком приобрести
лидийские драгоценности. Но если это так, то сокровища уже пересекли
Атлантический океан.
Через несколько лет прошел слух, что нью-йоркский музей искусств
Метрополитен приобрел ювелирные изделия, относящиеся к лидийскому периоду. Вопросы
турецких журналистов руководство Метрополитена оставило без комментариев. А в
1984 году Метрополитен выставил разыскиваемые сокровища - более двухсот
предметов . На запрос турецких журналистов последовал ответ: "Выставленные в
музее, исторические ценности приобретены тремя партиями у Джона Клеймена в
1966-1968 годах. Музей заплатил За эти предметы 1 миллион 117 тысяч долларов.
Это - исторические памятники из Восточной Греции". Лидия действительно
находилась к востоку от Греции, и на ее территории были греческие колонии, так
что ответ пресс-бюро музея лишал Турцию права претендовать на найденные в ее
земле сокровища.
Немало легенд о несметных богатствах связано с именами знаменитых пиратов,
спрятавших свои клады на островах Тихого, Атлантического и Индийского
океанов . Эти легенды имеют под собой почву. Пираты часто захватывали испанские
галеоны, перевозившие в Европу огромные количества драгоценностей,
награбленных у инков, ацтеков, майя, других народов. Разгневанные короли преследовали
дерзких грабителей, и те вынуждены были зарывать сокровища. На эту тему
написано очень много книг, по рукам искателей сокровищ ходят "настоящие"
пиратские карты, в которых указаны места кладов, однако до нынешнего дня никто не
может похвастаться тем, что разгадал тайну Генри Моргана или Уильяма Кидда,
Эдварда Тича по кличке Черная Борода или другого знаменитого пирата.
Можно понять неудачи искателей чужих кладов. Но каково японской семье Мицу-
но, безуспешно разыскивающей фамильный клад, в котором покоится баснословное
состояние - 250 тыс. золотых монет? В конце прошлого столетия это сокровище
спрятал один из приближенных правителя Японии Кэйки Токугава9. Он оставил
Завещание сыну, в котором сказано, что в ста километрах от Токио зарыт клад. По
только ему известным причинам в завещании нет точных координат клада.
Приходиться рыться в горной местности наугад. Семейство вырыло сотни штолен и
траншей, истратило на поиски полмиллиарда иен, но фортуна до сих пор не
улыбнулась никому из Мицуно. Что это - забывчивость богатого предка, не
указавшего место захоронения клада, или злая шутка над наследником? Как бы то ни
было, поиски продолжаются. В наши дни совсем необязательно сразу же хвататься
за лопату. Многие фирмы предлагают кладоискателям различные приборы, которые
способны облегчить малопроизводительный труд. Достаточно присоединить к
прибору длинный прут с острым наконечником, надеть наушники и двинуться к своему
счастью, периодически погружая в землю острие искателя. Если вблизи окажется
золото, прибор пошлет соответствующий сигнал в наушники.
С именем Ивана Грозного связывают предания еще один клад. Когда его войска
подошли к Казани, хан распорядился опустить на дно озера Кабан все содержание
казны. Под покровом ночи несколько приближенных хана утопили в северной части
озера множество ювелирных изделий, золотых и серебряных слитков, арабских,
персидских, турецких и русских монет. Вес сокровищ измерялся тоннами. Иван
Грозный ничего не знал об этой предосторожности хана, так что его трофеи были
скромными.
Тайна клада хранилась вплоть до начала XX века. И вот одна из иностранных
компаний обращаемся в Казанскую думу с очень подозрительным предложением:
очистить озеро Кабан от скопившегося в нем ила. В качестве оплаты своих
трудов компания просила отдать в ее распоряжение весь хлам, который обнаружится
на дне. По неизвестным причинам эта сделка не состоялась, затем последовала
революция, принесшая более насущные заботы, чем поиски кладов.
Легенда вновь взбудоражила воображение казанцев в середине века. В озере
утонул мужчина. На поиски утопленника отправилось несколько лодок. Как это
делается всегда, дно прочесывали баграми и "кошками" - небольшими якорями.
"Кошка" одной из лодок зацепилась за что-то очень тяжелое и остановилась. К
ней подплыли другие и люди общими усилиями принялись тащить веревку вверх.
Вскоре на поверхности воды показался скромный бочонок, по своему внешнему
виду не соответствовавший тяжелому грузу, который с таким трудом тащили.
Напрашивалась мысль, что в бочонке нечто очень тяжелое, например, золото.
Оставалось только проверить догадку, однако покрытый илом бочонок выскользнул из
рук в самый неподходящий момент, и скрылся под водой.
Остаток того дня и в последующие дни казанцы бороздили дно озера
всевозможными орудиями, но удача не улыбнулась никому.
Дело в том, что дно озера на несколько метров покрыто илом, чрезвычайно
затрудняющим поиск. В 1988 году За дело принялись аквалангисты. Их попытки
успеха не имели. Озеро упорно хранит тайну клада.
Клад, покоящийся в Семлевском озере на Смоленщине, значительно моложе
ханского. Если верить легенде, осенью 1812 года отступавший Наполеон утопил в
9 Князь Токугава Ёсинобу (1837 - 1913) - 15-й и последний сёгун Японии из династии Токугава,
известен также как сёгун Кейки. То есть речь идет о конце XIX века.
нем свои богатые трофеи: золото, серебро, драгоценные камни, ювелирные
изделия и золотую царскую карету. Документы подтверждают, что личный обоз
императора представлял собой целый караван конных упряжек. Такой "хвост" затруднял
бегство, оставалось спрятать сокровища до лучших времен. В одну из темных
ночей обоз исчез. Логика искателей сокровищ указывала на Семлевское озеро,
найти другое надежное хранилище у императора не было ни сил, ни времени.
Косвенно эту версию подтверждало и полное отсутствие каких-либо сведений о
судьбе обоза в документах императора: такую тайну бумаге не доверяют. Зато
слухи о кладе поползли. Помещица Плетнева первой организовала поиск сокровищ
Наполеона в озере, но успеха не добилась.
Уже в наши дни группа москвичей, экипированная новинками науки и техники,
пустилась в поиск ценностей, но добились малого. Геофизики измерили магнитное
поле над озером и приборы показали, что кое-где на дне озера встречается
металл. Но какой металл, приборы не уточнили. Поиск осложнил многометровый слой
ила, но экспедиция была готова и к этому. В ил запустили специальные щупы и
начали измерять электрическое сопротивление между ними. Если сопротивление
оказывалось малым, это означало, что между щупами находится предмет с хорошей
электрической проводимостью, т.е. металл. Водолаз опускался на дно и извлекал
находку на поверхность. Таких металлических предметов было найдено немало, но
к сокровищам Наполеона они не имели никакого отношения.
Экспедиция сделала химический анализ воды. Результаты обнадеживали: в ней
оказалось в десятки раз больше ионов золота и серебра, чем в соседних
водоемах. Работа продолжалась, энтузиазм искателей не остановили даже 30-
градусные морозы, тем не менее фортуна не улыбнулась им. Сокровища, если они
действительно находятся в этом озере, ждут более удачливых искателей или
технических средств, которыми наше время еще не располагает.
Не ослабевает интерес к легенде о золотых конях хана Батыя. Золотые кони в
натуральную величину были отлиты по его приказу из награбленного в походах
металла и украсили ворота столицы Золотой Орды Сарай-бату. Когда Батый умер,
его брат и преемник хан Берке основал в Поволжье новую столицу - Сарай-Берке,
куда перевезли золотых коней. Шли годы, кони переходили во владение от одного
хана к другому. Когда в 1380 году скончался хан Мамай10, в его могилу в
Сарай-Берке опустили и одного коня. Второй конь стал трофеем русских воинов,
совершивших дерзкий набег на столицу ханства. Татаро-монголы бросились в
погоню. Спасаясь от преследователей, русские воины вынуждены были спрятать
обременительный трофей в степной речушке. Затем был неравный бой, в котором
пали все до одного русские воины и унесли тайну клада в вечность.
Вскоре полчища Тимура захватили Сарай-Берке, разграбили столицу. С этого
момента из поля зрения исследователей исчез и тот конь, который находился в
могиле Мамая. Сумеет ли кто-нибудь подтвердить или опровергнуть эту легенду?
Впрочем, шанс подтвердить ее истинность остается - достаточно найти хотя бы
фрагмент золотого коня. Шансов развенчать, по-видимому, нет.
Точно известно, что большие сокровище спрятал под Урюпинском предводитель
крестьянского восстания Кондратий Булавин. Где-то под Свердловском покоится
"царский" клад Емельяна Пугачева. В топких болотах Горьковской области ждут
счастливчика сокровища знаменитого разбойника Коровина. Около 50 пудов золота
Зарыто в Сибири у станции Тайга по приказу адмирала А.В. Колчака.
Хан Мамай (1335-1381) - беклярбек и темник Золотой орды. С 1361 по 1380 от имени
марионеточных ханов управлял Западной частью (временами также столицей) Золотой Орды. Происходил из
рода половцев. Христианин по вероисповеданию - несторианской ветви христианства. После
поражения в Куликовской битве (1380 год), потерпел поражение в том же году от своего соперника -
хана Тохтамыша (последний сжег и Москву). Немного позже был убит в Крыму разъездами Тохтамы-
ша. Потомки Мамая были служилыми князьями в Великом княжестве Литовском. От сына Мамая -
Мансура Киятовича ведут свой род князья Глинские. Елена Глинская - мать Ивана Грозного.
Неисчислимое количество больших и малых кладов было заложено в годы второй
мировой войны. Одни закапывали в землю, опускали на дно водоемов или
замуровывали в стены свои личные накопления, другие - награбленные сокровища. Эти
клады разбросаны повсюду, куда ступала нога солдата войны. Одни тайны
похоронила война вместе с хранителями этих тайн, другие... Вот о других- то и будет
наш рассказ.
В 1941 Роммель был назначен командующим германскими экспедиционными силами
в Северной Африке. Одной из целей экспедиции было пополнение казны для
ведения войны. За два года солдаты рейха "собрали" солидную коллекцию золота из
драгоценных камней, ювелирных изделий, произведений искусства, музейных
редкостей. Через два года фюрер перебросил Роммеля из Африки в Италию.
Вслед за командующим были отправлены контейнеры с сокровищами. Груз
благополучно прибыл на Корсику и тут произошло непредвиденное: американская
авиация разбомбила немецкие суда и дальнейшее путешествие по морю стало
невозможным . Что делать с ценным грузом? Охрану возглавлял оберштурмбанфюрер Шмидт,
находившийся в подчинении Гиммлера. У него не было возможности
проконсультироваться с командованием о дальнейших действиях, поэтому на свой страх и риск
оберштурмбанфюрер принимает решение спрятать часть сокровищ в море. На дно
ушли ценности, которым вода не могла причинять вреда, - шесть контейнеров с
Золотом и драгоценными камнями. Другую часть трофеев - картины и банкноты -
доставили на материк и спрятали в двух тайниках в Австрии и Италии.
Через полтора года Роммель, как участник провалившегося заговора против
Гитлера, кончает жизнь самоубийством. Спустя несколько месяцев приходит конец
и Гиммлеру. Не стало бонз, но остался Шмидт - единственный, кто знает
местонахождение кладов. Правда, теперь он уже сидел в лагере Дахау.
У эсэсовца Шмидта не было иллюзий относительно будущего. Он хорошо знал,
что его ожидает, и поэтому стал искать возможность выбраться из американского
плена живым. Среди заключенных он обратил внимание на Флейга, который был
слегка похож на оберштурбанфюрера. Похожесть и подтолкнула Шмидта предложить
солагернику Флейгу поменяться документами - послужной список Флейга давал
надежду на скорое освобождение. За это Шмидт обещал дать карты с точным
указанием мест спрятанных сокровищ. Флейг согласился. Шмидт дал карты Флейгу, но
поменяться документами они не успели - оберштурмбанфюрера неожиданно увезли
из Дахау и придали суду. В итоге Флейг стал новым хозяином африканских
трофеев Роммеля.
Новому хранителю тайны очень не терпелось вырваться на свободу, чтобы
добраться до сокровищ. Флейг сошелся с американским капитаном Брейтенбахом и
предложил сделку: австрийский и итальянский клады взамен за свободу ему
лично . Капитан проинформировал руководство о предложении Флейга и получил добро.
С картами Флейга американский капитан отправился в Австрию и Италию. В точном
соответствии с картами оба клада были обнаружены в целости и сохранности. В
одном лежали картины известных художников, в другом - банкноты. Находки
передали властям, а Флейта выпустили на свободу.
Летом 1948 года Флейг прибыл на Корсику и принялся искать клад. Тысячи
погружений в море не принесли ничего, кроме разочарования. Флейг прекратил
поиск и исчез на тринадцать лет.
Между тем водные процедуры Флейга привлекли к себе внимание других лиц и
последовали весьма загадочные события. В 1952 году местные жители - водолаз
Элле и адвокат Канчеллиери зафрахтовали яхту, поставили ее в том месте, где
нырял Флейг, и стали делать то же самое. Кому-то такое занятие корсиканцев не
понравилось, и на выходе из акватории порта в их яхту врезался корабль
помощнее . Искатели клада едва спаслись, правда, ненадолго. Очень скоро Элле погиб
при сомнительных обстоятельства во время проведения водолазных работ. Чуть
позже за компаньоном ушел из жизни и адвокат Канчеллиери - его машина потеря-
ла управление, и на приличной скорости врезалась в кирпичную стену.
Флейг, хотя и не давал о себе ничего знать, о сокровищах не забыл. Через
тринадцать лет он выпустил на авансцену вместо себя своего адвоката Феллера.
Адвокат собрал группу поисковиков и с картой оберштурмбанфюрера Шмидта начал
поисковые работы. Меры предосторожности, которые принимал Феллер, оказались
малоэффективными, и вскоре он получил записку следующего содержания:
"Господин адвокат! Я не советую вам вмешиваться в историю с кладом Роммеля. Вам
мало убитых? Это Золото - НАШЕ. Не суйте нос на Корсику. Ваши друзья."
Феллер проигнорировал предупреждение "друзей" и яхта с утра до вечера
прочесывала указанную на карте точку моря. По каждому сигналу магнитометра
аквалангисты погружались в глубину, но находили только старые якоря, куски троса.
В одном месте стрелка магнитометра указала крупное скопление металла.
Аквалангист обшарил зону и не нашел вообще ничего. Очевидно, металл занесло слоем
песка, а донного искателя на яхте не оказалось. Поиск пришлось сворачивать.
Новых сведений о судьбе клада нет, да и вряд ли будут. Тот, кому удастся
поднять сокровища, афишировать удачу не станет.
Вообще говоря, поиск сокровищ на мороком дне в наши дни становится все
более эффективным. Можно не сомневаться, что с дальнейшим развитием техники
успех будет приходить еще чаще. Например, не так давно информационные агентства
сообщили, что удалось обнаружить печально знаменитый пароход "Титаник". Он
затонул на очень большой глубине. Созданные конструкторами новые подводные
корабля и аппараты, позволяют проводить на больших глубинах разнообразные
исследовательские работы, а это значит, что открывается доступ и к затонувшим
сокровищам. На морском и океанском дне покоятся сотни тысяч затонувших
кораблей, среди них есть и перевозившие драгоценные грузы. Сколько галионов и
каравелл Затонуло с золотом на обратном пути из Нового Света в Старый? Их
топили штормы и жестокие сражения с пиратами, которые также не были застрахованы
от гибели. По экспертным оценкам за период с 1500 по 1720 год на дно
Карибского моря ушли корабли с золотом на сумму более 20 млрд. марок ФРГ.
Когда говорят о затонувших сокровищах, чаще всего имеют в виду американское
золото, но это далеко не так. На дне многих морей не редки находки остатков
древних кораблей. Не так давно Кусто нашел в Эгейском море затонувшие корабли
с драгоценным грузом. Большое количество кораблей пошло на дно во время
второй мировой войны, на борту некоторый них также находились большие ценности.
В 1942 году немецкие подлодки затопили английский крейсер "Эдинбург" с 5,5 т
золота. Места, где пошли на дно такие корабли, нередко охраняются от
искателей сокровищ.
Сегодня поиском подводных кладов занимаются профессионалы, и даже целые
фирмы. Как правило, удача окупает затраты и риск. В качестве примера часто
приводится находка у берегов Флориды галиона "Аточа", затонувшего в 1622
году. На его борту находилось более 160 слитков золота, 900 слитков серебра,
ювелирные изделия. На несколько миллионов западногерманских марок поднято с
корабля пирата Моргана "Оксфорд". Компания "Сорима" на 90% "разгрузила"
Затонувший пароход "Египет", на борту которого было 5 т золота и 10 т серебра. В
80-х годах было поднято золото с упоминавшегося крейсера "Эдинбург". Очень
ценные монеты чеканки 1732 года нашли искатели сокровищ на затонувшем корабле
"Голландия".
К сожалению, не всегда информация о наличии ценностей на борту затонувших
кораблей оказывается правильной. Напрасными оказались затраты на поиск
английского судна "Черный принц" - золота на борту не нашли. Такая неудача
ожидала искателей русского крейсера "Адмирал Нахимов". Слухи о золотом грузе в
его трюмах не подтвердились. Подобные неудачи относительны, в них есть
позитивный момент: водолазы раз и навсегда устанавливают истину: есть
драгоценности на судне или нет. На суше искатели сокровищ могут, поддавшись слуху, пе-
репахивать пустой кусок земли столетиями.
Потери золота. Вое
ли они безвозвратны?
Несмотря на то, что отношение человека к золоту еще с древности отличалось
необыкновенной бережностью, потери драгоценного металла весьма значительны.
Потери подразделяют на необратимые и обратимые. К необратимым потесям относят
те, которые не могут возвратиться в руки человека. Проиллюстрировать
необратимые потери можно на примере золотых монет, выполнявших в свое время функцию
денег.
Переходя из сук в руки, из кошелька в кошелек, золотая монета незаметно
истирается и теряет свою массу. Собрать эти мельчайшие частички желтого металла
невозможно. Золото, упрятанное в безвестные тайники, пошедшее на морское дно
вместе с тысячами малых и больших судов, похороненное стихийными бедствиями и
войнами в развалинах домов, раньше или позже, полностью или частично может
быть обнаружено, и вернуться к человеку. Эти потери, с долей условности,
разумеется, принято считать обратимыми.
Истирание золотых монет объясняется мягкостью материала, которая, в свою
очередь, зависит от чистоты золота. В древние времена монеты чеканили из
высокопробного металла, они истирались значительно интенсивнее, чем монеты
средневековья или монеты периода золотого стандарта11. Есть любопытные
сведения, которые позволяют судить об интенсивности истирания монет и масштабах
потерь. По данным монетного двора Соединенных Штатов, общая масса монет,
находившихся в обращении в 1901 году, составляла 7,3 тыс. т, в 1913 году - 6
тыс. т.
Во времена Юлия Цезаря в Римской империи в обращении находилось 40 млн.
сестерций (1052 т золота). Надо полагать, что на руках у римлян и населения
других стран монет было не меньше. Средние века были беднее золотом, но и
тогда масса монетного золота была в пределах 500 т.
В начале XIX века немецкий экономист Зетбер обнародовал интересные данные.
Германия ежегодно затрачивала 800 кг драгоценного металла на восстановление
полновесности обращающихся монет общей массой 1050 т. Отсюда следует, что
каждая монета за год теряла в среднем 0,07%.
В 1891 голу Великобритания вынуждена была изъять из обращения монету, масса
которых перестала соответствовать их номинальной стоимости. На чеканку новых
монет было затрачено 260 т золота. Золотые монеты в Англии вошли в обращение
в 1816 году. Монета считается потерявшей свою ценность при износе 20%.
Нетрудно подсчитать, что этот процент износа от 260 т составляет 52 т за 75
лет. Годовая потеря массы одной золотой монета составляло примерно 0,1%.
Сколько же золота истерлось и стало потерянным, если обращение существовало
2600 лет? Исследователи называют колоссальную цифру - около 2 тыс. т. Но эту
цифру придется утроить, если учесть, что задолго до появления монет золото
уже служило средством обмена. Золотые кольца, слитки, бруски были мерилом
стоимости 2000 лет до того, как в обиход вошли монеты. Приплюсуем потери
золота в ювелирных изделиях, разнообразных безделушках. Золотой браслет, к
примеру, истирался значительно быстрее монеты.
Значительную статью потерь составляет промышленное использование желтого
металла. Сюда относят золочение архитектурных деталей, деталей космической
техники, стеклянной и фарфоровой посуди, золочение контактов, сварку метал-
Золотой стандарт - денежная система, при которой роль всеобщего эквивалента играет Золото,
а в обращении функционируют Золотые монеты либо денежные Знаки соответствующие Золоту. См.
далее.
лов. Часть этого золота, все-таки возвращается, но, по опенкам экспертов, 30%
теряется безвозвратно. Объем промышленного потребления золота известен,
значит можно рассчитать и потери. По осторожным оценкам они приблизились к 1000
т.
Утраченными считаются и объемы золота, которые расходуются в зубопротезиро-
вании. Ежегодно это 70-80 т. Золотые протезы начали делать в 1920 году.
Проблемой необратимых потерь золота в 40-х годах XX века занимались
западные экономисты. Согласно их расчетам, необратимые потери золота составляли
10% к добыче, что соответствует 6-7 тыс. т. К текущему моменту, разумеется,
эта цифра значительно выросла.
Среди обратимых экономисты выделяют, прежде всего, потери, сопровождающие
добычу золота. Практически невозможно изъять всю золотосодержащую руду из
недр на месте разработки. Определенное количество ее все равно остается в
стенах, кровле и почве горных выработок, в целиках, препятствующих обрушению.
Иногда эти недоработки объясняются мерами безопасности работающих, в иных
случаях причина недоработок носит исключительно экономический характер. Если
на каком-то участке месторождения концентрация золота настолько низка, что
добыча становится убыточной, его оставляют до будущих времен. Золото таких
участков исследователи и называют обратимыми потерями. С применением более
мощной техники и совершенных технологий такое золото можно взять. Слово
"потери" в данном случае трактуется как недополучение, поскольку нельзя потерять
то, что человек не держал в руках. Но с золотом, как видно, дело обстоит
иначе . На учете каждый грамм драгоценного металла.
Потери преследуют золотопромышленность и дальше по технологической цепочке.
В первую очередь при обогащении руды или песков. Извлечение золота в целом не
представляет проблем в виду высокой плотности желтого металла. Сложность
возникает, когда частицы золота в руде или песке имеют размер менее 0,2 мм.
Уловить их чрезвычайно трудно, и они остаются в своем большинстве в отвалах
переработанной руды или простых песков. И это золото экономисты включают в
потери , ждущие своего часа.
Перечень потерь при разработке месторождений и обогащении можно продолжать
долго.
Во второй разряд обратимых потерь входят потери реального золота, т.е. уже
переработанного в какие-то изделия.
Издавна человек был вынужден прятать срои сокровища подальше от чужих глаз
и рук, что иногда заканчивалось потерей этих сокровищ для обращения. Широко
известно о золоте гробниц египетских фараонов. Но в древности у многих
народов существовала традиция, согласно которой умершего отправляли в иной мир с
драгоценными предметами. Богатство умершего отражалось в ценности предметов,
которое клали в захоронение. Чем богаче умерший, те больше золота он "уносил"
с собой. Часть этих сокровищ найдена и возвращена в обращение, но еще больше
покоится в земле.
Несметные сокровища на дне морей и океанов. Путь из Нового Света в Старый
для многих испанских галионов завершился преждевременно в результате
кораблекрушения, вызванного бурей или жестокой схваткой с пиратами. На том же дне
покоится не одно пиратское судно.
Истории известны сотни крушений торговых корабле, на борту которых были не
только товары, но и деньги для приобретения их, другие ценности. На дно шли
корабли с огромными богатствами и в XX веке. На борту "Титаника", затонувшего
в 1912 году, ценностей было на миллиарды долларов. Все эти потери золота
считаются обратимыми. Всегда сохраняется шанс вернуть их. Трудно представить,
что все клады суши и моря будут обнаружены, но возможность обнаружения любого
из них не исключается. Количественных оценок таких потерь нет.
ЗОЛОТО - ВАЛЮТА,
ЗОЛОТО - ТОВАР
Золотой стандарт
Золотой стандарт - денежная система, в которой роль всеобщего эквивалента
играет золото, а в обращении находятся золотые монеты и кредитно-бумажные
деньги, разменные на металл по твердому соотношению.
Начало эпохи золотого стандарта относят к XVIII веку, некоторые
исследователи - к 1816-1821 годам, когда в Великобритании был восстановлен после
наполеоновских войн размен бумажных банкнот на Золото. Юридически золото было
признано единственной формой мировых денег на конференции в Париже в 1867
году, хотя серебро во многих странах не было еще вытеснено золотом.
Система золотого стандарта включает в себя несколько основных элементов. Не
все они и не во всех странах проявлялись, но тенденция к их распространению
прослеживалась.
В обращении находились золотые монеты. Они были главной формой денег, все
остальные - кредитно-бумажные деньги и деньги из других металлов - играли
подчиненную роль. По некоторым данным, в 1913 году на три главные страны
капиталистического мира - США, Великобританию и Францию, приходилось 62%
мирового монетного обращения, что по абсолютной величине составляло 3,5 тыс. т.
Много золотых монет было в Германии. В России золотых монет обращалось
сравнительно мало - 0,4 тыс. т, или 7% мирового объема.
Все остальные виды денег были разменяны на золото по номиналу. Размерность
обеспечивали частные коммерческие банки, всегда держащие запас золотых монет.
На высшем уровне размерность обеспечивалась центральными банками государств,
хранивших национальные запасы золота. На долю США, Великобритании и Франции в
1913 году приходился 51% мировых централизованных запасов. Доля запасов, как
видно, несколько ниже, чем их доля в обращении монет. Причина такого
положения в том, что Великобритания, являвшаяся центром международной валютной
системы, традиционно обходилась очень скромным золотым запасом. Самым крупным
золотым запасом обладали США, на втором месте была Россия, на третьем
Франция, имевшие соответственно 1,9, 1,2, 1,0 тыс. т.
Централизованные запасы являлись главным резервом мировых денег,
международных платежных средств. В 1913 году золотые запасы всех стран мира
оценивались в 5,8 млрд. долл. , а резервы иностранной валюты - лишь 0,8 млрд. долл.
Доллар здесь использован как счетная единица, реальных резервов в долларах у
центральных банков практически не было, все резервы были выражены в фунтах
стерлингов и хранились в лондонских банках. Другие валюты не выполняли
резервные функции.
Золотое содержание каждой денежной единицы было установлено законом и
поддерживалось, как правило, неизменным на протяжении десятилетий. Это
обеспечивало устойчивость соотношения между денежными единицами. Золотое содержание
фунта стерлингов составляло 7,323 г чистого Золота, а доллара - 1,505 г.
Таким образом, паритет фунта в долларах, как частное отделения первой величины
на вторую - 4,87. Такие же твердые соотношения связывали фунт и доллар с
французским франком, германской маркой и другими ведущими валютами.
Существовала свободная взаимная обратимость валют, т.е. свобода обмена
одной валюта на другую, по рыночным курсам, которые отклонялись от паритетов не
более, чем на 1%. Курс не могли отклоняться больше, потому что должник,
который обязан был за платить долг в иностранной валюте, всегда имел выбор, либо
купить на свои национальные деньги эту валюту, либо купить и переслать
золото. Например, в течение 1889-1908 годов курс фунта стерлингов в Париже
отклонялся от паритета не более, чем на 0.67%. Курс доллара в Париже отклонялся от
паритета больше - до 1.18%. Разница объяснялась тем, что, пересылка золота
между Парижем и Нью-Йорком стоила дороже, чем между Парижем и Лондоном.
Вывоз и ввоз золота был свободен. Золото постоянно передвигалось между
странами. Это не обязательно означает, что каждая внешнеторговая сделка
завершалась платежом в золоте. Подавляющая масса расчетов производилась
безналичным способом - путем перевода валюты между банками. Золото вступало в дело
лишь в крайних случаях, как последнее средство для погашения остатка всех
взаимных требований и обязательств между странами. К примеру, международный
платежный оборот за 1894 год оценивается в 20 млрд. долл., а движение золота
между странами оставило 0,7 млрд. долл.
Нормальное функционирование такой системы зависело от золотых запасов
центральных банков. Для обеспечения бесперебойной размерности банкнот, были
приняты законы, которые обязывали центральные банки всегда иметь золота не
меньше , чем определенная доля от выпущенных ими банкнот. Чтобы удержать золото и
не прибегать к отказу размености банкнот при большом истребование металла,
банки имели два основных средства. Во-первых, можно было получить кредит за
границей в валюте и в случае необходимости обменять ее на золото. Во-вторых,
банки могли прибегать к ограничительной кредитной политике: они повышали
процентную ставку по своим ссудам частным коммерческим банкам, чтобы в
результате этого уменьшить объем кредита и обращения банкнот.
При повышенной процентной ставке коммерческие банки берут меньше ссуд в
центральном банке, и сами дают меньше ссуд промышленникам, торговцам,
населению. Деньги становятся дороже, их естественно становится меньше в обращении.
Результатом этого может стать сокращение истребования золота их центрального
банка. Кроме того, высокие процентные ставки привлекают в страну иностранный
капитал, а это улучшает платежный баланс и уменьшает потребность в золоте для
погашения внешних долгов, для платежей за границу.
Во время первой мировой войны почти все страны отменили золотой стандарт и
постарались сосредоточить в своих руках имеющееся в стране золото.
Неразменный на золото фунт обеспечился по отношению к золоту, товарам и твердым
иностранном валютам. Финансовые магнаты и консервативные политики не могли
примириться с этим. Золотой фунт стерлингов был символом Британской империи.
Нашелся и подходящий человек для проведения операции восстановления довоенного
положения - министр финансов Уинстон Черчилль, будущий премьер-министр
Великобритании. Операция предстояла очень болезненная. Надо было добиться
снижения цен в стране, повышения курса фунта стерлингов на прежний уровень,
улучшения платежного баланса и прилива золота. Это достигалось ценой массовой
безработицы и снижения заработной платы.
Золотой стандарт удалось восстановить на базе довоенного паритета фунта,
т.е. вновь вводилось старое соотношение фунта и доллара, между тем при таком
соотношении уровень цен в Великобритании оказался заметно выше, чем в США.
Курс фунта оказался завышенным.
Однако послевоенный золотой стандарт был бледной тенью довоенного.
Обращение золотых монет сохранилось в незначительной мере лишь в США.
Великобритания и Франция восстановили денежную систему в виде золотослиткового
стандарта : центральные банки обменивали банкноты только на слитки стандартного веса.
Постепенно желтый металл изымался из внутреннего обращения и концентрировался
в руках государства как мировые деньги. Но эта система продержалась недолго:
капиталистический мир стоял на пороге глубочайшего кризиса.
Отход от золота в государствах происходил по-разному. Золотой фунт
стерлингов пал в сентябре 1931 года под ударами международного финансового кризиса -
другие страны отказали ему в доверии. В США отмена обратимости доллара в
золото и мобилизация золота государством были первыми антикризисными мерами
президента Ф.Д. Рузвельта, который приступил к исполнению президентских обя-
занностей в 1933 году в обстановке острейшего кризиса.
Франция держалась дольше других. В Германии золото и валюту подчинили
подготовке к войне. Были введены жесткие ограничения на любые платежи за
границу, заморожены иностранные счета в банках. Вопрос о золотом стандарте был
снят. В Японии золотой стандарт был отменен в 1931 году.
Важным результатом всех этих перемен стало то, что твердые соотношения
между валютами, паритеты, перестали существовать. Как только страна отходила от
золотого стандарта, курс ее валюты резко падал.
Международная валютная система, сложившаяся после второй мировой войны,
называется бреттон-вудской. Ее очертания были выработаны в небольшом курортном
городке в штате Нью-Гэмпшир в США, где собралась Международная финансовая
конференция. В ней участвовали делегаты 44 стран мира, включая. СССР, США,
Великобританию и других участников антигитлеровской коалиции.
Конференция обсуждала вопрос о создании всемирной валютной финансовой
организации и международном регулировании валютных отношений через эту
организацию. Конференция утвердила устав международного валютного фонда. СССР не
ратифицировала бреттон-вудское соглашение.
Главная цель нового валютного порядка заключалась в сохранении преимущества
золотого, стандарта и избавлении от его недостатков. К преимуществам относили
стабильность соотношений между валютами, их взаимную обратимость, свободу
движения товаров и капиталов. Важное значение придавалось дисциплине золотого
стандарта: если страна жила "не по средствам", она теряла золото и вынуждена
была принимать меры экономии.
Золото восстанавливалось в роли измерителя международной стоимости денежных
единиц - каждая страна обязывалась закрепить золотое содержание своей
денежной единицы и поддерживать его. Золото объявили также главной формой
международных резервов и конечным средством погашения дефицитного баланса.
Эти меры абсолютно не затрагивали внутренних денежных функций золота. Было
очевидным, что размен банкнот на золото не будет восстановлен. Впрочем, по
традиции большинство стран придерживалось закона, по которому банкноты и
другие виды кредитных денег были в определенной мере покрыты золотом.
Соединенные Штаты отменили эту норму лишь в 50-х годах.
Таким образом, вводился своего рода международный золотой стандарт, который
на поверку был скорее золотодолларовым стандартом. Валюты прикреплялись к
доллару, который считался как бы дубликатом благородного металла. Реальное
экономическое значение имело золотое содержание доллара, или официальная цена
золота в долларах, так как по этой цене оно покупалось и продавалось
центральными банками. С 1934 по 1971 год эта цена была неизменна и составляла 35
долларов за унцию.
Размерность доллара на золото по твердому курсу выделяло его среди других
валют. Ни Великобритания, ни другие страны не могли пойти на это. Более того,
Великобритания, не могла ввести обратимость своей валюты в доллары, что еще
более подчеркивало особое положение валюты США.
Доллар так хорош, как золото, говорили американцы. В конце 194 9 года
золотой запас США достиг рекордной отметки около 22 тыс. т, и составлял 70%
резервов капиталистического мира. После этого стягивание золота
приостановилось, а с конца 50-х годов стал нарастать обратный процесс. В 1960 году США
имели 15,8 тыс. т, а в 1971 году, когда они прекратили обмен долларов на
золото12, - 8,6 тыс. т. На этом уровне золотой запас США застыл, как и запасы
других стран. Межгосударственное движение желтого металла остановилось,
точнее - в этом движений уменьшились элементы, свойственные мировым деньгам, и
Есть мнения, что и этого Запаса у США уже нет. Точнее Золото еще есть, но собственником
его США более не является - слишком много они напечатали долларов.
возросли товарные черты.
В мире финансов отчетливо прослеживается парадокс: если ваш долг составляет
5 долл. и его нечем вернуть, то вы в руках своего кредитора. Если вы
задолжали 5 млрд. долл., то уже кредитор в ваших руках. Эта истина проявила себя,
когда Великобритания задолжала многим странам Британской империи во время
войны и использовала эту задолженность для оказания давления на страны-
кредиторы. В 50-60-х годах в таком же положении оказались США. Долг другим
странам рос как снежный ком - государства накапливали доллары в результате
возросшего экспорта своих товаров в США.
В 1950 году золотой запас Соединенных Штатов почти в семь раз превышал
долларовые активы иностранных государств. В 1967 году он составлял уже 78%
активов, по которым владельцы могли потребовать золото. В 1971 году этот
показатель снизился до 22%. Это был критический уровень, на котором США отменили
размен долларов для иностранных государств и банков.
Особую роль в крушении золотодолларового стандарта сыграла Франция. Проведя
модернизацию на предприятиях, французские монополии развернули наступление на
внешние рынка сбыта. Платежный баланс государства заметно улучшился, Франция
начала накапливать валютные резервы. Постепенно сформировалась четкая
позиция: надо заставить американцев платить по счетам золотом. Так французское
правительство и поступило. До 1965 года Франция изымала Золото из США, не
поднимая шума. А 4 февраля президент де Голль официально подверг критике всю
валютную систему Запада, его заявление было подкреплено дальнейшим изъятием
Французского золота из США. Примеру французов последовали некоторые другие
страны.
США стали оказывать давление на государства, добиваясь, что бы они
воздерживались от обмена накопленных ими долларов на золото. Подобное стали
рассматриваться как недружелюбие по отношению к Вашингтону. Частично это
помогло, но уже 1971 году поднялась новая волна недоверия к доллару, и некоторые
страны начали изымать золото. В августе 1971 года размен долларов на золото
был прекращен и золотодолларовый стандарт перестал существовать.
Крушение золотого стандарта отнюдь не означало ликвидацию функций золота в
международной валютной системе или ослабление его экономической роли в целом.
Золото - товар
Итак, золото потеряло официальные денежные функции в международной валютной
системе. Это решение было принято на конференции на Ямайке в январе 1976
года . Что же с золотом?
Отмена официальной цены золота полностью легализовала свободную цену
желтого металла. Реальная платежная сила золотых запасов значительно возросла.
Центральные банки получили возможность продавать и покупать желтый металл по
высоким рыночным ценам. Получилось, что резервная функция золота не только не
сократилась, а увеличилась. Одни стали говорить о вытеснении золота, другие -
о его "победе". Публикуя решения конференции на Ямайке, Французская газета
"Монд" поместила материал под заголовком "Демонетизируем золото, да
здравствует золото!" Золото гнали через дверь, оно вернулось назад через окно
свободного рынка.
Новая роль золота, стала проявляться в реальных операциях, в которых оно
функционирует на основе свободной рыночной цены как международное платежное
средство. Еще до конференции на Ямайке Италия и ФРГ осуществили кредитную
сделку, в которой Италия использовала свой золотой запас в качестве залога
при получении крупного займа в западногерманских марках.
Отмена официальных золотых паритетов и официальных цен золота поставила
перед правительствами и центробанками вопрос оценки своих золотых запасов.
Франция еще в 1975 году ввела оценку золотого запаса по рыночной цене. В
итоге эта статья баланса Франции подскочила в несколько раз и затем менялась по
полугодиям. Примеру Французов последовали другие государства.
Демонетизация золота выявила два толкования. С одной стороны, золото
перестало быть основой международной валютной системы и выступает как товар, цена
которого подвержена изменениям, подобно ценам других товаров. С другой
стороны, потенциальная и реальная экономическая роль золотых запасов возросла
благодаря многократному повышению цены золота, а в функции международных
резервов оно демонстрирует свои преимущества перед подверженными инфляции
национальными валютами.
Участие, центральных банков в международном движении золота было заморожено
сначала соглашением о ликвидации Золотого пула в марте 1968 года, а потом -
односторонним решением США об отмене обратимости доллара в золото для
иностранных банков. Однако уже к 1973 году основные страны капиталистического
мира пришли к выводу о необходимости изменения такого положения, когда
централизованные запасы заморожены и не играют существенного экономического
значения .
Соединенные Штаты считали, что в рамках проводимой ими линии на
демонетизацию золота, в их интересах стимулировать переход золота из централизованных
запасов в сферу частного рынка, где золото используется как сырьевой товар.
Франция добивалась, чтобы была создана легальная возможность участия золота в
урегулировании платежных балансов на базе валютных цен, которые в то время в
4 раза превышали старую официальную цену 35 долл. за унцию. В результате
руководители центробанков договорились, что они могут продавать золото из своих
запасов на свободном рынке.
В этом отношении большое экономическое значение приобрели продажи золота с
аукциона, когда МВФ начал реализовывать решения конференции на Ямайке. На
первом аукционе в июне 1976 года было продано 780 тыс. унций (24,3 т) по
средней цене 126 долл. за унцию. МВФ отдал предпочтение аукциону перед
другими формами продажи для того, чтобы продемонстрировать, что золото стало
обычным товаром. Аукцион придавал продаже максимальную огласку.
"Золотые" аукционы мало похожи на обычные торги с молотком администратора.
Заявки полагались в запечатанных конвертах, в них указывалось количество
приобретаемого золота и предлагаемая цена. Общая сумма заявок, поданных
потенциальными покупателями, в несколько раз превышала выделенное для продажи
количество золота. В списке удачливых подателей заявок широко известные имена
золотых дилеров - это "Большая тройка" швейцарских банков, членов лондонского
рынка во главе с домом Ротшильдов, западногерманские банки "Дойче-банк" и
"Дрезднер-банк", крупнейшие американские фирмы.
Эксперты считают, что на аукционах 1979 года эти фирмы покупали золото в
значительной степени по поручению "нефтяных" шейхов. "Экономист" писал:
"Швейцарская секретность скрывает подлинных покупателей на регулярных
аукционах МВФ и казначейства США. Но когда один единственный немецкий банк
заглатывает все предлагаемое золото, не требуется особенно много догадок, чтобы
сообразить , что ближневосточные клиенты - это, вероятно, единственные на свете
люди, имеющие достаточно наличных, чтобы подкрепить такие инструкции."
Аукционы МВФ завершились в мае 1980 года. Всего провели 45 аукционов, на
которых было продано 778 т золота, в том числе 4 6 т на льготных условиях
нескольким развивающимся странам. За четыре года цены колебались от 109 долл.
За унцию на одном из первых аукционов до 712 долл. в феврале 1980 года. Фонд
выручил в обще сложности 5,7 млрд. долл., из них 4,6 млрд. долл. было
отчислено в фонд содействия развивающимся странам. Эти средств, используются либо
для субсидии, либо для льготных ссуд странам которые, по оценке МВФ,
"заслуживают помощи, поскольку проводят программу выправления платежного баланса".
В Соединенных Штатах вопрос о продаже золотых запасов встал в 70-х годах. В
апреле 1978 года США также начали проводить золотые аукционы, выбрасывая
всякий раз относительно скромное количество - 9,3 т. Официально объявлялось, что
эти акции преследуют две цели: во-первых, сократить платежный баланс и
поддержать курс доллара; во-вторых, подтвердить курс США на ликвидацию
международных денежных функций золота.
Разумеется, также продажи не могли существенно повлиять на курс доллара, и
американцы увеличили объемы продаж: сначала до 23,5 т, потом до 4 6,7 т на
каждом аукционе. Рынок поедал американское золото без каких-либо признаков
насыщения, и в ноябре 1979 года правительство США прекратило аукционы. Всего
было продано около 500 т. желтого металла.
Существует много причин, которые вынуждают государства, не добывающие
золото , продавать на свободном рынке золото из централизованных запасов.
Например, в конце 70-х годов Португалия испытывала большие экономические и
финансовые трудности, побудившие ее реализовать на рынке часть своего золота.
Правительство Индии продажами золота преследует другие цели: пытается
экономически подорвать контрабандный ввоз металла в страну.
Экономисты, придерживающиеся противоположных точек, зрения на экономические
функции и будущее золота, по-разному оценивают эти факты. "Демонетизаторы"
золота утверждают, что продажи золота по колеблющимся рыночным ценам
указывают на превращение золота в обычный товар, на сокращение его денежных функций.
Те, кто отрицает демонетизацию, напротив, видят в расширении операций с
золотом и росте его цены в бумажных деньгах доказательство сохранения и
увеличения его денежных функции. Эти разногласия свидетельствуют о том, что проблема
экономической роли золота остается острой и сложной. Острота и сложность
вытекают из важнейших тенденции современности - тенденции к росту
взаимозависимости стран мирового сообщества. Как и во всех других сферах жизни человека,
в области международных экономических и валютно-финансовых отношений идет
процесс формирования единого мира.
Цена золота
Золото ничем не отличается от других товаров в том смысле, что оно
производится трудом человека. Труд создает стоимость золота. Величина стоимости
определяется количеством труда, необходимого при обычных условиях производства
для выпуска единицы продукции, т.е. добычи унции или грамма Золота. Повышение
производительности труда уменьшает это количество и, стало быть, снижает
стоимость.
Однако стоимость не лежит на поверхности, она скрыта в глубинах хозяйства.
Внешне она проявляет себя только в форме меновой стоимости. А меновая
стоимость - это система соотношений, по которым товар обменивается на другие
товары. Эту систему соотношений называют покупательной способностью золота. По
сути покупательная способность золота зависит от того, как соотносятся
затраты труда на производство единицы золота к затратам труда на производство
других товаров. Отсюда следует: если затраты труда на производство единицы
золота сокращаются быстрее, чем на производстве других товаров, покупательная
способность золота при прочих равных условиях должна снижаться, и наоборот,
если производительность труда в других отраслях растет быстрее, покупательная
способность золота должна повышаться.
Эта простая схема значительно усложняется тем, что золотодобывающая
промышленность относится к числу тех отраслей, где на конечный результат труда
решающее влияние оказывает природный фактор: концентрация драгоценного металла
на данном месторождении и тип месторождения - рудное или россыпное. Золото
добывается одновременно на богатых и скромных по содержанию металла месторож-
дениях. Более того, число месторождений ограничено размерами доступных
геологических запасов.
Все месторождения, которые разрабатываются сегодня во всех уголках мира
можно расположить по убывающей - от самого богатого участка с самой высокой
производительностью труда и самой низкой стоимостью продукта, до участка, где
бедность руд и сложность их выемки предопределяют самую низкую
производительность труда и, естественно, самую высокую стоимость продукта. Разница между
ними может быть очень значительной. Но обществу нужна продукция всех
участков. Конечно, есть экономические факторы, определяющие границу между
маржинальным (худшим, но эксплуатируемым) участком и участком субмаржинальным,
эксплуатация которого убыточна. Общество не дает экономической санкции на
работу такого низкопроизводительного участка. Определяющими для отрасли
становятся затраты труда на маржинальном участке, они ложатся в основу
формирования стоимости золота. Это значит, что владелец участка может возместить свои
издержки и получить удовлетворительную прибыль на вложенный капитал.
Владельцы других участков, которые работают лучше маржинального, получают не просто
удовлетворительную прибыль, а избыток, который с точки зрения экономики
представляет собой ренту. Так собственник лучшего участка извлекает выгоду из
своей собственности.
Рента с рудников и приисков принципиально не отличается от
сельскохозяйственной ренты. С другой стороны, добыча золота имеет существенные
экономические отличия не только от сельского хозяйства, но и от других отраслей
горнодобывающей промышленности. Процесс формирования стоимости продукции здесь
имеет свои специфические особенности.
Так формируется меновая стоимость золота теоретически. В реальной экономике
процесс усложняется под влиянием многих факторов, действующих и в самой
золотодобывающей промышленности, и в целом хозяйстве.
Возьмем затраты труда и производительность. Они складываются из так
называемого живого труда непосредственно в золотодобыче и общественного труда -
машин, транспорта, сооружений, электроэнергии. Таким образом,
производительность труда - это совокупная производительность обоих его видов. Она зависит
от богатства месторождения, прогресса техники квалификации рабочих. Но,
оказывается, затраты и производительность зависят так же от реализации золота.
Между трудовой стоимостью и покупательной способностью есть не только прямая,
но обратная связь. Она действует через механизм определения маржинальных,
т.е. худших, мест производства металла.
Известно, что покупательная способность золота может колебаться без
серьезных изменений условий добычи, а под влиянием таких факторов, как фаза
экономического цикла, изменения в сферах использования золота, политика
государства. Предположим, влияние этих факторов сформировало низкую покупательную
способность золота. Ситуация такого рода сложилась в 50-60-х годах. В таких
условиях производители золота закрывают малопроизводительные прииски и рудники,
концентрируя усилия на разработке богатых месторождений. Теперь уже худшие из
богатых участков будут определять стоимость золота. Разумеется, это снижает
ренту, так как разница между худшими и лучшими сужается. Прямо
противоположное явление наблюдалось в 70-х годах. Значительно повышение цены и
покупательной способности золота позволило компаниям возобновить работу на бедных
рудах. Стоимость в отрасли стала определяться издержками худших участков.
Но что случилось бы, откройся новые, более богатые месторождения? Благодаря
их вовлечению в производство, маржинальными оказались бы совсем не бедные
участки, стоимость золота понизилась бы из-за повышения производительности
труда и снижения затрат. Это важно отметить, чтобы подчеркнуть, что в основе
лежат условия труда, а не рынка.
Еще одна важная особенность образования стоимости и покупательной способно-
сти золота заключается в том, что текущая добыча драгоценного металла
составляет лишь незначительную часть накопленных запасов, которые в любой момент
могут быть выброшены на рынок. Стоимость этого накопленного золота
определяется современными условиями и затратами на добычу нового металла. Это значат,
что цена золота только что вышедшего из рудников, и золота, накопленного те-
завраторами всех времен и народов, одна и та же. И появление накопленных
запасов на рынке или уход с рынка - могут оказать огромное влияние на цену
золота и его покупательную способность.
Таким образом, фактическая покупательная, способность золота, имеющая столь
важное экономическое и политическое значение, формируется в результате очень
сложного взаимодействия условий производства и рынка.
Покупательная способность золота непосредственно зависит от цены золота в
кредитно-бумажных деньгах и от уровня цен всех прочих товаров. Для упрощения
сравним ее с понятием реальной заработной платы, которая зависит, с одной
стороны, от номинальной зарплаты, с другой - от цен товаров, которые за нее
покупаются. Например, цена золота составила в данный период 200% к какому-то
базисному периоду, а индекс цен других товаров (средний рост всех цен)
150%. Поделив первую цифру на вторую, мы видим, что покупательная способность
золота составила 133% к базисному уровню, т.е. возросла на 33%.
В годы золотого стандарта цена золота была постоянной. Цены всех прочих
товаров выражались не в унциях или граммах золота, а в долларах, рублях, марках
и т.д. Эти цены были подвижны и менялись регулярно. Цена же золота стояла на
месте, поэтому покупательная способность золота могла меняться только путем
изменения общего уровня товарных цен. Если этот уровень повышался,
покупательная способность золота падала и наоборот.
При золотом стандарте продажа золота означала обмен слитков на монеты или
банкноты, которые в свою очередь можно было разменять на золото. После отмены
золотого стандарта кредитно-бумажные деньги перестали быть разменными на
золото и являются единственной формой денег в обращении. Цена золота в этих
деньгах уже ни чем не отличалась от цен других товаров.
В истории есть два периода, когда покупательная способность золота менялась
под влиянием изменений в его стоимости.
Первый такой период был связан с открытием Америки, когда в Европу хлынул
поток дешевого золота и серебра американских индейцев. Стоимость драгоценных
металлов стала определяться более низкими затратами труда. В Испании, куда
конкистадоры доставляли сокровища Нового Света, средний уровень цен повысился
с 1500 по 1600 год в 3,5 раза. С небольшим опозданием это произошло в других
странах Европы. Это было значительное снижение покупательной способности
золота .
Второй период - 70-80-е годы XIX века, когда утверждался золотой стандарт.
С 1872 по 1896 год индекс оптовых цен в США снизился на 50%, в Великобритании
- на 39%, во Франции - на 43%. Причем, в этот период нигде в мире не было
открыто богатых руд, производительность труда в золотодобыче не росла.
Напротив, в большинстве других областей наблюдался бурный рост, промышленный бум.
Покупательная способность золота к концу XIX века достигла самого высокого
уровня за три столетия. Потом она превышала его только в 30-х годах XX
столетия, когда было снижено золотое содержание фунта и доллара и соответственно
повышена цена на золото, а также в наши дни.
После начала первой мировой войны положение с золотом существенно
изменилось. Его цена в кредитно-бумажных деньгах перестала раз и навсегда
закрепленной величиной. Покупательная способность золота зависела теперь уже от
товарных цен в деньгах и цены золота в этих же деньгах. Эта цена стала орудием
политики правительства, инструментом государственного регулирования.
В марте 1933 года правительство Рузвельта отменило золотой стандарт и ввело
плавающую цену золота и курса доллара. Государство постепенно повышало цену
золота, пологая, что она потянет за собой товарные цены, оживит спрос и
поможет вытащить экономику из кризиса. Однако товарные цены не отозвались на
удорожание золота. Поскольку цена золота возросла, а цены товаров снизились,
произошло повышение покупательной способности золота. Это стало результатом
волевого действия.
Следствием удорожания золота стало повышение его добычи. С 1934 по 1971 год
официальная цена в США поддерживалась на уровне 35 долл. за унцию. На
свободном рынке цена была несколько выше, но она не имела существенного значения.
Между тем под влиянием военной и послевоенной инфляции индекс оптовых цен
поднялся втрое. Произошло резкое падение покупательной способности золота,
которая в 1970 году упала до самого низкого в истории США уровня.
Надо признать, что поддержка нереально низкого уровня цены золота
диктовалось политическими мотивами. Повышение цены золота автоматически
девальвировало доллар, что, как тогда считалось, могло плохо отразится на престиже
Соединенных Штатов.
Установленная в 1973 году официальная цена 42,22 доллара за унцию не имела
экономического значения, потому что рыночная была значительно выше. Зимой
1973/80 года под влиянием политических и экономических факторов цена на
золото достигла фантастически высокого уровня - 800 долларов за унцию.
21 января 1980 года За унцию Золота в Лондоне платили 850 долларов. На Нью-
йоркском рынке срочных сделок металл с поставкой через 12 месяцев котировался
в 973 долл. Что подняло такую волну спроса? Усиление инфляции в США и других
развитых странах, очередная вспышка нефтяного кризиса, обострение
международной обстановки в связи с событиями в Иране и Афганистане.
Разумеется, на такой высоте цена золота не могла продержаться долго.
Ювелирная и другие отрасли промышленности резко снизили потребление желтого
металла из-за непомерно высоких цен. Инвестиционный и тезаврационный спрос
сдерживался высокими ставками ссудного процента, делавшим более выгодным
вложение капитала в ценные бумаги и банки. Курс доллара по отношению к другим
валютам повышался, а цена золота связана с курсом доллара обратной связью:
чем выше курс доллара, тем ниже цена золота. В итоге цена золота упала и
нашла свой уровень в пределах 350-400 долларов за унцию.
Проанализировав 400-летний опыт, исследователи пришли к следующим выводам.
Колебания покупательной способности золота на протяжении четырех столетий
были относительно невелики, и она всегда возвращалась после отклонения к
довольно устойчивой постоянной величине.
Из двух факторов, определяющих покупательного способность золота, индекс
товарных цен обладал гораздо большей подвижностью, чем цена золота. Именно его
движение всегда возвращало покупательную способность золота к постоянному
уровню.
В периоды инфляции рост цены золота отставал от роста товарных цен, в
результате чего золото обесценивалось. Это наблюдение выглядит неожиданным,
поскольку привычными являются представления, что вложение денег в золото -
лучший способ страхования от инфляции. Оказывается, что до 70-х годов XX
столетия это было не так. В ходе инфляции в период наполеоновских войн цена золота
в Великобритании поднялась на 41%, а индекс товарных цен - на 59%, во время и
после окончания первой мировой войны - соответственно на 33% и 195%. Подобная
картина наблюдалась в США в период гражданской войны 1861- 1865 годов, и во
время первой мировой войны. Вторая мировая война и послевоенное годы
подтверждают это наблюдение.
Покупательная способность золота росла в периоды снижения товарных цен,
хотя цена золота при этом не менялась.
Размеры запасов золота в земле мало, что говорит о перспективах его добычи.
Экспертные оценки меняются. При повышении цены на золото производство его
значительно возрастает за счет освоения новых месторождений и возобновления
разработки законсервированных рудников и приисков. Решающее значение могло бы
иметь открытие новых богатых месторождений, способных дать значительный рост
добычи, но при современном уровне геологической науки подобные надежды
считаются маловероятными. Напротив, производители золота исходят из того, что
условия добычи будут ухудшаться, и переход к менее рентабельным разработкам
неизбежен .
Перспективы цен связаны и со спросом, поскольку есть государственные и
частные запасы желтого металла, превышающую текущую добычу в десятки раз. Эти
запасы могут вбирать в себя новый металл и могут выбрасывать на рынок
дополнительное его количество.
Спрос ювелирной промышленности на золото подвержен резким колебаниям под
влиянием цен и коньюктуры. Но в длительном аспекте его можно считать
стабильным. Спрос электронной и других отраслей промышленности колеблется мало.
Мощным фактором повышения цен может быть тезаврационный спрос, что
продемонстрировала спекулятивная волна 1979-1980 годов. Основные составляющие
этого спроса - инфляция и международная напряженность - способы проявить себя в
любой момент. Очевидно, что значительная часть золота будет скупаться тезов-
раторами. Постоянно появляются новые социальные слои и инвесторы, скупающие
золото.
"Экономист" писал: "Позади спекулятивной цены был фундаментальный принцип в
отношении людей к золоту. Оно теперь рассматривалось не как экзотическая
форма вложения денег, а как нечто способное служить хранителем ценности, когда
бумажные валюты находятся под подозрением."
Из всего сказанного можно сделать вывод, что повышение цены золота в
среднесрочном и долгосрочном аспектах неизбежно. Вот что писал по этому поводу
американский исследователь Грин: "Перспективы цены золота представляются
хорошими в среднесрочном и долгосрочном аспектах. Предложение не увеличивается
существенно, тогда как спрос растет. Кроме того, всегда имеется масса
"горячих денег", которые могут быть направлены на рынок золота буквально на
протяжении нескольких часов, если появится симптомы резкого повышения цены."
Текущие рыночные цены золота распространяются, как курсы валют и акций,
современными средствами связи по всему миру. Они постоянно в поле зрения
специалистов и крупных дилеров. Конечно, цена золота менее важна, чем цена
нефти, но цена золота более подвижна, она мгновенно реагирует на события и даже
слухи о них. Цена золота - один из важнейших барометров экономической и
политической ситуации в мире.
Рынки. Фирмы. Магнаты
Мировой рынок золота питают три основных источника: текущая добыча
капиталистических стран, централизованные запасы, продажи бывших соцстран.
Определенное количество желтого металла попадает на рынок как вторичное сырье.
Почти все золото оказывается сразу же в руках посредников - дилеров и
только небольшая часть поступает промышленным фирмам. Золотые дилеры - это
финансовая аристократия. Погоду на рынке делают около 20-и дилерских фирм. Внутри
этой группы выделяются пять фирм, главенствующих на лондонском рынке.
Возглавляет клуб банкирский дом Ротшильдов - "Н. М. Ротшильд энд санз, лтд."
Фирма основана в 1804 году и вот уже почти два столетия сверкает
фантастическим богатством, поражает воображение крупными финансовыми операциями.
Основатель династии начинал карьеру в Германии менялой и можно быть уверенным в
том, что дело знал досконально. Уже в 1818 году секретарь австрийского
канцлера Меттерниха называл Ротшильдов самыми богатыми людьми в Европе. Но тому
предшествовали головокружительные финансовые операции, ставшие в последствии
легендами. Например, во время наполеоновских войн Ротшильды изловчились
переправить через Францию, находившуюся в состоянии войны с Англией, английское
Золото для поддержки армии Веллингтона. Обмануть самого Наполеона было дело
не шуточным, но большие деньги в качестве гонорара стоили риска.
Совокупное богатство клана в 70-х годах прошлого века оценивалось почти в 1
млрд. долларов - сумма по тем временам фантастическая. Тогда говорили: в
Европе шесть великих держав - Великобритания, Франция, Россия, Австро-Венгрия,
Пруссия и Ротшильды.
Каждое утро в лондонском здании банка Ротшильдов происходит традиционная
процедура фиксинга - установления ориентировочной цены золота. На фиксинге
присутствуют представители "пятерки", председательствует председатель банка
Ротшильдов. Они определяют цену, которая балансирует спрос и предложение. Эта
цена тут же сообщается во все центры торговли золотом - Нью-Йорка, Цюриха,
Парижа, Сингапура, Гонконга и другие.
Возрастающее значение американского рынка и доллара в мировой экономике
заставило внести в эту систему изменения: введены дневной фиксинг, приуроченный
к началу дня в Нью-Йорке, и котировка в долларах.
Назовем и остальных законодателей цен. Это фирма "Моката энд Голдсмид",
входящая в концерн "Стандарт чартеред бэнк". В группу частного не
акционерного банка входит фирма "Шарпе, Пиксли лтд.". "Джонс, Матхей энд компани" не
торгует золотом, но и через дочерние компании занимается аффинажем и
производством полуфабрикатов драгоценных металлов во многих странах мира. Замыкает
круг избранных частный банк "Семюель Монтегю энд компани". Отметим, что в
настоящее время во главе этих именитых фирм нет ни одного потомка основателей.
К числу золотых дилеров относятся и три швейцарских банка.
Это мощные акционерные банки с широким полем деятельности. Во главе их
стоят наемные управляющие, пользующиеся колоссальным авторитетом. Неслучайно их
называют "цюрихскими гномами". "Большая тройка" швейцарских банках умело
использует стекающиеся со всего мира деньги, не брезгуя связями с
контрабандистами и взяточниками.
Швейцарские банки существенно потеснили англичан на рынке золота, отобрали
Значительную часть первичной покупки золота ЮАР. Они выступают с единой
стратегией и тактикой, ни в чем не уступая Лондону, и цена, которую они
устанавливают , не менее авторитетна, чем цена, установленная в банке Ротшильдов.
Стабильно функционирует рынок золота в Париже, однако он нацелен в основном
на удовлетворение потребностей национальной экономики, тезавраторов.
Есть и много других центров торговли желтым металлом. Отличаются они по
типу организации, формам товара и степени легальности. Есть центры транзитного
характера, их роль исчерпывается продвижением товара потребителю. Пример -
Гонконг. Сюда поступает до 60 т золота в год, но лишь незначительная часть
оседает в Гонконге. Основная масса золота перепродается в Японию, Южную
Корею, Индонезию, другие страны. Заправляют рынком китайцы, живущие за
пределами КНР.
Рассказ о рынках и фирмах будет неполным, если оставить в тени тех, кто
питает рынки золотом. Речь пойдет о королях золотопромышленности.
Их имена, как и имена клана Ротшильдов, овеяны легендами. Первыми среди
основателей южноафриканской золотопромышленности называют Сесила Родса. Его имя
дало название государству - Родезии (Зимбабве). Первоначальный капитал этому
англичанину принесли алмазные копи. Когда был открыт пояс Витватерсранда,
Роде в 1887 году обосновал со своими компаньонами фирму "Голд фидз оф Сауз
Африка", которая и в наши дни выдает на-гора пятую часть южноафриканского
золота. Роде владел учредительскими акциями компании и был главным
администратором. Ежегодный доход Родса составлял до 400 тыс. ф. ст. Впоследствии он от-
казался от учредительских акций и обменял их на обыкновенные на сумму 1300
тыс. ф. ст. В конце XIX века не каждый мог даже вообразить эту колоссальную
массу денег.
Сказкой в реальности можно назвать начало карьеры другого золотого короля -
Барни Айзеса, впоследствии сменившего фамилию на Барнато. Как и Роде, он
родился в 1853 году, но... в лондонском гетто. Был клоуном, искателем
приключений и, в конце концов, фортуна улыбнулась ему - он разбогател на алмазах. В
1888 году он основал "Иоганнесбург консолидейтед инвестмент компани". Акции
компании шли нарасхват, имя бывшего клоуна произносилось с придыханием. Когда
Барнато вернулся в Лондон, мэр устроил в честь выходца из гетто банкет. О чем
еще можно было мечтать? Однако финал жизни Барнато оказался драматичным. Он
сошел с ума и свел счеты с жизнью самоубийством. Фирма, основанная им,
процветает и ныне.
Много книг написано об Эрнсте Оппенгеймере, который опираясь на
американский капитал учредил в 1917 году концерн "Англо-америкэн корп. Оф Сауз
Африка". Смелый, удачливый, наделенный специфическим воображением крупного
бизнесмена, Оппенгеймер отличался твердостью и принципиальностью, не знал
жалости, когда приходилось убирать с дороги независимых производителей.
Удачно сменил отца на королевском троне сын Гарри, увеличивший число
входящих в концерн компаний со 100 до 150. Сейчас бразды правления перешли в руки
его сына Николаса. Концерн много лет занимает первое место в добыче золота в
ЮАР.
Известно, что в наши дни нефтяные и электронные короли заменили магнатов
золота в табели о рангах. В совокупном объеме производства доля
золотодобывающей промышленности смотрится более, чем скромно. Однако власть и влияние
людей, "сидящих" на золоте, определяются не процентами добытого и
реализованного металла. Золото питает многие другие сферы промышленной и финансовой
деятельности.
Золото - особый товар, который экономисты называют особой формой денег, все
страны тщательно хранят свой золотой запас, не расставаясь с ним без крайней
нужды.
Контрабанда
Контрабанду порождает запрет, либо существенное ограничение купли-продажи,
ввоза и вызова золота из страны. Тридцать лет тому назад законодательство
лишь десяти стран мира в полной мере позволяло это свободное обращение
золота. В последующие годы круг "свободных" государств значительно расширился, но
к тому времени контрабанда стала уже мощной отраслью. По оценкам западных
специалистов, в послевоенные годы доля контрабандного золота в общем объеме
продаж доходила до половины. Если бы хозяева международных контрабандных
синдикатов легализовали свои обороты, они смотрели бы весьма солидно среди самых
крупных компаний мира.
Снятие запретов на владение и операции с золотом для частных лиц и фирм
отнюдь не подорвало подпольный бизнес, поскольку многие страны обложили рынок
Золота значительными пошлинами и налогами. Контрабандисты и заняли эту нишу,
оказывая свои специфические услуги импортерам и потребителям золота.
В Турции, Индии и Индонезии импорт промышленного золота сдерживается
порядком получения соответствующей лицензии. Частные лица в Турции и Индии не
имеют права владеть валютными слитками, разрешается покупать только ювелирные
изделия и нумизматические монеты. В Индии установлен предел и на ювелирное
золото - все, что сверх нормы, подлежит регистрации. В страну запрещается
ввоз золото, кроме личных ювелирных изделий. Изнанка этих ограничений -
контрабанда. Например, когда Золото в Лондоне стоило 35 долларов, в Индии за не-
го брали 50 долларов. 1 кг металла приносил контрабандисту до 500 долларов, в
то время как нелегальный бизнес считался выгодным при гонораре 100 долларов.
Цена на контрабандное золото во многом зависит от усердия или лояльности
таможенных служб. При ослаблении таможенного контроля рынок быстро
насыщается, и внутренняя цена благородного металла приближается к международной.
Такое положение можно наблюдать во Франции, где ввоз валютного металла подлежит
контролю, но контрабанда настолько доступна, что цена золота почти не
отличается от лондонской.
Магистральный маршрут контрабанды: Западная Европы - Ближний Восток. Эта
часть пути проходит легально. Дальнейшее продвижение металла осуществляется
подпольно - в Турцию, Египет или Индию, Пакистан, Бангладеш. Особняком стоит
Сингапур, открывающий тайные пути в Индонезию и другие страны.
В Юго-Восточной Азии центром контрабанды издавна является Гонконг. Он питал
Золотом чанкайшистский режим, Индию, Японию, Тайвань, Южную Корею.
Бороться с контрабандой чрезвычайно трудно. В сетях таможенных служб
застревает лишь толика благородного металла. На каждое новшество в контроле
контрабандисты отвечают еще более изобретательными способами перемещения
металла через границу. Задействовано все: лодки, джонки, бочки с
нефтепродуктами , одежда буддийских монахов, пышные женские одеяния и т.д. и т.п. Впрочем,
монаха или женщину можно обыскать, сложнее с золотом в желудке перегоняемого
через границу скота. А ведь именно таким путем транспортируется золото в
Турцию. Известен случай, когда одна из стран отправила в свое посольство в Индии
мебель, облагороженную неприлично большим количеством золота. Немало шлюзов
для контрабандного золота открывают и коррумпированные чиновники, в чьих
руках лицензии и контроль.
Разное
фотогалерея
Разное
к научным работникам
Вы опубликовали статью в научной периодике. Как много ваших коллег
прочитает ее? Не обольщайтесь - всего несколько, да и то если ваша тема на
переднем крае науки. Еще несколько просмотрят аннотацию в реферативном журнале -
когда будут готовить литобзор для диссертации.
Для того чтобы быть известным нужно заниматься популяризацией своих
исследований. Не поленитесь - попробуйте написать научно-популярную статью на
основе той, что вы опубликовали в серьезном, или не очень, журнале. Расскажите
о своей работе, зачем она нужна. Конечно, это нелегко, гораздо труднее, чем
писать строго научную статью. Но попытайтесь. У вас получиться, хотя может
быть и не сразу. Если получиться - мы разместим ее в одном из наших номеров.
У нас большая читательская аудитория. «Домашняя лаборатория» не пылится в
библиотеках - она идет в народ. Подумайте. Вам нужен этот журнал, журналу
нужны вы.