Разоблачение антикоммунизма в Италии (Статьи из журнала "Ринашита" №8-9 за 1954 год) - Тольятти П.

Author: Тольятти П.
Tags: советский союз коммунизм история италии сборник статей антикоммунизм
Year: 1956
Similar
Коммунизм, антикоммунизм, русофобия в постсоветской России
Собрание сочинений. Том 9. Статьи. Письма
XXIV съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стенографический отчёт. Том 1. 30 марта - 9 апреля 1971 года
XXIV съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стенографический отчёт. Том 2. 30 марта - 9 апреля 1971 года
Text
                    и*л
Издательство
и но страны о и
литературы
*

INCHIESTA
SULL'ANTICOMUNISMO
„Rinascita", № 8—9
ROMA
19 5 4

Разоблачение
антитмттмд
Италии
(СТАТЬИ ИЗ ЖУРНАЛА „РИНАШИТА" № 8—9 за 1954 год.)
Общая редакция
ПАЛЬМИРО ТОЛЬЯТТИ
Перевод с итальянскогс
Ю. А. ДОБРОВОЛЬСКОЙ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ШСТРАННОИ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва — 1956

АНН ОТАЦИЯ
Сборник статей из журнала «Ринашита», № 8—9 за 1954 год о
провале антикоммунистической пропаганды в Италии —
коллективный труд итальянских коммунистов. В нем содержится чрезвычайно
ценный материал, освещающий различные аспекты экономической,
политической и культурной жизни Италии и раскрывающий формы
и методы экономического, политического и идеологического
наступления итальянских и иностранных монополий и Ватикана на
демократические права трудящихся.
Редакция литературы по вопросам права
Заведующий редакцией профессор П. Н. ГАЛАНЗА

ANNO Я * N. 8*9
AGOSTO-SETT, 1954
Rassegna di polifica e di cultura ifaliana
Direttore: Palmiro Togliatti
В свое время в Италии было произведено
«исследование коммунизма», точнее говоря,—
целый ряд «доследований»: в течение
нескольких месяцев после крупной .победы коммунистиь
чеокой партии на парламентских выборах 7
июня 1953 года «исследование коммунизма» было
обязательной темой всех газет, еженедельников
и большей части итальянских журналов.
Говорили, что эта задача совершенно определенно
была выдвинута неким дипломатическим
представительством, которому никак не удавалось
уяснить себе причину большого успеха
коммунистов на выборах. До последнего момента
оно было убеждено, что благодаря
проведенным им и, его правительством политическим
мероприятиям компартия в Италии
«изолирована», подвергнута бойкоту и вызывает
всеобщую ненависть. Мы, разумеется, не можем
проверить достоверность этих слухов. Ясно,
однако, одно: вопрос о коммунизме, о
причинах его роста и распространения в нашей
стране (как подлинных; так и
предполагаемых) был подвергнут такому широкому
обсуждению, что это не могло не доставить нам,
коммунистам, некоторого удовлетворения
независимо от содержания самой дискуссии.
С точки зрения пропаганды и
развернувшейся вокруг него полемики, «исследование
коммунизма» можно было бы рассматривать
как некий побочный результат или как
продолжение нашего успеха на выборах 7 июня
1953 г., особенно для тех, кто исходит из
американского взгляда на пропаганду, согласно
крторому не важно, что именно говорится по
вашему адресу, важно, чтобы о вас говорили
как можно больше и чаще. По этой причине
в знак признательности, если можно так
выразиться, мы со своей стороны сочли
совершенно нецелесообразным высказываться по
существу самого исследования во всех его
многообразных формах. Мы не стали вносить
поправки в статистические данные, уточнять
исторические даты и события, исправлять
ошибки, изобличать глупости и оспаривать
справедливость выводов. Если бы мы решились
на это, то зашли бы в тупик, ибо,
познакомившись со всем «исследованием»,
сопоставив, оценив и сравнив его различные варианты,
мы сразу убедились бы в том, что оно носило
не только многообразный, но и противоречивый
характер.
При сопоставлении так называемых
объективных данных «исследования коммунизма»
неизбежно обнаруживалось, что они являют
5

собой не что иное, как клубок взаимно
исключающих друг друга противоречий, поправок и
опровержений. В качестве непререкаемой
истины оставался лишь один всем известный факт,
а именно, что коммунистическая партия
существует, что она сильна и что она одержала
значительные победы. В остальном все участники
«исследования» стремились изображать истину
в совершенно или частично искаженном виде.
Разница между ними заключается только в
том, что одни это делали более, другие —
менее беззастенчиво. То, что одному
представлялось как причина успеха, для другого не
существовало вовсе. Один и тот же факт, по
мнению одних, должен был исключать всякую
возможность развития, а с точки зрения
других, играл положительную роль. Достоинства
и недостатки, отрицательные и хорошие
политические и организационные данные то
появлялись, то исчезали, сменяя друг друга
самым поразительным образом. Так
«исследование», по крайней мере в той своей части, в
которой оно претендовало на объективность,
в целом опровергало или, точнее говоря,
уничтожало само себя. Оставался только
основной довод, что коммунисты — это синоним
всего самого плохого, что они олицетворяют
?собой зло во всех его проявлениях, ибо даже
тогда, когда они делают что-либо серьезное и
хорошее, ими движут «коварные побуждения».
И тем не менее миллионы людей смотрят
на них со все возрастающим доверием.
Совершенно очевидно, что при такой
постановке вопроса отпадала всякая
возможность для полезной дискуссии. Оставалась
лишь возможность перейти к взаимным
оскорблениям. Но к чему? Перед нами вставала иная
задача. Мы видели, что мнение этих
исследователей о коммунистах носит косный,
предвзятый характер, оно высказывается без всякого
учета конкретной обстановки, аргументов,
программ и фактов. Кроме того, именно такое
мнение считается обязательным для всякого,
кто хочет принадлежать к определенной
социально-политической группе и извлекать из
этого пользу. Мы поняли, что имеем дело с
антикоммунизмом, и в данном случае нам
надо было выступать уже не в качестве объекта,
а в качестве инициаторов и участников
исследования другого рода, ставящего своей целью
добиться правильной постановки вопросов и
©нести в них полную ясность.
Но тут мы столкнулись с одним
удивительным обстоятельством. Мы просмотрели
множество газет, еженедельников, журналов,
десятки прекрасно изданных книг; судя по
тому, что в них говорится, антикоммунизм
царит повсюду, им пропитано все. Если верить
тому, что там сказано, даже воздух, которым
мы дышим, насыщен антикоммунизмом. Однако
на улице, в семье, на заводе, в школе, в беседе
с рядовыми людьми мы его не обнаружили.
Мы вовсе не хотим этим сказать, что все
люди согласны с нами или что все они или
большинство их повсюду идут за нами. Нет, с
нами спорили, хотели знать, кое-что одобряли,
кое-что отвергали, кое о чем совсем не
высказывали своего мнения. Но они вовсе не были
настроены антикоммунистически, ибо у них
даже в мыслях не было представлять себе
коммунизм как воплощение зла, как
порождение сатаны, а нас всех — как дьяволов в
образе человеческом. Напротив, когда разговор
заходил о конкретных вещах, когда дело
касалось нашей критики и наших предложений,
редко случалось, чтобы люди изменяли
здравому смыслу и отказывались спорить с нами;
большинство соглашалось с нами полностью.
Да и чем иначе можно было бы объяснить
существование коммунистов здесь, в нашей
стране, и во всем мире? Чем можно было бы
объяснить нашу бурную деятельность, наш
рост, наш успех на выборах?
Тогда нам стал еще яснее подлинный
смысл «исследования коммунизма» и его
самых различных вариантов; но одновременно
перед нами предстала во всей своей глубине
та разница, какая существует между
«исследованием», произведенным нашими
противниками, и исследованием, которое предстоит
произвести нам. Если коммунисты, как
утверждается, — средоточие всего плохого, то
каковы же причины их успехов? Почему к ним
присоединяются, идут за ними,
симпатизируют им столько людей? А успех налицо. Ведь
Италия — большая культурная
цивилизованная страна. Итальянские трудящиеся
отличаются живым умом и кристальной честностью.
В чем же дело? «Исследование коммунизма»
ставило своей целью найти хотя бы
какой-нибудь ответ на эту неразрешимую загадку.
Понятно, почему авторы «исследования»
запутались в своих противоречиях.
В задачу нашего исследования входит
показать банкротство антикоммунистической
пропаганды, его масштабы, границы и
главным образом основные причины этого
банкротства. Мы должны показать, почему
антикоммунизм не сумел добиться своей цели,
несмотря на то, что антикоммунистическая
пропаганда в течение долгого времени делала
все, что было в ее силах, пользуясь при этом
поддержкой властей, пуская в ход
всевозможные средства, нажимая на все рычаги. В
нашем исследовании дается объективное
изложение фактов, где антикоммунизм описан та-
6

ким, каков он есть на самом деле, со всей
точностью, без прикрас.
Разница, собственно, состоит в том, что
люди, которым было поручено произвести
«исследование коммунизма» (допустим, что они
были движимы искренними побуждениями),
свалив в кучу подлинные и вымышленные
факты, инсинуации, ложь, клевету и брань,
были вынуждены признать, что так или иначе
успех коммунистов есть нечто необъяснимое,
непонятное, загадочное. Для нас же причины
провала антикоммунизма вообще и провала
его в нашей стране в частности совершенно
ясны, что мы со всей убедительностью и
намерены показать.
Пальмиро Тольятти.
1. ИСТОРИЧЕСКИЙ И ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ
АСПЕКТ ИССЛЕДОВАНИЯ
Борьба против социализма началась с
момента зарождения социалистического
движения. Однако эта борьба лишь в весьма
незначительной мере предвосхитила нынешний
антикоммунизм, так как она представляла собой
качественно совершенно иное явление.
Большая часть антисоциалистической полемики
XIX века, отраженной в литературе того
времени « в выступлениях ее главных участников,
основывалась на определенной аргументации.
Участники этой полемики пытались уяснить
себе принципиальные позиции социализма и
вытекающие из -них выводы, стремились
опровергнуть принципы социализма, а затем
доказать несообразность и практическую
невозможность осуществления всего того, что из
этих принципов вытекало. Эта полемика
велась, конечно, таким образом, что не могла не
свестись в итоге к утверждению, будто
принципы социализма противоречат не только
здравому смыслу, но и честному образу
жизни, будто они расшатывают моральные устои
общества, подрывают его основы; в
большинстве случаев все эти утверждения
подкреплялись какими-то доводами или, во всяком
случае, попыткой рассуждать логически.
СТАРЫЕ ДОВОДЫ ПРОТИВ
СОЦИАЛИЗМА
Возьмем для примера широко известную
работу «О коммунистических идеях и о том,
как бороться с их распространением» («Delle
idee comuniste e dei mezzi di combatterne lo
sviluppo»), написанную Густавом Кавуром и
часто по ошибке приписываемую его брату
графу Камиллу Кавуру. Рост
коммунистического движения (развитие рабочего движения
различных стран начиная с лионских событий
1831 года и распространение
социалистических идей и планов социальных реформ)
сводится здесь к «конфликту между правом
собственности, на котором зиждется весь
социальный порядок, и правом на средства
существования, которого нельзя лишить ни одно
ждаое существо». Затем автор ставит воорос,
следует ли отдать предпочтение «принципу
собственности» и признает, что конфликт
неизбежен. Он, разумеется, отрицает, что может
существовать «право на труд», но в то же
время вскрывает всю глубину классовых
противоречий и выступает против тех, кто,
испугавшись роста рабочего движения, заявляет,
что «обществу снова грозит нашествие
варваров». По мнению автора, «несчастных
пролетариев» нельзя рассматривать «как некую
пришлую породу варваров, вызывающую к
себе смешанное чувство страха и презрения».
В качестве средства борьбы с коммунизмом
он предлагает «просвещенную
благотворительность», а также отказ от «философии
абсолютной идентичности» (от гегелевской
философии), ибо эта последняя, отождествляя
исторический прогресс с достижениям -\
разума, смешивая факты с правом, опрь ^дывает
социальную революцию, направлен! ую на
уничтожение права собственности.
В целом тон этого сочинения спок шный.
Если бы сейчас какой-нибудь писатель стал
излагать свои мысли в подобной форме, в лагере
антикоммунизма он прослыл бы, конечно,
бездарностью. Даже брат Густава Кавура, Ка-
милло Кавур, хотя и придерживался
спокойного рассудительного тона в своих работах на ту
же тему, тем не менее рабочее и
социалистическое движение назвал «нашествием варваров»

(он писал вскоре после кровавых парижских
событий июня 1848 года).
Во второй половине XIX века борьба
против коммунизма и социализма,
рассматривавшаяся в ту пору как одно и то же,
проводилась преимущественно либералами и
консерваторами и выражалась, с одной стороны, в
спорах о законности и о границах права
собственности, а с другой — в защите принципа
свободы деловой инициативы в противовес
мнению о необходимости той или иной формы
вмешательства государства в экономическую
жизнь страны. Следует признать, что эти
споры почти всегда сопровождались аргументами
весьма сомнительного свойства. Ныне эти
аргументы утратили всякую ценность и никто не
стал бы выдвигать их всерьез.
Можно взять для примера небольшой
трактат Ива Гийо «Социалистическая тирания»
(Yves Guyot, «La tirannide socialista»),
опубликованный в Италии в 1894 году как бы в
качестве «противоядия» от социалистического
движения, приобретавшего в тот период все
более широкий размах. Этот пример
представляет интерес потому, что Гийо совершенно не
свойственна расплывчатость формулировок,
ему чужды лицемерные разговоры о
человеколюбии, он доводит антисоциалистическую
аргументацию сторонников полной свободы
капитала до предела и таким образом вскрывает
ее подлинное содержание. Его исходное
положение сводится к отрицанию «социального
вопроса» как такового и даже к отрицанию
существования рабочего класса. По мнению
Гийо, термин «рабочий класс» недопустим в
парламентском языке! Кто верит в
существование социального вопроса, говорит он, тот
«утопист», «теолог». В центре всех его
рассуждений — так называемая защита свободы,
рассматриваемой преимущественно как
неограниченная возможность заключать сделки. А
социализм, утверждает Гийо, стремится
ограничить эту свободу и таким образом хочет
подменить свободу сделки государством. По
мнению Гийо, это приводит к страшнейшим
экономические и одновременно к политическим и
моральн) iM катастрофам. Экономические школы
прошло э века, враждебно относившиеся к
социализм iy, на все лады повторяли эти доводы.
Эконш исты пытались доказывать их
правильность лри помощи самых разнообразных
способов (Вильфредо Парето представил их даже
в виде теоремы высшей математики!). С этой
аргументацией следует увязать мысль, по сей
день являющуюся главным козырем всей
антикоммунистической пропаганды, что
вмешательство государства в экономическую жизнь с
целью ограничить экономическую свободу,
неизбежно приобретает политическую форму, ибо
оно сопряжено с введением контроля,
запрещений, санкций, с необходимостью учредить
институт контролеров, а следовательно, создать
полицию и т. д. и т. п., на основе чего якобы
и рождается тирания.
И все же у Гийо имеется одно достоинство:
он последователен, не надевает на себя
никакой маски, доводит свои рассуждения до
предела и таким образом обнаруживает их
крайнюю несостоятельность. Всякое ограничение
продолжительности рабочего дня, всякое
ограничение труда женщин (даже беременных
незадолго до родов) он рассматривает как
нарушение свободы, как начальную форму и
зародыш тирании. Он решительно выступает
против запрещения труда дегей до достижения
ими онределенного возраста, обрушивается на
всякую попытку рабочих организаций
обеспечить себе возможность оказывать влияние на
рынок труда ради повышения заработной
платы и улучшения условий жизни трудящихся.
Он отвергает даже систему обязательного
трудового арбитража из тех соображений, что
«нет такой власти, которая могла бы навязать
контракт человеку, не желающему этот
контракт заключать». И на все случаи у него
имеется свой более или менее убедительный
аргумент. Так, ограничение рабочего дня
якобы лишает рабочих возможности трудиться, а
его требуют «проповедники социализма» лишь
ради того, чтобы «ублажить простаков»,
которых они хотят использовать как «орудие своей
власти». В действительности же, уверяет
автор, никто не пошел бы за социалистами, если
бы они открыли трудящимся правду, то есть
что они хотят «сами регулировать все, что
делается днем и ночью», регулировать
по-своему, как это нравится им или агентам
полиции, во власть которых они намерены отдать
трудящихся. Намек на ночь, на интимные
отношения имеет особый оттенок, который,
впрочем, неизменно присутствует во всех
антисоциалистических высказываниях. Женщины, по
мысли Гийо, даже будучи беременными, со
дня на день ожидая родов, должны быть
«свободны» делать все, что им хочется. Кстати,
говорит Гийо, доказано, что детская смертность
в деревне гораздо выше, чем в промышленных
городах! Промышленность, заявляет он, не
может обойтись без детей, даже самого
младшего возраста, а «биржи труда» — это не что
иное, как подонки общества. Все эти
рассуждения насыщены экономическими выкладками,
конкретными данными и примерами. Но,
выступая против идеи коллективизма вообще,
Гийо доходит до абсурда. Коллективизм
приводит к нищете, заявляет он. Если разделить,

например, богатство всей Франции на число ее
жителей, то на долю каждого французского
гражданина досталось бы очень немного!
Сегодня такая полемика выглядит нелепой
и смешной. Теперь вмешательство государства
в экономическую жизнь не только допускается,
но его, как правило, требуют. Ограничение
свободы рынка из соображений социального
порядка более не встречает принципиальных
возражений. Тем не менее не следует
забывать, что, если дело обстоит даже таким
образом, это вовсе не значит, что такой образ
мыслей, такое мировоззрение, какие были
свойственны Гийо, окончательно искоренены. Если
можно было бы вести спор объективно и
искренне по существу вопросов, мы бы сразу
убедились в том, что основа та же, что и
прежде. Но когда социализм стал расти и
овладевать сознанием трудящихся, его
противники поняли, что рассуждать по-старому
больше нельзя, иначе не найдется никого, кто бы с
ними согласился, и они пошли на более или
менее значительные уступки. Сначала они
заговорили о необходимости благотворительной
деятельности в пользу бедных, потом признали
целесообразной и необходимой заботу
государства в известных пределах об охране здоровья
трудящихся, перестали особенно возражать
против участия профсоюзов в регулировании
рынка труда. Таким образом, аргументация в
пользу свободы рынка, с которой выступали
«чистые» либералы и консерваторы, утратила
смысл, она приняла форму рассуждений о
человеколюбии, форму «объективного»
признания необходимости «социального прогресса» и
соответствующих «реформ». Но дух ее
остался. Им пропитана значительная часть
современной антикоммунистической литературы.
Согласно этой аргументации, всякая попытка
руководить экономической жизнью при помощи
плана должна неизбежно привести к
уничтожению свободы, к господству полиции, к
тирании. Это пытаются доказать поголовно все
политически «ортодоксальные» писатели
«западного мира», занимающиеся советской
экономикой и советским обществом.
По тому же пути идет Рёпке со своим
возрожденным весьма двусмысленным
экономическим и политическим либерализмом; тот же дух
пронизывает отвратительные рассказы всяких
орвэллов, кестлеров и иже с ними, у которых,
впрочем, имелись предшественники еще в
XIX веке К Этой публицистике не хватает
оригинальности, но больше всего ей недостает
1 В Италии издательством «Тревес» в 1909 году был
опубликован рассказ Рихтера «После победы
социализма» (Eugenio Richter, «Dopo la vittoria del socialismo»),
смелости умения идти до конца, как это делал
Гийо, и, следовательно, подходить к вопросам
серьезно. Эта публицистика знаменует собой
переход от полемики против социализма, в
которой еще было принято рассуждать и которая
прекратилась в первом десятилетии нашего
века, к антикоммунизму в подлинном смысле
этого слова, к антикоммунизму, который уже
не выдвигает никаких доводов и соображений,
а лишь старается вызвать чувство ненависти,
отвращения, презрения, ужаса и страха перед
коммунистами при помощи средств, не
имеющих ничего общего со здравым смыслом.
ПЕРЕХОД ОТ АРГУМЕНТОВ К ОБЩИМ
ФРАЗАМ И БРАНИ
Такой переход от попыток хоть как-то
аргументировать и доказать свою правоту к
голословным и бездоказательным заявлениям,
веру в которые антикоммунистическая
пропаганда старается внушить при помощи отнюдь
не логичных доводов, можно считать
характерной особенностью современного
антикоммунизма.
Конечно, подобная тенденция
проявляется неодинаково; кстати, если обратиться к
прошлому, то можно тоже обнаружить,
особенно в антисоциалистической полемике
клерикалов, произведения, аналогичные
современным. Но нет никакого сомнения в том, что
общая тенденция именно такова и что эта
тенденция все усиливается, доходя до крайности.
Одновременно наблюдается отказ от тем,
непосредственно связанных с экономическими и
социальными вопросами, и преобладание тем
общего, абстрактного характера, так как во
втором случае легче избежать необходимости
что-либо доказывать. Подобная тенденция
сочетается также с применением
противопоставлений или сопоставлений, носящих совершенно
произвольный характер, на которые нельзя
даже дать ответа и которые отличаются,
следовательно, все меньшей действенностью, ибо
представляют интерес лишь для тех, кто
согласен с исходным положением, иными
словами, для людей, и без того являющихся
убежденными антикоммунистами.
В настоящее время даже в такой стране,
как Италия, вряд ли могут возникнуть кон-
построенный по обычной схеме всех историй,
повествующих, как государство вмешивается в жизнь
граждан, уничтожает личную свободу, лишает детей семьи,
не может решить ни одного самого простого вопроса
и т. п., все это в конце концов приводит к тому, что
граждане восстают.
9

кретные возражения, например, пропив
предложений, касающихся национализации той или
иной монополизированной области
производства, как это имело место несколько десятков
лет назад по вопросу об эксплуатации
железных дорог. Нет, теперь разговор будет вестись
о частной инициативе и о ее пользе вообще,
затем сторонник частной монополии
непременно перейдет к разговорам об «охране свободы»
и к вытекающим о "сюда рассуждениям,
которые обычно пускаю гея в ход, для того чтобы
внушить страх перед социализмом и
коммунизмом.
Если же, паче чаяния, предложение будет
исходить от коммунистов, то обсуждение
примет крайне ожесточенные формы. Будет
обязательно сказано, что коммунисты
выдвигают данное предложение только потому,
что в их намерения входит расстроить
национальную экономику, обесценить деньги,
дезорганизовать общественную жизнь, нарушить
весь существующий порядок и в конце
концов открыть доступ разрушительным силам
большевизма, только и поджидающим
удобного момента, чтобы покончить с
цивилизацией, истребить, сослать, разогнать даже тех
самых коммунистов, которые выступили с
первым предложением, после чего наступит
светопреставление.
Но самый любопытный пример такого рода
нелепостей, все чаще встречающийся за
последнее время, заключается в том, что сначала со
всей серьезностью и торжественностью
объявляется: коммунисты в целом ряде своих
заявлений и предложений совершенно правы, но
поскольку эти заявления и предложения
исходят от них, то согласиться с ними ни в коем
случае нельзя, ибо под всем этим, несомненно,
скрывается дьявольское наваждение.
Особенно усердствует антикоммунизм в
вопросах международной политики. При этом
весьма любопытно1, что о чем бы ни толковала
антикоммунистическая пропаганда, в конце
концов она всегда переходит к вопросам
международной политики. Здесь особенно
обнаруживается отсутствие конкретной аргументации,
вернее — ее невозможность. Лейтмотивом
является «советская угроза». Однако никто из
тех, кто размахивает этим жупелом, не
осмеливается объяснить, в чем же эта угроза
заключается. Разве советские, а не
американские вооруженные силы расположились за
тысячи километров от своей родины? Разве
советская, а не американская печать призывает к
агрессивной войне без предупреждения?
Разве не советские предложения требуют мирных
переговоров, запрещения наиболее
смертоносных средств вооружения, разработки основ для
мирного сосуществования всех государств?
Антикоммунисты говорят, что Советский Союз
вооружен до зубов, способен в несколько
недель захватить всю Европу и т. д. и* т. п. Но
если эта страна так вооружена и так полна
агрессивных намерений, то почему же она не
осуществила их и не осуществляет, особенно
если учесть, что она владеет секретом
атомного оружия? Достаточно было бы начать
рассуждать логически, как сразу же рухнули
бы все доводы антикоммунистической
пропаганды; но для логических рассуждений —
увы!—нет места.
Например, каким образом можно было бы
объективно доказать другое утверждение, а
именно, что «единство Европы» можно
обеспечить только посредством военного союза
нескольких государств, имеющих целью вести
войну против других государств, или что
жертвой агрессии в Корее оказался тот самый Ли
Сын Ман, который вот уже много лет
ежедневно твердит, что он только и мечтает о
войне.
Так звучат некоторые мотивы обычной
антикоммунистической пропаганды; будучи
связаны со всеми известными событиями
недавнего прошлого, они в то же время
принадлежат к числу тех приемов, которые особенно
способствовали дискредитации
антикоммунистической агитации. Подобные примеры можно
найти где угодно, например в области
теоретических вопросов. Коммунизм, согласно
утверждениям антикоммунистической
пропаганды, превратился в «религию», в «метафизику»,
в «морфологию», в «мистику» и т. п. Отсюда
видно, что не только не предпринимается
никакой попытки логически рассуждать и
доказывать, но что некоторые термины
употребляются без учета их содержания, а целому ряду
слов, имеющих совершенно определенный
омысл и не поддающихся никакому иному
толкованию (например, «религия»), придается
уничижительное значение, как если бы это
были ругательства. Известно, что никому не может
прийти в голову всерьез обсуждать подобные
заявления. Не стоит говорить о том, как
антикоммунистическая пропаганда преподносит
конкретные вопросы, выдвигаемые
коммунистами, как изображаются ею действия
коммунистов и т. д. Это завело бы нас слишком
далеко. Антикоммунистическая пропаганда
располагает для этой цели пространной
терминологией, специальным словарем,
представляющим собой набор общих фраз, нанизываемых
одна на другую подобно четкам. А если этого
мало, то в запасе имеется довод,
исключающий какие бы то ни было возражения: с вами
спорить нельзя, мы знаем, каковы ваши наме-

рения. А объяснить в порядке обмена
мнениями, каковы же эти намерения на самом деле,
невозможно без того, чтобы вас не обвинили
в «пособничестве большевизму» и тому
подобных вещах.
Какую же положительную и отрицательную
роль в борьбе с коммунизмом играет этот
постепенный отказ от всякого разумного спора,
это нудное повторение навязших в зубах
банальных фраз? На этом вопросе имеет смысл
остановиться. Весьма вероятно, что этого
сознательно требуют «дирижеры», управляющие
оркестром великих политических и социальных
споров, среди которых господствует мнение,
что Гитлер был прав, когда говорил:
«Достаточно повторить ложь или глупость миллионы
раз, чтобы все начали воспринимать ее как
нечто разумное и истинное». Но расчеты
Гитлера оказались несостоятельными. Его
рассуждения могли годиться лишь для очень короткого
промежутка времени и главным образом для
того случая, когда противника путем насилия
лишают возможности дать ответ. Если игра
длится долго, если противник находится тут же
и готов к ответу, если конкретные факты
нельзя утаить и они говорят сами за себя, то
хитросплетения из лжи и глупости рвутся и
опадают, как паутина.
Именно тж происходит ныне с теми
нелепостями, которые выдумываются в отношении
стран социализма: каждый день сообщается,
что там разруха, мятежи, что эти страны
превращены в огромные концентрационные
лагери и т. д. На самбм же деле все видят, что
страны социализма развиваются, решают свои
задачи, крепнут и идут вперед без каких-либо
следов внутренней слабости.
Явное преимущество этой кампании
состоит в том, что проводить ее смог бы даже
ребенок. Для этого не нужно иметь ни фактов,
ни здравого смысла, для этого не требуется
умения рассуждать и писать, достаточно
только усвоить основную мелодию, кое-где
заменить занятую или восклицательный знак и
чуть-чуть перекроить сообщение какого-нибудь
американского агентства. Что за раздолье для
таких агонизирующих органов печати, как,
например, газеты социал-демократической или
республиканской партии Италии! Столбец за
столбцом твердит здесь одно и то 'же. Под
статьями стоят странные подписи на всех
•языках мира. Что это за личности, — никто не
знает и никогда не узнает, а верить им надо
на слово. Они подписываются: Ллойд Девис,
Хьюг Девор, Л. О. С, Джузеппе Трамаролло,
Н. А. Н., Р. Ф. Э., Т Н., Вальтер Коларц,
Фердинанд Принен, Дэвид Лэйдлоу, Жюль Мен-
кен, Юлиус Гоулд. Все это, в конце концов,
надоедает, претит и действует только на тех,
кто уже окончательно решил верить всем
нелепостям антикоммунистической пропаганды и
кому нравится без конца их слушать. Так
публицистика, ставившая своей задачей убедить
читателя, неизбежно превращается в нечто
совершенно иное, что походит скорее на
заклинание и представляет собой одну из самых
унылых форм попугайничания.
СЛУЧАЙ С БЕНЕДЕТТО КРОНЕ
И ГУЛЬЕЛЬМО ДЖАННИНИ
Весьма интересно наблюдать, как
произошел переход от обсуждения тем, выдвинутых
марксизмом и социализмом, к
антикоммунизму самого вульгарного свойства у такого
человека, как Бенедетто Кроче. В начале века
Бенедетто Кроче высказывался о марксизме как
о солидной научной концепции, признавал
наличие у него положительных сторон и отдавал
должное тому вкладу, который марксизм
сделал в решение старых и в постановку новых
проблем. Бенедетто Кроче даже защищал
марксизм от грубых нападок, от
тенденциозною истолкования и искажений. В то же
время он выступил с собственной критикой
марксизма, пытаясь внести и свою лепту в
ревизионизм. (Позднее он даже заявил, что
ревизионисты одержали победу.) Но когда этот
неаполитанский писатель вернулся к той же теме
после падения фашизма, картина полностью
изменилась. Он уже выступал не как противник
марксизма, вступивший с ним в опор, а как
антикоммунист, который повторяет общие фразы
и просто чепуху. Так, он заявил, что Карл
Маркс рассматривает экономическое развитие
в свете концепции, «созданной им, исходя из
идейных мотивов». В другом месте он называет
Маркса автором «проповеди, призывающей
разрушить всякое идеальное начало
человеческой жизни», обвиняет его в «игнорировании
идеальных ценностей», в том, что он принизил
и в значительной мере отверг «все
интеллектуальные, моральные и эстетические ценности»,
«свел к нулю историю» и т. д. Так, постепенно
перенимая один за другим приемы
антикоммунизма, Кроче докатился до того, что стал
винить Маркса в том, что он, будучи евреем,
исходил из «еврейских традиций и привычек», а
Россию — осуждать за то, что ее населяют
«монголы», и так далее. Однако было бы
ошибочным возлагать ответственность за это
перерождение на одного Кроче. Если бы он в
1945 году писал о марксизме так же, как писал
о нем в 1898 году, то неизбежно прослыл бы
коммунистом или пособником коммунистов.

Причина этого перерождения — твердое
намерение избежать подобного обвинения из
соображений политических и практических.
Стоит напомнить другой весьма
показательный случай, имевший место с Гульельмо
Джаннини, основателем движения «Уомо куа-
люнкуэ» К Вначале Джаннини выступал как
представитель самого оголтелого и грубого
антикоммунизма. В тот момент другие партии (и
особенно христианско-демократическая),
сотрудничавшие в правительстве с компартией,
еще не могли встать на этот путь, и, выступая
против коммунистов, явно испытывали
некоторую неловкость. Гульельмо Джаннини был
встречен поэтому как «освободитель».
Реакционные круги и фашисты приветствовали его
как человека, который обещал, наконец,
направить политический опор в нужное русло. Вместе
с руководимой им газетой и возглавляемым им
движением Джаннини имел в стране, все еще
пропитанной ядом фашизма, бурный успех,
сопровождавшийся значительной победой на
выборах 2 июня 1946 года. Однако он не
сумел использовать своей победы и даже
как следует не понял, насколько она была
велика.
Но этот вопрос нас сейчас не интересует.
Любопытно другое, а именно, что в известный
момент основатель «Уомо куалюнкуэ» вступил
в довольно объективный спор с коммунистами.
Коммунисты, побывав на римском конгрессе
партии «Уомо куалюнкуэ», где им оказали
вполне любезный прием, вызвали Джаннини на
спор и обратили его внимание на тот факт, что
лозунг куалюнкуистов об «административном
государстве» >в известной мере перекликается с
лозунгом марксистов об «управлении вещами»,
то есть о такой системе руководства, которая
в коммунистическом обществе будет введена
вместо «политического» правления.
Застигнутый врасплох Джаннини принял бой и
старался спорить с коммунистами в вполне
объективном тоне, утверждая даже, что подобная
объективная дискуссия не может принести ничего-,
кроме пользы для -всех. Он даже не заметил,
что, заняв такую позицию, перешел от
антикоммунизма на почву нормальной борьбы
различных политических концепций и установок. Но
после этого спора Джаннини был конченный
человек. Христианские демократы, которые к
1 «Уомо куалюнкуэ» (в переводе с итальянского —
«Обыкновенный человек») — неофашистская
организация, созданная в Италии после войны журналистом и
комедиографом Джаннини, имела известный успех на
выборах 1946 года. Позднее эта организация распалась
и основные ее кадры перешли в существующее ныне
«Итальянское социальное движение».— Прим. ред.
этому времени уже были готовы к крутому
повороту в сторону антикоммунизма, прогнали
его вон и ликвидировали его организацию.
Ведь успех Джаннини объяснялся
исключительно тем, что он возродил антикоммунизм &
той его форме, которая не признает
рассуждений и заменяет их бранью, оскорблениями и
грубостью, поэтому теперь на него стали
смотреть как на своего рода «полезного идиота».
И, в конце концов, он сошел со сцены. С тех
пор Джаннини больше не повторяет своей
ошибки: он уныло пережевывает все ту же
жвачку из общих фраз антикоммунистической
пропаганды самого глупого и смешного сорта,,
но никто уже не обращает на него никакого
внимания.
Бели попытаться точнее определить, в чем
состоит содержание антикоммунистической
агитации, то прежде всего надо отметить, что
составляющие ее элементы 'крайне разнородны.
Труднее всего или попросту невозможно свести
их к единому идеологическому направлению,
выразителями которого их 'можно было бы
считать. Некоторые мотивы антикоммунистической
пропаганды можно увязать с одним
определенным мировоззрением, другие свидетельствуют о
совершенно ином направлении, но, тем не
менее, они существуют рядом и иногда могут
встретиться в одном и том же тексте.
(Например, водном месте говорится: «коммунизм —
это религия», в другом — «(коммунизм хочет
уничтожить религию», а в третьем повторяется
то же, что было сказано раньше, и т. д.)
Объясняется это тем, что здесь перед нами результат
своего рода наслоения мутных остатков
различных и даже противоположных друг другу
«идеологий» и политических направлений,
которые в данном случае легко уживаются друг с
другом, причем такое положение возможна
именно ввиду отказа от здравых рассуждений
и ввиду того, что применение этих остатков
различных идеологий не многим отличается
оттого применения, какое может получить
оскорбительный эпитет в устах буйно помешанного.
Однако при более внимательном рассмотрении
в этой мешанине, на общем фоне, окрашенном
злобной ненавистью господствующих классов к
трудящимся, к их борьбе и к их требованиям,,
можно различить антикоммунизм
клерикального типа, антикоммунизм фашистский,
антикоммунизм нацистско-гитлеровский и/наконец,
антикоммунизм недавнего происхождения —
американский. Имеется, кроме того,
антикоммунизм социального и антикоммунизм
«демократического» типа, которые должны быть
выделены особо, поскольку они якобы внесли в
низкопробную антикоммунистическую литературу
нечто новое.
12

КЛЕРИКАЛИЗМ ПОЛОЖИЛ НАЧАЛО
АНТИКОММУНИЗМУ
Особой а!КгИ!В!Ноотью при проведении
антисоциалистической и антикоммунистической
пропаганды и агитации отличались в течение
всего XIX века и отличаются поныне католики и
клерикалы. Таким образом, основная
«заслуга» перехода от разумного рассуждения и
спора к яростным и грубым нападкам
принадлежит именно им. Возьмите, например, книгу
аббата Антонио Розмини «Размышления о
коммунизме и социализме» (Antonio Rosmini «Ra-
gionamento sal comunismo e sul socialismo»),
сравните ее хотя бы с вышеупомянутой работой
Густава Кавура—и вы сразу же убедитесь,
сколь велика разница между ними. Работа
Густава Кавура — произведение ошибочное, но
автор ее, во всяком случае, пытается
проникнуть в суть обсуждаемых вопросов. Розмини же
ограничиваемся грубейшими нападками на
трудящихся и заявляет, что источником их борьбы
за преобразование общества является
«моральное вырождение». Попытка (если таковая
вообще имеет место) разобрать вопрос о
социальной справедливости и об улучшении
условий жизни народа заглушается у него едкой
злобой, бешеной ненавистью; он рассматривает
великую тягу трудящихся и всего человечества
к установлению нового социального строя чуть
ли не как преступление. Не следует забывать,
что Розмини добывал средства к
существованию ростовщичеством, поэтому нет ничего
удивительного, что он реагировал на
социалистическое движение именно таким образом. Такого
рода взгляды были характерны для всех
клерикальных писателей того времени. Розмини
лишь распространил на область социальной
борьбы доводы санфедистов, которые с
неслыханной яростью обрушивались не только на
коммунизм и социализм, но и на либерализм,
на демократию, «рационализм» и
просветителей XVIII века за их «моральное вырождение»
и «преступные помыслы». Санфедисты
клеймили представителей всех этих течений,
называя их злодеями и безумцами или еще
хуже — убийцами и ворами, приписывая им
самые невероятные преступления. Современный
антикоммунизм полностью перенял эти
полемические приемы; это, по существу, не что
иное, как разновидность санфедизма,
приспособленного к современным условиям. В таком
направлении развивалась и клерикальная
публицистика XIX века; она с особым рвением
занялась исследованием «предшественников»
социалистического и коммунистического
движения. Разумеется, как тех, так и других она
изображала в виде коварных чудовищ,
сосредоточивших в себе самые постыдные пороки,
а руководимые ими движения она
представляла как бунт распущенности против
благонравия, против законов человеческих и
божеских.
Писатели не столь усердствующие, как,
например, иезуит Витторе Катреин, автор
небольшого трактата «Социализм, его теоретическое и
практическое значение» (Vittore Cathrein,
«Socialismo, suo valore teorioo e pratico»),
усматривали в либерализме корни и источники
социализма. Принципы либерализма, говорит
Катреин, ©едут к социализму, ибо они
допускают существование «мира без бога», ибо
либералы — «фанатики равенства», они придумали
учение, согласно которому все экономические
ценности должны измеряться исключительно
количеством труда, затраченного на их
производство (Адам Смит, Давид Рикардо,
Ж. Б. Сэй), и отказались от этой злосчастной
доктрины лишь после того, как спохватились,
«насколько она опасна в руках социалистов».
Либералы передали государству функции,
отнятые у церкви и государству не принадлежащие,
и т. д. «Если встать на точку зрения
либерализма и демократии,—заявляет автор-иезуит,—
то можно ли претендовать на то, чтобы бедные
угнетенные люди, ведущие постоянную борьбу
за существование, терпеливо и покорно
сносили свою горькую участь и спокойно взирали на
то, как одетые в шелка и бархат счастливцы
каждый день восседают за обильной трапезой?
Разве трудящийся человек не испытывает в
душе неудержимого стремления к счастью?
Если вы отнимете у него всякую надежду на
лучшую жизнь, на каком основании вы будете
мешать ему в его стремлении устроить свое
счастье на земле, требовать своей доли земных
благ? Или он не такой же человек, как тот
алчный капиталист, который наживается на его
труде? Если все мы родились равными, то
почему одни должны жить в нужде и
нищете, а другие утопать в роскоши? На
каком основании земные блага должны
принадлежать одному в большей степени, чем
другому?»-
По поводу вышеприведенного отрывка
можно было бы сделать немало интересных
замечаний. Опрометчивый иезуит признает и без
всяких колебаний заявляет, что религия, вера в
существование потустороннего мира есть лишь
орудие, необходимое для сохранения
существующего социального порядка. Что же касается
происхождения социалистического и
коммунистического учения, то он в простой форме
высказывает те же мысли, которые с обильной
приправой в виде пространнейших и
сложнейших теоретических рассуждений излагаются

ныне в произведениях, претендующих на
научную объективность, излагаются с
единственной целью подвергнуть сомнению и шести на
нет достижения человеческого разума в области
познания окружающего мира, истории
человечества и истории социальных отношений, с
целью возродить реакционный обскурантизм
прошлых веков. Кое-кто ныне считает (того же
мнения придерживались в прошлом веке
иезуиты и санфедисты), что если бы эта цель была
достигнута, то коммунизм бы умер, так как он
утратил бы свою идейную основу и
возможность дальнейшего развития на основе
прогресса человечества. Такова та конкретная и четкая
установка, которая является отправной точкой
не только антисоциалистической и
антикоммунистической, но и всей антидемократической,
антир ационалистической полемики,
зародившейся во Франции в конце прошлого века и
развивавшейся в течение последующих
десятилетий вплоть до сегодняшнего дня. Причем эта
полемика постепенно принимала все новые и
новые формы. Обычно цринято рассматривать
участников этой полемики как оригинальных
мыслителей, якобы открывших новые глубокие
истины, как основоположников смелых
современных направлений. Но внимательное
изучение клерикальной реакционной и санфедист-
ской литературы, расцвет которой относится к
XIX веку, периоду буржуазных и
национальных революций в Европе, дает возможность
сорвать с них эти незаслуженные лавры и понять,
что так называемые мыслители
антидемократического, антисоциалистического направления в
наше время лишь повторяют старые избитые
аргументы.
В клерикальной литературе и главным
образом в современной публицистике и в
брошюрах, рассчитанных на широкого читателя,
аргументы и примеры, при помощи которых авторы
этих произведений пытаются изобразить
коммунизм как воплощение преступного течения,
существующего испокон веков, разрастаются до
невероятных размеров, а оголтелый санфедист-
ский тон их доводится до крайности. Этот сан-
федистский тон звучал, повидимому, и в
проповедях, с которыми католические священники
обращались к прихожанам, особенно тогда,
когда социалистическая пропаганда стала
шириться.
С целью подкрепить эти доводы
истерическими данными широко использовалась работа
Альфреда Судре «История коммунизма или
историческое опровержение социалистических
утопий» (Alfredo Sudre, «Storia del comunismo
о confutazione storica delle utopie socialiste»),
опубликованная и удостоенная премии
Французской академии в Париже в 1849 году,
несколько- месяцев спустя после кровавых
июньских событий в период подготовки
бонапартистского государственного переворота. Эта
книга была переведена на итальянский язык и,
насколько нам известно, издана в 1852 году в
Ливорно.
При ознакомлении с любым
антикоммунистическим произведением санфедистского типа,
например с брошюрами священника Андреа
Стерца («Об абсурдности социализма,
доказанной народу», «Крах социализма,
подтвержденный фактами из истории»), бросается в глаза,
что все они написаны под прямым влиянием
книги Альфредо Оудре. Коммунизм или
анархический социализм, по мнению Стерца, берет
свое начало от сект маникеев, корпокрационцев
и пришиллионистов! Первые, как отмечает
Андреа Стерца, были справедливо приговорены к
сожжению и обезглавлены Диоклетианом.
Остальные, по мнению Стерца, также
справедливо преследовались законом и подверглись
строгому наказанию. На смену им' пришли
катары, патерини, котерелли и прочие, которые
также были анархистами и коммунистами. Им
объявили войну, и было предано огню и мечу
население целых городов. И это автор
оправдывает. Но он вынужден заявить, что
анархический социализм продолжал существовать в
лице Лютера, Томаса Мюнцера и в виде
многочисленных сект реформистов. Грубая брань,
которой католические проповедники обычно
разражались при упоминании о реформации,
обрушилась на коммунистов и особенно на
анабаптистов за то, что «они хотели, чтобы все
имущество было обобществлено и чтобы все люди
были свободными и независимыми». А раз
так, — значит анабаптисты, по мнению
автора, — преступники. Уважаемому
священнослужителю не стоило особого труда доказать это
на конкретных примерах. Некоторые из этих
примеров достойны упоминания. Два
анабаптиста живут под одной крышей в мире и
согласии. Вдруг старшему приходит в голову, что он
должен совершить такое же
жертвоприношение, какое совершил Авраам. И вот на глазах
у потрясенных свидетелей он убивает своего
друга, уподобившегося Исааку. Или еще: один
анабаптист встречается в гостинице с неким
путешественником; ему приходит мысль, не
принести ли его в жертву... и он его умерщвляет.
Вот каковы обычаи у анархистов-социалистов,
которые «обобществляют» в первую очередь
женщин. В таком свете, как безумцев и
чудаков, изображает Стерца Кампанеллу, Морелли,
Мабли, Руссо и других, включая Бабефа и Буо-
наротти, которые, впрочем, по его мнению,
виновны лишь в попытке последовать
недостойному примеру буржуазии, завладевшей имущест-

вом монастырей и церквей. И, конечно,
кульминационный пункт всех этих ужасов — это
Парижская Коммуна, нарисованная зловещими
красками. Затем автор пытается доказать, что
социализм отживает свой век, несмотря на то,
что правительства упорно предоставляют всем
гражданам свободу слова, собраний и т. д.
«Народ, — заявляет Стерца, — больше не
поддается иа эту удочку и не варит «главарям» —
и правильно делает: они проповедуют
равенство, а сами создали организацию, целиком
основанную на деньгах». В этой организации
имеется «три категории борцов», и все они получают
жалованье. Борцы первой категории (их всего
пятьдесят на всю партийную организацию)
получают по 12 500 лир в год (в те времена
месячное жалованье государственного служащего
равнялось 50—60 лирам!), борцы второй
категории— по 6850 лир, а третьей—по 3750 лир.
Какова же жизнь .«борцов», то есть
руководителей социалистической партии? Она сводится
к тому, чтобы «проповедовать социалистические
доктрины, устраивать забастовки, участвовать
в съездах и собраниях, вкуоно есть, еще лучше
пить, по-барски одеваться, курить дорогой
табак и позволять себе развлечения и прихоти,
осуждаемые богом!»
Надо сказать, что современная
антикоммунистическая пропаганда и все те, кто ею
занимается — начиная с ее рядовых «деятелей» и
кончая самыми знаменитыми,—не придумали
почти ничего нового по сравнению с
клерикальной санфедистской пропагандой прошлого
века!
В антисоциалистической и
антикоммунистической пропаганде католиков полностью
отсутствуют мотивы идейно-религиозного характера.
В официальных документах, как это будет
видно ниже, коммунизм -осуждается за «атеизм».
Но эта тема в повседневной пропаганде, как
правило, или вовсе не затрагивается или
сводится к кое-каким эпитетам и к упоминанию
сатаны как вдохновителя всех «происков»
коммунистов и их «повелителя». Религиозные мотивы
можно, пожалуй, встретить в писаниях,
претендующих на роль теоретических работ; в
текущей пропаганде — там, где еще
предпринимаются попытки спорить, преобладают аргументы
либералов и сторонников свободной
инициативы; там же, где со спорами покончено,
безраздельно царит агрессивный санфедистский
стиль, доходящий до самых грубых
ругательств. Клерикальный санфедизм (надо
отдать ему должное!) сумел навязать свой
стиль почти всей антикоммунистической
пропаганде и потому вполне может претендовать
на роль зачинателя современного
антикоммунизма.
НАЦИОНАЛИЗМ И ОТКРЫТАЯ РЕАКЦИЯ
Переход к стилю и содержанию
современно-то антикоммунизма обозначился уже в
политических опорах кануна первой мировой войны.
Первыми проявили себя на этом поприще
националисты и другие представители
антидемократических, антирационалистических течений,
приверженцы теории «сверхчеловека» с их
презрением к трудящимся массам, к толпе, к
организации, к «эгалитаризму» (идее равенства), с
их воспеванием роли деятельных аристократов
и героев, с их культом индивидуального
террора и попыткой примирения современной мысли
с мистицизмом и варварством прошлых веков.
Как уже было отмечено, ничего особенно
нового в этой области и, в частности, в
вопросах, касающихся нашей темы, сделано не было.
Тем не менее возникает и утверждается
главным образом в среде интеллигенции новая
атмосфера — атмосфера, не благоприятствующая
объективным опорам на основе здравого
смысла и существующего порядка вещей и,
напротив, благоприятствующая всякого рода
экзальтации, иррациональным преувеличениям и
беспочвенным словопрениям. Целый ряд
суждений, превратившихся впоследствии в готовые
стереотипные фразы, общие в
антикоммунистической пропаганде, унаследованы именно от
этих течений.
Антикоммунистическая кампания резко
усилилась, приняла заметно целеустремленную и
остоую форму после первой мировой войны и
победы Октябрьской социалистической
революции, когда антикоммунистическое движение
обрело конкретную форму и было положено' -в
основу всей политики капиталистических
государств. В тот момент правящий
капиталистический реакционный класс понял, что
социализм — это уже не только идея, не только
экономическое и политическое движение, которое
можно сдерживать и контролировать в рамках
буржуазного строя извне — путем полицейских
репрессий и изнутри — с помощью
реформистских предателей, провокаторов и т. д. Рабочий
класс доказал, что он способен разбить эти
рамки, бороться за власть, взять на себя
руководство всем обществом и приступить к
созданию нового экономического строя. Таким
образом, борьба с коммунизмом, проводимая в
новых формах с применением любых средств,
становится настоятельной необходимостью,
особенно для наиболее реакционных кругов. Вот
почему именно в этот период и возникают, сменяя
друг друга и переплетаясь между собой, три
крупных враждебных коммунизму
политических течения—итальянский фашизм,
гитлеризм и американский империализм.

АНТИКОММУНИЗМ ФАШИСТОВ
После окончания первой мировой войны
коммунистической партии в Италии еще не
существовало. Правда, левые группы
социалистической партии склонялись к коммунизму,
учились на уроках и на примере Великой
Октябрьской социалистической революции, но им не
удалось создать настоящей коммунистической
партии и возглавить рабочее движение до того,
как начался спад революционной волны. Таким
образом, они не представляли собой сколько-
нибудь реальной опасности. Реакционные
правящие классы больше всего боялись выпустить
из своих рук бразды правления и утратить
возможность постоянной охраны своих
экономических и социальных привилегий. Вот почему
фашисты направили свой ооновной удар против
социалистического движения трудящихся,
против их профсоюзных, политических,
кооперативных организаций, представлявших реальную
опасность для привилегированного класса. Но
одновременно они ударили и по другим левым
политическим течениям, в том числе даже по
либералам, несмотря на то, что те не
отказывали фашистам в своей поддержке и помощи так
же, как не отказывали им в ней так
называемые демократы, уже не говоря о клерикалах и
всех прочих буржуазно-консервативных
группировках.
Следовательно, фашизм в области «идей»,
если можно так выразиться, унаследовал
основные мотивы антидемократической, антирацио-
иалистической полемики предыдущих
десятилетий, но все эти мотивы он подчинил основной
задаче — задаче борьбы с «большевизмом».
Если ограничиться при рассмотрении этого
вопроса пределами Италии, то (не считая брани
по адресу русской революции, этого «ада»,
«дела рук сатаны», «социального хаоса» и т. п.)
следует 'Отметить, что фашисты в начале
1919 года понимали под «большевизмом», по-
видимому, лишь «беспорядок» и «отрицание
родины». Иными словами, Муссолини, должно
быть, ограничивался тем, что продолжал в
основном пропаганду, которая в 1914 году велась
против противников войны (их называли «спан-
чафикисты» *, «пус» 2 и т. п.), но по мере спада
1 «Панчафикиста» — презрительный эпитет,
применявшийся милитаристами в годы первой мировой войны
к людям, настаивавшим на нейтралитете Италии.
Происходит от старой поговорки: «Береги брюхо — будет
куда положить фиги» (панча — брюхо, фико — фига).—
Прим. перев.
2 «Пус» — три начальные буквы названия
социалистической партии «партито уффичале сочалиста»; по-ла-
тыни «пус» означает «гнилье».— Прим. перев.
массового движения, когда стало возможным
вооруженное наступление на организации
трудящихся, картина мало-помалу начала
вырисовываться, очертания ее сделались более
четкими. Фашизм стал синонимом
антибольшевизма, а под «большевизмом» понимались как
русская революция, так и самостоятельное
движение трудящихся за социалистическое
преобразование экономического строя. Таков был
враг, которого, по мнению Муссолини,
следовало уничтожить.
Муссолини, выступая 15 апреля 1921 года
от имени центрального комитета фашистских
боевых дружин, отнес на счет фашизма все
«заслуги» -в области борьбы с большевизмом.
Он заявил: «Фашизм не уклоняется от боя, он
выходит на арену предвыборной борьбы с
гордо развевающимися по ветру знаменами.
Другие партии — и старые и новые — рассыпаются
в многословных заверениях, надеясь завоевать
симпатии масс. Мы же по обыкновению будем
говорить коротко и ясно. Два года борьбы
свидетельствуют в нашу пользу. Если ныне наша
страна поднимается и обретает сама себя,
если, достойная своей победы, она идет по пути
к лучшему будущему, то в значительной мере
она обязана этим фашизму. И если русский
миф развеян, если национальные ценности
возвеличены, то заслуга принадлежит не
правительствам, которые терпели гнусную
разлагающую деятельность и потворствовали ей, и в
еще меньшей степени либеральным и
демократическим партиям, не отважившимся
противодействовать напору большевизма. Честь
освобождения Италии принадлежит фашизму, его
борцам, его павшим героям».
Еще более недвусмысленно выразился Фари-
наччи 3 апреля 1921 года: «Совершаемая
нами ныне революция расправляется с
большевистским государством в ожидании момента,
когда можно будет свести счеты и с либеральным
государством, которое пока существует...»
Став главой правительства и возвестив в
палате депутатов о предстоящей волне арестов
передовых рабочих, Муссолини (в феврале
1923 года) заявил, что приказ о массовых
арестах был издан им лично и что он намерен
«навсегда переломить коммунистам хребет».
А секретарь председателя совета министров
Франчесио Джунта подтвердил представителям
печати: «Коммунистов арестовывают тысячами,
потому что мы не любим полумер».
Нет нужды приводить цитаты и
высказывания на эту тему: ими изобилуют газеты и
документы того времени. Стоит лучше
остановиться на тех преимуществах, которые фашизм
извлек из занятой им позиции. Прежде всего она
сразу же помогла ему завоевать поддержку и

симпатии буржуазии, .приветствовавшей
бесчинства фашистских молодчиков и
вооруженные действия, при помойки которых под
покровительством государства были уничтожены
пролетарские организации. Это самая позорная
страница в истории: итальянской буржуазии и
итальянских буржуазных деятелей. Ни один из
них ни разу не осудил совершавшихся
фашистами преступлений, поджогов, разрушений,
убийств, а если кое-кто и возражал против них,
то лишь как против действий, «нарушавших
общественный порядок». Разрушать, грабить,
убивать казалось вполне нормальным
явлением, поскольку жертвами были трудящиеся и их
организации. Когда кто-нибудь приходил в ужас
от всех этих кошмаров, Бенедетто Кроче
цитировал «Размышления о насилии» Жоржа Со-
реля, то есть идеологически следовал по пути
Муссолини! В действительности же не было ни
одного крупного предпринимателя, ни одного
реакционера или консерватора, независимо от
того, был ли он церковнослужителем или
светским лицом, который в душе не радовался бы
приходу фашизма: во-первых, фашисты
боролись «пропив большевизма»; во-вторых,
фашистский антикоммунизм сыграл совершенно
определенную роль как орудие политической
власти, ибо он сплотил сначала вокруг
фашистского движения, а потом вокруг фашистского
правительства классовые силы буржуазии и
был эффективно использован —особенно
после захвата власти — для того, чтобы
обеспечить реакционному фашистскому блоку
поддержку мелкой и средней буржуазии и
интеллигенции. Разумеется, внутренним
цементирующим средством, скреплявшим блок буржуазии,
сплотившейся вокруг Муссолини, являлся
совершенно иной, гораздо более действенный
фактор, а именно необходимость конкретной
защиты интересов и привилегий наиболее
сильных в экономическом отношении групп,
которые в течение двадцати лет фашизма
фактически делали все, что им заблагорассудится;
антикоммунизм же играл преимущественно
внешнюю роль. Постоянно внушая страх перед
социальной катастрофой, он пытался уничтожить
в зародыше всякую попытку или даже мысль о
том, чтобы восстать против тирании. А
насколько это «цементирующее средство» было
прочным, можно было судить в последние годы
существования фашистского режима. Страх
перед коммунизмом и лживая
антикоммунистическая пропаганда настолько отравили сознание
людей, что оказались серьезным препятствием
на пути создания единого антифашистского
движения, так как в этом движении наиболее
активную и решительную роль играли коум\-
нист :«.-- ^~ ^—, , .^.„^ оль ,с т:
2 3,
антикоммунизмом до «похода на Рим» и после
него для того, чтобы утвердиться на
международном поприще в роли спасителя буржуазного
общества.
Печать и правительства при действенной
поддержке социал-демократов сумели внушить
страх перед большевизмом общественному
мнению всех буржуазных стран Европы.
Экономическое и внутриполитическое положение
основных европейских стран было весьма шатким.
Один кризис сменялся другим, потрясение
следовало за потрясением, попытки отыскать путь
к стабилизации не удавались. И вот
Муссолини предстал в роли человека, который,
задушив «гидру большевизма», указал этот путь.
Его приветствовали все реакционеры, все
консерваторы и капиталисты, нуждавшиеся в
охране своих интересов. Достаточно напомнить,
что еще в 1933 году Уинстон Черчилль
бесцеремонно заявил: «Только фашизм может спасти
мир от коммунистической опасности; законы
дуче и верных ему людей — это краеугольный
камень мирового развития».
Но хотя фашизм в погоне за авторитетом
широко использовал эти симпатии
реакционеров всего мира, он, несмотря на весь свой
«антибольшевизм», в течение долгих лет в своей
внешней политике не принимал каких-либо
шагов против СССР. У себя дома на страницах
газет фашисты попрежнему изображали
Советский Союз как ад, как царство хаоса и т. п.
Однако в области международных отношений
Муссолини, как бы соревнуясь с лейбористским
правительством Макдональда, первым признал
Советское правительство, всегда поддерживал
с ним нормальные дипломатические отношения
и даже подписал договор о дружбе (2 сентября
1933 года). Несмотря ни на что, этой политике
был присущ, следовательно, известный
здравый смысл, совершенно не свойственный
политике клерикальных правительств Де Гаепери и
Шельбы. Впрочем, этот элемент исчез еще
тогда, когда под руководством германского
национал-социализма внешняя политика
фашизма была направлена на участие в новых
вооруженных конфликтах.
Вообще влияние гитлеризма, его программы
и политики сильно сказалось на
антикоммунизме итальянского фашизма. Посмотрим,
например, как разъясняет слово «фашизм»
энциклопедический словарь Треккани; здесь еще
имеется тенденция возражать социалистам путем
общих рассуждений, направленных против
«материализма», тенденция противопоставить
социализму фашизм как «спиритуалистическую
концепцию, возникшую как реакция на вялый
маге ^иалистический позитивизм XIX века», как-
1и,п]гпцию, согласно кото-
352;
4ибЛи
ираспольской средней сель i

рой человек рассматривается с точки зрения
его имманентной связи с высшим законом, с
объективной Волей, проникающей в каждую
отдельную личность и возвышающей ее до
уровня сознательного члена духовного общества».
А отсюда вытекает следующее: «Такого рода
концепция жизни означает, что фашизм
решительно отвергает доктрину, положенную в
основу научного или марксистского социализма,
то есть учение об историческом материализме,
согласно которому история человеческого
общества объясняется, только исходя из
столкновения интересов различных социальных групп и
изменения средств и орудий производства...
Фашизм отвергает и классовую борьбу как нечто
неизменное и неизбежное, что, естественно,
вытекает из такого экономического подхода к
истории, и прежде всего утверждение, что
классовая борьба играет первостепенную роль в
социальных преобразованиях. Если же обе эти
основные опоры социализма как доктрины
подорваны, то от него остается лишь одна
сентиментальная мечта; эта мечта стара, как мир,
она рисует в воображении людей такое
общество, в котором будут облегчены страдания и
муки бедняков. Но фашизм отрицает понятие
материального «счастья», которое, по мнению
социалисток, должно наступить почти
автоматически на определенном этапе экономического
развития, когда всем будет обеспечено
максимальное благосостояние. Фашизм не признает
материалистического понятия о «счастье», как о
чем-то возможном...»
Из вышеизложенного следует, что в то
время как в повседневной, проводимой через
газеты агитации и в своей конкретной деятельности
фашизм попрежнему прибегал к методам
грубого насилия (убийства, жестокие приговоры,
бесчеловечные преследования, вульгарная
брань -вместо спора и т. д.), Треккани пытался
дать идеологическое обоснование всей
«системы», причем делал это в крайне убогой форме,
сваливая ,в одну кучу ходовые мотивы
различного происхождения, болтовню всякого рода
проповедников дешевой морали, обрывки
старых и давно забытых споров. Все это лишено
какой-либо действенности как в силу своей
неубедительности, так и в силу неспособности
вызвать какие-либо чувства. Опустившись до
такого уровня, до такого содержания,
антисоциализм и антикоммунизм итальянских фашистов
не мог бы выдержать серьезного испытания,
особенно в такое время, когда из Советского
Союза поступали вести о блестящей победе
первой пятилетки, об индустриализации
страны, о коллективизации сельского хозяйства,
когда в капиталистических странах, охваченных
глубочайшим экономическим кризисом, под
руководством рабочего класса и его передовых
отрядов возрождалось широкое боевое
движение в защиту демократических учреждений.
Вдохнуть жизнь в старый антикоммунизм
итальянских фашистов, придать ему по-новому
агрессивный характер во всех областях — эту
миссию пришлось взять на себя
национал-социализму и его вождям — Гитлеру, Геббельсу
и другим.
По» жестокости оба режима весьма походили
друг на друга, даже если эта жестокость
выливалась в различные формы и не всегда
одинаково проявлялась на различных этапах их
развития. Однако Гитлер с самого начала
расширил диапазон своей агрессивной агитации,
добавив к теме антикоммунизма новые мотивы —
расизм, антисемитизм и «теорию»
превосходства германской нации над всеми прочими
нациями. «...Этих солдат, — пишет Энциклопедия
Треккани, — некогда вкусивших
социалистической пропаганды, Гитлер поучал, что борьба
против мирового марксизма и борьба против
финансового капитала суть стороны одной и
той же борьбы в защиту национального
единства. Но эти понятия были слишком
абстрактны, массам необходимо было увидеть врага в
более осязаемой форме. И поскольку в числе
руководителей в лагере марксизма и в лагере
капитализма имелись евреи, то было создано
впечатление, что и марксизм и капитализм
являются порождением «еврейского духа»,
стремящегося подчинить себе всю Европу. Так
борьба приобрела расовый характер. Понятие расы,
с самого начала служившее в качестве
полемического аргумента против демократии с ее
духом равенства, сочетается у Гитлера с
отрицанием роли массы, с установкой на
«избранных», с борьбой против все уравнивающего
марксизма...»
ГИТЛЕРОВСКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ -
АНТИКОММУНИЗМ, ДОВЕДЕННЫЙ
ДО КРАЙНОСТИ
Гитлер увязал антисемитизм и расизм с
обычным антидемократическим и
антимарксистским бредом — и не случайно: этот опыт уже
был проделан, особенно но Франции, в весьма
широких масштабах, причем нельзя оказать,
чтобы эта чепуха не пользовалась известным
успехом.
Итальянский фашизм безоговорочно
подхватил -новые мотивы антикоммунистической
пропаганды гитлеровцев и сам приобрел
антисемитский, расистский характер, нисколько не
задумываясь о том, что гитлеровские специалисты
по расовым вопросам причислили население
Италии к разряду низших рас (негроидов, по-

лусемитов и т. д.). Важнее всего для этих двух
систем наиболее открытой реакции было,
помимо политических связей, сходство идеологий,
а антисемитизм вовсе не составлял контраста
по отношению ко всем прочим атрибутам
антидемократической и антикоммунистической
пропаганды, более того — он казался даже
достойным венцом этой постройки, состоящей из
нагромождения дикостей и глупостей. В первых
документах фашистской эпохи можно найти
даже некоторые прецеденты:
«Если Петроград не падет, если Деникин
приостановит свое 'наступление, — писал
Муссолини еще в 1919 году, — значит того желают
богатые еврейские банкиры Лондона и Нью-
Йорка, связанные расовыми узами с теми
самыми евреями, которые в Москве и в
Будапеште мстят арийской расе за то, что та
осудила их на долгие века мучений. В России
80% руководителей Советов — евреи. Уж не
является ли случайно большевизм местью
евреев христианам? Финансы всего мира
находятся в руках евреев... Люди одной расы не
предают друг друга...»
В настоящее время в Италии антисемитизм,
невидимому, изъят из арсенала
антикоммунистической пропаганды. Однако не следует
забывать, что это верно лишь отчасти. Кое-где в
наиболее грубой форме агитации он все еще
появляется: у фашистов в письменном виде, а
у католиков — в устном. Весьма любопытно,
что некоторые мотивы гитлеровского
антисемитизма, употребляемые в полемике против марк-'
сизма, весьма часто встречаются не только в
произведениях публицистов, до недавнего
времени состоявших в фашистской партии, но и в
трудах людей, принадлежащих к так
называемому миру «высшей культуры». Можно понять,
например, почему какой-нибудь Миссироли и
ему подобные расценивают идеи Карла Маркса
как отражение «еврейской идеи о приходе
мессии». Такое заявление не может вызвать
ничего, кроме смеха, у человека, который
действительно знает, что представляло собой
мессианство, то есть надежда на появление некоего
посланца неба! Но подобного рода
утверждения превращаются в ходячую монету и у
таких людей, как Карло Антони, Ольджати, Ма-
рио Паннунцио и даже, как мы видели, у Бе-
недетто Кроче... На этом примере видно, что
Гитлер все же сумел использовать для своих
целей эти наслоения из грубых инсинуаций и
пошлостей, порожденных ненавистью и злобой
правящих кругов к теоретикам и основателям
коммунистического движения, и что под
прикрытием философских рассуждений эта почва
остается попрежнему грязной и зловонной.
Но где национал-социализму удалось
одержать полную победу — победу бесспорную и
несомненную, так это в области превращения
антикоммунизма в руководящий принцип
внешней политики международного масштаба.
Здесь следует сделать необходимые
разъяснения и уточнить, в чем заключались и
заключаются следы «оригинальною» влияния, ока-
з анного гитл еро веки м .на цио нал- со ци а ли зм ом
на антикоммунизм. Начиная с 1917 года и с
конца первой мировой войны все крупные
капиталистические государства — императорская
Германия, Великобритания, Франция, Япония и
даже Италия — участвовали в борьбе против
Советской России. Вначале это выражалось в
открытой интервенции — походе двадцати
одного государства, в вооруженном вторжении и
войне, окончившейся победой Страны Советов.
Затем начались политический нажим,
экономическая блокада, организация саботажа,
террора и всякого рода преступлений и интриг с
целью добиться нового вооруженного
нападения, которое к 1927 году казалось неизбежным.
Впоследствии, главным образом после победы
первой пятилетки и вступления Советского
Союза в Лигу Наций, империалисты Западной
Европы стали более осторожными и пытались
маскировать свои действия; кроме того, им
связывало руки также народное движение за мир
и дружбу со страной социализма. Гитлер же,
пренебрегая с самого начала всякой
осторожностью, повел против Советского Союза
непримиримую и открыто враждебную политику,
сделав эту вражду основой не только своих
ближайших планов, но и всей своей программы.
Он считал захватническую, беспощадную войну
с Советской Россией (за много лет до того, как
события позволили ему развязать ее) реальной
необходимостью, вытекающей из всех его
идеологических и политических позиций, открыто
выступал перед всем миром с этим своим
безумным планом, проповедовал его без всякого
зазрения совести и поставил на эту карту вес,
что имел.
Вполне понятно, что для оправдания этого
преступного и безумного замысла Гитлер,
Геббельс, Розенберг и прочие фашистские
пропагандисты не преминули использовать все
антисоциалистические и антикоммунистические
мотивы, разработанные, пущенные в ход и
некогда популяризировавшиеся католическим
санфедизмом, либерализмом, фашизмом и
всеми предшествующими антидемократическими
течениями. Эти мотивы породили ряд
установок и выводов, которые, не будучи совершенно
новыми, все же звучали по-новому благодаря
той настойчивости и ярости, с какой их
распространяли. Значительный «вклад» в этом
19

смысле был сделан писателями, которые
открыто не придерживались идей гитлеризма,—
типа Освальда Шпенглера, автора путаной и
грязной стряпни под названием «Сумерки
Запада» (Oswald Spengler, «И crepuscolo dell'Oc-
cidente»). Каждая страница этого
«произведения», где произвольно трактуются выдуманная
история и искусственная философия, пестрит
нелепейшими домыслами новейшего
иррационализма, вносящими еще большую путаницу
в этот труд, который в самых мрачных красках
изображает «судьбу» людей и цивилизаций,
предсказывает крушение западной культуры,
основанной на «истине», то есть на
рациональном мышлении, и возвещает предстоящий
триумф «жизни», «расы», «стремления к
власти» и «рластителей». Изучению судьбы
цивилизации была посвящена также новая наука
«геополитика», ставящая своей целью
установить границы «великих пространств», которые
«властители мира» должны поделить между
собой.
Таким образом, старые доктрины
империализма подверглись «усовершенствованию», а
доктрины, подобные нацистским,
проповедуются по сей день под видам геополитики.
ЕВРОПЕЙСКИЙ АНТИКОММУНИЗМ БЕРЕТ
СВОЕ НАЧАЛО ОТ ГИТЛЕРИЗМА
И ИТАЛЬЯНСКОГО ФАШИЗМА
В основе гитлеровских бредовых планов
лежали экспансионистские устремления
германского милитаризма «и империализма,
мечтавшего установить свое господство в Европе и во
всем мире. Гитлер в то же время не преминул
раскритиковать и осудить, по крайней мере «а
словах, прежний курс германской политики с
целью лучше обосновать свою собственную
политику. Начав с событий далекого прошлого,
он стал восхвалять Ричарда Львиное Сердце и
поносить Фридриха Барбароссу и Фридриха II
за то, что они ринулись на юг и тем самым
воспрепятствовали продвижению бандитов
Тевтонского ордена на восток. Постепенно Гитлер
дошел до того, что расценил нежелание Бисмарка
вступать в открытое столкновение со
славянами как трусость. Вдохновленный своей
ненавистью к большевизму, он «исправил» эти
ошибки и, слив воедино обе задачи, призвал
немцев вторгнуться в Россию, завоевать ее и
стать таким образом знаменосцами
«европейской цивилизации» в борьбе с ее смертельным
врагом.
На таком идеологическом и политическом
фундаменте построил Гитлер свою идею
«европеизма», сыгравшую определяющую роль во
всей его политике. Примерно такую же роль
20
она играет и теперь в высказываниях деятелей
и партий, якобы не имеющих ничего общего с
гитлеризмом, но подобно Гитлеру прежде всего
исповедующих антикоммунизм.
Муссолини и фашисты без труда усвоили
эту позицию, более того — они даже
утверждали, что встали на этот путь первыми, раньше
своих (немецких соперников и наставников.
В 1932 году по инициативе Итальянской
королевской академии в Риме была созвана «сессия
Вольта», посвященная теме «Европа». Весьма
интересно ознакомиться с содержанием
зачитанных на этой сессии докладов. «Европеизм»
превращается в один из аспектов борьбы
против либерализма, демократии и... большевизма.
Согласно докладам, Европа — это вовсе не то
географическое понятие, каким ее
представляли до сих пор. Оказывается, на географическом
пространстве, называемом Европой, с
географической, исторической, культурной, политической
точек зрения имеется два совершенно
различных комплекса. Они глубоко противоположны
во всех отношениях: по климату, флоре, фауне,
экономике, политике, формам искусства,
религии, языку и т. д. Подлинная Европа — это,
разумеется, только «западная» Европа,
географические границы которой проходили вдоль
тогдашних границ Советского Союза. Под
европейской цивилизацией, по мысли авторов этих
докладов, следует понимать исключительно
«западную» цивилизацию. В ра;мках этой
искусственной схемы возникло причудливое
толкование истории «учеными», воспевающими
древний Рим и период средневековья как этапы
«единой европейской цивилизации», несмотря
на то, что именно тогда целые народы были
преданы огню и мечу.
Тем же путем шли и идут те, кто клеветал
на либерально-демократическое движение,
начавшееся с Великой французской революции и
получившее дальнейшее развитие в XIX веке.
Все они слились в мутном потоке злобных
нападок на большевизм. Большевизм,
подчеркивал Розенберг, не только господствует как
государство на шестой части земного шара, он
царит и в Париже и в Берлине в форме
демократического режима и народного движения.
Для того чтобы его уничтожить, надо
«объединить Европу в единое целое».
«Необходима идея, «европейская» идея, —
вторит Розенбергу Джоаккино Вольпе, —
чтобы доказать, что именно в этом заключается
подлинный, «вечный» смысл фашизма. Борьба
с большевизмом, решительно предпринятая
фашистской Италией, — это была борьба не
только против враждебных ей принципов, но против
принципов, «чуждых Европе».
Нетрудно припомнить, что этими установка-

ми определялась и вся внешняя политика
-итальянского фашизма. Муссолини пытался,
правда, без особого успеха, при помощи своего
«пакта четырех» создать антисоветский
«европейский» блок. С несколько большим успехом
действовал Гитлер, заключивший Мюнхенские
соглашения (1938), о которых сам Муссолини
заявил: «Мюнхен означает конец коммунизма
в Европе». В промежутке был создан «анти-
шминтарновсжий пакт», заключенный в
1936 году между Германией и Японией.
В 1937 году к нему присоединилась Италия.
В соответствующих документах говорилось, что
«усилия Коммунистического Интернационала
направлены на разложение существующих
государств путем использования всех имеющихся
у него в распоряжении средств и применения
против них насилия», что «вмешательство
Коминтерна в жизнь наций ставит под угрозу их
мирное существование, их социальное
благополучие и составляет угрозу миру во всем
мире. Поэтому страны, подписавшие соглашение,
решили сотрудничать для защиты своих
интересов» (и т. д. и т. п.) ...«и призывают
присоединиться к договору все остальные государства».
Таким образом, антикоммунизм впервые был
открыто положен в основу международного
союза; примерно в той же роли он выступает и
сейчас, в частности во всей современной
империалистической политике США. Возможно, для
пущей ясности нелишним будет напомнить, что
заявил Марио Миосироли, ныне верный слуга
христианских демократов, по поводу
подписания антикомштерновокого пакта:
«Преамбула к соглашению, напоминающая
о том, что Коммунистический Интернационал
продолжает постоянно подвергать опасности
цивилизацию Запада и Востока, нарушая там
мир и порядок, а также заявления, сделанные
представителям печати графом Чиано и
послами Риббентропом и Ота, являются прекрасным
комментарием к этому историческому событию.
Из этих заявлений следует, что главные
особенности трехстороннего пакта можно свести К
следующим четырем положениям: 1) антиио-
минтерновский пакт — не обычный
дипломатический акт; по своему содержанию и целям он
носит гораздо более широкий характер и
представляет собой торжественное утверждение
принципов цивилизации и порядка; 2) путем
подписания трехстороннего пакта три великие
державы выступают против происков
большевизма; 3) антикоминтерноовский пакт не
преследует никаких иных целей, кроме тех, о
которых было заявлено во всеуслышание; он носит
сугубо оборонительный характер, не направлен
против какого-либо государства, и любое
государство, если оно того пожелает, может
примкнуть к нему; 4) данное соглашение в такой же
мере, в какой оно является орудием
цивилизации, является орудием мира, ибо, будучи
противопоставлено проискам большевистской
пропаганды, ставящей своей целью развязать
войну (что является необходимым условием
прихода коммунистов к власти), оно представляет
собой гарантию свободного развития
национальной жизни каждого народа, а
следовательно, и мира во всем мире».
Но все до сих пор помнят, что на самом
деле случилось с человечеством помеле того, как
антикоммунизм достиг этой стадии своего
развития.
АМЕРИКАНСКИЙ АНТИКОММУНИЗМ
ПРОДОЛЖАЕТ И «СОВЕРШЕНСТВУЕТ*
ТРАДИЦИИ МУССОЛИНИ И ГИТЛЕРА
Антикоммунизм американского типа
является ныне преобладающим. Однако не следует
считать, что он отверг предшествующие формы
антикоммунизма, имеющие иное
происхождение, или что он представляет собой нечто
оригинальное. Напротив, основной особенностью
антикоммунизма американского типа является
тот факт, что он унаследовал основные мотивы
предшествующих вариантов антикоммунизма,
которые продолжают существовать
параллельно с ним. Так, из антисоциалистической
полемики либералов было заимствовано
прославление капиталистического строя — основы
«американского образа жизни». Это прославление
отождествляется, ибо это выгодно с точки
зрения защиты экономической свободы, хотя
общеизвестно, что в Соединенных Штатах
Америки, как и во всех крупных капиталистических
странах, «либерального капитализма» более не
существует, так как экономическая жизнь
вместе со всей государственной машиной
подчинена господству крупных монополий, богатства и
власть которых безграничны и не подлежат
никакому контролю.
Религиозные мотивы, трактуемые и
используемые точно так же, как это делали санфеди-
сты, постоянно присутствуют не только в
повседневной антикоммунистической пропаганде, но
даже в речах и в официальных заявлениях
американских государственных деятелей. Это
производит, однако, совершенно обратное
впечатление, особенно в странах, где преобладает
католическое население, например в Италии и
Франции, ибо в этих странах деятельность
просветителей, светская мысль и антиклерикализм
пустили столь глубокие корни, что
политический деятель, примешивающий к своим
высказываниям религиозную терминологию,
взывающий к богу или к священному писанию, чаще

всего выглядит лицемером. Вот почему, когда
Трумэн, Эйзенхауэр, Фостер Даллес и другие
произносят такие же речи, какие произносят
кардинал Спеллман и прочие
высокопоставленные (представители церковных властей, то
подозрение в неискренности падает не без
основания и на них. Не подлежит сомнению, что
американские империалисты целиком усвоили и
восприняли прежде всего гитлеровский метод,
заключающийся в открытом использовании
антикоммунизма при проведении внешней
политики — политики, направленной на то, чтобы
подчинить своей власти все народы, обеспечить
Соединенным Штатам верховное руководство
всеми делами и распределение богатств
земного шара.
Примеры и предпосылки такой политики
наблюдались в США еще до второй мировой
войны. В годы войны благодаря деятельности
президента Рузвельта и близких ему людей
взяла верх иная тенденция. Известно, что 18
октября 1946 года государственный секретарь
Бирнс в своем выступлении, направленном в
целом против Советского Союза, все же
признал, что «война может оказаться неизбежной
лишь в том случае, если Соединенные Штаты
не проявят терпимости и не будут уважать
права других государств на такой образ
жизни, который им, США, может представляться
неприемлемым». Бирнс неизменно отклонял
«принцип заключения обособленных союзов» и
отказывался от «создания группировок,
направленных против какого бы то ни было
государства».
Подобного рода заявления расцениваются
ныне руководителями США как
прокоммунистические и чуть ли не как явно
коммунистические. Доктрине, допускающей сосуществование
различных политических систем, была
противопоставлена «доктрина Трумэна», которая не
только провозгласила .превосходство
«американского образа жизни», но поставила перед
американской внешней политикой задачу
обеспечить победу этому «американскому образу
жизни» во всем мире, ибо, согласно этой
доктрине, если в какой-нибудь части света —
внутри или во главе того или иного
государства — утвердится сила, провозглашающая
превосходство какого-либо иного образа
жизни, то это будет представлять угрозу
безопасности Соединенных Штатов.
Отсюда и все следствия. Страны, в которых
более не существует капиталистических
порядков и буржуазной демократии, «обращены в
рабство». Фостер Даллес посмел, например,
заявить (8 марта 1954 года в Каракасе), что
«эти страны являли собой некогда пример
гордой, достойной уважения национальной
свободы». На самом деле нетрудно вспомнить,
что этими странами управляли фашист Пил-
судский, палач Хорти, румынский «кондукатор»
Антонеску, не меньший фашист — царь Борис
болгарский, «картонный тигр» Чан Кай-ши
и т: д. Весь некапиталистический мир
представляется, таким образом, как «империя», где
царят «атеизм», «философия, претендующая на
то, чтобы дать людям свободу, безопасность и
больше возможностей» (Трумэн), чем
«американский образ жизни», а во главе этой
империи стоит Советский Союз. Таким образом мир
раскалывается на два лагеря, и остается лишь
провозгласить «великий крестовый поход», то
есть заняться конкретной подготовкой
долгожданного сокрушения социалистических стран
путем организации саботажа, шпионажа и т. д.
с расчетом на разложение этих стран изнутри
(в бюджете США предусмотрено «публичное»
ассигнование 100 миллионов долларов в год на
организацию террористических актов в странах
социализма), а для достижения полного
успеха— развязать войну.
Таким образом, делается попытка
«оправдать» экономическое проникновение США в
западные страны с целью подчинить их своему
господству путем системы «помощи» и
создания военных баз на территории всего земного
шара на расстоянии многих тысяч километров
от Америки. И если вы вздумаете утверждать,
что все это есть не что иное, как конкретные
меры, при помощи которых американский
империализм стремится завоевать мировое
господство, то на вас набросятся и заставят
замолчать, утверждая, что вы коммунист,
изверг рода человеческого, воплощение
сатаны.
Точно так же трактуется сложный вопрос о
внутреннем положении той или иной страны —
капиталистической или колониальной — и
независимо от того, находится ли она в
западном или восточном полушарии. Повсюду
действует «коммунистический заговор»,
организуемый «советским империализмом», который
«вмешивается» (именно так говорилось и в
антикоминтерновском пакте) во внутренние
дела стран, «разжигает классовую борьбу и
социальные беспорядки, призывает к
саботажу, прибегает к тлетворной пропаганде,
сознательно пытается помешать
экономическому прогрессу» (из послания президента
Трумэна 1951 года). Согласно этой схеме, все те,
кто в той или иной форме выражает
враждебность по отношению к американской политике,
рассматриваются как коммунисты, или как их
пособники, или же как попутчики, «попавшие
в их сети». Над коммунистами,
квалифицируемыми как «конспираторы», предлагается учи-

нить публичную расправу. Подкомитет по
иностранным делам палаты представителей США
25 мая 1948 года опубликовал список, в
который вошли 500 руководителей
коммунистических партий, рассматриваемых как
«беспощадные». В документе говорится, что указанные
руководители обладают соответствующими
качествами и навыками, но, поскольку они
руководствуются принципом беспощадности,
гибкости и терпения, их толкование истории (sic!)
устарело и носит разрушительный характер.
В этом списке Италия занимает первое место
среди прочих стран: из 500 «беспощадных» 40
являются руководителями Итальянской
коммунистической партии.
Эти 40 итальянцев—лучшие люди
антифашистского демократического лагеря Италии.
Через несколько месяцев после опубликования
документа имело место покушение на Тольятти,
а затем — на руководителя японской
компартии Токуда. Еще несколько недель спустя был
убит председатель компартии Бельгии Лао,
также фигурировавший в упомянутом выше
пресловутом списке. Даже гитлеровская
Германия не доходила до такой прямой «и наглой
формы вмешательства в жизнь государства и
подстрекательства к преступлению!
До сих пор мы цитировали только
официальные документы и акты. Но американский
антикоммунизм породил, кроме того, обильную
литературу. Эта литература отличается, как
правило, кровожадным тоном, что, невидимому,"
соответствует вкусам американского читателя,
но не представляет никакой убедительности дл#
людей, не привыкших упиваться чтением
детективных романов и страшных историй.
Обычно это—«разоблачения», авторами
которых являются сбежавшие из стран,
покончивших с капитализмом, «исповеди» дезертиров
войны, агентов-двойников и
шпионов-перебежчиков, предателей рабочего движения той или
иной страны, «таинственных» личностей,
выступающих в телевизионных передачах, скрывая
лицо под черным капюшоном, и т. п. Все они
говорят одно и то же, и их выступления
полностью совпадают с политическими тезисами
Трумэна, Эйзенхауэра и Фостера Даллеса.
Время от времени кое-кто из них теряет
терпение, сбрасывает маску и показывает себя «в
натуральном виде». Один из них (Кестер) был
подобран полицейскими на парижском
тротуаре, он явно злоупотребляет алкоголем и
наркотиками; другой (Кравченко) стал
шахтовладельцем в Чили и прославилоя кровавыми
расправами над рабочими.
Для полноты картины следует напомнить о
-попытке систематизировать американские
антикоммунистические доктрины, предпринятой
Джеймсом Бернхэмом в двух весьма известных
книгах, озаглавленных «Борьба за весь мир» и
«Грядущее поражение коммунизма». Бернхэм,
которого ныне привлекают в качестве
советника государственного департамента,
придерживается позиции крайнего крыла, которое
настаивает на абсолютной необходимости
превентивной войны без предупреждения —
против Советского Союза, разумеется. В этих
двух книгах Бернхэм собрал всю гнусность,
всю ложь и чепуху, которые когда-либо и где-
либо говорились по адресу коммунистов и
коммунизма. Кроме того, он, несомненно, в
совершенстве овладел искусством
американской публицистики, которое заключается в
умении изрекать претендующие на
объективность «истины» с таким высокомерием и
апломбом, как если бы это были невесть какие
открытия, в то время как на самом деле речь идет о
весьма пошлых измышлениях и всем
известных избитых общих фразах. Но главная беда
Бернхэма (помимо того, что он целые главы,
например по поводу методов пройаганды,
полностью списал из гитлеровской «Майн кампф»)
заключается в том, что он построил свое
здание таким образом, что достаточно малейшего
усилия мысли, и оно рухнет... на голову того,
кто его построил.
Вот, например, способ (ему
представляющийся, конечно, безупречным), каким он
доказывает, что коммунизм — это «конспирация»,
«заговор» и что, следовательно, с ним надо
бороться любыми средствами, что его надо
уничтожить, вырвать с корнем. Другие партии,
говорит он, представляют собой простой
комплекс индивидуумов, каждый из которых думает
так, как ему хочется; у них нет никакой
системы, никакой программы — максимум, чем они
располагают, — это кое-какими
традиционными идеями или какими-нибудь
малозначащими проектами. Для тех, кто ими руководит,
«политика является таким же бизнесом, как
всякое другое дело». Если бы и коммунистические
партии были такими, то они ни у кого не
вызывали бы беспокойства. Но на самом деле
(какой ужас!) у коммунистов есть идеи, есть
программа; свои идеи они проповедуют, а свою
программу хотят осуществить; они не сводят
политику к «бизнесу» и остаются
коммунистами «всегда», во всей своей деятельности...
и т. д. и т. п. Совершенно очевидно, заявляет в
заключение американец, что это — чудовища и
что их надо уничтожить.
Столь же любопытна та аргументация, при
помощи которой обосновывается
международная антикоммунистическая политика; эта
аргументация преподносится все в том же наглом
тоне. Теперь, оказывается, человечество подо-

шло в своем развитии к такому
положению, когда миром следует управлять как
мировой «империей». Это утверждение
фальшиво, так как в настоящее время в мире
существует столько различных социальных
систем и форм общественной жизни, что «какой
бы то ни было процесс объединения может
иметь место лишь ib весьма отдаленном
будущем. Но это утверждение необходимо автору
лишь для одной цели: чтобы высказать мысль о
том, что на господство во «всемирной империи»
могут претендовать только Соединенные Штаты
и Советский Союз. Все остальное не имеет
значения! А поскольку автор находится на службе
в государственном департаменте, то совершенно
очевидно, что его выбор предрешен, ему
сомневаться не приходится: мировое господство
должно принадлежать Соединенным Штатам.
Таким образом, антикоммунистическая и
антисоветская пропаганда самым беззастенчивым,
наглым образом рекомендуется как орудие,
которым Соединенные Штаты должны
воспользоваться, для того чтобы контрабандой
протащить свои империалистические планы и
оправдать их в глазах доверчивых людей.
Антикоммунизм в руках Бернхэма так же, как некогда
в руках Гитлера, открыто становится знаменем
империализма, стремящегося подчинить себе
весь мир.
Пресловутая стратегическая «мудрость»
Бернхэма как теоретика превентивной
антикоммунистической войны не дорого стоит. Знакомы
ли вам книги, которые выпускаются под
названием «запрещенные желтые романы» и
представляют собой нечто вроде пособия по
современному американскому бандитизму? На
обложке обычно, чтобы привлечь внимание
читателя, имеется несколько строк для
характеристики каждого действующего лица. Так,
подпись, относящаяся к гангстерам крупного
масштаба, заканчивается словами: «Внимание! Он
вооружен и стреляет без предупреждения!»
Такова и «стратегия» Бернхэма: быть
вооруженным и стрелять без предупреждения, то есть
вести превентивную войну, не объявив ее.
Правило, которого придерживаются гангстеры,
должно стать для американского империализма,
претендующего на мировое господство,
законом внешней политики, так как в противном
случае цель не будет достигнута. Впрочем,
сколь невелика проницательность этого
самоуверенного типа, видно из следующих
замечаний. Первая его книга была написана
примерно в 1948 году. Несколько месяцев спустя весь
Китай стал коммунистическим. Предвидел ли
Бернхэм в какой-либо мере это событие
решающей важности? Ничего подобного. Ни в
какой мере. Вторая книга вышла в июне
1953 года, за несколько недель до заключения
перемирия в Корее, за год до победы Хо Ши
Мина и заключения мира в Индонезии.
Предчувствовал ли автор все это? Конечно, нет.
Теоретик американского антикоммунизма
готов «стрелять без предупреждения», хотя
события происходят под самым его носом. Он не
способен был предвидеть, что дело может
обернуться таким образом!
АНТИКОММУНИЗМ «СТЫДЛИВЫЙ»
и маскирующийся
У нас были сомнения, следует ли отличать
от других видов антикоммунизма
«социальный», «умеренный» антикоммунизм или, как
его называют некоторые, антикоммунизм
«третьей силы». Но прежде всего необходимо
разобраться, о чем идет речь, <а уже тогда
решать, следует ли проводить это различие и в
какой форме. Отправная точка одного из
видов антикоммунизма, который назвали
«социальным антикоммунизмом», представляется
вполне разумной; у коммунистов должны
были бы быть все основания отнестись к ней с
одобрением. Она заключается в открытом
признании того факта, что осуществляемая
коммунистами критика, их программа и их
требования главным образом с точки зрения их
экономического и социального содержания (что
важнее всего), правильны. Кое-кто из
представителей «социального» антикоммунизма,
конечно, не решается заявить об этом вслух,
йредпочитая делать это косвенным путем, в
виде утверждения, что, дескать, если
коммунистическое движение существует и развивается,
это происходит потому, что в
капиталистическом мире все еще имеют место глубокая
социально-политическая несправедливость,
угнетение народа, эксплуатация трудящихся, а в
среде богачей распространены такие
излишества и коррупция, которые не могут не
вызывать протеста и возмущения со стороны
народных масс и дальновидных людей. Таким
образом, дается объяснение существованию
коммунистического движения, правда, не с
марксистской точки зрения, но вполне
объективно; а объективность — это уже залог
здравого суждения. Бели бы этот метод разумного
объективного анализа был применен при
обсуждении основных вопросов внутренней и
международной политики, то, несомненно,
антикоммунизму пришел бы -конец. Это еще не
значит, что такого рода обсуждение непременно и
в любом случае привело бы ко всеобщему
признанию правильности позиций и предложений
компартии, в результате чего все стали бы
коммунистами. Некоторые утверждают, будто мы,

разоблачая абсурдность и глупость
антикоммунизма, стремимся разделить мир на две части:
на дураков -и коммунистов. Это утверждение
глупо и преследует одну цель —
дискредитировать и опорочить нас. Объективный спор,
безусловно, внес бы большую ясность, рассеял
бы многие недоразумения, и поскольку мы
стоим на разумных позициях, то внесение ясности
и устранение недоразумений лишь упрочило бы
наш авторитет и привлекло бы в наш лагерь
новых сторонников. Вот почему согласиться на
объективный спор с нами—дело
«подозрительное» и «опасное», ибо тот, кто пойдет на него
и будет до конца последовательным, не сможет
оставаться на позициях антикоммунизма. Так
возникла известная проблема «диалога»:
допустим или недопустим «диалог» с коммунистами
при условии, что под «диалогом» имеется в
виду не обмен взаимными оскорблениями и
проклятьями, а конкретное сопоставление точек
зрения той и другой стороны. Трудно поверить,
но, к сожалению, это факт: среди «духовных»
руководителей так называемых порядочных
людей господствует мнение, будто такой
«диалог» недопустим и не должен иметь места.
И даже не потому, что они считают слишком
трудным опровергнуть доводы коммунистов;
нет, противники «диалога» утверждают, что это
опровержение не составило бы для них
никакого труда. «Диалог» не должен иметь места из
тех соображений, что с коммунистами нельзя
и не следует обращаться как со всеми людьми,
они не являются частью человечества, они —
исчадие ада, с ними надо быть начеку или же
осыпать их ругательствами, оскорблениями и
прочими «доводами», неприемлемыми в
нормальном споре. Здесь перед нами — явный
возврат к варварским методам гитлеризма.
Общеизвестно также, что этот принцип положен в
основу всей общественной и частной жизни
США («red» «красный» — не человек). И для
того, чтобы понять, что этот принцип —
варварство и не согласиться с ним вовсе, не
требуется особой рассудительности, особого
либерализма. Поэтому то тут, то там, даже среди
противников коммунизма, находятся люди,
которые, хотя весьма неохотно, но все же
допускают возможность «диалога» с коммунистами,
или, по крайней мере, не отвергают ее. Однако
можно ли на этом основании говорить об их
отказе от антикоммунизма? Несомненно, в
данном случае от предвзятого мнения о
коммунизме в какой-то мере они отказываются; однако
это касается в гораздо большей степени
метода и внешней стороны, чем существа дела.
Данное замечание можно отнести ко всем или
почти ко всем рассматриваемым нами течениям.
Следует установить, способен ли человек,
признавший объективную обоснованность
коммунистического движения и даже значительной
части коммунистической программы, человек,
выразивший согласие на спор с коммунистами,
сделать все вытекающие из такой позиции
выводы или же, когда дойдет до дела, окажется,
что он все еще почти целиком находится во
власти нелепостей грубейшей
антикоммунистической пропаганды? На этом вопросе следует
остановиться. Разобравшись в нем
внимательно, мы обнаружим, что среди лиц, которые
стремятся или пытаются сохранить свое место
и свой авторитет в правящих кругах так
называемых западных стран, весьма немного таких,
которые имеют мужество последовательно
придерживаться принципа объективности и
беспристрастности. Наиболее распространенным,
например, среди представителей так называемой
третьей силы является такой тип деятеля,
который сначала сокрушается (подчас даже
довольно искренне) по поводу грубых
-антикоммунистических выпадов руководящих деятелей и
вульгарной формы инспирируемой ими
пропаганды и высказывает свои соображения по
поводу того, что травля коммунистов сопряжена
с серьезной опасностью; когда же дело доходит
до его личных убеждений, то он присоединяется
ко всей воющей своре; сам он, правда, не воет,
но зато повторяет целый ряд таких вещей,,
которые должны бы были его возмущать.
Приведем примеры. Историк Гаэтано Саль-
вемини заявляет, что с конкретной социально-
экономической программой коммунистов он
согласен и возражает лишь против метода
«диктатуры» и против «пропаганды». Не будем
касаться вопроса о диктатуре; вряд ли можно
претендовать на то, чтобы все признали
диктатурой форму правления, к которой, как
правило, прибегает буржуазия (предположите, что
сильный рабочий класс, руководимый партией,
всерьез ставящей своей целью социальное
преобразование страны, пожелает прийти к
власти, и вы увидите, что станет с лицемерными
разглагольствованиями, маскирующими
диктатуру буржуазии), чтобы все поняли, что
рабочий класс вынужден прибегнуть к диктатуре,
иначе он будет раздавлен внутренними и
внешними врагами. Интересно другое, а именно, что
Сальвемини безоговорочно верит всем самым
низким антикоммунистическим выдумкам:
концентрационным лагерям, (коварным
агрессивным планам стран социализма, тому, что
американский империализм подобно невинному
агнцу помышляет лишь о мире, что в Праге
произошел «государственный переворот»
(попытка переворота действительно имела место,
но готовили его империалисты, чтобы свергнуть
власть коммунистов и социалистов; так же, как

м ib других местах, эта попытка провалилась)
и т. д. и т. п. Итальянские (коммунисты, по
мнению Сальвемини, начали выступать против
затеянной Муссолини войны лишь после того, как
Гитлер напал на Россию, хотя документы,
факты, аресты и 'казни -коммунистов доказывают
обратное. Это—излюбленная песня
антикоммунистической пропаганды, а потому ей надо
вторить. Прочитав, что коммунисты требуют
политики защиты независимости родины,
Сальвемини испытывает чувство «отвращения» и
«тошноты» («Либера Стампа», 31 июля
1954 г.). Бедняга, что бы с ним было, если бы
он находился в Италии во время
народно-освободительной войны, когда тысячи коммунистов
умирали за независимость родины! Но тогда он
жил в Америке, где ему понемногу прививали
антикоммунизм «третьей силы».
Таких взглядов придерживаются многие
представители этой так называемой третьей
силы. Они отличаются по тону, более или
менее яростному, более или менее окрашенному
беспристрастностью, но суть примерно остается
у всех одна и та же. Среди тех, кто желает
быть причисленным к видным деятелям
официальной и полуофициальной политики, весьма
мало таких, у которых хватает силы до конца
удержаться'на позиции объективности. Эти
немногие на примете у официальных властей и
органов общественного мнения; они окружены
колючей проволокой молчания и подозрений, и
если это не высказывается вслух, то всячески
дается понять, что стоит им сделать еще один
шаг, — и они превратятся в «сателлитов»
коммунистов.
Даже такой человек, как Артуро Карло
Иемоло, придерживающийся весьма
независимых взглядов, поддался течению и плывет по
нему, правда, неохотно, давая понять, что он не
прочь встать на иную позицию, что ему хочется
видеть в коммунистах не только то плохое, что
он слышит о них отовсюду. Но как не верить
всему этому? Как убедиться в обратном?
Здесь мы имеем дело с той категорией
людей, которые стыдятся антикоммунизма, но
открыто пока не могут с ним порвать. Эта
категория весьма многочисленна; к ней
принадлежат веете, кто на людях—вместе со сворой
бешеных собак, а в домашней обстановке, в
личной беседе, когда разговаривают шепотом и, так
сказать, положа руку на сердце, — готовы
признать, что да, конечно, говоря откровенно,
правы коммунисты, поэтому они впереди, поэтому
они победят.
Среди тех, кто признает, что проводимая
коммунистами критика и их
социально-экономические требования ставят своей основной
целью достижение справедливости и истины,
имеется еще одна группа людей, которые ведут
себя совсем иначе и гораздо более бесстыдно.
Логически рассуждая, как следовало бы
поступить в подобном случае? Способствовать
уничтожению тех зол, наличие и серьезность
которых они признали. Простые люди
действительно приходят к такому выводу. Нередко
можно встретить откровенные и даже
трогательные доказательства этого главным
образом со стороны трудящихся-католиков. Они
пишут: «Коммунизм рождает в душе великую
жажду» или: «Мы должны воспринимать
коммунизм как опыт, как страдание, как
стремление». А вот еще одно весьма показательное
высказывание: «Мы не хотим вступать в союз с
Капитализмом, чтобы уничтожить коммунизм.
Это противоречит нашим чувствам и чуждо
нашему духу. Мы должны возражать против
всякого насилия над партией, которая, несмотря
ни на что, воплощает в себе страдание». (Эти
цитаты взяты из небольшой газетки
трудящихся-католиков, выходящей в одной из провинций
Тосканы.) Но логические выводы, к каким
приходят представители верхов, совершенно иные.
Здесь пускается в ход обычная машина и
обнаруживаются подлинные намерения людей,
которые вначале признали справедливость наших
требований. Вы говорите, присоединиться к
коммунистам? Как можно! Ведь они—само
зло, дьявол во плоти, преступление, насилие
и т. д. и т. п.! С ними надо бороться! Но как,
если они говорят справедливые вещи? Надо их
обобрать, ограбить, перехватить их
инициативу— и дело с концом! Вот откуда внимание
к порокам социального строя, интерес к
вопросам труда, социальное страхование, кое-какие
небольшие реформы, благотворительность. Все
это становится не более, как средством борьбы
с коммунистами за инициативу.
Эта, на первый взгляд, странная теория
особенно процветает в католическом лагере. И
неудивительно: вся так называемая социальная
доктрина католической церкви играет сугубо
подсобную роль. Она была создана в период,
когда утвердилось и окрепло социалистическое
рабочее движение, с целью затормозить его
развитие, помешать ему. Эта доктрина поэтому
неотделима от яростной антисоциалистической
и антикоммунистической пропаганды.
По поводу того, насколько действенен этот
«грабительский» антикоммунизм, достаточно
заметить, что он мог бы быть таковым, хотя
бы в ограниченной мере, если бы политика
глубоких социальных реформ проводилась до
Появления мощного рабочего и
коммунистического движения. Но учитывая зрелость
классового сознания трудящихся в такой стране, как
Италия, эффективность «грабительского» анти-

коммунизма весьма сомнительна. Вот почему
«грабители», прибегая то к елейному тону, то к
истошному крику, с одной стороны,
демонстративно заявляют о своем намерении изменить,
преобразовать, обновить существующий
порядок, а с другой — всегда кончают тем, что
пускают в ход все гнусности грубейшей
антикоммунистической пропаганды и требуют, чтобы
полиция надела «смирительную рубашку» на
тех, кто борется \как раз за изменение,
преобразование и обновление существующего строя.
Стало быть, и здесь дело кончается все тем же.
2. РАСКОЛ НАРОДНОГО ЕДИНСТВА
ПО УКАЗКЕ АМЕРИКАНСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА
Начиная с 1947 года в Италии проводится
политика, которую можно определить как
антикоммунистическую не только в основном, но
почти целиком. Суть этой политики заключается
в борьбе против коммунистической партии с
целью изолировать ее, лишить ее поддержки и
сочувствия масс и исключить ее из
общественной жизни страны. Нет нужды приводить
доводы, которыми пользовалась
антикоммунистическая пропаганда во время публичных
дискуссий, на предвыборных митингах, на страницах
печати; мы не обнаружили бы среди них ни
малейшего намека на оригинальность или хотя
бы на новизну. Антикоммунистические плакаты,
выпускаемые христианскими демократами, как
по форме, так и по содержанию полностью
копируют плакаты, выпускавшиеся фашистами и
фашистскими «республиканцами» периода
республики Сало.
То же можно сказать и о речах: разница
заключается лишь в том, что раньше о
коммунизме говорили: «чудовище», «проказа», «козлено-
гий черт» и т. п. и что он должен быть проклят
и уничтожен как враг порядка, установленного
чернорубашечниками; а теперь призывают к
тому же, но якобы во имя «демократии».
Мы ставим своей целью не столько
подчеркнуть тот факт, что правящие круги не в
состоянии сделать каких-либо выводов из уроков
истории, сколько показать, что с
антикоммунистической политикой тесно связан — как
исходная точка или как результат ее — тот
конкретный политический курс, который в конечном
итоге определил теперешнее положение
Италии — неясное, смутное, полное неразрешенных
противоречий и глубоких контрастов
положение, при котором в стране царят нищета и
недовольство, с одной стороны, коррупция и
произвол — с другой.
Реакционные правящие круги решили, что
такого политического курса необходимо
придерживаться главным образом ввиду того, что
опыт периода фашизма и
народно-освободительной борьбы привел и не мог не привести к
величайшему росту престижа и авторитета
коммунистов, уже не говоря об увеличении их
численности не только среди рабочего класса,
но среди всех слоев населения.
Пытаясь изменить сложившееся положение,
они решили, что необходимо провести ряд
мероприятий, смысл которых сводится 'К
следующему:
1) ^подчинение государственного аппарата
целям борьбы с коммунизмом; превращение
государственной машины в орудие широкой,
всеобъемлющей антикоммунистической
кампании;
2) постоянное стремление вызвать
вооруженное столкновение с передовыми силами
рабочего класса и не ограниченную, а
всеобщую схватку, в связи с чем в стране
искусственно сеется панический страх перед якобы
неизбежной гражданской войной, подготовка к
которой ведется, невидимому, во всех сферах
жизни общества;
3) применение произвола и насилия; с этой
целью правительственный аппарат должен
подвергнуться особой тренировке и должны быть
созданы специальные силы (вооруженные силы
и т. д.).
Все это происходит при возрастающем и
открытом вмешательстве в политическую жизнь
американского империализма, его
представителей и агентов, которые задались целью
направить по определенному руслу развитие Италии,
подчинить ©сю страну американскому
контролю.
Таковы те основные, переплетающиеся
между собой начиная с 1947 года по настоящее
время элементы, которые характеризуют
итальянскую политику. Но в конце концов
создается впечатление, что вся эта неимоверная
27

суета происходила как бы впустую и не
достигла ни одной из поставленных целей, ибо
антикоммунистическая политика не
ориентировалась на реальную действительность,
развивавшуюся в совершенно иных, не предусмотренных
ею направлениях.
Исходной точкой всего
антикоммунистического движения в Италии явился разрыв
коалиционного правительственного блока
католиков с коммунистами, создание коалиционного
реакционного буржуазного 'Правительства и
затем парламентские выборы 18 апреля
1948 года. Однако подготовка ко всему этому
велась уже в последние месяцы 1946 года.
Антикоммунистические настроения в
партии христианских демократов, беспрерывно
подогреваемые Де Гаспери и другими правыми
лидерами, усиливались с каждым днем;
христианские демократы подходили к решению
всех проблем внутренней и внешней политики
оо все более явным намерением обострить их и
превратить в причину раздора, в повод для
нарушения республиканского антифашистского
единства. Де Гаспери при помощи одной
резолюции, принятой по его настоянию
Национальным советом христианоко-демократической
партии, и при помощи ряда заявлений (в своем
интервью «Джорнале д'Италиа» 20 октября
1946 года) пытался подлить масла в огонь,
осложнить обстановку, которая в связи с
наличием множества нерешенных проблем была и
без того весьма напряжена, и направить
растущее недовольство общественного мнения против
«разлагающего действия коммунистической
партии». Орган миланской курии газета «Ита-
лиа» в номере от 21 ноября 1946 года начала
кампанию против партизан и коммунистов в
связи с пресловутыми «сокровищами Донго», а
органы министерства внутренних дел
приступили к своей провокационной
антикоммунистической деятельности с издания полицией
секретного циркуляра относительно «подпольной
террористической организации «Тройка», якобы
созданной Советским Союзом в Италии. Ко
всему этому в декабре 1946 года присовокупилась
решительная попытка Ватикана и центральной
и римской джунты организации «Католического
действия» покончить с религиозным миром и
придать политической борьбе характер
идеологического «крестового похода».
В качестве предлога (по правде говоря,
весьма ленжовесночпо) было использовано
появление в римском еженедельнике «Дон Бази-
лио», выпускаемом группой молодых
художников и писателей-юмористов, одной карикатуры.
Журналу было предъявлено обвинение в
тяжком оскорблении религии, а редакторы его
были отлучены от церкви. Раздув этот факт,
имевший весьма несущественное значение, Ватикан
приказал папскому нунцию при итальянском
правительстве выступить с официальным
протестом против «врагов религии» —■ коммунистов
и социалистов, за чем последовала бешеная
кампания в печати. А 22 декабря 1946 года на
площади перед собором св. Петра состоялась
внушительная демонстрация, во время которой
взял слово папа Пий XII; его выступление было
«сигналом тревоги», «призывом к священному
крестовому походу». Он сказал:
«С болью и возмущением взираете вы на
то, как священный лик Рима, этого святого
места, по воле божьей — пристанища наместника
Христа на земле, по вине нечестивых
безбожников, профанирующих все божественное,
преклоняющихся перед плотью, подвергается
поруганию, покрывается грязью. Некогда, стоя на
римской земле, осыпаемый угрозами погрязшей
в разврате императорской власти,
первосвященник Петр смело возвестил об опасности...
Стоя на той же земле, ныне мы обращаемся к
вам и повторяем с удвоенной силой тот же
призыв... Пробудитесь, о римляне! Час пробил...»
Выступа-я несколько дней спустя в
Священной коллегии, папа Пий XII добавил:
«Ни один христианин не имеет права
уклоняться от этой борьбы против поднявшейся
ныне волны безбожия. Пусть враг облекается в
любую форму, пользуется любыми методами и
оружием, пусть произносит медоточивые или
грозные слова и принимает любое обличье! Нет
прощения тому, кто остановится перед ним,
сложив руки, опустив голову, с дрожью в
коленях».
Однако в Италии не существовало
настроений, благоприятных для крестового похода, тем
более, что все были свидетелями более чем
уважительного отношения коммунистов к религии
и к церкви. Кроме того, перед страной стояли
совершенно иные задачи. В этом отношении
весьма показательно заявление, сделанное под
нажимом общественного мнения четырьмя
представленными в правительстве партиями
(христианскими демократами, коммунистической
партией, социалистической партией и
итальянской республиканской партией) и
секретариатом ВИКТ. В заявлении, составленном 31
декабря 1946 года, за три дня до отъезда Де
Гаспери в Америку, и переданном в правительство,
говорилось:
«ВИКТ и представители четырех
правительственных партий пришли к единому мнению,
что за последние недели страдания широких
слоев населения стали еще более
невыносимыми. Причину этого ухудшения следует искать в
ничем не оправданном росте стоимости жизни,
в чрезмерном ограничении количества выдавае-

мых населению по карточкам продуктов
питания... в несокращающейея безработице... в то
время, как работа по восстановлению страны
идет крайне медленно. ВИКТ и
вышеупомянутые политические партии просят правительство
приступить к осуществлению своей программы
и провести в жизнь мероприятия, намеченные
им много времени назад... они намерены облечь
свое сотрудничество с правительством в
конкретную форму, дабы изыскать средства
борьбы с безработицей и пути улучшения
продовольственного положения в стране».
Следовательно, разрыв с коммунистами
отнюдь не был связан с наличием непреодолимых
противоречий; противоречия были выдуманы
уже после того, как разрыв произошел. Дело в
том, что на нем уже давно настаивала
Америка. Де Гаспери начал переговоры с Трумэном
в октябре 1946 года, причем повел он их
весьма необычным путем. Повидимому, он еще
недостаточно хорошо знал своего посла Таркиани,
состоявшего тогда еще в «Партии действия».
Во всяком случае он предпочел не прибегать
к помощи посла, а сообщил Трумэну о своих
подлинных планах через других лиц. В
качестве своего представителя Де Гаспери избрал
американца. Из множества американцев,
разъезжавших тогда по Италии (в военном
мундире и без оного) он выбрал журналиста,
представителя самого реакционного
американского агентства, директора итальянского
издания I. N. S., Майкла Чиниго. Чиниго передал
Трумэну письменное и устное послание Де
Гаспери 19 октября! и в течение 45 минут
обсуждал с ним возможности, открывавшиеся
в связи с мерами, задуманными Де Гаспери.
Тот же Чиниго привез в Италию ответ Трумэна
с приглашением для Де Гаспери приехать в
Америку.
Оказывается, священники идут впереди <и
указуют путь не только в Италии, но и в
Америке. Первым начал личный представитель
Трумэна в Ватикане Майрон Тэйлор. Во время
одной прессконференции в Нью-Йорке он
намекнул на наличие у Соединенных Штатов
«стратегических» интересов в Италии. Затем
12 января 1947 года монсиньор Фланнелли в
соборе св. Патрика в Нью-Йорке в
присутствии кардинала Спеллмана, обращаясь с речью
к гостю собора — Де Гаспери, заявил:
«Средиземное море — море христиан; оно
никогда не должно быть обагрено омертоное-
1 Подробности относительно миссии Майкла
Чиниго были оглашены им самим в интервью, данном
представителям печати 3 января 1947 года. В этом
интервью Чиниго, между прочим, оправдывается в том,
чте он обратился непосредственно к Трумэну, через
голову тогдашнего государственного секретаря Бирнса.
ным прикосновением безбожного коммунизма...
Италия ныне представляет собой арену
борьбы двух лагерей: один из них с Христом,
другой — против Христа; один стремится к
христианской цивилизации, другой — к безбожному
коммунизму».
Вскоре в Вашингтоне иоявились и
официальные заявления. 15 января 1947 года из
официального американского коммюнике о поездке
Де Гаспери в США итальянцы узнали о том,
что в Италии еще только предстоит создать
демократическое правительство. В коммюнике
действительно говорилось, что
«премьер-министр Италии сделал исчерпывающий отчет об
успехах итальянской республики в деле
установления демократического правления в
Италии». 16 января 1947 года, перед самым
отъездом из Вашингтона, Де Гаспери в интервью,
данном корреспонденту итальянского агентства
АНСА, подтвердил слава, приведенные в
американском коммюнике; кстати, в этом интервью
впервые мелькнуло известие о шантаже
американцев, обещавших свою «помощь» при
условии изменения курса итальянской политики.
Действительно, -по поводу кредитов,
предоставленных Экспортно-импортным банком, Де
Гаспери заявил: «В своем письме банк изложил
свои возражения технического и общего
порядка. Необходимо, чтобы демократический режим
в Италии укрепился и упрочился...»
«Упрочился» — это значит стал бы
антикоммунистическим!
По возвращении в Италию Де Гаспери
сначала не удалось выполнить полученные в
Америке распоряжения, несмотря на поддержку
Сарагата, расколовшего социалистическую
партию. Без консультации со своим
правительством Де Гаспери вышел в отставку, причем его
газета заявила, что это решение совпало с
желанием «дружественных наций, помещающих у
нас свои деньги». Еще более откровенно
высказалась газета «Коррьере делла национе»:
«Де Гаспери вывез из Америки глубокое,
абсолютное, математически точное убеждение,
которое заключается в следующем: при
проведении им трудной, но (после кризиса
социалистической партии) вполне осуществимой
операции по освобождению Италии от коммунизма,
Соединенные Штаты окажут ему всяческую
поддержку».
В таком же недвусмысленном тоне
высказывалась и правая печать во главе с газетой
полуфашистского толка «Италиа нуова». Она
одобряла действия Де Гаспери и требовала
создания «правительства без коммунистов».
Даже туринская «Стампа» писала:
«Кризис, который, правда, совпал с
расколом в социалистической партии, с конгрессом

республиканцев1 и отставкой Ненни с поста
министра иностранных дел, безусловно, был
инспирирован из-за океана».
Однако обстановка в стране не позволила
осуществить американский замысел. Было
вновь создано трехпартийное правительство, но
фактически благодаря Де Гаспери и Шельбе
против коммунистов была начата
систематическая кампания в виде гнусной двойной игры.
Де Гаспери продолжал поддерживать контакт с
коммунистами и, если было нужно, заявлял, что
их участие в правительстве попрежнему
необходимо, а министр внутренних дел Шельба с
целью воздействовать на общественное мнение
развязал провокационную кампанию и
приступил к организованным преследованиям.
К этому периоду относятся две
«знаменитые» кампании против коммунистов: одна по
поводу «золота Донго», другая по поводу
итальянских военнопленных в России. Первая,
как уже было оказано, была задумана
миланской курией, а затем подхвачена всей
реакционной клерикальной и проклерикальной печатью.
Эта кампания длится по сей день, но даже
самые несообразительные читатели клерикальных
газет теперь уже поняли, что если бы в этой
истории имелась хотя бы крупица правды, то
был бы давно проведен не один, а десять
судебных процессов! И действительно, на основании
документов и точных показаний руководителей
партизанских отрядов было установлено, что
все имущество, реквизированное у фашистов в
местечке Донго, было либо использовано для
военных нужд, либо передано итальянскому
банку. Помимо того, что эта кампания
основана на вымышленной от начала до конца
истории, она как бы протягивает руку фашистам,
которым таким образом дается понять, что кое-
кто не прочь привлечь коммунистов к
ответственности и за казнь Муссолини. Фашисты это
прекрасно видят и... поднимают голову.
Кампания по поводу итальянских
военнопленных в России носит еще более
отвратительный характер, ибо пытается самым
недостойным образом сыграть на чувствах
родственников тех молодых итальянцев, которых послал
на убой Муссолини. Люди, которые вели и
продолжают вести эту кампанию, достойны лишь
презрения. Но и на их долю не выпало успеха.
Может быть, они и добились бы его, если бы
доказали, что действуют хотя бы в какой-то
1 На этом конгрессе Паччарди заявил: «Следует
избегать крайних позиций, не нужно делать из
антикоммунизма профессии. Единственный способ
«перебить ноги» коммунистам — это соблюдая свободу
разрешать те проблемы, которые выдвигаются ныне
только коммунистами и которые только они намерены
разрешить».
мере из честных побуждений, если бы, приводя
данные о количестве попавших в плен
военнослужащих, прежде чем сравнить эту цифру с
числом оставшихся в живых, они произвел^
расследование (или потребовали, чтобы такое
расследование было произведено
правительством) с целью установить, как эти
военнослужащие были экипированы фашистским
начальством перед отправкой их на «священную войну»
против страны социализма, в каких
ужасающих условиях происходили бои в ту страшную
зиму 1942/43 года, что представляли собой
районы, в которых были разгромлены итальянские
соединения, — районы, находившиеся на
расстоянии многих тысяч километров от пунктов
сбора военнопленных, и т. д. Ведь достаточно
было бы малейшей попытки произвести такого
рода расследование, чтобы рухнуло это
нагромождение гнусной клеветы и лжи, к которым-
сводится вся кампания по поводу итальянских
военнопленных в России.
В этой связи мы хотим привести один
эпизод, хотя он похож'скорее на анекдот. Одна
находящаяся на содержании у правительства
римская газета распустила слух, будто
военизированная организация коммунистической
партии ввиду предстоящего «выступления»
выдала 1800 членам коммунистических
«вооруженных отрядов» 1800 полных комплектов
карабинерского обмундирования. Начальник
полиции Феррари в тот же день (12 марта
1947 года) отозвался об этом сообщении, как о
нелепой шутке, однако выступить с
официальным опровержением отказался, поскольку это
входило в компетенцию Шельбы. Но Шельба,
будучи вынужден вмешаться, умудрился
сделать это в такой двусмысленной форме, что
антикоммунистическая печать получила
возможность продолжать свою мистификацию. Он
заявил: «По поводу опубликованного одной
газетой сообщения относительно карабинерского
обмундирования, изготовленного по заказу
частных лиц, министр внутренних дел заявляет,,
что подобные слухи действительно имели
место некоторое время тому назад, однако
оснований полагать, что эти слухи достоверны, не
имеется».
Одновременно мишенью для нападок стали
профсоюзы. Это был период, когда
трудящиеся жили в невыносимых материальных
условиях и профсоюзы (тогда еще объединенные)
требовали, чтобы правительство приняло
решительные меры для обуздания спекулянтов,
хозяйничавших и в сфере производства и в сфере
обмена, чтобы оно уняло те небольшие
привилегированные группы, которые утопали в
роскоши и бесстыдно сорили деньгами, и повело
политику охраны интересов трудящихся.

Как всегда, тон задавали клерикалы.
Журнал «Чивильта каттолика» 5 апреля 1947 года
писал:
«Теперешние профсоюзы в значительной
мере заражены бессовестной идеологией
коммунизма, сади легко забывают о высшем законе
социального порядка и весьма часто попирают
его... Наша Всеобщая конфедерация труда
отличается тем, что беспрерывно поддерживает
пламя забастовочного движения, препятствуя
тем самым экономическому восстановлению
страны... К сожалению, профсоюзы,
вдохновляемые принципами и духом злополучной
марксистской идеологии, таят в себе серьезную
опасность, особенно в настоящий момент, когда
они делают все что хотят и фактически стали
государством в государстве...»
В заключение в статье приводится пример
«вешкой звездной республики», где за
несколько месяцев до этого вступил в силу
антипрофсоюзный закон и приступила к работе
пресловутая комиссия конгресса по расследованию
антиамериканской деятельности.
Вышеприведенные слова были не чем иным,
как призывом относиться к народному
движению так, как это делал фашистский режим.
Министр внутренних дел Шельба не преминул
откликнуться на этот призыв и приступил к делу.
Начиная с этого времени в газетах стали
каждую неделю появляться многочисленные
сообщения об актах насилия, совершаемых
властями над трудящимися. Возьмем несколько дат:
4 февраля 1947 года. На испольщиков
провинции Мо/дена, потребовавших проведения в
жизнь принятого Де Гаспери решения
относительно новой системы распределения
сельскохозяйственных продуктов, напала полиция.
16 февраля. Облава (но образцу
фашистских) в Нем и; несколько десятков человек
арестовано, в городе царит обстановка террора.
Выдано девять ордеров на арест по обвинению
в «мятеже». В действительности, никакого
мятежа или чего-либо похожего на мятеж не
имело места.
7 марта. В Мессине карабинеры открыли
огонь по забастовщикам. Двое убито, трое
ранено.
13 апреля. То же самое происходит в Пети-
лиа Поликастро. Двое убитых.
22 апреля. Нападение крупных полицейских
отрядов на демонстрацию, организованную в
Риме тремя тысячами инвалидов и участников
войны. Один убитый.
Затем наступило 1 мая 1947 года — день
зверской расправы в Портелла делла Джине-
стра. К этому времени в Сицилии было
совершено уже не одно преступление, не раз
была пролита кровь: было совершено
покушение на Ли Каузи; были убиты
профсоюзный руководитель Адзоти и секретарь
палаты труда города Шьякка-Аккурцио, Ми-
ралья; в толпу народа в Ното были брошены
бомбы; в доме Макалузо, члена
муниципального совета города Пьяна деи Гречи, был
устроен взрыв при помощи динамита; в Палермо
в редакцию газеты «Воче делла Оичилиа» и в
помещение местной организации компартии
были брошены бомбы.
Несмотря на все это, на областных выборах
в Сицилии большую победу одержал народный
блок: за него голосовали 590 870
избирателей, в то время как за христианских
демократов— 399 125. Ванни Монтана, касаясь этого
вопроса в своем выступлении в конгрессе
США, определил эту победу как «серьезное
поражение англо-американской дипломатии».
Ответ на победу народного блока был
поручен бандитам из шайки Джулиано. 1-го мая в
Портелла во время традиционного митинга п«
толпе был открыт огонь. В результате —
восемь человек были убиты, тридцать три
ранены. По сей день неизвестно, кому была нужна
эта кровавая расправа. Когда на следующий
день об этом спросили у Шельбы, он заверил,
что никто этого не приказывал. А газета «Ос-
серваторе романо» тоже на следующий день
яростно обрушилась.., но не на убийц, а на тех,
кто протестовал против убийства! Она писала:
«Повсюду 'Кричат и пишут, но отнюдь не ф
справедливости, а о- смерти и о всеобщей
мести, раздувая пожар гражданской бури, желая
снова воспользоваться кровью братьев для
разжигания классовой вражды, а не для
достижения спасительного согласия, руководствуясь в
большей степени сугубо партийными
соображениями, чем интересами общества».
Не были ли события в Портелла делла
Джинестра организованы преднамеренно, для
того чтобы вызвать во всей стране стихийное
движение протеста и затем добиться
долгожданного разрыва с коммунистами?
Тот, кто мог ответить на этот вопрос, был
уничтожен. Однако остается фактом, что три
дня спустя состоялось заседание
Национального совета христианско-демократической партии,
где был поставлен вопрос об изменении
состава и курса правительства, что «было вызвано
необходимостью принятия срочных мер по
борьбе со все возрастающей инфляцией».
Правительство не ставило и не обсуждало этого
вопроса. Парламент же в течение нескольких
дней должен был решить вопрос о введении
чрезвычайного налога на имущество.
Американский нажим тем временем приобрел
совершенно наглую форму. Трумэн, касаясь
проблемы вмешательства Соединенных Штатов в по-

литику и экономику Турции и Греции, в своей
речи 12 марта указал на необходимость
создания новых опорных пунктов «для борьбы с
распространением коммунизма».
Буржуазная и клерикальная печать Италии
выразила Трумэну свое бурное одобрение.
Де Гаспери заявил, что он «рад
заинтересованности Америки в делах Европы», а посол Тар-
ми ани выехал в Рим, чтобы сообщить (см.
«Стампа», 22 апреля 1947 года), что Трумэн
требует «удаления коммунистов из
правительства». И поскольку возник вопрос о новых
выборах, то высказывались предположения, что
«весьма вероятно эти выборы будут протекать
настолько бурно, что окажется невозможным
какое-либо примирение и последующее
сотрудничество» с народными силами.
Правительственный кризис, начатый 4 мая
по инициативе Де Гаспери с целью прибегнуть
к помощи «четвертой партии», то есть
привилегированной крупной буржуазии,
сопровождался новым грубым вмешательством Америки
в дела Италии. Самнер Уэллес в речи по
радио заявил, что располагает
доказательствами, свидетельствующими о том, что итальян-
3. „ОПЕРАЦИЯ
По существу итог парламентских выборов
18 апреля 1948 года был единственным
достижением антикоммунистической борьбы,
начавшейся в 1947 году. Мы не задаемся целью
дать политический анализ этого «достижения»,
с тем чтобы доказать, что коммунисты понесли
вовсе не то поражение, о котором так мечтали
их враги, а, наоборот, что углубился процесс
ликвидации демократических порядков,
который привел к нынешним плачевным
результатам (господство и самоуправство клерикалов,
постепенное отступление промежуточных
политических сил, неразбериха в экономике,
коррупция). Мы прежде всего хотим напомнить о
том, что эти результаты были достигнуты путем
все более интенсивного проведения того
политического курса, к осуществлению которого
христианские демократы приступили еще в
начале 1947 года.
Провокации, ставившие целью создать
атмосферу гражданской войны и предлог для
преследований, продолжались. 30 мая 1947 года
правые газеты опубликовали на видном месте
сообщение о мобилизации партизанских сил в
ские коммунисты «получают средства
непосредственно из Москвы». Когда же у него
потребовали этих доказательств, он промолчал.
Американское посольство, потеряв
осторожность и стыд, в тот же день опубликовало
следующее сообщение:
«Представители американского
правительства заявили, что американское посольство в
Риме, подробно информируя правительство
Вашингтона о современном политическом
положении в Италии, не раз подчеркивало, что
необходимо оказывать всяческую моральную и
материальную помощь итальянским умеренным
партиям, поскольку крайние партии
располагают хорошей организацией и значительными
средствами».
Создание 31 мая 1947 года первого
правительства только из христианских демократов
явилось одной из предпосылок широкого
наступления на (коммунистов, что входило в
планы Америки и итальянской реакции. Однако
планы эти были таковы и осуществлялись они
таким образом, что не привели к достижению
ни одного из ожидаемых результатов.
18 АПРЕЛЯ4
«красных провинциях» (Эмилии и Романье).
И хотя сообщение было вымышленным, Шель-
ба распорядился произвести всеобщую
мобилизацию сил полиции. Официального сообщения
по этому поводу не было, тем не менее все
газеты опубликовали известие о том, что
«полицейские управления получили приказ
вооружить всех полицейских и держать их в полной
боевой готовности». «Что касается Рима, —
писал один официоз, — то здесь силы полиции
готовы отразить любую вылазку».
Провокационное сообщение о мобилизации партизан
Эмилии, ставившее своей целью спровоцировать
также партизан других областей, не имело
успеха. Правда, в тот же день группа
«партизанских командиров-диссидентов» во главе с Карло
Андреони направилась в различные районы
Ломбардии и провинции Верчелли и
обратилась к бывшим партизанам с предложением
собраться в горном районе Вербано. На эту
агитацию поддалось всего несколько групп, тем
не менее газеты 1 июня сочли возможным
возвестить о том, что не менее тысячи бывших
партизан собралось на горе Моттароне. Од-

нако эта провокация была умело разоблачена
Национальной ассоциацией итальянских
партизан.
Между тем в народ продолжали стрелять и
в Сицилии 'И в других местах. 23 июня в Пар-
7ИШ1КО, Карини, Борджетто, Сан Джузеппе
Ято, Чинизи и Монреале находящиеся .на
службе у аграриев -наемные убийцы, вооруженные
автоматами 'И ручными гранатами, напали на
помещения компартии. В результате—двое
убитых, шесть тяжело раненных. 26 июня было
разгромлено помещение одной
коммунистической секции в городе Реджо Калабрия. 27
июня в молодого сицилийского коммуниста,
руководителя местной организации компартии Пао-
ло Ла Роза, была брошена граната. В тот же
день Шельба объявил, что полицейским,
несущим службу по охране общественного порядка,
будут выданы бомбы со слезоточивым газом.
30 июня Де Гаспери выехал в Венецию, где ему
предстояло выступить на митинге. Это было
первое публичное выступление Де Гаспери
после его разрыва с левыми партиями.
Собравшаяся на митинг толпа встретила его взрывом
возмущения; ему не дали говорить. Тогда
полицейские стали избивать граждан дубинками
и пустили в ход бомбы со слезоточивым газом,
о которых говорил Шельба.
Наряду с жестоким подавлением народных
демонстраций началось притеснение рабочих
внутри самих предприятий с целью
ограничить и аннулировать права, завоеванные
трудящимися после падения фашизма. 8 июля
начальник полиции от имени министра
внутренних дел направил во все полицейские
управления следующую телеграмму-циркуляр*
«Как выяснилось, внутренние комиссии
некоторых предприятий запросили разрешение на
проведение внутризаводских митингов. В целях
предотвращения несчастных случаев и
столкновений между рабочими, принадлежащими к
различным политическим течениям,
соответствующие органы государственной безопасности
должны воздержаться от выдачи такого
разрешения».
Мотивы, выдвинутые Шельбой, разумеется,
были лишены всякого основания. На
предприятиях отнюдь не наблюдалось никакой
напряженности в отношениях между рабочими,
принадлежащими к различным политическим
течениям, напротив, наблюдалось тесное единство,
проявлявшееся в совместных выступлениях, в
забастовках, в прекращении работы в знак
протеста против распоряжения Шельбы, в
результате чего министр внутренних дел был
вынужден отступить. Но цель была достигнута:
хозяева получили подтверждение, что они могли
рассчитывать на поддержку правительства в деле
3 Зак. 3524
ограничения прав трудящихся на предприятиях.
К той же категории мероприятий,
направленных против свободы мнений, пропаганды и
собраний, относится и второй циркуляр
Шельбы, выпущенный им в середине июля. В этом
циркуляре «во избежание ошибок» префектам
и начальникам полицейских управлений
напоминалось, что фашистский закон 3 февраля
1936 года не был отменен. В силу этого закона
«категорически» запрещалось пользоваться вне
помещений громкоговорителями и другими
аппаратами для каких-либо целей, не связанных
с «торговой рекламой», без предварительного
разрешения властей. В циркуляре указывалось,
что это запрещение относилось в первую
очередь «ко всем видам политической
деятельности и деятельности политических партий».
Ограничение демократических прав
сопровождалось приливом нежности к фашистам.
В том же месяце министр юстиции Грасси в
одном интервью заявил представителям печати
о предстоящей отмене антифашистских законов
и об амнистии для всех фашистских
преступников.
Результаты этого не замедлили сказаться.
Стали поднимать голову и осмелели
фашистские и профашистские организации. Особенно
фашисты распоясались в Южной Италии и в
районе Гориции. В Гориции четырежды была
предпринята попытка поджечь помещение
коммунистической федерации; подверглись
нападению и были разрушены помещения компартии
в Градиока, Ферраццано и Ронки; были
разгромлены помещения Союза итальянских
женщин," Фронта молодежи, Ассоциации юли иски х
партизан, Дом культуры. В Гориции, Монфаль-
коне, Ронки, Вермильяно в дома антифашистов
были брошены гранаты и подложена
взрывчатка. В Виллезе во время народного гулянья
один чернорубашечник бросил гранаты в кафе,
в результате чего были ранены три человека.
Все это происходило при полнОхМ
попустительстве правительства. Запрещая
распространение коммунистических и социалистических
плакатов и листовок, оно в то же время
допускало самую грубую пропаганду и оскорбления
по адресу руководителей левых партий.
Например, в одной из листовок, против которых
министр Шельба не нашел никаких возражений, о
коммунистке, депутате парламента, говорилось
в таких выражениях: «Это было грязное,
отвратительное существо; она сидела с
раздувающимися ноздрями и стеклянным взглядом, будто
нанюхалась кокаина». Расклеивать же плакаты
с протестом пропив действий правительства
было запрещено; полицейские, вооруженные
карабинами и автоматами, должны были следить за
этим.

Ухудшение материальных условий
существования народа, рост стоимости жизни,
начавшиеся на (предприятиях Северной Италии
Правда об итальянских
военнопленных в России
«Причину того, что число солдат и
офицеров, попавших в плен, не совпадает
с количеством возвращенных нам
военнопленных (а камнем преткновения
является именно этот вопрос), как я уже вкратце
отмечал, следует искать в условиях, при
которых имели место само пленение,
сортировка и перевозка пленных.
Как известно, по данным советского
правительства, было репатриировано
21 065 итальянских военнопленных, а
согласно данным, полученным в результате
контроля, произведенного нашими
приемочными пунктами, эта цифра равна
12 513.
Как уже было отмечено депутатом
Брузаска, «из этого несовпадения цифр (я
цитирую его слова), конечно, нельзя
заключить, что 8 или 9 тысяч человек
бесследно исчезли. Вернее всего, одна из двух
цифр неточна или otce они были
составлены на основании различных данных.
Следует, \кроме того, напомнить, что паши
освобожденные военнопленные были
переданы союзническим властям в Германии и
румынским властям в Румынии и что,
возможно, военнослужащие, которые
прибыли из освобожденных восточных районов,
затем на итальянском пропускном пункте
заявили, что они прибыли из Польши или
из Германии, а не из СССР.
...Разыскивая виновников, следует
говорить не столько о поведении во время
войны (ведь всем известно, что
военнослужащие на всех фронтах вели себя так,
как могли, ибо были связаны воинским
долгом и дисциплиной и находились в
крайне тяжелых и трудных условиях),
сколько о самой войне — войне
бессмысленной и несправедливой, затеянной теми,
кого народ прогнал навсегда.
Теперь нет никакого смысла бередить
старые раны, пользоваться именем наших
павших солдат для того, чтобы разжигать
вражду, споры, страсти из сугубо
партийных соображений, — даже если это
делается с самыми лучшими намерениями».
Из выступления министра обороны
Паччарди в сенате 7 июля 1948 г
увольнения («О. М.» в Брешии, «Бреда»,
«Сима», «Аллоккио», «Баккини» и др.), низкая
оплата труда государственных служащих, угроза
аграриев расторгнуть 30 тысяч договоров 1 на
аренду земли—все это послужило причиной
еще большего обострения обстановки.
Профсоюзные организации повели
решительную борьбу за разоблачение происков
реакции, в защиту прав трудящихся (успешная
забастовка батраков, митинги и т. п.).
Правительство без разбора прибегало к полицейским
репрессиям против трудящихся во время
трудовых конфликтов. С другой стороны, оно
развернуло очередное разоблачение «планов
восстания», якобы подготавливаемых
коммунистами. Правая печать всячески поощряла эти
действия. Так, орган либеральной партии газета
«Рисорджименто либерале», высказывая
бредовые идеи относительно тайных планов, якобы
разрабатываемых секретарем римской Конфе-
дертерра (Конфедерации трудящихся
сельского хозяйства) Сальваторе Капогросси, объявил,
что Капогросси, которому 20 сентября в 19 час.
45 мин. предстояло выступать по радио, тоном
своего выступления «даст понять, следует ли
приступать к действиям». Шельба, разумеется,
внял этому «предупреждению». Капогросси
был вызван в полицейское управление, где
начальник канцелярии предупредил его насчет
его «подстрекательских» намерений. Накануне
одного митинга, который должен был
состояться в Риме, тот же министр внутренних дел в
интервью представителям печати заявил*
«В Италии найдется немного людей, которые
верят, что Итальянская коммунистическая
партия исключила из своей программы
насильственный захват власти и установление
тоталитарной диктатуры фашистского типа...
Следовательно, такого рода угроза может, при
наличии благоприятных обстоятельств, возникнуть
во всех странах, где коммунистическая партия
располагает значительным числом членов».
Такое провокационное заявление министра ПЬль-
бы было подсказано ему американскими
газетами, которые как раз в те дни «раскрыли» ни
больше ни меньше, как планы подготовки
мощного восстания в Эмилии. Во главе его должны
были стоять, конечно, Луиджи Лонго, один
русский генерал или полковник и Меммо Гот-
тар ди!
Отсюда ясно, в какой атмосфере протекали
муниципальные выборы в Риме (12 октября
1947 года). Для клерикалов эти выборы
явились своего рода генеральной репетицией перед
1 Это означало, что 30 тысячам батраков, с
которыми был заключен временный договор, предстояло
быть выброшенными на улицу.

парламентскими выборами 18 апреля 1948
года. Клерикалы и фашисты действовали
параллельно как в области пропаганды
(антибольшевистские плакаты по типу плакатов
«республики» Сало, «золото Донго», «деньги Москвы»,
«Коминформ» и т. д.), так и в своих
публичных выступлениях. 25 сентября 1947 г. в
«Пололо» появилось сообщение о том, что два
«преступника-коммуниста» разгромили
помещение христианско-демократической партии в
Балле Аурелиа, причем были названы имена
«погромщиков»: Паоло Беццикери и Гастоне
Антонуччи. На следующий день «Унита»
поместила их фотографии. Таким образом все
получили возможность убедиться в том, что
это были двое ребят в возрасте младше
десяти лет. В конце сентября христианские
демократы выпустили сенсационные плакаты с
фотографиями, на которых были изображены
(как утверждали их авторы) сцены арестов и
расстрелов, якобы происходивших в
Советском Союзе и в странах народной демократии.
На следующий день «Унита» воспроизвела эти
фотографии и доказала, что все они были
взяты из журнала «Кримен» № 40, 14 декабря
1945 года и изображали арест румынских
рабочих «в большинстве коммунистов»,
участников антимонархической демонстрации.
Распространять наиболее сенсационные фальшивки
поручалось газете «Джорнале делла сера»,
которая, между прочим, опубликовала
большой материал по поводу методов работы
коммунистов. «Унита» без труда доказала, что
текст одной из корреспонденции был целиком
заимствован из 37 главы книги «Кризис
Будды», написанной в 1935 году фашистским
журналистом Марио Аппелиусом.
Результаты избирательной кампании,
основанной на подобных приемах, не замедлили
сказаться. При молчаливом содействии
правительства 10 октября фашисты устроили в Риме
демонстрацию перед самым дворцом Монте-
читорио, резиденцией палаты депутатов. Из
толпы раздавались возгласы: «Да здравствует
Муссолини!» Фашистское отребье всячески
оскорбляло республику и парламент. Депутаты
Пайетта, Амеыдола, Ла Мальфа вмешались,
желая прекратить это безобразие, но
полицейские пытались избить их дубинками. И лишь в
результате решительного выступления
оппозиции в палате депутатов удалось добиться,
чтобы Де Гаспери связался с Шельбой по
телефону и приказал ему распорядиться о
прекращении безобразий. ' •
11 октября, накануне самых выборов, в
разгар избирательной кампании произошел
серьезный инцидент. Еще за несколько дней до этого
христианские демократы мобилизовали не-
з
сколько групп так называемых партизан. Их
возили на машинах с одного митинга на
другой, из одного квартала в другой. Один из этих
«летучих отрядов», состоявших, как со всей
точностью было установлено впоследствии, из
бывших чернорубашечников и из людей,
подобранных в лагерях для беженцев, 11 октября в
21 час. получил приказ отправиться на
площадь Данте, где до это-го произошло
столкновение между расклейщиками плакатов
христианских демократов и блока народных партий.
Отряд выехал на трех машинах: «Остине»,
«Додже» и легком грузовике. Трое были
вооружены пистолетами «Беретта», остальные —
дубинками и кастетами. Прибыв на площадь
Данте, отряд сошел с машин и напал на
группу из двенадцати коммунистов. Началась
ожесточенная стычка, во время которой один
христианский демократ подучил смертельное
ножевое ранение. Газеты подняли вой по поводу
того, что коммунисты убили христианского
демократа. На следующий день, в день выборов,
не произведя серьезного расследования, Шель-
ба объявил по радио, что личность убийцы
установлена и что он коммунист. Несмотря на
все это, 12 октября население Рима
обеспечило народному блоку большой успех.
Проведенная такими методами предвыборная кампания
еще более углубила раскол в стране.
Провокации и столкновения продолжались.
3 ноября был арестован товарищ Марко
Джардина, секретарь палаты труда города
Карбониа. 9 ноября Пипитоне, заместитель
секретаря Федертерра в Марсала, отправился
навестить отца и по дороге был убит из-за
угла. 10 ноября группа крестьян — активистов
Федертерра в Медилье была обстреляна близ
Понте Ламбро. На следующий день во всех
деревнях миланской провинции были
организованы демонстрации протеста. И вот, когда
одна такая процессия с возмущенными
криками проходила мимо имения Фолли Медже-
нес, в толпу из хозяйского дома было сделано
несколько выстрелов: рабочий Луиджи Гайот-
ти был убит, еще двое трудящихся — ранены
В ожидании полиции рабочие и крестьяне
окружили дом, но через некоторое время из
окна снова раздались выстрелы. Тогда
рабочие и крестьяне ворвались в имение и
сбросили убийцу с лестницы. Он умер. Вся хри-
стианско-демократическая и
правительственная печать, всегда старавшаяся преуменьшить
преступления, совершаемые фашистами в
отношении трудящихся, с возмущением
кричала об убийстве по)мещика.
Но факты носили явно провокационный
характер, так что итальянцы прекрасно поняли
откуда это исходило. 12 ноября в полдень был

совершен еще один террористический акт
(первый имел место 25 сентября) против
федерации компартии Милана. Возмущение
трудящихся было безгранично. Раздавались требования
принять решительные меры и положить конец
провокациям. Но Шельба ограничился
оскорблениями по адресу убитых трудящихся и,
вместо того чтобы разработать меры борьбы
против фашистских вылазок, доложил 14 ноября
в совете -министров о «мерах, предпринятых
для обеспечения безопасности страны, против
демонстраций сугубо политического характера,
ставящих под угрозу хлеб и труд итальянского
народа». В тот же день был освобожден из
тюрьмы квадрумвир Де В емки, которому
простили все его преступления.
То же продолжалось впоследствии.
15 ноября. Полиция вводит осадное
положение в Чериньола и набрасывается на граждан,
принимавших участие в демонстрации протеста
против фашистского террора. При этом были
убиты двое трудящихся и два полицейских.
Было также много раненых.
15 ноября. В Перудже была брошена бомба
в помещение федерации компартии.
Преступник после ареста сознался в совершенном
преступлении и назвал имена подстрекателей. Все
они были из числа руководителей
«Социального движения».
18 ноября. Полицейская часть в полной
боевой форме вошла в городок Корато в Апулии,
где происходила забастовка. Между полицией
и трудящимися произошел ряд жестоких
стычек. Полицейские открыли огонь — были
наповал убиты рабочий и женщина. В Бишелье
была брошена бомба в секретаря палаты
труда. В Трани двое граждан были ранены
полицейскими. В Кальяри в помещение
коммунистической ячейки «Ринашита» была брошена
граната сильного действия.
20 ноября. Полиция стреляла в трудящихся
Кампи Салентино: двое убитых, семь
раненых.
20 ноября. В Гравина из окиа гостиницы
выстрелом из ружья был убит участник мирной
демонстрации трудящихся.
20 ноября. В Серра Каприола фашисты
подожгли помещение секции компартии.
21 ноября. В Битоито на группу трудящихся
было совершено нападение с применением
ручных гранат.
25 ноября. В помещение газет «Унита» и
«Аванти» в Риме была брошена граната.
25 ноября. В Бизиньяно (Козенца)
карабинеры применили оружие против тысячи
безоружных демонстрантов. Пулеметной очередью
убит рабочий Розмундо Мари.
26 ноября. Полиция открыла огонь по
демонстрации шахтеров Арагоны и Фавары.
Четверо шахтеров были ранены.-
Правда об итальянских
военнопленных в России
«Министерство обороны сообщает:
Сведения, представленные неким Мерли и
опубликованные одной вечерней газетой
9 апреля 1948 года и еще одной газетой
25 мая 1948 года, согласно которым в
России якобы все еще находится большое
количество интернированных итальянских
военнослужащих, лишены каких-либо
оснований. Вышеупомянутый Мерли — лицо
неизвестного происхождения — в России
никогда не был. В марте с. г. он был
освобожден из заключения в Ното, где
отсидел восемь лет за кражу. Дело о нем
передано в суд».
Сообщение министерства обороны,
июнь 1948 г.
Пока происходили все эти события, демо-
христианские и либеральные газеты
непрерывно продолжали сообщать, что коммунисты в
ближайшем будущем якобы собираются
предпринять нападения, восстания и т. п. И на сей
раз эта кампания проводилась по указке из
Вашингтона: Джон Дэвис Лодж в сенатской
комиссии по иностранным делам заявил, что
располагает точными данными «о намерении
коммунистов произвести в марте
государственный переворот в Италии, увязав его со
всеобщей забастовкой во Франции».
Эту тему о «восстании» подхватила вся де-
мохристианская и желтая пресса, особенно
после того, как 28 ноября 1947 года против
неожиданной отставки префекта Троило, одного
из немногих, сохранивших свои посты
префектов, назначенных комитетами национального
освобождения, выступил с протестом весь
Милан во главе с комитетом, в состав которого
входили коммунисты, социалисты,
социал-демократы и республиканцы. Правительство
изобразило эти демонстрации протеста как мятеж;
Шельба потребовал, чтобы полномочия
префекта взяли на себя военные власти, и генерал
Map рас отдал соответствующий приказ
генералу Капицци. И если этот безрассудный шаг,
который мог привести к страшным
последствиям, не был совершен, то лишь благодаря
присутствию духа генерала Капицци, который
сообразил, что если военные власти возьмут
власть в свои руки в то время как
общественному порядку не угрожают никакие противоза-

конные действия, то это создаст чрезвычайно
опасное положение.
На фоне этих кровавых событий' в Неаполе
происходил конгресс христианско-демократиче-
ской партии, где Де Гаопери, который теперь
упрекает коммунистов в «забвении того, что
они итальянцы», еще более обострил
положение. Призывая к беспощадной борьбе против
компартии, он приглашал фашистов — в
ожидании момента, когда можно будет судить о
вещах «объективно», — «бороться за свободу и
демократию». Шельба, подпевая ему, заявлял,
что он предвидит день, когда понадобится
сосредоточить на борьбе против коммунистов все
силы государства.
Кровопролитие продолжалось (в Риме во
время стычки прудящихся с полицией был убит
работай Джузеппе Данас). Продолжалось и
грубое вмешательство американцев в
итальянские дела (заместитель государственного
секретаря Ловетт заявил, что основным условием
предоставления американской помощи является
отсутствие коммунистов в составе
правительства). В Риме (12 декабря) по случаю
всеобщей забастовки снова имели место
столкновения между трудящимися и полицией. 15
декабря было сделано новое угрожающее заявление
Трумэна, который в момент вывода из Италии
американских оккупационных войск объявил
себя защитником «демократии» в Италии.
Затем последовал новый акт произвола со
стороны Шельбы, разогнавшего демократический
по составу муниципальный совет города Пе-
скары (однако население города выступило с
единодушным протестом и добилось
назначения перевыборов через 45 дней). И, наконец,—
реорганизация кабинета, давно задуманная
Де Гаспери, так как христианско-демократи-
ческое правительство исчерпало свои
возможности. Кроме того, надо было подготовить
более широкую основу для предстоящих
парламентских выборов и скомпрометировать,
подорвать позиции социал-демократов и
республиканцев, с тем чтобы лишить их
самостоятельности и сделать послушным орудием в своих
руках.
Первым мероприятием нового
правительства явилось создание Комитета по охране
республиканских и демократических институтов.
Мы подробно остановимся на этом в
следующей главе. Пока же отметим, что самый факт
создания такого комитета свидетельствовал о
том, что был взят курс на политику
провокаций, репрессий и развязывания гражданской
войны, то есть, что правительство взяло курс
на антикоммунизм, в то время как коммунисты,
социалисты и демократы, объединившись в
Народно-демократический фронт, положили в
основу -предвыборной кампании требование о
соблюдении конституции и о проведении
предусмотренных в конституции социальных
реформ.
Операция 18 апреля 1948 года явилась
завершающей фазой маневра. Христианские
демократы еще раньше обратились с призывом
объединиться ко всем силам, которые
выступали против идеалов и программ
народно-освободительной борьбы и стремились к возрождению
в Италии сугубо консервативных порядков.
А для того чтобы собрать их воедино и держать
эти силы в состоянии тревоги, был лишь один
способ — обострение противоречий и
конфликтов, способ .провокаций. Вот почему период,
начавшийся с реорганизации правительства и
длившийся до выборов 18 апреля, был чреват
еще более трагическими событиями, чем то
трудное время, которое пришлось пережить
Италии с тех пор, как антикоммунизм был
положен в основу всей политики
правительства.
22 декабря. В Каникатти (провинция
Агридженто) из помещения куалюнкуистов была
обстреляна из автомата процессия трудящихся.
В то же время огонь по толпе открыли
карабинеры. Были убиты трое трудящихся
—Джузеппе Амато, Сальваторе Луариа, Джузеппе
Люпо.
22 декабря. В Кампобелло из помещения
христианско-демократической партии была
обстреляна группа рабочих. Убит рабочий Фрап-
ческо Д'Антоне.
6 января 1948 года. Мэры городов Гондза-
га, Сан Джако-мо, Бегоньяга, Моттеджана и
Молья (провинция Мантуя), все пятеро —
коммунисты, были по приказу министра
внутренних дел отстранены от должности за то,
что взяли на себя ответственность за
распределение зерна населению (произведенное в
обычном порядке 'по продовольственным
карточкам).
7 января. Из Бари и Трапани
прибыли в Гравина ди Пулья крупные силы
полиции на броневиках и бронемашинах, они
заняли город и запретили демонстрацию,
намечавшуюся по случаю создания Демократа
ческого фронта Южной Италии.
7 января. Полиция применяет слезоточивые
газы против 300 рабочих, занявших
предприятия «Оммир» в Тибуртино, которые были
неожиданно закрыты хозяевами.
12 января. В помещение коммунистической
секции «Мадзини» в Риме брошена граната.
15 января. Моторизованные полицейские
части были брошены на подавление
демонстрации калек и инвалидов войны, требовавших
увеличения пенсий. Были пущены в ход рези-

новые дубинки; в результате — тридцать
человек было ранено.
19 января. В Брешии карабинеры и
полицейские бросили бомбы со слезоточивым газом
и стреляли в процессию трудящихся, пытаясь
разогнать ее.
19 Я1нваря. В Тоди карабинеры и
моторизованные полицейокие части бросали бомбы со
слезоточивым газом в демонстрацию
испольщиков.
19 января. Во время забастовки в
неаполитанской провинции были арестованы
Правда об итальянских
военнопленных в России*
«Министерство обороны сообщает:
Сведения, поступившие от якобы
вернувшегося из России Икарди Лжованни,
опубликованные одним миланским
еженедельником 2 мая 1948 года, согласно
которым в России якобы все еще находятся
несколько тысяч наших
соотечественников, лишены каких-либо оснований.
В результате расследования оказалось,
что Икарди, который, между прочим, был
неоднократно осужден за самые
различные преступления, из-за физического
недостатка был освобожден от военной
службы.
Кроме того, ряд газет 1 июля с. г.
сообщил, что летчик Сантини из Флоренции,
лейтенант авиации, награжденный
золотой медалью, находившийся в плену в
России, якобы был кастрирован
солдатами-монголами и что, по его словам, такой
же участи (с экспериментальными
целями) были подвергнуты еще триста
итальянских военнопленных.
Подобные заявления лишены каких-
либо оснований. Как оказалось, лицо,
именующее себя Сантини, в
действительности носит имя Сальберини Луиджи,
по отцу Убальдо; он родился в Салуде-
чо (Форли) 29 июня 1914 года, в
прошлом был неоднократно осужден за
присвоение звания, незаконное ношение
военной формы, подлог и мошенничество.
Ныне Сальберини арестован».
Сообщение министерства обороны,
июль 1948 г
* Здесь и ниже в рамке курсивом приводятся
материалы и высказывания некоммунистов по
актуальным проблемам итальянской деятельности,
представляющие собой опровержение измышлений
антикоммунистической пропаганды. — Прим. ред.
60 000 крестьян и сотни профсоюзных
организаторов..
21 января. Одна из вечерних газет
поместила сообщение о том, что полиции якобы стало
известно о (намерениях коммунистической
партии, о наличии коммунистической организации
военного типа и о плане вооруженного
восстания, «в осуществлении которого важнейшую
роль должны были сыграть славянские
элементы некоторых областей Италии». Газета,
сообщение которой было тут же подхвачено всей
христианско-демократической и желтой
прессой (для полноты картины добавившей еще
ряд весьма фантастических деталей),
отмечала, что «вышеупомянутая акция должна
протекать под руководством так называемой
интегральной секции, действующей, в свою очередь,
по указаниям центрального комитета «Комин-
фсрма». Далее указывалось, что эта
«интегральная секция» якобы сумела завладеть пла
нами О. П., то есть планами, разработанными
генеральным управлением общественной
безопасности и военным министерством, на
случай, если вспыхнет восстание. За эти «планы
восстания» немедленно ухватилась желтая
пресса. Все они были объединены под названием
«плана К» (как разъяснили эти газеты, «К» —
начальная буква фамилии генерала Кьюб,
который, по утверждению все тех же христиаи-
ско-демократичеоких и других правых газет,
стоит во главе «повстанческого движения»).
«Согласно «плану К», — сообщали эти
газеты, — (международные коммунистические силы
с -помощью итальянских коммунистических
частей намерены вторгнуться в Италию и в
Западную Европу».
21 января. В Кремоне вмешательство
полиции, пытавшейся разогнать митинг
бастовавших трудящихся, вызвало целый ряд серьезных
инцидентов.
22 января. Во Флоренции моторизованная
полиция совершила неслыханные акты насилия
против многотысячной толпы трудящихся,
собравшейся в знак протеста против того, что
полицейские ранили несколько безработных,
направлявшихся к Соборной площади. Были
пущены в ход бомбы со слезоточивым газом,
ручные гранаты, автоматы. В результате много
раненых и контуженных.
26 января. Во время воскресной
демонстрации в Мессине в помещение коммунистической
секции Майорана была брошена граната.
13 человек было ранено, среди них — женщина
и четверо детей.
2 февраля. В. Маццарино (провинция Каль-
таниссетта) вооруженные группы полицейских
без всякого ордера на арест арестовали 36
профсоюзных руководителей.

3 февраля. В Виминальоком дворце в Риме
состоялось заседание Комитета по охране
республиканских и демократических институтов
для рассмотрения вопроса о тех организациях,
«когорые по своему политическому характеру и
в силу проповедуемых ими идей представляют
опасность для гражданских свобод». «Комитет
уделил особое внимание .рассмотрению вопроса
о том, что некоторые партизанские и
молодежные организации решили снабдить своих
членов специальным обмундированием», — писали
органы правительственной печати. «Несмотря
da имеющиеся опровержения, комитет
вынужден констатировать, что полученные
правительством сигналы свидетельствуют о том, что
такого рода мероприятия действительно
проводились и проводятся в широких масштабах, из
чего вытекает необходимость принятия особых
мер, дабы воспрепятствовать им».
5 февраля. Совет министров одобрил ряд
законодательных мероприятий по «охране
общественного порядка». Согласно первому,
увеличивается мера наказания для лиц,
«предоставляющих тайное убежище лицам без
гражданства и иностранцам». Согласно второму,
вводится более строгое наказание за
производство оружия и боеприпасов -и торговлю ими, а
также за хранение оружия или частей
его, за хранение боеприпасов и т. д.
Согласно третьему, вводится ряд норм,
«препятствующих созданию организаций военного
типа». Третье законодательное мероприятие
формулируется следующим образом:
«Статья 1. Лица, являющиеся
инициаторами, создателями или руководителями
организаций военного типа, прямо или косвенно
преследующих политические цели, караются
тюремным заключением сроком от 1 до 10 лет. Лица,
принимающие участие в деятельности таких
организаций, караются тюремным заключением
сроком до 18 месяцев. Если же при данном
лице будет найдено оружие, то срок наказания
устанавливается от 1 до 5 лет. Настоящим
законом устанавливается, что организациями
военного типа считаются такие организации,
которые делятся на корпуса, отряды или звенья,
действующие на основе дисциплины и системы
подчинения, принятых в армии; организации,
руководителям которых могут присваиваться
звания и в которых может быть введено
ношение форменной одежды; организации,
структура которых дает возможность использования
их в коллективных действиях для
осуществления насилия и устрашения. Превентивный
арест этих лиц может производиться лишь на
месте преступления: при пользовании оружием
или при передаче его другому лицу.
Статья 2. Объединениям и организациям,
находящимся в подчинении у политических
партий, или связанным с ними, или же косвенно
преследующим политические цели,
запрещается выдавать форменную одежду или
обмундирование своим членам. Исключение составляют
объединения или организации спортивного
типа, а также культурные и воспитательные
учреждения. Нарушители этой нормы караются
арестом и тюремным заключением сроком от
6 месяцев до 3 лет, а обмундирование
подлежит конфискации.
Статья 3. Министру внутренних дел дается
право запрещать на определенный срок
ношение форменной одежды или
обмундирования членам любого объединения или
организации».
Закон, направленный против
военизированных организаций и запрещающий ношение
военной формы, как выяснилось из заявлении
Шельбы и полуофициальных комментариев
всех газет правительственного .и демохристиан-
ско-го направления, ставил перед собой две
задачи. Первая носила провокационный характер
и заключалась в том, чтобы при помощи целой
серии абсурдных «разоблачений» еще более
накалить и без того напряженную атмосферу,
создав у граждан впечатление, будто стране
грозит опасность со стороны некоей
организации военного типа. И действительно, сразу
после опубликования этих декретов демохристи-
анская и правительственная печать вновь
пустила в ход самые провокационные сообщения
по поводу подготовки коммунистической
партией «восстания». Так, «Рисорджименто
либерале» 6 февраля 1948 года писала: «Когорты и
легионы так называемых
партизан-коммунистов, одетых в военную форму, наводнили
Сицилию, Апулию и множество других мест...
Единственное, чего мы требуем от «генерала»
Луиджи Лоиго и от его приспешников, это
чтобы он следовал примеру других итальянцев и
не рядился в тогу преторианца эпохи поздней
римской империи... Либо коммунисты распустят
свои военные отряды, либо никто не сможет
запретить нам возродить наши...»
Вторая цель закона совершенно очевидно
заключалась в том, чтобы нанести удар
партизанским организациям и, во всяком случае,
запастись еще одной юридической зацепкой для
преследования всякой организации, не угодной
правительству. Так, например, органы
общественной безопасности стали вскоре пользоваться
этим законом для того, чтобы срывать митинги,
если кто-либо из граждан появлялся на них с
красным платком на шее.
Шельба не постеснялся публично высказать
мысль о том, что некоторые партии, готовясь к
выборам, якобы создавали вооруженные части.

Разъясняя смысл изданного закона, он заявил,
что целью его является «поставить всех
граждан в совершен/но равные условия. А такого
рода равенство было бы невозможно, если бы
мы допустили, чтобы один был вооружен
автоматом, а другой—(нет, чтобы одна партия
располагала вооруженными отрядами, а другая —
нет». Однако, желая подчеркнуть
конституционность этого мероприятия, Шельба сделал
одно интересное замечание: «Конституция, —
заявил он, — сформулирована четко. Она
провозглашает не принципы, которые подлежат
истолкованию со стороны законодательных органов,
а приказы, непререкаемые распоряжения, за
соблюдением которых правительство обязано
следить». От этого своего заявления Шельба
впоследствии отступал всякий раз, когда дело
касалось применения той или иной статьи
конституции, идущей вразрез с фашистскими
законами.
5 февраля. Объявлен набор 20 000
«вспомогательных» офицеров, унтер-офицеров и
рядовых полиции с целью «лучшего обеспечения
общественного порядка во время
избирательной кампании». Вследствие этого набора в по-
фашистов, множество бывших чернорубашечни-
лицию попали все отбросы концлагерей для
ков и т. п.
9 февраля. В Сан Фердинандо ди Пулья
отряды фашистов сначала разгромили одно из
помещений коммунистической партии, а затем
открыли огонь по участникам первого митинга
Народно-демократического фронта. Пятеро
граждан было убито, множество ранено. Среди
убитых были Виченцо Дионизи, Никола Фран-
коне, Джузеппе Де Микеле, Джузеппе Ди
Тройа и семилетний мальчик Микеле Рионди-
но. Мальчик после первого ранения потерял в
толпе отца и укрылся в здании Национальной
ассоциации итальянских партизан. Здесь один
из погромщиков настиг его и добил. Полиция
и карабинеры, поставленные в известность о
расправе (до и во время ее), отказались
выступить против фашистов, во главе которых
стояли вооруженные автоматами полевые
обходчики местных помещиков, привлеченные в
помощь полиции под предлогом «нехватки
сил», хотя в 10 километрах от Сан Фердинандо
ди Пулья в «красной» Чериньоле стоял
гарнизон карабинеров и моторизованных
полицейских частей с бронемашиной.
Это событие произвело такое глубокое
впечатление на страну, что даже официозные
органы и журналисты признали, что явилось
подлинной причиной кровопролития. Энрико Мат-
теи на страницах «Гадзетта дель пополо»
писал: «Мы имели самые законные основания к
тому, чтобы информировать общественное
мнение о тех отрицательных сторонах, с которыми
сопряжено, даже для трудящихся,
установление в Италии коммунистического строя
русского образца, но, поддаваясь полемическому
азарту, мы доходим до того, что изображаем
людей, верящих в коммунизм, как бандитов,
преступников и предателей, продавшихся
иностранцам. Поэтому нечего удивляться, если
фанатик хватается за оружие, чтобы избавить
общество 'от красной чумы, и убивает честного
рабочего...»
12 февраля. После трагических событий в
Сан Фердинандо ди Пулья председатель
Учредительного собрания Террачини выступает как
инициатор соглашения между всеми
партиями — соглашения, ставящего своей целью
умиротворение и ослабление напряженности.
Беспокоясь за последствия подобного начинания,
Шельба дал представителю «Джорнале
д'Италиа» провокационное интервью, с целью
еще больше отравить атмосферу перед
выборами. В этом интервью Шельба заявил, что
коммунистическая партия — это партия, способная
применить оружие, если сила государства не
будет достаточна, чтобы сделать рискованным
это предприятие; он обвинил компартию в том,
что она нарушает демократию, объявил, что
полиция обнаружила у коммунистов
многочисленные склады оружия, что в Италии имеются
иностранцы, находящиеся на службе у
коммунистической партии, и информировал о том,
что правительство принимает целую серию мер
для превращения страны в полицейскую
казарму («Вскоре будут введены в действие 200
новых броневиков; полиция получила новое
автоматическое оружие; созданы новые мото-меха-
низированные части карабинеров и полиции;
короче говоря, можно рассчитывать
примерно на 150 000 человек, помимо воинских
частей»).
13 февраля. В помещение Национальной
ассоциации итальянских партизан на улице Са-
войа в Риме была брошена граната.
18 февраля. В помещение Национальной
ассоциации итальянских партизан в Арко (Трен-
то) ворвались карабинеры в поисках
воображаемого склада оружия.
24 февраля. Некие Аугусто Боррелло и Ап-
тонио Куаранта, христианские демократы,
проезжая в бричке но Орчаыо, обстреляли
товарища Джермано Корселло в то время, как он
выступая на митинге Народно-демократического
фронта, и удалились крича: «Долой социализм,
да здравствует христианская демократия!»
29 февраля. В своем выступлении в
Венеции Паччарди вновь пугал призраком
гражданской войны, уверяя, что якобы были обнару-

жены огромные склады оружия и тонны
взрывчатки, предназначавшиеся для вооруженного
восстания.
8 марта. Облавы по типу фашистских в Ко-
рато, Андриа Альтамура, Битонто, Джойа дель
Колле, Траии. Арестован секретарь палаты
труда в Альтамура.
8 марта. Секретарь секции христианско-де-
мократичеокой партии Ре.мо Палермо в Буджи-
та выстрелом из револьвера убил в Козенца
товарища Пьетро Маццулла, отца девяти
детей. Нападение было совершено по
окончании митинга Народно-демократического
фронта. Дома у убийцы были обнаружены, помимо
револьвера, из которого он стрелял, винтовка,
два кинжала и 20 килограммов
взрывчатки.
11 марта. Были произведены полицейские
облавы в городах Трепуцци, Чериньола, Сан
Северо, Манфредоииа, Асколи Сатриано, Сан
Джованни Ротондо (Апулия). В Ротондо
арестован секретарь палаты труда.
12 марта. В Сицилии похищен товарищ
Плачидо Риццотто, секретарь палаты труда
Корлеоне.
25 марта. В Роджано Гравина товарищ
Мария Ферранте была ранена в голову из
огнестрельного оружия руководителем христиан-
ско-демократическоп партии членом
муниципального совета Эмилио Фоллоне (Мария
Ферранте отказалась перейти в христианско-демо-
кратическую партию).
29 марта. В Сомальи (Лоди) помещик
Джованни Тонинелли убил наповал из револьвера
двух рабочих.
29 марта. В Кодойьо (Милан) группа
активистов христианеко-демократической партии,
вооруженных пистолетами, молотками и
всевозможными палками, напала на граждан,
принимавших участие в митинге
Народно-демократического фронта.
31 марта. Мэр города Турина Челесте Не-
гарвилле известил прокурора республики о
том, что был обнаружен секретный циркуляр
провинциального комитета монархо-фашист-
ской организации, адресованный
«командованию секторов, городов и зон провинции, из
коего следует, что существует широкий заговор,
ставящий своей целью фальсифицировать
результаты выборов, если они окажутся
неблагоприятными для правых».
2 апреля. Товарищ Калоджеро Канджалози,
(секретарь Конфедертерра) в Кампореале
(Палермо), возвращаясь домой вместе с
четырьмя товарищами, был убит из-за угла, Двое из
товарищей — Ди Сальво и Лиотта — были
ранены. Это тридцать шестой профсоюзный
руководитель, убитый в Сицилии.
2 апреля. На группу трудящихся,
возвращавшихся на грузовике с митинга, где
выступал товарищ Эудженио Реале, по дороге из
Сомма Везувиана было совершено нападение с
применением ручных гранат и огнестрельного
оружия. Нападавшие прятались в поле, у
обочины дороги. Шесть трудящихся было ранено,
из них трое —тяжело.
2 апреля. В Сиианоли (Реджо Калабрия)
руководитель местной секции христиаиоко-де-
мократической партии Фортунато Мильярди
выстрелом из револьвера смертельно ранил
социалиста Рокко Симони, заместителя мэра
города.
6 апреля. ВИКТ объявила о том, что от всех
основных палат труда Италии в Сицилию
направлены профсоюзные организаторы взамен
36 профсоюзных руководителей, убитых
аграриями и фашистами. Всеобщая конфедерация
труда при этом довела до сведения всей
страны, что ни один из убийц этих 36 профсоюзных
руководителей не был обнаружен и предан
суду. В ответ правительственная пресса
аршинными заголовками возвестила о том, что в
Сицилии обнаружены военные организации и
«особые части гарибальдийских бригад».
Министр внутренних дел отдал приказ о
проведении полицейских облав в Адрано, Минео, Бон-
те. Задержано более 200 трудящихся.
11 апреля. В Лиццанелло (Лечче) в
участников митинга Народно-демократического
фронта, где выступал секретарь Конфедертерра
Джузеппе Галассо, была брошена граната.
Были убиты рабочий Чезаре Траве и 15-летний
юноша Чезаре Лонго; 19 человек было ранено
В то время, как в стране происходили все
эти события, как теперь стало известно из
высказываний американских политических
деятелей и журналистов, правительством были
приняты все меры, необходимые для вооруженной
борьбы, в случае если результаты выборов
оказались бы неопределенными или если бы
победа досталась левым. В Тирренском море
курсировали груженные оружием суда с
солдатами, готовыми в любую минуту высадиться на
берег и положить начало гражданской войне.
Выборы все же, несмотря на всяческие
провокации, состоялись. Они не принесли
победы блоку народных сил, однако подготовили
почву для медленного, но верного провала
кровожадных антикоммунистических планов.

4. ПРЕСТУПЛЕНИЯ, СОВЕРШЕННЫЕ АНТИКОММУНИСТАМИ;
ВОЛНА РЕПРЕССИЙ ПОСЛЕ 14 июля 1948 года
Покушение на жизнь Пальмиро Тольятти
14 июля 1948 года и связанные с ним события
явились, безусловно, решающим испытанием
для антикоммунизма — испытанием, которое
окончилось катастрофическим провалом.
Глубокое возмущение, мгновенно охватившее всех
итальянцев, неопровержимо показало прежде
всего, что проводившаяся более года упорная
антикоммунистическая пропаганда,
распространявшая ложь и клевету, не сумела
поколебать веры народа в вождя коммунистов, не
лишила его народной любви. Для того чтобы
высказать определенное мнение по этому
вопросу с политической точки зрения,
необходимо было бы знать, кто подослал убийцу.
Известно, что Де Гаспери и его приспешники
организовали жестокую травлю вождей
компартии, но кто конкретно направил этот удар, —
до сих пор не выяснено. Если вспомнить, что
во время избирательной кампании в апреле
правительство явно стремилось предельно
накалить атмосферу и чуть ли не спровоцировать
столкновение с народными силами, то
размышления о покушении и его мотивах наводят
на всякие мысли... Да, подозрение не
исключено. Если даже кто-то или какая-то группа в
правительстве и не имели преступных
замыслов, воплотившихся в конкретном приказании
убить вождя коммунистов, то совершенно
очевидно, что имелось намерение воспользоваться
покушением для достижения той цели, которой
не удалось добиться путем провокаций.
Знаменателен тот факт, что всего через
пять часов после покушения правительство Де
Гаспери — Шельбы — Сарагата и Паччарди
уже представило парламенту свою законченную
версию о случившемся. Тольятти был ранен
тремя револьверными выстрелами 14 июля
1948 года в 11 час. 50 мин. утра, а в 16 час.
30 мин. того же дня премьер-министр Де Гас-
пери в палате депутатов и министр внутренних
дел Шельба в сенате высказали то самое
суждение правительства о случившемся, которое
без изменений фигурировало во все
последующие недели и месяцы. Они выразили
сожаление по поводу «акта насилия», пожелали
Тольятти скорого выздоровления и сообщили,
о чем, впрочем, министр внутренних дел уже
дал знать по радио, что преступление было
вызвано «экзальтированным состоянием»
одного человека, так как покушавшийся
наверняка никем не был подослан и не имел
сообщников. Каким образом они могли это знать еще
до того, как было произведено какое-либо
расследование?!
Заседания парламента проходили бурно.
До доклада правительства, во время доклада
и после него оппозиция выступала с
протестами и обвинениями. Слова председателя совета
министров и министра внутренних дел
заглушались возгласами: «Убийцы!», «В отставку!»
Это были те самые слова, которые раздавались
в тот момент по всей Италии, охваченной
таким неудержимым порывом чувств, какого она
не испытывала со времени освобождения.
Поэтому с самого начала стало ясно, что
антикоммунистическому блоку, побелившему на
выборах 18 апреля, вряд ли удастся
использовать это преступление в своих целях и что
тупицы, которые на основании своей оценки
выборов считали возможным уничтожить
коммунистов, а затем совершить открытый
государственный переворот, допустили грубейшую
ошибку. Как раз утром 14 июля «Коррьере
делла сера», «Пополо» и целый ряд других
правительственных газет воспроизвели,
сопроводив положительными комментариями, фразу
из статьи, написанной накануне директором
социал-демократической газеты «Джустициа»
Карло Андреони, высказавшего пожелание,
более того — уверенность в том, что... до того
как .коммунисты сумеют довести до конца свое
предательство... правительство республики и
большинство итальянцев найдут в себе
достаточно мужества, энергии и решительности,
чтобы поставить к стеяже и не в образном, а в
прямом смысле слова, Тольятти и его
«сообщников».
Когда же итальянцы проявили немалое
«мужество, энергию и решительность», но
совершенно иного характера, то продолжать и
дальше в том же духе оказалось невозможным.
Однако согласиться, что покушение было
связано с политической обстановкой, значило
отказаться от политики, начатой еще в 1947 году,
и покончить с атмосферой выборов 18 апреля.
Напротив, Де Гаспери 16 июля 1948 года в
палате депутатов заявил, что «в день 18 апреля
царила атмосфера свободы и демократии»,
«такая атмосфера, которую мы должны
отстаивать ради достоинства итальянской нации,
даже если этому воспротивится весь мир». А
покушение явил-ось лишь несчастным случаем,
сказал при этом председатель совета
министров, добавив, что по существу виноват в
случившемся сам Тольятти, так как он... отка-

зался от охраны агентов общественной
безопасности.
Таковы были основные доводы,
приводившиеся правительством в течение месяца до
21 августа 1948 года, именно тогда, когда
следствие по делу о покушении на Тольятти,
носившее с самого начала поверхностный харак-
f ер, свелось к чистой формальности;
министерство, возглавляемое Шельбой, опубликовало
сообщение, где указывалось, что полиция Рима
в свое время установила «дежурство по охране
как частной квартиры депутата Тольятти
(порученное 6 агентам общественной
безопасности), так и его кабинета в доме на улице Бот-
теге Оскуре 1 (порученное десяти агентам
общественной безопасности). Что же касается
времени, когда депутат Тольятти находился вне
этих двух резиденций, то он никогда не
требовал личной и постоянной охраны и всегда
отказывался от нее». Таким образом министерство
«умывало руки». Однако даже Нитти на
заседании сената 15 июля возразил (правда,
безрезультатно), что если правительственные
газеты с разрешения правительства открыто
требуют объявить коммунистов вне закона, то
«правительство берет на себя тем самым
серьезную ответственность». Политические
доводы оппозиции были отвергнуты: 307 христи-
анско-демократическИ'М депутатам было дано
право решать, где истина и где ложь, кто прав
и кто виноват. Кстати, именно в связи с
покушением 14 июля возникла упрочившаяся
впоследствии традиция проведения в парламенте и
в правительстве прений, получивших позднее
название «отрицание факта».
Из отрицания первого факта, то есть того,
что покушение имело политическую подоплеку,
логически вытекала целая серия других
«отрицаний»: забастовки и демонстрации протеста
в защиту свободы изображались как попытки
мятежа, а требование изменения политического
курса путем смены кабинета или хотя бы
отставки некоторых членов правительства — как
попытка совершить переворот. Однако вопрос
заключался в следующем: если протесты
и мятежи действительно имели место в
каждом городе, в каждой деревне,
следовательно, народ выражал свое политическое
мнение о покушении и его мотивах. Если такое
мнение действительно выражалось, то было бы
справедливым изменить политический курс. Но
признать эти факты было невозможно, а
отсюда — необходимость трактовать народное
движение не как стихийный протест, не как
1 На улице Боттеге Оскуре в Риме помещается
Центральный Комитет Итальянской коммунистической
партии. — Прим. ред.
политическое требование масс, а как результат
«тайных подрывных действий коммунистов».
Свой политический и моральный крах
правительство пыталось замаскировать мифом о
победе над «восставшими», выдавая проявление
своей слабости (вскоре после 18 апреля) за
доказательство своей силы.
Подкрепить все это какими-либо фактами
было весьма трудно. Прежде всего, как
доказать, что по приказу коммунистов готовилось
восстание? В обращении, с которым
руководство Итальянской коммунистической партии
выступило в день покушения, говорилось:
«Пусть трудящиеся и все овободные люди
страны поднимут свой гневный голос
протеста». Всеобщая конфедерация труда объявила
всеобщую забастовку уже после того, как она
фактически охватила всю Италию. Тем не
менее правительство поставило перед обеими
палатами парламента вопрос о том, что «в так
называемой профсоюзной демократии следует
кое-что пересмотреть, ибо недопустимо, чтобы
несколько руководителей могли диктовать свою
волю всем» (Де Гаспери, речь в сенате 22
июля). Правда, Де Гаспери признал, что
говорить о «всеобщем восстании, подготовленном
согласно точным приказам центра», не было
оснований, но все же добавил, что «целый ряд
эпизодов свидетельствует о том, что мы
подвергались серьезной опасности» и что эти
эпизоды «являются делом рук опытных людей и
свидетельствуют о наличии плана или планов»
повстанческого характера.
Совет министров на заседании 17 июля
коллегиальным путем выработал дальнейшую
линию поведения. Вот что писал по этому поводу
официоз «Коррьере делла сера»: «План К» или
то, что его заменяет (а тот факт, что подобный
план существует, доказан действиями,
имевшими место непосредственно после того, как
распространилось известие о покушении на
Тольятти), подвергся обсуждению Совета
министров с точки зрения связанных с этим
планом соображений и тех его сторон, которые
вынуждают государственные органы принять
меры, необходимые для предотвращения
возможных попыток восстания в будущем».
Шельба в интервью, данном 26 июля
1948 года корреспонденту «Юнайтед пресс»,
вновь высказал -мысль о том, что покушение
«явилось результатом экзальтации одного
человека» и назвал Итальянскую
коммунистическую партию «итальянской секцией
коммунистической партии большевиков». Далее он за*
явил, что «в распоряжении большевистских
секций, действующих в различных странах,
имеются планы восстания, изменяемые в
зависимости от изменения международного поло-

жения, которое обусловливает деятельность
партий, входящих в Коминформ»; «События,
имевшие место в Италии после покушения на
депутата Тольятти, — добавил Шельба, —
подтверждают это со всей очевидностью».
Так в поисках улик и документальных
данных было начато «расследование», касавшееся
и прошлого и будущего. Эксцессы, неизбежные
при мощном движении масс, охваченных
отчаянием и движимых стремлением защитить
страну от смертельной опасности, были
использованы и истолкованы как доказательство
наличия «плаетов мятежа». В упорных поисках
доводов и аргументов, необходимых для
подкрепления этого тезиса, был использован
прежде всего случай, имевший место в Аббадиа
Сан Сальваторе. «На горе Ам.иата окружены
три тысячи бунтовщиков», «Сражение с
восставшими в Аббадиа в разгаре» — под такими
заголовками вышли 17 и 18 июля все
официозные и официальные органы прессы.
Выстрел 14 июля прозвучал для крестьян и
рабочих городка Аббадиа, издавна преданных
социалистическим идеям, как зловещее
предупреждение: мужчины, женщины и дети вышли
на улицу. В помещении христианско-демокра-
тической партии укрылась небольшая группа
фашистов; дело в том, что в этом городке,
испытавшем на себе все ужасы фашизма и
нацизма, они посмели радоваться по поводу того,
что, как тогда полагали, Тольятти был убит. Их
избили. Вскоре появилась полиция. Толпа
встретила полицейских криками: «Да
здравствуют сыновья народа!», но кто-то (на суде
выяснилось, что не из толпы) бросил ручную
гранату; осколками было ранено несколько
граждан и один полицейский. Завязалась схватка, в
результате которой был убит старшина
карабинеров. В тот же день в Аббадиа прибыли
новые полицейские части, а затем — целый
экспедиционный корпус: три батальона сил
общественной безопасности, батальон карабинеров и
рота из полка «Тосканские волки». Над
жителями городка чинили ужасающие насилия, они
в панике бросились в горы: ведь после
окончания войны прошло всего три года, и
воспоминание о чернорубашечниках еще не успело
сгладиться. На этот раз после репрессий на
место происшествия прибыли спецкорреспонденты
и кинооператоры снимать «мятежников».
Аббадиа стала примером чудовищных «зверств»
коммунистов. Газета «Пополо» 19 июля
писала: «Теперь, когда те, кто замучил старшину
карабинеров, узнают, что он был сыном
неаполитанского врача, они окончательно
успокоятся: ведь они убили буржуя». Аббадиа была
представлена как центр мятежа; поскольку
(как торжественно возвестил Совет министров)
на горе Амиата находится узел телефонных
линий, связывающих север и юг страны,
словно коммунисты намеревались именно из
Аббадиа начать поход за завоевание всей страны.
В городе были арестованы мэр — член
компартии, секретарь местной секции компартии и
несколько сот граждан. Лишь более чем через
год следствие установило, что никакого
вооруженного восстания не было. Мэр Аббадиа
был освобожден из тюрьмы и его пришлось
восстановить в должности; но 70 граждан
ожидали суда. Во время процесса прокурор
потребовал приговорить их в общей сложности к
500 годам тюремного заключения, а двух
обвиняемых — к пожизненным каторжным
работам. Однако в итоге, несмотря на то, что
председатель суда в прошлом был приверженцем
республики Сало \ с секретаря секции
компартии были сняты тяжелые обвинения (главное
обвинение в том, что он якобы бросил
гранату); убийцей старшины карабинеров оказался
обыкновенный преступник-рецидивист, не
имевший никакого отношения к секции компартии.
Не зато на основании свидетельских показаний
трех человек, известных в городе как
слабоумные, два коммуниста-активиста, виновные
лишь в том, что они находились поблизости от
места происшествия, были приговорены один
к 15, другой к 16 годам тюремного
заключения. Оратор-коммунист, выступавший до этого
на местном митинге, был приговорен к 5 годам
тюремного заключения. Семь человек,
обвинявшихся в избиении фашистов,— и среди них
одна женщина, мать пятерых детей,— были
приговорены к тюремному заключению на срок от
4 до 6 лет.
И все это происходило в 1950 году, то есть
как раз в дни, когда были выпущены на
свободу фашистские главари Грациани и Базиле,
Боргезе и Роатта!
70 обвиняемых, виновных лишь в том,
что они состояли в коммунистической партии
были приговорены к тюремному заключению
сроком до 3 лет. Многие из «них были
заключены в тюрьму на 11 месяцев, несмотря на то,
что они уже отбыли почти 2 года в
предварительном заключении. Во всяком случае, было
доказано, что вооруженного восстания и
оружия в городе не было, а руководителей местной
организации компартии можно было обвинить
только в том, что они отличались большей
сознательностью и проводили разъяснительную
1 «Республика Сало» — марионеточная «Республи
ка», провозглашенная Муссолини осенью 1943 года на
севере Италии после его освобождения из-под ареста
с помощью гитлеровцев. Сало — городок на берегу
озера Гарда, где обосновалось «республиканское»
правительство Муссолини.

работу среди граждан. Но дело было сделано:
басни об Аббадиа обошли всю Италию;
коммунисты были «наказаны».
А вот за убийство в Сиене профсоюзного
работника Меаттини никто не был привлечен к
ответственности. Он был убит полицейскими в
помещении Конфедертерра 1 лишь за то, что
стоял у окна во время похорон жертв событий
в Аббадиа. Группа хулиганов пыталась
вытолкнуть из похоронной процессии мэр
а-(коммуниста, началась потасовка, кто-то крикнул:
«Стреляют из помещения Конфедертерра!» —
полиция направила туда свой огонь, и
Меаттини был убит. Помещение Конфедертерра было
обыскано и разграблено, но никакого оружия,
кошечно, не обнаружили. Тем не менее
секретарь Конфедертерра был арестован, в Сиене
объявлено осадное положение, а газеты и
радио стали давать «военные сводки»: «Все семь
выходов из города заняты войсками», «Удалось
приостановить движение крестьян по центру
города».
Так /ке, как в дни событий в Аббадиа,
правительственная печать стала заменять словом
«коммунист» слова «крестьянин» и «рабочий»,
что было признаком той тенденции, которая
легла в основу дальнейших репрессий. Это
явилось также признаком того, что правительству
в связи с событиями в Сиене еще в большей
мере, чем в связи с событиями в Аббадиа,
пришлось столкнуться с серьезными трудностями в
его стремлении обнаружить в деятельности
коммунистов и руководителей компартии на
местах следы «плана мятежа».
Аббадиа и Сиены, было недостаточно, для
того чтобы подтвердить тезис о неудавшемся
восстании: необходим был, по крайней мере,
большой город. Выбор пал на Геную: печать
подняла шумиху, а правительство даже
приказало произвести расследование. Генуя чуть ли
не раньше всех городов Северной Италии
откликнулась на покушение: в 3 часа дня 14 июля
весь центр города был запружен гражданами,
прибывшими с промышленных окраин, из
бедных кварталов старого города и даже с
близлежащих гор. Никакой приказ, никакой план не
был бы в состоянии обеспечить в столь
короткий срок такое потрясающее скопление людей.
Его можно было объяснить только плотностью
сосредоточенного на крупных предприятиях
рабочего населения Генуи, наличием в самом
центре города порта и неустрашимых портовых
трудящихся, неистребимым демократическим
духом, свойственным этому городу, где в свое
1 Конфедертерра — «Конфедерация тружеников
земли» — крупнейший в Италии профсоюз трудящихся
деревни; входит во Всеобщую Конфедерацию Труда
время произошла первая всеобщая
политическая забастовка. Со стороны местных властей
было безумием, по приказу вышестоящего
начальства, посылать навстречу огромным толпам
народа полицейские бронемашины*. Машин
было семь, они сразу же были со всех сторон
окружены бескрайним морем людей. На них
никто и не подумал нападать, они просто
утонили в толпе, и полицейские, управлявшие ими,
отправились домой целые и невредимые. Затем
состоялся митинг, после которого толпа по
призыву ораторов стала постепенно расходиться.
Главная площадь и улицы опустели.
Бронемашины, не причинив никому вреда, исчезли и
были обнаружены без экипажей, пустыми
лишь потом: они мирно стояли там и сям по
склонам окружающих город холмов. Ночь в
Генуе была проведена без сна. На следующий
день город вновь не работал: была объявлена
забастовка. Однако полиция снова повторила
вылазку и применила против пикетов
забастовщиков оружие: были убиты старик-пенсионер,
женщина и рабочий. Ни один полицейский не
был даже ранен. Атмосфера накалилась до
предела, и уже невозможно было, как
накануне, 14 июля, предотвратить катастрофу.
Секретарь федерации коммунистической партии,
мэр-коммунист, представители палаты труда
потребовали, чтобы местные власти отказались
от применения оружия; их требование было
удовлетворено, и в городе постепенно
воцарилось спокойствие. Именно в связи с этим
фактом правительственная печать заявила
впоследствии, что «в Генуе государство потерпело
поражение». Трех убитых показалось мало. В
вину руководителям компартии вменялось то,
что они сохранили присутствие духа и
предотвратили катастрофу, а местным властям, что
они прислушались к мнению коммунистов,
а не секретаря местной организации христиап-
ско-демократической партии, требовавшего
решительных действий против «мятежников».
В результате префект и начальник полиции —
оба правоверные христианские демократы —
были отстранены от должности. Против мэра-
кеммуниста Ада мол и было возбуждено
обвинение в «подстрекательстве к вооруженному
восстанию»; однако следствие было
прекращено, ибо нетрудно было установить, что если
бы факт «подстрекательства» действительно
имел место, то в Генуе в эти июльские дни не
удалось бы избежать несчастья. Процесс над
секретарями местной Палаты труда длился
несколько дольше, но суд присяжных вынес им
оправдательный приговор.
Много трудящихся было арестовано за
«блокирование уличного движения» и по
другим обвинениям подобного рода. Большинство

их находилось в предварительном заключении
в течение более длительного времени, чем срок,
к которому они были приговорены судом. Через
несколько месяцев после событии в Генуе было
доказано, что никакого восстания не было. Тем
не менее правительство сразу после 14 июля
воспользовалось всем этим и сообщило, что
восстание в Генуе достигло огромных размеров
и что его удалось подавить лишь с большим
трудом.
Для «полноты картины» были использованы
такие громкие имена, как ФИАТ и Бреда. Если
в случае с Генуей обвинение было обращено
против всего города во главе с мэром, то в
Турине и Милане были взяты под обстрел
крупна йшие предприятия. Надо было доказать, что
«План К» предусматривал планомерное
вооружение рабочих и «задержание» руководителей
предприятия. Последнее обвинение было
направлено главным образом против рабочих
ФИАТ. (Этой темы касался в парламенте сам
Шельба.) Рабочих же заводов Бреда обвиняли
в хранении оружия. В ночь с 22 на 23 июля
была проведена внушительная операция: на
заводе устроили обыск, и в одном из складов было
обнаружено 15 пулеметов и несколько
винтовок.
В задержании директора Валлетта и других
руководителей ФИАТ обвиняли тринадцать
рабочих. Их продержали около трех месяцев в
предварительном заключении, затем состоялся
суд. 11 октября все тринадцать были
освобождены ввиду отсутствия состава преступления,
ибо сам Валлетта заявил на суде, что на
заводе он оставался добровольно. Что же касается
15 пулеметов, при помощи которых рабочие
завода якобы собирались захватить в свои
руки Милан, то, как оказалось, они принадлежали
дирекции и хранились фирмой на заводе с
разрешения властей. Вопрос был передан на
обсуждение палаты депутатов, и правительство
ъ лице Марацца пошло на попятную. Тем не
менее тот факт, что рабочим заводов Бреда и
ФИАТ была приписана ведущая роль в
«восстании», придавал более определенный оттенок
всей этой затее и помогал изображать дело
таким образом, что коммунисты (и в первую
очередь рабочие) всегда готовы к нападению.
В Риме, помимо 100 человек, задержанных
14 июля, были арестованы многие другие;
среди них был один художник, один помощник
режиссера, множество студентов, которые
впоследствии были приговорены вместе со всеми к
нескольким месяцам тюрьмы за
«сопротивление силам порядка». На самом же деле «силам
порядка» не было причинено никакого вреда, в
то время как один рабочий был действительно
тяжело ранен полицией на проспекте Киджи и
позднее умер в больнице от ран. Во всяком
случае на примере этих арестов и приговоров
интеллигенции как бы давали понять, что,
вставая на сторону «мятежников», она
подвергает себя серьезной опасности.
В Италии не было ни одной провинции, где
бы к общеизвестным фактам не
присовокуплялись свои, местные истории, дававшие
обильную пищу для разговоров. О них писали
большие и малые местные газеты, вещали с амвона
священники, рассказывали в больницах дамы-
патронессы. Эти слухи циркулировали по всей
стране — от Апулии до Полезины, от Бьеллезе
до Агро Романо, от Ломбардии до Сицилии и
подчас принимали форму самых нелепых
пропагандистских «уток». Страшное перемежалось
в них со смешным; так, одна туринская газета
19 июля сообщила, что в Трино Верчеллезе, на
хуторе Изолотто, появились 150 вооруженных
«мятежников», но посланные туда люди, к
своему полному разочарованию, никого не
обнаружили. В Кори (область Лащиум) нескольких
крестьян обвинили в «блокировании дорог», но
на суде выяснилось, что дороги были
«блокированы» глыбами, которые, ко всеобщему
неудовольствию, мешали проезду в течение мно
гих десятилетий.
Короче говоря, согласно статистическим
данным, собранным в тот период народными
организациями, — данными, которые были
опубликованы в печати и достоверность
которых была подтверждена самим фактом
молчания органов, занимавшихся расследованием, до
половины августа в результате событий 14
июля имели место почти 7000 арестов по
обвинению в «мятеже». Вот эти данные по
провинциям:
Пьемонт
Ломбардия
Эмилия
Тоскана
Умбрия
Марке
Лациум
Абруццы
145
363
777
1796
115
298
552
94
Лигурия
Венето
Кампания
Апулия
Лукания
Калабрия
Сицилия
Сардиния
372
232
107
992
141
58
800
101
Когда закончились процессы над всеми
этими людьми, то судебные органы Италии
вынуждены были фактически признать
абсурдность тезиса, выдвигаемого
правительством, ибо не было вынесено ни единого
обвинительного приговора, осуждающего кого-либо из
привлеченных по -многочисленным делам за
участие в «вооруженном восстании».
Такова была юридическая сторона провала
бешеного наступления реакции. Но имелась
еще и сторона политическая. Шельба предпола-
46

гал сразу же после выборов принять
полицейские меры общего характера против
коммунистических организации (обыски, захват и
закрытие помещений). Как уже было указало,
против этого возражал даже Де Гаспери.
Возможно, он лучше Шельбы понимал, что
движение, с которым министр внутренних дел хотел
расправиться путем обычной полицейской
акции, пустило слишком глубокие корни и что
руководители этого движения обладают
достаточным опытом, чтобы не поддаться на
провокацию. Как бы то ни было, Шельба вновь
выдвинул свое предложение после 14 июля, после
забастовки и последовавшего вслед за ней
раскола профсоюзов. Говорили, будто и на этот
раз он натолкнулся па возражения Де Гаспери.
Можно себе представить, каковы были его
планы вначале, если после всех возражений
появился знаменитый циркуляр префектам, в
котором им было приказано «принять
решительные меры против всех руководителей палат
труда», поскольку, оказывается, палаты труда
были ни больше ни -меньше, как «центрами,
руководившими организацией повстанческих
действий, блокированием дорог и т. п.». Даже
лидер республиканской партии Паччарди и тот
счел пужиьым заявить- (на страницах «Во-че ре-
публикана», 1 сентября): «Составленный Шель-
бой циркуляр был неосторожностью, а, быть
может, даже ошибкой... Создается впечатление,
что правительство совершает акт насилия в
деле, имеющем сугубо профсоюзный характер».
После того как государство в течение целых
двух лет проводило по отношению к рабочему
и крестьянскому движению политику
фашистского террора, расхрабрившийся
министр-республиканец, наконец, что-то «учуял»...
Но трудящиеся массы с таким
единодушием, с такой готовностью сплотились вокруг
своих партий и профсоюзов, что всякая попытка
нарушить эту связь путем применения силы
представлялась всем настоящим безумием.
Антикоммунистическая операция 14 июля
послужила тому веским доказательством; о том же
свидетельствовали и все более частые случаи
преследований, имевшие место в течение
последних месяцев.
К постыдны.м репрессиям за «мятеж» 14
июля, которого в действительности не было,
добавились преследования иного типа —за
действия, совершенные мното лет назад и
изображаемые как попытки мятежа или как
преступления и, что было особенно позорно, — за
действия, совершенные в годы войны партизанами
в борьбе с фашистами и их пособниками. На
эту тему можно привести столько примеров, что
они могли бы составить целый том.
25 августа 1948 года был арестован депутат
областной ассамблеи Сицилии Кортезе и
вместе с ним—6 известных профсоюзных
работников Кальтаниссетты. Они были сосланы на
каторгу, где уже отбывала наказание большая
группа трудящихся их города, осужденных за
декабрьские события 1947 года, когда
демонстрация безработных батраков и шахтеров
Кальтаниссетты, доведенных до отчаяния голодом и
отсутствием какой-либо помощи, ввиду отказа
помещиков и властей удовлетворить их
требования завершилась нападением на место
сборищ местной мафии. Дело тогда могло
кончиться плохо, если бы не вмешательство
Кортезе и других руководителей. Однако по
прошествии более чем семи месяцев на основе
показаний «доверенных лиц», заявивших, что эти семь
профсоюзных деятелей покушались на жизнь
комиссара общественной безопасности, Кортезе
и другие 6 профсоюзных руководителей были
арестованы. Лишь после года предварительного
заключения все они были освобождены ввиду
отсутствия состава преступления.
5 августа 1948 года был вынесен приговор
127 батра.кам города Андрии, признанным
виновными в участии в трагических событиях
марта 1946 года. А в Андрии в 1946 году
произошло следующее. Люди толпились в
ожидании предстоящего митинга. Вдруг из
расположенного поблизости дворца раздался выстрел.
Доведенные до отчаяния голодом и
безработицей (в довершение всего, накануне имело
место столкновение с полицией), батраки
бросились во дворец. Две помещицы, сестры Порро,
погибли в этой страшной свалке. Поскольку
виновники обнаружены не были, то арестовали
руководителей местной организации компартии
и коммунистов-активистов. На суде все
обвинение основывалось на показаниях трех местных
христианских демократов, один из которых был
ранее под судом. Политические мотивы
случившегося не были приняты во внимание; 6
подсудимых были приговорены к пожизненной
каторге. Остальные были приговорены на общин
срок 826 лет тюремного заключения.
Когда председатель суда зачитывал
приговор, осужденные кричали: «Убийцы, вы
ссылаете нас на каторгу потому, что -мы
коммунисты!» И действительно, при пересмотре дела,
когда приговор выносился не в такой
обстановке, какая царила после 14 июля, большая
часть осужденных была признана
невиновными. Обнаружилось также, что среди обвинений,
предъявленных одному из 127 трудящихся
Андрии, воевавшему в партизанском отряде в
Северной Италии, фигурировало подозрение в
том, что он казнил 6 фашистских доносчиков.
И в этом наступлении области Эмилии
было предназначено место в первом ряду. Снова

заговорили о «треугольнике смерти»1. В Ка-
стельфранко дело дошло до того, что
нескольких арестованных партизан заставили
выкапывать кости людей, которые во время войны
поплатились жизнью за свое предательство.
Волна арестов за события 1944 года
прокатилась по .нескольким провинциям — Модена,
Пьяченца, Реджо, Мантуя, Болонья, позднее
Бьеллезе, Полезине, Венето, Ломбардия. А за
арестом следовали оскорбления и избиения,
что, впрочем, наблюдалось и при арестах
трудящихся Аббадиа и батраков Андрии.
То же самое продолжалось и после провала
планов, связанных с 14 июля; провал
ничему не научил этих одержимых из правящего
лагеря, утративших при этом значительную
долю своего престижа. В течение более полутора
лет не проходило недели, чтобы то в той, то в
другой провинции Италии не произошло
кровавых столкновений. Возьмем наугад два дня
в Эмилии: 10 августа в Кодреа были
арестованы 18 батраков за то, что требовали работы;
! 1 августа в Массафискалья карабинеры
открыли огонь по демонстрации и убили
70-летнюю старуху; в тот же день в Чезене были
арестованы 28 рабочих за «забастовку наизнанку».
В наиболее «красных» провинциях в ряде
городов производились повальные облавы: в Лаго-
саито, например, преследование приняло такие
размеры, что батраки выходили на работу в
поле, имея при себе «тюремный комплект» —
запасную пару носков и свечу. Впрочем,
волна репрессий, с особенной силой
обрушившаяся на Эмилию, охватила всю Италию. Имели
место множество драматических эпизодов.
22 августа в Таранто были арестованы все
члены внутренней комиссии судостроительной
верфи Този за демонстрацию протеста против
приезда одного из руководителей «Католической
ассоциации трудящихся». В Карбонии 28 августа
была произведена облава и задержано 12
шахтеров. В Риме 5 сентября были задержаны 200
юношей, которые писали на стенах домов слова
«Христос за мир»-по -случаю предстоящего
слета католической детской организации «зеленых
беретов». В сентябре в Лавелло было
арестовано 77 граждан, требовавших работы. В
Неаполе 10 дней длилась полицейская осада
завода ОМФ, занятого трудящимися,
боровшимися против увольнений и сокращения
производства. В Генуе вызывали в полицию и
запугивали христианских демократов, не поже-
1 «Красный треугольник», «Треугольник смерти» —
так реакционная печать называет три провинции
области Эмилии, в которых наиболее активно развернулось
партизанское движение в годы гитлеровской
оккупации. — Прим. ред.
лавших поддержать политику раскола. В
Венеции 28 октября были задержаны полицией 5
профсоюзных руководителей якобы (все еще!)
в связи с событиями 14 июля, в
действительности же из-за того, что они требовали
удовлетворения нужд трудящихся. В ноябре в Милане
полиция неоднократно совершала нападения на
трудящихся предприятий Капрони,
требовавших возобновления работы завода.
Мы привели лишь небольшую часть тех
сотен фактов, которые имели место, но в каждом
из них виден четкий след единой линии,
связывавшей и направлявшей все действия
правительства. Потрясающее впечатление
производит перечень убийств. Они происходили одно за
другим с перерывом в несколько недель,
багровой полосой окрасили всю вторую половину
1948 года и весь 1949 год <и завершились
кровавыми событиями 1950 года в Модене.
15 октября в Пьямелло (Пьяченца) был
убит из засады секретарь профсоюзной
организации Репетти; карабинером убит председатель
Национальной ассоциации итальянских
партизан города Дайраго (Бусто Аренцио); 16
октября в Пистойе во время демонстрации
трудящихся завода Саш Джордже и С. М. И. был
убит один рабочий и трое ранены; 15 ноября
в Меодарано ди Мельдола (провинция Форли)
фашистские мерзавцы убили Леопольдо Паить-
ери — коммуниста, инвалида, работавшего
сторожем Народного дома; 30 ноября умер батрак
Эрколеи, раненный полицейским в Бондено во
время демонстрации; 22 марта 1949 года
тяжело ранены 7 трудящихся в Лавелло; 9 апреля
в Мадзара дель Валло в камере
предварительного заключения был задушен рабочий
батрак; 20 мая в Медилья (провинция Милан)
батрак Паскуале Ломбарди был убит
помещиком во время демонстрации; 17 мая в Моли-
нелла во время демонстрации была убита
Мария Марготти; 4 июня в Корреджо (провинция
Реджо Эмилия) помещик убил батрака Мац-
цони; 26 августа в Мальядино (Падуя) был
зверски убит партизан Бруно Камерон около
памятника жертвам войны; 14 октября в Риме
полиция стреляла в процессию женщин—было
ранено три девочки; 29 октября на острове Ка-
пориццуто бандит из мафии убил крестьянина
Маттео Арето; 31 октября в Мелиссе во время
демонстрации полицией были убиты трудящиеся
Джованни Дзито и Франческо Нигрои и
ранены 13 батраков; 9 ноября умерла крестьянка
Анджелина Мауро, раненная полицейским
30 октября в Кротоне; 29 ноября в Торрема-
джоре были убиты полицией Антонио Ла Вакка
и Джузеппе Л а Медика; 18 декабря умер в
Матере батрак Джузеппе Новелло, раненный
14 декабря полицией в Монтескальезо; 9 янва-

ря 1950 года в Модене были убиты рабочие
Артуро Кьяппелли, Альберто Ровати, Анджело
Аппиани, Артуро Малатоли, Эянио Караньяни,
Энцо« Бертани и ранены 50 рабочих.
Чудовищный итог! Когда на VII съезде
итальянской коммунистической партии были
оглашены данные о количестве убийств, арестов
и приговоров, никто не удивился, так как в
зале присутствовали сами участники событий,
жертвы преследований. Но Италия была
поражена... У правительства не хватило совести,
чтобы пытаться опровергнуть эти данные.
В течение 1948, 1949 и первой половины
1950 годов политика репрессий принесла
следующие плоды:
убито 62 трудящихся, из них 48 —
коммунисты;
ранено 3126 граждан, из них 2367 —
коммунисты;
арестовано 92 169 человек, из них 73 870 —
коммунисты;
осуждено 15 429 человек, из них 13 306 —
коммунисты.
Всего судебными приговорами
предусмотрено 8444 года тюремного заключения, из них
7598 приходится на долю коммунистов.
Таковы цифры, «которых не знала история
Италии», — цифры, беспощадно выявившие не
только подлинную суть антикоммунизма, но и
те губительные последствия, к которым он
толкал такую страну, как Италия, где
коммунистическая партия представляет собой столь
важный, с человеческой и исторической точки
зрения, фактор.
5. ПРЕВРАЩЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ МАШИНЫ
В ОРУДИЕ РЕПРЕССИЙ
Начиная с 1947 года перед Де Гаспери и
Шельбой встала задача приспособить
государственную машину к проводимой ими политике,
превратив ее в слепое орудие дискриминации и
преследования коммунистов. Обстановка, в
которой осуществлялась чистка государственного
аппарата, привела к тому, что различные звенья
государственной машины (полиция,
карабинеры, военная каста, высшее чиновничество,
судебное ведомство) остались в основном без
изменений после диктатуры Муссолини. Борьба
прогрессивных сил за глубокое
демократическое преобразование государства натолкнулась
на упорное сопротивление консерваторов,
засевших в самом правительстве,
группировавшихся вокруг короля, вокруг некоторых
политических партий и англо-американского
командования. Отмена должности префекта, за
которую ратовала «комиссия 75-ти»
Учредительного собрания, так и осталась на бумаге.
Единственно, чего удалось добиться, — это роспуска
ОВРЛ и удаления или хотя бы 'отставки
некоторых наиболее скомпрометировавших себя
чиновников. Однако чиновники полиции,
занимавшие раньше руководящие посты именно в
ОВРА, оставались на своих -местах или же
вскоре возвращались на занимаемые ранее
должности. Таким образом, полиция осталась
почти в том же составе, в каком она
существовала при фашизме. Свежая струя не проникла
ни в архивы, ни в картотеки полицейских уп-
4 Зак. ЗГ24
равлении и комиссариатов, так что в течение
ряда лет время от времени давали ход
ордерам на арест, выписанным еще по решению
Особого трибунала и властей республики Сало.
В период 1944—1947 годов, несмотря на то,
что во главе государства стояло
антифашистское правительство, куда входили также
коммунисты и социалисты, а в низах росло и
ширилось массовое демократическое движение,
полицейская машина, карабинеры, а в иных
случаях армия и другие вооруженные силы не
раз предпринимали репрессивные действия
против народа, что свидетельствовало о их
неизменной и глубокой связи с наиболее
реакционными политическими и социальными силами
страны, которые, впрочем, активно орудовали
внутри самой правительственной коалиции.
Антикоммунистические, антиреспублика некие и
промонархические настроения значительной
части государственного аппарата были
характерной особенностью политической обстановки тех
лет. Систематическое воспитание в
антикоммунистическом духе, которому фашизм подвергал
исполнителей своей воли, продолжало, повиди-
мому, по инерции приносить свои плоды.
Правда, попытка обновить государственный аппарат
была предпринята, но результаты ее были
скромными: они выразились главным образом
в том, что в некоторые полицейские части
влились бывшие участники партизанской борьбы.
Однако это был «холостой выстрел», так как
49

Шельба еще до ликвидации трехпартийного
правительства позаботился о том, чтобы
избавиться от демократически настроенных
элементов путем их перевода и увольнения под тем
предлогом, что полиция должна быть «превыше
партий».
Но чего молодой итальянской демократии
так никогда и не удалось осуществить, так это
радикального изменения структуры и состава
полиции и всего чиновничьего аппарата в
целом, что могло быть осуществлено лишь при
помощи новых сил, создающих необходимость
установления новых отношений с народом и с
народными партиями. Поэтому нет ничего
удивительного в том, что осуществленный Де Гас-
пери и Шельбой поворот во внутренней
политике не встретил сколько-нибудь значительного
сопротивления со стороны тех, кому предстояло
проводить эту политику в жизнь. Когда же в
качестве руководства к действию были
восстановлены законоположения, регулировавшие
деятельность фашистской полиции, то как
можно было требовать, чтобы старые чиновники не
возрождали старых обычаев?
После раскола трехпартийной
правительственной коалиции руководство борьбой против
коммунистов взяло на себя само правительство.
Первым, кто сжег мосты, был Шельба. С
самого начала мероприятия министра внутренних
дел были направлены на то, чтобы показать
общественному мнению внутри страны и во
всем мире, что отношения между итальянским
государством и коммунистической партией в
скором времени должны в корне измениться.
Первое время, начиная с мая 1947 года и до
конца года, он старался прежде всего
затормозить, ограничить или запретить проведение
такой пропаганды и политической борьбы,
которые характерны для наиболее передовой части
народных масс. По всей очевидности, эти
мероприятия ставили своей целью также заставить
государственных чиновников, и особенно
чиновников полиции, забыть о той политической
обстановке, какая существовала всего за
несколько месяцев до этого, когда коммунистическая и
социалистическая партии были представлены в
правительстве. При этом не обошлось без
некоторой ломки внутри государственного аппарата,
над которым Шельба установил постоянный,
неусыпный контроль путем проведения
политики настоящей чистки кадров. В этот период
выплыли на поверхность и продвинулись на
наиболее ответственные посты те, кто быстрее
других понял, в чем заключается «новый дух».
Такого рода политика подбора кадров
продолжалась все последующие годы, пока полицейская
машина не достигла той эффективности,
которая соответствовала целям антикоммунизма.
Первыми, кто пострадал от этой политики,
были, конечно, бывшие партизаны. Однако
проведенная Шельбой чистка коснулась в
дальнейшем и чиновников, занимавших весьма высокие
должности, но не пожелавших участвовать в
борьбе против коммунистического движения.
Задачи этой «кадровой» политики были с
предельной ясностью сформулированы самим
Шельбой в его выступлении в Неаполе на
конгрессе христианоко-демокр этической п а ртии
(ноябрь 1947 г.), где он заявил:
«Мне все равно, является ли тот или иной
начальник полиции или чиновник либералом,
радикалом или республиканцем, но я не могу
держать у себя люден, которые разлагают
государственный организм подобно проказе».
Проще говоря, эти слова министра
внутренних дел означали, что он не потерпит, чтобы
чиновники полиции проявляли мягкотелость
или терпимость по отношению к
коммунистической партии (ибо невозможно себе
представить, чтобы Шельба имел в виду чиновников,
которые сами являлись бы коммунистами).
Но предстоящие парламентские выборы
заставили Шельбу и Де Гаспери разработать
более сложные и рискованные планы.
Переформирование кабинета, имевшее место 15 декабря
1947 года и ознаменованное вступлением в
правительство социал-демократов и
республиканцев, представило удобный случай для
создания нового оригинального правительственного
органа, который сразу же начал приобретать
все более явно выраженный
антикоммунистический характер. Речь идет о пресловутом
Комитете по охране республиканских и
демократических институтов, руководство которым было
возложено на вице-председателя Совета
министров Паччарди.
Трудно сказать, что представлял собой этот
комитет. Если судить по заявлениям Паччарди,
он должен был отвечать за обеспечение
общественного порядка. Но для этого ведь
продолжало существовать министерство внутренних
дел. Согласно другим заявлениям, комитет
предназначался лишь для подготовки
избирательной кампании. В действительности же, если
судить по тому, что им было проделано, комитет
являлся своего рода еверхминистерством по
делам антикоммунизма, призванным
координировать, изучать, планировать
антикоммунистическую борьбу и бороться со стихийностью,
кустарничеством и противоречиями,
наблюдающимися в этой области. Таким образом, речь
шла о попытке (по крайней мере, о зачаточной
ее форме) изменить структуру
правительственного механизма. Основной функцией этого
органа являлось создание той атмосферы,
которую в двух словах можно определить как «ат-

мосф-ару 18 апреля». К выполнению этой
функции комитет приспосабливал широчайшую
серию своих пропагандистских, полицейских и
законодательных мероприятий. Не случайно
одним из первых шагов его деятельности
явилась разработка «'Мероприятий по
предупреждению беспорядков и подрывной деятельности», а
также изучение «проблем, связанных с
зафиксированным фактом проживания в Италии
агитаторов иностранного происхождения». Под
«зафиксированным фактом» имеется в виду
проживание в Италии одного политэмигранта
испанца — служащего частной конторы, и
одного швейцарца — родственника члена
республиканской партии Кьёстерджи.
Кроме того, комитет распорядился
произвести в феврале 1948 года дополнительный набор
в полицию 20 000 человек и предоставил в
распоряжение войск общественной безопасности
300 бронемашин американского
происхождения. Оба эти факта получили широкое
освещение в правительственной печати, да и сам
комитет всячески старался создать ©округ себя
соответствующую пропагандистскую шумиху.
Он подсказывал журналистам, о чем следует
писать, и сам выпускал бюллетень для прессы.
Затем был разработан пресловутый декрет
против так называемых военизированных
соединений; в известном отношении он не был
лишен даже комичных черт и вошел в историю
под названием «декрета о красных платках».
Наконец, Комитет по охране республиканских
и демократических институтов явился также
инициатором закона, согласно которому была
увеличена мера наказания за «производство,
хранение и незаконную торговлю оружием».
Этот закон был обнародован в период, когда
по указанию комитета печать и радио
систематически сообщали об обнаружении складов
оружия, часто предусмотрительно
завернутого в газеты «Унита» и «Аванти!» и всегда
тщательно смазанного. На заседаниях комитета
присутствовали министр почт и телеграфа
Д'Арагона, осуществлявший надзор над радио,
и президент РАИ * Спатаро.
По поводу этих законов и «обнаружения»
складов оружия можно было бы сказать
многое. Особенно важно отметить, что в течение
долгих лет в парламенте не происходило ни
одной дискуссии без того, чтобы какой-нибудь
министр или депутат—христианский демократ не
привел последнего «свежего» перечня
«обнаруженных складов оружия». А отсюда делались
выводы, — не о том, что в Италии происходила
недавно народная война и что на ее
территории разбросали овое оружие три армии, а что
* Итальянская радиокомпания. — Прим. ред.
4 • 5
коммунистическая партия готовит восстание.
Однако во все эти годы не было предпринято
ни одной попытки (на основании якобы
найденного оружия) привлечь к ответственности кого-
либо из ведущих руководителей или
какую-либо организацию компартии. То же самое было
и в отношении пресловутых военизированных
организаций, вооруженных отрядов и т. д.
А это — лучшее доказательство того, что речь
идет о грубой лжи, об искажении фактов, об
организованной провокации.
Пресловутый Комитет по охране
республиканских и демократических институтов и
высшие чиновники полиции решили создать
атмосферу тревоги в рядах самой полиции. В
результате этого решения появился один интересный
документ. 26 января 1948 года полицейское
управление города Пезаро разослало
подчиненным полицейским учреждениям следующий
циркуляр:
«Полицейское управление города Пезаро
сообщает, что в районе Римини и Пезаро
высадилось много говорящих по-итальянски
советских агентов, которые прибыли в Рим, Милан
и Апулию с целью организации повстанческого
движения. Советский Союз выделяет им
брошенное итальянцами в России в 1942 году
оружие, которое эти агенты будут раздавать
итальянскому населению. Учитывая все это,
предлагается обеспечить охрану побережья данной
провинции с целью пресечь всякую попытку
тайной высадки на берег советских элементов
славянского происхождения и, соблюдая
осторожность, тщательно наблюдать за
деятельностью всех этих лиц, проживающих в районе,
входящем в нашу юрисдикцию, дабы
фиксировать все их встречи и передвижения и
немедленно сигнализировать о случаях выезда того
или иного лица в другую местность».
Теперь, конечно, не найдется человека,
который не смеялся и не возмущался бы при упо--
мннании подобных циркуляров. Но именно
таков метод, систематически применяемый в
борьбе с коммунистическим движением.
Почти в тот же период по всей Италии
разнеслась весть о новой форме «деятельности»
полицейских сил, выражавшейся во
вмешательстве в частную жизнь граждан,
«подозреваемых» в принадлежности к левым партиям.
Полицейские агенты являлись к тому или иному
гражданину и требовали, чтобы он изложил
свои политические воззрения и сообщил, какова
его партийная принадлежность.
В последующие годы осуществляемые
агентами общественной безопасности «операции»
получили систематический характер, во многом
«обогатив» и «усовершенствовав» опыт,
приобретенный в этом смысле при фашизме.
1

После выборов 18 апреля, когда создалась
новая политическая обстановка, изменившая
соотношение сил даже внутри самой
правительственной коалиции, Комитет по охране
республиканских -и демокрэтических институтов
свернул свою деятельность и сошел со сцены.
Рычаги антикоммунистической борьбы вновь
оказались в руках у Шельбы и были пущены им
в ход с небывалой силой и жестокостью по
случаю покушения на жизнь товарища Тольятти
14 июля 1948 года.
В глазах Шельбы покушение 14 июля
явилось своего рода пробным камнем для
проверки действенности полицейских сил в борьбе
против коммунистов. -Он самым тщательным
образом следил за тем, каж вели себя во время
репрессий полицейские начальники и отряды,
каким образом тот или иной полицейский
чиновник при тех или иных обстоятельствах
проводил в жизнь директивы министерства, какая
инициатива была проявлена для подавления
народного движения. Кто, по мнению Шельбы,
оказывался не на высоте положения, тот
впадал в немилость. Особенно много шума
наделал случай, имевший место с префектом
Генуи, который через шесть дней после
покушения был отстранен от должности и вызван в
Совет министров для расследования.
Результатом такого тщательного наблюдения за
кадрами явилась, повидимому, и замена начальника
полиции Феррари генералом д'Антони,
произведенная два месяца спустя.
Шельба воспользовался событиями 14 июля
также и для того, чтобы произвести
тщательную реорганизацию полиции, которую он
рассматривал как главное орудие практической
повседневной борьбы с оппозицией вообще и с
коммунистами в частности. Он все более
нацеливал полицию на деятельность политического
характера, на выполнение роли организатора
повседневной антикоммунистической борьбы.
Мелкие и крупные случаи произвола,
преследований, запугиваний происходили все чаще и
чаще, они приобретали все более острый
характер и изматывали до предела. Не оставалось ни
одной организации, ни одной низовой ячейки,
ни одного активного члена левой партии,
которые бы не являлись объектом «внимания»
комиссариатов, карабинерских участков и
полицейских управлений. Одновременно в
предвидении «великих событий» развертываются и силы
полиции. Растет авторитет политических
отделов полиции, создаются крупные мото-механизи-
рованные части и механизированные батальоны
корпуса карабинеров сугубо военного типа.
Особое внимание уделяется реорганизации
политических отделов полиции. Их
комплектуют из чиновников и агентов, проявивших
наибольшие способности. Начальникам
политических отделов и их подчиненным вменяется в
обязанность внимательно читать партийную
печать, в том числе еженедельные и
периодические издания, брошюры и по возможности
даже книги. В скором времени -отделы печати при
полицейских управлениях также перестали
ограничиваться сугубо канцелярской работой и
стали помогать политическим отделам в
осуществлении контроля над коммунистической и
социалистической печатью. Именно чиновники
отделов печати занимаются листовками и
плакатами и изыскивают всяческие юридические
зацепки, для того чтобы не давать
разрешения на их выпуск. Именно политические
отделы и отделы печати фабрикуют сотни
судебных исков против журналистов-коммунистов,
ответственных редакторов журналов, стенных
газет и т. д.
Конечно, теоретически все партии должны
были бы являться объектом внимания
политических отделов полиции. Практически же
90 процентов деятельности отделов полиции
посвящены коммунистической партии, и ни на что
другое у них не остается времени: ведь
компартия располагает густой сетью секций и
ячеек, участвует в работе множества организаций,
проводит интенсивную работу во всех
социальных слоях общества и во всех областях страны.
Работников политических отделов
крупнейших городов Италии, и особенно Рима,
призывают «подковаться» в вопросах коммунизма.
Помимо чтения коммунистической печати,
чиновники должны посещать важнейшие
митинги, где они обязаны конспектировать
выступления, чтобы затем делать подробные доклады о
их содержании, о количестве выступавших, о
настроении и социальном составе
присутствовавших и т. д. В политические отделы
начинают потихоньку возвращаться агенты,
унтер-офицеры и чиновники, работавшие там в годы
фашизма. У Шельбы есть все основания
предполагать, что они более, чем кто бы то ни было,
обладают опытом антикоммунистической борьбы
и явно выраженной наклонностью к ней.
Одновременно полиция вновь приступает к
методическому «учету» коммунистов.
Полицейские управления и министерство внутренних
дел особое внимание уделяют наблюдению за
частной жизнью, поездками, встречами и всей
деятельностью руководителей
общенациональных, провинциальных и областных организаций
компартии. А комиссариаты и карабинерские
участки, со своей стороны, следят за рядовыми
коммунистами, за секретарями секций, за
членами руководящих комитетов, за секретарями
ведущих ячеек, особенно на крупных
предприятиях и в кварталах бедноты.

Задержание полицией многих сотен
граждан под предлогом .незаконного участия в
политических демонстрациях, независимо от того,
были л-и они запрещены властями или tier,
позволяет полицейским управлениям обновлять
свои списки коммунистов и держать в ажуре
архивы. В то же время политические бюро
прилагают все усилия, чтобы засылать в ряды
коммунистической партии шпионов, что
делается обычшо либо путем вступления в партию так
называемых «доверенных лиц», либо путем
вербовки неустойчивых элементов,
арестованных в периоды особой политической
напряженности. На этот род деятельности полицейские
управления ассигнуют секретные фонды,
выражающиеся в довольно крупных суммах.
Наконец, следует отменить, что по примеру
политических отделав полицейских управлений
крупных юродов комиссариат в каждом
городе также располагает своим политическим
отделом, существующим наряду с судебным
(уголовным). Теми же принципами
руководствуются в своей работе карабинеры и
специальные службы других видав вооруженных сил;
для них характерна лишь несколько бблыная
сдержанность и осторожность.
Параллельно с перестройкой работы
политических отделов шло дальнейшее усиление тех
частей общественной безопасности, которые
имеют сугубо военный характер («челере»,
бронеотряды, отряды парашютистов и др.).
Учитывая, что бюджет полиции хотя я велик,
но все же ограничен, это пришлось делать за
счет судебной (уголовной) полиции. Кстати,
следует напомнить, что эта последняя даже в
больших городах всегда страдает m нехватки
людей, транспорта и технического
оборудования. Так, например, в Риме «скуадра мобиле»,
предназначенная для борьбы с наиболее
серьезными уголовными преступлениями против
личности и имущества граждан, всегда
состояла из начальника, 5—6 чиновников и сотни
агентов. В ее распоряжении никогда не было
машин, оснащенных радиоустановками, а для
содержания «доверенных лиц» ей всегда
отпускались весьма ограниченные средства. Что же
касается научного отдела полиции, который
должен был бы оказывать «скуадра мобиле»
неоценимую помощь, то, как известно, он
почти лишен новейшего технического
оборудования, широко применяемого в других странах.
Вследствие такого положения вещей уголовная
полиция за последние годы терпит один
скандальный «провал за другим.
Эти замечания представляют известную
важность потому, что проливают свет на ту
глубокую деформацию, какую претерпевают
полицейские силы в Италии. Отряды «челере»
и бронемашин, полицейские-парашютисты, в
изобилии снабженные всеми видами оружия
53
Нападение «челере» на мирных граждан.

(особенно автоматического), автотранспортом,
горючим, боеприпасами, превратились в своего
рода добровольческую постоянную армию, в
случае чего способную проводить в стране
настоящие боевые операции. Офицеры полиции,
как правило, являются выходцами из рядов
армии, то есть это бывшие офицеры SPE l или
офицеры запаса, которые нашли себе новое
применение в войсках общественной
безопасности. Не обладая навыками полицейской
службы в современном смысле слова, они никогда
не используются для сыскной работы (которую
они проводили бы, впрочем, не лучше любого
другого), ибо они не знают ничего, кроме
казармы, и ведут солдатский образ жизни в
самом примитивном смысле слова. Военный
характер носит и дисциплина, которой
подчиняются р-аботники полиции, а обучение
полицейских почти ничем не отличается от обучения
солдат в пехоте.
Особое внимание уделяется политическому
воспитанию полицейских. Документами,
свидетельствующими об их «идейной» подготовке,
мы не располагаем (а если бы и располагали,
то вряд ли можно было бы предать их
гласности) . Но все же можно утверждать, что задача
воспитания служащих полиции в значительной
мере возложена на офицеров и главным
образом — на антикоммунистические газеты, ибо
только их и разрешается читать в полицейских
казармах. t |
Впрочем, сама деятельность полиции,
беспрестанное использование ее для репрессий
(направленных против народа вообще и против
коммунистов в частности) привели за истекшие
годы к еще большему углублению пропасти,
разделяющей полицейских от тех слоев народа,
которые идут за левыми партиями. Что
касается карабинеров, то тщательный
индивидуальный отбор, производимый по старой
традиции при зачислении в этот род войск,
доводит до минимума, если не исключает вовсе,
опасность проникновения коммунистов в
карабинерские части.
Все же кое-какие интересные подробности
о «политическом воспитании», осуществляемом
в полицейских казармах, например о
тренировке по подавлению забастовок, нет-нет да и
просачиваются. Стало известно, например, что
в мае 1949 года в казарме Пиццофальконе
(Неаполь) полицейских обучали «на живом
материале» нападать на группы граждан и
разгонять их. «Бастующих коммунистов»
изображали полицейские, одетые в рабочие
комбинезоны или в штатский костюм. Для пущего
1 Servizio permanente effettivo — действительная
военная служба.— Прим. перев.
правдоподобия ' «демонстрантов» снабдили
транспарантами, на которых были написаны
левые профсоюзные и политические лозунги.
Особое внимание полицейские власти
уделяют освоению (новых методов подавления
«массовых политических и профсоюзных
демонстраций. В этом случае также учитывается
существующая в Италии политическая обстановка,
принимается в расчет расстановка сил,
преобладание в том или ином городе определенных
социальных классов, расположение самого
города, кварталов бедноты, промышленных
предприятий и т. д.
Полицейские управления Рима и Милана
претендуют на первое место среди полицейских
управлений городов Италии. Здесь
развертывание полицейских сил в моменты
наибольшего напряжения политической борьбы
принимает все более внушительные формы,
причем следует признать, что в распределении
и применении этих сил сказывается работа
людей, не лишенных известной
изобретательности. Так, (входит в практику предварительная
очистка местности, где предполагается
прохождение демонстрации, от предметов, могущих
служить препятствием для транспорта;
переводятся в другие места стоянки автомашин,
изменяются маршруты городского транспорта,
входы в улицы преграждаются или
оставляются свободными, чтобы -можно было
использовать их как ловушку для демонстрантов. Таким
образом подготавливается почва для нападения
моторизованных частей.
Наблюдается также некоторое
усовершенствование методов репрессий. В первые годы
действия полиции против запрещенных
демонстраций выливались в беспорядочные нападения;
полиция действовала вслепую, наугад и в итоге
всегда наносила политический вред
правительству. Впоследствии полиция стала орудовать
более хладнокров1но, более «научно». От
грубых актов насилия, неизбежно
заканчивавшихся перестрелкой и кровопролитием, полиция
стала переходить — особенно после расстрелов
в Модене, вызвавших бурную реакцию со
стороны общественного мнения, — к
«предупреждению» народных выступлений путем
массового задержания «подозрительных» граждан.
Это наблюдается главным образом в больших
городах и, в первую очередь, в Риме. Уже
неоднократно подчеркивалось, что полиция во
время подавления запрещенных демонстраций
придерживается практики классовой
дискриминации. Любой прохожий может быть
остановлен лишь потому, что на нем поношенный
костюм или спецовка. Отсутствие пиджака или
галстука может оказаться достаточной
причиной для задержания.

Обычно в таких случаях работники
политических отделов снуют по улицам,
подслушивают, подсматривают и «процеживают»
прохожих, пытаясь узнать среди них того или иного
коммуниста. При помощи таких приемов
полиция задерживает сотни людей, иногда—более
тысячи за каких-нибудь несколько часов. При
этом она ставит своей целью не только сорвать
внушающую опасения демонстрацию: имена
арестованных дадут ей возможность обновить
списки наиболее активных ком)мунистов и
социалистов.
Когда, например, незаконно задерживаются
лица, распространяющие левые газеты, их
заводят в специальные кабинеты, фотографируют
и насильно берут отпечатки пальцев. Той же
процедуре подвергаются коммунисты,
задержанные по обвинению в незаконном
расклеивании плакатов.
Таковы в общих чертах те изменения,
которые за последние годы были внесены в
структуру и деятельность полиции с целью
превращения ее в ударную силу для борьбы против
варода, против коммунистов.
Но был момент, после того как разразилась
война в Корее, когда Де Гаспери, а
вместе с ним и представители крайне
реакционных течений в правительстве (Пач-
чарди, Пиччони, Гонелла и Иван Маттео
Ломбарди) задумали создать новое орудие
репрессии, так называемую гражданскую
милицию. Политическим оправданием этого плана
служило обвинение, брошенное всем, кто не
одобрял американской агрессии (и главным
образом коммунистам), в том что они
представляют собой «пятую колонну, подосланную
иностранцами». Чтобы яснее представить себе
цели, поставленные перед собой инициаторами
этого плана, следует напомнить несколько
фактов.
6 июля 1950 года газета республиканской
партии «Воче репуббликана» потребовала
принятия чрезвычайных полицейских мер, для того
чтобы «при помощи новейших эффективных
методов» контролировать «пятую колонну». По
мнению газеты, было «необходимо», чтобы
правительство рассмотрело вопрос об увеличении
численности полиции, главным образом
корпуса карабинеров, и обеспечило лучшую и бочее
надежную организацию безопасности в
районах, где народные партии обладают бблыпей
силой. Для осуществления этой программы
орган министров-республиканцев предлагал
сократить расходы на социальные нужды и
увеличить военный бюджет.
Вскоре после этого Паччарди встретился с
Шельбой для обсуждения вопроса об охране
общественного порядка. Газета «Темпо»
опубликовала статью, в которой требовала
предоставить «всю власть Шельбе».
5 августа полицейское управление Рима
провело операцию явно провокационного
характера: был произведен обыск в помещении
федерации и семи секций коммунистической
партии, вследствие того, что в нескольких
кинотеатрах Рима, где демонстрировались
антикоммунистические фильмы, взорвалось несколько
бумажных «бомб» (хлопушек). Вокруг этой
истории была поднята невероятная шумиха, но
результаты оказались плачевными — мыльный
пузырь лопнул.
10 сентября руководство
христианско-демократической партии в своем коммюнике
впервые коснулось необходимости создать «ал-
парат обеспечения безопасности» и
параллельно принять меры «по обеспечению гражданской
обороны». Что подразумевалось под «мерами
по обеспечению гражданской обороны»,
разъяснила три дня спустя одна туринская газета,
как известно, связанная с Шельбой. Газета
писала, что данная организация должна
представлять собой «нечто вроде вспомогательной
полиции, которая могла бы оказать поддержку
основным силам полиции в случае беспорядков.
Если разумно навербовать людей среди лиц
определенных категорий (отставных офицеров,
карабинеров и таможенников не старше
определенного возраста) и предоставить им
возможность явиться в казармы по условленному
сигналу с опознавательным знаком, то, как .мы
полагаем, можно было бы добиться
значительных результатов при небольших затратах».
Скрытый коммунизм
Скрытый коммунизм — это, надо сказать,
«самый худший из всех возможных и
воображаемых коммунизмов». О коммунизме и о
коммунистах — явных, откровенных, честных,
которые продают через газетные киоски или через
газетчиков сотни тысяч номеров своих газет
(при желании их может прочесть всякий), о
коммунистах, которые имеют свои
официальные резиденции и проводят открытые собрания,
можно судить самому: можно составить себе
представление о их численности, о размахе их
движения, можно узнать, каковы их достоин-
ства и недостатки и, если удастся, — пытаться
отразить их удары. Но скрытый коммунизм —
где его искать? Как его измерить? И кто
является скрытым коммунистом? Как опознать
его, если он скрытый?
Подумайте только, у вас за спиной или
рядом с вами могут находиться скрытые комму-

нисты, а вы знать ничего не знаете. Скрытым
коммунистом может оказаться, например, ваш
сосед, который заигрывает с вашей
хорошенькой дочкой и всякий раз умудряется встречать
ее на лестнице. А присмотритесь к своему со-
служивцу: у него уклончивый взгляд — уж не
свидетельствует ли это о тайной наклонности
к коммунизму? А эта красивая зеленоглазая
девушка с меднорыжими волосами... не
кажется ли вам, что она принимает ваши ухаживания,
руководствуясь той самой коварной идеологи-
ей, которая называется коммунизмом?
Этим ухищренным, но поистине идиотским
изысканиям — разоблачению «скрытого
коммунизма» в своей стране и вне ее — уделяли
особое внимание деятели, стоящие ныне у власти
в Соединенных Штатах. С этой целью
создавались комиссии и подкомиссии, принимались
специальные законы, издавались пропитанные
злобной хитростью декреты. Но все эти
расследования потерпели полный крах. В Америке
скрытый коммунизм распространен гораздо
больше, чем коммунизм открытый,
откровенный, честный, который там преследуется. А в
других странах коммунизм проникает в те слои
и группы населения, которые даже трудно
представить себе в качестве подходящей почвы для
распространения коммунистических идей и для
влияния коммунистов!
Мы, например, узнали (ни больше ни
меньше!), что центры американского шпионажа —
как внутринационального, так и
международного масштаба — находятся в руках у скрытых
коммунистов, что скрытые коммунисты держат
в своих руках Пентагон, являющийся отнюдь не
только геометрической фигурой: все генералы
Пентагона скоро будут заменены другими,
точно так же, как и командующие американскими
войсками в Европе и на Дальнем Востоке.
Скрытые коммунисты засели в
государственном аппарате США. Они орудуют и в тех
пятистах органах, которые призваны придавать
псевдоконкретную форму «сердечной дружбе»
Соединенных Штатов с свободным западным и
колониальным миром. Скрытые коммунисты
сидят в американских посольствах за границей и
ввиду присущей им крайней изощренности и
«деликатности» умышленно берут на себя
выполнение наиболее деликатных американских
миссий в различных странах мира.
Был момент, когда даже господина Маккар-
ти — председателя комиссии по расследованию
антиамериканской деятельности — заподозрили
в скрытом коммунизме. Его систематическая
деятельность по разложению американского
государственного аппарата и американского
общества— общества, призванного олицетворять
собой будущее человечества, — была не чем
иным, как дьявольской затеей коммуниста,
причем, конечно, коммуниста скрытого. (И на
самом деле, если этот Маккарти не угодит в
тюрьму, как то неоднократно было нам
обещано, то кончит свои дни в сумасшедшем доме.)
В Италии нам тоже пришлось столкнуться
со скрытым коммунизмом, если можно так
выразиться. В Италии коммунизм был скрытым
на протяжении многих и многих лет. О
коммунизме и о коммунистах в эти годы говорили
лишь изредка. Зато в особом трибунале о них
говорили часто. Наши доморощенные
Маккарти того времени (Фариначчи, Старте, Боттаи
и др.) уверяли, что коммунизм умер, потому
что в газетных киосках не видно было
коммунистических газет, на площадях не созывались
коммунистические митинги, потому что были
отменены свободные выборы. Но затем
произошли всем известные события и «скрытые» стали
«явными». А при подсчете оказалось, что их
немало!
Тогда госпожа Анна Маккормик, которая в
1934 году на страницах \«Нью-Иорк тайме»
писала, что «Муссолини — не только создатель
философии управления государством,
получившей широчайшее распространение во всем
мире, но и вождь континентальной Европы» и что
«только Муссолини мыслит масштабами всей
Европы и действует, в то время как остальные
колеблются», — эта самая госпожа Анна, на
глазах у которой произошли всем известные
печальные события, вместо того чтобы попытать-
ся в них разобраться, тоже принялась
охотиться за скрытыми коммунистами... у себя в
Америке, поскольку до нас она добраться не могла.
Чем все это кончится в Америке, мы скоро
узнаем. Розыски и преследование скрытых
коммунистов, в конце концов, дадут свои обильные
плоды и обнаружат, сколь сильно
американское коммунистическое движение.
Но те, кто рыщут в поисках скрытого
коммунизма и скрытых коммунистов, не верят, что
Итальянская коммунистическая партия
располагает лишь теми силами, которые существуют
открыто, явно, на виду у всех.
«Не может быть, чтобы они не были
сильнее», — думают они о нас. Хорошо. И вот с
помощью американских агентов, которые живут в
нашей стране и получают за басни, которые
они рассказывают своему начальству, высокое
жалованье, производится охота за скрытыми
коммунистами и у нас. Надоедают тысячам
людей, которые ничего не знают о коммунизме и
являются его противниками, тем самым
наталкивая их на вопрос: что же такое коммунизм
и чего хотят коммунисты? В результате тысячи
людей каждый год приходят к коммунизму.—

Да, надо признать, что этот метод — не из
умных!
Дело в том, что коммунизм может быть
скрытым лишь в формах своей организации, на
определенном политическом и историческом
этапе. Но и в данном случае он опирается на
миллионы мужчин и женщин. Объективно его
развитию способствуют внутренние и
международные противоречия в лагере империализма,
ошибки, допускаемые империалистическими
правительствами, которые уже не знают, как
разрешить трудности, стоящие перед их
народами, и прибегают к войне.
В наше время коммунизм — это идея,
которая овладевает сознанием народов всего мира,
проникает на фабрики, заводы, поля, в
жилища трудящихся всех стран. Он выдвигает
мудрые и единственно возможные решения задач
нашего времени. Коммунисты того или иного
государства могут быть вынуждены на
некоторое время уйти в подполье, если в их стране
воцарился режим тирании. Тиранам нужно
разоблачать и выявлять их лишь для того, чтобы
свести счеты с народом, для мести, являющейся
гнусным плодом страха перед народом,
который может призвать их к ответу. Но, несмотря
на это, коммунизм овладевает сознанием масс,
он растет и крепнет, не обращая внимания на
цепляющихся за прошлое жалких людишек и
на их смехотворные вопли.
Этот проект явился результатом
переговоров, которые велись в Вилла Мадама между
Шельбой, Пиччони, Паччарди и начальниками
полиции и корпуса карабинеров. Деятельность
трех министров свидетельствовала таким
образом о их намерении занять особую, крайне
реакционную позицию в вопросе о внутренней
политике. На этот раз махинации
реакционеров-антикоммунистов вызвали беспокойство со
стороны Сарагата и, возможно, даже Де Гас-
пери, по распоряжению которого газета
«Попело» сообщила, что правительство не причаст-
но к задуманному Шельбой гитану создания
«гражданской милиции».
«Никто даже и не помышлял,—писала «По-
поло», — о том, чтобы поручить охрану
внутреннего порядка и демократических
учреждений каким-либо иным силам, кроме
государственных». Тем не менее, хотя полиция и корпус
карабинеров не могут быть увеличены сверх
определенных границ ввиду ограничений,
связанных с мирным договором, «отсюда не
следует, что мы не должны изыскивать какие-либо
иные пути».
Итак, речь шла об «охране» порядка и
«демократических учреждений», но никогда с
такси очевидностью, как на этот раз, не бросался
в глаза тот факт, что за этими разговорами
скрывалось нечто совершенно обратное. Путь,
который был подготовлен «милиции», не мог
быть ничем иным, как старой проторенной
фашизмом дорогой к вооруженному нападению
на левые партии,— дорогой провокаций и
гражданской войны. Создание «гражданской
милиции» явилось бы повторением (в клерикальном
варианте) «добровольной милиции по охране
национальной безопасности». Вот почему
социал-демократы воспротивились этому проекту,
а в самом лагере христианских демократов
разгорелись споры между крайне реакционным
крылом (Шельбой и Пиччони) и людьми более
благоразумными.
22 сентября газета «Джорнале д'Италиа»
объявила, что проекту создания гражданской
милиции не будет дан ход (что в
действительности было не совсем так). Один из лидеров
социал-демократической партии, Симониниг
заявил, что «критический момент в отношениях
между социал-демократами и клерикалами
остался позади, поскольку виднейшие
представители правительства склонны поддержать
план увеличения численности вооруженных сил
и полиции и отказались от проекта,
предусматривавшего создание вспомогательного
полицейского корпуса».
И действительно, учитывая, что все
западные страны укрепляют не только свою военную
оборону, но принимают также меры к тому,
чтобы в случае войны «пресечь внутри страны
действия, направленные на разложение и
саботаж», Совет министров 23 сентября вынес
следующее постановление:
а) увеличить количество карабинерских
участков и укрепить уже существующие;
б) оснастить все имеющиеся карабинерские
участки необходимыми средствами
передвижения и связи;
в) увеличить на 12 000 единиц части
общественной безопасности, доведя весь их налич*
ный состав до 82 000;
г) создать заново 'восемь моторизованных
батальонов сил общественной безопасности;
д) создать 30 новых участков дорожной
полиции и укрепить железнодорожную
полицию.
Однако проект создания «гражданской
милиции» не был отброшен окончательно. Так,
Совет министров 26 сентября одобрил
законопроект, предусматривавший создание главного
управления службы гражданской обороны и
передачу этому органу функций, выполнявшихся
ранее главным управлением по борьбе с пожа-

рами. Официально этот закон предусматривал
защиту гражданского населения в случае
войны и стихийного бедствия, во на самом деле он
предоставлял правительству право
конфисковать имущество граждан и взимать с них
налоги в неустановленном законом размере не
только в случае войны или стихийного бедствия, но
и при наличии «угрозы безопасности страны,
устанавливаемом решением Совета министров».
Законопроект был представлен в парламент.
В палате депутатов Шельба, задавшись целью
во что бы то ни стало добиться обсуждения и
принятия этого закона, на протяжении многих
месяцев задерживал обсуждение бюджета и
принудил -палату цри?нать закон о создании
главного управления службы гражданской
обороны временно действующим. Но сенат
законопроект отклонил. Христианским демократам
пришлось удовольствоваться одной полицией и
оставить мысль о «добровольной милиции».
6. ПОДЛИННЫЕ МОТИВЫ АНТИКОММУНИЗМА
ХРИСТИАНСКИХ ДЕМОКРАТОВ
Если судить по внешним проявлениям
политики, проводившейся христианскими
демократами в течение последних десяти лет, по их
упорному, непрерывному призыву к
антикоммунизму и оо бессмысленности их конкретных
поступков и нападок, если судить по тому, что
идеи коммунизма продолжали развиваться и
делать в Италии большие успехи, чем в любой
другой стране западного мира (хотя
антикоммунизмом пропитана вся деятельность
христианских демократов, особенно начиная с
1947 года по настоящее время), если судить по
всему этому, то можно сделать вывод, что
антикоммунизм представляет собой для
христианских демократов лишь повод для агитации,
что в известной мере он служит для
мобилизации избирателей и главным образом является
для их партии внутренним цементирующим
средством.
Нетрудно установить, какую роль сыграл
антикоммунизм, особенно в наиболее
напряженные политические моменты, в тех операциях
с применением шантажа и террора, к которым
прибегали клерикальные лидеры, для того
чтобы нейтрализовать действия центробежных сил
в своей партии и, что важнее ©сего, — не
давать хода прогрессивным устремлениям
рядовой партийной массы.
В этом смысле можно провести сравнение
между той сугубо служебной ролью, какую
играет антикоммунизм для внутрипартийных
целей христианских демократов и аналогичной
ролью, которую играют монархические
требования в Национальной монархической партии.
И в том и в другом случае это есть лишь повод
для пропаганды, для демагогии и даже для
сглаживания всякого рода разногласий. Его
действенность зависит от чувств,
предрассудков и главное от настроений, непрерывно и
упорно навязываемых путем усиленного и
многообразного идеологического нажима (что
особенно характерно для антикоммунизма
христианских демократов). Вот почему, когда оратор
или писатель намерен выдвинуть то или иное
положение, не совпадающее с официальной
точкой зрения партии, он, как правило, считает
своим долгом отвести от себя всегда готовое
обрушиться на его голову обвинение в том, что
он недостаточно «антикоммунистичен» или
даже подвержен — пусть только словесному —
влиянию марксизма. («Первое замечание, —
сказал Де Гаспери на последнем конгрессе
христианско-демократической партии, —
относится к стилю наших высказываний и
выступлений. Не кажется ли вам, что подчас,
умышленно или невольно, мы поддаемся
тлетворному влиянию коммунистической
терминологии?»)
Однако это — лишь один из аспектов демо-
христианского антикоммунизма или, если
хотите, одна из положительных форм его
использования, к которой христианские демократы
прибегают ради сохранения единства своей
партии. Это с особой очевидностью выявилось
после парламентских выборов 7 июня 1953
года и падения однопартийного кабинета,
который пытался сформировать сам Де Гаспери.
Как результаты выборов, полностью
обманувшие все ожидания христианских
демократов (причем в высших сферах христианских
демократов это были даже не ожидания, а
абсолютная уверенность в успехе), так и первый
провал вызвали в рядах клерикалов великий
переполох. Стоило сформированному (в поряд-
58

ке временного решения вопроса)
.правительству Пелла издалека, осторожно заговорить в
несколько ином тоне, «намекнуть на
возможность проведения более достойной внешней
политики и отказа от метода «холодной войны» в
отношении трудящихся, как вспыхнули
ожесточенные споры и столкновения между самыми
различными тенденциями. Пришел конец даже
чисто внешнему единству христианских
демократов, и именно поэтому Де Гаспери взял
бразды правления в свои руки. Он начал с
того, что основал небольшую еженедельную
газетку, которая, однако, занялась, как того
можно было ожидать, вовсе -не обсуждением и
выяснением насущных политических проблем. Не
страницы были почти целиком использованы
для возобновления яростной
антикоммунистической кампании — камлании низкой, грубой и
глупой, не гнушавшейся отвратительными
карикатурами, избитыми общими фразами,
соответствующими эпитетами и прочими
атрибутами. Следовательно, .лишь антикоммунизм
представлялся Де Гаспери идеальным
цементирующим средством для укрепления единства
его партии. Однако такого рода «цемент» со
временем неизбежно рассыпается.
Но все же основное значение
антикоммунизма для христианских демократов (так же,
как в прошлом для фашистов) заключается в
другом. Повторяем, антикоммунизм для
христианских демократов является оружием
борьбы. Правящие клерикальные круги прежде
всего ставили перед собой задачу гарантировать
сохранение существующего .в Италии
экономического и социального строя. Еще при фашизме
возникла проблема, которую можно было бы
определить как проблему «поисков преемника».
Фашисты вопили: «Если не будет нас, то будут
коммунисты!»—и действительно, многое из
того, что они делали, казалось, должно было
привести к такому результату. Но на вершине
социальной лестницы имелись более ловкие
люди; они готовились к роли преемников
практически: устанавливали связи как внутри страны,
так и за ее пределами, размещали в нужных
местах своих ставленников, создавали массовые
организации, воздействовавшие на
определенные слои населения. Речь идет об аппарате
католической церкви.
К тому же крах фашизма, происшедший
вследствие военного поражения, носил
такой катастрофический характер, что правящие
капиталистические группы, опозорившие себя
тесной связью с павшим режимом, еще долго не
могли прийти в себя, в то время как клерикалы
обеспечили себе широкую возможность для
отступления и маневрирования. Учитывая задачи,
которые она перед собой ставила, сознавая,
что ей придется защищать интересы
буржуазии, католическая реакция, поддерживаемая к
тому же англо-американскими оккупантами,
неизбежно должна была унаследовать от
фашизма его антикоммунистические лозунги. Однако
общество было охвачено столь глубоким
кризисом, а вера в освободительную, прогрессивную
роль коммунизма получила столь широкое
распространение во всей стране и даже среди
отсталых социальных слоев (и в особенности
среди интеллигенции), что в те годы невозможно
было приступить к той консервативной,
тормозящей развитие страны политике, о которой
говорилось выше, «а основе антикоммунизма.
Выполнение этой задачи, в тот момент не
первостепенной и бесперспективной, было
предоставлено партиям второго сорта. Эти партии
были созданы экспромтом, не несли
ответственности перед историей и служили лишь для
раскола, провокаций и «подготовки почвы». При
наполнении этих функций им суждено было
погибнуть. Так в действительности и произошло
со всеми этими мелкими партиями,
группировками и «фронтами» открыто
антикоммунистического направления, появлявшимися, как
грибы, вплоть до выборов 1948 года
(«Националистическое движение за социальную
демократию», «Фронт итальянцев», «Политическая
группа правых», «Единый
антикоммунистический фронт», «Национальное пробуждение»
и т. п.). Та же участь постигла и
псевдокоммунистические движения типа «Бандьера
росса» («Красное знамя»), и, наконец,
организацию более широкого масштаба — «Уомо куа-
люнкуэ».
Христианские демократы ввиду
необходимости приспосабливаться к сложившимся
обстоятельствам были тогда вынуждены
придерживаться более осторожной, более ловкой и
лицемерной тактики. Они открыто не выступали
против коммунистов. Напротив, встав рядом с
ними, в течение некоторого времени
христианские демократы шагали с ними в ногу и даже
сотрудничали в правительстве, всячески
демонстрируя им свою лояльность, взаимопонимание
и даже симпатии. В действительности же
христианские демократы стремились
контролировать и тормозить осуществление политических,
экономических и социальных требований
коммунистов и добиться, если не их осуждения, то,
во всяком случае, отстранения от власти.
В этом смысле есть все основания говорить,
что христианские демократы вплоть до 1947
года вели по отношению к коммунистам двойную
игру, которая выразилась в том, что внешне
они старались создать впечатление, будто
ценят идеи коммунизма за его гуманистическое и
даже «христианское» содержание, а в действи-

тельности, своей повседневной деятельностью ©
правительстве и всей своей политикой
дальнего прицела всячески стремились
воспрепятствовать его развитию. Весьма показательны в
этом смысле некоторые заявления Де Гаопери
и других представителей клерикального лагеря
в пользу коммунизма и Советского Союза.
Если перечитать их сегодня, то они произведут
ошеломляющее впечатление.
В одной из своих речей, произнесенных во
Фраскати 26 августа 1945 года, Де Гаспери
заявил:
«Не соглашаться с марксизмом — это вовсе
не значит отказаться от изучения того
хорошего, что имеется ъ советском строе с целью
использовать это хорошее в нашей
национальной цивилизации. Следовательно, нужно
возобновить торговые связи с СССР и научную
деятельность итало-русского института. Россия
может стать важным фактором прогресса, и
Италия будет весьма удовлетворена, если сможет
помочь этому прогрессу своей многовековой
цивилизацией и своим свободным 'и достойным
трудом».
Далее Де Гаспери продолжал:
«Мы гЬтовы вести любые переговоры,
готовы идти на любые уступки, договариваться
насчет любых самых коренных экономических
преобразований. Мы не можем позволить лишь
одного: чтобы из сознания итальянского народа
исчез кроткий образ спасителя, вдохновлявшего
и воодушевлявшего итальянский народ на
протяжении всей его истории».
А 23 июля 1944 года, выступая в Риме в
театре Бранкаччо, он сказал:
«Бсть какое-то огромное обаяние, нечто
невероятно притягательное в этой идее всемирно-
сти, исповедуемой русским коммунизмом».
Конечно, двойная игра клерикалов,
завершившаяся, как известно, переворотом 1947
года, не только не удалась бы, но даже не была
бы задумана, если бы страна не была
оккупирована иностранными войсками и не
управлялась иностранными властями. Это не мешает,
однако, христианским демократам ныне
хвастаться тем, что своей тогдашней тактикой они
«удержали в рамках законности»
революционный подъем, вызванный освобождением
страны. В ответ на слова Ненни, обвинившего Де
Гаспери в том, что он «включил тормоз и
перестал нажимать на акселератор», Де Гаспери
на последнем конгрессе христианско-демокра-
тической партии заявил:
«Да, мы приложили все усилия к тому,
чтобы удержать выходящий из берегов поток в
пределах законности».
На том же конгрессе христианских
демократов Тавиани выразился еще более
недвусмысленно:
«В 1945 году, когда религиозной и
гражданской традиции возрожденной Италии грозила
опасность быть вытесненной крайним течением
марксистов, воинствующие католики,
объединенные в христианско-демократическую
партию, воспротивились этому, и в этом
сопротивлении большинство итальянцев обрели друг
друга».
Именно в период последних месяцев 1946 и
Пфвых месяцев 1947 года, когда состоялось
несколько заседаний национального совета
христианско-демократической партии,
христианские демократы отяфыто и напрямик
сформулировали свои идеи, свои доводы и, если не
учитывать прежних позиций церкви, новые
модернизированные установки своей
антикоммунистической идеологии. Примерно к этому
времени и относится, таким образом, переход
христианских демократов от
антикоммунистических действий, продиктованных тактическими
соображениями и носивших двойственный
характер, к утверждению таких взглядов и
принципов, которые подготовили не только такой
важный для того момента шаг, как ликвидация
трехпартийной коалиции и возникшего в
период сопротивления антифашистского единства,
но и всю политическую линию их партии в
более широком смысле, линию безоговорочной
борьбы с марксизмом и со всяким движением,
с ним связанным. В то же время христианские
демократы все более решительно начинают
обращаться к консерваторам и реакционерам,
рекомендуя себя при помощи множества таких
эпитетов, как «бастион», «щит», «плотина»
против «вздымающейся красной волны».
Этот переход совершался, конечно, не сразу
и, что важнее всего, возбудил целый ряд
подозрений и возражений внутри самой христиан-
ско-демократической партии. В частности, в
менее реакционных кругах клерикальной
партии не раз возникало опасение, что разрыв с
коммунистами повлечет за собой изменение
политического курса партии в сторону реакции.
Поэтому усиление антикоммунистической
борьбы непременно сопровождалось заверениями в
преданности демократии и заявлениями о том,
что антикоммунизм клерикалов якобы
отличается от антикоммунизма других партий. Это
нашло свое отражение, между прочим, в
политической резолюции, принятой национальным
советом христианско-демократической партии
28 ноября 1947 года, где, в частности,
подчеркивалось, что «партия, вставая в оппозицию к
коммунистическому блоку, должна отличаться
от других консервативных течений, ибо ее
оппозиция определяется не стремлением отстаи-

вать привилегии тех или иных групп или
классов, а твердой уверенностью в том, что
проводимая ныне коммунистами .политика является'
серьезным препятствием «а шути к свободе и
социальному прогрессу». Характерно, что
накануне на заседании Национального совета хри-
стианско-демократической партии группа Дос-
сетти и Лаццати выдвигала требование более
тесного сотрудничества христианских
демократов с коммунистами.
Столь же знаменателен тот факт, что
собравшийся в июле 1947 года Национальный
совет христианско-демократической партии, с
одной стороны, санкционировал ликвидацию
трехпартийной коалиции, а с другой,—
столкнулся с наступлением левого крыла, которое
именно в связи с этим важным политическим
событием потребовало решительных социальных
сдвигов, что позволило бы христианским
демократам и главным образом их левому течению
выполнять ту роль толкача, которую раньше
выполняли в правительстве ныне удаленные из
«его коммунистическая и социалистическая
партии. По этому случаю Доссетти предлагал,
например, создать «Объединенный комитет по
чрезвычайным делам», в задачу которого
должна была входить постановка и изучение
насущных проблем экономического и социального
характера и разработка для правительства
мероприятий по разрешению этих проблем, с тем
чтобы правительство, в котором практически
распоряжались теперь одни христианские
демократы, не снизило своей активности в этой
области. Тут левые клерикалы совершили
грубейшую ошибку: принципиально не разделяя
антикоммунистических установок руководства, они
решили воспользоваться поворотом в политике
христианско-демократической партии в мае
1947 года, для того чтобы утвердить свое
положение внутри партии и потребовать, как бы в
порядке «конкуренции» с коммунистами (в то
время это называлось «ограбить», «обобрать» 1
коммунистов), осуществления целого ряда
реформ и мероприятий сугубо социального
характера. Вот почему в политической резолюции,
принятой вторым конгрессом
христианско-демократической партии (конец ноября 1947
года), указывалось, что «государство имеет право
и обязано вмешиваться в экономическую жизнь
страны и подчинять ее единой программе,
которая, не будучи направлена против частной
инициативы и не стремясь подменить ее,
должна подчинять ее определенной дисциплине и
регулировать ее направление и масштабы та-
1 Термин был введен в употребление Муссолини в
1925 году.— Прим. перев.
ким образом, чтобы можно было справиться с
трудностями послевоенного периода, преодо-
. леть эгоистические кастовые и сословные
интересы и осуществить неотложные коренные
преобразования». В резолюции о профсоюзах,
принятой на том же съезде, помимо требования
подчинить* экономику определенной программе
с целью борьбы с безработицей, восстановить
промышленность, осуществить аграрную
реформу, расширить объем общественных работ
и жилищного строительства, указывалось, что
«экономическое восстановление страны нельзя
отрывать от ее социального преобразования» и
что «при такой постановке вопроса возникает
необходимость уточнить и признать роль
советов управления на предприятиях как основы
для практического участия трудящихся в
руководстве производством».
Таким образом, в целом усиление
социальной демагогии было характерно для первого
периода антикоммунистического наступления
(если не считать тех случаев, когда
необходимость в ней возникала в связи с очередным
взрывом антикоммунизма), в то время как в
другие периоды, при иной политической
обстановке, тезис «ограбления» коммунизма отходил
на второй план и заменялся прямым
наступлением, не сопровождавшимся никакими
мерами или ,приема!ми в реформистском духе.
Из множества примеров, которые можно
было бы привести в подтверждение
вышесказанного, возьмем один: выступление Де Гаспе-
ри 16 марта 1950 года на заседании
христианско-демократической фракции палаты
депутатов, где он сказал:
«Так же, как и вы, в период конспирации я
тешил себя иллюзией, что с коммунистами
можно сотрудничать. Эти иллюзии не покидали
меня и в период существования трехпартийного
правительства. Но, уверяю вас, сегодня было
бы великим грехом считать, что
коммунистическую опасность можно отдалить лишь путем
разрешения социально-экономических
проблем».
По этому случаю можно было бы расши-
* рить и углубить сравнение христианской
демократии с фашизмом. На самом деле, фашизм,
хотя и пользовался антикоммунизмом как
средством объединения всех сил буржуазии, он в
то же время неизменно поддерживал
деятельность «социального» крыла, чтобы при удобном
случае, в нужной форме и обстановке
выставить его напоказ и продемонстрировать тем
самым свою волю к преобразованию
капиталистического строя и к борьбе против «буржуев»
(которые, впрочем, не высказывали никаких
признаков недовольства). Сегодня крупные
буржуа из конфедерации промышленников про-

тестуют против действий мэра Ла Пира, но
непохоже, чтобы они собирались разорвать свои
политические и предвыборные связи с
клерикальной партией.
Следовательно, открыто сделав
антикоммунизм своим единственным знаменем,
христианские демократы добились двойного результата.
Во-первых, они завоевали .место правящей
партии буржуазии, стали организацией,
пользующейся доверием всех консервативных и
реакционных классов, которые охотно готовы
простить ей даже не одного, а многих ла пира,
лишь бы она в нужный момент и в
соответствующей обстановке мюгаа справиться с
народом, с социалистическим и коммунистическим
движением. Во-вторых, христианские
демократы своим доведенным до предела
антикоммунизмом как бы бросили вызов эсем
другим партиям, претендовавшим «а такую же
роль, лишили их всякой индивидуальности,
всякого содержания и разбили их. И,
действительно, все эти партии (либералы, монархисты,
республиканцы, социал-демократы, «социальное
движение») были вынуждены под воздействием
антикоммунизма клерикалов тоже встать «а
путь антикоммунизма. Более того, из опасения,
что кто-нибудь может усомниться в их
антикоммунистической ортодоксальности, они
перестарались и в результате стали похожи одна на
другую как две капли воды. В течение целого
ряда лет они вели те же разговоры, что и
клерикалы; при этом они полагали, что льют воду
на свою мельницу, на самом же деле вся эта
«вода» устремлялась прямехонько на мельницу
христианских демократов, которые затеяли всю
эту игру и за спиной у которых стояла такая
мощная опора, как церковь, с ее разветвленной
сетью организаций, с ее духовной властью и
непосредственными связями с сильнейшими
капиталистическими группами.
В итоге коммунисты не были уничтожены,
ибо в современных исторических и
политических условиях это невозможно, а вот
республиканцы, как партия, почти прекратили свое
существование, либералы потеряли свое
специфическое лицо и трудно признать их теперь за
таковых, а социал-демократам не удалось
сохранить даже тех расплывчатых очертаний
оппозиционной партии, которые имеют пока социал-
демократы некоторых других стран. Все
вместе взятые они стали еще более клерикалами,
чем сами клерикалы, но сторонников в стране у
них становится все меньше и меньше.
Антикоммунизм сослужил клерикалам
хорошую службу как прекрасный способ
создания условий, необходимых для установления
тоталитарного режима, о котором они втайне
мечтают.
7. ВАТИКАН ОСУЖДАЕТ КОММУНИЗМ, ОТЛУЧАЕТ
ОТ ЦЕРКВИ, ОБЪЯВЛЯЕТ КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ
Впервые открытое осуждение коммунизма
со стороны высших 'властей католической
церкви имело место в первые десятилетия развития
рабочего движения в Европе. Еще Пий IX в
энциклике «Qui pluribus» заклеймил
«зловредную доктрину, именуемую коммунизмом и
коренным образом противоречащую самому
естественному праву», а Лев XIII в энциклике от
28 декабря 1873 года «Quod apostolici muneris»
говорил о коммунизме как о «смертоносной
чуме, поражающей самый мозг человеческого
общества и грозящей ему гибелью». Не следует
удивляться тону этих энциклик, ибо примерно
в те же годы в таком же тоне осуждались и
доктрины либерализма. В том же духе были
составлены все остальные документы,
касающиеся социальных вопросов, вплоть до
энциклики «Divini redemptoris» 19 марта 1937 года,
направленной против «безбожного
коммунизма», этого «сатанинского наваждения». К
моменту опубликования этой энциклики фашизм
со всеми его ужасами царил в Италии уже
пятнадцать лет, в Германии — около четырех лет
и уже в течение года стремился при помощи
германского и итальянского оружия
уничтожить демократию в Испании.
Но фашизм ни разу не подвергся
осуждению Ватикана (после заключения конкордата
в Италии, правда, имела место довольно
резкая полемика, но ни к какому серьезному
конфликту она не привела), а повторное
осуждение коммунизма было вызвано, повидимому,
прежде всего желанием помешать тому, чтобы
левое народное движение воспрепятствовало
52

победе генерала Франко. Кроме того,
энциклика 1937 года явилась ответом и а политику
уважения религиозных чувств людей, .которую
отчетливо и решительно проводили коммунисты,
и на их обращение к католикам с
призывом сотрудничать с ними в деле защиты
демократии.
Когда разразилась война, церковная
иерархия заняла колеблющуюся позицию. Национал-
социализм был осужден (энциклика «Mit bren-
nender Sorge», 17 марта 1937 г.), но с
фашизмом епископы и архиепископы поддерживали
самые теоные связи. 25 декабря 1939 года
Пий XII обратился к правительствам
империалистических стран — участниц войны с
призывом: «Положим конец этой братоубийственной
войне, объединим все свои усилия в борьбе
против общего врага — атеизма». Этот призыв
был, по меньшей мере, неосторожным, так как
в устах папы атеизм не мот означать 'ничего
иного, кроме коммунизма. Однако, когда
началась война против Советского Союза, никакого
призыва к «крестовому походу» не
последовало, если не считать напутствий священников,
благословлявших фашистские знамена и
воинские части. Ходили слухи, будто призыва к
крестовому походу удалось избежать
благодаря вмешательству президента Рузьвельта,
пригрозившего, что в противном случае он
прикажет заморозить ватиканские кредиты в
Америке. Проверить эти сведения нельзя; возможно,
они и необоснованны. Однако ясно одно: во
время войны и после нее события развернулись
совершенно не в том направлении и не так, как
того хотелось антикоммунистам-клерикалам.
Осуждение коммунизма вновь имело место
в Италии в форме декрета святейшей
конгрегации, опубликованного в «Протоколах
Ватикана», вышедших в свет 14 июля 1949 года, в
день годовщины покушения на Тольятти.
В этом декрете говорилось:
«В высшую святейшую конгрегацию
поступил следующий запрос:
1. Разрешается ли вступать в
коммунистические партии и оказывать им поддержку.
2. Разрешается ли издавать,
распространять и читать книги, периодические издания,
газеты и листовки, отражающие теорию или
практику коммунизма, а также сотрудничать в
них.
3. Могут ли верующие, сознательно и
добровольно совершающие поступки, указанные в
пунктах 1 и 2, быть допущены к таинству
причастия.
4. Подлежат ли верующие, исповедующие
материалистические антихристианские идеи
коммунизма и прежде всего те из них, которые
защищают и пропагандируют эти идеи «ipso
facto» как вероотступники, отлучению от
церкви, согласно особому праву, предоставленному
Апостольскому престолу.
Высочайшие и достопочтенные отцы церкви,
коим поручена забота о вере и нравах, приняв
во внимание мнения достопочтенных
советников, высказанные на пленарном заседании
28 июня 1949 года, постановили ответить на
вопрос 1-й — отрицательно: коммунизм
действительно пропитан материалистическим
антихристианским духом. Руководители его, хотя и
заявляют иногда на словах, что не борются с
религией, фактически как в теории, так и на
практике, враждебно относятся к богу, к
истинной религии и к христовой церкви; на
вопрос 2-й — отрицательно, ибо все эти действия
запрещаются кодексом канонического права
(канон 1399); на вопрос 3-й — отрицательно:
в соответствии с принципами, согласно
которым к таинству причастия не допускаются
лица, не обладающие необходимыми данными;
на вопрос 4-й — положительно.
Через день, в пятницу 30-го того же месяца
и года, его святейшество папа Пий XII во
время очередной аудиенции с его
превосходительством монсиньором аосесором священной
канцелярии одобрил данное решение высочайших
отцов церкви и приказал опубликовать его на
страницах «Acta apostolicae sedis».
Рим, 1 июля 1949 г.
Пьетро Вигорита, нотариус высшею
святейшей конгрегации».
Этот шаг Ватикана имел весьма серьезное
значение, и не следует верить версии, которая
как бы в порядке извинения была сразу же
выдвинута в католических кругах, — версии о
том, что якобы не произошло ничего
особенного, а всею лишь было обнародовано
содержание одного из канонов (2314) канонического
права. Хотят этого или не хотят, но в наше
время коммунизм — это высшее достижение
рабочего и социального движения, а оно, в свою
очередь, есть высшее достижение всей сотрем ен-
ной цивилизации. Подходить к этому вопросу с
проржавевшей меркой времен инквизиции,
отлучать от церкви огромную массу людей,
подобно тому, как в самые мрачные периоды
истории отлучали целые города и народы,
значило взять на себя слишком смелое, слишком
откровенное и бесперспективное решение.
Своим решением церковь могла также свести на
нет все усилия, предпринятые для того, чтобы
заставить людей современной эпохи забыть об
этих формах обскурантизма и варварства.
Кроме того, церковь рисковала допустить
серьезный промах и взять и на себя ответственность
за последствия, если бы обнаружилось, что

здравомыслящие люди относятся к осуждениям
святейшей канцелярии с полным равнодушием.
Так оно и произошло.
Нет нужды скрывать, что в
предшествующие годы позиции и поведению церковных
властей были свойственны некоторые колебания;
но это делает еще более непонятной
допущенную ими такую грубейшую ошибку как
массовое отлучение от церкви. В 1945 году журнал
«Чивильта каттолика» (№ 2277) опубликовал
статью иезуита Ломбарди, представлявшую
собой выпад против коммунизма и коммунистов,
но в то же время допускавшую, что положение
могло бы измениться, если бы
коммунистическая партия выступала лишь «с чисто
социальной программой... идеологически совместимой
не только с прежним марксизмом
(претендовать на обратное было бы слишком), но
одновременно, и с идеологией других партий».
Далее Ломбарди писал: «О, если бы вожди
сделали подобное заявление, это было бы событием
огромного исторического значения; особенно,
если бы факты тысячью всевозможных
способов подтвердили искренность их слов».
Интереснее всего, что у итальянских
коммунистов основным условием вступления в их
партию является признание ее политической и
социальной программы, а не вопросы
идеологического характера. Когда на V съезде
Итальянской коммунистической партии это условие
было сформулировано и даже зафиксировано в
уставе партии, где оно фигурирует по сей день,
то нападки клерикалов стали еще
ожесточеннее. Когда же коммунисты, желая доказать
всем, что они никоим образом не намерены
нарушать религиозный мир,.голосовали за статью
7 Конституции, клерикалы попросту дошли до
исступления.
Начиная с конца 1946 и вплоть до 1953 года
в антикоммунистической кампании участвовал
сам пана. Его высказывания носили такую же
неистовую форму, какая, вероятно,
применялась в призывах начать войну с неверными,
расправиться с альбигойцами, устроить
варфоломеевскую ночь. Но объективный
наблюдатель не может не обратить внимания на тот
факт, что антикоммунистические выступления
и призывы почти всегда совпадают с
определенными событиями во внутренней жизни
Италии и прежде всего с выборами как
парламентскими, так и муниципальными. Таким образом,
папа в Итальянской республике выступает в
забавной роли не столько главы политической
партии, сколько светского властителя, не
несущего ответственности, налагаемой
конституцией, которая ограничивает права короля
на открытое вмешательство в политическую
борьбу.
Как было указано выше, первое
выступление папы относится к концу 1946 года, когда
необходимо было подготовить почву для
ликвидации трехнартийной коалиции. 26 апреля
1947 года орган «Католического действия»
газета «Куотидиано» объявила, что «перед
коммунистами вырисовывается зловещая
перспектива — .перспектива религиозной кампании, в
которой они должны будут принять участие,
чтобы защитить себя». Тем самым
недвусмысленно высказывается предположение, что
выборы в первый республиканский парламент
явятся не чем иным, как эпизодом религиозной
войны.
26 аегуста того же года в послании
Трумэну, который тогда занимался разработкой своей
пресловутой доктрины, папа обещал ему
«полное сотрудничество божьей церкви», а
несколько дней спустя, обращаясь к членам
«Католического действия», он бросил клич:
«Время для размышлений и планов
кончилось. Пора действовать. Готовы ли вы? Все
более явственно выступает различие двух
противоположных лагерей в области религии и
морали... Настал час испытания, час
напряженных усилий. Даже несколько минут
промедления могут оказаться роковыми для нашей
победы...»
То же самое, но более образно, еще раньше
выразил иезуит Ломбарди: «Нужен план, а
затем призывный звук трубы, который разнесся
бы с высоты небес по всему полуострову,
разбудил бы сонных, воодушевил несмелых, слил
бы воедино неисчислимые, но разрозненные
силы, породил бы дух единства. Этот звук
должен внушить всем здоровым силам страны
трепетное сознание того, что план сражения
готов, что в нем есть место для каждого...
что происходит мобилизация всех
католических сил».
Тот факт, что такая «мобилизация»
производилась главным образом ради выборов,
подтверждается также тем, что незадолго до
этого Ватикан неоднократно напоминал
итальянским епископам об их долге наставлять
верующих, дабы они голосовали «только за тех
кандидатов или за те списки кандидатов, в
отношении которых имеется полная уверенность,
что они будут сами уважать божеские законы
и настаивать на их соблюдении». Такими
кандидатами, конечно, потом оказывались лишь
христианские демократы. Во всяком случае,
избирателям было сказано, что в случае
отсутствия специальных указаний епископов (а
такие указания имелись почти повсюду), «в
каждом конкретном случае следует обращаться за
советом к священнику!»

Накануне следующих выборов паша
повторял те же сигналы тревоги, те же призывы,
поэтому ;нет нужды останавливаться на них
подробно. Наиболее характерные из них относятся
к 1952 году: в выступлении от 10 февраля,
накануне второго тура- 'муниципальных выборов
(в Риме и южных областях), папа вновь
призвал «стряхнуть сон и предпринять
решительные шаги», а 12 октября привел в пример
папу Льва.Святого, который остановил Аттилу и
принудил его отступить.
Такого рода деятельность опиралась,
конечно, на всю разветвленнейшую и мощную
церковную организацию. Епископы накануне
каждых выборов обращались с посланиями,
священники без конца выступали с
проповедями, не выходили из исповедальни... Однако
одних обращений папы и одной деятельности
христианско-демократической партии
оказалось, повидимому, недостаточно, так как была
создана новая сложная сеть организаций, а
чтобы обеспечить их более эффективную
работу, были мобилизованы первоклассные
пропагандисты.
Наиболее известным среди них является
священник иезуит Ломбарди. Это — весьма
странная фигура, в известном отношении
даже несколько карикатурная. Он не про-
Не обращать внимания на отлучение от церкви стало традицией итальянского
народа. Этот рисунок был помещен в «Фискьетто» в 1860 г., когда отлучению
от церкви подверглись Гарибальди и Кавур.
5 Зак. 3524
оо

18 апреля
Стоит ли считаться с монашеским обетом, если надо голосовать за Де Гаспери.
поведник, ибо в том, что он говорит, слишком
много ничем не прикрытой политики, но он и
не политик, ибо он облекает (надо сказать,
довольно нескладно) политические соображения
в форму проповеди, (сопровождая их жестами
проповедника. Как проповедник он не
выдерживает никакого сравнения с Боссю или даже
с Бономелли. Во многом по своим ораторским
приемам он напоминает скорее Гитлера. Его
аргументы строятся по известной сюжетной
каше, но на первом -месте у него всегда
бесконечные повторения и крик — крик, который
может довести до отчаяния, но может вызвать и
раздражение или же заставить просто пожать
плечами. В его речах преобладает военная
терминология: труба у него «зовет к бою», его
призывы должны «воспламенять, его клич
«воинственный», а слово — «искрометная
сабля».
В качестве «микрофона бога» Ломбарди
открыл пропагандистскую кампанию за три
месяца до выборов— 18 апреля (в Милане, в
феврале 1948 года). В своих выступлениях он
заявлял невероятнейшие вещи. В одной своей
речи в Аракоэли в мае 1948 года он обрушился
на партизанское движение, повторив ложь о
том, что якобы в апреле 1945 года партизанами
было убито 300 тысяч человек. Это была- столь
наглая ложь, что 11 июня 1952 года самому
Шельбе пришлось выступить с опровержением
в палате депутатов. Выступая однажды в
одной туринской церкви, Ломбарди уверял, что
коммунисты «не могут жить, как все люди, и
обращаться с ними надо не как со всеми
людьми». В брошюре, повествующей о Ломбарди в
хвалебном тоне, приводятся такие ело слова:
«С коммунизмом надо бороться так, как это
делали папа и царь, Меттерних и Гизо, микадо,
Гитлер и Муссолини». Как же, по его мнению,
падет коммунизм? А вот как: «Будет литься
кровь, много крови. Матери будут терять своих
сыновей на дорогах и в полях, по обе стороны
траншей. Страны вновь будут наводнены
иноземными ордами, а беспомощные жители
будут жертвами насилия и грабежа...» Это всего
лишь карикатура на сцену из апокалипсиса, .но
карикатура весьма поучительная, так как
показывает, что «священная война» в те годы
могла стать перспективой антикоммунизма.
Вокруг личности и деятельности этого
иезуита была развернута столь широкая кампания
в печати, что отошли на второй план все
остальные католические агитаторы,
пытавшиеся подражать Ломбарди. Так продолжалось до
тех пор, пока он всем не наскучил и звезда его
не закатилась. Однако нельзя отказать в неко-
бб

тором внимании, например, доминиканскому
монаху Феличе А. Морлион, так как <в ело лице
антикоммунизм обогатился .навьгм типом
агитатора — агитатора-мошенника. (Ломбарди же
принадлежит к категории лгунов.) Морлион
разработал, говорят, особый метод подготовки
пропагандистов антикоммунизма. Но он
известен главным образом благодаря тому, что
время от времени появляются в печати его
смехотворные письма, которые он пишет, для
того чтобы выуживать у богачей деньги. Так,
в 1949 году он обратился к шестидесяти самым
богатым людям Италии .и, признавшись, что за
год до этого получил 40 миллионов лир,
попросил у них еще 30 (то есть по полмиллиона
с каждого). Эти деньги требовались ему, в
частности, на то, чтобы организовать диспут с
Тольятти (в котором ему, конечно, было
отказано). В июле 1954 года в таком же письме он
просит уже 100 миллионов лир (по 100 тысяч
с каждого адресата), с целью «создать
антипод материалистического московского
университета» и отстоять капиталистическую
«свободную инициативу» при помощи «христианского
динамизма».
В организационном отношении новшеством
явилось использование организации
«Католическое действие» для сугубо политических
целей и создание сети новых организаций так
называемых гражданских комитетов.
«Католическое действие» стало особенно
быстро развиваться лишь после прихода
фашизма к власти. Особенно укрепилось оно как
крупная -массовая организация (кстати, в годы
фашизма это была единственная легально
существовавшая нефашистская общественная
организация) после подписания конкордата
между Муссолини и Ватиканом. Тот факт, что
фашизм ограничивал рост и внешние формы
деятельности «Католического действия», тоже
содействовал укреплению этой организации,
ибо вызвал неизбежное в тех условиях
оживление ее религиозной и организационной
работы, что после ладения режима Муссолини
позволило ей выйти во всеоружии на арену
политической борьбы. В течение двадцати лет
господства фашизма перед «Католическим
действием» не раз вставали сложные задачи,
связанные с необходимостью уживаться с
фашистами. Иногда это приводило к
драматическим конфликтам, но судя но тому, как в
конечном итоге эти конфликты разрешались,
можно сказать, что антикоммунистический дух,
антикоммунистическое воспитание и
антикоммунистическая практика являлись
неотъемлемой особенностью «Католического действия»,
так как они представляли собой необходимое
условие его сосуществования с фашизмом. Так,
5*
конфликт 1931 года закончился соглашением,
ознаменовавшим собой значительную победу
фашизма не только над «Католическим
действием», но и внутри самой клерикальной
организации. Эта победа получила особое
выражение в следующих двух пунктах соглашения: в
обязательстве отстранить от руководства
«Католическим действием» всех лиц, некогда
принадлежавших к партиям и движениям,
враждебным фашистскому режиму, включая старых
членов народной (католической) партии, и в
отказе от всяких возражений против того,
чтобы молодежные организации присягали дуче.
Начиная с этого времени внутри
«Католического действия» наметились два
противоположных и враждовавших между собой течения.
С одной стороны, стремление таких
специализированных организаций «Католического
действия», как «Итальянская университетская
католическая федерация» и «Ассоциация
католиков с университетским дипломом» (где
церковным советником былмонсиньор Монтини),
развивать религиозное движение с участием
светских проповедников, а с другой стороны —
тенденция, предоставленная массовыми
организациями . (молодежными, мужскими, женскими,
детскими) и направленная на то, чтобы
добиться организационного укрепления путем все
более тесной связи с фашистским режимом.
Эта вторая тенденция одержала верх, о чем
свидетельствует хотя бы тот факт, что ярый ее
сторонник, профессор Луиджи Джедда —
фашистский «иерарх» и в то же время
энергичный организатор приходских кружков, был
назначен на должность руководителя
«Итальянской молодежи Католического действия» —
организации, которую папа берег как зеницу ока.
По взлетам и падениям самого профессора
Джедда можно судить о различных фазах
развития и формах проявления антикоммунизма
«Католического действия».
После крушения фашизма взяли верх «мон-
танианцы» (то есть сторонники Монтини) и во
главе «Католического действия» встал
руководитель «Ассоциации католиков с
университетским дипломом» адвокат Витторино Веронезе.
Это было время, когда христианские
демократы сотрудничали в правительстве с
коммунистами. Клерикальная организация
ограничилась тогда тем, что предложила христианским
демократам негласную поддержку. Она не
желала слишком открыто вмешиваться в
политическую жизнь Италии. Профессору Джедде,
казалось, пришел конец: ело отстранили от
руководства католической молодежью и сунули в
самую маловажную и хилую организацию
«Католического действия», организацию
католиков-мужчин», куда входили старые ханжи и

святоши да самые темные крестьяне из берга-
масских деревень. Однако звезда профессора
закатилась лишь на время. Де Гаспери,
Монтини, Веронезе, делая ставку на ликвидацию де-
М'ократическою единства и пытаясь вытеснить
коммунистическую партию и ее союзников из
общественной жизни, работали «бескорыстно»,
«ради идеи». Естественно поэтому, что
«Католическое действие» вступило в новый период
своего развития: Джедда был вновь вознесен
на пост генерального президента, была
предпринята попытка полного подчинения христи-
аноко-демократической партии
«Католическому действию» и создания таких
непосредственно подчиняющихся ему политических
организаций, как гражданские комитеты. Начался
период безудержного, разнузданного
антикоммунизма.
О необходимости создания новой
организации говорил еще Ломбарди. «Мобилизация»,
которую он проповедовал, должна была
осуществиться путем координации действий всех
-клерикальных организаций и всего руководства,
цачиная с «жемчужины всех светских
организаций» — «Католического действия».
Ломбарди хотел установить связь между
дамами-патронессами общества Св. Винченцо и
«католическими бойскаутами», между
католиками-гидами и женщинами-католичками из
«Итальянского женского центра», между членами
«Католических ассоциаций итальянских трудящихся»
и монахинями ордена «Дочерей Марии»,
между поборниками и поборницами «Апостолата
молитвы» и членами «Ассоциации католиков с
университетским дипломом» и между
бесконечным количеством прочих братств и
конгрегации, которыми кишмя кишат церковные
приходы и епархии. Отсюда родилась мысль о
создании «Совета», то есть «собрания всех
руководителей основных католических организаций,
имеющихся в городах и епархиях».
Витторио Горрезио в одном своем
сочинении отмечает, что разница между комитетами,
задуманными отцом Ломбарди и
гражданскими комитетами, созданными Джеддой,
заключалась лишь в различных целевых установках:
в то время как иезуит Ломбарди надеялся при
помощи такой организационной машины
ускорить наступление «эры Христа», Джедда
ставил своей целью выиграть политическое
сражение и одержать победу на выборах. Горрезио
рассказывает также, что проект Ломбарди был
представлен монсиньору Монтини отцом Мар-
тегани—директором журнала «Чивильта кат-
толика», но Монтини он показался несколько
расплывчатым, вследствие чего было решено
поручить Джедде заняться организацией
гражданских комитетов, а перед Ломбарди
поставить задачу подкрепить их пропаганду
«крестовым походом», целью которого должно было
быть не столько приближение «эры Христа»,
сколько разъяснение католикам их долга как
избирателей (что и было сделано после
аудиенции папы с Ломбарди, состоявшейся 4
февраля 1948 года).
Первая весть о создании гражданских
комитетов была получена в феврале 1948 года,
когда бюллетень «Ной уомини» опубликовал
циркуляр Джедды, в котором были
сформулированы задачи католиков в связи с предстоящей
избирательной кампанией. «За выполнение
этой задачи, — гласил циркуляр, — должны
взяться со всей энергией, проникнувшись
высоким духом самопожертвования, лучшие,
активнейшие члены наших католических
организаций. Местный исполнительный комитет должен
возглавить деятельность гражданских
комитетов и в наикратчайший срок выработать план
распределения обязанностей, заключающихся
в немедленном оборе особых сведений об
избирателях (кто, где, как вел себя во время
предыдущих выборов; как, примерно, поведет себя
на предстоящих выборах; каким образом
следует влиять на избирателя, дабы направить его
на правильный путь). Затем комитеты должны
проводить работу среди самих избирателей,
давать им разъяснения, если нужно,
сопровождать до самого избирательного участка и в
случае надобности обеспечивать им свободу
волеизъявления».
Организационная структура гражданских
комитетов была довольно несложной:
национальный гражданский комитет — областные
инспекторы; зональные гражданские
комитеты — местные гражданские комитеты. Все они
имели начальников секторов, начальников
ячеек, агитаторов и пропагандистов. За
какие-нибудь несколько недель вся Италия покрылась
сетью гражданских комитетов, количество
которых дошло примерно до 20 000. Таким
образом десятки тысяч людей целиком включались
в борьбу «против народного движения,
используя при этом все средства, предоставляемые
церковью и католической иерархией, и, кроме
того, получая денежную помощь от крупнейших
капиталистов (кое-кто из них был
непосредственно включен в состав гражданских
комитетов) и даже от реакционных клерикальных
организаций Соединенных Штатов.
Жизнь и деятельность гражданских
комитетов делится на несколько этапов. До 18
апреля 1948 года их основной, хотя и не
единственной, задачей была предвыборная работа.
Она заключалась в том, чтобы обеспечить
голосование антикоммунистически настроенных
избирателей и избирателей-католиков за хри-

сшанско-демократические списки. Эта задача,
если не считать нескольких случаев (например,
обеспечение успеха «Уомо куалюнкуэ» в Риме
в 1947 году и поддержка, оказанная
монархистам на областных выборах в Сардинии в
1949 году), 'никогда не сходила с повестки дня.
Вот почему вначале гражданские комитеты
прилагали максимум усилий в области
пропагандистской деятельности, обращались к
представителям привилегированных классов за
денежной и всякой другой материальной
помощью (транспортные средства, бензин,
продукты питания и одежда для подкупа
избирателей, доведенных .нуждой до отчаяния).
Доказательством того, что в гражданских
комитетах представителям крупного капитала была
отведена важная роль, является тот факт, что
с самого начала одним из виднейших деятелей
гражданских комитетов Лигурии был
профессор Джакомо Коста, брат которого занимал
тогда пост президента Конфедерации
промышленников. Лишь позднее гражданские
комитеты стали принимать участие е составлении
избирательных списков, настаивая на том,
чтобы христианско-демократичесжая партия
включила в свои списки также кандидатов, не
являвшихся формально ее членами.
В ноябре 1952 года орган) Национального
гражданского комитета газета «Коллегаменто»
сообщила о создании курсов для подготовки
активистов (большинство их уже участвовало
в избирательной кампании 18 апреля) в
Тоскане, Абруццах, Кампании, Сицилии, Апулии,
Марке и др. К этому времени гражданский
комитет уже располагал постоянными школами
для подготовки активистов обоего пола: две
из них находились в Вилла Пиа в области
Марке, а одна, известная под названием
«Джетсемани», — в Пьемонте, в городе, где
родился Джедда. В ноябре 1952 года состоялось
несколько национальных съездов активистов
гражданских комитетов — в Помпее (с
участием неаполитанского архиепископа Мимми —
ныне кардинала), в Сестри-Леванте, Бари, Ло-
рето, Фоссомброне и т. д. Не проходило двух
недель, чтобы «Коллегаменто» в каждом новом
номере не сообщала о десятках курсов и
собраний, организованных для многих тысяч
активистов и руководителей гражданских
комитетов во всех крупных породах Италии. В
февральском номере 1952 года в «Коллегаменто»
сообщалось, что школа «Джетсемани» дала к
этому времени 7 выпусков
активистов-антикоммунистов. Каждый выпуск был назван
именем кого-либо из прежних деятелей
католическою движения. Так, например, одному
выпуску не без значения было присвоено имя
австрийского канцлера Дольфуса, приказавшего
стрелять из пушек по венским
рабочим-социалистам. Кроме того, газета сообщала, что
«тысячи активистов» прошли обучение на других,
общих курсах. «Из них, — писала газета,—
получатся прекрасные кадры для предстоящей
предвыборной кампании». Сама газета
признает, что священники принимают активнейшее
участие в деятельности гражданских
комитетов. Сообщая об инструктивном совещании
«технических советников», имевшем место в
Ассизи с 12 до 15 февраля 1953 года, газета
писала: «На этом совещании присутствовало
около 100 священников — представителей всех
епархий Умбрии. Им были разъяснены задачи
Национального 'гражданского комитета на
ближайшие месяцы».
По материалам, издававшимся
гражданскими комитетами после выборов 18 апреля,
можно судить о методах их работы среди населения.
Эти методы были продуманы клерикальными
руководителями до мельчайших подробностей,
однако они свидетельствуют о
невежественности тех, кто их разрабатывал. Как правило,
активистам рекомендуется составлять списки лиц,
с которыми им приходится общаться, с
указанием отношения этих лраждан к религии, к тем
или иным партиям и профсоюзным
организациям. Основная ставка делается на женщин:
активисты должны сообщать своим
руководителям статистические данные о работницах,
женщинах-служащих и трудящихся женщинах
всех остальных категорий, проживающих в
данной зоне, должны уточнять, сколько
женщин состоит в ВИКТ, в католической
«Итальянской конфедерации свободных профсоюзов»,
в «Католических ассоциациях итальянских
трудящихся».
Все эти директивы исходят из того, что
коммунисты и все левые элементы — будь то
мужчины или женщины — в большинстве
представляют собой «недовольных вообще» и мо-гут
быть «обращены на путь истинный» путем
установления с ними личного контакта, путем
пропагандистской и психологической «обработки»,
приспособленной к их «недовольству своим
положением».
И все же такое явление, как гражданские
комитеты, нельзя понять до конца лишь на
основе ознакомления с их организационной
деятельностью. Как мы уже говорили, вначале эти
комитеты были представлены как обычные
организации, предназначенные для предвыборной
пропаганды, и как тажовые не вызвали никаких
принципиальных возражений. Но сразу же
после выборов 18 апреля со всей остротой встал
вопрос о том, следует ли их распустить
(возможно, при условии восстановления в случае
первой необходимости) или же укрепить и сдё-

лать постоянными. Было совершенно очевидно,
что второй вариант был связан для католиков
с серьезнейшими осложнениями не только
политического, но и идеологического порядка.
Отсюда понятна позиция, занятая как демохри-
стианскими руководителями, воспитанными на
традициях народной партии (возникшей и
действовавшей тогда, когда «Католическое
действие» еще не было массовой организацией), так
и «доссегтианцами» (то есть сторонниками
Доссетти), представлявшими внутри
«Католического действия» крыло, в идеологическом
отношении наиболее далекое от взглядов
Джедды.
Однако одержала верх точка зрения
Джедды, который уже лелеял план превращения
гражданских комитетов в самостоятельную, не
зависимую от «Католического действия»
клерикальную организацию. Свою роль в этом деле
сыграло также и прямое вмешательство
Ватикана. Следуя указаниям свыше, адвокат Вит-
торио Веронезе, в то время генеральный
президент «Католического действия», в своем
заключительном слове на конгрессе этой
организации в конце июля 1948 года объявил, что
гражданские комитеты не только не подлежат
роспуску, но должны быть укреплены.
Решение придать гражданским комитетам
постоянный характер Я1Вилось первой
значительной победой того течения, которое
стремилось направить борьбу с коммунизмом по
новому пути. Как выяснилось впоследствии, этот
новый курс должен был выразиться в
создании смешанных антикоммунистических блоков,
где под прямым руководством церкви и
«Католического действия» должны были
объединиться различные партии с различными
идеологиями. Таким образом, вопрос об организации как
орудии завоевания конкретней политической
власти выдвигался на первый план, что было
новым явлением в истории католического ин-
тегрализма («Сами противники церкви
по-новому смело используют свои организации, часто
превращая их в эффективнейшее орудие
совращения и -привлечения на свою сторону
народных масс. Католикам следует разобраться в
этом сложном и глубоком явлении современной
истории и научиться лучше использовать
коллективную жизнь» — из речи папы Пия XII,
произнесенной в январе 1950 года).
Правда, новые взгляды, высказанные папой
в важнейших его речах, вызвали в среде
католиков немало сомнений и возражений; однако
нет нужды здесь на них останавливаться. Но, в
конце концов, было решено, что для
достижения поставленной цели недостаточно одних
гражданских комитетов, так как они не
обеспечивали соответствующего охвата населения —
«капиллярности» в работе. Были найдены иные
формы, прежде всего — «миссионерские базы».
Сам президент «Католического действия»
выразился о них следующим образом:
«Миссионерская база вездесуща, она
проникает во все круги, в каждый квартал, в
каждое общественное место. Ее присутствие носит
живой характер, оно не ограничивается лишь
поверхностным, внешним наблюдением... Уметь
всегда помнить, что ты на передовой линии
огня, иметь возможность преодолевать
ограниченность составленного заранее плана действий,
не быть связанным со всеми остальными —
таковы условия, в которые нас ежедневно ставит
сама жизнь. Но апостольский долг должен
выполняться и при таких условиях. Вернее это —
идеальные условия для глубокого,
действенного, всестороннего проникновения в массы».
Сколько действует в настоящее время в
Италии «миссионерских баз», неизвестно.
Руководители «Католического действия»
тщательно скрывают не только все данные,
касающиеся их числа и конкретной деятельности, но,
повидимому, вменяют в обязанность их членам
скрывать местонахождение и особые задачи
баз, к которым они принадлежат. Таким
образом, создалось нечто вроде подпольной
организации типа масонских лож.
«Миссионерские базы», правда, лишь в
порядке эксперимента были созданы еще до
выступления папы 12 октября 1952 года. Теперь
же все члены «Католического действия»
обязаны участвовать в их работе. Тем самым
достигаются весьма внушительные результаты.
Не следует забывать, что «Католическое
действие» насчитывает в настоящее время более
двух миллионов членов, KOTqpbie
распределяются следующим образом: мужчин — 200
тысяч, .женщин—400 тысяч, юношей—500 тысяч,
девушек— 1 миллион. Сюда следует добавить
еще завербованных гражданскими комитетами
лиц, не являющихся членами «Католического
действия». Факт таков, что много активистов
«миссионерских баз» не только не являются
членами католических организаций, но состоят
в неофашистских организациях, которые
будто бы заключили на этот счет с Джеддой
особое соглашение. Джедда сам в статье,
опубликованной в «Куотидиано» 10 декабря 1953
года, комментируя речь папы по случаю
открытия «.Года св. Марии», заявил, что доступ в
«миссионерские базы» должен быть «открыт
для всех людей доброй воли». «Создание
миссионерских баз, — лисал он, — есть формула,
на основе которой должны быть
мобилизованы не только все члены «Католического
действия», но все католические силы в целом».
На основе этой новой формулы, заключаю-

щейся в создании «миссионерских баз», Джед-
да задумал объединиться с правыми, то есть с
монархо-фашистами, о чем, невидимому,
свидетельствуют следующие слова из той же
статьи: «Тот, кто придает недостаточное
значение единству всех сил, которые в силу идейных
соображений и исторических причин призваны
предотвратить бедствие, угрожающее церкви и
человечеству, кто игнорирует это единство и
даже препятствует его созданию, тот берет на
себя тяжкую ответственность».
Папа в своем выступлении при открытии
«Года св. Марии», повидимому, наметил для
«Католического действия» тот же путь. Он
заявил: «С помощью «миссионерских баз»
«Католическое действие» уже начало дело
объединения. Это означает, что оно вышло за пределы
своих резиденций, дабы нести свет истины
заблудшим. Однако такой метод даст хорошие
результаты лишь в том случае, если
«Католическое действие» попытается положить его в
основу всей своей деятельности и будет
сотрудничать в этом полезном деле с другими
католическими силами».
Лшбарди создал в Мондрагоне (Фраска'
ти) самую настоящую школу
активистов-антикоммунистов для работы на «миссионерских
базах». Судя по сведениям, исходящим от
«Итальянского социального движения», многие
лица, посещающие курсы в Мондрагоне, были
отобраны из числа участников неофашистского
движения.
Тот факт, что церковь придает созданию
«миссионерских баз» большое значение,
подтверждается, в частности, тем обстоятельством,
что путем специального соглашения с ПОА
(«Понтифича опера д'ассистенца» —
Ватиканская организация, занимающаяся
благотворительностью) им была обеспечена необходимая
материальная поддержка. Газета «Оссерваторе
романо» 5 декабря 1953 года сообщила об
одном из таких соглашений между ПОА и
«Католическим действием». Газета отмечала, что в
силу этого соглашения ПОА должна
благожелательно относиться к такому
организационному начинанию, как создание «Католическим
действием» «миссионерских баз». Иными
словами, ПОА должна всемерно «помогать» росту
и развитию «миссионерских баз» путем
предоставления в их распоряжение, в интересах
индивидуальной обработки, денег, товаров,
продовольствия и всего того, что может
понадобиться для «обращения заблудших на путь
истинный».
Теперь после того как мы описали ту
огромную работу по борьбе с коммунизмом, которая
была проделана церковными властями до и
после отлучения, следует остановиться на
результатах, достигнутых самим отлучением.
Собственно ни к каким результатам, по
крайней мере к ожидаемым результатам, оно
не привело. Вызвала ли улроза отлучения в
ком-нибудь колебания? Помешала ли она
кому-нибудь примкнуть к коммунистам?
Заставила ли выйти из партии или не голосовать за
нее? Ответить на эти вопросы категорическим
«нет» нельзя. Такой ответ был бы, пожалуй,
слишком самоуверенным. Но с полной
определенностью можно сказать, что в результате
отлучения не имел места ни один факт,
который хотя бы в какой-то маре соответствовал
размаху и значению этого мероприятия.
С 1949 года не наблюдалось ни уменьшения
численности коммунистической партии^ ни
каких-либо особых трудностей при ежегодном
обмене партийных билетов .и привлечении новых
членов. Напротив, в этой области были даже
достигнуты определенные успехи. Так, в те
несколько месяцев, которые последовали за
упомянутым инквизиторским декретом, сбор
средств в фонд газеты «Унита» впервые превы-
С помощью отлучения от церкви солнца
не погасишь
71

сил сумму 400 миллионов лир, а ведь эти 400
миллионов собирались по крохам у неимущей
части населения. Начиная с этого года за
коммунистов на выборах голосовало все больше и
больше избирателей, что привело к крупному
успеху левых партий на выборах 7 июня 1953
года. Трудно сказать, можно ли увязывать с эти-
уи фактами уменьшение, особенно в крупных
городах, числа людей, выполняющих заповеди
церкви, так как это явление характерно также
для других стран. Факт таков, что уже через
несколько месяцев после издания декрета об
отлучении церковь почувствовала, что это
мероприятие нанесло ущерб ей самой.
Первое время имелась тенденция не только
воспринимать отлучение всерьез, но даже
применять его шире, например к лицам,
торгующим коммунистическими газетами. Святейшая
канцелярия в ноябре 1949 года призвала
газетчиков-католиков отказаться от продажи
коммунистических газет (если они могли это
сделать «без особого для себя ущерба») или хотя
бы саботировать их распространение путем
таких уловок, в области которых продавцы
газет имеют большой опыт и которые нет нужды
перечислять.
Затем декрет стали толковать по-иному.
«Осторожные» и «дальновидные» клерикалы
пытались добиться того, чтобы панский декрет
не применялся целиком и не использовался бы
как основа для проведения пшитического
крестового похода. В этом амысле высказался
целый ряд прелатов, особенно за границей. Было
пущено в ход множество тончайших
схоластических соображений, «были изложены и
подвергнуты рассмотрению все степени и все
возможные формы участия в коммунистическом
движении и в зависимости от этого определены
различные способы толкования и применения
пресловутого декрета. Один теолог, Гаэтано
Корта, как-то рае выступил с теорией, на
которой мы хотим остановиться, так как она уже
свидетельствовала о желании ликвидировать
декрет. Корти писал: «В декрете указывается,
что объективно вступление в
коммунистическую партию и всякая поддержка ее
категорически запрещаются; это означает, что
вступление в коммунистическую партию или одобрение
этого факта, с субъективной точки зрения, не
всегда составляет глубокую вину. На самом
деле, согласно декрету, могут иметь место
случаи, когда субъективная вина отсутствует.
Употребляемые в декрете слова
«сознательно» и «добровольно» и ясная ссылка на
правила, согласно которым недостойные не
допускаются к таинствам причастия, со всей
очевидностью свидетельствуют о том, что
святейшая канцелярия считает недостойными
таинства причастия лишь тех, кто вступил в
коммунистическую партию или поддерживает ее,
заведомо и полностью сознавая, что они
совершают недозволенный поступок, и кто,
следовательно, не имеет серьезного намерения
исправиться. Таким образом, действие данного
декрета не распространяется на лиц, которых по той
или иной причине нельзя упрекнуть в
серьезной субъективной вине—прямой или
косвенной».
Из вышеизложенного следует, что Корти,
«для удобства» абсолютное рассматривает как
относительное, так что любому священнику
предоставляется право поступать согласно
своей совести и... согласно требованиям
происходящей в данный момент избирательной
борьбы.
В конце концов 28 мая 1953 года, накануне
самих выборов, газета «Оссерваторе делла до-
меника» вновь подтвердила декрет об
отлучении, причем, добавила, что «отлучены от
церкви не все коммунисты, а лишь те, кто
придерживается теории безбожного материализма»,
то есть теории, которую, как утверждает
газета, «разделяют не все коммунисты, так как
многае даже не знают, в чем она
заключается». «Тяжкий грех, — писала газета, —
совершают лишь са1ми члены коммунистической
партии и лица, оказывающие ей поддержку.
Тяжкий грех совершают, например, социалисты
партии Ненни». Если они признают
материалистическую доктрину, то они подлежат
отлучению от церкви. В то же время не подлежат
отлучению и не совершают «тяжкого греха те
социалисты, которые не исповедуют теории
безбожною материализма, не ведут никакой
борьбы против религии, свободы и морали —
частной и общественной. Таковы, например,
английские социалисты».
Эта открыто установленная самыми
высшими католическими инстанциями градация,,
согласно которой то или иное политическое
течение характеризуется большей или меньшей
«греховностью», представляет собой, конечно,
одну из самых вопиющих нелепостей, которые
церковь совершила в своей борьбе против
коммунизма. Напрасно пошла церковь на этот
шаг: он не укрепил, а лишь подорвал ее
авторитет и, что важнее всего, по тому, как
развернулись и продолжают развертываться
события, все поняли, что положение ее
непоправимо.

8. ДАЛЬНЕЙШИЕ НЕУДАЧИ АНТИКОММУНИЗМА
И ЕГО ПОРАЖЕНИЕ НА ВЫБОРАХ 1953 года
Кульминационными пунктами
преследований, провокаций и яростных нападок на
коммунистов явились, как уже было оказано выше
и как все помнят, парламентские выборы
18 апреля 1948 года, покушение на жизнь
Тольятти 14 июля того же года и
последовавшие за ним полицейский и судебный террор и
травля трудящихся, завершившиеся
трагическими событиями в Мюдене в январе 1949 года.
В последующие годы политика не меняется,
как не меняются руководители внешней и
внутренней политики Италии. В некоторых
отношениях положение становится даже еще более
острым ввиду /присоединения Италии к
Североатлантическому пакту, цредоставления
вооруженным силам Соединенных Штатов Америки
военных баз, прекращения торговых связей с
Востоком и все более усиливающегося и
парализующею хозяйство страны экономического
вмешательства Америки, беспрерывного роста
безработицы и постепенного ухудшения
положения итальянской промышленности.
Кровожадные замыслы правительства в отношении
передового движения трудящихся остаются
за осуществление конкретных требований,
которые разделяет и признает справедливыми
большинство граждан? Это оказалось если не
невозможным, то, во всяком случае, весьма
трудным, ибо мало-помалу, отчасти в
результате упорной и энергичной пропаганды,
проводимой левыми партиями среди народа, и в еще
большей степени под влиянием самих событий,
воспоминаний об опыте прошлого и опыта
настоящего, позиции антикоммунизма предстали
во всей своей несостоятельности, как
повторение нелепых и нудных общих фраз. Трудно
поверить в то, что коммунисты готовят
восстание, мятеж, государственный переворот в
течение семи, восьми, десяти лет подряд и что
догадывается об этом один министр Шельба.
А если он догадывается, то почему же он не
начинает соответствующего расследования и не
возбуждает судебного дела? Что касается
оружия и боеприпасов, то ниже мы приводим
список всего того, что было «обнаружено» и
«изъято» до 1952 года (согласно данным,
приведенным христианско-демократической печатью до
1952 года).
Голы
с 1946 до
194Э
1950
1951
1952
Всего на
31.XII 1952 г.
Пушки
147
9
14
3
173
Минометы
и
огнеметы
624
32
44
19
719

Пулеметы
4515
268
270
126
5179

Автоматы
31088
2550
1399
345
35382

Винтовки
144260
7814
8035
5622
165731
Пистолеты
и
револьверы
26510
4002
3868
3123
37503
Ручные
гранаты
155030
32542
42031
21227
250830

Взрывчатка
10661
267
242
. 148
11318


передатчики
222
36
39
12
309
Разные
виды
боеприпасов
15518927
2001032
2493000
1187905
21200864
прежними, а иногда даже усугубляются. Но
постепенно начал выявляться процесс, который
трудно описать всесторонне, так как он носит
широкий, всеобщий и всеобъемлющий
характер, — процесс, свидетельствующий о провале
антикоммунистического наступления,
проводившегося и тогда и теперь. Разве можно
держать большую современную страну под
непрерывным страхом преследований, провокаций и
клеветы против коммунизма, если в этой
стране коммунизм воплощается в широком
движении трудящихся масс, если коммунисты всегда
шли и идут в авангарде борьбы за демократию
и за национальную независимость и борются
Всякий здравомыслящий человек-рассмеял-
ся бы, «взглянув на эти цифры. Столько
оружия — и никакого восстания? Если у
коммунистов было такое количество оружия, такие
серьезные намерения устроить мятеж, то
почему, когда они попадали под суд, оказывалось,
чтс это были трудящиеся, которые в самом
худшем случае защищались от нападения «че-
лере» при помощи палок и камней! Все это —
такие же басни, как и разговоры об
«агрессивности» Советского Союза и других стран
социализма, которые ведутся уже лет 20—30, в
то время как на самом деле СССР никогда ни
на кого не нападал, никогда не помышлял о
73

войне против кого бы то ни было, пока на него
не напали фашистские агрессоры, и в течение
многих лет ратовал за принцип мирного
сосуществования всех государств, настаивал на
том, чтобы все разногласия разрешались путем
переговоров, чтобы были сокращены
вооружения и запрещено оружие массового
уничтожения. Эти разговоры об оружии и восстании —
такая же басня, как разговоры о «глубоком,
непрекращающемся, все более обостряющемся»
экономическом и политическом кризисе, якобы
претерпеваемом Советским Союзом и другими
странами социалистического лагеря, в то время
как в действ'ителшести эти страны на глазах у
всего мира развиваются, крепнут, разрешают
свои задачи и расширяют свое влияние во
всех областях.
Антикоммунизм начал терпеть -неуда-чи в
Италии в 1949—1950 годах, причем не
последнюю роль в этом деле сыграли сама
коммунистическая партия, оказавшая упорное
сопротивление антикоммунистической политике, ее
организационное единство, ее связь с
трудящимися массами и соглашение о единстве
действий с социалистами. Это упорное
сопротивление, значение которого выступает особенно
рельефно в свете тогдашних событий,
преследований, расправ и кампаний, организуемых
враждебной прессой, исходило не только
сверху, от руководства компартией, но главным
образом снизу, от самих народных масс —
коммунистов и некоммунистов. Этим объясняется
и тот факт, что это сопротивление сказалось на
самих христианских демократах и на их
союзниках, на государственном аппарате и в
целом на общественном мнении. Шельба и Де
Гаспери не только мечтали, но даже (в весьма
мрачном тоне) возвещали о-неминуемом
вооруженном столкновении. (Де Гаспери: «Бели
сражение неизбежно, то лучше начать его
сегодня, лучше поставить на карту все, даже
голову»; Шельба: «Я довольно хорошо знаком с
организационной стороной и с оснащенностью
коммунистической партии и считаю, что для
завоевания власти она не преминет использовать
нелегальные средства».) И вот теперь к этим
планам классического кровожадного
антикоммунизма они решили подбавить «щепотку»
антикоммунизма другого сорта, согласно
которому преследования могут достичь успеха лишь
в том случае, если попытаться разрешить кое-
какие экономические и социальные проблемы,
выдвигаемые коммунистами. Вот чем
объясняется робкая попытка частично осуществить
аграрную реформу, выразившаяся в принятии
так называемого куцего закона, и
некоторое ослабление преследования трудящихся
(наверняка вызванное тем соображением, что
слишком туго натянутая струна может
лопнуть). Однако политика в целом не изменилась.
Призыв, с которым обратились коммунисты
(речь Тольятти в Кастелламаре в сентябре
1949 года), реакцией был встречен
насмешкой, а в 1950 году, после того как в июле
вспыхнула война в Корее, была организована
новая серьезная антикоммунистическая
провокация.
Эта история заслуживает внимания ввиду
причин, вызвавших ее, и результатов, к
которым она привела. Дело началось с обсуждения
в палате депутатов вопроса о войне в Корее.
Де Гаспери вновь применил классический
прием антикоммунизма: вместо того чтобы
обратить внимание на доводы и факты,
свидетельствовавшие об ответственности американского
империализма, он с удвоенной яростью бросил
свой обычный клич. На этот раз коммунисты
были объявлены «пятой колонной,
находящейся «а службе у иностранцев», и на борьбу с
ними были призваны «все силы нации». С
такими призывами и лозунгами, как известно,
обращаются в случае войны, и Де Гаспери,
прибегнув к ним, несомненно, действовал под
диктовку американцев, надеявшихся,
возможно, на то, что война в Корее перерастет во
всеобщее вооруженное столкновение с участием
всех стран.
Два года спустя Де Гаспери в частных
беседах сам признавался, что имел место
«обман», однако не уточнил, шла ли речь о том,
что обманулся он сам или же его обманули.
Однако его призыв страна встретила
весьма холодно, безучастно и враждебно. Для Де
Гаспери это было самым плохим
предзнаменованием, явным признаком провала, в то время
как престиж и влияние коммунистов остались
неизменными. Более того, к проводимой
коммунистами борьбе за мир большинство
граждан относилось со все возрастающим
одобрением. Тогда от призывов Де Гаспери перешел
к попытке придать конкретную
организационную форму тому, что он назвал, поспешив
прибегнуть к военной терминологии, «внутренним
фронтом». Христианские демократы обратились
к заключившим с ними союз другим партиям
с предложением создать совместно так
называемую национальную солидарность. Но их
предложение имело успех лишь у лидера
республиканской партии Рандольфо Паччарди,
которого можно назвать политическим
самоубийцей того времени. 2 августа 1950 года
секретари четырех партий так называемого центра
собрались на совместное заседание, но не
пришли ни к какому соглашению. Все свелось к
разговорам о пропаганде, которую каждая
партия попрежнему собиралась проводить само-

стоятельню. И лишь некий Капуто — «вождь»
партии, название которой сейчас трудно
припомнить, примкнул вместе с Пач^арди к
христианским демократам. Быть может,
руководители социал-демократической и либеральной
партий сообразили, что клерикальный антиком-
мунизм в конце концов окажется орудием
вытеснения их самих из политической жизни
страны?
Тем не менее кампания продолжалась.
Шельба и Пиччони сделали решительную
попытку создать клерикальную
«добровольческую милицию». Затем был внесен
законопроект о создании лражданской милиции,
законопроект о военной мобилизации сырья,
законопроект о предоставлении правительству (все
под тем же предлогом близости войны)
полномочий в области экономики,- а это означало
дать ему возможность нанести сокрушительный
удар по профсоюзному движению. Имели
место даже военные маневры, которые
проводились по-новому: наряду с «красными»
фигурировали соединения под названием
партизанских («пятые колонны»), о чем поспешила
громогласно оповестить вся
правительственная печать. По окончании маневров Паччарди
произнес речь (не заслужившую порицания ни
одного судьи), в которой он заявил, что в
Италии, для того чтобы победить «пятую колонну»,
достаточно «в нужный момент вывести из
строя» 300—400 человек. Затем состоялся слет
католических «партизан» — жалкий зрзац
неудавшейся «добровольческой милиции», а
депутат клерикал Маттеи (©последствии
занявшийся добычей метана) сформулировал свирепые
заповеди антикоммунистического крестового
(похода. Особое место Маттеи уделил
запугиванию интеллигенции — художников,
скульпторов, музыкантов, писателей, режиссеров
и т. п., не примкнувших к клерикалам, он
угрожал им конкретными мерами преследования за
их деятельность в области литературы и
искусства.
27 сентября правительство разработало
законопроект об усилении предусмотренных в
фашистском уголовном кодексе наказаний за
такие преступления, которые числились под
названием «саботаж», «саботаж в военное
время», «захват сельскохозяйственных и
промышленных предприятий», «захват
сельскохозяйственного инвентаря и машин», «отказ от
сотрудничества» рабочих с промышленниками как
форма экономического саботажа.
Дело доходило до исступления, до психоза и
грозило вылиться не только в гражданскую
войну, но и во внешний конфликт. Однако это
было исступление людей, оказавшихся в
изоляции,— людей терявших опору в стране. Ни
один из террористических законопроектов не
прошел: все они от первого до последнего
были отклонены парламентам. Избирательная
кампания накануне муниципальных выборов
1951 года, проводившаяся под лозунгом
«изгнать коммунистов из муниципалитетов», хотя
и дала в нескольких городах вследствие
измены социал-демократов положительные для
правых результаты, в целом явилась первым
свидетельством нерушимой прочности позиций
коммунистов во всех областях страны и
впервые привела к сокращению количества
голосов, поданных за клерикалов. Знамя народа
попрежнему развевалось над множестЕом
главных городов провинций: в Болонье, Рови-
го, Мантуе, Пезаро, Савоне, Алессандрии,
Ареццо, Бриндизи, Гроссето, Специи, Ливорно,
Модене, Парме, Пескаре, Пистойе, Реджо
Эмилии, Сиене и Таранто.
А муниципальные выборы 1952 года
явились подлинным триумфом левых партий и
крахом христианских демократов. Коммунисты и
их союзники утвердились в муниципалитетах
городов Аоста, Перуджа, Терни и Риети. В
результате выборов 1951—1952 годов
коммунисты и их союзники возглавили 23
муниципалитета главных городов провинций и 20
провинциальных советов. В итоге полтора миллиона
голосов перешло к левым. Христианские
демократы потеряли более четырех с половиной
миллионов голосов.
Количество голосов, поданных за кандидатов
коммунистической партии на парламентских выборах
в 1946 и 1953 годах
2 июня 1946 года
количество
4 355 686
°/о
19
7 июня 1953 года
количество
6120 638
%
22,7
Сведения по некоторым областям
Лициум
Кампаниа
Сицилия
Сардиния
209 017
125 443
150 908
66100
14,1
7,4
7,9
12,5
442126
423 994
496 764
136 790
23,1
19,5
21,8
21,2
В Риме, где после призыва папы каждой
церковью была развернута широкая кампания,
проводившаяся под руководством выделенного
специально для этой цели епископа, где, как
всегда, бесперебойно работала государственная
машина, народно-демократический фронт
неожиданно одержал большой успех: за него
было подано 306 904 голоса, то есть на 163 111
голосов больше, чем во время выборов в
Учредительное собрание в 1946 году.

Таким образом, имелись все основания к
тому, чтобы сделать коенкакие выводы, но ведь
логика антикоммунизма — это особая логика.
«Даже если допустить, что воображаемый
отход избирателей влево действительно имел
место, то неужели это должно заставить нас
придать «левый» оттенок нашей программе? Ведь
это было бы равносильно тому, чтобы сказать:
раз коммунизм победил, то надо придать
коммунистический оттенок нашей программе. На
самом же деле надо сделать наоборот: если
коммунизм сделал успехи, то надо усилить
антикоммунизм».
Эти слова были сказаны Гонелла в 1953
году после поражения христианских демократов
на выборах 7 июня. Но христианские
демократы не проводили никакой другой политики,
кроме антикоммунистической, уже начиная с
поражения на муниципальных выборах
1952 года.
Все предыдущие попытки уничтожить
коммунистическую партию путем провокаций и
применения аилы, /все попытки избавиться от
нее провалились. Успешно прошел лишь
избирательный «крестовый поход» на выборах
18 апреля 1948 года. Поэтому зародилась
мысль о новом «избирательном крестовом
походе». На него возлагалась задача создать в
парламенте такие условия, которые
способствовали бы постепенной ликвидации коммунистов
при помощи антидемократических и
антиконституционных законов. Так возник
мошеннический избирательный закон, новый
антикоммунистический блок. Ради поддержки этого
мошеннического избирательного закона вновь
произошло объединение изрядно поредевших после
выборов 18 апреля 1948 года мелких партий с
клерикалами. Де Гаспери начинает кампанию
и, надо отдать ему должное, совершенно не
скрывает и не маскирует при этом своих
подлинных намерений. 15 декабря 1952 года,
выступая в Париже в совете Атлантического
пакта в яростно-провокационном тоне, он заявил:
«Мои замечания касаются внутреннего
фронта, то есть той политики вмешательства во
внутренние дела и раскола, которую
систематически проводит Советский Союз и принципы
которой открыто излагал и прославлял в своей
речи на съезде коммунистической партии
маршал Сталин. На передовой линии огня
находятся коммунистические партии наших
стран — Сталин назвал их ударными
бригадами международной борьбы за завоевание
власти и раскрыл их внутреннюю неразрывную
связь с Кремлем 1. Какую же единую линию
1 Здесь имеет место грубая фальсификация: Сталин
назвал Коммунистическую партию Советского Союза
обороны должны мы противопоставить этому
наступлению? Каждая страна обороняется как
может, она делает это с большей или меньшей
интенсивностью, применяя свои методы; это
делается, естественно, путем внутриполитических
административных мероприятий. Но поскольку
этот внутренний фронт является в то же время
частью единого фронта обороны, основанного
на нашем союзе, то разве не очевидно, что
Атлантический союз должен явиться центром для
обмена мнениями, для обмена опытом и для
согласования точек зрения и начинаний?..
И поскольку нападение происходит
непрерывно, ежедневно, поскольку внутренний фронт
находится в постоянном движении, то
соответственную форму должен носить и призыв к
сопротивлению. Этого требуют наши общие
интересы, которые могут найти подходящую
форму отражения внутри самих постоянных
органов нашего Совета».
Предлагать международной организации
судить о внутренней политике той или иной
страны— это было не только неосторожным, но
постыдным шагом! Ведь это есть не что иное, как
полный отказ от 'классического принципа
демократии — принципа «невмешательства»! Но
таково правило антикоммунизма. Кроме того,
Де Гаспери выступил в конце 1952 года в
таком тоне в Париже еще и потому, что он
твердо знал: у себя на родине он уже не может
говорить что-либо подобное, не наталкиваясь
на все более решительные возражения. Он
считал, что, после того как с успехом пройдет
мошеннический избирательный закон, он сможет
разделаться с оппозицией и совершить
«бескровный» государственный переворот путем
своих пресловутых специальных законов
(которые он назвал «поливалентными»1). Один из
них был направлен на ограничение и
уничтожение (для коммунистов) свободы печати.
Другой— на словах — предназначался для
наказания за тот самый саботаж, ортанизаторами
которого якобы являются коммунисты. В
действительности никто толком так и не знает, в чем
этот саботаж заключается, ибо это не было ни
разу подтверждено каким-либо судебным
иском или процессом. На деле закон о
саботаже был направлен против рабочего и
крестьянского движения, организуемого профсоюзами.
Третий закон должен был явиться
«смирительной рубашкой», предназначенной для самих
«ударной бригадой» строительства социалистического
мира. Де Гаспери и на этот раз остался верен своей
привычке оперировать в пропаганде
фальсифицированными данными в более или менее замаскированном виде.
1 Универсальными.— Прим. перев.

профсоюзов: он предполагал установление над
ними государственного контроля.
Таким образом все было предусмотрено для
того, чтобы начать новый этап антикоммуниз-
ма — антикоммунизма более «действенного»,
более «эффективного». Не было предусмотрено
лишь то, что произошло в действительности:
краха мошеннического избирательного закона,
победы на 'выборах коммунистов, собравших
после шести лет непрерывных преследований
6 200 000 голосов, и успеха социалистов,
получивших 3 500 000 голосов.
Но антикоммунизм идет по своему пути;
Шельба и Сарагат и после выборов 1953 года
снова возглавили правительство; однако
антикоммунисты получили ряд весьма
чувствительных ударов, нарушивших все их планы. И все
же антикоммунизм продолжает свирепствовать
вопреки конституции, закону и честности, в
ущерб всей стране, следуя против воли
большинства граждан по пути, который—и это
становится все более и более ясным — ведет к
пагубным последствиям. Несмотря на это, он
терпит и будет терпеть одно поражение за
другим и провал его будет с каждым днем все
очевиднее.
9. СУЩНОСТЬ АНТИКОММУНИЗМА В ТОМ, ЧТОБЫ ОТДАТЬ
РАБОЧИЙ КЛАСС ВО ВЛАСТЬ КРУПНЫХ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ
Фашизм как наиболее реакционная,
открыто террористическая форма диктатуры
финансового капитала, устанавливаемая
империалистической буржуазией, с момента своего
возникновения, нашел себе прочную опору в лице
конфедерации промышленников (Конфиндуст-
рия) и в крупнейших монополистических
группах Италии. В свою очередь, Конфиндустрия и
монополисты искали и нашли в фашизме орудие
для установления своей диктатуры.
Феличе Гуарнери, занимавший с 1920 до
1935 года пост генерального директора
Киноиндустрии по экономическим вопросам, а
затем пост министра в правительстве Муссолини,
сделал в своей книге «Экономические битвы»,
вышедшей в 1953 году, следующее заявление,
искренность которого не вызывает подозрений:
«Всем известно, как велика была
поддержка, оказанная фашизму аграрной и
промышленной буржуазией долины реки По...
Промышленная буржуазия предоставила фашизму
значительную материальную помощь».
Далее Гуарнери пишет:
«Буржуазия с самого начала относилась к
фашизму в основном положительно, хотя и -не
без некоторых оговорок, но со временем, когда
фашисты пришли к власти и создали свой
режим, она стала их искренней сотрудницей».
Материальная помощь итальянской
буржуазии фашизму выражалась также в прямом
финансировании «похода на Рим»: Итальянская
ассоциация банкиров выдала Муссолини на
организацию «похода» 20 миллионов лир (равиых
ныне 1 миллиарду), собранных по подписке;
еще три с половиной миллиона дали масоны.
Утром 28 октября 1922 года в Милане, в
помещении редакции газеты «Пополо д'Италиа»,
произошла встреча Муссолини с совладельцем
фирмы «Марелли» и президентом Конфиндуст-
рии А. Стефано Бенни и генеральным
секретарем Конфиндустрии Джино Оливетти. Получив
должные заверения, руководители союза
капиталистов телеграфом сообщили ь Рим, что
кризис должен быть разрешен таким образом,
чтобы формирование правительства было
поручено Муссолини. Такую же телеграмму
направил в Рим из Милана председатель
объединения акционерных компаний, владелец одного
из крупнейших электрических обществ
Северной Италии, бывший президент Конфиндусттрии
сенатор Этторе Конти. В этих переговорах
приняли участие также сенатор Альберто Пирел-
ли, владелец крупных текстильных
предприятий Ломбардии и председатель Коммерческого
банка Сильвио Креспи, а также председатель
Объединения сберегательных касс маркиз Де
Капитани. Впоследствии Стефано Бенни и
Джузеппе Де Капитани стали министрами в
правительстве Муссолини: первый — минист-
ром транспорта, второй — сельскою хозяйства.
Всего год спустя после прихода к власти —
20 декабря 1923 года — Муссолини
председательствовал на заседании, посвященном
подписанию «соглашения в дворце Киджи»,—
соглашения между руководителями
Конфиндустрии и руководством фашистских корпораций.
В силу этого соглашения промышленники
признали фашистский «синдикализм»
«единственной формой представительства интересов
рабочих масс».
77

Речь Муссолини от 3 января 1925 года и
провозглашение после убийства Матеотти
«чисто фашистских законов» встретили полное
одобрение и поддержку со стороны Конфинду-
стрии и крупнейших представителей
промышленного и финансового капитала. 20 января
1925 года в Милане состоялось объединенное
совещание крупных предпринимателей,
сообщение о котором газета «Пополо д'Италиа»
дала под следующим заголовком:
«Производительные силы Ломбардии тесно сплотились
вокруг правительства». Совещание, в котором
приняли участие Бенни, Джоваини Бреда, Бень-
ямино Донцелли и др., единогласно приняло
резолюцию, в которой говорилось, что
участники совещания «выражают свое доверие
правительству Муссолини, обеспечившему и
обеспечивающему стране полное спокойствие и
условия, необходимые для производства и труда».
Наконец, 2 октября 1952 года в присутствии
Фариначчи и при участии представителей Конф-
индустрии и фашистских «профсоюзов» было
подписано «соглашение во дворце Видони»,
санкционировавшее окончательную отмену
всех нрав трудящихся на профсоюзную
борьбу и на действенную защиту своих интересов.
Внутренние комиссии были ликвидированы.
После того как было заключено «соглашение
во дворце Видони», сотрудничество Конфинду-
стрии с фашизмом приобрело всеобъемлющий
и безоговорочный характер. А после того, как
Конфиндустрия была признана единственной
организацией, представляющей интересы
итальянских предпринимателей, Джузеппе Ченцато,
Чини, Джузеппе Маццини, Альберто Пирелли
и иже с ними официально вступили в ряды
фашистской партии. Всех руководителей Конф-
икдустрии, начиная с Джино Оливетти и
кончая Джованни Балелла, фашисты оставили на
своих местах.
Политика спасения банков, политика
«квоты 90», создание Института промышленной
реконструкции (ИРИ), протекционистская
политика и установление 'премий экспортерам,
африканские авантюры и политика автаркии —
все это явилось результатом тесного,
искреннего сотрудничества промышленной олигархии в
лице Конфиндустрии с фашистским
правительством. И лишь в самые последние годы
злосчастного фашистского режима, когда
«нищенский» империализм итальянских
господствующих классов стал все больше и больше
попадать в зависимость к нацистскому
империализму, 'монополисты забеспокоились и, чтобы не
оказаться втянутыми в неизбежную
катастрофу, бросились искать выход из создавшегося
положения, искать силу, которой бы можно
было заменить фашизм.
ПОСЛЕ ПАДЕНИЯ ФАШИЗМА
25 апреля 1945 года, когда оод натиском
народных масс рухнули последние остатки
фашизма, раскрылись не только двери
«официальных» тюрем — распахнулись ворота фабрик
и заводов, где в течение более двадцати лет,
как в тюрьме, томились рабочие. Фашизм
запрещал бастовать, запрещал жаловаться и
требовать, устанавливал размеры заработной
платы, иными словами, расплачивался за услуги,
оказанные ему Аньелли, Донегани и им
подобными, отдавая рабочий класс, связанный по
рукам и ногам, в их полную власть.
Крах фашизма явился серьезным ударом
для крупных предпринимателей. Кое-кто из
них удрал в надежде спасти свою шкуру, кое-
кто остался, рассчитывая получить хотя бы
место руководителя на своем предприятии.
Потом увидев, что рабочие вели себя разумно и
были заняты прежде всего восстановлением
хозяйства страны, предприниматели успокоились
и начали осторожно подыскивать другого
тюремщика, который мог бы заменить
«безвременно почившего». Они окончательно воспряли
духом 18 апреля 1948 года.
Христианские демократы, укрывшись под
крылышком у американских представителей,
были готовы расправиться с «большевизмом»,
а предприниматели приготовились обезвредить
«красные» профсоюзы. Это были две составные
части одной и той же операции. Затем
произошло покушение на Тольятти и раскол
профсоюзного единства. Либерал Андреа Раттисарда
на страницах газеты «Мондо» писал:
«Начались изощренные преследования несговорчивых
рабочих, перевод из одного цеха в другой
рабочих-активистов, хитро мотивированные
увольнения, грозные предупреждения
забастовщикам и награды тем, кто отказывался
бастовать».
А когда рабочие не пожелали этих наград,
как это имело место на заводах ФИАТ и на
других предприятиях, то, продолжает Раписар-
да, «всех, кто отказался от вознаграждения,
зачислили в разряд «паршивых озец». Повиди-
мому, даже на лучших представителях
промышленников сказались результаты
многовекового клерикального воспитания: всякого, кто
не раболепствует перед хозяином, они считают
возможным бунтовщиком и полагают, что
можно чувствовать себя спокойными, лишь унизив
достоинство подчиненных путем натравливания
их друг на друга, путем поощрения
соперничества и доносов».
Конфиндустрия представляет собой ныне не
только организацию итальянских
предпринимателей; она в то же время выполняет гораздо

более широкие функции. В самом уставе
Конфиндустрии сказано, что она ставит своей
целью «изучение общих проблем национальной
промышленности и разработку критериев и
способов их разрешения», а также «содействие
развитию промышленности «и национальной
экономики путем изучения и разрешения
соответствующих проблем с учетом современного
состояния промышленности -и великой задачи
национального возрождения».
Таким образом, Конфиндустрия открыто
ставит своей целью руководство экономической
политикой, иными словами — политикой
итальянского капитала-. Следует, однако, заметить,
что в официальных документах Конфиндустрии
и выступлениях ее (виднейших руководителей
весьма редко можно встретить открытые
высказывания антикоммунистического характера.
Конфиндустрия и крупнейшие итальянские
предприниматели предпочитают проводить
антикоммунизм на практике, а в остальном —
ограничиваться общими рассуждениями о
«свободе», понимаемой, повидимому, как праоао
предпринимателя руководствоваться в своей
хозяйственной деятельности исключительно
погоней за прибылью.
В этой связи весьма недвусмысленно звучат
высказывания недавнего президента Конфин-
дустрии Анджело Коста:
«Экономические факторы зависят от людей
и, следовательно, от пороков и недостатков
человеческой натуры. Часто эти пороки и
недостатки приводят к извращению естественных
законов, поэтому государство не только имеет
право, оно обязано вмешиваться в экономику
не для того, чтобы изменять естественные
законы, а для того, чтобы охранять их». (Из речи
на общем собрании Конфиндустрии,
состоявшемся 16 января 1952 года.)
Стало быть, единственная функция
государства в области экономики должна
заключаться в восстановлении «естественных» условий,
необходимых для абсолютного господства и
свободы предпринимателей, хотя это все более
явно противоречит интересам и нуждам
национальной экономики.
Из вышеизложенного следует, что
идеологи монополистического капитала вносят
значительные коррективы в антисоциалистические
установки либеральных экономистов и
публицистов прошлого века. На смену периоду
развивающегося капитализма пришла эпоха
империализма, а империалистическому капиталу
свойственно уже не приспосабливаться к
вмешательству государства в экономику страны, а
заставлять государство служить своим целям.
Согласно этому принципу, отдельным
капиталистам должна быть предоставлена полная
«свобода» делать все, что им
заблагорассудится и руководствоваться личными
интересами. Это такой же абсурд, как и доводы,
которые в опоре с мэром города Флоренции Ла
Пира по поводу дела завода «Пиньоне» привел
тот же Коста, потребовавший, чтобы каждому
предпринимателю было предоставлено «npaiBO
на крах» и, следовательно, на свертывание
производства. Коста зая!вил:
«Свобода — это дар, которым наделил
человека бог и как таковая она не может быть
отнята. Свобода неделима и нарушается
даже в том случае, если затрагивается только
одно из ее проявлений... Можно запретить
человеку делать что-либо, но нельзя его
принудить к тем или иным действиям. На днях мы
были свидетелями того, как некоторые, в том
числе и власти, пытались насильно заставить
одного (Предпринимателя продолжать
заниматься своим делом... иначе говоря, пытались
ввести принудительный труд».
Итак «свобода труда» — для хозяев,
свобода подыхать с голоду — для рабочих и
свобода идти к разорению — для всей страны.
сЧЕТВЕРТАЯ ПАРТИЯ»
Антикоммунистические принципы, которых
придерживается организация итальянских
промышленников, проявлялись и проявляются в
поддержке, неизменно оказываемой ею всем
правительствам, управлявшим Италией
начиная с 1947 года по настоящее время, и всем
международным организациям, возникавшим в
лагере империалистических и «атлантических»
сил. Всякий раз, когда демохристианский
лидер собирается сформировать новое
правительство, он обязательно консультируется с
президентом Конфиндустрии. Это и есть та
«четвертая партия», о которой говорил Де Гаспери„
когда он заявил о необходимости удалить
коммунистов и социалистов из правительства, те
«влиятельные лица», о которых он упоминал
на съезде христианско-демюкратичеокой партии
в Неаполе.
Примкнув к таким международным
объединениям предпринимателей, как Совет
европейских промышленных федераций и
Международный союз работодателей, Конфиндустрия
приняла участие в деятельности всех
экономических учреждений империалистического
характера, возникших в Европе под эгидой
Америки. Оговорки по поводу некоторых сторон
деятельности этих организаций, выдвинутые
итальянскими промышленниками, носили
всегда чисто технический характер и касались
лишь некоторых частностей; в основном же
итальянские предприниматели неизменно со-

глашались с явно реакционной,
антикоммунистической направленностью этих начинаний.
Весьма показательным в этом отношении
было согласие Конфиндустрии участвовать в
угольно-стальном «пуле», после чего она
присоединилась к Союзу предпринимателей шести
стран, создавших Европейское объединение
угля и стали. При этом на алтарь
Атлантического союза пришлось частично принести в
жертву определенные интересы некоторых
крупных итальянских металлургических
объединений.
С американскими промышленниками,
которым принадлежит ведущая роль в лагере
империализма, итальянские предприниматели,
кроме отдельных встреч и соглашений, имели ряд
важных бесед во время первой (состоявшейся в
декабре 1951 года в Нью-Йорке) и второй
(состоявшейся в мае 1953 года в Париже)
всемирных конференций промышленников.
На нью-йоркскую конференцию Конфинду-
стр'ия (Послала внушительную делегацию из
тридцати человек, куда вошел весь «главный
штаб» итальянских предпринимателей (Коста,
Куинтьери, Аккуароне, Бонини, Де Микели,
Фарина, Фальк, Мардзотто, Мотта, Оливетти,
Паскуато, Пезенти, Пьяджо, Пирелли, Куин-
тавалле, Валерио, Валлетта и др.). Им
предстояло изыскать более эффектиьные способы
сверхэкоплуатации, маскируемые такими
новыми терминами, как «производительность
труда» и «гуманные отношения».
Итальянские предприниматели и Конфин-
дустрия принимают активное участие в
экономических мероприятиях Атлантического союза
не только в связи с планами
антикоммунистического наступления: перед ними маячит
перспектива «заказов». В ряде случаев именно
получение этих «заказов» послужило предлогом
для проведения на итальянских фабриках и
заводах кампании открытой дискриминации и
увольнения политически сознательных,
передовых рабочих. В апреле 1952 года американец
Ли Дэйтон в своем заявлении агентству
«Ассошиэйтед пресс» предупредил, что НАТО не
сделает ни одното заказа промышленникам, у
которых на предприятиях работают коммунисты.
В марте 1953 года два американских сенатора
Бриджес и Саймингтон совершили
инспекционную поездку по итальянским предприятиям, на
которых предполагалось разместить
упомянутые заказы. Несмотря на все ухищрения
промышленников, старавшихся представить себя в
наивыгоднейшем свете (на заводе «ФИАТ-АЭ-
РИТАЛИА» «левые элементы» были поспешно
переведены в другие цехи или уволены),
американские сенаторы, вернувшись домой, сцелалч
неутешительный вывод о том, что на
итальянских предприятиях все-таки слишком много
коммунистов.
В связи с этими пресловутыми «заказами»
в американском посольстве в Риме, под
непосредственным наблюдением посла Клэр Люс,
был создан специальный отдел,
предназначенный для контроля над политическими
настроениями итальянских рабочих. ВИКТ
немедленно выступила с протестом и осудила это
нетерпимое вмешательство иностранной державы во
внутреннюю жизнь итальянских предприятий,
осуществляемое путем откровенной слежки за
рабочими. Что же касается итальянского
правительства и предпринимателей, то они
приветствовали действия американского посольства.
СТРУКТУРА КОНФИНДУСТРИИ
В Конфиндустрию входят 204 объединения,
из которых 105 строятся по территориальному
и 99 по отраслевому принципу. В
Конфиндустрию входит 76 196 фирм, с 2 455 259
рабочими и служащими. Каждое предприятие вносит
в свою территориальную ррганизацию
членские взносы из расчета 40 чантезммов с
каждых 100 лир заработной платы, выплачиваемой
рабочим и служащим данного предприятия.
Территориальные организации платят взносы в
Конфиндустрию, удерживая себе
определенную сумму. Фирмы должны платить взносы (з
соответствии с числом занятых на их
предприятиях рабочих и служащих) также отраслевым
объединениям.
Особенностью итальянской Конфиндустрии,
отличающей ее от других европейских
организаций подобного рода, является разнообразие
и обилие выполняемых ею функций и
представляемых ею интересов. Как уже было отмечено,
Конфиндустрия не только направляет действия
хозяев по отношению к профсоюзным
организациям трудящихся и местным органам власти,
но к тому же руководит всей экономикой. В
организационном отношении она недавно еще
более разрослась в связи с тем, что в
руководящие органы Конфиндустрии вошли
представители групп, до недавнего времени стоявших
особняком (ФИАТ, Италчементи). В то же
время следует учесть, что, несмотря на
значительную централизованность Конфиндустрии,
имеется ряд отраслевых объединений,
сохранивших свое автономное положение. В
качестве примера можно указать мощное
объединение общенационального масштаба АНИДЕЛ, в
которое входят предприятия, производящие и
передающие электроэнергию. По сей день вне
Конфиндустрии еще находится одно из самых
сильных в финансовом отношении
объединений нефтяников. Имеются также объединения,

которые овоей деятельностью оказывают
поддержку Конфиндустрии, например
Объединение акционерных обществ, Итальянское
объединение банкиров ,и Конфедерация
руководителей предприятий, возглавляемых известным
реакционером — депутатом Джузеппе Тоныи.
Руководящими органами Конфиндустрии
являются генеральный совет, исполнительная
комиссия и президиум. Имеются
вспомогательные органы: постоянный организационный
комитет, экономический комитет, комитет по
делам профсоюзов, комитет по вопросам
социальною страхования, а кроме того,
национальный комитет и центральная комиссия по делам
мелких предприятий.
К соответствующим отраслевым
объединениям и, следовательно, к Конфиндустрии пока
примыкают и предприятия, большая часть
акций которых принадлежит государству.
Правда, недавно парламент вынес решение о том,
чтобы для предприятий «Института
промышленной реконструкции» (ИРИ) была создана
особая организация. Однако весьма
маловероятно, чтобы этому решению был дан ход.
Промышленники и их Конфиндустрия
неизменно поддерживают самые тесные отношения
с антикоммунистическими кабинетами и
партиями. Мы не будем останавливаться на
вопросе взаимосвязи, существующей между
политикой правительств и основными интересами
крупнейших монополистических групп Италии,
ибо это выходит за пределы нашей темы. Мы
лишь напомним вкратце о некоторых формах
прямого и косвенного финансирования
организаций предпринимателей, осуществляемого
государственными и правительственными
учреждениями. В виде примера можно указать на
выплату предприятиями ИРИ взносов
Конфиндустрии (на сумму 1 миллиард 300 миллионов
лир в год), на постановления специального
комитета министров о ценах, на коллективные
соглашения об уклонении от уплаты налогов,
на возмещение выплаченных налогов, на
поощрение вывоза капитала за границу, на
таможенную политику и т. д.
Конфиндустрия и предприниматели, со своей
стороны, не упускают возможности выразить
сбою благодарность правительству путем
конкретной и весьма ощутимой поддержки
антикоммунистических сил. Теперь уже имеется
официальное, неопровержимое доказательство
того, что предприниматели оказывают
буржуазным партиям систематическую финансовую
помощь. В еженедельнике «Боргезе» в мае
1954 года появилась статья Антонио Сибериа,
в которой автор заявил, что «финансовые дела
партий порядка находятся в весьма тяжелом
положении» и что виновата в этом Конфинду-
6 Зак. 3524
стрия. На это заявление Коста ответил
письмом, которое было опубликовано тем же
еженедельником 21 мая. Он писал:
«Из ваших выводов можно заключить, что
вы, по существу, просите, чтобы
предприниматели финансировали хотя бы одну партию
порядка, дабы она получила возможность
соперничать с коммунистической партией. Полагаю,
что из некоторых вполне понятных
соображений я не должен оглашать всего того, что
предприниматели сделали, делают и будут делать в
этом плане. Могу лишь вас заверить, что они,
даже относительно, сделали гораздо больше,
чем те, кто их критикует. Деньги — вещь
полезная и даже необходимая, но их одних йедо-
статочно для разрешения политических
проблем, точно так же, как недостаточно одних
только денег для разрешения проблем
экономических — тут нужны еще упорный труд и
ясный ум».
ФИНАНСОВАЯ ПОМОЩЬ
Мы считаем, что всякая попытка установить
в точных цифрах или процентах размеры
финансовой помощи, оказываемой
предпринимателями «партиям порядка», обречена на
неуспех хотя бы потому, что эта помощь носит
весьма многообразный характер и
осуществляется по многим каналам. Достаточно
привести в пример историю с доминиканцем Морли-
он, разославшим «тысяче
друзей-промышленников» письмо с просьбой дать ему 100
миллионов лир для «проведения важнейшей
операции, при помощи которой коммунизму будет
нанесен новый сокрушительный удар», то есть
«для создания в интересах свободной
инициативы и политических партий особых школ для
подготовки всесторонне обученных людей,
проникнутых духом христианского динамизма,
способного преградить путь распространению
марксистской пропаганды в рабочих массах».
Кстати, в «Университете социальных наук»,
для которого монах Морлион просит у
промышленников столь внушительную сумму,
подвизается в качестве преподавателя инженер
Карло Пезенти — владелец монопольного
объединения «Италчементи».
Основная масса финансовых средств,
предоставляемых предпринимателями политическим
партиям, естественно, приходится на долю
христианских демократов, рассматриваемых как
главные исполнители воли Конфиндустрии и
наиболее прочная «преграда» против
коммунизма. Согласно наиболее достоверным
данным, финансовая помощь предпринимателей
во время избирательной кампании в июне
1953 года распределялась следующим образом:
81

60% получили христианские демократы и
гражданские комитеты, 30%—монархисты и
фашисты и остальные 10% —другие
политические партии. Особые симпатии к неофашистам
проявили, как говорят, некоторые сугубо
реакционные монополистические группы, как,
например, (владельцы электро-энаргетических
предприятий и сахарных заводов. Впрочем, эти
последние (картель «Эридаииа») проявили
свои симпатии к фашгому и в области
сельского хозяйства во время недавней забастовки
батраков в провинции Феррара.
Наблюдаются также случаи, когда та или
иная группа предпринимателей осуждает или
предпочитает то или иное течение внутри
самой демохристианской партии. Еженедельник
«Иль мондо» от 6 июля 1954 года в статье,
посвященной неаполитанскому конгрессу христи-
анско-демократической партии, касаясь так
называемого «основного» описка, возглавляемого
Ванони, заявил:
«Против этого течения выступает
Киноиндустрия, выдвинувшая, в противовес основному
списку, свой список, возглавляемый депутатом
Дель Бо. Говорят, он получил 160 миллионов
лир от владельцев текстильных и
металлообрабатывающих предприятий Ассоломбарда,
однако, судя по результатам, затрата столь крупной
суммы себя не оправдала».
Тесный союз Конфиндустрии с
христианскими демократами в рамках
антикоммунистического лагеря объясняется не только
общностью их целей и совпадением действий и
интересов, но и непосредственной принадлежностью
ви дн ььх п р едставител ей христи а нско - демокр а -
тической партии к деловым кругам, их
участием в руководстве экономическими и
финансовыми учреждениями. Шельба после выборов
18 апреля 1948 года не раз заявлял: «Надо
приучить всех к тому, что христианские
демократы возглавляют крупные промышленные
предприятия и банки».
Имена таких людей, как Гульельмоне, Тар-
туфоли, Кампилли, Меда, Рестаньо, Тоньи,
Маттей, Кьеффи, уже ее гоеоря о
пользовавшемся и раньше огромным влиянием Фальке и
ватиканском банкире Бернардино Ногаре,
свидетельствуют о непосредственной
принадлежности христианских демократов к высшим
деловым сферам Италии.
В этом смысле не отстают <ут христианских
демократов и крупнейшие представители
социал-демократии, конечно, в пределах их
возможностей. Подрывная расколыническая
деятельность, постоянно проводимая
социал-демократами среди трудящихся, прокапиталистиче-
ская политика, проводимая ими во
внутриполитическом и международном плане, личные
82
связи таких деятелей, как Иван Маттео Лом-
бардо (связанного с трестами текстильной,
металлообрабатывающей и
электропромышленности), Тремеллони (текстильная
промышленность) , Симонини (судостроение) и т. д.— все
это объясняет и оправдывает ту помощь,
которую Конфиндустрия оказывает
социал-демократам. Эта помощь не столь велика, как та,
которую предприниматели оказывают
христианским демократам, но все же довольно
значительна.
АНТИКОММУНИСТИЧЕСКОЕ НАСТУПЛЕНИЕ
НА ФАБРИКАХ И ЗАВОДАХ
Конкретной, практической
антикоммунистической деятельностью на фабриках и заводах
ведает в Конфиндустрии не комитет по делам
профсоюзов, занимающийся вопросами
заработной платы и коллективных договоров, а сам
президиум, в частности президент
Конфивдустрии Коста ! и его заместители сенатор Борлет-
ти, Джузеште Ченцато, Микелаиджело Паскуа-
то, Куинто Куинтьери. Между руководителями
Конфиндустрии и хозяевами крупнейших
монополий (в этом вопросе идущих, конечно,
впереди) часто происходят встречи, во время
которых обсуждаются формы и методы
антипрофсоюзных мероприятий, планы дискриминации
членов компартии и ВИКТ на фабриках и
заводах. Они разрабатывают в полном смысле
слова директивы: могут приказать
предпринимателям «держаться до последнего» и не
уступать требованиям профсоюзных организаций
общенационального масштаба, данного
предприятия или данной отрасли производства,
могут призвать к концентрированным атакам на
наиболее сильные и сплоченные группы
итальянского рабочего класса.
В своем стремлении нанести смертельный
удар жизненным центрам демократического
движения в нашей стране монополисты не
останавливаются перед настоящими
преступлениями против национальной экономики, как,
например, частичное или полное свертывание
производства на крупных промышленных
комбинатах. Сто тысяч трудящихся, уволенных за
последние пять лет в Милане, ликвидация
таких заводов, как «Изотта» и «Капрони»,
являвшихся гордостью итальянской
промышленности, и нескольких цехов заводов «Бреда» — все
это также является результатом этого
преступного замысла итальянских предпринимателей.
То же следует сказать и о методическом раз-
1 На пост президента Конфиндустрии вместо Анд-
жело Коста недавно избран лидер миланских
промышленников Де Микели.— Прим. ред.

рушении металлургических и
машиностроительных комбинатов Лигурии, промышленных
центров Терни, Пьомбино и Реджо Эмилии,
заводов Флоренции и всей Тосканы, о
свертывании многих предприятий Неаполя и всей
Южной Италии.
Эта политика, проводимая правящими
классами под руководством монополистов США и
ведущая к экономическому упадку и депрессии,
продиктована соображениями политического
или точнее антикоммунистического характера.
О том же свидетельствует открытая (в том
числе и финансовая) помощь, оказываемая Конф-
индустрией отдельным предпринимателям,
которые особенно вырвались вперед в этой
кампании по свертыванию производства и борьбе
против профсоюзных и политических прав
трудящихся, например владельцам завода «Ред-
жане» в Реджо Эмилии и «Фондерие риуните»
в Модене.
Путем политики свертывания производства
и массовых увольнений промышленники
добиваются того, что превращают сплоченных,
объединенных в профсоюзные организации рабочих
в массу безработных, на которую легче воздей-
стовать путем политического шантажа,
осуществляемого через школы профессионального
обучения и биржи труда. Угроза увольнения
непрерывно используется, кроме того, и для
нажима на трудящихся, которые имеют работу.
Но внутри овоих предприятий итальянские
промышленники усердствуют еще больше, чем
при проведении политической
антикоммунистической кампании широкого масштаба.
В докладе, зачитанном на последнем
национальном совещании промышленников,
говорилось: «Если бы посторонний наблюдатель
судил о взаимоотношениях, существующих на
итальянских предприятиях, на основе того, что
пишут некоторые (и не только марксистские)
органы профсоюзной печати, представляющие
дело таким образом, будто там царят режим
террора, полицейские, инквизиторские методы,
нарушение прав, насилие, запугивание и
оскорбление человеческого достоинства
трудящегося, он пришел бы в отчаяние при мысли о
том, что ожидает нашу несчастную родину! Но,
к счастью, в действительности дело обстоит
иначе. Ведь всякий коллектив, всякое
человеческое сообщество, даже то, которое
существует на почве отвлеченных интересов,
предполагает наличие и соблюдение некоторых
правил общежития, которые не могут быть
нарушены; тем более это относится к
производственному коллективу, где существует строго
научное распределение обязанностей и
ответственности. Если сложившееся политическое
положение, оказывающее непосредственное влия-
б
ние на профсоюзную жизнь, препятствует тому,
чтобы в трудовом коллективе царила
христианская любовь человека к человеку, то надо
добиться хотя бы того, чтобы соблюдался
принцип солидарности, то есть принцип всеобщей
любви во имя общей цели».
Повидимому, именно для достижения
«всеобщей любви» на итальянских предприятиях и
были введены хозяевами те антирабочие,
откровенно фашистские порядки, которые
особенно пышно расцвели на территории
«промышленного треугольника» Северной Италии и
которые частично будут описаны ниже. Пока же
ограничимся перечислением основных,
наиболее типичных и распространенных форм
политических репрессий, применяемых на заводах и
фабриках, и приведем несколько характерных
примеров из жизни областей, не входящих в
«треугольник».
До фашизма в Италии, даже на самых
крупных (Предприятиях, не существовало
надзирателей, специально предназначенных для
наблюдения и слежки за рабочими, за каждым
их жестом, каждым неугодным хозяину
словом. Ныне почти на всех крупных заводах к
фабриках создан самый настоящий
полицейский корпус (главным образом из фашистов
«республики Сало», бывших полицейских и
карабинеров), численность которого с каждым
днем увеличивается. На предприятиях
меньшего масштаба хозяева заставляют
выполнять роль тюремщиков технический персонал.
Таким образом, между техническим персоналом
и рабочими создаются весьма напряженные
отношения, зачастую переходящие во вражду.
Заводская полиция, заводские суды,
запрещение разговаривать на политические темы и
читать '(Политическую литературу,
несправедливые, противозаконные увольнения,
дискриминация при приеме на работу, заключение
трудовых соглашений на ограниченный срок, со
здание дочерних предприятий с целью
передачи им подрядов и другие покушения на
профсоюзные свободы и на права внутренних
комиссий — все это служит не только для того,
чтобы выявить и ущемить
рабочих-коммунистов и социалистов, все это явно служит
предпринимателям средством нажима на всех
рабочих — средством, направленным на то, чтобы
сломить их единство и волю к борьбе. В этом
смысле невозможно провести грань между
антикоммунистической и антипрофсоюзной
борьбой на заводах и фабриках: ведь
преследование передовых рабочих и лучших
руководителей массовых рабочих организаций — это
преследование всех трудящихся, осуществляемое с
целью навязать им режим сверхэксплуатации и
низкой заработной платы,— режим, чреватый

губительными последствиями для всей
экономики страны.
ПРИНЦИП ДИСКРИМИНАЦИИ
ПРИ ПРИЕМЕ НА РАБОТУ
Все чаще и чаще для поступления на работу
необходимо располагать определенными
данными — членским билетом католической
«Итальянской конфедерации свободных
профсоюзов» или «Католических ассоциаций
итальянских трудящихся», рекомендацией
священника или начальника карабинерского участка.
Решающее значение имеет личный опрос
относительно круга знакомых и даже насчет того,
какие газеты покупает данный рабочий.
Однако после того, как рабочего принимают на
завод, наличие всех этих данных вовсе .не
является гарантией. Исключив или ограничив
проникновение на предприятие политически
сознательных рабочих и профсоюзных активистов,
хозяин еще больше усиливает
сверхэксплуатацию и ликвидирует остатки прав трудящихся.
Но как бы он ни старался изгнать
«бунтовщиков» и «подстрекателей», недовольство и
брожение отнюдь не остаются по ту сторону
заводских ворот, они вновь проникают на завод
«с черного хода».
Иногда, проводя свою политику
дискриминации и пытаясь «разбавить» рабочую массу,
предприниматели набирают рабочих в тех
областях страны, где' политическое и
профсоюзное движение находится на менее высоком
уровне, чем в промышленных центрах.
Так поступают, например, «Бреда» и
«Фальк» в Сесто Сан Джованни, которые
нанимают большую часть своих рабочих в
провинции Брианца, где особенно сильно влияние
клерикалов. Промышленник Пьяджо держит
для своего завода «Веспе» в Понтэдера целый
штат вербовщиков в горных районах с бедным
населением — в Апеннинах и даже в Люкке-
зии. Там, как правило, с помощью
священников, карабинерских старшин и комиссаров
общественной безопасности отбирают и
направляют, в Понтэдера молодежь, выходцев из
наименее состоятельной мелкой буржуазии,
бедного крестьянства и мелких земельных
собственников, лишенных всякой связи с рабочим
классом. Впоследствии прилагаются все усилия
к тому, чтобы помешать созданию таких
связей; трудящиеся должны по окончании
рабочего дня возвращаться к себе домой, долгие часы
проводить в. поезде.
Во всех случаях, когда между
предпринимателями и профсоюзами возникали
разногласия в связи с попыткой свертывания
производства или с массовыми увольнениями,
заканчивавшимися возвращением части рабочих на
предприятие, хозяева всегда упорно
добивались права не набирать рабочую силу из числа
уволенных. Так было, например, на заводах
Моральный долг
участвовать в выборах
1. Каждый гражданин,
будь то мужчина или
женщина, обязан во что бы то
ни стало принять участие в
голосовании, иначе он
совершит смертный грех.
2. Всякий, кто отдаст
свой голос за совместный
«Городской список» (№ 9),
совершит смертный грех и,
кроме того, не будет
допущен к таинству причастия.
3. Долг участия в
выборах считается выполненным
неполностью, если
гражданин, голосуя, снижает
эффективность поданного им
голоса для дела добра.
4. Верующие должны
отдавать свои голоса лишь за
те списки, которые в
достаточной мере гарантируют
уважение религии и морали
как в области
общественной, так и в области
личной жизни, равно как в
вопросе воспитания молодежи.
Новый вид греха: «перевыборный».
Плакат, висевший в церквах во время избирательной кампании перед выборами
7 июня. f
84

«Реджане» в Реджо Эмилии, «Магона» в
Пьомбино, «Пиньоне» во Флоренции. Когда же
в силу достигнутого соглашения
предпринимателям вменялось в обязанность набирать
рабочих для возобновления производства именно из
числа работавших ранее, то они делали все
возможное, для того чтобы нарушить это
условие и нанять на работу тех, кого им хотелось.
Это имело место, например, на заводе
«Фондерие риуните» в Модене. Моденсюие
рабочие боролись против свертывания
производства, в результате разразились кровавые
события 9 января 1950 года. 1 августа 1952 года
после длительных переговоров, завершившихся
заключением соглашения, подписанного
заинтересованными сторонами, предприятие
возобновило работу. Но в самом конце совещания,
созванного для подписания соглашения, новый
директор завода доктор Синигалья заявил
секретарю моденской организации ВИКТ:
«Теперь, когда соглашение подписано и лежит у
меня в кармане, кое-кого из уволенных я
верну на завод не скоро».
Позднее было произведено расследование,
которое показало, что у доктора Синигалья
слова не расходились с делом. Расследованием
занималась комиссия, в которую входили мо-
денские депутаты парламента, представители
городского муниципалитета и совета
провинции, представители от партий, профсоюзных
организаций и от «Католических ассоциаций
итальянских трудящихся». В итоге этого
расследования выяснилось следующее:
«И августа 1952 года. Принято на работу
200 человек, ранее работавших на
предприятии, за исключением лиц, входивших в
предыдущую внутреннюю комиссию и во
внутреннюю комиссию, работавшую с января 1950
года, а также всех активистов ВИКТ.
13 августа 1952 года. Доктор Синигалья на
общем собрании рабочих заявил: «Пусть вся
Модена провалится в тартарары, но тех, кто
безобразничал, я обратно не возьму, а кто
намерен безобразничать впредь, выгоню коленкой
•под...»
21 августа 1952 года в конце рабочего дня,
то есть когда рабочие и служащие более не
связаны никакими обязательствами с
предприятием, веек заставили присутствовать на
собрании, где доктор Синигалья обрушился на
присутствующих с оскорблениями и угрозами.
Чтобы принудить трудящихся присутствовать
на собрании, были заперты все заводские
ворота и отняты пропуска. В этот день был
запрещен вход на завод представителям профсоюзов.
22 августа 1952 года. По настоянию
профсоюзных руководителей состоялась беседа
между ними и доктором Синигалья.
Профсоюзные руководители потребовали, чтобы доктор
Синигалья гарантировал возвращение на завод
остальных 60 человек, среди которых были все
члены предыдущей внутренней комиссии и
профсоюзные активисты. Доктор Синигалья
заявил: «Будем говорить прямо. Мы при приеме
на завод уволенных рабочих придерживались
принципа политической дискриминации, так
как мы хотели отделаться от всех тех, кто мог
нам помешать. Скажу вам больше: к
сожалению, кое-кому из них все же удалось
просочиться». Чтобы избавиться от этих
«просочившихся» в январе 1953 года после забастовки
протеста против премий за штрейкбрехерство,
было уволено еще четверо трудящихся.
Вспыхнула еще одна забастовка протеста. Дирекция
приказала полиции окружить завод.
В течение всего 1953 и 1954 годов
продолжали увольнять профсоюзных активистов,
хотели уволить и секретаря внутренней
комиссии. Дело дошло до того, что :ам министр Ви-
порелли был вынужден назначить рас:ледова-
ние.
Во всех этих случаях пускались в ход обман
и запугивание, благодаря чему дирекции
подчас удавалось добиться кое-каких результатов
в смысле социального состава, политической и
профсоюзной принадлежности трудящихся.
Однако на одном из упомянутых выше
предприятий—заводе «Магона д'Италиа» (Пьомбиню) —
выборы внутренней комиссии, имевшие место
дважды в течение короткого срока после
частичного свертывания производства, показали,
что рабочие вновь встали на путь единства и
поняли неизбежную необходимость борьбы.
УВОЛЬНЕНИЕ РУКОВОДИТЕЛЕЙ
РАБОЧИХ ОРГАНИЗАЦИЙ
Во многих случаях жертвами
дискриминации и преследований, в первую очередь
становятся не рядовые, а наиболее подготовленные,
квалифицированные работники.
Предприниматели стремятся таким способом обезглавить
рабочие массы, ослабить их боеспособность, их
силу к сопротивлению. Прежде всего хозяева
пытаются включить в списки уволенных
коммунистов, социалистов, 'профсоюзных работников,
членов внутретьих комиссий или же пытаются
уволить только их, без всякой мотивировки, тем
самым нарушая законы, нарушая конституцию
и соглашения между конфедерациями и
попирая профсоюзные права трудящихся. В
качестве предлога для увольнения, конечно,
никогда не фигурируют политические мотивы или
принадлежность к прогрессивным профсоюзам.
Лишь в самых редких случаях в качестве
«провинности» открыто указывается на принадлеж-

ность к компартии. Но такие случаи каждый
раз привлекали к себе всеобщее внимание.
Помимо факта увольнения Баттиста Сантья с
работы на заводе ФИАТ, напомним об
отстранении коммуниста Джанфранко Муоко от
должности директора заводов «Галилео» во
Флоренции по специальному настоянию
американца доктора Дэйтона и о выводе коммуниста
депутата Санниколо из состава
административного совета концерна «Монтекатини», где он
представлял интересы рабочих.
Приведенные нами примеры со осей
очевидностью свидетельствуют о там, что ведущую
роль в проведении антикоммунистических
действий на предприятиях играют сильнейшие и
прежде всего монополистические группы
промышленников. «Монтекатини» и в данном
вопросе является застрельщиком. Руководители
этого химического концерна пускают в ход весь
арсенал антирабочих провокаций. С одной
стороны, проводятся откровенно патерналистская
политика, например в 1952 году каждому
работнику «в память Гуидо Донегани» было
бесплатно выдано по 20 акций, а с другой —
политика самых отвратительных репрессий. Из
тысячи фактов приведем наиболее вопиющие,
например случай, имевший место на шахтах в
Риболла. Вот что рассказывают по этому
поводу Лючано Бьянчарди и Карло Кассола (в
журнале «Нуови аргоменти» май — июнь
1954):
«В первые послевоенные годы дирекция
фирмы «Монтекатини», казалось, стала
проявлять больше чуткости к нуэвдам трудящихся:
она пересмотрела заработную плату, признала
право внутренних комиссий участвовать в
производственной жизни шахт. Первые симптомы
ограничения свободы появились после 18
апреля 1948 года, а во время так называемой
пятимесячной борьбы и после нее «Монтекатини»
распоясалась окончательно. В течение
нескольких месяцев, с февраля до мая 1951 года, все
профсоюзные организации вели совместную
борьбу за установление единой сдельной
оплаты труда. Задача была трудная, а учитывая
сложившуюся в тот момент в Италии
обстановку, быть может, и непосильная. И вот,
когда трудящиеся не сумели достигнуть этой
важной цели (хотя кое-каких довольно
значительных успехов они все же добились),
«Монтекатини» пошла в контрнаступление.
Постепенно были ограничены права внутренних
комиссий. Были приняты меры к тому, чтобы их
изолировать: секретарь внутренней комиссии
должен был находиться в комнате под
постоянной охраной надзирателей, следовательно, ему
все труднее и труднее становилось выполнять
свои обязанности. Теперь если рабочий
желает поговорить с секретарем внутренней
комиссии, он должен получить на это разрешение
директора. Но главным средством, при помощи
которого «Монтекатини» пытается сломить
рабочих, служит дискриминация при приеме на
работу, при выплате премий, при
предоставлении отпусков.
Методы преследования политически
активных рабочих и профсоюзных активистов
различны. Этих рабочих часто переводят с места
на место, сосредоточивают их всех на одном
участке, лишают премий и наград, либо
подвергают штрафам, временному отстранению от
работы и увольнению. К концу «пятимесячной
борьбы» были среди прочих уволены за участие
в профсоюзной борьбе рабочие шахты Боккед-
жано — Кедо Периччоли, Арнальдо Наннетти,
Бино Малосси, Идеале Тоньони и надзиратели
с шахты в Риболле — Ламберто Фьерли и Ар-
мелиндо Прати. Мотивировка увольнения была
сформулирована весьма недвусмысленно:
«Увольняется по подозрению в том, что делал
в шахте надписи», «за участие в забастовке»,
«за организацию собрания во время
забастовки», «за выступление на заседании внутренней
комиссии», «за жалобу по поводу рапорта,
поданного главным надзирателем».
Случаи, имевшие место недавно, носят еще
более серьезный характер. Рабочий шахты в
Риболле Отелло Таккони был уволен за то, что
в газетной статье (помещенной в «Унита»)
критиковал «Монтекатини». Фирма
квалифицировала этот поступок как «вопиющее нарушение
принципа субординации» и устами своих
руководителей добавила, что «не полагается
плевать в тарелку, из которой ешь».
За такое же «преступление» были уволены
рабочий из Гаворрано Арнальдо Санези и
рабочий из Монте Арджентарио Луиджи Мецца.
Особенно острый характер репрессии
приняли в Риболле, где к обычным причинам
недовольства добавляется постоянная угроза
свертывания производства. Последний случай —
увольнение 45 рабочих в апреле 1953 года —
вызвал массовые волнения. Группа рабочих не
пожелала покинуть шахту. Дирекция прибегла
к помощи полиции. Полицейские тоже
спустились под землю и во главе с представителем
дирекции Риккарди, как тогда выразились
газеты, «провели блестящую операцию»: они
арестовали рабочих по обвинению в «нарушении
неприкосновенности жилища». Риккарди
настоял на том, чтобы на рабочих перед тем как
вывести их из шахты, были надеты наручники,
дабы «не было повадно другим».
Стоит ли рассказывать, что рабочий Отелло
Таккони в статье, послужившей поводом к его
увольнению, говорил об опасных условиях ра-

боты на шахте в Риболле и что вопрос о
технике безопасности фигурировал в числе
требований, выдвигавшихся шахтерами, не
пожелавшими покинуть шахту и за это подвергшимися
аресту? Стоит ли напоминать, что именно в
Риболле 4 мая 1954 года произошел взрыв, в
результате которого погибло 42 шахтера? Этот
трагический эпизод показал, что у рабочих
были все основания бить тревогу и что «Мон-
текатини» несла всю ответственность за
случившееся.
Но вернемся к расследованию случая,
который был нами охарактеризован как типичный
и который произошел на шахте «Монтекатини»
в Гроссето:
«По инициативе Риккарди на шахте была
введена должность «заводского священника».
Этот священник осуществляет роль духовного
пастыря рабочих и их семей. Имеются сведения
(которые не были опровергнуты) о том, что
заводской священник получает наравне с
инженерно-техническим персоналом и служащими
производственную премию.
Коснувшись этого вопроса, мы ©студили в
область для непосвященных наиболее
важную — область взаимоотношений между
людьми на шахтах «Монтекатини». Для атмосферы,
в которой живут инженеры, техники и
служащие, характерно то обстоятельство, что они
весьма редко общаются между собой; если
же они и встречаются после работы, то
предпочитают либо вовсе ни о чем не разговаривать,
либо говорить о женщинах или рассказывать
анекдоты по возможности самого невинного
свойства... Иными словами, там царит
атмосфера страха: люди боятся официальных и
неофициальных доносчиков — агентов
«Монтекатини». В функции внутренней полиции входит
также активный контроль, устанавливаемый за
каждым митингом, политическим собранием и
даже за обычной гражданской церемонией.
Впрочем, «Монтекатини» осуществляет свой
контроль и с помощью полиции. (Выше мы
уже рассказывали о том, как служащий
«Монтекатини» Риккарди руководил полицейской
операцией.)
НАРУШЕНИЕ ПРАВ ТРУДЯЩИХСЯ
Случаев запугивания и политического
нажима, осуществляемых руководством
предприятий в нарушение личных прав
трудящихся, можно было бы привести тысячи.
Дирекция макаронной фабрики Бардзанезе
в Болонье открыто заявила, что «для
обеспечения хорошей работы предприятия трудящиеся
не должны вступать в профсоюз».
На заводе «Бутон» в Болонье запрещается
87
продавать газеты, собирать членские взносы и
заниматься сбором подписей даже во время
обеденного перерыва. Внутренняя комиссия не
имеет права собирать общие собрания
трудящихся, вывешивать профсоюзные плакаты и
объявления. Зато священнику входить на
завод, говорить с рабочими на политические и
профсоюзные темы, особенно во время
забастовок, не возбраняется. Более того, в его
распоряжение предоставлено помещение, куда он
вызывает наиболее активных рабочих, имена
которых сообщает ему дирекция.
Директор фабрики «Дольчеа» в Пьяченце
заставляет всех работниц каждое воскресенье
утром являться на фабрику и слушать его
доклады на политические темы. За неявку
налагается штраф в размере от 100 до 500 лир. Во
время избирательных кампаний доклады
директора учащаются.
На пороховом заводе в Буффолуто
(провинция Таранто) дирекция открыто проводит
политическую дискриминацию. Там
запрещается вывешивать какие бы то ни было
профсоюзные плакаты или объявления, читать газеты
некоторых партий и профсоюзов; в противном
случае рабочим грозит наказание и
увольнение. Члены внутренней комиссии и еще ряд
рабочих фирмы «ОМФ» (Неаполь) подверглись
дисциплинарным взысканиям за
распространение в столовой, ©о время обеденного перерыва,
листовок в связи с предстоящими
перевыборами внутренней комиссии.
В общежитии завода Кантони (Кастеллан-
ца), где живут 350 молодых работниц, хозяин
сам%вычитает из их заработной платы сумму
взноса в католическую «Итальянскую
конфедерацию свободных профсоюзов». Работницы
имеют доступ лишь к тем газетам, которые
разрешают им читать монахини. Когда на
заводе происходят выборы внутренней комиссии,
то живущих в общежитии работниц заставляют
коллективно молиться за избрание кандидатов
католической «Итальянской конфедерации
овободных профсоюзов».
300 женщин, проживающих в общежитии
фабрики «Лино э канапа» в Ориджо,
принуждают присутствовать на докладах, с которыми
выступают пр едста вители христианско-демо-
кратической партии и священники.
В деле организации .антикоммунистических
и антипрофсоюзных провокаций предприятия,
находящиеся под контролем государства, не
отстают от частных. В некоторых отношениях
они даже идут впереди. Достаточно вспомнить
систему, введенную на крупных
'металлургических заводах «Ильва», входящих в ИРИ. На
всех заводах «Ильва»—от Баньоли до Пьом-
бино, от Ловере до Вольтри, от Сан Джованни

Вальдарно до Лигурии — установлена
премия в размере 5000 лир, выдаваемая раз в три
месяца тем трудящимся, за которыми не
числится ни одного «пропуска по неуважительной
причине», то есть тем, кто не участвует в
профсоюзной борьбе. Репрессии, проводимые на
заводах «Ильва», в некоторых отношениях
напоминают то, что происходит на заводах ФИАТ.
Так, например, на за;воде в Пьомбино при
явной поддержке полиции неоднократно имели
место увольнения за такое «преступление», как
участие в забастовке. На заводе в Баньоли
беспрестанно проводится политика
дискриминации и террора. На заводе «Ильва» в Вольтри
дирекция дошла до того, что нарушила
тайну переписки: были незаконно вскрыты письма,
адресованные внутренней комиссии, и отдано
распоряжение привратнику не принимать
корреспонденции в адрес профсоюзной
организации. На том же заводе в Вольтри надзиратель
заметил, как один рабочий во время
обеденного перерыва собирал подписи под протестом
против мошеннического избирательного закона.
Рабочий был вызван в дирекцию, где предстал
перед своего рода трибуналом в составе
директора и двух полицейских. Они вменили ему в
вину даже участие в забастовках при фашизме
в 1938 и 1943 годах. В итоге он был на два дня
отстранен от работы.
«Ильва» продолжает преследовать своих
работников и после увольнения. Были случаи,
когда уволенные с завода «Ильва» рабочие
находили себе место на другом предприятии, но
вскоре их увольняли и оттуда, так как «Ильва»
объявляла их «политически
неблагонадежными». ф
Аналогичные случаи имели место и на
других предприятиях ИРИ. Предприятиям «Ан-
сальдо» была, повидимому, предназначена
Конфиндустрией роль «подопытных кроликов»:
здесь предполагалось проверить действие
некоторых американских методов, например так
называемой системы «гуманных отношений».
Дирекция «Ансальдо» организовала в Алассио
школу для трудящихся, курс обучения в
которой сводится к изучению проблемы того, «как
добиться установления более гуманных
отношений между рабочими и дирекцией». В этой
же школе имеются другие отделения,
предназначенные для руководителей предприятий.
Курс обучения в них, также основанный на
принципе «человеческих отношений», рабски
копирует установки американского
Гарвардского университета. В связи с этой кампанией,
которая кое-где одновременно сопровождается
внедрением американских принципов
«производительности», дирекция «Ансальдо»
пытается создать штат «вдохновителей» (так
называемых инженеров человеческих душ).
Качества, которыми должны обладать
«вдохновители», в одном потрясающем документе,
выпущенном дирекцией «Ансальдо»,
сформулированы так: «Горячая заинтересованность в делах
предприятия, высокая культура, дар речи
без излишнего многословия, хорошая
внешность, возраст не старше 35 лет и тонкое
чувство юмора».
конфиндустрия и мошеннический
ИЗБИРАТЕЛЬНЫЙ ЗАКОН
Весьма показательно, что
антиконституционные покушения оредпринимателей на
политические и профсоюзные свободы всякий раз
усиливались в периоды, когда массы вступали в
борьбу за разрешение общих задач — в борьбу
за независимость, свободу и мир. Таким
образом, позиция Конфиндустрии полностью
совпадала с 'политическими антикоммунистическими
и антисоветскими установками клерикальных
правительств. После общенациональной
забастовки, вызванной покушением на жизнь
Тольятти, после народных демонстраций протеста
против участия в Атлантическом пакте и в
Европейском оборонительном сообществе, имевших
место в дни приезда в Италию Эйзенхауэра и
Риджуэя, Конфиндустрия, основываясь на
.неприемлемом, с точки арения конституции,
казуистическом разграничении политической и
экономической забастовки, обрушила на
трудящихся волну жестоких репрессий.
Промышленники, правительство, полиция старались
перещеголять друг друга в попытках задушить
народное движение. Конфиндустрия доказала на
деле, что она старательно выполняет
директивы империалистов — инициаторов
Атлантического пакта и Европейского оборонительного
сообщества. Когда перед выборами 7 июня
1953 года развернулась борьба вокруг
мошеннического избирательного закона,
предприниматели демонстративно выступили в его
защиту, подвергая жестоким преследованиям
трудящихся, которые боролись против него. Многие
десятки рабочих частных и государственных
предприятий были уволены или временно
отстранены от работы. Именно в связи с этим
президент Конфиндустрии Коста издал свой
знаменитый циркуляр в защиту мошеннического
избирательного закона и против права на
забастовку. Этот циркуляр стоит воспроизвести,
ибо это один из наиболее откровенных
антикоммунистических документов, изданных
руководителями Конфиндустрии:
«Всеобщая конфедерация итальяшкой
промышленности. Рим, 16 января 1953. Циркуляр
540/069550. По поводу приостановки работы

по политическим мотивам. Территориальным
объединениям. Национальным отраслевым
объединениям.
Целый ряд объединений доводит до
сведения конфедерации, что на предприятиях
назревают и происходят беспорядки, охватывающие
отдельные отрасли производства или те или
иные районы в знак протеста против принятия
обсуждаемых ныне в парламенте поправок к
избирательному закону. Упомянутые
объединения запросили мнение конфедерации
относительно того, дозволительны ли подобные
беспорядки и какие пра-Еа предоставляются-
предприятиям по отношению к их участникам и
зачинщикам.
Ввиду того, что эти беспорядки привносят в
область производственных отношений чуждые
этим отношениям интересы и дела, которые
идут вразрез с обязанностями членов
трудового коллектива и оказывают пагубное
воздействие на работу отдельных предприятий и на
всю экономику страны в целом,
Конфиндустрия может лишь вновь подтвердить, что
такого рода беспорядки, открыто преследующие
политические цели, даже если они протекают в
форме традиционной забастовки, «не могут
пользоваться охраной конституции, а отсюда
следует вывод о недоэволительнюсти
приостановки работы так же, как и всякого
самовольного ухода с нее, наказуемых предусмотренным
в трудовом договоре дисциплинарным
взысканием, которое можно применять с особой
строгостью в отношении подстрекателей и
зачинщиков.
Искренне ваш
президент А. Коста».
Обзор политических антикоммунистических
мероприятий Конфиндустрии можно дополнить
беглой характеристикой прессы,
принадлежащей итальянским предпринимателям. Однако в
этой связи следует отметить, что свою
пропагандистскую деятельность Конфиндустрия
проводит преимущественно не через
принадлежащие ей газеты, а через общую правую печать,
через ее ежедневные газеты и периодические
издания. Нет нужды доказывать, что в манере
«большой» итальянской печати преподносить
сообщения и комментировать их и в том, как
она пытается воздействовать на общественное
мнение, можно безошибочно почувствовать
незримое, но конкретное участие
Конфиндустрии. И все же небезынтересно привести
следующее откровенное, высказанное с
нескрываемым удовлетворением признание,
содержащееся в ежегодном отчете Конфиндустрии за
1953 год:
«Необходимо постоянно вести работу по
разъяснению истинного положения вещей,
более того — по исправлению тех впечатлений,
представлений, ошибочных или неточных
сведений, которые распространяются о целью
отнюдь не экономического характера. Это
нелегко, так как то и дело раздаются обвинения в
том, что это якобы делается лишь ради защиты
корыстных интересов и привилегий. Проводя
Активный антикоммунизм: фашистская вылазка.
эту работу, Конфиндустрия неизменно
поддерживала контакт со всеми выразителями
общественного мнения, начиная с газет и книг и
кончая радио и кино... Она была постоянно
связана с итальянскими и зарубежными
журналистами и предоставляла в их распоряжение
необходимые им информационные материалы.
Оценкой этой работы может служить мнение,
высказанное одним популярным американским
журналам, который заявил, что деятельность в
области «publics relations» поставлена в
Конфиндустрии прекрасно — лучше, чем в любой
другой итальянской организации...»
Далее в отчете говорится, что
Конфиндустрия использует еще один способ воздействия
89

на общественное мнение: еженедельные
.передачи по радио на тему «Итальянская
экономика сегодня»; эту передачу теперь называют
«Продукция и ее производители»...
«Наряду с мероприятиями в области
кинематографии имело место несколько начинаний
в области заводской печати, ib области
урегулирования взаимоотношений между людьми «а
предприятиях...»
«Поддерживался постоянный контакт с
комитетом координации деятельности фабрично-
заводской печати с целью увязать работу
Конфиндустрии с культурно-просветительной
деятельностью, проводимой самими
предприятиями».
В заключение в отчете указывается, что
«были приняты особые меры для
удовлетворения нужд провинциальной прессы с целью
улучшения работы ежедневных газет и
еженедельников, оказывающих столь значительное
влияние на общественное мнение. В газетах
были введены специальные рубрики для
освещения вопросов, связанных с сотрудничеством,
для информации и рубрики корреспонденции с
мест, с целью возбудить интерес к
провинциальным газетам и расширить круг их
читателей».
Поддерживать «постоянную связь» с
представителями предпринимательской и
правительственной печати не представляло особого
труда, так как все органы «свободной» печати,
как правило, связаны с той или иной
финансово-промышленной группой — с ФИАТ или с
«Италчементи», с Сельскохозяйственным
банком или с электро-энергетичеюкими
компаниями. Особенно тесно связаны с Конфиндустрией
ежедневные миланские газеты «Соле», «24 оре»
и ежедневная римская газета «Глобо».
Любопытно положение газеты «24 оре»; юна выходит
небольшим тиражом, и, говорят, чтобы свести
концы с концами, вынуждена показывать
чудеса эквилибристики: ее
политико-экономический «курс» меняется со дня на день в
зависимости от того, какая группа последний раз
оказала ей финансовую поддержку.
ПЕЧАТЬ НА СЛУЖБЕ
У ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ
Помимо этой основной «разъяснительной»
и руководящей деятельности ib области
«большой печати», Конфиндустрия, ее организации и
промышленные группы сами осуществляют
интенсивную издательскую деятельность,
призванную отстаивать их экономические и
политические принципы. К центральным изданиям
Конфиндустрии относятся следующие:
Еженедельник «Органидзационе
индустриале» предназначен главным образом для
поддержки профсоюзной деятельности
Конфиндустрии и для полемики с организациями
трудящихся. Он часто выходит за пределы
профсоюзных и экономических вопросов и, правда, в
осторожной форме касается проблем политики.
На страницах «Органадзациоие индустриале»
происходила, например, полемика с Ла Пира.
Здесь можно встретить язвительные
высказывания относительно торговли с Востоком,
заверения в преданности принципам «европеизма».
Еженедельник выпускает ежемесячное
приложение: «Нотициарио пер ле пикколе ациенде
индустриали» («Ведомости для мелких
промышленных предприятий»).
Газета «Ориенггаменти» выходит раз в
десять дней и была задумана как экономическое
обозрение всей итальянской и зарубежной
печати. Однако она в своих вступительных
статьях более открыто, чем все остальные органы
Конфиндустрии, излагает свои политические
позиции. Что же это за позиции? Возьмем всего
один пример из номера, вышедшего во время
Женевского совещания: «Перспектива
заключения сепаратного договора между Францией
и коммунистическим Китаем, — пишет
газета,— вызвала некоторую тревогу... Позиция
Франции на данном политическом этапе не
могла не вызвать некоторых опасений и
замешательства... Вряд ли попытка Франции
восстановить свой престиж путем проведения
самостоятельной политики в отношении
коммунистического Китая даст какие-либо результаты.
Нетрудно понять, какими опасностями чреват
хотя бы частичный успех подобной попытки».
Далее в том же духе. «Ориентаменти»
опубликовала две серии монографий с весьма
многозначительными названиями: «Политические
стачки и ответственность профсоюзов»,
«Политические стачки с точки зрения итальянской
доктрины права», «Возвращение
государственных предприятий частным лицам»,
«Германские предприниматели о социальном порядке»,
«Результаты политики социалистов в
Норвегии» (!), «Соглашение о Европейском
оборонительном сообществе», «Проект устава
Европейского оборонительного сообщества».
«Нотициарио» («Ведомости») — орган
Конфиндустрии — выходит раз в две недели.
«Рассенья ди статистике дель лаворо»
(«Статистическое обозрение по вопросам
труда») выходит раз в месяц.
«Ривиста ди политика экономика»
(«Вестник экономической политики») выходит раз в
месяц и является официальным органом
Конфиндустрии по политическим вопросам. Журнал
в течение многих месяцев упорно ведет
кампанию за более правый правительственный курс,

считая, что ни партия христианской
демократии, ни четырехпартийное правительство не
справляются с задачей борьбы против
коммунизма. В то же время журнал вскрывает
никчемность таких охваченных ныне кризисом
правых группировок, как либералы,
монархисты, «социальное движение», и призывает к
созданию истинно «правой» группировки,
которая могла бы оказать христианским
демократам действенную поддержку в их борьбе с
коммунистами.
Помимо перечисленных, следует отметить
еще два органа Конфиндустрии: еженедельник
«Реальта», 'издаваемый конфедерацией
руководителей предприятий, возглавляемой Тоньи, и
ежемесячник «Реснонсабилита» — орган
«христианскою союза
предпринимателей-руководителей».
Кроме того, огромное количество изданий
выпускают организации предпринимателей
(территориальные и отраслевые) на периферии:
«Л'индустриа ломбарда», «Л'индустриа ме-
ридионале*, «Л'индустриа мекканика», «Л'ин-
дустриа минерариа», «Иль чементо», «Иль кап-
пелло», «Иль фреддо», «Л'индустриа итальяна
делле питтуреэ верничи», «Олеариа», «Оттика»,
«Ривиста минерариа итальяна», «Ле консерве
алиментари веджетали», «Индустриа саккари-
фера итальяна», «Ла пропрьета эдилициа»,
«Л'Эко делле индустрие э деи коммерчи дель
куойо э делле кальцатуре», «Ланьера», «Риви-
ста дель индустриа тессиле котоньера», «Ла
черамика», «Л'индустриа делле карий»,
«Л'индустрия дель леньо», «Индустриа итальяна
элеттротекника» и другие.
В неменьшем количестве выходят газеты и
журналы отдельных групп: «Куадерви ди
студи э нотицие делла Эдисон», «Боллеттино ин-
формациони ЧДжЭ», «Пирелли», «Рассенья
текника ТИББ», «Ривиста Марелли», «Пьяд-
жо», «Ривиста Оливетти», «Тутто дольче Мот-
та», «Ривиста ШЭЛЛ итальяна» и др. Фирма
«Финмекканика» (ИРИ) издает прекрасно
оформленный богатый журнал «Чивильта
делле маккине», в котором сотрудничают
крупнейшие представители современной технической
мысли.
Особый интерес представляют в этом плане
издания, предназначенные предпринимателями
для трудящихся,— фабрично-заводские газеты.
Как правило, они выходят в количестве
экземпляров, равном числу рабочих и служащих
данной фирмы, и высылаются бесплатно на дом
каждому из них. Политические выпады
никогда не носят в этих газетах прямой,
откровенной формы: основная цель этих газет —
затуманить классовое сознание трудящихся путем
настойчивого призыва к сотрудничеству с
хозяином, путем воспевания
«самопожертвования» и «недюжинных способностей»
предпринимателя, путем упорного стремления убедить
трудящихся в бесплодности борьбы. Большое
место уделяют эти газеты спорту, женщине,
помощи, оказываемой (предприятиями
трудящимся, причем эти 'сообщения даются всегда в
слащавом, мы бы даже сказали, приторном
патерналистском тоне: труд — радость, хозяева
заботятся лишь о благе своих дорогих
подчиненных и т. п. Регулярно целые страницы
посвящаются рабочим, проработавшим по 20—30
лет на одном предприятии.
«ГАЗЕТЫ ДЛЯ ТРУДЯЩИХСЯ*
«Гадзетта пер и лаворатори» издается
непосредственно Конфиндустрией и предназначена
главным образом для трудящихся. Из всех
газет подобного рода она одна имеет
общенациональный характер и постоянно печатает
полосу, посвященную политическим проблемам. При
помощи этой газеты Конфиндустрия проводит
свои пропагандистские кампании среди
рабочих, ухитряясь проникать в их дом. Так,
например, Конфиндустрия не ограничивается
критикой свертывания предприятий ИРИ: она
высказывает свою точку зрения также по
общеполитическим вопросам внутреннего и
международного значения. По вопросу о Триесте
«Гадзетта», «исключив вариант о возможности
буквального применения соглашения», заявила,
что раздел Свободной территории Триест — это
«лучшее, на что ое настоящее время можно
рассчитывать». А по поводу изменения
политического курса международной политики после
Женевского совещания она писала: «Принцип
мирного сосуществования народов, который
советское правительство положило в основу
своих дипломатических начинаний и своей
пропаганды, в действительности лишен какого-либо
конкретного содержания, ибо он есть не что
иное, как хитроумный способ для достижения
целей, не имеющих ничего общего с
подлинным, плодотворным международным
сотрудничеством».
Помимо этого, страницы «Гадзетты»
заполнены приторными рассказиками, «письмами
читателей», статейками по поводу
профессионального обучения и опортивньими новостями.
Среди газет, выпускаемых: отдельными
промышленными группами, можно назвать «Дуэ
пью дуэ», принадлежащую «Монтекатини»,
«Иллюстрато ФИАТ», «Мардзотто», газету «Ла
Феррьера», издаваемую концерном Фальк,
«Ривиста дель персонале», издаваемую фирмой
«Станич», «Джорнале делла Конье», «Джорна-
ле РИВ», «Ной дель лане Росси», «Иль ностро
лаворо», издаваемую фирмой «Сниа», «Фатти

э нотициэ», издаваемую Пирелли, «Нотициа-
4оио Эдисон)», «Иль джорнале ди фаббрика»,
издаваемую Оливетти, «Ной дель Ильва», «Ан-
сальдино» и др. Все они выходят один или два
раза IB месяц. Лишь «Гадзетта пар и лавора-
тори» выходит еженедельно.
Вот, например, в каком тоне газета,
принадлежащая концерну «Сниа-Вискоза»,
обращается к монополисту Маринотти «от имени»
старейших работников предприятия: «Мы с
удовлетворением думаем о том, что когда после
долгого рабочего дня у себя дома, окруженный
любовью близких, вы отдыхаете и набираетесь
сил для следующего трудового дня, наш
скромный огонек горит рядом с вашим мощным
пламенем, как бы говоря о .преданной и
неизменной любви к вам ваших ветеранов».
Приводимый ниже рождественский {рассказ,
взятый из газеты «Монтекатини» «Дуэ пью
дуэ», весьма типичен; он красноречиво
свидетельствует о том, каким образом издаваемые
предпринимателями газеты выполняют
возложенную на них задачу.
«Теперь, когда праздники позади, можно
сказать: «Слава богу!» Потому что продлись
они еще немного, я бы пропал... Во всяком
случае, я на мели. Этого, конечно, следовало
ожидать, но сколько ни предусматривай, никогда
не знаешь, до какой степени новогодние
расходы скажутся на твоем бюджете. Я имею в виду
бюджет главы семейства, каковым я являюсь.
А зарабатьшаю я, ib общем, пятьдесят тысяч
лир в месяц, причем .на моем иждивении, кроме
жены, еще сын 13 и дочь 16 лет. Правда, Гра-
циелла уже кое-что подрабатывает, она у меня
портниха. Кроме того, в этом огоду я имел
двойной оклад и еще кое-какие надбавки, так что
в конце декабря получил что-то около 116
тысяч. Но... жене уже давно хотелось шерстяное
пальто с кроличьим воротником («неужели за
двадцать лет супружеской жизни я его не
заслужила?»). Оно ей действительно необходимо,
бедняжке, «о надо было истратить минимум
35 тысяч лир. А Фульвио пилил меня больше
двух месяцев насчет лыж, и я оказался
настолько слабохарактерным, что обещал. Но я
не сообразил при этом, что (черт возьми!) с
лыжами совершенно нечего делать, если к ним
нет лыжных ботинок, лыжных брюк, съитера и
шапки. И что, главное, для того чтобы поехать
в горы и прожить хотя бы несколько дней в
самой скромной, третьеразрядной гостинице,
тоже нужны деньги. К тому же Грациелле
обязательно надо купить новое пальто, пару
туфель, перчатки...»
Короче говоря, из общего тона этого
рассказа можно заключить, что жизнь улыбается
служащему «Монтекатини»...
Правда, кое-когда в разделе «писем
читателей» отражаются истинные настроения
рабочих. Но редакция всегда наготове; она тут же
начинает сыпать общими фразами по адресу
тех, кто «вдалбливает в голову трудящегося
человека вредные идеи», и публикует наряду с
подлинными письмами — вымышленные,
полные восторгов и благодарностей по адресу
хозяина.
В заключение обратимся к газетам, которые
раздают рабочим и служащим предприятий
ИРИ. Газета «Ной дель Ильва» пишет:
«Аккуратно раз в месяц к (вам домой будет
приходить эта газета—ваш скромный друг.
Она войдет к вам в семью, в привычную
домашнюю обстановку и поможет вам после
трудового дня обрести самого себя; она даст вам
почувствовать близость других людей,
живущих тем же трудом, что и вы, порадует вас и
даже заставит кое-когда улыбнуться, рассеет
грусть, которая подчас омрачает душу...»
(например, следовало бы забыть «грусть» по
поводу свертывания производства на #преднрияти-
ях «Ильва»...).
Газета «Ансальдино» в разделе «Почтовый
ящик для предложений», куда рабочие должны
были бы .адресовать свои пожелания,
опубликовала письмо, якобы записанное неким-
служащим:
«Общеизвестно, что латинские народы не
могут похвастаться своей
дисциплинированностью. Нельзя сказать, чтобы в настоящее время
с дисциплиной дело обстояло блестяще и на
наших предприятиях... Порядка — никакого...
Вежливое обращение встретишь редко...»
Ввиду чего анонимный автор письма требует,
чтобы «сверху были даны соответствующие
указания низшим слоям», чтобы были введены меры
дисциплинарного воздействия, а также
«сказано слово ободрения подчиненным».
В таком тоне написаны все «письма
читателей». Не случайно заводская газета,
выпускаемая рабочими «Аноальдо», «Ла воче дель мек-
канико», решительно разоблачила подлинные
цели этого «Почтового ящика для
предложений»:
«Перед «Почтовым ящиком для
предложений» вначале были поставлены чисто
технические задачи, но с каждой \неделей он все
больше и больше использовался для доносов и для
пожеланий, не имеющих ничего общего с
интересами трудящихся (например, были снесены
предложения о ликвидации заводской
столовой, об установке в цехах часов для отметки,
требование ввести более строгую дисциплину,
предложение об увольнении рабочих и т. д.).
Внутренняя комиссия предложила дирекции
снять «почтовые ящики» и обсудить вопрос о

создании совместного органа, который бы
занимался рассмотрением технических и
организационных вопросов».
«Предложения», якобы извлеченные из
этого «почтового ящика», как нельзя лучше
вскрывают подливную сущность
предпринимательских газет и истинный смысл «human
relations».
10. ПРОВОКАЦИИ И ДЕСПОТИЗМ НА ФИАТ
ФИАТ является одним из наиболее
агрессивных центров итальянского антикоммунизма.
Трудно дать исчерпывающее описание всей
деятельности, которую эта крупная промышленная
монополия осуществляет в рассматриваемой
нами области. Мы остановимся лишь на
наиболее показательных случаях, имевших место
за последние годы. Они послужат ,нам <в
качестве наглядной иллюстрации.
Факты, на которых мы намерены
остановиться,— взрыв газа в одном из цехов ФИАТ
Мирафиори, убийство директора ФИАТ—СПА,
увольнение директора-коммуниста Сантья,
нажим на внутренние комиссии, травля
активистов-коммунистов на предприятиях —
свидетельствуют не только о том, что дирекция
ФИАТ имеет свой план действий (постепенно
приводимый в исполнение), но и о том, что она
умеет с истинно американской сноровкой
использовать в своих целях всякий кстати
подвернувшийся случай. Первым «удобным
случаем» для антикоммунистической кампании
был взрыв на заводе Мирафиори. В
(воскресенье 6 августа 1950 года завод не работал;
лишь несколько небольших групп рабочих
занимались ремонтом оборудования. Взрыв
произошел в цехе, расположенном в подвальном
помещении. Было убито трое и ранено 16
рабочих. Сначала руководители ФИАТ запретили
пускать на завод представителей печати. На
заводе и вне его стали упорно распространяться
слухи о том, что в цехе якобы взорвался заряд
взрывчатки. Полиция повела расследование в
том же направлении: первое время при
допросах интересовались только тем, «не показалось
ли» присутствовавшим при взрыве рабочим,
что «пахло порохом».
Палата труда немедленно потребовала
расследования. ВИКТ направила на место
происшествия своего секретаря — сенатора Битосси;
тот потребовал, чтобы префект и инспекция по
вопросам труда немедленно создали комиссию,
которая занялась бы расследованием этого
дела одновременно с судебными органами.
Никаких доказательств наличия
«взрывчатки» добыто не было. Тем не менее двое
рабочих были арестованы и отданы под суд.
Примерно год спустя выяснилось, что взрыв
произошел из-за скопления газа, однако хозяева
ФИАТ не преминули воспользоваться
случившимся для того, чтобы усилить надзор за
рабочими и, в первую очередь, за профсоюзными
руководителями ВИКТ и
активистами-коммунистами. Именно с того времени за ними было
установлено постоянное наблюдение и, в
полном смысле слова, слежка не только внутри
предприятия, но и за его пределами.
Вторая антикоммунистическая кампания
началась на заводах ФИАТ в связи с
увольнением 1 января 1952 года директора-коммуниста
Баттисты Саитья. Впервые на заводе ФИАТ
или вернее впервые в Италии трудящегося
уволили за то, что он коммунист. В письме, в
котором ФИАТ сообщал об удалении Сантья с
предприятия, говорилось, что «его роль как
одного из руководителей ФИАТ несовместима с
тем фактом, что он является активным
деятелем и руководящим работником партии,
которая, как известно, занимает по отношению к
ФИАТ враждебную позицию и ведет против
этого объединения подрывную
деятельность».
Как известно, товарищ Баттиста Сантья
решением Комитета национального
освобождения был назначен на ФИАТ комиссаром, а
после ъозвращения из-за границы профессора
Валлетты занял должность директора бюро по
социальным вопросам. Работая на этом посту,
Сантья заслужил уважение всех работников
ФИАТ и всех тех руководителей, которые еще
могли ценить в человеке такие качества, как
скромность и прямота. Как бы то ни было,
хозяева ФИАТ были вынуждены в своем
сообщении признать, что данная мера не была
вызвана «какой-либо причиной личного
характера или деловыми соображениями», а
объяснялась исключительно вышеупомянутыми
политическими мотивами. Баттиста Сантья был в тот
93

период членом Центрального комитета
Итальянской коммунистической партии.
Турин ответил на эту фашистскую вылазку
хозяев ФИАТ всеобщей забастовкой. В знак
протеста было даже прекращено на час
трамвайное движение. Члены Комитета
национального освобождения обратились к трудящимся
юрода с пламенным (Воззванием.
Незадолго до увольнения Сантья были
одновременно уволены 23 рабочих ФИАТ. Все
они были активные профсоюзные или
партийные работники. Среди 'них был секретарь
профсоюзного комитета завода Мирафиори,
член туринского федерального комитета
компартии Вито Д'Амико. На этот раз предлогом
для увольнения послужило провокационное
выступление одного из руководителей
заводской организации католической «Итальянской
конфедерации свободных профсоюзов»
(ИКСП) во время демонстрации рабочих.
Рабочие протестовали против снижения расценок,
что при сдельной оплате труда приводило к
резкому снижению их заработка и премий,
протестовали они также и против сокращения
рабочей недели с 48 до 40 часов.
Провокационные заявления одного из руководителей
католического профсоюза вызвали возмущение
демонстрантов и лишь благодаря вмешательству
группы рабочих-коммунистоЕ и, в первую
очередь, Д'Амико, удалось избежать эксцессов.
Но руководители ФИАТ немедленно издали
приказ об увольнении Д'Амико и еще 22
коммунистов-рабочих и служащих якобы «за
организацию беспорядков на предприятии».
После увольнения Сантья и 23 активистов-
коммунистов дирекция ФИАТ цродолжала
чинить произвол в отношении заводской
организации компартии. Секретарей ячеек через
несколько недель, а иногда и дней после их
избрания, удаляли из цехов. К каждому из них
лично приставляли надзирателя, одетого .в
форму или в рабочий комбинезон. ФИАТ таким
образом установил наблюдение за
большинством заводских руководителей компартии и
подготавливал ссылку их «под надзор полиции».
Местом «ссылки» руководители ФИАТ сделали
свой вспомогательный завод по изготовлению
запасных частей к автомашинам ФИАТ на
окраине Турина (серийное производство
запасных частей производится на специальном
заводе — «ФИАТ, отделение запасных частей»).
«ОСР» работает крайне неритмично. Хозяева
ФИАТ игнорируют требования руководителей
этого завода о предоставлении им рабочей
силы .и станков, так как заботятся лишь о том,
чтобы сконцентрировать на нем наибольшее
количество тех активистов и руководителей
заводской организации компартии, которые,
несмотря на все провокации, пока не дали более
или менее удобного повода к увольнению.
Последние перевыборы внутренней
комиссии на «ОСР» дали следующие результаты:
число голосовавших — 71, за ВИКТ подано 70
голосов, воздержался 1. Какого-либо другого
списка представлено не было, а воздержался,
повидимому, директор завода.
На «ОСР» сосредоточены наиболее
квалифицированные рабочие ФИАТ и, несомненно^
лучшие механики Турина, но почти ьсе они
используются на серийном производстве, которое
плохо поставлено и имеет весьма ограниченное
значение, что ведет к их деквалификации. Но
хозяевам ФИАТ до этого нет никакого дела;
им важно одно: чтобы «смутьяны» общались
только с теми рабочими, которые уже
разделяют их взгляды и которых, следовательно, нет
смысла убеждать и агитировать.
Но наиболее «удачным» поводом к
развязыванию широчайшей антикоммунистической
кампании послужило для ФИАТ и для Союза
туринских промышленников (получивших
соответствующую поддержку полиции) убийство
инженера Ерио Кодека — одного из
руководителей ФИАТ, директора завода СПА. Кодека
был убит на улице, напротив своей еиллы в
предместье Турина 16 апреля 1952 года.
Буржуазные газеты тут же стали кричать о
«выстреле в затылок», о красной машине,
которую якобы кто-то видел недалеко от виллы
вскоре после убийства. Начальник
полицейского управления Турина в тот же вечер созвал
у себя в кабинете репортеров и сделал отчет о
ходе следствия, заявив, как бы между прочим,
что, по его личному мнению, это был «акт мести
и расплаты, направленный не столько
персонально против инженера Кодека, сколько
против одного из руководителей ФИАТ...» Это
«личное -мнение» было высказано все же не кем
иным, как начальником полиции, поэтому не
понадобилось особого труда, чтобы убедить
туринские газеты в том, что убийство было
совершено если не самими коммунистами, то уж,
во всяком случае, по их наущению.
На следующий день обнаружилось, что
провокация была распространена и на само
предприятие ФИАТ; рабочие, войдя утром в цехи
(ночью там никого не было, так как цехи с
вечера запираются) обнаружили надписи:
«Одного убрали»; «Это — первый». Дирекция
заводов поспешила отдать приказ, чтобы
надписи были сфотографированы, а фотографии
переданы в распоряжение «независимых» газет,
котррые, разумеется, постарались еще более
раздуть всю эту историю.
Утром 18 апреля председатель Союза
туринских промышленников Эрманно Гурго Са-

личе созвал общее собрание союза и заявил по
поводу убийства Кодека буквально следующее
(цитируем по газете «Стампа» от 19 апреля
1952 года):
«Не желая ни -в коем случае вмешиваться в
следствие, цроизводимое судебными органами,
мы все же должны сказать, что, по нашему
твердому убеждению, речь идет о попытке
запугать нас, я бы даже сказал — о новой форме
вредительства, направленного против одной из
ведущих отраслей национальной экономики».
Кампания, развязанная руководителями
ФИАТ и Союзом промышленников при
поддержке органов полиции, вскоре
достигла своей кульминационной точки. На заводах
была еще более усилена слежка за
коммунистами, вся полицейская машина ФИАТ была
пущена в ход против .активных членов
компартии. Клеветнические провокационные
измышления туринских промышленников были
подхвачены депутатом Тоньи, который сделал по
этому поводу запрос правительству.
Буржуазные газеты Турина опубликовали ело запрос,
конечно, на самом видном месте. Конфиндуст-
рия также выступила в печати в подобном же
тоне.
Союз туринских промышленников и
генеральная дирекция ФИАТ провели ряд
заседаний (газеты постарались изобразить их в
возможно более драматическом овете), в итоге
которых было назначено вознаграждение в
28 миллионов лир за поимку убийц и
«подстрекателей».
И вот, в то время как римское телеграфное
агентство «Италиа» в официозном сообщении
поддержало провокационную
антикоммунистическую позицию туринских промышленников, в
Турине имел место следующий факт: во время
одной прессконференции начальник
политического отдела полицейского управления доктор
Перрис заявил: «К этому преступлению
приложила руку компартия». Услышав такое
заявление, журналисты попросту онемели. Однако
ночью, незадолго до того, как газеты пошли в
набор, бо всех редакциях раздался телефонный
звонок: префектура требовала, чтобы
заявление доктора Пер рис а относительно
ответственности компартии за убийство Кодека было
исключено из отчета как «несостоявшееся».
Мало-помалу разговоры улеглись,
общественное мнение успокоилось. Но на заводах
ФИАТ продолжала царить атмосфера «охоты
за ведьмами», порожденная провокационной
антикоммунистической кампанией. Трудно дать
полное описание всех тех десятков эпизодов,
из которых слагалась эта маккартистская
кампания, развязанная хозяевами ФИАТ на
своих предприятиях. Она выражалась в
усиленной эксплуатации рабочих, в снижении рас-
цепок, в безмерном ускорении темпа сборки.
Главным объектом этой «охоты за ьедьма-
ри» были р/абочие-коммунисты, активисты
компартии. За отстранением от работы следовали:
увольнения; на всех предприятиях ФИАТ были
учреждены частные трибуналы.
В большинстве случаев хозяева ФИАТ для
притеснения своих рабочих ищут
какого-нибудь конкретного предлога: рабочего выгоняют
потому, что он один возражает против
ускоренного темпа конвейера сборки, переЕОДят в
другой цех за то, что он еще находит в себе
мужество протестовать против откровенной попытки
снизить ему расценки. Но часто хозяева даже
не пытаются искать повода для притеснения
рабочего в его производственной деятельности
в цехе или на конвейере. Многие рабочие
поплатились местом исключительно из-за того,,
что они коммунисты или потому, что прОЕОди-
ли партийную работу на заводе или даже вне
его — в трамвае, дома, в кружках. Таким
образом, для того чтобы расправиться с рабочим,,
являющимся активным коммунистом «вне
завода», хозяева ФИАТ не обязательно ищут
предлога для увольнения в виде какого-нибудь
«нарушения» внутризаводских порядков.
Например, рабочий «Мирафиори» Антонио Гуар-
ниери был уволен за то, что, находясь в
трамвае, убеждал рабочих (с газетой «Унита» в
руках) в необходимости участвовать в
объявленной ВИКТ забастовке с требованием
увеличения заработной платы. Рабочий «Гранди Мото-
ри» Армандо Айрес был уволен за то, что во
время обыска, произведенного надзирателями в его
личном шкафчике на заводе, у него были
обнаружены два старых экземпляра заводской
газеты. Многие были уволены за то, что во время
обеденного перерыва в столовой обходили
рабочих с подписным листом в пользу компартии или
газеты «Унита», или просто за то, что вручили
товарищу извещение о партийном собрании.
Наиболее вопиющий эпизод организованной
ФИАТ «охоты за ведьмами» имел место на
«Аэриталиа» — последнем крупном
итальянском авиационном заводе, к свертыванию
которого ФИАТ приступил в настоящее время.
«Аэриталиа», по мнению хозяев
могущественной туринской монополии, представляет собой
предприятие без будущего, так как оно
полностью зависит от военных заказов Соединенных
Штатов. На этом заводе всего три года назад
работало около трех тысяч человек, теперь же
осталось немногим более тысячи. Примерно
90% рабочих, уволенных с этого предприятия,
коммунисты.
На «Аэриталиа» создано специальное бюро
(рабочие прозвали его «бюро Америки»), кото-

рое официально не должно было бы
заниматься вопросами, непосредственно связанными с
производством. Во главе его стоит доктор Аго-
ста, которому дирекция всегда поручала вое.
мероприятия дисциплинарного характера.
В «бюро Америки» нельзя пройти без
специального пропуска; у входа в бюро всегда стоят
надзиратели ФИАТ, а иногда — особенно в
случае приезда американских гостей — и
карабинеры в полной форме. Это бюро
осуществило план свертывания работы предприятия,
опираясь на информацию и помощь надзирателей
ФИАТ, офицеров и унтер-офицеров
карабинеров, занимавшихся наблюдением за рабочими
также по их месту жительства.
Ввиду небольшого количества авиационных
заказов руководителям предприятия под
нажимом трудящихся пришлось наладить
вспомогательное автомобильное производство. ФИАТ
сосредоточил на «Аэриталиа» производство
глушителей для автомобилей. В этот #момент
как раз и вступил в силу план, разработанный
«бюро Америки». Дело в том, что производство
глушителей не требует особо высокой
квалификации, поскольку это производство серийное
и несложное. Несмотря на это, в цех,
выпускающий глушители, были направлены
высококвалифицированные рабочие — токари,
фрезеровщики, сверлильщики — люди не менее чем
с десятилетним рабочим стажем. При отборе
руководствовались лишь одним принципом:
принадлежностью к компартии. Для этого
«бюро Америки» использовало слежку и доносы,
опрашивало всех начальников цехов и
директоров заводов (многие из которых, кстати,
«укрывали...» рабочих-коммунистов, не желая
терять высококвалифицированные кадры),
обращалось за информацией даже к швейцарам
и дворникам домов, где живут рабочие.
После того как цех был укомплектован, его
постарались изолировать от других цехов:
было введено постоянное дежурство
надзирателей и даже установлены перила из
металлической сетки. Несколько месяцев тому назад
руководство ФИАТ постановило «отстранить от
работы на неопределенный срок» 636 рабочих
цеха; изготовляющего глушители, и поручить
выполнявшуюся ими работу другим
предприятиям.
От услуг рабочих «Аэриталии» ФИАТ
отказался. К сожалению, перечислять подобного
рода факты можно было бы до бесконечности.
При этом фигурировали бы разные имена и
различные обстоятельства, при которых
рабочий или служащий становился жертвой
преследования внутренней полиции ФИАТ (ведь ее
главное назначение — охота за коммунистами).
Но «постоянная величина» была бы одна:
жестокость, с какой хозяева ФИАТ, преследуют
работающих на их туринских заводах
трудящихся за их упорное стремление высоко
держать знамя демократических свобод.
9G
Похороны погибших в Модене.

Картина реакционной
антикоммунистической деятельности дирекции ФИАТ была бы,
однако, неполной, если бы мы не упомянули
о создании на предприятиях туринской
монополии «домашнего профсоюза». «Союз
независимых трудящихся ФИАТ», или «профсоюз
Валлетты», как его окрестили рабочие сто имени
генерального директора ФИАТ профессора
Валлетты, появился летом 1948 года. В то время
некоторые из теперешних руководителей
«профсоюза» — Аррига и Бартолетти —
выступили в качестве пострадавшей стороны на
процессе, который был возбужден против
руководителей заводской организации компартии в
связи с событиями 14 июля 1948 года (чем
хозяева ФИАТ 'не преминули воспользоваться
для удаления с заводов ряда лучших рабочих-
коммунистов). Начиная с этого момента и
вплоть до декабря 1953 года теперешние
руководители «профсоюза Валлетты» — Арриги,
Коттура, Боллато, Конте и Бартолетти
(который в то же время вошел в туринский
муниципалитет от социал-демократов) —продолжали
работать в профорганизациях ИКСП, где они
не сделали, впрочем, ничего примечательного.
Но в связи с забастовкой 15 декабря 1953 года
все пятеро вместе еще с несколькими
заводскими деятелями меньшего масштаба показали
свое истинное лицо, так что ИКСП была
вынуждена изгнать их из своих рядов за
предательство, выразившееся в «прямой и
преступной поддержке интересов хозяев»: накануне
объединенной забастовки пятеро руководителей
«профсоюза Валлетты» распространяли
листовки и делали заявления в печати
(опубликованные газетой «Стампа» на видном месте), в
которых призывали трудящихся ФИАТ
отказаться от участия в забастовке.
Официально «профсоюз Валлетты» был
сформирован накануне перевыборов
внутренних комиссий на ФИАТ, состоявшихся 31
марта 1954 года. Во время этой предвыборной
кампании членам «профсоюза Валлетты» были
предоставлены широкие возможности: они
могли ходить по всем предприятиям, вербовать
счетчиков голосов и кандидатов для списка,
выдвигаемого от «Союза независимых
трудящихся ФИАТ». В своей предвыборной пропаганде
(издании листовок и т. п.) они пользовались
поддержкой самих хозяев ФИАТ. В этой связи
необходимо напомнить, что руководители этого
псевдопрофсоюза утверждали, будто их
листовки и плакаты были вьппущены на средства,
собранные по подписке; кроме того, членами
«профсоюза Валлетты» в кассу профсоюза
.были якобы внесены 10 тысяч лир, полученных
ими от ФИАТ 25 марта 1954 года в виде
премий за неучастие в забастовке.
7 Зак. 3524
Как надо действовать,
чтобы сорвать забастовку
Объявлена забастовка. Причина
забастовки — тяжелые условия труда на II
заводе (помещающемся в старом
восстановленном здании).
Основные положения, высказываемые
рабочими:
1) нельзя работать в темном
холодном помещении (с этим пунктом
следует согласиться);
2) забастовка необходима для
того, чтобы отстаивать права
трудящихся (с этим пунктом следует
согласиться);
3) после забастовки можно
добиться всего (исходить из этой
мысли, но не соглашаться);
4) забастовка — способ
достижения положительных результатов.
У нас имеются свои ответы:
а) на работе рабочий проводит
часы своей «истинной» жизни;
б) к забастовке следует
прибегать в самом крайнем случае;
в) достигается не все, а лишь
вынужденная уступка;
г) положительные результаты
являются таковыми лишь внешне
(ибо в результате забастовки в
бюджете предприятия образуется
дефицит).
Начинать надо оригинально (с
анекдота, лозунга). Затем рассказать, что
предприятие возникло после войны по воле
нескольких людей, от которых
потребовались немалые жертвы. Поэтому создать
что-либо лучшее не было возможности.
Как вы помните, предприятие в течение
длительного времени работало неважно;
кроме того, недавно пришлось его
переоборудовать (поскольку по соображениям
спроса надо было перейти на
производство нового вида продукции). Новая
продукция начинает завоевывать себе рынок.
Пока нет возможности производить
работу по ремонту помещения; это привело бы
к тому, что имеющийся дефицит возрос
бы до такого размера, что предприятие
оказалось бы вынужденным
приостановить работу и прибегнуть к увольнению
рабочих. Надо запастись терпением и
подождать еще. У вас будет новое
помещение! Разве кто-нибудь заинтересован в
том, чтобы II завод походил не на завод,

а на тюрьму (заключительная фраза)!
И далее: следует заклеймить тех
руководителей, по мнению которых строгая
обстановка промышленного предприятия не
вяжется со здоровым помещением, с
яркими красками, с зеленой клумбой, — они
находятся в плену старых, отживших
взглядов.
Более того: в ближайшем будущем вы
будете получать проценты с готовой
продукции.
Схема выступления, взятая из лекций
антикоммунистического «Университета»,
возглавляемого отцом Морлионом и
существующего за счет сотен миллионов
лир, предоставляемых итальянскими
предпринимателями.
Ввиду невозможности найти достаточное
количество кандидатов («а некоторых
предприятиях ФИАТ '«профсоюз» так и не еыдви-
нул своего списка) руководители «профсоюза
Валлетты» воспользовались поддержкой
туринских монархистов, любезно предоставившим
ИхМ страницы своей газеты «Патриа э лаворо».
«Валлеттовцы» использовали эту газету для
обычных антикоммунистических выпадов.
Перевыборы внутренних комиссий
обманули ожидания ФИАТ: «профсоюз Валлетты»,
получивший в целом 6690 голосов (то есть 15% )„
набрал свои голоса за счет католической
ИКПС, которая получила 10,6% вместо
прежних 23% (за списки ИКПС голосовало всего
4748 человек).
После перевыборов внутренних комиссий по
настоящее время «профсоюз Валлетты» не
сделал ничего примечательного, если не считать
издания нескольких плакатов, призывающих
покончить с забастовками. Надо отметить,
однако, что «валлеттовцы» не отказались войти в
состав объединенных делегаций, созданных с
целью отстоять «Аэриталиа».
11. ПОКУШЕНИЯ НА СВОБОДУ В МИЛАНЕ И ЛОМБАРДИИ
Наступление на профсоюзы и на коМ'Муни-
стическую партию приобрело особенно
интенсивную форму <е Милане и Ломбардии.
Ломбардские промышленники и монополоисты
организационно «усовершенствовали» те
фашистские методы, к которым обычно прибегают
предприниматели. Примером тому может
служить бееч}исленное количество фактов. Вот
некоторые из них.
На заводе «Фальк» в Донго рабочий был
уволен за то, что во время забастовки
выступил с несколькими словами на митинге. В
распоряжении фирмы имеется свой полицейский
корпус, наблюдающий за жизнью рабочих и
служащих также вне завода. Дирекция
оказывает помощь трудящимся лишь при наличии
рекомендации священника и ставит условием
оказания помощи отказ от членства в ВИКТ и
от участия в забастовках. Эта помощь
выражается в пособиях, исчисляющихся суммой от
1000 до 5000 лир, выдаваемых по усмотрению
дирекции.
На авиационном заводе «Авио-Макки» в
Варезе каждому рабочему и служащему
сообщаются лично под расписку правила
внутреннего распорядка, согласно которым
запрещается проводить в помещении завода, «равно
98
как и в подсобных помещениях, — в столовой,
в раздевалке, на стоянке велосипедов — какую
бы то ни было подписку и денежные сборы», а
также проносить на завод «какие-либо
пропагандистские материалы», «назначать
демонстрации политического характера и
участвовать в них».
На предприятии фирмы СИАИ «Маркегги»
в Сесто Календе дирекция ввела распорядок,
согласно которому «на территории завода
запрещаются собрания или сходки рабочих.
Лица, нарушившие данное правило, подлежат
увольнению. Запрещается приносить на завод
любые печатные издания, содержащие
политическую и профсоюзную пропаганду».
На «Маньети Марелли» в Сесто Сан Джо-
Еанни, согласно распоряжению дирекции,
категорически запрещается вносить на территорию
зав^ода зонты, так что рабочие, проходя
длинный путь от ворот до заеодского здания,
мокнут под дождем. Надзиратели тщательно
следят за строгим соблюдением этого
распоряжения, преследующего одну цель: унизить
рабочего.
На предприятии «Крочи и Фаринелли»
(Милан) дирекция пыталась ввести новую —
поистине возмутительную — систему контроля

(которую после тринадцатидневной забастовки
она была вынуждена отменить): рабочие,
мужчины и женщины, должны были по очереди
раздеваться догола, чтобы было видно, что они
ничего не уносят с заЕода.
На «Сниа-Вискоза» в Чезано Мадерно
была учреждена особая должность
надзирательницы, наблюдающей за тишиной. Она не
спускает глаз с работниц и одергивает их даже
тогда, когда они обращаются друг к другу ,в
связи с работой. После второго
предупреждения — штраф.
Не щадят даже своих: так, на «Брагенти»
в Мальнате работница-активистка ИКСП за
участие в забастовке была вызвана в
дирекцию и е наказание за провинность простояла
два часа лицом к стенке.
Надо, кроме того, отметить, что
предприниматели предпочитают те формы притеснений,
которые приносят им барыш. Так, на
миланской трикотажной фабрике «Альма» и на
миланском электромеханическом заводе КРЕАС
рабочие и служащие — как женщины, так и
мужчины — обязаны бесплатно отрабатывать
сверхурочные часы, если за полагающиеся
восемь часов они не выполнили порученной им
работы.
К той же категории мер, в кото-рык, так
сказать, сочетается «приятное с полезным»,
можно причислить повсеместное преследование
женщин, вступающих в брак, и женщин,
которые должны стать матерями. На «Инверницци»
(Мельцо), так же как на «Полента Ломбардо»
(Лода), деЕушек, выходящих замуж,
увольняют. В универмагах «Ринашенте» (филиалы
которого разбросаны по всей Италии) существует
такой порядок: если девушка выходит замуж,
ей вручается приказ о переводе на пол-оклада.
Но всех превзошел своей наглостью владелец
фабрики «Тесситура Броджини» в Собиате
Олона. Этот господин (между прочим, в с^ое
время награжденный высшим фашистским
орденом Сан Сеполькро) попросту принудил
своих 250 работниц под страхом увольнения
подписать обязательство не иметь детей в течение
двух лет.
С помощью таких методов хозяева
экономят на пособиях и отпусках по случаю
вступления в брак и рождения ребенка.
Оистема штрафов служит средством
унизить рабочего и одновременно приносит
предпринимателям вполне приличный доход. Есть
фирмы, в бюджете которых штрафы попросту
составляют постоянную статью дохода.
Все, о чем мы говорили, — отнюдь не
случайные явления, это система. Тем не менее эти
факты бледнеют на фоне той жестокой борьбы,
которую предприниматели ведут против
профсоюзов с целью еще более усилить
бесчеловечную эксплуатацию труда рабочего.
Сверхэксплуатация неразрывно связана с
борьбой против профсоюзов и против
внутренних комиссий, которые являются органам^
представляющими интересы всех работников
После окончания войны.
Русские войска дефилируют перед Сталиным.
По мнению антикоммуниста Гуарески, так должен был выглядеть парад
в Москве по случаю окончания войны (из «Сеттебелло», 10.IX.1941).
7*
99

Парад советских войск после окончания войны.
предприятия. Эта борьба повсюду ведется со
всей решительностью. Предприниматели
пытаются помешать созданию и деятельности
внутренних комиссий путем увольнения
трудящихся, вошедших в их состав или намеченных к
избранию.
Вот несколько характерных примеров:
«Бреветти 900» (Милан). Внутренняя
комиссия практически распущена, так как
уволены трое из пяти ее членов. Прием «а работу
производится через священника местного
прихода.
«Доменикелли» (Милан). За несколько
дней до забастовки были уъолены почти все
профсоюзные активисты. Здесь на работу
также принимают по рекомендации церковного
прихода.
«ФИЛАМ» (Милан). Трудящиеся,
выдвинутые в члены внутренней комиссии, были
вынуждены снять свои кандидатуры под угрозой
увольнения.
«Лизи» (Милан). Кандидаты в члены
внутренней комиссии были уволены по обвинению
е «подстрекательстве». Дирекция затем
обнародовала следующее сообщение: «Группа
рабочих, составляющая абсолютное меньшинство
на нашем предприятии, • пыталась нарушить
существующий на дредприятии порядок, взять
на себя руководство, за чем должно было
последовать закрытие завода и безработица для
всех его рабочих. Все это производилось оо
наущению одной левой организации. Эта
группа агитаторов, Ерагов религии и
изменников родины, привлекается к ответственности».
Подобные факты встречают, конечно,
энергичный отпор со стороны трудящихся. Иногда
хозяева применяют против них силу, иногда —
другие методы. Так, например, директор
предприятия «СГЕА» (Милан) преспокойно
предъявил служащим «беспартийный» список
кандидатов во внутреннюю комиссию, во главе с
начальником отдела кадров. А директор завода
«Парилла» сделал еще лучше. Собрав
рабочих, он произнес буквально следующее:
«Вы уже давно хотите, чтобы была создана
внутренняя комиссия. Вы правы. Я имел
разговор на эту тему с синьором Парилла и
убедил его в том, что это необходимо. Так что у
нас тоже будет Енутренняя комиссия. Но,
видите ли, заниматься всеми
этими-процедурами — выставлять списки, проводить выборы,
подсчитывать голоса — это слишком сложно.
Сделаем по-свойски: первые трое рабочих,
которые поднимут руку, составят внутреннюю
комиссии. Идет?» — Но так дело «не пошло»,
началась долгая борьба, сопровождавшаяся
увольнениями, Еыдвижением настоящих
кандидатов, попытками подкупить кое-кого из
рабочих и т. п. Она длилась много месяцев.
Попытка помешать работе организаций ра-

бочего класса сопровождается наступлением
на основное право трудящихся: право
забастовки. Здесь применяются все те же
средства: увольнение активистов, угрозы, подкуп.
Более тонко пОЕела себя фирма «Пирелли»:
чтобы оправдать 'проводимые ею репрессия
против трудящихся, она пытается установить
принципиальное различие между политической
и экономической забастовками. Небезынтересно
привести письмо, направленное 19 февраля
1953 года дирекцией фирмы внутренней
комиссии, как типичный пример казуистического
толкования предпринимателями конституции.
В этом письме говорилось:
«В связи с недавними постановлениями
кассационного суда компания считает
необходимым уточнить свою точку зрения в вопросе о
различии между законной забастовкой и
приостановлением работы, противоречащим закону.
Ввиду отсутствия закона о применении статьи
40 конституции, кассационный суд, то есть
высшая судебная инстанция государства,
последнее время неоднократно определял
признаваемую конституцией забастовку как
коллективное приостановление работы, согласованно
производимое подчиненными с целью
разрешить трудовой, конфликт или добиться более
благоприятных условий труда. Ввиду
вышеизложенного компания оставляет за собой «право
в случаях, когда приостановление работы не
будет соответствовать вышеприведенному
определению забастовки, рассматривать его как
нарушение дисциплины и делать отсюда все
выводы, предусмотренные в коллективном
договоре. •
Дирекция считает нужным в порядке
разъяснения и предупреждения довести
вышеизложенное до сведения внутренней комиссии».
По тому же пути пошла и фирма «Гальба-
ни» (Мельцо). Ее метод более грубый, и она
тоже не гнушается метода запугивания и
подкупа. Всех рабочих и служащих «Гальбани»
одного за другим вызывали в дирекцию, где им
предлагали подписать обязательство об отказе
от участия в «политических» забастовках. За
это фирма обещала премировать
штрейкбрехеров: по 5000 лир — мужчин и по 3000 лир —
женщин. В прошлом году эту «премию»
увеличили на 1000 лир, но запрещение
распространили на все виды забастовок, кроме тех,
которые будут объявлены, по меньшей мере, двумя
профсоюзными организациями, одной из
которых должен быть профсоюз, входящий в
католическую иксп.
Подобные «премии за штрейкбрехерство»
были учреждены на заводах «Ильва» в Лове-
ре, на заводах «Фальк» и на десятках других
крупных предприятий.
Совершенно очевидно, что предприниматели
не -могли бы так беспрепятственно нарушать
законы и конституцию, если бы они не
опирались на содействие тех самых органов,
которые призваны следить за их соблюдением.
Это еще раз свидетельствует о том, что
антирабочие мероприятия имеют под собой
политическую подоплеку и представляют собой
не самостоятельное явление, а часть общего
наступления на партии трудящихся и на их
членов.
Вот, например, письмо, направленное
комиссаром общественной безопасности города
Сесто Сан Джованни фирме «Эрколе Марелли»
(фотокопия этого письма была предъявлена
депутатом Монтаньяна палате депутатов):
«Прошу вас срочно представить подробные
сведения об указанном лице, уточнив данные и
обстоятельства, свидетельствующие против
него как с точки зрения нравственности, так и
с точки зрения политических убеждений, с
указанием того, нужно ли за данным лицом
установить особое наблюдение». А в прилагаемой
к письму анкете уточняется: «Указать, к какой
политической партии принадлежит данное лицо,
и отметить, в какой форме — открыто или
тайно— проповедуются им .идеи этой партии».
А бот еще один пример. На фабрике «Бер-
нокки» (Вилла Когассо) делегация работниц
потребовала, чтобы дирекция совместно с ними
обсудила некоторые вопросы, связанные с
заработной платой. Дирекция позвала на это
заседание старшину карабинеров, который в
своем выступлении не раз грозил
присутствовавшим работницам арестом.
Еще более характерным является случай на
фабриках фирмы «Сниа Вискоза». Во Еремя
забастовки на предприятиях этой фирмы в
«Варедо» и «Чезано Мадерно» руководители
фирмы в сопровождении полицейских ходили
по домам рабочих и разговаривали с членами
их семей, угрожая увольнением всем, кто не
выйдет на работу.
Поскольку государственная полиция не в
силах справиться с поставленными перед ней
задачами, крупным предприятиям, которые могут
себе это позволить, было официально
разрешено (в нарушение всех и всяческих законов)
создавать внутреннюю вооруженную полицию.
Например, на заводах «Фальк» полиция
организована по-военному: главному
полицейскому начальнику подчинены начальники
полиции каждого отдельного предприятия. Почти
все они раньше занимали командные
должности в карабинерских частях. Унтер-офицеры и
рядовые (со знаками различия на мундире)
тоже в большинстве являются выходцами из
этого «верноподданнейшего» корпуса, а один из

них состоял даже в корпусе по борьбе с
«бандитизмом!»
Подобного рода полицию «Монтекатини»
содержит даже е своей центральной
резиденции, где за служащими наблюдает «рота» под
командованием капитана запаса, в любую
минуту готового пресечь всякое
«злоупотребление». Надо учесть, что дирекция всегда склонна
верить в «наличие преступления», если о нем
докладывает надзиратель.
Полиция того же назначения имеется на
заводах «Пирелли», «Маньети Марелли» — на
всех предприятиях, являющихся
собственностью монополий. Не ограничиваясь
наблюдением за рабочими ео время работы, она следит
за их частной жизнью, собирает сведения о их
политических взглядах и о политических
убеждениях их родных, предоставляя хозяину (весь
•материал, необходимый для составления
особых картотек, где регистрируются, как это
делается в полицейских управлениях, «красные»,
профсоюзные активисты и ©се рабочие, готовые
решительно отстаивать свои права.
Так, с согласия властей (которые, впрочем,
сами подают плохой пример) открыто
нарушается записанный в конституции принцип
свободы мнений и убеждений, лежащий в
основе всякого демократического строя. По
мысли властей и хозяев считается само собой
разумеющимся, что полиция должна следить за
строжайшим соблюдением правила,
запрещающего приносить на предприятия
демократические газеты, начиная от
фабрично-заводских и кончая газетой «Унита». Зато
великодушные хозяева — такие, как владельцы
«Фальк» или «Олап», — не скупясь,
подписывают всех своих рабочих и служащих на «Се-
леционе» и на издания «свободных»
профсоюзов.
Начальники внутренней полиции вместе с
дирекцией входят в состав
фабрично-заводского трибунала, призванного судить и наказывать
ла наиболее тяжкие (то есть политические)
«преступления». Наказания бывают различные:
штраф, «ссылка» (то есть перевод в
неблагоприятные условия—на отдаленные
предприятия или в «штрафные бригады», выполняющие
наиболее вредные работы) и другие наказания,
вплоть до увольнения.
Контролируемые государством предприятия
и возглавляющие их правительственные
чиновники являются также и в Милане
«застрельщиками» репрессий, антирабочих мероприятий
и запугивания рабочих. Достаточно привести в
качестве примера следующий, весьма
.прискорбный и типичный факт, имевший место на
предприятии «Бреда» в Сесто Сан Джованни,—
одном из самых крупных заводов,
финансируемых государством. Вслед за полной
ликвидацией некоторых участков производства (как,
например, самолетостроение) и с частичной
ликвидацией некоторых цехов (например,
литейных) дирекция делала все, чтобы нарушить
цельность предприятия, главным образом с
целью разъединить рабочих и помешать
общению людей, работающих ib различных секторах
производства'. Таким образом заьод «Бреда»
превратился в своего рода укрепление,
окруженное колючей проволокой, за которую
посторонние могут попасть лишь при наличии
специального пропуска, выдаваемого после
тщательного установления личности. Мало того,
внутри завода, между цехами, также были
воздвигнуты стены и ограды, а проход разрешен
лишь ь определенных местах. Самим
работникам «Бреда» ныне разрешается ходить по
заводу лишь по поручению дирекции. Это
правило распространяется также на профсоюзных
руководителей и на членов внутренних
комиссий. Такое дробление предприятия, конечно,
наносит вред производству и создает немало
трудностей для нормальной работы цехов.
Пример государственного завода «Бреда» в
Сесто служит наглядной иллюстрацией
положения, которое существует ео всей Италии, и
показывает, какую серьезную ответственность
несут некоторые руководители и те, кто
направляет их деятельность.
12. АНТИКОММУНИЗМ В ДЕРЕВНЕ
Борьба против распространения
коммунистического движения в деревне имеет сложную
структуру, она здесь весьма активна,
пользуется всеми преимуществами, связанными со
спецификой правящей христианско-демократи-
ческой партии, с особенностями ее организации
и ее массовой базы и тесно переплетается с
клерикальным влиянием. Следует отметить,
что в отличие от антикоммунизма, избравшего
своим полем деятельности город, аграрный
антикоммунизм отличается гораздо более
агрессивным тоном и проводится на более низком
102

уровне, о чем особенно наглядно
свидетельствует форма его высказываний по
политическим вопросам.
В целом можно указать на три крупнык
центра антикоммунизма в деревне: «Кон-
фагрикольтура» (конфедерация сельского
хозяйства), организации, группирующиеся
вокруг «Федерконсорци» (федерации аграрных
консорциумов), и Комитеты по проведению
земельной реформы, связанные в общем плане с
христианско-демократической партией, с
Католическими ассоциациями итальянских
трудящихся, с раскольническими профсоюзами, с
некоторыми министерствами (главным образом с
министерством сельского хозяйства и с
министерством труда) и с Национальным
сельскохозяйственным банком.
Имеется тенденция рассматривать деревню
как главную арену антикоммунистической
борьбы. Нет ни одной газеты аграриев,
'которая не твердила бы об этом («Судьба
сражения между коммунизмом и антикоммунизмом
будет решена в итальянской деревне», — пишет
газета «Агрикольторе брешано» в передовой
статье, помещенной в номере от 23 июня 1954
года), ни одного руководителя аграрной
политики, который бы вновь и вновь не
возвращался к этой теме («Передовая линия огня в этой
битве за свободу находится именно в
деревне», — заявил руководитель «Федерации
крестьян-землевладельцев» Бономи 17 апреля 1954
года).
Идеологию антикоммунизма в деревне,
конечно, питает смутное сознание того, что
сельское хозяйство западного мира находится в
критическом положении, что все более
обостряются присущие ему противоречия. А
вследствие этого кризиса и этих противоречий
усиливается раскол в лагере аграриев. В таких
условиях антикоммунизм представляется
деятелям реакционной аграрной политики
единственной силой, способной содействовать их
единству. На страницах принадлежащих
аграриям газет постоянно, систематически
обсуждается вопрос о близящемся кризисе,
изображаемом в самых мрачных красках как
преддверие к катастрофе, и о том, что следует
позаботиться о единстве аграриев — если не с
том, чтобы его сохранить, ибо его более не
существует, то, по крайней мере, о том, чтобы
его воссоздать. И поскольку противоречия
между различными, часто глубоко
враждебными друг другу слоями сельского населения все
более углубляются, то призыв к единству и к
борьбе с кризисом и был облечен в форму
антикоммунизма.
Компартия ратует за общенациональную
аграрную политику, чем мешает попытке
аграриев разрешить кризис в соответствии с их
узкими интересами; иными словами, коммунисты
выдвигают предложения, направленные на
разрешение кризиса в общенациональных
интересах, а потому противоречащие консервативным
планам защиты существующего строя. Отсюда
борьба.
При таком положении довольно трудно
изучать некоторые особенности структуры
руководящих центров антикоммунизма в деревне.
Эти органы стараются держать в секрете ряд
стоящих перед ними задач и аспектов своей
деятельности, так как при ближайшем
ознакомлении с ними обнаруживаются элементы
разложения и противоречий, постояино
раздирающих лагерь аграриев. Руководители и
служащие Конфедерации сельского хозяйства не
дали нам возможности ознакомиться с работой
их организации в противоположность
демократическим и профсоюзным организациям
трудящихся, которые никогда не делают из этого
секрета. Некоторые служащие, правда, были с
нами весьма откровенны в этом вопросе:
отметив то непонятное для них обстоятельство, что
организациям трудящихся нет нужды что-либо
скрывать, они с грустью заявили: «А нам
приходится... Если бы вы только знали...»
На самом деле, на основании некоторых
личных впечатлений и встреч политических и
профсоюзных руководителей трудящихся,
можно составить довольно ясное представление о
кризисе, охватившем лагерь аграриев.
Национальная Конфедерация сельского
хозяйства («Конфагрикольтура») представляет
собой централизованную организацию в
буквальном смысле этого слова. На нее
возложена задача координировать деятельность
периферийных организаций и разрабатывать
основные линии аграрной политики, однако она не
должна при этом нарушать автономии своих
организаций, которые выносят решения
самостоятельно, в зависимости от своих особых
интересов. Внутри провинциальных союзов
сельских хозяев также ело-жилось положение,
свидетельствующее о наличии глубоких
противоречий.
ПРОТИВОРЕЧИЯ ВНУТРИ
«КОНФАГРИКОЛЬТУРЫ»
Во главе каждого провинциального союза
сельских хозяев стоит руководящий совет,
возглавляемый председателем, и директор,
являющийся, впрочем, не более как платным
работником. Фактически верховодит в союзе
руководящий совет, который, однако, строго
подчиняется решению общего собрания членов
конфедерации. (Очень часто, после очередной не-

удачи в опоре с профсоюзам или
неправильного решения того или иного экономического
или политического вопроса, общее собрание
полностью меняет состав совета,
возглавлявшего работу союза в предыдущий период.)
Такая структура союза, казалось бы,
свидетельствует о том, что организация аграриев
построена на демократических началах; в
действительности же она отражает противоречия,
которые раздирают «Коифагрикольтуру» и
которые вряд ли удастся сгладить при
существующих в стране условиях, характеризующихся
неравномерным развитием областей и
глубокими социальными различиями.
С другой стороны, следует иметь в виду,
что, помимо провинциальных союзов или
ассоциаций, сельских хозяев, имеются еще
ассоциации аграриев, объединенных в Национальную
ассоциацию аграриев, примыкающую к «Кон-
фагрикольтуре» на правах федеральной
организации. Наличие или вернее сосуществование
союзов сельских хозяев и ассоциаций аграриев
таит в себе основное прот гворечие,
раздирающее «Конфагрикольтуру» и выражающееся в
борьбе между сельскохозяйственными
предпринимателями и помещиками, между капиталом
и рентой. Таким образом, более уместным в
данном случае было бы говорить не о
сосуществовании, а о холодной войне. Капиталист,
действующий в сельском хозяйстве, видит в
помещичьей собственности, ограничивающей его
прибыль, своего врага и стремится вытеснить
помещиков из «Конфагрикольтуры».
Улаживать этот конфликт приходится
Национальной конфедерации сельского хозяйства,
правительству, христианско-демократической
партии. Таким людям, как Гаэтано и Медичи,
поручено координировать самые
противоречивые требования, лишидироЕать и сглаживать
конфликты, короче говоря, осуществлять в
плане правительственной политики роль
посредников, примирителей общенационального
масштаба. Основой этого посредничества
является антикоммунистическая идеология,
политика антикоммунизма.
Приведем в качестве примера такой факт
из недавнего прошлого. «Конфагрикольтура»
создала у себя секцию экспроприированных
землевладельцев, которая «ставит своей целью
проведение мероприятий, направленных на
максимально возможную ликвидацию
губительных последствий, вызЕанных изданием и
применением законов о земельной реформе».
Несмотря на такую цель, секция
экспроприированных землевладельцев пользуется всяческим
уважением со стороны господ из правительства
и из министерства сельского хозяйства,
призванных руководить проведением реформы.
Неудивительно, **то эта организация играет
ведущую роль в проведении
антикоммунистической политики в деревне, что ее влияние
распространяется на министерства и на Комитеты
по проведению аграрной реформы и что она
тормозит применение «куцего закона».
Результаты этого планомерного влияния,
повидимому, сказались прежде всего на том,
что Комитеты по проведению аграрной
реформы все более пропитываются
антикоммунистическим духом и все более явно превращаются
в областные центры антикоммунистической
борьбы. Директор Комитета по проведению
аграрной реформы в Фучино недавно заявил:
«Комитет должен преградить путь
коммунистическому движению». Подобные заявления
можно встретить ео всех многочисленных
изданиях, выпускаемых «комитетами». Впрочем,
для того чтобы понять, сколь реакционна их
позиция, достаточно вспомнить о поведении
Комитета дельты реки По во время недавних
выступлений батраков Феррарской провинции.
ШАНТАЖ—ИЗЛЮБЛЕННЫЙ МЕТОД РАБОТЫ
КОМИТЕТОВ ПО ПРОВЕДЕНИЮ
ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕФОРМЫ
Если проследить за тем, как эти комитеты
осуществляют свою деятельность по
проведению «реформы», то можно без труда понять,
какие возможности предоставляются законом
для осуществления антикоммунистической
деятельности. В течение всего периода «реформы»,
когда крестьянин должен выплачивать
стоимость земли в виде ежегодных взносов в
течение тридцати лет и в течение трехлетнего
«испытательного срока», судьба крестьянина
находится в руках у руководителей комитета. Они
беспрепятственно могут подвергнуть его
политическому шантажу и антикоммунистическому
влиянию. Руководители комитета, в
подавляющем большинстве назначаемые из числа
заядлых антикоммунистов, располагают
неограниченными возможностями для нажима на
крестьянина, чем они и пользуются начиная с
момента, когда комитет, вступив во владение
экспроприированными земельными участками,
приступает к раздаче земли (вначале это
оформляется в виде вручения
соответствующего документа), и кончая моментом оформления
акта купли-продажи участка земли и
установлением обязательств и гарантий. Комитет
ведет себя как заправский хозяин и при
проведении первых мелиоративных работ, и при
оказании технической помощи.
На подобных делах неплохо набили себе
руку все ныне действующие комитеты: Комитет
по колонизации дельты реки По, возглавляе-

мый Бруно Росси, Комитет районов Мареммы
и Фучино под председательством Марио Бан-
дини, Секция по проведению земельной
реформы в Кампании (председатель Оддо Мари-
нелли), секция по проведению аграрной
реформы, входящая в Комитет по орошению Апу-
лии и Лукании (председатель Альдо Рамадо-
ро), «Комиссия по поднятию сельского
хозяйства «плоскогория Сила» (председатель Фаб-
рицио Транфо), Комитет по проведению
аграрной реформы в Сицилии (председатель Энцо
Пампалони). Все эти комитеты обмениваются
опытом антикоммунистической борьбы и
политики дискриминации, проводимой в отношении
трудящихся, принадлежащих к левым
партиям или просто к объединенным -профсоюзам,
на общенациональных совещаниях и через
органы печати (например такие, как «Агриколь-
тура» — ежемесячный журнал, посвященный
текущим вопросам итальянской и зарубежной
жизни, издаваемый министерством сельского
хозяйства).
Как мы уже говорили,
антикоммунистическая дискриминация начинается с момента
раздачи земли. Эта раздача может быть реальной
и номинальной, «символической» (а часто, если
крестьянин — коммунист, она бывает именно
такоЕой, то есть остается на бумаге). Размер
участка может либо соответствовать указанной
цифре, либо нет (и, конечно, наиболее
вопиющие случаи такого несоответствия имеют место,
если крестьянин является коммунистом), и,
наконец, участок может быть предоставлен кре-
стьяеину либо на время, либо окончательно.
Впрочем, «окончательная» передача земли
также может оказаться временной даже после
того, как она была торжественно освящена
обязательным ритуалом епископского
благословения, и после того, как министры и их
заместители вручили новым владельцам
соответствующие удостоверения. Достаточно чтобы
какой-нибудь чиновник направил такому
«постоянному» владельцу письмо с приказанием
очистить участок и возвратить его в
распоряжение комитета (конечно, почти всегда такой
приказ касается крестьянина-коммуниста или
крестьянина, подозреваемого в принадлежности
к компартии, зачастую лишь на том
основании, что он ведет себя более независимо и
отличается большим чувством собственного
достоинства, чем остальные). Комитет может
также пересмотреть свое решение о передаче
земли, с тем чтобы вновь объединить все
участки, даже по прошествии трехлетнего
испытательного срока (как комитет «плоскогория
Сила» проделал, например, в С. Северине —
первой коммуне Калабрии, где была роздана
земля, и в других местах).
Но, как мы уже указывали, дискриминация
этим не ограничивается. После раздачи земли
Комитеты переходят к экономической
дискриминации конкретного характера, например при
Могилы Джованни Ливио, Франческо Нигро и Анджелины Мауро,
убитых 30 октября 1949 г. в имении Фрагала.
105

выдаче в порядке ссуды семян и удобрений,
при вшашже земли и т. д. Все это лроделы-
вается путем самых изощренных и сложных
методов. Так, устанавливаются чрезвычайно
высокие цены за обработку земли; «а плечи
ничего не ведающего крестьянина, получившего
землю, взваливаются огромные долги. Таким
образом к концу сезона комитеты присваивают
себе весь урожай, нередко прибегая при этом
к насилию (как это было в Агро ди Лукро,
где надсмотрщик Танкреди угрожал
крестьянину Кьярелли револьвером, чтобы заставить
его отдать комитету весь урожай пшеницы).
Многие крестьяне, получившие земельные
участки, оказываются должниками комитета
на десятки тысяч лир и попадают в полную
зависимость от них, что облегчает комитетам
любую форму шантажа. Насчитываются,
например, тысячи случаев (профсоюзные
организации располагают по этому вопросу
убедительнейшими документальными данными),
когда под всякого рода пустяковыми
предлогами расторгается договор о продаже участков
-с крестьянами, которые противятся
распоряжениям комитетов и только по этой причине
рассматриваются как коммунисты. Поскольку не
удалось добиться того, чтобы профсоюзные
организации наблюдали за работой Комитетов
на первом этапе проведения аграрной реформы,
комитеты могут беспрепятственно
«наказывать», тех, кто неугоден правительству, и
«поощрять» тех, кто, напротив, поддается влиянию
христианских демократов. Вот почему одним
из основных требований демократического
движения является предоставление крестьянам,
получившим землю, права выбирать своих
представителей в административные советы
«Комитетов». В этом случае руководителям
комитетов было бы трудно, как это всюду
происходит в настоящее время, лишать крестьян
права состоять в своих профсоюзных
организациях, иметь членский билет, читать газеты
левого направления, участвовать в профсоюзных
собраниях и так далее.
Комитеты объявили себя заклятыми
врагами всякой самостоятельной организации
крестьян, получивших землю, врагами всякой
деятельности, проводимой в этом направлении.
Предпочитая иметь дело с одиночками,
чтобы успешнее эксплуатировать и
шантажировать их, комитеты прибегают к любым
средствам, чтобы воспрепятствовать созданию
добровольных крестьянских кооперативов со
своим уставом и демократическим руководством,
хотя создание таких кооперативов
предусмотрено законом. С точки зрения комитетов
единственная приемлемая форма кооператива — это
кооператив, созданный ими самими и
основанный на сугубо антидемократическом принципе.
Из пяти членов правления такого кооператива
двое должны назначаться комитетом. При
решении вопроса о приеме новых членов
требуется согласие четырех из пяти членов
правления, а это означает, что комитет диктует в
этом вопросе свою волю. Председатель
правления должен назначаться из числа членов,
выдвинутых комитетом, и т. д. (В Вольерре
руководители и служащие «Центра колонизации»
открыто обрушились на наделенных землей
крестьян, вступивших в автономную
ассоциацию. Крестьянам не раз говорилось: «Кто не
расстанется с членским билетом автономной
ассоциации, тот больше не получит от
комитета никакой помощи и рано или поздно должен
будет расстаться с землей». Говорили и так:
«Если вы не бросите членский билет
ассоциации, вы погубите свою семью; землю, которую
мы вам обещали, вы не получите». В Монтене-
ро ди Бизачча, в провинции Кампобассо,
крестьянину Алессандро Рокко отказали в
мелиоративных работах только за то, что он
предоставил свой дом для профсоюзного собрания.
КАМПАНИИ В ЗАЩИТУ «МОРАЛИ»
Эта кампания проводится, разумеется, при
неизменной поддержке духовенства и
клерикалов и находит свое оправдание в так
называемой католической морали. Комитеты
благословили целый ряд походов — якобы в защиту
морали, — характеризуемых самым
разнузданным антикоммунизмом. «Нельзя молиться
одновременно и богу и черту», — вновь и вновь
повторяет журнал «Комитета Мареммы».
Всякий, кому бесплатно присылают на дом этот
дорогой, выходящий дважды в месяц
иллюстрированный журнал, прекрасно знает, что под
«чертом» подразумевается коммунизм. «Надо
позаботиться о спасении душ крестьян,
получивших землю...» Исходя из этого принципа,
создавались и «курсы экономики и религии» в
Аббациа ди Пампоса.
«Комитет по проведению аграрной реформы
в Апулии» организует лекции священников по
вопросам морали. Повсюду еокруг комитетов
создаются «миссионерские центры» с целью
«спасения душ крестьян, получивших землю, и
изгнания дьявола» (что касается самих
крестьян и их автономных ассоциаций, то они,
естественно, требуют создания общедоступных
школ профессионального обучения вместо
подобного |рода «школ» для пропаганды
антикоммунизма). Короче говоря, забота о верующих,
основанная на таких отнюдь не религиозных, а
сугубо политических предпосылках, начинается
с церемонии передачи земельного участка, со-

провождаемой, как правило, торжественным
католическим обрядом, и сопутствует всей
деятельности комитета в форме благословений,
курсов «морали» и 'паломничества (так, за счет
комитета было организовано паломничество
двух тысяч сардинских крестьян к папе в
Ватикан). На такого рода непредусмотренную
законом «заботу» расходуются, разумеется, сотни
миллионов лир. Ее называют
«социально-религиозной помощью», но в то время как
религиозная «помощь» действует вовсю, социальная —
в полнейшем загоне. Достаточно оказать, что
она оказывается только такой публике, как
полковникам в отставке, деревенским
священникам, недовольным парикмахерам, мэрам и
членам муниципальных советов —
христианским демократам, причем часто среди этих лиц
попадаются отъявленные фашисты.
С другой стороны, в большинстве случаев
эта «забота о верующих» носит
"принудительный характер. Получивших надел крестьян,
не посещающих церковь, отдают на строгий
суд общественного мнения. В газете «Вита кон-
тадана», издаваемой Комитетом Апулии,
можно прочесть нередко, например, такие
сообщения: «Все получившие надел крестьяне села
Джиноза присутствовали на пасхальном
богослужении вместе со служащими центра
колонизации. На торжественной церемонии
присутствовал сам епископ». Или помещаются
сообщения о праздновании дня св. Антония, ибо
«благословенный богом труд долже» быть
освящен религиозной традицией».
УЧАСТИЕ КОМИТЕТОВ В ИЗБИРАТЕЛЬНЫХ
КАМПАНИЯХ
Нередко духовенство, демохристианская
партия и группирующаяся вокруг нее клика
хозяйничают в Комитетах по проведению
аграрной реформы как у себя дома. Например в Pq-
верето (Феррара) священник Антонио из Па-
гато заменял аграрного инспектора при отборе
безземельных крестьян. В Паллагорио
(Калабрия) секретарь местной организации христи-
анско-демократической партии Лиуцци,
ведающий социальными вопросами в Комитете «пло-
скогория Сила», получил участок земли, но он
его не обрабатывает, а сдает в аренду
крестьянам, которых обошли при распределении. То
же самое проделывает в Кротоне священник
Арриги: полученные им при распределении
земель 50 гектаров в поместье Молино он сдает
в аренду крестьянам, не получившим наделов
ввиду их принадлежности к левым партиям.
Так же распоряжается двумястами гектарами,
полученными при распределении земли, и сале-
зианская «конгрегация святого семейства» в
Санта Маринелла.
В Комитете «плоскогория Сила» списки лиц,
имеющих право на получение земли,
составленные чиновниками весьма тенденциозно, еще
до опубликования их муниципалитетом были
переданы на рассмотрение и утверждение
местных политических органов христианоко-демо-
кратичеокой партии. В этой связи особенно
много шуму наделало разоблачение, с которым
выступил в парламенте депутат Мессинетти, —
по поводу скандала, вызванного «делом При-
мичерио». У Примичерио, инспектора Комитета
«плоскогория Сила» в районе Басса Балле
дель Нето, окружной политический
уполномоченный христианско-демократической партии
Капути потребовал для просмотра список
крестьян коммуны Кротоне, которые должны были
получить наделы. Примичерио послал со
списком одного служащего комитета на дом к
Капути для получения распоряжений и внесения
всех тех изменений, на которых Капути стал
бы настаивать. А в таких случаях, как
правило, одни имена из списка вычеркивают, другие
добавляют. Земля, отнятая у «красных» и у
«ненадежных» элементов, распределяется
среди горе-крестьян — из тех, что просиживают
целые дни в местном кафе, среди наемных
агентов христианских демократов,
деклассированных элементов и провокаторов. (В Фоджа
один служащий комитета, Гуадалета, заявил,
что, по его мнению, правильно делают, что не
дают землю «безумцам, которые своим
участием в волнениях и забастовках доставляют
комитету массу беспокойств», и добавил, что
«после следующего распределения земли
коммунистов в Чериньоле не станет вовсе»). Таким
способом сотни, тысячи крестьян сгоняют с
земли. Только в селах района Козентино таких
случаев насчитывалось: в Сан Джованни —
1500, в Педачи —800, в Челлико —400, в
Спеццано — 700.
Во время предвыборных кампаний комитеты
проявили себя как действенное орудие
политического шантажа и правительственной
пропаганды. В Каноза, например, руководители
комитета во Бремя парламентских выборов 7
июня 1953 года, воспользовавшись отсутствием
•мэра, учредили особый избирательный участок
для крестьян, только что получивших землю,
с тем чтобы легче было следить, за кого они
голосуют (в результате чего некоторые
крестьяне, голосовавшие за коммунистов, были
лишены земельных участков). В последние дни
предвыборной кампании христианские
демократы разъезжали по улицам Андриа на
принадлежащих комитету тракторах, украшенных
знаменами с эмблемой их партии — крестом
на щите, — нагло призывая голосовать за хри-
стианско-демократические описки.

Иногда бывает, конечно, что такая
непрерывная политическая дискриминация
коммунистов встречает возражения со стороны того
или иного честного чиновника и он
отказывается, подчас весьма энергично, выполнять
волю своих хозяев (как это было, например, в
нашумевшем случае с экспертом по сельскому
хозяйству Антонио Ферсини, возглавлявшим
колонизационный центр в Маргерите. Он ушел
из Комитета по поднятию сельского хозяйства
«плоскогория Сила», так как не желал «быть
пособником служебных преступлений
руководства», и довел дело до суда). Все же такие
случаи имеют место не часто; это объясняется как
тем, что при приеме служащих комитеты
придерживаются определенного критерия, так и
вообще всем характером их деятельности.
Общеизвестно, что если заявление о приеме на
работу поступает от человека,
поддерживающего знакомство с лицом, исповедующим иные
взгляды, чем правительство, то одного этого
факта достаточно, для того чтобы ответить ему
отказом. В то же время наблюдаются
массовые случаи «политического кумовства», как
это было, например, в случае с пресловутым
«нашествием венецианцев» на Апулию, когда
Гуи занимал пост заместителя министра. В
Комитете Апулии руководители и члены
правления не только все поголовно являются
христианскими демократами, но занимают
руководящие посты в христианско-демократической
партии.
Можно было бы написать — и, быть может,
следует этим заняться — внушительную
«белую книгу», чтобы описать и документировать
бесчисленные формы антикоммунистической
пропаганды в деревне, проводимой комитетами
по проведению аграрной реформы в нарушение
тех самых норм, которыми -они обязаны
руководствоваться и на основании которых они
были созданы. Комитеты не скупятся на
выдумку: дискриминация проводится ими в
самых разнообразных формах, начиная с
упомянутых нами выше и кончая прямым
политическим и партийным нажимом. (В Казановоле
Пари, представитель Комитета Мареммы,
посещал крестьян, получивших землю, и
предлагал им вступить в христианско-демократиче-
скую партию, заверяя, что членский билет
будет им выдан бесплатно, что вступить в
партию надо обязательно, иначе они будут
согнаны с земли.) Дискриминация принимает также
форму экономического нажима в мелких
бытовых вопросах. Например, получивший землю
крестьянин Пьетро Кастаньини в Марильяиа
по случаю замужества дочери обратился с
просьбой ссудить ему 30 тысяч лир. Другим
крестьянам в такой просьбе не отказывали, ему
же отказали на том основании, что ссуды и
другая помощь не предоставляются членам
Автономной ассоциации. Иногда экономический
нажим связан с полевыми работами, например
с использованием трактора. Так, на
сельскохозяйственном предприятии Вольтерраны. в
1953 году были вспаханы участки всех
крестьян, получивших землю, но потом трактор был
передан местному отделению «Католической
ассоциации итальянских трудящихся», и в
1954 году многие крестьяне, не состоявшие в
этой ассоциации, так и не получили трактора
для вспашки своего участка...
ФОРМЫ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ДАВЛЕНИЯ
Экономический нажим принимает иногда
форму самого настоящего закрепощения
крестьянина. Так, в Джарреббе и в Фондина ди
Скардовари (провинция Ровиго) наделенных
землей крестьян, занятых на земляных работах,
заставили вырыть по одному кубометру земли
сверх нормы, чтобы «в добровольном порядке»
компенсировать стоимость подписки на газету,
выпускаемую комитетом. Часто экономический
нажим служит политическим целям, что, как
всегда, оправдывается антикоммунизмом. В
Вольтерре директор комитета Оливьери без
стеснения взял на себя роль арбитра в
профсоюзных и политических вопросах. Располагая
Антикоммунизм в деревне.
Идеальный тип непременного арбитража
(из «Азино», 21.V.1908).
108

«уликами» в виде описка членов ассоциации
(этот список всегда лежал у него на виду, под
стеклом его рабочего стола), Оливьери держал
крестьян в постоянном страхе и шантажировал
их. Он добился того, что в обмен на обещание
земли ему были сданы 12 членских билетов
Автономной ассоциации, а три крестьянина
дали письменное обязательство выйти из нее в
обмен на несколько корней оливковых деревьев.
Дело подчас доходит до абсурда: в Ариано,
например, получившим землю крестьянам
приказали снять со стены в их домах портреты
руководителей партии, к которой они
принадлежат. При всем том делаются Ееяческие
поблажки фашистам. В Отранто получивший
надел крестьянин Пайяно был уволен только за
то, что решительно протестовал против
фашистских высказываний бригадира. Оказываются
преимущества и организациям, входящим в
Федерацию землевладельцев, руководимой
христианским демократом Паоло Бономи. Так,
отделение Комитета Мареммы в Гроссето
разослало ориглашение и оплатило проезд тем
получившим землю крестьянам, которых
уговорили принять участие в съезде, организованном
этой федерацией. Интереснее всего то, что
руководители комитетов по проведению аграрной
реформы пытаются самым бессовестным
образом использовать е пропагандистских целях
свои собственные злоупотребления. Так,
например, на депутатов оппозиции, входящих в
состав парламентской комиссии по утверждению
плана раздела земель, возлагают вину за
медлительность и задержку в осуществлении этих
планов, е то время как в действительности не
кто иной, как депутаты оппозиции всячески
ратуют за скорейшее их утверждение. Это было
нетрудно доказать, что, впрочем, и было
сделано недавно в палате депутатов. Дела,
касающиеся раздела земель, как известно,
находятся в ведении министерства сельского
хозяйства, которое должно направлять их в
парламентскую комиссию. Председатель комиссии —
христианский демократ Тафури — все время
уверял, будто все дела комиссии в ажуре. В
действительности же в протоколах значилось,
что целый ряд дел был передан на
рассмотрение комиссии, но председатель ее
систематически об этом умалчивал, в результате чего
вопрос о разделе земель повис б воздухе, а дела,
касающиеся земель самых крупных аграриев
Апулии, не разрешались, ибо Тафури направил
их обратно в министерство. Тем временем в
деревне клеветники из лагеря христианских
демократов организовали самую настоящую
пропагандистскую кампанию, взвалив на депутатов
оппозиции ответственность за действия,
которые нельзя квалифицировать иначе, как
подлог, и которые были совершены
представителями все тех же христианских демократов.
ПЕЧАТЬ КОМИТЕТОВ ПО ПРОВЕДЕНИЮ
АГРАРНОЙ РЕФОРМЫ
В довершение этой картины, набросанной
лишь в ооноеных чертах при помощи
нескольких не самых вопиющих, но все же типичных
примеров, характеризующих различные формы
антикоммунизма, следует упомянуть об
издаваемых комитетами органах печати,
представляющих собой немаловажное орудие
дискриминации в деревне. Каждый комитет
располагает значительным количеством изданий. Не
все комитеты одинаково плодовиты в этом
отношении: наиболее активны Комитет Мареммы
и Комитет Апулии. Но все они проводят
активную антикоммунистическую пропаганду.
Следует учесть, что, по официальным данным,
на такую печать за год расходуется 160
миллионов лир (в действительности же, надо
полагать, было затрачено значительно больше).
Наиболее постоянными орудиями
пропаганды комитетов являются ежемесячный журнал,
издаваемый Комитетами Апулии, Лукании и
Молизе «Вита контадина» и Еыходящая два
раза в месяц газета «Маремма». Комитет по
проведению аграрной реформы в Сардинии, со
своей стороны, попросту приобрел в свою
собственность полиграфический комбинат газеты
«Коррьере дель изола Сардиниа» — органа
христианских демократов Сардинии.
Наибольший интерес представляет,
безусловно, слащавый журнал «Маремма», поистине
являющий собой знамя антикоммунизма, так
как он разрабатывает темы для
антикоммунистической пропаганды в деревне. Он
тщательнейшим образом, не стесняясь, отмечает
каждый успех проводимой комитетом политики
шантажа и запугиваний, как будто пропаганда
успехов антикоммунизма составляет его
законную функцию, как будто комитеты по
проведению аграрной реформы были созданы не за
счет средств всех итальянских граждан. В
каждом номере «Мареммы» можно прочесть о •
незавидных победах, достигнутых там, где
нажим, шантаж и подчас искусственно
создаваемое тяжелое материальное (Положение
вынудили кое-кого из получивших землю крестьян
выйти из демократических профсоюзов или из
левых партий и вступить либо в христианско-
демократичеокую партию, либо в федерацию
мелких собственников, примыкающую к боно-
миевской конфедерации землевладельцев.
Кроме того, «Маремма» ежедневно
помещает полемические материалы, целиком посвя-

щенные «Умыта-». Эта рубрика идет под
заголовком: «Очередные фальшивки «Унита».
Здесь можно увидеть крестьянина, порвавшего
с коммунистами и вступившего в христианско-
демократическую партию. (Рисунок так же,
как сам текст, весьма несложен: над
письменным столом -партийного руководителя,
принимающего новых приверженцев, красуется
эмблема — крестоносный щит и слова «Л ибер -
та'с...» и т. д.)
Пропаганда, проводимая этим журналом,
занимающим ведущее положение среди прочих
изданий Комитета по проведению аграрной
реформы, как правило, глупа и груба, но она,
как мы уже говорили, представляет интерес в
силу того, что дает богатейшую иллюстрацию
к лозунгам, антикоммунистической пропаганды.
(Приведем несколько строк из номера от
4 февраля 1954 года: «Все ныне поняли, что
ИКП, Федертерра и Автономные ассоциации
крестьян, получивших землю, надувают
трудящегося человека. Они обещают ему
благосостояние и рай на земле, а в
действительности, вместо того, чтобы помогать реформе,
препятствуют ее проведению, саботируют ее.
Впрочем, вполне понятно, почему они это
делают: не надо забывать, что принципы
марксизма-ленинизма, которых придерживается
ИКП и связанные с ней организации, не
допускают частного землевладения даже в виде
мелкой земельной собственности».)
Было бы поистине интересно заняться
вопросом о смысле и о роли этого рода печати и.
спросить, каким образом устав комитета
оправдывает такую пропаганду идеологической
дискриминации и антикоммунизма. Как бы то
ни было, яоно одно, что если бы наделенные
землей крестьяне выразили протест против
неправильного использования комитетов,
представляющих собой отнюдь не частные, а
государственные организации, то это не принесло
бы ничего, кроме пользы, и могло бы
воспрепятствовать некоторым наиболее оголтелым
выпадам их прессы.
Достойное место рядом с этими журналами
занимают органы печати и пропаганды,
принадлежащие «Федерконсорци», Национальной
конфедерации землевладельцеи и прочим
объединениям, которые находятся в сфере влияния
Пасло Бономи, 'то есть являются орудием
группы организаций, предста/вляющих собой
третий центр антикоммунизма в деревне.
Наиболее крупным общенациональным
центром антикоммунизма является
«Федерконсорци», которая пустила свои корни во всех
важнейших отраслях сельскохозяйственного
производства и все больше и больше охватывает
своими щупальцами сельское хозяйство
страны. Это — одна из крупнейших организаций,,
существующих ныне в Италии. Она отличается
разветвленнейшей структурой (располагает
пятью тысячами филиалов и агентств) и по
многим линиям соприкасается с широчайшими
массами предпринимателей и трудящихся
сельского хозяйства. Она играет решающую роль в
деле предоставления обычных и
сельскохозяйственных кредитов и в вопросе выплаты
пособий, выполняет функции посредника
государства в сельском хозяйстве, соприкасается со
множеством производителей
сельскохозяйственной продукции по линии сдачи зерна,
добровольных поставок оливкового масла и т. д.,
следовательно, у нее есть полная возможность
оказывать непосредственное воздействие и
политический нажим на широкие слои
сельскохозяйственного населения. Возьмем хотя бы
вопрос кредитов. «Федерконсорци»
предоставляет их в большинстве случаев крупным
земельным собственникам, от которых лишь
изредка требует выплаты процентов, зато мелким
и средним землевладельцам и
сельскохозяйственным кооперативам приходится туго
(коммунисты Сицилии не .раз заявляли, что
аграрные консорциумы, предоставляя кредит
крестьянам, левым кооперативам или кооперативам,
возглавляемым коммунистами и социалистами,
берут с них до 20 процентов).
i
Статья 71 Закона об охране общественной
собственности (картина Артуро Иссель, 1875).

Однако в действительности бономиевцы в
соответствии с расширением диапазона их дея-
| телыюспи располагают еще более широкими
возможностями для нажима. Возьмем,
например, ФАТА — крупное страховое общество,
которое нажилось на выплате государством
премии за накопление сельскохозяйственной
продукции, или ИНИПА (Национальный институт
сельскохозяйственного профессионального
обучения), или Национальный институт мелкой
земельной собственности, находящийся там же,
где и аграрные консорциумы. Вспомним о
соглашении с Национальной ассоциацией
скотоводов (ео главе ее стоит принц Корсики,
который предоставил «Федерконоорци»
монопольное право на торговлю и импорт мяса, скота
и т. д.), о двух крупных плодоовощных
предприятиях Аверса и Понтеканьяно, которые
приобрели в Южной Италии комбинаты по
переработке маслин и поддерживают тесные
торговые связи с Комитетами по проведению
аграрной реформы, о сотнях консорциумов,
занимающихся мелиорацией, в частности в горных
районах, которым платят взносы десятки
тысяч мелких и средних ^производителей
сельскохозяйственной продукции.
Это далеко не все: с «Федержшсорци»
связан также Национальный консорциум
производителей конопли (большинством -мест в
правлении которого недавно завладели бономи ее -
цы). Вокруг него группируются десятки тысяч
мелких производителей и совладельцев. К нему
примыкают объединения АТИ и УТИ (табак),
шелкопрядильный трест, на который уже
зарится Бономи, ЭПАКА (Союз помощи
сельским хозяевам), созданный недавно по
инициативе бономиевоной Национальной
конфедерации земледельцев, и, наконец, вновь
образованная Национальная федерация касс Езаимопо-
мощи для оказания поддержки земледельцам
в случае болезни (Бономи предполагает
учредить должность правительственных комиссаров
во всех коммунах и провинциях для созыва
собраний, которые должны будут создать
постоянно действующие органы; речь идет о 7000
агентах клерикальной организации,
предназначенных для еще большего укрепления влияния
Бономи на крестьянские массы).
Что касается аграрных консорциумов как
таковых, то в настоящее Еремя дело обстоит
следующим образом: все они находятся в
руках у сторонников Бономи. Исключение
составляют аграрный консорциум в Ливорно,
возглавляемый демократическим руководством, и
другие семь консорциумов, где демократические
элементы составляют меньшинство. Во всех
остальных консорциумах упрочились
руководители антикоммунизма в деревне.
Впрочем, все помнят, в связи с какими
внутренними событиями в консорциумах
создалось такое положение: ни для кого не
является секретом, что во время выборов
бономиевцы, чтобы захватить в свои руки
консорциумы, прибегали к самому настоящему
мошенничеству. Были приняты меры к тому,
чтобы помешать проверке списков членов и
составлению новых списков. Старые списки
были переданы организациям аграриев: боно-
миевцам, священникам, активистам христиан-
око-демократической партии и «Католического
действия». Старые списки были подвергнуты
пересмотру, тысячи членов консорциумов,
принадлежащих к демократическим организациям,
были незаконно признаны выбывшими. При
приеме новых членов руководствовались
принципом дискриминации: безоговорочно
принимали лиц, рекомендованных организациями
аграриев и бономиевцев и, напротив, без всяких
оснований отвечали отказом или вовсе не
отвечали на заявления тысяч крестьян,
придерживающихся левых убеждений и
демократических взглядов. Уполномоченный епископа мон-
синьор Агостини и председатель
«Католического действия» в епархии Тревизо инженер Бот-
тацци из епархиального бюро по делам
«Католического действия» писали: «Призывайте
членов консорциума, числящихся в имеющемся в
вашем распоряжении списке, к тому, чтобы все
земледельцы голосовали за возглавляемую
Бономи федерацию... Сообщаем для вашего
сведения, что бономиевская федерация
земледельцев является единственной
сельскохозяйственной ассоциацией, официально
руководствующейся принципами христианской социологии...»
сСТЕНА», ВОЗДВИГНУТАЯ БОНОМИ
Таким образом, мы подошли к вопросу о
безраздельном господстве бономиевцев во всей
деятельности итальянских консорциумов; уже
наблюдаются, между прочим, случаи
увольнения и значительное ухудшение условий оплаты
труда служащих консорциумов (их держат в
черном теле). Бономи, оставивший пост
президента «Федерконсорци» вьиду избрания его
депутатом парламента, попрежнему имеет
кабинет в помещении «Федерконсорци». Отсюда
открыто ведется антикоммунистическая цропа-
ганда при помощи листовок и брошюр в
защиту возглавляемого Бономи крестьянского
профсоюза, против объединенных профсоюзов
и всех левых объединений и партий. Это,
конечно, противоречит самой природе
«Федерконсорци», которая должна отстаивать интересы
обоих членов независимо от их политических
взглядов. Конфедертерра поэтому потребовала,
1

чтобы правительство произвело расследование
нелепостей и беззаконий, творимых
руководителями «Федерконсорци» и Национальной
конфедерации земледельцев.
Эта последняя наряду с «Федерконсорци» с
каждым годом все более укрепляется и
расширяет свое влияние. Располагая 9876
отделениями на периферии, объединяя 1156821
семью, 2 326 163 работника и 5 394 176 человек
в целом, она представляет собой поистине
мощный центр политической борьбы, центр
антикоммунистической политики. В нее входят
также группы сельских женщин, группы
сельской молодежи, Национальная федерация
мелких землевладельцев, получивших землю в
результате аграрной реформы, Национальная
федерация колонов и испольщиков. Кроме того, в
ее состав входит национальная федерация
взаимопомощи земледельцеЕ, проводящая свою
деятельность в 69 провинциях, пока не будет
создала национальная касса взаимопомощи, за
которую Бономи воюет в парламенте.
Существует также парламентская группа
земледельцев, состоящая из 53 членов палаты
депутатов и 27 сенаторов. Кроме того,
конфедерация располагает по всей стране
двадцатитысячной армией руководителей в коммунах и
районах. Из всего вышесказанного видно, что
конфедерация отличается весьма гибкой
структурой и пользуется большим влиянием,
которое в политическом плане полностью
используется для антикоммунистической борьбы.
Для того чтобы составить представление о
политике конфедерации и о проводимой ею
антикоммунистической пропаганде, достаточно
прочитать страницы выпускаемого ею
еженедельника «Кольтиваторе» и речи Бономи.
Основной мишенью для отравленных стрел этой
газеты является, конечно, Национальная
ассоциация объединенных земледельцев.
(«Земледельцы, писала эта газета, разгадали обман
коммунистов. Они знают, что ждет мелких
земельных собственников, мелких арендаторов и
даже испольщиков, если коммунисты придут к
власти. Конфедертерра и ее ответвления суть
не что иное, как политические организации,
которыми коммунисты пользуются для
одурачивания трудящихся деревни, для использования
их как пособников своей пропаганды и своих
действий, направленных на завоевание
государства; после этого они поведут борьбу с
кулаками, приступят к насильственной реквизиции
имущества, к коллективизации крестьянства,
это означает возврат к рабству. На улице Бон-
компаньи в Риме ломают себе голову над тем,
как бы прорвать линию обороны земледельцев
при помощи таких дешевых аргументов, как
демократизация аграрных консорциумов и
выплата премий мелким производителям за
выращивание пшеницы. Но вряд ли кто-нибудь
попадется на эту приманку. В деревне все знают,
что коммунисты никак не могут переварить
того факта, что их оттеснили от руководства
аграрными консорциумами»).
То же злобное удовлетворение по поводу
противоречащего принципу демократии
исключения коммунистов из консорциумов звучит и
в речах Бономи. В своем выступлении от 17
апреля 1954 года на съезде земледельцев в Пала-
тино Бономи неоднократно хвастался тем, что
у коммунистов остался в Италии всего один
консорциум и что из руководства остальных
консорциумов при помощи вышеозначенных
методов они были вытеснены (уже много лет
десятки тысяч заявлений с просьбой о приеме
в консорциумы, поданные демократически
настроенными крестьянами, не
рассматриваются). «Тем не менее, — отмечает Бономи,—
борьба обостряется; активисты-коммунисты в
деревнях идут в наступление; они ходят из
дома в дом, из имения в имение, чтобы
озлоблять, обманывать, мутить народ. Пора
действовать...» Бономи, разумеется, не
ограничивается общими рассуждениями, он идет
дальше, по следам тех, кто не гнушался даже
призывом к убийству политических
противников. Его тон ничем не отличается от тона
выступлений Андреони накануне покушения на
Тольятти 14 июля 1948 года. Он заявил,
например: «Коммунисты — шпионы иностранной
державы... Если существующих законов
недостаточно, то надо издать новые и (тут
призыв к проведению самых крайних
репрессий сформулирован открыто) поставить
предателей к стенке». Вот она, цементирующая роль
антикоммунизма, выступающего как посредник
в деле борьбы за единство сил аграриев, о
которой мы говорили вначале в связи с
политикой правительства и «Конфагрикольтура».
«Правительство отдает все силы на борьбу
с коммунизмом, чтобы освободить страну от
кошмара, который мешает ей свободно
вздохнуть», — заявил Бономи на съезде в Палатино.
Далее он заЕерил, что «Европейское
оборонительное сообщество устранит угрозу
коммунистического рабства».
Позднее, 24 июля 1954 года, на страницах
«Кольтиваторе» было оказано следующее:
«Необходимо отнять у коммунистов монополию
на представительство интересов беднейших
слоев населения. Надо чтобы экономические и
профсоюзные организации, не связанные с
коммунистической партией, выступали более
решительно». Однако и здесь высказьгЕаются
опасения иго поводу обострения противоречий в
лагере аграриев. Предложение, выдвинутое не-
12

давно «сиреной из Чериньолы» *, в
выступлении в Ферраре относительно заключения
союза между трудящимися и
капиталистами-арендаторами, — союза, ставящего своей целью
развитие сельского хозяйства Италии, борьбу с
рентой и кризисом, вызвало ожесточенные
нападки на страницах «Культиваторе». Газета
настаивала на том, «чтобы придерживаться
прежнего курса и вести войну с коммунизмом
в деревне, так как именно в деревне будет
решен исход этой битвы».
Того же мнения придерживаются, повиди-
мому, и большинство руководителей десятков
других экономических организаций,
действующих в сфере сельского хозяйства, — таких, как
организации, занимающиеся сбором
унифицированных взносов (получаемых также и
организацией Бономи), как организация, ведающая
осуществлением десятилетнего плана Фан-
фани и закона о мелиорации горных районов,
как касса взаимопомощи по созданию мелкой
крестьянской собственности (здесь
политическая дискриминация проявляется в замене
приобретенного участка; эта касса не гарантирует
всем кооперативам равного права на
получение приобретенных земель и не
обеспечивает трудящимся сельского хозяйства равного
права на вступление в кооператив для
приобретения земли. В итоге это есть не что иное,
как еще один способ сеять рознь между
крестьянами) . Не следует забывать также о
сельских кассах взаимопомощи, о кассе Южной
Италии со воем ее аппаратом, действующим в
духе антикоммунизма, о провинциальных
сельскохозяйственных инспекциях, полностью
превращенных в орудие реакционной
клерикальной пропаганды. Деятельность этих инспекций
особенно активизировалась после
неаполитанского конгресса демохристианокой партии, что
выразилось в расцвете «политического
кумовства» и в использовании всего
государственного механизма для укрепления влияния
клерикалов.
Среди производственных организаций,
которые тем или иным путем проводят
антикоммунистическую политику, не следует забывать
также «Союэрис», Национальную ассоциацию
свекловодов (которой завладели бономиев-
цы), «Союзшелк» и другие более мелкие
экономические организации, внутри которых
трудящиеся и производители
сельскохозяйственной продукции ведут трудную борьбу за
осуществление демократического контроля. По
сути дела основные усилия коммунистов и дру-
* Так итальянские реакционеры называют
генерального секретаря ВИКТ Джузеппе ди Витторио, в
прошлом батрака из местечка Чериньолы в Южной
Италии. — Прим. ред.
S Зак. 3524 1
гих демократических сил прилагаются именно
в этом направлении—в направлении
демократизации всех экономических объединений,
кооперативов, органов взаимопомощи,
организаций по проведению аграрной реформы и
организаций, входящих в консорциумы.
«МАФИЯ* В ТРУДОУСТРОЙСТВЕ
Третью значительную группу организаций,
которую можно рассматривать как важную
опору антикоммунизма в деревне,
представляют биржи труда. Это одна из важнейших
проблем, разрешение которых является
предпосылкой для подлинного обновления условий жизни
и труда в деревне. Вот уже пять лет идет
борьба за применение закона о трудоустройстве,
изданного в 1949 году (декрет № 264). Однако
с тех пор положение осложнилось еще более,
так как все органы, призванные заниматься
трудоустройством, 1нач!иная от центральной
комиссии и кончая комиссиями провинций и
коммун, проводят все более активную
антикоммунистическую политику — политику
дискриминации. Центральная комиссия, куда по
закону должны входить представители
правительства, предпринимателей и трудящихся,
практически не отвечает своему назначению. Она
заседала всего несколько раз, но и на этих
немногих заседаниях представители
предпринимателей и правительства, составлявшие
большинство, сорвали конкретное обсуждение мер
и предложений, выдвинутых представителями
трудящихся. Комиссия не рассмотрела ни
одной из тысяч жалоб, поступивших от
трудящихся в связи с плохой работой бирж труда,
однако все ответы на жалобы были подписаны
от имени комиссии. Ни один протокол
заседания комиссии не был доведен до сведения
трудящихся. Не соблюдался даже внутренний
устав комиссии. Не было случая, чтобы вопрос
о выдаче единовременных пособий был
проведен через комиссию, хотя министерство труда
по закону обязано испрашивать в таком случае
ее мнение.
Результатом всего этого явилось то, что
вопреки предписанию закона не был обновлен
состав провинциальных комиссий, что комиссии в
коммунах не были созданы вовсе, что биржи
труда в провинциях не применяют закона, а
аграрии, разумеется, всячески обходят его. Дело
дошло до невероятных вещей: когда
провинциальные комиссии по трудоустройству в
Палермо и Рагузе потребовали, чтобы префекты
создали в подведомственных им провинциях
комиссии по трудоустройству в каждой коммуне,
то в ответ на это префекты предъявили
циркуляр -министерства труда, в котором было дано
13

распоряжение не создавать предусмотренных
законом комиссий.
При такой постановке вопроса биржи труда
в большинстве своем были без труда
превращены в орудие антикоммунистической
политики правительства, в орудие шантажа и
запугивания. К тому же сотрудники этих бирж были
поставлены в крайне плохие материальные
условия, дабы они легче поддавались коррупции
(их жалованье исчисляется суммой от 10 до 20
тысяч лир в месяц). Отсюда совершенно
понятно, почему биржи труда быстро превращаются
в небольшие вотчины продажных и наглых
чиновников, угождающих тем, кто им больше
заплатит. Помещики пользуются создавшимся
положением, усиливают эксплуатацию, не
придерживаются шкалы заработной платы и не
выполняют обязательств, связанных с приемом
рабочей силы. Это приводит к
деклассированию трудящихся, к незанесению их в списки
народонаселения, к утере трудящимися их прав
и т. д.
Впрочем, биржи труда можно
рассматривать как таковые лишь в том смысле, что в них
«устраиваются» христианские демократы и
реакционные* элементы. (В Таранто из 27
служащих местной биржи труда 17 — христианские
демократы, 10 — фашисты и монархисты; в
Палермо почти все работники бцржи —
христианские демократы и представители
неофашистского «итальянского социального движения»; в
Кьети почти все 102 сотрудника биржи труда—
христианские демократы и фашисты и все —
члены ИКСП; в Катании из 28 сотрудников
биржи 20 — христианские демократы, двое —
из «итальянского социального движения», а
остальные — члены Национальной партии
монархистов; в Фор ли все 50 сотрудников
биржи — христианские демократы и т. д.)
Стоило бы издать «белую книгу» и в
отношении деятельности бирж труда.
Демократические профсоюзные организации располагают
весьма подробными документальными данными
о совершаемых сотрудниками бирж труда
злоупотреблениях и беззакониях. Со стороны Фе-
дербраччангги (федерация батраков) и
депутатов оппозиции уже сейчас поступают серьезные
сигналы по поводу работы бирж труда, но эти
разоблачения ведутся не систематически, и не
все злоупотребления получают огласку.
Впрочем, нет никакого сомнения, что, помимо
общеизвестных фактов, обнаружились бы многие
другие, если бы трудящиеся не боялись
потерять место, если бы на юге Италии не
покрывали преступлений, если бы во ссей Италии —
не только на юге, но и во многих северных
районах (например, в Верчелли) — в
трудоустройстве не царила самая настоящая мафия и,
главное, если бы Трудящихся не удерживало от
разоблачения некоторых фактоз чувство стыда
и собственного достоинства (например,
сотрудник биржи труда в местечке Вилла С. Оспицио,
провинция Реджо Эмилия, принимал работниц,
желавших устроиться на работу, у себя в
спальне, в пижаме, явно с определенными
намерениями...)
И все же число разоблачений
увеличивается. Депутаты парламента от Сардинии
потребовали, чтобы министерство труда произвело
расследование по поводу политической
дискриминации, беззаконий и злоупотребление
которые царят в биржах труда целого ряда
коммун (Иттиэи, Сороо, Кастельсардо ди
Посада, Торпе, Лоде и др.). В Равенну поступили
жалобы на сотрудника биржи труда в Бризи-
гелла, занимавшегося политическим шантажом,
в отношении трудящихся, искавших работу.
В Ровиго секретарь местной организации хри-
стианско-демократической партии Фьессо
вывесил объявление, в котором двум
электромонтерам, двум токарям и другим четырем молодым
рабочим для получения направления на работу
предлагалось явиться в секцию христианско-
демократической партии. В Мантуе
провинциальная организация «Федербраччанти»
выступила против помещика Эрменеджильдо Баро-
ни, владельца поместья Паролата в Кастель
Бельфорте, который обратился в местную
биржу труда и в карабинерский участок Гаццо Би-
гарелло с письмом, где требовал удаления из
своего поместья 15 женщин, виновных в
«подрывных действиях», выразившихся в том, что
после работы они пели гимны трудящихся.
В болонстсой провинции палата труда
города Консодоло, называя конкретные факты и
имена, выступила с протестом против
дискриминации и шантажа, имевших место в 22
коммунах, против замены демократически
настроенных коадьюторов (заместителей начальников
бирж труда) ставленниками христианских
демократов и продажными чиновниками, против
«блата» и нажима.
«РЕГЕНТЫ»
По сути говоря, работа сотрудников бирж
труда нетрудная и весьма несложная.
Приводимые нами факты служат тому иллюстрацией.
Кооператив «свободных» в Мордано
направляет на работу через биржу труда лишь
трудящихся, состоящих в ИКСП. Если безработный
имеет членский билет ВИКТ, то этого
достаточно, чтобы считать его коммунистом,
бунтовщиком, «красным» и т. п. Сотрудник биржи
Аттилио Милициа, бывший карабинерский
старшина, в течение многих лет занимающий
Н

пост председателя местной организации
«Католической ассоциации итальянских
трудящихся», не позволяет членам «Федербраччанти»
учиться на курсах переквалификации,
прогоняет всех, кто принимал участие в забастовке,
направляет на мелиоративные работы лишь
членов ИКСП и т. д. — и все это под знаком
откровенного антикоммунизма. В Персичето на
фабрике Дзони набором рабочей силы
занимается сам Дзони при активной помощи
священника, который вызывает работниц к себе,
приказывает им выйти из ВИКТ, запрещает
участвовать в забастовках и т. д. А биржа
труда смотрит на все это сквозь пальцы.
Коадьюторов-коммунистов увольняют. Так
было, например, в С. Джорджо ин Пьяно, где
все коадьюторы-коммунисты были без какой-
либо мотивировки сняты с работы и заменены
представителями «итальянского социального
движения». В Баричелле в бирже труда
работает сын одного помещика. Его называют
«регентом» — по аналогии с теми регентами,
которые существовали при фашизме. Он (передает
хозяевам поименный список, желающих
получить работу.
Кроме того, следует учитывать, что
государственные служащие, работающие в биржах
труда, одновременно обязаны составлять для
статистического управления данные о
количестве занятых в сельском хозяйстве батраков, а
также выдавать пособия по безработице.
Нетрудно представить себе поэтому, каким
мощным орудием нажима они располагают.
В действительности, однако, эти чиновники-
антикоммунисты очень часто добиваются своей
деятельностью совершенно обратных
результатов. Так, -например, работник биржи труда в Ти-
то (Потенца) Луиджи Оддоне всем трудящимся,
которые придерживаются левых взглядов и
обращаются к нему за работой, говорит, что не
даст им работы потому, что они «бунтовщики»
(так Оддоне ответил Грациано Рамалья, Анто-
нио Перроне и многим другим безработным,
засвидетельствовавшим эти ею слова в
письменной форме). Он отвечал подобным образом,
конечно, не только коммунистам, а всем тем,
кто ему почему-либо не нравился, в том числе
батракам, которые вели себя независимо, не
желали делать ему подарков и соглашаться на
его сомнительные предложения. В таких
случаях он говорил: «Получишь работу, когда у
власти будут коммунисты» или же «Попроси
работы у коммунистов». (Поэтому и
увеличивается число заявлений о вступлении в
коммунистическую партию.) Эти примеры
свидетельствуют о том, какие многообразные формы
принимает антикоммунизм, как глубоко его
пытаются продвинуть в массы. Ныне в деревне
8* 1
идет борьба за применение существующего и
за издание нового закона, который должен
обеспечить трудящимся право
демократического контроля над трудоустройством; совершенно
очевидно, что эта борьба должна проводиться
постоянно и систематически и не должна
ограничиваться пределами данной местности.
Кроме того, при разоблачении фактов
дискриминации не следует ограничиваться
работой только этих органов, необходимо обратить
внимание и на более высокие инстанция,
например на министерство сельского хозяйства.
Все служащие этого министерства, не
состоявшие в клерикальных организациях или
являвшиеся руководителями или актишстами
одного из демократических профсоюзов, были
либо уволены, либо отстранены от выполнения
ответственных поручений и обязанностей.
Например, доктор Серджо Конфорто, секретарь
профсоюза министерских служащих, —
единственный начальник отдела, который вот уже
шесть лет, как не выполняет особых поручений
и ни разу не был направлен б командировку.
Кроме того, одних служащих министерства
поощряют и балуют, других держат в черном
теле и ущемляют в денежном отношении. Так,
например, служащим время от времени
полагается премия «сверх нормы». Этой премии
были лишены в прошлом году все служащие,
принявшие участие 30 марта 1953 года в
забастовке протеста против мошеннического
избирательного закона. Лишение премии мотивировалось
тем, что эти сотрудники якобы премии не
заслужили. Однако известно, что фамилии
«виновных» вначале значились в списке
представленных к премии, а затем были министром
Фанфани собственноручно вычеркнуты.
Широко применяется также перевод в
другой город (один служащий группы «А» из
инспекции одного из крупных городов области
Венето был переведен в другой город только
потому, что он был руководителем местной
федерации компартии, причем его
непосредственное начальство против перевода возражало).
Антикоммунизм непосредственно влияет
даже на самый профиль работы министерства.
Одной из основных обязанностей начальника
канцелярии министра (Константино, когда
министром был Сеньи, Миралья — у министра
Фанфани) является организация выборов в
«Федерконсорци» и борьба за устранение
коммунистов из входящих в нее организаций.
Работники «Федерконсорци» (Канчини и Монта-
нари) возглавляют два отдела в министерстве
сельского хозяйства. В двух отделах, которым
поручено осуществлять контроль над
Комитетами по проведению аграрной реформы и над
их антикоммунистической деятельностью, рабо-
15

тают исключительно члены христианско-демо-
иратичеокой партии.
В заключение следует бросить беглый
взгляд на печать аграриев и на те орудия
пропаганды, которыми они пользуются в своей
антикоммунистической политике.
ГАЗЕТЫ АГРАРИЕВ
Почти каждый .провинциальный союз,
комитет или ассоциация аграриев (все эти
организации называются пока по-разному, но, пошди-
мому, они будут фигурировать скорее всего под
названием «Провинциальной ассоциации
землевладельцев») располагают своим печатным
органом, выходящим раз в месяц, раз в две
недели или раз в неделю. Нельзя сказать, чтобы
эти газеты стояли на еьгсоком
профессиональном и политическом уровне, напротив, они
отличаются убогостью и демагогией, а стиль и
тон их не только агрессивен и в худшем смысле
слова провинциален, но и груб. Как правило,
эти газеты стояли на высоком профессиональ-
кризиса в сельском хозяйстве и борьбе пропив
изменения сельскохозяйственных договорояЕ.
Более того, все мелкие газеты ведут кампанию
«против ликвидации такого института, как
испольщина, введенного еще нашими мудрыми
отцами» (из газеты «Агрикольтура аретина»).
Еще чаще можно встретить в них тревожные
сигналы по поводу «коммунистической
опасности» и бесплодные призывы объединить Есе
силы и «отразить эту опасность».
Названия этих газет походят одно на
другое: «Агрикольторе ди Милано», «Болонья аг-
рикола», «Агрикольторе ди Верчелли», «Сар-
денья агрикола», «Агрикольтура вичентина»,
«Агрикольтура Фриулана», «Агрикольторе тре-
визано», «Агрикольтура аретина», «Ла Лигуриа
агрикола», «Терра лигуре», «Нотициарио агри-
кшо», «Ринашита аграриа», «Л'информаторе
аграрио», «Агрикольторе Феррарезе», «Атри-
кольтура брешаяа» и т. д. Все они в одинаково
мрачном, апокалиптическом тоне вещают о
кризисе и об ужасах коммунизма. Издаваемая
в Кремоне «Ринашита аграриа» пишет: «Во
всех отраслях производства мы наблюдаем
забастовки, насилия, убытки... иными словами —
попытку коммунистов загубить сельское
хозяйство, чтобы вызвать новую волну недовольства
и разногласий, при помощи которых они
стремятся пустить еще глубже ядовитые корни
классовой вражды, за счет чего как раз живет
и процветает коммунизм». А выходящая в
Падуе «Нотициарио агриколо» взывает:
«Объединение или смерть! Чтобы уцелеть, надо
бороться...»
Много горестных слов говорится по адресу
аграриев-абсентеистов, отстраняющихся от
политической борьбы в деревне. «Агрикольторе
ди Верчелли» пишет: «Как не сетовать по
поводу абсентеизма сельских хозяев,
уклоняющихся от участия в деятельности тех самых
союзов и консорциумов, которые созданы для
охраны их же интересов? Класс сельских хозяев
находится ныне на перепутье...»
Эта пресса возлагает большие надежды на
демохристианского министра Фанфани — от
него ждут отмены «куцой реформы».
Стоит ли готорить, что многие из этих
газет выступают за «поправение»
антикоммунистической политики, за блок с монархистами и
фашистами. Газета «Ла Лигуриа агрикола»
требует сдвига вправо вплоть до принятия
программы неофашистского «Итальянского
социального движения» при посредничестве
монархистов во имя борьбы «с красной опасностью».
Однако не все газеты помещиков столь
склонны к такому «сдвигу». Некоторые из них даже
занимают своего рода нейтральную позицию
и ограничиваются сообщениями чисто
фактического характера.
Помимо перечисленных газет, следует
упомянуть «Рассенья куиндичинале дель
агрикольтура», издаваемую Национальным
сельскохозяйственным банком, газету «Агрикольтура»,
издаваемую министерством сельского
хозяйства, еженедельник «Эко деи кампи»,
выпускаемый «Католическими ассоциациями
итальянских трудящихся», и «Иль джорнале д'Италиа
агрикола». Эта последняя представляет собой
подлинный образец грубого провинциального
антикоммунизма; она отличается крайне
злобным тоном, тоскует о бывших итальянских
колониях в Африке, лелеет мечты об империи, не
переставая ведет полемику с ВИКТ и все
время нажимает на правительство, требуя, чтобы
оно усилило свою антикоммунистическую
политику.
Наиболее значительным из всех упомянутых
выше издательских центров является
«Издательство сельских хозяев», которым ныне
распоряжается «Федерконсорци». До войны,
наряду с «Федерконсорци», там хозяйничала, пови-
димому, Конфедерация аграриев — «Конфида».
Затем во время нацистской оккупации часть
акций, принадлежавшая «Конфиде», была
продана Национальному сельскохозяйственному
банку, у которого Бономи, говорят, купил их
после войны за 30 миллионов лир.
Издаются также «Джорнале ди
агрикольтура» и «Л'Италиа агрикола». Первая из них
столь усердно выполняет роль застрельщика
антикоммунизма, что грозит превратиться в
орган нового фашизма. В дни забастовки феррар-
ских батраков «Джорнале ди агрикольтура»
поместила передовую, которая наделала много
16

шуму, взбудоражила общественное мнение и
вызвала тревогу даже в среде аграриев. Статья
называлась: «Феррара грозит забастовкой!»
Заявив, что «условия жизни батраков в долине
реки По вовсе не так уж плохи», автор
передовицы призывал к «решительным действиям».
Он писал: «Пора политических экспериментов
миновала так же, как миновало время
распыления сил. Ньгне следует считаться только с
интересами защиты конструктивных свобод, что
возможно лишь путем решительного
применения существующих законодательных средств
или, если окажется необходимым, путем
создания новых.
Пусть никто не думает, что можно спастись
от «третьей революции», о которой с таким
садистским упоением толкуют в вооруженных
феррарских деревнях, где, как говорят, порча
двух покосов и гибель окота вынудили
сельских хозяев поставить префекта перед
выбором: либо он обеспечит действенную охрану их
владений, либо будут созданы отряды для
охраны труда и имущества, являющегося
всеобщим достоянием... При существующем
положении вещей такая постановка вопроса
наивна; тем не менее она дававает грустные
воспоминания о давно минувших днях. Но
оказанного достаточно, для того чтобы понять, что дело
идет к разброду, к попытке ответить на
насилие насилием. Необходимо, пока не поздно,
покончить с забастовками в рамках законности».
Имеется, наконец, газета «Мондо агрико-
ло», орган группы аграриев из «Конфаприколь-
туры», во главе которых стоит профессор Рон-
ки. «Мондо агриколо» занимается главным
образом кампанией в защиту испольщины,
которую она считает одним из столпое современной
структуры сельского хозяйства. Эта газета в
известной мере проникнута новым духом аграр-
но-стромышлениого прогресса, но наряду с
научными статьями по вопросам
сельскохозяйственной техники она так же, как и все
остальные газеты аграриев, придерживается избитого
стиля антикоммунизма.
Наследники ОВРА
Появление на стенах домов в ряде
городов— Турине, Милане, Риме — плакатов,
выпущенных группой «Мир и свобода», где
Тольятти называют «канальей», Роазио —
«убийцей*, Секкья — «доносчиком», Пеллегрини и
Москателли — «шпионами» и т. п., наводит на
целый ряд размышлений.
Нас, конечно, не интересует, кто является
«авторами» этих плакатов. Мы знаем им цену,
знаем — откуда они и чем кончат. В общем это
не так уж и важно. Интересно другое, а
именно — к чему приводят и чем порождаются
такие плакаты.
Сначала посмотрим, к чему они приводят.
Коммунистам давным-давно известно, что
подобными эпитетами награждают реакционеры
революционеров. Это старый прием, никогда не
имевший успеха. Сократа убили, обвинив в том,
что он «совращал малолетних», однако это не
принесло его преследователям никакой пользы
ни тогда, ни впоследствии. Не лучшие
результаты дала эта «система» и тогда, когда
народам Галилеи Иисуса Христа изобразили как
«безбожника» и чуть ли не как вора.
Книжники и фарисеи, как известно, остались
такими же, как были. Христиан не удалось
отбросить ни на один шаг назад, хотя первых их
представителей беспрестанно обвиняли в том,
что они «враги империи», что они «разлагают
молодежь», что они «смутьяны», достойные
того, чтобы бросить их на растерзание львам.
Мы из скромности не будем больше
приводить сравнений с другими столь же известными
фактами. Следует отметить, однако, что
приписывание революционерам чудовищных качеств,
попытка связать их образ с атмосферой
греховности — как [в плане личном, так и
общественном — оказывались безрезультатными и в
недавние времена. Робеспьер для эмигрантов
из Кобленца был, конечно, «кровавым
чудовищем», однако сегодня вряд ли кто-нибудь
помнит их имена. Точно так же для кардинала Ан-
тонелли и для Бурбона Гарибальди был лишь
«филибустьером», «пиратом» и «двоеженцем».
В Италии вышеупомянутая «система» была
применена даже к такому «бунтовщику», как
Джолитти, которого во время первой мировой
войны обвинили ни больше ни меньше, как в
«заговоре»: он якобы вступил в Бардонеккиа с
представителем французов в заговор,
направленный против «сражающейся родины». Это
обстоятельство даже послужило поводом для
парламентского расследования. Но кто помнит
сегодня о депутате Чентурионе, который
выступил тогда с этим запросом?
Мы утверждаем, что от этих плакатов нам
ни тепло ни холодно. О том, что эти слова не
являются глупым хвастовством,
свидетельствует также следующий факт.
Вышеприведенные обвинения
(сфабрикованные ОВРА еще 20 лет назад и ныне
фигурирующие в виде плакатов) уже много лет
появляются на всех углах вблизи миланских и
туринских заводов. Но к чему это приводит?
Достаточно взглянуть на последние данные
перевыборов внутренних комиссий (уже не
говоря о результатах выборов 7 июня), чтобы
понять, что плакат остается плакатом и что
рабочий — коммунист или социалист — знает, чего
17

стоят «истины», проповедуемые этими
«манифестами», которые у него под носом
расклеивают с согласия хозяина завода типы, явно
пользующиеся покровительством полиции.
Тут напрашивается вывод, что классовая
борьба важнее, чем плакат, — особенно, если
он плохой и лживый, и что появление этих
плакатов, сопровождавшееся их провалом, в
известном смысле доставило нам удовольствие и
натолкнуло на оптимистические соображения
относительно здравомыслия и ума итальянцев.
Но другая сторона этой проблемы может
навести, напротив, на весьма грустные
размышления о том, до какой отчаянной
идеологической скудости докатился наш противник!
У нас—манифест Карла Маркса, ему более
ста лет, но он живет; а у нашего
противника — плакаты-«манифесты» Эдди Соньо,
которые живут не долее одного утра. Мы,
несомненно, находимся в лучшем положении.
В общем нас это огорчает. Это вовсе не
парадокс, но был момент, когда нам казалось, что
существование некоего «умного
антикоммунизма» вполне возможно. Ведь на самом деле,
было время, когда либералы, социал-демократы,
католики старались внести что-то свое,
старались навязать противнику не любую
идеологию, а свою собственную. Это было,
несомненно, признаком их жизнеспособности и
придавало политическим спорам и политической
борьбе культурный, прогрессивный характер. Когда,
скажем, в 1945 или в 1946 годах кто-нибудь из
либералов пытался уверить коммуниста, что
«коммунизм—это ошибка», то он в то же время
старался убедить его, что «истина» — в
либерализме. Так же поступали и другие. Грубая
необходимость в «пропаганде» не убивала в них
потребность в идеологии. Они поступали так
же, как мы: мы ведь никогда не прятали ни
Маркса, ни Ленина; они тоже
проповедовали — кто Стюарта Милля, кто Кроче, кто Берн-
штейна. Каждый делал что мог, и,
следовательно, эти их усилия были достойны уважения.
Они, конечно, терпели поражение и гибли, но
гибли стоя. А сейчас? Ведь сейчас делается
нечто невообразимое. Они уже гибнут не стоя,
а сидя, сгрудившись в одну кучу, как
выкрашенные в один цвет деревянные бирюльки.
Достаточно взглянуть, с какой усмешкой
отпускает свои замечания Сарагат на страницах
«Джустициа»: он весьма доволен манифестами
агентов ОВР А, которые приводят в восторг Ан-
фузо. В настоящее время для самостоятельных
идей — будь то идеи либеральные,
социал-демократические или католические — места не
осталось. Их заменила своего рода всеобщая
негативная идея, своего рода «ЕОС»
философской мысли, требующая отмены всякого
идеологического суверенитета во имя господства
антикоммунистической теологии.
Что это — новая форма «единства»? Весьма
вероятно. Но если это единство в качестве
первейшего условия требует, чтобы все отказались
от своей веры во имя всеобщей веры в
идеологию антикоммунистического кретинизма, то
это единство жалкое, убогое.
До чего они докатятся, что с ними будет, со
всеми этими Сарагатами, Виллабруна и Пач-
чарди, доведенными до нулевого года? Что
будет с этими либералами без свободы,
республиканцами без республики, католиками без
веры, социал-демократами без социализма?
Чтобы достичь своей цели, они отдали все,
разделись «догола». Но в каком виде окажутся эти
новоявленные Сенизе, Лето и Боккини?
Весьма вероятно, что в голом и к тому же с
пустыми руками. И если бог и исповедник смогут их
простить, то история — никогда.
13. НЕКОТОРЫЕ ДАННЫЕ О ПРЕСЛЕДОВАНИИ ТРУДЯЩИХСЯ
И ПАТРИОТОВ В ОБЛАСТИ ЭМИЛИА
Политика полицейских репрессий, притесне-
ний, гнета и беззаконий, направленная против
демократического дьижения и прежде всего
против коммунистической партии, проводилась
в Эмилии с таким упорством и размахом, с
такой методичностью и жестокостью, что одного
этого было бы достаточно для характеристики
правительственного курса. Нет никакого
сомнения, что объяснение такой политики следует
искать в стремлении всех правительств,
сменявших друг друга начиная с 1947 года,
нанести удар демократическому и
коммунистическому движению именно е области, где оно
завоевало наиболее передовые позиция. Вот
почему репрессии в Эмилии с самого начала
приобрели вызывающий, провокационный характер,
118

В Эмилии самым тщательным образом
были подобраны не только префекты и
начальники полицейских управлений, но почти весь
начальствующий состав полиции: ведь надо было
располагать людьми, годными для выполнения
дела особой важности. В качестве типичного
примера достаточно напомнить о старшине
карабинеров Кау. При помощи умелой кампании
в печати этот безвестный унтер-офицер
прославился как «укротитель партизан и
коммунистов». Нельзя умолчать также и§о том, что в
Эмилии в большей мере, чем где бы то ни
было, рядом со старыми чиновниками,
воспитанными фашистской полицией и префектурой,
были поставлены генералы, которые уже в силу
полученного ими воспитания подходили к
решению проблем внутренней политики
по-военному.
Следует напомнить, наконец, что опыт,
накопленный в Эмилии, дал многим чиновникам
возможность повысить свое «мастерство» и
занять впоследстЕии более высокие посты .(так,
например, нынешний начальник полицейского
управления Рима Муско был переведен из Мо-
дены).
При ознакомлении с внутренней политикой,
проводившейся последние годы в Эмилии,
сразу бросается в глаза одно обстоятельство, а
именно — сугубое многообразие форм
преследования и методов притеснения граждан.
Наряду с такими событиями, как кровопролитие
у заЕода «Фондерие риуните» в Модене и
расправа с батраками и работницами рисовых
плантаций в долине По, не следует
недооценивать беззаконий меньшего масштаба, которые
в такой же мере, как и первые,
свидетельствуют о заранее обдуманном намерении задушить
свободу.
Именно с такого рода действий — на
первый взгляд не столь уж серьезных — стали
разрастаться в 1947 году полицейские репрессии в
Эмилии. Дело началось с запрещения стенных
газет, плакатов и листовок, с ограничения
свободы собраний, с привлечения к
ответственности и предания суду мэров, допустивших
проведение митингов в общественных местах без
предварительного разрешения властей. Вскоре
преследования коснулись и трудящихся: в
деревне полиция стала практиковать незаконное
выселение, обрушилась на испольщиков и
батраков.
Одновременно ширилось движение против
•бывших партизан. Все эти преследования
получили еще более широкий размах после выборов
18 апреля 1948 года и достигли
кульминационной точки в последующий период.
Чтобы привести более точную
документацию, на основании которой можно было бы
составить реальное представление о том, как
соблюдаются демократические свободы в
Эмилии, мы ограничимся изложением полицейских
преследований, имевших место только в трех
провинциях — Модене, Болонье и Реджо — и
приведем несколько фактов и имен,
касающихся еще одной-двух провинций. Однако
предварительно необходимо сделать два замечания. Во-
первых, приводимые ниже данные не полны,
так как о многих фактах злоупотреблений,
особенно имевших место в деревнях, не удалось
получить подробных сеедений. Во-вторых, в
трех вышеуказанных провинциях
преследования ни по овоему характеру, ни по своей
интенсивности не носили более серьезной формы,
чем в остальных провинциях области Эмилии,
поэтому приводимые нами данные
характеризуют положение, типичное для всей области.
Говоря о Модене, надо отметить, что в
течение того периода, который мы иллюстрируем
приЕодимыми ниже цифрами, преследование
трудящихся и их руководителей носило,
естественно, более интенсивный характер в моменты,
когда они вели особенно острую борьбу за свои
права. Так было и в промышленности, где
трудящиеся боролись против увольнений, против
ев ртывания производства, за повышение
заработной платы, и в сельоком хозяйстве, где
полиция действовала особенно активно в моменты
борьбы батраков и испольщиков против
расторжения договоров об аренде земли, за
применение закона об ассигновании 4 процентов
доходов на мелиорацию (1949 год) и за получение
53 процентов продукции при разделе урожая
(1950 год).
Наиболее вопиющие факты преследования
трудящихся имели место в связи с событиями
14 июля 1948 года, во время которых
полицейские ранили 5 человек. Действия,
направленные против бывших партизан (кампания
«треугольник смерти», 1949 год), явились
кульминационным пунктом этих событий. Такие же
действия полиция совершала по отношению к
свидетелям расправы 9 января 1952 года, во время
избирательных кампаний, во время кампании
борьбы за мир.
Приведем данные относительно
политических процессов, проводившихся под знаком
преследования трудящихся:
1948 год (сведения суммарные):
Предано суду 398 человек, из них 258
оправдано, 129 человек осуждено на 55 лет 408
месяцев 1097 дней, а 11 человек приговорено к
возмещению убытков или к штрафу.
Борьба в защиту свободы и демократии:
предано суду 85, оправдано 40 (из них 6
освобождено в ходе следствия), осужден 41 чело-
19

век к 5 годам 203 месяцам 50 дням и четверо—
к возмещению убытков или к штрафу.
Борьба за мир: предан суду 1 человек
(приговорен к 6 месяцам).
Борьба трудящихся за свои праъа: предано
суду 275 человек, оправдано 196 (из них 6
освобождено во время следствия), осуждено 73
человека к 84 месяцам 1067 дням и 6 — к
возмещению убытков или штрафу.
Бывшие партизаны: предано суду 40,
оправдано 22 (двое освобождено в ходе следствия),
приговорено 18 человек к 50 годам 115
-месяцам.
1949 год (сведения суммарные):
Предано суду 2138 человек, оправданно 1006
(83 освобождено в ходе следствия), осуждено
924 человека к 284 годам, 1319 месяцам 12 450
дням; 208 человек приговорено к возмещению
убытков и штрафу.
Борьба в защиту свободы и демократии:
предано суду 287, оправдано 119 (из них 21
освобожден в ходе следствия), осуждено 128
человек на 43 года 490 месяцев 844 дня; 40
человек приговорено к возмещению убытков и
к штрафу.
Борьба за мир: предано суду 16 человек,
осуждено 6 на 4 месяца; 10 человек
приговорено к возмещению убытков и штрафу.
Борьба трудящихся за свои права: предано
суду 1725 человек, оправдано 785 (из них 8
освобождено в ходе следствия), осуждено
782человека на 56 лет 811 месяцев 11 561 день; 158
человек приговорено к Еозмещению убытков и
к штрафу.
Бывшие партизаны: предано суду 109
человек, оправдано 97 (из них 54 в ходе
следствия), осуждено 12 человек на 185 лет 14
месяцев.
1950 год (сведения суммарные):
Предано суду 1314 человек, оправдано 695
(из них 38 в ходе следствия), осуждено 500
человек на 355 лет 625 месяцев 5180 дней; 119
человек приговорено к возмещению убытков и
к штрафу.
Борьба в защиту свободы и демократии:
предано суду 259 человек, оправдано 140 (из
них 10 освобождено в ходе следствия),
осуждено 70 человек на 102 года 308 месяцев 280
дней; 49 человек приговорено к возмещению
убытков и к цщрафу.
Борьба за мир: предано суду 7 человек,
оправдано 3, осуждено 4 на 6 лет 8 месяцев.
Борьба за труд: предано суду 875 человек,
оправдано 434, осуждено 338 человек на 44
года 309 месяцев 4900 дней; 103 человека
приговорено к возмещению убытков и штрафу.
Бывшие партизаны: предано суду 131
человек, оправдано 118 (из них 28 освобождены в
ходе следствия), осуждено 13 человек на
233 года.
1951 год (сведения суммарные):
Предано суду 1327 человек, оправдано 668
(из них 95 освобождены в ходе следствия),
осуждено 430 человек на 1424 года 642 месяца
2321 день; 229 человек приговорено к
возмещению убытков и штрафу.
Борьба в защиту свободы и демократии:
предано суду 498 человек, опраЕдано 197 (из
них 27 освобождены в ходе следствия),
осуждено 126 человек на 3 года 212 месяцев 923
дня; 175 человек ориговорено к возмещению
убытков и штрафу.
Борьба за мир: предано суду 35 человек,
оправдано 7, осуждено 21 человек на 30
месяцев 106 дней; 7 человек приговорено к
возмещению убытков и штрафу.
Борьба за труд: предано суду 650 человек,
оправдано 392 (из «их 63 освобождено в ходе
следствия), осуждено 211 человек на 8 лет
37 месяцев 1292 дня; 47 человек приговорено к
возмещению убыткоЕ и штрафу.
Бывшие партизаны: предано суду 249
человек, оправдано 77 (из них 5 освобождено в
ходе следствия), осуждено 172 человека на
1395 лет 30 месяцев.
1952 год (сведения суммарные):
Предано суду 929 человек, оправдано 574
(из них 13 освобождено в ходе следствия),
осуждено 282 человека на 303 года 263 месяца
4044 дня; 73 человека приговорено к
возмещению убытков и штрафу.
Борьба в защиту свободы и демократии:
предано суду 196 человек, оправдано 95,
осуждено 48 человек на 46 месяцев 530 дней;
53 человека приговорено к возмещению
убытков и штрафу.
Борьба за мир: (Предано суду 57 человек,
оправдано 34, осуждено 21 человек на 12
месяцев 226 дней; двое приговорены к возмещению
убытков и штрафу.
Борьба за труд: предано суду 639 человек,
оправдано 422 (из них 6 освобождено в ходе
следствия), осуждено 199 человек на 181 месяц
2388 дней; 18 человек приговорено к
возмещению убытков и штрафу.
Бывшие партизаны: предано суду 39
человек, оправдано 23 (из них 7 освобождено в
ходе следствия), осуждено 16 человек на 303
года 24 месяца.
1953 год (сведения суммарные):
Предано суду 705 человек, оправдано 383
(из них 20 освобождено из-под следствия),
осуждено 282 человека на 12 лет 254 месяца
2687 дней; 40 человек приговорено к
возмещению убытков и штрафу.

Борьба в защиту свободы и демократии:
предано суду 226 человек, оправдано 99 (из
них трое освобождено в ходе следствия),
осужден 91 человек на 1 год 103 месяца 512 дней;
36 человек приговорено к возмещению убытков
и штрафу.
Борьба за мир: предано суду 425 человек,
оправдано 243 (из них трое освобождены в
ходе следствия), осуждено 182 человека на 144
месяца 2155 дней.
Бывшие партизаны: предан суду 31
человек, оправдано 27 (из них 10 освобождено в
ходе следствия), осуждено 4 человека на 8 лет.
На 1 декабря 1953 года 64 человека,
которым инкриминировались дела, связанные с
народно-освободительной борьбой, скрывались от
суда и следствия.
Сведений за 1954 год не имеется, но
доказательством того, что преследование
участников демократического движения продолжается,
служит хотя бы тот факт, что во время
недавних выступлений батраков полиция оказывала
аграриям всяческую поддержку,
выразившуюся в самых различных формах и главным
образом в арестах 38 батраков, произведенных все
в той же провинции Модена лишь за один
месяц. Как правило, задержанных на седьмой
день выпускали ввиду отсутствия оснований
для привлечения их к ответственности, что
достаточно убедительно свидетельствует о
незаконности действий полиции. Тем не менее если
факт задержания того или иного гражданина
не получает огласки, то период лишения
свободы под самыми противозаконными предлогами
затягивается на еще более длительный срок.
Вот несколько особенно вопиющих
проявлений беззакония:
1. Против семи бывших партизан из Сесто-
лы и Мснтекрето было выдвинуто обвинение в
том, что они 24 января 1948 года будто бы
убили с целью грабежа старую женщину по имени
Мария Дзаиерини. Все они, за исключением
одного (не подвергнутого допросу ввиду
нахождения его на военной службе), на допросе в
полиции признали себя виновными в нанесении
Дзанерини ножевого ранения и сообщили целый
ряд подробностей о якобы совершенном ими
преступлении. Однако при вторичном вскрытии
трупа экспертиза установила, что рана была
нанесена вовсе не холодным оружием. Суд
присяжных в Модене решением от 18 ноября
1950 года вынес бывшим партизанам
оправдательный приговор. Тем не -менее лица, силой
вынудившие арестованных признать себя
виновными, по всей очевидности, не были
наказаны.
2. Мэр из Сан Просперо Франчеоко Берга-
мини был арестован как «морально
«ответственный» за преступление, в результате которого
был убит в марте 1946 года один карабинер.
В 1948 году суд присяжных в Модене,
основываясь на «признании» убийцы, приговорил Бер-
гамини к 30 годам тюремного заключения.
Кассационный суд <в Болонье оправдал его за
недостатком улик. 3 июня 1952 года, 40 дней
спустя после освобождения из тюрьмы, Бергамини
скончался в больнице Павулло от
туберкулезной язвы, появившейся у него в тюрьме.
3. «Треугольник смерти». Эта кампания
была развернута в 1949 году против бывших
партизан района Кастельфранко в связи с тем, что
были эксгумированы трупы
фашистов-коллаборационистов, расстрелянных партизанами либо
во время народно-освободительной войны, либо
сразу после ее окончания (ibo всяком случае, не
позднее 31 июля 1945 года). Главным
инициатором этой кампании был старшина Кау.
25 бывших партизан было арестовано, четверо
скрылись. Как было доказано в парламенте, во
время следствия полиция широко применяла по
отношению к арестованным насилия и
задержала их родственников. Четверо
скрывавшихся от суда и еще шесть человек были
осуждены, а все остальные, после того как они
отсидели в общей сложности 35 лет, были
оправданы. Апелляционный суд приступит к новому
рассмотрению этого дела лишь после суда над
старшиной Кау.
4. Дело Дзоболи-Ладзари. Этот случай
произошел в 1945 году в Болонье. Процесс шести
бывших моденоких партизан (трое из -них были
арестованы, трое скрывались) был назначеь
слушанием на 29 сентября 1952 года и
закончился 25 октября 1952 года в суде присяжных в
Болонье. Трое были оправданы за
недостатком улик и трое оправданы ввиду отсутствия
в их действиях состава преступления. Приговор
был обжалован прокурором, и 5 мая 1954 года
дело вновь слушалось в апелляционном суде
города Болоньи. Приговор первоначальной
судебной инстанции был утвержден.
Особо следует остановиться на самом
старшине карабинеров Кау, о котором мы
упоминали выше. Приведем несколько мест из
выступления е сенате 21 марта 1952 года сенатора
Террачини. Касаясь заявлений, сделанных в
моденском суде лейтенантом-карабинером
Риццо, Террачини оказал: «Непосредственный
начальник старшины Кау следующим образом
рассказывает о том, как обращался его
подчиненный с арестованными. «Кау—садист, человек
психически ненормальный. По ночам он
выходил из своей квартиры и спускался к
арестованным, чтобы мучить их при помощи своей
знаменитой маски. Эту пытку он придумал сам;
он хвастался обоим изобретением и назвал его

«аппаратом Кау». Пыжа заключалась в том,
что на голову арестованного надевался своего
рода противогаз без фильтра. Трубка
погружалась в насыщенный раствор соли,
употребляемой обычно как слабительное для лошадей.
При дыхании человек вынужден глотать эту
соленую воду. Часто арестованные теряли при
этом сознание. Один чуть не сошел с ума. Кау
вначале решил, что этот человек умер, и
приказал вынести его ©о двор, но там бедняга,
который, оказывается, лишь потерял сознание,
принялся так громко стонать, что разбудил
жителей соседних домов».
Для иллюстрации методов, применяемых
органами исполнительной (власти, нет нужды
прибегать к подробным объяснениям. В
Эмилии же злоупотребления допускались не только
представителями исполнительной власти. Вот
несколько случаев, происшедших с бывшими
партизанами провинций Модены и Равенны,
которые, не совершив никакого преступления,
отбыли в тюрьме по нескольку лет.
Фамилии и имена
арестованных
Кантерджани Савино . .
Ковили Бруно ....
Педрони Ерио ....
Манфреди Лорис ....
Манни Буфилло . . .
Алабастри Пьетро . . .
Руджери Франческо . .
Монфорри Армандо . .
Доменикали Джузеппе .
Беллоди Артуро ■. .
Барбьери Альфредо . .
Бизи Умберто . . . и .
Тавернари Афро . . .
Гаравини Ром^о ....
Гаравини Анджело . . .
Табанелли Джованни . .
X
о 3
S -is
а 2 с( л
Колич
месяц
прове
в тюр
26
26
26
26
26
26
26
23
52
12
55
25
1 2l
28
28
23
Причина освобождения
За недостатком улик
За
То же
>?
V
?>
)1
J?
»
J»
отсутствием
состава преступления
То же
??
J5
JJ
>?
Л
Особый аспект репрессий против
демократического движения представляет собой
кампания, направленная против демократических по
своему составу -административных органов.
Для иллюстрации приведем список мэров,
отстраненных от должности или подвергшихся
иным формам преследования (все в той же
провинции Модена):
Осуждены 4
Оправданы 19
Отстранены от должности мэра 8
Привлечены к ответственности 4
Арестован и затем освобожден 1
В болонской провинции положение
сложилось, повидимому, еще хуже. Вот данные, на
основе которых можно составить общее
представление о преследованиях трудящихся
болонской провинции начиная с 18 апреля 1948 года
по 31 мая 1954 года.
С 18
апреля 1948
до 1 января
1954 г.
Убито ....
Ранено . . .
Арестовано .
Предано суду
Оправдано .
Осуждено . .
Приговорено к пожизнен
ному тюремному
ключению ь j. b *
за
Количество лет тюрьмы
„ месяцев „
» Дней „
Сумма штрафа в лирах
Судебных процессов . и
46
2
773
4 370
13 658
6 328
7 420
5
1745
2
4
395 566
2916
С 1
февраля 1954
до 31 мая
1954 г.
Всего
33
277
166
111
20
8
10
114 800
129
2
773
4 403
13 935
6 4941
7 531
5
1765
10
14
46 510 366
3 045
1 Часть из них отбыло в целом 87 лет б месяцев предвари-
тельного тюремного заключения.
Приведем несколько данных, подробнее
иллюстрирующих характер этих преследований.
Борьба за труд в период с 18 апреля 1948 года
до 31 мая" 1954 года
Обвинение
Занятие земель. .
Незаконное
завладение
собственностью1 .....
Насилие над
личностью
Причинение
беспокойства; дерзкое
поведение .
Трудоустройство
Занятие
предприятии . .
Подстрекательство
Всего. .
ано
«з
о»
а,
С
8488
402
1379
195
122
61
10
10657
о
X
вда
С0
с
О
375S
248
664
95
92
10
6
4874
о
X
£
О
4729
154
715
10U
ЗС
51
4
5783
о
ffl
н
чес
s
ot
X. *
289
50
193
—
1
3
2
538
о
а
н
'-» СО
S у
- и
О С/
1
3
5
-
6
10
9
34
о
аэ
X ,-
-5S-
12
6
22
25
\Ъ
15
—
95
Сумма
штрафа
в лирах
38167СО0
1414500
834600
210000
301000
368СО0
80СО
41303100
1 Это обвинение выдвигалось против испольщиков, боровшихся
за более справедливый принцип распределения продукции
122

Борьба за демократические свободы (свободу слова,
собраний, мнений, пропаганды) в период с 18 апреля
1948 года до 31 мая 1954 года
Продолжение таблицы
Обвинение
Расклеивание
плакатов . . .
Продажа газет на
улицах
Митинги и
собрания ......
Распространение
при помощи пе-
Клевета ,. ,. .
Всего . .
ано суду
Пред
1086
670
338
47
12
2153
вдано
Опра
325
351
148
40
8
872
дено
Осу»
734
319
190
7
4
1254
чество
Коли
лет
13
—
27
1 2
1
43
э
ffi
н
и ее
-> 0,
Коли
меся!
8
—
—
4
4
16
о
ffi
н
J
а>
9
—
2
15
—
26
Сумма
штрафа
в лирах
1856300
859766
1434300
111000
—
4261366
Забастовки и демонстрации
солидарности i
с 18 апреля 1948 года до 31 мая 1954
Обвинение
Оскорбление
представителя власти . . .
Незаконное
задержание личности
Нанесение увечья,
угрозы . ...
Забастовки местного
характера . . . .
Сбор средств ...
Блокирование дорог .
Нанзсение серьезных
увечий . . .
Сопротивление
представителе власти |
Всего . . |
уду
и
я
ред
с
324
32
171
76
105
53
39
124|
924
X
С9
пра
О
111
19
118
70
25
51
32
57|
483
о
X
>>
О
213
13
53
6
80
2
7
67
441
э
1 н
S
* 2:
9'
29
8
—
—
4
27
104
266
о
ffi
н
О 00
я 5
~ о
О О)
£ 5
9
1
3
—
—
8
3
1
25
о
ffi
н
|5*
° х
U и
15
—
—
—
—
—
—
28
43
з период
года
Сумма
штрафа
в лирах
101500
—
157000
43000
329500
—-
—
1000
6320Э0
Прочие случаи
Военные
преступления
6 2 4 4 — —
Преследование бывших партизан в период с 18 апреля
1948 года до 31 января 1954 года
Арестовано и
держано . .
Предано суду
Оправдано
за-
. .
#
• •
С 18 апреля
1948 года
до 31
декабря
1950 года |
181
119
98*
С 31 декабря
1950 года
до 31 января
1954 года
101
115
39?
Всего
282
234
1673
Осуждено . . .
Количество лет .
„ месяцев
С 18 апреля
1948 года
по 31
декабря
1950 года
21
330
10
С 31 декабря
1950 года
до 31 января
1954 года
46
583
9
Пожизненное
тюремное
заключение—5.
Штрафов—
400000 лир
Всего
67
914
7
Пожизненное
тюремное
заключение—5.
Штрафов—
400000 лир
1 После того как они в целом отбыли 32 года
предварительного заключения.
3 После того как они в целом отбыли 16 лет
предварительного заключения.
8 После того как они в целом отбыли 48 лет
предварительного заключения.
Под амнистию попало 6583 трудящихся,
осужденных в целом на 415 лет тюремного
заключения и к уплате штрафа на сумму 44 800
тысяч лир.
Помилование и сокращение срока
наказания коснулось 999 трудящихся, приговоренных
к 1182 годам тюремного заключения и к
1500 тысячам лир штрафа.
5 бывшим партизанам, приговоренным к
пожизненному тюремному заключению,
наказание было снижено до 10 лет каждому.
В настоящее время в заключении находится
13 человек, из коих 5 —быЕшие партизаны.
За недостатком места в отношении
провинции Реджо Эмилиа мы ограничимся
перечислением преследований, имевших место в период
с 18 апреля 1948 года до 31 мая 1954 года.
Убито: 1 человек (Сантэ Муссини во время
демонстрации испольщиков в Сан Мартино ин
Рио 30 июня 1948 года).
Ранено: 1373 человека (избиты дубинками
и покалечены полицейскими машинами во
время забастовок и демонстраций).
Арестовано: 3367 человек (за участие в
борьбе в защиту конституции, мира и
национальной независимости).
Привлечено к ответственности: 3506 человек
(за участие в борьбе в защиту конституции,
мира и национальной независимости).
Осуждено: 1441 человек (за участие в
борьбе за труд, за демократические права и за
конституцию) .
Общая продолжительность срока
наказания: 503 года 10 месяцев 19 дней, 4 294 721
лир штрафа в возмещение убытков.
Преследования носили наиболее
ожесточенную форму в период борьбы рабочих
комбината «Реджане». Репрессии усилились также во
время борьбы против мошеннического
избирательного закона.
123

После .парламентских выборов 7 июня
1953 года усилились преследования
административною характера: участились аресты,
секвестры, запрещения и распоряжения
префектов, случаи отказа в выдаче паспортов и
случаи изъятия паспортов in т. д. Здесь же следует
упомянуть и приказы о выселении партийных и
массовых организаций из занимаемых ими
помещений.
Уже не ШЕоря о том, что бывшие
резиденции фашистской партии были построены на
народные деньги, следует напомнить, что до
прихода к власти фашиз!ма профсоюзы,
кооперативы, народные клубы и левые партии имели —
особенно в Эмилии — ювои прекрасно
оборудованные помещения, многие из которых были
разрушены фашистским отребьем, а остальные
конфискованы праоеительством Муссолини.
Таким образом, трудящиеся имеют все основания
пользоваться бывшими фашистскими
клубами — они им принадлежат по праву. Однако
руководители христианско-демократичеокой
партии и их подголоски придерживаются иного
мнения. Вот что писала по поводу реквизиции
Народного дома в Оццано (провинция
Болонья) демохристианская газета «Пополо» от
3 сентября 1954 года: «Понадобилось смеша-
тельство полиции, для того чтобы разогнать
группу хулиганов, (нанятых и подговоренных
коммунистами с целью -воспрепятствовать
выполнению приказа об очистке помещения,
ранее служившего резиденцией местному
руководству фашистской партии. Во время этого
первого этапа полицейской операции за
попытку неповиновения и сопротивления властям
было произведено два ареста и задержано двое
граждан.
Оправившись таким образом с внешним
сопротивлением в 8 час. 30 мин., представитель
жилищного отдела предложил полицейским
взломать заднюю дверь бывшего помещения
фашистской партии, где в настоящее время
нашли себе убежище левые партии и
профсоюзные организации. Забаррикадировав все входы
и выходы, в доме укрылась группа из 21
человека, в том числе секретарь палаты труда. Все
они были задержаны.
После этого помещение было очищено без
каких-либо дополнительных инцидентов».
Насилия, которым подверглись трудящиеся
провинции Реджо Эмилия за год, истекший с
июня 1953 года до июня 1954 года, можно
подытожить следующим образом:
арестовано или задержано 208 человек
отдано под суд 150 „
осуждено 79 „
ранено во время налетов полиции ... 75 „
Одну из наиболее массовых раюправ власти
из центра учинили над трудящимися во время
недавней забастовки батраков в провинции
Феррара. Было бы слишком долго перечислять
все действия и преступления, совершенные
против трудящихся, их ррганизаций и
руководителей. Мы ограничимся тем, что приведем
отрывок из статьи, помещенной в «Риформа аг-
рариа», № 7, где упоминается несколько
наиболее характерных случаев. В журнале
говорится: «В конце мая машина провокаций была
пущена в ход. Кодигаро и Бурана были
загружены полицейскими, прибывшими для
выселения из Народных домов находившихся в них
профсоюзов, партийных организаций и
кооперативов. Ареной бррьбы стала и Иоланда:
карабинеры, вооруженные цепями, набросились
на двухтысячную толпу забастовщиков, мирно
стоявших на площади, и в течение трех часов
избивали людей, проникая повсюду — в
конюшни, в трактиры, в кружки отдыха
трудящихся, в палату труда. Они гонялись за
мужчинами и женщинами, стоявшими в ожидании
своих детей. Раненых и контуженных было
бесчисленное множество, среди них —
девятилетняя девочка Грациелла Тромбини, которую
ударили цепью, и 73-летний старик Медардо
Алеотти. Его избили цепью и бросили в канаву.
Когда же он поднялся, шатаясь, подошел к
велосипеду и сел на него, собираясь вернуться
домой, карабинер, ехавший на подножке
проходившего мимо «джипа», ударил старика
ногой в живот...
...Особенно жестоко расправлялись с
батраками животноводческих ферм. Полиция
вламывалась к ним в дом в любой час дня и ночи,
избивала их, терроризировала всю округу.
В Ариано 4-летняя девочка Сайта Луиза Гуар-
ниери, присутствовавшая при сцене избиения
отца, на несколько дней лишилась речи. За
батраками охотятся по полям, их арестовывают и
группами увозят в тюрьмы или же сажают на
грузовики, отвтеят за десятки километров от
дома и потом ссаживают посреди дороги.
Сначала велосипеды у них просто отнимали, а
потом стали класть их на шоссе и давить
грузовиками, после чего челерини * окончательно их
доламывали при помощи штыков, которыми
они кромсали на куски велосипедные шины.
В Тамара, где батраки требовали заключения
трудового соглашения, такая участь постигла в
наказание за дерзость 50 велосипедов (а ведь
велосипед у нас не даром называют «лошадью
батрака»)...
1 Солдаты из моторизованных полицейских
частей.— Прим. перев.

...В Поротто карабинерами был захвачен
Народный дом. В Маосафискалья, в Мильяри-
но, в Мильяро, в Галлумара челерини
ворвались в (помещения профсоюзов, обшарили и
вскрыли письменные столы, забрали
документы. Ночью у себя дома были арестованы ьсе
профсоюзные руководители ih руководители
палат труда и народных партий. За батраками
гонялись день и ночь напролет, обыскивали их
жилища. На всех углах был вывешен приказ
префекта о возвращении на работу и о
вознаграждении за поимку «'социально опасных»
элементов. «Эй, вы, убийцы, трусы, выходите!» —
орали полицейские. Тюрьмы были полны
забастовщиками, схваченными во время ночных облав
дама и на улице. Но на место каждого
арестованного профсоюзного руководителя
бастующие выбирали трех других».
Таковы те события и факты, которые имели
место в нескольких провинциях Эмилии в
период с 1948 по 1954 год. Но мы можем в
заключение привести также данные о
преследованиях трудящихся во всех провинциях
Эмилии в течение более короткого периода с
указанием числа коммунистов, оказавшихся
жертвами этих преследований и принявших участие в
развернувшихся в связи с этим событиях (см.
табл. 1 и 2).
Возникает вопрос — почему реакция
избрала себе для «пробы сил» именно Эмилию? Не
следует забывать, что левые составляют в
Эмилии более 50 процентов населения, что из
335 коммун 220 возглавляются
представителями народных сил, что из 8 главных
городов провинций в 5, в том числе и в
областном центре, мэры коммунисты, что из 8
административных советов провинций 7 также
возглавляются коммунистами, что компартия
насчитывает там около 500 тысяч членов.
Уровень сознания масс этой области весьма
Таблица 1
Преследование
Форли
Парма
Пьяченца . .
Равенна
Р. Эмилиа
Римини
Всего . .
рудя-
^
о w
н Н
s S
>> z\
1
—
—
_
—
1
грудящихся
ИСТОВ
х «
X >>
X 2
s
«О
1
—
—
—
—
—
—
1
X
51
3
6
10
—
,
305
—
375
в период с 1
ИСТОВ
*£
х £
X 2
2
42 о
43
3
6
8
—
—
292
—
352
зано
о
н
а
о»
о.
<
800
297
262
990
34
15
343
723
30
3494
сентября 1950 года по ЗС
80ХЭИ
х х
X >»
X 2
s
5а
700
240
245
960
29
12
311
675
28
3200
под
о
X
се
<=* е(
О и
484
146
152
1987
5
10
145
169
12
3110
истов
X «
X >>
X 2
s
"о
409
130
115
1750
5
7
142
151
8
2717
о
X
*
О
1537
845
583
719
13
3
335
338
4373 |
> сентя
истов
х«
X >>
X 5
-. 2
«2 о
t 5 и
1324
1476
555
680
13
2
327
316
4693
бря 19
ство
рьмы
<у S
3* н
S
ч н
о Z
* ч
379
252
150
1165
33
3
89
263
2334
51 года
■|«1
**«
sAo
«2н;
~ ч <»>
42 о х?
| S н х
320
200
139
950
33
2
83
242
1969
ОНБ
1 *
ех
1 <у
1 «=*
i «
ГО
58
46
7
82
2
4
38
2!
258
истов
*£
* *
х В
m S
| s§
52
39
6
78
2
4
35
21
237
Преследование
Болонья
Феррара . .
Форли . .
Модена . .
Парма . . .
Пьяченца
Равенна . .
Р. Эмилиа
Римини . .
Be ei
'О
о
н
S
>>
—
—
—
—
—
—
—
—
трудящихся в период с
ю
о
н
о
X
X X
X 5
« S
—
—
О
я
<и
X
се
Си
1
—
1
—
—
—
300
-
302
о
н
а
X
X «
X >>
X 2
_ 2
sS
1
—
1
—
—
—
270
272
X
се
ю
о
н
о
о>
о,
<
2371
2539
316
726
14
16
642
780
7404
30 сентября
о
*■*
<->
X
X «
* 2?
X 2
~ s
5о
1068
2040
270
960
14
15
554
730
5651
•=*
с
х
а
Г? *
О и
339
79
121
82
6
4
108
444
1183
1951 года по
са
о
1 **
<->
S
* 5
X >»
X 2
m 2
272
1 68
118
78
6
4
95
430
1071
1 О 2
^ X
О О
X й> „
w х «
* х s
>,§ н
Я о °
Ос 2
2581
2373
285
439
16
2
427
169
6292
30 сентября 1
о
о
х х
X >»
X 2
~ 2
"о
2275
2017
269
351
15
2
384
165
5478
А 2
еств<
юрьм
я* н
X
5 н
о 5
264
377
62
508
3 мес.
9 мес.
51
43
—
1306
1952 года
,
>>
х на
комм
3
s л о
xSh
— ч и
«ох
S =( х
220
301
54
4С6
3 мес.
9 мес
49
43
—
1074
. X ей
о * 2 <У
еств<
щихс
канн
гоящ
Z * S.o R
54^55
S£s«e-
49
31
32
64
1
—
52
3
—
232
ю
о
<->
s
X >»
X 2
го S
| sS
40
24
32
61
1
—
59
3
—
220
125

высок. Эмилиа в политическом отношении,
несомненно, является одной из наиболее
передовых областей Италии. Коммунисты здесь
выступают как организующая общественная сила,
они руководят целыми городами и провинциями
и, являясь представителями народа,
олицетворяют честность и недюжинные способности в
противовес коррупции, делячеству,
бюрократической медлительности и неорганизованности
представителей центральной власти. Массы
населения Эмилии, не принадлежащие ни к
коммунистической, ни к социалистической партиям,
также достигли значительного уровня
политической сознательности. Здесь оголтелый
антикоммунизм, вмешательство в духовный мир
человека, запугивание «красным адом» и
«прыжком в неизвестность» имеют весьма
ограниченный успех.
Партизанское движение оставило глубокие
следы в сознании народных масс этой области.
Единство, создавшееся в период движения
Сопротивления и во многих районах области
выбившееся в форму самой настоящей народной
власти, не было нарушено и продолжало
существовать в народе, а кое-где и в верхах. В
Эмилии «бразды правления» в руках у
коммунистов, поэтому никак нельзя изображать их в
глазах народа в виде сатаны с копытами.
Местным аграриям и промышленникам
весьма трудно создать в Эмилии реакционное
движение. Наиболее активный антикоммунизм
приходится импортировать, — следовательно,
это антикоммунизм «наемный». Он
основывается на прямом насилии и кровавом терроре, ибо-
террор идеологический здесь недостаточно
эффективен. В этой связи весьма показателен
пример фашизма. Именно в Эмилии, где
рабочее и крестьянское движение носило массовый
характер, уже в 1918—1920 годах буржуазией
были созданы первые и самые разнузданные
фашистские банды.
Аграрии Эмилии поняли, что, не прибегая к
услугам наемных убийц, им не удастся
расколоть единство движения рабочих и крестьян.
Вот почему в Эмилии имели место самые
ожесточенные кровавые столкновения. Нельзя
было также полностью и открыто поставить силы
государства на службу крайней и жестокой
реакции. Поэтому в те годы пришлось нанять и
вооружить фашистские банды. Ныне же силы
республиканского государства, существующие-
за счет средств, выплачиваемых всеми
гражданами, не только преследуют те же цели, что в
свое время ставил перед собой фашизм, но
используют при этом еще более гнусные методы
и приемы.
14. ОБЗОР РЕАКЦИОННОЙ ПЕЧАТИ
При изучении антикоммунизма нельзя не
остановиться на деятельности печати, которая
наряду с радио и церковной проповедью играет
весьма эффективную роль в распространении
яда антикоммунизма в его повседневной,
грубой и наиболее непосредственной форме.
Именно при помощи ежедневных газет крупная и
мелкая ложь, измышляемая антикоммунизмом,
его неизменное, многообразное и
противоречивое толкование событий главным образом и
распространяются среди наиболее активных в
политическом отношении групп и в еще
большей степени среди масс беспартийных,
колеблющихся и сбитых с толку людей. Если эта
печать не всегда стремится перетянуть их на
свою сторону, то, во всяком случае, она ставит
своей целью нейтрализовать, замедлить
процесс их прозрения. Но мы в своих заметках не
будем останавливаться на «технике» и на
методах, к которым прибегает реакционная
печать, для того чтобы выдавать читателям
ежедневную дозу антикоммунизма. Аналогичная
попытка была уже однажды предпринята, а
кроме того, такого рода анализ отчасти
совпадает с общим описанием превратностей
политической судьбы антикоммунизма. Мы
предпочитаем остановиться на структуре издательств,
на источниках финансирования и на
распространении антикоммунистической печати, ибо
убеждены, что анализ этих сторон проливает
свет на многие вопросы, связанные с
происхождением антикоммунизма, с силами, которые
его питают, с его конечными целями. Не
случайно, анализируя финансовую и издательскую
структуру итальянской буржуазной печати, мы
непосредственно сталкиваемся с движущей
силой антикоммунизма — с крупным
монополистическим капиталом — и с политической
группой, представляющей собой ныне основное его
орудие: с демохристианской партией.
Для удобства исследования разделим вое
многочисленные газеты антикоммунистического
126

лагеря на три категории. В первую категорию
включим газеты явно политического характера,
то есть те, в которых под названием помечено,
какой политической организацией они
контролируются, а также газеты, которые, не будучи
официальными партийными органами, открыто
связаны с той или иной партией. Ко второй
категории мы отнесем мелкие ежедневные
газеты, издаваемые в провинциях. Даже если в
силу того или иного обстоятельства
(связанного с финансированием, с политическим
влиянием и т. д.) их можно было бы причислить к
первой или к третьей категории, мы считаем
нужным рассматривать их отдельно, учитывая,
что особые традиции и особый, присущий лишь
им, характер придают этим газетам
своеобразный облик и что в жизни итальянских
провинций они играют особую роль.
В третьей и последней группе мы
объединим все информационные органы печати,
которые под ныне скомпрометировавшим себя
названием «независимых газет» скрывают
довольно низменные интересы лиц,
манипулирующих ими по своему усмотрению. Эта пресса
теперь уже почти совсем отказалась от своих
традиционных маскироЕОк, более того, она
проявила по 'отношению к демохристианскому
режиму и к его союзникам настоящую «страсть
к прислужничеству», принеся ей в жертву
тот минимум внешней «объективности»,
который в области информации сохранили даже
многие американские газеты.
Хотя эта пресса во время второй мировой
войны в значительной мере утратила свое
влияние, она шпрежнему остается решающим
орудием воздействия на массы граждан, не
выработавших себе четких политических взглядов.
Введенные в заблуждение внешним
отсутствием политического ярлыка, они попадают в сети
хитросплетений и разглагольствований, под
прикрытием которых происходит
фальсификация фактов и сообщений, верят всем словесным
выкрутасам, посредством которых эти газеты
пытаются примирить самые вопиющие
противоречия антикоммунизма и замазать
неизбежные для него неудачи и провалы.
Поэтому об антикоммунистических газетах,
открыто являющихся органами той или иной
партии, мы скажем лишь вкратце, с тем чтобы
более подробно остановиться на прессе,
представляющей собой для газетчиков
антикоммунистического толка самое верное укрытие.
Впро-чем, ни для кого не является секретом,
что христианские демократы и их союзники,
несмотря на то, что они в последние годы
буквально сорили деньгами, так и не сумели
создать партийную печать, которой бы удалось в
какой-либо мере заинтересовать общественное
мнение. Чтобы убедиться в этом скандальном
провале, достаточно вспомнить о целой «серии»
газет под общим названием «Пополо»,
выходящих в Риме, Милане, Турине, Палермо и —
'Под другим заголовком — во Флоренции.
Центральный орган демохристианской партии —
римская «Пополо»—расходится в столице в
количестве намного меньшем, чем 2 тысячи
экземпляров; в Милане «Пополо» продается на
несколько тысяч экземпляров больше, в
Турине — еще меньше, чем в Риме, а в Палермо
газета расходится в количестве ьсего лишь
нескольких сот номеров. Во Флоренции «Иль
маттино дель Италиа чентрале» (орган
христианских демократов), хотя поначалу и имела
некоторый успех, однако теперь с каждым
днем все более теряет почву под ногами и
теряет столь быстро, что грозит перещеголять в
этом отношении своих «сестер» в Риме и
Милане. Нельзя сказать, что это объясняется
недостатком средств или нежеланием работать.
Ни эксперименты в области издательского
дела, ни широкая корреспондентская сеть, ни
прием новых сотрудников, ни попытки
усовершенствовать технику издательских
предприятий, ни открытие новых типографий в
Риме и во Флоренции не помогли делу. Эти
газеты так и не сумели выйти за рамки самой
избитой и неуклюжей антикоммунистической
пропаганды, за пределы самого отвратительного
санфедизма. С каждым днем редеют и без
того малочисленные ряды их читателей, растет
исчисляемый многими миллионами
ежемесячный дефицит. Говорят, что флорентийское
издание христианских демократов дает 22—2&
миллиона лир убытка в месяц, а в Риме эта
цифра лишь на несколько миллионов меньше.
В области печати, открыто не яьляющейся
партийной, но которую христианские
демократы уже прибрали к рукам (римская газета
«Моменто», венецианская «Гадзеттино», а
также газеты, ранее принадлежавшие «Союзу
фашистской печати»,— такие, как «Коррьере ад-
риатико» и др.), итог был поистине
катастрофический. Узость идей, дух сектантства,
неспособность понять интересы читателей
предопределили их печальную участь. Последняя
отчаянная попытка, явившаяся наглядным
подтверждением этой нежизнеспособности
демохристианской печати, была ттредаринята в 1950 году,
когда тогдашний административный секретарь
христианско-дамократической партии Рестаньо
заключил договор с одним из самых отчаянных
и смелых продолжателей старых итальянских
издательских традиций Отторино Фрагола.
Согласно этому договору, Фрагола взял подряд
на издание ряда гаэет (среди которых
фигурировала также римская «Моменто»), в комиен-

сацию за что он должен был получать
ежемесячно десятки миллионов лир. Он довел
издержки производства до минимума, многие
начинания свел на нет. И вот одни и те же
статьи, одни и те же фотографии, одна и та же
верстка и — что важнее всего — один и тот же
скандальный, грубый антикоммунистический
тан, доведенный до предела, были вновь
преподнесены читателям, отличавшимся самыми
различными вкусами и привычками. В итоге
некоторые из этих газет были полностью
ликвидированы. Убытии исчислялись в несколько
миллиардов лир.
Относительно лучшая участь постигла
католическую печать (по вполне понятным
соображениям следует исключить отсюда орган
Ватикана «Оссерваторе романо»). У нее имелось
важное преимущество в виде довольно
прочных традиций, богатого опыта и наличия,
несомненно, более способных и честных сотрудни-
Так выглядит «Оссерваторе романо» —
гравюра эпохи Рисорджименто.
ков. Основные органы католической печати —
это миланская газета «Италиа», болонская
«Аввенире д'Италиа», римская «Куотидиано»
и генуэзская «Нуово читтадино», непосред-
- ственно контролируемые курией этих городов.
Тираж первой из них, пользующейся
наибольшим влиянием, колеблется в пределах 40—45
тысяч экземпляров, а по воскресеньям
достигает 55—60 тысяч экземпляров. Газета
«Италиа», умело руководимая священником Биккье-
раи, располагает самой современной в Италии
типографией и довольно значительным
доходом от рекламы, что дает ей возможность
сводить концы с концами. Газета «Аввенире
д'Италиа», также располагающая собственной
типографией, выходит тиражом около 20 тысяч
экземпляров (раньше «Аввенире д'Италиа»
издавалась также вечерним выпуском,
выходившим под названием «Иль помериджо», но
ввиду малого успеха «Иль помериджо» недавно
была заменена утренней газетой «Аввенире па-
дано», которая распространяется в Эмилии и
Романье и выхрдит тиражом не менее 10
тысяч экземпляров). Примерно таким же
тиражом выходит «Куотидиано». Газета «Иль
Нуово читтадино» печатается тиражом менее 15
тысяч экземпляров в день.
Несмотря на мобилизацию церковных
приходов, на распространение газет во время
воскресной церковной службы, на подписку,
являющуюся более или менее обязательной для
всех священников, религиозных учреждений,
приютов и т. п., католическая печать также
далеко не достигла того распространения, о
котором мечтали высшие церковные власти и
главари «Католического действия». Эти газеты
расходятся главным образом по подписке. Так,
газета «Италиа» имеет, говорят, свыше 25
тысяч подписчиков, «Аввенире д'Италиа»—15
тысяч, «Куотидиано» — 7 тысяч; через
газетные киоски расходится ничтожное количество
экземпляров. Например, «Куотидиано» в Риме
расходится в количестве, не достигающем
800 экземпляров. И неудивительно: узость,
кастовость, дух ризницы пропитывают все
высказывания этих газет по политическим вопросам,
всю их 'политическую информацию и полемику,
что явствует хотя бы из того, с каким пылом
они поддерживают самые коварные замыслы
колонизаторов и империалистов.
В отношении газет остальных партий,
входящих в правительственную коалицию,
достаточно сказать всего несколько слов, чтобы
доказать, что, за исключением нескольких
монархических газет, все они не оказывают на
общественное мнение сколько-нибудь значительного
влияния. Либералы давным-давно отказались
от самостоятельной издательской деятельности.
128

Правда, кое-какое влияние эта партия
оказывает на выходящую в Неаполе ежедневную
(утреннюю и вечернюю) газету «Иль джорна-
ле», принадлежащую Калабрийскому банку
Общий тираж ее не достигает 30 тысяч
экземпляров. У социал-демократов осталась лишь
газета «Джустициа». Она была задумана как
орган клеветы и диффамации, а ее 400
читателей в Риме так до сих пор и не
разобрались, что это за газета — утренняя, вечерняя
или же — ввиду постоянного запаздывания
информации — еженедельная.
«Воче репуббликана», преимуществам
которой является наличие довольно серьезного
опыта, разделила участь своей партии и
превратилась в заурядную газетку, выходящую
в количестве всего лишь нескольких тысяч
экземпляров. В столице, где в первые
послевоенные годы эта газета продавалась
в количестве до 30 тысяч экземпляров, спрос
на нее постепенно упал до нескольких сот.
Некогда прочные позиции этой газеты
пошатнулись также и в Романье и в Марке, где раньше
у нее имелись тысячи подписчиков.
Ежемесячный дефицит в несколько миллионов лир
покрывается не столько за счет постоянной
подписки, сохраняемой ценой больших усилий,
сколько благодаря содействию, оказываемому
видными старыми республиканцами. За эти
услуги крупнейшие деятели республиканской
партии при помощи своих связей добиваются
для них в правительстве некоторых льгот.
Финансовый кризис и кризис
распространения сопровождались резким снижением
качества этой газеты (не отличавшейся к тому же
и ранее никакими журналистскими
достоинствами) с точки зрения ее политического
содержания. Несколько лет назад она еще была
способна разрабатывать некоторые формулы
антикоммунизма, которые затем
подхватывались и в более грубой форме преподносились
многочисленным читателям информационных
органов. Теперь же, связав свою судьбу с
косным консерватизмом таких деятелей
республиканской партии, как Ла Мальфа и Паччарди,
«Воче репуббликана» не удается выполнять
даже этой незавидной роли.
Неофашистское «Итальянское социальное
движение», помимо нескольких
еженедельников, контролировать которые подчас трудно
даже ему самому, выпускает только одну
ежедневную газету «Секоло», ьот уже несколько
лет выходящую в Риме. Эта газета, с
издательской точки зрения стоящая невысоко, в
первые месяцы своего существования имела
некоторый уоттех, что объяснялось ее острым
полемическим тоном и возрождением
определенной терминологии, которая возбудила ин-
9 ' Зак. 3524
терес нескольких тысяч читателей, мечташпих
о возврате прошлого. Но по мере того как
деятели «Итальянского социального движения»
отказывались даже от своей демагогической
политики оппозиции правительству,
любопытство уступило место скуке. Естественно поэтому,
что те читатели, которые еще были склонны
питаться «антикоммунистической жвачкой», в
поисках этого «блюда» обратились к крупным
«информационным» органам печати, технически
сделанным гораздо лучше. Тираж «Секоло»,
упавший до 20 тысяч экземпляров, на
некоторое время слегка было Еозрос благодаря тому,
что газета стала печатать имена и
высказывания приверженцев фашистского журналиста
Гуарески, который за грубый подлог попал в
тюрьму и был возведен в герои несколькими
тысячами одержимых, упорно твердящих о
великом предначертании Италии.
Газеты монархистов после ликвидации -
«Джорнале делла сера» и после всех перипетий,
пережитых «Пололо ди Рома», несколько
приободрились благодаря миллионам
промышленника Лауро. Положение газеты «Пополо ди
Рома», продолжавшей оставаться
официальным органом Национальной монархической
партии и после раскола в ней, всегда было
весьма шатким. Ей было* всегда легче добыть
несколько миллионов лир (которые она
незамедлительно проглатывала), чем обеспечить
себе те несколько сот читателей, которых она
имеет в Риме. В связи с одним разбиравшимся
недавно судебным делом поговаривали, что ее
дефицит, образовавшийся менее чем за два года,
выразился в сумме свыше 320 миллионов лир.
Несколько лучшая участь постигла газету
«Рома», издаваемую Лауро, и ее история
заслуживает некоторого внимания. Этот крупный
судовладелец ь 1951 году заключил договор с
Неаполитанским банком и оставил ему,
помимо «Маттшю» и «Коррьэре ди Наполи»
доживающую свои дни типографию в Анджипорто
Галлериа. Себе же он оставил газету «Рома»,
которую он перевел в другую, им самим
оборудованную, типографию, и стал издавать два
выпуска — утренний и вечерний. Значительный
успех, который имели вначале оба выпуска
«Рома», явился смертельным ударом для старой
«Маттино», основанной Скарфольо и в течение
многих десятилетий представлявшей собой
самую влиятельную и своеобразную газету
Южной Италии. Впоследствии газете перестало
везти: в настоящее ьремя оба ее выпуска
выходят тиражом менее 45 тысяч экземпляров.
Ободренный результатами своего нового
начинания в области издательского дела и
назначением на пост мэра Неаполя, Лауро основал в
Милане газету «Ла патриа», подняв вокруг нее

большую пропагандистскую шумиху и ухлопав
на это предприятие мною сотен миллионов
лир. Но на этот раз дело у него пошло плохо:
газете не удалось преьысить тираж в 20 тысяч
экземпляров. Учитывая, что большое
количество тиража все же остается нераспроданным, по
своему влиянию газета оказалась равной,
примерно, римской «Джустициа». Во всяком
случае, если существует партийная печать,
опирающаяся не столько на силу выражаемых ею
идей, сколько на карман финансирующих ее
лиц, то это — печать монархистов. Есть все
основания утверждать, что антикоммунизм
монархистских газет отмечен четким клеймом,
свидетельствующим о его происхождении.
Мы уже говорили вначале о роли, которую
играют 'мелкие провинциальные газеты, и о
значительном влиянии, оказываемом ими в тех
районах, где они «получили распространение.
Однако если сравнить итальянские
провинциальные газеты, например, с шьейцарскими или
американскими, то пришлось бы признать, что
в Италии подлинно провинциальной печати не
существует, во всяком случае, в том смысле, в
каком ее понимают в Швейцарии и в США. В
Швейцарии есть города, насчитывающие менее
20 тысяч жителей, где еыходит до трех
ежедневных газет. А у нас, не говоря уже о
городах, не являющихся главными городами
провинций и насчитывающих зачастую свыше
50 тысяч жителей, из 91 имеющегося в Италии
провинциального центра 54 не имеют своей
газеты. В Южной Италии и на островах, где
живет около 40 процентов населения страны,
лишь е девяти провинциях из тридцати двух
выходят ежедневные газеты. Тираж
провинциальных газет в целом не достигает 8
процентов общего тиража всех итальянских газет.
Такое отставание нашей провинциальной
печати объясняется, однако, не только низким
культурным уровнем и недостаточной
политической активностью некоторых слоев
населения, не только ужасающей нищетой, царящей
в ряде районов. Это объясняется также
различием экономической структуры. Реклама,
развившаяся в Швейцарии и Англии до таких
масштабов, какие в наших условиях даже
трудно себе представать, дает возможность
швейцарским и английским газетам, даже если
они еыходят небольшим тиражом,
укладываться в рамки своего бюджета. У нас же, за
редкими исключениями, это почти невозможно.
Итальянские провинциальные газеты в
большинстве своем, чтобы сводить концы с
концами, вынуждены опираться на ту или иную
группу, на ту или иную экономическую или
религиозную организацию. Объективные
финансовые затруднения лишают их даже той
самостоятельности, которой в рамках классовых
интересов располагают провинциальные газеты
упомянутых выше стран.
И все же за двадцать лет фашизма
итальянская провинциальная печать получила
некоторое развитие. При секретариате фашистской
партии под непосредственным руководством
секретаря по административным еопросам Ма-
ринелли был создан орган, получивший
наименование «Союза печати». В него вошло около
двадцати ежедневных газет, в том числе
выходивших в колониях. Почти для всех этих газет
были заново оборудоЕаны или
переоборудованы типографии, причем особенно много средств
было затрачено на провинциальные газеты,
являвшиеся личной собственностью крупных
фашистских заправил. Одержимые манией
величия, фашисты затратили такие огромные суммы
и установили такое типографское
оборудование, которое в десять раз превышало самые
оптимальные требования. Дело дошло до того,
что для удобства распространения этих газет
менялись расписание и остановки поездов.
Особенно были усилены такие газеты, как «Иль
ресто дель карлино», принадлежавшая Гранди,
как «Кремона нуова» (впоследствии «Иль ред-
жиме фашиста»), принадлежавшая Фариначчи,
«Коррьере падано», выпускаемая Бальбо, и
«Телеграфо» — собственность Чиано. Они
соперничали с «Пополо д'Италиа», являвшейся
типичным образцом тяги фашистов к
«бесполезному величию», которая была характерна
для них и в области печати.
При помощи упомянутой выше «операции
.Фрагола» христианские демократы также
пытались «навести порядок» в деятельности
провинциальных газет, большинство которых
оказалось в их руках и в руках «Католического
действия». Но, как уже было сказано, операция
эта не удалась. В настоящее время, если не
считать выходящей ь Ливорно газеты «Тир-
рено», которая перешла в руки ФИАТ, и
выходящей в Бари «Гадзетта дель Медзоджорно»,
по значению своему принадлежащих скорее к
•категории крупных газет, наиболее
распространенными и, с издательской точки зрения,
наиболее солидными провинциальными газетами-
являются следующие: выпускаемая братьями
Сорчинелли газета «Унионе Сарда»; ее тираж
около 16 тысяч экземпляров. Это наиболее
влиятельная газета Сардинии. Получая
большие доходы от рекламы, она представляет
собой весьма прибыльное предприятие. Веронская
«Арена» — одна из самых старых газет этой
категории — ъыходит тиражом в 18 тысяч
экземпляров. В Катании выходит газета «Сичи-
лиа»; ее тираж 15 тысяч экземпляров.
Тираж «Джорнале ди Брешиа» и «Гадзетта ди

Мантова» в среднем равен 15 тысячам
экземпляров. Несколько лет назад в Мессине
депутатом Бонино — 'монархистом, представителем
•мукомольной промышленности этой
провинции, была основана «Гадзетта дель суд». Эта
газета, руководетЕующаяся более или менее
современными установками, вскоре добилась
такого успеха, который обеспечил ее
распространение вплоть до городов Калабрии, что
для сицилийской газеты было фактом, доселе
невиданным. Тираж ее в настоящее время
достигает 15—16 тысяч экземпляров в
значительной мере за счет конкурирующей с ней газеты
«Нотициарио ди Меооина», четырех
ежедневных газет, выходящих в Катании и главным
образом за счет «Джорнале ди Сичилиа»,
которая до конца второй мировой войны
занимала © Сицилии монопольное положение.
Примерно год тому назад «Гадзетта дель
суд», до того времени стоявшая в оппозиции к
правительству, резко изменила свою политику
и взяла курс на христианских демократов. Это
вызвало в редакции целый переворот,
завершившийся уходом директора газеты Джино
Брути. Случай этот весьма показателен.
Трудное финансовое положение, в котором
находится большая часть провинциальных газет,
как мы уже сказали, препятствует всякой
свободе их действий. Если раньше они
пользовались хотя бы небольшой самостоятельностью,
то рано или поздно крайняя нужда в средствах
вынуждает их от нее отказаться. Такова
причина подчинения всех этих газет воле правящей
клики, причина их грубых
антикоммунистических выпадов (хотя до крупных буржуазных
газет им в этом смысле еще далеко).
Впрочем, даже крупные так называемые
информационные органы печати, которые
имеют возможность рассчитывать на более или
менее постоянную, солидную финансовую
поддержку, не в состоянии избежать этой участи:
как и все остальные газеты их губит низкий
тираж. Тираж газет низок ь абсолютном
смысле слова, ибо он неизменно падает в
течение вот уже многих лет, а также
относительно, по сравнению с тиражом других
крупных европейских газет.
Почти все итальянские газеты, и особенно
наиболее влиятельные из них, объявляя о
размерах своего тиража, неизменно «блефуют».
Эти газеты и прежде всего «Коррьере делла
сера», «Мессаджеро», «Темпо» скорей иной раз
скажут правду по тому или иному ©опросу
внешней политики, чем сознаются, какоЕ их
тираж.
В марте 1953 года один швейцарский
журнал поместил интересную статью английской
журналистки Сильвии Спригг, в течение по-
9
следних девяти лет работавшей
корреспонденткой «Манчестер гардиан» в Италии. В этой
статье, подкрепленной документальными
данными, английская журналистка дала краткий
и, признаться, не слишком лестный очерк
истерии наш^й «независимой» печати послевоенного
периода. Отметив характерные для этих газет
политические противоречия и то, как трудню
читателям узнать из них правду о конкретных
событиях, она заявила: «В Италии имелось бы
гораздо меньше газет, если бы влиятельные
предприниматели столь широко не
пользовались печатью для распространения своих идей.
Если не считать крупнейших газет, то 4/s
органов итальянской печати приносят один убыток,
а дредетва, необходимые на их содержание,
включены в форме «полезных затрат» в
бюджет многих предприятий. Процветающие
газеты также являются собственностью
крупнейших промышленных фирм. Конкурирующие
между собой электрокюмпании часто
располагают своими газета1мя, где они обсуждают
проблему тарифов и проводят сбою политику».
Но ни эта, ни другие горькие истины не
произвели такого потрясающего впечатления, как
данные о тираже основных итальянских газет
При чтении статьи становится ясно, что
госпожа Спрайт любезно пытается сгладить
впечатление от той безотрадной картины, которая
вырисовывается на основании данных,
полученных ею из первых рук в годы ее
пребывания в Италии. Несмотря на это, факты,
приведенные английской журналисткой, которую
«никак нельзя заподозрить в особых симпатиях tf
левым, нанесли жестокий удар хозяевам
итальянской печати; они разоблачили дутые
сведения о тиражах газет, распространявшиеся и
распространяемые по сей день, правда с
меньшим успехом, большей частью итальянских
издателей. По этим данным, утреннее и вечернее
издания «Коррьере делла сера» выходят
тиражом 450 тысяч экземпляров, туринская «Стам-
па» — 200 тысяч, «Мессаджеро» — 150 тысяч,
«Джорнале д'Италиа» — 50 тысяч, римская
«Темпо» — 75 тысяч, «Национе» — 64 тысячи^
«Гадзетта дель пололо» (д,Еа издания) —
75 тысяч, «Унита», имеющая только утреннее
издание (выходящее по техническим
соображениям и для удобства распространения в
четырех городах), .печатается в
количестве400тысяч экземпляров. (Госпожа Соригг, повидимо-
му, в знак своей солидарности с правыми
газетами, не указывает, что воскресный выпуск
«Унита» издается ь количестве миллиона, а
иногда и полутора миллионов экземпляров.)
Во всяком случае, из анализа этих цифр
вытекает, что газета, имеющая в Италии
наибольшее распространение, — это орган коммунисти-
и

чёской партии. Вот .почему были так разозлены
н возмущены издатели буржуазных газет.
Стоит коснуться еще одного факта,
свидетельствующего о том, насколько остро реагируют они та
данное обстоятельство. УПА — орган,
объединяющий лиц, постоянно пользующихся
рекламой, в течение многих лет столь же упорно,
сколь безрезультатно борется за то, чтобы
убедить итальянских издателей сообщить данные
а~ тираже выпускаемых ими газет. По правде
говоря, подобное требование более чем
справедливо, поскольку на основании сведений о
тираже устанавливается цена за рекламу.
Кстати, в Европе и в Соединенных Штатах
подлинные данные о гараже газет обязательно
доводятся до сведения читателей. Так как все
усилия в этом направлении оказались тщетными,
е мае УПА выпустил для своих членов
бюллетень, в котором были приведены данные о
тираже тех газет, издатели которых не
возражали против установления контроля со
стороны этой организации. О газетах, хозяева
которых не пожелали подчиниться какому-либо
контролю, были составлены примерные
сведения, основанные ва данных, явившихся
результатом довольно серьезной работы; при этом
УПА, очевидно во избежание неприятностей,
дал заведомо завышенные цифры. И что же,
вместо того чтобы честно признать эти
завышенные данные, большинство издателей
«независимых» газет дало выход своему
благородному негодованию. Причем заметим к
сведению будущих историков, что и в данном
случае больше всех бушевали те, кто особенно
бесстыдно лгал. Посыпались жалобы на УПА,
1розные резолюции, требования привлечь к
уголовной и гражданской ответственности
организацию, повинную в том, что в интересах
своих же членов она хотела выяснить
истинную цену товара, который лицам,
пользующимся газетной рекламой, приходится
покупать с закрытыми глазами.
Так боятся крупные буржуазные газеты
оказать правду о размере своего тиража! В то
же время низкий тираж, в конце концов,
неизбежно сказывается на финансовом положении
газеты, на ее организационной структуре и в
итоге приводит к ограничению свободы
буржуазной печати. Здесь следует привести
несколько суммарных данных о тех экономических
аилах, которые стоят за крупными
«информационными» газетами, и об изменениях,
происшедших в этом плане за последние годы.
До последнего времени основные
«/независимые» газеты были, как правило, связаны с
судьбой влиятельных семей. Наиболее
показателен в этом отношении пример «Коррьере дел-
ла сера» и «Коррьере ди информационе»,
являющихся собственностью семьи миланских
текстильных магнатов Креопи; «Меосаджеро»
и «Секоло XIX», принадлежащих семье
Перроне; «Джорнале д'Италиа» и флорентийской
«Национе», которые до недавнего времени
принадлежали: первая — Арменизе, а вторая —
Фаьи; «Джорнале ди Сичилиа»,
принадлежащей семье Ардиццоне; «Унионе Сарда» —
собственности Сорчинелли. Теперь же, если не
считать «Меосаджеро», «Коррьере делла сера»
и «Джорнале ди Сичилиа», «семейства», пови-
димому, постепенно вытесняются крупными
монополиями и Конфиндустрией, которые стали
непосредственно издавать некоторое
количество ежедневных газет.
Магнаты ломбардской текстильной
промышленности Креопи взяли в свои руки
«Коррьере делла сера» еще в первые годы
фашизма, воспользовавшись тяжелым
положением газеты, создавшимся в результате личных
нападок Муссолини на Альбертини. Эта
газета, постепенно и неуклонно приходящая в
упадок (особенно после второй мировой войны),
все еще пользуется некоторым авторитетом,
укреплению которого, кстати, Креопи никак не
способствовали. Хотя ее типография несколько
устарела, -она прекрасно организована и
работает безотказно. Тираж — теперь это известно
доподлинно — почти никогда не превышает
300 тысяч экземпляров (в будничные дни —
280 тысяч), а тираж «Коррьере д'информа-
ционе» (вечерний выпуск) не намного
превышает 100 тысяч экземпляров. Во избежание
того, чтобы еще более снизился тираж и,
следовательно, пошатнулся авторитет газеты,
которыми она пользуется в области рекламы,
необходимо продавать не меньшее, чем теперь,
количество экземпляров. Доход с рекламы,
получаемый всей этой группой газет, исчисляется
примерно двумя миллиардами лир в год.
Приблизительно е такой же сумме выражается
весь годовой доход предприятия.
Римская газета «Меосаджеро» принадлежит
семье Перроне, являющейся, как мы уже
указывали, также собственницей генуэзской
газеты «Секоло XIX». Состояние семьи Перюоне
было нажито во время первой мировой войны.
Будучи владельцами заводов «Ансальдо» в
Генуе и других связанных с ними фирм,
Перроне в первой четверти XX века являлись
крупнейшими итальянскими фабрикантами орудий.
По поводу знаменитых 700 орудий, при
странных обстоятельствах выпущенных ими после
разгрома итальянской армии иод Капо-
ретто, был высказан ряд самых
различных предположений. В результате семья
Перроне потеряла контроль над
предприятиями концерна «Анюальдо», а две га-

зеты, принадлежавшие ранее этому
концерну, они у него забрали. Отказавшись от
контроля над «Ансальдо», семья Перроне
предусмотрительно перевела часть своего
огромного состояния в Аргентину и сосредоточила
свою деятельность «а двух газетных
предприятиях в Риме и Генуе. Эти газеты издаются в
техническом отношении неплохо, несмотря на
то, что печатаются в типографиях с довольно
устарелым оборудованием. «Мессаджеро»,
пользующаяся значительным влиянием и
имеющая давние традиции, благодаря чему, в
частности, она печатает наибольшее
количество объявлений экономического характера (по
воскресеньям ими бывает занято вплоть до
44 столбцов), печатается на типографских
машинах, изготовленных в Германии около
40 лет назад. Отсюда следует, что Перроне
стараются извлечь как можно больше прибыли
из своих предприятий, не обновляя их
оборудования и не проявляя ни малейшей
инициативы в области усовершенствования
производства. «Мессаджеро» выходит в настоящее
время тиражом примерно 110 тысяч
экземпляров, а тираж «Секоло XIX» равен
приблизительно 50 тысячам экземпляров. Тираж
«Мессаджеро», которую до войны читали 90
процентов всех читателей утренних газет Лациума,
Умбрии, Марке и Абруццо, с 1943 года
значительно снизился. Ее распространению довольно
сильно повредила конкуренция органов
римской демократической печати и таких газет,
как «Темпо». Но все же обе газеты весьма
рентабельны: одна «Мессаджеро» дает семье
Перроне годовой доход свыше миллиарда лир.
Второе издательское предприятие
«семейного» типа — это газета «Джорнале ди Сичи-
лиа», выходящая в Палермо. Она держится
еще довольно крепко (хотя тираж снизился до
40 тысяч экземпляров) ввиду того, что также
печатает значительное количество объявлений,
что дает ей около 300 миллионов лир в год.
ХозяеЕ а газеты — семья Ардиццоне — связаны
узами родства с владельцами Сицилийского
банка.
Флорентийская «Наижше», под
руководством Эджидио Фави за период 1917—1949
годов превратившаяся в солидное и хорошо
организованное предприятие, после смерти
своего владельца оказалась е руках наследников
Фави и чуть было не развалилась. В 1953 году
наследники отделались от нее. Покупка газет
«Национе» и «Национе сера»
«сцементировала» издательский союз «Италчементи»,
возглавляемый Пезенти, с монополистами
генуэзской «Эридании» (сахарная монополия),
которые вместе с крупнейшими аграриями Эмилии
владеют также пакетом акций компании «По-
лигр'афичи» в Болонье и являются
владельцами газет «Карлино» и «Карлино сера».
Тираж «Национе» в настоящее Еремя равен
в среднем около 80 тысяч экземпляров в
будние дни («Национе сера» — 15 тысяч
экземпляров). Торговая реклама дает ей ежегодно
не менее 350 миллионов лир прибыли. Новые
хозяева «Национе» стали искусственно
раздувать тираж, не обращая внимания* на сбыт
газеты. Они гонялись за модными журналистами
и издавали 31 выпуск, чтобы доконать другие
тосканские газеты. Но их честолюбивые планы
рухнули: демократическая «Нуово коррьере»,
слившаяся недавно с «Гадзетта», расходится
в Тоскане примерно в таком же количестве
экземпляров, что и «Национе», а ливорнская
«Тиррено», ныне находящаяся в руках ФИАТ
(ее тираж 45 тысяч экземпляров), попрежнему
является наиболее сильной газетой на всем
побережье Тирренского моря от Гроссето До
Специи.
Туринская «Стампа», основанная старым
сенатором Фраосати, представителем пьемонт-
окой промышленности, ныне президентом
«Италгаз», целиком принадлежит ФИАТ.
«Стампа» считается наиболее современной и
лучше всех издаваемой буржуазной газетой,
она единственная из всех крупных
«информационных» газет не пережила того глубокого
кризиса, который охватил всю туринскуй)
■прессу, начиная от «Коррьере делла сера» и
кончая «Джорнале д'Италиа» и
«Мессаджеро». Быть может, это объясняется ее
гибкостью и тонким лицемерием, при помощи
которого ей удается маскировать реакционную
сущность отстаиваемых ею политических
позиций. Тираж «Стампа» исчисляется примерно
в 180 тысяч экземпляров в будние дни и
доходит до 220 тысяч по воскресеньям. Ее вечернее
издание «Стампа сера» выходит тиражом
примерно 85 тысяч экземпляров. Ежегодный
доход газеты от рекламы хотя и высок, но
намного ниже, чем у «Коррьере» (около 800
миллионов лир в год).
В числе крупных информационных газет
можно назвать также «Гадзетпино»,
выходящую в Венеции и имеющую вечернее издание
(«Гадзеттино сера»). Ранее она была самой
распространенной газетой в области Венето.
Она имеет около 30 провинциальных выпусков,
при помощи которых ей удается проникать
даже в мелкие города. Эта газета много лет
следит за жизнью этих городов, пересказывает
мелкие провинциальные сплетни и факты из
уголовной хроники, что обеспечивает ей
постоянный контакт с простым людом провинций
области Венето. На примере «Гадзеттино» с
особенной наглядностью выступают связи и

точки соприкосновения, которые объединяют
старую фашистскую «иерархию» с новой
правящей кастой клерикалов. Пакет акций
общества св. Марка — владельца газеты,
располагающего прекрасно оборудованной
типографией и большим доходом от торговой рекламы
(исчисляющимся почти в полмиллиарда лир в
год)—в 1945 году перешел из рук
представителей «СНИА — ФИАТ» и графа Вольпи в
руки Ментасти и братьев Альчиде и Аугусто
Де Гаспери (последний стал председателем
правления общества). Ментасти, который
приобрел известность благодаря своей (Прибыльной
деятельности в качестве верховного комиссара
по продовольствию, с величайшей
непринужденностью провел и эту операцию, одержав
верх над робкими представителями трех
упомянутых выше фирм; дело в том, что за ними
числились довольно темные дела, которыми
они занимались вместе с фашистами, что в те
годы еще вызывало некоторое беспокойство.
Но стоило христианским демократам наложить
свою лапу на «Гадзеттино», как влияние этой
газеты, которая, несмотря на несколько
устаревшие устаноьки, до последнего времени
пользовалась большой популярностью,
оказалось подорванным. В настоящее время
клерикальная «Гадзеттино» расходится в
количестве, не превышающем 75 тысяч экземпляров.
Тем не менее для владельцев она
представляет попрежнему выгодное предприятие ьвиду
упомянутых выше значительных доходов,
обеспечиваемых рекламой.
Еще одним показательным примером
захвата старых газет новой клерикальной кастой
служит история «Гадзетта дель пололо». Все
помнят, какой скандал вызвала передача этой
газеты и ее вечернего издания «Гадзетта сера»
Государственным институтом промышленной
реконструкции, который контролировал пакет
ее акций, демохристианскому сенатору Терезио
Гульельмоне — одному из самых известных е
настоящее время банкиров, финансистов и
стяжателей. Передача акций этой газеты
носила незаконный характер. Данное
обстоятельство, так же как история увольнения директора
газеты Маооимо Каеуто, общеизвестна, тем
более, что этот вопрос неоднократно
обсуждался в парламенте. Тем не менее Гульельмоне
сумел извлечь из этой операции немалые
выгоды. Несмотря на то, что ему пришлось (или
придется) уплатить стоимость предприятия
(кроме двух газет, он приобрел еще и
типографию — одну из лучших е Италии), демохри-
стианский сенатор получил в придачу, кроме
солидного дохода от рекламы, еше и
ежемесячный дефицит, равный примерно 25 миллионам
лир. (Доход этот обеспечивается обеим
газетам компанией рекламы «СИПРА», которая
располагает исключительным правом
передавать рекламные объявления по сети
итальянской радиокомпании.) Такое
самопожертвование Гульельмоне, конечно, с лихвой
компенсируется тем, что он попрежнему пользуется
монопольным правом кинорекламы через
киносеть концессии ИНКОМ. Как Говорят, его доход
составляет при этом 2 миллиарда лир в год.
Распрощавшись со своими благородными
традициями объективного органа «Гадзетта дель
пополо» давно превратилась в одну из самых
реакционных газет Италии. Она утратила
авторитет и былую популярность, выходит в
количестве менее 55 тысяч экземпляров и очень
плохо распродается. Тираж же ее вечернего
издания не достигает и 30 тысяч экземпляров,
из которых расходится лишь часть.
Гульельмоне поручил политическое руководство
газетой и руководство издательством Мальджери,
в течение долгих лет занимавшему пост
директора «Мессаджеро» и являющемуся одним
из самых опытных знатоков издательского
дела. Хотя Мальджери и наладил работу, отчасти
воспрепятствовав краху газеты, ему все же
не удалось ни вернуть ей прежние позиции,
ни обновить ее гнилое содержание. Но
сенатору Гульельмоне владение этими газетами
показалось недостаточным: он взялся
издавать еще и римскую газету «Моменто»,
которая, как указывалось вначале, благодаря
договору Рестаньо — Фрагола была доведена до
жалкого состояния. И все же 300 миллионов,
ежегодно расходуемые на два выпуска «Гадзет-
ты», и не менее 200 миллионов, ежегодно
расходуемые на «Моменто», числящиеся в
бюджете сенатора Терезио в графе «пассив»,
каким-то образом, подобно евангельским хлебам,
множатся и преобразуются в «актив».
Еще большей ловкостью, чем Гульельмоне,
и еще большей властью, чем он, обладает
другой промышленный магнат—Пезенти,
прибравший к рукам старую болонскую газету «Ресто
дель Карлино», закрытую после разгрома
фашизма. Типография, также принадлежавшая
Гранди, перешла тогда компании «Полигра-
фичи». После освобождения стала выходить
«Коррьере дель Эмилиа», издававшаяся
американским «отделом психологической войны»,
который подарил ее двум 6ыешим редакторам
«Ресто дель Карлино» — Тибальдуччи и Бо-
нетти. Первый занял пост директора, второй —
администратора новой газеты. Тибальдуччи и
Бонетти за весьма крупную сумму перепродали
эту газету группе помещиков Эмилии,
связанных с «Э/риданиа». Администратором газеты,
получившей название «Джорнале дель
Эмилиа», стал некий Барбьери, богатый болоноиий

промышленник, президент союза
промышленников Болоньи. Когда в 1951 году истек срок
договора на эксплуатацию типографии,
«принадлежащей рабочему кооперативу «СТЕБ»,
владельцы газеты забрали ее в свои руки. Таким
образом, здесь получилось сложное
переплетение интересов; солидная доля участия в
газете стала принадлежать «Эридании», а
позднее и Пезенти. В настоящее время газета,
вновь выходящая под названием «Ресто дель
карлино» и решительнее всех остальных газет
Италии отстаивающая политику репрессий,
выходит утром тиражом е 85 тысяч и вечером —
менее 15 тысяч экземпляров. «Ресто дель
карлино» — предприятие прибыльное, поскольку
газета получает доход от рекламы на сумму
около 400 миллионов в год.
Без всяких сомнений мож!но утверждать,
что в наибольшей степени пострадала от
кризиса последних лет «Джорнале д'Италиа». Эта
газета, основанная и руководимая Бергамини,
процветала даже в фашистский период, осо-
^бенно в годы войны с Абиссинией и после нее.
Ей удалось занять еедущее положение среди
итальянских газет; опережала ее, возможно,
лишь «Коррьере делла сера». Это был
подлинный крупнейший утех: никогда ни одной
римской газете, в том числе и «Меосаджеро», не
удавалось добиться распространения во всей
Италии. «Джорнале д'Италиа» больше всех
других газет пострадала от прихода союзников
и лишь 'после отмены американского контроля
над газетами смогла возобновить свое издание.
Нетрудно отгадать причину этого. Достаточно
вспомнить яростные кампании, проводившиеся
в годы фашизма директором «Джорнале
д'Италиа» Вирджинио Гайда и направленные
главным образом против англичан. Возобновление
издания «Джорнале д'Италиа»
сопровождалось некоторым успехом: в первые же годы
тираж ее достиг 100 тысяч экземпляров.
Однако политическая косность ее нового директора
Санти С аварийно, его органическая
неспособность понять езгляды и чувства читателей,
которых он ежедневно бомбардирует
пространнейшими статьями на 2—3 столбца, вскоре
окончательно подорвали престиж «Джорнале
д'Италиа». Теперь, ради получения 200
миллионов лир в год за счет рекламы, газета
увеличила свой тираж, но так и не достигла даже
60 тысяч экземпляров, причем в Риме
продается в среднем не более 25 тысяч
экземпляров (а число нераспроданных достигает 35
процентов). До войны ей удаЕалось достичь
тиража в 300 тысяч экземпляров, из них в Риме
часто продавалось до 100 тысяч, в Неаполе —
около 20 тысяч экземпляров, а теперь в
Неаполе продается не более 600 экземпляров в
день. За несколько лет до второй мировой войны
«Джорнале д'Италиа» перешла от графа Бом-
мартини к графу Арменизе — президенту
Сельскохозяйственною банка и Еладельцу крупных
химических комбинатов «Одоль», «Пенициллин
Лео» и др. Арменизе был одним из наиболее
предприимчивых дельцов фашистского периода
и периода после первой и второй мировых
войн. Издание газеты «Джорнале д'Италиа», к
которой он питал прямо-таки болезненное
пристрастие, и «Трибуны» (газеты, весьма
ненадолго появившейся после войны и затем
ликвидированной ввиду антифашистской,
демократической позиции ее директора) ежегодно
обходилось Арменизе в сотни миллионов лир. До
его смерти «Джорнале д'Италиа» и
издательство «Трибуна» (где печатается, кроме
нескольких мелких газет, «Трибуна иллюстра-
та») стоили графу Арменизе не менее 25
миллионов в месяц, и он с лихвой компенсировал
эти расходы за счет дел, которые ему
удавалось провернуть, опираясь на авторитет этих
газет. После смерти Арменизе его наследники
и Сельскохозяйственный банк пытались
отделаться от «Джорнале д'Италиа», так как
доходы, которые умел извлекать из этой газеты
Арменизе, прекратились. В середине 1953 года
группа Пезенти, которой принадлежала «Итал-
чементи», объединитешись с «Эриданиа»,
начала переговоры о приобретении издательства
«Трибуна» и «Джорнале д'Италиа». Был
внесен задаток в сумме 150 миллионов лир, но,
когда выяснилось истинное положение
предприятия и картина предстала во всей своей
неприглядности, «Эриданиа» пошла на
попятный, а Пезенти, который уже не раз затевал
крупные и рискованные издательские дела,
чуть было не пожертвовал задатком и не
отказался от сЕоей затеи. Однако закрытие
«Джорнале д'Италиа», хотя и низведенной в
Риме до положения второстепенной вечерней
газеты (ее тираж в настоящее время намного
меньше тиража газеты «Паэзе сера»), было бы
чревато серьезными последствиями. Тогда
нашлись люди, которые предприняли попытку
предотвратить катастрофу. Говорят, Конфин-
дустрия образовала синдикат акционеров,
участвующий от ее имени Еместе с Пезенти в
издании «Джорнале д'Италиа». Конфиндустрии
и «Италчементи» придется пожертвовать, по
меньшей мере, 300 миллионов в год, чтобы во
имя антикоммунизма поддерживать жизнь в
этой развалине.
Особого внимания заслуживают
неаполитанские газеты, которые объективно находятся
в наиболее трудных условиях. Гоьоря о
газетах «Рома» и «Джорнале», мы уже отмечали,
что неаполитанская печать находится в за-

труднительном положении. Очень малый опрос
на газеты во всей провинции (из 25 жителей
приобретает газету в лучшем случае один),
меньше, чем где бы то ни было в Италии,
является причиной того, что такая старейшая
газета, как «Маттино», испытывает нехватку в
читателях. Всем хорошо известны сложные
перипетии тяжбы, связанной с переходом этой
газеты от наследников ее основателя Эдоардо
Скарфольо к Лауро, а затем к
Неаполитанскому банку, который, как уже было оказано,
несколько лет тому назад стал ее владельцем
и купил также вечернюю газету «Коррьере ди
Наполи». Обе эти газеты печатаются в кара-
вансарае Анджипорто Галлериа, являющемся
центром газетного мира Неаполя. Здесь можно
наблюдать много всякого рода противоречий,
недоразумений и особенностей, характерных
для неаполитанской журналистской школы, в
известном смысле — самой старой и самой
опытной в Италии. Типография «СЕМ», где
печатаются «Маттино» и «Коррьере», также
принадлежит Неаполитанскому банку. Это,
пожалуй, самое чудовищное нагромождение
старого железного хлама, какое только
существует в Европе.
В мрачных душных подвалах, где раздается
зловещий скрежет старых машин, находятся
сотни рабочих, вынужденных работать в
условиях, от которых, наверное, пришли бы в ужас
даже рабы из Клавдиевой ямы. Несмотря на
то, что прежние заслупи позволяют газете
зарабатывать на торговой рекламе около
400 миллионов лир б год, то есть намного
больше, чем стоит она сама, предприятие
в целом дает свыше 30 миллионов убытка в
месяц. Тираж обеих газет все время снижается
из-за позиции безотрадного соглашательства,
занятой ими по отношению к клерикалам,
которым они обязаны своим существованием:
тираж «Маттино» не достигает 30 тысяч
экземпляров, а «Коррьере ди Наполи» — 20
тысяч. Неаполитанский банк и смежные
предприятия, извлекающие из этих газет
значительную политическую ьыгоду, относятся к этим
олромным убыткам весьма спокойно.
Неаполитанскому банку принадлежит также «Гадзет-
та дель медзоджорно». Однако в Бари
сложилось совершенно иное положение, чем в
Неаполе — «Гадзетта дель медзоджорно», если
не считать краткого периода после окончания
войны, сумела удержать за собой полную
монополию в Апулии, в Базиликате и в
некоторых районах Калабрии. Тираж ее равен
45 тысячам экземпляров. Доход от рекламы
превышает 280 миллионов лир в год.
Предприятие организовано по-деловому, и с его
помощью Неаполитанский банк возмещает
значительную части миллионов, поглощаемых
его неаполитанскими газетами.
Отдельной главы в истории итальянской
печати (если таковая будет написана)
заслуживают крупные «незавишмые» газеты,
возникшие в первые послевоенные годы. Эти
газеты, как правило, либо появились е
результате различных политических компромиссов,
либо достались в наследство от американокоаго
«отдела психологической войны», который
контролировал итальянскую прессу с 1944 до
начала 1946 года и непосредственно выпускал
некоторые из них. Самая значительная и самая
реакционная из этих газет — римская «Темно»,
основанная в 1944 году по инициативе
Леонида Репачи и Ренато Анджолилло. Первым ее
администратором был Атос Гастоне Банти —
один из самых умных издателей нашего
Бремени. Опубликование дневника Чиано и
дневника нацистского полковника Капшгера
немедленно обеспечило газете огромный тираж:
200—250 тысяч экземпляров в день. Тем
временем Анджолилло успел отделаться от своего
компаньона Репачи, человека «опасного» ввиду
его демократических взглядов и
антифашистских настроений, и от администратора —
слишком серьезного для тех политико-издательских
акробатических трюков, которые собирался
выкинуть будущий «неудавшийся сенатор».
Понадобилось бы слишком много времени и
места, чтобы осветить политическую эволюцию
и все противоречия этой газеты. Единственным
ее знаменем был упорный оголтелый
антикоммунизм, сопровождавшийся, по правде говоря,
самой откровенной, по крайней мере среди
газет подобного рода, тоской по фашизму и
воспеванием класса, который им руководил и
который своими авантюрами довел страну до
катастрофы. Такая политика преградила газете
все пути к закреплению ее позиций среди
читателей, которые, казалось, были ей
обеспечены благодаря первоначальным успехам и
преимуществам, связанным с запоздалым
появлением «Мессаджеро» (1946 год). Правда,
если верить слухам, за эти годы Анджолилло
положил себе в карман сотни миллионов лир.
Верно и то, что договор с К'ампилли и другими
христианскими демократами дал ему
возможность оборудовать в подвалах старинного
дворца ватиканской почты вполне современную
типографию, но верно также и то,* что столь
долго лелеемая им надежда побить
«Мессаджеро» рухнула. А издатели «Мессаджеро»,
верные слуги правительства, угрюмые,
толстокожие братья Перроне, заботящиеся прежде
всего о своих интересах, не реагирующие ни
на какие нападки, направленные против их
газеты, сегодня и в ус себе не дуют. Они
136

уверены, что победили в этой игре, хотя в
ходе ее им пришлось все же испытать
несколько весыш Еолтующих моментов. Тираж
«Темно», по утверждению газеты «Боргезе»,
равен всего 70 тысячам экземпляров. Все
70 тысяч, конечно-, не расходятся, а служат для
того, чтобы газета получала свои 550
миллионов лир в год за торговую рекламу,
помещаемую главным образом нефтяными
монополиями и фирмами, прежде всего «АДЖИП»,
президент которой христианский демократ Маттеи
для разжигания антикоммунистической
кампании щедрой рукой раздает реакционным
газетам миллиарды лир в год. Но и в этой области,
так же, как и в вопросе тиража, одержала
верх «Мессаджеро». Страницы ее сплошь
заполнены торговой рекламой, в то время как
«Темно» с трудом удается выпустить по
воскресеньям несколько страниц объявлений. В
Риме «Темно» расходится в количестве менее
30 тысяч экземпляров, по крайней мере,
такова цифра, приведенная в упомянутом
нами выше бюллетене «УПА» и вызвавшая
взрыв негодования со стороны экс-сенатора,
предъявившего «УПА» иск о возмещении
ущерба.
Издателя Реалино Карбони можно назвать
младшим .коллегой Анджолилло. Использовав
капитал неизвестного происхождения
(судебный процесс по поеоду источников богатства
Карбони в свое время привлек к себе
всеобщее внимание), он приобрел типографию
газеты «Пололо ди Рома» и в 1945 году основал
газету «Моменто», поручив руководство ею То-
мазо Смиту. Эта газета демократическо-решу-
бликанского направления вначале имела
большой успех, тираж ее превысил 80 тысяч
экземпляров. Но после того как по настоянию Конф-
индустрии Смит был отстранен от должности
директора (в январе 1948 года он основал
газету «Паэзе»), «Моменто» быстро стала
приходить в упадок. Вскоре Карбони продал ее
христианским демократам.
Удачно начала свою деятельность газета
«Моменто сера» — еще одно детище Карбони.
Она занималась преимущественно уголовной
хроникой, была полна грязных историй, имела
склонность к броским заголовкам, но
отличалась бедностью содержания. Известная
категория читателей благосклонно встретила
появление «Моменто сера», так как она отвечала их
невысоким вкусам. Но .появление и успех
«Паэзе сера» послужили причиной упадка и
этой газеты. В настоящее время «Моменто
сера» выходит всего в нескольких десятках тысяч
экземпляров, из них в Риме продается в
среднем лишь 15 тысяч. Карбони ввиду кризиса,
переживаемого его газетами, и необходимости
покрывать все возрастающие убытки пустился
на все эти дела в надежде пополнить свою
кассу. «Моменто сера» пошла еще дальше
«Темпо»: она необычайно легко меняет свои
мнения, превозносит сегодня одного деятеля,
завтра — другого, то одну организацию, то
другую. Перефразируя модное в наши дни
выражение, про эту газету вполне можно было
бы сказать, что она «готова на любые услуги
по первому звонку» !.
Еще одним «продуктом» послевоенного не-
риода является газета «Коррьере ломбардо» —
бывший орган американского «отдела
психологической еойны» в Ломбардии. После того как
этот отдел прекратил свою деятельность,
американцы передали газету известному Эдгардо
Соню и его сотрудникам. По слухам, Соньо
прбдал ее за 20 миллионов лир и, разумеется,
отнюдь не поспешил разделить эту сумму со
своими «товарищами по оружию». Те
возбудили против него судебное дело, исход которого
пока неизвестен.
В первые поды своего существования
«Коррьере ломбардо» являла собой образец
самого оголтелого антикоммунизма. Скандальный
тон, безмерное раздуй ание — в погоне за
сенсацией и оригинальностью — самых
маловажных фактов быстро обеспечили ей успех. В
первые годы тираж ее достиг даже 200 тысяч
экземпляров, что явилось серьезной угрозой
для «Коррьере ди информационе». После того
как «Коррьере ломбардо» неоднократно
переходила из рук в руки, в 1946 году она была
приобретена группой промышленников и
банкиров, возглавляемой президентом «Сниа-'Вис-
коза» Маринотти. Хозяева задумали сделать из
нее вполне современную газету и добавили к
ней еще утреннее издание («Коррьере ди
Милане»). Руководство газетой было поручено
антифашисту и Прекрасному журналисту Фи-
ЛИ1ППО Сакки. Цель новых владельцев газеты
была очевидна: она заключалась в том, чтобы
создать такой современный издательский
комбинат, который мог бы побить «Коррьере дел-
ла сера». Достижению этой цели
способствовало одно обстоятельство, которое явно
облегчало группе Маринотти осущестЕление своих
тщеславных за.мыслов. Палацци, в годы
фашизма работавший администратором
веронской газеты «Арена», а в течение последних
нескольких лет руководивший «Коррьере дел-
яа сера», был уволен с работы по указанию
издателей этой газеты Креспи. Заполучить
человека, который был в курсе всех секретов
1 «Модное выражение», о котором здесь говорит-
ся?__ «ragazze squillo», то есть девицы, являющиеся по
первому телефонному звонку.— Прим. перев.
37

«Коррьере», значило победить. Таким образом,
на Палацци было Еозложено общее
руководство предприятием. Движимый злобой против
Креспи, он с яростью ринулся в бой. Так
начался самый смехотворный издательский
эксперимент послевоенных лет. Были затрачены
десятки миллионов, чтобы создать
предприятие американского типа. Каждое утро с
миланских аэродромов вылетали самолеты и
геликоптеры, груженные сотнями ящиков с
газетами, которые затем сбрасывали на парашютах
над населенными пунктами. В результате
практичные сельские жители Ломбардии и других
областей подбирали эти ящики и находили для
них самое разнообразное применение.
Эксперимент длился примерно с год; говорят,
инициаторы его потеряли на этом деле свыше
600 миллионов лир. Что касается Палацци," то
он был дискредитирован, но зато весьма окреп
в финансовом отношении. «Коррьере ди Мила-
но» была ликвидирована, а «Коррьеро
Ломбарде» снова перешла в другие руки. Несколько
недель тому назад ее владельцы
(представителем которых является некий Аиметти, бывший
ранее одним из руководителей «Пополо д'Ита-
лиа») уступили пакет акций группе Пезенти,
уплатившей 220 миллионов лир за газету с
тиражом не более 50 тысяч экземпляров, который
расходится лишь на 75 процентов.
Таков последний этап постепенного
перехода основных газетных предприятий из рук
старых владельцев в собственность более
крупных монополий и финансовых групп, тесно
связанных с демо»христианской партией. Так,
фирма ФИАТ, уже владевшая газетами «Стам-
па» и «Стампа сера», приобрела ливорнскую
газету «Тиррено» и приняла участие в целом
ряде других комбинаций. Конфиндустрия взяла
на себя издание трех из четырех финансово-
экономических органов («ГлобЪ», «24 оре»,
миланская «Соле»). Четвертая газета этого
типа — генуэзская «Коррьере меркантиле» —
принадлежит компании Пьяджо, которая, в
свою очередь, включилась в ряд последних
«'комбинаций». Заинтересованность Конфинзу-
стрии в издании большого количества газет
проявляется в различных формах, начиная от
прямото субсидирования (между прочим, она
издает миланскую газету «Темно», которая
выходит тиражом в 15 тысяч экземпляров и дает
ежемесячно 20 миллионов убытка) и кончая
призывом к крупным промышленным фирмам
поддерживать ту или иную газету, маскируя
предоставление крупных сумм под видом
расходов на «торговую рекламу».
Но наибольшую активность в этой борьбе
за захъат крупных газет все более явно
проявляют ныне те, кто примыкает к группе, лично
руководимой владельцем «Италчементи»
Пезенти. Тот факт, что в лице владельца
«Италчементи» сосредоточены многие издательские
интересы, выявился недавно в ходе борьбы за
приобретение одной сицилийской газеты.
Операцию осуществляла фирма «Сочьета фидуча-
риа национале», за которой и на этот раз
скрывались прежде всего интересы Пезенти, а
также — ФИАТ и Пьяджо (последний
пытается добиться контракта на строительство доков
е Палермо). Пезенти за последние два года
энергично развивал и расширял свою
издательскую деятельность. И не случайно, что
наиболее крупные операции были им осуществлены
в период, когда председателем совета
министров был Пелла. В настоящее время серия
газет, принадлежащих Пезенти и его союзникам,
начинается с «Зко ди Бергамо» (не следует
забывать, что Бергамо—резиденция этого
итальянского короля цемента) и кончается
«Ресто дель Карлино», «Карлино сер-а»,
флорентийской «Национе» и «Национе сера»,
римской «Джюрнале д'Италиа», недавно
основанной и руководимой Альберто Консильо «Мед-
зоджорно ди Наполи» (которая выходит ьсего
в нескольких тысячах экземпляров и дает
много миллионов убытка). Пезенти, как уже было
оказано, недавно приобрел миланскую газету
«Коррьере ломбардо»; там же, в Милане, ему
принадлежит газета «Ла нотте». Эту газету он
основал примерно полтора года назад, не
жалея денег. Директором ее является бывший
заведующий спортивным отделом газеты «Пополо
д'Италиа» Нино Нутрицио. «Ла нотте»
заполнена главным образом хроникой, скандалами
и специальными корреспонденциями, что
позволило ей занять одно из ведущих мест среди
вечерних миланских газет. Тираж ее равен
примерно 45 тысячам экземпляров, он ниже,
чем тираж «Милано сера» (единственной
демократической вечерней газеты Милана),
«Коррьере ди информационе» и «Ломбардо»,
он медленно и неуклонно растет. Успех «Ла
нотте» настолько поколебал позиции
«Ломбардо», что эта последняя, в конце концов,
попала в руки Пезенти.
Следовательно, принадлежащая этому
монополисту серия газет насчитывает в
настоящее ьремя 9 названий. Некоторые из газет
приносят доходы, иные — вроде «Ла нотте» (ее
дефицит, говорят, составляет 25 миллионов в
месяц), «Джорнале д'Италиа» и «Мецзоджор-
но» дают крупные убытки. Однако на сегодня
это самая сильная в Италии реакционная
издательская группа — как с точки зрения самих
входящих в нее газет, так и ее связей с
другими группа-ми и газетами. Игра, затеянная
Пезенти, стоит тех миллиардов, которые были

вложены им самим, «Эриданиа» и
компаньонами, ибо необходимость защиты своих
привилегий ьполне оправдывает затрату
капиталистами столь крупных сумм. Какой же
искренности, какой политической честности можно
требовать от этих газет, тесно связанных с
сугубо эгоистичными интересами и с планами,
враждебными интересам народа?
У американских журналистов есть такая
манера: говоря о ком-либо — будь то крупный
промышленник, балерина или ученый, — они
указывают рядом с именем возраст, размер
получаемого жалованья, сколько стоит надетый
на него или на нее костюм и т. д. Следуя
этому правилу, можно было бы рядом с
названием реакционных газет — а это значит, рядом
с названием .подавляющего большинства
итальянских газет — указать имя их подлинного
хозяина, размер получаемой от него суммы,
количество миллионов барыша или убытка и цифру
тиража — действительную и «дутую». Имена
хозяев были бы разные, но одна особенность
была бы общей для всех этих газет:
антикоммунизм, черное знамя которого развевается
над каждой из них. И вполне понятно,
почему.
15. ИЗЛЮБЛЕННАЯ ТЕМА: ЛЖИВЫЕ ИЗМЫШЛЕНИЯ О СТРАНАХ
НАРОДНОЙ ДЕМОКРАТИИ
Кампания против стран, которые после
второй мировой ьойны, свергнув иго капитализма,
установили у себя народно-демократический
строй, является коньком антикоммунистической
пропаганды.
Сознавая, какой притягательной силой
обладают для нашего народа эти страны,
связанные с Италией давнишними узами дружбы,
враги коммунизма стараются изображать их
жизнь в самых -мрачных красках. Итальянцев
надо убедить в том, что путь, по которому идут
страны народной демократии, тернист,
мучителен и страшен, что он сулит физические и
«моральные страдания, разочарования и
неприятные сюрпризы. Короче говоря, хотят убедить
народные массы Италии в том, что по этому
пути идти не следует.
И хотя методы этой пропаганды и
приводимые ею доводы, по правде говоря, отнюдь не
убедительны, пропагандисты антикоммунизма
невозмутимо продолжают распространять
клевету и ложь. Этой разновидности
антикоммунизма тоже не свойственно рассуждать. Его
цель—произвести впечатление, вызвать
состояние страха, ужаса, отвращения. Стремление
человека к справедливости, к счастью, добру,
красоте — все его представления об этих
вещах, то есть те самые стремления и
представления, которые побуждают его с симпатией
относиться к социализму, — должны
натолкнуться в описании стран народной демократии на
такие факты, которые заставили бы рядового
человека предпочесть «наш капиталистический
строй» такому социализму. Вот почему
наиболее ходовые темы этой пропаганды касаются
проблем, доступных и понятных рядовым
людям. Эти темы — семья, труд, свобода,
независимость, религия, уровень жизни и т. д.—
развиваются согласно определенному тезису,
который, если не считать имен и некоторых
оттенков, остается всегда неизменным.
Органы печати распределили между собой
эти «основные тезисы» таким образом, чтобы
каждой категории читателей достались те
темы, которые их больше волнуют. Так,
рядовому читателю незачем размышлчть над
конкретными данными — на него надо
произвести сильное впечатление, его надо
ошеломить, преподнести ему определенные мысли и
факты таким образом, чтобы вызвать в нем
негодование, страх и ненависть. В результате
родилась целая сложная техника, непременными
аксессуарами которой являются тайны,
разоблачения, луч света, якобы проникающий через
непроницаемую завесу, и т. п.
На более культурную публику, которая не
склонна верить всему без разбора, следует
воздействовать иначе: надо обращать ее
внимание на какой-либо один вопрос. Например,
газета «Оссерваторе романо»
специализируется на «религиозных преследованиях». Она
высказывается в нарочито спокойном,
рассудительном тоне, в то время как «Пополо» и «Куо-
тидиано» прибегают к гораздо более сильным
выражениям, к бурным, неистовым тирадам, в
которых гротеск сочетается с самой наглой
декламацией. В то время как
социал-демократическая «Джустициа», столь усердно защищаю-
139

щая «интересы национальной буржуазии,
избрала для себя, так сказать, «социальную»
сторону жизни народно-демократических стран и
сопровождает обычные антикоммунистические
вьшады слащавым заигрыванием с народом,
«Воче репуббликана» — неизвестно, в угоду
какому американскому послу, — с плохо
скрываемым удовлетворением занимается вопросами
культуры. Разумеется, эта «битва за культуру»
-производится с помощью ножниц и безвестных
писак, носящих американские фамилии.
Напротив, «Темш» и другие газеты того же
типа занимают более эклектическую позицию:
они не брезгуют заниматься любыми
вопросами, особенно, если информация исходит от тех
«перелетных» агентств, которые из Стокгольма
перемещаются в Хельсинки, оттуда — ib
Гонконг, потом — в Вену и ненадолго — в Берлин.
В качестве примера этого возвышенного и
тонкого стиля "приведем отрывок из газеты «Тем-
по» от 14 мая 1948 года: «В Албании
свирепствует красный террор, особенно неистово
обрушившийся на священников, на церковь и на
католические монастыри». Так читателя знакомят
с обстановкой. А для того чтобы последующие
утверждения казались более 'правдоподобными,
«Темно» спешит уточнить: «Согласно
сведениям, полученным нашей газетой
непосредственно из Тираны, там имели место случаи
зверского преследования людей, повинных лишь в том,
что они проповедовали слово божие, любовь и
милосердие в стране, где свирепствуют красные
орды, подобно саранче уничтожающие все на
своем пути».
Такого рода «разоблачения» стоят в одном
ряду с развешенными на каждом углу
лозунгами клерикальных «гражданских комитетов»
или с фашистскими плакатами,
изображающими большевика с пеной на губах и с
кинжалом в зубах! И вот, добрый христианин,
который, естественно, дорожит своей верой,
будучи уверен, что его газету выпускают
порядочные люди, предпочитает избегать резких
поворотов к новому. Пусть лучше он будет
терпеливо переносить все домашние невзгоды, но
будет доволен в глубине души тем, что даже если
в Италии нечего есть, много безработных и
трудно жить, то все-таки у власти стоят люди,
не совершающие таких жестокостей, о которых
рассказывает газета «Темпо». Вот почему чем
дальше, тем доза ужасов все увеличивается и
увеличивается, пока в конце концов газета не
доходит до того, что заявляет: «Методы пыток,
применяемые коммунистами, отличаются изощ-
140
Римский гражданин Нардеккиа, превратившийся на выставке
«По ту сторону» в «угнетенного польского социалиста».

«Представитель духовенства, истязаемого коммунистами» прогуливается по
виа деи Луккези в Риме
(Выставка «По ту сторону»).
репной жестокостью. Людей погружают по шею
в ледяную воду; производят надрез на бедре,
посыпают рану солью и заставляют козу (sic!)
лизать ее; надевают на голову железную каску
с выемкой, куда кладут мышей, чтобы те
грызли череп; пропускают через тело сильнейший
электрический заряд; избивают до крови.
Таков красный террор в Албании. При этом
запрещено оплакивать замученных». И правда,
есть прямой смысл предпочесть таким пыткам
полицейские дубинки Шельбы! А
пропагандистам из «Темно» только того и надо.
В основе всей направленной против стран
народной демократии клеветнической кампании
лежит утверждение, будто этот новый строй
зиждется на беззаконии: якобы при помощи
«советских штьгкюв» -меньшинству удалось
силой подчинить себе большинство населения
страны и т. д. Спорить против этого
утверждения почти невозможно. Бесполезно доказывать,
что национальная буржуазия этих стран,
неспособная осуществлять роль правящего
класса, потерпела полный крах. Еще более
безнадежно доказывать—даже с фактами в руках—
необходимость коренного преобразования
структуры этих государств. Попугаи
антикоммунизма по этим вопросам спорить не хотят,
они твердят свое, без конца повторяя
излюбленный мотив своей песни. Им и их хозяевам
нужно всех убедить в том, что эти страны не
имеют прочной, устойчивой основы, что их
строй зиждется на несправедливости и
произволе и является плодом деятельности группы
деспотов, намерения которых противоречат
здравому смыслу и истории, поэтому этот строй
может с минуты на минуту рухнуть, более того,
было бы справедливым способствовать этому
крушению.
Коньком этой пропаганды являются так
называемые «пражские события». Когда в
феврале 1948 года чехословацкий рабочий класс,
продемонстрировав свою сплоченность, сумел
помешать махинациям иностранного
империализма, намеревавшегося возродить
реакционный консервативный буржуазный строй в
Чехословакии, реакционные (газеты открыли
ураганный огонь, выступив с серией заявлений
и 'самых драматических сообщений. Вот
некоторые весьма красноречивые заголовки из газет
того времени: «Большевистская угроза нависла
теперь и над Чехословакией» («Темпо», 19
февраля 1948 года); «Чехословакия — тоже под
пятой Советов. Коммунисты свергли
правительство и грозят уничтожить оппозицию»

(«Темно», 21 февраля 1948 года);
«Коммунистический путч в Праге приближается к
трагической развязке. Советский заместитель
министра иностранных дел Зорин руководит
операцией». Эти заголовки сопровождались столь же
многозначительными комментариями. В
Италии близились парламентские выборы,
поэтому надо было сделать так, чтобы люди
содрогались при одной мысли о том, что
Итальянская коммунистическая партия может
завоевать большинство в парламенте.
Из многочисленных мрачных 'предсказаний
остановимся на одном, принадлежащем перу
Уго д'Андреа и взятом рами из «Темно» от
28 февраля 1948 года, «...худшее еще впереди,
оно неизбежно, ибо заключено в самой
сущности системы пролетарской диктатуры.
Вспыхнет гражданская война, разразится кризис
производства, целые категории граждан будут
вынуждены бежать, для врагов режима будут
учреждены концентрационные лагери и
принудительный труд, повсюду воцарится нищета.
Наконец, в интересах московского империализма
и мировой революции будет затеяна внешняя
война. Все это уже можно предвидеть. Более
того, можно считать, что все это уже
свершилось, ибо такова неумолимая логика вещей».
Разве подобные перспективы не хуже, чем все
теперешние злоключения Италии? А если так,
то, значит, сам бог велел голосовать против
коммунистов.
Антикоммунистическая печать не обсуждает
экономических проблем на основе серьезных и
достоверных данных, исходя из официальных
сообщений и опубликованных материалов, не
сравнивает настоящего с прошлым, не
объясняет, почему иностранный капитал так рвется
обратно в те государства, откуда его прогнали.
Гораздо .проще и удобнее «описывать» тиранию
большевизма и нового «русского хозяина».
Приведем, к примеру, высказывание газеты
«Куотидиано» от 22 февраля 1953 года: «Глаза
и уши Москвы — повсюду и даже там, где их
меньше всего ожидаешь. Никогда нельзя быть
уверенным, что стоящий рядом с тобой человек
ке ярляется одним из многочисленных агентов
Москвы. Растворенные в гуще населения, они
выполняют поставленную перед ними задачу:
наблюдают и доносят. Самым большим злом в
коммунистическом Китае является именно это:
китайцы охвачены недоверием и страхом;
недоверие и страх текут, как кровь, по их жилам».
Освобождение от тысячелетнего ига, аграрная
реформа, борьба с коррупцией и курением
опиума, борьба с эпидемиями — разве все это
что-нибудь значит? Оказывается, это не может
обеспечить народной власти нового Китая
массовую базу, так как, продолжает далее
«Куотидиано», «он (страх) является единственным
решающим фактором, благодаря которому в
Китае держится коммунистическая власть.
Недоверие и страх расчищают путь так называемой
народной революции и дают Мао Цзэ-дуну
возможность править Китаем».
Очень часто трагедия здесь переплетается с
фарсом, страшное со смешным. Например.
«Джорнале д'Италиа», публикуя некую коррес-
* понденцию, заявляет, что «автор ее, хотя и
заслуживает всяческого доверия, но по вполне
понятным соображениям не может быть
назван». Здесь говорится о «неослабном контроле
со стороны русских агентов», о «бедственном
экономическом положении населения», «о
полиции, которая подобно чудовищному спруту
распространила свои щупальца на всю
необъятную территорию Китая», о «китайских
тюрьмах, помещающихся в старых, кишащих
паразитами зданиях, где заключенных часто
заковывают в кандалы». В корреспонденции
рассказывается, что «старинным китайским нравам и
обычаям пришел конец, традиционную одежду
можно увидеть на китайцах лишь очень редко.
Практически — как для мужчин, так и для
женщин— введена своего рода униформа,
состоящая из кофты с глухим воротом и штанов из
синей бумажной ткани для штатских и цвета
хаки—для военнослужащих и лиц обоего
пола, работающих на армию. Ни один буржуа не
осмелился бы одеваться иначе из страха
прослыть реакционером. Но и в этом случае
жизнь, как водится, взяла свое, ьопреки
теориям доктринеров. В прошлом году ввиду того,
что владельцы хлопчатобумажных предприятий
Шанхая, которым не удавалось сбывать свою
продукцию, заявили протест, правительство
было вынуждено разрешить ношение цветной
одежды». Какой кошмар! Но это еще полбеды,
гораздо хуже то, объясняет газета, что
«каждое утро все служащие правительственных
учреждений обязаны выполнять под музыку,
транслирующуюся по радио, гимнастические
упражнения». Вот до чего дошли «под пятой
большевизма» китайцы с их восточной душой
и склонностью к созерцательности!
На фоне подобной чепухи не вызывает
никакого удивления тот факт, что та же самая
газета наряду с клеветой на народный строй
заявляет, что в Китае «никто не обращает ни
малейшего Е.нимания на гоминдановскую
пропаганду, поскольку подорвано всякое доверие и
к Чан Кай-ши и к окружающей его группе».
От «Джорнале д'Италиа» не отстает и
«Куотидиано». Полемизируя с одним из
редакторов «Унита», 20 мая 1954 года она писала:
«Поскольку зашла речь о разоблачении тайн
китайцев в отношении их военных побед и ук-

Группа священников проходит в Риме курс
по организации саботажа за «железным занавесом».
репления народной ©ласти, откроем книгу
«В стране Мао Цзэ-дуна», написанную
священником и апостольским миссионером Карло Су-
иго и опубликованную в 1951 году
издательством Арниа. На странице 449 этой книги
сказано:
«Народных солдат, прибывающих на поле
боя, делят на группы. Одной группе поручается
подносить лестницы к стенам ьражескик
городов, другой — привязывать веревку к ноге
солдат, которым надлежит влезать на эти
лестницы во время осады, третьей группе (ей повезло
больше, чем другим) предстоит заниматься
убитыми и ранеными. Итак, роли
распределены, все готово. Заглушаемый дикими воплями
звук трубы ыозвещает о начале сражения.
Первая группа подносит лестницы к городским
стенам, вторая (у каждого солдата одна
нога на привязи) взбирается на лестницы, то
есть идет на верную смерть, в то время,
как сами солдаты-коммунисты с винтовкой
наперевес толкают их вперед, а нерешительных
убивают».
Это была такая «развесистая клюква», что
на следующий день Витторио Горрезио на
страницах газеты «Стампа» призвал автора статьи
в газете к порядку и дал ему довольно резкую
отповедь. Он заявил: «В данном случае перед
нами одно из наиболее характерных
проявлений того образа мыслей, который, безусловно,
является наиболее вредным для дела борьбы с
коммунизмом... Из всех ошибочных методов
борьбы с коммунизмом самым опасным
является тот, который заключается в приписывании
коммунистам — будь то итальянским, русским
или китайским — подобных глупостей. Он
может привести к совершенно обратным
результатам».
На этот раз мы вполне согласны с Горрезио,
только вот почему врач не полечит самого
себя?
Такого рода пропаганда время от времени
выливается в самую настоящую кампанию.
Эта кампания проходила все в том же
апокалиптическом тоне. Нападали больше всего на
Польшу. Опираясь на свой авторитет органа
Ватикана, включилась в кампанию и «Оссерва-
торе романо», даже затеявшая спор с Лонго.
Но, как известно, полемика — оружие
обоюдоострое, поэтому нет ничего странного в том, что

несколько позднее та же «Оосерваторе романо»
в номере от 25 ноября 1953 года заявила:
«Уже неоднократно говорилось, в том числе
самими польскими епископами, что до последнего
времени церковь в Польше сохранила
известные права и ценности — главным образом
внутренние и наиболее важные. В целом
религиозная жизнь в собственном смысле слова, могла
развиваться относительно свободно, не встречая
на своем пути особых препятствий. Католикам
удалось восстановить большое количество
разрушенных церквей, еще некоторое количество
их находится в стадии восстановления.
Вопреки тому, что подчас говорится за границей,
если не считать некоторых частных случаев,
никто в Польше церквей не закрывает, более
того, надо со всей признательностью отметить,
что правительство в значительной мере
поощряет их восстановление...» Трудно понять,
каким образом эти высказывания сочетаются с
приведенными выше. Антикоммунистическая
пропаганда полна загадок подобного рода.
Тем не менее корифеи антикоммунизма не
теряются и идут дальше: они желают плюс ко
всему прочему любой ценой разжечь
расистский психоз. Вот что пишет газета «Пополо»
28 января 1953 года в пространной статье под
заголовком «В Германии и в коммунистических
странах ширится волна террора»: «Недавно на
Запад прибыли беженцы ев|реи. В результате
антисемитской кампании они были сосланы в
Россию или заключены в трудовые лагери.
Евреи лишь в редких случаях решаются
появиться на улице. На стенах зданий можно прочесть
примерно такие надписи: «Вешайте евреев»
или «Евреи погубили Чехословакию». Один
еврей, которому удалось бежать, заявил: «В
Венгрии евреев угнетают сейчас еще больше, чем
во времена нацизма, причем антисемитскую
кампанию 'возглавляют те самые бывшие
нацисты, которые наводили ужас на евреев в годы
войны». И поскольку не годится оставлять
невыясненным, иротив каких же категорий
граждан преимущественно направлена эта
«кампания», «Пополо» далее пишет: «Германская
газета «Нахт депеше» сегодня отмечает, что
антисемитский этап (проводимой в восточном
секторе коммунистической чистки коснулся теперь
врачей и адвокатов и что последним придется
распрощаться со своей профессией».
Не желая отставать от своего коллеги из
«Потюло», Винченцо Вачирка на страницах
«Джустициа» от 26 февраля 1943 года тоже
написал статью о преследовании евреев под
названием «Новый кошмар», где без малейших
колебаний воспроизвел следующее сообщение
«Нью-Йорк тайме»: «Сегодня е Вене стало
известно, что на дверях домов и квартир евреев в
Братиславе было написано мелом: «Здесь
живут евреи» или просто — «Евреи».
Зато, конечно, умалчивается тот факт, что
итальянская цензура не пропускает вышедший
недавно в Польше фильм о героизме,
проявленном варшавскими евреями в период борьбы с
нацистами. Никто не объясняет, как могло
случиться, что фильм, воспевающий героическое
сопротивление евреев, создан в Польше, а в
Италии он подвергается бойкоту.
Все та же газета «Джустициа», быть
может, отдавая должное тем «еысоким
социальным требованиям», которые столь характерны
для социал-демократов, подробно
останавливается на описании «кошмарных условий
существования трудящегося класса» в странах
народной демократии. Целые столбцы этой
газеты посвящаются, например, таким темам:
«С ростом стахановского движения в Чехосло-
Еакии увеличивается количество
концентрационных лагерей» или «Принудительный труд в
Чехословакии. Профсоюзные организации
трудящихся — под контролем коммунистической
полиции».
О производственных показателях — ни
слова, о выполнении планов — тем более. Точно
так же не объясняется, почему трудящиеся
массы так активно поддержали народное
правительство в период февральского кризиса
1948 года и в последующие годы, что дало ему
ьозможность остаться у власти, несмотря на
открытые попытки реставрации капитализма в
Чехословакии, предпринятые международным
империализмом. Сравнить экономическое
положение стран народной демократии с
положением в буржуазных странах, где все более явно
проявляется экономический и политический
кризис, никто даже не пытался.
Когда же энергично подавляется явно
фашистская вылазка, как это было в июне
1953 года в Берлине, то газеты Сарагата
самым откровенным образом встают на позиции
крайне реакционных газет. Вот несколько
весьма красноречивых заголовков: «Восстание в
красной Германии принимает грандиозные
масштабы», «Советские карательные отряды
уже приступили к делу в Восточном Берлине»
(«Темно», 19 июня 1953 года), «Берлин
1953 года. На площади Маркса советские
танки давят трудящихся», «Вся Восточная
Германия во власти русской полиции» («Темно»,
20 июня 1953 года), «Трудящиеся Восточною
Берлина —во власти ооиетского террора»
(«Джустициа», 20 июня 1953 года). Таким
образом, американские империалисты и их лакеи
социал-демократы пытались и пытаются по сей
день представить берлинские события 17 июня
1953 года как восстание народа против режима

Уже в 1920 году приезд советской торговой делегации расценивался как
проникновение троянского коня в крепость капитализма (из «Passing Show», 1920).
угнетения. В этом смысле весьма
симптоматично высказывание Эйзенхауэра, который (вскоре
после берлинских событий заявил, что «это
восстание развеяло миф о красном рае».
«Независимые» агентства, столь хорошо
информированные обо ©сем, что происходит «за
железным занавесом», даже не заикнулись о том,
что в действительности это была попытка про-
10 Зак. 3524 1
извести путч, предпринятая американцами и
.правыми социал-демократами с помощью
фашистских банд. Ведь эти банды поджигали
помещения рабочих организаций, грабили
профсоюзы. Таким образом, со всей очевидностью
выяснилось, чтб именно имеют в виду
американцы и правые социал-демократы, когда они
говорят об «освобождении» стран Восточной
45

Европы. Они имеют в виду уничтожить
рабочих-активистов, предать огню и мечу рабочие и
народные организации. Иными словами,
мечтают о фашизме.
Таковы факты. Но правда все же пробивает
себе путь. По мере того как растет недоверие
итальянского народа к клерикалам и их
сателлитам, он все с большим недоверием
относится и к их пропаганде. Целый ряд скандальных
фальшивок — как, например, организация
выставки «По ту сторону», запрет, -наложенный
полицейскими властями на свободное
посещение стран народной демократии, запрещение
артистам и спортсменам этих стран выступать
в Италии — все эти факты только усилили
недоверие итальянцев ко всему тому, что
измышляется по адресу стран народной демократии
Так, газета «Мондо» вынуждена была признать
справедливость положений, содержащихся в
одной книге писателя, принадлежащего к
французскому католическому объединению «Эс-
при» *, в которых явно начинает брать верх
здравый смысл. Автор книги пишет: «Развитие
стран, включенных в орбиту влияния СССР,
заслуживает глубокого изучения» (стр. 422).
Пытаясь разобраться, в чем причина силы
народного движения, он делает следующий
вывод:
«Буржуазия Запада не сумела выполнить
своей национальной миссии — открыть путь
для развития производительной энергии своих
спран. Ее созидательный порыв был в самом
начале парализован страхом, который внушал
ей нарождающийся пролетариат. Оказавшись
1 Francois Fes to, Histoire des democraties populai-
res, Paris, Edition du Seuil, 1952.
перед лицом сложйых проблем современного
общества, она пошла на компромисс с
крупными землевладельцами — противниками
демократизации и модернизации общества.
Буржуазия встала под защиту военной касты,
установившей деспотический, в социальном
отношении реакционный строй. Подчинившись иносг-
ранному капиталу, политическое и
экономическое влияние которого совпадало с ее
собственными интересами, она стала консервативной,
реакционной аилой задолго до того, как были
доведены до конца преобразования, те самые
преобразования, которыми в передовых
странах был ознаменован приход буржуазии к
власти. Буржуазия отреклась от престола до
того, как взошла на него. Именно благодаря
этому историческому краху буржуазии,
благодаря тому, что не были доведены до конца
задуманные ею преобразования, более отсталые
страны Восточной Европы и оказались (так же,
как и царская Россия) «слабым звеном в цепи
капитализма». Поэтому там и создались
условия, благоприятствовавшие деятельности
коммунистов» (там же, стр. 419—420).
Быть может, пропагандисты из лагеря
национальной буржуазии предпочитают
молчать или рассказывать басни, поскольку
Италия отчасти тоже находится в подобных
условиях? Так ли это — сказать не можем. Но мы
убедились (повидимому, они сами тоже
начинают приходить к такому выводу), что
известного рода измышления в конце концов могут
сыграть с ними злую шутку и нередко ставят
их авторов перед совершенно
непредвиденными фактами и обстоятельствами. И так,
действительно, уже не раз случалось с этими
«контрабандистами лжи».
16. О КОМИЧНОМ, СМЕШНОМ И НЕЛЕПОМ
В антикоммунизме, в какой бы форме он ни
выступал, всегда обязательно присутствует
некий элемент смешного, комичного или нечепо-
го. Ведь антикоммунизм всегда в какой-то мере
основан на отрицании здравого смысла, в нем
есть нечто от фидеизма, благодаря чему он и
подвергается той опасности, которой могут
избежать, пожалуй, лишь так называемые
благородные верования, —опасности оказаться
смешным.
Будучи лишен всякой философской и
научной основы, «чистый» антикоммунизм
неизбежно выступает подчас как самое настоящее
суеверие и предрассудок. Ни для кого не является
секретам, что часто те же источники, которые
питают предрассудки религиозные, ныне
питают предрассудки антикоммунистические.
Примеров тому хоть отбавляй. Общеизвестен
случай, когда один депутат-клерикал накануне
выборов 18 апреля 1948 года заявил, что у
Тольятти «нога с копытом», а другой с самым
серьезным видом рассказывал, каким образом
«науке» удалось доказать, что «у коммунистов
имеется хвост».
146

Тот, кому довелось разговаривать с какой-
нибудь набожной клерикалкой, знает, что
пресловутое «пророчество» дона Боско о том, что
«придет день, когда казаки будут поить своих
коней в соборе святого Петра», обычно
трактуется как предсказание опасности прихода в
Италию Советской Армии.
Все более частые случаи «явлений» и
«плача» мадонн и других святых—особенно в
Южной Италии и на островах — обычно
истолковываются (не курией, которая официально
делает вид, что ничего о них не знает, а местной
религиозной печатью) как особый знак
-протеста всевышнего пропив господствующего ныне
«коммунистического безбожия». После 1929
года, когда был заключен конкордат между
Ватиканом и фашистским правительством
Муссолини, в Италии не наблюдалось столь
широкого распространения «чудесных явлений»,
характерных скорее для прошлого века. В своем
дневнике Стендаль 28 сентября 1827 года
писал:
«Одному из нас ьо время постоя с военной
частью в итальянских деревнях не ,раз
доводилось слышать о мадоннах, которые 'Вращали
глазами и вздыхали. На такого рода «чудесах»
прежде всего наживался, конечно, местный
трактирщик. A in о прошествии шести месяцев,
когда «чудо» начинало кое у кого вызывать
сомнения, церковные власти его запрещали...
Надо оказать, что высшее общество в Риме
верит этим чудесам или, во всяком случае,
боится оскорбить мадонну какими-либо шутками по
поводу их достоверности».
«Чудеса» в виде вздыхающих и стонущих
статуй за последнее время, начиная с 1945
года, получили невероятное распространение.
Полуофициальная статистика зарегистрировала
182 таких «чуда». Из наиболее
разрекламированных напомним «чудо оиракузской мадонны»
и «явления», имевшие место в Риме, на улице
Трех фонтанов. Вагоновожатый римского
трамвая Аурелио Корнаккьола, который в 1947 году
на улице Трех фонтане© «сидел» мадонну и
«разговаривал» <с ней, как оказалось
впоследствии, был вербовщиком христианских
демократов и на муниципальных выборах в Риме
был включен в демохристианский список.
После своего избрания б муниципальный совет
Корнаккьола лопрежнему продолжал
пользоваться покровительством властей. Он был даже
напра-влен в Александрию (Египет) в составе
делегации католических и правых деятелей
культуры.
Теперь, помимо «чудес» и «приобщившихся
к чуду», в Италии имеется и официально
признанный «чудотворец». Это знаменитый ,падре
Пио из Петтральчины, у которого на руках сле-
10 1
ды «рубцов от ран спасителя». Помимо того,
что он является «советчиком», он ведет
активную деятельность как исцелитель и ясновидец.
Недавно он в своей резиденции в Апулии
принял известного актера варьете Макарио,
обратившегося к нему за советом. Падре Пио
приказал ему изменить образ жизни — «навести
порядок в своей собственной семье», то есть
узаконить отношения с девушкой, с которой
тот сожительствует.
Стоит ли говорить, что «чудеса»,
выражающиеся в самодвижущихся или плачущих
статуях, так же, как и предсказания и исцеления,
производимые падре Пио из Петральчины,
неизменно сопровождаются утверждением
необходимости антикоммунизма. В тех местах, где
происходят «чудеса», мракобесы призывают
осуждать всех тех, кто в них не верит, доносить
на «скептиков». Надо ли уточнять, что по
нынешним временам «скептик» — это обязательно
«большевик» и «безбожник», даже если он не
принадлежит ни к какой партии. В силу санфе-
дистской нетерпимости термин прошлого века
«якобинец» ныне заменен словом «коммунист»,
применяемым ко всем, кто не участвует в
религиозной жизни или же если и участвует, то
отказывается разделять массовые предрассудки,
к которым центральные церковные власти
относятся весьма терпимо и которым всячески
потворствуют.
Самое мощное духошое оружие —
обращение к иррациональному, то есть отлучение
от церкви коммунистов и их «пособников»,
оказалось совершенно недейственным, в
результате чего в лагере католического
антикоммунизма усилились, так оказать, «современные»
течения, которые отличаются попыткой подвестч
под антикоммунистические предрассудки некую
«теоретическую» базу. Представители этих
течений считают устаревшие методы «чудес» и
«исцелений» неэффективными, поскольку, как
они полагают, эти методы совершенно
неприменимы к промышленным рабочим и к
мелкобуржуазным слоям населения, которые начиная
с 1944 года ьсе более единодушно
сплачиваются вокруг коммунистической партии.
Среди тех, кто отстаивает в Италии
необходимость придать антикоммунистической
пропаганде современный, «технический» характер и
руководствоваться при этом принципами
американской рекламы, надо отметить монаха
доминиканского ордена Феликса Морлиона. По
национальности бельгиец, бывший студент
инженерного факультета университета города Ло-
ванио, Морлион — ярый сторонник «крестового
похода» за «убеждение» рабочих, величайший
толкователь «христианского философского
реализма»— несусветной мешанины из психоло-
47

газма и социал-демократического
американизма. Несмотря на то, что этот «смелый» метод
не был официально санкционирован церковью,
Морлион стал выдающейся личностью в мире
католической культуры. Католические
правительства признали и поддержали его
деятельность. Он был даже включен в состав жюри
кинофестиваля в Венеции.
Смешные, нелепые стороны установок и
теорий отца Морлиона бросаются е глаза при
самом беглом ознакомлении с ними. Из текстов,
при помощи которых он самым серьезным
образом обучает своих пропагандистов,
призванных уничтожить коммунизм путем убеждения
рабочих в необходимости сотрудничать с
хозяевами, поистине поучительным представляется
нам брошюра «Католики и пропаганда»,
принадлежащая перу г^на Виталиано Ровигатти,—
одного из столпов организации отца Морлиона.
Здесь встречаются совершенно из ряда вон
выходящие высказывания:
«На общественное мнение влияет элемент
необычайного, сенсация. Так, например, если
собака укусила человека, то для
общественного мнения этот факт не представляет интереса.
Совсем иначе будет обстоять дело, если
человек укусил собаку» (стр. 26). «Человек есть
то, что создает из него кинопленка и печатная
бумага» (стр. 25).
«Современный человек считает, что факт
важнее всех речей оратора -или проповедника.
Есть одна хорошая американская пословица, в
ней говорится, что факты важнее мэра: с мэром
можно спорить, а с фактами никогда»
(стр. 28).
«Надо признать, что в подавляющем
большинстве случаеь великие истины веры, если
они не подвергаются нападкам, в лучшем
случае забываются. Мы хотим сказать, что
присутствие бога в общественном мнении не
ощущается, ибо он — да будет нам позволено так
выразиться — не делает шуму. А таинства
благодати и вовсе о себе не напоминают...»
(стр. 28).
«Даже Христос употреблял лозунги... В
настоящее время лозунг состоит из одной
фразы, приятной на слух, ритмичной, а подчас
даже музыкальной, где мысль подается ь
сжатой, неразвернутой форме. Например, «Народ,
государство, вождь» (Гитлер); «Все — в
государстве, ничего — помимо государства,
ничего — против государства» (Муссолини);
«Муссолини всегда прав»; «Нет сапожной
ваксы лучше марки «Брилль» (стр. 16)
и т. п.
В другом месте той же брошюры
высказывается мысль о необходимости того, чтобы
лица, ответственные за пропаганду, «располагали
соответствующим запасом теоретических и
практических знаний», после чего говорится:
«Хороший анекдот обходится дешевле, чем
распространение многочисленных листовок»
(стр. 32). А далее изрекается следующая
сентенция: «Может ли цвет оказывать Еоздействие
на массы? — Первое время, возможно, да, но
после того, как знамя слилось воедино с идеей,
цвет его утрачивает свое значение. Миотто
считает, что можно с равным энтузиазмом
сражаться и под красными и под зелеными
знаменами» (стр. 35).
Тому обстоятельству, что
антикоммунистическая кампания приобретала смехотворный,
нелепый характер, в значительной мере
способствовали пресловутые «планы К», авторитетно
излагавшиеся всей так называемой серьезной
прессой в качестве подлинных «доказательств»
подготовки коммунистами «восстания».
Из паутины «документально
подтвержденных доказательств» постепенно был соткан
призрак кровожадного чудовища —
коммунистической партии. Но, чтобы не слишком
запугать народ, печать уверяла, что Шельбе ьсе
известно, что он в состоянии ©се предусмотреть.
В газетах стали появляться подробнейшие
детали этого таинственного «плана К».
«Настала пора рассказать все, что известно
о «плане К», — писал в номере от 26 июля
1948 года еженедельник «Эуропео», первый
выступивший с самыми потрясающими
«разоблачениями». «Этот план крайне тревожит Есех
благонамеренных итальянцев, которым, должно
быть, неизвестно, что полиция в отличие от них
ни капли не беспокоится, ибо знает об этих
планах всю подноготную... Шельбе хорошо
известно, что если коммунистическая партия
отдаст приказ о восстании, то, пока этот приказ
прибудет, пройдет немало часов, — ведь такого
рода распоряжения не передаются ни по
телефону, ни по телеграфу: их везут поездом.
Товарищ, которому будет поручено передать
роковой желтый пакет, выедет из Рима скорым
поездом, по догоЕоренности с машинистом
устроившись на паровозе. Другого средства
сообщения коммунисты не признают — такова техника
революции».
Затем разъясняется, что в действительности
«план К» называется вовсе не «планом К», а
«планом 22 или 62», что существуют
«саботажники мирного и военного 'времени», что
действия по «плану» должны начаться в Эмилии под
командованием мэра Болоньи — коммуниста
Доцца. Для добычи оружия план
предусматривает «способ, несколько напоминающий
известную салонную игру, которая называется
«поиски клада». Этот способ сводится к тому, что v
начальника отряда имеется соответствующий
48

Свет с запада
«Итальянская нация переживает кризис.
Весьма возможно, что она собирается идти
по неверному пути, — вернее, по моему мне-
нию, она на этот путь уже встала.
Положение серьезное, очень серьезное, но не
непоправимое. Это неправда, что я
предсказывала, как говорит Дрю Пирсон, будто Италия
через шесть месяцев станет
коммунистической. Но, несомненно, тенденция этой страны
именно такова. Я полагаю, что если Италия
станет коммунистической страной, то это
произойдет не раньше, чем через два-три года.
Несколько слов о положении церкви в
Италии. Церковь — единственная
действенная сила, преграждающая путь коммунизму.
Если бы не было церкви, Италия давно
стала бы коммунистической. Но, к сожалению,
пару лет тому назад церковь обожгла себе
пальцы, потому что сунула их в политику.
Не следует забывать, что Италия — страна
католическая и антиклерикальная. Там
мэры-коммунисты ходят слушать мессу в
церковь, где они крестились и венчались.
Красные газеты помещают портреты папы и
утверждают, что церковь и коммунизм не
несовместимы. Они не особенно упорствуют в
своей проповеди марксизма.
Говорят, что Тольятти ежегодно тратит на
коммунистическую деятельность в Италии
сумму, равную 100 миллионам долларов.
Чтобы выбить почву из-под ног коммунистов,
правительство могло бы сделать гораздо
больше того, что оно делает. Мы все время
подталкиваем его, но безуспешно. Три
газеты, выходящие в Италии наибольшим
тиражом, принадлежат левым, причем все три
печатаются в типографиях, являющихся
собственностью государства. Я вовсе не хочу
сказать, что правительство должно их
прикрыть, но оно должно хотя бы повысить
цены настолько, чтобы левые не получали от
этих газет дохода.
Правительство контролирует импорт
газетной бумаги и предоставляет в
распоряжение коммунистической печати столько
бумаги, сколько ей надо. Разве нельзя хотя бы в
этом вопросе вставить пару палок в колеса
противнику?
В 1949 году коммунисты были отлучены от
церкви, тем самым церковь сама
возложила на себя тяжесть, которая давит ее по сей
день. Миллионы людей отошли тогда от
церкви и не вернулись в ее лоно.
Совершенно естественно, что итальянцы, отлученные
от церкви из-за своих политических
убеждений, стали еще более убежденными
антиклерикалами. Короче говоря, церковь горько
сожалеет о том, что она сделала.
В Америке не отдают себе отчета в том,
что в Италии коммунисты действительно
близки к завоеванию власти. Во время
последних выборов христианские демократы
получили 40% голосов, а коммунисты —
37%. Если коммунисты при первой
возможности наберут еще 3%, они станут самой
влиятельной партией и, согласно
конституции, их нужно будет пригласить в
правительство. Пенни или Тольятти будет призван в
Квиринал. Если же им удастся
сформировать правительство, то Италия пойдет по
тому же пути, по которому шла
Чехословакия— по пути в пропасть. Ясно, что в тот
день, когда коммунисты станут хозяевами,
церковь превратится в подпольную
организацию. Вернутся времена Григория I.
В заключение хочу вам сказать кое-что
по секрету. Я заметила, что мне удается
лучше договариваться с итальянцами потому,
что я женщина. Их психологии свойственен
известный комплекс неполноценности, и если
их собеседник — женщина, комплекс
неполноценности уступает место комплексу
превосходства.
Вплоть до прошлого года в наши
намерения не входило использовать деньги, которые
мы посылали в Европу, для прямой борьбы
с коммунистами. Мы имели в виду
использовать эти средства для улучшения условий
жизни в Европе, поскольку мы были
уверены, что с наступлением благосостояния
коммунисты сядут на мель. Но получилось иначе.
Необходимо, чтобы в Италии быть
коммунистом считалось позором и представляло
бы практические неудобства.
Чем объяснить тот факт, что коммунисты,
по всем признакам, укрепляют свои позиции
по мере общего повышения жизненного
уровня? Дело в том, что с ростом
благосостояния в европейских странах воцаряется
ощущение мира и итальянцы забывают, что
над ними нависла советская угроза. Они
считают нашу политику глупой. Почему,
говорят они, в то время как в Италии
американцы прогнали короля, в Греции они его
насильно усадили на трон? Почему
американцы в Италии — антифашисты, а в
Испании — поддерживают Франко?
Из речи посла США в Италии г-жи Люс,
произнесенной ею в гостинице Мей Флауэр,
в Вашингтоне 5 января 1954 г.
149

сшсок адресов, 1при помощи которого он
сообщает начальникам отделений, где они могут
добыть себе оружие и боеприпасы.
Журналист Горрезио после беседы с Шель-
бой стал 22 августа заверять овоих читателей,
что «Шельба неусыпно охраняет их покой» и
что «государство потерпело поражение в
Генуе» лишь потому, что «она площади Де Фер-
рари во главе сил порядка оказался чиновник,
который к этому времени уже знал, что
потерял место из-за устроенной им пирушки с
голыми женщинами».
KaiK выяснилось из последующих
«разоблачений», «планом К» руководил тайный центр,—
иногда его называли «пятое бюро», а иногда
еще более экзотически — «итальянская секция
политбюро».
Но христианские демократы и их
правительство оказались в смешном положении со
своими «планами К» еще задолго до 1948 года.
13 августа 1945 года в Неаполе было
арестовано несколько человек, расклеивавших на
улице Виа деи Милле листовки под
заголовками «Остерегайтесь красного дьявола!»,
«Красный рай» и т. п. Все они оказались членами
«Конгрегации девы Марии» Института Понта -
но. Впоследетши выяснилось, что листовки
были приобретены в библиотеке женского
монастыря С. Паоло (что следует из сообщения
полицейского управления Неаполя от 11 августа
1945 года).
В сообщении полицейского управления
Рима от 3 сентября 1945 года говорилось о том,
что предстоит «красный сентябрь»: «План
коммунистического восстания под названием
«красный сентябрь» ставит своей целью
поддержать волнения внутри страны». Немалую
толику смешного внесло следующее
замечание: «Помимо этого, нам стало известно, что
еврейские элементы в Риме оказывают весьма
щедрую финансовую помощь и содействие
республиканской партии, которая (полностью
стоит на стороне подрывного движения».
Газета «Рисорджименто либерале» тоже,
пошдамаму, не могла устоять перед
искушением поговорить о «красном сентябре» и в
номере от 25 сентября 1945 года сообщила, что
«центр организации находился на хуторе
Балле в общине Читта делле Пьеве в провинции
Умбрии... Множество вооруженных до зубоз
людей, выдававших себя за бывших партизан,
с минуты на минуту ожидали приказа
двинуться с разных сторон к Риму».
Строгая газета либералов сообщала, что
«новый поход на Рим должен быть возглавлен
неким инженером Ремо Орланди и секретарем
секции одной левой партии в Мойано — неким
Джино Бомбальи». Эта «орландистско-бом-
бальистская» революция, по словам газеты,
была приостановлена при помощи «особых
распоряжений и мер предосторожности, принятых
в Риме».
В октябре 1945 года печать уделила
большое внимание статье, помещенной в «The ame-
rican Mercury», и по настоянию канцелярии
председателя совета министров перепечатанной
в итальянской «Рассенья делла стампа» в
номере от 6 октября 1945 года. В этой статье
сообщались «сугубо точные» сведения о «планах» и
об особенностях «аппарата» коммунистической
партии. Товарищ Гриеко, по данным этой
статьи, был «представителем советской
иерархии и руководителем секции «Е». Секция «Е»—
это «внешний средиземноморский западный
тайный отдел Москвы». Затем сообщалось, что
коммунистическая партия — этот гигантский
«троянский конь» — делится на две части:
«Внешняя часть этою троянского коня
представляет собой легальную организацию
официальной коммунистической партии и известна
как «партия». Внутренняя, или подпольная,
часть известна как «аппарат». По словам
американской газеты, «Пальмиро Тольятти
возглавляет партию, а Гриеко вместе с
Луиджи Лонго и Джузеппе Ди Витторио —
аппарат».
После «красного сентября», «бомбальист-
ской революции», «аппарата» и «троянского
коня» начался разговор о «тройке», которая
в циркуляре главного управления общестЕен-
ной безопасности от 19 сентября 1946 года
характеризуется как «подпольная организация
русского правительства, по слухам, состоящая
из ячеек, в которые входят по три человека.
Говорят, каждый из них должен поклясться
кровью, что выполнит порученное ему задание,
а в случае провала покончит жизнь
самоубийством... Все вышеупомянутые ячейки будто бы
получают распоряжение от советского
полковника Лебедева... Имеются сведения, что
недавно лица, входящие в «тройки», высадились
в районе между Бари и Манфредонией и что в
момент выступления к ним должны
присоединиться 280 тысяч вооруженных левых
элементов. Просьба срочно произвести самое
тщательное расследование» и т. д. Подпись:
Начальник полиции Феррари.
На следующий день министерству
внутренних дел пришлось бить отбой. Дело в том, что
смехотворный документ вызвал неистовый
взрыв веселья. Пришлось объяснить, что это
был «один из тех обычных циркуляров, в
которых местным отделениям общественной
безопасности передаются секретные сведения в
том самом виде, в каком они поступают в
главное управление».

!3 марта 1947 года на всеобщее посмешище
выставила себя газета «Джорнале делла
сера», которая написала, что «коммунисты
в порядке подготовки к восстанию закупили
1800 комплектов карабинерского
обмундирования». Это сообщение самим начальником
полиции было охарактеризовано как
шутовская выдумка.
Некоторое время спустя все
правительственные газеты с полной серьезностью привели
высказывания американского депутата Лоджа,
который заявил:
«Я уверен, что в (марте, после того как
американские Еойска покинут страну, коммунисты
устроят в Италии государственный (переворот...
Если в Италии этот переворот окажется
успешным, то Греция, Турция и Ближний Восток
тоже попадут в руки коммунистов».
Много шуму наделала также история с
«секретными фондами» коммунистической
партии. «Дейли Телеграф» заявила (а ее
заявление было подхвачено «Джорнале д'Италиа»),
что за шесть месяцев компартия увеличила
свои средства на целых четыре миллиарда лир.
Тогда сам Тольятти направил директору
«Джорнале д'Италиа» Санти Саварино
следующую записку: «Как только я прочел опуб-
л)икс!ва!нное вашей газетой сообщение о том,
что «за шесть месяцев компартия заработала
4 миллиарда», я отправил следующую
телеграмму: «Издателю «Дейли Телеграф», Лондон.
Прошу срочно сообщить местонахождение двух
миллионов стерлингов, упоминаемых в вашей
корреспонденции из Рима, дабы сетуэетариат
моей партии мог немедленно их получить».
Этого оказалось достаточным для того-, чтобы
приведенное антикоммунистическое
измышление предстало в смешном свете.
Так, не опасаясь того, что на следующий
день последует опровержение, недооценивая
способности итальянцев понять всю абсурдность
и смехотворность такого рода «разоблачений»,
итальянские газеты продолжали без устали
фабриковать сенсационные «сообщения». 7
января 1950 года газета «Джорнале д'Италиа»
возвестила, что Тольятти получил из Москвы
приказ произвести строжайшую чистку и что в
партии, во главе с бывшим депутатом Авдаль-
до (sic!) Бордига, возник новый уклон. Газета
«Темпо» в номере от 2 октября 1950 года
сообщала, что Тольятти «недавно доложил
русским о том, что вооружение Итальянской
коммунистической партии полностью
завершено».
Однако в этой кампании лжи участвуют не
только газеты и журналисты, в большей или
меньшей мере наделенные фантазией. Сам Де
Гаопери 17 февраля 1948 года уверял демохри-
стианокую молодежь, будто он располагает
данными о том, что «на совещании в Белостоке,
помимо пленарного заседания, о котором
говорилось в официальном коммюнике,
состоялось специальное заседание, посвященное
деятельности итальянских и французских
коммунистов». 15 марта 1948 года Де Гаспери
объявил, что «Луиджи Лонго вернулся из Польши с
письменными инструкциями для итальянских
коммунистов», а 13 апреля 1948 года он удвоил
обычную дозу измышлений, заявив, что
«находящиеся в его распоряжении данные
почерпнуты им из документа, который следует считать
подлинным be иду того, что с ним удалось
ознакомиться прямым и поистине необычным
путем». Стоит ли говорить, что документ этот
никогда не был обнародован, а «поистине
необычный» способ ознакомления с ним никогда не
был раскрыт.
И дальше — все в том же духе. Так
называемая «психологическая война» ведется в
широких масштабах, она то затихает, то
разгорается в связи с самыми различными
обстоятельствами.
Официальная итальянская журналистика
использует для этой цели свои лучшие
силы. Виттарио Горрезио, например, сделал
своим коньком пресловутый вопрос О'
«твердокаменных» и «мягкотелых» в руководстве
коммунистической партии. Особенно приковало к
себе ум и воображение специалистов
клерикальной пропаганды создание партийных школ.
Они тотчас же назвали их «школами
саботажа», а предметы, которые якобы преподавали в
них Чдаалини и «полковник Лебедев», они
именовали «техникой революции», «покушений»,
«применения динамита» и т. п. Статьи,
посвященные данной теме, появлялись почти во всех
газетам и журналах. А Курцио Малапарте на
страницах иллюстрировашюго издания «Темпо»
набросал даже «историю завтрашнего дня»,
основанную на упоминавшемся выше
«пророчестве» дона Боско относительно «казаков в
Риме». Малапарте в этой истории предсказал
приход к власти коммунистической партии, —
сначала «мягкотелых», а затем и
«твердокаменных», массовые расстрелы и уничтожение
всей итальянской интеллигенции,—разумеется,
за исключением Миесироли — директора самой
«Темпо»...
Кампания по поводу «твердокаменных» и
«мягкотелых» достигла своего апогея в ноябре
1950 года, во время болезни Тольятти. Газета
«Моменто» и агентство «Телеграфо» выступили
с рядом важных «разоблачений» по поводу
«мнимой» болезни Тольятти, за которой в дей-

ств'Ителькости якобы скрывалось намерение его
«убрать». «Москва убрала Пальмиро
Тольятти»,— заявила газета «Моменто» 31 октября
1950 года и в броском заголовке на всю
страницу сообщила следующие «новости»: «Четыре
агента Коминформа, побывавшие в Париже,
где они занимались проверкой Тореза и его
товарищей, нелегально «прибыли в Италию с
целью дезавуировать секретаря Итальянской
компартии. Триумвирату в составе Сек-
кья — Аудизио — Альберганти поручено
военизировать партию. Согласно версии,
изложенной в докладах американской и английской
секретной службы, «Боттеге оскуре» «замяла
вопрос о омене руководства».
Даже не подумав проверить подлинность
этих «разоблачений», самые «серьезные»
газеты и журналисты подхватили версии,
выдвинутые агентством «Телеграфо» и газетой
«Моменто». Так, «Коррьере делла сера» 1 ноября,
то есть уже после того, как были получены
сведения о характере болезни Тольятти и о том,
что профессора Вальдони и Фругони сделали
ему сложную операцию, все еще писала:
«Многим итальянцам имя нового главы компартии
совершенно незнакомо... в настоящее время
глава Итальянской компартии — Антонио Чи-
калини».
На эту тему (существовали и другие
варианты: например газета «Темно» 31 декабря
1950 года писала, что «центральное
руководство итальянской компартией взяла на себя
«тройка» в составе Луиджи Лонго, Пьетро
Секкья, Эдоардо Д'Онофрио. В качестве
запасного у них — Умберто Террачини».
Наиболее комичная сторона этой истории
выявилась, конечно, после того, как
обнаружилось, что Тольятти на самом деле был болен.
Но это ничего не изменило — машина была
пущена в ход, и правительственные газеты
продолжали твердить свое. «Болезнь Тольятти не
опровергает ни одного слова из того, о чем мы
писали», — преспокойно заявила «Моменто»
2 ноября 1950 года, не боясь показаться
смешной.
Некоторые газеты встали на особенно
нелепую позицию в этом вопросе. Как только
Тольятти был «отстранен», он оразу же
превратился из «самого опасного деятеля всего западного
коммунизма» в смирного ягненка. «Желать
возврата Тольятти к руководству
компартией,— писал Енрико Маттеи на страницах
иллюстрированного издания «Темпо» 11 ноября
1950 года, — значит желать ослабления
международной напряженности, которое должно
привести к мирному сосуществованию восточного и
западного мира... Или это несбыточная мечта?
Возможно. Но позволим этой прекрасной мечте
хотя бы на мгновение убаюкать нас».
Если подобным образом пишут так
называемые серьезные журналисты, то нетрудно себе
представить, до чего доходят «юмористические»
антикоммунистические газеты. В качестве
типичного образца такого рода органа можно
указать газету «Кандидо», основанную после
войны и призванную играть роль такого же
удобного «предохранительного клапана», каким
в годы фашизма являлся «Бертольдо» во
главе с Моска и Гуарески. При появлении
«Кандидо» ею руководили все те же Моска и
Гуарески, которые лишь сменили наряд и стали
выступать в качестве демократов-конеервато-
ров-монарх1истов-антико1ммунистов. Именно
перу Джованнино Гуарески принадлежит
слезливая передовица, напечатанная 8 июня 1946
года (после провозглашения республики), в
которой бедняжка прощается «с Джованнино», то
есть с лучшей частью своего «я», верившей в
короля и с грустью с ним расставшейся, в то
время как другая часть его личности (повиди-
мому, худшая) оставалась е Италии,
«приговоренная к принудительному труду».
Не будем останавливаться на тех позорных
кампаниях, которые Гуарески, оставшись один
во главе газеты, (проводил против бывших
партизан, против «Красной Эмилии» и
«треугольника смерти». Об уровне проводимой на
страницах «Кандидо» полемики можно судить по
лозунгу, ьыброшенному этой газетой в связи с
выборами 18 апреля 1948 года: «Остерегайтесь
блока с эмблемой Гарибальди!», «Рабочие,
если вы будете голосовать за Народный фронт,
то придут русские и отберут у вас
велосипеды!» Далее, забывая о своих прежних выпадах
против всякого профсоюзного движения,
«Кандидо» призывает: «Рабочий, бастуй, пока
можно. При коммунизме не побаетуешь».
Среди сотрудников «Кандидо» встречается
немало известные журналистов — таких, как
Индро Монтанелли, который в одном своем
письме к Гуарески, возмущаясь «некоторыми
богатыми буржуями», заявил: «Мало того, что
они хранят часть своих капиталов в
швейцарских и португальских банках, они вложили
остальные деньга в такое верное дело, как
фронт коммунизма». Маккартистская
«Кандидо» не пощадила даже Артуро Тосканини.
Знаменитый музыкант (в свое время
отказавшийся, как известно, от исполнения фашистского
гимна и в знак протеста надолго покинувший
пределы Италии) по случаю одного
состоявшегося в Нью-Йорке конгресса дирижировал
оркестром, исполнявшим «Интернационал».
Гуарески писал по этому поводу так: «Хотелось бы
узнать мнение знатоков, есть ли существенная

разница между социал-коммулиетическим (!)
гимном «Интернационал» и гаммами
«Королевский марш» и «Джавинецца» \
Мы знаем о фиаско, которое потерпел Гуа-
рески со своим любимым героем из фильма
«Дон Камилло»: после того как «Дон Камил-
ло» был изображен на экране, публика, к
величайшему неудовольствию Гуарески и
«Католического действия», решила, что это символ
возможности мирного сосуществования
различных «политических сил и идеологических
течений. Как бы то ни было, в настоящее время
Гуареоки, как известно, находится в тюрьме по
обвинению в использовании против Де Гаспери
фальшивых документов, предоставленных ему
фашистам Де Тома.
Именно при обзоре «смешных, комичных и
нелепых» сторон итальянского
антикоммунизма следует, как нам кажется, упомянуть о
группе, выступающей под названием «Мир и
свобода». Будучи связана с одноименной
французской группой, возглавляемой Жаном
Давидом и финансируемой за счет фонда в сто
миллионов долларов, "Предназначенного
американским правительством для борьбы с
коммунизмом в Бвропе, эта группа издает ежемесячный
журнал и целую серию плакатов
провокационного характера. Журнал в следующих словах
определяет «долг демократов и прежде всего
католиков» в наши дни: «Всеми средствами
помогать «Миру и свободе» в деле мобилизации
сил и практического осуществления
антикоммунистической борьбы» (год II, № 8). Получив
эти «средства», «Мир и свобода» проводит свою
маккартистокую деятельность не только в
форме клеветы на руководителей компартии, но и
в форме «разоблачения» крупных
государственных чиновников как «коммунистов». Так,
неизвестно почему, выбор их пал на начальника
управления министерства сельского хозяйства
профессора Альбертарио, на начальника
управления железнодорожного транспорта
инженера Ди Раймондо, на генерального директора
Банка дель лаворо инженера Имбриани, на
служащих министерства обороны Чотта, Каза-
ретти и Полаико и других.
Во главе группы «Мир и свобода» стоит Эд-
гардо Соньо (выступающий также под
псевдонимом Франко Франки), прежде находившийся
на службе у английского информационного
агентства, благодаря чему е награду после
войны ему была передана газета «Коррьере
ломбарде» (которая до этого была
официальным органом американского «отдела
психологической войны»). В настоящее Бремя монар-
1 «Джовинецца» (молодость) — гимн итальянских
фашистов.— Прим. перев.
хист Соньо занимает .позицию между Ковелли
и Лауро, а на выборах 7 июня 1953 года
он был включен в миланский список
монархистов.
Ознакомившись со столь обильным
количеством чепухи и нелепостей, являющихся
плодом воображения журналистов
антикоммунистического толка, не следует думать, что если
от измышлений в области печати перейти к
измышлениям в области политики, то там
обнаружится меньше смешных и комичных сторон.
Это вовсе не так. Мы уже видели, до каких
чудовищных нелепостей договорились
журналисты в связи с пресловутыми «планами К».
Немаловажное место заняли также измышления по
поводу «бегства от коммунизма», на основе
которых христианские демократы, готовясь к
выборам 7 июня 1953 года, пытались даже
создать целое движение и организацию. Сегодня
никто, должно быть, уже и не помнит, как
31 мая 1953 года в римском театре Балле
бывший политический секретарь демохристи-
анской партии Гонелла прочел лекцию на так
называемых курсах демократического
перевоспитания 6ыеших коммунистов, вступивших в
христианско-демократичеокую партию.
Гонелла обратился к «первой тысяче слушателей
курсов» — к первой тысяче граждан, которые,
если верить официальным сообщениям,
«поняли» ошибку, выразившуюся в присоединении
к компартии, и перешли к христианским
демократам.
Газета «Пополо» и правительственные
газеты уделили этому факту большое внимание.
Имеет смысл наитомнить некоторые
выдающиеся места из речи, с которой Гонелла выступил
перед «обращенными». Во (вступительной части
сьоей речи политический секретарь демохристи-
анской партии прибег к весьма смелому
сравнению. Он сказал: «Вас—1089; столько же,
сколько было в «Тысяче» Гарибальди; .разница
лишь в том, что вы высадились в Риме, в
центре цивилизации, чтобы бороться против новых
сторонников Бурбонов как левых, так и
правых».
Повидимому, не испытывая никаких
предчувствий по поводу результатов выборов,
предстоявших 7 июня 1953 года, Гонелла,
кроме того, объявил: «Отныне мы можем в полный
голос заявить, что от коммунизма отходят...
отходят тысячи, легионы, с развевающимися
знаменами... Вы ушли от пьяной толпы, которая
взывает «Распни!»... Движимые стремлением к
освобождению, вы натолкнулись на
лжепророков и вступили в армию коммунистов».
(Бурные аплодисменты. Крики: «Это волки, мы не
хотим их больше видеть! Да здравствует Апу-
лия!»).

Из отчета газеты «Пополо» мы узнали, что
депутат Чинголани в своем выступлении
превзошел по смелости сравнение с Гарибальди,
приведенное до этого Гонеллой. Он заявил:
«Вы — рабочие, крестьяне, вы — те самые, кого
любил Христос, кого он сумел накормить
тремя рыбами».
Однако из факта «размножения рыб» «вовсе
не вытекала уверенность в умножении
количества голосов. В сЕовм беспокойстве за исход
выборов 7 июня 1953 года итальянский
антикоммунизм дошел до 'панического страха.
А страх перед поражением окончательно
вывел его .из равновесия. Так родился шедевр
антикоммунистической нелепости — пресловутая
выставка «По ту сторону», организованная за
счет Совета министров при непосредственной
консультации тогдашнего заместитетя
министра Джорджо Тупини, внезапно и
таинственно исчезнувшего затем с политической
арены.
Выставка «По ту сторону» была открыта в
целом ряде городов е присутствии деятелей
правительства или других высокопоставленных
государственных чиновников. На ней
демонстрировались огромные фотографии,
документальные кинофильмы, производились передачи
при помощи громкоговорителей и т. д. Все это
напоминало то ли Луначпарк (темные
комнаты, пронизываемые пучками желтых и красных
лучей, дебри колючей проволоки, занаЕесы из
цепей, скелеты в миниатюре и т. д.), то ли
пропагандистские выставки E.R.P. Документы,
занимавшие центральное место на этой
выставке, выдавались за подлинные, якобы добытые
ценой огромного риска «по ту сторону
железного занавеса». При их помощи пытались
доказать, что в Советском Союзе и в
странах народной демократии якобы царят нищета,
рабство, полицейский террор, что там нет
религиозной свободы и ликвидированы
«социалисты».
Газета «Момента» писала, что «материалы
выставки в течение двух лет упорного труда
подвергались строжайшему отбору и
проверке»... «один человек сел в машину, окна
которой были закрыты спущенными шторками и,
проехав в ней по улицам Праги,
сфотографировал вереницы людей...»
Газета «Мессаджеро» в следующих
выражениях призывала интеллигенцию посетить
выставку: «Взглянем на эти документы,
свидетельствующие о том, что коммунисты
покончили у себя со справедливостью и
свободой».
Однако фальшивки были разоблачены в
Риме в первые же дни работы выставки. Так,
обнаружилось, что «преследуемый польский
социалист», изображенный на огромной
фотографии, обрамленной традиционной колючей
проволокой, есть не кто иной, как житель Рима
господин Нардеккиа, сфотографированный на
улице Дуэ Мачелли. Мелкий служащий
господин Юдиконе узнал себя в человеке,
изображенном как представитель «обращенного в
рабство среднего сословия»; супруги Мара-
битти, проживающие в предместье Рима Ачи-
лиа, узнали своего сына Даниэля в
«маленькой жертве коммунизма за железным
занавесом»; в листовках на немецком языке, якобы
призывавших немецких детей к
братоубийственной вражде, при более точном переводе на
итальянский язык оказались такие слова:
«Рождество — праздник мира, поэтому среди
подарков не должно быть оружия».
В одном из документальных фильмов был
изображен рабочий-антикоммунист, который
монотонно, как одержимый, .повторял одни и те
же фразы, Ероде «За тобой все время следят».
Его голос, как выяснилось, принадлежал
известному радиодиктору Титта Ариста. «Унита»
в номере от 14 мая поместила оригинал
фотографии, изображавшей священника
('Превращенного на выставке в представителя
«истязаемого коммунистами духовенства»), и
доказала, что она была сделана в Риме, на Виа деи
Луккези. Демократические газеты помещали
фотографии обложек недавно переведенных
книг, которые на выставке демонстрировались
как запрещенные (среди них «Пиноккио» 1 Кол-
лоди). Наконец, без труда удалось установить,
что фигурировавшие на выставке вещи
(предметы домашнего обихода, домашняя утварь,
одежда, белье и т. д.) были приобретены на
рынках, расположенных на площади Витторио
и у Порта Портезе, обычно посещаемых
жителями римских предместий.
Сначала правительственная печать
пыталась замять скандал и «заштопать» прорехи, но
потом была вынуждена замолчать. Умолк и
заместитель министра Тупини, который было
заявил, что «выставка основана на документах,
а кто утверждает, что документ фальшивый,
тот должен это доказать».
В связи с этой скандальной и смехотЕорной
•историей (надо добавить, что до того, как
фотографии Нордеккиа и Юдиконе были
окончательно» удалены с выставки, им пририсовали
усы) было начато нечто вроде уголовного
преследования, от которого так называемый
Комитет по сбору документации, возглавляемый
депутатом Фроджо, избавился тем, что
втихомолку прекратил сЕое существование.
1 «Пиноккио» в русском переводе «Буратино». —
Прим. пер ев.

Пальцем в глаз
Предоставим теоретикам заниматься
вопросом о том, почему итальянский
антикоммунизм не сумел воспользоваться
столь эффективным оружием, как смех,—
оружием, применявшимся еще со времен
Аристофана. Мы же ограничимся
констатацией факта. А факт заключается в том,
что многочисленные попытки сразить
коммунистов оружием смеха одна за другой
потерпели фиаско, «теряя рифму, слог и
стих».
Звезда Джаннини закатилась
бесследно, угаснув, как метеор. Сегодня трудно
вспомнить хотя бы одну реплику,
принадлежащую перу этого комедиографа-
эклектика, хотя бы одно слово из его
непристойных разглагольствований.
Одна миланская газета решила
проделать тот же опыт, но в еще менее
приятной и по сути еще менее изысканной
минере. Директор этой газеты имел крупные
неприятности и сидит в тюрьме, так что не
будем на него нападать. Ему хотелось
миллионов — он их себе добыл; но если
он хотел, чтобы порядочные люди
стыдились быть коммунистами, то он добился
совершенно обратного.
Место, где смех должен был бы, по
всеобщему признанию, процветать больше
всего, — это ревю, но и ревю не сумело
удовлетворить требований правительства.
Правда, кое-какие антикоммунистические
анекдоты — довольно пошлые и отнюдь не
остроумные — в течение некоторого
времени звучали с итальянской сцены перед
спектаклями. Но вскоре импрессарио,
режиссеры, конферансье, актеры и прочие
деятели этого пестрого мира стали
замечать, что публика гораздо охотнее смеется
над «челере», чем над УДИ (Союзом
итальянских женщин), что трудно
обнаружить смешное там, где его нет, в то время
как из нового демохристианского режима
смешное так и прет. Ни одной вещи со
вкусом сделано не было, поэтому
миланская публика продолжала отдавать
предпочтение пению и танцам Вандиссимы, а
римские зрители требовали, чтобы
«малютка» Рашель изображал кирасира. Но
и то немногое, что было сделано, вызвало
неудовольствие.
Тогда хитрый Андреотти пошел на
попятный и установил на сезон 1953—
1954 годов премию, предназначенную для
той театральной труппы, которая будет
пытаться поднять уровень своих
представлений «и покончит с отжившей формой,
характеризующейся вульгарностью,
двусмысленностью и установкой на
оскорбительную политическую сатиру». Тем
самым он как бы хотел сказать: «Если вам
не по душе высмеивать коммунистов, то
вы не будете смеяться ни над кем»,—ибо
известно, что то, что не удается сделать
цензуре, удается сделать при помощи
премий.
Короче говоря, итальянское ревю со
всеми его недостатками было для
Андреотти и компании поистине «пальцем в
глаз» еще до того, как появились Парен-
. ти, Фо и Дурано, которые своим ревю под
этим названием доставили им еще больше
неприятностей. Показательно, что два
самых удачных спектакля, поставленные за
последние годы, — «Три горбуна» и
«Пальцем в глаз», — представляющие
собой сатиру, поданную в отличие от всех
других спектаклей на довольно высоком
художественном уровне, направили свой
удар не против коммунистов, а против
буржуазных нравов, против классов,
слоев, деятелей (и правительств), для
которых коммунисты — не только «палец», но
целый «кулак в глаз» и к которым
весьма применима пословица «на воре шапка
горит».
17. РАДИО ВО ВЛАСТИ МРАКОБЕСОВ
Итальянское радио с его пятью миллионами ставляет собой гораздо более мощное орудие
радиослушателей (сюда надо еще добавить пропаганды и информации (или дезшформа-
неоколько десятков тысяч телезрителей) пред- ции), чем самые крупные газеты. Радио, кото-
155

рое в силу своей природы может заменять
газету, школу и зрелище, которое может служить
средством социального усовершенствования и
пристойного развлечения, вследствие все более
полного подчинения его влиянию клерикалов,
походит ныне в Италии на то «совершенное
орудие оглупления человечества», о котором
говорил в своих лекциях о социальной политике
президент Эйнауди. Таково всеобщее мнение,
оно стало даже овоего рода поговоркой и не
нуждается в доказательствах. Внимания
заслуживает другой факт, а именно, что упадок
итальянского радио, наметавшийся примерно в
1947 году после выхода из правительства
левых партий, происходит параллельно с
усилением антикоммунизма. Итальянское
радиотелевидение, возглавляемое верными слугами демо-
христианской партии, «Католического действия»
и Ватикана, является важнейшим орудием
правительственной, то есть антикоммунистической,
пропаганды. В то же время это наиболее
опасное орудие пропаганды как ь силу большей
эффективности устной пропаганды в сравнении
с печатным словом, так и в силу ее способности
проникать повсюду — в том числе туда, куда
проникают коммунистическая и
демократическая печать, а также и в те районы, куда не
доходят никакие газеты.
В области радио антикоммунизм
приобретает несколько особые формы. Прежде всего он
проявлялся и проявляется в чистке персонала
и сотрудников, причем в ходе этой чистки
имели место эпизоды поистине в маккартистском
духе. Кроме того, он сказывается на
программе политических передач и главное — на
радиогазете, где антикоммунизм пользуется
изощренной техникой дезинформации и
фальсификации, забивает людям головы чепухой. И,
наконец, влияние его распространяется также на
«культурные» передачи. В числе этих
последних следует отметить несколько сугубо
антикоммунистических начинаний—таких, как
бойкотирование радиопередач из Москвы и
организация антикоммунистических передач для
стран народной демократии.
ЧИСТКА
Речь идет, конечно, о «чистке» в обратном
смысле слова. Представитель христианско-де-
мократической партии Опатаро, занявший в
1946 году пост председателя РАИ, поспешил
снять с ответственных постов не только
коммунистов, но и социалистов, членов партии
действия и всех других демократов. В последующие
годы он упорно продолжал делать то же
самое— одних увольнял, других засылал в
периферийные радиоцентры или переводил на
второстепенные, незкачительные должности с
целью деморализовать нежелательных людей
и — не мытьем так катаньем — заставить их
уйти. Есть все основания утверждать, что мак-
картистские преследования начались среди
работников и сотрудников РАИ еще до того, как
они стали применяться на фабриках, заводах и
в учреждениях.
«Декоммунизация» (то есть удаление
коммунистов) — оборотная сторона клерикализа-
ции — сопровождалась приемом на работу в
РАИ таких людей, которых христианские
демократы могли считать «благонадежными» и
«верными». Надо ли говорить, что таковыми в
первую очередь являлись бывшие фашисты:
они подходили лучше всех, так как обладали
большим опытом в деле превращения радио в
орудие антикоммунистической пропаганды.
Сам Спатаро, покидая РАИ, уступил свое
место Кристано Ридоми, во времена «оси
Берлин — Рим» занимавшему пост пресс-атташе
фашистского посольства в Берлине.
Ответственные задания, в том числе по составлению
радиопрограмм, поручались таким людям, как
бывший заместитель генерального директора
радиовещания республик Салб — Гастоне Ма-
дори; как бывший в 1944 году директором
фашистской «Радио Тевере» — Ренато Мори; как
бывший руководитель специальных передач
фашистской пропаганды — Вирджилио Фучиле.
Фульвио Пальмьери был сотрудником
радиовещания республики Салб — Радоми сделал его
директором второй программы; Франко Крема-
сколи возглавлял в фашистском радио
«радиохронику» — Ридоми поручил ему
руководство неаполитанским радиовещанием, и так
далее...
Нетрудно представить себе, каков был
антикоммунистический пыл этих господ, для
которых заниматься антикоммунистической
пропагандой означало, помимо Есего прочего, взять
реванш за свержение Муссолини 25 июля
1943 года и за разгром фашизма в результате
всеобщего восстания 25 апреля 1945 года.
Неудивительно, например, что директор
генуэзского радиоцентра Фучиле отделался от своего
сотрудника инженера Паоло Грилли (не
являющегося ни коммунистом, ни прокоммуни-
стом) только потому, что однажды его жена...
преподнесла букет цветов Тольятти!
«ОХОТА НА ВЕДЬМ» В ТЕЛЕВИДЕНИИ
В результате последней смены руководства,
пост президента РАИ занял профессор Карел-
ли (поговаривают, что в первые годы фашизма
он участвовал в нападении на дом и на
библиотеку Бенедетто Кроче в Неаполе).

В 1945 году благодаря дружбе и протекции
Спатаро он был назначен заместителем
президента РАИ. Новый генеральный директор
инженер Вичентини—креатура моисиньора Баль-
делли, известного руководителя Ватиканской
комиссии благотворительности. Третий деятель
ращио — Филиппо Руала — дротеже Джедды и
ставленник «Католического действия».
Эта «клерикализация» рукоьодства РАИ
явилась результатом одной нашумевшей
истории, вызвавшей бурное негодование Шельбы.
14 февраля 1954 года миланский телецентр
передал ни больше ни меньше, как несколько
сцен из демонстрации, посвященной 30-летию
газеты «Унита», во время которой выступал
товарищ Тольятти. Семь дней спустя тот же
телевизионный центр траеслироЕал программу
под названием «Советская архитектура».
Увидев <на экране телевизора московское метро,
группа ломбардских депутатов и сенаторов —
христианских демократов — пришла в ярость.
Была подана жалоба на имя Шельбы: Ридоми
и Сернези получили порядочную взбучку и
приказ немедленно уволить виновников. Этот
случай был предвестником катастрофы, жертвой
которой оказался сам Ридоми. А директор
радиогазеты Пикконе Стелла был отправлен в
Америку на выучку к Маккарти. Жертвами
антикоммунизма, в конце концов, обычно
оказываются даже люди весьма враждебно
относящиеся к компартии.
Этим же объясняется замена доктора Каль-
вино, возглавлявшего в телевидении отдел
кино, неким Галлетти — режиссером приходских
самодеятельных кружков и, следовательно,
человеком «более благонадежным».
«Охота на ведьм» продолжается... В числе
ее жертв за последние годы оказалось немало
известных людей, например, кинокритик Гуидо
Аристарко. Его объективная нелицеприятная
критика была не по душе продьюсерам. По той
же причине была уволена Эльза Моранте.
Являются ли они коммунистами? Нет, они просто
люди с чистой соЕестью, которых
антикоммунизм не переваривает.
ПРОГРАММА ПОЛИТИЧЕСКИХ ПЕРЕДАЧ
26 сентября 1946 года, будучи министром
почт и телеграфа в коалиционном
правительстве с участием левых партий, Шельба
следующим образом сформулировал
требования, предъявляемые к нормальной
радиопередаче:
«1) радио не должно превращаться в
орудие одной или нескольких партий, в том числе
стоящих у власти;
2) следует учитывать, что радио
существует за счет слушателей и обязано служить им,
поэтому по радио не должно говориться ничего
такого, что может оскорбить гражданские,
политические, религиозные чувства народа;
3) радиослушатели должны иметь право
время от времени высказываться».
Святые слова! Но, к сожалению, у каждого
итальянца имеется возможность сопоставить их
с тем, как в последние годы они претворяются
на практике, а за эти годы радио с каждым
днем все больше превращалось в орудие
политической власти правительства, вернее — демо-
христианской партии — в ущерб не только
оппозиции (и прежде всего левым партиям), но
даже самим компаньонам христианских
демократов в правительстве.
Радиогазета задумана и составляется таким
образом, чтобы оказывать поддержку каждой
антикоммунистической и антисоветской
кампании, проводимой правительством и силами
международной реакции.
Начнем с применяемого ею словаря. ВИКТ
здесь чаще всего называют «коммунистической
конфедерацией» или «коммунистическими
профсоюзами»; социалистов — «социал-фузио-
нистами»1 или «пенни анцами»; сторонников
мира почти всегда именуют «так называемыми
сторонниками мира»; страны народной
демократии — это «сателлиты СССР», а народную
корейскую и народно-освободительную
китайскую и индо-китайскую армии никогда не
называли иначе, как «красными»,
«коммунистами» или «агрессорами».
Антикоммунизм проявляется и в выборе
сообщений. Не было случая, чтобы об аресте
бывшего партизана не сообщалось три-четыре
раза в день, в то время как об оправдании его
никогда не говорилось ни слова. Каждое
измышление, вроде «золота Донго» или
относительно «коммунистических тайных складов оружия»
и т. п., неизменно подхватывалось и
распространялось РАИ. Всякое сопровождающееся
кровопролитием нападение полиции на
трудящихся изображается РАИ как трагический
результат «красных волнений». После полицейских
расстрелов в Модене 9 января 1949 года радио
сообщило, что на предприятии «Фондерие риу-
ните» были обнаружены ящики с оружием.
Сообщение было вымышленным, но
никакого опровержения со стороны радио не
последовало.
РАИ подхватывала и повторяла до
одурения каждую выдумку или фальсификацию,
каждое измышление американских
информационных агентств по адресу стран Восточной Ев-
1 То есть «слившимися» с компартией.— Прим. пе-
рее.

роты; не стоит даже перечислять все эти
случаи.
Один из -методов, (Применяемых РАИ, это —
приписывание антикоммунистических
измышлений радио демократических стран. Вот один из
примеров: «Как сообщило пекинское -радио, е
Индо-Китае против французов сражается
интернациональная бригада, состоящая из
европейцев и африканцев». Никакой
интернациональной бригады, конечно, не было и в помине,
и пекинское радио, разумеется, никогда о ней
не говорило.
Праздником для антикоммунизма в целом и
для антикоммунистической пропаганды РАИ, в
частности, явилась Еойна в Корее. Прервав
репортаж о футбольном матче Италия —
Швеция, происходившем в Сан-Пауло, РАИ
сообщила о начале войны в следующих славах: «На
востоке началась война. Коммунистические
войска вторглись на территорию Корейской
демократической республики. Красные иойска
наступают по всему фронту. Созвано совещание
Совета безопасности ООН».
Точь-в-точь в таких же выражениях было
составлено сообщение американских агентств,
маскировавшее факт агрессии Южной Кореи и
США против Северной Кореи. С этого дня
войска, защищавшие независимость своей родины,
стали именоваться «агрессором». 27 июля, в то
время как американское командование
опровергло слухи о присутствии советских
военнослужащих в корейской армии, РАИ в каждой
передаче твердила о танках и самолетах с
советскими опознавательными знаками. РАИ
всегда передавала американские военные
сводки и ни разу не передавала корейских.
В то время как весь мир содрогнулся при
известии о расправе в Кое, РАИ заявила, что
все это — «выдумки коммунистической
пропаганды».
Во Франции создали дело о «голубином
заговоре» и посадили в тюрьму Дюкло. И вот
даже после того, как французский министр Пле-
вен был вынужден исключить возможность
такого заговора, итальянское радио упорно
продолжало твердить о нем. В связи со всеми
международными конференциями —
конференцией, посвященной перемирию в Корее, будущему
Германии, перемирию в Индокитае — РАИ
всегда занимала позицию самого мрачного
пессимизма и нелепой вражды к Советскому Союзу.
Всякий раз до начала конференции 1*АИ в
недопускающем возражений тоне заявляла,
что имеются «непреодолимые» препятствия и
что данное начинание «обречено на провал».
Почему? Да потому, конечно, что «корейско-
китайская тактика основана на оттягивании
переговоров», что Молотов в Берлине занял «не-
примиримую» позицию, а в Женеве
«саботирует» решения.
«Так называемый план Молотова для
Германии, — сообщала радиогазета 2 февраля
1954 года, — оказал действие холодного душа и
развеял надежды, возникшие было на Западе
к концу первой недели встречи четырех
министров».
Тем временем даются сообщения
(вымышленные, разумеется) о беспорядках в Восточной
Германии. «Ходят слухи о там, что уже
арестованы тысячи агитатороь, преимущественно на
крупных предприятиях восточной зоны» (из
радиогазеты 6 февраля 1954 года).
С пеной у рта защищая Фостера Даллеса,
потерпевшего фиаско в Женеве (радиогазета
третьей программы), РАИ поставила себя в
особенно смешное положение. В данном
случае стало ясно, как никогда, что оголтелый
антикоммунизм заставляет РАИ поддерживать во
внешней политике все то, что может привести
к войне, от агрессивных начинаний Америки до
Европейского оборонительного сообщества.
В 1954 году жертва агрессии — Гватемала —
изображалась как «страна, которая держится
на терроре» (радиогазета 24 (июня 1954 годаг
20.30), а «все гватемальские дипломаты
выполняют в американских столицах роль
коммунистических агентов».
Однако вопреки неизменному пессимизму
РАИ международная напряженность все более
ослабляется, а конференции дают
положительные результаты. Когда, например, стало ясно,
что в Женеве будет достигнуто соглашение, то
РАИ включила в описок своих врагов также
господина Мендес Франса.
По поводу Женевского совещания небезин-
тересж> привести слова радиогазеты (передача
20 июля 1954 года), содержащие вполне
«правдоподобное» объяснение причины подписания
соглашения. Эта причина — не стремление к
миру, не соотношение сил, а... пари.
«Мендес Франс незадолго до своей встречи
с Иденом, Молотовым и Фам Ван Донгом
сказал: «Либо это совершится до двенадцати
часов ночи, либо никогда». Чтобы Мендес Франс
не проиграл пари, которое он заключил с
французским парламентом и с мировым
общественным мнением, русские, китайские и индо-китаи-
ские коммунисты, поЕВДимому, пошли на это
принципиальное соглашение, в результате
которого после восьми лет войны в Индо-Китае
вопарится мир».
РАИ поддерживала еще одну обреченную
на провал затею: соглашение о создании
Европейского оборонительного сообщества.
Радиогазета до тошноты повторяла тезисы
сторонников ЕОС и прежде всего об «охране Запада от

советской угрозы», полностью игнорируя
направленные против этого соглашения
критические выступления таких авторитетных
итальянских и зарубежных деятелей, как католический
писатель Артуро Карло Йемоло, депутат
Каламандреи, Эррио, Бивен, многие
английские лейбористы и Олленхауэр. А по словам
РАИ, против ЕОС выступают только
коммунисты.
Поэтому, например, когда 10 июля 1954
года комиссия французского учредительного
собрания отклонила проект соглашения о создании
ЕОС, РАИ не стала спешить с этим
сообщением и включила в программу беседу
представителя «Европейского объединения угля и
стали», который объявил о анижении цен на
уголь.
'Окончательный провал планов создания
ЕОС ни капли не смутил итальянских радиоре-
портеров и комментаторов; как того и
следовало ожидать, они без колебаний встали на
сторону оси Вашингтон — Бонн, отзываясь о Мен-
дес Франсе чуть ли не как о коммунисте.
Не прибегая к помощи цитат, которые
заняли бы слишком много места, напомним о
позиции, занятой итальянским радио в связи со
смертью Сталина и послужившей для РАИ
предлогом для новой антисоветской кампании.
Супруги Розенберг в изображении РАИ были
всегда не более, .как «коммунистическими
шпионами». Вспомним, как много внимания было
уделено «делу Петрова», тогда как почти
ничего не было сказано о таком гораздо более
значительном факте, как дело Иона —
начальника западно-германской контрразведки,
который перешел ,в ГДР и выступил с рядом
разоблачений политики развязывания войны,
проводимой Аденауэром и американцами. Видимо
этот случай не представлял интереса для
наших радиопропагандистов.
Предвыборные кампании, имевшие место
после 1947 года, проводились РАИ весьма
воинственно. 25 мая 1952 года в столице
проходили муниципальные выборы. Вечером этого
дня по радио были переданы намеренно
фальсифицированные данные, чтобы напугать
жителей центральных районов города, якобы
настроенных антикоммунистически. В тот же
день, в 23.15, с целью воздействовать на
остальных избирателей, радиогазета сообщила,
что «на некоторых избирательных участках
счетчики голос оэ — коммунисты — заставили
снять со стены распятие». Впоследствии лица,
ответственные за радиогазету, заявили, что это
сообщение было заимствовано из бюллетеней
агентства «АНСА». Но «АНСА» этот факт
опровергло. Тогда РАИ стала уверять, что такое
сообщение вовсе не передавалось... Но если
кто-нибудь хочет его послушать, он может это
сделать: оно было записано1.
Во время избирательной кампании
накануне выборов 7 июня 1953 года выступлениям
правительственных ораторов было уделено
много места, в то время как речи
ораторов-коммунистов либо не оглашались, либо излагались
в немногих словах и сопровождались
пространными комментариями в полемическом
тоне.
РАИ до последней минуты защищала
пресловутую выставку «По ту сторону», хотя
демонстрируемые на ней фальшивки были
разоблачены коммунистами. Она уверяла: «Каждый
здравомыслящий человек понимает, что
фотографии, о которых говорили коммунисты,
не входили в число документальных
материалов».
В разделах «И это называется
демократией» и «Сделайте одолжение» подвергались
осмеянию установки антиправительственных
партий и главным образом коммунистической.
В первом из разделов (во время передачи
7 мая 1953 года) было высказано такое
соображение: «Что означает понятие народная
демократия? С нас достаточно демократии
без всяких эпитетов. Кроме того, взглянем
на факты. В России, Польше, Болгарии —
иными словами — во всех десяти странах, где
у власти стоят коммунистические
правительства, граждане вовсе не высказывают своего
мнения так свободно, как того хотелось бы
Тольятти...»
В день выборов радио занялось, как
обычно, оскорблением опоздавших, обвиняя их в
пособничестве коммунистам, а радио Кампидольо
дошло до того, что назвало их «сволочью».
Вечером радиогазета сообщила, что в Палыми
один коммунист пять раз выстрелил из
револьвера в своего двоюродного брата —
христианского демократа и что в Монтескальозо был
арестован еще один коммунист за насилие,
учиненное им над слепой матерью... Оба эти
сообщения, как выяснилюсь впоследствии, были
вымышленными от начала до конца.
По окончании голосования РАИ возвестила
о том, что правительственный блок получил
абсолютное большинство голосов, так что правду
о провале мошеннического избирательного
закона итальянцы узнали не из передач «Радио
Рима», а из сообщений лондонского радио и
станции «Сегодня в Италии». Вдобавок к
вышесказанному надо упомянуть о том радушии,
с каким РАЙ встретила проповеди
пресловутого Ломбзрди. Вот несколько его перлов:
«В коммунистических колониях, где дети
сквернословят, произносят похабные слова... когда я
вспоминаю о том, что коммунисты открыли для

детей школы, чтобы развращать их... я бы
лучше пожелал им тюрьмы» (8 декабря
1951 года).
«Есть уголовные преступники, которые
сидят в тюрьме за гораздо меньшие
преступления, чем те, что совершают иные сенаторы»
(6 декабря 1951 года). А 8 декабря 1951 года,
говоря о руководителях компартии, Ламбарди
заявил: «Надо убрать их, ибо это — обычные
уголовные преступники. Надо убрать их, даже
если они сенаторы, ибо руки их запачканы в
крови».
Существует парламентская комиссия,
которая должна была бы следить за
объективностью радиопередач, но она была настолько
лишена всякой возможности работать, что
демократически настроенные члены ее были
вынуждены уйти, возложив эту обязанность на весь
народ. Следовательно, единственным средством
борьбы за уважение чужого мнения, за
серьезную и честную информацию остается
народный протест.
В связи с этим в октябре 1952 года
возникла ассоциация радиоабонентов и
радиослушателей (A.R.A.); она выражает весьма
распространенные новые 'настроения и проводит
широкую деятельность в защиту прав
радиослушателей (в том числе материальных,
касающихся абонементной платы), против засилья
частных и монополистических интересов, во
власти которых находится РАИ.
Депутаты Карло Фарини и Фернандо Скья-
ветти (являющиеся руководителями A.R.A.)
внесли в парламент новый законопроект,
ставящий своей целью гарантировать политическую
независимость и объективность радиопередач.
В силу действующею ныне закона,
единственное назначение парламентской комиссии по
надзору за радио состоит в «передаче своих
решений на рассмотрение совета министров,
который отдает президенту РАИ (организации
концессионного характера) необходимые
распоряжения, о коих он должен информировать
министра почт и телесообщений». Отсюда
нетрудно понять, как мало считается исполнительная
власть с решениями комиссии; ведь всем ясно,
что провокационная позиция РАИ
инспирирована правительством.
Согласно законопроекту Фарини—Окьявет-
ти решения комиссии должны направляться
непосредственно руководству РАИ и
одновременно доводиться до сведения министра почт,
который обязан следить за их выполнением.
Помимо осуществления демократического
контроля над радиоинформацией и программами
вещания, согласно законопроекту, комиссия
должна обладать правом решающего голоса в
вопросе о назначении руководителей РАИ.
Есть все оонованйя предполагать, что этот
законопроект вызовет ожесточенное
сопротивление, но одновременно и широкую
поддержку: даже (малые партии поняли, что из опасения
«сыграть на руку коммунистам» они
подчинились опеке христианских демократов, от
которой не прочь были бы теперь освободиться.
РАДИОПЕРЕДАЧИ ИЗ СЕРИИ
«КУЛЬТУРНЫХ»
В 1954 году после образования
правительства Шельбы и после маккартистских
понуканий посла Клэр Люс, итальянское радио
занималось не только оправданием предстоящих
антикоммунистических мероприятий
(радиогазета решительно высказалась в защиту этих
мероприятий, объясняя их необходимостью
охраны «государственного аппарата от
опаснейших внутренних врагов демократии»);
усилилась проводимая РАИ антикоммунистическая
пропаганда не только в области политических
вопросов, но и в вопросах культуры. Мы уже
упоминали о случае с телевизионным центром,
который совершил «тяжкий грех», допустив
существование Тольятти и московского
метрополитена. Одновременно была произведена
строжайшая, если не сказать жесточайшая
«чистка» (опять-таки в обратном смысле
слова) программ «культурных» передач. Как было
указано в бюллетене радиопрограмм, 13
апреля 1954 года должна была состояться
интересная передача под названием «Час мнений:
проблемы романа в Италии». В ней
намечалось участие писателей Чекки, Пьовене,
Моравиа, Альваро, Гадда, Силоне, Пратолини, Мон-
тале, Кальвино. Но передача не состоялась по
той причине, что среди приглашенных авторов
были два «левых» — Пратолини и Кальвино —
и один писатель, занесенный Ватиканом в
список запрещенных авторов — Моравиа.
Приказ травить коммунистов в данном случае
повредил таким мирным итальянским
буржуа, как Альваро и Пьовене. Но разве это
важно?
Было объявлено о предстоящей передаче,
посвященной «Случайным радостям» Сибиллы
Алерамо, однако бдительный маккартист,
дежуривший в тот день, во-время
спохватился, вспомнив, что Алермо, самая
знаменитая из ныне живущих итальянских
писательниц, — коммунистка. Передача была
отменена.
По третьей программе была объявлена
беседа Наталино Сапеньо о Якопоне да Тоди, но
беседа не состоялась. По той же программе
была начата серия интересных передач о
фольклоре, но и тут с опозданием вспомнили, что а<в-

тор их, видный этнолог Эрнесто Де Мартино, —
«левый». Отменить передачу было нельзя,
-поэтому решили скрыть имя автора. «Не давать
заработать коммунистам, социалистам и др.»—
таков лозунг редакторов радиопрограмм. Если
вы попросите, чтобы они вам показали «черные
списки», они ответят, что таковых не имеется.
Однако такие списки существуют и еще как
существуют! В них включены такие люди, как
Франко АнтониелЛ'И за то, что он участвовал в
движении сопротивления, как прекрасный
знаток музыки Маосимо Мила, имевший
неосторожность сотрудничать в «Уиита».
23 апреля 1954 года по радио должна была
передаваться трагедия Винченцо Монти «Кай
Гракх» с комментариями Карло Мушетта. Но
чем "предоставлять слово коммунисту, даже
если он видный деятель литературы, лучше
вычеркнуть ни в чем не повинного Винченцо
Монти и отменить передачу. 24 апреля 1954 года та
же участь постигла и Маяковского (еще бы —
ведь это советский поэт!).
При такой постановке вопроса все
дозволено. Можно, например, как это было проделано
при чтении «Песни о любви» Кардуччи,
выбросить последние четыре строфы, где поэт,
обращаясь к Пию IX с волнующим призывом,
произносит знаменитые слова: «Гражданин Ма-
стай, выпей бокал...»
«Messa solemnis pro pace» («Торжественная
месса в защиту мира») Альфредо Казелла
превращается просто в «Messa solemnis»
(«Торжественную мессу»), чтобы слова «pro pace» («в
защиту мира») не наводили на мысль о
голубе Пикассо... По тем же причинам
реалистические кинофильмы — табу для телевидения.
Этого нельзя не стыдиться. Но, в то же
время все это должно звучать пред-остережением
для тех, кто действительно считает, что
культура должна быть свободной.
18. НАСТУПЛЕНИЕ МАККАРТИЗМА НА ИТАЛЬЯНСКОЕ КИНО
Маккартизм повел на итальянское кино
широкое наступление, обвиняя фильмы
главным образом наиболее ценные в
художественном отношении в том, что они якобы служат
орудием коммунистической пропаганды и
даже являются источником финансирования
итальянской коммунистической партии. Эта
кампания достигла своей кульминационной
точки в 1954 году (после того, как было
сформировано правительство Шельбы. 19 марта 1954
года газеты опубликовали коммюнике
относительно состоявшегося накануне заседания
Совета министров. В нем говорилось: «В области
зрелищных предприятий следует установить,
какие кинокомпании или агентства,
пользующиеся государственными субсидиями,
способствуют доходам коммунистической партии.
Само собой разумеется, что следует более строго
подходить также к вопросу о предоставлении
правительственных премий».
А агентство АРИ на следующий день
подлило масла в огонь: «Один представитель
правительства уточнил, что с монополией
коммунистов в области кино скоро будет покончено».
По словам того же агентства, «кадры
итальянского кино в значительной мере состоят из
коммунистов. Из четырнадцати ведущих
кинорежиссеров, по меньшей мере, четверо — яв-
11 Зак. 3524
ные коммунисты. Это — Висконти, Моничелли,
Лиццани и Де Сантис, в то время как еще
четверо, а именно, Де Сика, Джерми, Латтуада и
Антониони, симпатизируют крайне левым
партиям».
Тот же «черный список» коммунистов —
работников кино был опубликован в журнале
«Эуропео», а журнал «Меридиано д'Италиа»
25 апреля 1954 года посвятил этой теме всю
свою первую страницу, дополнив список
режиссером Дзампа. Американский журнал «Тайм»,
го своей стороны, писал, что четыре из
двенадцати крупнейших итальянских киностудий —
коммунистические и снабжают средствами
компартию.
Надо сказать, что до того, как приступить к
составлению этих «черных списков»,
клерикалы при помощи имеющихся в их распоряжении
правительственных и экономических средств
воздействия сделали все, что смогли, для того
чтобы подчинить себе .итальянское кино. Кроме
того, следует также учитывать роль, которую
в развертывании этого наступления сыграли
американцы. (Об этом речь пойдет ниже.) Но
факт таков, что ко»ммюнике от 18 марта
1954 года вместе с соответствующими
комментариями печати представляет собой прежде
всего составленную в истерическом тоне сводку
161

о проигранном сражении. Несмотря на все (а в
этом слове «есе» заключено, как мы увидим
ниже, немало), антикоммунизм в области кино
до сих >пор терпел поражение на всех фронтах.
Из такою замечательного средства воздействия
на массы, как кино (Луиджи Кьярини
справедливо назвал его «пятой силой»), которое в
Италии посетили за год 800 миллионов
зрителей и которое получает с 12 000 кинозалов 90
миллионов прибыли, клерикалам так и не
удалось сделать орудия антикоммунизма, орудия
своего режима.
Прежде -всего рассмотрим некоторые
стороны этого провала.
АНТИКОММУНИСТИЧЕСКИЕ ФИЛЬМЫ
Один видный демохристианакий деятель
недавно сокрушался по поводу того, что за семь
лет итальянское кино яе сумело сделать ни
одного проправительственного фильма. Он мог
бы добавить, что за все эти годы ни один
антикоммунистический фильм не имел успеха у
зрителей.
Такие итальянские фильмы, как «Худшие
годы нашей жизни», «Оставьте нас в покое»,
«Я выбрал любовь» (этот последний фильм
обошелся около 140 миллионов, но не дал
дохода, равного хотя бы ооловине этой суммы) —
все потерпели фиаско. Не имели успеха у
публики, не получили одобрение критики и не дали
дохода .и демонстрировавшиеся в Италии
антикоммунистические фильмы американского
производства — «Железный занавес», «Над
Балканами багров'ое небо», «Измена родине»,
«Красный Дунай», «Осажденный город», «Корея в
огне», «Свидание на 38-й параллели»,
«Токийское досье № 212», «Желтая лавина»,
«Великая любовь» и т. д. Всякий, кто часто ходит в
кино, среди перечисленных выше фильмов (к
которым можно было бы добавить еще
«Другое знамя», «Беженцы», «Место назначения —
Будапешт», «Он прибыл на * заре»,
«Операция Ц» и много других) не найдет ни одной
картины, пользующейся популярностью.
Напротив, в связи с этими фильмами надо
отметить ряд следующих любопытных фактов.
Например, из фильма «Опасная рука»,
производства «Фоксфильм», сами продьюсеры,
перед тем как демонстрировать его в Италии,
вырезали наиболее грубые антикоммунистические
кадры. Фильм «Угроза» первоначально
назывался «Красная угроза», а «Раб насилия»
вначале назывался «Я выщла замуж за
коммуниста». Правда, антикоммунистический фильм
«Ниночка» имел успех, но это объяснялось не
столько содержанием фильма, сколько тем, что
в нем можно было увидеть смеющуюся Грету
Гарбо (это единственная жизнерадостная роль,
сыгранная знаменитой киноактрисой). Что
касается «Дон Камилло», задуманного как
антикоммунистический фильм, то, как известно,
против него ополчились сами клерикалы,
недовольные тем, что «Дон Камилло» в какой-то
мере стризьвв'ал к ослаблению напряженности, к
мирному сосуществованию и взаимопониманию
людей. В Южной Италии во время
избирательной кампании 1953 года этот фильм был
даже снят с экрана. В то же время было
отмечено, что если американские
кинокомпании желали как следует заработать на
итальянском рынке, и без того предоставленном в
полное их распоряжение, они должны были
посылать в Италию больше прогрессивных
картин (старых, так как теперь в Америке такого
рода картины уже не производятся), чем
антикоммунистических.
Антикоммунизм оказался делом
невыгодным, а продьюсеры и кинопрокатчики
заботятся больше о своей выгоде, чем об идеологии.
Экономическая заинтересованность в течение
долгого времени определяла, да и сейчас
продолжает определять выбор картин. В одном из
своих выступлений в палате депутатов Али-
ката отметил, что из всех американских
фильмов за последние годы наибольший доход в
Италии принесли «Огни рампы» — фильм, сдг-
ланный Чаплиеом/то есть человеком, которого
маккартизм вынудил покинуть Соединенные
Штаты.
БОРЬБА С НЕОРЕАЛИЗМОМ
В течение многих лет антикоммунизм
использовался для того, чтобы замаскировать и
дать политическое оправдание борьбе против
неореалистического киноискусства, подлинная
«вина» которого заключается, конечно, не в
том, что оно является «вотчиной коммунистов»
(как уверяют фашисты из «Секоло»,
американский посол Клэр Люс и журнал «Боргезе»), а
в том, что оно вдохновляется самыми светлыми
идеалами периода движения сопротивления,
что оно не отрывается от итальянской
действительности и представляет собой боевое
средство борьбы за социальный прогресс. У
клерикалов имелись и имеются широкие
возможности для нажима на неореалистическое кино,
для борьбы с ним. Единственный ба/нк,
предоставляющий займы для производства
кинофильмов, это «Банка дель лаворо», но он
выдает эти займы лишь при условии, что
Генеральное управление зрелищных предприятий
(иными словами, Совет министров)
предварительно одобрит сюжет и постановку
проектируемого фильма. В итоге это превращается в

своего рода цензуру, причем гораздо более
опасную, чем та, которая дает заключение о
готовых фильмах.
Если Де Сантис так .и не сумел поставить
сбой фильм о жиз1ни калабрийских крестьян и
батраков «Это мы растим хлеб», эсли Лукино
Висконти не смог выпустить продолжения
своего шедевра «Земля дрожит» и должен был
отказаться от постановки фильма о фашизме
«Пенсия за океаном» и фильма о браке
«Свадебный марш», то виновата в этом именно
вышеупомянутая предварительная цензура,
основанная на финансовом ша/нтаже. «Банка дель
лаворо» надолго задержал кредиты,
необходимые для постановки фильма Секуи «История
одного преступления», по той причине, что
сценарий принадлежал перу Пратолини, а
Пратолини — «левый». Инсценировку романа
Моравиа «Римлянка» пришлось переделывать
трижды. То же самое было и с фильмом
«Волчица» режиссера Латтуада. В фильме «Легкие
годы» по требованию цензуры пришлось убрать
образ сына глашого действующего лица, так
как в первоначальном варианте сценария он
был коммунистом... Сценарист Дзаваттини был
вынужден отказаться от своего замысла о
фильме «Моя Италия». Солдата пришлось
отказаться от «Нового мира», получившего
первую премию Грамши за лучший киносценарий
(это был фильм о борьбе туринских рабочих
в период после первой мировой войны).
Что касается действий настоящей цензуры,
то достаточно вспомнить о том, что были
забракованы такие документальные фильмы, как
«Долгая борьба» — картина об аграрной
реформе, выпущенная профсоюзом «Федертер-
ра», «Дорога свободы»—об истории
итальянского рабочего движения 1914—1940 годов.
Значительным купюрам подверглись фильмы
Лиццани «События в Модене», «Модена —
город красной Эмилии», «На Юге Италии кое-
что изменилось». Фильм Вальчини «Дельта
реки По» было запрещено экспортировать.
В фильме Марчеллини (который сделал также
картину «Пастор Анджеликус» и,
следовательно, ©ряд ли может быть заподозрен в
коммунизме) была вырезана часть, описывавшая
нищету населения в области Абруццы. Были
забракованы картина Мазелли «Любовь,
любовь» и картина Джусто Витторини «Неапати-
танские профессии».
Не было ни одной газеты, которая бы не
писала о нелепых купюрах цензуры. Из фильма
Латтуады «Пляж» (котдрый, но мнению демо-
христианского депутата Фалетти, «был
выпущен для пол1ного подтверждения установок
Ленина») уже после того, как он вышел на
экран, была изъята сцена, где герой предлагал
И**
священнику -почитать газету «Унита». Фильм
«Тото и Каролина» не понравился цензорам,
между прочим, еще и потому, что там в толпе
одни пели «Белый цветок», а другие «Красное
знамя».
Как (видно из вышеизложенного, цензура
руководствуется одним определенным
принципом: она с полнейшим равнодушием
пропускает самую отвратительную порнографию, но с
тупым упрямством восстает против всякого
намека на существующие в нашей стране
передовые тенденции. Ниже мы увидим, как цензура
провела свое самое крупное
антикоммунистическое сражение, направленное против -ввоза в
Италию советских, польских, венгерских и
других кинокартин.
Однако не следует думать, что деятельность
цензуры и недавнее антикоммунистическое
заявление Шельбы основаны на сугубо
бескорыстных идеологических соображениях (что само
по себе противоречит конституции). Дело
обстоит гораздо хуже: в области киноискусства
клерикальный антикоммунизм служит
прикрытием той ожесточенной экономической борьбы,
которую американское кино ведет против
итальянского.
Кинопромышленность в Америке является
крупной (по значению второй или третьей)
отраслью производства. За период с 1947 года по
настоящее время сборы от американских
фильмов в Италии благодаря увеличению
итальянского кинопроизводства и высокому качеству
значительной части итальянской
кинопродукции снизились с 80 до 57 прЪцентов общей
суммы сборов от кино в стране. Одновременно
благодаря господству маккартизма в США
снизились качество и тонус американских
кинофильмов, что сказалось на их коммерческом успехе
не только на итальянском рынке, но и во всем
мире. Этого оказалось более чем достаточно
для того, чтобы начать поход против
итальянского кино. Такой призыв имел место, и
знаменитая речь посла США Клэр Люс служит
тому доказательством. Что же касается наших
правителей, то все знают, как они чутко
относятся к американским требованиям. Чтобы
напугать продьюсеров, помешать работе
режиссеров, иными словами—снизить уровень
итальянского кино и исключить его из числа
конкурентов, удобнее всего было прибегнуть к
обвинению в коммунизме. И такое обвинение было
использовано без всякого зазрения совести.
Американцы заинтересованы в итальянском
рынке в гораздо большей мере, чем это может
показаться с первого взгляда. Часть доходов,
которую американцы должны оставлять в
Италии, они вкладывают в производство — либо,
пользуясь итальянскими кинофирмами и вы-
163

ступая под их маркой, либо прибегая к иным
комбинациям. В конце концов, такое
средство наиболее эффективной эксплуатации
рынка ничуть не хуже других и уж кто-кто,
а американцы не станут выпускать в Италии
фильмы в национальном народном духе.
Скорее наоборот...
Американское вмешательство в итальянское
кино принимает подчас возмутительную форму.
Продьюсерам американских фильмов в Италии
дан приказ, бойкотировать обслуживающий и
технический персонал итальянских студий и
прежде всего — коммунистов. Газета
«Голливуд репортер» 16 апреля 1953 года писала:
«Вчера мы узнали о наличии международного
соглашения между Американской федерацией
труда в Голливуде и антикоммунистическими
профсоюзами Франции и Италии. Соглашение
ставит своей целью избавить
кинопромышленность этих стран от членов коммунистической
партии».
Наконец, те же американцы в течение дол-
Эта афиша, рекламирующая советский фильм
«Большой концерт», была запрещена римской
полицией ввиду того, что она «оскорбляет
мораль и нравственность».
гих лет пытаются добиться краха двух
принадлежащих государству крупных объединений по
прокату фильмов ЭЧИ и ЭНИЧ, с тем чтобы
приобрести -их кинозалы по дешевке. В тот
день, когда американцы все под тем же
предлогом борьбы с коммунизмом этого добьются,
в их руках окажется новое мощное средство
уничтожения нашего кино к вящей выгоде
Голливуда.
В Италии под -предлогом антикоммунизма и
в интересах, повторяем, не итальянского, а
американского кино, создана густая завеса в виде
всякого рода запрещений, которая должна
затруднить или ограничить ввоз кинокартин,
выпущенных «по ту сторону железного занавеса».
Нити, приводящие в движение эту завесу,
находятся в руках цензуры, которая бракует,
режет, намеренно задерживает фильмы
(например, советский фильм «Кубанские казаки»
лежал в отделе цензуры в течение нескольких
лет, потом порядок визирования был отменен, и
все пришлось начинать сызнова).
Кроме того, существуют препятствия в виде
таможенных рогаток и принципа
дискриминации, которого придерживаются
кинопрокатчики, причем последнее обстоятельство, на
первый взгляд, кажется труднообъяснимым, так
как вышеуказанные фильмы дают прекрасные
сборы, что подтверждается, например, успехом
таких картин, как «Садко», «Молодая
гвардия», «Смелые люди» и др. В 1951 году
средняя сумма сборов от советских картин в
Италии превысила среднюю сумму сборов,
полученных от американских фильмов.
Последний и наиболее серьезный случай,
вызвавший возмущение общественного мнения,
выразился в том, что итальянское
правительство отказалось ратифицировать соглашение,
заключенное между итальянским
объединением «АНИКА» и Совэкопортфильмом по поводу
обмена кинофильмами между Италией и СССР
в количеств от пяти до пятнадцати картин в
год. Не говоря уже об ущербе, безусловно
нанесенном итальянской культуре, больше всего
пострадала итальянская кинематография,
которая весьма заинтересована в рынке стран
социализма и демократии, где она получает
весьма высокую оценку и вызывает поистине
восторженную любовь. Переговоры о соглашении
вел в Москве руководитель «АНИКА» Эйтель
Монако. Такое соглашение могло бы положить
начало заключению аналогичных договоров с
целым рядом стран. Нам платили бы
полноценными деньгами.
Это маккартистское мероприятие,
несомненно, было проведено под американским
нажимом. Ведь в выигрыше, как всегда, оказались
только американские фирмы. В 1952 году в
164

Италию было ввезено всего два советских и
300 американских фильмов! США не желают,
чтобы уменьшалось число американских
фильмов, демонстрируемых в Италии, чтобы
сокращались сборы, а а/нтисоветская -политика
служит в данном случае прекрасной ширмой.
Приведем несколько фактов,
характеризующих официальную позицию, занятую в
отношении кинокартин, выпущенных в ССОР и в
странах народной демократии.
Фильм «Падение Берлина» (СССР) был
запрещен цензурой на том ооновании, что он
'будто бы отличается «тенденциозностью» и т. д.
«Великий перелом» (СССР) —фильм о
сталинградской битве—был запрещен за
прославление «советского милитаризма».
«Кавалер золотой звезды» (СССР) —
чудесная цветная картина, рассказывающая о жизни
и борьбе одного колхоза—задерживается
цензурой с 10 марта 1952 года.
Фильм «Победа китайского народа» не был
допущен к демонстрации в государственных
общедоступных кинозалах на том основании, как
заявили цензоры, мотивируя свой отказ, что «он
посвящен событиям, описание которых может
испортить добрые международные отношения и
может способствовать разжиганию классовой
вражды, а также нарушению общественного
порядка». Под «добрыми международными
отношениями» имеется в виду связь, вое еще
поддерживаемая нашим правительством с
злополучным Чан Кай-ши.
Фильм «Непокоренная Варшава» (Польша)
был в течение долгого времени запрещен на
том основании, что он содержит «страшные
сцены»: речь идет о кадрах, рассказывающих
о том, как нацисты поджигали город.
Фильм «Пядь земли» (Венгрия), уже
дублированный на итальянский язык, в течение
нескольких лет ожидает визы цензуры, в
которой ему отказывают под тем предлогом, что он
якобы «разжигает классовую ненависть». Эта
мотивировка, унаследованная клерикальным и
цензорами от фашистских, в моде по сей день,
хотя и противоречит конституции.
Англия, Франция, Бельгия заключили
конкретные выгодные соглашения об обмене
кинофильмами со странами Востока; Италия же все
еще занимает первое место среди тех, кто
пресмыкается перед Голливудом.
А теперь остановимся на нескольких
эпизодах или фактах, свидетельствующих о том, что
антикоммунизм распространил свое влияние на
самые различные области кинематографии.
1. Из «Экспериментального центра
кинематографии» были изгнаны все коммунисты, что
произошло одновременно с отстранением от
руководства центром Луиджи Кьярини, который
Афиша, рекламирующая американский фильм
«Мужчины предпочитают блондинок», которая
не была запрещена римской полицией.
не захотел способствовать клерикализации
этого учебного заведения. Тогда же, для того
чтобы можно было уволить
преподавателей-коммунистов, из учебной программы были изъяты
предметы, которые они преподавали.
2. В результате чистки, произведенной' в
1951—1952 годах в журналах, посвященных
вопросам кино, Гуидо Аристарко был отстранен
от руководства журналом «Чинема», а Луиджи
Кьярини — от руководства журналом «Бьян-
ко э неро». Но и тот и другой факт имели
место в момент, когда жизнеспособность
неореалистического киноискусства и открытая, смелая
поддержка, оказываемая ему народными
массами, обеспечили появление и расцвет целого
ряда новых журналов, посвященных вопросам
кино, стоящих на позициях реалистического
искусства и зачастую придерживавшихся
оппозиционных взглядов — таких, как «Чинема нуо-
во», «Рассенья дель чинема», «Эко дель
чинема», «Рассенья дель чинема итальяно». Ни
в одной стране Европы нет такого обилия

журналов, посвященных вопросам кино, и в
художественном отношении стоящих на четко
выраженных прогрессивных позициях, как
в Италии. Это еще одно поражение маккар-
тизма.
3. Антидемократическому нажиму и
открытым преследованиям подверглись киноклубы,
входящие в Итальянскую федерацию
киноклубов. Все они огульно были причислены к
«коммунистическим» или
«прокоммунистическим», в то время как в действительности их
«•вина» заключалась и заключается только в
том, что эти клубы придерживаются
последовательной светской линии охраны интересов
итальянского кино и свободы культуры. Из
многочисленных эпизодов, которые можно
было бы привести в качестве примера
(запрещение демонстрации фильмов, отказ в выдаче
разрешения на демонстрацию фильмов,
незаконное выселение клубов из их помещений и
т. д.), напомним, как наше министерство
иностранных дел в июне 1952 года запретило
аккредитованным в Риме иностранным посольствам
предоставлять «частным лицам или
учреждениям» (иными словами, киноклубам) фильмы,
привезенные в Италию на законном основании
для демонстрации в дипломатических
представительствах. В Генуе начальник полиции
запретил киноклубу демонстрировать фильм
«Атлантида» (взятый из фильмотеки и,
следовательно, не нуждавшийся в визе) и фильм «Пе-
тролинеиде», на показ которого обычным путем
было получено разрешение, вовсе не
обязательное для киноклубов.
В Парме (19 марта 1952 года) во время
демонстрации фильма «Земля дрожит» зрителям
были розданы листки, на которых они должны
были изложить свое отношение к фильму; в
итоге тот, кто раздавал эти листки, и тот, кто
их печатал, были преданы суду за
распространение листовок без разрешения властей. Эти
люди судом были оправданы, но факт таков, что
дело запугивания было доведено до конца, то
есть до- судебного процесса.
Принимаются меры к тому, чтобы
ограничить деятельность кинотеатров. Так, были
выселены из занимаемых ими помещений ливорн-
ский киноклуб и киноклуб города Пизы —
последний в связи с показом документальных
фильмов известного режиссера Ивенса. В
Риме киноклуб римских студентов наметил, по
договоренности с учебной фильмотекой .и с
министерством просвещения, программу
киносеансов. За день до начала демонстрации
фильмов, 18 апреля 1954 года (злополучная дата!),
заведующая киноклубом Мария Луиза Фаджо-
ли была вызвана в учебный отдел и в
фильмотеку министерства просвещения. Ей сообщили,
что эти два учреждения получили указания
совета министров убрать с афиши, оповещавшей
о показе фильмов, название киноклуба, так как
она, Фаджоли и генеральный секретарь
Итальянской федерации киноклубов,
оказывается, в картотеке у властей числились среди
«активных коммунистов». Название киноклуба
с афиши снято не было, но сам по себе этот
эпизод весьма показателен.
4. Короткометражные хроникальные
фильмы выпускаются студиями «Инком», «Мондо
Либеро» и «Фильм джорнале универсале»; все
они объединены в трест; в настоящее время к
ним присоединилась также киностудия,
созданная фабрикантом Мардзотто. Этот трест —
вотчина известного промышленника Гульельмоне.
Принадлежащая ему «Инком» только за счет
правительственных пособий получает полтора
миллиарда лир в год... Говорить о том, каков
антикоммунизм в фильмах «Инком» (иногда
ему дипломатически придается
проправительственный характер), не представляет интереса.
Впрочем, на долю кинохроник, выпускаемых
«Инком», выпадает почти столько же свистков
от зрителей, сколько миллионов лир от
правительства.
Имеется поистине много форм пропаганды
антикоммунизма. В связи с недавней успешной
забастовкой батраков в провинции Феррар,а
«Инком» умудрилась показать в одном из
своих киножурналов трогательную сцену:
полицейских, ухаживающих в хлеву за домашним
скотом. В завершение всего была дана
идиллическая картинка: очаровательный теленок.
прильнувший к вымени. А о ста тысячах
батраков, борющихся за хлеб для своих детей, —
ни слова. Все было сведено к тому, что
«противные коммунисты» обижают прелестных
телят.
Сделанный нами обзор носит хотя и
мимолетный, но весьма разнообразный характер.
Много путей испробовал антикоммунизм, чтобы
проникнуть в мир кино и завладеть им. И если
в целом эта борьба за кино отнюдь не
принесла ему победы, то надо признать, что за
последние годы и особенно за последние месяцы
благодаря м.аккартистскому нажиму удалось
приостановить качественный рост нашего кино.
Следовательно, опасность не миновала;
необходимо, чтобы деятели кино, деятели культуры и
народные массы были бдительными и
оказывали активное сопротивление: ведь евофода
неделима и в области киноискусства,

19. ШАНТАЖ И ЦЕНЗУРА В ТЕАТРЕ
Шантаж при помощи денег, нажим со
стороны так называемых покровителей театра,
самоуправство цензуры и полицейский контроль—
вот те факты, благодаря которым судьба
итальянского театра полностью зависит от
Генерального управления зрелищными предприятиями,
то есть <ут правительственных и
государственных властей. По тем же линиям действует в
этой области и антикоммунизм. Пожалуй, в
театре свобода ущемляется еще в большей
степени, чем во всех остальных областях
итальянского искусства и культуры. Тупой обскурантизм,
проявляемый правительством при решении
проблем итальянского театра, переживающего
глубокий кризис и нуждающегося в
совершенно иных мерах, о йоторых здесь не место
говорить, в последний раз выразился в форме
циркуляра вице-министра Эрмини (март 1954
года). В этом циркуляре, кроме всего прочего,
устанавливалось, что каждая избранная для
постановки -пьеса должна быть заново
одобрена цензурой; в соответствующем заявлении
должны быть указаны фамилии режиссера-оо-
станшщика и ведущих актеров данной
театральной труппы. В настоящее время Шекспир
и Мольер, Гольдони и Чехов нуждаются в визе
цензуры. «Мандрагола» Макиавелли, когда
вице-министром был Андреотти в течение
долгого времени была под запретом, затем с
приходом на этот пост Буббио была разрешена к
постановке, а теперь снова запрещена Эрмини.
Еще до того, как вышеупомянутый циркуляр
узаконил полный произвол цензуры,
«Мандрагола», которая была допущена к постановке в
Риме и Турине, была запрещена в Прато на
том основании, что для тамошних зрителей она
«не подходит».
Генеральное управление зрелищными
предприятиями, где театром занимается старый
фашистский чиновник Де Биазе, ловко
манипулируя субсидиями, премиями, визами и
разрешениями, вмешивается не только в составление
репертуара, но даже в комплектование
театральных трупп. Управление рекомендует ту
или иную кандидатуру на пост директора,
обусловливая свою «отеческую помощь» и выдачу
нескольких миллионов лир субсидии согласием
театра с поставленными перед ним прямо или
косвенно условиями.
Более того, правительство имеет
возможность воздействовать даже на творчество
современных авторов. Дело в том, что театры
принимают к постановке их произведения лишь
в том случае, если Институт итальянской
драмы, являющийся правительственной
организацией, выдает соответствующую субсидию.
Каждый итальянский писатель, имеющий
намерение создать прогрессивную по своему
содержанию пьесу, заведомо знает, что ни одна
театральная труппа общенационального масштаба
не сможет ее поставить.
Так вкратце обстоит дело со свободой
творчества в итальянском театре. Нет почти
никаких сомнений, что такое положение создалось
под влиянием клерикального обскурантизма в
связи со стремлением клерикалов
««приструнить» или, во всяком случае, подчинить
своему контролю тех деятелей культуры, которых
Шельба с презрением называет «сбродом».
О том, что все это в более широком плане
соответствует принципам антикоммунизма,
свидетельствует ряд нашумевших фактов и ряд
обстоятельств, менее бросающихся в глаза, но
столь же серьезных.
Из эпизодов, наделавших много шуму,
следует напомнить прежде 'всего о том, как
«Берлинскому ансамблю» Бертольда Брехта было
запрещено выступать в Италии на
Венецианском фестивале прозы, — ведь
писатель-коммунист, даже если он замечательный художник и
величайший артист нашего времени, — это
исчадие ада. Цензура запретила также
постановку пьесы Брехта «Винтовки матушки Каррар».
В список запрещенных пьес были занесены
произведения других писателей-коммунистов,
например, «Тридцать сребреников» Фаста и
«Русский вопрос» Симонова. Все знают,
сколько мытарств выпало на долю «Мандраголы»;
а в те немногие месяцы, когда Макиавелли не
считали за коммуниста и разрешали ставить
ело столь опасный шедевр, антикоммунизм
упражнялся в критике. Туринская газета
«Попело нуово» на вопрос, можно ли католикам
смотреть «Мандр'ашлу», ответила
решительным «нет», добавив при этом, что, во всяком
случае, поскольку постановка «Мандраголы»
является инициативой коммунистов (такое
утверждение, хотя и не совсем соответствует
действительности, льстит нам), то ходить на
этот спектакль не следует, дабы «не давать
заработать коммунистам».
В театральной жизни тоже считается, что от
всякого упоминания о мире «за три версты
отдает коммунизмом». На этом основании
цензура не пропустила два таких антивоенных
произведения, как книга Ирвина Шоу
«Похоронить мертвых» и книга Франко Моничелли,
награжденного премией Риччоне 1953 года,

«Леонида здесь нет». Художник,
изображающий в своем произведении ужасы войны, тут
же объявляется «коммунистом», «скрытым
коммунистом», либо «пособником
коммунистов».
Из наиболее вопиющих проявлений
антикоммунизма в области театральной жизни
укажем еще на возмутительный факт удаления в
1951 году из Италии советских артистов среди
которых находилась знаменитая балерина
Галина Уланова; ведь она талантливая артистка,
а значит,—опасная «коммунистическая
пропагандистка». И, наконец, свидетельством
отвратительного антинационального характера мак-
картизма является «продолжающееся
запрещение поездки в СССР коллектива Миланского
оперного театра Ла Скала. Почему-то «Комеди
франсэз» смогла (повезти в Москву Мольера,
а наше праеительство отказало в визе Верди,
Беллини и Пуччини.
Маккартизмом было продиктовано и
исключение из Комиссии по распределению премий
крупнейшего итальянского импрессарио Ре-
миджо Паоне за то, что он является
социалистом и другом Ненни. Тем же объясняется и
тот факт, что одной итальянской театральной
труппе в течение ряда месяцев не разрешали
показывать пьесу «Мораль госпожи Дульской»,
которую Сильвио Д'Амико в своем
выступлении по радио призывал бойкотировать. Еще
бы, ведь она написана «по ту сторону
железного занавеса»! Точно так же Паоле Борбони
было отказано в паспорте для выезда в
Польшу на родину «госпожи Дульской» и прочих
коммунистических «дьяволов».
Перейдем к случаям менее известным, но
зато более распространенным, так как они
касаются второстепенных театров, кружков
самодеятельности и «(массового театра», то есть
почти всей театральной деятельности,
протекающей помимо тех немногих городов, которые
обслуживаются театральными труппами
общенационального значения. В этом мире
господствует самый откровенный произвол.
Здесь царит удушающая атмосфера
бюрократического полицейского режима. Для того
чтобы открыть самый скромный театрик,
требуется заключение экспертизы строительного
управления, пожарного управления,
управления общественной безопасности. Если в деле
заинтересован Народный дом или группа
молодых коммунистов, то эта экспертиза
затягивается на месяцы и годы, если же речь идет о
приходском театре, то вопрос решается быстро
и без придирок. Разрешение на открытие театра
выдается Управлением зрелищными
предприятиями лишь по согласованию с префектурой.
А в префектуре, как известно, разговаривают
менее дипломатично, 'чем в кулуарах
министерства: там встречаются чиновники, которые
недвусмысленно заявляют, что «если коммунисты
хотят проводить свою пропаганду при помощи
самодеятельных театров, то они разрешения на
открытие театра не получат».
В Сан Джованни ин Персичето, где
самодеятельный театр хотел (поставить «Репортаж с
петлей на шее» Фучика, представления были
запрещены по приказу ©сего лишь одного
карабинерского старшины. Участникам кружка
самодеятельности в Кастельфранко Эмилиа
карабинерский старшина посоветовал
выступать в доме священника, если они хотят
получить необходимые разрешения...
По инициативе коммунистов в самых
мелких городках Эмилии возникли
многочисленные театральные коллективы, однако им не
разрешают выступать. Те немногие начинания
в области театра, которые имели место на юге
Италии, были полностью пресечены:
театральная труппа г. Козенцы «Ринашита» ©от уже
много лет никак не может дождаться
открытия своего театра ввиду отсутствия разрешения
властей, хотя ее единственная «шина»
заключается в том, что она носит то же название,
что и журнал, на страницах которого мы в
настоящий момент пишем. Подобного рода факты
и эпизоды имеют место по всей Италии.
Особого внимания заслуживает «массовый
театр». Хотя официального признания он не
получил, его спектакли в течение ряда лет
вносили живую струю в затхлую атмосферу
итальянского театра; тем не менее лишь
потому, что инициаторами этою начинания были
преимущественно коммунисты, «массовому
театру» чинили множество препятствий.
Запрещали тексты ролей, отменяли
представления, не разрешали повторных спектаклей
(например, в Модене срывались репетиции и был
запрещен «повторный показ пьесы, премьера
которой привлекла на городской стадион около
пятнадцати тысяч зрителей, под тем предлогом,
что театр «нарушал общественный порядок»).
В Кьюзи шла «Дорога свободы». Текст
пьесы, которая шла во многих городах Италии,
был, как полагается, одобрен властями. По
ходу действия в известный момент на сцене
должны появляться безработные. Режиссер для их
характеристики дал в руки нескольким актерам
транспаранты, на которых было записано
всего лишь «Мы хотим работать!» В первый
вечер все сошло гладко, но во время второго
представления при появлении на сцене
безработных комиссар общественной безопасности
прервал спектакль под тем предлогом, что
надписи на транспарантах «не фигурировали в
гексте пьесы».

Это только один из тех беочиелейных
случаев полицейского произвола, который
прикрывается 'Правом полиции отменять или
прерывать спектакли «в интересах соблюдения
общественного порядка». Стоит ли добавлять, что
кружок, с таким трудом подготовивший
спектакль и затративший на него какие-то
средства, уже не смог больше работать; народной
культурно-просветительной деятельности был
нанесен ущерб, зато выгадал
антикоммунистический «общественный порядок».
Полный провал потерпели поставленные в
последние годы в нашем театре
антикоммунистические произведения. Провалилась пьеса
«Обезьяна не взошла на крест», потерпела
фиаско и «Сожженная гряда» Уго Бетти. Таким
образом, можно считать доказанным, что
антикоммунизм, несомненно, проявил полную
неспособность создать подлинное произведение
искусства и еще менее добиться успеха в
театре. Правда, существуют еще приходские
театры, где по сей день идут пьесы, в которых
изображаются зверства скрасных» в Испании или
обращение заядлых грешников-коммунистов
«на путь истинный». Но приходские театры
влачат настолько жалкое существование, что
католики были вынуждены ликвидировать
даже свой единственный театральный журнал.
Во всех приходских театральных залах на
смену самодеятельности приходит кино.

СОДЕРЖАНИЕ
тр.
1. Исторический и идеологический аспект исследования 7
2. Раскол народного единства по указке американского империализма .... 27
3. «Операция 18 апреля» 32
4. Преступления, совершенные антикоммунистами; волна репрессий после 14 июля
1948 года 42
5. Превращение государственной машины в орудие репрессий 49
6. Подлинные мотивы антикоммунизма христианских демократов . . 58
7. Ватикан осуждает коммунизм, отлучает от церкви, объявляет крестовые походы . 62
8. Дальнейшие неудачи антикоммунизма и его поражение на выборах 1953 года . . 73
9. Сущность антикоммунизма в том, чтобы -отдать рабочий класс во власть
крупных предпринимателей .... 77
10. Провокации и деспотизм на ФИАТ 93
11. Покушения на свободу в Милане и Ломбардии . . 98
12. Антикоммунизм в деревне 102
13. Некоторые данные о преследовании трудящихся и патриотов в области Эмилиа . 118
14. Обзор реакционной печати 126
15. Излюбленная тема: лживые измышления о странах народной демократии . . .139
16. О комичном, смешном и нелепом ... 146
17. Радио во власти мракобесов 155
18. Наступление маккартизма на итальянское кино 161
19. Шантаж и цензура в театре .... 167

В подготовке этого номера «Ринашитю
приняли участие:
Пальмиро Тольятти
Фелнче Платоне
Марчелла Феррара
Джованни Альетто
Энцо Бальдассн
Паскуале Бальсамо
Лучано Барка
Франко Бертоне
Амлето Боккаччини
Джованни Кавильо
Вальтер Колли
Аньелло Коппола
Джанфранко Корсини
Кармине Де Липсис
Маурицио Феррара
Руджеро Гриеко
Пьетро Инграо
Давиде Лайоло
Карло Ломбарди
Раймондо Лураги
Фердинандо Маутино
Ренато Мьели
Витторио Нистикб
Джанкарло Пайетта
Джованни Панеццо
Лука Паволини
Альфредо Рейхлин
Джанни Родари
Арминио Савиоли
Серджо Скудери
Фернандо Страмбачи
Рубенс Тедески
Америго Теренци
Альдо Торторелла
Джанни Тоти
Марко Вайс
Руджеро Дзангранди

РАЗОБЛАЧЕНИЕ
АНТИКОММУНИЗМА В ИТАЛИИ
Редактор И. А. ВЕНЕДИКТОВ
Художник Г. А. Щетинин
Технический редактор И. Я- Думбре
Корректор О. В. Малых
Сдано в производство 31/1 1956 г.
Подписано к печати 27/VII 1956 г.
А62. Бумага 84х108/10=5,4 бум. л.
17,6 печ. л.
Уч -изд. л. 19,9. Изд. № 10/2837
Цена 12 р. Зак. 3524.
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва, Ново-Алексеевская, 52
UT МО им. Ворошилова
ОПЕЧАТКА
Страница
40
левый
столбец
Строка
25 сверху
Следует читать
Вследствие этого набора, в полицию попали все
отбросы концлагерей для фашистов, множество
бывших чернорубашечников и т. п#
Заказ N° 3524