БИБЛИОТЕКА ЮНОГО ПИОНЕРА


Отпечатано в 3-й типогр.
„Красная Пресня** „Мое-
полиграф**, им. Богуслав-
ского. Мал. Грузинская,
Охотничий пер., д. №5/7,
в количестве 9.000 экз.
Мосгублит. 15078. Москва.	*
Глава первая» — о бабьем кладе и
костровских мужиках.
Лет двадцать тому назад костровские парни не-
чаянно выкопали из йургана за деревней каменную
бабу и поставили ее на кургане — девок пугать.
В бабе этой весу было пудов двадцать; как взгро-
моздили ее па кургане, увязла она в землю, так
и осталась стоять.
Деревенские скоро привыкли к каменному чучелу.
Ребята под пей в бабки весною играли. Мужики
иногда заходили на курган поближе чучело посмо-
треть. Смотрели, руками трогали, потом ругались.
— Ну и страшная же, чертовка!
Некрасива была бабища: лицо плоское, глазки
узенькие, уши—торчат, пос — лепешкой. Видно
было, пе большие мастера ее пз камня точили!
Пошел по деревням слух о костровской бабе.
Из города приехали ученые люди. Посмотрели они
па бабу, руками потрогали, стали с собравшимися
мужиками разговаривать. Мужики слушать слушали,
но за свое держались крепко. Вышел „ старый, са-
мый древний в деревне, сказал:
— На этом кургане мельница-ветрянка стояла.
От мельницы и курган. Как мельницу сожгло
грозой, так после курган и остался.
Вывернулся из-под ног его Гринька Ж) к, вну-
чеаок, крикнул звонке:
— А баба — я знаю — мельничиха. Заколдовал
ее сам мельник, она и стала каменная!
Ученые люди посмеялись, поговорили друг с дру-
гом, пообещали мужикам по целковому на водку
дать н приказали рыть курган и вдоль п поперек.
Мужики посмеялись над очкастыми людьми, при-
несли лопаты, поплевали на руки, стали копать.
Не успели ученые люди очков своих белыми пла-
точками протереть, как наткнулись мужики на
дерево. Дерево вынули — посыпалось, как гриб
трухлявый. >
— Точно что не спроста курган! — сказал одпн
и жарко ему вдруг стало, — сколько лет мимо
ходим и ездим, а п в голову копнуть не пришло!
Стали рыть дальше. Ученые люди очки оседлали, бе-
лыми пальцами землю по горстке пересыпать начали.
Переглянулись мужики:
— Ищут, смотри?
— Ищут!
— Клад, смотри?
— Клад, как пить -дать!
Копали мужики и оглядывались, боялись, что
золото ученые люди без них найдут. Стали и сами
присматриваться. Вынул Федор Коршунов лопату
да и ахнул: на лопате у него череп человеческий
Ученые метнулись к нему,
— Стойте, ребята! Осторожнее копайте!
А мужнин, как увидели череп, так и задумались.
— Это что же? Это не порядок!
— Покойников ворошить!
— Да ведь это древнее погребение, — начал
было ученый,—может быть, скифское даже!
Свистнули мужики, повтыкали лопаты:
— Какие бы нн были! Раз человеки, так это
даже грех!
К вечеру из поля мужики ехали. Видят, копают
курган — стали останавливаться. Услыхали про
череп—ворчать начали. Бабы заголо’силп Вышел
тогда древнпй старик, сказал
— Закапывайте, ребята! Не гоже это!
Мужикам только этого и нужно было. Взялись
за лопаты, бросили череп в яму и закопали в один
миг: говорили потом, что мужикам клад показался,
они и закопали, чтобы не делиться.
Многие смеялись, а нашлись такие, кто и поверил.
Ученые же люди спорили, толковали, потом постано-
вили: взять бабу в горсд, в музей. Только тяжела она
была, а мужики лошадей не дали. В рабочую пору
мужику гру ды золота насыпь — он лошади не даст.
Ученый человек в очках, в белом кптзле, уго-
варивал мужиков курган раскопать:
— В отом кургане — сказал он — есть остатки
древнего погребения. Есть курганы в наших степях'
сторожевые, есть- погребальные. Этот курган по-
гребальный! А мельницу уж на кургане ставили!
— Ежели, погребение, так не для чего чужие
кости ворошить! — твердили мужики и разошлись,
а про себя прибавили: «а ежели г т клад зарыт,
так мы и без вас вырыть сумеем!»
Так и уехали ученые люди в город ни с чем.
В деревне же прошел слух, что каменная баба не
случайно из-под земли на свет вышла, а с пред-
вещанием: хранила она тысячу лет золотой клад и
теперь костровскпм бабам показывает, дескать,
время пришло — к со счастливтот и пользуйся.
Много за двадцать лет и баб и мужиков па том
кургане счастья искали: рылп, копали, гадали,
а клада не нашли. Клада не нашли, а о нем не
позабыли—вспоминали часто:
— Эх, кабы мне бабий клад найти1
Гринька Жук сам искал — не нашел. Вздумал
жениться—невесту свою понукал—думали бабе
легче найти. Марья искала — не нашла. А когда
повенчались, Григорию сказала смеясь:
— Ай, Гриша! А ведь я бабий тот клад нашла!
— Где он?
— А ты-то? Чем не клад, а?
6
Только не долго кладом тем Марья пользовалась.
.У шел Григорий с помещиками за землю воевать
и не вернулся.
Осталась Мария одна с ребятами, стала хозяп-
ство вести, от mj киков не отстает. Петька-сынок,
на деревне его Жуком звали за черноту его и
фамилию — Петька Жук, в хозяйстве помогал, как
j мел, по во сне нередко тот клад видывал, говорил
матери:
— Погоди, мамка! Я бабий клад розыщу! Вот.
разбогатеем!
Мать смеялась. Петька таращил на нее черные
как спелые вишни, глаза, сердился:
— Что смеешься. Мне бабушка сказывала, как
ево найти?
— Как же?
— А этак. Вот как придет Иван Купала, пойду
я в лес, там в полночь как раз папортник цвести
будет. Надо сорвать цветок, зажать в кулак, да и
бросить па кургане. Кое место упадет—там и
копать надо! Там и клад!
— Не.впдала я что-то, как папортникп цветут! —
сказала Мария задумчиво. — враки, чай, все!
Рассердился Петька:
— Ты вот не видала, а я увижу!
— Да мне что!—махнула рукой Мария, — цщи.
коли нравится. Может, уму разуму научишься.
— И найду! — спорил Петька,—вот. найду!
Приволоку деньжпщев— что тогда скажешь?
— Спасибо сынку скажу!
— То-то вот! — успокоился Петька и ждал
Ивана Купала.
Глава вторая, с которой начинается
повесть.
Прислали в ту пору в Костровку агронома,
молодого, горячего. Собрал мужиков агроном в школу,
начал им речь держать. Говорил долго, картинки
показывал, учил как хозяйство вести. Мужики
слушали, головой потачивали, переговаривались
с усмешечкой:
— На бумаге-то гладко выходит, а на деле как?
— Ты его к сохе подведя! — говорил старичок,—
он и держать-то ее не знат как!
Слушал Петька Жук стариков и думал:
— Вот так агроном! Я и то соху взять как знаю!
Сидел Петька и больше мужиков слушал, чем агро-
нома. Мужики же с ехидной у смешечкой толковали:
'•— Слышь, ты: солью, говорит, спорынью али
головню пзвестп можно. Маемся с ней целый век —
а он, вишь, как просто: солью! Поди-ка, выведи
ее солью-то! '
— Попробуй!
8
— Чего пробовать — Добро изводить зря!
Так и разошлись мужики, посмеиваясь. Шла Мария
за мужиками, держала Петьку за руку, ворчала на •
мужиков.
— Вот, Петька, говорят у бабы волос долог,
да ум короток! А я на мужиков смотрю—думаю:
и волос короток, да и ум не велик. На, гляди-ка!
В бабий клад поверили, сколько изрыли, сколько
трудов положили, а ведь п признака никакого про
клад тот нету! А тут пм п картпнки показывают
и слова достоверные и человек живой, а и по-
пробовать даже ни у кого охоты нет!
Петька дернул мать за рукав:
— Мамка, давай мы попробуем! Можа, правда, а?
Остановилась Мария средь улицы, подымала, да
назад:
— А что, Петька, в сам деле! Хуже, чай, не
будет, а?
— Будет не будет—я клад принесу! Нам что!
Засмеялась Мария, потрепала Петьку по голове:
— Да уж с тобой не пропаду!
Дошли опять'до школы. Там агроном картинки
свои прибирал, баночки с жучками, мешочки с семе-.
нами, листы с сухими травами укладывал. Увидел
он Марию, покачал головою, сказал грустно:
~ Темнота какая в народе! Никакими словами
не пробьешь'
$
— Мужики словам нс больно верят! — сказала
Мария,— обманывали мужика много! Дело ему по-
казать надо!
Агроном руками развел:
— Да с кем же я дело нами •. когда никто и
пробовать не хочет?
— А вот, касатик, я и пришла: давай-ка со
мной попытаемся дело сделать! Пора подходящая,
сев скоро. Буду тебя слушать во всем, как ска-
жешь, так и делать буду, а там видно будет! Одна
я, Да вот помощник растет!
Показала на Петьку, а Петька как приклеился
к картинкам, так и отстать не может. Обрадовался
агроном, прочистил очки свои, стал расспрашивать.
— Да пет. со слов ничего не поймешь. Иди,
показывай все хозяйство. А тогда и посмотрим,
откуда начинать!
До вечера ходил агроном с Марией но двору,
потом по полю. Все обошли, все оглядели. Агроном
прикидывал, соображал. Вернулись домой ~~ Петька
как сумасшедший навстречу выскочил:
— Мамка! — кричит. — мамка! У нас домовой
был!
— Где был?
— Да у Серого опять грива спутана. Повел я
его купать, а дядя Василий встретился, поглядел—
это, говорит, домовой ему гриву-то заплетал!
JO	х
Кричи! Петька,- сам дрожит от страху. Агроном
взял его за плечи:
— Пустое это все, мальчик мой!
—- Да пойди погляди, какая грива-то!
— И глядеть нечего: гриву лошадям путает не
домовой: никаких домовых на свете нет. Зверок
такой есть, ласка называется, вроде крысы что ли.
Он по соломенным крышам водится и гривы, играя,
лошадям плетет. Он иногда и кур душит, цыплят.
Иной раз лошадь испугается, бьется, в мыле вся...
Вот и сочинили про домового!
Засмеялась Мария: ’
— Вот те и домовой!
— Врет он, — отвернулся Петька. Жалко ему
было со страхом своим расставаться, да вспомнил,
как mj жики над агрономом смеялись: — он, мамка,
соху не знает как держать!
Усмехнулся агроном:
— А ты будь мальчиком умным. Мне не веришь,
так и дяде своему не верь, а пойди-ка на ночь
в конюшню, да и погляди: домовой будет, алп
ласка? По моему али по дядиному!
— И пойду!
— Ну, и сходи! Так лучше будет!
Задумался Петька, сел на крылечко рядом с агро-
номом. сказал сердито:
и
— А дядя Василий, чай ие маленький?
— Не маленький, а чего не знает, того и де
знает,—засмеялся агроном,—в таких делах надо
знающим людям верить, а не дядьям да теткам.
Осмелел, от его смеху Петька, буркнул:
— А ты знаешь?
— Знаю.
Погладил агроном Петьку по голове, усмехнулся,
ушел с Марией огород смотреть.
До ночи еще далеко было. Прогнали коров, за
ними вслед овцы подняли по дороге тучами седую
пыль. Постоял за воротами Петька, посидел па ска-
меечке, крпкпул овечьему пастуху:
— А у пас домовой!	<'
Кривой пастух щелкнул кнутом для Петькиного
удовольствия без всякой надобности, подошел по-
ближе, спросил:
— Гриву путал?
— Стра-а-асть!
— У Коршуновых тоже намедни был!
- Ну?
— Верно!— он крикнул на застрявшую у дороги
овцу, щелкнул бпчем, проговорил уходя,—а у Сапо-
говых за речкой две овцы околели сразу.
— С чего?
— Ужа у билп. Нечаянно старик вилами проткнул
в навозе. Ежели ужа убьешь — всегда несчастье!
12
Пастух покосил зрячим глазом па улицу и по-
бежал догонять стадо.
Петька вздохнул. Солнце село как-то вдруг. От
церкви на село упали длинные, холодные тени.
Смеркалось быстро, становилось холодно и влажно.
От сумерек, вечерней свежести и Пастуховых слов
стало страшно. Петька поджал под себя босые ноги,
поглядел под скамейку. Подумал, было, в избу пойти
и в избе было страшно — отовсюду напасть: и ужи
и домовые — все стараются напакостить мужику.
Из соседней калитки выскочил рыжий мальчонка,
помчался по уашце мимо. Петька с тоскою оста-
новил его:
— Ты куда?
— Тятька мамку избил. Меня хотел прибить,
а я убежал.
— Пьяный?—спросил Петька равнодушно.
— Страсть. Шерсть пропил. Валенки хотел взять,
а мамка не дала. Всю в кровь пзбил!
— Эх, ты!—сжал Петька вдруг кулаки,—эх, ты'
•Я бы его!
— Чего?
— Связал бы его! И самогон бы на пол вылил!
Мальчонка оглянулся па скрипнувшую калитку
и исчез вмиг. Петька Посмотрел сурово, вдруг
все страхи исчезли. От сжатых кулаков, от осев-
13*
шей овечьей пыли стало . теплее. Петька спустил
ноги со скамейки, поболтал ими, задумался: дядя
Василий тоже часто пьяный ходит — неужто он
больше агронома знает?
— А про ужа надо спросить! — неожиданно
подумал он.
Глава третья» где участвует домовой.
Мать вернулась поздно, вышла искать Петьку.
Петька уцепился за агронома, спросил про ужа.
Агроном рассердился, сказал:
— Сами себе на шею навьючиваете вы и страхи
и глупости, вместо того, чтобы дело делать да
учиться! Ну и темный парод!
Петька вздохнул. У агронома рука была жесткая,
теплая, сильная. Петька держался за нее, и себя
почуял таким же сильным. Через двор с агроно-
мом он шел совсем весело и открытую в конюшню
посмотрел без страха: Серый глядел в дверь и
ласково ржал.
Вошли в избу, принесла Мария молока крпнку, t
стали ужинать, говорить про хозяйство. Агроном
сказал серьезно: 	-	•
— Вот что, Мария!—хозяйство твое маленькие,
самое подходящее-дело к такому хозяйству — лен
разводить Выгоднее его .для маленьких хозяйств
14
ничего не придумаешь. Лен тебя сразу на ногп
поставит. До войны у пас его сеяли до миллиона
десятин, а теперь упало ото дело. Спрос же на
него огромный. Сей лен.
Задумалась Мария — с первого же слова и ей
приходится перечить агроному. Промолчать тоже
нельзя, потупилась, сказала:
— Слыхала я про лен. Сеяли у пас его мужики
да ведь, знаем, что его раз посеять, а после землю
бросить. Весь сок он пз ней выпьет! По нови да обло-
гам его сеять, а у меня где новь! Не выйдет дело это!
Слушал Петька, думал о своем — да и вон нз избы.
И страшно и поги дрожат, а дознаться хочется.
Схватил полушубок, притворил дверь и помчался
в конюшню.
Агроном выслушал Марию, ответил спокойно:
— Вижу, хозяюшка, мала ты мне еще веришь.
А мне приятно и это: на разум Серошь, а не на
веру. И правильно! Пу так вот что: верно ты про
лен знаешь, только не все еще зпаешь. Надо умеючи
хозяйство со льном вести. Леи надо чередовать
с клевером Про клевер слыхала?
— Слыхала. Муж покойный сеял.
— Ну вот. Леи без клевера — разоритель. А если
его по клеверищу сеять, так вот что получается...
Поискал агроном в чемоданчике книжку, вынул,
полистовая, прочитал:
15
— „На обыкновенном яровом поле с десятины
получается от двадцати,до сорока пудов волокна,
а если сеять по клеверищу — получается от три-
дцати до пятидесяти! Да еще пудов сорок семян,
стало-быть, масло п жмых для скотины".— Небойся,
все это проверено, испробовано!
Выслушала Мария молча, спорить больше не стала:
— Ну ин быть по-твоему, батюшка! Вижу,
чтФ больше нас знаешь. Буду- делать, как прика-
зываешь! Попробуем с сыпком!—опа оглянулась,
всплеснула руками,— да куда же постреленок исчез?
Агроном догадался:	г
— Ничего! Пошел домового ловить и пусть ло-
впт! Опытом да своими глазами до всего дойти —
лучше этой пауки и нет ничего!
Петька сидел в конюшне и ждал.
В крошечное окошечко светила луна. Серый
жевал сено, подергивая его пз яслей, фыркал,
мотал головою, не спал. Петька залез в ясли,
уселся на сене так, чтобы под руками и шея и
грива были. Пока фыркал Серый — он таран иг
глаза на окошко, чтобы- не уснуть и нс спал. Но
Серый выдергал все сено, понурил голову, задремал.
Задремал в Петька.
— Врут все!—равнодушно подумал он,— ни
Домовых нет, ни ласков этих!
го
Российская гос’ дарственная
детская библиотека
Стало ему досадно — забрался в конюшню, си-
деть неудобно, ноги стали затекать. Подумал он
уже о теплой избе, п вдруг — в соломенной крыше
шорох, и со стрехи прямо по перекладине и с бруса
в гриву лошади шмыгнуло что-то проворно и ловко.
У Петьки сердце замерло. Открыл глаза не шевель-
нувшись — смотрпт: стоит Серый ушами прядет,
голову поднял, весь насторожился. Привстал Петь-
ка — видит — в гриве что-то белое мечется, про-
ворное и веселое, как мышь.
Серый дернул головою, забпл копытами, начал •
крутить шеей, тереться о ясли. Привстал Петька,
нацелился — мастер был не только домовых и птиц
ловил. Подсунул Серый шею ему под руки, вце-
пился Петька в белое, выпростал из гривы с тру-
дом и чует: поймал. Ползет пз рук живое, юркое,
скользкое, как змея, и теплое, как полевая мышь —
сдавил Петька пальцы, взвизгнул:
— Есть!
А что есть — п сам не знает. Стряхнул с плеч
полушубок, шлепнулся пз яслей на мягкий навоз-
ный пол, толкнул плечом дверь и вышел па двор.
Светало уже. Бледный рассвет без теней стоял
на дворе. Взглянул Петька в руки — тонкое, длинное
с белым брюшком тельце в руке и голова повисла.
— Задушил!—упало сердце у Петьки,— акая
жалость какая.
Отпустил пальцы—отдышался зверек, скользнул
на землю. Ахнул Петька, упал на него плашмя,
почуял под грудью, взял осторожно, погладил
сппнку и понес в пзбу.
Мать встала корову доить. Улыбнулась Петьке:
— Поймал?—посмотрела и руками всплеснула,—
а ведь и впрямь поймал! Ну, Петька! Де врал
агроном-то, стало-б'ыть?
Насупился Петька, прикрыл в чугуне зверька,
сковородкой, сказал:
— Может, и про клады врут? Я ево спрошу!
— Спросишь завтра, а сейчас спать пора!
Залез Петька на крггать, согрелся от холодного
утра не скоро, а как согрелся, заснул так крепко,
что и клада во сне в эту ночь не искал.
Глава четвертая. — Куда иногда приво=
дят цветы папоротника.
Сеяла Мария лен, бороновала. Наезжал иногда
агроном, толковали онп с ним подолгу. Петька
же по ночам во сне только и видел клад, да
папоротники. Ждал он Ивану Купала, бегал к бабушке
в Зеленый Клин за речку, донимал ее:
— Скоро что ли?
— А вот, скоро. Как луга делить будут, тут и
Купала, значит!
— А агроном говорил не цветут будто папорот-
ники никогда, а вместо цветов у них пыль такая!
— '1ы старых людей слушай!
Отрет сухонькими пальчиками губы своп бабка
и рассказывает:
— Не знают про цветы эти люди. Цветет па- ,
портник всего только одну минуточку раз в году, в
самую полночь под Ивана Купалу. Ярче огня цве-
тет, горит пламенем. Тут его и хватать надо по-
спевать. Тут зевать некогда!
Забудется днем Петька: то матери по хозяйству
помогает, то с ребятами на речку рыбу ловить
уйдет, то купание, то грибы, то ягоды в лесу —
па весь день де га хватит. А вечером и покою ему
нет — то к бабке метнется, то на курган к камен-
ной бабе бежит, присматривается, приглядывается,
не копает ли кто его клад.
Измучился, похудел — зато и дождался. Ска-
зала бабка:
— Завтрашняя ночь и есть твое счастье. Завтра
в полночь цвести папортник будет!
Переждал Петька день. Матери не говорил ни-
чего— вдруг нс пустит! Вечером же отпросился с
ребятами на ночное. Отпустила мать. Вывел Петька
19
2*
Серого, постелил яа спину полушубок, супул кар-
тошек в сумку, хлеба ломоть, взобрался па лошадь
и помчатся.
— К) да поедем? — оралп ребята.
— В Зеленый Гай — кричал всем Петька, —там
и родник п травы сколько хошь...
Согласились ребята, гаркнули на лошадей и по-
летели— только пыль столбом по дороге от лоша-
диных копыт. Домчались до гая скоро, спутали
лошадей, стали костры ладить, картошки печь.
— А Жук где?
Хватились — пет Петьки. Посмотрели па лоша-
дей—лошадь его ходит, траву щиплет спокойно.
— Придет!
Поискалп-поискалп и забыли.
А Петька уже продирался в кустах в самую
чащу, где когда-то лесничий жил. Там у озера—
помнил хорошо, сколько раз высматривать ходил —
все порссло папоротником. Смерилось уже давно,
шел Петька плутая, ощупью, но добрел-такп и до
озера. Забрался в самую гущу папоротника, вздох-
ну л и сел ждать.
Ждать было весело: думал Петька о кладе, о
золоте: как золото принесет матери, как копей на
то золото накупит, хозяйство справит, пз города ,
всяких машин навезет, которые и пашут, п сеют, и
жнут.
0
Уже с озера туман поднимался, холодело в траве,
к полночи время двигалось быстро. Слышно было
как в деревне в церковный колокол били часы:
и одиннадцать били и двенадцать пробило. Уже и
руки Петька вытянул и пальцы приготовил цве-
ток ловить, а папоротники стояли темнее ночи и
не цвели, не горели.
Час пробили на церкви. Плюнул Петька в са-
мые папортпики — обидно было до слез. Выбрался
из нпх, поднялся на гзрку, стал приглядываться,
как назад выйти и вдруг обмер: совсем недалеко,
сквозь деревья видно, как горит ярче огня огром-
ный цветок.
Только того и ждал Петька. Подтянул штаны,
закусил губы и помчался к цветку. Сучья ему
лицо дерут, крапива ноги жжет, а он и ие почув-
ствовал. Бежал, чуть дыша. Вот — вот за самым
•деревом, ие цветок, а огонь: так и горит и горпт.
Вытянул руки Петька хватать цветок, завернул за
дерево и стал как вкопанный: перед ним за де-
ревьями лесная сторожка и в окошечке самый на-
стоящий огорек горпт.
Стал под окном Петька отдышаться, а сам ду-
мает:
„Откуда бы тут огню быть? Сколько уж лет
лесничего нету А тут в полночь огонь горит. Раз-
бойники?'
2|
С-.
Надо бы бежать без оглядки, а его так и тянет
в окно заглянуть. Прокрался зацепился за дерево,
подтянулся, уселся на суку—все видно: сидит в
избушке мужик костровский Дорофей, топит печку,
а от печки вдут всякие трубки медные и стек-
лянные и пз трубок в бутылку зеленые капли
скачут.
Спустился Петька с дерева:
— Вот где самогон-то гонят: то-то и не найдут
никак!
Свистнул Петька:
— Это надо на свежую воду вывести!
Выбрался он из лесу потихонечку, добрался до
лошадей. Распутал своего Серого, сел верхом и
помчался — пз ребят никто не проснулся.
— Тоже хороши сторожа!—подумалось Петьке,—
хоть всех лошадей уведи!
Проскакал Петька по деревне, взбудоражил собак
со всех дворов, прямо к милицпоиеровой избе.
У окошка слез, постоял, подумал, прежде чем по-
стучать:	,
„Мое ли дело тут ябедничать?6'-
Да вспомнил тут же, как соседка Дарья с синя-
ками частенько ходила матери жаловаться, что
муж пьяный избил; валенки пропил, шерсть про-
пил, скоро все хозяйство сведет на-нет. Проспится
п сам не рад. а дорвется до самогону — поделать
22
с собой ничего не может. Вспомнил и мужиков,
искавших по деревне самогонный завод и ругав-
шихся на чем свет стоит.
— Хулсе вора всякого самогонщик этот!
Мотнул головой Петька, постучал. Отозвался
милиционер не скоро. Высунул голову в окно,
насупился:
— Тебе чего, карандаш, надобно?
— Чу, Газрила, чу! — вскочил Петька на под
окопник, — чу! Я самогонщика нашел!
— Где? Кто такой? Врешь, карандаш, а?
— Дорофей ото!
— Ну? — поду мал милиционер, — ну? Ежели
Дорофей —- так, мири верно! Где же это?
Рассказал Петька:
— Да скорее, скорее, Таврила!
Милиционер одевался, говорил:
— Это он к празднику старается — не скоро
кончит! А мы, карандаш, устроим ему праздник'
Пойдем за понятого!
Вывел Гаврила кобылу из сарая-, понукал ее;
проснулась лошаденка, а как вскочи i он на нее,
так и совсем очнулась, даже закачалась под му-
жиком. Взобрался в Петька на своего Серого.
— Трогай! — крикнул Гаврила,—пошли! Я,
Петька, этого дела, не оставлю! Я тебе награжде-
’ нпе, выхлопочу по закону что полагается!
23
А Петька де слышал, трепал шею Серого, ду-
мал, как соседка завтра ему спасибо скажет п
улыбался потихонечку: хорошо без кладов, без
домовых на свете жить — бояться нечего н ясно
все на земле, как на ладонке.
Глава пятая. — Охота пуще неволи.
Много было разговору в Костровке про Дорофея,
а про Жука еще больше. Когда же выхлопотал
Гаврпла Петьке награду за открытие самогонщика,
награду по-деревенски не малую—шесть рублей,
так по деревне Петьке проходу не давали, паль-
цем показывали:
— Вот он, Петька Жук!
— Глядпте-ка, Петька вдет!
Загордился Петька, надо сказать правду. Стоит,
бывало, у ворот избенки своей руки в карманы
засунуты, штаппшкп завернуты, рукава по локоть
засучены и посвистывает: удобно было свистеть,
как раз спереди средний зуб выпал.
Мальчишки — народ завистливый. Ходят они около
него, поглядывают, пристают:
—• Расскажи про домового, Петька!
Свистнет только Жук в ответ:
— Никаких домовых нету! Враки все!
— А папоротники как цветут. Жук, а?
24
I
• Ис цветут папоротники, они как грибы —
без цветов плодятся!
— А страшно было?
Свистнет только Петька;
— Страшного, братцы, ничего нету. Вракн все!
Ходили, ходили так мальчишки около Петьки —
видят ничем Жука не проймешь. Стали дразнить
— Что-ж, ты ничего не боишься? — подмигнул
вечером Семка Кривой, — пастух овечпй, — а?
Поглядел Петька на пастуха, усмехнулся:
— Тебя кривого боюсь очень!
— Нет ты без дураков, — пристал Семка,.—
давай на спор. Как двенадцать часов отзвонят, на
кладбище пойдешь?
— Зачем?
— Пет, ты скажи—пойдешь?
Обступили мальчишки, начали визжать.
— Испугался Жук!
— На кладбище ночью нпкто пе пойдет! Там
просвпрЬя сама вида ча, как на могилах свечи горят!
Помотал головой Жук;
— Эх, вы! Да я уж про свечки спрашивал.
Бывает это, что когда человек в земле гниет, так
из могилы фосфор выходит, вот что на спичках'
Он и светится. Я спичками пальцы патер, они
тоже светились! А фосфор этот в костях у чело-
века есть. Он выходит и светится!
25
Загогохалп мальчишка Семка пристал:
— А ты сбегай ночью. Мы тут вот у церкви
сидеть будем, а ты сбегай Знаешь, часовня там
у овражка? Там на полу от пасхи яйца лежат
крашеные. Ты одно нам возьми, принеси — мы п
поверим, что ты там был!
— Ну и принесу!
— Попробуй-ка!
Покачал головой Петька:
— Ну п глупые вы, ребята!
— А ты сходи!
— Да схожу, схожу! Вот, ночь придет и пойду!
— Караульте его, ребята, чтоб он сейчас не
сбегал туда!
Засмеялся Петька:
— Ну что-ж, караульте
Окружили Петьку, повели к церкви полночи
ждать, уселись в ограде. Солнышко зашло и тем-
нело быстро. От ветел в ограде теин упали, стало
холодно. Из деревни до церкви и собачьего лая
не слышно было — тишина и ночь.
Притихли ребята. Дарьин племянник Алешка по-
жалел по-соседски: -
— Смо-о-отри, Жук! Можа, откажешься?
Не очень и днем-то Петька любил кладбище, а
ночью совсем бы лучше не ходить туда, но Алешке
ответил презрительно:
26
Сказал, так пойду. Эко дело, подумаешь:
— А ежелп покойник?
— Живые страшнее, да ие боялся!
Сообразил Алешка, о чем Петька говорит, за-
молчал. Помолчав яге, прибавил:
— А Дорофей тебя прибить грозился! ' ’s
— Посмотрим!
Свистнул Петька, и от свиста этого всем теплее
стало. Одиннадцать часов сторож пробил. Перевер-
нулся на траве Петька, на сердце, как от травы
захолодело, а виду не подал. Алешка сказал:
— А если, что там будет... Так ты скорее мо-
литву чптай, перекрестись! Скажи: аминь, аминь,
рассыпься. Оно и пропадет, не тронет!
Придвинулся Петька поближе, сказал так. что
и самому страшно стало:
—г Дурак ты, Алешка! • Да ведь и бога-то ника-
кого нету!
Подслушивали ребята, сдвинулись и дышать
перестали; Петька же только свистнул:
— Все это враки!
— Накажет он тебя! — покачал головою Алеш-
ка, — ой, накажет!
Прибежал Семка с остальными ребятами, про-
чертил кнутовищем по ограде,—таки рассыпался'
стук под ветлами. Вздрогнули ребята и застыли.
Семка ввалился, кричал:
27
— Что-ж, идешь? Пора уж! Как. раз к подлочи
на самом кладбище будешь!
В землю уйти Петьке Хотелось, а встал, руки
в карманы сунул, вихры поднял, как нп в чем
не бывало:
-—Ну, пойду. Ждите, ребята!
Ребята со смешочками проводили за ограду.
Посмотрел Петька в поле на белую от луны
дорогу между доспевшей ржи. хлопнул себя по
ляжкам и помчался.
Глава шестая- О чудесах на кладбище.
У самого кладбища из - под ног • выпорхнула
огромная чернокрылая птица, поднялась медленно,
тяжело и полетела через поле. Петька присел от
страху, очнулся, когда уже меньше воробья птица над
рожыо казалась, и головой себе покачал, оглянулся—
не хохочут ли ребята, — пустое поле сзади, цер-
ковный крест точно пз ржаного поля торчит.
Перескочил Петька к тадбпщенскпй роз, зашиб
палец, погрел его, потанцевал на одной ноге и
пошел потихоньку по могплам к часовне.
Часовня над частоколом крестов издали видне-
лась. Оглянулся Петька по могилам—ни свечей,
ни чертей, ни покойников. Тихо, как в поле. Стре
28
позы журчат, полынь пахнет горько. Свистнул
Петька плечами дернул:
— Дурачье! — и пожалел, что о пастухом об
заклад не бился, — дудки он режет ловко! На дуд-
ку бы надо спорить!
Часовенка стояла за оградкой, двери у ней
давно с петель слетели, валялись тут же. Перемах-
нул Петька через ограду, вошел потихонечку. По-
смотрел на иконы, перекреститься хотел, да ру кой
махнул:
— А, враки все!
Посмотрел на пол,—яиц не видно. Поглядел по
всем углам, — нет ничего, задумался: сам хорошо
знал, не раз видывал, как крашеные яйца тут на
полу всегда лежали от пасхи до пасхи, а тут как
на зло нет.
— Вот бы поспорил! — подумал Петька, начал
искать по углам, по подоконничьам п на иконах
и за пкопами.
Шарил, шарил, — нпгде и следа нет. •
— Если бы птпцы склевали, скорлупа бы оста-
лась!— соображал он п шарил руками и глазами
по полу—ни скорлупы, пи яиц.
Встал Петька, свистнуть побоялся, задумался—
как быть? Из деревни донесся колокольный удар,
за ним другой и третий,—насчитал Петька две-
2»
надцать. Скорее бы бежать надо—а без яиц итти—
засмеют мальчишки.
— Ну, где же они?
Вытяну л голову из плеч, а три яичка туг как
тут лежат на аналойчике за пучком сухих цве-
тов. Швырнул Петька цветы с досады, сунул все
три яйца в карман и вдруг слышит: поднялись
из могил покойники н ржавым таким голоском
около самой часовенки разговаривают:
— Ну, слава тебе, госиодп, отмучились!
— Да уж сегодня конец!
Шлепнулся Петька за аналойчпк в угол и за-
стыл, как камешек: слышит калитка в оградке
часовенной скрппнт, и костяные поги покойничьи
землю давят, идут. Сжался Петька в клубок, вка-
тился под аналойчик, сидит. Вошли покойники в ча-
совню, — у Петьки вихрысгали, как прутья па голове.
— Я, батюшка, все приготовил. Вот, поглядите-
ка, какая штука! — тянул ржавейькпй голосок,—
голосок тот почудился знакомым Петьке.
„Нп дать, ня взять, дьякон наш!—подумал
Петька.—да ведь он не умирал никогда!"...
А голос был точь в точь — дьяконский:
— Вот, батюшка, смотрите. Нальем мы сюда
воды, а по дыркам она до самых богородпцыных
глаз доходит В глазах теперь иголочкой дырки
просверлить и будет, как слезы точнехонько!
30
— А ну, сверли, отец дьякон!
Долге привскочил Петька, только аналой не пустил
у знал п этот голос, такой густой бас, что и оши-
биться нельзя было,— попа этот голос был.
Помолчали голоса, повозились с чем-то недолго,
потом добродушно заметил поповский бас:
— Чудесно, отец , ьякон. Как слеза идет!
— Не у Сосповцсв однпх чудеса могут быть!
Что там иконы покрасят, вот слезу пустить,—это
похитрее будет!
— Так что же теперь?
— А ничего, батюшка. Вот налью воды пол-
пенько, поставим все на место, как было, а завтра
чуть свет просвирню подошлем, она п откроет. Я
уж ей велел перед иконой тут лампаду исправить.
Как будет она лампаду ставить, так и увидит!
— Ну, быть по твоему, отец дьякон. Действуй!
Пошуртйалн пконою, потом шарить руками стали
по аналойчпку. Замер Петька, дыхание затаил —
слышит:
— Яйца тут на полу все лежали, а я их сю-
ды на аналой положил — и нет! Надо найти. Что-
бы все, как было. Вот грех какой, куда я задевал их!
— Не скатились ли?
— Да как бы им скатиться...
Ошалел Петька, голова точно распухла,—слы-
шит шарят рукп около аналоя, показалось, что
3J
ткнулись пальцы в ногу ею. Что тут делать?
Вынул яйцо из кармана, выкатил одно тихонько
на пол, в самые руки дьякону.
— Вот одно! — сказал дьякон,—нашлось!
Петька выкатил другое.
— Вон и другое, отец! — прогудел бас.
Катнул Петька третье,—.успокоился голос.
— Ну, вот все. тут. Пойдемте, батюшка. Все как
было—ничего не заметно. А и чудо, батюшка,
яйца с аналоя скатились и не разбились!
— Раз, свяченые! — гулко уже за часовней от-
ветил поповский бас, — так очень естественно...
Петька уйти пм далеко не дал, вынырнул из
под аналойчика, отдцшался, размял ногу — пере-
сидел ее, так иглами и кололо. Поглядел на ико-
ну— правда, что слезы из самых уголков богоро-
дпцыных паз текли, покачал головой, сунул яйцо
в карман, свистнул и побежал сломя голову, окру-
жными дорожками, чтобы живым покойникам на
глаза не попадаться.
У ограды ребята ждали, завидели издали, 'Вы-
сыпали навстречу Супул Петька яйцо Семке, сказал:
— На, слопай!
— Надрожался там! Что больно долго? — драз-
нил тот.
— С покойниками ужинал!—хихикнул Петька
32
л помчался домой, что есть мочи: в груди так и
билось, так и звенело.
Да впрямь везло Петьке: было отчего радовать-
ся. было от чего голову поднимать, нос задирать.
Глава седьмая.—Петька против бога
,	идет.
Разбудил дьякон просвирню чуть свет, сказал:
— Иди-ка, мать просвирня, в часовню, да оправь
матушка, лампаду перед богородицей. Явилась она
мне во сие нонче и так горестно жаловалась, что
забыли се женщины деревенские! Па лампадку
маслица дать скупятся...
Всплеснула руками просвирня:
— Да неужто?
— Не вру, чай. И как стала она уходить, так
из глаз у ней слезы, слезы. Берп-ка. мать, мас-
лица, да ступай с богом!
Оделась ироевпрня, захватила маслица н побе-
гала в часовенку, крестясь' в всхлипывая. А как
взглянула па богородицып лнк—^заохала, застона-
ла и побежала в деревню. Точно эдектрнческг i
ток по деревне ионно:	_	1 :
— В часовне на кладбище богородица слезы
л 1>ег! Забыли мы господа! Горе нам! О пас плачет
пресвятая!
 \
33
з
Костроиекмн колчулок.
Повали парод на кладбище. Кому в поле надо
было — остались. Вся деревня высыпала, кто с чем—
все с приношениями. Батюшка велел та церкви та-
кой трезвон поднять, чтобы и окружные деревни знали.
Сбегала Мария на кладбище, пришла Петьку
будить:
— Пропали мы с тобой, сынок! Разгневалась
пречистая! Агроном нас в грех ввел — начал тут
турусы на колесах плести... И бога-то нет и чудес
не бывает! А ты, Петька, всему заводила!’
Протер Петька глаза, натянул штаны, посмотрел
на мать:
— Что случилось-то у тебя?
— Богородица слезы точит!
Петька почесал затылок, сказал угрюмо:
— Налилп бы керосину, керосин бы точить стала!
Мария даже присела от страху:
— Да ты что это, бесстыдник, ополоумел, что
ли? Разразит тебя господь за такие слова... На-
кличешь ты горе па мою голову!
— Да ты слушай, мамка...
— Слушать не хочу!
— Да коли я сам видел!
— Чего ты видел? — прислушалась Мария,—
чего ты видеть мог!
— А вот что! — сел па порог Петька, стал, рас-
сказывать,—вот как дело было!
34
Вытаращила тлаза Мария:
— Врешь ты, Петька! Во сне ты это видел!
— Ну, во сне... Пойди ребят спроси!
Растерялась Мария, Петька свистнул легонечко,
плеснул в глаза водицей пз рукомойника, пригла-
дил вихры мокрыми ладонями:
— Ну, я пойду, мамка!
— Куда?
— За глиной Агроном велел коровник умазать
потеплее, сама знаешь!
Взял мешок Петька и, конечно, побежал на
кладбище. На кладбище от бабьих платков, как от
цветов в лугу: и пестро, и нарядно, п весело. При-
мчался Петька., у самых ворот столкнулся с Гав-
рилой.
Сидел милиционер у ворот для порядка, головой
качал сокрушенно. Увидел Петьку, пожал его ру-
чонку, сказал тихо:
— Эх, карандаш, какое дело - то? Что тут
скажешь?
— А что?
— Вот говорят, что будто и бога нет, и чудес
не бывает. А у нас, что? Слыхал, чай?
— Прежде всех даже!
— От просвирни, что ли?
— Пораньше!—засмеялся Петька,— пораньше
— От кого же?
35
— Да от отца дьякона еще как они чудо это
мастерили'.
— Ты что, карандаш, плетешь? — насторожился
Гаврила, — тут не до смешков!
— А ты икону-то глядел?
— Глядел!
— И ничего?
— Ничего! — взволновался милиционер, —ни-
чего. А ты что знаешь разве?
— Пойдем' — буркнул Петька, — пойдем! Только
ежели меня бить будут, так ты встушайся!
— В обиду нс дам. — пожал плечами Гаврила,—
только гляди...	/ л,
Петька мчался впереди, толкаясь между мужиков ।
и баб. За ним грузно щагал Гаврила, потирая лоб.
В часовенку входили мужики по очереди, „возле
в эпиграхили служил пом, ржавенььим голоском
подтягивал ему дьякон. Петька перекрестился пстово,
протискался в часовню, приговаривая:
—Дайте приложиться, православные!
В часовенке стояли мужики с сизыми от ветру
лицами, с воспаленными глазами — не то сами
плакали, не то дивились. Протолкался и Гаврила,
его пустили охотно:
— Гляди, гляди, богоотступник! Кайся!
Петька протерся к иконе, облапил се точно для
того, чтобы приюжиться, поскользнулся и хлоп-
3S
нулем па землю вместе с иконой. Гаврила кинулся
его поднимать, мужики обступили. Петька ловко
выбил икону из киота, поднял ее. опрокинул:
— Вот глядите, мужики, какие тут слезы!
Ошалели мужик® вытекли слезы пз иконы,
упали черными лужицами па землю. Сжали кулаки,
кинулись на Петьку, а он уже за Гавриловой спиной
— Потряси ее, Гаврила!
Гаврила потряс икону, попадали последние капли.
.('сдой мужик, не разжавши кулаков, рявкнул:
— Это что же?
— Дьякон дырочки просверлил, во цл налил, а
я это все видел1 — пискнул Педька.
— Значит —• обман?
— Обман, граждане! — сказал Гаври ш, обман!
Вот глядите какие тут дырочки, и вся механика!
Посмотрели мужики, вынесли икону наружу за
кричали все. Потекли со всех мопнок и тропочек
разноцветные платочки, кофты, сарафаны,. и му-
жицкие шапки.
— Что такое? Что такое?
— Обман, православные!
Гаврила взял за плечи Петьку, хотел вывести
показать, кто открыл. Петька же ловко вывернулся,
мотнул головой;
— Мне за глиной надо! Ну вас!
37
Гаврила только еще соображал, как быть, а уж
Петькины вихры мелькнули у кладбищенского рва
и босйе пятки засверкали по тропочке к оврагу.
Глава восьмая. — Петька наживае г
врагов и друзей.
Вечером мазал глиной коровник Петька и огля-
дывался. Мальчишки к нему бегали беспрерывно.
— Поп тебя проклясть хочет! — говорил один
— Петька, правда, что ты оборотень? — спра-
шивал другой, — просвирня сказывала, что ты
оборотнем на кладбище бегал?
Петька посвистывал и старательно мазал плет-
невую стенку.
— А дьякон тебя убить собирается! — грустно
причитывал над самым ухом Алешка, — а если не
он, так Дорофей. Страшно тебе?
Петька молчал и мазал.
Потом пришел председатель. Привел его Гаврила
к коровнику, показал на Петьку:
— Вот этот самый!,
Председатель запрятал улыбку в усы, сказал
серьезно:
— Здравствуй, Жук!
—Я не Жук, я Жуков. Меня только дразнят Жуком.
— Извиняюсь, — сказал председатель,—я не
знал.
Ч:’.'.	/
38
Петька посмотрел на него угрюмо, ничего не
сказал, только мазать перестал Гаврила же подо-
шел поближе:
— Ты, карандаш, протокол нам подписать
можешь?
Петька помотал головой:
— Я неграмотный.
— Что же ты не учишься? — спросил предсе-
датель,— такой способный и не учишься?
— Вот зпмой как сапоги будут, так буду в учи-
лищу ходить.
Мальчишки, разбежавшиеся при виде Гаври-
лы с председателем, начали подходить ближе.
Петька поглядел на них, поднял голову. Предсе-
датель сказал ласково:
— У нас при исполкоме есть союз молодежи
Ты бы туда ходил!
— А кто мамке подмогать будет? Я один у ней1
Переглянулся председатель с Гаврилой, засмея-
лись оба.
— Меня дьякон убить хочег,—неожиданно и
очень глухо добавил вдруг Петька, -—вон ребята
слыхали!
Председатель оглянулся на ребят. Ребята, как
воробьи с гумна, шмыгнули в разные стороны. Он
улыбнулся, похлопал по плечу Петьку:
— Не бойся. Дьякона мы уберем подальше.
А ты. милый, помни: кто тебя обидеть вздумает,
так иди прямо ко мне. Л пока хозяйничай. Сапоги
же тебе к зиме как-нибудь справим!
Петька в протянутую председа'1 слову руку свою
положил недоверчиво. хотя и успел обтереть ее об
штаны.. Председатель улыбнулся еще раз и ушел.
— Смешливый каком! — проворчал Петька и ма-
зать коровник у него пропала охота. Он забрал ведерко
и побежал в избу. благо п время было вечернее.
Петьку никто не бил. но слава про него пошла
такая, что мать только оха га да вздыхала.
Просвирня по деревне ходила с утра до вечера,
бабам рассказывала:
— Ничего такого не было. А был всем нам
только отвод глазам. Разве это Петька? Разве
у Марьи такой мальчишка был? Совсем не такой.
Марьиного мальчишку* давно цыгапы подменили в<нг
этим. А этот от цыганки да колдуна родился. Он
глаза отводить может, потому' колдупок!
Мужики посмеивались:
— Полно, матушка, болтать зря. Скажи прямо,
что поп этой штукой от церкви народ отбил, а
тебя подбела i выворачиваться на изнанку.
Щетинилась просвирня:
.f г- Мне с попом детей не крестить! Мне что ты.,
.что поп—-все равнехонько. А только того быть
40
не может, чтоб простоя мальчишка был! И домо-
вого ловил., и папоротники у него цвели, и с чу-
десной богоматерью такое лучшим. Ис человек это
будет!
Мужики плевались, не слушали. Просвирня по
бабам бегала, шушукала:
-— Глядите-к а, он и бабий клад найдет. От этого
оборотня все станется. Затем его Мария и держит,
что он клад ей тот достать обещал. Разве мать
сына ис угадает? Он черный весь н волосатый н
с хвостом и с копытами. Прнглядптссь-ка к нему!
— Что же Марня-то — не видит что ли?
— Видит, давно видит, да ждет: йладом он 'ее
купил, признаться опа не может. А кабы при-
знаться могла, что бы лучше? Покропить бы его святой
водой, он бы сейчас же и рассыпался в порошок!
Дивились бабы, верить не верили, а на Петьку
глядеть ходили. Многие, только посмеивались, а
были такие, что п хвост видели и копытца.
В ту пору вернулся из тюрьмы Дорофей. Услыхал
он о Петьке, не задумавшись поддакнул:
Верно, верно! А то как бы мальчишке в та-
кую чащу ночью зайти? А вот я-то. дурак старый!
• Ведь сам я ему и дверь отворил!
Как дверь отворил?
— Слышу скребет кто-то за дверью. Думаю,
что такое? Подошел, открыл ее — гляжу, котенок.
41
Глаза, как угли, шерсть стоймя стоит и мяучит.
Пустил я его, он понюхал, да и назад! Теперь-то
уж видно, что Петька это и был! Откуда бы в лесу
котенку взяться, подумайте-ка!
Думали долго бабы на печах, на полатях. Шеп-
1ались па завалинках, на скамеечках, у колодца
Где сойдутся, где встретятся—после первого же
слова опять о Петьке разговор.
Пошептались, и за Петькой с матерью надзор
учинили. То одна, то другая подглядывает, под-
сматривает, потом рассказывает по деревне.
Осень подползла с дождями, туманами, слякотью
по колена. Забрались деревенские по избам, снега
ждали, морозца. Мороз же ударил враз, в ночь по
грязи. Неделю стояла смерзшаяся земля без снега,
жесткая, как железо. Потом выпал и снег, выпал
и не стаял, лег прочно на Всю зиму.
Глава девятая, как и первая, — о бабьем
кладе и о костровских мужиках.
А через год не в одной Костровке, а по всем
окрестным деревням только п разговору было:
— Костровский-то колдунок Петька Жук бабий
клад отыскал, отдал матери. А клад не золотой
выходит, а колдовской. Все хозяйство они им за-
колдовали!
-12
Не только бабы — поверили и мужики. И как
было не поверить, в самом деле! Точно заколдо-
вано все у Марин, у мужиков — все помнят—лен
никак не давался, а у Марии — полоска льна, по-
лоска клевера, сеяла чередом и в оба раза урожай
одни другого лучше!
Самые раздеревенокне - деревенские коровы у
Марин молоко доят, что не хуже заграничных.
У мужиков к Рождеству для грудных ребятишек
молока не хватало, а у Марии что на Рождество,
что к Пасхе молока девать было некуда.
Зашел как-то дядя Василий к Марии коров по-
смотреть. Пришел—видит: хлевы коровьи, что
кладовые хорошие, теплые, умазанные. Коровенки
самые обыкновенные, жрут меньше малого, а мо-
лока надоили столько, что дядя Василий думал уже
н конца не будет.
— Как же не колдовство?—разнес он по де-
ревне,-— нешто без колдовства может так простая
корова доить? Потому у них и хлевы такие умазанные,
ли дырочки, ни трещинки, чтобы пз соседей кто не
доглядел, как она там колдует с мальчишкой этим!
Долго думали мужики, потом стали рассуждать,
что хоть колдовство дело и грешное, но раз от
того колдовства худа пет, а добра девать некуда,
то можно и поколдовать немного >
43
Дарьин муж — сосед ходил. ходил но i; сосед-
скими плетнями, стал потихонечку дыру сверлить,
чтобы подсмотреть, как колдует Петька с матерью.
Раз замазал Петька дыру, другой раз замазат, по-
том надоело. Оделся потеплее, подвязался шарфом,
нахлобучил тапку и засел в коровнике с вечера.
Сидеть было весело, давно уже весело было
Петьке жить без домовых, без чертей, без кладов,
без попов: сам себе голова, сам перед собой п
в ответе. Сидит Петька час, другой, потихоньку
про себя тверди г задачку:
— Летело стадо гусей, а навстречу им гусь.
Здравствуйте, говорит, сто гусей! А они ему от-
вечают: пет. пас не сто гусей! Вот если бы пас
было еще столько, да еще полстолька. да еще чет-
верть столька, да еще ты, гусь, с нами—вот пас
было бы тогда — сто гусей!
Хитрая задачка! Сказал какой-то старик ребя-
_там задачу—-решали опи ее-вею зиму. реппЖне
могли.
Петька наизусть выучил, а не решил. Тут же
в коровнике точно подсказал кто: давай-ка все*
числа по порядку подбирать!
Час сидел, другой сидел и вдруг вскочил:
.—- Тридцать шесть, а?
Ошалел от радости п нс видит: сырую замазьу
ковыряет рука далыпе-болыпе. Только уж когда
44
норовы мычать начали — увидел. Накачал головой,
снял с себя кушак, сделал петельку, на руку на-
кинул и затянул.
Дернулась рука: не сладить Петьке. Понату-
жился он. подтянул кушак к столбику, закрутил,
узлом привязал и руку' ту вытянул так, что за
плетнем соседу пи сесть, ни лечь, пи уйгп. Заво-
пил он, точно резали.
Вышел Петька из коровника, обошел двор —
вп ;ит сосед стоит, рукой машет, орет по всю де-
ревнк
— Караул!
Повыскочили мужики. Прикрыли пол ушу ока ми
раскаленные зимним сном спины, захват или ду-
бины и вилы, окружили Петьку с мужиком.
— Что такое?
— Почему крик?
Петька сказал смирнехонько:
; —- Чай. и без слов видно, что тут случитесь!
Пригляделись мужики, покачали голова ш, пере-
шукнулись:
— Вить что ли вора?
Дарья выскочила, завопила:
Не троньте, христа ради! Не вор он!
Мария вышла, головой покачала:
— Не троньте, мужики, его! Лучше спросить, по-
что ему вздумалось чужие хлсвы колупать.
45
»
Отвязал Петька мужика, подхватили его за руки,
повели в избу, стали спрашивать:
— Зачем лез! На что охотился!
Был с вечера мужгк выпимши, а тут и хмель
из головы выскочил. Поклонился па все стороны,
сказал смирно:
— Сами знаете, чай. Доглядеть хотел, как
Марья колдует! Да разве за колдуном доглядишь?
Видите, что вышло? Меня же вором ославил!
Поднялся тут дядя Василий, поклонился Марии
— Вот что, Марьюшка! Не томи ты нас, на
себя бед не кличь: 'скажи ты нам по-хорошему,
по-родственному, как ты бабий клад нашла и как
ты хозяйство свое колдуешь? Не скупись, скажи!
Засмеялась Мария:
— Не меня спрашивайте. Кто мне клад открыл,
тот и вам откроет. Ступайте к агроному нашему,
он вам ваши клады найдет.
Молчат. мужики — не верят. Рассердилась Мария:
— Ну и головы у вас! В клад вы верите, в
колдовство верите, хоть и -знаете, что никакого
колдовства пет па свете! А агроному не верите, хоть
ученый человек. А ведь у вас на глазах дело было ..
Задумались мужики, буркнул дядя Василий
— А хлевы-то зачем умазала?
4G
— Да затем п умазывала, что а тропом сказы-
вал, что от тепла коровы жрут меньше и молока
дают больше: корм-то нм в молоко идет, а не в тепло!
Переглянулись мужики, видят, что на правду
похоже. Поспрашивали еще п о том и о друг ом —
все гладко, одно к другому стелется и толк выходит.
— Пу, не взыщи, Марыошка,— встал Василий,—
что обеспокоили и сплетку сплели про тебя. По-
пробуем и сами по агропомову жить!
Посмеялись мужики и ушли. Проводил их Петька,
запер ворота, разделся, лег на печку. Засыпать
уже стал, да вспомнил:
— Мамка! А я про тусей задачку решил!
Прислушался — храпит мать. Повернулся па бок
и сам заснул. Без снов, без страхов — хорошо
спал костровскпй колдупок.
Москва, 1924
Август.

/
47
1
ОГЛ А В. I E НИ E.
Cmp.
Г л а вале p в а я. — о бабьем кладе и костровских
мужиках.................................... 3
Г л а в а вто р а я, с которой начинается повесть .	8
Глава третья, где участвует и домовой. . .	14
Глава четвертая. Куда иногда приводят квоты
папоротника...............................1.8
Глава пятая. Охота пуще неволи................ 24
Глава ш ест а я. — о чудесах на кладбище . .	28
Глава с е д ь м а я. Петька против бога идет! .	33
Глава весьма. я. Петька наживает друзей и
врагов ................................... 38
Глава д святая, как и первая,—о бабьем кладе
и костровских мужиках ... *............... 42
/
ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКОВСКОГО СОВЕТА Р. К.К.Д.
„НОВАЯ МОСКВА'
Москва, Кузнецкий Мост, 1. Тел. 69-26. Ленинград, Просп. Воло-
дарского, б. Литейный.
1 -----
Ьймй
Г" *-	"**	'	111 -Ilf
Библиотека юного пионера.
1.	Бирбраер. Работа пионеров. Стр. 41. Цена 12 коп.
2.	„ Работа пионеров. 2-е издание. (В печати).
3.	Э. Гернле. Коммунистическое детское движение.
4.	Смирнов. Кружок викоров.
5.	Смолин. Кружок натуралистов.
6.	Радио-станиня.	\
7.	Коньки, салазки.
8.	Лыжи;
9.	Пионер и завод.
10.	Смирнов Физкультура в отрядЬ.
11.	Стремяков. Пионерский клуб.
12	Сборник. Пионер и до за уч. (Под ред. т. Теремякиной).
13.	Эльбе. Изучай свой край.
14.	Экскурсии.
15.	Общественная работа в лагере.
16.	Пионер на огороде.
17.	Стремяков. Памятка юного пионера. 4-еизд. перераб. (В печати).
18.	Справочник пионера. ( В печати).
19.	Котенко. Азбука вожатого. (В печати).
20.	Пионер дома
21.	Ком бы и хотел быть. (Выбор профессии).
22.	Куда интересно сходить. (Музей завод).
РОЗНИЧНЫЕ МАГАЗИНЫ.
1.	Кузнецкий мост, д. № 1.
2.	Неглинный пр., 9. Телефон 69-51.
3.	Моховая ул., 24.	„ 1-ьО-61.
4.	Арбат, дом № 4	„ 2-47-00.
5.	Тш*|»екая ул., 66 „Красные Всходы*. Телефон 5-88-79.
6.	Тве(м*кая 19, „Москонское Театральное Изд-во*. Телеф. 48-72.
7.	Нстр< вка, 2. (Гилофтиевскмй иасчаж), Кмоско МОНО.
8,	Баума новский магазин. Елоховская ил., у г. Идене-Красносель-
ской 17/77. Телефон 2-01-72.
9.	Рогожско-Сммомовскмй маг. Таганская ал„ 5. Телеф. 1-42-89.
10.	Замоскворецкий магазин. Серпуховская мл.
-MU1