ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ
НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ ЖУРНАЛ
РАБОЧЕЙ МОЛОДЕЖИ
ОРГАН
ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА
СОВЕТА МИНИСТРОВ СССР
ПО ПРОФЕССИОНАЛЬНО-
ТЕХНИЧЕСКОМУ ОБРАЗОВАНИЮ
АВГУСТ
Год издания 36-й
Здравствуйте, Николай! В атом номере нашего журнала вы
оказались среди его многочисленных героев. Правда, мы не
узнали из очерка «С утра до ночи» (стр. 23] читаете ли вы
журнал «Знание — сила». Хочется думать — читаете. Вы очень
близки к нашим читателям. Так же, как и вы, они жадно тя-
нутся к знаниям, любят свою Родину. Так же, как ваша, на-
сыщена их жизнь. Им понятны ваши маленькие приключения
и большие переживания. И большинство из них могло бы
стать такими же героями нашего журнала, как и вы. Поэтому
наше обращение к вам — это слово редакции к своим чита-
телям.
Мы уверены — в дни, когда страна готовится к XXII съезду
партии, — наши читатели вместе со всеми советскими людьми
внимательно изучают исторический документ эпохи — проект
новой Программы партии. К этому замечательному документу
обращены наши думы и мысли, и о нем мы начинаем раз-
говор на первой странице.
Перелистывая журнал, читатель сразу же заметит, что этот
номер состоит из двух частей. В одной из них — статьи, очер-
ки, заметки о науке и технике, в другой — научно-фантастиче-
ские рассказы.
Когда Николай и его сверстники — наши читатели — были
еще совсем «ребятишками», а это было всего несколько лет
назад, наука стала вторгаться в жизнь советских людей не-
виданными ранее темпами. Самые невероятные предположе-
ния начали воплощаться в жизнь. И вот тогда-то с новой силой
пробудился у читателей интерес к научной фантастике: уже
осуществленные «чудеса» давали толчок к полету мечты.
Некоторые читатели в своих письмах выражают недоволь-
ство: им кажется, что журнал ослабил свое внимание к науч-
ной фантастике. Нет! Редакция стала лишь строже отбирать
литературные произведения.
В номере, как и всегда, главное внимание уделено пробле-
мам науки и техники. Каковы эти проблемы! Читатель легко
ответит на вопрос, прочитав журнал. И все же нам хочется
сделать несколько реплик по поводу некоторых статей и
рассказов этого номера. Но сделаем мы это не здесь, а на
других журнальных страницах. Итак, прервем наш разговор,
но не надолго...
Навстречу
XXII съезду
нп ° ° НАМ ЖИТЬ
ПРИ КОММУНИЗМЕ!
Это солнечное июльское утро запомнится на всю жизнь. Партия
коммунистов, утвердившая на земле первое социалистическое государ-
ство, поставила на всенародное обсуждение великий исторический до-
кумент —проект своей Программы. Программы народного счастья!
«Новая Программа творчески обобщает практику строи-
тельства социализма, учитывает опыт революционного дви-
жения во всем мире и, выражая коллективную мысль пар-
тии, определяет главные задачи и основные этапы комму-
нистического строительства».
По-ленински, мудро и прозорливо, разработала партия этот научно
обоснованный, конкретный план построения коммунистического обще-
ства. За двадцать лет в нашей стране будет возведено величественное
здание нового мира, создана материально-техническая база комму-
низма. Партия торжественно провозглашает: «Нынешнее поколение
советских людей будет жить при коммунизме!»
Проект Программы, словно сказочная машина времени, переносит
нас в совсем недалекое, но такое чудесное будущее. Будущее, утвер-
ждающее на земле Мир и Труд, Свободу, Равенство и Счастье для
всех народов.
И это — наше будущее!
Планы партии — думы народные. Как изумительно ярко, зримо и
убедительно отражает эти крылатые слова новая партийная Программа.
В ней — сокровенные чаяния народа, наши самые волнующие надежды,
мечты. В каждом ее слове мы видим великую заботу о людях труда.
Каждая строка говорит о счастье советских людей.
Читая раздел за разделом проект Программы, видишь какой будет
наша Родина, наша жизнь через десять и через двадцать лет, узнаешь.
насколько совершенной и могучей станет наша индустрия, как вы-
растут производительные силы страны. Полной чашей изобилия будет
наш дом. «в полной мере воплотится лозунг партии: Все во
имя человека, для блага человека».
Знакомимся с цифрами, записанными в Программе. Они поражают
воображение!
За 20 лет общий объем промышленной продукции увеличится у нас
не менее, чем в шесть раз. А производительность труда возрастет в
четыре—четыре с половиной раза и превысит современный уровень
производительности труда в США примерно в два раза, по часовой же
выработке — в связи с сокращением рабочего дня в СССР — значи-
тельно больше. Мы оставим далеко позади Соединенные Штаты Аме-
рики и по объему производства продукции на душу населения.
За 20 лет наша черная металлургия достигнет такого уровня, кото-
рый позволит ежегодно выплавлять примерно двести пятьдесят мил-
лионов тонн стали — металла, который олицетворяет экономическое
могущество государства.
250 миллионов тонн! Стоит вспомнить, что до революции в России
выплавляли лишь немногим более 4.
А вот каких высот развития достигнет наша энергетика: к 1980 году
производство электрической энергии будет доведено до 2700 —
3000 миллиардов киловатт-часов ежегодно. Чтобы представить себе
грандиозность этих цифр, скажем только, что для получения столь не-
виданной «энергетической реки» необходимы 220—250 таких могучих
ГЭС, как Волжская имени В. И. Ленина!
Неистощимый поток электрической энергии — энергии коммунистиче-
ского века — возьмет на себя почти все работы на производстве и в
быту, преобразит нашу жизнь, наш труд.
Создание материально-технической базы коммунизма — это не
только полная электрификация страны и совершенствование на ее
основе техники, технологии и организации общественного производ-
ства. Это также — комплексная механизация производственных про-
цессов и все более полная их автоматизация; это широкое применение
в народном хозяйстве химии и всемерное развитие новых, экономиче-
ски эффективных отраслей производства, новых видов энергии и мате-
риалов; это и всестороннее, рациональное использование природных
богатств; это, наконец, органическое соединение науки с производст-
вом и быстрые темпы научно-технического прогресса.
И вместе с тем, закономерно, — высокий культурно-технический
уровень трудящихся и самая высокая производительность труда.
Ясные задачи, конкретные пути.
Партией проложена дорога в коммунизм! И по ней идти нам, совет-
ским людям — революционерам, первооткрывателям Космоса,
новаторам.
В ПОСЛЕДНИЙ ЧАС
ВЕЛИКАЯ ПОБЕДА В КОСМОСЕ
Все народы нашей планеты нахо-
дятся под сильнейшим впечатлением
второго полета советского космиче-
ского корабля с человеком на борту.
Этот человек — советский человек,
гражданин нашей Родины, человек
эпохи строительства коммунизма.
В тот момент, когда пишутся эти
строки, на улицах столицы ликующие
люди встречают героя — космонавта
Германа Степановича Титова.
Мысленно обнимаем вас, дорогой
наш товарищ! Еще и еще раз хочется
осознать значение вашего великого
подвига. Не только ваши современни-
ки, но и люди новых поколений с
волнением и гордостью будут гово-
рить о человеке, совершившем пер-
вый длительный полет в космосе. 17
оборотов вокруг земного шара... Двад-
цать пять часов восемнадцать минут
в космосе... Полет по трассе свыше
семисот тысяч километров... Таковы
предварительные итоги плодотворно-
го труда Германа Степановича Тито-
ва и всех тех героев науки и производ-
ства, чье вдохновенное творчество бы-
ло воплощено в советском космиче-
ском корабле-спутнике «Восток-2».
Исторические подвиги Гагарина и
Титова — символ величайших свер-
шений нашего народа, ярчайшее про-
явление жизненности и реалистично-
сти проекта Программы Коммунисти-
ческой партии Советского Союза.
Еще одна славная победа в космосе!
Она вдохновляет всех советских лю-
дей на еще большие подвиги в строи-
тельстве коммунизма.
Герман Степанович
ТИТОВ
Поколением счастливых называют сейчас советских людей наши
современники из капиталистического мира, мира без будущего. Да, это
так! Великая Программа коммунистического созидания окрыляет каж-
дого советского труженика, рождает новую великую энергию, желание
работать еще лучше, еще успешнее. И в этом вернейший залог того,
что мы придем в свое замечательное Завтра. Глубоко справедливы
слова партии: «...Построение коммунизма — дело рук на-
рода, его энергии, его разума. Победа коммунизма зависит
ст людей, и коммунизм строится для людей. Каждый совет-
ский человек своим трудом приближает торжество комму-
низма».
* * *
Коммунистическое общество — это не праздность и безделье, а об-
щество сознательного труда, общество, где трудовая деятельность че-
ловека превратится в подлинное творчество, источник радости. В ком-
мунизм придут люди с высоким сознанием общественного долга, лю-
ди-творцы, люди высокой, всесторонней культуры. «Высокая ком-
мунистическая сознательность, трудолюбие и дисциплина,
преданность общественным интересам — неотъемлемые
качества человека коммунистического общества».
Вот почему партия в проекте своей новой Программы намечает ши-
рокую систему мер в области идеологии, воспитания, образования,
науки и культуры. При этом особое значение придается воспитанию
молодежи. И это так понятно, так необходимо. Ведь молодым жить
при коммунизме!
Вспомните, еще в первые годы советского строя великий Ленин
писал о грядущем: «Мы будем работать, чтобы вытравить проклятое
правило «каждый за себя, один бог за всех», чтобы вытравить при-
вычку считать труд только повинностью и правомерным только опла-
ченный по известной норме труд. Мы будем работать, чтобы внедрить
в сознание привычку, во вседневный обиход масс правило: «все за
одного и один за всех», правило: «каждый по своим способностям,
каждому по его потребностям», чтобы вводить постепенно, но
неуклонно коммунистическую дисциплину в коммунистический труд».
В наши дни замечательные слова Ильича — уже повседневная дейст-
вительность. Миллионы советских людей в труде, в жизни показывают
примеры высокого общественного долга. Могучим потоком разли-
вается по стране движение за коммунистический труд.
Тебе, молодой строитель коммунизма, идти в первых рядах развед-
чиков нашего прекрасного будущего! Партия дала и дает тебе образо-
вание, обеспеченное право на свободный труд и крылатую мечту, с
которой так радостно идти вперед. И она зовет тебя своим трудом,
своей энергией, своей творческой инициативой приблизить коммуни-
стическое общество— «Каждый советский человек своим тру-
дом приближает торжество коммунизма, успехи коммуни-
стического строительства несут изобилие и радостную
жизнь всем, еще выше поднимают могущество, честь и
славу Советской Родины».
Нам по плечу претворение великой Программы в жизнь. Годы Со-
ветской власти уже неузнаваемо преобразили нашу Родину. У нас есть
теперь мощная индустрия, коллективное сельское хозяйство, высокая
социалистическая культура. Закален в труде и борьбе народ. У нас
есть Партия коммунистов — ум, честь и совесть нашей эпохи, совет-
ского народа, свершающего великие революционные преобразования.
Мы сильны ее коллективной мудростью, ее умением зорко видеть бу-
дущее, находить верные пути для движения вперед.
И теперь, когда наша партия совершила новый выдающийся научный
подвиг, всесторонне разработав проблемы перехода от социализма к
коммунизму, мы смело, уверенно, все убыстряя шаги, пойдем дальше,
к духовному и материальному изобилию, к счастью.
* * *
Проект Программы КПСС охватывает все стороны жизни советских
людей, отвечает на насущные, волнующие вопросы действительности.
Она показывает, какие перспективы открывает коммунизм для про-
гресса всего человечества. «Партия рассматривает
коммунистическое строительство в СССР
как великую интернациональную задачу
советского народа, отвечающую интересам всей ми-
ровой социалистической системы, интересам международ-
ного пролетариата, всего человечества».
Нет сейчас вопроса более жгучего, более жизненно важного для
всех, чем проблема предотвращения новой мировой войны, утвержде-
ния на нашей планете прочного мира. И Программа КПСС, отвечая
чаяниям всех людей земли, высоко поднимает знамя нерушимого мира
и добрей дружбы всех народов. Партия снова говорит о том, что Со-
ветский Союз будет и впредь настойчиво и последовательно отстаивать
политику мирного сосуществования государств с различным общест-
венным строем.
Все люди мира могут видеть, читая проект Программы нашей пар-
тии, что социализм, коммунизм — это значит мир, дружба и процвета-
ние, а империализм — это угроза новой истребительной войны.
Гордостью за свою великую социалистическую Родину, за советский
народ, открывающий двери в новый светлый мир высоких идеалов, за
его Партию наполнены в эти дни сердца всех наших тружеников. Пре-
красную страницу истории человечества творим мы на Земле!
ПО СЛЕДАМ СОБЫТИЙ
Наше время необычайно богато событиями. За ними трудно следить даже тем, кто
внимательно читает газеты, слушает радио.
Журнал не может поспеть за газетой или радио. Но зато у нас есть возможность
рассказать о случившемся подробнее, выделив самое важное и интересное. Статья
«Золотое яблоко успеха» посвящена совещанию ученых в Кремле.
Статьи «Математика в экономике» и «Кибернетика идет в цех» рассказывают о но-
вых требованиях к экономистам и руководителям предприятий, которые ставит перед
ними современная техника. Техника ставит новые задачи, но она же дает и новые
средства для их решения...
Рисунки Н. ПЕТРОВА
и М. УЛУПОВА
шош нио ш
ГЛАВНАЯ ТЕМА
В СССР свыше 350 тысяч научных
работников!
Среди них почти 11 000 докторов
наук и более 98 000 кандидатов.
В нашей стране около 1500 научно-
исследовательских институтов, а всего
научных учреждений — 3800.
Научные исследования, помимо то-
го, ведутся и в заводских лаборато-
риях, и в вузах, и на зональных сель-
скохозяйственных станциях.
Но ведь не только дипломированные
ученые, но и практики нередко — люди
науки. На каждого ученого, ведущего
исследовательскую работу, приходит-
ся несколько лаборантов, чертежников,
электриков и много других работников.
Соберем мысленно всех их в единый
Город Науки; по численности населе-
ния он вряд ли уступит столице нашей
Родины.
Для научной работы нужны аппара-
ты, приборы, машины, всевозможные
материалы. С развитием науки все
сложнее и грандиознее становится обо-
2
«Современная наука своими методами и средствами совсем не похожа
на науку прошлого столетия или даже на науку начала нынешнего века.
Сейчас наука в ведущих ее областях все больше индустриализируется.
Для научных исследований все более широко применяются мощные
сложные установки, электронные машины, точные приборы и аппа-
ратура».
Первый заместитель Председателя Совета Министров СССР
А. Н. КОСЫГИН
рудование. И если астрономы уже
давно пользуются телескопами, поме-
щенными в огромные сооружения-
башни, то сейчас «астрономические»
масштабы оборудования стали типич-
ными и для химиков, и для физиков, и
даже для математиков.
Быстродействующие вычислительные
машины иногда занимают помещения
величиной с кинозал на несколько
тысяч зрителей; ускорители элемен-
тарных частиц превышают размерами
многие машиностроительные заводы;
экспериментальные установки химиков
требуют многоэтажных зданий. Все
это — сложные инженерные сооруже-
ния. А изготовлением научных прибо-
ров заняты большие заводы.
И если, кроме ученых, поселить в Го-
роде Науки инженеров, мастеров, ра-
бочих, производящих научную аппара-
туру и оборудование, то население го-
рода превзойдет, вероятно, и десяток
миллионов человек. Так велика армия
людей, прямо или косвенно связанных
с наукой.
Наиболее целесообразно использо-
вать эту армию и имеющиеся в ее рас-
поряжении средства — одна из основ-
ных задач. Ведь от состояния науки, от
решения назревших технико-экономи-
ческих проблем во многом зависит
благосостояние нашего народа. Как
лучше организовать научную работу,
как быстрее и плодотворнее воплотить
в жизнь решения партии и правитель-
«...необходимо, чтобы наша техника развивалась быстрее, чем растет
тяжелая промышленность, а естественные науки, образующие принципи-
альную основу технического прогресса и являющиеся главным источни-
ком наиболее глубоких технических идей, обгоняли бы темпы развития
техники».
Президент АН СССР М. В. КЕЛДЫШ
ства — об этом и шла речь на недав-
нем совещании ученых, состоявшемся
в Кремле.
Цвет нашей науки был представлен
здесь — советские ученые, чьи имена
войдут в историю завоевания космоса,
в летопись создания невиданных ранее
машин, лекарств, многого другого.
По-хозяйски делились своими мыс-
лями ученые. О важном, необходимом
для развития науки говорили они.
...Ученый приходит в лабораторию.
У него созрел план опыта, который он
намерен поставить сегодня. Но вне-
запно пришедшая в голову мысль мо-
жет потребовать новых опытов, которые
невозможно заранее предусмотреть.
Тем не менее заведующий лаборато-
рией достаточно ясно представляет,
чем занимаются ее сотрудники сего-
дня и чем они будут заниматься завт-
ра, через неделю, через месяц: творче-
ские пути каждого ученого в отдель-
ности бесконечно разнообразны, но об-
щее направление работы научного
коллектива четко планируется.
Академия наук направляет работу
десятков подчиненных ей институтов.
Государственные комитеты по автома-
тике, по радиоэлектронике, по химии
имеют собственные армии научных ра-
ботников. Научно-исследовательскую
работу в университетах планируют
Министерства высшего и среднего спе-
циального образования. Заводские ла-
боратории имеют своих хозяев.
Но вот что иногда получается: в де-
сятках лабораторий ведутся одинако-
вые исследования. Сотни людей — каж-
дый по-своему — проходят один и тот
же путь от известного к неведомому.
Бывает и так: открытие уже сделано,
но об этом своевременно не извещены
все, кто заинтересован в нем.
В СССР работает самая многочис-
ленная в мире армия ученых. Мы пер-
выми проникли в космос. У нас была
пущена первая в мире атомная элек-
3
тростанция. Но успехи советской нау-
ки были бы еще больше, если бы уси-
лия ученых всегда оказывались согла-
сованными, если бы средства на науч-
ное оборудование направлялись свое-
временно на тот участок фронта, где
сейчас, сегодня можно ожидать осо-
бенно важных и интересных открытий.
Нужно построить специальные опыт-
ные заводы, на которых хозяевами
были бы Не производственники, а уче-
ные. На таких заводах можно прове-
рять, испытывать, дорабатывать но-
вые открытия и изобретения.
Еще одна забота — проблемы, кото-
рые откроют новые пути для развития
техники, проблемы ее завтрашнего дня.
Для их решения ученым уже сегодня
нужны специальные мастерские, заво-
ды, полигоны, испытательные станции.
Их нужно создавать заблаговремен-
но-иначе не только внедрение в
практику, но и самое решение проблем
станет немыслимым. Ведь не только в
тиши научных кабинетов, но и на
огромных испытательных стендах рож-
далась ракета, умчавшая в космиче-
ское пространство Юрия Гагарина.
С созданием экспериментальной ба-
зы для перспективных исследований,
говорил на совещании академик С. А.
Векшинский, нельзя опаздывать ни на
один день. И не надо бояться, что
опытный завод или испытательная
станция будут построены раньше, чем
ученые закончат расчеты, разработают
проекты новых машин: у нас уже на-
копилось множество интереснейших
идей, которые негде проверить, дора-
ботать, довести до производства.
Или, скажем, поисковые исследова-
ния. Для них еще не требуется заво-
дов и полигонов, но поиск идет в очень
сложных условиях. Ученые подвер-
гают различные материалы огромным
давлениям, охлаждают их почти до
абсолютного нуля или нагревают так
сильно, что атомы вещества сбрасы-
вают свои электронные оболочки и об-
наженные ядра образуют так назы-
ваемую плазму. Для подобных иссле-
дований необходимы дорогостоящие
установки, причем работу надо нала-
дить так, чтобы одна установка обслу-
живала сотрудников многих институ-
тов, разделенных, быть может, тысяча-
ми километров.
Много, очень много вопросов возни-
кает перед теми, кто планирует разви-
тие науки в нашей стране. Недавно
ЦК КПСС и Совет Министров СССР
приняли постановление «О мерах по
улучшению координации научно-иссле-
довательских работ в стране и дея-
тельности Академии наук СССР».
Создан Государственный комитет, ко-
торый объединяет и направляет дея-
тельность всех ученых. Им и будет,
очевидно, составлен сводный план на-
учно-исследовательских работ на не-
сколько лет вперед, о котором говори-
лось на кремлевском совещании.
Как этот план будет назван, мы не
знаем. Но он будет, несомненно, путе-
водителем путешествия в неведомое,
путеводителем новых великих побед
науки.
ТРИ ШАГА
В БУДУЩЕЕ
Пройдет немного времени и, быть
может, мы увидим в библиотеках
объемистый том, озаглавленный при-
мерно так: «Генеральный план разви-
тия науки на ближайшие десятилетия».
О некоторых ее наметках много инте-
ресного говорилось на совещании.
Открыв эту необыкновенную книгу,
мы прочли бы:
Раздел первый: Решенные большие
задачи. От опытов к практике.
Уже созданы автоматические линии,
цехи и целые заводы. Но требования к
автоматике растут, и нужен дальней-
ший совместный труд металлургов, тех-
нологов, машиностроителей, физиков,
математиков.
Полимеры уже завоевали мир. Но
каждый день производственники ста-
вят перед химиками, физиками и био-
логами все новые вопросы.
Таких примеров десятки.
Раздел второй: Взгляд в ближайшее
будущее. Сегодня физика — завтра
техника.
В мире нет еще ни одной термоядер-
ной электростанции. Но физики упорно
трудятся над их созданием. А эконо-
мисты и геологи установили: уже через
несколько десятилетий без решения
этой великой проблемы невозможно
будет удовлетворить потребность че-
ловечества в энергии.
Надо сказать, что в этот раздел
«Перспективных исследований» вносят
свои предложения, проекты, наметки
не только физики, но и математики, и
химики, и биологи. Здесь, на путях
ближайших перспектив науки, идет
ожесточенная борьба идей. Чем сле-
дует раньше заняться? Что важнее?
Что даст скорее практический резуль-
тат? Что окупится в первую очередь?
Итак, в первом разделе — задачи,
методы решения которых достаточно
ясны, во втором — решения которых
еще не найдены. Но, несомненно, в кни-
ге будет и третий раздел.
...С удивлением листаем мы пустые
страницы: одну, другую, третью... Кое-
где встречаются почти недоступные
пониманию формулы, какие-то набро-
ски чертежей, отдельные фразы. Неда-
ром этот третий раздел носит поэтиче-
ское название: путь в неведомое, поиск.
Ученые, которые будут разрабаты-
вать задачи этого, быть может, самого
главного раздела, проникнут, по-ви-
димому, в неизведанные глубины фи-
зики элементарных частиц, продолжат
исследования тонкого молекулярного
строения живых клеток, физики твер-
дого тела, искусственного фотосинтеза.
4
«По существу, у нас есть все необходимое для того, чтобы уже в бли-
жайшие 5—10 лет вывести советскую науку на первое место в мире по
всем главнейшим направлениям, которые определяют темпы построе-
ния коммунистического общества и от которых зависит наше соревнова-
ние с капиталистической системой».
Академик Л. А. АРЦИМОВИЧ
Но в какой последовательности будет
протекать их работа? Какие задачи
они будут решать?
Об этом сегодня ученые еще ничего
или почти ничего не могут сказать. Как
предугадать открытия, самое содер-
жание которых едва представляется?
Мудреная задача — планирование по-
исковых работ. Не область ли это фан-
тастики?
Да, они фантастичны, эти разделы,
которые мы мысленно видим в буду-
щей книге о генеральном плане.
Но ведь фантастика все более входит
в жизнь. Недаром все эти три фунда-
ментальных раздела наметил на сове-
щании президент Академии наук СССР
М. В. Келдыш.
А академик Арцимович подчеркнул:
«Золотое яблоко успеха часто появ-
ляется на самой незаметной веточке
могучего дерева науки. Поэтому необ-
ходимо обращать внимание не только
на отдельные ветви, но и на основной
ствол, по которому идет развитие
науки».
* * *
Все новые и новые перспективы от-
крывают перед нами современная нау-
ка и техника. Новые виды энергии. Но-
вые материалы. Телемеханика, элек-
троника, автоматизация производст-
венных процессов, улучшение методов
обработки земли — все это и многое
иное, такое, чего мы даже сейчас и не
знаем, придет на помощь советским
людям.
И каждый день рождается что-ни-
будь новое. Прибор, излучающий пуч-
ки световой энергии, способные затмить
Солнце. Они дотянутся до самых да-
леких планет нашей космической
семьи; они в силах вырваться за ее
пределы и подать о нас сигнал — кто
знает? — разумным существам иных
солнечных систем.
Прибор этот, о котором говорилось
на совещании в Кремле, — дитя новой
отрасли физики — атомной радиотех-
ники. Он может накапливать световую
энергию, а затем мгновенно и направ-
ленно отдавать ее. Вскоре он бросит в
эфир одновременно тысячи радио- и те-
левизионных программ. Его световой
луч, обретя невиданную мощность, бу-
дет в состоянии прожечь любую скалу.
«Гиперболоид инженера Гарина»,
еще недавно считавшийся несбыточ-
ной фантазией, возможно, будет осу-
ществлен.
Идет полным ходом «индустриали-
зация» биологических лабораторий.
С биологами работают физики и хими-
ки. Законы жизни исследуют матема-
тики. Близится час, когда будут искус-
ственно созданы белки — и не только
природные, но и совершенно новые, с
заранее заданными свойствами!
Идет работа по синтезу ферментов —
более могучих, чем естественные. Соз-
даются гормоны, которые защитят че-
ловека от самых губительных микро-
бов...
Большой, полезный разговор со-
стоялся в Кремлевском дворце, важ-
ный и очень нужный.
«Государство оказывает многомиллиардный кредит науке. Это кредит
на научный посев. От нас, научных и хозяйственных работников, зависит,
сколь разумно будет использован этот многомиллиардный кредит и как
скоро затраты на науку дадут соответствующие плоды».
Академик С. А. ВЕКШИНСКИЙ
РЕПОРТАЖ О НОВОЙ ОБЛАСТИ НАУКИ
МАПММИКА б ЭКОНОМИКЕ
Р. ПОДОЛЬНЫЙ	Рисунки Б. РЕЗНИКОВИЧА
РУКА ОБ РУКУ
Быстро меняются цифры на счетчике такси.
Но не так быстро, как еще год назад. Кило-
метр обходится в 10 копеек, а не 15. Правда,
теперь за каждую поездку пассажир платит
еще гривенник, но он доволен. И большинство
шоферов вполне удовлетворено, таксомоторные
парки не хуже выполняют финансовые планы —
меньше стало простоев и «пустых» ездок. Про-
стая арифметика. Простая, но не совсем. Надо
было заранее предвидеть и рассчитать все эти
результаты. Жизнь подтвердила правоту ле-
нинградских математиков, предложивших та-
кое изменение тарифных ставок.
Вот один из примеров того, как незаметно
реализуются, входят в повседневный быт лю-
дей последствия внедрения математических ме-
тодов в экономику.
Такси останавливается. Мы у устья одной
из научных рек, несущих в экономику дости-
жения математики — мы в Московской лабо-
ратории экономико-математических методов
Академии наук СССР.
С ее руководителем, академиком В. С. Нем-
чиновым, нам удалось связаться как раз в
день, предшествовавший открытию Всесоюз-
ного совещания научных работников в Кремле.
— Хотите, чтобы я рассказал о встрече ма-
тематики и экономики? Знаете, лучше приез-
жайте в нашу лабораторию и посмотрите са-
ми, как у этих двух наук налаживаются вза-
имоотношения.
...При слове «лаборатория» невольно возни-
кают в памяти тонкие пробирки и пузатые кол-
бы, экраны электронных приборов и путаница
трубок и кабелей. Но здесь все по-другому.
Обычные небольшие учрежденческие комнаты.
Только на столах вместо пишущих машинок —
очень похожие на них внешне электрические
счетные машины, присосавшиеся к стенам тон-
кими хоботками проводов.
На стенах—огромные таблицы из многих
сотен клеток, словно доски для игры в неслы-
ханно сложные шахматы.
— Здесь обыкновенно очень тесно,— говорит
заместитель директора лаборатории Марк Ми-
хайлович Голанский.— У нас всего четыре
комнаты на несколько десятков человек. Но
большинство сотрудников сейчас на опытных
участках. Там значительно просторнее.
Еще бы! Если учесть, что опытные участки
лаборатории — это целые области и автоном-
ные республики. В одной Карелии сейчас де-
сять человек во главе с А. А. Модиным.
СОЦИАЛЬНЫЕ ИНЖЕНЕРЫ
Советская общественность видит в экономи-
сте социального инженера—так говорит ака-
демик В. С. Немчинов.
Честь и хвала инженеру-машиностроителю,
изобретение которого сберегло тысячи челове-
ко-дней и тонны металла. Но порой экономи-
сты в силах дать фору самому крупному
изобретателю в технике. Они делают это, со-
вершенствуя планирование, отчетность, систе-
мы снабжения и финансирования.
Математика давно и прочно взята на служ-
бу точными науками. Попробуйте-ка создать
без математики самолет или автомобиль! В
формулы и цифры преображает человек стро-
гие законы природы.
«Наука только тогда достигает совершен-
ства, когда она пользуется математикой», —
говорил когда-то Карл Маркс. Пришел и для
экономики час устремиться к совершенству.
Рассчитать лучший вариант годового плана
завода труднее, чем сложную машину. Соци-
альные инженеры смогут оправдать доверие
народа, только опираясь на математику.
— Одна из основных задач лаборатории,—
говорит М. Голанский,— это внедрение в эко-
6
номику машинной математики. Две науки го-
ворят пока на разных языках. Найти для эко-
номики математические методы, которые сде-
лают ее категории «понятными» вычислитель-
ным машинам — дело огромной важности.
На Всесоюзном совещании научных работ-
ников в Кремле президент Академии наук
СССР М. В. Келдыш призвал ученых разра-
батывать экономически обоснованные системы
цен, улучшения хозрасчета, материального
стимулирования производства, решать слож-
нейшие вопросы планирования.
И всюду для этого сейчас нужна матема-
тика. От математического выражения самых
широких, самых общих экономических законов
капитализма и социализма до использования
математических методов и кибернетических уст-
ройств при обработке рабочего чертежа рядо-
вой детали — таков диапазон ее применения.
Вот руководитель группы Юрий Ильич Чер-
няк как раз занимается самым «низовым»
участком применения математики в экономике.
Слово — ему.
В ПОИСКАХ «АТОМА»
— Как в биологии есть специальный раздел,
посвященный микроскопическим существам,
так и в экономике выделяют «микроэкономи-
ку», объекты которой ничтожно малы в мас-
штабах государства — производственный уча-
сток, цех. Но есть и еще более мелкие «подраз-
деления» — рабочий у станка, например. Поч-
ти у каждой отрасли науки есть своя основная
единица измерения, вот как атом у физики и
химии, говорит Юрий Ильич.
Что признать «атомом» экономики производ-
ства, из каких кирпичиков строить грандиозное
здание информации о ее процессах?
Мы пришли к выводу, что в большом ко-
личестве случаев для этого годится рабочий
чертеж детали.
Совокупность деталей — машина — своего
рода молекула; совокупность машин — про-
дукция предприятия; если продолжать сравне-
ния из физики, то, пожалуй, это уже целое
физическое тело, камень, что ли. Камень к
камню — пирамида — сумма продукции целой
отрасли промышленности.
Рабочий чертеж детали годится как основа
информации для машиностроительной про-
мышленности, в других отраслях находятся
другие атомы — что ж, ведь и у физики они
неодинаковы.
Атом уже несет все признаки химического
элемента — атомный вес, валентность и прочее.
В рабочем чертеже детали заключены необхо-
димые сведения о материале, который пойдет
на нее, о времени обработки, квалификации
рабочего, о типах станков, необходимых Для
выпуска детали и даже об энергии, потребной
для ее изготовления.
Есть способы получить все эти данные с чер-
тежа и использовать их. Но чертежей милли-
оны, и тут не справиться сотням тысяч людей.
Место машинам! Однако нам нужны не просто
вычислительные устройства, а читающие ма-
шины. И они интенсивно создаются во всем
мире. Те, что уже построены, читают машино-
писный текст и крупный разборчивый почерк.
Так вот, если подытожить данные по всем
деталям, которые цех должен выпустить за
какой-то срок, получится весьма полная харак-
теристика необходимой мощности и энергово-
оруженности плюс сведения о типах станков и
количестве рабочих, о потребности в материаль-
но-техническом снабжении. И пойдут склады-
ваться атомы разных элементов в молекулы,
камни, блоки, пока не образуют грандиозную
пирамиду годового плана отрасли промышлен-
ности — хотя бы отрасли, если не шире.
КОНЕЦ «ТОЛКАЧАМ»
А вот этот стол в лаборатории сегодня не
занят. Хозяин все в той же Карелии. Добрым
словом поминают Л. С. Иппа на ряде заво-
дов страны, освобожденных при его участии
от нужды в «толкачах» любого рода.
Сколько сатириков иступило свои зубы об
это живучее племя! И хотя с созданием сов-

„УЭМВ-100“
ц Этот уникальный прибор привлек внимание многих английских специалистов, побы-
«I вавших на Советской промышленной выставке в Лондоне. «УЭМВ-100» — универсаль-
I, ный электронный микроскоп, изготовленный специалистами Сумского завода элек-
(, троавтоматики. Он дает электронное увеличение в 200 тысяч раз. Через него легко
(, просматриваются живые клетки, молекулы всех органических веществ и даже вирусы.
4 В новом микроскопе есть несколько усовершенствований, нововведений, конструк-
Л тивных новшеств. Мы лишь расскажем об одной новинке, на первый взгляд ничем не
* примечательной, но открывающей перед учеными большие возможности.
I) В приборе скрыта крохотная газовая камера, своеобразный скафандр для бакте-
I, рнй. Дело в том, что внутри электронного микроскопа создается высокий вакуум:
только в таких условиях возможно беспрепятственное распространение пучков элек-
тронных лучей. Но бактерии, живые клетки вообще, быстро погибают без воздуха, а
I, наблюдение за живыми объектами, за процессами обмена веществ в безвоздушном
пространстве вообще невозможно. И вот, чтобы устранить это противоречие
между «запросами»	микрообъектов	и	«требованиями»	прибора, совет-
if	ские ученые помещают теперь живые объекты в микрокамеру с воздухом, погружен-
(,	ную в «безвоздушное пространство». Бактерии живут, питаются, размножаются. И за
।,	всем этим — при миллионном увеличении — может следить глаз человека или еще
< (	более внимательный «глаз» фотокамеры. Ведущий конструктор нового микроскопа
If	В. Н. Капличный может показать вам оригинальную фотографию, на которой отчетпи-
if во запечатлен микроб гриппа.
I, Чтобы представить себе сложность изготовления этого мощного электронного мик-
роскопа заметим, что для него пришлось сделать 2300 уникальных деталей. Вес ca-
lf мой крупной из них 54 килограмма, самой маленькой меньше 0,1 грамма.
Ч
нархюзов, после ряда важных решений партии,
число «толкачей» резко сократилось, они дале-
ко еще не исчезли со сцены. Причины этого, в
конечном счете,— неполадки с материально-
техническим снабжением, а они кое-где силь-
но дают себя знать.
И даже в тех случаях, когда все необходи-
мые материалы полностью поступают на за-
вод, каждое предприятие должно составлять
длиннейшие заявки. Составляют расчет-заявки,
сочиняют другие сложные документы даже
цеха. А вот предприятия Министерства связи
СССР обошлись в этом году без заявочной
кампании, без «толкачей» и даже без «торгов-
ли» за фонды со снабженческими организа-
циями. Под руководством экономиста-мате-
НОВЫЕ ЭКСПОНАТЫ НА ВДНХ
НАУКА
<•
<>
(>
<'
Р
Р
Р
Р
Р
Р
Р
Р
Р
Р
Р
матика Л. С. Иппа вместо всего этого на всех
предприятиях были собраны нормативы мате-
риалов на изделия. Затем с помощью счетно-
аналитических машин подсчитали, сколько и
каких материалов нужно каждому заводу для
выполнения плана. И выделили соответствую-
щие фонды. Вот и все! Чего, кажется, проще!
Разумеется, такая система может быть при-
менена буквально на тысячах предприятий.
ТАБЛИЦА ВМЕСТО КНИГИ
Чуть слышно пощелкивает электрическая
счетная машина. Новые и новые цифры запол-
няют графы огромной таблицы, занимающей
почти целиком стену в одной из комнат.
1
Над таблицей название: Техпромфинплан
Онежского тракторного завода.
Но ведь промфинплан это толстая книга в
сотни страниц, громоздкая и трудночитаемая,
как ее название. Как может ее заменить одна
таблица, даже таких солидных размеров?
— Дело в том, — объясняет Ю. Черняк, — что
в обычном техпромфинплане есть совершен-
но ненужные для организации работы данные,
зато некоторые необходимые сведения отсут-
ствуют. Вот мы и ищем способ сохранить в
плане только самые необходимые характери-
стики задач завода и условий их выполнения,
а из них уже можно вывести все остальные
показатели — точно так же, как три десятка
букв азбуки годятся для «изготовления» сотен
тысяч слов.
В скрещениях граф таблицы плана — цифры,
отражающие каждый шаг деталей на пути к
главному конвейеру, где собирается трактор.
В этой скупой, строгой таблице, словно стя-
нувшей сеткой линий готовые разбежаться
цифры, есть высокая поэзия победы.
В старых техпромфинпланах с трудом раз-
бираются директора и экономисты. Таблицу
можно сделать понятной любому рабочему.
И не только рабочему, но и вычислительной
машине.
ВЕЛИКОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ
Вот мы с сотрудниками лаборатории подня-
лись от рабочего чертежа до плана предпри-
ятия. Что лежит выше? Межотраслевой баланс
производства и потребления административно-
го экономического района. В балансе объеди-
няются, противостоят друг другу доходы и
расходы, потребности и ресурсы, необходимое
и возможное.
Поистине, великое противостояние под од-
ной обложкой! Само слово «баланс» означает
равновесие, соответствие между взаимозавися-
щими экономическими показателями.
Но таких «состояний равновесия» может
быть несколько. Ведь и в равной шахматной
позиции почти всегда у каждой стороны есть
в запасе несколько неплохих ходов. Наверняка
выигрывает находящий единственно лучшие
ходы — так и баланс должен быть выбран в
лучшем — оптимальном, как говорят матема-
тики, варианте.
В последние годы лаборатория под руково-
дством В. С. Немчинова провела экспери-
ментальные работы по применению математи-
ческих методов для составления межотрасле-
вых балансов производства и распределения
продукции в виде таблиц.
На 1958 и 1959 годы были составлены такие
балансы по отчетам Мордовского экономиче-
ского административного района.
— В этом году в центре нашего внимания
Карелия — новый опытный полигон для испы-
тания математического оружия экономики,—
говорит Юрий Ильич.
А впереди — крупные многосторонние рабо-
ты, предстоящие в Белоруссии. Там в руко-
водящих хозяйственных и планирующих орга-
нах много энтузиастов новых методов разви-
тия экономики.
Наша группа лаборатории ставит себе целью
механизировать в несколько этапов систему
составления экономической документации.
В конечном счете математические методы
должны описать стройной системой уравнений
все важнейшие разделы экономики.
К МОДЕЛИ... СТРАНЫ
Для изучения сложнейших процессов в при-
роде и народном хозяйстве ученые строят так
называемые математические модели явлений.
В них математические закономерности формул
соответствуют важнейшим особенностям са-
мих явлений *.
• См. статью «Незаменимые модели» в журнале
«Знание—сила» № 3 за 1961 год.
Таблица техпромфинплана, передающая, ха-
рактер работы предприятия, — тоже в какой
то степени его модель.
А вот молодой ученый В. С. Дадаян рабо-
тает над созданием математической модели
расширенного социалистического воспроизвод-
ства в целом. В дальнейшем эта модель дол-
жна из математической стать электрической —
формулы будут заменены системой электрон-
ных ячеек, как это уже делается в технике
при моделировании многйх процессов.
Конечно, такая модель — не самоцель. Ей
можно будет задавать вопросы, например о
наилучшем соотношении между производством
средств производства и предметов потреб-
ления.
Эта модель должна стать вершиной строй-
ной системы воздействия математики на эко-
номику.
Лаборатория В. С. Немчинова не одинока в
нашей стране. Десятки научных учреждений
прокладывают математике путь в экономику.
А мы не перебрали и половины проблем, кото-
рыми занимается эта одна, сравнительно не-
давно созданная лаборатория.
У новой области экономики еще нет даже
общепризнанного названия. Но не в нем дело.
Гораздо важнее огромный интерес, который
проявляют к использованию- математических
методов люди разных специальностей. Со-
трудники лаборатории чувствуют постоянное
внимание Академии наук СССР, советского
правительства.
...Вслед за триумфом физики ученые пред-
сказывают невиданный расцвет обогащенной
другими науками биологии. Есть основания ду-
мать, что с ним совпадает грандиозный подъ-
ем экономической науки. И, конечно, примене-
ние математической логики, кибернетики в эко-
номике будет особенно плодотворным в стра-
не социализма, где хозяйство всего народа
развивается по единому, научно продуманному
плану.
КИБЕРНЕТИКА ИДЕТ В ЦЕХ
Нагретая заготовка вышла из индуктора. И сразу же в запоминаю-
щем устройстве датчика появился импульс. Ползун ковочного пресса
опустился, и счетчик зафиксировал готовое изделие.
На сигнальном щите диспетчерского пульта сотни ламп, зеленых и
красных. Каждому прессу соответствует своя строка на пульте. Горят
зеленые лампы — значит оборудование работает нормально. В одной
из строк загорелась красная — простой. А вот мигающий зеленый сиг-
нал. Он предупреждает: до окончания заданной партии деталей оста-
лось только 100 заготовок. Рядом на пульте смонтированы электро-
импульсные счетчики, один из которых отсчитывает изготовленные де-
тали, другой — минуты времени, проработанные оборудованием.
Так будет действовать система автоматического учета и управления
производством, которая отлаживается сейчас в кузнечном цехе Мо-
сковского завода малолитражных автомобилей. Эта система — лишь
часть большого проекта комплексной механизации и автоматизации
оперативного управления производством. Завод создал специальную
лабораторию средств автоматизации управленческого труда, сотрудники
которой вместе с учеными — математиками, экономистами, элек-
тротехниками — работают над внедрением проекта. Но что же это
за проект!
...Начальник смены идёт по пролету. Он останавливается у станков,
отдает приказания мастерам. Попробуйте денек' походить за этим че-
ловеком, и вы поймете, насколько сложна и разнообразна его работа,
какого большого опыта и знаний требует она.
Принимая за день десятки решений, руководитель должен учитывать
состояние оборудования, наличие деталей, количество рабочих на участ-
ке и еще десятки других обстоятельств.
Много раз обходит он цех. От достоверности полученной им инфор-
мации, от правильности принятого решения зависит судьба производ-
ства, а последствия его ошибок обходятся государству в сотни тысяч
рублей.
Но, принимая то или иное решение, руководитель в первую очередь
учитывает интересы программы. Его главная забота — не остановить
конвейер, не сорвать график сборки. И чаще всего, заботясь о плане,
он забывает, не думает, не может думать об остальных производст-
венных показателях: себестоимости, производительности труда, даже
качестве продукции. А об этом забывать нельзя. И тут на помощь
должна прийти машина.
Да, быстродействующая электронная информационно-логическая ма-
шина способна принять тут значительно лучшее решение, чем человек.
В очень короткое время она проделает все те логические операции,
котсрые происходят в мозгу у человека, ничего не упустив из виду,
ничего не забыв. В десятые доли секунды переберет она все возмож-
ные варианты решений и отыщет оптимальный, то есть дающий наи-
больший экономический эффект.
Для того чтобы вложить в машину программу, при помощи которой
она будет давать оперативные решения, нужно математически осмыс-
лить процесс регулирования и управления производством, то есть найти
метод выражения тех логических операций, которые происходят в уме
мастера, диспетчера, начальника смены, а иногда и директора завода.
Но сама по себе машина многого не сделает. Если в нее вводить не-
верную информацию, ее решение только дезориентирует руководи-
теля. Основой работы электронной машины служит объективная, пра-
вильная информация о ходе работы. Поэтому машина должна быть
сблокирована с датчиками от станков и рабочих мест. И не случайно
начальным этапом работ на Московском заводе малолитражных авто-
мобилей было создание системы автоматического учета работы обо-
рудования в кузнечном цехе.
Первичная информация от датчиков, установленных на прессах, ны-
не автоматически собирается в производственно-диспетчерском бюро
цеха. Но инженеры работают над автоматической передачей первич-
ной информации прямо в вычислительный центр, где будут установ-
лены электронные машины.
Для создания и внедрения всей этой системы автоматизации заводу
придется вложить большие средства. Как окупятся эти средства!
Обычно под словом «механизация» мы понимаем высвобождение
рабочей силы. Действительно, создание вычислительного центра вы-
свободит немало инженерно-технических работников. Но, конечно же,
экономия на их зарплате не окупит затрат.
Главным преимуществом автоматизации работы управленческого ап-
парата будет ликвидация большинства недостатков оперативного пла-
нирования. Именно в этом случае решение руководителя будет отра-
жать не только интересы программы, но и другие показатели: себе-
стоимость, качество продукции, повышение производительности труда.
Учитывая все это, экономисты подсчитали, что организация вычисли-
тельного центра и внедрение быстродействующих электронных машин
может дать экономию себестоимости около пяти—восьми процентов.
Это для предприятия — миллионы рублей!
М. РУМЕР
8
Представим себя на какой-то миг участниками высокогорной экспе-
диции в районе Тибета.
Год 198... Зима. Вьюжно. По обледенелой дороге медленно ползет
автомашина. Чихает мотор, которому, как и людям, не хватает нор-
мального атмосферного давления.
До цели еще много сотен километров, и водитель, высовываясь из
окна кабины, с опаской посматривает на покрышки. Они последние.
Выдержат или не выдержат!
На привале он внимательно осматривает колеса и с ужасом убеждает-
ся в своих подозрениях. Покрышка лопнула. На ней зияет трещина, по-
хожая на рваную рану.
Надо вулканизовать. Но как это сделать здесь, где свистит холодный
резкий ветер, сеется мелкий и острый, сухой, как толченое стекло,
снег!
Для вулканизации нужны две вещи — температура градусов в сто
сорок и порядочное давление. У водителя нет ни пресса, ни обогрева-
теля. И вдруг он вспоминает, что перед отъездом ему вручили два
пакета и сказали: «Для покрышек».
Торопливо читает рецепт: «Сырую резину смешать с препаратом, со-
держащим «горячие атомы», и смесью заполнить место разрыва. Оста-
вить на 15 минут. Вулканизация идет при любой температуре».
Через полчаса экспедиция трогается в путь. Водитель уже не погля-
дывает на колеса. Что бы там ни случилось, у него есть верный по-
мощник...
Вот вам лишь один пример той доброй службы, которую должны со-
служить человеку «горячие» атомы.
s°
О*"
M. ЕМЦОВ,
Е. ПАРНОВ, инженеры
КАК ИДЕТ РЕАКЦИЯ!
В узкое стрельчатое окно про-
никает тусклый свет. Седобородый
алхимик с обожженными пальца-
ми, облачившись в накидку, ис-
пещренную таинственными каба-
листическими знаками, рассказы-
вает ученику об удивительных пре-
вращениях веществ. Его слуша-
тель, завороженный замысловатой
речью, со страхом и почтением
взирает на загадочные реторты и
змеевики. В юной голове возни-
кают десятки вопросов, и главный
среди них: как, каким образом
идет чудесное преобразование
различных веществ?
Минуют столетия. Ученые зада-
ют вопросы природе. Время и че-
ловеческий труд дают ответы. Хи-
мия, как и любая другая наука,
разрастается бурно и разносторон-
не. В наше время даже специали-
сты едва успевают следить за ее
развитием.
Но химиков по-прежнему волну-
ет вопрос о том, как протекает
та или иная реакция. По каким
промежуточным ступенькам дви-
жется она, прежде чем образуют-
ся конечные продукты? Сразу или
последовательно? И если последо-
вательно, то в каком порядке?
Вы можете спросить: а зачем,
собственно, надо знать тонкий ме-
ханизм реакции? Кто от этого вы-
играет?
Вспомните всем известную
вещь — синтетический каучук. Пер-
вые образцы его получали в ре-
зультате реакции полимеризации
вещества, называемого бутадие-
ном. Молекулы этого соединения
связывались друг с другом, обра-
зуя длинную цепочку из атомов,
подобную той, из которой состоит
природный каучук. Однако вначале
синтетический каучук намного
уступал по качеству натуральному.
Почему?
Причина была обнаружена при
исследовании механизма реакции.
Выяснилось, что при полимериза-
ции молекулы бутадиена не толь-
ко многократно нанизываются
друг на друга, склеиваясь «хвоста-
ми» и «головами», но и дают от-
ветвления. Получается не голая
«змея», как в натуральном каучу-
ке, а «мохнатая» молекула-«соро-
коножка». Но так как «ножки» у
нее очень длинные и разных раз-
меров, то, цепляясь за соседние
молекулы, они уменьшают эла-
стичность полимера, увеличивают
трение при растяжении. Качество
полимера из-за этого снижается.
Изучив механизм реакции, хими-
ки научились управлять ею. Теперь
синтетический каучук стал во мно-
гих отношениях превосходить на-
туральный.
А вот другой пример.
Ученый взял два сосуда с газа-
ми — водородом и окисью углеро-
да. Он смешал их, подогрел и про-
пустил смесь через железный по-
рошок. Железо играет роль ката-
лизатора — вещества, в тысячи раз
ускоряющего течение химической
реакции. Толчок! — что-то произо-
шло, и вместо смеси газов мы по-
лучаем смесь жидких углеводо-
родов. Это хорошо известный ме-
тод приготовления синтетического
топлива из водорода и окиси угле-
рода.
Но что именно произошло с ис-
ходными продуктами? По каким
промежуточным этапам шло пре-
вращение веществ?
Как было бы хорошо заснять
весь ход химического процесса на
кинопленку — так, чтобы на кад-
рах проявлялись промежуточные
соединения, живущие доли се-
кунды! Изучить их тогда было бы
проще простого, словно просле-
дить за движениями спортсмена,
воспроизводимыми на киноэкране
в замедленном темпе.
Но до сих пор у химиков не бы-
ло «кинопленки», позволяющей
«заснять» ход реакции. Ее «сту-
пеньки» определялись до недав-
них пор лишь долгим химическим
путем. И ученые часто ошибались
в истолковании своих опытов.
В частности, думали, что при со-
единении водорода и окиси угле-
рода дело происходит довольно
просто: вначале углерод из газа
соединяется с железом катализа-
тора и образует карбид железа
(это подтверждалось присутствием
карбида железа на катализаторе),
а затем водород, взаимодействуя
с карбидом железа, дает жидкие
углеводороды. Так считали еще
сравнительно недавно.
Оказалось, что реакции синтеза
идут по-иному. Помогли радио-
активные изотопы — замечатель-
ные вещества, с помощью которых
химики обрели нечто похожее на
столь нужную им «замедленную
киносъемку».
ДРУЗЬЯ УЧЕНЫХ —
АТОМЫ С «МЕТКОЙ»
Опыт повторили в измененном
виде. Над железным катализато-
ром пропустили не обычную, а ра-
диоактивную окись углерода. Ког-
да прервали реакцию и произве-
ли анализы, обнаружили, что на
катализаторе образовался радио-
активный карбид железа. Значит
действительно окись углерода
вступила в реакцию с железом? Но
дальше реакция пошла иначе, чем
предполагалось. Узнали это так.
Над радиоактивным карбидом
железа пропустили еще одну пор-
цию смеси окиси углерода и водо-
рода, но теперь уже не «заражен-
ных» радиоактивностью. Какие же
получились продукты реакции? Не-
радиоактивные! Следовательно,
углерод карбида железа вовсе не
пошел на постройку молекул жид-
ких углеводородов, как считали
прежде. Он сыграл совсем другую
роль — послужил катализатором.
Так с помощью изотопов был уста-
новлен точно механизм химиче-
ской реакции.
Меченые атомы давно уже стали
верными помощниками ученых.
В наши дни ими пользуются все.
А биологи, например, вообще не
представляют себе, как они рань-
ше обходились без меченых ато-
мов.
Меченые атомы известны читате-
лю. Мы вспомнили о них, чтобы на-
чать разговор о близких родствен-
никах меченых атомов — о рож-
дении и жизни так называемых го-
рячих атомов.
Дело в том, что атомы радиоак-
тивных изотопов обладают не толь-
ко метками. Они наделены и новы-
ми химическими свойствами. И
именно потому, что химическое
поведение этих изотопов весьма
необычно, их зачислили в новую
категорию — присвоили им ранг
«горячих» атомов.
Собственно говоря, любые ме-
ченые атомы могут считаться «го-
рячими», ибо они являются радио-
активными. Но если концентрация
таких атомов мала, их химические
воздействия незначительны, и
главным остается радиоактивность,
способность сообщать излучения-
ми о своем присутствии. Другое
дело, если концентрация радио-
активных изотопов велика. Тогда
их химические воздействия выдви-
гаются на первый план. И здесь
начинается новая, почти неизве-
данная область химической науки.
КТО КОМАНДУЕТ:
ЭЛЕКТРОНЫ ИЛИ ЯДРО!
Если спросить любого десяти-
классника, от чего зависят хими-
ческие свойства атома, он не заду-
мываясь ответит: от электро-
нов. Атомное ядро, скажет он, за-
метной роли не играет. В ос-
новном это верно. Электро-
ны — будто незримые руки ато-
мов и молекул. При столкновении
различных атомов их «руки»-
электроны либо надолго сплетают-
ся в тесном «пожатии», либо оттал-
киваются, либо обмениваются
кратким «приветствием».
На основании многих опытов
долгое время считалось, что все
изотопы одного и того же элемента
в химическом отношении совер-
шенно одинаковы, независимо от
различия ядер, лишь бы электрон-
ные оболочки у них были одина-
ковы.
Это определение не устарело,
но химия сегодняшнего дня допол-
нила его маленькой оговоркой: так
бывает, если ядро нерадиоактивно.
Химические свойства атома в зна-
чительной мере испытывают влия-
ние превращений, происходящих в
атомном ядре радиоактивного эле-
мента.
РОЖДЕНИЕ «ГОРЯЧЕГО»
АТОМА
Химик наливает в колбу йоди-
стый этил, ставит на платформу,
поворачивает рычаг — и колба
10
въезжает в канал ядерного реакто-
ра. Колоссальный поток нейтро-
нов— частиц, излучаемых реакто-
ром,— проникает в сосуд.
Что же там происходит?
Если бы мы смогли в тысячи раз
уменьшиться и увидеть невидимое,
перед нашими глазами предстала
бы удивительная картина.
В пространстве, пронизанном
бесчисленными вспышками и
искрами, с огромной скоростью
носятся атомы и молекулы. Пуль-
сируют электронные оболочки,
трепещут, меняя свои очертания,
ядра атомов. Рвутся старые связи,
возникают новые соединения, ко-
торые тут же разрушаются, чтобы
дать начало другим, более устой-
чивым.
Мы приглядываемся вниматель-
нее к поведению йодистого этила.
Каждая молекула его — это союз
двух атомов углерода с пятью
сравнительно небольшими атома-
ми водорода, и к одному из ато-
мов углерода прочно присоединен
большой и тяжелый атом йода.
Нейтроны, попавшие в йодистый
этил, с колоссальной скоростью и
энергией налетают на молекулу,
беспрепятственно проходят сквозь
электронные оболочки и захваты-
ваются ядром атома йода.
Йод, проглотивший нейтрон,—
это уже не обыкновенный йод.
Атомный вес его не 127, а 128.
В нем вспыхивает бурная внутри-
ядерная реакция, в результате ко-
торой через триллионную долю
секунды ядро «стреляет» светом.
Из ядра атома йода вырывается
фотон, частица света, с огромной
энергией.
Этот «выстрел» не обходится
атому даром: йод отрывается от
молекулы йодистого этила. Будто
орудийный ствол срывается с ла-
фета и летит в сторону, противопо-
ложную полету снаряда.
Связь между углеродом и йо-
дом разрывается. Атом йода от-
правляется в путешествие. Теперь
это свободный йод, это «горячий»
атом. В запасе у него огромная
сила. С молниеносной быстротой
носится он в среде жидкого этила.
Чем больше облучают нейтро-
нами вещество, тем больше «горя-
чих» атомов йода, вырванных из
«родных» молекул, разгуливает на
свободе.
Оказалось, что «горячие» атомы,
блуждающие среди молекул йоди-
стого этила, довольно легко пой-
мать. В качестве «ловушки» ис-
пользуют водный раствор сульфи-
та. Йодистый этил в нем нераство-
рим, зато атомы йода легко всту-
пают в реакцию и переходят в
раствор в виде ионов.
И вот, когда ученые «вычесыва-
ли» раствором сульфита, как гре-
бешком, «горячие» атомы из жид-
кого этила, обнаружилось интерес-
ное явление. Извлечь удалось да-
леко не все «горячие» атомы, ко-
торые должны были образоваться
в результате облучения, а только
60 процентов их. Где же осталь-
ные? Что помешало этим атомам
перейти в раствор сульфита?
Такой помехой явились молеку-
лы-соседи. Вырвавшийся на сво-
боду «горячий» атом то и дело
встречается с молекулами йоди-
стого этила. Налетев на соседнюю
молекулу йодистого этила, «горя-
чий» атом йода выбивает нерадио-
активный йод и занимает его ме-
сто. Это немного напоминает игру
в бильярд. Сильно пущенный
бильярдный шар, столкнувшись с
другим, почти останавливается, пе-
редав ему свою энергию и ско-
рость. Так и радиойод, попав в
обычный йод, останавливается,^ак
как эти атомы равны по массе.
И теперь молекула легко захваты-
вает такой заторможенный атом.
«Горячий» атом, израсходовав
свою энергию на удар, попадает в
плен и включается в состав моле-
кулы. Он превращается в атом-
«тихоню» и спокойно занимает
свое место в молекуле йодистого
этила.
РАБОТАЕТ ЯДРО
Но «горячие» атомы выбивают
не только йод, входящий в моле-
кулу йодистого этила. Иногда «по-
терпевшими» являются легкие
атомы водорода. При этом «горя-
чий» атом почти не тормозится,
так как его масса намного больше
массы выбитого им водорода. Од-
нако в результате множества стол-
кновений «горячий» атом постепен-
но «слабеет», становится «вялым»
и в таком состоянии может быть
захвачен молекулой и посажен на
место, где находился водород. Так
образуется новое химическое со-
единение.
На первый взгляд вся эта карти-
на напоминает обычную химиче-
скую реакцию. Там так же сталки-
ваются возбужденные молекулы,
происходит замещение атомов,
создаются новые соединения. На
самом деле суть процесса иная.
Мы употребили слово «возбуж-
денные». Все отличие «горячих»
атомов от обычных химически ак-
тивных заключено именно в этом
слове. При химической реакции в
атоме возбуждение охватывает
электронные оболочки, причем,
как правило, самые верхние. А в
«горячем» атоме возбуждено
ядро. Это активное ядро является
движущей силой, мотором, кото-
рый бросает «горячий» атом в его
рискованные путешествия, сопро-
вождающиеся столкновениями с
другими молекулами.
Для химиков «горячие» атомы
представляют большую ценность.
В чем она заключается?
Уже на приведенном выше при-
мере вы видите, что «горячий» атом
может обладать разной химиче-
ской энергией, которая зависит от
скорости его движения. И в за-
висимости от величины этой энер-
гии он замещает в молекуле йоди-
стого этила либо йод, либо водо-
род.
Мы можем получить «горячий»
атом со строго заданной величи-
ной химической энергии. Ведь она
определяется в основном числом
столкновений с соседними моле-
кулами. А значит, подобрав соот-
ветствующий объем и концентра-
цию растворителя, мы получим
«горячие» атомы нужной актив-
ности — как раз такой, которая
требуется для проведения данной
химической реакции.
Благодаря этому своеобразию
сразу создается целая область но-
вых необычайно точных химиче-
ских реакций. И в наше время та-
кие реакции все больше привлека-
ют внимание ученых.
ЧЕГО МЫ ЖДЕМ
ОТ «ГОРЯЧИХ» АТОМОВ!
Давно известна неизлечимая бо-
лезнь— серповидная анемия. Она
^**^^^^^*~** НОВЫЕ ЭКСПОНАТЫ нА ВДНХ
..................’ Л
наука, I
'I
о
ь
РАДИОСВАРКА
Экспонат называется «Соединение полимерных и других ма-
териалов локализованным действием нейтронного излучения».
Сотрудники Института физической химии АН СССР приме-
нили медленное нейтронное излучение, в изобилии испуска-
емое ядерными реакторами, для решения задач, имеющих
большое значение для промышленности. Расскажем об одной
из них.
В обширном семействе полимеров есть и такие, в состав ко-
торых входят молекулы фтора. Эти фторсодержащие по- •
лимеры обладают рядом ценных свойств, в частности они очень
устойчивы к воздействию различных химических веществ—	*
кислот, щелочей и других. Но у них есть и очень «обидное»	•
свойство: их трудно приклеить к поверхности металлов и 1
других материалов, которые надо защитить от кислотной
или какой-либо иной «атаки».	?
На помощь технологам пришла радиохимия. Оказалось, что *
атомы изотопа бора с атомным весом 10 жадно поглощают ,
медленные нейтроны, превращаясь при этом в ядра гелия ,
!альфа-частицы| и ядра изотопа лития с атомным весом 7.	,
При каждом столкновении нейтрона с ядром бора, в резуль- ((
тате которого получаются ядра новых атомов, выделяется
много энергии, которую и уносят с собой разлетающиеся в
стороны ядра гелия и лития. Однако пробег этих дочерних
ядер невелик — их путь в веществе измеряется малыми до-
лями микронов. Останавливаясь, застревая в тончайшем слое q
фторсодержащих полимеров и веществ, которые мы хотим
Р	защитить с помощью этих полимеров, ядра о: дают свою	ц
р	энергию окружающим молекулам, заставляя их двигаться	ц
Р	быстрее. А при этом в очень короткое время — менее чем
Р	в миллиардные доли секунды — возникает сильный разогрев	i,
тонкого слоя вещества на сотни и даже тысячи градусов. Но и
#	за кратчайшие промежутки времени разогнанные высокой
2	температурой молекулы защитной полимерной пленки и ос-
Р	новного материала успевают переместиться на миллионные	((
Р	доли сантиметра и перемешаться между собой. Отчасти они
Р	вступают также в химическую реакцию, образовывая и хими-
Р	ческую связь. Этого оказывается достаточным, чтобы про-	1,
Р	изошла как бы точечная сварка защитной полимерной пленки
Р с металлом, кварцем или каким-то другим веществом.	|
? Итак, достаточно смочить поверхность защитной пленки или д
основного материала раствором соединения, содержащего q
F	изотоп бора, а затем облучить их медленными нейтронами,	q
Г	чтобы «непокорные» полимеры смирились и намертво при-	1(
С липли к другим веществам.	I*
t Освоив «радиосварку», создав «радиоклей», советские
f ученые сделали еще один шаг в области мирного примене-
<• ния атомной энергии.	b

существует века, но только недав-
но удалось установить ее причину.
При этом заболевании, которое
передается по наследству, красные
кровяные шарики приобретают
форму серпов и полумесяцев.
Оказалось, что болезнь эта вы-
зывается нарушением структуры
белка, входящего в состав ядра
клеток организма. Из сотен амино-
кислот, составляющих этот белок,
только одна оказалась дефектной.
Но этого было достаточно, чтобы
«молекулярное» уродство вызвало
тяжелое заболевание всего орга-
низма.
Может быть, химические реак-
ции, проводимые с помощью «го-
рячих» атомов, когда замещается
именно данный сорт атомов, по-
могут излечивать «болезни моле-
кул», а через них — и болезни че-
ловека?
Конечно, сейчас еще трудно го-
ворить подробно о будущем «го-
рячих атомов». Все пока носит ха-
рактер догадок и предположений.
Но мы вправе предвидеть вре-
мя, когда «химия» горячих атомов
позволит получать радиоактивные
элементы в невиданных концент-
рациях. Почти стопроцентный ра-
диоизотоп! Известно, какие труд-
ности представляет сейчас получе-
ние высококонцентрированных ра-
диоизотопов. А они очень нужны.
Снизить температуру во многих
производственных процессах, уве-
личить производительность, облег-
чить труд и еще глубже проник-
нуть в тайны окружающего нас ми-
ра — вот что обещает новая, толь-
ко еще нарождающаяся область
химической науки.
11
Быстро, очень быстро развивается авиация в нашей стране. То и дело мы читаем
о новых советских самолетах и вертолетах, о новых авиалиниях «Аэрофлота», о но-
вых рекордах славных соколов-летчиков. Но даже нашего, столь привычного к но-
вому человека, способен был поразить и удивить воздушный парад в Тушино 9 ию-
ля. Фейерверк, которым открылся парад, по существу не прекращался ни на ми-
нуту в течение двух часов — неистощимый поток новой авиационной, главным об-
разом реактивной техники.
Путь в «большую авиацию» и даже в
космос (последнее убедительно засвиде-
тельствовал пример Юрия Гагарина] лежит
часто через аэроклуб, через авиационный
спорт. И очень хорошо, что в этом году
получили свой реактивный самолет наши
авиационные спортсмены. В конструктор-
ском бюро известного авиаконструктора
А. С. Яковлева создан новый спортивный
самолет Як-32 с мощным реактивным дви-
гателем. Нередкость легок и стремителен
полет этих стройных, красивых птиц. На од-
ном из таких самолетов летчик Валентин
Мухин уже достиг высоты 14 283 метра —
рекордной для легкого спортивного само-
лета. Но, может подумать читатель, теперь
аэроклубам придется обзаводиться огром-
ными аэродромами и бетонированными
взлетно-посадочными полосами! Ведь они
необходимы для реактивных самолетов.
Нет. Одно из многих достоинств нового
реактивного «яка» состоит в том, что он
легко взлетает и садится, используя неболь-
шие грунтовые площадки.
# * *
Наш журнал уже писал подробно о совет-
ских вертолетах [№ 4 за 1959 г.). Но два го-
да — большой срок для нашей авиации. За
это время советский воздушный флот попол-
нился новыми замечательными бескрылыми
машинами. Впрочем, правильно ли теперь
называть их бескрылыми! Ведь одна из наи-
более интересных новинок наших авиастро-
ителей — винтокрыл — летательный аппарат,
представляющий собой как бы гибрид вер-
толета и самолета.
Эта многоместная пассажирская машина
конструкции Н. И. Камова имеет крыло,
два несущих винта (как у обычных вертоле-
тов] и два тянущих винта самолетного
типа. Могучее сердце винтокрыла — два
мощных турбовинтовых двигателя. Кры-
ло позволяет разгрузить несущие
винты в полете, повышает надежность ма-
шины. Обладая всеми преимуществами
вертолета — вертикальными взлетом и по-
садкой, винтокрыл имеет значительно
большие скорость и дальность полета.
Советские вертолеты уже сравнительно
давно играют роль своеобразных летающих
кранов на строительных работах. Они участ-
вовали в прокладке газопроводов, высоко-
вольтных линий, даже в реставрации двор-
цов! Однако использование для этой цели
обычных вертолетов сопряжено с рядом
неудобств. И вот коллектив конструкторско-
го бюро, руководимый М. Л. Милем, чьи
вертолеты знают во многих странах мира,
создал специальный тяжелый вертолет-кран.
Необычный вид у этого «великана на хо-
дулях». Но какие у него замечательные
способности! До сих пор дома путешество-
вали по воздуху разве только в сказках. Но-
вый «Ми» легко переносит в собранном ви-
де типовой дом геологической партии пло-
щадью 40 квадратных метров. Высокое че-
тырехметровое шасси этого вертолета со
специальными устройствами позволяет
быстро и удобно крепить разнообразные
грузы.
В 1961 году на линии Москва—Хабаровск
началась регулярная эксплуатация самолетов
Ту-114. Всего за 9 часов этот исполинский
корабль переносит на огромное расстояние
170 пассажиров. Ему ничего не стоит за
один рейс перебросить из Москвы в Токио
весь состав балета Большого театра.
Флагман советского гражданского воз-
душного флота ТУ-114— самый большой са-
молет в мире. Его длина более 50 метров.
На нижней палубе размещены просторные
багажные отсеки и кухня, на верхней — са-
лоны для пассажиров.
Четыре могучих турбовинтовых двигате-
ля развивают мощность в десятки тысяч ло-
шадиных сил. Каждый из них имеет по два
винта, вращающихся в разные стороны. Са-
молет может взлететь при трех работаю-
щих двигателях, а длительный горизонталь-
ный полет возможен даже если работают
только два двигателя.
Высшей награды — «Гран При» — удосто-
ена эта замечательная машина на Всемир-
ной выставке в Брюсселе, а ее творцу ака-
демику А. Н. Туполеву Международная ави-
федерация присудила Золотую
ационная
медаль.
Совсем
нас еще
Ту-124.
недавно туполевцы порадовали
одним подарком. Самолетом
Новая машина будет обслуживать авиали-
нии средней дальности, на которых пока
курсируют машины с поршневыми двига-
телями. Ту-124 совершает полеты со ско-
ростью до 900 километров в час на высоте
10 километров. Дальность полета —1500
километров. Ту-124 оснащен так называе-
мыми двухконтурными реактивными двига-
телями — очень экономичными и надеж-
ными.
Еще одна новинка «Аэрофлота» — само-
лет Ан-24, созданный под руководством
конструктора О. К. Антонова и предназна-
ченный для перевозки пассажиров, почты и
грузов на местных линиях. Он берет на
борт 40 пассажиров, обладает дальностью
полета 2000 километров и скоростью 500
километров в час. В конструкции самолета
наряду с металлом использованы пласт-
массы. Сотни деталей изготовлены из но-
вых материалов. Широко использованы
сварка и склеивание металлов, сотовые кон-
струкции. Это позволило ликвидировать ог-
ромное количество заклепок, повысить
герметичность пассажирской и пилотской
кабин, уменьшить аэродинамическое сопро-
тивление самолета. Силовая установка
Ан-24 —два турбовинтовых двигателя кон-
струкции А. Г. Ивченко.
...«Мы должны быть готовы ко
всяким случайностям, и хорошо го*
товы»,— сказал на приеме выпускни-
ков военных академий в Кремле
Никита Сергеевич Хрущев. И на сле-
дующий день самые мощные, самые
скоростные, самые совершенные во-
енные самолеты сменяли друг друга
на авиационном параде в Тушино.
Тут и тяжелые транспортные кораб-
-S* •	’ V'
VA ’  \	'. Л
Впрочем и не проведешь четкой
границы между современным само-
летом и ракетой. Недаром так удач-
но сказал известный авиационный
конструктор Артем Иванович Мико-
ян: «Ракеты выращены и вскормле-
ны под заботливым крылом самоле-
та». И, как символ зтой тесной свя-
зи. вертолет пронес над Тушинским
полем макет кабины космическо-
го корабля «Восток».
5
О
I—
о
Z
О
>1
I—
о
о
Можно ли идти по воде, как по суху? Оказывается, можно. И не
только идти, а и бежать, причем даже не замочив подошв.
В этом году на Черном море, в Крыму, можно увидеть необыч-
ный спортивный снаряд. Представьте себе большой обод, который,
стоя, покачивается на волнах, а в ободе лежит, загорая на южном
солнышке, человек. Но вот человек встал и пошел по ободу, как
белка бежит по колесу. Обод начал вращаться, но не на месте, а
уверенно двинулся вперед.
Новый спортивный снаряд назвали «мореходом».
Один из авторов «морехода» инженер С. Гребнев рассказывает:
«Корпус «морехода» представляет собой кольцо корытообразного
сечения, склепанное из дюралевых листов. Наружная часть кольца
имеет каркас жесткости. Каркас состоит из двух листовых диафрагм,
соединенных между собой поперечными лопастями. Внутри кольца
резиновый коврик, а по его краям закреплены две велосипедных
камеры, которые предназначены для обеспечения непотопляемости
всей конструкции в случае ее падения на воду. На мелком месте
водоема кольцо ставится на ребро и в него входит человек. Водо-
измещение снаряда позволяет плавать в «мореходе» человеку, вес
которого не превышает восьмидесяти килограмм».
Видите, как все просто. Разве не заманчиво прогуляться по морю
пешком?
*
о
L.
О
Z
X
о
сши -
Безжалостно и неумолимо идет
на город песчаная буря. Первыми
ее замечают птицы и в испуге ле-
тят на восток; чуть позднее от бу-
ри прячутся животные. «Шафын!
Шафын! Песчаная буря!» — говорят
вполголоса люди и опасливо по-
глядывают на горизонт. Он уже
мрачен и подернут бурым туманом.
Небо быстро сереет, покрываясь
пыльной завесой. Солнце темнеет
и катится по небу холодным, жел-
тым кругом.
Тем временем мгла все гуще за-
волакивает небо. В воздухе — не-
привычная тишина. Солнце, пре-
вратившись в огромный коричне-
вый шар, то появляется, то исчеза-
ет за облаками темно-бурой пыли.
Медленно и неотвратимо насту-
пает шафын, словно грозное чу-
довище. Слышится его прерыви-
стое гудение и сухое дыхание. Го-
род в буро-желтой мгле; громко
стучит сердце, пересыхает горло,
хочется пить. Всюду о стены до-
мов, о заборы, по бетону тротуаров
шелестит мелкий песок...
И вдруг одним внезапным ударом
налетает песчаный ураган. Он мчит
шляпы зазевавшихся людей, сту-
чит вывесками магазинов, катит по
улицам киоски и лотки, валит за-
боры, столбы, срывает крыши.
Останавливаются автомобили и
трамваи, и город во власти пыли,
иссушающего ветра и глухого воя
Стоит только перебежать улицу —
и запачкано лицо, одежда, сплошь
забиты пылью волосы. Солнце ис-
чезло вовсе, уже не различить до-
мов на другой стороне улицы. Три
часа дня. но на улице пыльная
ночь, без луны, без звезд. Середи-
на апреля — и больше 25 градусов
16
тепла. Неистово хлопают вывески
и железные листы крыш; пыль и
песок.
Монгольский самум в полном
разгаре.
В песчаном ревущем буране не
видно ничего даже за метр. Где-то
воет сирена, предупреждая, что
движение остановилось.
Много тысячелетий в апреле и
мае летит на Маньчжурию грозный
шафын. Он зарождается в песча-
ном Синьцзяне и каменистой Мон-
голии. Немалую роль играют здесь
резкие колебания холода и теп-
ла. Полевой шпат, роговая обманка
и слюда разрушаются быстрее все-
го. Из них и состоят пыльные тучи
шафына, покрывающие сотнями
тысяч тонн измельченного в пыль
камня огромные пространства от
Джунгарии до отрогов Сихотэ-
Алиня в Советском Союзе.
Пыль эта так легка, что ураган
поднимает ее на высоту 5—6 ки-
лометров и несет через Джунга-
рию, монгольское плато, Маньчжу-
рию и Северный Китай вплоть до
океана. Только здесь шафын скла-
дывает свои песчаные крылья.
Песчаная буря висит над города-
ми и селами Китая порой по не-
скольку дней. И все это время сто-
ит необычное тепло. Но вот воз-
вращается прохлада, небо желтеет,
затем сереет и вновь становится
голубым. Сквозь пыльную завесу
показывается багровое солнце. Оно
становится вишневым, оранжевым,
желтым и, наконец, всплывает во
всем своем великолепном блеске.
В воздухе разливается холод. Не-
редко идет дождь. И опять ожи-
вают города и деревни. Лишь по-
валенные заборы, столбы, деревья
да перегородившие линию трам-
вая крыши домов говорят, что еще
вчера здесь бушевал злой и бес-
пощадный монгольский самум.
14 мая 1864 года на территорию
Франции, возле местечка Оргей,
упал метеорит. Жители окрестных
деревень собрали около двадцати
осколков метеорита — самые круп-
ные из них были величиной с ар-
буз. Осколки передали в музей
Монтобан.
Еще в прошлом веке Академия
науки и литературы в Тулузе изу-
чила несколько кусков метеорита.
Ученые выяснили тогда, что име-
ют дело с так называемым уголь-
ным аэролитом — метеорит состоял
из бурого угля, обгоревшего в зем-
ной атмосфере. Но совсем недавно
об оргейском космическом при-
шельце заговорили вновь.
Трое ученых из Фордхэмского
университета (США) — У. Хенесси,
Б. Нэджи и У. Дж. Майншайн—сде-
лали сообщение в Нью-йоркской
Академии наук о том, что они яко-
бы нашли в осколках метеорита
Оргей следы вещества, родственно-
го воску и имеющего биологическое
происхождение. Исследователи до-
ложили, что они сперва тщательно
осушили вещество метеорита, а за-
тем подвергли действию электрон-
ного луча. Таким способом были
выявлены молекулы, содержащие
от 19 до 23 атомов углерода.
После этого доклада за изучение
<внеземных» углеводородов взя-
лись биологи. Прежде всего веще-
ство прокипятили, чтобы избавить-
ся от всех земных микроорганиз-
мов. Потом попытались выяснить,
не являются ли органические ве-
щества! бактериями из иного мира.
Но они не «принялись» на морских
свинках.
Интересно, что в лабораторных
условиях, на питательных средах,
получено несколько поколений
этих «организмов». Остается до-
казать, что это не земная микро-
флора, ускользнувшая от стерили-
зации. Правда, проводивший опыт
доктор Ф. Сислер настаива-
ет, что стерилизация была абсо-
лютной, но подобное утверждение
привело бы к далеко идущим вы-
водам и, конечно, нуждается в
исключительно серьезной провер-
ке. Предлагают, например, послать
в космос несколько искусственных
спутников, снабженных специаль-
ными сетками для «ловли» метео-
ритов. Небесные тела, доставлен-
ные таким образом на землю, долж-
ны быть абсолютно стерильными...
Все необычайно и величаво в
этом огромном каменном котле,
бывшем кратере вулкана, на по-
луострове Чирип. Поперечник кот-
ла — три километра; его скалистые
стены отвесны и блестят ярким ма-
линовым, вишневым и оранжевым
светом. Сами скалы бесконечно
разнообразны и причудливы по
своей форме. Тут и вертикально
стоящие фантастические рыбы, и
каменные истуканы с хищными ли-
цами, и застывшие в диком прыж-
ке ведьмы, и допотопные птицы,
и головы сказочных богатырей.
Со скал летят шумные, звонкие,
в белой пене водопады. На дне
котловины синие зеркала горных
озер в оправе из красноватого
камня, сочные изумрудно-зеленые
луга, впадины с прозрачной горя-
чей и кислой водой. И всюду не-
большие холмики желтой, как ли-
мон, серы.
Если смотреть в недвижную глу-
бину озер, то всюду видны голубые
кувшины и множество таких же
бархатистых шаров. Это колонии
бактерий и водорослей, выросшие
в теплой воде.
Чем дольше бродишь по дну кра-
тера, тем больше открытий. Здесь
и новые водопады, и розовые, бе-
лые и фиолетовые цветы, и огром-
ные бабочки всех расцветок, и юр-
кие большеглазые стрекозы. Кра-
тер находится на Итурупе, круп-
нейшем острове Курильской гря-
ды.
В наши дни Итуруп все больше
интересует археологов. Здесь, в
южной части котла, лежат большие
гладкие камни всех цветов — чер-
ные, серые, бурые, зеленоватые.
Одни валуны покрыты легким
тусклым налетом, другие выгорели
на солнце, третьи блестят масляни-
стым блеском. На камнях странные
царапины и линии. Первое время
их принимали за трещины и следы
ледников. Однако изучение показа-
ло, что это надписи и что сделаны
они человеком на неизвестном нау-
ке языке. Еще не установлено,
буквы это или иероглифы. Знаки
выбиты острым инструментом, глу-
боки и четки. Порой их длина до-
стигает метра. Некоторые письме-
на на камнях имеют вид стрел и
указывают на подножие утесов,
словно говоря: «Там зарыты сокро-
вища». Есть знаки, похожие на ри-
сунки птиц. Одна из этих птиц
стремительно летит, вытянув шею,
другая только поднимается в воз-
дух. На отдельных камнях тянутся
ровные аккуратные строчки из
сплошных значков. Тут и углы, и
плюсы, и минусы, и римские цифры
в виде пятерки и четверки; иные
из символов похожи на знаки ра-
венства, ветки деревьев и на квад-
раты. На нескольких валунах от-
четливо видны латинские буквы
«S» и безукоризненно круглые
точки.
Уже первое исследование тайны
итурупских камней поставило уче-
ных в тупик. Древние обитатели
Курил — бородатые айны — никог-
да не имели письменности. Быть
может, находка на Итурупе проль-
ет свет на прошлое айнов?
Этой редкой и загадочной наход-
кой занимается дальневосточный
археолог Г. М. Власов. Он изучил
сам кратер и его природу, изучил
рисунки, знаки, но затрудняется
пока выдвинуть какую-либо гипо-
тезу о происхождении таинствен-
ных письмен Итурупа.
Что может быть надежнее, долго-
вечнее естественного камня! Па-
мятники, фасады монументальных
Зданий ставятся на века. Но в по-
следнее время архитекторы и хра-
нители памятников из многих
стран мира бьют тревогу: камень
«заболевает». По зарубежным дан-
ным, за последние тридцать лет в
Западной Европе почти не осталось
памятников, не затронутых «камен-
ной» болезнью, вдобавок быстро
прогрессирующей.
В связи с этим историки вспом-
нили, что о странном перерожде-
нии камня знали еще в древней
Греции. Там скульпторы, устанав-
ливая монумент, натирали его пче-
линым воском, пытаясь таким спо-
собом предохранить от скорого
разрушения. По-видимому, сейчас
началась новая «эпидемия», и тре-
буются более эффективные, научно
обоснованные меры борьбы.
В качестве одной из главных
причин «болезни» специалисты на-
зывают сырость. Любой камень по-
рист, хотя и в разной степени.
И вот, в течение нескольких десят-
ков лет, а иногда и столетий, вода
впитывается в поры на всю глубину
монолита и растворяет известко-
вые вещества. Получающийся ед-
кий раствор начинает «есть» ка-
мень изнутри, и сооружение ру-
шится. В этом процессе участвует
и углекислый газ окружающей ат-
мосферы, который способствует
растворению извести.
Но есть и другой вид разруше-
ния монументов — его-то и назы-
вают «проказой камней». Повреж-
дения камня при этой болезни
имеют вид открытых «ран» и,
начинаясь в одной точке, распрост-
раняются все шире по поверхности.
Начало «проказы» можно пред-
сказать: за несколько лет до нее
камень покрывается темным на-
летом толщиной в 3—6 миллимет-
ров. Этот странный налет способ-
ствует образованию в камне кри-
сталлического гипса,' а гипс легко
разрушается.
Теперь известно, что налет на
камне содержит серу. Откуда же
сера? Оказывается, ее в виде сер-
ных аминокислот оставляют на
каменных сооружениях птицы и
летучие мыши. Кроме того, незна-
чительное количество серной кис-
лоты есть в атмосфере городов,
насыщенной индустриальным ды-
мом.
Дело не обходится и без бакте-
рий. Найдены два вида микроорга-
низмов, несущие серу в своем био-
логическом цикле. Французские
ученые Дельвер и Пошон доказали,
что эти бактерии тоже «работают»
над памятниками.
Как бороться с «проказой»? Увы,
пока нет универсального и доста-
точно эффективного лекарства.
Предлагают в сырых местах по-
крывать камень гидроизолирующи-
ми и антисептическими составами
(неправда ли, это похоже на ста-
ринную обработку строительных
камней воском?), предлагают ста-
вить новые монументы на водоне-
проницаемые основания. Но все
это. конечно, не радикальные
средства. Слово за химиками.
ПОНЕМНОГУ
О МНОГОМ
17
KBOPUEBOE 4UO
А. ПОЛЯКОВ
НА СТРАЖЕ
МГНОВЕНИЯ
Очень точные «часы»,' отличный
верный эталон времени — земной
шар. Один оборот Земли вокруг
оси — это ровно сутки. «Засечь»
оборот Земли можно по «непод-
вижным» звездам. Однако прове-
рять часы по звездам сложно и не
очень удобно. Лучше, конечно,
иметь сверхточные часы, по кото-
рым можно сверять все другие.
Такие часы есть. На страже се-
кунды стоят электронные кварце-
вые часы. Это очень сложный, гро-
моздкий и чрезвычайно дорогой
прибор. Часы-эталон хранятся и ра-
ботают в особых условиях, под
особым наблюдением, потому что
они капризны: боятся изменений
температуры, шумов, вибраций.
От этих часов, точность хода ко-
торых составляет 0,0001 секунды
в сутки, и поступают сигналы в
эфир. Но даже часы-эталон не
идеально точны, время от времени
их сверяют по звездам.
Точность кварцевых часов осно-
вана на удивительных свойствах
минерала кварца. Если его сдав-
ливать, то на гранях минерала
возникает электрический заряд. И
наоборот: если к кварцу подклю-
чить электрический ток, то он бу-
дет периодически сжиматься и
разжиматься. Причем эти колеба-
ния чрезвычайно стабильны.
Когда были изобретены кварце-
вые часы, то кварц стал в них
«маятником» — к нему подводят
электроэнергию и получают сла-
бые, но точнейшие колебания.
Есть кварцевые часы менее точ-
ные, до 0,01 секунды в сутки, но
зато более компактные — всего с
книжный шкаф. Они нашли неко-
торое распространение, однако не
очень широкое.
С «КНИЖНЫМ ШКАФОМ»
В РЮКЗАКЕ
Сигналы по радио — дело удоб-
ное. Однако точное время часто
надо иметь «под рукой». Скажем,
капитану корабля в открытом оке-
ане, ученому, геодезисту в тайге,
космонавту... Как быть в таком
случае? Ведь в ракете, следующей
до Луны или до Венеры, не будет
лишнего контейнера для кварце-
вых часов. Не поместятся часы-
шкаф и в рюкзаке геодезиста.
Хронометр? Это прибор относи-
тельно точный, но лишь относи-
тельно: он может «врать» на се-
кунду в сутки. Кроме того, хроно-
метр тоже весьма капризен: ни
тряски, ни шумов не выносит.
«Нянчиться» с ним, допустим, в
тайге хлопотно и трудно.
Повсюду в народном хозяйстве
требуются точные, удобные, вы-
носливые и небольшие часы. Хро-
нометры свое отжили, их давно
пора заменить. Но чем? Вот если
бы размеры кварцевых часов
уменьшить в сто, допустим, раз...
Весьма заманчивая идея!
«КУЛАКА
ОНИ НЕ БОЯТСЯ»
Впервые решение этого вопроса
предложили двое ученых из Челя-
бинского политехнического инсти-
тута— заведующий кафедрой кон-
струирования и технологии произ-
водства радиоаппаратуры, канди-
дат технических наук А. Ф. Плон-
ский и доцент этой же кафедры
Б. И. Шишков. Они создали квар-
цевые часы, которые весят не сот-
ни килограммов, а всего полтора.
Да и по размерам они не с книж-
ный шкаф, а с обычные настоль-
ные часы. По точности хода они
уступают «кварцевому великану»,
ио хронометр превосходят значи-
тельно.
А. Ф. Плонский предложил схе-
му высокостабильного кварцевого
генератора. Его достоинство в том,
что он может быть выполнен ми-
ниатюрным и ни при каких усло-
виях не меняет заданной частоты
колебаний.
Б. И. Шишков, специалист в об-
ласти точной механики, создал
очень экономичную, устойчивую и
надежную конструкцию преобразо-
вателя колебаний кварца в движе-
ние часовых стрелок. Полтора го-
да совместной работы ученых
увенчались успехом.
Миниатюрные кварцевые часы
прошли испытание. Причем испы-
тывали их не только на точность
хода. Демонстрируя свои часы,
изобретатели подвергли их и серь-
езным механическим испытаниям:
роняли на стол, колотили по ним
кулаком, а часам хоть бы что —
они шли по-прежнему.
А вот еще одно преимущество
миниатюрной новинки.
Существующие кварцевые часы
работают на электронных лампах,
которые служат какую-нибудь ты-
сячу часов. Замена ламп сопряже-
на с неизбежной потерей точности.
Часы Плонского и Шишкова рабо-
тают на полупроводниках, которые
служат в десятки раз дольше.
Новые часы питаются электро-
энергией от сети переменного или
от источника постоянного тока —
все равно. Потребляют они нич-
тожно мало энергии. Часы будут
работать и в полевых условиях,
не остановятся, если вдруг «пере-
горят пробки». Тогда они перей-
дут на энергию, накопленную спе-
циальными аккумуляторами, скры-
тыми в корпусе.
«СДЕЛАНО В СССР»
Часы челябинских ученых от-
крывают совершенно новое на-
правление в развитии часовой про-
мышленности. На Челябинском
часовом заводе изготовлены два
первых образца настольных квар-
цевых часов. Подсчеты показали,
что стоить они будут всего 100
рублей, то есть во много раз де-
шевле «старшего собрата». Сейчас
завод готовится к изготовлению
опытной партии новой продукции.
...Красивый, из молочного плек-
сигласа корпус. На черном цифер-
блате золотистыми буквами из
анодированного металла написано:
«Кварц. Сделано в СССР». Три
стрелки — часовая, минутная и се-
кундная. На вид — обыкновенные
часы, только делений на цифер-
блате гораздо больше: цена каж-
дого из них 0,2 секунды. Это не-
мудрено: точность-то намного вы-
ше.
А. Ф. Плонский и Б. И. Шишков
сейчас продолжают работать над
дальнейшим повышением точно-
сти своих часов, над уменьшением
их габаритов. Кто знает, может
быть, скоро «кварцевое чудо» каж-
дый сможет носить на руке...
18
ГОА БЕЗ ОСТАНОВКИ
А. АБДУЛЛИН
— Электрические часы?!
— Что же здесь удивительного.
Ведь с ними мы каждодневно
встречаемся повсюду: на улицах
городов и в просторных залах
метро, в цехах заводов и фабрик,
в кабинетах учреждений, школь-
ных коридорах и в лабораториях
ученых.
— Однако на этот раз речь идет
не об уличных или стенных часах,
а о наручных. Почему же на изящ-
ном циферблате стоит надпись
«Электрические»? Это что, симво-
лическое название?
— Нет, часы действительно элек-
трические.
В них в качестве источника
энергии применена крошечная
электрическая батарейка напря-
жением 1,5 вольта. Она настоль-
ко мала, что свободно размещает-
ся внутри корпуса часов.
И главное, часы совсем не нужно
заводить. Батарейка бесперебойно
обеспечивает энергией механизм в
течение целого года. А головка?
Она служит только для остановки
механизма или перевода стрелок.
Конструкция новых часов прин-
ципиально отличается от обычных,
механических. В них нет узла за-
водной пружины, отсутствует ан-
керный ход (спуск), нет анкерной
вилки, а вместо анкерного колеса
имеется небольшой храповичок.
— Как же работают новые часы?
На балансе намотана маленькая
катушка — две тысячи витков про-
вода толщиной пятнадцать мик-
рон! Миниатюрные контакты пе-
риодически на мгновение включа-
ют в нее ток. Взаимодействие
электромагнитного поля катушки
и крошечных постоянных магни-
тов, вмонтированных в механизм,
дают импульс балансу. Баланс
движется, и это движение пере-
дается часовой, минутной и секунд-
ной стрелкам через обычные коле-
сики.
Эти часы имеют очень высокую
точность хода. Они в четыре-пять
раз точнее обычных, механических.
Механизм новых часов помещен
в удивительно плоский необычной
формы позолоченный корпус. Мо-
лочно-белый циферблат усеян ори-
гинальными рельефными цифрами.
Все это придает им красивый
внешний вид.
Батарейку сменяют один раз в
год (в будущем — один раз в два
года). Выпуск батареек организо-
ван в достаточном количестве.
Ими бесперебойно будут снаб-
жаться все часовые мастерские.
— Часы «электрические»,— го-
ворит директор 2-го московского
часового завода, лауреат Ленин-
ской премии Николай Николаевич
Волков,— созданы кропотливым
трудом инженеров, техников и ра-
бочих нашего завода. У новых ча-
сов большое будущее...
ГРУЗОВИК НПО МОРЕМ
Л. ВЛАДИМИРОВ
...Беленький домик у самого синего Каспийского моря. Рядом на вы-
соком шесте полосатая «колбаса» — непременный признак аэродрома.
Но позвольте: здесь не только бетонной взлетно-посадочной полосы,
даже мало-мальски подходящей естественной площадки и то нет. Есть,
правда, бетонированный квадратик, едва достигающий по размерам по-
ловины футбольного поля. Но самолеты здесь ясно ни при чем.
Еще минута —и недоумение разъясняется: все-таки это аэродром,
только он для вертолетов. Им и бетонный «пятачок» — излишняя ро-
скошь. Скоро пришлось убедиться в этом воочию.
В домике обстановка совершенно будничная. Разговоры о насосах,
трубах, задвижках. Что-то вроде беседы у заводской проходной.
Внезапный рокот — и с неба на «пятачок» опускается щегольской, кре-
мовый с голубой полоской МИ-4. Он даже не выключает двигатель —
громадные лопасти ротора описывают круги над фюзеляжем. В маши-
не скрываются десять рабочих, и вертолет в две минуты растворяется
в небе над Каспием.
Второй рейс, третий, пятый... Дело идет быстро, сегодня «ходят» три
машины. Шестой рейс наш.
На креслах уютного салона лежат рыжие спасательные жилеты — не-
двусмысленное напоминание о том, что предстоит полет над морем.
Но люди преспокойно усаживаются прямо на них, надевать никто и не
думает. По-видимому, транспорт считается абсолютно надежным.
МИ-4 наискось ввинчивается в воздух, и через несколько мгновений
под нами только вода. Предстоит восемнадцать минут полета, а карти-
ной, разворачивающейся внизу, не налюбуешься и за сутки. Над по-
верхностью моря то здесь, то там возвышаются четвероногие сталь-
ные площадки. На каждой — нефтяная вышка, иногда две. Вот «стол-
пились» и три сразу. Это из-под морского дна идет нефть. Идет сама,
человеку не обжить металлический «табурет» среди волн. Люди наве-
дываются сюда изредка, и пока они на островке, возле его «ноги» сто-
ит катер. Что до нефти, то она течет в береговые резервуары (здесь
говорят «емкости»] по трубам, и «встречать» ее возле скважины нет
нужды.
Через пять-шесть минут полета нефтяные островки исчезают из по-
ля зрения. Дальше в море они не идут: растет глубина, удлиняются
нефтепроводы, сложнее наблюдение и текущий ремонт. Но наш вер-
толет держит курс в открытое море, и вот уже берега не видать ни с
какой стороны. Остался только горизонт — линия, как известно, вооб-
ражаемая...
И вот, из-за этой несуществующей линии появляется нечто странное.
Такое странное, что его легко принять за мираж. Вертолет с каждой
минутой все ближе подходит к... городу!
Да, это, несомненно, город среди моря. Мы летим на пустяковой
высоте, и мне отлично видны улицы, площади, дома, буровые вышки,
поезда, автомобили, даже люди. Но весь этот огромный город, растя-
нувшийся на десятки километров, в полном смысле слова висит над
водой! И лишь приглядевшись, замечаешь, что не висит, а стоит: у него
тысячи тонких ног, уходящих под воду.
Легкий толчок — вертолет при... Чуть не сказал «приземлился». Соот-
ветствующий термин применительно к месту, куда мы прибыли, что-то
не подбирается. Скажем так: вертолет сел. Но сел отнюдь не на бе-
тонный «пятачок», подобный взлетной площадке. Пилот посадил послуш-
ную машину на скрипучие неровные доски настила, причем размеры
этого настила вряд ли много больше размаха лопастей несущего винта.
Весь «аэродром» уместился бы, наверно, на десяти-пятнадцати письмен-
ных столах, сдвинутых вплотную.
К площадке примыкает улица. Она тоже замощена досками и
посредине четырехметровой ее ширины идут рельсы узкоколейки. А на
противоположной стороне улицы,—так сказать, аэровокзал. Длинное
одноэтажное здание, где есть «диспетчерская» и зал ожидания с рек-
ламами Аэрофлота, и даже буфет.
— Добро пожаловать на Нефтяные Камни! — радушно говорит де-
журный по вокзалу Эдуард Аваков.— Сейчас организуем транспорт
в центральный поселок.
Да, город в море называется Нефтяные Камни. А официально еще
прозаичнее: морские промыслы управления Гюргяннефть.
Без поднятия руки тормозит грузовик, и мы взбираемся на платфор-
му. В отличие от всех прочих городов мира здесь такси бесплатные...
Шофер ведет машину по улице-эстакаде, изредка сворачивая на
ответвления или маленькие искусственные «полуостровки», чтобы про-
пустить встречную машину: двоим здесь не разъехаться. В первые ми-
нуты на Нефтяных Камнях удивляют даже самые простые вещи.
— Смотрите: ашхана! Столовая!
— А вон гараж. Нет, вы подумайте, настоящий гараж!
— Неужели это электростанция!
Смешно сейчас вспоминать эти возгласы, но возьмите в толк, что
и гараж, и столовая, и улица, по которой идет наш грузовик,— все па-
1?
ИНЛИКЛТОР члмкл
Внимательный читатель сразу от-
метит, что в заголовке слово «чай-
ка» не взято в кавычки. Это не
описка. Дело в том, что индикато-
ром служат самые настоящие, жи-
вые чайки, и если уж строго сле-
довать грамматическим правилам,
то написать надо было так: чайка-
индикатор.
...Лето 1960 года. Место дейст-
вия Литва, залив Кюршю-Марес на
Балтийском море. В жаркий сол-
нечный день мы стоим на берегу,
наблюдая за дымками рыбачьих
баркасов, маневрирующих в не-
скольких километрах от берега.
Вдруг стаи крикливых морских
птиц, как бы привлеченные неви-
димым магнитом, начинают кру-
житься над морем. Нетрудно за-
метить — чайки «патрулируют» над
строго определенным участком, то
и дело они садятся на воду и
взлетают, медленно взмахивая
крыльями: добыча тяжела...
Проходит несколько минут, и
шумная стая чаек тает в воздухе.
Снова воцаряется тишина, вдали
лениво дымят пароходики. Размо-
ренные жарой мы бросаемся в во-
ду, даже не подозревая, что на
наших глазах начался и закончился
очередной эксперимент по прове-
дению электролова.
Довольно давно установлено,
что рыбы специфически реагируют
на электрический ток. Но только
сейчас электротаксис рыб (так на-
зывается это явление) приобрета-
ет практическое значение.
Сотрудники лаборатории элек-
тролова Литовского совнархоза
вместе с учеными Каунасского по-
литехнического института в ре-
зультате исследований, занявших
несколько лет, создали промыш-
ленную установку — электрифици-
рованный трал. С помощью им-
пульсного источника тока, находя-
щегося на борту судна, к погру-
женным в воду электродам по-
дается электрическое напряжение.
Специальные суда буксируют эти
электроды и трал, который дви-
жется прямо за положительным
электродом-анодом. Именно к
аноду, привлеченные «петлями»
тока в воде, устремляются рыбы,
а на их скопление наплывает ло-
вушка-трал. Что же касается ча-
ек, то эти зоркие птицы сразу за-
мечают скопление рыб и спешат
на богатое пиршество. Они стано-
вятся невольными индикаторами—
подтверждают, что опыт прошел
удачно.
Многократные испытания пока-
зали, что электролов повышает
производительность трала в три-
четыре раза по сравнению с обыч-
ными способами.
Электролов обладает и еще од-
ной замечательной особенностью:
молодь, молодые рыбешки, кото-
рым надо еще годик, другой
поплавать в море, гораздо ме-
нее чувствительны к «зову» элек-
тротока, чем взрослые рыбы.
Поэтому у анода скапливаются
именно те рыбы, которым пришел
срок попасть на сковородку или в
кастрюлю.
• •••••• <
рит над открытым морем на высоте одиннадцати [точнее, одиннадца-
ти с четвертью) метров. Это не с чем сравнивать, это невозможно и не
хочется сравнивать с чем-либо. Даже блестяще снятые фильмы
Р. Кармена не дают полного «эффекта присутствия». И все же трудно
удержаться от рассказа-
на добротном двухэтажном доме вывеска: «Нефтепромысловое уп-
равление «Гюргяннефть». Под домом — массивные балки, и если гля-
нуть между ними, то видно, как плещется вода. Но мы сидим в уютном
кабинете «с видом на море» и беседуем с главным инженером Гюр-
гяннефти Бахманом Гаджиевым. Инженер молод, хотя работает на
Нефтяных Камнях все десять лет — с момента организации промысла.
Видно, морской воздух на пользу здешним людям...
О городе в море написано много. Все знают, что первая нефть из-
под воды поднялась в день 32-летия Октября. Что добыл ее легендар-
ный мастер Михаил Павлович Каверочкин. Что город строится и поныне,
что общая длина его улиц уже перевалила за полтораста километров.
...Вместе с инженером Афатом Зейналовым, одним из руководителей
научно-исследовательского цеха (есть и такой цех в удивительном го-
роде!), мы проехали и прошли десятки километров по эстакадам.
И с каждым шагом, с каждым оборотом колеса становилось все яснее:
необычность промыслов Гюргяннефти не только в том, что они мор-
ские. Сегодня Нефтяные Камни дают ежедневно вдвое больше чер-
ного золота, чем самый богатый промысел на суше. Это поистине дра-
гоценные камни Каспия. И, вероятно, наибольшая драгоценность —
люди, таланту и энергии которых промысел обязан всеми своими
успехами.
Здесь скважины бурят «кустами» — до 20—24 штук на крохотной пло-
щадке. Но каждая из них дает нефть полной мерой, потому что под
морским дном скважины расходятся веером, и их забои охватывают
акваторию радиусом в километр! Такой «куст» получают методом на-
клонного бурения, впервые примененным на Нефтяных Камнях.
Здесь строят новые эстакады удивительным агрегатом инженера
Шихметова. Агрегат забивает в морское дно трубчатые сваи и, забив
каждую новую пару, тотчас продвигается вперед. Теперь длина ферм
между сваями увеличена с 14 до 20 метров, и тем не менее эстакада
прочнее, чем раньше. Добавим, что даже подводное связывание труб
крест-накрест агрегат выполняет без помощи водолазов.
Здесь шагают все дальше в глубь моря и в глубь земли. Пусть неф-
теносный пласт лежит под 40-метровой толщей воды, да еще на глу-
бине полутора километров пдд уровнем дна — люди Нефтяных Камней
и до него доберутся! А XXII съезду Коммунистической партии нефтя-
ники моря хотят подарить действующую скважину глубиной 4500 мет-
ров! И пойдет из этой скважины самая лучшая на свете нефть —газо-
конденсат.
...Наш ГАЗ-51 сворачивает все в новые и новые улицы-эстакады. Во-
преки «земным» правилам мы с Зейналовым стоим в кузове, глядя
вперед и по сторонам. В Баку сегодня пыльно, а здесь глаз не засо-
ришь: кругом вода, откуда пыли взяться!
Мой спутник легонько постукивает по крыше кабины, и грузовик
тормозит. Это значит: сейчас увидим интересное. Перед нами внуши-
тельных размеров искусственный полуостров, уставленный машинами и
оплетенный трубами. Называется он так: цех поддержания пластового
давления.
Афат Зейналов начинает рассказывать о работе цеха, и тут изум-
ленно вспоминаешь: ах да, здесь над скважинами не видно самой при-
вычной для сухопутных промыслов вещи — насосов-качалок, отбиваю-
щих бесконечные поклоны. Нефть идет из-под морского дна сама.
Впрочем, нет, не сама. Ее выдавливают из пластов водой — очищен-
ной морской водой, нагнетаемой под давлением в 85 атмосфер. Вот
этим и занимается цех, куда мы приехали. Центробежные насосы, при-
водимые в действие мощными дизелями, вдавливают по трубам в
морское дно 500—600 кубических метров воды ежедневно. И взамен
воды из глубин подымается нефть...
«Грузовое такси» Нефтяных Камней идет дальше. Теперь уже я про-
шу водителя остановиться и спрашиваю Афата:
— А там что делают!
— Так... ничего особенного, — почему-то уклончиво отвечает Зейна-
лов. — Просто меняют штуцер на скважине.
Ан нет, не просто меняют! Скважину ремонтируют на ходу, она про-
должает давать нефть. Но слесари тем не менее работают «по-сухому».
А нефтяная струя в это время отводится... в ближайшую сваю. Да-да,
в одну из пустотелых трубчатых «ног», поддерживающих улицу! Если
многометровая ее глубина заполнена, а ремонт еще не окончен, нефть
автоматически направляется в следующую «ногу». Это красивое нов-
шество сберегает стране — сколько бы вы думали! — пять тысяч тонн
горючего в год!
С трудом выяснилось, почему неохотно говорил об этой замечатель-
ной «ловушке» нефти Афат Зейналов. Оказывается, он — автор спо-
соба...
В этих путевых заметках — только впечатления очевидца, беглые за-
рисовки с платформы грузовика, идущего над морем. О мощной тех-
нике Нефтяных Камней мы еще подробно расскажем в журнале.
...Не хочется улетать из этого поразительного города, самый воздух
которого напоен героизмом. Но когда улетаешь, в полной мере оце-
ниваешь справедливость награды — группа проектировщиков и руково-
дителей Гюргяннефти удостоена Ленинской премии.
По силе штормовых бурь Каспий занимает второе ме-
сто в мире, после Бискайского залива. И все же растет
и хорошеет нефтяной город среди моря. Человек силь-
нее стихии. Его мысль направила шторм на гибельный
путь — шторм уничтожает самого себя. Об этом расска-
зывается на следующей странице, в статье «ШТОРМ-СА-
МОУБИЙЦА».
20
Инженер Ю. МОРАЛЕВИЧ
Немало еще есть на нашей планете морских
портов, куда грузовые транспорты и пасса-
жирские суда заходят лишь в тихую погоду.
Как только начинается шторм, корабли по-
спешно покидают их, чтобы не быть выбро-
шенными на берег или разбитыми о скалы.
А ведь порты должны служить не только
местом погрузки и выгрузки, но и надежным
убежищем в плохую погоду.
Обычно для постройки порта стараются ис-
пользовать естественные бухты. Ведь у скали-
стого берега с большими глубинами практи-
чески невозможна постройка порта. Попробуй-
те-ка построить защитную стенку волнолома
на глубине 100—150 метров. А между тем
именно в таких районах корабли больше всего
нуждаются в надежном укрытии от шторма.
Где же выход!
ПРОГУЛКА ПО МОРЮ
...На небольшом туристском теплоходе мы
идем по морю в нескольких милях от берега.
Радист приносит капитану сводку погоды: с во-
стока нас скоро «накроет» шторм силой до
10 баллов. Легкому суденышку надо поскорее
уходить в ближайший порт-убежище. Иначе...
На западе виднеется мрачный скалистый берег.
Когда с востока покатят тяжелые штормовые
валы, нас разобьет о скалы.
А может быть, не поздно еще вернуться! Но
капитан не поворачивает на обратный курс.
Значит, он надеется дойти до ближайшего пор-
та еще перед штормом.
Налетают первые сильные порывы ьетра.
Под их ударами трудно устоять на палубе. Мы
торопимся спуститься вниз, с беспокойством
смотрим через стекла иллюминаторов на во-
дяной хаос вокруг судна. Теплоход раскачи-
вается все сильней.
Рисунки С. КАПЛАНА
С моря к берегу, подгоняемые ветром, летят
встревоженные чайки. Значит и для них шторм
не предвещает ничего хорошего.
Вдали волны кажутся совсем маленькими.
Но к нам они подкатывают гривастыми валами,
взметая судно на свои могучие хребты, круто
валят его то на правый, то на левый борт.
Иллюминаторы нижних кают внезапно ныря-
ют в зеленую полутьму, затем резко запроки-
дываются к небу, по которому испуганным
стадом несутся нагромождения серых туч.
На берег, до которого уже меньше двух
миль, страшно смотреть. Волны с такой силой
налетают на отвесные скалы, что водяные фон-
таны взметаются на десятки метров.
Однако капитан спокойно ведет теплоход
вдоль берега. Впрочем, как известно, он обя-
зан сохранять спокойствие в любой обста-
новке.
Мы с тревогой всматриваемся в берег. Когда
же покажется долгожданный вход в порт-убе-
жище! Начинает смеркаться. На концах вол-
ноломов должны вспыхнуть яркие огни, обоз-
начающие вход. Но по всей линии берега, за-
стилаемого пеленой пены и брызг, не видно
ни огонька.
Наконец, высоко на скале загорается одино-
кий огонь. Над таким берегом он лишь знак
опасности. Но что делает капитан! Он сворачи-
вает прямо на огонь и направляет судно в бе-
лый хаос у подножия скал.
Теплоход, тяжело зарываясь носом в волны,
полным ходом идет на скалы. Еще минут де-
сять — и он налетит на каменные громады. Все
отчетливей доносится грохот волн, грозный,
как раскаты грома.
Капитан словно не видит смертельной опас-
ности. Он ведет теплоход на предательский
огонь. Но что это!) Перед нами новая опас-
ность, еще страшнее, еще ближе. Всего в двух
сотнях метров перед носом судна возникает
бурлящая гряда бурунов. В шторм они по- -
являются только над подводными рифами.
Волны, обгоняя нас, стремительно налетают
на подводную преграду и с ревом рушатся на
ней. Дальше не перекатываются даже самые
высокие из водяных чудовищ, которые неопыт-
ные путешественники с трепетом именуют «де-
вятым валом». А за рифами, как всегда, рас-
стилается спокойная поверхность воды, покры-
тая лишь темными полосами ряби.
Свернуть в сторону уже поздно. Подхвачен-
ный высокой волной, наш теплоход врезается
в буруны. Нос по самые якоря зарывается в
клокочущую пену. Сейчас мы услышим грохот
удара, скрежет раздираемой каменными клы-
ками обшивки, толчок невероятной силы собьет
нас с ног...
Ничего подобного не происходит. Корабль
поразительно легко и мягко проскальзывает
над пенными буграми бурунов. За кормой ру-
шится волна, так и не успевшая нас догнать.
Теплоход спокойно останавливается на почти
гладкой воде таинственной бухты, поворачи-
вается носом к ураганному ветру и отдает
носовые якоря.
Успокоившись, мы стараемся разгадать, ка-
кая же система, скрываясь под водой, способ-
на опрокидывать самые большие волны, но
пропускает корабли, имеющие осадку в не-
сколько метров.
— Все ясно! — уверенно заявляет один из
нас.— Здесь работает синтетический каучук.
Из него сделан громадный гребень, закреп-
ленный на дне. Зубцы этого гребня настоль-
ко упруги, что опрокидывают волны. А ко-
рабль своим острым носом легко раздвигает
зубцы из резины и проходит.
Идея гребня не лишена оригинальности. Но
для изготовления «гребешка» длиной километ-
ра в два, да еще на глубине 150 метров, круп-
нейшему резиновому комбинату пришлось бы
работать несколько лет.
— Стальные щиты! — заявляет другой пасса-
жир.— Они на плавучих подводных понто-
нах. А те на якорях. И работают автоматически.
Звуколокаторы обнаруживают корабль. Щиты
в данном месте опускаются. А за его кормой
тут же встают и задерживают волны.
Фантастический рассказ о таких исполинах-
щитах писать можно. Но постройка их обо-
шлась бы невероятно дорого, да и система
работала бы не очень надежно.
Однако пора познакомиться с таинственным
волноломом-автоматом. Оказывается, его пер-
вый вариант был испытан советскими инжене-
рами десятки лет назад. Нажмете кнопку — и
через минуту построена стена высотой в де-
сятки метров, толщиной поверху метра в два
и длиной в сотни метров.
«Но ведь это, скажете вы,— самый фантасти-
ческий, самый нереальный вариант!»
Нет, самый реальный, учитывая строительный
материал. Лучшим и многократно проверен-
ным стройматериалом для таких волноломов
приходится признать не бетон и не гранит.
Волны разрушают их довольно быстро, а вос-
становление сложно и дорого. Наш дешевый и
практичный материал — воздух.
ВОЛНА КУВЫРКАЕТСЯ
ЧЕРЕЗ ГОЛОВУ
Известно, что океанские волны сдвигают с
места и даже опрокидывают скалы весом в
сотни и тысячи тонн. Не смешно ли думать, что
зыбкая преграда из воздушных пузырьков вы-
держит бешеные удары таких волн!
Но не будем торопиться и постараемся по-
ближе ознакомиться с действием воздушного
волнолома.
На океанских просторах возникают валы вы-
сотой в 10—14 и более метров. Волна сохра-
няет свою форму, пока ее подошва не начина-
ет притормаживаться на мелком месте. Тогда
на ней появляется высокий, загнутый вперед
гребень, который обгоняет подошву. И водя-
ной вал, наконец, опрокидывается. По форме
волн моряки узнают о предательских мелях.
Особенно ясно можно видеть, как «спотыкают-
ся» волны, если под водой на их пути встре-
чается скала или коралловый риф.
21
А теперь проследим, что происходит с вол-
нами на воздушном волноломе. Вот из мор-
ской дали накатывается огромный водяной
вал. Заслонив горизонт, он мчится к едва за-
метной границе, где из морской глуби выплы-
вают густые и легкие рои пузырьков. Удар
волнового тарана «весит» не меньше 25 тонн
на квадратный метр. Мгновение — и полоса
пузырьков уже под передним краем подошвы
волны...
Дальше происходит небывалое. Передний
край волны вместо обычной водяной опоры
встретил как бы глубокий ров, наполненный
доверху легкой и необычайно подвижной
смесью воды и воздуха. Удельный вес такой
смеси во много раз меньше удельного веса
воды. И равновесие волны внезапно нарушает-
ся. Передний край ее подошвы глубоко прова-
ливается в этот вертикальный слой. Могучий и
тяжкий штормовой вал буквально кувыркается
«через голову».
Самые крупные волны в сущности — велика-
ны на глиняных ногах. И конструкторы волно-
ломов разведали это слабое место своих про-
тивников.
Нелегким делом оказалось рассчитать раз-
меры воздушных волноломов в зависимости
от силы волн. На Черном море, например, пре-
дельная высота волн около 6 метров, на Бал-
тике она в самый жестокий шторм редко до-
стигает 4,5 метра. По Рыбинскому и Куйбышев-
скому морям в десятибалльный шторм катят
довольно опасные для речных судов трехмет-
ровые валы. А в некоторых местах Атлантиче-
ского и Тихого океанов при таком же ветре
вырастают водяные горы высотой 15, а то и
18 метров.
Даже небольшую метровую волну не опро-
кинуть тонкой и редкой завесой из воздуш-
ных пузырьков. Чем крупней волна, чем отло-
же ее передний склон, тем шире и «гуще»
должна быть воздушная преграда.
ВОЗДУШНЫЙ волнолом
Первые сведения о возможности рушить
волны воздухом появились еще в 1907 году.
Затем в 1915 и 1921 годах появились статьи о
сжатом воздухе в роли волнолома. Но ни одна
страна не начала серьезных исследовательских
работ. И только в Советском Союзе в 1930 го-
ду занялись практической проверкой смелой
идеи. Пневматические волноломы были испыта-
ны в порту Туапсе на Черном море, вблизи
порта Махачкала на Каспии, а также во Влади-
востоке.
Великая Отечественная война прервала опы-
ты. Работы возобновились после нее в москов-
ской лаборатории под руководством профессо-
ра П. Божича. Были проведены опыты на круп-
ной модели для определения удельного рас-
хода воздуха. Затем эффект гашения волн в
зависимости от расхода воздуха проверялся в
1950 году Московским инженерно-строитель-
ным институтом имени Куйбышева. В настоя-
щее время исследовательские работы в об-
ласти пневматических волноломов ведутся не
только в СССР, но и в других странах.
Вот как устроен такой волнолом. Под водой
на глубине несколько большей, чем осадка
крупных судов, проложена металлическая или
пластмассовая труба с множеством небольших
отверстий. На берегу, где находится начало
трубы, установлена дизельная или электриче-
ская компрессорная станция, которая подает
в трубу сжатый воздух. В тихую погоду ком-
прессор не работает. Не работает он и в шторм,
если поблизости нет судов. Но как только они
приближаются, механик запускает двигатель.
Так произошло и с нашим теплоходом.
Преимущества пневматических волноломов
нечего и доказывать. Ведь чем сильней шторм,
тем опасней входить в обычный порт между
каменными волноломами. Бывали случаи, ког-
да корабли, не сумев совершить сложный ма-
невр и прорваться в порт, разбивались о вол-
ноломы, найдя вместо спасения гибель. А при
пневматическом волноломе ширина входа в
порт огромна. Входить можно в любом месте
прямо сквозь волнолом. Даже если у вас оста-
новился двигатель судна, оно будет перебро-
шено волнами на спокойную воду.
22
Исключительно хороши пневматические вол-
ноломы не только для защиты кораблей, но и
для создания в наших чудесных морских здрав-
ницах районов с вечно спокойным морем.
Конечно, давно пора внедрять пневматиче-
ские волноломы. Однако практического приме-
нения эти установки при всей их заманчивости
пока нигде не нашли. Что же препятствует их
широкому применению! Может быгь, это слиш-
ком дорогие, сложные и громоздкие уста-
новки!
Нет, пневматический волнолом необычайно
прост и дешев. Он в тысячи раз дешевле ка-
менных или бетонных волноломов такой же
длины. Настолько же дешевле и проще его
ремонт.
Причина в другом — в том, что дизельные
компрессоры не вполне надежны. А остановит-
ся дизель — и суда, стоящие в порту, могут
оказаться выброшенными на берег. Лучше бы-
ло бы приводить компрессоры в действие не
дизелями, а электромоторами, берущими энер-
гию от крупных электростанций. Но волнолом
то не берет из сети ни ватта, то становится по-
жирателем энергии. Такой нерегулярный по-
требитель нарушает нормальную работу энер-
госистемы.
«Что же, скажете вы, начали «за здравие»,
а кончили «за упокой»! Нет»!
ШТОРМ,
ПОБЕЖДЕННЫЙ ШТОРМОМ
Пневматический волнолом за полвека своего
существования не нашел практического приме-
нения потому, что для него не подобрали под-
ходящего источника энергии.
А ведь он есть. Вспомните о том, что море
именно в шторм является отличным и бесплат-
ным источником энергии. Уже работают плаву-
чие волновые электростанции. Они плохи лишь
тем, что без волн не работают. Но в данном
случае нас это вполне устраивает. Ведь чем
больше волны, тем больше энергии! Оказы-
вается волнолом и такая электростанция отлич-
но дополняют друг друга.
Но не будем торопиться с постройкой волно-
вых электростанций. Можно поступить значи-
тельно проще и выгодней — энергию морских
волн сразу превращать в энергию сжатого воз-
духа. На некотором расстоянии от берега, в
местах, где действие волн сильнее всего, поста-
вим на якоря в шахматном порядке ряды по-
плавков, похожих на большие морские бакены.
Внутри поплавков закреплены цилиндры ком-
прессоров, а поршни соединены с якорными
канатами. Для обратного движения в цилинд-
рах они имеют сильные пружины. Когда попла-
вок опускается с волны, поршень засасывает в
цилиндр воздух, а при подъеме на следующую
волну поршень с усилием в несколько тонн
сжимает внушительную «порцию» воздуха и
подает ее в трубку, помещенную внутри троса.
По дну рядом с якорями проходит общая ма-
гистраль, из которой воздух направляется в
пневматический волнолом ровным потоком.
Получается несложный, но надежно дейст-
вующий автомат. Пока стоит спокойная пого-
да, поплавки-компрессоры не работают. При
небольших волнах установка работает с малой
мощностью. Чем сильнее разгуливается шторм,
тем больше воздуха подается в пневматиче-
ский волнолом. А кончится шторм, и чудесный
волнолом-автомат сам прекратит свою работу.
Ряды поплавков целесообразно располагать
по обеим сторонам порта-убежища, чтобы
воздух поступал в трубу волнолома с двух
сторон. Установка застрахована и от возмож-
ных ошибок конструкторов. Если в магистраль
будет поступать недостаточно воздуха, нужно
просто добавить несколько плавучих компрес-
соров. Волн для них в шторм всегда хватит.
Любой механизм может испортиться. Но пор-
ча двух-трех плавучих компрессоров не отра-
зится на работе всей установки, а в штиль их
можно отремонтировать или сменить. Самый
жестокий шторм не разрушает морские баке-
ны. А наши поплавки на них очень похожи.
И пусть повсюду, где это необходимо чело-
веку, морские волны сами себя рушат. Пре-
вратить злейшего врага моряков — шторм —
в «автоматического самоубийцу» — важное
дело, которое нам вполне по силам.
ОЧЕРКИ НАШИХ ДНЕЙ
о молодости,
О МАСТЕРСТВЕ,
о жизни
Его зовут Николай Брицис,
живет он в Риге,
ему двадцать лет
Глеб АНФИЛОВ
Рисунки И. ГРИНШТЕЙНА
Знаете, что получится, если поставить будильник в ведро? Вместо
звона получится грохот. Будто пулеметная очередь. Стекла дрожат,
прохожие на улице останавливаются. А Николай Брицис — тот самый,
который додумался ставить будильник в ведро — спит себе как ни в чем
не бывало. Растянулся во весь диван и мирно посапывает.
Спасибо, мать подоспела. Трясет за плечо:
— Пора, Коля, шесть часов...
И ворошит жесткие, ежиком, волосы, и треплет щеки. И мелькают я
голове ее воспоминания, как будила его, двухлетнего, — чтобы скрыться
от бомб, спрятаться в глубоких склепах соседнего кладбища.
А теперь вот двадцатилетним стал сын. Рослым, сильным парнем.
И будильник в ведре!
Мать упорна. Как ни тяни одеяло на голову, как ни мычи, а пора
Николаю подниматься.
Отец выходит — свежий, побритый, коренастый, суровый. Тоже со-
бирается на работу — на соседний завод сельскохозяйственных машин.
Ему рядом, два шага. А Николаю ехать на ВЭФ через всю Ригу. То-
ропится, наспех глотает оладьи с творогом, обжигается чаем. Отец,
словно не замечая спешки, заводит степенный разговор про то, что Ни-
колаю не худо бы самостоятельно починить вторую пару ботинок. По-
носил да скинул. А привести в порядок — пара пустяков. Вся сапож-
ничья снасть дома, слава богу, есть...
— Некогда, отец, пока! — перебивает Николай, запихивая в рот по-
следний кусок.
Отец не понимает, что некогда — говорить или чинить. Но сына уже
и дух простыл. Бежит саженьими шагами к трамвайной остановке. Вот
она где, зарядка! И на ходу думает об утреннем разговоре с отцом.
Неуемный человек отец, что ни говори. В пятьдесят два года — куз-
нец. И хороший кузнец. И вечно у него на уме работа. На заводе —
ладно, а ведь дома, везде. То он ботинки чинит, то крышу кроет, то шту-
катурит что-то, белит, красит. Да всему такому норовит обучать сына.
А то надумает вышивать. И, ей-богу, не хуже матери вышивает! Если
нет работы — отец становится как больной. Нарочно что-нибудь оты-
щет, хоть и не очень нужное.
Еще восьмиклассника водил -его отец на завод. И не только водил,
но и работать поставил рядом с собой. Обжигали в печи какие-то
штуки. На них резина была — плавилась от жара, брызги летели. На
руках остались бугры. Интересно.
Выдал ему тогда отец первую получку—25 рублей. Шутя, конечно.
Зато сам отец начал нешуточно работать десяти лет от роду. Три
класса в школе — и баста. Был пастухом, молотобойцем, грузчиком. Ле-
том от зари до зари таскал в порту цемент, зимой скитался по Риге
безработным. Такие были тогда порядки в Латвии.
...А вот и ВЭФ.
В цеху у Николая — обжитое место. Аккуратный верстачок, полка с
инструментами, шкафчик. Работу еще вчера получил — две дюжины
сложных плат, прихотливо изогнутых, с множеством отверстий. Это
каркасы будущих радиоустройств. Из его рук они пойдут радиомонтаж-
никам, те оплетут их разноцветными ожерельями конденсаторов и со-
противлений, обовьют пестрыми нитями проводов, тронут светлыми ка-
пельками спайки, украсят блестящими радиолампами, навинтят шкалы
приборов, ручки настройки. И вся эта электрическая одежда унижет
его платы. И чтобы не было задержек, брака—он обязан сделать свою
работу идеально. С точностью до десятой доли миллиметра. Думаете
просто?
На работе Николай — человек спокойный, не спешит и любит поду-
мать. Ребята говорят: слишком много думает Брицис.
Первое — шаблон. Садится и прикидывает карандашом на бумаге.
Ой, сколько хитрости в шаблоне! Тут уж подгоняй тютелька в тю-
тельку. Расчетливо расписывает технологию. Часа полтора мастерит
шаблон. Потом скрупулезно выверяет размеры — точно! Вырубает пер-
вую плату, опять измеряет — точно! Сверлит отверстия. Снова измере-
ния. Точно! Теперь надо выгнуть гетинаксовую плату, выдавить ребра
жесткости. Снова промер. И снова — все точно. Отлично. Можно облег-
ченно вздохнуть. Остается сделать 23 платы — и будет пройден новый
маленький шаг на пути к тонкому рабочему мастерству, к высокой ква-
лификации.
А ведь не сразу стало получаться. Даже, пожалуй, медленнее, чем у
некоторых ловких товарищей. И приходилось, честно говоря, слышать
порой злое бурчание: «Если силы много, ума не надо». И был случай,
когда деловой и опытный мастер Донкарев, увидев очередную партию
запоротых Николаем деталей, огорченно сказал:
— Вы, Брицис, дубина.
— Ав чем это заключается? — спросил Николай, не потерявший са-
мообладания и в столь трудную минуту. Мастер взорвался:
— Как в чем?! Ходил-ходил, думал-думал и... выдумал. Надо ж было
рубить перед сверловкой! Тянет же материал! Сообразил, мыслитель...
Правда, мастер тут же успокоился и по пунктам разобрал все допу-
щенные ошибки. А этого Коле и надо было. Большой кареглазый па-
рень сидел перед мастером, подперев щеки руками, слушал и понимал,
что и в самом деле он дубина.
Не у него одного шел брак. Четверо ребят — Выпускников техниче-
ского училища — поначалу чувствовали себя чужими в этом простор-
ном цехе с важным названием «экспериментальный». Не имели рабо-
чего места. Толкались туда-сюда, как котята. Клянчили у старых кад-
ровиков инструменты, без конца надоедали вопросами.
Сдвиги начались с того дня, когда Алик Брод — один из новичков —
нашел на заводском дворе несколько сломанных выброшенных верста-
ков.
— Хватит ждать и просить. Сами отремонтируем — как в училище!
Так и сделали. Наладили верстаки, начистили, отвоевали в цехе хоть
и не очень уютный, но свой уголок и поставили рядышком. Потом, что-
бы меньше попрошайничать, взялись собирать общий комплект инстру-
ментов. Решили обсуждать задания. Помогали друг другу. Если кто-
нибудь портил деталь — сообща исправляли. И, бывало, ругали друг
друга почем зря.
— Ну где была твоя голова? — ворчали на провинившегося. — Забыл
чему тебя Гринько учил. Да Гринько бы тебя за такую работу окна
заставил мыть...
— И верно, заставил бы, — сокрушался виновный. — Прошляпил на
этот раз...
Гринько, Гринько. Не сходил он с уст. Николай до сих пор его вспо-
минает. И, наверное, всю жизнь будет вспоминать. Григорий Антоно-
вич Гринько — это мастер-воспитатель их группы в техническом учи-
лище, тот, кто вывел их в рабочие люди, показал, как много могут сде-
лать руки, если к ним приложить голову.
В ту пору, кажущуюся уже далекой-далекой, разношерстная мальчи-
шеская компания, явившаяся в техническое училище с веселых риж-
ских улиц, только что вылезшая из-за школьных парт, была еди-
нодушно возмущена поведением Гринько. Мастер-воспитатель был
строг. Он заставлял заниматься пустяками. Ну кому охота, владея
аттестатом зрелости, часами опиливать простые пластинки? Или сни-
мать заусенцы со штамповок? Или драить полы? Или поднимать бро-
шенную спичку? Или не курить в коридоре?
Как-то в субботу всей группой собрались на танцы. Куда там! Ма-
стер предложил вымыть окна и пересадить цветы. Показал, как надо
мыть: сперва влажной тряпкой, а потом расшелушить газету и отти-
рать ею стекло, увлажненное собственным дыханием. Вот и пришлось
вместо танцев дотемна дышать на стекла. Домой шли насупившись.
И в отместку, хвалясь отчаянным удальством, через несколько дней
всей группой убежали с уроков смотреть диковинный футбол на мото-
циклах.
Назавтра пришли тихие, сумрачные. Ожидали бури. Но бури не слу-
чилось. А произошел-длинный разговор. Гринько отчитал их так, что
всем стало стыдно. И приметили: директору училища не донес.
Мастер не любил бездельников, не терпел петушиной самоуверенно-
сти, заносчивости, хамства в своих неотесанных воспитанниках. Всю
эту накипь уличной юности нещадно вытравлял.
Памятен Николаю такой случай. Один из парней учинил скандал в
проходной. Раскричался, толкнул сторожиху. На комсомольском собра-
нии подвергся этот поступок обсуждению группы. Был тот парень ба-
лованый, нахальный, ленивый. На собрании отказывался говорить,
ухмылялся в лицо товарищам. Гадко вел себя, вызывающе. И группа,
понятно, обозлилась. Припомнили ему много грехов — выпивки, драки.
И вот кто-то крикнул сгоряча:
— Гнать из комсомола таких! Не нужен он нам!
— За мои дела не выгоняют, — развязно, с хрипотцой отозвался буян.
— Нет, выгоняют! — это неожиданно для всех зазвенел гневом ма-
стер-воспитатель. И начал, и пошел. Про армию, про войну. Сказал,
что нашего хулигана еще ни разу не стукала жизнь, что дома с ним
цацкаются, как с недорослем, что не станет он человеком, если не про-
учить его по-настоящему. Словом, мастер поддержал предложение
исключить этого парня из комсомола. Да так раззадорил ребят, что
всем стало ясно: да, надо исключить. Проголосовали. Большинство — за
исключение. Николай Брицис тоже.
Тут этот их непослушный подсудимый и сник. Такого он не ожидал.
— Ребята, — говорит, — за что? — И чуть не плачет.
— За все! — кричат ему. Но Николай примолк. Все-таки жалко
парня.
— Я не буду больше, — лепечет тот. — Я не со зла.
А Гринько торопит секретаря:
— Быстрее протокол готовь...
И когда был по всей форме написан и подписан протокол, мастер
взял его в руки, снова поднялся, помедлил, пока стало тихо:
— Вот что, комсомольцы, — сказал. — Я как коммунист, прошу раз-
решить мне попридержать до времени этот документ.
И поднял над собой протокол.
—- Давайте поверим хлопцу и испытаем его слово. Как считаете?
Ничего себе, поворот! Ребята молчат. И Николай губы закусил. Ви-
дят, что так, наверное, и надо, но больно уж крутая перемена дела.
С одной стороны, обидно за себя, что Гринько взял их на «педагогиче-
ский прием», а с другой — понятно, что молодец мастер! И проучили
парня поделом, и поверили в него, и всем дали подходящий урок.
С тех пор стали Гринько уважать. И побаиваться — уже не той пу-
стой детской боязнью озорников, как раньше, а по-мужски, по-взрос-
лому, с осторожностью, со вниманием. Чувствовали, что мастер лепит
их, как глину. И, чтобы не быть глиной, норовили наперед вылепиться
как следует.
А Гринько не отставал. Чистоты добился в классе, как в хирургиче-
ской палате. От табуретки, от вешалки и до молотков, тисков, плоско-
губцев, верстаков — все, что было в классе, будущие рабочие смастери-
ли самостоятельно. Следил мастер и за теорией, вел практику, беседо-
вал о том, о сем. И через два-три месяца не было уже случайного
сборища желторотых юнцов. Как-то незаметно, будто само собой ско-
лотился крепкий, дружный комсомольский коллектив.
...Вон протискивается между верстаков Толик Савченко, приятель
Николая по училищу, выученик Гринько, один из четверых выпускни-
ков, направленных на ВЭФ. Тоже не узнать человека. Теперь он цехо-
вой комсорг. Ответственное лицо.
— Не забудь про бюро, — кричит Толик и язвит: — Думай только о
палатках...
Помнит Николай о бюро. Выбрали его, отвечает за культсектор. Се-
годня будут обсуждать вопрос о палаточном городке. В прошлом году
выходило здорово. С субботы на воскресенье выезжали веселой гурь-
бой на взморье. Волейбол, купание, песни, костры, романтическая но-
чевка в палатках — лучше не надо. Только нынче он в палаточный го-
родок не ездок. Агитировать ребят будет, организовывать все будет, но
сам не поедет. Потому что некогда. Времени не хватает — зарез со вре-
менем. Толик это знает, потому и острит. У него у самого зарез.
Время, время... Палаточный городок — это ерунда, ничего особен-
ного. А вот хоть спорт взять. Цеховую волейбольную команду тянуть
надо? Надо. И еще как. Бегает, кипятится Николай на тренировках
цеховой команды. Тут он хозяин. Слушаются его беспрекословно. Еще
в училище Брицис считался «богом спорта». Дома, в рамке под стек-
лом — первый диплом, символ первой незабываемой победы. В ящи-
ке — еще полдюжины дипломов. На груди — значок перворазрядника.
Дважды в неделю тренировки, на которых из учителя Брицис пре-
вращается в ученика. Тренер Вилициньш знает дело — за полтора часа
сгонит полторы дюжины потов. Рубашку хоть выжимай.
Вчера чуть-чуть поленился Николай на тренировке: надо было сде-
лать «рыбку», а не сделал. Вили-
циньш вмиг удалил его с площад-
ки, заставил делать «рыбку» од-
ному. Снова встал Николай в
игру и—на тебе!—недопрыгнул
до мяча! Опять вон из игры: пры-
гай в зале до кольца. Ладно. По-
прыгал. Подходит Вилициньш и
этак небрежно кидает:
— Раз сорок, Брицис, через
скамейку...
Сорок раз перескочить через
скамейку — нагрузочка ой-ой-ой.
И это не все. Под конец еще одно
занятие — игроки играют «в ло-
шадки»: возят по очереди друг
друга на плечах.
— В темпе, — подгоняет, смеясь,
Николай свою «лошадь», — поше-
веливайся!
А потом и сам работает ногами
и слышит сверху нарочито грозные
окрики...
...Растет на верстаке стопка го-
товых плат, жужжит сверло, теп-
ло рукам от послушной, податли-
вой пластмассы. Все как надо. Ни
одной бракованной детали! На-
строение у Брициса боевое. Вот и
звонок на обед.
Тут уж можно опять спешить
и торопиться. Быстренько поесть,
потом — на участок заготовок, где
потише, чем в других местах, — и
решать задачи. Обеденная норма
у Николая — три задачи и пара
примеров по алгебре. То, что задано на курсах подготовки в вуз и даже
немного сверх того. Только сегодня не выходит задачка. Как ни верти,
ни оборачивай не складываются трубы и бассейны в системы уравне-
ний. Приходится «богу спорта» обращаться к «богу математики» —
Валерке Левину. Этот все знает, и уже в вузе, на вечернем.
Славный он, Валерка. С набитым ртом в столовой так ясно растол-
ковал про трубы — даже неловко стало Николаю.
— Привет совету богов! — подсаживается к ним еще один выпускник
технического училища — Алеша Толошный. Этот пока в институт не
собирается, но присматривается. Начинается заветный разговор о вузе.
Институт... Каким далеким, недосягаемым виделся он три года
назад, сразу после десятилетки. Во-первых, не сдать экзамены, во-вторых,
не пройдешь по конкурсу — факт! В-третьих, куда идти, чему посвя-
щать жизнь? Догадайся! А теперь — есть железная специальность, есть
трудовой стаж. Да и замыслы прояснились. Нынешней осенью Коля
намерен обязательно поступить в вуз. Обязательно! И ничего, что
осенью же он уйдет в армию. Перед армией надо поступить, не теряя
ни дня. А отслужит положенное, и за ученье. Надо глядеть вперед.
Днем будет работать, вечером — учиться. И выбрал вуз твердо: Инсти-
тут гражданского воздушного флота, радиоотделение. Это уж точно.
Прелесть радиотехники Николай открыл еще школьником. Детектор-
ные приемники вышли у него сразу. Потом задумал нечто солидное —
трехламповое. Недели две клянчил у матери деньги на детали. Мать
ворчала, но помаленьку давала. Все-таки не хватало деталей: не было
в магазине каких-то там сопротивлений, конденсаторов. Пожаловался
матери на непорядки в торговом деле. Мать тогда подняла брови, по-
думала минутку и сказала:
— Садись пиши список, что тебе надо. Только немного.
Вот это да! Коля написал список не переводя дыхания. А вечером
мать ушла куда-то и через два часа высыпала из платочка полный на-
бор недостающих деталей.
— Ой мама! — радовался Николай. — Какая ты золотая!
— Какая есть. Троек бы поменьше носил.
— Ой, мама', откуда это? Где взяла?
— У одного хорошего человека взяла. Вот за этим столом, — мать
показала на обеденный стол,— принимали мы при немцах Москву, а
он налаживал радио.
Эти рассказы Коля слышал раз сто. Не останови маму — начнет
длинную беседу. Поэтому он скоренько стиснул ее, чмокнул в щеку и
побежал в соседнюю комнату. Все детали! Шасси он еще раньше вы-
гнул, пробил дырки гвоздем, опилил напильником края. Сейчас Нико-
лай грустно улыбается, вспоминая это шасси. Так, кустарщина. А тог-
да он клал его под подушку, ложась спать. Да.
И вот принялся паять. Солидно паял, на совесть. Каждая спайка —
с клюкву, только неправильной, смятой формы. Налезают белые
блямбы друг на друга, норовят соединиться. Этого нельзя допустить —
проложил между ними бумажки. Раза два ошибался, путал провода —
терпеливо перепаивал. И, наконец, последняя пайка. Все. Торжествую-
ще смотрит на творение рук своих... (Николай сгорел бы от стыда,
если бы кто-нибудь из его теперешних заводских друзей поглядел на
эту пайку. Сказали бы, что это паял пещерный человек).
Настал волнующий момент включения приемника в сеть. Не дыша,
всунул штепсель в розетку. Тихо. Ничего не взорвалось (этого втайне
опасался). Щелкнул тумблером на шасси. Опять нет взрыва, а громко-
говоритель глухо загудел. Принялся судорожно вертеть ручку на-
стройки — все то же гудение, никаких признаков желанной радиопере-
дачи. И вдруг что-то новое почуял нос (не ухр!)—острый, пряный
запах, запах кипящего и горящего масла. Спустя секунду глаза в от-
чаянье увидели голубоватый дымок, поднимающийся от приемника,
словно от лесного костра. Выдернул штепсель, перевернул шасси внут-
ренностями вверх. Обжегся о белые банки электролитиков, ужаснулся
видом сопротивлений, которые из зеленых сделались желтыми. И сел
незадачливый конструктор на диван, ,и подпер щеки руками, глотал
слезы...
Возился потом недели две. Перепаивал, переделывал. На деньги,
ассигнованные матерью на школьные завтраки, купил новые электро-
литики. И в конце концов услышал-таки в своем громкоговорителе по-
добие радиопередачи. Одну-единственную Ригу принимало его детище.
Причем на фоне неумолкающего свиста.
— Новая модель: «Рига со свистом», — сказал приятель Николая
Андрей Велигур, тоже любитель мастерить, парень, увлеченный и ра-
дио, и фото, и всеми прочими самодельными культтоварами.
— Первый блин, — оправдывался Брицис.
От этой-то печальной пробы и началась, верно, тропинка, приведшая
Николая в техническое, потом на завод ВЭФ, а теперь вот взлетающая
круто к вершине, на которой заманчиво красуется радиоотделение
вуза. Как-то взберется он по ней!
— В общем, не должно быть никаких случайностей — поучает Ва-
лерка Левин. — Знать программу надо правильно. Шпаргалки — гроб.
— Говорят, в политехническом в прошлом году шпаргалки не отби-
рали, — неуверенно мямлит Алеша Толошный.
— Ну и что?—отвечает всезнающий Валерка. — Ведь гоняют сверх
билета.
— Тебя гоняли? — спрашивает Николай.
— Будь здоров! Бином Ньютона заставили выводить!
— Ну дела, — вздыхает Алеша Толошный.
Слушает Коля такие разговоры и прикидывает, откуда бы еще вы-
кроить часок на подготовку к экзаменам. Может тренировки бросить?
Разве ж бросишь! Или от бюро откреститься? Некрасиво, выбрали. Или
поставить крест на драмкружке? Жалко. Ну как это не поехать сего-
дня на репетицию? А в субботу — на самодеятельный концерт?
Вот и звонок. Отобедал. Сегодня не очень-то удачно. Примеров так
и не решил, досадует Николай. Думал все. Эх, не зря ребята ругают
за многодумие.
Теперь надо гнуть заготовленные платы. Этому научил Брициса
тезка — великий мастер своего дела Николай Шемелев. Ну и руки у
человека! Два-три удара молотком, и превращает вспученную, изогну-
тую волнами алюминиевую плату в ровнехонькую, как лист стекла.
А пластмассу гнет с маслицем, с подогревом. Иначе потрескается мате-
риал. И Брицис теперь также делает.
На десятой плате приходит ему в голову гениальная мысль: домой он
после бюро сегодня не поедет. Прямо тут приготовит физику и немец-
кий к завтрашним курсам — и в темпе на репетицию в Дом культуры.
Мать, правда, поджидает его после работы. Но ведь нынче, слава богу,
не зима. Зимой — да, надо обязательно домой после работы: помогать
матери снег убирать с улицы. Так уж повелось, что снег — это забота
Николая. С отцом, бывало, возьмутся, раз-раз — и весь снег уберут на
мамином участке улицы. Мама, хоть и опытный дворник, а все же
женщина.
Еще вот Стасика, братишку, не худо бы повидать. Он кроликов раз-
водит. Учитель в школе подарил ему пару, и пошло от них потомство.
Увлекается Стасик этим кролиководством, Николаю тоже интересно.
Да и позаниматься надо с братом. Трудно ему, большое мужество
нужно Стасику. Много лет болен он тяжелой болезнью. Это — семейное
горе. Когда-то давно случилась со Стасиком беда — отнялись у него,
маленького, руки и ноги. Отец плакал, приходя из больницы, мать ду-
мала — лучше бы не жить, умереть вместе с младшим сыном. Николай,
как выписали Стасика домой, не отходил от него ни на шаг, так изму-
чился, что сам заболел. Потом стали упрямо жить с этой болью. Со вре-
менем она притуплялась. Мало-помалу становилось легче. Доктора вы-
лечили паралич. Поднялся Стасик, теперь ходит, даже бегает, и в
школе особой учится. Животных очень любит. Были случаи, когда вы-
хаживал совсем плохих цыплят. А сейчас вот с кроликами колдует.
Может тут и призвание брата? — думает Николай. Тянется Стасик к
этой работе. Только вот не растут у него ноги. И руки не растут...
, Во время бюро не выходил Стасик у Николая из головы. Голос Толч
Савченко будто разбудил его:
— Сколько палаток, Брицис, плохих у нас?
Николай не сообразил сразу, молчит.
— Три штуки совсем рваные, — говорит Люда Колбанова, тоже член
бюро. Славная дивчина, прямо из десятилетки пришла на ВЭФ.
— Чинить будем или как? Может, напрокат возьмем? — спрашивает
Толик, и Николай слышит в его голосе едва заметную хитрецу.
Люда смотрит на Николая: лучше бы напрокат, проще, да? Николай
говорит:
— Будем чинить, договоримся с девчатами, а то и сами, — и смотрит
на Люду.
— Попробуем, что ж, — говорит Люда и чуть-чуть краснеет. А Толик
улыбается уголочками рта.
25
Толик ставит другие вопросы: куда поедем, когда поедем, сколько
человек, что возьмем, по скольку копеек требовать с каждого, даже кто
будет объявления писать и где их вешать? Больше часа длилось бюро.
Это еще ничего.
На физику и немецкий осталось два часа с лишним. Порядочно по-
сидел. Повторил радиоактивность, решил две задачи со сложным пре-
образованием единиц, проштудировал мудреный немецкий «плюсквам-
перфект». Потом сбегал постукать по мячу минут двадцать. Николаю
всегда находится место на волейбольной площадке. Потом поглядел
газету: про Кубу, про Лаос, про Америку, быстро схватил глазами оче-
редное продолжение автобиографии Юрия Гагарина (золотой парень!),
прочитал очерк «Любовь или пошлость?» — про стиляг. Вспомнил од-
ного своего соседа-сверстника, который «берет от жизни все», но ни-
чего не дает взамен. До чего же разные бывают люди, а? И страны, и
дела, и мечты...
С такими мыслями сел Николай в троллейбус, устроился на заднем
диване, смотрит по сторонам. Вот очень знакомая остановка. Было
время, частенько сходил на ней. Люди входят. Слышится латышская и
русская речь. И вдруг... как обожгло Колю. Она! Она вошла, впорх-
нула в вагон. Не заметила его, прошла быстро вперед, встала боком,
взявшись за поручень.
Бог ты мой, какая она стала! Какая красивая!
Рядом с Колей сидят два парня. Один говорит другому:
— Вон та на мордашку ничего.
— В порядке!
Это они про нее, думает Николай. Да, изменилась, она. Еще лучше
стала. И одета как! И прическа — копия с той французской девчонки
из кинофильма «Бабетта идет на войну». Бог ты мой! Может, подойти,
поздороваться? Нет, нет. Не надо.
Николай познакомился с ней года два тому назад. Первое свидание
было в самом центре Риги, у знаменитого столба с рекламой шоколада
«Лайма». Была весна. Когда она, немножко опоздав, подходила,
екнуло у Коли сердце. Робость охватила — такого прежде не бывало.
Начал, расхрабрившись, спрашивать:
— В ресторан пойдемте?
Она тихо говорит:
— Нет.
— Кафе?
— Нет.
— Конфеты?
— Да, — и смеется глазами.
Отлегло от сердца. Этот вариант лучше других отвечал скромному
запасу рублей, лежавших в кармане плотно отутюженных брюк. По-
явились конфеты — исчезла скованность, пришли простота и веселье.
Стали называть друг друга на «ты», откусывали от одной шоколадки,
смеялись. Потом ходили в кино. Как хорошо было!
Запомнился и другой вечер — теплый, ласковый. Парк культуры. Тут
уж зашли в ресторанчик. Желая быть настоящим мужчиной, Николай
заказал было водки. А она:
— Нет, шампанского!
Отлично! Шампанское, конечно, лучше водки. И пирожные, и тради-
ционные рижские взбитые сливки. И карусели с хохотом, и танцы, тан-
цы, танцы. В час ночи пришли на Киш-озеро. Разгоряченный, счастли-
вый Николай полез купаться. Она осталась на высоком берегу и ждала
его. Он вернулся — свежий, сильный, большой — и поцеловал ее. Горя-
чие губы...
Посмотрел на часы — час. Как так? Ведь был уже час! Прислу-
шался— не тикают. Остановились часы! Вот это да! Взявшись за руки,
побежали. Оказалось, уже три часа ночи!
Искали на спящих улицах такси. Ехали, обнявшись. На крыльце она
спросила:
— У тебя есть на такси до дому?
— Есть, — весело соврал Николай.
— Нет! — И оттолкнула его, убежала домой, а через несколько
секунд показалась в окне, закричала шепотом «лови» и бросила ском-
канную десятку.
Лучше той ночи в жизни не бывало. А потом, непонятно почему,
стало хуже. Вот ходили в оперу, на «Пиковую даму». Ей не понрави-
лось. Ей не нравилась оперная музыка. Ей больше нравилась оперетта.
Ему, правду сказать, тоже оперетта нравилась больше оперы. Но в
театре ему было хорошо — радостно, торжественно. А ей нет. Она все
говорила, что оперетта лучше. И еще она очень любила ходить на тан-
цы, а он, хоть тоже любил, но не так сильно, как она. Он, бывало, ку-
пит заранее билеты в кино, а она:
— Никакого кино, только танцы! — И нос кверху.
Он с ожесточением рвал билеты у нее на глазах, думал втайне, что
она поразится этакой лихостью, попросит прощения. Нет, на нее это не
действовало. Чтобы казаться взрослее и независимее, он начал курить.
Быстро втянулся. Ей как будто понравилось. А ведь ему, спортсмену,
курение было совсем ни к чему. И через пару месяцев он бросил это
дело.
Она хотела ходить на танцы не только по субботам, но и по средам.
А у него — тренировки, игры. Не выходило. Ребята говорили, что ви-
дели ее на танцах без него, с какой-то модной подругой. Еще она была
недовольна, что он поступил в техническое училище. Почему-де не
институт? А сама ушла из школы, не окончив девяти классов, устрои-
лась работать в зубную поликлинику — щипцы врачам подавать; в ве-
черней школе заниматься не стала...
Однажды Николай зашел за ней как условились. У нее — плохое на-
строение. У него, как на зло, хорошее. Сказал приветливо:
— Идем куда-нибудь.
— Не хочу. — И не смотрит на него. Села спиной, голос холодный-
холодный.
Потом приходит ее подруга — раскрашенная, из тех, что живут с ши-
ком. Она бросилась ей навстречу, обнимаются, вырвала из рук какие-
то туфельки, которые подруга принесла, кинулась примерять. Настрое-
ние— куда там. Началась оживленная скороговорка о тряпках, о кос-
метике. Одно— подойдет, другое — не подойдет. Гарик какой-то тоска-
зал, Эдик — это, Рудик, Алик... Бог ты мой! Николай забыт, его будто
и нет вовсе. Ладно. Встал, громко сказал:
— Ну, я пошел. До свидания.
И ушел. И она за ним не побежала, не сказала ничего доброго...
На улице остановил прохожего и попросил сигарету. Все...
Ну и пусть! — думает Николай, глядя на ее такой знакомый про-
филь, мелькающий между спинами пассажиров троллейбуса.
...На занятия драмколлектива многие являются прямо с работы и
часто голодные как черти. В этих случаях по кругу ходит чья-нибудь
шапка, в которую сыплются пятачки, гривенники, двугривенные. В бли-
жайшем гастрономе на собранную сумму закупается колбаса, булки
и устраивается шумный ужин. 'Гак и сегодня получилось. Только на
колбасу денег не хватило — купили селедку.
Обычных имен, тех, что значатся в паспортах, здесь почти не при-
знают. Зовут друг друга по образам.
— Эй, Дзыба, дай ломануть хлебца, — кричит кто-то Николаю.
— Валяй! Дзыба не жадный.
Эта кличка прилипла к нему с пьесы «Горы зовут», где он играл ста-
рика-шахтера. Думаете легко девятнадцати лет от роду представлять
стариковскую степенность и важность? Ой, как нелегко. Вера Алек-
сандровна Гришина, их руководитель, покрикивала, тиская во рту си-
гарету:
— Гоните из себя мальчишку, Дзыба! Не размахивайте руками. Вам
60 лет!
Мне 60 лет, — старательно убеждал себя Николай. — Я уже прожил
жизнь, все повидал. Я вдобавок осетин, человек прямой, резкий,
вспыльчивый. Хорошо, что удалось съездить на волейбольные состяза-
ния в Грозный: узнал настоящих горцев.
Ох, и волновался на премьере! Работали вовсю — и не только на
сцене. Гримировались сами, таскали декорации, раздвигали занавес —
все сами. Тряслись, словно щенята; страх подкатывал под сердце. Вера
Александровна носилась, командовала и беспрерывно курила. Как ге-
нерал в боевом штабе. Но ничего. Все сошло здорово. Зал шумел апло-
дисментами. Вызывали без конца.
Когда последний раз закрыли занавес — качать Веру Александровну!
А потом банкет. С вином и прочим, что надо. Пир горой! Свои аккор-
деонисты, свои певцы. И такое было невыразимое счастье после этой
актерской работы, так светло и легко, будто сделал что-то необыкно-
венное, будто стал лучше, богаче душой. И не один, а вместе со всеми.
Поздно-поздно коллектив провожал домой Веру Александровну. По-
26
том.ребята развезли по домам девчат. До утра шагала по Риге гурьба
новорожденных артистов.
Если говорить начистоту, то второе представление пьесы прошло не
так удачно, как премьера. Не было уже этого нервного восторга, а
мастерства не хватило. Вера Александровна строго сказала:
— Неудача понятна и полезна. Вы сами видите, как много нужно
зчать и уметь, чтобы уберечься от случайностей. Пьесы временно оста-
вим. Будем учиться и выступать в агитбригаде с небольшими сцен-
ками и монтажами.
И вот теперь идет эта учеба.
Сегодня — пластика, этюды, скетчи. Вместе со всеми Николай «кра-
сит стены» и «лепит шары» — чтобы плавнее, красивее двигались руки.
Пытается, под общий хохот, изобразить хождение босиком по разби-
тым бутылкам. Потом этюд: он гуляет с партнершей, и та неожиданно
«падает в обморок». Его задача — «принять меры». Он бегает, держа
в крепких руках «бесчувственную» девушку, делает вид, что ищет воды,
обмахивает ее, «волнуется»...
...Скоро двенадцать. Николай пешком идет домой. Звонко стучат его
большущие ботинки по безлюдным гулким тротуарам. Доносятся от-
куда-то раскатистые, далекие звуки радио. И пахнет черемухой. И вре-
зается в серо-черное небо своим готическим зодчеством зеленая, потем-
невшая Рига. Во многих местах побывал Николай со своей волейболь-
ной командой, даже за границу ездил туристом, а лучше Риги города
не видал. Эти узкие улочки, просторные бульвары с озерками и сто-
летними липами, это милое латышско-русское двуязычие — все родное,
до капельки знакомое.
Недавно приезжал из армии один школьный приятель. Взяли ради
такого случая бутылочку бенедектину, посидели. Нашлось время. А по-
том пошли смотреть что нового появилось в Риге за последние годы.
— Вот, гляди, Игорек, вокзал. Ничего? — говорил Николай тоном
председателя горсовета.
— Сила! Одно стекло! Как аквариум!
— А вот магазин «Модес процес».
— Шик!
— А вот массив новостроек. Жилые дома строим со всеми удоб-
ствами. Рижская марка.
— Ну и ну! — Игорек только головой покачивал.
...Идет Николай по мосту через широкую Даугаву. Обернулся — тем-
неет зубчатый профиль старушки
Риги. Слева — огоньки порта.
Справа — дома, дама, высокие па-
вильоны рынка, фабрики. Постоял
минутку, вдохнул балтийского вет-
ра, развернул плечи, быстро за-
шагал к себе в Задвинье.
Вон там, за углом — школа, где
он просидел десять лет за партой.
Вон там — завод сельскохозяйст-
венных машин, где работает отец.
А вон там раньше был полицей-
ский участок. Там пришлось про-
сидеть две недели его маме — еще
молодой, горячей, ярой участнице
рабочих сходок, собиравшихся у
них дома. Ульманисовские молод-
чики нагрянули ночью, распотро-
шили всю квартиру и увели маму.
Они держали ее в бетонной ко-
робке, такой маленькой, что в ней
невозможно было сесть и лечь.
Теряла мама сознание, сутками
стояла на ногах в мучительном
забытьи. Ночами впустую гоняли
ее на бесконечные допросы.
Мама, мама! На самом дне Ко-
линой души всегда лежит ее ни-
щенское крестьянство в детстве,
лапти, убогая трехклассная школа
с одной учительницей и почти без
книг. На две деревни — одна аз-
бука! Разве поверишь в это! По-
том бегство на заработки в Ригу.
И безработица, напрасные скита-
ния по заводам. Все так просто,
как у тысяч других людей. И кри-
вые улыбки, насмешливые советы:
— Сходите в заведение «Луна».
Там девушек принимают...
Мама, мама. Она прошла через
изнуряющую, холуйскую работу в
услужении. Счастлива была, что
получила такую работу. Утром на
объявление «нужна работящая
скромная служанка» собралось
пятнадцать девушек. Госпожа
вышла, всех подряд обмеряла
пронзительным изучающим взгля-
дом, всех допросила и, наконец,
выбрала — ткнула пальцем в ма-
му: ты. «Ты»...
...И вот их дом. Клетка со Стасиными кроликами, яблоня перед окна-
ми, одно окно светится. Мама, конечно, ждет его. Сидит на кухне. На
столе — натруженные жилистые руки.
— Отец спит? — спрашивает Николай.
— Крышу красил, чинил твои ботинки. Устал. Сразу уснул.
Помолчав, добавила:
— Стасика сегодня опять на рентген вызвали.
— Ну и что?
— Не знаю, не сказали врачи.
— Не забывают...
Быстро съел выставленный мамой ужин. Спросил:
— Стасик, небось, опять весь вечер телевизор смотрел?
Не ответила. Подумала, наверно, что самому надо бы последить за
братом. Собрала со стола. Открыла погреб, спустила туда недопитую
бутылку молока. Николаю вспомнилось, что в этом погребе некогда
прятались люди — и отец, и мамин брат, убежавший из фашистской
«добровольческой» армии. Он Семь месяцев не выходил из погреба.
Да, меняется жизнь.
— Что ты невеселый?
— Так, мама. Ничего.
Не спрашивает, почему поздно пришел. И верно, что-то взгрустну-
лось к ночи.
— Спать ложись.
Пошел к себе в комнату. Пробежал глазами по книжному шкафу,
вытащил учебник геометрии и толстую книгу «Войны и народонаселе-
ние Европы». Просмотрел теорему к завтрашним курсам, только от-
крыл на закладке «Войны», как мама кричит из кухни:
— Спать, спать, читатель!
И таким тоном, что теперь, ясно, конец дню.
Завтра после работы тренировка и курсы, послезавтра соревнования
на первенство Риги и опять курсы. В субботу концерт... Ой, зарез со
временем...
Идет на кухню, снимает с гвоздя ведро, заводит на шесть часов бу-
дильник, ставит его в ведро. Вместо тиканья — будто колокольные уда-
ры. Ничего. Николай привык. Засыпая, почему-то подумал о шахматах.
Борька-маленький из их двора бедово играет в шахматы. Давно с ним
не играл. А Таль вот просадил матч Ботвиннику. Эх, Таль!..
Какую-то работу завтра дадут?..
Спокойной ночи, Коля.
я?
...Этот фильм поэтичен. С особой любовью сделаны кадры, запечатлевшие
картины природы, животных. Фильм называется «Зеленый патруль», выпущен
он Московской студией научно-популярных фильмов.
Вы, конечно, знаете, что у каждой картины есть свой директор — организатор
всех работ, связанных с ее постановкой. У директора масса забот. Особенно
трудно приходится ему в тех случаях, когда основные роли в картине испол-
няют четвероногие артисты.
Директор фильма «Зеленый патруль» Александр Капул рассказывает о том,
как эти артисты «разучивали» свои роли, «готовились» к съемкам.
Димка заснул и увидел удивительный сон —
необыкновенный тропический лес. И, на-
верное, никто, даже из жителей Сухуми, не
узнает в этом лесу загородной бамбуковой
рощи. Из рощи «сделали джунгли» опера-
торы. Вот они трудятся над этой нелегкой
задачей. 
Зритель смотрит фильм. Он внимательно
следит за судьбой героя, за его приключениями,
за тем, кан «зеленый патруль» выслеживает и,
наконец, ловит преступника — злостного бра-
коньера. И хоть действие разворачивается стре-
мительно — на экране то и дело появляются
животные. Нет, они не затормаживают дейст-
вия, не отвлекают зрителя от основной фабулы.
Появление на экране животных вполне законо-
мерно, их присутствие органически связано с
сюжетом фильма. Кстати, даже самые придир-
чивые кинокритики никогда не ругают их —
животные всегда очень удачно «играют свои
роли». И только несколько человек, сидящих в
зрительном зале на просмотре нового фильма
знают, чего'стоит тот или иной эпизод, сколь-
ко сил и времени отняла та или иная сцена.
Как известно, одним из первых этапов рабо-
ты над картиной является подбор артистов.
С этого начали и мы. При помощи лесников,
охотников, работников зооцентра и Московско-
го областного общества охраны природы мы
подобрали четвероногих и крылатых арти-
стов.
Но вот с этим было закончено и животные
отправлены на зообазу нашей студии вблизи
города Петушки. Там их уже ждали простор-
ные вольеры, загоны.
В нашей киногруппе были опытные люди, не
раз имевшие дело со съемкой животных. Но и
они не могли сказать заранее, что преподнесут
нам эти «артисты», как поведут себя на съем-
ках. Я же все время вспоминал эпизод, проис-
шедший, правда, не в нашей группе, но свиде-
телем которого я был.
Для одной короткометражной картины по-
требовалось снять енотовидную собаку. Дело в
общем не такое уж сложное, тем более, что «ар-
тист», которого собирались снимать в этом
эпизоде, был почти ручной. Поэтому режиссер
и оператор рассчитывали управиться с этой
сценой довольно быстро. Но не тут-то было.
Четвероногий артист действительно не боял-
ся людей. Но когда его выносили на полянну,
где должны были происходить съемки — он на-
чинал удирать. Стоило включить аппарат —
«артист» останавливался и тотчас же направ-
лялся к оператору. Остановившись около него,
енотовидная собака поднимала голову и с лю-
бопытством рассматривала непонятный жуж-
жащий предмет. Однако едва лишь аппарат вы-
ключали, как «артист» пускался наутек. При-
шлось моим коллегам одеть «артисту» ошей-
ник и регулировать его поведение при помо-
щи тонкого, невидимого на пленке, прочного
капронового шнурка.
Я рассказал об этом эпизоде для того, что-
бы читатель понял: никогда нельзя полагаться
на «добрую волю» животных-артистов. Всегда
надо быть начеку, всегда надо уметь придумать
приспособление, которое могло бы артиста за-
ставить правильно «сыграть роль».
С необходимостью такого приспособления
мы столкнулись уже в самом начале нашей
картины. Есть там эпизод, когда герой просы-
пается в лесу. Проснувшись, он видит лосиху
и лосенка, потом раздается выстрел, и лосиха
падает сраженная пулей браконьера.
Обычно съемки животных и съемки игровых
эпизодов, особенно если артисты — дети, произ-
водятся отдельно (или с актерами-дублерами,
то есть дрессировщиками, подменяющими о
данном эпизоде основного актера). Это делается
для того, чтобы исключить всякую возмож-
ность несчастных случаев. Но в нашей картине
необходимо было снять одновременно лосиху с
лосенком и актера (Володю Гуськова). Заме-
нить его дрессировщиком тоже не представля-
лось возможным. Тогда придумали следующее:
съемки производили в вольере — довольно боль-
шом участке леса, огороженном решеткой, ко-
торая, конечно, была тщательно замаскирована
кустами и деревьями. В этой решетке была про-
делана дыра, тоже тщательно замаскирован-
ная. Володя Гуськов находился около этой ды-
ры. Если бы лосиха повела себя агрессивно,
он тотчас же выскочил бы из вольеры. Но к
счастью все обошлось благополучно.
В этом же эпизоде мы пустились еще на
одну хитрость, которую зритель не заметил. Но
прежде чем говорить о ней, надо напомнить,
что каждый эпизод в кино снимается по не-
скольку раз. Называются эти пересъемки дуб-
лями и делаются для того, чтобы застраховать
себя от неудач. А неудачи ведь всегда могут
быть — и по творческим и по техническим при-
чинам. Выясняется же, что кадр или эпизод не
получился гораздо позже, когда проявляются
пленки. И вот, чтобы заново не готовить всю
сцену (а иногда это бывает даже невозможно),
делаются несколько контрольных снимков-дуб-
лей. В съемках животных таких дублей бывает
до 20 — 30. Но это возможно, когда снимают
животных просто так. А что делать, если жи-
вотное по ходу действия убивают? Значит, что-
бы сделать 10 — 20 дублей надо достать столь-
ко же лосих и всех застрелить? Но это же не-
возможно. К тому же нам просто жалко было
губить прекрасное животное. Из этого поло-
жения нам помогли выйти дрессировщики. Они
предложили снять сцену убийства лося с по-
мощью подсечки. Перед выпуском лосихи в
вольер ей на ноги надели манжеты из прочной
материи. К материи были прикреплены метал-
лические кольца, сквозь которые пропустили
тонкие и прочные веревки. Четыре дрессиров-
щика, спрятанные за деревьями, по команде
дергали за веревки, и лосиха падала.
Снимали мы этот эпизод два дня, сделали
14 дублей и в конце концов добились вполне
правдоподобного падения «застреленной» лоси-
хи. Зритель поверил. И если теперь он узнает
о нашей хитрости, то, надеюсь, простит нам ее.
План поимки браконьера есть!
А лосиха и сейчас жива и уже как «маститая
актриса» снимается в других фильмах.
Зритель, очевидно, запомнил и такой эпизод
в фильме. Герой его Димка (тот же Володя
Гуськов) ловит мнимого браконьера, оказываю-
щегося на самом деле лесником. И вот в тот мо-
мент, когда «браконьер» Димкой схвачен, из
кустов появляется волк. Эпизод с волком на
экране длится всего несколько секунд. А на
подготовку его ушло два месяца. Конечно, Гусь-
ков в это время снимался в других эпизодах,
но почти ежедневно в течение двух месяцев при
помощи двух дрессировщиков «привыкал» к
волку. А волк — к нему. Сами же съем-
ки происходили таким образом: в кустах
сидел дрессировщик и держал волка. В нуж-
ный момент он отпускал волка, и зверь
стремглав мчался к другому дрессиров-
щику, сидевшему тоже в кустах, на неко-
тором расстоянии от первого. Волк бежит не
за Димкой. Он вообще не обращает внимания
на него. (Это и был результат двухмесячной
работы.) Но так как мальчишка бежал впереди
волка, то создалось впечатление, что он убе-
гает от зверя.
Совершенно неожиданные хлопоты доставила
нам съемка эпизода, в котором браконьер на
автомашине убивает косулю.
У нас было две косули — самец с красивыми
рогами и безрогая самка. В вольеру, где проис-
ходила съемка, мы вечером выпустили самца и
неожиданно осветили его — по замыслу он дол-
жен был испугаться света автомобильных фар.
Но сколько мы его ни освещали, неожиданно
включали и выключали прожектор, он не пу-
гался. Не пугался — и все тут. Так в этот ве-
чор съемка и не состоялась.
На другой день по техническим причинам
мы должны были снимать раньше конец эпи-
зода (убитую косулю), потом — начало (убегаю-
щую). Решили пожертвовать самкой. Ее за-
стрелили и привязали бутафорские рога. Так
и сняли: браконьеры у убитой ими косули с
рогами. На следующий день должны были сни-
мать убегающую косулю. И тут самец нам ото-
мстил: когда его везли на съемку, он в клетке
сбросил рога. В конце лета — начале осени
самцы косуль сбрасывают рога. Но надо же
было нашему сбросить их как раз перед съем-
кой! Конечно, съемку пришлось отложить —
ведь в конце-то эпизода у нас косуля с ро-
гами, а тут безрогая — и срочно доставать но-
вую косулю с рогами.
Еще труднее было с бобрами. Ведь это жи-
вотные ночные, а ночью снимать можно только
при сильном освещении. Но едва мы включали
прожектора, бобры испуганно прятались. Тогда
решили перевести бобров в вольеру и постепен-
но приучать их к присутствию человека. Это
нам удалось не сразу. Бобры очень осторожны,
а тут новая обстановка; очень чутки, а тут вся-
кие посторонние непонятные звуки и шумы.
Потребовалось много терпения, чтоб снять
купающихся и играющих бобров. Но терпение
и выдержка нашего оператора были вознаграж-
дены: бобры очень хорошо получились на эк-
ране, то есть «удачно сыграли» свою роль.
Вот лишь несколько эпизодов из жизни чет-
вероногих артистов. Оказывается, за кадром ча-
сто происходят вещи не менее интересные, чем
на экране.
Обыкновенные цветы и травы. Сколько раз проходил мимо них Димка, не обращая
внимания. А оказывается, это и лекарства, и цветы, и барометры...
Г. БАЛЫКОВ, инженер
Рисунки
мастера спорта А. МАЛЕЙНОВА
и М. БОРОДИНА
«Проблема полета человека на крыльях не кажется мне абсолютно безнадежной.
Конечно, «крылатые люди» — пока фантазия. Но возможно, что наши молодые
современники получат мускульные крылья — сперва для прыжков с высоты, в высоту
и длину. А когда-нибудь прыжки перерастут в полеты»,— писал в прошлом году в
нашем журнале авиационный инженер Георгий Николаевич Балыков в статье «Летать,
как птицы, плавать, как рыбы».
И вот мы снова предоставляем слово Г. Н. Балыкову. Необычайно интересно следить
за мыслью ученого и изобретателя, узнавать о новых фактах, делающих мечту о крылатых
людях все более реальной. Будем надеяться, что придет день, когда Г. Н. Балыков
напишет для нас статью: «Первый полет на крыльях».
Вопросам изобретательства посвящена в атом номере и статья «Если вы хотите
изобрести...». Но о ней будет особый разговор.
I
НА ЛИСТЕ ФАНЕРЫ
История донесла до нас весть о первой по-
пытке полета человека на крыльях. Давно это
было и окончилось трагически. Некогда холоп
Ивашка, посмевший уподобиться птице, был
жестоко избит, его удивительная летательная
снасть предана огню. Еще раньше так и не
воплотился в жизнь смелый проект Леонардо
да Винчи, предложившего конструкцию искус-
ственных крыльев для планирования.
Множество попыток взлететь по-птичьи не
привело к успеху, и изобретательская мысль
двинулась по другому пути — по пути создания
летательных машин с двигателями и воздушны-
ми винтами. Так, начиная с первого самолета
Можайского, шаг за шагом развивалась авиа-
ция, пришедшая в современность с поразитель-
ными, величайшими достижениями.
Однако мечта о чем-то похожем на птичий
полет не оставляет человека поныне. Именно
она родила планеры, развернулась в разнооб-
разных экспериментах с орнитоптерами и ле-
тающими велосипедами. И о некоторых успе-
хах в этой области стоит вспомнить подробнее.
В 1893 году немец Отто Лилиенталь предпри-
нял на крыльях собственного изобретения пла-
нирующие спуски с десятиметровой башни.
«Он бросался со своим аппаратом против вет-
ра и двигался в воздухе, ниспадая вниз по
отлогому пути»,— так описывал знаменательное
событие отец русской авиации Николай Егоро-
вич Жуковский, которому Лилиенталь подарил
свой планер. Лилиенталь летал и с вершины
горы. Пробежав несколько метров, он подхва-
тывался ветром, поднимался, маневрировал в
воздухе и кричал восхищенным людям, собрав-
шимся внизу: «О, как прекрасно!»
А через шестьдесят лет после Лилиенталя
еще более удивительный «птичий» полет со-
вершил один из строителей высотного здания
Московского университета на Ленинских горах.
С 32 этажа, с высоты двухсот метров, этот
человек спланировал вниз, использовав в каче-
стве крыльев стандартный лист фанеры, кото-
рый держал в руках. Он опустился на расстоя-
нии 400—500 метров от здания университета и
остался невредим. К сожалению, этот уникаль-
ный планирующий прыжок не был сфотографи-
рован и даже фамилию смельчака потом устано-
вить не удалось. Но многие очевидцы до сих
пор с восхищением вспоминают о нем, встре-
чая, как водится, сомнение у людей недовер-
чивых.
Сомнения, разумеется, небезосновательны.
Трудно даже представить себе отвагу челове-
ка, решившегося спуститься на фанерном ли-
сте с тридцатидвухэтажной высоты. Да только
ли отвага! Допускает ли такой полет аэродина-
мика? Могло ли быть такое событие с точки
зрения науки?
Попробуем ответить на последний вопрос.
ОТВЕТ АЭРОДИНАМИКИ
Прежде всего каковы были крылья Лилиен-
таля? Это была легкая конструкция из ивовых
прутьев, обтянутых парусиной. В длину они
достигали 7 метров, а в ширину — 2,5. Общая
несущая поверхность составляла 18 квадратных
метров, а весил аппарат 20 килограммов. Уст-
ройство, как видите, довольно солидное — и
по размерам, и по весу.
А каков стандартный лист фанеры?
Полтора метра в длину, 1,2 метра в ширину.
Площадь, таким образом, 1,8 квадратного мет-
ра. В десять раз меньше, чем у планера Лили-
енталя! Казалось бы, результат сравнения ве-
дет к неизбежному заключению: на листе фа-
неры спланировать невозможно, он слишком
мал. Однако не будем торопиться и разберем
вопрос глубже.
Всем известно, что несущая площадь крыль-
ев сильно зависит от скорости взлета и полета.
У тихоходных винтовых самолетов несущие
поверхности большие, у скоростных воздушных
лайнеров меньше, у сверхзвуковых летательных
аппаратов они совсем маленькие, а то и вовсе
отсутствуют. Эта закономерность понятна: чем
быстрее движется летательный аппарат, чем
значительнее его инерция, тем на меньшую
массу воздуха ему нужно «опираться», чтобы
не падать.
Все это справедливо и для случаев, интере-
сующих нас. Можно сказать так: лучше разбе-
жишься — легче взлетишь. При быстром раз-
беге достаточная для взлета несущая поверх-
ность крыльев оказывается гораздо меньшей,
чем при разбеге медленном.
Как показывает аэродинамический расчет,
Лилиенталь, разбегаясь, набирал взлетную ско-
рость около 8—10 метров в секунду. Это не
значит, что с такой скоростью он двигался по
земле. Недаром Н. Е. Жуковский писал, что
перед взлетом немецкий планерист всегда вста-
вал лицом к ветру. Ведь если скорость ветра
составляла 8—9 метров в секунду, планеристу
достаточно было разбежаться против ветра
всего со скоростью в 1—2 метра в секунду,
чтобы подняться в воздух. Такой разбег, ко-
нечно, никакого труда не составлял.
MMOUHtouH
зо
f
*
Ну а как быстро должен был двигаться перед
взлетом наш смельчак с листом фанеры? При
какой скорости разбега он не упал бы, распо-
лагая несущей поверхностью всего в 1,8 квад-
ратного метра?
Я проделал и этот расчет, учтя размеры,
форму фанерного листа, а также известные из
экспериментов коэффициенты подъемной силы
и аэродинамического сопротивления такой пла-
стины. И выяснилось следующее.
В зависимости от величины «угла атаки»,
под которым планерист держал фанеру к на-
правлению потока воздуха, он был способен
получить достаточную подъемную силу при
скоростях движения от 20 до 30 метров в се-
кунду. Если угол атаки составлял 10 градусов,
то подъемная сила при скорости 20 метров
в секунду достигала 45—50 килограммов. А при
скорости 30 метров в секунду она повышалась
до 90—100 килограммов. Аэродинамическое же,
или лобовое, сопротивление, тормозящее по-
лет, составляло соответственно 4 и 9 килограм-
мов.
Я не знаю, как держал наш смельчак свой
фанерный лист. Но если ветер был значитель-
ный, а угол атаки составлял 10—12 градусов,
то, по моим расчетам, он вполне мог, предва-
рительно разогнавшись, спланировать по на-
клонной линии вниз — и именно на расстояние
в 400—500 метров. Перед приземлением он
должен был затормозить планирование, увели-
чив угол атаки градусов до двадцати — поста-
вить фанерный лист круче. Тогда его аэродина-
мическое сопротивление возросло бы пример-
но вдвое, он замедлил бы полет без потери
подъемной силы и благополучно коснулся
земли.
Итак, полет на листе фанеры возможен!
Какие же выводы можно сделать из этого
смелого эксперимента?
ЛЫЖНИКИ ТОЖЕ ПОЛЕТЯТ
Прыжки на лыжах с трамплина — этот спорт
отважных и ловких по своему характеру очень
близок к полету. Прекрасное, ни с чем не
сравнимое чувство испытывает спортсмен, в
стремительном взлете пронзающий воздух.
А скоростной спуск с гор! Ведь он происходит
порой со скоростью до 50 метров в секунду.
Словно стрела мчится спортсмен — ив эти се-
кунды часто жалеет, что нет у него крыльев,'
которые подняли бы его выше деревьев и
унесли далеко-далеко.
А такие крылья могут быть созданы. И аэро-
динамические расчеты, и старый опыт Лилиен-
таля, и описанный выше прыжок с листом фа-
неры говорят за осуществимость этой идеи.
Конечно, лыжные крылья не будут похожи ни
на планер Лилиенталя, ни на фанерный лист.
Конструкцию их сегодня можно разработать со
строгим научным обоснованием, сделать их
вполне надежными и вполне безопасными.
Чтобы не быть голословным, разберу вкрат-
це задачу о возможности применения для по-
лета лыжника так называемой пластины мало-
го удлинения.
Удлинением в аэродинамике называют отно-
шение размаха крыла к его ширине (точнее,
отношение квадрата размаха крыла к его пло-
щади). Если удлинение невелико — порядка
1—2, то крыло обладает важной особенно-
стью: его подъемная сила с увеличением угла
атаки вплоть до 25—30 градусов меняется
очень плавно. А в обычных крыльях, похожих
на птичьи и имеющих величину удлинения
5—6, при углах атаки в 15—17 градусов наблю-
дается резкое уменьшение подъемной силы.
Из сказанного ясно, что ради простоты и
удобств управления полетом на широком диа-
пазоне углов атаки лыжнику необходимо кры-
ло с малым удлинением. Изменяя его крутиз-
ну, спортсмен будет без особого труда регу-
лировать скорость и высоту движения в воз-
духе, сумеет легко и безопасно приземляться.
Что касается формы крыла, то она может
быть различной — и прямоугольной, и тре-
угольной, и более сложной, фигурной. Раз-
умеется, форма должна быть выбрана так, что-
бы крыло не мешало лыжнику при обычном пе-
редвижении. И, наконец, желательно, чтобы
крыло было складным.
ТЕОРИЯ И ЭКСПЕРИМЕНТ
Теперь о площади спортивных крыльев.
При решении этого вопроса нужно вспом-
нить, что подъемной силой обладает не одно
крыло. И лыжник, и лыжи — не только груз.
Ведь лыжи — тоже маленькие крылья, во вся-
ком случае такую роль они играют при прыж-
ках с трамплина. Да и тело спортсмена обла-
дает какой-то подъемной силой. Как же учесть
эти данные?
В одной из наших лабораторий под руковод-
ством инженера Бирюлина были выполнены
любопытные эксперименты — «продувки» в
аэродинамической трубе лыжника-спортсмена
Иванникова.
Спортсмен терпеливо исполнил необычную
«тренировку». И после большого числа проду-
вок с разным положением тела лыжника отно-
сительно лыж были весьма точно определены
такие характеристики, как подъемная сила и
аэродинамическое качество (отношение подъ-
емной силы к сопротивлению воздуха) движу-
щегося спортсмена при различных скоростях.
Выяснилось, например, что при скорости 20
метров в секунду корпус человека и лыжи
создают подъемную силу 9 килограммов, со-
противление— 13 килограммов, а значит аэро-
динамическое качество равно 0,69.
Изучены были и вредные вибрации, и другие
явления, стремящиеся опрокинуть лыжника.
Это дало возможность отобрать наиболее на-
дежные стойки спортсмена на лыжах.
А для меня итоги эксперимента оказались
ценнейшим материалом для уточнения расче-
тов площади спортивных крыльев. Именно эти
данные помогли изучить, как при спусках с
гор и прыжках с трамплина подействуют сов-
местно аэродинамические силы крыла и лыж-
ника.
Приведу результаты вычислений.
Крыло-пластина площадью 1,5 квадратного
метра с углом атаки 15 градусов при скорости
20 метров в секунду поднимет в воздух спортс-
мена весом 50—52 килограмма. При разгоне в
25 метров в секунду сможет взлететь лыжник,
весящий 78—80 килограммов, а при скорости
30 метров в секунду от земли оторвутся
спортсмены-втяжеловесы» весом более 100
килограммов. Словом, учет аэродинамических
особенностей самого спортсмена укрепил идею
лыжного крыла.
Еще вопрос: как далеко полетит наш «кры-
латый» лыжник? Из аэродинамики известно, что
дальность планирующего полета тем больше,
чем выше аэродинамическое качество лета-
тельного аппарата. Лыжник, вооруженный пла-
стинчатым крылом площадью 1,5 квадратного
метра, может получить аэродинамическое каче-
ство от 1,8 до 2,2. Это в три раза больше, чем
у обычного, «бескрылого», спортсмена. А по-
этому применение крыла увеличит дальность
прыжка не менее чем в два (а то и в три)
раза.
Предположим, склон горы имеет перемен-
ную крутизну: вначале пологий участок, потом
крутой (практически так всегда и бывает). Же-
лательно, чтобы при переходе с пологого уча-
стка на крутой лыжник достиг скорости 10 мет-
ров в секунду. Тогда на «точке перегиба» скло-
на даже при небольшом ветре не очень тяже-
лый спортсмен оторвется от земли и«полетит».
Угол наклона крутого участка к горизонту
должен быть не менее 20 градусов, так как
именно такой величине будет равен угол пла-
нирования лыжника.
Если подножие горы находится на 5 метров
ниже точки отрыва, то дальность прыжка-поле-
та составит по меньшей мере 10—12 метров,
при десятиметровой высоте точки отрыва над
нижним горизонтальным участком она увели-
чится до 20 и более метров, а при пятидеся-
тиметровой высоте точки отрыва спортсмен
пролетит перед приземлением свыше 100
метров.
Крыло поможет и при обычных скоростных
спусках, без взлетов. Владеющий им спортсмен
не будет бояться никаких бугров, канав, резких
поворотов. Крыло послужит и рулем, и амор-
тизатором, и отличным тормозом. Мне кажется,
спортивные крылья дадут .возможность облег-
чить освоение увлекательного горнолыжного
спорта, привлечь к нему новые отряды моло-
дежи.
31
БЕЗ СЛОВ
ПЕРВАЯ ПРОБА
Я вряд ли рискнул бы выступать в печати со
всем сказанным выше, если бы идея спортив-
ных крыльев не прошла уже некоторую опыт-
ную проверку.
В этом году образец складного спортивного
крыла был изготовлен по моим чертежам в
Центральном опытном конструкторском бюро
спортивного инвентаря. И 6 апреля в Москве
на Ленинских горах прошло первое его испы-
тание, которое любезно согласился провести
мастер спорта Борис Васильевич Миненков.
Было весеннее (к сожалению!) утро. Падал
мокрый снег, который к полудню сменился
дождем. Погода явно не годилась для лыж. Но
Борис Васильевич в этих неблагоприятных усло-
виях сделал все возможное.
Я с волнением смотрел, как, взяв в руки
крыло, он раскрыл его над головой, оттолкнул-
ся и устремился с горы. Второй спуск, третий...
— Крыло действительно управляемое,— кри-
чит мне Борис Васильевич.— Я чувствую его
аэродинамические силы!
Однако испытатель недоволен. Скорость все
же мала. Вот если бы воспользоваться боль-
шим трамплином, который расположен рядом,
ЛЕТАЮЩИЕ ВЕЛОСИПЕДЫ
Летающий велосипед... Вы слышали о такой
машине! А ведь это отнюдь не новинка. Сорок
лет прошло с тех пор, как француз Пулэн
«прыгнул» на летающем велосипеде на 11 мет-
ров и 46 сантиметров, по существу немногим
дальше, чем хороший физкультурник без вся-
кой машины. Но это было только начало. В по-
следующие годы один за другим появлялись
планеры с винтами, которые приводились во
вращение человеческими ногами, нажимающи-
ми на педали велосипедного типа.
В 1935 году трем немецким конструкторам
удалось создать одноместный летающий ве-
лосипед с тянущим винтом, обладающий до-
вольно хорошими аэродинамическими качест-
вами. Сделанная из дерева и парусины, эта
машина весила всего 35 килограммов. Размах
крыльев ее был равен 13,5 метра. Этот аппарат
совершил около двухсот полетов. Летом 1936
года на нем удалось пролететь 712 метров.
можно было бы испробовать и полет. Но на
трамплине уже нет снега.
— Снег есть на малом трамплине,— говорят
ребятишки-лыжники, которые с любопытством
следят за необычными спусками.
Борис Васильевич осмотрел малый трамплин,
убедился, что и тот находится в весьма плачев-
ном состоянии. Середина дорожки — почти
ледяная. Ребята, спускаясь без лыж, изрядно
укатали ее своими ногами. Лишь по бокам
осталось немного снега. Тем не менее лыжник-
испытатель решает выполнить спуски. Пред-
варительно «нарубив» лыжами поперечные по-
лосы, он спускается сперва без крыла, а затем
проводит четыре спуска с крылом. Подняться
в воздух ему, правда, так и не удалось, ибо
из-за плохого состояния снега наибольшая
скорость не превышала 18 метров в секунду,
а весил Борис Васильевич вместе со снаряже-
нием свыше 100 килограммов.
Но крыло действовало. Оно держалось
плотно, устойчиво. Видно было, что с его по-
мощью спортсмен отлично управляет спуском.
«В том, что отработанная конструкция крыльев
найдет применение у лыжников, я не сомне-
ваюсь,— написал Борис Васильевич в своем от-
зыве,— может появиться новый вид горнолыж-
ного спорта: прыжок-полет на крыльях».
Сейчас я с нетерпением жду зимы для новых
испытаний и, следуя пословице «готовь сани
летом», продолжаю совершенствовать устрой-
ство спортивного крыла.
КАК УСТРОЕНО КРЫЛО
С учетом проведенных испытаний целесооб-
разна следующая конструкция крыла для лыж-
ника.
Крыло складное. В плане оно напоминает
крыло бабочки. Сделано из шестимиллиметро-
вой авиационной фанеры. Размер площади
крыла можно варьировать от одного до полу-
тора -квадратных метров, в зависимости от
расчетной скорости и расчетного веса лыжника.
Для управления крылом в полете служат жест-
ко закрепленные ручки, размещенные около
центра давления аэродинамических сил. Для
обеспечения поперечной устойчивости крыло
не плоское, а V-образное (угол V-образности
5 градусов). В нерабочем состоянии и для
переноса крыло складывается, вращаясь во-
круг оси петель. А в полете крыло раскрыто.
Лопасти его по оси разъема имеют треуголь-
ные упорные планки.
Вес фанерного крыла 5—6 килограммов.
Можно делать крыло и из пластмассы. Тогда
вес его значительно снизится.
* * *
Я верю, недалеко время, когда спорт крыла-
тых лыжников станет любимым и распростра-
ненным. Важно только, чтобы сначала его ис-
пробовали хорошие спортсмены — прыгуны с
трамплина, слаломисты, мастера скоростного
спуска. А как только наберется опыт и знание,
новый вид спорта получит путевку в большую
жизнь.
Через два года в Италии создали летающий
велосипед с двумя тянущими винтами и раз-
махом крыльев 17 метров. Полет протяжен-
ностью 900 метров на нем был совершен за
71 секунду. Пожалуй, на таком самолете уже
можно было слетать на работу.
В начале 1960 года появилось сообщение
о том, что в Ирландии конструируется двух-
местный летающий велосипед с толкающим
винтом. Размах крыльев 18,3 метра, длина 5,7
метра, вес конструкции 75 килограммов. Ма-
териал-дерево и парусина. Предполагалось,
что на этой авиэтке удастся совершить полет
продолжительностью 90 секунд со скоростью
55 километров в час на высоте двух метров.
Был ли выполнен такой полет, нам неизвестно.
Сообщений об этом пока не поступало.
М. ЛЕРНЕР
Б. РЖЕВСКИЙ
32
[Ill w
iiihi
Десять-пятнадцать лет назад от рабочего, техника, инженера требовалось лишь
умение осуществлять производственный процесс на своем участке. Ныне этого мало.
Нужно еще и активно участвовать в совершенствовании процесса производства. Уже
есть заводы, на которых большинство рабочих и инженерно-технических работников —
рационализаторы. В бригадах коммунистического труда, как правило, все имеют на
своем счету рационализаторские предложения и изобретения. На многих предприятиях
страны проводятся семинары по научной методике изобретательства. Инженеры, тех-
ники, рабочие учатся изобретать, учатся планомерно и эффективно совершенствовать
технику. Недавно Комитет по делам открытий и изобретений при Совете Министров
СССР специально отметил, что появление методики изобретательства отвечает назрев-
шей необходимости. Нужна, говорится в решении Комитета, неотложная разработка
методики с широким опубликованием результатов.
В № 6 нашего журнала за прошлый год была помещена статья инженера В. Анто-
нова «Поручено изобрести». Автор статьи, участник одного из семинаров по методике
изобретательства, рассказал о том, как был изобретен новый способ формования сбор-
ных железобетонных панелей.
Ниже мы печатаем отрывок из книги инженера Г. Альтшуллера «Как научиться изоб-
ретать». Книга эта, впервые систематически излагающая основы научной методики
изобретательства, выпускается в ближайшее время Тамбовским областным книжным
издательством.
13НГЕСТ1_
Г. АЛЬТШУЛЛЕР (г. Баку)
Рисунки С. КАПЛАНА
Существует несколько простых правил, помо-
гающих успешно решать многие изобретатель-
ские задачи. Первое правило можно сформу-
лировать в двух словах: «Пусть случится!».
Пожалуй, нагляднее всего принцип «Пусть
случится!» изложен в бразильском предании
об обезьяне, которая придумала ананас. Я пе-
рескажу это предание, дополнив его некото-
рыми техническими подробностями.
НОВЕЛЛА
ОБ ОБЕЗЬЯНЕ АН
И АНАНАСЕ
Однажды некая обезьяна по имени Ан по-
бывала в далекой северной стране и привезла
оттуда чертежи елки. Эти чертежи были изу-
чены со всем вниманием, и обезьяны задума-
ли создать нечто подобное и для своего леса.
Ведь всем известно, что обезьяны любят под-
ражать.
Однако обезьяна Ан, которой было поруче-
но создание местного образца елки, обладала
богатым творческим воображением. «Размеры
не те,—решила обезьяна.— Шишка должна
быть раз в десять больше. И, разумеется, вкус-
нее». Эта идея так понравилась другим обезья-
нам, что в честь изобретателя проектируемый
плод назвали ананасом.
Оставалось построить экспериментальную
елку нового образца. Обезьяна Ан поступила
очень просто. На чертежах обычной елки она
переправила одну цифру — и масштаб изме-
нился в десять раз.
С этим проектом обезьяна Ан отправилась в
соответствующее учреждение. Там немедлен-
но собрали высокоученых экспертов.
— Не пойдет,— сказал первый эксперт,—
эта елка будет в пять раз выше других деревь-
ев нашего леса. Она не выдержит урагана.
— Конечно, не пойдет, — решительно произ-
нес второй эксперт. — При такой высоте дере-
ва для питания его листьев придется ставить
специальную насосную установку...
— Ни в коем случае не пойдет! — восклик-
нул третий эксперт. — Типичное техническое
противоречие: выигрывая в массе плода, вы
проигрываете в утяжелении несущей конструк-
ции. К тому же подумайте, что случится, если
большой ананас упадет вниз...
— Что случится? — переспросил изобрета-
тель.— Конечно, если такая штука ударит...
И тут его осенило. Он воскликнул:
— Пусть случится! Пусть упадет заранее! На-
до изменить проект — дерево вообще не
нужно. Ананасы должны расти на земле.
Я уже представляю себе эту конструкцию,
крупные плоды, окруженные большими пуч-
ками листьев. И падать им некуда... А какая
экономия лесоматериалов!
Проект был принят единогласно.
«Пусть случится!» — это ключ к решению
технических задач, которые на первый взгляд
кажутся неразрешимыми.
Вот характерный пример.
В начале прошлого года в одном из техни-
ческих журналов была помещена статья инже-
нера, занимающегося вопросами электросвар-
ки. Эта статья во многом отличалась от обыч-
ных технических статей — спокойных и сухова-
тых. Чувствовалось, что автор статьи с трудом
сдерживает волнение. Статья чем-то напоми-
нала сигнал SOS: сварщикам требовалась
срочная помощь изобретателей. Речь шла о
нескольких «узких местах», сдерживающих
развитие производства на крупном машино-
строительном заводе. Наиболее «каверзной»
оказалась проблема транспортировки толсто-
листовой стали.
Дело в том, что толстолистовая сталь хра-
нится на специальных стеллажах. По мере не-
обходимости листы, стоящие в вертикальном
положении (на ребре), с помощью тельферов
или кранов доставляются к рабочему месту
сварщика. Однако безопасно транспортиро-
вать листы весом более тонны не удается.
А ведь бывают листы весом и 20, и 30 тонн!
- МЫСЛИ ОБ ИЗОБРЕТАТЕЛЬСТВЕ™.
Творчеству можно учиться ничуть не хуже, чем всему другому.
Дж. БЕРНАЛ :
Полезно изучать открытия других таким способом, который и нам са- |
: мим бы открыл источник изобретений.	|
:	ЛЕЙБНИЦ :
|Есть такая восточная поговорка: «Прежде чем умереть, человек обязан |
построить дом, посадить дерево и вырастить ребенка». Хорошие, мудрые :
слова. К сожалению, на мой взгляд, они немножко устарели. Мы живем j
| в век техники. И потому человек за свою жизнь обязан хоть чуть-чуть :
♦ улучшить производство, с которым он связан. Поэтому я предлагаю до- |
| полнить старинную поговорку: ...и подать хотя бы одно предложение. |
Б. ШПИТАЛЬНЫЙ, |
:	Герой Социалистического Труда, |
I	изобретатель |
tiittneitnniuiiiiiiiiiinriiiitHittnninTiiitiTOi—
Нужен, говорилось в статье, надежно работа-
ющий и предельно простой по конструкции
захват для транспортировки листов в верти-
кальном положении.
Трудно ли решить эту задачу?
И да, и нет. Подобрать конструкцию надеж-
ного и простого захвата нетрудно: в строи-
тельной технике, например, применяются мно-
гочисленные образцы различных захватов для
транспортировки в вертикальном положении
стеновых панелей и блоков. Но ведь совер-
шенно очевидно, что это будет лишь времен-
ное решение.
Когда-то листы стали были небольшими и их
легко переносили над землей. Теперь — по
условиям задачи — вес листов достигает
30 тонн. Тенденция развития ясна: в дальней-
шем листы стали будут иметь вес и 50 тонн,
и 70 тонн. Что же — и эти листы переносить
над землей с помощью «надежных и простых
захватов»?
Достаточно так поставить вопрос, чтобы ста-
ла очевидной необходимость и целесообраз-
ность применения принципа «Пусть случится!».
Трудность задачи состоит в том, чтобы до-
статочно простыми средствами предотвратить
падение транспортируемого листа. Так допу-
стим, что лист уже упал. И что же? Разве
нельзя транспортировать его именно в этом
положении?
Транспортировать тяжелую стальную заго-
товку по земле много легче, чем над землей.
Можно заведомо сказать, что путь для такой
транспортировки должен найтись. Ведь по пра-
вилам техники безопасности запрещается
транспортировать тяжелые грузы над "Головами
людей. Значит, при всех обстоятельствах
листы транспортируются по свободному пути.
Так пусть случится! Зачем их поднимать, а по-
том опускать? Пусть все время движутся по
земле — и они никогда не упадут.
Второе правило на первый взгляд кажется
парадоксальным. Сформулировать его можно
так: чем больше нарастают трудности при по?
пытках решить задачу, тем ближе верное ре-
шение. Или короче: недостатки — это потен-
циальные достоинства.
В сущности, ничего парадоксального здесь
нет. Трудности при решении задачи связаны
с тем, что изобретатель блуждает, не зная
верного направления. В этих условиях очень
важно знать хотя бы неверное направление:
тогда останется повернуть на 180 градусов.
Представьте себе человека, который с завя-
занными глазами бродит в огромном зале.
Если он натолкнется на стену, это уже поможет
ориентироваться. Зная, куда нельзя идти, лег-
че решить вопрос о том, куда идти можно.
В конце прошлого века шведский изобрета-
тель Лаваль, работая над усовершенствованием
паровой турбины, столкнулся с почти непре-
одолимым препятствием. Ротор турбины делал
тридцать тысяч оборотов в минуту. При такой
скорости его необходимо очень точно урав-
новесить, а этого Лавалю как раз и не удава-
лось добиться. Изобретатель увеличивал
диаметр вала, делал вал все более жестким,
но каждый раз при опытах машина начинала
дрожать и вал деформировался.
В конце концов, поняв, что увеличивать
жесткость вала далее уже невозможно, Ла-
валь решил проверить прямо противополож-
ный путь. Массивный деревянный диск был
насажен на... камышовый стебель. И вдруг
оказалось, что податливый, гибкий вал при
вращении уравновешивается сам собой! Ла-
валь отметил в записной книжке: «Опыт с ка-
мышом удался...»
Бывает так, что задача — на данном этапе
развития науки и техники — не решается ни
одним из возможных способов. Если задача
«неподдается», надо задать себе вопрос:
«А нельзя ли использовать в других задачах тот
эффект, который в данной задаче играет от-
рицательную роль?»
Член-корреспондент Академии наук СССР
В. Н. Вологдин в статье «Путь ученого» («Ленин-
градский альманах», 1953, № 5) пишет, что
в двадцатых годах он задался целью приме-
нить токи высокой частоты для нагрева метал-
ла. Опыты показали, что металл нагревается
лишь с поверхности. Ток высокой частоты ни-
как не удавалось «загнать» в глубь заготов-
ки — и опыт прекратили. Впоследствии Волог-
дин не раз сожалел, что не использовал этот
отрицательный эффект: промышленность могла
бы получить метод высокочастотной закалки
стальных деталей на много лет раньше...
По-иному сложилась судьба другого выда-
ющегося изобретения — электроискровой об-
работки металла.
Двое исследователей — Б. Р. Лазаренко и
И. Н. Лазаренко — работали над проблемой
борьбы с электрокоррозией металлов. Элек-
трический ток разъедал металл в месте сопри-
косновения двух деталей, и с этим ничего не
удавалось сделать. Были испробованы твердые
и сверхтвердые сплавы — и безрезультатно.
Исследователи пытались помещать контакты в
различные жидкости, но нарушение шло еще
интенсивнее. Ничто не могло предотвратить
измельчение металла в порошок!
Однажды изобретатели поняли, что этот от-
рицательный эффект можно где-то применить
с пользой. Так возникла идея изобрете-
ния: получать с помощью электрокоррозии
тончайшие металлические порошки.
Вредное явление стало полезным, и вся
работа пошла теперь в другом направлении.
3 апреля 1943 года изобретатели получили ав-
торское свидетельство на электроискровой
способ обработки металла.
Иногда отрицательный эффект очень трудно,
почти невозможно устранить. В таких случаях
полезно действовать по правилу «минус на
минус дает плюс»: не стремиться к устране-
нию отрицательного эффекта, а просто ком-
пенсировать его другим эффектом, тоже отри-
цательным, но противоположным по действию.
34
Можно привести такой пример. Диафрагму
на фотоаппаратах устанавливали либо перед
объективом, либо позади объектива. В первом
случае изображение несколько раздувалось,
во втором сжималось. Это явление, названное
дисторсией, довольно долго не могли устра-
нить. А выход, найденный впоследствии, ока-
зался простым: надо было поставить две диаф-
рагмы — перед объективом и позади него.
Пучок лучей сначала несколько расширялся, а
затем ровно настолько же сжимался. Одно
искажение компенсировалось другим, и сни-
мок получался без малейших погрешностей.
Используя правило компенсации, изобрета-
тель решает задачу не «в лоб», а обходным
путем. Особенно часто этим путем приходится
идти при решении задач, связанных с оптикой,
акустикой, радио- и электротехникой. Однако
компенсация может успешно применяться и
при решении задач в других, самых различных
областях техники.
Вот один пример.
С уменьшением содержания воды в бетон-
ной смеси возрастает прочность готового бето-
на. Однако, если содержание воды в бетоне
низко, возникают затруднения в укладке бето-
на и получении гладкой поверхности бетон-
ного элемента. Таким образом, налицо очевид-
ное техническое противоречие: выигрывая в
одном, мы неизбежно должны проиграть в
другом.
Что же предложили изобретатели? Они ска-
зали: не нужно уменьшать содержание воды в
приготовляемом бетоне. Наоборот, бетон нуж-
но готовить с избытком воды. А уже затем,
после затворения, избыточную воду следует
отсасывать с поверхности бетона посредством
вакуумирования.
Это предложение сразу сняло противоречие
и позволило использовать преимущества высо-
кого исходного и низкого конечного содержа-
ния воды в бетоне.
Читатель, вероятно, спросит: а как узнать,
правильно ли найденное решение или нет?
Методика изобретательства дает ответ и на
этот вопрос. Расскажу поучительную историю,
которая поможет читателю правильно оцени-
вать технические идеи.
гМЫСЛИ ОБ ИЗОБРЕТАТЕЛЬСТВЕ
Всякая техническая задача обычно может быть решена десятками спо-
собов. Величие инженера измеряется не его способностью находить Наи-
более остроумное решение, а умением выбрать из многих возможных
решений самое простое и экономичное.
Г. БАБАТ,
доктор технических наук, изобретатель
Методика изобретательства окажется очень полезной особенно для на-
чинающих изобретателей и рационализаторов, при решении многочислен-
ных технических задач, граничащих с конструкторской разработкой во-
проса. Поскольку именно такие задачи в большинстве случаев приходит-
ся решать изобретателям, методика заслуживает самого серьезного вни-
мания. Ее следует сделать достоянием тысяч, а может быть, и сотен тысяч
изобретателей и рационализаторов.
НОВЕЛЛА
О ПОЧТИ
ГЕНИАЛЬНОМ
ИЗОБРЕТЕНИИ
Это случилось в конце сороковых годов, ког-
да методика еще только испытывалась. Однаж-
ды в бюро рационализации и изобретатель-
ства пришел моряк-гидрограф.
— Тут все говорят про методику,— сказал он
мне.— Это... верно?
И таинственно оглянулся. Я тоже таинст-
венно оглянулся и ответил:
— Верно.
Моряк положил на стол карту земных полу-
шарий, аккуратно разгладил ее и объяснил,
что в таком случае он имеет задачу. «Шикар-
ную задачу», как он выразился. Я посмотрел на
моряка (казалось, он сошел со страниц ро-
манов Стивенсона), посмотрел на измятую кар-
ту (она была вырвана из какого-то старого ат-
ласа) и решил, что речь идет о кладе. Разу-
меется, клад зарыт на острове, координаты
которого неизвестны.
— Причем здесь клад?1 — возмутился моряк,
выслушав мое осторожное замечание, что ме-
тодика изобретательства не может помочь в
отыскании кладов.— Нужно изобретение! Вот
карта, видите? Так сказать, изображение зем-
ного шара. И это изображение спроецирова-
но на плоскость. Отсюда искажения при любой
проекции. А глобусы... На глобусах нет иска-
жений, но они... они возмутительно громозд-
ки!
Да, все было ясно. При использовании карт
смирялись с некоторыми искажениями, зато вы-
игрывали в компактности и простоте. Исполь-
зуя глобусы, выигрывали в наглядности и отсут-
ствии искажений, но мирились с громозд-
костью, сложностью изготовления.
— Пятьсот лет такое положение. А может
и больше,— мрачно сказал моряк.— Что тут
сделает методика?
Я скромно ответил, что методика позволяет
решать подобные задачи в течение пяти минут.
Моряк недоверчиво кашлянул и посмотрел на
часы.
Решение было найдено через три минуты:
нужны надувные глобусы. В нерабочем состо-
янии они будут очень компактны, а в рабочем
вполне заменят обычный глобус. Можно будет
иметь карманные атласы различных глобусов—
и все это дешево и просто.
— Гениально! — воскликнул моряк. Но тут
же уточнил.— То есть почти гениально. По-
смотрим, как оно... гм, как оно получится.
Это разозлило меня: чего, собственно, смот-
реть?! Идея есть — и все.
С. ИВАНОВ,
лауреат Сталинской премии,
изобретатель стереокино

Через два дня я уже отправлял заявку на
«наглядное географическое пособие, отлича-
ющееся...» Месяц спустя прибыл ответ. Мне от-
казали в выдаче авторского свидетельства.
Нет, с новизной все обстояло благополучно,
никто не догадался запатентовать «почти ге-
ниальное» изобретение. Полезность — в прин-
ципе — тоже не вызвала сомнений. Отрица-
тельное решение было мотивировано так:
«Оказавшись в руках школьника, такое «учеб-
ное устройство» немедленно превратится в
обычный мяч, что никак не будет способ-
ствовать воспитанию уважения к нашей плане-
те Земле».
Это был совершенно уникальный отказ! С
такой мотивировкой мне еще не приходилось
сталкиваться. Я горел желанием немедленно
опротестовать это решение. И вот в одной из
школ был поставлен эксперимент. Преподава-
тельница географии пригласила в класс двух
учеников и показала им надувные глобусы.
Надо полагать, это были довольно дисципли-
нированные ребята. Они чинно вошли в класс,
вежливо поздоровались и принялись рассмат-
ривать глобус. И вдруг один из них неулови-
мым движением выбил из рук другого «учеб-
ное пособие». Глобус устремился к потолку.
Началось именно то, что «никак не могло спо-
собствовать воспитанию уважения к нашей пла-
нете Земле».
Я вышел из класса и осторожно прикрыл за
собой дверь. В этот момент я услышал взрыв:
«почти гениальное» изобретение лопнуло.
В буквальном смысле слова.
Чтобы дать правильную оценку найденной
идее, надо представить себе изобретение не в
виде единичного экспериментального образца,
а осуществленным и внедренным предельно
широко. Надо представить себе, во что обой-
дется такое внедрение и что оно дает, просто
или сложно будет осуществить внедрение,
удобно или неудобно будет пользоваться изо-
бретением при массовом внедрении.
Идею изобретения следует испытывать все-
сторонне — и жестко, безжалостно. Хорошие
технические идеи имеют большой «запас проч-
ности», они выдержат любое испытание.
РИСОПОСАДОЧНАЯ МАШИНА
•^ис — одна из важней-
^ших продовольственных
Ци технических культур.
В одной только Китай-
ской Народной Республике рисом
засаживают более 20 миллионов
гектаров. Именно засаживают, а
не засевают, так как в Китае, рав-
но как в Японии и Вьетнаме, рис
выводят рассадой. Но рис — един-
ственное в мире культурное расте-
ние, которое требует, чтобы в те-
чение всего периода вегетации по-
ля были залиты водой. А сажать
рассаду на затопленном поле
трудно и долго.
Трудоемкость и медленность по-
садки препятствует увеличению
площадей под рисом и не дают
закончить работу в наивыгодней-
шие сроки. Вот почему механиза-
ция возделывания риса имеет
особо важное значение.
Китайский врач Тай Mao-ян изо-
брел и сконструировал рисопоса-
дочную машину удивительно про-
стой конструкции. Достаточно ска-
зать, что она сделана целиком из
дерева без применения металла,
а поэтому может быть изготовле-
на в любой деревне крестьянами.
Она не нуждается в тракторе, а
приводится в движение водителем
посредством педалей, подобно
обыкновенному велосипеду. Инте-
ресная машина изучается в Пе-
кинском научно-исследователь-
ском институте сельскохозяйствен-
И ДРЕЗИНА, И АВТОМОБИЛЬ
ного машиностроения. Вместе с
ней испытываются рисопосадоч-
ные машины других систем. В ре-
зультате дйя разных районов Ки-
тая должны быть выбраны не-
сколько типов рисопосадочных ма-
шин.
ПОМНИТЕ О ЗУБАХ
Британское медицинское общество по изучению зубных болезней
опубликовало отчет о причинах преждевременного разрушения зубов.
В частности, в отчете говорится, что сапожники и обойщики, которые
во время работы держат в зубах гвозди, а также портные, поступаю-
щие таким же образом с булавками, преждевременно и безжалостно
разрушают свои зубы. Кроме того установлено, что кислород разру-
шает зубную эмаль, поэтому соприкосновение зубов с воздухом тоже
влияет на них отрицательно. Помня об этом, следует избегать дышать
ртом.
О
бъединение автомобиля
и железнодорожной дре-
1зины, недавно сконструи-
рованное в США, удачно
решает некоторые задачи транс-
порта. При помощи автомобиля-
дрезины можно вывезти с желез-
нодорожного пути в больницу за-
болевшего, производить осмотр
железнодорожных путей и т. д.
Дрезина-автомобиль рассчитана
на 8 человек.
Автомобиль въезжает на рельсы,
нажимается кнопка, при помощи
гидравлики на головки рельсов
опускаются маленькие железнодо-
рожные колеса с буртиками и не-
много приподнимают кузов авто-
мобиля.
МАШИНА ВЗАМЕН СЕРДЦА
АТОМНЫЙ ПСИХОЗ И ПОЛИЦИЯ
На кухне одного из учреждений г. Бреста (Франция) побывали воры.
Из холодильника исчезли жареный цыпленок, рыба, сливочное масло.
Походя быда опустошена бутылка вина. Подозрения пали на местного
бродягу по имени Лебедо, беззаботного тридцатипятилетнего мужчину.
Улики? Их не было, и разговор в полицейском участке происходил при-
мерно так:
— Досадно, — сказал небрежно полицейский инспектор. — Мы ведь,
собственно говоря, из христианских побуждений разыскиваем субъекта,
который сожрал цыпленка. Дело в том, что эта птичка подвергалась
разным опытам, и была набита всякими радиоактивными «штучками».
Лебедо побледнел. «Скорей, скорей отправляйте меня в больницу!» —
•пробормотал он сдавленным голосом. И — попал за решетку.
Ещш прошлом году (№ 9) мы
рассказывали читателям
о сердце англичанина
Мэнстона, которое рабо-
тает с помощью аппарата, создан-
ного шведскими врачами и дейст-
вующего от батарейки для фо-
наря. Но как быть с сердцем, во-
все не желающим работать, не-
смотря ни на какую помощь? О пе-
ресадке чужого сердца пока нет
и речи. Организм энергично со-
противляется введению в него чу-
жеродного белка, не говоря уже о
том, что слишком трудно подклю-
чить к живому сердцу все сосуды
и нервы, необходимые для его
жизни и работы.
Американский ученый доктор
Колф пошел по пути полной заме-
ны сердца искусственной «насос-
ной станцией» из материалов
инертных, не вызывающих образо-
вания антител и не чувствительных
к ним; машиной, не требующей ни
питания кровью, ни связи с нерв-
ной системой, нуждающейся лишь
в электрической энергии. Ученый
изготовил и испытал сердца двух
типов.
В операционной Колфа жила со-
бака с вырезанным сердцем и
вшитой в грудную клетку его за-
меной— прибором. Искусственные
сердца и легкие были и до Колфа,
но это — громоздкие приборы,
стоящие рядом с операционным
столом, соединенные с кровенос-
ными сосудами длинными трубка-
ми и способные обеспечить крово-
обращение лишь на несколько де-
сятков минут, пока длится опера-
ция на сердце. Здесь же «сердце»
было примерно такой же величины
и формы, как вынутое, работало
оно не требуя ни регулировки, ни
надзора.
Нецелесообразно было вшивать
в грудь батареи и аккумуляторы,
требующие замены или переза-
рядки, поэтому провода были вы-
ведены наружу и присоединены к
источнику питания.
Искусственное сердце не было
копией живого. Кое в чем его да-
же усовершенствовали. Его правая
и левая половины работали не од-
новременно, как у живого, а по-
переменно. Это не влияло на кро-
вообращение, но позволило сни-
36

зить мощность мотора вдвое: мо-
тор работает непрерывно, мышца
же требует отдыха между сокра-
щениями. Отходящие от искусст-
венного сердца сосуды из гофри-
рованного полиуретана соединя-
лись с аортой, легочной артерией,
полыми и легочными венами.
Собаки с искусственным серд-
цем жили разное время. В одном
случае целых пять часов. Пять ча-
БИОЛОГИЧЕСКАЯ БОРЬБА С ВРЕДИТЕЛЯМИ ПОЛЕЙ
есть лет назад старшим
научным сотрудником
Болгарского института за-
щиты растений В. Богда-
новым был открыт особый грибок,
который легко уничтожал злейшего
врага свекловичных полей — дол-
гоносика. В результате лаборатор-
ных исследований и полевых опы-
тов установлено, что новый гри-
бок совершенно безвреден для
культурных растений и животных и
может быть с успехом использо-
сов с машиной в груди! Притом
полноценной жизни с нормальным
кровяным давлением и пульсом,
спокойным дыханием и полностью
сохранившимися рефлексами.
Это лишь первые шаги, но они
открывают перед нами возмож-
ность поддерживать жизнь людей,
обреченных на смерть й, может
быть, даже умерших, а затем воз-
вращенных к жизни.
ван для биологической борьбы
против свекловичного долгоно-
сика.
В Болгарии разработаны спосо-
бы массового дешевого разведе-
ния культуры грибка на зернах
кукурузы и пшеницы, отрубях, гни-
лой соломе и т. п.
Полученной культурой грибка
посыпаются или опрыскиваются
свекловичные поля. Иногда ее ис-
пользуют в чистом виде, иногда
смешивают с небольшими дозами
ДДТ или гексахлорана, которые
физиологически ослабляют насе-
комых и облегчают уничтожение
долгоносика грибком.
«РАДИОФИЦИРОВАННЫЕ»
ОВЦЫ
а огромных просторах
Австралии круглый год
пасется около 100 мил-
лионов овец. Так назы-
ваемые овечьи станции тянутся на
сотни квадратных километров. Как
найти в таком степном океане от-
дельное стадо овец? Оказывается,
очень просто: овцы сами доклады-
вают фермеру о своем местона-
хождении.
Секрет несложен. На спине у во-
жака стада укрепляется небольшой
радиопередатчик с антенной, ко-
торый посылает время от времени
сигналы. Их принимают пеленгато-
ры, установленные в доме ферме-
ра и показывающие местонахож-
дение стада.
Применение грибка на свекло-
вичных полях Плевенского и Тыр-
новского округов привело к мас-
совой ликвидации личинок, куко-
лок и жучков долгоносика.
С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ УЧЕНЫХ
НЕ КУРИТЕ
Эта не очень новая мысль
снова приходит на ум после
ознакомления с заметкой, на-
печатанной в одном из номе-
ров газеты «Ныо-йорк тайме».
Исследователи медицинского
колледжа в Филадельфии тща-
тельно изучили дым от папиро-
сы. К опытам были привлече-
ны крысы. Конечно не для то-
го, чтобы научить курить этих
животных. Их заставляли вды-
хать воздух со следами никеля
три раза в неделю в течение
года. Результат — раковая бо-
лезнь.
Вы скажете: рак, никель,
дым от папиросы — в чем де-
ло? Оказывается, следы нике-
ля практически обнаруживают-
ся почти во всех растениях,
включая табак. Подвергнутый
воздействию окиси углерода,
никель образует смертоносные
пары карбонила никеля. Кста-
ти, дым горящей папиросы на
2—7 процентов состоит из оки-
си углерода.
Филадельфийские исследова-
тели советуют: во-первых, ат-
мосфера, в которой работают
люди «а предприятиях, имею-
щих дело с карбонилом нике-
ля, не должна содержать бо-
лее одной части этого соедине-
ния на один миллиард частей
воздуха. Во-вторых, необходи-
мо направлять усилия на уст-
ранение паров никеля из таба-
ка. В нем найдено 140 частей
никеля на миллиард частей па-
пиросного дыма.
Из сказанного напрашивает-
ся вывод: воздержитесь от ку-
рения, по крайней мере на то
время, пока второй совет ме-
диков не будет воплощен в
жизнь.
КУРЫ И ЦВЕТ
Если верить американскому
журналу «Сайенс ньюс леттер»,
то куры предпочитают яркие
краски и не любят серых и раз-
мытых тонов. Пренебрежитель-
но относятся они и к предме-
там черной окраски. По сло-
вам журнала, к такому выво-
ду пришел ученый-птицевод
доктор Джорж Д. Квигли из
университета в штате Мэри-
ленд.
Имеет ли это наблюдение
ученого практическое значе-
ние? Доктор Квигли указыва-
ет, что цвет гнезда не влияет
на уменьшение или увеличение
количества яиц. С другой сто-
роны, цвет, который предпочи-
тает курица, может влиять на
здоровье птицы.
Планы ученого-птицевода
таковы: он намеревается уста-
новить, влияет ли цвет на цып-
лят и сумеют ли они вспом-
нить полюбившуюся им ту или
иную окраску. Для какой цели
предпринимаются такие опы-
ты? На этот вопрос журнал
«Сайенс ньюс леттер» не дает
ответа.
МАТЧ
В ЛЮБУЮ ПОГОДУ
Не так давно внимание пе-
чати привлек любопытный
факт из спортивной жизни. Во
Владивостоке проходил фут-
больный матч между местной
командой и столичными дина-
мовцами В самый разгар на-
пряженного поединка море при-
слало на футбольное поле за-
весу непроницаемого тумана.
Судья остановил игру и, по-
советовавшись со своими по-
мощниками, быстро провел не-
обходимую организационную
подготовку. На футбольное
поле выехали странные маши-
ны, и... туман рассеялся.
Не верьте тому, что вы про-
читали — мы выдаем желаемое
за действительность. На самом
деле футбольный матч продол-
жался в тумане, и динамовцы
продемонстрировали свое ма-
стерство: они забили два гола
в ворота противника.
Что же касается рассеива-
ния тумана, то эта проблема
все же теперь не фантастика
и находится в поле зрения
ученых. И вот один из послед-
них фактов, сообщенных науч-
но-техническим бюллетенем
Польского агентства печати.
Научные работники Высшей
сельскохозяйственной школы в
Щецине Чеслав Козьминский
и Кристина Курпиос сконстру-
ировали установку для рассе-
ивания тумана: наполненный
пропаном баллон и распыли-
тель. Частицы пропана, распы-
ленные среди микроскопических
частиц тумана, вызывают их
слияние в крупные капли. И ту-
ман полностью рассеивается.
Операция продолжается 20—30
минут.
К.п.д. установки таков: одно-
го баллона пропана достаточ-
но для того, чтобы рассеять
туман в радиусе нескольких
десятков метров.
37
НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА
CQ
О
I
<Х
-О
сТ
О
Si
>
с;
ш
Непознанные тайны окружающего нас мира... Об этом думают не только в лаборато-
риях ученых, цехах заводов, конструкторских бюро. Разве не фантастикой вчера еще
была дерзкая мысль о полете человека в бездонную глубину внеземного пространства!
А успехи современной физики и биологии, химии и кибернетики!
На этих страницах мы предоставляем слово фантастам. Мы публикуем рассказ
А. Днепрова и несколько эпизодов из романа А. Войскунского и И. Лукодьянова — ав-
торов, впервые выступающих в этом важном и интересном жанре.
И, хотя он не очень фантастичен — к этому мы еще вернемся — мы помещаем пере-
водной рассказ Р. Брэдбери,— в нем ведь тоже некоторым образом речь идет о буду-
щем — таком, каким его видит американский писатель.
Фантастика — стартовая площадка мечты,— сказал на состоявшемся недавно в Сою-
зе Советских писателей семинаре молодых фантастов секретарь ЦК ВЛКСМ Л. Карпин-
ский. Это верно. Ведь с мечты нередко начинается все новое...
38
СТРАННОЕ СОБЫТИЕ
Теплоход «Узбекистан» шел по Каспийскому морю, приближаясь к
крупному приморскому городу. Время было послеобеденное, прогулоч-
ная палуба пустовала.
Николай Илларионович Опрятин не имел пагубной привычки спать
после обеда. Развалясь в шезлонге, он смотрел на широкую пенную
дорожку за кормой теплохода, на желтовато-серую полоску берега над
синей водой. Уже был виден длинный холмистый остров, прикрывавший
вход в бухту.
Опрятин подумал о том, что каких-нибудь двадцать лет назад этот
остров был куда меньше. А впереди, почти по курсу теплохода — Опря-
тин знал это, — из воды торчат каменные стены древнего караван-са-
рая; лет двадцать назад они были скрыты под водой. Когда-то здесь
стоял большой торговый город. Море, медленно поднимаясь, заставило
людей покинуть его.
Кандидат технических наук Опрятин работал в Институте физики
моря. Как раз сейчас в институте разрабатывали новый проект повы-
шения уровня Каспия. Предстояла большая, интересная работа, и Опря-
тину был поручен один из самых ответственных ее участков.
...Прогулочная палуба понемногу наполнялась пассажирами.
Несколько знатоков морского дела, облокотись «а поручни, наблюда-
ло за белой яхтой, которую догонял теплоход. Они обсуждали ее до-
стоинства и спорили, к какому классу она относится: к «драконам» или
«звездникам». Впрочем, некий обладатель бинокля установил, что это
«сорокопятка».
— Как жаль, что отпуск кончился, правда, Толя? — произнес высо-
кий женский голос за спиной у Опрятина.
— Хорошо, что кончился, — ответил голос, показавшийся Опрятину
знакомым.—Сколько времени потеряно.
Николай Илларионович оглянулся и увидел молодую изящную блон-
динку в красном сарафане. Рядом с ней шел мужчина средних лет в
измятом чесучевом костюме. У него были крупное полное лицо с при-
пухшими веками и буйная грива волос.
Они остановились у борта, неподалеку от Опрятина, и о чем-то заго-
ворили между собой.
Опрятин встал, одернул пиджак и подошел к ним.
— Добрый день, товарищ Бенедиктов, — сказал он негромко.
Человек вскинул на Опрятина не очень приветливый взгляд.
— А, уважаемый рецензент, — проговорил он.
— Заметил вас еще за обедом, — сказал Николай Илларионович, но
не решился побеспокоить... Опрятин, — представился он спутнице Бе-
недиктова, вежливо наклонив голову.
— Матвеева, — ответила блондинка. — Слышала о вас.
Опрятин улыбнулся уголками губ:
— Не сомневаюсь. Отзывы были, конечно, не слишком лестные.
Прошлой весной редакция научного журнала предложила Опрятину
дать рецензию на статью некоего биофизика Бенедиктова. Статья была
примечательная. Вначале в ней шла речь об ионофорезе — явлении, из-
вестном еще с 1807 года, когда московский профессор Рейсс открыл,
что капли одной жидкости могут проходить сквозь другую. Автор
статьи разбирал это явление с позиций современной физики. Далее он
излагал свои наблюдения над рыбами, имеющими электрические органы.
Он приводил интересные сведения об этих живых генераторах. К при-
меру, электрический скат дает 300 вольт при восьми амперах. Электри-
ческий угорь — до 600 вольт. Некоторые рыбы дают незначительное
напряжение, но способны к локации: они посылают около 300 импуль-
сов в секунду. Автор утверждал: рыбы, являясь наиболее сильными
энергоносителями из живых существ, создают вокруг себя электриче-
ское поле, и под его действием окружающая вода проходит через на-
ружные покровы внутрь организма. Он вживлял в тело рыб контакты
и измерял разность потенциалов кожи и внутренних органов. И при-
шел к выводу, что в известных электростатических условиях жидкость
диффундирует, проникает сквозь живые ткани. В статье выдвигалась
гипотеза, будто бы скоро станет возможно подвергнуть рыб особому
облучению и сделать так, чтобы они свободно проникали, например,
сквозь бетонные плотины на реках.
Опрятин написал рецензию, в которой отдавал должное интересным
опытам с рыбами, но высмеял — впрочем, вполне вежливо—фантасти-
ческую гипотезу о проницаемости. В редакции его познакомили с авто-
ром статьи, Бенедиктовым. Произошел короткий разговор. Бенедиктов
не пожелал согласиться с доводами Опрятина, назвал рецензию «узко-
лобой», а свою статью вовсе забрал из редакции, заявив, что не хочет
ее публиковать.
С тех пор прошло три с лишним месяца. И вот они встретились сно-
ва — автор статьи и рецензент.
— Зря вы на меня тогда обиделись, товарищ Бенедиктов, — мягко
сказал Опрятин. — В вашей статье было много интересного, и я, если
помните, отметил...
— Я не обижаюсь, — прервал его Бенедиктов. — Просто считаю, что
вы... м-м... не совсем компетентны в вопросе о биотоках.
Опрятин вытащил носовой платок, промакнул потный лоб.
— Не будем спорить, — сказал он сдержанно. — Вы разбираетесь луч-
ше в одном, я в другом. Не так ли?
— Вот и занимались бы своим делом. А в мое...
— Толя, — блондинка предостерегающе тронула мужа за рукав.
Пожалуй, мало кто рискнет дать положительную оценку
фантастической идее, лежащей в основе повести бакинцев
А. Войскунского и И. Лукодьянова. Подавляющее большинст-
во твердо скажет: не может быть. Никогда. Ни завтра, ни че-
рез сто, ни через тысячу лет.
И все же вряд ли стоит так категорически отворачиваться
от «бредовой» мысли об искусственной проницаемости. Слиш-
ком много известно примеров тому, как развитие науки пере-
ворачивало веками устоявшиеся представления. Слишком мно-
го поразительных неожиданностей появилось на протяжении
даже трех-четырех последних десятилетий.
Мы печатаем несколько отрывков из этой занятной повести,
которую авторы назвали «Экипаж «Меконга». Публикуемые
эпизоды не связаны единым сюжетом. Полностью повесть
выйдет в Детиздате.
«Напрасно я затеял разговор, — подумал Опрятин. — Он слишком
возбужден...»
— Успокойтесь, --- сказал он. — Я не собираюсь вмешиваться в ва-
ши дела. Надеюсь, вы и сами поймете, что гипотеза ваша беспочвенна.
От ионофореза до взаимной проницаемости тел бесконечно далеко.
До свидания.
Опрятин с достоинством повернулся, но не успел сделать и двух
шагов.
— Послушайте! — окликнул его Бенедиктов.—Хотите, покажу вам
проницаемость?
— Толя, перестань, — сказала блондинка. — Прошу тебя... Бенедик-
тов отмахнулся.
— Смотрите! — Он сунул руку за пазуху и вдруг выхватил нож.
Опрятин невольно сделал шаг назад.
— Эй, гражданин! — могучего телосложения человек в полосатой ру-
бахе быстро подошел к Бенедиктову. — Вы чего безобразничаете? Что
за шутки с ножиком?
Бенедиктов не обратил на него внимания.
— Вот вам проницаемость!—С этими словами он задрал на левой
руке рукав и полоснул ее ножом.
Кто-то из пассажиров ахнул. Вокруг стала собираться толпа.
— Видали? — Бенедиктов еще раз всадил нож в руку. Узкое лезвие
с дымчатым узором легко прошло насквозь, не оставив на руке ни ца-
рапины.
Толпа оторопела.
Бенедиктов засмеялся и хотел было спрятать нож, но тут к нему
подступил атлет.
— А ну, давай сюда!—сказал он. — Я тебе покажу, как людей пу-
гать.
Он схватился за лезвие ножа — и почувствовал, что зажал в кулаке
пустоту...
— Прочь! — крикнул Бенедиктов.
Но атлет вывернул ему руку, и нож упал на палубу, в опасной бли-
зости к борту. К ножу сразу бросилось несколько человек.
В следующий миг из самой гущи свалки вынырнул красный сарафан
и полетел с шестиметровой высоты в воду.
— Человек за бортом! — закричал кто-то.
Плюхнулись в воду спасательные круги. Заскрипели тали шлюп-
балок. Теплоход проделал циркуляцию, возвращаясь к месту падения
человека. Но этот маневр был уже не нужен. Белая яхта, ко-
торая оказалась в сотне метров от теплохода, сделала бешеный пово-
рот фордевинд, накренилась и, чертя по воде концом грот-гика, понес-
лась к мелькавшей в волнах голове.
Все увидели, как высокий загорелый парень кинулся с яхты в
воду, — и через несколько минут сарафан уже пламенел на борту ма-
ленького суденышка.
«Узбекистан» подошел к яхте с подветра.
— Помощь нужна? — крикнул с мостика вахтенный помощник.
— Не надо! — донесся снизу женский голос. — Меня довезут.
Пассажиры взволнованно обсуждали происшествие, нацеливались на
яхту фотоаппаратами. Бенедиктов, белый, как молоко, стоял в сто-
ронке, вцепившись в поручни, и смотрел за борт.
Опрятин оглядел палубу и убедился, что ножа нет.
Подняв голову, он встретил пристальный взгляд атлета.
— Интересный ножик, — сказал атлет. — Жаль, рыбам достался.
Опрятин отвернулся и посмотрел на яхту.
Там все было в порядке. Загорелый яхтсмен сидел на руле. Другой
парень, с красной косынкой на голове, возилёя у мачты. На мачту взле-
тел красный сарафан, поднятый, очевидно, для просушки.
Обладательница сарафана скрывалась в каюте.
39
ЭСКИЗЫ ТРЕХ ЯЩИЧКОВ
____ Проклятая «сукрутина»...— проворчал Николай. Он полез в кар-
ман за сигаретами и тут заметил, что Юра рассматривает на свет один
из листов рукописи. — Что ты там нашел, Юрка?
— Да вот, посмотри — какие-то эскизы.
Действительно, на чистом обороте последнего листа рукописи видне-
лись еле заметные рисунки. Графит почти стерся, остались только сла-
бые следы бороздок, выдавленных на бумаге острием жесткого каран-
даша.
Николай наклонил лампу. Теперь свет падал параллельно бумаге, и,
подобно тому, как ночью в свете автомобильных фар четко вырисовы-
ваются неровности дороги, — карандашные бороздки выступили яснее.
— Наш ящичек, Колька! Да не один...
Небрежной, но твердой рукой на бумаге были набросаны, один под
другим, три ящичка и обозначены их размеры. Два эскиза изображали
ящички, похожие на тот, в котором хранилась рукопись Матвеева; на
третьем был ящичек иных пропорций — квадратный и плоский.
Под каждым рисунком шла надпись. Кроме того, на всех трех стояли
четкие латинские буквы, очевидно, подлежавшие гравировке:
AmDg
Ниже была нарисована корона, а еще ниже — буквы помельче:
JdM
— Постой-ка, на нашей коробке, значит, должны быть эти буквы! —
Юра бегом кинулся в лабораторию и вернулся с ящичком.
— Ну да, так и есть. В гравировке ржавчина осталась, мы раньше не
обратили внимания...
Эти буквы беспокоили Николая. Где-то он их видел раньше. Память
у Николая была отличная, и его раздражало, что он никак не может
вспомнить...
Взгляд его рассеянно скользнул по раскрытой книге, оставленной
Валериком.
— Фу, черт, какое совпадение! — воскликнул Николай и прочел
вслух: —• «Оцепеневший Безмо, нагнувшись над его плечом, читал сло-
во за словом: «AmDg»... -
Юра, хохотнув, потянул к себе книгу.
— «Ad majorem Dei gloriam» — «к вящей славе господней», — про-
чел он поясняющую сноску. — Девиз иезуитов! А что такое JdM?
В «Бражелоне» этого нет. Задает нам, однако, загадки флота поручик!
...Несколько вечеров Николай и Юра увлеченно занимались расшиф-
ровкой загадочных надписей на трех ящичках.
«AmDg»— эта надпись свидетельствовала о том, что к ящичкам име-
ли прямое отношение иезуиты. Труднее было разобраться в значении
букв «JdM».
Неожиданно помогла корона. В публичной библиотеке друзья разы-
скали старинную книгу по геральдике и определили, что на ящичках
была изображена графская корона. Не королевская и не герцогская, а
именно графская. Тогда им стало понятно, что «J» и «М» — инициалы
некоего графа, а маленькое «d» между ними означает дворянскую
приставку «de».
Потом они взялись за литературу о иезуитах...
У Николая и Юры была общая тетрадь под названием «Всякая вся-
чина». Здесь были радиосхемы, фотографические рецепты, обмерочные
расчеты яхты, стихи, эскизы акваланга и пружинного ружья, различные
сведения о поверхностном натяжении, почерпнутые из книг.
Теперь в тетради появились копии эскизов трех ящичков со следую-
щим обширным комментарием:
1.	Единица измерения, равная 27,1 миллиметра, оказалась старофран-
цузским дюймом, то есть одной двенадцатой частью парижского фута.
2.	Парижский фут и прочие старые меры были отменены во Франции
декретом 19 фримера VIII года Республики, то есть 10 декабря
1799 года, ввиду перехода на метрическую систему.
3.	Надписи сделаны карандашом со стержнем из молотого графита,
смешанного с глиной и подвергнутого закаливанию, то есть современ-
ного нам типа. Такие карандаши появились после 1790 года.
ВЫВОДЫ
1.	Судя по карандашу, надписи сделаны после 1790 года, а судя по
мерам,— до введения метрической системы, то есть до 1799 года, но,
возможно, и позже, так как метрические меры внедрялись довольно долго.
2.	Буквы «AmDg» указывают на принадлежность лица, спрятавшего
рукопись Матвеева в ящик, к ордену иезуитов. Лицо это имело граф-
ский титул и инициалы.
3.	Ящик найден на территории бывшей Российской империи, откуда
иезуиты были изгнаны по указанию Александра I в 1820 году. А в пе-
риод с 1803 по 1817 год посланником сардинского короля в России был
крупнейший иезуитский деятель граф Жозеф де Местр—Joseph de
Mestre, которому могли принадлежать инициалы «JdM»... Этот мистик
и мракобес вряд ли признавал метрическую систему, введенную богопро-
тивным Конвентом, но вполне мог пользоваться новомодным в то время
карандашом из молотого графита.
4.	Федор Матвеев до 1803 года дожить никак не мог. Между 1803 и
1817 годами могли жить его внук или правнук.
ОБОБЩЕНИЕ
Сведения по электротехнике и ее применению в условиях индийско-
го культа, приведенные в рукописи Матвеева, датированной 2 января
1764 года, в период 1803—1817 годов попали к иезуиту де Местру и
представляли для него интерес, вероятно, связанный с интересами орде-
на. По неизвестной нам причине де Местр упрятал рукопись в железный
ящик, помеченный начальными буквами девиза иезуитов и его иници-
алами. Этот ящик де Местр назвал «источником», очевидно,— источ-
ником сведений.
Кроме того, де Местр заказал (или хотел заказать) еще два ящика
известных нам размеров. Один, почти такой же, как и найденный
Б. И. Приваловым, предназначался для «доказательства» неизвестно
чего, а последний — для «ключа тайны». Возможно, третий ящик со-
держал результаты экспериментов по расследованию тайн индийских
брахманов, описанных Матвеевым».
СУЖДЕНИЕ О РУКОПИСИ
...Минуты две Привалов и его гости сидели молча. Они думали о не-
обыкновенной жизни флота поручика Федора Матвеева; его живой го-
лос так явственно донесся до них из двухвековой глубины...
— Что ж, Валя, большое вам спасибо,— негромко сказал Привалов.
Он встал и щелкнул выключателем; под навесом веранды вспыхнула
лампочка без абажура.
— Изумительно интересно,— проговорила Ольга Михайловна.— Я
прямо вижу его перед собой. Неужели все это было?
Колтухов хмыкнул, закурил папиросу и с силой выпустил струйку
дыма.
— Вся эта писанина,— медленно сказал он,— чистейшая ерунда.
— А по-моему, не ерунда,— возразила Валя, враждебно глядя на ин-
женера.— Это неподдельный документ восемнадцатого века. Бумага,
чернила, лексика...
— Да в этом я не сомневаюсь,— прервал ее Колтухов.— Я допускаю,
что ваш Матвеев был в Индии и познакомился там с этим нехорошим
человеком Лал Чандром. А вот насчет бестелесного — брешет. — Колту-
хов окутался дымом. Помолчав, он продолжал: — Все древние путе-
шественники привирали. Помните, Лесков о них писал?
— Да, есть у Лескова такой очерк — «Удалецкие скаски»,— подтвер-
дила Ольга Михайловна.
— Может быть, ты и прав, Павел Степанович,— задумчиво сказал
Привалов,— но чудится мне, что за рукописью «Индийского гостя» Мат-
веева не хитрая усмешка мистификатора, а человеческий вопль.
— А еще что тебе чудится? — язвительно спросил Колтухов.
Привалов не ответил. Он попросил Валю прочесть по оригиналу то
место, когда Матвеев в первый раз бросился с ножом на Бестелесного.
Валя раздельно прочла:
— «А бил я его ножом противу сердца и не токмо нож, но рука же
прошла плоть его яко воздух, ни мало того знато не было, а он скоро
ушел чрез дощатую дверь, оной не открывши, а та дверь не менее
двух дюймов, да железом знатно окована...»
— «Удалецкие скаски»,— проворчал Колтухов. Он забрал у Вали ру-
копись, полистал ее. Затем вынул авторучку и записную книжку и ак-
куратно переписал из рукописи с десяток строк.
— Мне все ясно! — заявил Юра, спрыгивая с перил. — Факиры загип-
нотизировали Матвеева. Всю эту историю с Бестелесным и праздником
богини Кали ему внушили.
— Зачем? — спросила Валя.
— А черт их знает. Служители культа всегда охмуряли трудящихся,
как говорил Остап Бендер.
Колтухов засмеялся дребезжащим смешком и одобрительно посмот-
рел на Юру.
* * *
Привалов проснулся на рассвете. Ему было холодно: Колтухов, ко-
торый спал рядом с ним, на одном матраце, ночью стянул с него одеяло.
Борис Иванович попытался было осторожно подтянуть одеяло к се-
бе, но Колтухов сердито засопел, повернулся на другой бок и подо-
ткнул одеяло себе под спину.
Привалов на цыпочках прошел по скрипучему полу и спустился во
двор. Песок был холодный, длинные тени деревьев лежали на нем. Не-
яркое раннее солнце освещало угол двора. Там на каменном огражде-
нии колодца сидел Николай, на коленях у него лежала раскрытая крас-
ная папка с рукописью.
— Что-то не спится,— сказал он, пожелав Привалову доброго утра.—
Юра брыкается во сне.
— Знаю я, почему вам не спится. — Привалов зевнул и сел рядом с
Николаем.— Ну, что скажете? Вчера вы помалкивали весь вечер...
— Я думаю о матвеевском ноже.— Николай взглянул на Привало-
ва.— Почему бы нет, Борис Иванович? Почему бы им не набрести слу-
чайно на схему установки, которая придавала веществу свойство про-
ницаемости?
— Проницаемость... Это, Коля, вы оставьте. На тогдашнем уровне
знаний...
— Но случайно, Борис Иванович!.. Ведь Матвеев явно описывает та-
кую установку — помните, в башне, у прикованного старика. Правда,
видел он ее считанные минуты, а описывает очень туманно... Вот послу-
40
шайте, я нашел это место1.— И Николай медленно прочел: «Тенета дро-
тяные аки бы Архимедова курвия, суптельно из сребра прорезанная,
двух четвертей со сукрутиною...» Валя переводит это так: «Паутина
проволочная как бы Архимедова кривая, тонко вырезанная из серебра
спиралью в две четверти». Что за «сукрутина в две четверти»? Ведь
в эту «сукрутину» старик совал матвеевский нож... Борис Иванович, вот
как хотите, а «сукрутина» — это какой-то выходной индуктор высокой
частоты!
Привалов улыбнулся, положил руку на колено Николая.
— Туман, Коля, туман... Меня в рукописи интересует другое место.
Струя масла, бегущая сквозь воду. Помните опыт в бассейне? В этом
случае установка описана довольно ясно: крупные электростатические
генераторы, включенные параллельно с электролитными конденсатора-
ми огромной емкости, или, как выражается Матвеев, «медными сосу-
дами для копления тайной силы». Если у них в самом деле масло стру-
ей шло сквозь воду, то... ну что ж, иначе не скажешь: значит, они ре-
шили вопрос энергетического луча и усиления поверхностного натяже-
ния. Вот только — форма отражателей, погруженных в бассейн...
— Форма,— сказал Николай, думая о своем.— Форма индуктора,
черт побери...
— Вот что, Коля,— решительно сказал Привалов.— Индусы шли всле-
пую. А мы вслепую не пойдем. Не восемнадцатый, слава богу, век на
дворе. Нам нужна теоретическая база. Я вам говорил о своем разгово-
ре с Багбанлы? Ну вот. Кончайте мудрить со спиралями и вообще
кустарничать. Багбанлы мне кое-что посоветовал, надо собрать одну
установку. Понадобится ваша помощь.
Николай кивнул.
— А рукопись?—спросил он.
— Отправим ее в Академию наук.
СНОВА ПОЯВЛЯЕТСЯ БЕСТЕЛЕСНЫЙ
донью по жидким влажным волосам. Медленно, подбирая слова, про-
говорил:
— Хорошо. Допустим, мы по-поссорились с Бенедиктовым... (Спокой-
нее! Взять себя в руки!) Что из этого? Мы поссорились, я уехал, а он
остался завершать работу. В этот же день произошло извержение, вы-
брос газа. Лаборатория погибла, и Бенедиктов тоже...
— Вы его убили! — крикнул Юра.
— Ложь! — Опрятин повернул к нему бледное лицо.— Это ложь! —
с силой повторил он.— Подлая ложь!
— Вы включили установку и убили его! —Юра шагнул к столу. —
Покажите ему снимки!
— Не торопитесь, Костюков,— властно сказал следователь.— Гражда-
нин Опрятин, в вашей лаборатории были устройства, не имевшие отно-
шения к конденсации облаков. У меня есть фотоснимки оборудования и
заключение вашей дирекции. Извольте посмотреть.
Он стал аккуратно выкладывать перед Опрятиным крупные фото-
снимки. Опрятин молча скользил по ним взглядом. Вдруг у него задро-
жали веки. Остановившимися глазами смотрел он на последнюю фото-
графию. Клетка, смутные контуры раскладного кресла, очертание чело-
веческого тела, снятого странным ракурсом — сверху вниз...
Он прижал пальцы к глазам. Под левым глазом билась жилка. На
гладко выбритых щеках его проступила синева.
Следователь кивком отослал свидетелей за дверь.
— Ну? — сказал он.
Опрятин сидел, странно поджав ноги, так что они не касались пола.
Он уже справился с волнением: лицо было спокойным, мрачным. Толь-
ко рука нервно теребила никелированную застежку чемоданчика, ле-
жавшего у него на коленях. Застежка резко щелкнула.
— Ну? — повторил следователь.
Опрятин молчал. Он сидел в напряженной позе, глядя в одну точку.
Чуть шевелились его губы — будто отсчитывали секунды.
«Спятил, что ли?» — подумал следователь и нажал кнопку.
Опрятин побарабанил пальцами по черному чемоданчику, который
лежал у него на коленях, и сказал ровным голосом:
— Вы не смеете возводить на меня такое обвинение. Это клевета.
Следователь молча положил перед собой папку. Немало дней прош-
ло, немало изучил он документов и поразмыслил над ними прежде, чем
вызвал на допрос Опрятина.
— Предупреждаю — вы понесете ответственность за клевету.
— Отвечайте на вопросы, гражданин Опрятин,—сухо сказал следо-
ватель.— Часто ли вы ссорились с покойным Бенедиктовым?
— Это не имеет значения. В любой работе бывают разногласия, тем
более в научной.
— Почему вы заперли и запломбировали дверь, когда уезжали с
острова?
— Неправда. Ключ и пломбир я оставил Бенедиктову.
Следователь тяжелым взглядом посмотрел на Опрятина. Тот спокой-
но выдержал его взгляд.
— О чем вы спрашивали Бугрова, когда тот на обратном пути оста-
новил моторку для купанья?
— Ни о чем.
Следователь нажал кнопку и сказал вошедшему сотруднику:
— Свидетеля Бугрова.
Вошел Вова. Опрятин даже не взглянул на него.
— Спрашивал, видел ли кто, как Бенедиктов ко мне в моторку садил-
ся, — ответил Вова на вопрос следователя. — Они на разных пристанях
сели...
— Такого вопроса я не задавал, — спокойно сказал Опрятин.
— Как это не задавал!— вскричал Вова, но следователь жестом оста-
новил его.
— Есть еще один свидетель,— сказал он и опять нажал кнопку.
В кабинет вошел Николай Потапкин. Опрятин смерил его безразличным
взглядом, потом демонстративно посмотрел на часы.
Николай подтвердил, что разговор между Опрятиным и Бугровым
был.
— Смешно и нелепо. — Опрятин пожал плечами. — Даже если между
нами был какой-то разговор, то как мог его там, посреди мопя, слышать
этот молодой человек?
— Свидетель Потапкин плыл с острова Ипатия до города, прицепив-
шись к носу вашей шлюпки,— сказал следователь.— Это проверено.
Еще вопрос, товарищ Потапкин: какой разговор произошел между Оп-
рятиным и Бенедиктовым в подземной лаборатории перед... исчезнове-
нием последнего?
Николай подробно рассказал. Вова недоуменно смотрел на него, при-
открыв рот.
— Признаете, что был такой разговор? — спросил следователь, в
упор глядя на Опрятина.— Признаете, что вы поссорились с Бенедик-
товым?
Опрятин ответил не сразу. Пальцы его нервно барабанили по чемо-
данчику. Мальчишки были на острове?.. Он не ожидал этого. Никак
не ожидал... Что они могли еще видеть там? Впрочем, в лабораторию-
то они никак не могли проникнуть... Нет у них никаких доказательств.
Лаборатория погибла, и Бенедиктов вместе с ней.
— Н-не было такого разговора,— глухо сказал Опрятин.
— Может, вентиляционной шахты тоже не было в вашем доте? —
зло выкрикнул Николай.
Следователь нажал кнопку и вызвал остальных свидетелей. Вошли
Юра и Валерик. Каждый из них подтвердил сказанное Николаем.
Все взгляды были устремлены на Опрятина. Он медленно провел ла-
41
Вошел рослый сержант и остановился у двери.
Тут Опрятин встал со стула — как-то странно, скачком.
— Вы еще услышите обо мне,— сказал он следователю глухим и ка-
ким-то далеким голосом и пошел к двери.
— Вы арестованы. Сержант, задержите его.
Сержант загородил собою дверь и поднял руку. Опрятин на мгнове-
нье остановился, затем шагнул в сторону, к стене рядом с дверью. Он
вошел в стену и исчез за ней...
Сержант оторопело посмотрел на следователя, потом метнулся в ко-
ридор. Следователь выскочил за ним. Они увидели, как Опрятин шел
по коридору. Он шагал, как робот, мерно и как-то деревянно пере-
ставляя ноги, ставя их на всю ступню — будто испытывал прочность
пола. В правой руке он по-прежнему держал черный чемоданчик.
Сержант догнал его, схватил — но руки прошли сквозь плечи Опря-
тина, как сквозь пустоту. Только легкое теплое дуновение ощутил он...
— За ним! Не спускать глаз!—крикнул следователь.
Николай, Юра и Валерка остановились в вестибюле, услышав не-
сущиеся сверху шум и крики. По лестнице спускался Опрятин. Он шел
прямо на них. Они стали, сомкнув плечи, у него на пути. Опрятин не
свернул. Он прошел сквозь них, сквозь остолбеневшего дежурного, ко-
торый пытался его задержать,— и очутился на улице.
Он шел, не сторонясь прохожих, и лицо его было напряженным и бе-
лым. Он не замечал, как шарахались от него люди. Не обращал вни-
мания на следователя и сержанта, на «приваловских мальчишек:», ко-
торые чуть ли не вплотную шли за ним.
Впервые в жизни Николай Илларионович жестоко ругал себя. Что
с ним творится? Одна идиотская ошибка за другой... Надо было сразу
признаться: да, в лаборатории велись внеплановые эксперименты, но
зато — сказано новое слово в науке. Рассказать всю правду — так, как
он хотел вначале... Всю правду — об установке, о неосторожности Бе-
недиктова, о шаровой молнии.. Внезапная гибель лаборатории сбила
его с толку. Но кто мог знать, что проклятые мальчишки заберутся в
лабораторию?.. И, конечно, не надо было идти к следователю, когда
пришла повестка. Что может понять рядовой следователь в таком серь-
езном деле? Для него это — только уголовщина. Здесь нужна комис-
сия из ученых. Надо было сразу идти в высокие сферы. Прийти и до-
ложить: достигнут небывалый научный результат... Но и теперь еще не
поздно. Он скажет, что просто от испуга умолчал о гибели Бенедик-
това... Там сразу поймут. Назначат комиссию. Ему дадут возможность
довести дело до конца.
Он дошел до перекрестка и, не глядя по сторонам, шагнул на мосто-
вую, запруженную машинами. Прямо на него надвигался автобус; шо-
фер с перекошенным лицом пытался затормозить, но было уже поздно.
Пассажиры увидели, как чисто выбритый, хорошо одетый человек,
срезанный до колен полом автобуса, пронесся сквозь них, никого не за-
дев, и исчез, оставив слабый запах шипра. Они не успели даже вскрик-
нуть от испуга и изумления.
Между тем Опрятин, совершенно невредимый, пересек улицу и пошел
дальше, размахивая чемоданчиком в такт своим деревянным шагам. Он
не обращал внимания ни на людей, ни на машины. Последний пере-
ход, а там уж рукой подать...
ШАГ В РЯДУ ДРУГИХ
Участники испытания направились в здание главного пульта управ-
ления. Пульт состоял из трех щитов: на первом были сосредоточены
приборы управления генератором проницаемости, соединенным с коль-
цом Мебиуса на подводном раструбе; на втором — управление насо-
сами, подающими нефть в раструб; на третьем — контроль энергети-
ческого луча.
Сейчас возле третьего щита хлопотали электрики. Что-то у них не
ладилось. За перегородкой глухо жужжали генераторы, но стрелка из-
мерителя напряженности поля стояла на нуле. Привалов нетерпеливо
постукивал ногтем по стеклу прибора.
— Ну, в чем дело? — резко спросил Григорий Маркович.
— Не понимаю,— пробормотал Привалов.— Вчера все было в по-
рядке...
— Запросите Птичий Камень.
Через несколько минут радист доложил:
— Птичий Камень ответил: индикаторная лампа не горит.
— Очевидно, раструб плохо закрепили, и течение повернуло его,—
сказал Колтухов.— Поэтому луч не попадает в антенну Птичьего Кам-
ня. Оси подводных раструбов смещены.
— Надо было сделать регулировку с поверхности. Спускайте водо-
лазов,— распорядился Григорий Маркович.
— Вчера отпустили водолазную партию...— Привалов, растроенный
и подавленный, снял очки, принялся протирать их.
—Эх вы! — Старик Багбанлы поднялся со стула и пошел к двери.—
Вам не испытания проводить, а чаи распивать в чайхане,— бросил он
на ходу.
—- Минуточку, Бахтияр-мюэллим,—- вмешался Рустамов,— Разреши-
те предложить. У меня на катере есть два комплекта аквалангов. Если
объяснить моему работнику, что надо сделать, он выполнит. Заодно,
если разрешите, он заснимет на пленку момент пуска.
— Где ваш ныряльщик? — спросил Григорий Маркович.
Вова, кашлянув в кулак, шагнул вперед. Ученый окинул взглядом
его могучую фигуру.
— Посмотрите на его ручищи,— сказал Багбанлы улыбаясь. Он же
поломает установку.
— Разрешите нырнуть вместе с ним,— выступил вперед Николай.—
Я покажу ему на месте и помогу закрепить...
— Тебе нельзя,— сказал Юра.— После воспаления легких — придумал
тоже. Я нырну, Борис Иванович.
— Хорошо. Только побыстрее.
— Пошли! — Вова хлопнул Юру по спине.
Они разделись на стальном мостике, соединявшем берег с решетча-
той башней, сквозь которую уходила вниз, под воду, труба нефтепро-
вода. Высокий, мускулистый Юра выглядел подростком рядом с Вовой.
Николай помог им надеть акваланги. Юра привязал к руке развод-
ной ключ, а к поясу сигнальную веревку и договорился с Николаем о
сигнализации. Затем он пролез под перилами мостика, спустился по
стальной лесенке и попробовал ногой воду. Вода была холодновата.
— Врут биологи,— проворчал Юра.— Не могла жизнь зародиться в
море... Дядя Вова! — крикнул он наверх.— Держись возле меня. Мимо
отверстия раструба не проходи,— а то включат, и станешь ты бесте-
лесным. Как твой бывший шеф.
Юра натянул маску, взял в рот загубник, включил легочный авто-
мат и ушел под воду. Вова бултыхнулся вслед за ним.
Медленно опускались они вниз головой, скользя в холодном зеленом
полумраке вдоль косых крестов опорной металлоконструкции.
Юра подплыл ближе к башне и увидел торчащее из нее колено с ши-
роким раструбом. Вот и кольца Мебиуса, и антенна излучателя.
Юра помахал Вове рукой и пролез сквозь решетку внутрь башни.
Он ослабил ключом гайки крепления колена, и Вова начал осторожно
поворачивать раструб в тугом шарнире. Это было нелегким делом.
Течение отжимало Вову к стальному переплету башни, он шевелил
ластами, нащупывая опору для ног. Юра показывал ему жестами:
чуть-чуть левее... Не так сильно! Еще немножко...
Юра почувствовал два сильных рывка сигнальной веревки:
это Николай сообщил, что луч принят на Птичьем Камне — оси растру-
бов совпали. Тут же Юра дал Вове знак остановиться и начал одну за
другой закреплять гайки. Потом Вова забрал у него ключ и «дожал»
гайки. Глядя, как вздуваются его плечевые мышцы, Юра подумал, что
теперь никакое течение не свернет раструб.
Он дернул три раза веревку: все в порядке, можно давать пи-
тание на кольца Мебиуса и включать насос. Затем обхватил сталь-
ные перекладины башни руками и ногами и стал ждать. Вова при-
строился рядом, отвязал от пояса кинокамеру, направил ее на ра-
струб.
Минута томительного ожидания. И вот башня завибрировала. До-
несся смутный гул: это наверху включили насос, и он теперь продав-
ливал легкую нефть вниз по трубе, выгоняя воду.
Из широкого раструба выскочила резвая стайка бычков.
«Они прошли сквозь кольцо,— подумал Юра.— Теперь они, наверно,
проницаемы...»
Застрекотала кинокамера: Вова снимал бычков.
Вдруг из отверстия раструба вырвался темный столб толщиной с че-
ловеческое тело. Будто кто-то невидимый медленно вытягивал из ко-
лена трубы бревно. Оно становилось все длиннее и длиннее... Четырна-
дцатндюймовая нефтяная струя шла сквозь воду — шла ровно, не раз-
мываясь, с четко ограниченной поверхностью, окруженной слабым фио-
летовым сиянием. Юре показалось, что он слышит однотонный и дол-
гий певучий звук...
Так вот оно! Уже не в мечте, не странным и далеким видением, не на
листе ватмана — наяву шла сквозь море струя нефти. Это было чудо.
Чудо созданное их руками!
Юре хотелось крикнуть, кувыркнуться через голову, смеяться. Он по-
махал рукой Вове, но тот был занят: снимал струю. Стрекотала кино-
камера.
Юра четыре раза дернул сигнальную веревку, чтобы дать знать Нико-
лаю: струя пошла. Тотчас он получил ответ, его сигнал был принят.
Отвязал веревку от пояса и, оттолкнувшись от башни, поплыл не-
подалеку от струп. Он без особого труда обогнал ее. Установка рабо-
тала на медленном режиме, скорость струи была невелика — меньше
метра в секунду. Вот когда вступит в строй Транскаспийский — можно
будет дать струе огромную, небывалую скорость: ведь она проницает
воду свободно, не испытывая сопротивления...
Юре захотелось наверх, к людям. Он сделал знак Вове, и они, мед-
ленно перебирая ластами, всплыли на поверхность. Сорвал маску
с лица, сказал:
— Повезло нам с тобой, дядя Вова! Мы — первые и единственные
свидетели чуда.
С мостика им махал рукой и что-то кричал Николай. Лицо у него
было сияющее.
Приемочная комиссия отплыла на большом белом катере к Птичьему
Камню. Времени было достаточно: нефтяная струя дойдет до острова
не раньше чем через два с половиной часа.
Над черной скалой кружили встревоженные чайки; в последнее
время им не стало житья от людей.
А люди неторопливо сошли на песчаный берег острова. Осмотрели
стальной открытый резервуар. Не всем верилось, что нефть, пройдя без
труб семикилометровую морскую трассу, заполнит этот резервуар. Вни-
42
мательно слушали инженера Костюкова, который снова и снова при-
нимался рассказывать, как он увидел струю, вытягивающуюся из рас-
труба отправной станции.
На пульте управления все было в порядке. Зеленый глаз индикатор-
ной лампы показывал, что энергетический луч, питаемый батареей
электретов, надежно соединяет оба берега. Напряженность поля вокруг
луча была нормальной.
Когда остались считанные минуты, Григорий Маркович велел вклю-
чить насос. В резервуар хлынула, пенясь, струя воды. Нефти пока не
было. Пришлось остановить насос.
Юра не выдержал. Он молча разделся, закинул за спину баллоны
акваланга, натянул маску и кинулся в воду. Вова тоже надел акваланг
и, прихватив кинокамеру, вошел в воду.
Почти сразу Юрий увидел струю. Она шла на него тупым темным
концом, похожим на орудийное жерло. Как и прежде, ее окружало
слабое фиолетовое сияние.
Странное и жутковатое зрелище... рванулся вверх. Остро коль-
нуло в ушах. Он поплыл медленнее. Мелькнула стекловидная граница
воды и воздуха, ярко освещенная солнцем. Вырвав изо рта загубник,
Юра заорал людям, стоящим на берегу:
— Идет! Включайте!
И, торопливо сунув загубник в рот, снова нырнул и поплыл к решет-
чатой башне. Там уже сидел Вова со своей кинокамерой.
И они увидели: нефтяная струя прошла сквозь кольцо Мебиуса и
преспокойно втянулась в широкий раструб. Точнехонько! Как по ни-
точке...
А там, наверху, на площадке у верхнего края резервуара, столпились
участники испытания. Пока насос гнал воду, белую от пены. Но вот
вода потемнела... Рассыпая радужные брызги, мягко шлепнулась на
дно резервуара бурая маслянистая струя.
Колтухов, стоявший ближе всех к патрубку, сунул в струю палец.
Нефть! Да, это была нефть. Она пересекла семикилометровый пролив в
«бесплотном», перестроенном состоянии, свободно пронзая морскую
толщу, и здесь, пройдя сквозь поле приемного кольца Мебиуса, снова
стала осязаемой, «нормальной».
Багбанлы притянул к себе Привалова, чмокнул его в губы.
— Поздравляю, Борис!
— И вас тоже, — ответил Привалов, охрипший от волнения я
счастья.
Участники испытания, радостно возбужденные, сели на катер и от-
правились на материк. Опыт был повторен в обратном порядке.
И снова нефть, на этот раз отправленная с Птичьего Камня, прошла
сквозь пролив и заполнила приемный резервуар.
— Так, — сказал Григорий Маркович. — Считаю, что опыт прошел
удовлетворительно. Проследите, Борис Иванович, чтобы собрали ленты
со всех записывающих приборов. И на сегодня хватит.
«На сегодня хватит! Только и всего, — подумал Привалов. — Других
слов не нашел. Как будто сегодня не свершилось небывалое, невероят-
ное... Впрочем, у них, ученых, иные масштабы. Для них сегодняшний
опыт — очередной шаг в ряду других, не более...»
— А теперь, — сказал Григорий Маркович, — послушаем товарища
Рустамова.
Директор Института физики моря провел ладонью по курчавой го-
лове, откашлялся и начал:
— Товарищи, проблема повышения уровня Каспия...
— Погоди, сыцок, — прервал его Багбанлы. — Ты красноречив, я тебя
давно знаю. Излагай самую суть. Нам проблема известна.
— Знаем, знаем, — поддержал Колтухов. — Кипятильник на Черном
море, облакопровод над Кавказским хребтом, искусственное ливнева-
ние...
— Очень хорошо,— кивнул Рустамов. — Тогда скажу коротко.
На образование нескольких не очень крупных облаков, обычных во
второй половине летнего дня, природа расходует десятки миллионов
киловатт-часов солнечной энергии. Это вы, конечно, тоже знаете. —
Он хитро прищурился.
— Конечно, — сказал Колтухов, впрочем не совсем уверенно.
— Очень хорошо. Сейчас, при наличии атомной энергетики, нам до-
ступна такая энергия. Но — дорого, товарищи! Длительный искусствен-
ный ливень — очень дорогое удовольствие. Все же мы вели подготови-
тельные работы, потому что подъем уровня моря оправдал бы любые
затраты. Летом на острове Ипатия у нас погибла опытная конденса-
ционная установка. Это вы тоже знаете... Так вот: Григорий Маркович
предложил новую идею: вместо облакопровода Черное море — Каспий
создать под Кавказским перешейком подземный морепровод...
— Морепровод?.. — переспросил Привалов, поднимаясь со стула.
Молодые инженеры тоже повскакали со стульев и уставились изум-
ленно на Рустамова.
— Да, товарищи. Морепровод, — негромко сказал Григорий Марко-
вич. — Примерно на сорок второй параллели, между Поти на Черно-
морском побережье и Дербентом на Каспии. Сегодня мы гнали нефть
сквозь воду. А морепровод сделаем так: струя черноморской воды пой-
дет сквозь земную толщу в Каспий.
С минуту в комнате было тихо. Инженеры, ошеломленные гигантским
замыслом, и слова вымолвить не могли.
— Я сегодня прикинул, — деловито ответил Рустамов, — будет го-
раздо дешевле. Раньше, правду скажу, сомневался, а сегодня увидел.
Хорошая идея.
— Хорошая? — вскричал Привалов. — Вы говорите: хорошая? Да
это же грандиозно!
— Не горячитесь, Борис Иванович, — сказал москвич. — Морепро-
вод — не такая уж грандиозная проблема по сравнению с тем, что су-
лит нам проницаемость. Будет еще много удивительного, неожи-
данного...
43
НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА
Анатолий ДНЕПРОВ Рисунки И. СТАРОСЕЛЬСКОГО
РАССКАЗ
ТРАГЕДИЯ
I
___Жаль, со времен Раффера никто не занимается палеопатологией, —
услышал я сзади себя сказанные по-французски слова.
Я повернулся и увидел малопривлекательного субъекта — не то гида,
не то полунищего,— здесь, в Гизе, возле пирамид и тех и других было
немало. Но фраза была непонятной, и я спросил:
— А что такое палеопатология и кто такой Раффер?
— Палеопатология, это наука о заболеваниях древних, а Раффер —
создатель этой науки. Но она берет начало значительно раньше, с того
времени, когда ею предложил заниматься профессор анатомии в Каире
Аллан Смит.
Я засмеялся:
— Каких только наук люди не придумали...
— Да. Палеопатология должна была бы объяснить многое.
— Что именно?—спросил я.
— Например, почему до сих пор врачам не удается справиться
с раковыми заболеваниями.
Этого, признаться, я меньше всего ожидал. «Интересный прием,—
подумал я, рассматривая незнакомца.— Во всяком случае это не ба-
нально».
Он был высокого роста, с тонкими чертами лица, с блестевшими чер-
ными волосами. Они лежали монолитной глыбой на узкой, вытянутой
НАУАИЦЕ
вверх голове. Нос с горбинкой придавал его сплющенному с обеих сто-
рон лицу сходство с какой-то птицей.
— Так почему же, по-вашему, никто не занимается палеопатологи-
ей? — спросил я.
— Сложная наука. Обнаружить на мумиях признаки заболевания,
знаете, не так-то легко. Это может сделать только очень крупный спе-
циалист. Он должен быть одновременно и хорошим анатомом, и онко-
логом, и биологом, и палеонтологом. Вообще, такими делами может
заниматься только очень эрудированный человек.
— И все же я не вижу связи между проблемой рака и этой вашей
странной наукой.
Француз улыбнулся (я решил, что он француз, потому что он хоро-
шо говорил по-французски, и мои попытки перейти на арабский язык
ни к чему не привели).
— Это длинная история. Если у вас есть время, я бы мог ее вам
рассказать за... десять пиастров.
— Все правильно, — подумал я. — Дело в пиастрах. И тем не менее это
забавно.
Я посмотрел на часы. Было восемь по местному времени. Скоро
должны были наступить короткие египетские сумерки и затем черная,
как сажа, ночь. Впрочем, до отеля «Мен-Хауз» было не более сотни
метров, и поэтому я решился:
— Хорошо, вот вам десять пиастров. Расскажите.
— Пройдемте вон туда, к западной стороне пирамиды. Там будет
светло еще около часа. Я думаю, нам этого хватит.
ПАРАДИ 3
44
Пока мы шли, он вдруг спросил:
— Вы когда-нибудь были в Париже?
— Нет, не был, — ответил я.
Француз глубоко вздохнул:
— Сейчас там хозяйничают фашисты. Это они убили профессора
Дешлена и Ирэн...
Я задумался. Шла война, и вся Европа стонала от немецкой оккупации.
Сотни тысяч людей бежали с насиженных мест на чужбину, спасаясь
от хищной свастики. Может быть, действительно, и этот человек по-
кинул свой далекий город и, чтобы не умереть с голоду, бродил здесь,
вокруг раскаленных древних камней и рассказывал за деньги свои при-
чудливые истории. Может быть, эти истории — сплошной вымысел, а
может быть...
— Сядем здесь,— сказал незнакомец.
— Хорошо, — согласился я и приготовился слушать.
II
— Лучше всего, пожалуй, начать этот рассказ с того памятного дня
в 194... году, когда в одной из парижских газет появилось такое со-
общение, — я хорошо его запомнил: «Сегодня ночью в музее Восточ-
ной культуры Гиме совершено страшное кощунство. Неизвестный про-
ник в зал, где хранятся египетские мумии и, вскрыв саркофаг второго
царя пятой династии Сахура, унес часть мумицированных останков
фараона».
Незнакомец на минуту умолк и затем, нагнувшись ко мне совсем близ-
ко, шепотом произнес:
— Я могу вам сообщить, что ко всей этой истории я имею самое не-
посредственное отношение. Саркофаг фараона из Абусира вскрыл я...
— Зачем? — удивился я.
— Мне нужен был позвонок фараона.
Я чуть не расхохотался. «Сейчас последует какая-нибудь стандартная
детективная повесть», — решил я. Но, как бы угадав мои мысли, незна-
комец быстро заговорил:
— Ради бога, не думайте, что я вас хочу заинтриговать глупым рас-
сказом о краже и поисках вора. Если вы согласитесь дослушать все
до конца, вы поймете, что это было необходимо...
— Я готов вас слушать до конца, но при чем тут проблема рака и
все остальное?
— Месье,— не торопясь, продолжал мой рассказчик.— В одном вы
можете быть уверены. Я не преступник. Преступники сейчас хозяевами
расхаживают по парижским улицам и сидят в парижских кафе и ресто-
ранах. Они расточают золото, заработанное на крови и смерти людей.
А я, вот видите, здесь...
Помолчав минуту, он стал продолжать:
— Я буду говорить о людях Франции, которые в страшное время
оккупации сделали, увы, трагическую и непродуманную попытку ока-
зать услугу своей родине.
Первый, о ком я хочу рассказать,— Морис Дешлен. Поверьте, несмот-
ря на все его заблуждения, Франция потеряла в его лице выдающегося
ученого и пламенного патриота.
До войны он был профессором Сорбоннского университета. Он
принадлежал к тому редкому типу ученых, которых интересует бук-
вально все. Он не принимал разделение наук на различные дисципли-
ны — математику, физику, биологию, социологию, медицину. На лек-
циях он неоднократно повторял, что мы живем в едином мире и что
искусственное расчленение познания мира говорит не в пользу вели-
чия человеческого разума. Просто еще не родился гений, который бы
синтезировал все воедино.
Когда началась война, Морис Дешлен ушел добровольцем на фронт.
И знаете кем? Обыкновенным санитаром, хотя накануне в университете
читал факультативный курс кристаллографии и почему-то интенсивно
занимался изучением египтологии.
Прежде чем мы снова вернемся к профессору Дешлену, я должен
вам представить себя. Мое имя может вас совершенно не интересо-
вать. При данных обстоятельствах оно не имеет никакого значения.
Замечу только, что я также имею некоторое отношение к науке. Вы-
ражаясь точнее, я недоучившийся химик-органик. В университете я
познакомился с Дешленом. Меня поразила его огромная эрудиция.
Я с наслаждением слушал его лекции. Хотя они были посвящены
специальным вопросам кристаллографии, они охватывали огромный
круг проблем. Кстати, именно в этих лекциях профессор Дешлен вы-
сказал идею, которая впоследствии была подхвачена другими учеными,
в том числе известным физиком, одним из создателей квантовой ме-
ханики, Эрвином Шредингером, который назвал живой организм апе-
риодическим кристаллом. Дешлен говорил об этом еще в сороковом
году...
Так вот, когда началась война, Дешлен ушел добровольцем в армию
и бросил университет. Чтобы не умереть с голоду, я был вынужден
устроиться на работу в одну из парижских аптек. Здесь я познакомился
с сотрудницей этой аптеки Ирэн Бейе, которая впоследствии стала моей
женой. Дешлена я потерял из виду.
В конце сорокового года, уже после того, как немцы заняли пол-
Франции, я получил от одного своего старого друга письмо. В нем
он, между прочим, писал: «Наш Дешлен во время кампании проделал
колоссальную карьеру — от санитара до главного хирурга полевого
госпиталя. Я не знаю, какому из своих многочисленных талантов он
этим обязан. Но одно любопытно: немцы отдали приказ разыскать
Дешлена. Говорят, он разработал какой-то невероятный способ лече-
ния ранений...»
Прошло еще немногим более месяца. Однажды в аптеку, где я
работал, прихрамывая, ввалился некий верзила с забинтованной физио-
номией и подал мне рецепт. Каково было мое изумление, когда вме-
сто обычных латинских названий лекарственных препаратов я прочел
строки, написанные знакомым почерком: «Завтра в семь вечера этот
человек встретит вас у входа в церковь святой Мадлены и проводит
ко мне. Вы мне нужны. М. Д.». Записка была от Дешлена!
На следующий вечер в назначенном месте я с нетерпением ждал
перевязанного парня. Он появился внезапно и сделал мне едва замет-
ный знак, чтобы я следовал за ним.
Путь был очень длинным. Мы все время двигались в северо-восточ-
ном направлении. Через час мы оказались в каком-то темном квартале,
о существовании которого я и не подозревал. Когда мы шли по узень-
кой, окутанной темной мглой улице, мой провожатый приблизился ко
мне и тихо произнес:
— Это улица Парадиз.
Мне это ровным счетом ничего не говорило. Мы вошли в какую-то
подворотню, повернули направо. В глубине двора стоял дом с мезо-
нином.
Профессор Дешлен встретил меня холодно, без всякого энтузиазма,
так, как он обычно встречал студентов, пришедших к нему на экзамен.
Кивком головы он пригласил меня сесть. Я как-то оробел и не решал-
ся начать разговор.
Он заговорил первым:
— Известно ли вам, молодой человек, что мы живем в мире кри-
сталлов?
Я пожал плечами и про себя улыбнулся. Уж очень все походило
на добрые старые времена в Сорбонне.
— Этот мир можно так назвать лишь с известной натяжкой, профес-
сор. Да, действительно, кристаллических образований в природе очень
много,— ответил я.
— Много! Они всюду! — произнес он сурово.
Я осмотрелся вокруг, пытаясь в темноте обнаружить хоть что-нибудь,
что имело бы кристаллическую природу. Стол, стулья, книжный шкаф
с книгами, кожаное кресло, стекла в окне. Ни одно из этих предметов
не напоминало мне о кристаллах.
— Я не совсем понимаю, профессор, что вы имеете в виду. Но если
под кристаллами вы подразумеваете то, что...
— Под кристаллами, молодой человек, я понимаю именно то, что под
ними нужно понимать. Кристалл, это упорядоченная в пространстве
материя.
Я задумался. Меня сбили с толку слова «упорядоченная материя»,
потому что это было не одно и то же, что материя с периодически
повторяющейся структурой. А ведь именно так мы определяем кристал-
лы. Когда мы берем в руки кристалл каменной соли, то мы знаем,
что в нем, в совершенно строгой периодической последовательности
ионы натрия чередуются с ионами хлора. Если затравку кристалла по-
местить в насыщенный раствор соли, то он начнет расти во все стороны,
однако к его структуре ничего нового не прибавится.
— Ваше определение слишком общно, чтобы из него можно было
сделать какие-либо выводы,—попытался возразить я.
— Как по-вашему, это кристалл или нет? — вдруг спросил он и ударил
кулаком по столу.
— Конечно, нет,— не задумываясь, ответил я.
— Не кристалл? — переспросил он и еще громче забарабанил по
столу.— Ну, знаете, я думал, что вы более сообразительны.
— Если вы имеете в виду древесину, из которой сделан этот стол,
то она, конечно, не является кристаллом, хотя...— Я задумался.
— Хотя что? — спросил Дешлен, приблизившись ко мне.
— Хотя она чем-то и напоминает кристалл,— пролепетал я. будучи
не в состоянии сформулировать ту мысль, которая вдруг у меня воз-
никла.
— Ага! — торжествующе воскликнул он.— Хорошо! Очень хорошо!
Так вот теперь вы мне и скажите, чем же эта древесина напоминает
вам кристалл? —И, не дожидаясь моего ответа, он ответил сам.— Тем,
что она состоит из волокон, которые в свою очередь представляют
собой отнюдь не случайные, а упорядоченные цепи молекул. — Это
непериодический, или апериодический кристалл. А кто сказал, что
кристаллы обязательно должны иметь периодическую структуру?!
— Это следует из самого определения...— бормотал я.
— К черту определения! Определения выдумываем мы, а природе
на них наплевать. Если определение не выражает самую сущность
вещей, его необходимо забыть и чем скорее, тем лучше!
— Я не понимаю, профессор, в чем смысл всего этого разговора.
Я подозреваю, что вы позвали меня сюда вовсе не для того, чтобы
рассказать, что такое кристаллы. Вы мне писали, что я вам нужен.
Я в вашем распоряжении.
— Чудесно. Вы нужны мне для того, чтобы помочь выращивать
новые кристаллы...
Это заявление Дешлена меня поразило. Увлечение чистой наукой в
разгар национального бедствия показалось мне странным. Поэтому я
не без горечи воскликнул:
— Не думаете ли вы, что наша с вами совесть будет спокойна, если
мы таким весьма оригинальным способом постараемся убежать от дей-
ствительности?
— Нисколько. Даже наоборот. Очень скоро вы поймете, что то, что
я собираюсь делать, имеет огромное значение для Франции.
Затем Дешлен кратко изложил свой план. Его квартира превращается
в физико-химическую лабораторию. Я и Жокль (так звали доставивше-
го меня к нему парня) станем его сотрудниками. Моя жена будет по-
могать нам в качестве лаборанта. На нее также возлагалась обязан-
ность вести наше домашнее хозяйство. Предварительно мы должны
будем приобрести массу реактивов, где только можно.
45
Ill
— Вам не надоел мой рассказ? — спросил меня француз.— Тогда я
продолжу. Итак, через несколько дней я и моя жена переселились
в мрачный дом на улице Парадиз. Наша квартира была этажом ниже
квартиры Дешлена. После того как мы разложили наш немногочислен-
ный скарб в двух комнатах, Жокль пригласил нас наверх, к профессору.
При дневном свете я заметил, что его квартира была довольно про-
сторной, особенно средняя комната. Справа и слева от нее были
комнаты поменьше, в правой находился кабинет профессора, в ко-
тором я уже побывал, а левая была заполнена еще не распакованной
химической посудой и какими-то приборами.
Профессор встретил нас довольно приветливо. Его темные глаза
метали задорные искорки из-под густых нависших бровей.
— Та-та-так!—говорил он.— Значит, все в сборе. Хорошо. Сейчас
мы устроим генеральное совещание и разработаем план действий. Кста-
ти, Ирэн,— обратился он к моей жене,— богата ли наша аптека?
— У нас есть все, кроме сульфамидных препаратов,— ответила жена.
— Они нам пока что не понадобятся. Есть ли у вас какие-нибудь ами-
нокислоты или их производные? Есть ли цистеин, глобулин? Есть ли, на-
конец, обыкновенная желатина?
— Это найдется. Особенно желатина.
— Прекрасно. Тогда прошу всех в кабинет.
Когда мы расселись, он подозвал к себе Жокля и сказал:
— Ну-ка, закати рукав на правой руке.
Парень смущенно улыбнулся и поднял рукав выше локтя.
Я и Ирэн встали и подошли поближе.
— Посмотрите внимательно на нижнюю часть руки этого молодого
человека,— лукаво сказал профессор.
Вначале мы ничего особенного не увидели. Рука была как рука.
Дешлен приказал Жоклю подойти поближе к окну, и только тогда
я обнаружил нечто совершенно странное. Начиная от локтя, к плечу,
на руке росли густые черные волосы. Но ниже локтя никаких волос
не было. Собственно, они были, но очень светлые и очень тонкие, как
на теле у маленьких детей. Цвет кожи ниже локтя был светлым, она
казалась тоньше и нежнее по сравнению с огрубевшей желтоватой
кожей выше.
— Внизу рука у вас моложе, чем наверху,— вдруг сказала моя жена.
— Совершенно верно,— произнес профессор.— Так оно и есть. Этой
руке всего три месяца, а локтю, если я не ошибаюсь, уже двадцать де-
вять лет.
Мы удивленно смотрели на Дешлена. Парень опустил рукав и сел.
К сожалению, я должен начать с некоторых, довольно элементарных
истин, которые, кажется, известны всем, но над которыми, к сожалению,
до сих пор никто серьезно не задумывался.
Вы, конечно, знаете, что такое эксплантация, или культура ткани. Вы
берете кусочек живой кожи и помещаете ее в пробирку с питательной
средой. Если продуктов питания и кислорода в этой среде достаточно
и обеспечен хороший обмен веществ, то клетки живой ткани начинают
размножаться вне организма.
Напомню вам и другие факты. Есть замечательное свойство некото-
рых живых организмов восстанавливать свои поврежденные органы —
регенерация. Если, например, у человека удалить часть печени, то со
временем она может полностью или частично восстановиться. Но это
еще не самое удивительное. Известно, что если взять кусочек обыкно-
венного кольчатого червяка — я повторяю: кусочек —размером
только в одну трехсотую долю целого червяка и поместить этот кусо-
чек в подходящую питательную среду — из него вырастет целый чер-
вяк, точь в точь такой, как и тот , от которого мы взяли для опыта
«затравку». Есть и другие организмы, которые могут регенери-
ровать полностью из небольшой части своего тела, например гидра.
Ирэн вдруг заявила:
— По-видимому, профессор, вы разработали способ регенерации
ампутированных у людей конечностей путем помещения оставшейся ча-
сти в соответствующую питательную ванну?
— Если хотите, да,— ответил Дешлен и улыбнулся.
— Значит, именно таким образом вы восстановили руку господина
Жокля?
— Совершенно верно.
— Но ведь это революция в восстановительной хирургии или как
еще можно назвать эту область медицины? Может быть, восстановитель-
ная биохимия?! — воскликнул я.
— Нет, это еще не революция. Это — полреволюции,— произнес
Дешлен.— Революция будет дальше.
Мы переглянулись. Если регенерация ампутированных частей чело-
веческого организма путем помещения остатков в питательную ванну
не революция, то что же может быть большим?
— Разве вас не удивляет,— продолжал Дешлен,— что каждый из нас
появился на свет и вырос в огромный организм всего лишь из одной
клетки? Ведь когда-то, в период зарождения, все мы представляли со-
бой всего лишь на всего одну единственную зародышевую клетку!
Именно в этой, одной единственной клетке была сосредоточена про-
грамма, если хотите план или проект, построения всего нашего орга-
низма. Тот порядок, который мы наблюдаем в обычных кристаллах,
это всего лишь геометрический порядок, в то время как порг.дки и по-
следовательности молекул в новом организме — это порядок, опреде-
ляющий смысл всей жизни.
— А теперь я перехожу к самому главному, нашему патриотическому
долгу перед Францией,— сказал Дешлен и встал.
Именно этот внезапный переход от рассуждений о строении живого
организма к судьбе нашей родины, произвел на нас самое сильное
впечатление.
— Яне хочу описывать вам, какое горе и унижение претерпевает сей-
час Франция... Об этом все вы хорошо знаете. Я и Жокль, может быть,
знаем немножко больше, потому что были на фронте или во всяком
случае в местах, которые условно можно было бы назвать фронтом.
Наша задача заключается в том, чтобы помочь тем, кто продолжает
борьбу. Мы поможем им приобрести оружие. Им нужны деньги, много
денег.
— Вы имеете в виду движение Сопротивления? — тихо спросила Ирэн
- Да.
— Но ведь в Алжире существует штаб этого движения. Он ему
помогает.
Дешлен поморщился.
— Что это за помощь, я знаю. Листовки, бумажки, поздравления,
несколько сотен старых карабинов. А нужно больше, значительно боль-
ше... Мне иногда кажется, что там, в Алжире, даже боятся серьезно
помочь нашим партизанам...
— Где же вы собираетесь достать такие большие средства? — заин-
тересовался я, все ещё будучи не в состоянии понять смысл всего раз-
говора.
— В Египте,— вдруг сказал Дешлен, и мы все привстали со своих мест.
— Г-д-е-е??
— В Египте. В селении Абусир, сто километров южнее Каира.
Пока мы, ошеломленные, сидели и непонимающе переглядывались,
профессор Дешлен открыл письменный стол и вытащил из него по-
желтевший листок бумаги.
— Не знаю, известно ли вам, что до войны я занимался проблемой
рака. Меня заинтересовали научные сообщения Раффера, относящиеся
к 1918—1923 годам. Он писал, что для выяснения природы ракового
заболевания необходимо установить, давно ли на земле существует
эта болезнь. Он исследовал останки древних животных и особенно
тщательно египетские мумии и пришел к выводу, что древние египтяне
были незнакомы с этой болезнью. Вог тогда-то я и решил выяснить,
насколько живучи раковые клетки и могут ли клетки опухоли, проле-
жавшей пять-шесть тысяч лет, возбудить болезнь в живом организме.
Чтобы решить этот вопрос, я прежде всего обратился к документам;
мне хотелось узнать, не умер ли кто-нибудь из египетских фараонов
от рака. Я искал долго. Но все же мои поиски увенчались успехом. На
глиняной табличке, выставленной перед мумией царя Сахуры в музее
Гиме — он жил в тринадцатом веке до нашей эры,— было сказано,
что он умер, возымев на груди и коленях «кровавый свет».
— А что это за «кровавый свет»? — спросил я.
— Рак,— мрачно произнес Дешлен.— Я в этом убедился, когда осмат-
ривал мумию в музее. Множественный рак на груди и на конечностях.
Вы знаете, опухоли рака имеют кроваво-красный оттенок.
— Но причем здесь оружие для отрядов Сопротивления?
Дешлен усмехнулся:
— Вы торопитесь. В надписи сказано еще и то, что перед смертью
Сахура приказал принести богу Ра жертвоприношение — чуть ли не
целую гору золота и драгоценных камней. И клад этот был зарыт в
тайнике.
— Ну и что,— сказала Ирэн.— Если вы имеете в виду дары Сахуры, то
они, конечно, безнадежно потеряны. Прошло ведь столько тысяче-
летий.
— Я уверен, что клад остался нераскопанным, во всяком случае мы
можем это проверить.
— Проверить? — я вообще перестал что-либо понимать.— Как же вы
собираетесь узнать, где он находится или находился?
— Нам об этом расскажет сам царь Сахура,— произнес Дешлен и
отошел к окну.
Если бы в этот момент в комнате взорвалась граната или потолок
прошиб метеор, мы бы были меньше удивлены: я и Ирэн перегляну-
лись и поняли, что у нас мелькнула одна и га же мысль: «В голове
у Дешлена не все в порядке». Только Жокль благоговейно хранил мол-
чание и восхищенными глазами смотрел на своего спасителя.
Позволив нам за несколько мучительных минут передумать все, чю
нам хотелось, Дешлен продолжал:
— Мои дорогие друзья, это не парадокс. Я верю, что вы умные люди
и правильно поняли то, что я вам говорил. В затравке содержится в
зашифрованном виде план построения всего живого существа. Если
такую затравку поместить в подходящую питательную срзду, она вы-
растет в полноценный взрослый организм. Рука и нога Жоклена — этому
свидетельство. Какой должна быть питательная среда, я знаю. Остается
дело за немногим — хотя бы за одной клеткой фараона Сахуры.
— Но это бессмысленно! — закричал я.— Фараон пролежал в земле
более тридцати столетий! Всем известно, что полная минерализация, то
есть полное разрушение органических веществ в земле происходит
максимум за двадцать лет. У нас нет никаких шансов раздобыть затрав-
ку для регенерации Сахуры!
— Это никем не доказано,— безжалостно произнес Дешлен.— По-
следние археологические раскопки показали, что зерно пшеницы, из-
влеченное из гробницы фараона, хорошо проросло, хотя и пролежало
несколько тысяч лет. Жизнь более цепка и более живуча, чем мы
думаем.
— Учтите,— продолжал он,— что труп Сахуры был забальзамирован
и захоронен в каменном гробу, в песчаной почве, в жаркой, лишенной
грунтовых вод стране. Я не верю, что в теле фараона не сохранилось
ни одной дремлющей тысячелетия живой клетки. Для эксперимента
мне нужна кость из трупа фараона, одна-единственная кость...
IV
— Когда осенью сорок первого года,— пр.должал незнакомец,— я
пришел в музей Гиме, там было сумрачно и пусто. Был дождливый ве-
сенний вечер, и тишина залов нарушалась шагами редких посетителей.
Улучив минуту, я спрятался за одной из египетских статуй и выждал,
46
пока все не уйдут и привратник не закроет вход в помещение. Ночью
без труда я вскрыл стеклянную витрину, за которой хранилась мумия,
и при помощи ножа и небольшой пилы отсек кусочек позвоночника.
Как только утром дверь в музей снова открылась, я, никем не замечен-
ный, вышел на улицу.
Вы знаете, что люди по утрам думают совершенно иначе, чем ночью.
Часто серьезные и величественные мысли, возникшие ночью кажутся
смешными и мелкими утром. Примерно так было и со мной, когда
я шагал по улицам Парижа с прахом фараона в кармане. Редкие про-
хожие обращали внимание на мою смеющуюся физиономию, не подо-
зревая, что причиной этому был находившийся в моем кармане египет-
ский фараон, который должен был своими богатствами помочь фран-
цузскому сопротивлению! Что может быть более диким! Я шел на
улицу Парадиз преисполненный иронии и сарказма по адресу автора
этой бредовой идеи, профессора Дешлена. Насколько убедительными
казались мне доводы Дешлена, когда я его слушал, настолько сума-
сбродными они представлялись мне теперь, после того, как я соб-
ственными руками почувствовал, из чего мы собираемся восстановить
древнего египтянина.
В кабинете Дешлена все меня ждали. Ирэн бросилась мне на шею со
слезами на глазах. Она волновалась всю ночь, боясь, что со мной
что-нибудь случится.
Я бросил мешочек с останками мумии и сел.
— Вот ваш подарок Франции, профессор! Надеюсь, здесь хватит
материала не на одного, а на десять фараонов.
Не обращая внимания на мои слова, Дешлен высыпал содержимое
мешочка на большое стекло. Своими тонкими и быстрыми, как у
пианиста, пальцами он стал быстро разгребать желтовато-серую массу,
отделяя маленькие комочки от больших. Одна из костей была разме-
ром с кулак. На ней-то он и остановил свое внимание. Он долго рас-
сматривал ее в лупу и затем сказал:
— Я вас поздравляю. Вам удалось добыть седьмой позвонок египет-
ского владыки. Он хорошо сохранился. С него-то мы и начнем наши
опыты.
Дальше было следующее. Дешлен осторожно промыл позвонок в
дистиллированной воде и поместил его в банку со слабым раствором
лимонной кислоты. Затем Дешлен извлек его и переложил в раствор
щелочи, для того чтобы удалить минеральные образования, содержа-
щие соли кремния. Процесс растворения кремниевых соединений про-
должался долго. Вначале Дешлен помешивал раствор стеклянной па-
лочкой, а затем знаком пригласил заняться этим Жокля. Он стал ходить
из угла в угол в напряженном раздумье. Мы молча следили за ним
глазами. Несколько раз он останавливался и пытливо рассматривал
кость. Затем он улыбнулся и, потирая по обыкновению руки, сказал:
— Я совершенно уверен, что когда мы уберем верхний защитный
слой, мы найдем то зерно, которое должно дать свои ростки!
Удаление кремниевой оболочки с кости происходило очень медленно,
тем более, что по мере ее растворения Дешлен заменял раствор ще-
лочи на все более и более слабый и понижал температуру ванны. Это
длилось несколько дней.
За это время мы успели оборудовать в большом зале столы, рас-
ставили дистилляторы, термостаты, холодильники, колонки для качест-
венного и количественного анализа органических соединений. На одном
из столов моя жена поставила в ряд множество склянок с растворами
аминокислот, приготовленных по рецептам Дешлена.
У самого окна, на водяной бане был установлен небольшой прямо-
угольный аквариум, возле которого расположился баллон с кислоро-
дом. Именно в этом аквариуме должна была осуществляться первая
стадия регенерации царя из Абусира.
И вот однажды вечером, дней через десять после того, как кость
начала подвергаться тщательной обработке, мы по обыкновению си-
дели в большом зале и каждый занимался своим делрм. Ирэн разве-
шивала на аналитических весах вещества для физиологического раство-
ра, я проверял чистоту недавно приобретенного глобулина, а Жокль
сидя дремал, медленно помешивая раствор в банке с костью. Вдруг
раздался голос Дешлена, который как вкопанный остановился возле
Жокля.
— Смотрите! — закричал он.— Смотрите скорее!
Я и Ирэн подбежали к нему.
Как мы ни напрягали зрения, мы не могли заметить в кости никаких
изменений.
— Да обратите же внимание на цвет кости! Разве вы не видите, что
она стала розовой!
Это сообщение нас ошеломило, хотя поверить в его справедливость
было трудно: при свете электрической лампы кость по-прежнему ка-
залась желтоватой и безжизненной.
— Обратите внимание вот на этот участок справа, у реберного от-
ростка.
Только после того, как Дешлен точно указал нам куда нужно смот-
реть, мы увидели, что действительно там обнажилось небольшое, вели-
чиной с десятифранковую монету, розовое пятно. Жокль начал переме-
47
шивать раствор еще более энергично, и розовое пятно стало расти на
глазах. От удивления я и Ирэн потеряли дар речи.
Первым пришел в себя Дешлен. Он вдруг сказал:
— Ирэн, срочно заполняйте аквариум физиологическим раствором и
питательной жидкостью. Добейтесь полного насыщения раствора кис-
лородом.
В лаборатории закипела работа. Ирэн заполнила аквариум густой
бледно-розовой жидкостью. Я приладил несколько капилляров к бал-
лону с кислородом и опустил их на дно. Открыв редуктор баллона я
добился того, что газ мелкими пузырьками быстро заполнил весь
объем.
В питательный раствор кость была перенесена ровно в полночь. Она
не опустилась на дно банки, как мы ожидали, а повисла в центре, под-
держиваемая током пузырьков кислорода. Сюда мы поднесли яркую
настольную лампу и стали ждать.
Мы простояли не двигаясь до самого утра, но ничего не произошло.
Ноги у нас затекли, и мы устали. Устал и Дешлен. Утром он приказал
сменить раствор и идти отдыхать. У аквариума остался дежурить Жокль.
С этого момента потянулись мучительные дни, в течение которых мы
всеми силами старались увидеть хоть какие-нибудь признаки того, что
кость в аквариуме оживает. Но их не было. Дешлен был мрачнее тучи.
Он почти не выходил из своего кабинета, день и ночь листая какие-то
журналы, делая записи и вычисления. Изредка он на минутку выбегал
в большой зал и, бросив свирепый взгляд на аквариум, снова уходил к
себе в кабинет. Чувствовалось, что вот-вот разразится буря и вся наша
дикая затея лопнет. И это произошло бы, если бы не один случай.
Это был один из тех редких случаев, благодаря которым в науке
иногда совершаются большие открытия.
В одну из ночей у аквариума дежурил я. Как и все дежурные, я дол-
жен был следить за давлением кислорода, за концентрацией водород-
ных ионов в питательной среде и температурой раствора. Она не долж-
на была подниматься выше температуры человеческого тела. Регули-
рование температуры достигалось при помощи небольшой водяной ба-
ни, на которой стоял аквариум с костью. Температура бани в свою
очередь изменялась в зависимости от сопротивления реостата, при по-
мощи которого менялся накал электрической печки.
Так вот, примерно около трех часов ночи я задремал. Не знаю, сколь-
ко я проспал, но проснулся я от ощущения, как будто бы мне под нос
поднесли тарелку горячего супа. Я быстро вскочил со стула и оцепе-
нел: из аквариума валил пар. Я взглянул на термометр. Он, к моему
ужасу, показывал семьдесят градусов!
Оказывается, во время сна я случайно сдвинул рычаг реостата!
Я моментально вывел реостат до отказа, помчался к водопроводному
крану, намочил в холодной воде полотенце и обернул его вокруг бан-
ки с костью. Температура стала медленно снижаться, но пар шел из ак-
вариума еще в течение часа. Весь обессиленный и потный я уселся воз-
ле банки с костью, думая о том, что будет с Дешленом, что будет со
всеми нами, когда он узнает о случившемся.
При свете лампы я стал рассматривать сваренную мною кость и вдруг
заметил, что она изменила свой цвет. «Скрыть случившееся не удастся.
Уж очень она изменилась» — думал я.
Из бело-розовой кость стала красной. Более того, из нее выползло
множество мелких белесых волоконец, которые медленно колыхались
в токе кислородных пузырьков. К моему ужасу, эти волоконца быстро
росли, и под утро кость покрылась плотной бахромкой, которая про-
должала разрастаться. Кость стала походить на камень, обросший густы-
ми водорослями. Катастрофически быстрое изменение кости повергло
меня в панику. Я не выдержал и решил разбудить профессора, чтобы
признаться ему во всем. Шатаясь, я прошел к нему в кабинет и тронул
его за плечо. Он спал не раздеваясь, сидя в кресле.
— В чем дело? — сразу же вскочил он на ноги.— Что случилось?
— Профессор, случилось несчастье... Посмотрите, что я наделал..,
Дешлен, как метеор, перелетел через весь зал и уставился на банку
с фараоном.
Так он стоял, согнувшись над ней в течение нескольких минут, не
произнеся ни слова. Затем хриплым голосом он спросил:
—Как это вам удалось?
— Температура поднялась выше нормы... Значительно выше... Почти
до кипения...
— Я так и знал,— прошептал Дешлен.— Интуитивно я чувствовал, что
это необходимо... Это было необходимо, чтобы ускорить реакции... Но
я не мог себе этого доказать. Ведь а живом организме размножение
клеток происходит при нормальной температуре. Я это знал, но до-
казать не мог... Какое счастье...
Он вдруг повернулся ко мне, его лицо засияло огромной радостной
улыбкой. Он крепко меня обнял и поцеловал.
А я стоял, как каменный истукан, и ничего не понимал.
Когда, через несколько минут мы оба снова посмотрели в аквариум,
кость потеряла свой первоначальный вид. Она превратилась в комок
бледно-розового мха, стала походить на огромную волосатую губку.
Некоторые, теперь уже переплетенные в толстые нити волокна достигли
поверхности раствора. Дешлен закричал громовым голосом:
— Срочно готовить большую ванну! Срочно заливать универсальным
питательным бульоном! Срочно будить всех!
Я помчался вниз и притащил наверх сонную Ирэн. На ходу одеваясь,
из препараторской вышел Жокль.
— Что случилось? Скажите, ради бога, что случилось? — лепзтала
Ирэн.
— Случилось? Ага, случилось то, что мы вправе назвать полной ре-
волюцией. Наш Сахура ожил. Он решил восстать из мертвых. Он ра-
стет, причем как быстро!
Я не буду описывать охватившей после этого всех нас радости. В ла-
боратории закипела лихорадочная работа. Мы таскали бутыли с раст-
ворами, устанавливали огромный, длиной до двух метров, аквариум,
носились с электрическими печками, с термометрами, с газовыми
баллонами.
И среди нас, перепрыгивая с одного угла лаборатории на другой,
пролетал профессор Дешлен, давая на ходу указания, что и как нужно
делать.
Затем он вдруг остановился посреди лаборатории и закричал:
— А ведь это идея! Это — гениальная идея!
Он подбежал ко мне и сильно тряхнул за плечо:
— Помните, когда вы принесли прах Сахуры, вы в насмешку сказали,
что его хватит на десять фараонов? Помните?
Я недоумевающе посмотрел на него.
— Так вот, дорогие мои друзья. Здесь хватит материала не нз десять,
а на сто фараонов. Мы можем построить целую фабрику, которая будет
выпускать царей из Абусира в любом количестве!
Мы снова решили, что профессор свихнулся. А он продолжал громко
вдохновенным голосом:
— Но сейчас мы поставим себе более скромную задачу: мы сделаем
двух фараонов. Жокль, устанавливайте рядом с этой ванной запасную.
Это будет блестящим доказательством нашей идеи!
— Как, профессор? — спросила Ирэн.— Ведь у нас только одна кость,
одна. затравка!
— А что нам мешает ее разделить на две части? На четыре? На
сколько угодно... Ведь теперь все равно из любой части у нас вырастет
то, что нам нужно.
Этой идеей мы были поражены, как громом. Действительно, теперь
мы можем... боже, теперь мы можем делать что угодно!
Когда обе ванны были установлены и залиты растворами и к ним
было подведено обогревание и кислород, Дешлен аккуратно вытащил
из аквариума теперь уже большую и обросшую плотной тканью кость
и положил ее на стерилизованное стекло. При помощи хирургической
пилы он разделил кость на две равные части. Своими руками он опу-
стил каждую из них в ванны.
— Из этой кости вырастет Сахура Первый,— торжественно произнес
он.— А из этой — Сахура Второй!
Мы смотрели на торжественный акт крещения будущих благодетелей
Франции со смешанным чувством восхищения, радости и страха перед
неизвестным.
V
Оба фараона разрастались не по дням, а по часам. Мы едва успева-
ли готовить новые растворы и анализировать старые. По мере того как
росли наши подопечные, рецептура питательных растворов становилась
все менее и менее точной. Дешлен уже не называл количества ве-
ществ с точностью до сотых долей миллиграмма, а говорил: «Возь-
мите примерно столько-то...» — Каждый живой организм,— сказал он,—
из массы питательных веществ усваивает то и ровно столько, сколько
ему необходимо.
Примерно через месяц оба египетских царя стали принимать отчет-
ливое очертание человека. Дешлен часами просиживал возле обоих
фараонов, делая зарисовки и записи в свой научный журнал.
— Никто и никогда не имел такой возможности наблюдать за разви-
тием человеческих тканей. Впоследствии мне позавидуют многие ана-
томы и физиологи,— говорил он.
Именно в это время меня начала мучить, вначале очень смутная, а
после все более и более оформленная мысль. Этой мыслью я вначале
поделился с Ирэн.
48
— Ты ведь помнишь, фараон,
по преданию, умер от рака. Меня
волнует вопрос, какими мы изго-
товим этих двух, здоровыми или
больными?
Ирэн ничего не могла мне от-
ветить, и поэтому я обратился к
Дешлену. Он сказал так:
— Все болезни человека при-
обретенные. Они не наследуются.
Они не входят в программу по-
строения организма.
— Что касается рака, говорят,
что он может передаваться по на-
следству, — возразил я.
Дешлен подумал и затем ска-
зал:	г
— Вообще говоря, предраспо-
ложенность к тем или иным забо-
леваниям как-то передается. Но
нас сейчас не интересует, от чего в
конце концов умрут наши фарао-
ны. Для нас самое главное —
узнать от них, где спрятаны со-
кровища, оставленные богу Ра.
— В таком случае, какого воз-
раста мы получим царей, моло-
дыми или старыми?
— За всю жизнь человек вы-
растет во взрослую особь в ре-
зультате примерно 50 делений клеток, начиная с зародышей. Мы
остановим процесс развития фараонов после сорока делений. Это бу-
дет, по моим расчетам, соответствовать как раз тому времени, когда
Сахура составлял свое завещание. Если мы прекратим рост раньше, то
цари сами не будут знать, где спрятано жертвоприношение.
Разъяснение Дешлена показалось мне убедительным, хотя в глубине
сознания я продолжал чувствовать неудовлетворенность.
В один прекрасный день он позвал к себе Жокля и меня и усталым
голосом сказал:
— Поделите дежурство между собой, а я должен отдохнуть.
Не говоря больше ни слова, он ушел в свой кабинет и там запэрся.
К тому времени фараоны подросли уже изрядно. Оба были большого
роста, с бородатыми физиономиями, оба с огромными черными глаза-
ми (а глаза теперь они открывали довольно часто и таращили их на
нас с каким-то жутким любопытством).
— Я вас не утомил?— спросил меня незнакомец, внезапно прервав
свой рассказ.
— Нет,— ответил я,— все очень интересно.
Он достал сигарету и чиркнул зажигалкой. Затянувшись, он про-
должал:
— Помню, это произошло поздно ночью. Я и Ирэн после дежурства
не спустились, как обычно, в свою квартиру, а ушли в препараторскую
и дремали, сидя в креслах. Профессор Дешлен заперся у себя в каби-
нете. У аквариума оставался Жокль.
Среди ночи мы проснулись от страшного грохота и звона разбитого
стекла. Затем послышались странные, неестественные крики.
Мы вскочили на ноги и помчались в лабораторный зал. Перед нами
предстала дикая картина: при свете яркой электрической лампы мы
увидели, что одна из ванн была разбита, жидкость залила весь пол и в
ней на осколках стекла валялся наш Жокль, а в него, обвив руками и
ногами, вцепился Сахура Первый. В это время Сахура Второй, ухватив-
шись за край аквариума, делал отчаянные попытки из него выбраться.
Увидев все это, Ирэн бросилась обратно в препараторскую, а я —
на выручку Жоклю. Я ухватился обеими руками за фараона и пытался
его оттащить от Жокля. В этот момент на пол, почти мне на спину,
грохнулся успевший вылезти из ванны Сахура Второй. Он схватил меня
за ногу, я поскользнулся и упал навзничь. Вся эта свалка сопровожда-
лась криками и воплями, которые, по-видимому, были слышны даже на
улице.
Я слышал, как в зал вскочил Дешлен. Но он не сразу пришел к нам
на помощь, а почему-то стал возиться с какими-то бутылками у стола.
Составляя раствор, он все время приговаривал:
—Ради бога, не убивайте их1 Не убивайте их1 Сейчас они успо-
коятся.— А мы тем временем продолжали кататься в скользкой луже,
отбиваясь от цепких рук двух здоровенных голых детин, которые орали
так, что в комнате дребезжала посуда.
И вдруг все смолкло. Вначале замолчал Сахура Первый, а после и
Второй. Я почувствовал, как его руки ослабели и он меня отпустил.
Шатаясь, весь мокрый, я встал на ноги. Поднялся также и Жокль. Мы
отошли в сторону и посмотрели на пол. То, что мы увидели, было до-
статочным, чтобы сойти с ума. На полу лежали оба голых царя и, ухва-
тив руками бутылки с какой-то жидкостью, громко чмокая и сопя, уси-
ленно их сосали! Да, именно сосали, а не пили. На их физиономиях
было написано необычайное блаженство. Изредка на лице то у перво-
го, то у второго появлялась глупая улыбка.
Пока мы наблюдали эту сцену, Дешлен лихорадочно готовил но-
вые бутылки с раствором. Вначале выпил все содержимое Сахура
Первый. Почувствовав, что в бутылке больше ничего нет, он ее яростно
отбросил в сторону и снова заорал диким голосом, и по его щекам
обильно потекли слезы. Дешлен сунул ему в рот вторую бутылку, и он
опять умолк. То же повторилось и со Вторым. На мгновение в лабо-
ратории водворилась зловещая тишина. Вошла Ирэн.
— Прикройте их чем-нибудь,— сказала она.— Ведь это взрослые
мужчины.
Дешлен грустно посмотрел на нее и криво усмехнулся:
— Увы, это всего лишь дети.
— Да, профессор,— сказал я,— взрослые уродливые дети.
— А как они похожи на настоящих фараонов,— произнес Дешлен меч-
тательно.
— Это теперь не имеет никакою значения,— сказала Ирэн.— Настоя-
щие фараоны сразу не родятся. Таковыми их делает жизнь, воспи-
тание, обучение, общество, эпоха.
Дешлен ничего на это не ответил. Снова заговорила Ирэн:
— В клетках человека, может быть, есть план и программа построе-
ния всего тела, но в них нет того самого существенного, что отличает
одного человека от другого. Ваши фараоны не имеют ни ума, ни па-
мяти. Они ничего не знают о своем происхождении и никогда не
узнают. Для этих двоих Египет такая же чужая страна, как и всякая
другая, и мы никогда ничего не узнаем от них относительно богатства,
оставленного царем Сахурой богу Ра.
Дешлен молчал. Потом он сказал:
— Я это понял давно, когда я наблюдал за развитием их мозга.
У обоих совершенно детский мозг.
Мы стояли долго и молча смотрели на двух, как две капли воды
похожих друг на друга жалких человеческих существ. И у каждого
из нас на душе было тяжело и жутко.
Внезапно в дверь квартиры Дешлена громко забарабанили. От силь-
ного стука Сахура Первый вздрогнул и уронил бутылку с сахарной
водой. Через мгновение он заревел во всю свою взрослую глотку.
,— Не открывайте,— закричал Дешлен.— Ради бога, не открывайте.
Однако это предупреждение оказалось излишним. Послышались силь-
ные и частые удары, и дверь широко распахнулась. В комнату ворва-
лось сразу пять вооруженных автоматами немецких солдат с офицером
во главе.
На секунду они остолбенели при виде всего того, что происходило
в комнате. Затем, стараясь перекричать ревущих египетских царей, офи-
цер спросил:
— Что здесь происходит?! Кто вы такие?! Предъявите документы!!
Дешлен, потеряв вдруг самообладание, бросился на немцев, пытаясь
вытолкать их за дверь. Когда это ему не удалось, он побежал в свой
кабинет, преследуемый двумя солдатами. Мне и Ирэн приказали под-
нять руки вверх. Из кабинета раздался вначале один, а после второй
выстрел, и я увидел, как с дымящимся пистолетом в руке в двери по-
казался Дешлен. Он качнулся и грохнулся на пол. Из кабинета, пере-
прыгнув через его тело, выскочил один из немцев. На него бросился
Жокль, повалил на пол и стал душить. Раздался еще выстрел, затем
еще... Под яростные вопли обоих Сахуров меня и Ирэн вывели из
квартиры со скрученными назад руками.
То, что было дальше, уже неинтересно. Мне удалось через неделю
бежать: помогли французские патриоты. О Ирэн я ничего не знал.
Примерно через год я случайно забрел в аптеку, в которой мы оба
с ней работали. Старик-провизор сказал:
— Я слышал, что Ирэн умерла от пыток. Немцы хотели у нее узнать
что-то относительно двух взрослых близнецов-идиотов, которые умерли
в тюремном лазарете от рака, один за другим... Кроме того, фашисты
хотели выведать у нее подробности о связях профессора Дешлена с
движением Сопротивления.
Мой рассказчик умолк.
Мы не сразу поднялись, а продолжали сидеть на камне у гигантской
грани Хеопсовой пирамиды, потерявшейся в бездонном океане египет-
ской ночи.
— А вы как попали сюда?—спросил я француза после длительного
молчания.
— Кое-как пробрался. Истратил на это все, что у меня было...
— Зачем?..
— И вы не догадываетесь?
Мне показалось, что он грустно улыбнулся.
— Нет.
— Я зарабатываю деньги, чтобы
отправиться дальше на юг, в Абу-
сир...
— Чтобы найти богатства царя
Сахура? — спросил я насмешливо.
Чувствовалось, что он кивнул
головой.
— Ваша история стоит больше,
чем десять пиастров,— сказал я и
в темноте сунул деньги в неви-
димую руку.
— Благодарю вас, право, благо-
дарю. Скажите мне свой адрес.
'Если в Абусире я вдруг найду...
— Что вы, что вы, мне это не
нужно...
Он быстро поднялся и, произ-
неся едва внятно «прощайте»,
исчез в кромешной темноте.
Когда я подходил к отелю «Мен-
Хауз», я был почти убежден, что
по крайней мере половина этой
истории вымышлена.
НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА
Рэй БРЭДБЕРИ	Перевел с английского Л. ЖДАНОВ	Рисунки Н. ЗАХАРЖЕВСКОГО
S0
Над темными волосами мамы кружил рой
электрических светлячков. Она стояла в две-
рях своей спальни, провожая меня взглядом.
В холле царила тишина.
— Ты ведь поможешь мне удержать его дома
на этот раз? ~ спросила она.
— Постараюсь,— ответил я.
— Прошу тебя,— по ее лицу бежали беспо-
койные блики.— На этот рае мы его не отпу-
стим.
— Хорошо,— ответил я, подумав.— Но только
ни к чему это, ничего не выйдет.
Она повернулась; светлячки, чертя свои ор-
биты, летели над ней, подобно блуждающему
созвездию, и освещали путь. Я услышал, как
она тихр говорит:
— Во всяком случае попробуем.
Другие светлячки проводили меня в мою
комнату. Я лег, и как только мое тело своим
весом прервало электрическую цепь, светляч-
ки погасли.
Полночь, мы с матерью, разделенные неве-
сомым мраком, ждем, каждый в своей комнате.
Кровать, тихо напевая, стала меня укачивать.
Я нажал выключатель: пение и качание пре-
кратилось. Я не хотел спать, я совсем не хотел
спать.
Эта ночь ничем не отличалась от множества
других памятных для нас ночей. Сколько раз
мы лежали, бодрствуя, и вдруг ощущали, как
прохладный воздух становится жарким, как ве-
тер несет огонь, или видели, как стены на
миг озаряются ярким сполохом. И мы знали,
что в эту секунду над домом проходит его
ракета. Его ракета летела над домом, и дубы
гнулись от воздушного вихря. Я лежал, широко
раскрыв глаза и часто дыша, и слышал мамин
голос в радиофоне:
— Ты почувствовал?
И я отвечал.
— Да-да, это он.
Пройдя над нашим городом, маленьким го-
родком, где никогда не садились космические
ракеты, корабль моего отца летел дальше, и
мы лежали еще два часа, думая: «Сейчас отец
садится в Спрингфилде, сейчас он сошел на
гудронную дорожку, сейчас подписывает бума-
ги, сейчас он на вертолете, пролетает над ре-
кой, над холмами, сейчас сажает вертолет в
нашем аэропорту Грин Вилледж...» Вот уже
половина ночи прошла, а мы с матерью, каж-
дый в своей кровати, все слушаем, слушаем.
«Сейчас идет по Белл Стрит. Он всегда идет
пешком... не берет машину... сейчас проходит
парк, угол Оукхэрст, и сейчас...»
...Я поднял голову с подушки. На улице, все
ближе и ближе, легкие, торопливые, нетерпели-
вые шаги. Вот свернули к дому... вверх по сту-
пенькам террасы... И мы оба, мама и я, улыб-
нулись в прохладном мраке, слыша, как внизу,
узнав хозяина, отворяется наружная дверь, что-
то негромко говорит, приветствуя, и снова за-
творяется.
Еще три часа спустя я тихонько, затаив ды-
хание, повернул блестящую ручку их двери,
прокрался в безбрежной, как космос между
планетами, тьме и протянул руку за маленьким
черным ящиком, что стоял у кровати родите-
лей, В ногах. Есть! И я бесшумно побежал
к себе, думая: «Он ведь все равно ничего не
расскажет, не хочет, чтобы я знал».
И вот из открытого ящичка струится черный
костюм космонавта — будто черная туманность
с редкими стежками далеких звезд. Я мял в
горячих руках темную ткань и вдыхал ароматы
планет: Марса — запах железа, Венеры — бла-
гоухание зеленого плюща, Меркурия — огонь
и сера; я обонял молочную луну и жесткость
звезд. Потом я положил костюм в центрифугу,
которую собрал недавно в школьной мастерской,
и пустил ее. Вскоре в реторте осела тонкая
пыль. Я поместил ее под окуляр микроскопа.
Родители безмятежно спали, весь дом спал,
автоматические пекари, механические слуги и
самоуправляющиеся уборщики погрузились в
свой электрический сон, а я смотрел, смотрел
на сверкающие крупинки метеорной пыли, ко-
метных хвостов и глины с далекого Юпитера.
Они сами были словно далекие миры, и сквозь
тубус микроскопа я уходил в полет — миллиар-
ды километров, фантастические ускорения...
На рассвете, устав путешествовать и боясь,
что пропажу обнаружат, я отнес ящичек на
место, в спальню родителей.
Потом я уснул, но тут же проснулся от гуд-
ка машины под окном. Это приехали из химчи-
стки за костюмом. «Хорошо, что я не стал
ждать»,— подумал я. Ведь через час костюм
вернется обезличенный, очищенный от всех
следов путешествия.
И я опять уснул, а в кармашке пижамы, как
раз над сердцем, лежал пузырек с магической
пылью.
* * ★
Когда я спустился, отец сидел за столом, зав-
тракая.
— Как спалось, Дуг? — приветствовал он ме-
ня, будто все время был дома, будто и не
уходил на три месяца в космос.
— Хорошо,— ответил я.
— Гренок?
Он нажал кнопку, и стол поджарил мне че-
тыре ломтя хлеба — румяные, золотистые.
Помню, как отец в тот день работал в саду,
все копал и копал, словно искал что-то. Длин-
ные смуглые руки стремительно двигались,
сажая, уминая, привязывая, срезая, обрезая;
смуглое лицо неизменно было обращено к зем-
ле. Глаза отца смотрели на то, чем были за-
няты руки; они ни разу не взглянули на небо
или на меня, даже на маму. Лишь когда мы
опускались на колени рядом с ним, чтобы ощу-
тить сквозь ткань сырость земли, погрузить
пальцы в черный перегной и забыть о буйного-
лубом небе, он оглядывался влево или вправо,
на маму или на меня и ласково подмигивал,
после чего продолжал работать, глядя в зем-
лю, все время в землю, и небо видело только
его согнутую спину.
Вечером мы сидели на крытых качелях, они
нас качали и обдували ветром, и пели нам пес-
ни. Было лето, луна, был лимонад, мы держали
в руках холодные стаканы, и отец читал сте-
реогазету, которая была вмонтирована в спе-
циальную шляпу и переворачивала микростра-
ницы за увеличительным стеклом, если морг-
нуть три раза. Отец курил сигареты и расска-
зывал мне. как он был мальчиком в 1997 году.
Немного погодя он, как всегда, спросил:
— Ты почему не гуляешь, не гоняешь ногами
банки, Дуг?
Я ничего не ответил, но мать сказала:
— Он гуляет, когда тебя нет дома.
Отец посмотрел на меня, потом, впервые за
этот день, на небо. Мать всегда наблюдала за
ним, когда он смотрел на звезды.
Первый день и первый вечер после возвра-
щения он редко глядел на небо. Я видел его
рьяно работающим в саду, лицо будто срослось
с землей. На второй день он уже чаще по-
сматривал на звезды. Днем мать не так боялась
неба: зато как ей хотелось бы выключить ве-
черние звезды. Иной раз мне так и казалось,
что она мысленно ищет выключатель, да ведь
не найдешь... На третий вечер, бывало, мы уже
соберемся спать, а отец все еще мешкает на
террасе, и я слышал, как мама его зовет,— так
она меня звала домой с улицы. И отец, вздох-
нув, включал фотоэлектрический замок. А на
следующее утро, за завтраком, я, глянув вниз,
обнаруживал у его ног черный ящичек; мама
еще спала.
— Ну. Дуг, до свидания,— говорил он. пожи-
мая мне руку.
— Через три месяца?
— Точно.
И он шел по улице, не садился ни в вертолет,
ни в такси, ни в автобус, а просто шел пеш-
ком, неся летный костюм неприметно в сумке
под мышкой. Он не хотел, чтобы люди говорили,
что он зазнался, став космонавтом.
Часом позже мама спускалась завтракать и
съедала ровным счетом один ломтик поджарен-
ного хлеба.
Но сегодня было сегодня, первый вечер, и он
почти совсем не глядел на звезды.
— Пойдем на телевизионный карнавал,—
предложил я.
— Отлично,— сказал отец.
Мама улыбнулась мне.
И мы поспешили на вертолете в город и по-
вели отца мимо бесчисленных экранов, чтобы
его голова, его лицо были с нами, чтобы он
больше никуда не глядел. Мы смеялись смеш-
ному, серьезно смотрели серьезное, а я все
думал: «Мой отец летает на Сатурн, на Нептун,
на Плутон, но никогда не приносит мне подар-
ков. Другие мальчики, у которых отцы путеше-
ствуют в космосе, показывают товарищам ку-
сочки руды с Каллисто, обломки черных ме-
теоритов, голубой песок. А мне приходится вы-
менивать у них образцы для своей коллек-
ции — песок с Меркурия, марсианские камни,
которые наполняют мою комнату, но о которых
отец никогда не хочет говорить».
Случалось,— я помнил — он что-нибудь при-
носил маме. Раз посадил в нашем дворе под-
солнечники с Марса, но через месяц после
того, как он ушел в новый полет, когда цветы
выросли, мама однажды выбежала во двор и
все их срезала.
Мы стояли перед стереоскопическим экраном,
и тут я брякнул, не думая, задал отцу вопрос,
с которым всегда к нему обращался:
— Скажи, как там, в космосе?
Мама метнула на меня испуганный взгляд.
Поздно.
Полминуты отец стоял молча, подыскивая от-
вет, потом пожал плечами.
— Там... это лучше всего самого лучшего в
жизни.— Он осекся.— Да нет, ничего особенно-
го. Рутина. Тебе бы не понравилось.— Он испы-
тующе посмотрел на меня.
— Но ты всякий раз летишь опять.
— Привычка.
— И куда же ты полетишь теперь?
— Еще не решил. Надо подумать.
Он всегда обдумывал. В те дни космонавтов
было мало, он мог сам выбирать, как, куда и
когда лететь. Вечером третьего дня после его
возвращения вы могли видеть, как он выбирает
звезду.
— Пошли,— сказала мама,— пора домой.
Было еще не поздно, и дома я попросил
отца надеть форму космонавта. Мне не следо-
вало просить, чтобы не огорчать маму, но я
ничего не мог с собой поделать. Я продолжал
упрашивать отца, хотя он всегда мне отказы-
вал. Я никогда не видел его в форме. Наконец
он сказал:
— Ну, ладно.
Мы ждали в гостиной, пока он поднялся на-
верх по воздушной шахте. Мать грустно смот-
рела на меня, словно не веря, что ее собствен-
ный сын может так с ней поступать. Я отвел
глаза.
— Прости меня,— сказал я.
— Ты мне ни чуточки не помогаешь,— про-
изнесла она.— Ни чуточки.
Мгновение спустя в воздушной шахте послы-
шался шорох.
— Вот и я,— тихо сказал отец.
Мы увидели его в форме.
Костюм был черный, с блестящим отливом.
Серебряные пуговицы, серебряные лампасы до
каблуков черных ботинок. Казалось, он весь —
тело, руки, ноги — вырезан из черной туман-
ности. сквозь которую просвечивают неяркие
звездочки. Костюм облегал тело, как перчатка
облегает длинную гибкую руку; от него пахло
прохладным воздухом, металлом, космосом. От
него пахло огнем и временем.
Отец стоял посреди комнаты, смущенно улы-
баясь.
— Повернись,—сказала мама.
Ее глаза, обращенные на него, смотрели куда-
то далеко-далеко.
Когда отец бывал в космосе, она совершенно
о нем не говорила. Она вообще ни о чем не
говорила, кроме погоды, моей шеи — дескать,
не худо бы вымыть — или своей бессонницы.
Однажды она пожаловалась, что ночь была
слишком светлая.
— Но ведь эту неделю ночи безлунные.
— А звезды? — ответила она.
Я пошел в магазин и купил ей новые жа-
люзи, темнее, зеленее. Ночью, лежа в кровати,
я слышал, как она их опускает, тщательно
закрывая окна. Долгий шуршащий звук...
Как-то раз я собрался подстричь газон.
— Не надо,— мама стояла в дверях.-- Убери
на место косилку.
Так и росла у нас трава по три месяца без
стрижки. Отец подстригал ее, когда возвращал-
ся из рейса.
Она вообще не разрешала мне ничего де-
лать — скажем, чинить машину, которая гото-
вила завтрак, или механического чтеца. Она
все копила, как копят к празднику. И потом
я видел, как отец стучит или паяет, улыбаясь,
и мать счастливо улыбается, глядя на него.
Да, без него она о нем совсем не говорила.
В свою очередь отец никогда не пытался свя-
заться с нами, перебросить мост через милли-
оны километров.
Однажды он сказал мне:
— Твоя мать обращается со мной так, слов-
но меня нет — словно я невидимка.
Я сам это заметил. Она глядела мимо него,
на его руки, щеки, только не в глаза. А если
смотрела в глаза, то будто сквозь пленку, как
зверь, который засыпает. Она говорила «да»
там. где надо, улыбалась — все с опозданием
на полсекунды.
— Словно я для нее не существую,— сказал
отец.
А на следующий день она опять была с на-
ми, и он для нее существовал, они брали друг
друга за руку и шли гулять вокруг дома или
отправлялись на верховую прогулку, и мамины
волосы развевались, как у девочки; она выклю-
чала' все механизмы на кухне и сама пекла ему
удивительные пирожные, торты и печенья, жад-
но смотрела ему в глаза, улыбалась своей на-
стоящей улыбкой. А к концу такого дня, когда
он для нее существовал, она непременно пла-
кала. И отец стоял растерянно, глядя вокруг,
точно в поисках ответа, но никогда его не
находил.
...Отец медленно повернулся, показывая ко-
стюм.
— Повернись еще,— сказала мама.
На следующее утро отец примчался домой
с целой кипой билетов. Розовые билеты на Ка-
лифорнийскую ракету, голубые на Мексикан-
скую авиалинию.
— Живей! — воскликнул он.— Купим путевую
одежду, потом ее сожжем. Вот — в полдень
вылетаем в Лое-Анжелос, в два часа — вертоле-
том до Санта-Барбары, ночуем, и в девять
утра — самолетом до Энсенады!
И мы отправились в Калифорнию. Полтора
дня путешествовали по тихоокеанскому побе-
режью, пока не осели на песчаном пляже Ма-
либу.
Отец все время прислушивался или пел. или
жадно рассматривал все вокруг, цепляясь за
впечатления, словно мир был большой центри-
фугой. которая вращалась так быстро, что его
в любой момент могло от нас оторвать.
Мама в тот день осталась в гостинице. Отец
долго лежал со мной рядом на песке под жар-
кими лучами солнца.
— Ух,— вздохнул он,— благодать...
Прикрыв глаза, он лежал на спине и пил
солнце.
— Вот чего не достает,— сказал он.
Он, конечно, хотел сказать «на ракете». Но
отец избегал упоминать свою ракету и не лю-
бил говорить обо всем том. чего на ракете нет.
Откуда на ракете соленый ветер? Или голубое
небо? Или ласковое солнце? Или мамин домаш-
ний обед? И разве на ракете поговоришь со
своим четырнадцатилетним сыном?
— Что ж, потолкуем,— произнес он наконец.
И я знал, что теперь мы с ним будем го-
ворить, говорить — три часа подряд, как это у
нас было заведено. До самого вечера мы будем,
нежась на солнце, вполголоса болтать о моем
учении, как высоко я могу прыгнуть, быстро
ли плаваю.
Отец кивал, слушая меня, улыбался, одобри-
тельно трепал по щеке. Мы говорили. Не о
ракете и не о космосе — мы говорили о Мек-
сике. где однажды путешествовали на старин-
ном автомобиле, о бабочках, которых ловили
в зеленых ярких джунглях: дело было в пол-
день. сотни бабочек облепили наш радиатор и
тут же погибали, махая голубыми и розовыми
крылышками, трепеща в судорогах — красивое
и грустное зрелище. Мы говорили обо всем,
только не о том. о чем я хотел. И отец слушал
меня. Он слушал так, словно жаждал насы-
титься звуками, которые ловил его слух. Он
слушал ветер, дыхание океана и мой голос, чут-
ко, сосредоточенно, с напряженным вниманием,
которое как бы отсеивало физические тела и
оставляло только звуки. Он закрывал глаза,
чтобы лучше слышать. И я вспоминал, как он
слушает стрекот машин, когда сам подстрига-
ет газон, вместо того чтобы включить програм-
мное управление, видел, как он вдыхает запах
скошенной травы, когда она брызжет на него
зеленым фонтаном.
— Дуг,— сказал он часов около пяти; мы
только что подобрали полотенца и пошли вдоль
прибоя к гостинице,— обещай мне одну вещь.
— Что?
— Никогда не будь космонавтом.
Я остановился.
— Я серьезно,— продолжал он.— Потому что
там тебя всегда будет тянуть сюда, а здесь --
туда. Так что лучше и не начинать. Чтобы
тебя не захватило.
— Но...
— Ты не знаешь, что это такое. Всякий раз,
когда я там, я говорю себе: «Если только вер-
нусь на Землю — останусь насовсем, никогда
больше не полечу». И все-таки лечу опять, и,
наверно, всегда так будет.
— Я уже давно хочу стать космонавтом,—
сказал я.
Он не слышал моих слов.
— Я пытаюсь заставить себя остаться. Когда
я в субботу пришел домой, то твердо решил:
сделаю все. чтобы заставить себя остаться.
Я вспомнил, как он. обливаясь потом, тру-
дился в саду, как мы летели и он постоянно
был чем-то увлечен, к чему-то прислушивался.
Ну конечно: все это делалось, чтобы убедить
себя, что море, города, земля, родная семья —
вот единственно реальное и стоющее в жизни.
II я знал, что отец будет делать сегодня ночью:
стоя на террасе, он будет смотреть на алмаз-
ную россыпь Ориона.
— Обещай, что не станешь таким, как я,—
попросил он.
Я помедлил.
— Хорошо,— ответил я.
Он пожал мне руку.
— Умница,— сказал он.
Обед был чудесный. Мама, как только мы
вернулись домой, отправилась на кухню и за-
нялась готовкой, возилась с тестом и корицей,
гремела кастрюлями и противнями. И вот на
столе красуется огромная индейка с приправа-
ми — брусничный соус, горошек, вареная тыква.
— Разве сегодня праздник? — удивился отец.
— В День Благодарения тебя не будет дома.
— Вот как.
Он вдыхал аромат. Он поднимал крышки с
блюд и наклонялся так, чтобы благоухающий
пар гладил его загорелое лицо. И каждый раз
говорил: «А ах...» Потом он посмотрел на ком-
нату. на свои руки. Обвел взглядом картины на
стенах, стулья, стол, меня, маму. Наконец, про-
кашлялся: я понял, что он решился:
— Лилли!
— Да? — мама смотрела на него через стол,
который в ее руках превратился в чудесный
серебряный капкан, волшебный омут из под-
ливки, в котором — она надеялась — ее муж,
подобно доисторическому зверю в асфальтовом
пруду, прочно увязнет и останется навсегда,
надежно огражденный птичьими косточками.
В ее глазах играли искорки.
— Лилли,— сказал отец.
«Ну, ну,— нетерпеливо думал я,— говори же.
скорей, скажи, что ты на этот раз останешься
дома, навсегда, и никогда больше не улетишь,
скажи!»
В этот самый миг тишину разорвал пронзи
тельный стрекот пролетающего вертолета, и
стекло в окне отозвалось хрустальным звоном.
Отец глянул в окно.
Вот они, голубые вечерние звезды, и красный
Марс поднимается на востоке.
Целую минуту отец смотрел на Марс. Потом,
не глядя, протянул руку в мою сторону.
— Можно мне горошку? — попросил он.
— Простите,— сказала мать,— я совсем забы-
ла хлеб.
И она выбежала на кухню.
— Хлеб на столе,— крикнул я ей вслед.
Отец начал есть, стараясь не глядеть на меня.
В ту ночь я не мог уснуть. Вскоре после
полуночи я спустился вниз. Лунный свет будто
покрыл все крыши ледяной коркой, сверкаю-
щая роса превратила газон в снежное поле.
В одной пижаме я стоял на пороге, овеваемый
теплым ночным ветерком. Вдруг я заметил, что
отец здесь, на террасе. Он сидел на механи-
ческих качелях и медленно качался. Я видел
темный профиль, обращенный к небу: он сле-
дил за движением звезд. Его глаза были подоб-
ны дымчатым кристаллам, в каждом отража-
лось по луне.
Я вышел и сел рядом.
Мы качались вместе.
Наконец я спросил:
— А в космосе есть смертельные опасности?
— Миллион.
— Назови какие-нибудь.
— Столкновение с метеором, из ракеты вы-
ходит весь воздух. Или тебя захватит кометой.
Ушиб. Удушье. Взрыв. Центробежные силы.
Чрезмерное ускорение. Недостаточное ускоре-
ние. Жара, холод, солнце, луна, звезды, плане-
ты, астероиды, планетоиды, радиация...
— Погибших сжигают?
— Поди, найди их.
— А куда же девается человек?
— Улетает за миллиарды километров. Такие
ракеты называют блуждающими гробами. Ты
становишься метеором или планетоидом, кото-
рый вечно летит в космосе.
Я промолчал.
— Зато,—сказал он погодя;—в космосе
смерть быстрая. Раз — и нету. Никаких стра-
ОТ РЕДАКЦИИ
Он окрашен в весьма пессимистические тона, этот рассказ — о будничном будущем,
когда — так же как ныне из Нью-Йорка в Чикаго — будут отправляться то
на одну, то на другую планету астролетчики. Слов нет: вернувшемуся из даль-
них странствий космонавту, наверное, вдвойне милей будет горсть родной
земли, цветы, чудесные домашние заботы. Быть может, захочется ему и отдохнуть в
тиши у себя дома, что-либо мастеря или возясь в саду. Но почему такая отрешен-
ность, почему ни единого слова о виденном и пережитом, почему тяжким грузом, словно
он делает что-то неразумное, что-то «неправильное», над душой героя рассказа чуть
ли не как проклятие его профессия! Почему он один — и в полете и в семье!
И живой — он уже вычеркнут .из жизни.
Рэй Бредбери написал хороший рассказ. Он хорош прежде всего потому, что в
нем убедительно, ярко показана участь людей и участь нового в стране, чей клас-
совый и социальный строй — дорога никуда.
«Какая красота,— первое что сказал Юрий Гагарин, вернувшись на Землю. Я меч-
таю о полете на Венеру, на Марс. Я многое еще надеюсь повидать». И он был не один.
С ним вместе, в одном биении сердца, было двести миллионов его сограждан.
Мы верим в будущее. Мы знаем — оно будет прекрасно.
даний. Чаще всего человек вообще ничего не
замечает.
Мы пошли спать.
Настало утро.
Стоя в дверях, отец слушал, как в золотой
клетке поет желтая канарейка.
— Итак, решено,— сказал он.— Следующий
раз. как вернусь,— уж навсегда, больше ни-
куда не полечу.
— Отец! — воскликнул я.
— Скажи об этом маме, когда она встанет.
— Ты серьезно?
Он кивнул.
— До свидания через три месяца.
И он зашагал по улице, неприметно неся чер-
ную форму под мышкой, насвистывая, погля-
дывая на высокие зеленые деревья. На ходу
сорвал ягоды с куста боярышника и подкинул
их высоко в воздух, уходя в прозрачные утрен-
ние тени...
Несколько часов спустя я завел разговор с
мамой, мне хотелось кое-что выяснить.
— Отец говорит, ты иногда ведешь себя так.
словно не видишь и не слышишь его,— ска-
зал я.
Она все мне объяснила.
— Десять лет назад, когда он впервые улетел
в космос, я сказала себе: «Он мертв. Или все
равно что мертв. Думай о нем. как о мертвом».
И когда он три или четыре раза в год возвра-
щается домой, то это и не он вовсе, а просто
приятное воспоминание или сон. Если воспо-
минание или сон прекратится, это совсем не
так больно. Поэтому большую часть времени
я думаю о нем, как о мертвом...
— Но ведь бывает...
— Бывает, что я ничего не могу с собой по-
делать. Я пеку пироги и обращаюсь с ним. как
с живым, и мне больно. Нет, лучше считать,
что он ушел десять лет назад и я никогда его
не увижу. Тогда не так больно.
— Он разве тебе не сказал, что в следующий
раз останется насовсем?
Она медленно покачала головой:
— Нет, он умер. Я в этом уверена.
— Он вернется живой,— сказал я.
— Десять лет назад,— продолжала мать.- я
думала: Что если он погибнет на Венере? Тог-
да мы больше не сможем смотреть на Венеру.
А если на Марсе? Мы не сможем видеть Марс.
Только он вспыхнет в небе красной звездой,
как нам тотчас захочется уйти в дом и за-
крыть дверь. А если он погибнет на Юпитере,
на Сатурне. Нептуне? В те ночи, когда выходят
эти планеты, мы будем ненавидеть звездное
небо.
— Еще бы,— сказал я.
Сообщение пришло на следующий день.
Посыльный вручил его мне, и я прочел его,
стоя на террасе. Солнце садилось. Мать стояла
в дверях и смотрела, как я складываю листок
и прячу его в карман.
. — Мам,— заговорил я.
— Не говори мне того, что я и без тебя
знаю,— сказала она.
Она не плакала.
Нет, его убил не Марс и ие Венера, не Юпи-
тер и не Сатурн. Нам не надо было бояться
что мы будем вспоминать о нем всякий раз,
когда в вечернем небе загорится Юпитер или
Сатурн, или Марс.
Дело обстояло иначе.
Его корабль упал на Солнце.
Солнце — огромное, пламенное, беспощадное,
которое каждый день светит с неба и от кото-
рого никуда не уйдешь.
После смерти отца мать очень долго спала
днем и до вечера не выходила. Мы завтракали
в полночь, ели ленч в три часа ночи, обедали в
шесть утра, когда царил холодный сумрак. Мы
уходили в театр на всю ночь и ложились спать
на рассвете.
Потом мы еще долго выходили гулять только
в дождливые дни, когда не было солнца.
52
МН
вышли
из
ПЕЧАТИ
КТО, КОГДА, ПОЧЕМУ?
Сегодняшним мальчишкам и денчонкам пред-
стоит напоить пустыни, утеплить районы веч-
ной мерзлоты, продлить жизнь человека, при-
ручить термоядерную реакцию и сделать мно-
гое-многое другое, столь же великое. И они
уже сейчас выбирают себе дело по душе. Всем
им интересно, у них возникают сотни вопросов.
У молодого «исследователя» очень широкий
диапазон. Его интересует, как работает атом-
ная электростанция и что такое акварель. Он
хочет знать, кто первый переплыл Великий
океан и какими качествами должен обладать
человек, чтобы управлять межзвездным кораб-
лем.
Где и как получить ответ на эти вопросы?
В энциклопедии? Но там ответы «запрятаны»
в длинных и серьезных статьях, и их порой
не так легко «вытащить» на поверхность. Кро-
ме того, монументальность энциклопедии опре-
деляет затяжной характер издания и поэтому
отдельные сведения часто устаревают, не успев
дойти до читателя. Очень возможно, что такой
способ информации несколько не современен
при нынешних темпах развития науки и тех-
ники.
Так где же все-таки можно получить ответ
на эти вопросы?
Польское издательство «Искра» проделало
интересный опыт. Решив выпустить календарь
для молодежи, издатели обратились к юным
читателям и попросили их написать, что бы
они хотели прочесть па страничках своего ка-
лендаря. В редакцию пришло множество писем
с вопросами, касающимися происхождения
Вселенной, физики, химии, математики, био-
логии, искусства. Сколько-нибудь полно отве-
тить на них в рамках одного календаря было
невозможно. И тогда издатели нашли другой вы-
ход. Они объединили вопросы по темам и по-
просили ученых-специалистов ответить на них
в популярной форме. Эти ответы изданы от-
дельной книгой, которая называется «Кто. когда,
почему?». Недавно эта книга переведена на
русский язык. Она состоит из маленьких попу-
лярных рассказов о предметах, явлениях, по-
нятиях, людях. В зависимости от вопроса рас-
сказы эти более или менее сложны, по обя-
зательно доступны пониманию юного читате-
ля. И если вопрос поставлен но совсем пра-
вильно, авторы не обходят это молчанием. Так,
на вопрос «почему внутри каждого плода есть
косточка» следует ответ «вовсе не каждого».
И тут же объясняется, что значит плод и в
каких «взаимоотношениях» он находится с ко-
сточкой. Или на вопрос: «какая скульптура са-
мая большая» книга рассказывает, что такое
скульптура, какова ее история, где и какие
имеются интересные статуи, и о том, в частно-
сти, что не размером определяется ценность
того или иного скульптурного произведения,
так же, впрочем, как и любого произведения
искусства, а его художественными достоинст-
вами. Таким образом, авторы пользуются каж-
дым удобным случаем, чтобы научить читателя
понимать сущность вещей и явлений.
В составлении книги принимали участие мно-
гие люди и, естественно, рассказы написаны
не одинаковым языком. Однако общий стиль
выдержан, и, нам кажется, он правилен. Исти-
ны преподносятся просто, живо, увлекательно,
без излишней дидактики, которая обычно так
мешает восприятию. Это скорее всего беседы
взрослых, умных и веселых людей на серьез-
ные темы. Особенно интересно написаны главы
о Вселенной, о человеке, а перерисовки из се-
рий Ж. Эффеля «Сотворение мира» и «Проис-
хождение человека» придают повествованию
теплоту и юмор.
Книга эта большая удача польских издате-
лей.
Хорошо было бы перенять их опыт. Можно
через молодежные газеты и журналы обратить-
ся к юным читателям, как это сделали това-
рищи из «Искры», и начать выпускать серию
таких популярных книг. Только издавать их
надо с большой оперативностью.
Л. ВЛАДАВСКАЯ
ЧТО СИЛЬНЕЕ!
Что сильнее — слон или конь?
Применительно к реальным жи-
вотным ответ ясен. Совсем иначе
обстоит дело в мире деревянных
фигурок — на шахматной доске.
По «боевым» свойствам шахмат-
ные слон и конь заметно отлича-
ются друг от друга, но не всегда
сразу скажешь, кто из них силь-
нее.
Конь «обстреливает» поля, рас-
положенные сравнительно близко
от него. Слон — фигура дально-
бойная, однако под его удары по-
падает лишь половина полей шах-
матной доски.
В отличие от коня живого конь
шахматный неповоротлив. Ему
требуется целых три хода, чтобы
попасть на соседнее с ним по вер-
тикали или горизонтали поле.
По сравнению с конем слон бы-
строходен. За один ход он может
быть переброшен с одного края
доски на другой.
Зато преимущество коня перед
другими фигурами — способность
«брать барьеры», перескакивать
через фигуры и пешки. Поэтому в
позициях, «забаррикадированных»
пешками, конь может оказаться
значительно сильнее слона.
Как показала практика, сила
слона и коня примерно одинакова,
но не всегда постоянна. Она зави-
сит от самых различных обстоя-
тельств. Тут и удаленность от те-
РАССКАЗЫ О ФИГУРАХ
атра боевых действий, от края
доски, взаимодействие с фигура-
ми и пешками. Короче говоря, си-
ла зависит от позиции.
Взгляните на диаграмму 1 и
попробуйте быстро оценить ее.
ДИАГРАММА 1
Ход белых.
Казалось бы, черные не должны
проиграть. Материально силы
сторон равны, король черных да-
же более активен, чем белый.
Однако следует 1. а7! и выяс-
няется, что активность черных
только кажущаяся, а на самом
деле у белых решающий перевес.
Слон здесь активно участвует в
борьбе на двух флангах (поддер-
живает свою пешку и тормозит
неприятельскую) и значительно
превосходит по силе коня, не спо-
собного даже поддержать свою
пешку.
Возможно следующее продол-
жение:.
1... Kpg4 2. Kpf2 Kpf4 3. Кре2
Kpf5
Бесполезна была бы попытка
выиграть слона: 3. Kpg3, так как
после 4. КреЗ Kph2 5. Cb7 Kpgl
6. Kpd4 h2 7. Крс5 конь один не
в силах справиться с пешкой.
4. КреЗ Кре5 5. Kpd3 Креб
6. КреЗ Kpd6 7. Kpb4 Kpd7
8. КрЬ5 Крс7 9. Краб h2 10 СМ.
Черные не имеют удовлетвори-
тельного ответа и могут сложить
оружие.
Можно сказать, что в борьбе с
проходными пешками слон, как
правило, сильнее коня.
Позиция на диаграмме 2 пред-
ставляет этюд основоположника
этюдной композиции А. Троицкого
(1924 г.)
Неудачное, стесненное положе-
ние слона черных является здесь
причиной проигрыша.
1. Kph6! Белые еще более стес-
няют фигуры черных.
1. ...Kph8 2. Kh4 Kpg8
После 2... Cg8 черные могли
выйти слоном на волю, но получи-
ли бы мат ходом 3. Kg6.
Поэтому 3. Kf3 Kph8
Фигуры черных, связанные за-
щитой друг друга, вынуждены
пассивно ожидать надвигающих-
ся событий.
4. Ке5 Kpg8 5. Кеб Kph8 6. Ке7
Cg8. Теперь этот ход вынужден.
7. Kg6. Мат.
Прекрасный этюд, ценность ко-
торого, правда, несколько сни-
Раздел ведет гроссмейстер
Ю. АВЕРБАХ
жается тем, что белые могли играть
и более прозаически: 5. Kd7 Kph8
6. Kf8.
В заключение мы предлагаем
решить следующих два этюда. В
одном из них слон оказывается
сильнее коня, в другом наоборот.
ДИАГРАММА 3
ДИАГРАММА 4
Белые начинают и выигрывают.
53
ПЛЕМЕННЫЕ
ФЕРМЫ
В каждой клетке организма все
молекулы хорошо знают друг дру-
га и чужого туда не пустят.
Белки, например, для поддер-
жания порядка из своей среды
выделяют особую группу — анти-
тела. Как только в клетку забре-
дет бездомный чужеродный бе-
лок, антитела его сейчас же из
клетки — вон. А если он сопротив-
ляется, так антитела рвут его в
клочья. Потому и зовут их антите-
ла — противотела.
Очень много разных антител,
больше, чем пород охотничьих
собак. Клетка их все время со-
держать не может. Невыгодно же
в мирное время держать боль-
шую армию. Вот и доводит клет-
ка их количество до уровня, не-
обходимого для поддержания
внутреннего порядка.
Заметили это белки-чужаки и
стали врываться в клетки, в кото-
рых нет антител, способных с ни-
ми расправиться. Ворвутся, по
всей клетке разбегутся и все
уничтожают на своем пути.
Антитела сразу за белками-чу-
жаками. Гоняют, а взять не мо-
гут, как не может взять зайца,
скажем, волкодав. Ведь волкодав
берет волка потому, что как ни
силен волк, а волкодав сильнее;
гончая — зайца потому, что хоть
он и быстро бегает — гончая
быстрее. Необходимо сходство в
главном. Только при этом условии
антитело может обезвредить чу-
жеродный белок. А такой бе-
лок— не просто белок-чужак. Ча-
ще всего это еще и белок-яд. Их
в организм забрасывают разные
микробы.
Большой урон несет от них
клетка, и человек болеет. Нужно
принимать меры.
И вот начинает клетка выводить
новую породу антител, похожих
на ворвавшиеся в нее белки, что-
бы наверняка с хищниками рас-
правиться.
Заводит она «племенные фер-
мы». Из других клеток выписыва-
ет «племенных представителей».
Средств на это не жалеет — то-
ропится.
Начинается соревнование: кто
скорее — белки-хищники все хо-
зяйство клетки разрушат или клет-
ка новую породу антител выведет.
Клетка, конечно, побеждает: ус-
певает вывести нужные антитела.
Сначала их немного. Но через не-
которое время их становится да-
же больше, чем надо.
Человек все глубже проникает в тайны живого организма. Об откры-
тиях в этой области написано много серьезных книг и статей. Но в по-
следнее время все чаще делаются попытки осмыслить сложные проб-
лемы науки легкими литературными жанрами — юмористическими рас-
сказиками и даже сказками. Мы предлагаем нашему читателю несколько
таких миниатюр, написанных кандидатом биологических наук А. И. Жу-
равлевым.
Бросаются антитела на чужаков.
После этого клетка большинство
таких «ферм» закрывает, однако
новую породу антител у себя еще
долго держит — на развод. Теперь
если чужой белок снова туда за-
бредет, плохо ему придется. Клет-
ка быстро разведет эту породу
антител и они отразят нашествие.
Довольны люди. Говорят, у них
иммунитет выработался. Впрочем,
некоторые ученые утверждают,
что все это происходит по-дру-
гому.
По их мнению, клетка ловит не-
ОБМАНУТЫЙ МИКРОБ
Очень уж хитрый микроб —
пневмококк. Ничем его не возь-
мешь. Яды ему разные подкиды-
вали— не берет, ловушки—об-
ходит, голод — переносит.
И как только человек просту-
дился, так микроб у него витами-
ны отнимет. Отнимет и съест. Дз
еще сделает яд и пустит в кровь
человеку. И от недостатка вита-
минов и от этих токсинов заболе-
вает человек воспалением легких.
Долго не могли разгадать уче-
ные, как же все это происходит?
Вот если бы удалось посмотреть
на микроба «за работой», то мож-
но было бы увидеть приблизи-
тельно такую картину. Через от-
верстие, специально для этого
предназначенное, витамин затяги-
вается внутрь микроба. А там на
сколько молодых, неопытных еще
хищников, приручает их и дрес-
сирует. На тех же племенных
фермах выводит из них «домаш-
нюю» породу, так что потомки та-
ких прирученных хищников и ста-
новятся антителами. Оттого и по-
хожи они так друг на друга и
легко с противниками расправля-
ются.
Не внесена еще ясность в этот
вопрос. Ясно другое. Фермы по
выведению антител работают в
клетке весьма продуктивно.
него набрасывается фермент, и —
нет витамина!
Лекарства же в это отверстие не
входят. Размер не тот, да и фор-
ма не подходит. Как ключ к замку
от другого сейфа. И живет себе
пневмококк за этим замком при-
певаючи.
Как же подыскать «отмычку» к
этому замку? Как заставить пнев-
мококк «проглотить» нужное ле-
карство?
Стали ученые искать что-нибудь
ядовитое для микроба, но похо-
жее на тот витамин.
И нашли. Это оказался сульфа-
мид. Многим он на витамин по-
хож, только один атом не тот, да
и то он посредине сульфамида
расположен, так что снаружи его
«не видно».
В ЧИКАГО специальное высо-
кочастотное излучение охраня-
ет музей истории искусства от
воров. Сигнальная система излу-
чает звуковые волны, которые не
воспринимаются ухом человека.
Они модулируют при малейшем
движении воздуха и в несколько
секунд приводят охрану музея на
место преступления. Особый све-
товой луч указывает даже путь
бегства злоумышленника.
АМЕРИКАНСКИЕ ученые на-
шли новое средство против атом-
ной радиации. Таким чудодей-
ственным эликсиром является
обычный рыбий жир. В ходе опы-
тов подвергли радиоактивному об-
лучению мышей. Одним до этого
дали рыбий жир, другим — нет.
Эффект был «чудотворный»; те, что
вкусили рыбьего жира, прожили
на целых три дня больше!
СЧ
В ЗАПАДНОЙ Германии уча-
стились случаи кражи легковых
автомашин. В связи с этим на со-
стоявшейся недавно в Ганновере
выставке технических достижений
демонстрировался автомобиль,
имеющий 15 различных приспо-
соблений от воров. Изобретатель
этой сложной системы защиты
назвал свой автомобиль «Отто
неприкосновенный». Безопасность
машины гарантируют гигантские
запоры и замки, которые, боль-
шей частью, отпираются много-
кратным поворотом различных
ключиков. Посетители выставки
шутили: «Прежде чем сам хозяин
авто проникнет в машину, он ско-
рее согласится идти пешком».
ОДИН французский журнал
сообщает о «колоссальном» откры-
тии, сделанном французскими уче-
ными. Оказывается, крысы стре-
мятся покинуть жилища, где есть
телевизор. Злые языки утвержда-
ют, что это происходит из-за пло-
хого качества программ француз-
ского телевидения. Ученые же го-
ворят, что крысы совершенно не
выносят рентгеновских лучей, да-
же в таких минимальных количе-
ствах, какие выделяет телевизор.
54
Подкинули сульфамид пневмо-
кокку. Тот, ничего не подозревая,
преподнес сульфамид ферменту.
Фермент его пополам «разгрыз».
А там, в середине сульфамида,
атом не тот. Тут уж, извините.
Раз атом не тот, ничего не вый-
дет: фермент дальше работать
отказывается и предлагает микро-
бу избавиться от этого нахала.
Микроб — делать нечего — давай
его через дырочку обратно на-
ружу выталкивать. А здесь — стоп!
Не проходит сульфамид обратно:
ведь его фермент слегка покале-
чил. И ни туда, ни сюда. Так и
остается микроб с сульфамидной
заклепочкой в дырочке. И не мо-
жет продолжать свое вредное за-
нятие. А человек тем временем
выздоравливает.
Теперь даже целую науку по
обману микробов создали. И на-
звали ее — «учение об антимета-
болитах» (обманщиках, значит).
КТО ПЕРВЫЙ!
В номере за апрель 1961 года
французский научный журнал
«Атом» поместил сообщение, явно
заимствованное из американских
источников, которое мы приво-
дим дословно:
Вступит в строй первый коммер-
ческий термоэлектрический гене-
ратор.
Первый в мире коммерческий
термоэлектрический генератор
вступит в строй в городе Авроре
(штат Иллинойс, США). Этот гене-
ратор мощностью в 100 ватт по-
строен электротехнической компа-
нией Вестингауз и превращает теп-
ло непосредственно в электриче-
ство без применения каких-либо
подвижных частей. Он весит около
33 килограммов и имеет в высоту
60 сантиметров. Тепло от сгорания
газа пропана в горелке, располо-
женной в нижней части генерато-
ра, поднимается по трубе, сделан-
ной из изолирующего материала.
Установленные в трубе термопары
превращают тепло в электриче-
ство.
Аппарат будет установлен на на-
сосной станции газовой компании
Северного Иллинойса в малодо-
ступном месте, куда трудно под-
вести ток обычным способом, по
проводам. Ток, вырабатываемый
генератором, предназначен для
нейтрализации статического элек-
тричества, возникающего на стен-
ках газопровода при трении о них
газа.
Предлагаем читателям ответить
на два вопроса.
1. В чем ошибка легковерных
французов, поместивших это сооб-
щение?
2. Почему над этим сообщением
будут больше смеяться на Край-
нем Севере, в яранге оленевода
и в доме таежного охотника, чем
в больших городах?
СОЛНЕЧНЫЙ «ВЕТЕР»
Давление света настолько мало, что ученые
не могли заметить его до конца XIX века.
Лишь тогда знаменитый русский физик
П. Н, Лебедев поставил опыт, доказавший, что
лучи света давят на предметы, от которых от-
ражаются. Позднее ему удалось даже изме-
рить давление света.
Оно ничтожно и наблюдать его действие в
земных условиях нам не приходится. Яркий
солнечный свет не оказывает ощутимого дей-
ствия даже на легчайший и подвижнейший па-
пиросный дым.
Можете ли вы назвать огромный предмет,
созданный руками человека, который бы свет
ежедневно сдвигал с его места более чем
на 5 километров?
А такой предмет есть. Это искусственный
спутник Земли «Эхо», запущенный американ-
цами 12 августа 1960 года. Он нисколько не
похож на все прочие спутники. Это огромный
шар .из тончайшей полиэтиленовой пленки, по-
крытой слоем алюминия толщиной в несколь-
ко молекул. В сложенном виде он был поднят
ракетой на высоту около 1500 километров и
выведен на почти круговую орбиту. Здесь он
раздулся благодаря вложенному в него составу,
выделившему нужное количество газа, и пре-
вратился в сверкающий шар диаметром 30 мет-
ров. Его используют для опытов сверхдальней
радиосвязи на ультракоротких волнах, отра-
жающихся от алюминированной поверхности.
В то время как спутник не находится в зем-
ной тени, лучи Солнца «прижимают» его к Зем-
ле и сдвигают ежедневно на 5,5 километра!
Из-за этого «Эхо» продержится на орбите не
20 лет, а всего около года. В тех условиях, в
каких находится «Эхо», эффект давления сол-
нечного света оказался в 20 раз больше, чем
сила тяжести!
Как видно на этом примере, в космосе нельзя
пренебрегать давлением света. Проекты косми-
ческих парусных кораблей, использующих силу
светового «ветра», может быть, не так уж
фантастичны.
ВДОЛЬ Тихоокеанского побе-
режья Северной Америки водится
рыба эулахон, которой индейцы
освещают свои жилища. Содер-
жащую большое количество жира
рыбу вялят, продевают сквозь нее
фитиль и, укрепив вертикально,
зажигают выступающий из нее
конец.
* * *
ИЗВЕСТНЫЙ теоретик атом-
ной войны канадский физик Дж.
Бэлдуэн сделал недавно порази-
тельное открытие: на земле есть
существо, для которого радиоак-
тивное излучение совершенно без-
опасно. Это существо — алмазный
жучок, обитающий в саже и ко-
поти.
«На жучке совсем не отражает-
ся действие радиации в такой до-
зе, которой было бы вполне до-
статочно, чтобы приготовить яич-
ницу из десятка здоровых чело-
век», говорит «ученый». Это за-
явление, по его словам, он сделал
затем, чтобы уменьшить преуве-
личенные опасения противников
атомной войны.
В КАФЕ и барах Вены В нача-
ле этого года были поставлены
новые автоматы, предназначенные
для отрезвления слишком захме-
левших. После получения мелкой
монеты автомат через специальное
отверстие выбрасывает наружу
порцию паров высококонцентриро-
ванного нашатырного спирта. Сто-
ит только пьянице поднести к от-
верстию нос, как он тут же про-
трезвеет.
В ЛОНДОНЕ разработана кра-
ска, убивающая насекомых. Му-
ха, посидев на стенке, покрытой
слоем такой краски, погибает, едва
покинув ее. С течением времени
«смертоносные» свойства краски
ослабевают, но стоит ее слегка
увлажнить, как они целиком вос-
станавливаются.
АМЕРИКАНСКОЕ книжное из-
дательство выпускает книги, из-
дающие специфические запахи.
Уголовные романы распространя-
ют тонкий аромат французских
духов, ковбойские — пахнут по-
том и кожей. Страницы книг о
военных похождениях в соответ-
ствии с их содержанием могут
пахнуть порохом или кровью,
гарью или трупами...
* * *
В КАЛИФОРНИИ возникла
идея использования айсбергов в
качестве источника пресной воды.
По чистоте сконцентрированная в
них вода приближается к дистил-
лированной. Прибуксировать же
огромный айсберг к берегам и со-
орудить специальное водохрани-
лище окажется в 100 раз дешевле
стоимости обычной получаемой
здесь воды.
55
Нам жить при коммунизме! .................................
Великая победа в космосе .................................
ПО СЛЕДАМ СОБЫТИЙ
Золотое яблоко успеха .....................................2
Р. ПОДОЛЬНЫЙ — Математика в экономике .....................6
М. РУМЕР — Кибернетика идет в цех .........................8
* * *
М. ЕМЦОВ, Е. ПАРНОВ— «Горячие» атомы.......................9
Л. ГИЛЬБЕРГ — В небе новая техника........................12
Пешком по... морю ......................................  16
Понемногу о многом .......................................16
* * *
ИНТЕРЕСНО, УДИВИТЕЛЬНО...
А. ПОЛЯКОВ — Кварцевое чудо	.........................18
А. АБДУЛЛИН — Год без остановки........................19
Л. ВЛАДИМИРОВ—Грузовик над	морем....................19
Индикатор чайка .....................................  20
* * *
Ю. МОРАЛЕВИЧ — Шторм-«самоубийца»......................21
* * *
ОЧЕРКИ НАШИХ ДНЕЙ
Г. АНФИЛОВ —С утра до ночи ...........................23
* * *
Ю. ДМИТРИЕВ —«Зеленый патруль» .......................28
Г. БАЛЫКОВ — Спортсменам — крылья ..................  30
Г. АЛЬТШУЛЛЕР — Если вы хотите изобрести... ..........33
Во всем мире	................................ . . 36
НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА
А. ВОЙСКУНСКИЙ, И. ЛУКОДЬЯНОВ —Экипаж «Меконга» . . 38
А. ДНБПРОВ— Трагедия на	улице	Парадиз .............44
Р. БРЭДБЕРИ —Космонавт	.........................50
* * *
Вышли из печати ......................................53
Шахматы ..............................................53
Занимательный отдел ..................................54
На обложке:
1 стр. рисунок А. АЛЕКСАНДРОВА
к ст. «Шторм-самоубийца»
4 стр. рисунок А. ЛУРЬЕ к повзсти
«Экипаж «Меконга»
Главный редактор В. А. МЕЗЕНЦЕВ.
Редколлегия: Б. А. БАЛАШОВ, В. Г. БОГОРОВ, А. Ф. БОРДАДЫН,
Ю. Г. ВЕБЕР, Ю. А. ДОЛГУШИН, Л. В. ЖИГАРЕВ (зам. главного редак-
тора), В. А. ИЛЬИН, С. К. КАРЦЕВ, И. Л. КНУНЯНЦ, Р. В. КУНИЦКИЙ,
А. П. КУРАНТОВ, О. Н. ПИСАРЖЕВСКИЙ, А. Н. СТУДИТСКИЙ,
К. В. ЧМУТОВ.
Художественный редактор В. П. Политкин.
Оформление И. В. Грюнталя.
Всесоюзное учебно-педагогическое издательство «Профтехиздат».
Рукописи не возвращаются.
Т07485. Подписано к печати 7/V11I-61 г. Объем 7 печ. л. Бумага 70xl08'/s.
Тираж 200 000. Зак. 277. Адрес редакции: Москва, Ж-68.
3-й Автозаводский пр., 13, тел. Ж 5-09-23. Цена 30 коп.
Журнал отпечатан на Калининском полиграфическом комбинате^
1Ш
В научной фантастике есть свои излюбленные сюжеты, к
которым неизменно обращается каждое новое поколение пи-
сателей. Так, со времен «Наутилуса» совершено 1249 круго-
светных подводных путешествий. Вслед за профессором Ли-
денброком к центру Земли проникло 7375 других исследо-
вателей. Только за последние тридцать лет по траектории,
прочерченной снарядом Колумбиады, прошли 14 628 кораблей.
Молодые писатели-фантасты, произведения которых публи-
ковались на страницах нашего журнала, тоже охотно исполь-
зуют традиционные сюжеты. И лишь на один такой сюжет они
долгое время не обращали должного внимания. Мы имеем в
виду популярную приключенческо-фантастическую ситуацию:
«Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять...»
К счастью, нам удалось заполнить этот досадный пробел.
А. ДНЕПРОВ
ЗАЙЦЫ ИДУТ ПО ОСТРОВУ
По тропинке шел диковинный аппарат, напоминавший
большого металлического зайца.
— Ага, голубчик,— бодро произнес Дудлинг и, сорвав с
плеча ружье, начал прицеливаться.— Раз, два, три, четыре,
пять...
Прогремел выстрел.
И вдруг мы увидели, что навстречу нам идут два метал-
лических зайца.
— Он раздвоился,— прошипел Дудлинг.— Стреляйте, жи-
во стреляйте!
Когда рассеялся дым выстрелов, мы увидели, что к нам
движутся уже четыре зайца. Дудлинг в ужасе заорал:
— Мы пропали! Эти твари делают себе подобных. Вспом-
ните учебник физики для средней школы. Одноименные за-
ряды отталкиваются, а разноименные...
Я не слушал Дудлинга. Я знал, что он любит читать про-
странные научно-популярные лекции в самых неподходя-
щих ситуациях.
Между тем число зайцев непрерывно увеличивалось. На-
чалась цепная реакция кибернетического самовоспроизве-
дения. Я быстро подсчитал, что через семьдесят две минуты
зайцы заполнят весь остров.
— Т-трах!
Дьявольской силы взрыв бросил нас на песок. Когда мы
пришли в себя, на острове не было ни одного зайца.
— Взорвались! — хихикнул Дудлинг.— Вот ведь неожи-
данность...
Дудлинг лгал. Он уже давно привык к тому, что эти ки-
бернетические штучки взрывались в конце каждого рас-
сказа. Я тоже к этому привык.
В. ЖУРАВЛЕВА
ЗВЕЗДНОЕ ПИСЬМО
Было жутко красиво: искрились звезды. Заяц шел по лесу,
изредка отвечая на поклоны знакомых. Это был широко из-
вестный в заячьем мире заяц. Он шел и машинально сла-
гал стихи: «Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик... вы-
шел зайчик...» Оригинальное начало увлекло зайчика, но
он не мог придумать рифму к слову «пять». А кругом было
по-прежнему жутко красиво: искрились звезды.
И вдруг резкий удар сбил зайца с его четырех ног.
— Простите, маэстро...
Голос был нежный и пикантный. Заяц открыл глаза. Пе-
ред ним стояла обворожительная зайчиха. На ней было оча-
ровательное пальто деми из драпа, свободного покроя, дву-
бортное, с втачными рукавами и отложным воротником.
«Где я ее встречал?» — подумал заяц, разглядывая платье
с плиссированным лифом, кокеткой, цельнокроенным во-
ротником и завышенным корсажем.
— Простите, маэстро,— повторила она и посмотрела на
зайца своими большими глазами.— Я нашла осколок мете-
орита и спешила сообщить об этом в Академию Соответст-
вующих Наук. На этом камне какие-то таинственные знаки.
Быть может, это письмо из космоса? Мне кажется, здесь
ноты. Этакое звездное тру-ля-ля...
Заяц рассеянно кивал и думал: «Где же я ее видел?
И вдруг вспомнил: он видел ее в журнале мод.
— В этом есть нечто знаменательное,— глубокомысленно
проговорил заяц.— Держать в лапке осколок падшей звез-
ды — это... гм... это совсем не то, что держать какую-нибудь
еловую шишку.
Мысли его устремились к звездам, астрономии, зодиаку, и
он неожиданно нашел отличную рифму к слову «пять» —
«Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять...»
А кругом было опять-таки жутко красиво: искрились
звезды и все такое прочее.
В. САВЧЕНКО
СЕМНАДЦАТАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ
НА СТРАННУЮ ПЛАНЕТУ
Они сосредоточенно сопели, поджидая Зайца, который по-
сапывая, не спеша порхал над кустами.
— Странный заяц,— пожал плечами Антон.
— На то и Странная планета,— пожал плечами Семен.
Заяц приблизился. Он имел форму черепахи.
— Стрелять? — спросил Антон.
Семен молча пожал плечами*
Раздался выстрел — и заяц разлетелся на множество мел-
ких нусков. Антон тотчас же схватил кусок зайца — кри-
сталлическую мозаику с оборванной сетью жилпроводов.
— Все ясно,— воскликнул Антон.— Это кристаллическое
существо. Без белков, жиров и ^прочих углеводов.
— А суп? — уныло спросил Семен.— Суп из него можно
варить?
Антон сосредоточенно сопел, обдумывая ответ. Наконец
он сказал, пожав плечами:
— Это решит восемнадцатая экспедиция на Странную
планету...