Друзья, этот номер журнала мы решили построить не-
обычно.-Мы рассказываем в нем о молодых рабочих,
которые вместе со всеми советскими людьми решают и
будут решать главную экономическую задачу нашей пар-
тии и советского народа. Эта задача, как известно из
проекта Программы, состоит в том, чтобы в течение двух
десятилетий создать материально-техническую базу ком-
мунистического общества. Мы поведем речь о молодых
строителях коммунизма, об их простых и прекрасных де-
лах, о творческой дружбе людей, которая перерастает
в дружбу городов, о каждодневном единении труда и
науки.
ежемесячный
научно-популярный журнал
РАБОЧЕЙ МОЛОДЕЖИ
ОРГАН
ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА
СОВЕТА МИНИСТРОВ СССР
ПО ПРОФЕССИОНАЛЬНО-
ТЕХНИЧЕСКОМУ ОБРАЗОВАНИЮ
Год издания 36-й
М: 10 ОКТЯБРЬ 1901
Знание
-сипа
Как выбрали мы темы и героев этого номера журнала!
Взгляните вокруг. Дома и мосты, автомобили и тракто-
ры, лампы и радиоприемники — все, до нитки, до спичеч-
ного коробка — создано неутомимыми рабочими руками.
На любой вещи, без которой немыслимо современное
существование человека, следы прикосновений тысяч и
тысяч других людей.
И как интересно, глядя на вещь, угадать ее творцов —
их профессии, их мастерство, их мечты, их радости...
Вот плывет по пшеничному морю красавец-комбайн.
Давайте представим себе тех тружеников и те их дела,
что привели к рождению этой замечательной машины.
Разумеется, обо всех участниках его изготовления не рас-
скажешь. Их тысячи. Выберем лишь некоторых из них.
Комбайн, как и любая машина, немыслим без металла.
Металл выплавляется из руды. Так пусть пройдут перед
нами рудокоп, чей труд вложен в добычу железа, и ста-
левар, чье мастерство сотворило металл для машины.
Пусть ученый расскажет нам о проблемах металлургии,
ведущей отрасли нашей промышленности.
Конечно, не один металл служит материалом для степ-
ного корабля. Нужно и многое другое. И, пожалуй, чуть
ли не самый главный после стали материал— это резина.
Без нее не обойтись. Что ж, мы познакомимся и с одним
из тех, кто делает резину, заглянем в технику ее произ-
водства.
И, естественно, рассказывая о пути от руды до комбай-
на, мы встретимся с машиностроителями — теми, кто об-
рабатывал металл, кто собрал из многих сотен деталей
этот сложный агрегат.
Итак, в путь по страницам...

НАЧИНАЕТСЯ СЕГОДНЯ
Москва, Кремль, XXII съезд Комму-
нистической партии Советского Сою-
за... Немеркнущей страницей истории
останутся в памяти человечества эти
дни! Наша партия утверждает великий
документ эпохи; как верный компас,
он поведет нас к желанным берегам
коммунизма.
Прекрасное утро нового мира!
Свыше ста лет назад в Первом «Ком-
мунистическом манифесте» прозвуча-
ли вдохновенные слова об этом буду-
щем. Прошли десятилетия социальных
битв — ив них родился строй, который
несет ныне знамя великого обществен-
ного переустройства земли.
При коммунизме люди напишут всю
героическую историю этого переу-
стройства. И ее самые волнующие
страницы будут повествовать о нашей
партии, о нашем народе, который пер-
вым шел к коммунизму. Они расска-
жут о трех этапах этого пути — трех
партийных программах.
Покончив с капиталистическими по-
рядками в нашей стране, партия ком-
мунистов выполнила свою первую
Программу, принятую в 1903 году
II съездом.
В незабываемом 1919-ом знаменем
партии стала ее вторая Программа —
Программа построения социалистиче-
ского общества. Идя неизведанными
путями, восхищая мир свершениями
труда и науки, утверждая на земле
красоту новых человеческих отноше-
ний, партия и народ совершили второй
героический подвиг — построили со-
циализм.
И теперь партия коммунистов при-
нимает свой третий великий доку-
мент — Программу построения ком-
мунизма, дает народу новые могучие
крылья для орлиного полета в буду-
щее.
Это наша Программа! — говорят все
советские люди,— Программа народ-
ного счастья и мирной жизни. Програм-
ма великих преобразований и торже-
ства великих идей. Вместе с посланца-
ми партии за нее голосуют все люди
труда, они принимают ее душой и
сердцем, отмечают ее рождение, как
самый светлый праздник. Впереди —
ясный путь, намеченные рубежи!
...Облик нового, коммунистического
мира. Он уже зримо встает перед на-
ми. Его живые черты вырастают из
творческого труда народа, они преоб-
ражают жизнь, зовут в будущее. Ком-
мунизм для нас — это уже не мечта.
Он начинается сегодня!
Живой коммунизм — это хорошая,
человеческая жизнь для всех, это мир
справедливости и радостного труда,
мир великих возможностей и великих
свершений. Такой мир и строим мы на
земле, за него боремся, его создаем
своими руками, своей энергией, разу-
мом.
Уверенно, с великой верой в буду-
щее, претворяет в жизнь планы партии
советский народ. С каждым днем бо-
гатеет наша Родина, крепнут ее силы.
И вместе с этим все больше наполня-
ется чаша народного изобилия, растет
в нашем доме достаток.
Основа этого — коллективная целеу-
стремленная деятельность народа,
каждого из нас.
Мы часто, заглядывая вперед, хо-
тим увидеть: каким будет человек бу-
дущего, человек коммунизма! Но его
не нужно придумывать. Такие люди ух<е
живут и трудятся среди нас. Это те,
для кого интересы нашего общества
дороги, как свои, чей труд всегда оза-
рен вдохновением, равен подвигу. Это
те, кто не мыслит жизни без творче-
ства, без учения, без движения вперед,
кто стремится подняться над пережит-
ками.
Учиться жить и работать по-комму-
нистически — в этих знакомых нам сло-
вах хорошо, верно выражено то новое
и прекрасное, что уже вошло в нашу
жизнь. Передовые советские люди не-
сут в себе лучшие человеческие
мысли и чувства. Они велики своим
свободным трудом, который окрыля-
ет человека, приносит радость и сча-
стье.
Новый , большой Человек рождается
на советской земле! Его высокие нрав-
ственные принципы — принципы мо-
рального кодекса строителя коммуниз-
ма— воспитывались нашей партией с
первых лет советского общества. Они
проявились еще в те дни, когда рабо-
чие из депо Москва-Сортировочная
вышли на свой первый коммунистиче-
ский субботник. «Это,— писал
В. И. Ленин,— начало переворота, бо-
лее трудного, более существенного,
более коренного, более решающего,
чем свержение буржуазии, ибо это —
победа над собственной косностью,
распущенностью, мелкобуржуазным
эгоизмом, над этими привычками, ко-
торые проклятый капитализм оставил в
наследство рабочему и крестьянину».
Это были первые чудесные ростки
коммунистического труда, который по-
бедно шагает ныне по нашей земле,
который победит на всей земле.
На великие свершения способен
наш великий народ. Не занимать нам
ни сил, ни уменья. Честный труд и глу-
бокие знания творят у нас чудеса. Пре-
красно сказал об этом Никита Серге-
евич Хрущев: «Беспредельны возмож-
ности свободного советского человека.
Он и моря создал, и атом укрощает,
он и на соседние планеты слетает. Нет
у него оков, ничто не сдерживает его
мечты, его порывы, его творчество».
Замечательной страницей в герои-
ческой летописи коммунистического
строительства останется сооружение
Волжской гидроэлектростанции имени
XXII съезда Коммунистической партии
Советского Союза. На год раньше на-
меченных сроков создана эта могучая
«фабрика электричества»! Она созда-
валась всей страной, всем народом. В
успешном завершении гигантского
строительства видно, как выросли на-
ши силы, возможности. Крупнейший в
мире энергетический гигант встал в
строй тех предприятий, которые через
20 лет дадут нам изобилие электриче-
ской энергии, претворят в жизнь вели-
кий завет Ильича.
Как живая легенда восприняты ми-
ром полеты первых советских космо-
навтов. Уже совсем близки, обдуманы
новые, еще более изумительные поле-
ты в космос. Весь мир ждет, когда со-
ветский космонавт стартует с Земли к
Луне. И в каждом нашем полете — по-
лете в космос, полете в будущее —
заложена частица труда всех. Все мы
советские люди,— участники великих
свершений труда, разума, знаний.
Инициативный творческий труд мил-
лионов — вот наше главное оружие в
борьбе за коммунизм. В труде выра-
стают не только могучие гидростанции,
создаются космические ракеты, в нем
растут, поднимаются люди — они ста-
новятся мастерами своего любимого
дела, овладевают обширными знания-
ми, учатся быть достойными высокого
звания строителя коммунизма.
Не гость и не поденщик, а хозяин
своего предприятия — такими должны
быть и такими становятся все больше
советских людей. С каждым днем, ме-
сяцем растет и крепнет у нас жи-
вотворная сила творчества народного,
преображающего родную землю, всю
нашу жизнь. Недаром подчеркивается
в проекте Программы: «Возрастание
активности народных масс в строитель-
стве новой жизни — закон эпохи со-
циализма».
М. Горький когда-то высказал глубо-
кую мысль: «В каждом человеке скры-
та мудрая сила. Нужно дать ей волю
развиться и расцвести, чтобы она обо-
гатила землю еще большими чуде-
сами».
Дать волю развиться и расцвести...
Прекрасно сказано! Именно так и по-
ступает наша партия, всемерно забо-
тясь о том, чтобы коммунистические
начала все шире входили в нашу жизнь,
чтобы множились ряды новаторов во
всех областях труда, ряды людей, иду-
щих в первых рядах созидания. В их
творчестве раскрывается истинная кра-
сота нашей жизни!
Завидное счастье у нашего молодо-
го поколения. Им строить коммунизм,
им жить при коммунизме. Ради этой
великой цели стоит дерзать в труде,
совершать подвиги, идти впереди! Ради
этого нужно воспитывать в себе те ка-
чества, которые уже отличают многих
наших людей: по-коммунистически от-
носиться к труду, горячо любить свою
Советскую Родину, крепить дружбу
народов.
Старый питерский большевик, Алек-
сандр Александрович Булышкин, обра-
щаясь к советской молодежи, сказал
теплые, верные слова: «Я часто высту-
паю перед нашей счастливой, трудо-
любивой, талантливой молодежью. И
мне хочется еще раз сказать нашим
юношам и девушкам, которые уже при
своем рождении увидели мир светлым,
избавленным от страшных пут рабства:
цените, берегите счастье, добытое
кровью, героической борьбой своего
народа, неустанно укрепляйте родное
Советское государство, не жалейте
сил, чтобы достигнуть заветной цели —
построить коммунистическое обще-
ство».
Под великим, непобедимым знаме-
нем научного коммунизма, с партией
во главе советский народ уверенно,
победно идет к светлому будущему.
Славен труд строителей коммунизма!
2
LIHi И!
T. ЗОЛОТАРЕВ,
доктор технических наук, профессор
Новый подвиг совершен нашим народом: вы-
ше славного Сталинграда, у села Рынок, навеки
встал огромный волжский гидроузел. В его соста-
ве — самая мощная в мире электростанция.
Об этом замечательном сооружении, ныне но-
сящем имя XXII съезда Коммунистической пар-
тии, написано уже много. Но мне думается, что
выразительнее всего можно обрисовать новую
Волжскую ГЭС с помощью цифр.
Вот они, эти цифры.
Волжские воды подняты на 22 метра — на вы-
соту семиэтажного дома.
Водохранилище — Сталинградское море —
имеет 600 километров в длину и вмещает 33 с по-
ловиной миллиарда кубометров воды.
Мощность ГЭС — 2 миллиона 560 тысяч кило-
ватт. В среднем она будет вырабатывать больше
11 миллиардов киловатт-часов дешевой энергии
в год.
Линия электропередачи Сталинград — Москва
протянулась на 1100 километров. Напряжение в
этой линии по л ми л Лиона вольт!
Сооружается первая в СССР линия передачи
постоянного тока под напряжением 800 тысяч
вольт на расстояние 470 километров — в Донбасс.
КОГДА ВЕРСТАЛСЯ НОМЕР
НОГ ДА ВЕРСТАЛСЯ НОМЕР
Новая ГЭС связывает объединенные энергоси-
стемы Центра, Поволжья, Северного Кавказа и
Юга. Теперь влияние Единой энергетической си-
стемы европейской части СССР распространяется
на территорию, где живут почти две трети насе-
ления нашей страны и вырабатывается три пя-
тых всей промышленной продукции.
В ходе строительства гидроузла пришлось пе-
реместить 150 миллионов кубометров бетона,
смонтировать 80 тысяч тонн металлических кон-
струкций. Построено 145 километров шоссейных
и 312 километров железных дорог. В степи под-
нялся новый прекрасный город Волжский, где се-
годня живут 70 тысяч человек.
Водохранилище даст возможность оросить
2 миллиона гектаров засушливых земель в За-
волжье и обводнить 6 миллионов гектаров в жи-
вотноводческих правобережных районах.
А теперь несколько цифр, не относящихся
прямо к Волжской ГЭС имени XXII съезда, но
тесно связанных с нею.
По проекту Программы Коммунистической
партии наша страна через двадцать лет будет вы-
рабатывать 2700—3000 миллиардов киловатт-
4
часов ежегодно. А в прошлом году весь мир про-
извел чуть больше 2000 миллиардов киловатт-ча-
сов. Чтобы выполнить Программу, нам нужно
ввести в дело новые электростанции мощностью
около 600 миллионов киловатт. Из них на ГЭС
падает примерно 120 миллионов,— это 45—48 та-
ких станций, как новая Волжская.
Но этот расчет нас не обескураживает. Мы зна-
ем, что уже сейчас входит в строй Братская ГЭС
мощностью 4 с половиной миллиона киловатт.
Развернулась стройка Красноярской ГЭС на Ени-
сее—5 миллионов! Проектируются сверхмощные
гидростанции на Енисее и Оби, их мощность дой-
дёт до 7 миллионов киловатт. Наконец, исполин-
ский гидроузел на Лене, проект которого сегодня
обсуждается, сулит 20 миллионов киловатт. Сло- х
во коммунистов с делом не расходится!
...Выступая на торжественном митинге в го-
роде Волжском, товарищ Н. С. Хрущев сказал: 2
«На века поставили мы Волжскую гидро-
электростанцию имени XXII съезда КПСС — зо
этот энергетический утес в низовьях Волги,
символ мощи социалистического государства, 5:
мирных устремлений советского народа».
5
Комбайны завода «Ростсельмаш» можно встретить повсюду. Они
убирают хлеб Сибири, плывут по золотому океану целинной пшеницы
Алтая, покорно склоняют перед ними свои усатые колосья поля Орлов-
щины и Кубани... Но, наверное, мало кто задумывается: а где же вари-
ли сталь для этих машин, где добывали руду для этой надежной стали!
Три города — три маленьких кружка на географической карте: Губкин,
Макеевка, Ростов. Руда, добытая на Курской магнитной аномалии, пла-
вится в домнах Макеевского металлургического завода имени Киро-
ва, а сталь из мартенов Макеевки превращается в детали комбайнов
на станках Ростсельмаша. Конечно, приказы министерств и совнархо-
зов связывают между собой работников этих трех городов. Но, по-
мимо официальных распоряжений, горняки, металлурги и машинострои-
тели связаны еще и настоящей рабочей дружбой. А началась она... с
жалобы.
В 1957 году в многотиражке Макеевского металлургического завода
«Кировец» было опубликовано открытое письмо работников Рост-
сельмаша. Машиностроители писали:
«Механизаторы и колхозники Украины и Сибири, Поволжья и Казах-
стана выращивают высокие урожаи и ждут' от нас все большего коли-
чества уборочных машин. Но для того чтобы увеличить выпуск ком-
байнов, наших усилий недостаточно. Цехи завода часто простаивают
из-за отсутствия металла...	.
Товарищи металлурги!
Только при условии тесного творческого содружества мы можем
выполнить поставленные перед нами партией и правительством зада-
чи. Многотысячный коллектив ростсельмашевцев обращается к вам с
просьбой: не задерживайте отгрузку металла, не срывайте график вы-
пуска комбайнов».
Письмо обсуждалось на партийных и цеховых собраниях метал-
лургов. Кое-кому пришлось покраснеть, кое-кого «продраили с песоч-
ком». Критика помогла: больше рабочим Ростова ни разу не пришлось
жаловаться на сталеваров Макеевки.
Прошло два года. На декабрьском Пленуме ЦК КПСС Никита Сер-
геевич Хрущев призвал металлургов страны приналечь и дать сверх-
плановый металл, который пойдет на производство дополнительной
техники для сельского хозяйства. И тогда металлурги Макеевки обра-
тились к Ростсельмашу с призывом: «Мы — больше металла, вы —
больше машин!».
Так началось социалистическое соревнование между двумя инду-
стриальными гигантами. Результаты сказались быстро: ростсельмашевцы
перевыполнили план 1960 года по всем показателям. Коллективу заво-
да было вручено переходящее Красное знамя Совета Министров
РСФСР и ВЦСПС.
Заказы для Ростсельмаша выполняются досрочно. Макеевцы дают
тысячи тонн сверхпланового металла. Ростовчане продолжают нара-
щивать темпы, а макеевцев лихорадит: подводят горняки. Доменщикам
приходится работать прямо «с колес», без необходимого запаса сырья.
Дальнейшее увеличение производства металла сдерживалось из-за не-
достаточного количества руды. Вот тогда-то и родилась мысль: объ-
единить творческим содружеством полный производственный цикл:
руда — металл — машины. Машиностроители и металлурги вызвали на
соревнование горняков.
Еще не подведены итоги соревнования. Только в конце этого года
выяснится: выполнили ли заводы и рудники взятые на себя высокие
обязательства. Но ревут тепловозы, подвозят к Макеевке тяжело гру-
женные составы с тысячами тонн выданной сверх плана руды. А из
Макеевки им приходится торопиться в Ростов со сверхппановым ме-
та лпом.
Три города — три маленьких кружка на географической карте: Губ-
кин, Макеевка, Ростов. И связаны они между собой не только железно-
дорожными путями. Несмотря на расстояния, их соединяет чувство
локтя, дружеское тепло человеческих сердец. Рабочая дружба не зна-
ет расстояний!
Конечно, комбайн — это не только металл. Это резина, пластмасса,
краски и множество других материалов. Десятки заводов страны связа-
ны с комбайностроителями незримыми, но крепчайшими нитями об-
щего дела. Очень хотелось бы рассказать о людях этих заводов —
они ведь тоже комбайностроители! Но на все рассказы не хватило бы
и годового комплекта журнала. Мы решили посетить один-единствен-
ный завод, но зато интересный. Так, в цепочку рассказов о людях,
строящих комбайны, «неожиданно» включился разговор о молодых хи-
миках Сумгаита, о заводе синтетического каучука.
Четыре города: Губкин, Макеевка, Сумгаит, Ро-
стов — вот главные пункты, в которых родился ком-
байн. И в каждом городе — люди труда, люди смелой
мысли. О некоторых из этих людей наши корреспон-
денты написали очерки. Они сами расскажут вам, как
выбирали своих героев.
6
Слово П. БАЙБАРИНУ,
автору очерка
«ТАК ПРИХОДИТ ЗРЕЛОСТЬ»
Кто из вас не слышал о знаменитой КМА — Курской маг-
нитной аномалии! И вот я в этом краю железных руд. Дер-
жу в руках темно-синий массивный кусок магнетита. По-
блескивает зернистая, как у чугуна, грань излома. Семьде-
сят процентов чистого железа!..
Слушаю рассказ об уже открытых месторождениях. Их
много: Гостищевское, Яковлевское, Михайловское, Староос-
кольское... Двумя цепочками идут они с юго-востока на се-
веро-запад. По самым скромным подсчетам запасы руд со-
ставляют здесь не менее 23 миллиардов тонн, втрое больше,
чем во всех месторождениях США. Всей металлургии мира
—	> металл из
хватило бы этой руды на тысячи лет. Выплавь
нее, и можно построить мост до самой Луны!
И что самое главное — уже проложен путь к
этим богатствам, уже по-настоящему врезалась
лопата в каменную грудь» и черпает, черпает
скрытые там сокровища.
Вспоминается хмурый, дождливый день. Вместе с инже-
нером вскрышного участка иду по карьеру. К ногам неми-
лосердно липнет глина. На самом дне его работает огромный
экскаватор — шагающий гигант.
Красивый в своей силище, он заметен за несколько кило-
метров. А с площадки его, куда я забрался, вид на карьер
открывается такой, что можно часами глядеть не отрыва-
ясь.
Здесь я и нашел героя своего очерка — Аркадия Коваль-
чука, первого помощника машиниста. Невысокий крепыш с
живыми острыми глазами, голос негромкий, басистый. Уга-
дывалось: этот умеет и Любит работать. И еще подкупала
одна черта — не нравилось ему сидеть сложа руки, все хо-
телось и знать больше, и уметь больше. О нем и решил я
рассказать — как шел он к своей завидной профессии.
(Очерк «Как приходит зрелость» начинается на 8-й стр.).
сказочным
«железная
из глубин
Слово Б. БОРИНУ,
автору очерка
«ДАНИИЛ РЯБЦЕВ ВЫБИРАЕТ
ПРОФЕССИЮ»
План моего очерка возник еще в вагоне. Во-первых, решил
я, это будет типичный рабочий нашего времени, человек вы-
сокой квалификации, грамотный, закончивший десятилет-
ку или техникум. Хорошо, если бы он к тому же еще учил-
ся заочно в институте. А во-вторых, нужно найти такого
парня, который сменил бы перед этим две, три профессии в
поисках «самого себя»... Я не сомневался, что среди много-
тысячного коллектива металлургов Макеевки мне удастся
отыскать героя, подсказанного моим воображением. Но по-
лучилось совсем иначе...
В заводоуправлении и в парткоме, в редакциях местных
газет, одним словом, везде мне советовали встретиться со
сталеваром Рябцевым — мастером скоростных плавок. А все,
что я слышал о нем, не укладывалось в прокрустово ложе
моего плана.
Когда я познакомился с Даниилом Сергеевичем, его
жизнь показалась мне очень поучительной и интересной.
Я как-то сразу почувствовал к нему глубокую симпатию, за-
интересовался его трудной, обычной и «нетипичной» биогра-
фией.
Вряд ли, подумалось мне, на примере Даниила Сергееви-
ча я смогу показать, • как и почему он выбрал именно эту
профессию. Но уж о влюбленности в свое дело этого «кол-
дуна» сталеварения с потрепанным школьгым учебником
в руках, об упорстве, преодолевающем любые преграды, я
попытаюсь рассказать обязательно.
(Очерк «Даниил Рябцев выбирает профессию» начинается
на12-й стр.).
Слово Л. ВЛАДИМИРОВУ,
автору очерка
«ХОЗЯИН ВОЛШЕБНОГО '
ГОРОДА»
Когда Октай Нахмет оглы Касумов улыбается, он дела-
ет это от всей души. Кто знает: быть может, ясная и откры-
тая улыбка тоже помогает ему работать с людьми. «Тоже» —
потому что Касумова, начальника смены завода синтетиче-
ского каучука в Сумгаите, любят за тонкое знание дела, вы-
сокую культуру, спокойный и скромный характер.
Трудно поверить, что этот опытный командир производст-
ва еще пять лет назад не имел понятия о том, как делают
синтетический каучук. Но факт есть факт: Октай стал уче-
ником на химическом заводе только в 1957 году.
О том, как выходил в орлиный полет Октай Касумов, я
постарался рассказать в очерке «Хозяин волшебного города».
(Очерк начинается на 20-й стр.).
Слово Л. ЮДАСИНУ,
автору очерка
-7г
«СКОРАЯ ПОМОЩЬ»
Я не искал идеального героя. Это, по-моему, безнадежное
занятие. В нем есть что-то от поисков «вечного двигателя».
Мне просто хотелось рассказать о хороших делах наших
людей, о таких их качествах, которые характерны для совет-
ской эпохи, рождены ею.
Тему, как это всегда бывает, подсказала жизнь.
На окраине Ростова раскинулись цехи хорошо всем из-
вестного ветерана нашей индустрии — завода «Ростсель-
маш». Сейчас он выпускает самоходные зерновые комбай-
ны, с каждым годом увеличивая их производство.
В прошлом году ростсельмашевцы обязались выпустить
сверх плана из сэкономленного металла восемьсот комбай-
нов. А выпустили около тысячи. Это было бы невозможно
без помощи многих и многих предприятий — смежников.
Когда я представил себе, как сотни людей самых различ-
ных профессий, биографий, возрастов, характеров ради ис-
полнения слова, данного Родине, добивались успеха, я по-
нял, что нашел тему. У нее сразу же появилось и рабочее
название: «Творческое содружество».
Не просто рождается такое содружество. И держится оно
не строчками договоров и не на личной выгоде. Оно соз-
дается в борьбе, в творческом труде, в преодолении многих
и многих трудностей и препятствий. Оно помогает краси-
вым сторонам человеческого характера.
Творческая бригада Ивана Горожина, о которой написан
очерк «Скорая помощь», мне увиделась одним из кристал-
ликов общенародной россыпи рабочего творчества. Мне по-
казалось важным рассказать не только о том, что представ-
ляет из себя этот «кристаллик», но и о том, как он фор-
мировался и рос. (Очерк «Скорая помощь» начинается на
26-й стр.).
ТАК ПРИХОДИТ
ЗРЕЛОСТЬ
А теперь, читатель, мы приглашаем тебя познако-
миться с делами и судьбами героев этого номера.
А во врезах и на полях журнальных страниц ты най-
дешь заметки и статьи о том, что связано с жизнью
и трудом этих людей.
П. БАЙБАРИН
Фото А. ЛЕВИНА
За окном метет поземка, все скрыто в белой сумятице. И как ни
хочется Аркадию побыть еще в теплой конторке, надо идти...
Он выходит в снежную крутоверть, спускается по скрипучей лесенке
к железнодорожным путям. Тут тише, белая пелена кажется не такой
плотной; там, где кончаются рельсы, уже видны черные фигуры. Это
работают ребята из путевой строительной бригады.
С трудом вгрызается в мерзлый, неподатливый грунт кирка, но с
каждым ударом Аркадий движется вперед, а вслед за ним укладыва-
ют шпалы: первую, вторую, третью...
Жесткий перестук, когда крепят рельс, и дальний рокот экскаватора,
посвист ветра и удары собственного сердца — все сливается воедино.
Он поднимает кирку, как молот, и земля отвечает звоном, как нако-
вальня.
• * *
Совсем недавно здесь было чистое поле.
Молодость не любит воспоминаний, она устремлена вперед или вся
до предела заполнена сегодняшним Аркадию — двадцать три. Учился
в школе, служил в армии. Вернулся в родное село с дипломом радио-
телеграфиста первого класса. Здесь радисты не требовались, зато в
трактористах была нужда. И он пошел на курсы. Учение давалось легко.
Помогала восьмилетка и армейская добросовестность.
Но смутили письма. «Приезжай сюда, дел тут — край непочатый,—
писал брат.— Шутка ли — Курскую магнитную аномалию осваиваем.
Богатства такие, что и представить трудно. Просто сказка, тысяча вто-
рая ночь... Захочешь — будешь бульдозеристом, а то и на экскаватор,
как я, определишься. Одним словом, приезжай!..»
И Аркадий приехал. Правда, встретили его без особого восторга.
Начальник рудника даже не глянул в его свидетельство тракториста:
— Хватает их у нас. Хочешь, направлю в путевую бригаду?
Так и попал он в карьер.
Время было трудное. Зима капризничала — то метель, то слякоть.
Машины не успевали отвозить породу от экскаваторов. Те зачастую
стояли, уткнув в землю ковши. Дозарезу нужен был железнодорожный
путь. И Аркадий уже видел его светлым, солнечным: вверх бегут ле-
сенкой шпалы, поблескивают рельсы и мчится по ним наперегонки с
ветром стремительный светло-голубой электровоз-
Кирка бьет и бьет, и земля отвечает звоном, а сзади, шпала за шпа-
лой, растет, добавляется лесенка...
— Ковальчук, э-эй, Ковальчук! — Аркадий оборачивается. Спускаясь
по откосу, машет ему рукой бригадир путейцев.— Сходи в рудоуправ-
ление, звали тебя.
Что там еще? Аркадий кладет кирку, скидывает с потных, разго-
ряченных рук варежки. Он еще не знает, что в жизни его наметился
новый поворот.
* * *
...В сущности, все началось с пустяков. Невдалеке от карьера мон-
тировали шагающий экскаватор. Аркадий нет-нет да и забегал на мон-
тажную площадку, как бы между прочим заводил разговор с мон-
тажниками, с каждым днем все более сознавая, как хочется ему быть
вместе с ними. Дела на площадке не ахти как спорились, и все-таки
что ни день — глаз его замечал перемены.
— Сегодня редуктор левого поворота ставим,— пояснил ему как-то
знакомый монтажник.— Увидишь потом, как работа пойдет: нажал кноп-
ку— и двинет кругом вся эта махина.
Кнопку нажимать было пока рановато. Но Аркадий видел, зеленый
гигант все обрастал непонятными приборами, нутро его заполняли
многосильные моторы.
— Эй, парень, чего стоишь: бери ломик, видишь, дело застопо-
рилось!
Аркадий подошел ближе, взял ломик, не совсем понимая, чем он
сумеет помочь. Но оказалось все просто: стоило только как следует
поднажать на станину мотора, как она послушно сдвинулась вправо,
точно осев на приготовленное место.
Он уже хотел уходить, как почувствовал на плече чью-то руку:
— А ты откуда, парень?
— Из путевой бригады.
— Ну, а к нам не хотел бы перебраться? Сдается, ты бы нам подо-
шел. Хочешь, сведу к механику?
Механик монтажного- участка Анатолий Александрович Бружас взял-
ся помочь.
— Уж если ты радист, да еще первого класса, так это, можно ска-
зать,— готовый электрик. Как фамилия-то?
— Ковальчук.
— Вот что, Ковальчук... Мы это устроим. А перспективы у тебя от-
личные. Будешь слесарем, дадим поначалу четвертый разряд, а вый-
дет толк — и дальше пойдешь.
Бружас сдержал слово. Это по его настоянию и пригласили Аркадия
в управление.
— Нужен слесарь-электрик,— сказали нам.— Пиши заявление. А то,
может, машинистом захочешь стать, так по вечерам будешь ходить на
курсы. Мы их вот-вот организуем.
Аркадий верил и не верил: счастье само плывет в руки...
Утром, чуть занялась заря, в новой подаренной братом куртке он
уже спешил на монтажный участок.
— Нашего полку прибыло. Давай знакомиться: Сергей Иванович Ува-
ров,— высокий добродушный монтажник протянул ему руку.— Вот те-
бе отвертка, ключи, паяльник пока на двоих... Схемы читать умеешь? Это
хорошо. У нас тут мысль была, чтобы ускорить монтаж. Так что люди
нужны с живинкой.
Дружеская простота этих слов сразу сблизила новичка с опытным
мастером.
— Монтаж — штука тонкая,— продолжал Уваров.— Раз ошибешь-
ся, неделю не разберешься... Давай-ка я покажу тебе, что у нас тут
делается...
Они обошли участок. Осмотрели и то, что смонтировано, и то, что
готовилось к монтажу.
— Ну, а теперь за работу: задание на сегодня большое.
День, и верно, выдался горячий. Бригада собрала и установила три
мотора. Аркадию в основном приходилось крепить болты. Он что мо-
Вот она — лопата современного рудокопа!
В ЦЕНТРЕ ВОСПИТАТЕЛЬНОЙ РАБОТЫ ПАРТИЯ СТАВИТ
РАЗВИТИЕ КОММУНИСТИЧЕСКОГО ОТНОШЕНИЯ К ТРУДУ У
ВСЕХ ЧЛЕНОВ ОБЩЕСТВА. ТРУД НА БЛАГО ОБЩЕСТВА — СВЯ-
ЩЕННАЯ ОБЯЗАННОСТЬ КАЖДОГО ЧЕЛОВЕКА. ВСЯКИЙ ТРУД
НА ПОЛЬЗУ ОБЩЕСТВА КАК ФИЗИЧЕСКИМ, ТАК И УМСТВЕН-
НЫЙ УВАЖАЕМ И ПОЧЕТЕН. НЕОБХОДИМО ВОСПИТЫВАТЬ
ВСЕХ ТРУДЯЩИХСЯ НА ЛУЧШИХ ОБРАЗЦАХ ТРУДА, НА ЛУЧ-
ШИХ ПРИМЕРАХ ВЕДЕНИЯ ОБЩЕСТВЕННОГО ХОЗЯЙСТВА.
ВСЕ, ЧТО НЕОБХОДИМО ДЛЯ ЖИЗНИ И РАЗВИТИЯ ЛЮДЕЙ,
СОЗДАЕТСЯ ТРУДОМ. ПОЭТОМУ КАЖДЫЙ ЧЕЛОВЕК ДОЛЖЕН
УЧАСТВОВАТЬ В СОЗДАНИИ ТЕХ СРЕДСТВ, КОТОРЫЕ НЕОБХО-
ДИМЫ ДЛЯ ЕГО ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, ДЛЯ БЛАГОСО-
СТОЯНИЯ ОБЩЕСТВА. ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ПОЛУЧАЛ БЫ ОТ
ОБЩЕСТВА КАКИЕ-ЛИБО БЛАГА, НЕ УЧАСТВУЯ В ТРУДЕ, БЫЛ
БЫ ТУНЕЯДЦЕМ И ЖИЛ ЗА СЧЕТ ДРУГИХ.
В КОММУНИСТИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ ЧЕЛОВЕК НЕ МОЖЕТ
НЕ ТРУДИТЬСЯ. ЭТОГО НЕ ПОЗВОЛИТ НИ ЕГО СОЗНАНИЕ, НИ
ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ. ТРУД ПО СПОСОБНОСТИ СТАНЕТ
ПРИВЫЧКОЙ, ПЕРВОЙ ЖИЗНЕННОМ ПОТРЕБНОСТЬЮ ВСЕХ
ЧЛЕНОВ ОБЩЕСТВА.
ИЗ ПРОЕКТА ПРОГРАММЫ КПСС
Хорошо заниматься вдвоем.
чи нажимал на ключ и почти физически ощущал, как крепнет связь
между ним и новой профессией.
Идут дни.
Аркадию все больше нравится Уваров, удивляет его опыт, знание
техники. Правда, за спиной Уварова годы работы машинистом, но и че-
тырнадцатикубовый шагающий гигант — это такая хитрая штука, что до
сих пор кажется Аркадию книгой за семью печатями. Ему уже, прав-
да, открылось кое-что, но это — как дорожка для разбега.
— Бери ключи... Надо как следует проверить редуктор.
Аркадий берет ключи, идет следом за Уваровым и знает, что сейчас
будет не только проверка, но и урок, интересный и поучительный
урок, открывающий новые тайны мастерства.
Монтаж почти закончен. Через неделю-другую экскаватор своим хо-
дом отправится е карьер. Уваров уже все по-хозяйски проверил в ка-
бине управления — он один из четырех будущих машинистов. Аркадия
назначили смазчиком в бригаду Уварова. Как-то теперь пойдет его
жизнь? Ну, да что об этом думать. Главное, что ему здесь все по душе.
И когда смотрит он на взметнувшуюся ввысь семидесятипятиметровую
ажурную стрелу с алым флагом наверху, кажется ему, что и сам он
стал более сильным и ловким, более быстрым и зорким.
...Сейчас, светлым осенним днем, карьер выглядит весело. Послед-
ние дни стоит ясная погода, и дела развернулись вовсю. До руды остает-
ся пройти совсем немного, и это воодушевляет людей: каждому хочет-
ся, чтобы желанный день настал раньше.
• * *
— Ну, как смазка?
— Все в порядке, Сергей Иванович.
— А у тебя, Зайцев?
— И моторы, и гидравлика — как часы.
Смена принята. Уваров садится за пульт, ноги — на педали, крепкие
руки уверенно сжимают рукоятки управления. И сразу качнулась стре-
ла, побежали, поблескивая, тяговые канаты, дрогнул и заспешил книзу
ковш.
Аркадий не перестает удивляться работе мастера. Уваров нажима-
ет на педали, движет рукоятки, и тысячетонная махина послушно пово-
рачивается то вправо, то влево; ковш то падает в глубь карьера, то
поднимается ввысь.
На стене мягко пощелкивает электроимпульсный счетчик. Отгружен
третий, четвертый, пятнадцатый, двадцатый ковш. К утру число их долж-
но дойти до пятисот пятидесяти. На семьдесят больше нормы — так ре-
шила бригада. Только бы не допустить простоя.
Из кабины Аркадий спускается в машинный зал. Желтыми, красны-
ми, зелеными огоньками светятся панели управления. А ниже их, сотря-
сая воздух, соревнуются в работе моторы. Их много, до пяти десят-
ков. А вот и «сердце» агрегата — мощный синхронный двигатель, и ря-
дом с ним три генератора — подъема, тяги и поворота. Стрелки термо-
регулятора легонько покачиваются между черной и красной предупре-
дительными отметками. Значит, все в порядке, смазка поступает исправ-
но, подшипникам ничего не грозит.
Слесарь-смазчик — так называется его новая профессия. В брига-
де — четверо. Он пока самый младший. Табота несложная, но ответ-
ственная; не догляди — и сгорит мотор: простой, тысячные убытки.
Аркадий за смену по нескольку раз обходит все моторы. Тут прове-
рит на ощупь, не греются ли подшипники, там прислушается, нет ли тре-
вожного перестука, посмотрит внимательно, не искрят ли щетки гене-
ратора. Засорится маслопровод—прочистит его. Заметит нехватку мас-
ла— берется за насос ручной смазочной станции или за шприц. Так
и проходит смена. ч
...Громыхая по железны/а ступенькам, в зал торопливо сбегает Ген-
надий Зайцев — первый помощник машиниста. В одной из цепей сго-
рел предохранитель. Он быстро заменил его, подошел к Аркадию.
— Не хочешь ли пройтись со мной вдоль панелей? Польза будет.
Если ты уже сдал ча второго помощника машиниста, то чтоб и первым
стать дорога тебе не закрыта. Учись, пока я жив,— добавил он шутливо.
Аркадий кладет шприц в сторонку, идет за товарищем. И снова,
пусть небольшие, открытия,— книга за семью печатями оказывается не
такой уж таинственной. По крайней мере, он знает теперь уже многие
из ее тайн.
* « *
Со времени пуска рудника прошел почти год. Аркадий мог быть
доволен собой: с третьего разряда поднялся до седьмого. Рабочий-пу-
В СВЯЗИ С БУРНЫМ РАЗВИТИЕМ НАУКИ И ТЕХНИКИ СЛЕДУЕТ НЕПРЕ-
СТАННО СОВЕРШЕНСТВОВАТЬ СИСТЕМУ ПРОИЗВОДСТВЕННОГО И ПРОФЕС-
СИОНАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОГО ОБУЧЕНИЯ С ТЕМ, ЧТОБЫ МАСТЕРСТВО РАБО-
ТАЮЩИХ НА ПРОИЗВОДСТВЕ СОЧЕТАЛОСЬ С ПОВЫШЕНИЕМ ИХ ОБЩЕОБРА-
ЗОВАТЕЛЬНОЙ ПОДГОТОВКИ В ОБЛАСТИ ОБЩЕСТВЕННЫХ И ЕСТЕСТВЕН-
НЫХ НАУК И ПОЛУЧЕНИЕМ ИНЖЕНЕРНО-ТЕХНИЧЕСКИХ, АГРОНОМИЧЕ-
СКИХ, МЕДИЦИНСКИХ ИЛИ ДРУГИХ СПЕЦИАЛЬНЫХ ЗНАНИИ.
ИЗ ПРОЕКТА ПРОГРАММЫ КПСС
энтузиасты
Р. ПОДОЛЬНЫЙ	Фото Л. АБРАМОВА
УЛИЦА ДЕВЯТАЯ РОТА, 4
Кабинет директора ремесленного учили-
ща № 65. Рука невольно поглаживает украдкой
полированный бок длинного стола. Его дерево
«играет», как драгоценный камень,— с такой
тонкостью, с таким чувством прекрасного оно
отделано.
— Это тоже их рук дело,— говорит, пока-
зывая на стол, Андрей Павлович Кочепасов,—
одна из дипломных работ. Кстати, группа сто-
ляров сейчас здесь. Мастерят ребята большие
щиты, на которых разместится выставка техни-
ческого творчества, посвященная XXII съезду
КПСС. Место выставки — павильон трудовых
резервов на ВДНХ. Почетное задание!
...В мастерской господствует медовый запах
свежего дерева. Золотые кольца стружек па-
дают к ногам шестнадцатилетних хозяев вер-
стаков.
Вот они, двадцать шесть юношей, резерв
бригады коммунистического труда.
ПРАВО НА ИМЯ
До чего же это великое слово — резерв! В
нем не только настоящее людей, но и их бу-
дущее. И какое будущее!
Ребята из группы столяров 65-го ремеслен-
ного училища — резерв рабочего класса. Эту
честь разделяют с ними в родном училище
мальчики еще 41-й группы.
Уже сейчас, имея за плечами всего два го-
да обучения, они ищут новое в новой еще для
них профессии.
Они все комсомольцы, резерв великой Ком-
мунистической партии Советского Союза.
И недаром есть у них еще одно имя, кото-
рое включает в себе все перечисленное и, на-
верное, многое другое. В апреле этого года
двум группам, в том числе группе мастера Вар-
ганова, было присвоено почетное, вдохновляю-
щее звание «Резерв бригады коммунистическо-
го труда».
Даты начала соревнования за гордое звание
своей группы и торжество получения его ре-
бята помнят не хуже, чем свой день рождения.
Так и располагают события по времени: я всту-
пил в комсомол еще до начала соревнования,
а ты через месяц.
Обязательства были составлены буднично и
трезво: сотни рублей перевыполнения плана,
дисциплина, учеба в вечерней школе...
Вы понимаете, что это значит: в 16 лет, когда
еще не установился характер, не совсем окреп-
ла воля, учиться одновременно в училище и
школе! А именно так сделали восемнадцать
из двадцати шести членов группы. Самым
обидным было то, что они оказались все в
разных вечерних школах, разбросанных по
столице,—«по месту жительства»— как пишут
в канцелярских справках. Не подойдешь к то-
варищу, не поправишь его, не поможешь... А
почему не поможешь! И Валентин Шарапов
вместе с Иваном Ермаковым вытащили из дво-
ек Володю Калинина.
— В группе все было проще,— говорит Па-
вел Богдан, комсорг.— Двое ребят «отлича-
лись»— плохо слушали объяснения, отлынива-
ли от работы. Ну, мы их, как у Макаренко.
Совета командиров у нас, правда, нет, на ак-
тив вызвали: встань на середину и отвечай, что
и как. За это тебя взгреть надо, а в чем по-
мочь!
Актив особенно чувствовал свою ответствен-
10
теец, электрослесарь, слесарь-смазчик—три профессии, три ступени...
Казалось бы, чего больше? Но вот в июне 1960 года сделан новый ры-
вок вперед—Аркадий сдал экзамен на первого помощника маши-
ниста.
Теперь уже Уваров доверял ему пульт управления, и каждый раз,
когда это случалось, Аркадий чувствовал особый подъем и волнение.
В вечерней школе тоже все хорошо. Окончил девятый класс, пере-
шел в десятый. В общем дела идут — скучать некогда. А заскучал —
стоит выйти на улицу, и в задорном гомоне молодого горняцкого го-
рода грусть и скуку снимет как рукой.
Кажется, все в порядке. Но тревога нет-нет да и охватывает Ар-
кадия. Да не его одного.
Бывает так. Идут они с Уваровым на работу, еще не дошли до
агрегата, а Трубачев, которого предстоит сменить, выходит навстре-
чу, невесело говорит:
— Сидели бы дома, ребята. Зря ноги бьете! От чего ушли, к тому
пришли. Стоит наш экскаватор.
Опять простой. Третий день — ни ковша.
— Силища-то какая! — возмущается Трубачев.— Илья Муромец! А
толк какой от него? Сидим сиднем, как квочки. Всем нужна руда, а мы
погоды дожидаемся.
— Идемте к главному инженеру,— предлагает Аркадий.— Сколько
еще сидеть!..
В рудоуправление пришли всей бригадой — семнадцать человек. У
главного инженера шло совещание — и как раз о прорыве на рудни-
ке. Вовремя подоспели! И подлили масла в огонь. Наговорили началь-
ству много неприятного: и про то, что запущено автохозяйство, и про
непорядки на железнодорожном отвеле. Год-то на -исходе — план под
угрозой. Нечего все на погоду валить.
— Что верно, то верно,— отозвался главный инженер.— Спасибо за
заботу. Дело-то общее. Мы тут кое-что придумали. Людей расставим
по-новому, строго спросим с виновных. Но,— продолжал он,— порабо-
тать придется на совесть.
— За это не тревожьтесь. Упрашивать не потребуется.
И как-то так получилось, что после этого памятного дня все, дей-
ствительно, пошло по-другому.
Раздался клич:
— Все на ударный двухдекадник! Даешь руду!
Люди дневали и ночевали в карьере. Двадцать дней были днями го-
рения. Словно жизнь убыстрила свой бег, словно сердце стало бить-
ся вдвое чаще. В комсомольском штабе двухдекадника ночами напро-
лет не гас свет.
Шторм, бушевавший вокруг, захватил и наших друзей с экскавато-
ра ЭШ 14/17. У них тоже все пошло по-другому. К песчаному терри-
кону то и дело подкатывали думпкары. Едва успевали -их нагрузить, тер-
рикон все рос, поднимаясь еще выше. Казалось, новоявленный Илья
Муромец забыл, что такое покой.
Дни проходили в напряженном труде, а вечерами на площадке воз-
ле карьера победителям вручали премии, фотографии с памятными над-
писями, о делах их разносили вести «молнии» и радиогазета. Да, го-
рячие были дни! И цифры добычи руды неуклонно росли, крепла вера
людей в свои силы.
...Новогодний бал в разгаре. Играет музыка, кружатся в танце пары,
улыбками светятся глаза. Для горняков этот бал вдвое праздничней —
они сдержали свое слово: дали руду. И тем, кто скептически улыбался
во время борьбы за план, теперь можно было с полным правом ска-
зать: лучше всего люди проверяются в бою, и мы эту проверку вы-
держали.
А для Аркадия этот праздник радостнее втрое, вчетверо. И это, на-
верное, потому, что он весь вечер танцует с Любой Ивановой, маши-
нистом с агломерационной фабрики Губкинского рудника.
Вальс, фокстрот, потом снова вальс... Как это он раньше не замечал,
что она такая славная. И ему очень хочется, чтобы этот вечер продол-
жался долго-долго...
* * «
В синем-синем небе черной точкой парит жаворонок. Сегодня вы-
дался первый хороший весенний денек, и Люба провожает мужа на
работу. Они идут рука об руку легкими, пружинящими шагами. Встре-
тилась канава — перемахнули ее, подошли к железнодорожному пути.
Люба быстро пробежала по отполированному рельсу и издали задорно
поглядела на Аркадия: «А ну, сможешь, как я?». Хорошо идти под
теплыми весенними лучами. И глядя на жену счастливыми глазами, Ар-
кадий говорит, говорит без умолку. Он рассказывает о том, как строили
этот рудник, о своих друзьях. Люба—сама из славного племени гор-
няков: ей долго объяснять не приходится. Все понимает с полуслова.
Но и она порой удивлена: до того грандиозны масштабы открытой до-
бычи руды.
Бурильные станки? Те самые, что готовят скважины для взрывчатки?
Они крупнее и мощнее тех, что в подземном забое. Но неужели все-
таки сразу можно взорвать пятьдесят тысяч тонн руды?
— Да, сразу,— говорит Аркадий,— остается грузить и увозить.
— А что это там за флаг в вышине?
— О, это наша гордость,— загорелся Аркадий.— Роторный экскава-
тор. Такая махина, если бы ты знала! Везли его сюда полторы тысячи
вагонов. Зато и работать будет — на удивление! Посильней нашего —
тысяча кубов в час. Ни самосвалы, ни думпкары ему не нужны. Спе-
циальный конвейер отправит грунт за три-четыре километра.
А вот и карьер! Слева открылся во всей красе ЭШ 14/75.
Машинист встречает их радушно:
— Молодоженам — привет!
Аркадий поднимается в кабину. В раскрытое окно врывается ветер.
Аркадий садится в кресло, по-уваровски уверенно поставив ноги на
педали. Привычными движениями нащупывает рукоятки управления. И
вот уже качнулся ковш, врезался зубастой пастью в песок. Еще мгнове-
ние— и он уже повис над отвалом.
Машина послушна малейшему движению руки. Вот это землекоп!
Аркадий смотрит туда, где ковш вгрызается в грунт. Ниже его покры-
тая только тонкой темной коркой лежит руда. Та руда, без которой не
будет ни чугуна, ни стали, ни плугов, ни комбайнов, ни станков, ни ло-
паты землепроходца...
ность за товарищей — ведь это он предложил
им соревноваться. Собственно, говоря не фор-
мально, активистами сейчас стали уже почти
все. Из двадцати шести только один пришел
А;ц скимл, что столярная работа — простое
дело?.. Павел Богдан у шкафчика с инстру-
ментами.
в училище комсомольцем, только восемь на-
чали комсомольцами второй год обучения. А
сейчас группа целиком комсомольская.
УМЕНИЕ ДУМАТЬ
— Разве на все работы кто-нибудь может
заранее все инструменты придумать! — гово-
рит одному из подопечных Сергей Иванович
Варганов.— Здесь без своего приспособления
дело не пойдет. Думай, парень.
И, подмигнув, идет вдоль верстаков. Да, и
столяру без живинки в деле нельзя. Не одни
слесари — любители технических новинок.
Сергей Иванович вспоминает: вот хотя бы
история с пилястрами к шкафам, с узкими и
длинными округлыми деревянными полосами.
Их надо было оклеить фанерой. Дело на пер-
вый взгляд не сложное, но практически му-
торное. Не хочет приклеиваться упругая фане-
ра к их поверхности. На больших комбинатах
на этой операции работают специально подго-
товленные прессы. А как быть в маленькой
училищной мастерской! Наверное, такие при-
способления существуют, но учащиеся до
своего додумались сами. Может быть, только
мастер помог. Так появилось на свет любопыт-
ное корытце из трех досок со вторым дном
из дерматина. Ткань плотно охватывает пи-
лястр и надежно прижимает к нему фанеру.
Да. они научились думать.
И покашливая, и косясь в сторону учеников
(не услышали бы, их и так в последнее время
слишком хвалят], Сергей Иванович говорит:
И у нас есть техника!
— Почти все, по-моему, будут на работе ра-
ционализаторами. Думать умеют. Резерв изо-
бретательной армии!
ЕЩЁ МАЛЬЧИШКИ...
Вот паренек стряхивает с рукава стружку,
сверяет с чертежом готовую деталь. Рабочие
широкие ладони, рабочие уверенные движе-
ния... Но ведь у большинства только-только на-
чинают топорщиться не знавшие бритвы уси-
ки. Морщины не тронули ясные лбы... Не всех
еще даже пускают на вечерние сеансы.
Многие эпизоды из жизни группы, о кото-
рых мне рассказывали, носят еще чисто маль-
11
ДАНИИЛ РЯБЦЕВ
ВЫБИРАЕТ ПРОФЕССИЮ
Борис БОРИН
Фото И. ЗОЛОТАРЕВА
...Возможно, переход был чересчур резким. Сразу — после бес-
крайних полей да зеленых перелесков, звенящих серебряными голоса-
ми знаменитых курских соловьев,— горячий цех, огненное дыхание
слепящих мартенов. «Нет,— подумалось юноше,— не выдержу...» Но
уходить с завода было как-то неловко. Ведь начальник цеха предупреж-
дал, что работенка здесь и вообще-то нелегкая, а без привычки может
показаться совсем невыносимо трудной. А он тогда храбрился, гово-
рил, что привык к труду и ничего не боится... Как же теперь быть?
Однажды на перекуре молодой подручный подошел к сталевару и,
упорно не поднимая глаз, словно он никогда до этой минуты не видел
ничего интересней своих рыжих ботинок, попросил:
— Скажи на рапортичке, что я ничего не делаю... чтоб уволили...
Будь другом... Не могу я тут больше...
Сталевар сдвинул на затылок кепку с синими очками, удивленно
присвистнул:
— Чудак ты парень! Да зачем же я врать буду? Иди к начальству,
пиши заявление: так, мол, и так...— Он выслушал сбивчивые объясне-
ния подручного, поглядел на узкие, еще мальчишеские плечи, на не-
счастное, перемазанное сажей лицо, усмехнулся:— Ладно. Ежели не
лежит у тебя душа к нашей работе, нечего тебе здесь и делать. Скажу...
Свое обещание сталевар сдержал. Его жалоба прозвучала убеди-
тельно. Начальник цеха досадливо нахмурился.
— Придется уволить. Лодыри нам не нужны, — сказал он, делая
пометку в записной книжке.
Все казалось шло, как задумано, но неожиданно вмешался пожилой
сталевар, работавший на соседней печи. Ничего не зная об уговоре,
он встал и недовольно пробасил:
— Совести у тебя нет, Алексей! Зачем возводишь на человека на-
праслину? Я же вижу, как он у тебя «отдыхает»! — и обращаясь к на-
чальнику цеха: — Отдайте мне парня. Думается, можно из него непло-
хого рабочего сделать...
...Это произошло более двенадцати лет назад. Но Даниил Сергеевич
Рябцев — один из лучших сталеваров Донбасса, прославленный мастер
скоростных плавок любит иногда вспоминать столь необычное начало
своей работы у мартена. Ведь он тогда чуть не отказался от профес-
сии, без которой теперь и помыслить не может своей жизни.
< * * *
Полегоньку, почти незаметно наше детство переходит в юность. И
наверное, невозможно отыскать в памяти тот единственный день, на ко-

чишеский характер. Взял, скажем, парень, да
и распилил табуретку, служившую наглядным
пособием — захотел проверить, хорошо ли на-
точил пилу. «Случай, достойный дошкольни-
НА ГОД СТАРШЕ
Подождите-ка! В мастерскую входит незна-
комый юноша в темном костюме. Но незнаком
он только мне. Все на секунду отрываются от
работы, чтобы пожать ему руку, послать весе-
лое приветствие или, на худой конец, ласково
кивнуть головой. Он страшно похож на них —
и все-таки заметно, что постарше. Выясняется,
что старше он на целый год, что кончил он
училище в прошлом году. Это Николай Коршу-
нов, бригадир бригады коммунистического тру-
да на 2-м Московском мебельном комбинате,
пришел навестить тех, с кем теперь занимается
его учитель и товарищ Сергей Иванович.
Вот оно, будущее группы!
— Бригадиром я стал совсем недавно,—
смущенно рассказывает Николай.— Восемь нас
в бригаде. Все — тоже из ремесленных учи-
лищ, только из других, кончили года на три
в среднем раньше, чем я.
— Почему же именно вас сделали брига-
диром!
Мастер группы «Резерв бригады коммунисти-
ческого труда» Сергей Варганов.
Они изготовляют учебные пособия для можай-
ских школьников.
Сегодня — староста группы, завтра, быть мо-
жет, бригадир коммунистического труда —
Владимир Войчишин.
ка!»— так сурово оценил его Павел Богдан.
Детство проглядывает во многом. А ведь
этим ребятам вот-вот предстоит выйти в серь-
езную трудовую жизнь, где мало места для
мальчишества. Их дела порукой, что они спра-
вятся. А все-таки!
И вдруг я вспоминаю адрес училища: 9-я ро-
та, 4. Когда-то в этих местах жили потешные
солдаты из полков Петра I. Набранные из под-
ростков, эти полки чуть позднее уже брали у
турок Азов. Хорошие предшественники были
у теперешних хозяев улицы. Они тоже сумели
вовремя повзрослеть.
12
— План хорошо выполнял, а потом, кажется,
учли, что я в училище был старостой группы.
Опыт руководства был,— смеется Николай.
Ребята рассказывали гостю о многом. С за-
стенчивой, но гордой улыбкой говорили об
удостоверениях членов «Резерва бригады ком-
мунистического труда», которые им выдаст
училище.
Юноши выходят в жизнь. Их ждут строи-
тельные комбинаты и мебельные фабрики. То-
варищи рабочие, верьте этим удостоверениям,
они получены по праву.
тором закончилось детство... А вот Даниил Рябцев может. Дату он,
правда, не помнит, но день, когда над селом впервые появились не-
мецкие самолеты, запомнился навсегда. День, когда в синем, безоблач-
ном небе, качнув крыльями с черными крестами, самолет пошел в пи-
ке, и, похожая на тяжелую каплю, бомба на секунду неподвижно по-
висла в воздухе, а потом, исчезнув, с нарастающим воем понеслась к
земле. И вымахнул на околице черный столб разрыва...
Было тогда Рябцеву всего десять лет, но кресты «мессершмитов» и
«фокке-вульфов» июньским погожим днем навсегда перечеркнули его
детство.
Проехали, проплыли по селу тяжелые автомашины, в которых пле-
чом к плечу, неподвижно, словно каменные, сидели чужие солдаты в
рогатых касках. И жизнь как-то сразу изменилась. Прежде отец днем
спал, а ночью брал ружье, прихрамывая, шел охранять колхозное доб-
ро. Теперь охранять стало нечего — немецкие солдаты все растащили,
и отец сидел целыми днями на завалинке, кряхтел, переставлял боль-
ные ноги. Мама больше не говорила: «Расти, сынок, быстрее, помощни-
ком будешь»,— а только вздыхала, вытаскивая из печи чугунок с не-
масленой, чуть присоленной картошкой. Закрылась школа, в сельсо-
вете поселился «староста»— рыжий, угрюмый дядька с недобрыми
глазами. Мужиков в селе почти не осталось: кто ушел в армию, кто — в
партизаны. Затаились по избам бабы, детишки да инвалиды. Непривыч-
но и страшно в притихшем, придавленном бедой селе.
Осенью, темным дождливым вечером в избу к Рябцевым зашел
учитель — Герман Андреевич. Вполголоса поговорил о чем-то с отцом,
улыбнулся, протирая выпуклые, толстые стекла очков, прищурил бли-
зорукие глаза, спросил:
— Учиться, Даниил, хочешь?
— А где учиться-то? — недоверчиво отозвался мальчик.— Школу-то
закрыли...
— Приходи завтра, как стемнеет, ко мне домой,— учитель встал,
положил руку мальчику на плечо.— Только смотри, чтоб никто тебя
не заметил. Если староста узнает, что я в селе подпольную школу от-
крыл, плохо мне будет. Понял?
Даниил кивнул головой. Он уже многое понимал — повидал за эти
месяцы всякое...
На другой день с утра готовился, собрал старые учебники и тетра-
ди, старательно отточил два карандаша. И хотя считал себя большим,
так и не догадался, почему мама, глядя на его сборы, не порадовалась,
а всхлипнула и отвернулась, смахивая ладонью набежавшие слезы.
К избе учителя не пошел по улице — крался огородами, оглядывал-
ся. Сердце тревожно стучало, и казалось мальчику, что идет он на
опасное «задание», что плохо будет Гитлеру, если, наперекор ему,
снова станут учиться советские ребята. Рябцев тогда и не догадывался,
как все это близко к истине...
Тесно в избе Германа Андреевича. Здесь ребята и совсем маленькие,
и ровесники Даниила, и постарше. Посадил их Герман Андреевич по
группам, объяснил, дал задачку по арифметике. И вскоре, совсем как
в школе, стали подниматься руки:
— Герман Андреевич, я кончил...
— Герман Андреевич, у меня с ответом не сходится...
— Герман Андреевич, а почему...
А когда задачу решили все, учитель сказал, прислонившись плечом
к косяку наглухо занавешенного окна:
— Главное, ребята, чтоб вы знали: и прежде приходили чужие дер-
жавы на русскую землю, хотели нас покорить, и ничего у них не вышло.
Прогнал народ врагов со своей земли. И теперь прогонит. Помните это,
дети, всегда...
Он раскрыл толстую книгу в коричневом переплете, и в тесной ком-
нате над головами голодных ребятишек зазвенели пророческие стро-
ки пушкинской «Полтавы»...
Перетерпев судеб удары,
Окрепла Русь. Так тяжкий млат,
Дробя стекло, кует булат-
Так начались нелегальные занятия в этой необычной школе. И никто
из ребят не проболтался — свято хранили опасную тайну. Герман
Андреевич объяснял им арифметику, рассказывал историю. А после
уроков обязательно читал вслух. Читал Пушкина, Гоголя, Лермонтова,
Некрасова...
В 1943 году в панике бежали староста и полицаи. И все село — от
мала до велика — глядело и не могло наглядеться на советских солдат,
на артиллерию, покачивающую длинными стволами орудий, на тан-
ки с вмятинами и звездами на броне.
Отец за годы оккупации совсем расхворался, братишка и сестренка
были еще маленькими, и двенадцатилетний Даниил пошел в пастухи —
нужно кормить семью. Правда, один год он еще проучился в школе,
но больше не пришлось, ничего не поделаешь — единственный кор-
милец.
* * *
В отделе кадров Макеевского металлургического завода встретили
Даниила Рябцева неласково. Хмурый человек, не вставая из-за стола,
огл'ядел худощавого, невысокого паренька, спросил:
— Ну, чего пришел? Тебе, небось, и шестнадцати нет?
Рябцев дрожащими от волнения руками достал паспорт, положил на
стол.
— Ишь ты,—«. слегка удивился «кадровик»,— восемнадцать стукнуло.
По виду не скажешь. Ну, что ж, иди в первый мартеновский — там лю-
ди нужны.
...Мартеновский цех. Десять сталеплавильных печей протянулись на
несколько сотен метров. Перед печами переплетение железнодорожных
Вот он — сталевар Даниил Рябцев.
путей; первый ряд для вагонеток с шихтой, второй — для завалочных
машин, третий — для ковшей с жидким чугуном. А поверху — над людь-
ми и машинами — проносит свои тяжелые массивные крючья мосто-
вой кран.
Страшным, как Змей Горыныч из древней сказки, показался юноше
мартен. Словно огромные, ненасытные пасти, открываются завалочные
окна в печи. Дышат они опаляющим зноем, слепят нестерпимым све-
том. А воздух в цехе — после деревни — тяжкий. Видно, настоен он не
на луговых цветах, а на окалине, угле, жидком металле... Проработал
парень полгода — затосковал. Чуть было не уволили Рябцева, когда на
него по его же просьбе пожаловался на рапортичке Алексей Бабанин.
Но нежданно вмешался в это дело сталевар Корпачев, и Даниила Сер-
геевича перевели к нему в бригаду.
Казалось бы, дальше рассказ должен пойти по вполне гладкому рус-
лу сюжета: первый бригадир был плохой, невнимательный к молодым
рабочим, а второй, настоящий сталевар, передал Рябцеву все «секре-
ты» своей сложной профессии. Настоящая жизнь плохо укладывается в
столь удобные, благополучные схемы. У Корпачева Даниил Сергеевич
проработал не больше двух месяцев, а потом по приказу начальника
цеха его перевели обратно на первую печь — к Бабанину.
На первой печи, на которой Рябцев работает и по сей день, под ру-
ководством Бабанина будущий сталевар и познал свое прекрасное
ремесло.
С чего все началось? Да, пожалуй, с привычки. Привык к горячему,
попахивающему жженым угольком воздуху в цехе (прежде Рябцев от
него задыхался, словно рыба, вытащенная жарким полднем на при-
брежный песок). Перестал бояться огнедышащих сталеплавильных пе-
чей. А потом почувствовал первый, легкий укол зависти к сталевару.
Сквозь непроницаемые, сложенные из огнеупорного кирпича стены он
видит, угадывает, чувствует «поведение» металла, укрощает его капри-
зы, подчиняет себе огненные волны кипящей стали.
Когда тебе восемнадцать лет, как не позавидовать такому мастерст-
ву, как не попытаться овладеть его чудесными, как волшебство, точны-
ми, как математическая формула, тайнами!
Обязанности третьего (последнего) подручного сталевара неслож-
ны, — относить пробы металла в экспресс-лабораторию, открывать и за-
крывать по команде бригадира крышки завалочных окон, помогать дру-
гим рабочим... Как говорится,—«старший кто куда пошлет». Но когда
Алексей Бабанин почувствовал, что печь взяла Рябцева «за живое» и
никуда от себя не отпустит, стал сталевар учить третьего подручного
всерьез...
13
Раскрыты рты завалочных окон. Печь глотает очередную порцию
металла...
Отдаст, бывало, бригадир команду, а Рябцев, выполнив ее, выберет
свободную минуту и спросит: почему, мол, вроде бы в одних и тех же
условиях сталевар принимает различные решения?
В ответ на вопросы Рябцева сталевар лекций, конечно, не читал, он
просто брал юношу за рукав, подводил его к завалочному окну стале-
плавильной печи. За круглым отверстием полыхал опаляющий белый
огонь.
— Гляди,— спрашивал Бабанин,— пора заливать чугун? — Да как же
ты говоришь «пора»,— сердился сталевар,— когда железо еще не опла-
вилось! Смотри лучше. На крупных кусках металла еще чернота
Стружки и тому подобная мелочь — вон они в печи — еще не распла
вились. Зальем чугун на холодную подстилку — сколько часов будел
ее потом разогревать? Ну? Теперь понял?
Производственные операции при выплавке стали следуют друг за
другом в строгом, раз и навсегда определенном порядке: завалка ших-
ты и металлолома, заливка жидкого чугуна, доводка плавки... И когда
в течение нескольких лет опытный сталевар подводит тебя перед каж-
дой операцией к печи, показывая и объясняя, можно научиться много-
му... А если к тому же у тебя, кроме старания, есть и способности,
На оплавленный металл льется красная струя жидкого чугуна.
то у тебя со временем появляется «шестое чувство» чувство, необходи-
мое сталевару, чтобы понимать «поведение» металла за огнеупорными
стенами печи.
Ах, как легко и быстро преодолеваются пером на бумаге препятствия
и время! А на деле — непрост и труден путь деревенского паренька от
третьего подручного до сталевара, работника одной из самых слож-
ных современных профессий. И к тому же Рябцев шагал не торной до-
рогой, обычной для сталевара в наши дни: ремесленное училище плюс
практика плюс техникум... Только безграничная любовь к своему делу
и целеустремленное, как полет пули, упорство помогли Даниилу Сер-
геевичу, несмотря на четырехклассное образование, перешагнуть через
многочисленные препятствия, брать барьеры, которые казались пона-
чалу неодолимыми...
Третий подручный, второй и, наконец, первый... За четыре года под-
нялся Даниил Рябцев на эти три ступени. И вот — он первый помощник,
заместитель сталевара. Он уже сам неплохо разбирается в процессах,
происходящих в печи. Уже знает, какую команду сейчас подаст брига-
дир. Но вести плавку самому, брать на себя всю ответственность за
сотни тонн стали ему еще не приходилось.
Когда в 1952 году заболел Алексей Бабанин и первому подручному
предложили вести плавку самому, Даниил Сергеевич даже перепугался.
— Я еще плохо подготовлен,— растерянно говорил Рябцев масте-
ру,— не смогу... Вы пришлите, пожалуйста, настоящего сталевара...
Мастер посмотрел на часы. Только что выдана плавка. Пустая печь
начинает остывать. Если начать сейчас поиски сталевара, то пока его
разыщешь, пока он придет на завод — печь остынет окончательно, со-
рвется график работы...
— Да ты не бойся,— мастер попытался успокоить встревоженного
подручного,— я тебе помогу.— И приняв решение, сказал жестко, уже
приказывая: — Никого на замену нет. Давай, Рябцев, делай!
Нет, не за себя, не за свою «репутацию» боялся Даниил Сергеевич,
начиная свою первую самостоятельную плавку. Страшно было, что
вдруг он сожжет печь, безотказную, послушную, как живое существо,
в умелых руках Бабанина. Страшно было испортить, пустить в брак ме-
талл, стоющий многие тысячи рублей. А Рябцев еще со своего труд-
ного деревенского детства знал цену каждой копейке... Груз ответствен-
ности, свалившийся на его плечи в тот день, был поистине тяжелым; он
весил сто восемьдесят пять тонн — вес стали, которую Рябцев должен
был сварить и выдать на-гора.
Все эти страхи одолевали Даниила Сергеевича до начала работы.
А как только, повинуясь его приказам, забегали люди, загрохотали
завалочные машины — пришло спокойствие. Словно опытный, уже годы
проработавший сталевар, чувствовал Рябцев металл за стенками гроз-
но полыхающей печи. Он вел плавку так уверенно, что мастер подхо-
дил к его мартену все реже и реже. Даниил Сергеевич даже обиделся:
— Как вам не стыдно,— сказал он мастеру,— вы совсем мне не по-
могаете. Хоть бы посоветовали что, а то подойдете на минутку — и
дальше.
Мастер засмеялся:
— А что тебе помогать? Ты сам теперь помочь сумеешь.
Сварил Рябцев сталь точно в срок и не хуже, чем при Бабанине.
А потом вторая плавка, третья, четвертая...
Три месяца болел Бабанин. Три месяца варил сталь на его печи пер-
вый подручный.
Вскоре призвали Рябцева в армию. И здесь нередко ему снилось:
обдавало по ночам горячим дыханием мартенов, слепило глаза всплес-
ками жидкого металла. Проходя в строгом армейском строю мимо ка-
кого-нибудь завода, Рябцев жадно расширенными ноздрями втягивал,
хватал родной, пахнущий железом и углем воздух. Отслужив свой срок,
Даниил Сергеевич вернулся в цех, ему доверили работу сталевара.
— Вы только подумайте, что это такое — сталь! — говорит Рябцев,
и гордая, чуть заметная улыбка трогает его губы.— Из стали делают
все: комбайны и станки, космические ракеты и перья для авторучек...
Мне даже представить трудно — где сейчас ходит, что делает моя
сталь...
Пришли в бригаду Даниила Сергеевича молодые ребята, комсомоль-
цы. Невысокий, кряжистый Николай Доронин — первый подручный, ро-
весник Рябцева, и совсем еще мальчишки, которые и не брились-то ни
разу — Николай Стеценко и Евгений Чаплыгин. И видно, сумел моло-
дой сталевар, несмотря на обычную немногословность, передать под-
ручным свою рабочую гордость. Учил их, как когда-то учил его само-
го Алексей Бабанин, терпеливо, упорно. Мог объяснять по десять раз
одно и то же, но и спрашивал с помощников строго, без поблажек и
скидок на безусую юность.
Молодежно-комсомольская бригада работала и училась; а когда по-
чувствовал Даниил Сергеевич, что каждый его подручный, как суворов-
ский солдат, хорошо «понимает свой маневр»,— стал наращивать тем-
пы. В 1957 году молодые сталеплавильщики дали сверх плана тысячу
пятьсот двадцать семь тонн стали. И было им вручено переходящее
Красное знамя ЦК ЛКСМ Украины. А еще через два года бригада
первой на Макеевском заводе добилась высокого звания бригады ком-
мунистического труда.
«Мы — больше металла, вы — больше машин!»—с таким призывом
обратились металлурги Макеевки к работникам завода «Ростсельмаш»,
которому они поставляют сталь. И во главе этого соревнования идет
бригада коммунистического труда, бригада депутата областного Совета,
коммуниста Даниила Рябцева.
Теперь побывать в Макеевке и не услышать о Рябцеве—почти не-
возможно. Слава его воистину весома: съем стали с квадратного метра
площади пода печи превысил плановый на семьсот сорок килограммов.
Каждая плавка Рябцева — скоростная. Причем, в печи, рассчитанной на
сто восемьдесят пять тонн, Даниил Сергеевич варит не менее двухсот
десяти...
На заводе некоторые сталеплавильщики с уважением именуют Ряб-
цева «колдуном», а «колдун» раскрывает по вечерам тетрадки и учеб-
ники, садится за школьную парту. «Колдун» учится в шестом классе,
мечтает о техникуме. Мечтает до конца понять и осмыслить сложные
химические процессы, происходящие в мартеновской печи, умело
управлять которыми ему позволяет...
Я не сумел закончить фразу. Что же позволяет Рябцеву так вир-
туозно варить сталь? Опыт? Интуиция?
Не раз и не два побывал я в мартеновском цехе, стараясь разга-
дать секрет успеха сталевара Рябцева. Бригады сталеплавильщиков ра-
ботают рядом, в одних и тех же условиях. Им приданы одинаковые
машины и механизмы. Ко всем печам подвозятся точно такие же муль-
ды, с точно такой же окалиной, известковым камнем и металлоломом,
как и к печи Рябцева. В чем же дело? Почему бригада Рябцева в 1960 го-
ду выплавила сверх плана четыре тысячи семьсот шестьдесят семь тонн
металла, а некоторые с трудом дотягивают до нормы? Может быть, им
неизвестны какие-нибудь приемы работы Рябцева?
Но суть, видимо, не в этом. Я смотрел, как трудятся сталевары на
остальных девяти печах мартеновского цеха. Так же, послойно, завали-
вают шихту, возводят ложные пороги, заливают чугун, полируют плав-
ку... Все одинаково, а результаты разные. Я попросил начальника цеха
помочь мне разгадать эту загадку.
Глаза Валентина Яковлевича Четверикова насмешливо прищурились
за блестящими стеклами очков. Он не спеша прошелся по кабинету и.
остановившись напротив меня, неожиданно спросил:
— Скажите, пожалуйста, писатели оснащены одинаковой техникой'
— То есть?—не понял я начальника цеха.
— Авторучками? Пишущими машинками?
— Да,— ответил я, начиная понимать, куда клонит Валентин Яков-
левич.
— Техника одинаковая, а работают по-разному. Так ведь?
— Но ведь это искусство! — возразил я.— Оно требует от человека
определенных данных: дарования, таланта... Мало быть, например, по-
литически и литературно грамотным, надо еще и чувствовать слово...
— Вот, вот—искусство,— перебил меня Валентин Яковлевич,— а
варить сталь — тоже искусство, для которого нужно иметь, если не та-
лант, то дарование. Сталевару мало знать, как варить сталь, нужно еще
чувствовать ее в печи. Понимать по характеру искр, по кипению, по
всплескам жидкого бурлящего металла степень его нагрева.
Валентин Яковлевич помолчал, прошелся по комнате, сел и сказал,
постукивая по столу мундштуком незажженной папиросы:
— Ничего принципиально нового в работе Рябцева нет. Никаких
сногсшибательных открытий. Но талант сталевара позволяет ему, во-пер-
вых, все производственные операции производить точно в срок, не оши-
баясь ни на секунду. А, во-вторых, тот же талант позволяет Рябцеву ве-
ликолепно чувствовать печь, освобождает сталевара от боязни сжечь
свод, и все периоды плавки он проводит при высоком, максимальном
температурном режиме. Это дает экономию времени, это дает сверх-
плановую сталь, это, в конце концов, и является секретом его успеха.
Я поблагодарил Валентина Яковлевича за беседу.
Вечером я поделился своими размышлениями с соседом по номеру
гостиницы — профессором Александровым. Профессор заведует кафед-
рой металлургии в одном из харьковских институтов. В Макеевке прохо-
дят практику его студенты, и профессор приехал их навестить.
— Ну нет,— сказал он, выслушав меня,— работа сталевара это —
все-таки работа, а не колдовство. И варит он сталь отнюдь не вслепую.
Позвольте привести сравнение. Скажем, с врачом... Приборы, разумеет-
ся, не вставишь в кипящую сталь — они сгорят. Но ведь и врач, стре-
мясь заглянуть в больное сердце человека, не вскрывает ему грудную
клетку. Кардиограмма рассказывает врачу о состоянии сердца, пульс
позволяет определить температуру больного. У сталевара есть своеоб-
разная кардиограмма печи — приборы, показывающие расход газа и
кислорода, температуру газов под сводом печи. А пульс — это харак-
тер кипения металла... Кроме того, в мартеновские цехи скоро придет
новая машина — «помощник сталевара», машина с «высшим образовани-
ем». Она будет рассчитывать, «запоминать», подсказывать сталевару наи-
более правильное решение... Я не согласен с начальником цеха: стале-
варение — это не искусство, а производство, труд, который требует
точных знаний...
— Но ведь и врачи ставят иногда диагноз по-разному,— продолжал
упорствовать я. — Хороший врач ставит его правильно, а плохой оши-
бается и начинает лечить человека совсем не от той болезни, которой
он болен.
— Это вопрос другого порядка,— возразил профессор.— Имея на
руках необходимые данные, можно в них не разобраться. Талант, вы
говорите? Талант нужен в любой профессии. Один сапожник всю жизнь
подбивает набойки и подметки, а другой — сапожник-модельер шьет
не туфли, а произведение искусства. А труд сталевара относится к тем
особо сложным профессиям, где нехватка таланта ощущается предель-
но остро. Работу сталевара можно по этому признаку поставить в один
ряд с трудом художника, писателя, врача, педагога... Выбор своей про-
фессии,— задумчиво продолжал мой собеседник,— дело необычайно
важное. Правильно ее выбрать — это, по существу, найти самого себя.
Выразить себя с наибольшей яркостью, принести обществу наиболь-
шую пользу...
Счастлив тот человек, который, подобно Даниилу Рябцеву, правиль-
но выбрал свою профессию, кто любит свое дело, живет им.
М. КОРОБКО,
кандидат технических наук
Издавна славятся русские
«стальные мастера».
Вся сталь, получаемая из домен-
ного чугуна, варится по способу,
разработанному более 120 лет
назад русским металлургом
П. П. Аносовым. Французам брать-
ям Мартенам в России даже не
был выдан патент на их печь, по-
тому что на Иваново-Сергиевском
заводе подобная печь была пост-
роена С. И. Мальцевым раньше.
Высокое качество «русского желе-
за» давно известно всему миру.
Сегодня советский народ пока-
зывает невиданные темпы роста
производства стали. Суточная вы-
плавка с одного квадратного мет-
ра пода печей, достигнутая наши-
ми сталеварами, оставила далеко
позади рекорды капиталистиче-
ских стран. А в новую программу
Коммунистической партии вписана
поражающая воображение цифра:
к концу 20-летнего периода мы
должны выплавлять 250 миллионов
стали в год!
«Большая сталь» требует новых.
Рисунки А. ДОБРИЦЫНА
еще невиданных автоматических
систем, требует сложной электро-
ники и особо четкой организации
производства, транспорта, конт-
роля.
Что же такое сегодняшнее ста-
леварение!
К СОЖАЛЕНИЮ,
ЕЩЕ ИСКУССТВО
Благодарен, но очень сложен
труд сталеваров.
Чтобы чугун превратился в
сталь, нужно одни вещества из не-
го удалить, другие добавить. Уда-
лить часть углерода, серу, фос-
фор. Добавить элементы, прида-
ющие металлу твердость, пластич-
ность, коррозийную стойкость и
другие свойства.
Делать это надо с огромной точ-
ностью. Есть присадки, которых
требуется одна десятитысячная, а
то и одна стотысячная доля от
веса плавки.
Вредные элементы надо «высо-
ЧТОВЫ ЧУГЛН
ПГЕВГы£ГИЛСЛ В
СТ.4.4 L, Нг>.Т.НО
15
сать» из металла в шлак, либо пре-
вратить в газообразные соедине-
ния, легко удаляемые из печи. По-
лезные — добавить в металл или
чистыми, или в виде соединений.
Правильно ли идет плавка! Об
этом можно судить лишь по ана-
лизам, которые делает экспресс-
лаборатория. Но по одним анали-
зам сталь не сваришь. Ход плавки
нужно чувствовать по мельчайшим
косвенным признакам. И в этом
заключается высокое искусство
сталевара.
Если попытаться смотреть в
печь, не заслоняя лицо рукавом
куртки и не защищая глаза синими
стеклами, то можно испортить гла-
за и ничего не увидеть. Приборы
тоже в этот адский жар не су-
нешь — сгорят моментально. Ну-
жен большой опыт, чтобы по шуму
«ванны», по виду кипящего шлака,
по искрам металла и другим при-
метам вести плавку к благополуч-
ному окончанию.
А известно ли вам, какая ответ-
ственность лежит на сталеваре!
Плавка, выпущенная с химическим
составом металла «не по заказу»
или с температурой, лишь на 15
градусов отличающейся от нуж-
ной, идет в брак. А стоит она де-
сятки тысяч рублей!
Бывает, что плавка «заляжет» в
ванне печи, как медведь на спяч-
ку, металл не принимает тепло, не
начинает кипеть, а время идет. Та-
кую плавку нужно искусно «рас-
качать». А бывает и наоборот:
взбунтуется «ванна», и бурная
реакция выбросит из печи жидкий
шлак и металл. Неровен час, «сбе-
жавший» шлак попадет «шлепком»
на человека или, словно суп из ка-
стрюли, зальет площадку. Только
суп можно вытереть тряпкой, а
шлак застывает лавой в десяток
тонн весом.
Даже очень способному челове-
ку нужны не месяцы, а годы, что-
бы стать сталеваром. Новичок бу-
дет долго «ходить в подручных»,
пока дойдет до первого подручно-
го сталевара. Это уже серьезная,
ответственная должность, но и пер-
вому подручному не скоро дове-
рят печь.
Главное в учебе сталевара —
приобрести вместе со знаниями
опыт, «шестое чувство». Сегодняш-
няя наука принципиально против
«шестых чувств». Она за точный
расчет, который можно поручить
и автомату. Но к тому, что делает-
ся внутри печи, ключ точного рас-
чета все еще не подобран. Плавка
стали, к сожалению, еще требует
чутья, искусства.
БОЛЬШОЙ КРУГОВОРОТ
Мартеновское производство, по-
жалуй, самое сложное из всех, ка-
кие знает промышленность.
В цехе обычно 10—11 печей. К
ним идут огромные потоки сырых
материалов и сменного оборудо-
вания. Грузоперевозки внутри це-
ха достигают десятков миллионов
тонн в год.
Лом железа, руда, известь, бок-
сит, ферросплавы путешествуют
вдоль цеха в специальных фор-
мах — мульдах. Мощнейшие зава-
лочные машины хоботами вносят
мульды в печь и, переворачивая,
опорожняют их. Прожорливые пе-
чи быстро съедают целые составы
этих материалов. Жидкий чугун по-
дается чугуновозными ковшами, из
которых сливается в громадную
обогреваемую емкость — миксер,
а затем идет в печи.
Продукцию цеха — сталь и мар-
теновский шлак — вывозят из цеха
тоже по железной дороге.
Составы специальных тележек с
мульдами, ковши, желоба, шлако-
вые чаши, изложницы, чугуновозы
ходят вокруг печей по разным, но
строго определенным «орбитам».
Вот, к примеру, очередной ковш
принял из печи 200—250 тонн ме-
талла. Его подхватывает кран и не-
сет к разливочному пролету.
Сталь из ковша заполняет излож-
ницы или идет в установку непре-
рывной разливки. Потом ковш от-
водят на охлаждение, чистку, ре-
монт внутренней облицовки огне-
упорным кирпичом, установку но-
вого стопора, закрывающего вы-
пускное отверстие в днище. Даль-
ше сушка, подогрев кладки, и вот
уже «омоложенный» ковш опять
стоит у одной из печей, ждет ста-
ли. И так — каждый раз!
Все движение можно было бы
организовать четко, если б не
«характер» печей. А характер у
них разный. Печи тоже под-
вергаются и профилактике и «омо-
ложению». Старушка печь, за-
канчивающая очередной четырех-
месячный «век», еле работает.
А рядом — «молодая», только что
вышедшая из ремонта. Но они
«бегут» по одному кругу, по
циклу плавки, как два бегуна
по узкой беговой дорожке стадио-
на. Молодая печь, пробегая цикл
скорее, периодически обгоняет
старую. Но как только они вырав-
пиваются, как только на соседних
печах протекает один и тот же мо-
мент процесса, требующий одних
и тех же механизмов или сменно-
го оборудования, тотчас возника-
ет узкое место, как у бегунов на
дорожке. Печи мешают друг дру-
гу, и их нужно как можно скорее
«развести».
В цехе всегда есть в резерве и
сменное оборудование, и желез-
нодорожные составы, и паровозы.
Но обстановка может сложиться
так, что никаких резервов не хва-
тит. В самом деле, мало того, что
у разных печей разный «ход». Это
еще можно было предвидеть. Но,
кроме того, одни марки стали вы-
плавляются быстрее, другие доль-
ше. И когда одно накладывается
на другое, составить график стано-
вится особенно трудно. А тут еще
сталевары «портят» ритм — дают
скоростные плавки. И получается
дикая вещь: вместо того, чтобы
радоваться успеху, диспетчер хва-
тается за голову.
Впрочем, удобно это диспетче-
рам или нет, сталевары из года в
год увеличивают выплавку на тех
же печах. Они чаще, чем прежде,
требуют к печам краны, машины.
бункера, ковши и другое обору-
дование, как бы снижая этим уза-
коненный запас мощностей. Все
чаще чего-то не хватает. То нет
вовремя завалочной машины, то
опаздывает состав с шихтой, то не-
достает изложниц... И уже ника-
кой диспетчер с помощниками не
а состоянии все предвидеть, всем
руководить.
Мало-помалу оперативное руко-
водство в цехе разделилось. Ших-
товщик, оператор по транспор-
ту «низа» цеха, мастер блока пе-
чей, бригадир разливочного про-
лета и другой персонал управляют
своими участками самостоятельно,
автономно. А диспетчер! Он стал
неспособным, запутавшимся «мо-
нархом без власти», ибо вся власть
оказалась в руках «удельных кня-
зей».
Можно ли добиться при Таком
управлении полной четкости, мож-
но ли всерьез думать над дальней-
16
шим сокращением срока плавки!
По-видимому, нет.
К веселеньким мы пришли выво-
дам, нечего сказать! Значит, са-
ма плавка стали — таинственное
искусство; а организация работы
цеха не дает даже возможности
это искусство совершенствовать.
И такое положение сегодня, в век
атома, кибернетики, покорения
космоса! Да еще где — в ключе-
вой отрасли, в черной металлур-
гии! Разве можно мириться с по-
добной обстановкой!
Никак нельзя.
ТРИ ЭЛЕКТРОННЫХ «КИТА»
Двадцать первый съезд Комму-
нистической партии Советского
Союза начертал на наших знаме-
нах прекрасные слова: «Комплекс-
ная автоматизация». И вот откры-
вается двадцать второй съезд
КПСС, опубликована историческая
Программа партии. В эти дни каж-
дый спрашивает себя: с чем я иду
к съезду! Сделал ли все для то-
го, чтобы решения XXI съезда ста-
ли жизнью!
Честно говоря, еще два-три года
назад металлургам казалось, что
автоматизация мартеновского це-
ха — всего лишь красивая мечта.
Делались попытки автоматизиро-
вать отдельные звенья цикла, но
попытки эти, даже удачные, поче-
му-то не давали экономических
результатов — не повышали вы-
плавку, не снижали расход топлива
и материалов, не выравнивали
ритм подачи металла в прокатные
цехи. В чем тут дело!
Когда в большом и сложном хо-
зяйстве появляется проблема об-
щего характера, ее решают не тех-
ники, а экономисты. Вот они-то и
дали ответ: автоматизация в мар-
теновском цехе должна быть
только всеобщей, только ком-
плексной. Иначе ничего не выйдет.
В самом деле, допустим, что
мы «залезли» автоматикой в ог-
ненное чрево мартена и даже со-
вершенно заменили сталевара
(если такое и произойдет на деле,
то очень нескоро]. Так вот, пол-
ная автоматизация всех печей не
принесет облегчения цеху, пото-
му что вся польза автоматического
ведения плавки будет «съедена»
несогласованностью работы
остальных участков.
Словом встала задача небыва-
лая: автоматизировать весь цех, а
не только мартены, не только раз-
ливку, и вообще не только одно
или несколько звеньев. Как это
делать, если, опять-таки нет клю-
чей к «шестому чувству», и даже
непрерывный контроль хода плав-
ки приборами невозможен!
В Институте автоматики Госпла-
на Украинской ССР решили по-
дойти к делу так: автоматизиро-
вать все, что можно, все, что под-
дается. И лишь там, где автоматы
пока бессильны, оставить людей.
Очертания этой автоматической
системы вырисовываются уже до-
статочно четко. К XXII съезду
КПСС проекты первой очереди ав-
томатизации мартеновских цехов
будут сданы трем заводам
Украины.
Чтобы подробно рассказать о
замыслах проектировщиков, пона-
добится толстая книга. Мы рас-
скажем только о самом главном —
о трех электронных «китах», на ко-
торых держится весь проект.
Итак, в цехе будут действовать
три связанные между собой авто-
матические системы: «Сталевар»,
«Диспетчер» и «Учет». Правда,
первую из них лучше было бы на-
звать «Подручный», потому что
живые сталевары остаются у пе-
чей. Но работать им станет гораз-
до легче.
Что же будет делать машина
«Сталевар»!
До сих пор нигде в мире не бы-
ло даже попыток управлять плав-
кой с помощью приборов или ма-
шин. Вся автоматика на мартенах
сводилась к поддержанию задан-
ного теплового режима. Поэтому
«Сталевар» начнет с довольно
скромных дел — например, с рас-
чета шихтовых материалов, за-
гружаемых п печь. Сейчас этот
расчет делают прикидочно, а «Ста-
левар» рассчитает совершенно
точно, в зависимости от качества
сырья, и сам передаст шихтовому
двору заказ на нужные отвесы.
Хотите знать, что даст только
эта скромная работа!
Сейчас на 220-тонных печах в
результате неточностей в расче-
тах шихты фактический вес плавок
колеблется от 180 до 240 тонн.
А «Сталевар» заставит мартены
давать всегда одну и ту же пол-
новесную плавку. Это в год — ты-
сячи и тысячи тонн дополнитель-
ной стали.
Но машина не ограничится
наведением порядка в отвесах
шихты. Она будет мгновенно рас-
считывать и указывать человеку,
сколько шлака выпустить из печи,
сколько и в каком темпе подать
присадок, в какие моменты ото-
брать пробы для экспресс-анали-
зов. Она же, так сказать, заодно
возьмет на себя управление всем
тепловым режимом и надежно
обеспечит нужную температуру
металла в момент выпуска.
Понятно, что для всего этого
машина должна получать много
информации. Было бы идеально,
если бы информация шла в маши-
ну сама от приборов или датчиков.
Но пока таких датчиков нет, реше-
но связать «Сталевара» с живыми
людьми. Покажем на одном при-
мере, как это делается.
Вот «Сталевару» потребовалась
информация о химическом соста-
ве металла или шлака. Загорается
сигнал «Взять пробу». Живой ста-
Ч.А ГТЕНОВСКИЕ
UEJCir .
левар выполняет команду, и про-
ба пневматической почтой отправ-
ляется в лабораторию. Анализ го-
тов. Лаборант подходит к пункту
передачи информации, нажимает
клавишу номера печи, клавиши
знаков элементов и кнопки с циф-
рами содержания элементов в про-
бе. Машина мгновенно запоминает
эту информацию и одновременно
световым табло сообщает ее че-
ловеку-сталевару. Некоторое вре-
мя «Сталевар» хранит инфор-
мацию, обрабатывает, выдает нуж-
ные данные, а когда дело подой-
дет к очередному контролю той же
печи — немедленно «забывает»,
как бы освобождая в себе место
для следующей порции информа-
ции, и требует новой пробы.
Что произойдет, если команда
«Сталевара» почему-либо не вы-
полнена людьми! Тогда «Стале-
вар» подает «жалобу» другой ма-
шине — «Диспетчеру». Эта вторая
машина следит за ритмом работы
всего цеха и о нужных, самых ост-
рых случаях докладывает руково-
дителям цеха о нарушениях про-
изводственной дисциплины.
Однако «Диспетчер» занят не
только этим. Главное содержание
его работы — прогноз хода плавок
в печах на 4—6 часов вперед.
Зная прогноз, можно заранее
«развести» печи, добиться того,
чтобы ни одна из них не простаи-
вала в ожидании завалки, заливки
чугуна или выпуска стали.
Составить прогноз хода несколь-
ких печей — задача чрезвычайной
трудности. Полтора года упорной
работы ушло на то, чтобы обу-
чить электронную вычислительную
машину «Урал» предсказывать ход
таких событий с точностью до
15 минут. Есть уверенность, что
удастся довести точность до 10 ми-
нут, Это большой успех украин-
ских специалистов.
Что же делать, если прогноз по-
кажет грядущие неприятности!
Если, например, через два часа
«сойдутся» две или три печи! Тог-
да «Диспетчер» должен выполни ть
свою вторую, главную задачу —
«развести» печи и притом самым
выгодным способом, с наимень-
шими потерями времени.
В кибернетике есть так называе-
мая теория массового обслужива-
ния. Опиоаясь на нее, ученые ре-
шают задачу наивыгоднейшего
комбинирования работы печей.
Здесь еще не все ясно, однако
можно надеяться, что и эту труд-
ность удастся преодолеть.
Очень многие команды «Диспет-
чера» будут выполняться автома-
тически. Дадим опять только один
пример.
К миксеру с чугуном подъезжа-
ет электрочугуновозный ковш. Он
автоматически останавливается
под носком миксера. В то же
мгновение исполинская бочка —
миксер начинает вращаться на оси,
наклоняясь носком к ковшу. Но
вот скорость вращения снизилась,
и из носка пошла струйка металла.
Это отмечает караульное фоторе-
ле и берет управление миксером
на себя. Оно командует медлен-
ным наклоном — так, чтобы струя
чугуна шла точно в центр ковша.
Тем временем следящее устрой-
ство в площадке, на которой сто-
ит чугуновоз, регистрирует увели-
чение веса. И когда вес прибли-
жается к нужной дозе, устройство
дает команду на уменьшение
струи. А потом «отстраняет» фото-
реле от управления и дает миксе-
ру обратный ход. Ковш направ-
ляется к печи...
Но «Диспетчер», так же как
«Сталевар», связан и с людьми.
Например, он дает сигнал о пода-
че шлаковых чаш к печи номер
такой-то. Если чаши поданы, об
этом идет автоматический сигнал.
Но вот задержка — и «Диспетчер»
тут же поднимает тревогу. У де-
журного оператора цеха, наблю-
дающего за работой всей автома-
тики, есть световой щит. На нем
вспыхивает номер печи и начина-
ют мигать изображения шлаковых
чаш. Тут уже оператор берется за
телефон или микрофон и прини-
мает свои меры.
«Диспетчер» не мог бы рабо-
тать, если бы не получал инфор-
мации от третьего электронного
«кита» — системы «Учет».
...Локомотив привел в цех со-
став с чугуновозными ковшами.
На въезде в цех состав автомати-
чески взвесили. Для этого под
рельсами стоят рамки с тончайши-
ми проволочками — тензометры.
В зависимости от нагрузки на
рельс проволочки растягиваются
либо сжимаются на мельчайшие
17
доли миллиметра. От этого изме-
няется их электрическое сопротив-
ление, и чувствительный электрон-
ный прибор мгновенно фиксирует
изменение тока в цепи. Оно тут
же переводится в вес.
Однако это еще не вес чугуна —
это вес всего состава; он идет
в запоминающее устройство систе-
мы «Учет».
Но вот кран поднял ковши с чу-
гуном, слип метапп в миксер, и
состав отправляется обратно. Про-
ходя над тензометрами, он взве-
шивается вновь, и этот второй вес
автоматически вычитается из пер-
вого. Информация готова. Она пе-
редается «Диспетчеру» и регист-
рируется в системе «Учет».
Эта третья, очень важная для
цеха система учитывает приход и
расход всех без исключения мате-
риалов: топлива, воды, пара, элек-
троэнергии, сжатого воздуха.
«Учет» отмечает по данным «Дис-
петчера» все задержки в работе,
запоминает их время и причины.
А в конце смены выдает готовые
показатели работы цеха — вплоть
до расхода топлива на тонну ме-
талла и даже более тонкие сведе-
ния. Эта же система отмечает явку
людей на работу и может (в прин-
ципе] начислять им заработную
плату.
Все, что рассказано в этой гла-
ве,— не фантазия и не отдаленная
перспектива. Над тремя электрон-
ными «китами» вовсю работают в
Институте автоматики УССР, и не
очень долго ждать дня, когда «ки-
ты поплывут» в мартеновские
цехи.
РАДИ ЭТОГО СТОИТ
ПОРАБОТАТЬ
Как вы себе представляете,
друзья, миллион тонн стали! Циф-
ру эту можно представить по-раз-
ному, вот только два примера. На
все автомобили, выпускаемые за
год в нашей стране,— легковые
грузовые, автобусы — расходуется
примерно миллион тонн стали.
Большой, хотя и не самый
крупный, металлургический за-
вод выплавляет миллион тонн
стали в год. Между тем ком-
плексная автоматизация всех мар-
теновских цехов страны обещает
нам ежегодно по самым осторож-
ным подсчетам не миллион, нет —
от шести до десяти миллионов
тонн дополнительного металла на
существующих печах!
Но разве только рост производ-
ства стали сулит автоматика!
Она дает экономию в 12—15 ки-
лограммов условного Топлива на
каждую тонну металла. Это в год
700, а то и 800 тысяч тонн. Нако-
нец, только автоматизация диспет-
черского управления одного со-
временного цеха, четкий ритм по-
дачи металла в прокат, принесет
народу два миллиона рублей эко-
номии в новых ценах. И кроме
всего этого, автоматика выполняет
свою главную функцию: постепен-
но берет на себя самую тяжелую,
самую напряженную часть чело-
веческого труда.
Вот над чем трудятся сейчас у
нас в Киеве. Ради этого стоит по-
работать! XXII съезд партии, ве-
ликая Программа строительства
коммунизма дают нам в этой ра-
боте новый приток сил.
18
АРТИСТАМ ТРУДА—ПОЧЕТНЫЕ ЗВАНИЯ
Несколько месяцев назад в газете «Известия» было напечатано пись-
мо Героя Социалистического Труда лауреата Сталинской премии Михаи-
ла Моисеевича Привалова. В нем знатный металлург с гордостью рас-
сказывал о высоком мастерстве своих товарищей — сталеплавильщиков
Кузнецкого комбината. О том, с какой легкостью, поистине музыкаль-
ной виртуозностью, управляет огромной, грохочущей завалочной маши-
ной Владимир Олямовский; как филигранно точно варит ответствен-
нейшие марки стали Михаил Салонов; как умело дирижирует слож-
ными процессами на целом блоке печей старший мастер Денис Бар-
тол иш.
Автор письма предложил: таким металлургам — да и не только ме-
таллургам, а рабочим любой профессии, в совершенстве владеющим
техникой, показывающим образцы труда,— присваивать почетное зва-
ние «Мастер золотые руки».
Отличное предложение! Сотни и тысячи мастеров своего дела в
самых различных отраслях промышленности и сельского хозяйства мо-
гут носить этот гордый титул. И мы надеемся — будут носить.
Один из тех, кому с полным правом можно присвоить звание «Ма-
стер золотые руки» — Даниил Рябцев, о котором вы прочитали очерк
на предыдущих страницах. И, конечно, достоин этого почетного звания
сам Михаил Привалов.
Вся жизнь этого человека, весь трудовой путь от подсобного рабо-
чего до начальника мартеновского цеха Кузнецкого металлургического
комбината, от неграмотного деревенского паренька до члена Прези-
диума Верховного Совета СССР — это непрерывный трудовой подвиг, в
котором было все: и смелость пойти на острый риск, и отчаянная ре-
шимость достичь задуманной цели, и мужественное упорство в преодо-
лении препятствий, и непоколебимая верность долгу, во имя которого
он ставил перед собой и брал один рубеж за другим. А ведь это куда
тяжелее, хотя, быть может, и не столь заметно,— идти на подвиги год
за годом, день за днем,— нежели свершить его однажды...
В подвигах рождалось золотое мастерство, подлинное искусство ва-
рить сталь.
Ниже мы печатаем отрывок из документальной повести П. Волина о
Михаиле Моисеевиче Привалове.
П. ВОЛИН
Жизнь Привалова у мартенов
складывалась так, что он все вре-
мя в чем-то был первым. Первый
сталевар-сибиряк. Первый вожак
ударной комсомольской бригады,
работающей на двух печах. Пер-
вый мастер участка, выпускавшего
только отличную сталь... Но, ста-
новясь пеовым, Михаил Моисее-
вич очень недолго оставался
единственным—вровень с ним
вставали другие. И тогда — новый
рывок.
Между мартеном и сталепла-
вильщиком, казалось, никогда не
прекратится безмолвная борьба.
Первый старается поглубже спря-
тать свои возможности быстрее ва-
рить сталь, а второй ищет их и
вырывает одну за другой. О, «ста-
рик», служащий людям вот уже
добрую сотню лет, оказывается,
умел скрывать многое, чтобы «ра-
ботать» в полсилы. «Но я застав-
лю тебя отдать все, что у тебя
есть»,— упрямо шептал сталевар,
нащупав в «противнике» очеред-
ное «слабое место».
Привалов добивался все более
ускоренного выпуска плавок. Он
экономил время на загрузке печи
шихтой, на заливке в нее чугуна,
искал наивыгоднейшие тепловые
режимы, торопил шихтовый двор,
экспресс-лабораторию, не давал
покоя железнодорожникам, газов-
щикам, чтобы нигде, ни на чем не
терять ни секунды. И он достигал
своего: сталь варилась все быстрее
и быстрее.
Но в ежечасной битве за металл
периодически наступало «зати-
шье»: печь останавливали на ре-
монт.
После каждой плавки мартен —
словно боец, вышедший из боя:
изранен, обожжен. Особенно до-
стается поду — каменной подуш-
ке, которой выстлано дно печи.
Это самый боевой участок марте-
на, принимающий на себя глав-
ный удар. Непосредственно на по-
ду происходит плавление стали;
на него сбрасывают вагоны желез-
ного лома, его немилосердно
жжет кипящая сталь. После опре-
деленного числа плавок под при-
ходит в негодность. Тут, хочешь
не хочешь, а дай мартену «от-
дохнуть» и «залечить раны». Печь
останавливают, чтобы наварить но-
вую подину.
Привалов подсчитал: в течение
года до трех-четырех процен-
тов календарного времени ухо-
дит на ремонт пода. 10—15 минут
на каждую плавку!.. Если сокра-
тить это время хотя бы вполови-
ну, то можно дать дополнитель-
но десятки тысяч тонн стали.
Так родилась мысль о поиске
новых возможностей выпуска
сверхпланового металла.
Однажды Михаил Моисеевич
прочитал в книге академика
Е. О. Патона о том, как во время
войны с помощью электросварки
восстанавливали поврежденные в
боях танки. Сварочные швы полу-
чались крепче самой брони: они
выдерживали удары снарядов,
разрывающих броневые плиты. А
ведь нечто похожее, подумал
Привалов, происходит и у нас на
мартеновском поду. Вырвет рас-
плавленный металл кусочек пода—
образовавшуюся небольшую ям-
ку лишь «слегка» заварят сверху.
И такие «рубцы» тоже оказывают-
ся надежнее, чем вся остальная
часть. Сталевары знают: уж где-
где, а на одном месте дважды
ямку не вырвет.
А что, если подобным образом
упрочнить подину?
Ямку-то устраняют просто: за-
сыплют ее заправочным материа-
лом и проваривают не сплошь, как
при обычном очередном ремон-
те, а только чуть-чуть, чтобы об-
разовалась корочка,— полное же
затвердевание происходит во вре-
мя плавки. Вот и сделать бы так
всю подину, целиком.
При очередном ремонте Прива-
лов попробовал наварить подину
слегка утолщенным слоем. Она
выдержала большее число плавок,
чем ее предшественница.
Но, может быть, это случай-
ность? Вдруг еще более утолщен-
ную, не проваренную насквозь по-
дину сорвет? Тогда крупная ава-
рия: печь выйдет из строя...
Привалов пошел на риск. И сле-
дующая остановка мартена на ре-
монт отодвинулась еще дальше.
Наблюдения, раздумья, опыты
привели к окончательному убеж-
дению: наваривать подину надо
толстым слоем, проваривая ее не
всю, а только немного сверху, и
тогда она накрепко сцементирует-
ся в процессе плавки под тяже-
стью давящего на нее металла.
Так на Кузнецком металлурги-
ческом комбинате родилась новая
подина мартеновской печи, позво-
лявшая в несколько раз умень-
шить простой мартенов и дать до-
полнительно, по самым скромным
подсчетам, сотни тысяч тонн стали.
О методе Привалова начали по-
говаривать на других заводах. Од-
ни при этом только молчаливо
(«понимающе»!) улыбались, дру-
гие громко возмущались «опас-
ным экспериментированием» на
печах. А большинство недоуменно
пожимало плечами: не может
быть, что-то тут не так... Чтоб
толстая, непроваренная подина
оказалась вдруг более прочной?
Миф какой-то!
В Сталинске побывали магнито-
горцы — убедились: не миф. Ниж-
нетагильцы попросили Михаила
Моисеевича самого приехать к
•ним на комбинат. Поехал. Две не-
дели учил старшего мастера Позд-
някова делать подину по-своему,
и тот сократил простои в десять
раз.
Тогда было решено познакомить
с новым методом целую группу
сталеплавильщиков. В Макеевку на
завод имени Кирова пригласили
старших мастеров и заместителей
начальников мартеновских цехов
со всех металлургических пред-
приятий Юга.
...Под десятками пар глаз Михаил
Моисеевич закончил наварку по-
дины. Наскоро умывшись, он при-
шел в красный уголок цеха, что-
бы подробно рассказать о своем
методе, ответить на вопросы.
Беседа уже подходила к концу,
когда поднялся старший мастер
Заплатников и заявил, что все, о
чем здесь говорили, чушь.
Мгновенно наступила тишина.
— Привалов пускает пыль в
глаза! Кто поверит, что его подина
выдержит? Да никто! На первой
же плавке она полетит к черту...
Голову даю на отсечение! — и За-
платников пальцами полоснул по
горлу.
Кто-то пошутил:
— А не жалко голову-то?
Но смеха не было...
Михаил Моисеевич, возвратясь
поздно вечером в гостиницу, дол-
го не находил себе места. Потом
все-таки разделся и лег. Пытался
заснуть, да какой там сон! Мозг
неотступно сверлила мысль: а
вдруг что-то сделал не так, не-
досмотрел, недоучел, ведь из-за
пустяка все может провалиться.
И тогда кто поверит, что это слу-
чайность? Снова придется угова-
ривать, доказывать, убеждать. А
тысячи сталеваров будут работать
по-старому, не ведая, что теряют
богатейшие возможности дать
стране больше металла.
Включил свет, взял газету.
Сквозь прыгающие строчки гляде-
ло злое лицо Заплатникова...
Поднялся с постели. Сел за стол,
опустил голову на руки. И сидел
так — может, минуту, а может,
час...
Посмотрел на часы: без десяти
трй. Минут через пятьдесят будут
выпускать... Успею!
Привалов вошел в цех — и по-
разился: почти все, кого он видел
в красном уголке, толпились у пе-
чи. На миг обрадовался: значит,
волнуются, значит, верят. Потом
усмехнулся невесело: а, собствен-
но, почему верят? Скорее, наобо-
рот,— сомневаются, потому и
пришли.
Привело же сюда людей и то,
и другое.
В самом начале зарождения но-
вого способа наварки подины про-
тивников приваловского метода
было немало. Под напором расче-
тов, экспериментов, практики скеп-
тиков постепенно становилось
меньше и меньше. Однако сомне-
ния, неверие, да и просто боязнь
риска не исчезли совсем. Вот по-
чему ожесточенный спор, начав-
шийся несколько часов назад,
незримо продолжался в головах
собравшихся. Спор между старым,
надежным, привычным — и совер-
шенно необычным, противореча-
щим принятым понятиям и много-
летнему опыту.
Извечный спор между тради-
цией и новизной...
Так кто же из них прав—ма-
кеевец или кузнечанин? Все са-
мые убедительные «за» и «про-
тив», казалось, бессильны разре-
шить этот спор; сейчас люди бы-
ли готовы поверить — сразу,
окончательно и навсегда — только
в одно: в то, что ответит неподкуп-
ный судья — сам мартен.
...Вспыхнул зарницей сталеразли-
вочный пролет. Пошла сталь. Ми-
нута... две... три... Никто не отхо-
дит от печи. Наконец спущена
плавка. Подняли завалочные окна,
и все, словно не чувствуя обжи-
гающего дыхания раскаленного
мартенова нутра, столпились у по-
рогов. Подина — гладкая, без еди-
ной выбоины.
— Как яичко! — восхищенно
произнес кто-то.
И тотчас тишина вокруг Прива-
лова заполнилась голосами.
Приваловский метод наварки по-
дины был принят металлургами
страны.
Теперь, если где-нибудь не ла-
дилось с мартеновским подом,
писали, телеграфировали, звони-
ли в Сталинск. А Привалову всег-
да не терпелось поделиться с
другими всем, что он знал и умел.
На многих заводах побывал
прославленный сибирский стале-
плавильщик, передавая свой опыт.
Челябинск, Запорожье, Рустави,
Комсомольск-на-Амуре...
Комсомольск-на-Амуре... Никог-
да не забыть Привалову тот слу-
чай. Михаил Моисеевич находился
в Москве. Член Президиума Вер-
ховного Совета СССР, он прини-
мал участие в юбилейной сессии,
посвященной 40-летию Октябрь-
ской революции.
Накануне отъезда в Сталинск
поздно вечером в номере гости-
ницы раздался телефонный зво-
нок: Привалова просили немед-
ленно приехать в Министерство
черной металлургии.
Заместитель министра был рас-
строен.
— Беда на «Амурстали», — ска-
зал он, поздоровавшись.— Хочу
посоветоваться с вами, Михаил
Моисеевич.
И он рассказал о том, что про-
изошло на металлургическом за-
воде в Комсомольске-на-Амуре.
В мартеновском цехе реконструи-
ровали одну из печей: в передней
стенке сделали не пять, как обыч-
но, завалочных окон, а одно,
сплошное — стенка поднималась
целиком. Но в этой печи, сколько
ни бились, не могли наварить по-
дину. На заводе, в конце концов,
пришли к выводу, что надо, не те-
ряя времени, начать ломку марте-
на и приступить к новой, обычной,
кладке.
— Как вы думаете, Михаил Мои-
сеевич: ломать? — спросил заме-
ститель министра.— Неужели нель-
зя наварить подину в печи с та-
кой стенкой?
Привалов, немного помедлив,
ответил:
— Надо посмотреть. Но думаю,
что можно...
Спустя несколько часов он вы-
летел на Дальний Восток. Прямо с
аэродрома мастер поехал на за-
вод. Здесь его уже ждали и сразу
провели к печи. Внимательно
осмотрев ее, он попросил спецов-
ку и приступил к наварке подины.
Вскоре печь приняла первую
порцию шихты. Привалов сам про-
вел плавку. Потом вторую,
третью... Печь пошла!
39 часов Михаил Моисеевич
пробыл тогда в цехе. Вышел —
сразу же в парикмахерскую: по-
бриться. И первое, что услышал
от мастера, сев в кресло, не
обычное «побрить? постричь?», а:
— Скажите, будет теперь ра-
ботать наша печь?
Весь Комсомольск знал, что
Привалов пускает реконструиро-
ванный мартен!
Михаилу Моисеевичу еще не
раз доводилось пускать печи. Не
так давно, например, он был
«крестником» череповецкого мар-
тена. Его пригласили туда, чтобы
в новой, необожженной печи на-
варить первую подину. А первая
подина — что последний мазок ху-
дожника на картине: провел еще
раз кистью—и заиграла она все-
ми красками, и зажила своей
жизнью.
Когда сошла из мартена первая
череповецкая сталь, директор за-
вода Иосиф Семенович Резников
тут же возле печи крепко расце-
ловал Привалова. Уж он-то, ста-
рый металлург, знал, что такое
последний, мастерский, мазок.
19
-
жж-
Л. ВЛАДИМИРОВ
Фото С. КУЛЕШОВА
В ПОИСКАХ ВСЕВЕДУЩЕГО

S'.

Если бы вас, дорогой читатель, привезли с завязанными глазами в
Сумгаит, поставили посреди территории завода синтетического каучука,
а потом внезапно сдернули повязку — вы наверняка получили бы одно
из самых сильных впечатлений в жизни.
Перед вами выросли бы вдруг башни головокружительной высоты
и странной архитектуры, больше всего похожие на сооружения фан-
тастических марсианских космодромов; вас поразило бы сочетание вы-
соких тонких колонн и пузатых, приземистых шаров и цилиндров, ряда-
ми лежащих меж башнями и колоннами; наконец, вы были бы окон-
чательно сбиты с толку невообразимой путаницей труб, извивающихся,
сплетающихся, висящих в воздухе и иногда даже шипящих по-змеино-
му. А за всем этим диковинным индустриальным ансамблем — аквама-
рин Каспийского моря.
Новому человеку, даже знакомому с химией каучука, очень трудно
сориентироваться в лабиринте аппаратов и трубопроводов, трудно
БУДЕТ ПРОИСХОДИТЬ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ СУЩЕСТВУЮ-
ЩИХ НЫНЕ ПРЕДПРИЯТИИ И ИХ РАЗВИТИЕ В ПРЕДПРИЯТИЯ
КОММУНИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА. ХАРАКТЕРНЫМИ ЧЕРТАМИ
ЭТОГО ПРОЦЕССА ЯВЯТСЯ: НОВАЯ ТЕХНИКА, ВЫСОКИЙ КЛАСС
ОРГАНИЗАЦИИ И КУЛЬТУРЫ ПРОИЗВОДСТВА. СВЯЗАННЫЕ СО
ВСЕ БОЛЕЕ ПОЛНОЙ АВТОМАТИЗАЦИЕЙ ПРОИЗВОДСТВЕН-
НЫХ ПРОЦЕССОВ И ВНЕДРЕНИЕМ АВТОМАТИКИ В СФЕРУ
УПРАВЛЕНИЯ И КОНТРОЛЯ. ПОВЫШЕНИЕ КУЛЬТУРНО-ТЕХНИ-
ЧЕСКОГО УРОВНЯ РАБОЧИХ, ВСЕ БОЛЬШЕЕ СОЕДИНЕНИЕ ФИ-
ЗИЧЕСКОГО ТРУДА С УМСТВЕННЫМ, УВЕЛИЧЕНИЕ УДЕЛЬНО-
ГО ВЕСА ИНЖЕНЕРНО-ТЕХНИЧЕСКИХ РАБОТНИКОВ В СОСТА-
ВЕ КОЛЛЕКТИВА ПРЕДПРИЯТИЯ, РАЗВЕРТЫВАНИЕ ОПЫТНО-
ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ РАБОТ И УСИЛЕНИЕ СВЯЗЕЙ ПРЕД-
ПРИЯТИИ С НАУЧНЫМИ ИНСТИТУТАМИ, РАЗВИТИЕ СОРЕВНО-
ВАНИЯ И ВНЕДРЕНИЕ ДОСТИЖЕНИИ НАУКИ И ЛУЧШИХ ОБ-
РАЗЦОВ ОРГАНИЗАЦИИ И ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТИ ТРУДА,
ШИРОКОЕ УЧАСТИЕ КОЛЛЕКТИВОВ ТРУДЯЩИХСЯ В УПРАВЛЕ-
НИИ ПРЕДПРИЯТИЕМ И РАСПРОСТРАНЕНИЕ КОММУНИСТИЧЕ-
СКИХ ФОРМ ТРУДА.
ИЗ ПРОЕКТА ПРОГРАММЫ КПСС
волшебного города
20
разобраться, что к чему. Но, когда география цехов понемногу укла-
дывается в голове,— вот тогда наступает, позвольте так выразиться,
вторая стадия непонимания.
Дело в том, что на заводе одновременно происходят сотни, нет,
тысячи разнообразных химических превращений. И общая схема вы-
работки каучука, которую вы мысленно представляете, распадается на
трудносоединимые кусочки. Приходите в цех — вам подробно и тща-
тельно объясняют, какие реакции идут именно здесь, в этом цехе.
И лишь примерно, в общих чертах, могут сказать, как взаимодействует
цех со всеми остальными. И это не от недостатка кругозора, а от огром-
ной сложности технологической схемы. Здесь, как везде в химии, мно-
жество продуктов «крутится в цикле», кочует из цеха в цех, чтобы где-
то как-то прореагировать, что-то с собою унести, что-то в другом месте
отдать и с какого-то момента начать цикл сначала.
Бесчисленные насосы перекачивают по нужным трубам нужные ве-
щества и гонят их в нужные емкости. А на «финишной прямой»— в ящи-
ках лентоотливочных машин — образуется белая жидкость, чтобы, густея
на глазах, стать лентой искусственного каучука.
Кто же дирижирует всем этим исполинским оркестром, кто ежесе-
кундно согласовывает действия цехов и отдельных аппаратов? Такого
человека нет — подобная работа выше человеческих возможностей.
— Ага,— смекнет читатель,— значит, процессом командует элек-
тронный мозг, большая вычислительная машина, раскинувшая по всем
аппаратам щупальца-провода с двусторонней связью!
Представьте, и машины такой нет. Когда вы в этом твердо убеж-
даетесь, наступает уже третья стадия непонимания. В самом деле, ма-
лейшая ошибка в дозировке или адресовании продукта ведет здесь к
таким последствиям, что лучше о них не говорить. Стоит только вспом-
нить: концентрированная серная кислота — еще сравнительно невинный
продукт из тех, какими тут пользуются.
Но ошибок не бывает; сложнейшие, рассчитанные по секундам про-
цессы идут с полной точностью. А «верховного главнокомандующего»,
единого диспетчера системы все-таки нет.
Как за якорь спасения хватаешься за последнюю возможность объ-
яснить происходящее. Должно быть, на заводе царствует железный
график, строжайший технологический режим, разработанный проекти-
ровщиком однажды и навеки. А люди тут — только исполнители, они
включают и выключают аппараты по графику, ни о чем не раздумывая.
Как скомандовали десять лет назад: «Три... четыре — начали!» так и
работает все хозяйство без выходных и праздников (завод, действитель-
но, имеет непрерывный цикл).
Увы, и эта спасительная мысль быстро разлетается в прах. В первый
же день вам показывают бесчисленные улучшения и усовершенствова-
ния, внесенные в технологию людьми завода. Так что график, режим
и прочее хотя и есть, но отнюдь не считается догмой. Не люди под-
чинены распорядку, а распорядок людям.
И вот, когда, походив по заводу три-четыре дня, вы в сотый раз
принимаетесь обдумывать увиденное и услышанное — тогда, наконец,
приходит просветление. Становится ясно, что на заводе есть блестя-
щий, безошибочный командир, настоящий хозяин. И он не только управ-
ляет всем ходом производства, успевая следить за каждой стрелкой и
кнопкой, а еще непрерывно воспитывает новичков и прививает им
вкус к переменам, к выдумыванию нового. Что этот командир не зна-
ет усталости, неизменно добр, заботлив, весел и щедр, хотя порою бы-
вает суров и взыскателен.
И вы понимаете, что уже начали знакомиться с этим всеведущим
командиром. Но только сейчас догадались, что имя его—Коллектив.
...Для этого очерка нужно было сфотографировать Касумова. Фото-
репортер, специально приехавший из Баку, отыскал цех, где работает
Октай, и попросил найти Касумова, которого в лицо не знал. Кого-то
послали наверх, кого-то вниз, и через две-три минуты к фоторепортеру
сбежал по лестнице атлетического сложения парень.
— Вы Касумов? Я приехал, чтобы...
— Нет-нет! — улыбнулся парень.— Касумов извиняется и просит вас
посидеть в лаборатории. Он занимается с аппаратчиком и скоро будет.
Репортер успел прочесть две газеты, сфотографировать со всех воз-
можных точек миловидную лаборантку Свету Лактионову и обсудить с
нею основные кинофильмы последнего года, а Касумов все не шел.
Корреспондент поймал кого-то из пробегавших ребят и попросил на-
помнить начальнику смены о своем присутствии. Ответ был тот же:
Касумов приносит извинения, он еще занят с аппаратчиком и постарает-
ся прийти как можно скорее.
Тогда фоторепортер решительно двинулся на поиски. В результате
появилась неважная по художественным достоинствам фотография, ко-
торую вы видите на этой странице. Но зато перед вами ценный доку-
мент: Касумов, как выяснилось, четвертый час не отходил от молодого
аппаратчика Али Заманова, хотя за это время у начальника смены на-
копились горы дел. Октай упрямо не отвлекался никуда — он и сни-
маться не пошел и пропустил два очередных анализа в лаборатории.
Надо было все внимание отдать товарищу.
...Едва обернувшись на вспышку фотолампы, Касумов продолжал ра-
ботать с Замановым. Его удалось «заполучить» для фотографирования
лишь спустя час.
Быть может, здесь сказался характер Касумова, сказались присущие
ему упорство и последовательность? Пожалуй, так. Но еще действовала
добрая традиция коллектива СК: нет важнее дела, чем учить человека
работать. Каждый — именно каждый! — испытал эту деловую помощь на
себе и несет дальше, как эстафету.
Знаете ли вы, что значит вести процесс на аппарате? Это — быстро
и точно пользоваться ареометром и расчетными таблицами; это — чи-
тать, как открытую книгу, показания приборов и кривые самописцев
в полярных координатах; это — мгновенно и правильно реагировать на
всевозможные отклонения хода реакции; это — определять по виду
состав продукта еще до того, как даст ответ лаборатория; это — лов-
кость, аккуратность, проворство и смелость.
Такую работу не изучишь ни по книге, ни вприглядку. Надо самому
взяться за маховички вентилей, своими руками включить насос, чтобы
нагнать 100—200 атмосфер давления, послушать зловещее шипение в
малейших неплотностях и научиться представлять себе с предельной
ясностью, что происходит там, в недрах аппарата, в каждую секунду.
Октай Касумов не любит преувеличивать трудностей.
— Зачем пугать человека? Если наговоришь всяких страхов, он сра-
зу начнет бояться химии. А кто робеет у аппарата — тот никогда не
поведет процесс самостоятельно.
И все-таки два случая Касумов обычно рассказывает новеньким, что-
бы отбить у них беззаботность. Потому что беззаботность в химии не
лучше страха.
Однажды начальник смены в цехе стирола делал регулярный обход
аппаратов и слышал всюду успокоительное «нормально». Тем не менее
он внимательно осматривал приборы и кривые, вычерченные самопис-
цами. Вдруг он весь напрягся и схватил за руку аппаратчика.
— Стоп процесс! Все перекрыть немедленно.
Фоторепортер нашел Октая Касумова (слева) в дальнем углу цеха
Начальник смены обучает аппаратчика Али Заманова.
ПРОСТИТЕ, НАЧАЛЬНИК ЗАНЯТ
Сумгаит в тридцати одном километре от Баку. Можно ехать элек-
тричкой — дешевле всего, но полтора часа. Можно маршрутным так-
си — вдвое быстрее, но во столько же раз дороже. Октай Нахмет оглы
Касумов предпочитает автобус: не очень долго и не слишком дорого.
Тем более, что речь идет не о копеечной экономии — Октай совер-
шает восемь рейсов в неделю.
Можно полагать, что, катаясь таким манером третий год, Октай изу-
чил каждую травинку между Сумгаитом и столицей Азербайджана. Но
это было бы ошибкой: улыбаясь, Октай признается, что понятия не име-
ет, как выглядит дорога. Едет в институт — читает учебник или конспект,
едет обратно — кругом темно и неплохо спится. Впрочем, однажды в
цехе затянулось алкилирование нафталина, и добираться даже на так-
си— значило опоздать на лекцию. Тут Октай вспомнил о четвертом
способе сообщения между Сумгаитом и Баку. Он сел в вертолет и че-
рез 15 минут уже входил в аудиторию. Так вот десять минут полета
он использовал «непроизводительно»—смотрел в окно на апшеронские
просторы...
Если вам доведется встретить Октая Касумова, вы будете долго ко-
лебаться в оценке его возраста. Ну вот, гляньте хотя бы на нашу фо-
тографию и, не читая текста дальше, определите год рождения Октая.
Трудно, да? А мы еще назовем должность Касумова на заводе — на-
чальник смены,— и это вас окончательно дезориентирует.
Сразу откроем правду. Усатому начальнику смены всего-навсего
двадцать пять. А на СК (так сокращенно именуют свой завод сумгаит-
цы) Октай работает всего четыре года с небольшим. И до поступления
на завод понятия не имел об органическом синтезе.
Интересно и не совсем обыкновенно входил Октай в большую хи-
мию. Об этом рассказ впереди. А пока посмотрим, как ныне встречает
новых людей он сам — авторитетный и заваленный работой началь-
ник смены.
21
Работа у Касумова сложная, ответственная. Но главное — это любимая
работа!
Когда аппарат изолировали и вскрыли, там вместо стирола оказался
полистирол — прозрачная пластмасса, пригодная для очень многих це-
лей, но только не для выработки каучука. Недосмотр аппаратчика при-
вел к капитальному ремонту — иначе нельзя было очистить аппарат и
трубы от внезапно родившегося полимера.
Второй случай куда более трагичен. Молодая аппаратчица в цехе
газоразделения закачала вещество не в ту емкость. Грянул взрыв,
взметнулся столб пламени. Люди получили тяжелые ожоги. Этот дра-
матический эпизод, происшедший несколько лет назад, стал на заводе
хрестоматийным...
...Поздний вечер. Вдоль тихо вздыхающего моря идет трамвай. Ка-
сумов и Заманов едут принимать ночную смену вместе. Аппаратчик
высунулся в окно, подставляя голову морскому ветерку.
— Смотри, Октай: двенадцатый час, а эти еще купаются!
Он показывает на берег.
— И мы в семь утра сбегаем окунуться, — мечтательно говорит Касу-
мов. И вдруг присматривается к руке Заманова:
— Что это у тебя, Али?
— Где? Вот это? Не знаю, где-то обжегся.
— Зачем так говоришь. В цехе обжегся?
— Да пустяки, Октай, уже заживает...
— Пустяки? Это олеум. Серная кислота. Почему не сказал сразу?

ГРУППА „Д“
мок: вот типичное рабочее место
на группе Д. Ряды приборов, ди-
станционное вмешательство в
процесс лишь в случае крайней
необходимости — вот главные
черты новой химии каучука.
30 декабря 1927 года в малень-
кой лаборатории Сергея Василь-
евича Лебедева были получены
первые два килограмма дивини-
лового (бутадиенового) искус-
ственного каучука. Они открыли
счет тысячам и тысячам тонн
синтетического каучука всевоз-
можных марок, ежегодно полу-
чаемых в Советском Союзе, во
всем мире.
Напомним в самых коротких
словах, как вырабатывают рас-
пространенные марки синтетиче-
ского каучука. Для этого прежде
всего нужен этиловый (винный)
спирт. Из него, нагревая в реторт-
ных печах с катализатором, по-
лучают дивинил (или, что одно и
то же, бутадиен), способный к
полимеризации — образованию
крупных молекул-гроздьев.
Параллельно готовят веще-
ство-совместитель — стирол, ко-
торый довольно просто получить
из бензола.
Оба углеводорода, дивинил и
стирол, подают в полимеризатор,
где при участии нескольких вспо-
могательных продуктов образу-
ются их совместные большие мо-
лекулы. Эти громадные «гроз-
ди» с молекулярным весом выше
3000 и есть «глобулы», микроша-
рики искусственного каучука.
Итак, нужен спирт, много спир-
та. Где его взять?
Увы, до последнего времени
спирт гнали из пищевых продук-
тов — картофеля и даже зерна.
Приборы, приборы, приборы... Здесь управляют аппаратами группы «Д».
Получение спирта «из чего-ни-
будь другого» долгие годы оста-
валось в химии проблемой номер
один. Сегодня ее не существует:
впервые в нашей стране завод
синтетического каучука в Сум-
гаите получил спирт из нефтя-
ных газов.
Казалось бы, все прекрасно!
Однако химики не успокоились.
Им не давала покоя мысль,
высказанная еще Лебедевым:
нельзя ли при производстве ди-
винила вообще обойтись без
спирта?
И вот тут начинается разговор
о«группе Д», до постройки кото-
рой С. В. Лебедев не дожил (он
умер в 1934 году), но возникно-
вение которой провидел ясно.
С недавних пор в Сумгаите ста-
ли расти, подниматься к небу вы-
соченные колонны и целые пуч-
ки колонн, словно невиданные
многоствольные пушки, наце-
ленные в небо. Строилась группа
Д — комплекс аппаратов для
получения дивинила из газа бу-
тана.
Здесь два главных превраще-
ния: сперва из бутана в бутилен,
потом из бутилена в дивинил.
Спирта нигде, даже в проме-
жуточной стадии не получается.
На группе Д, в отличие от дру-
гих цехов — полное торжество
автоматики. Вы не найдете здесь
даже центральной фигуры любо-
го химического производства —
аппаратчика. Посмотрите сни-
ШИНА, ПРЕЗИРАЮЩАЯ
ГВОЗДИ
Знакомая картина: автомо-
биль, перекошенный на бок дом-
кратом. Потный, злой водитель
меняет колесо. Прокол шины...
В последнее время автомобили
получили «обувь», более стойкую
против гвоздей — шины без ка-
мер. Если в бескамерный баллон
попадает гвоздь, он закрывает
собою «ранку», и давление пада-
ет очень медленно. Однако рано
или поздно гвоздь нужно вынуть,
и тогда приходится спешно ла-
тать прокол, из которого со свис-
том вырывается воздух. Именно
спешно — иначе из шины уйдет
много воздуху, борт отклеится
от диска и придется монтировать
колесо вновь. А это трудная ра-
бота — в пути, без компрессора
ее не выполнишь.
Представьте себе: появились
шины, вообще презирающие про-
колы. Если из такого баллона
выдернуть попавший туда гвоздь,
воздух из прокола не выходит.
Поврежденное место немедленно
затягивается: на месте отверстия
восстанавливается резиновый мо-
нолит.
Сырьем для необыкновенных
шин служит один из видов ис-
кусственного каучука — бутил-
каучук. Это он обладает свой-
ством затягивать «раны». Для
выработки этого ценного продук-
та нужен изобутилен.
До сих пор изобутилен получа-
ют только на Ефремовском за-
воде СК, отнимая воду от изобу-
тилового спирта. А спирт гото-
вят из пищевого сырья.
Но есть и другой путь. В сумга-
итском бутане есть примесь его
изомера — изобутана. Отнимая от
изобутана водород, можно пре-
вратить его в изобутилен. Это не
все: при производстве дивинила
из бутана в аппаратах образуется
некоторое количество изобутиле-
на. Пользуясь тем, что изобути-
лен вступает в реакцию с серной
кислотой, его будут извлекать из
бутанового цикла.
Но дальше начинается самое
сложное: полимеризовать изо-
бутилен, сделать его каучуком.
Для этого нужны катализаторы,
аппараты, но главное — нужен
стоградусный мороз. Как в на-
— Ну что говорить, кому говорить? Капля, да?1
— Странный ты человек, Али1 Кому говорить? Мне надо говорить!
А теперь будет болеть неделю. Это раз. Потом, откуда капля — с не-
ба, нет?
Трамвай замедляет ход.
— Приехали, Октай — говорит Али.— Смотри, вот наши ребята.
— Салям, Нухбала! — окликает Октай начальника смены из другого
цеха Дамирчиева.— Иди, пожалуйста, сюда, покажи этому парню свою
правую ногу.
Нухбала Дамирчиев приподнимает край комбинезона. Даже в сла-
бом свете трамвайных огней виден узловатый шрам на коже.
— Олеум! — говорит Октай.— Четыре года назад. След на всю
жизнь. Понял, Али? Скажи, откуда капля?
Заманов рассматривает темный асфальт.
— На второй емкости,— тихо бормочет он.— С левой стороны из-
,	под фланца.
— Ожог присыпь содой, — советует Октай. — Прямо сейчас возьми
у Светланы и присыпь.
В цехе он первым делом идет к резервуару номер два. Фланец
сухой. Он прикладывает к прокладке бумажный лист. Ничего...
— Якши! — улыбается сам себе Октай.— Ребята из дневной уже
сделали.
И идет в обычный обход аппаратов.
КАК ОТКРЫВАЮТСЯ ДВЕРИ
В конце тридцатых годов несколько советских специалистов были
посланы в США, чтобы ознакомиться с тамошним приборостроением.
Один из них попал на завод фирмы Холльрид. Его встретили, провели
в первый день по всем цехам, а под конец осмотра предупредили:
— У нас принято работать в комбинезонах. Так что завтра, пожа-
луйста, принесите себе спецовку и перед входом в цех переоденьтесь.
Что ж, прекрасно. Инженер огляделся и увидел: люди работают в
коричневых, серых, зеленых, голубых комбинезонах одинакового по-
кроя. По дороге в гостиницу он купил приглянувшийся ему голубой
костюм со сверкающими пряжками и наутро натянул его на себя в
чистенькой кабине.
Теперь он ходил по цеху без провожатых — тем более, что отлично
владел английским. Вот его заинтересовал один станок. Инженер
отыскал мастера и спросил, какова точность на этой операции.
К его изумлению мастер едва глянул на него и не ответил. А когда
он, извинившись, повторил вопрос, мастер рявкнул:
— Пошел прочь!
Вспоминая учтивые и обстоятельные ответы мастеров, слышанные
вчера, наш специалист был крайне удивлен. Он перешел на соседний
участок и там, повстречав другого босса (так называют мастеров на
американских заводах), опять о чем-то его спросил. Результат был ни-
сколько не утешительнее.
— Марш работать, негодяй!
И звучное ругательство вдогонку.
После смены, переодевшись, он пришел к главному инженеру за-
вода. Тот выслушал его недоуменный рассказ, высоко подняв брови,
бросил несколько слов в микрофон, и через минуту в кабинете стоял
мастер.
— Лоусон, как вы смели столь дерзко ответить джентльмену из
России?
смешку: минус сто по Цельсию,
когда кругом чаще всего держит-
ся плюс тридцать, а то и плюс
сорок!
Тем не менее холод будет.
Уже сегодня в лаборатории заво-
да стоят дьюары с жидким азо-
том и создаются «очаги мороза»,
ГАЗОВАЯ „ШЕРЕНГА"
Ни один цех на химическом
заводе немыслим без лаборато-
рии. Производство каучука — не
исключение из этого правила.
Скорее, напротив,— наиболее
яркое подтверждение.
Редкая хозяйка сварит вкус-
ный обед, не отведав несколько
раз всего того, что варится в ее
кастрюлях. Вот так и химики
должны непрерывно пробовать
свое «варево». Но почти любое их
«блюдо* при приеме внутрь ведет
к немедленной смерти — «пробо-
вать» поручают лабораториям.
Ход анализа каждого продукта
разработан до мелочей. Еще бы:
это важнейшая составная часть
химической технологии. Лабо-
ратория — своеобразный баро-
метр цеха; если здесь доволь-
ны — всему цеху хорошо. И она
же, если хотите, компас: при ма-
лейших отклонениях от нормы
сразу покажет, в какую сторону
«довернуть», чтобы выправить
ход процесса и состав продукта.
Однако представьте себе ко-
рабль в океане с компасом, кото-
рый указывает курс не сразу, а
через пять-шесть часов после то-
го, как потребовалось его узнать.
Не позавидуешь капитану, ри-
скнувшему пуститься в плавание
с таким «надежным» компасом!
Увы, сегодняшние анализы га-
зовых смесей напоминают такой
компас «с замедлением». Если в
продукте десять-двенадцать раз-
ных углеводородов, то полный
ответ — сколько каждого из них
содержится — лаборатория в си-
лах дать только через пять-шесть
с температурой которых не мо-
жет соперничать даже климат на
южном полюсе. В будущем году
завод в Сумгаите даст первый
промышленный бутилкаучук, и
неуязвимые шины из этого кау-
чука побегут по любым доро-
гам — даже усыпанным гвоздя-
ми и битым стеклом!
часов. А за этот срок течение
реакций может измениться и,
главное, регулировка процесса
становится невероятно трудной:
мы ведь узнаем из анализа, как
надо было регулировать процесс
шесть часов назад, а не как сей-
час! Возможен и худший исход:
пока идет анализ, в аппаратах
может образоваться неисправи-
мый брак.
Ускорить ход анализа газовых
смесей в десятки раз — вот неот-
ложная задача химиков. Сейчас
к решению этой задачи найден
прямой, хотя технически доволь-
но сложный путь.
Впрочем, «сейчас найден* —
это сказано неточно. Наход-
ка, по правде, говоря, отно-
сится к... 1903 году. В том
году русский ученый Михаил
Цвет, исследуя состав раститель-
ных пигментов (красителей), на-
толкнулся на странное и краси-
вое явление. Пропуская для
очистки смесь веществ через
слой бесцветного силикагеля
(двуокиси кремния), он обнару-
жил, что вещества в толще по-
ристого силикагеля сами собою
разделились и располагаются в
виде зон различной окраски.
Придав кускам силикагеля фор-
му цилиндриков и подавая на
них смесь с одного конца, уче-
ный стал получать пестрые стол-
бики, причем отдельные тона, не
смешиваясь друг с другом, об-
разовывали окрашенные пояски.
Дальше оказалось, что последо-
вательность цветных поясков бы-
ла строго определенной — каж-
дое вещество «знало свое место*
в ряду других. Сперва, например,
шел синий пигмент, потом крас-
ный, желтый — и только так. А
ширина поясков зависела от то-
го, сколько было в смеси того
или иного вещества.
Колонки с окрашенными поя-
сками ученый назвал хромато-
граммами, а способ анализа с
помощью микропористого ве-
щества — хроматографией (по-
гречески «хрома» — цвет).
Нынешняя хроматография
давно имеет дело с бесцветными
жидкостями и газами, окрашен-
ных поясков они дать не могут.
Однако, представьте, хромато-
графия не только не потеряла
значения, а даже стала куда бо-
лее точной по сравнению с мето-
дикой М. Цвета. Вот как, напри-
мер, поступают с газами.
Смесь подают к одному концу
колонки, сделанной из поглощаю-
щего пористого вещества. Это мо-
жет быть активированный уголь,
окись алюминия или тот же си-
ликагель. Колонка помещена в
газонепроницаемую трубку, от-
крытую с обоих концов. Вот ко-
лонка поглотила столько смеси,
сколько положено на пробу. Те-
перь с того же конца в нее начи-
нают вдувать вытеснитель —
инертный газ. Иногда колонку
при этом подогревают. И тогда с
другого конца колонки газы на-
чинают выходить гуськом: спер-
ва один, потом второй, третий...
А на выходе их уже ждут.
Возможный состав газовой смеси
известен и «порядок следования»
тоже. Значит, нужно определить
какого газа сколько. Это удается
сделать, следя по прибору за из-
менением свойств инертного га-
за, выносящего с собою один про-
веряемый газ за другим. В зави-
симости от примеси того или ино-
го вещества инертный газ меняет
свою электропроводность. Прибо-
ры, стоящие у выхода из колон-
ки, чутко реагируют на каждое
изменение электропроводности, и
в результате мы можем точно су-
дить о содержании в смеси каж-
дого газа.
На заводе синтетического кау-
чука в Сумгаите хроматография
не сегодня-завтра шагнет в цехи,
станет привычной и повседнев-
ной. Создан автоматический хро-
матограф, который выдает ре-
зультат анализа в виде кривой,
вычерченной на бумажной ленте.
И, самое главное, выдает не че-
рез шесть часов и не через пять,
а спустя 5—6 минут после прие-
ма пробы.
«Газы, идущие гуськом* уско-
ряют, как видите, контроль в
50—60 раз. И не только ускоря-
ют, но и автоматизируют.
23
Характерные «пейзажи» Сумгаита. Фигуры людей на снимках дают
понятие о размерах аппаратов и резервуаров.
Мастер уставился на советского специалиста, потом схватился за
голову:
— Боже мой, сэр! Тысяча извинений! Но на вас ведь был блю роб —
синий комбинезон. И я принял вас за аппрентис — ученика. Глубоко
сожалею, сэр...
Когда недоразумение разъясняется, положено смеяться. Хохотал
главный инженер, виновато посмеивался Лоусон. Из вежливости улы-
бался и наш специалист. Но, в общем, ему было не до смеха. Благо-
даря случайности он сразу познакомился с отношениями между людьми
на заводах Америки.
Разумеется, он сменил костюм на «броун роб»— коричневую спе-
цовку и в дальнейшем получал вежливые ответы. Но весь месяц, про-
веденный на заводе, он особенно сочувственно и внимательно при-
глядывался к людям, одетым в «блю».
...С бумажкой отдела кадров в руке и не очень спокойным сердцем
Октай Касумов впервые вступил на заводскую территорию 12 февраля
1957 года. В бумажке стоял абсолютно непонятный шифр «Б-3-12».
Однако первый же встречный объяснил, что «Б-3-12» — это прямо, по-
том налево, третий поворот.
Октай медленно шагал по асфальту — не ошибиться бы в поворо-
тах,— но любопытство брало верх: нет-нет да и останавливался погла-
зеть, как сварщики на страшной высоте склеивают голубым огнем тол-
стые трубы, как два трактора тянут куда-то громадный черный котел,
поставленный на волокушу. Кругом строили, монтировали, он всем этим
любовался и не подозревал, какой важный этап биографии завода про-
ходил перед его глазами.
А этап был вот какой. Несколько лет с момента организации завод
не выпускал каучука. В Сумгаите работала только первая очередь, за-
нятая производством этилового спирта из нефтяных газов. И вот наста-
ла пора пускать в ход вторую очередь, настало время давать каучук.
На глазах новичка Октая шли последние приготовления к этому тор-
жественному моменту. Мало того: «Б-3-12», куда он направлялся, был
цехом контактного газа, цехом второй очереди. Людям из этого цеха
некогда было даже перевести дыхание. Октай почувствовал атмосферу,
едва перешагнув цеховой порог. Но тем более удивил его начальник
смены. Вернее удивила, потому что это была женщина.
Выхватив на бегу у него из рук бумажку и заглянув в нее, начальник
смены остановилась, внимательно оглядела Октая и позвала:
— Кямил!.. Кямил, тут новенький. Меня нет ни для кого, понимаешь?
Кямил так же внимательно всмотрелся в Касумова, кивнул голевой
и сказал:
— Только быстрей, Офелия.
...Они сидели в крохотном кабинетике начальника цеха, и Офелия
Хосрововна Чобанян не спеша, словно у нее в запасе уйма времени,
задавала Октаю вопросы. Пока дело касалось биографии, отвечать бы-
ло легко. Окончил среднюю школу в Алтагаче. Работал в Доме пионе-
ров. Семья переехала в Сумгаит, вот пришел к вам работать. Все.
Но дальше пошло хуже. Начался форменный экзамен по химии, да
еще органической. Алканы... алкены... алкадиены... цикланы... о-хо-хо!
С Октая градом катился пот. Альдегиды... кетоны... спирты... жирные
кислоты... Эх, если б знал, разве так учил бы химию в десятом классе!
Но Чобанян осталась вполне довольна:
— Ты молодец, у тебя пойдет. Вот эти книги достань сегодня же
и читай каждый день,— она быстро писала на листке,— тогда совсем
хорошо пойдет. Будь здоров, приходи завтра в вечернюю смену, пря-
мо ко мне.
И умчалась.
Прошло две недели; мы подчас и не замечаем, как они пробегают,
но те две недели Октай будет помнить и в старости. Каждый день был
насыщен новизной, и юноша уходил из цеха, унося целый груз све-
дений. Груз, который не давил на плечи, а, казалось, даже облегчал,
поднимал. Октай не чувствовал усталости и ежедневно просиживал еще
часок-другой в библиотеке. Прошло всего две недели — и Чобанян
вдруг спросила:
— Давление?
— Двести две и пять,— немедленно откликнулся Октай.
— А нужно?
— Двести.
— Ну-ка отрегулируй.
Следя за манометром, он осторожно вращал вентиль.
— Хорошо. Держи плюс-минус ноль пять. А выход газа?
— Через минуту можно давать.
— Подготовь.
Он сделал все, что требуется.
— Выпускай.
Стрелки дрогнули, поползли. Процесс шел нормально.
Поздравляю, аппаратчик Касумов. Будь здоров и внимателен.
И Чобанян ушла, не дав времени ответить. Октай остался один на
один с аппаратом. Он, правда, знал, что делать, но до сих пор рядом
24
была Чобанян или Кямил Рагимович Ахмедов, тоже начальник смены,
или кто-нибудь из опытных аппаратчиков. Последние дни они почти не
вмешивались в его действия, но Октай чувствовал за плечом взгляд
учителя и был спокоен. А тут...
В ближайшие двадцать минут Октай сильно устал — от напряжения.
Он все время водил глазами по фронту приборов — слева направо,
слева направо,— и от этого вдруг заболела шея. Октай помотал го-
ловой, и взгляд его упал на соседа, Наби Насырова, пришедшего в цех
за три дня до него. Вай, Наби тоже работает один...
— Ну, птенчики, как дела? — из-за колонны появилась Офелия Хос-
рововна.
— Нормально, Офелия-ханум.
С каждой самостоятельной сменой Октай становился все спокойнее.
На четвертый день у него даже хватило сил взяться после работы за
книжку. А на пятый случилось совсем неожиданное, похожее на сон.
За десять минут до конца работы подошли Чобанян и Ахмедов.
— Процесс?
— Нормально.
— Передашь смену — зайдешь в кабинет.
Потом они сказали то же самое Наби Насырову. А когда Октай и
Наби пришли в кабинет, там уже были Аня Поздняк, Вера Гладких и
Рашид Бердиев. Все трое — тоже молодые аппаратчики, но все-таки со
стажем: около года проработали в цехе.
— Завтра на работу не выходить,— деловито объявила Чобанян.—
К одиннадцати — в бухгалтерию за деньгами и командировками. По-
едете на месяц в Ярославль.
Кямил Ахмедов подмигнул ребятам и сказал:
— Через Москву, да!
Октай решил, что над ним шутят. А может быть, ошибка, недо-
разумение?
Заговорили все разом, Офелия Хосрововна еле навела порядок.
Да, их посылают в Ярославль, «за опытом». Там они будут работать в
действующем, хорошо отлаженном цехе Б-3 и смотреть во все глаза.
С тетрадкой не расставаться. Вот так. Будьте здоровы!
Так Октай Касумов, ученик с трехнедельным стажем, впервые по-
пал в Москву, оттуда в старинный Ярославль. Волнение давило горло
до того самого момента, пока в цехе Ярославского завода СК он не
увидел свой аппарат—с теми же приборами, вентилями, кнопками, что
в Сумгаите. Волнение прошло, и Октай уверенно взялся за маховички.
Ничего не скажешь, здесь умели работать. Касумов то и дело хва-
тал карандаш. Вечерами в общежитии он подолгу сидел за столом, рас-
шифровывая собственные заметки: вот это надо будет рассказать в
Сумгаите и это, и это...
Одно по-прежнему не нравилось Касумову: как и в Сумгаите, при-
боры стояли здесь в ряд — сразу их не оглядеть, одно показание с
другим сравнить трудно. И Октай решился.
— Слушай, Виктор Николаевич, надо приборы один над другим по-
ставить, да?— сказал он начальнику смены.Тот несколько секунд пере-
водил взгляд с Касумова на приборы и обратно. Потом на его лицо
медленно надвинулась улыбка. Он сам не так уж давно стоял у аппа-
рата и теперь решительно не понимал, как в свое время эта простей-
шая мысль не пришла ему в голову.
...На всех заводах страны приборы контактных печей и других ап-
паратов располагают теперь по вертикали. Но мало кто знает, что пред-
ложил это новшество аппаратчик из Сумгаита, стаж которого едва рав-
нялся месяцу.
В Ярославле всем пятерым сумгаитцам присвоили разряды. И когда
по возвращении Офелия Чобанян спросила Октая: «Ну, а тебе какой
дали?», он тихо пробурчал:
— Седьмой...
— Я же говорила, у тебя пойдет,— тепло и серьезно произнесла
Чобанян.— Ну, теперь давай вместе ставить наш Б-3 на ноги.
Он «ставил» Б-3. Потом Е-1, потом Е-4. И был в них секретарем ком-
сомольской организации, потом партийной. А сейчас у него только не-
большая профсоюзная нагрузка: товарищи сами, без просьбы, решили
освободить Касумову время — ведь человек перешел на третий курс.
Но нет такого времени, которого Октай Касумов пожалел бы для
Заманова или любого другого начинающего. И Заманов сполна отдаст
это время — став умелым мастером, от отдаст его следующим нович-
кам, тем, что сейчас сидят еще за школьными партами. Он передаст
свое время, свои знания и свою любовь к делу, как эстафету. Ибо на
Сумгаитском СК двери в большую химию широко открываются перед
каждым, кто серьезно пожелает в нее войти. Независимо от цвета
комбинезона или цвета волос, от пола или возраста.
Здесь нет соперников, нет конкурентов. Здесь только друзья.
...Стоит у Каспийского моря странный город из колонн, шаров и ба-
шен, оплетенный паутиной труб. У этого города четыре с лишним тыся-
чи хозяев, спаянных в одно прекрасное, мудрое целое — рабочий кол-
лектив.
На верхнем фото: Октай Касумов рассматривает пробу, только что
взятую Светланой Лактионовой. Снято в заводской лаборатории.
На нижнем: Октай на лекции. Снято в Азербайджанском Политехни-
ческом инститите.
25
Лев ЮДАСИН
Фото А. ЛЕВИНА
...Все, что можно было сделать самим, сделали. Этого оказалось
мало. Оставалось последнее: «скорая помощь». И ее вызвали на уча-
сток...
Не было ни тревожных звонков, ни торопливого разговора с дежур-
ным, ни белых халатов, ни машины, мчащейся с пронзительным воем.
Но «скорая помощь» появилась на месте происшествия довольно бы-
стро.
Их было трое. Они стояли и думали. Так начиналось всякий раз,
когда вызывали эту «скорую помощь».
Все видели, что прибывшие еще не знали, чем помочь. Но все вери-
ли, что будут знать и наверняка помогут.
«Вот сейчас Горожин улыбнется,— подумал старший мастер,— вытрет
пот с лица воротником спецовки, скажет: «Это ж надо обмозговать...»
И Горожин, старший из троих, действительно сверкнул золотыми зу-
бами, взялся за уголок воротника и напевно, как и полагается корен-
ному ростовчанину, произнес:
— Это ж надо обмозговать!..
ПОЧЕМ ИДЕИ!
Сейчас уже никто на Ростсельмаше не помнит, кто первый приду-
мал такое название — «скорая помощь». Но зато у многих до сих пор
в памяти, что началось все с неудачи.
Это было лет пять назад. В первом механо-сборочном цехе появил-
ся новый слесарь — старик Бердников. Очень скоро его узнали чуть
ли не на всех участках: старик любил выступать на собраниях. По лю-
бому поводу. Но коньком его были рационализация и изобретатель-
ство. Идеи сыпались из него как из рога изобилия. Увы, большинство
из них повисало в воздухе из-за нереальности.
Сначала Бердников понравился молодежи ремонтно-инструменталь-
ного отдела, где он работал. Между собой его стали ласково называть
«дедом». Понравился за одну из своих идей. Он предложил создать
творческую бригаду. Так сказать, содружество рационализаторов.
С помощью Ивана Горожина — лучшего слесаря отдела—Бердни-
ков организовал такую бригаду. О, это наделало в цехе много шуму.
Поздравляли, напутствовали, хвалили. Однако шуметь было рано.
Бригада распалась, едва родившись. Отчего? Мнения высказывались
разные.
— Не сумели подобрать людей,— говорили одни.
— Просто индивидуалисты эти наши рационализаторы,— возражали
другие.— Вот и все.
Сами же рационализаторы предпочитали отмалчиваться. А рассказать
они могли бы следующее.
Людей в «содружество» подбирал по просьбе Бердникова Горожин,
который знал рабочих отдела как свои пять пальцев. Горожин пришел
на Ростсельмаш подростком—во время войны. Многих помнил еще
с ремесленного училища. Оно рядом, за заводской оградой. Со мно-
гими начинал свою трудовую биографию: из училищных ворот — в
заводскую проходную.
И первым, к кому обратился Горожин с разговором о бригаде, был
Валентин Грибцов — фрезеровщик. Они кончали одно училище.
Валентин — известный на заводе человек. Бывший «левый край»
футбольной команды «Ростсельмаш», неоднократный участник ро-
зыгрышей первенства страны по классу «Б». Но слыхали о нем не
только спортивные «болельщики». Грибцов был автором силовой фре-
зы, получившей распространение на многих предприятиях; фрезы, ко-
торая работала раз в десять производительнее прежних.
Нет, не «абы кого» подбирал Горожин. Действительно лучших. А
трещина все же появилась сразу — с того дня, когда «дед» впервые
собрал бригаду.
«Дед» поставил свои условия. Главным было вот какое: чья идея —
тому половина гонорара, если рационализаторское предложение будет
внедрено. И это не понравилось всем.
Горожин сказал:
— Раз вместе будем работать, поровну всем и получать.
Грибцов сказал:
— Вообще, это базарный разговор.
Но у Бердникова был свой взгляд на коллективное творчество:
— Идея дорого стоит. Отдал ее на бригаду — получай особое воз-
награждение. А как же!
Ни у кого не было охоты начинать дело со спора, поэтому решили:
поработаем — увидим.
Случилось так, что первую идею подал Горожин.
Бердников спросил его:
— Запишешь себе пятьдесят процентов?
— И не подумаю,— решительно тряхнул головой Горожин,— всей
бригаде поровну.
— Как знаешь,— ухмыльнулся «дед».
С того дня он заметно охладел к бригаде.
26
А вскоре ребята узнали, что стал «дед» подавать предложения
только от себя — тайком от бригады. Доверие к бригадиру было поте-
ряно. И как-то уж так получилось, что бригада постепенно распалась.
Каждый стал снова «рационализатором-одиночкой».
Вскоре старик Бердников ушел с Ростсельмаша. О нем, может, и за-
были бы, если бы не его идея, за которую он даже не претендовал на
«особое вознаграждение». О творческой бригаде вспоминали. И чаще
других — Горожин.
Но не долго она оставалась только воспоминанием. Этому помогла
одна примечательная история.
Началась она с того, что по заводу был объявлен конкурс: «думайте
все — надо быстро и без брака делать штуцера».
ШТУЦЕР ДЕЛАЕТ «КАРЬЕРУ»
Штуцер — это маленькая, довольно обыкновенная металлическая
трубка с толстыми стенками и с двумя «лысками» по бокам. Именно им,
этим самым лыскам, скромный штуцер и обязан той исключительной
известностью, которую он так неожиданно приобрел на заводе...
— Горожин, как с кассетами? — спросил начальник отдела, когда
началась смена. Вот уже которую неделю он почти каждый День за-
давал слесарю один и тот же вопрос.
— Ломаются,— вздохнул Горожин.
— Проклятые штуцера!
Штуцер — это патрубок, с помощью которого соединяют всякие
трубы, а также подключают их к разным аппаратам и резервуарам.
Лыски же его — это обычные грани, как у гаек, чтобы за штуцер
можно было взяться ключом. Никакой иной конструкторской хитрости
в штуцеровых лысках не заложено. Но зато в них оказалось более чем
достаточно технологических каверз.
Дело в том, что штуцера предназначались для гидравлической систе-
мы самоходного комбайна «СК-3». Им предстояло постоянно испыты-
вать большое давление масла. Поэтому и толщина стенок штуцера, и
диаметр отверстия не случайны — здесь точный расчет. И глубина лы-
сок должна быть строго определенна — полтора миллиметра. Сделай
меньше — будет проворачиваться гаечный ключ. Сделай больше —
масло пробьет в этом месте стенку.
Чтобы на главном конвейере не было перебоев, надо ежедневно
выдавать тысячи штуцеров. Это не составляло бы особенной сложности,
если бы... не лыски. Из-за них шло много брака. Поэтому пропустить
больше четырехсот штуцеров в смену не могла ни одна работница.
Почти на всех фрезерных станках целого участка круглосуточно, три
смены и днем, и ночью делали только лыски.
Когда завод резко увеличил выпуск комбайнов, штуцер стал «узким
местом».
О штуцерах говорили на совещаниях в первом механо-сборочном
цехе: из-за лысок не выполнялась программа. О штуцерах шумели в
четвертом механо-сборочном цехе — там, где собирали гидравлическую
систему: недостаток «пустяковых» деталей и здесь тормозил работу.
А снимали лыски так. Сразу несколько заготовок сажали в специ-
альную кассету, состоящую из гнезд, похожих на хомутики, и фре-
зой «проходились» по всем штуцерам. Сначала с одной стороны, по-
том— с другой. Эта-то нехитрая технология и вела к плачевным ре-
зультатам: у штуцеров порой одна грань получалась глубже, другая —
мельче. И ничего с этим нельзя было поделать. Чтобы негодные де-
тали случайно не проскочили на сборку, около каждой фрезеровщицы
ставили по контролеру.
Мало того, что шло много брака в штуцерах, так еще и кассеты
часто ломались.
Ремонтировать их поручали Горожину.
И вот он обратил внимание на то, что ломались кассеты почти всегда
в одном месте—посредине. Стал наблюдать за работой фрезеровщиц
и выяснил, что всему виной были четыре болта, которыми в кассетах
стягивали гнезда-хомутики. Фрезеровщицы не одновременно затяги-
вали болты, а по очереди. От этого получался перекос кассет. И тог-
да штуцера смещались в разные стороны, лыски выходили разной
глубины, а кассеты ломались.
Горожину пришла мысль зажимать заготовки в кассете не болтами, а
сжатым воздухом.
Он сказал об этом Валентину Грибцову. Тот усмехнулся:
— Штуцера эти у всех уже сидят в печенках. Если хочешь знать, так у
меня тоже идея: не надо совсем никаких кассет. Надо попробовать де-
лать лыски не на фрезерном станке, а продавливать штуцера сквозь
матрицу на прессе.
— Да, это, пожалуй, проще,— задумался Горожин.
— Недели за две сделаем матрицу? — спросил Грибцов.
Именно так он и спросил: «сделаем», имея в виду, что делать они
будут вместе.
Горожин сказал, что матрицу можно сделать быстрее чем за две
недели.
Через десять дней один из прессов в цехе «выдал» первую партию
штуцеров с лысками идеально точных размеров. Это были плоды
грибцовской идеи.
Ждали решающего слова контролеров. Они с надеждой ощупали, об-
мерили каждый штуцер и... забраковали всю партию: выдавливая лыски,
пресс сужал внутренний канал.
— Что будем делать? — уныло спросил Грибцов Горожина.
— Давай думать,— пожал плечами тот.
Между тем штуцер становился все более важной «персоной». Он
начал влиять на ход крупных событий. Он стал чуть ли не делать по-
году на заводе. Его уже по-
минали на экстренных совещаниях
у директора: из-за нехватки обо-
рудования гидросистем главный
конвейер стал недодавать ком-
байны. Это было чрезвычайным
происшествием.
...Однажды Горожин пулей вле-
тел в конторку технолога. Глаза
его блестели.
— Вот что мы с Грибцовым на-
думали, — сказал он с трудом пе-
реводя дыхание. — Пневматиче-
ский зажим на двадцать заготовок
и двухшпиндельная головка, что-
бы снимать лыски сразу с двух
сторон.
Двухшпиндельную головку при-
думал Грибцов.
Технолог принялся рассматри-
вать эскизы. Памятуя неудачу с
прессом, он был придирчив.
— Ничего не выйдет, — наконец,
сказал он. — Заготовки будут про-
ворачиваться, головка даст дре-
безжание, наломаете фрез — и
только. Не пойдет.
— Как это? — опешил Горо-
жин. — Пневматика держит. Еще
как. По опыту знаю. Да вы...
— Рекомендовать не могу, не
пойдет, — упрямо повторил техно-
Познакомьтесь: штуцер.
— Ладно.— Горожин собрал
эскизы, хмуро добавил: — Сами
сделаем, тогда убедитесь.
— Очень буду рад,— флегматично проговорил технолог.
С этого дня Горожин и Грибцов стали работать по две смены. В те-
чение первой шел обычный текущий ремонт, вторая была целиком «шту-
церной». Фрезерные работы делал Грибцов, слесарные — Горожин. Но-
вую кассету для пневматики закончили довольно быстро. А вот с го-
ловкой застряли.
— Нет, на моем фрезерном ничего не получится,— сдался Гриб-
цов.— Нужен координатно-расточный станок.
— Значит к инструментальщикам идти кланяться? У нас этого станка
нет,— сказал Горожин.
Грибцов безнадежно махнул рукой:
— Им кланяйся не кланяйся—все равно не поможет: со своей-то
программой еле справляются.
Долго сидели молча.
— Ведь одно только слово технолога,— с горечью проговорил Гриб-
цов,— и эту самую головку дали бы инструментальному в официальном
порядке!
Горожин заметил тихо:
— Если на твоем пути гора...
— Ее надо обойти! — подхватил Грибцов.
— Вот именно, Валентин,— быстро заговорил Горожин.— В цехе столь-
ко начальства, а мы с тобой уперлись в технолога участка. Пошли к
начальнику цеха. Или нет... Лучше я один. А то вы, футболисты, народ
нервный.
— Правильно,— улыбнулся Грибцов,— иди один...
И вот настал день, когда два человека на заводе — Горожин и Гриб-
цов — с уверенностью могли сказать, что конец штуцеровой «славы»
уже близок. Это был день, когда из инструментального цеха присла-
ли, наконец, двухшпиндельную головку (Горожину удалось заполучить
у начальника цеха разрешение на ее изготовление).
Пока вставляли штуцера в гнезда и настраивали станок, вокруг
собрались рабочие отдела. Включили мотор. Завертелись две фре-
зы. Зашипел в цилиндре сжатый воздух. Это две клешни намертво
схватили двадцать хомутиков с двадцатью штуцерами. Полетела
стружка.
Все вокруг молчали, смотрели, ждали.
— А ведь идет! Ей-богу, идет! — неожиданно раздался чей-то востор-
женный голос.
Побежали за начальником цеха. Он пришел не один. Привел с со-
бой начальника участка, технолога, двух контролеров.
Когда фреза прошла до конца ряда и на всех штуцерах с обеих сто-
рон появились плоские грани, начальник цеха сказал;
— Скорее принесите мерители.
Еще теплые, мокрые от эмульсии детали быстро разошлись по ру-
кам. Их обмеряли, разглядывали, снова обмеряли. На всех двадцати
штуцерах с обеих сторон лыски были абсолютно одинаковы.
— Наконец-то, отмучались! — в один голос сказали оба контролера.
К обеду Грибцов обработал полторы тысячи штуцеров. Из них ни
один не был забракован. На другой день к станку встала фрезеров-
щица и обработала за смену около трех тысяч деталей. Три тысячи
вместо четырех сотен! И без брака!
27
...С тех пор штуцера на сборку текут непрерывным потоком.
А делают их всего две станочницы.
Так штуцер снова стал просто маленькой, обыкновенной деталью.
ДОЦЕНКО «ТУГО СООБРАЖАЕТ»
Однажды, во время обеденного перерыва, когда Горожин с Гриб-
цовым, обставившись бутылками кефира и всякой едой, сражались в
шахматы, к ним подошел старший мастер одного из участков.
— Ребята, помогите,— сказал он.— Нам на карусельный станок сдела-
ли неудачные зажимы. Они не держат. Детали, понимаете ли, идут
литые — поверхность у них неровная. Чуть фреза ударит — выворачи-
ваются проклятые, и все...
Друзья переглянулись и пообещали прийти на участок. Когда мастер
ушел, Горожин сказал:
— У нас, кажется, появляется клиентура: делают заказы.
— Срочно нужна шикарная вывеска, красивая приемщица и бухгал-
тер,— отозвался Грибцов.
Покончив с обедом, отправились на участок.
Долго ходили вокруг станка. Измеряли вращающийся стол. Заря-
женный партией деталей, он и в самом деле походил на маленькую
карусель.
Детали были массивные. Давления воздуха не хватало, чтобы за-
жать их намертво. Станок не работал. Рядом лежала груда заготовок.
— Поставили нам новый станок, увеличили план,— горевал старший
мастер.— А как его выполнишь, если станок не работает!
— Куда идет деталь? — поинтересовался Грибцов.
— Кронштейн для подвески жатки. Как только кончится задел, ком-
байновый цех поднимет скандал. Я их понимаю: угроза главному кон-
вейеру. Но мое-то положение каково: инструментальный цех загру-
жен предельно, от него скорой помощи не жди...
— Что ж, это надо обмозговать... — сказал Горожин и повернулся к
Грибцову.— Ты, кажется, был прав насчет увеличения штатов. Вдвоем
быстро не справиться.
— А идея-то у тебя есть? — спросил Грибцов.
— Есть. Клин!
Замысел был такой: направить силу сжатого воздуха не прямо на
зажимы, а на перемещение клина, который входил бы между плоско-
стью зажима и специальным упором. Давление в этом случае должно
было резко возрасти.
Грибцову идея понравилась:
— Кого из слесарей возьмем «в штат»?
— Семена Доценко. Как считаешь?
— Правильно. Мастер отменный,— согласился Грибцов.
Доценко долго уговаривать не пришлось. В возрождающуюся брига-
ду рационализаторов пошел с готовностью. Только сказал:
Семен Доценко — мастер отменный.
Три тысячи штуцеров вместо четырехсот делает теперь за смену Лида
Бутко. Мало того, она еще работает на двух станках: фрезерном
и сверлильном.
— Боюсь не угнаться мне за ва-
ми. Я иной раз что-то туго сооб-
ражаю...
Так стало их трое.
Недели через две был готов
первый зажим для карусельного
станка. Испытали его. Увидели, что
работает он плохо. По-прежнему,
чуть только фреза касалась по-
верхности кронштейна, тот вздра-
гивал и угрожающе подпрыгивал.
Сломали две фрезы.
Несколько раз меняли угол кли-
на, но и это не помогло. Детали
все равно выворачивались.
— Чертовщина какая-то, — злил-
ся Грибцов.
Казалось, зашли в тупик.
Выручка пришла оттуда, откуда
ее не очень-то и ждали.
«Туго соображающий» Доценко
вдруг сказал:
— А ведь м’ы дураки! Деталь-то
фигурная, соприкасается с зажи-
мом всего в одной-двух точках
Разве ж удержишь!
— Да не тяни за душу, Семен.
Выкладывай скорей, — подтолкнул
его Грибцов.
— Давайте зажимать четырьмя
штырями. И четыре клина сде-
лаем. Тогда будут четыре точки
соприкосновения. Схватит желез-
но, будьте уверены.
— Семен, — восхитился Горо-
жин, — это же золотая мысль!
28
считанные секунды. Если бы не испарина на лбу у девушки и не то
крайнее напряжение, с которым она почти без остановки орудовала
гаечным ключом, можно было подумать, что к станку она встала
только ради странной игры: завинчивать и отвинчивать болты.
Фрезеровщица Лида Писарева довольна: с карусельного станка теперь
детали сходят без малейшей задержки.
— Молодец. — Грибцов от удо-
вольствия со всего маху хлопнул
Доценко по широченной спине.
Доценко оказался прав. Четыре
штыря и четыре клина схватили
кронштейн действительно «желез-
но». Можно было спокойно делать
весь комплекс зажимов.
«ОТ ПРЕДЛОЖЕНИЯ
ОТКАЗЫВАЕМСЯ»
...Как-то, проходя по цеху, Го-
рожин обратил внимание на рабо-
ту одной молодой фрезеровщи-
цы. Впрочем, нет, Горожин не на-
звал бы это работой. То, что он
увидел, было не чем иным, как
расточительством человеческого
труда.
Девушка нарезала радиусные
шпонки. Она брала металлический
кругляшок — чуть побольше руб-
левой монеты, — зажимала его на
станке двумя болтами и разрезала
пополам. Затем гаечным ключом
освобождала болты, убирала гото-
вые шпонки и принималась за сле-
дующий кругляшок.
Во всем этом, довольно про-	«Три головы хорошо, а четыре лучше». Надо посоветоваться с начальником ремонтно-
должительном процессе само ре-	инструментального1, отдела М. В. Афанасьевым (второй справа).
занье, которое, собственно, и бы-
ло полезной работой, занимало
— Сколько же этих шпонок ты нарезаешь за смену? — спросил Го-
рожин.
— Двести... А бывает и двести пятьдесят!
— Маловато, — задумчиво проговорил Горожин.
— Ой уж! — обиделась девушка.— Встал бы сам попробовал.
Вернувшись к себе в отдел, Горожин сказал друзьям:
— Пошли. Дело есть.
Молодая фрезеровщица была крайне смущена неожиданным по-
явлением около ее станка трех молодых людей, которые принялись
следить за каждым ее движением.
Это продолжалось довольно долго. Все четверо молчали. Наконец
девушка не выдержала, покраснела:
— Ну что вы?
— Хотим сами попробовать,— ответил Горожин, не отрывая глаз от
ее рук.
Фрезеровщица выключила станок, спрятала руки под фартук.
— Будет разыгрывать,— сказала она.— Мастер вон смотрит.
Молодые люди переглянулись, улыбнулись и ушли.
Прошло немало дней, прежде чем они снова появились подле этой
девушки. Теперь уже в сопровождении технолога участка. В руках у
Горожина была длинная металлическая колодка с рядом ячеек и еще
какая-то деталь, похожая на увеличенную лапку от швейной машины.
Технолог попросил фрезеровщицу остановить станок.
Со станка сняли старые болты, вместо них прикрепили колодку.
В ячейки уложили десяток заготовок. Когда привинтили «лапку»,
станок и в самом деле стал походить на швейную машину. Только
вместо иголки—фреза. Скользя по поверхности кругляшек, «лапка»
прижимала их, а фреза разрезала каждую пополам.
— Ой, как здорово! — обрадовалась девушка, глядя на работу
Г рибцова.
Он уступил ей место у станка. Она довольно быстро освоилась с
новым приспособлением. Приятели распрощались с ней и вернулись к
себе в отдел.
Однако в середине смены Горожина вызвали на тот участок.
Фрезеровщица уже не радовалась. Она была в’ растерянности.
— Ломаются,— уныло сказала она, показав на испорченную фрезу.—
И заготовки выскакивают.
...Горожин созвал «экстренное совещание». Почему заготовки вы-
скакивают дознались быстро — среди них попадаются кругляшки с
неровной поверхностью. Оставался главный вопрос: что делать?
Грибцов небрежно сказал:
 — По-моему, очень просто. Пусть фрезеровщица отбрасывает не-
ровные заготовки — и все.
Доценко почесал затылок, покачал головой:
— А если она хоть одну все-таки пропустит? Фрезе конец. Может,
лучше добиться, чтобы специального контролера поставили сортиро-
вать?
Горожин не спешил. Мысль, к которой он пришел, огорчала его.
Он знал, что она вызовет протест у друзей. Наконец все-таки ре-
шился:
— Мы должны отказаться от этого предложения.
— Ть спятил!
29
— Погоди, не перебивай. Ведь специального контролера никто ста-
вить не будет: и людей свободных нет, и невыгодно. Значит все
ляжет на кого? На фрезеровщицу. Конечно, мы можем доказать, что,
если она будет повнимательнее, то не поломает ни одной фрезы. Ну, до-
кажем. А мучиться-то все-таки кто будет? Она же, фрезеровщица.
Когда ей заниматься сортировкой?..
Спорили долго. Разошлись, ни до чего не договорившись.
Лишь позже, через несколько дней, решили: во-первых в бриз на-
писать: «От этого предложения отказываемся»; во-вторых, начать все
сначала и подать другое предложение — лучший вариант.
...Как старых знакомых встретила фрезеровщица троих друзей, когда
они снова появились у ее станка.
— Надумали? — спросила она.
— А как же1 — степенно ответил Доценко.
Теперь станок уже не напоминает швейную машину. Лапки больше
нет. Заготовки уложены плотно друг к другу, и все вместе похожи
на маленькое бревнышко, зажатое с двух сторон. Фреза режет его
вдоль, как дисковая пила.
— Мы проверяли на всяких заготовках,— говорит Горожин девушке,
не отрывая глаз от фрезы.— Режет отменно. Будь уверена. За смену
по две тысячи теперь будешь делать.
Фреза воет, продолжая вгрызаться в металл. А четыре пары глаз
с беспокойством следят за ее стремительным ходом...
ГОРОЖИН СТАВИТ УСЛОВИЯ
...Когда оформляли это предложение в Бюро рационализаций и изо-
бретательства, там спросили:
— Это что же у вас временное объединение?
— Почему временное? — удивился Грибцов.— Нам вместе больше
нравится работать.
— Интереснее,— подхватил Доценко.— А то ковыряешься один, как
частник-старатель.
— Ну а бригадира вы выбрали?
— Конечно. Горожина выбрали, — не сморгнув сказал Грибцов.
— Тогда поздравляем вас с созданием новой творческой бригады!
Дар речи Горожин обрел лишь в коридоре.
— Кто это выбирал меня бригадиром? — с угрожающим хладнокро-
вием обратился он к Грибцову.
— Я и Семен,— невозмутимо ответил тот,— вот сейчас и выбрали.
— Да,— улыбнулся Доценко,— ты здорово умеешь с начальством до-
говариваться. Тебе быть бригадиром.
— Вы хитрые и ленивые,— подобрел Горожин.— Рады спихнуть на ме-
ня работку потяжелее. Ладно, раз бригадир, ставлю условия.
Грибцов с Доценко переглянулись:
— Интересно...
— Не отказываться ни от какой работы — ни черной, ни малой, ни
трудной. Если будут обиды, не таиться, резать прямо в глаза.
— Гора с плеч! — вздохнул Грибцов.— Я ж подумал, ты сейчас «осо-
бое вознаграждение» запросишь, как «дед» Бердников...
И все трое захохотали на весь коридор.
* * *
Вот так создалась и работает уже почти два года эта необычная
«скорая помощь». Творческая.
Через испытания, а порой и неудачи пришлось ей пройти. Еще боль-
ше на ее счету успехов, успехов, принесших десятки тысяч рублей го-
довой экономии. Но главный ее успех, пожалуй, в другом.
Если на каком-то участке цеха, который сейчас «лихорадит», где
людям приходится туго, появляется бригада Горожина, то люди спо-
койны: «узкое место» скоро будет «расшито».
«Узкое место расшито». Бригада умывает руки.
ТО, ЧЕГО ЕЩЕ НЕ БЫЛО
Р. КОЛОГРИВОВ
Рисунки М. УЛУПОВА
Человек зря прожил жизнь,
если не посадил дерево, не по-
строил дом, не оставил сына. Эта
поговорка будет верной для всех
времен. Наша эпоха прибавила к
ней еще одно требование — ты
должен оставить след и в том де-
пе, которому посвятил свою
жизнь.
Что-то не очень хорош угол за-
точки у резца на твоем станке.
Сборщица из соседнего цеха, с
которой ты вчера ходил в кино,
пожаловалась, что ей приходится
работать вручную. Со страниц за-
водской многотиражки зовет тебя
юркий паренек по имени «Изоб-
ретай». Тянутся к тебе страницами
книги, которые называются тем-
никами. Это задачники, но не
школьные. В обычных задачниках
в конце услужливо напечатаны от-
веты. А здесь, сколько ни листай
книжку, готового решения не об-
наружишь, до конца идут только
вопросы. Сотни вопросов, на кото-
рые просят ответа именно у тебя.
И если ты сможешь найти ответ
хоть на один из них, то создашь
что-то совсем, совсем новое. То,
чего еще не было.
Для этого вовсе не нужно быть
гением, достаточно просто твор-
чески относиться к работе. Как го-
ворит один из героев помещен-
ного в этом номере репортажа,
мастер Варганов, на каждую опе-
рацию для тебя заранее инстру-
мент не придуман. У каждого
опытного и умелого слесаря, сто-
ляра, токаря есть «свои» тисочки,
накладки, которые могут приго-
диться раз, а могут и больше.
Они-то и есть основание длинной
лестницы технического творчества,
на вершине которой лежит Изо-
бретение с большой буквы.
Если такие приспособления го-
дятся не один только раз и к то-
му же не только для одного чело-
века, если их может взять на во-
оружение вся бригада, а то и
цех — это уже будут рационализа-
торские предложения.
Специальное Положение гово-
рит о них так: «Предложения по
усовершенствованию применяе-
мой техники (машин, приборов,
инструментов, приспособлений, аг-
регатов и т. д.|, усовершенствова-
нию выпускаемой продукции, тех-
нологии производства, способов
контроля, наблюдения и исследо-
вания, техники безопасности и ох-
раны труда или предложения, по-
зволяющие повысить производи-
тельность труда, более эффектив-
но использовать энергию, обору-
дование, материалы».
Вот что надо сделать, чтобы за-
служить право называться рацио-
нализатором. Но от рационализа-
торского предложения требуется
только, чтобы оно было полезным
и новым для самого цеха или
завода.
А изобретение — то, чего никог-
да не было до тебя сделано не
только в огромном Советском
Союзе, но и вообще в мире. Не-
даром среди членов Всесоюзного
общества изобретателей и рацио-
нализаторов в ходу поговорка:
изобретателем можешь ты не
быть, но рационализатором быть
обязан.
Но не так страшен черт, как его
малюют. Не зря же у нас столь-
ко рабочих учится в вузах, неда-
ром новая Программа КПСС пря-
мо говорит о том, что у нас уже
скоро исчезнет интеллигенция как
особая прослойка, что интелли-
гентами в лучшем смысле слова
станут все.
Нет, не обязательно иметь дип-
лом, чтобы стать полноправным
изобретателем.
Вот несколько простых историй
о рационализаторах и изобретате-
лях, сумевших сделать то, чего до
них еще не было.
* * *
Что такое бульдозер! Неприхот-
ливый и крепкий «толкач». А для
чего еще можно использовать эту
машину!
— Для чего угодно,— ответил
бульдозерист из Красноярского
края Петр Невмывако. Надо было
убрать с узкой дороги в распути-
цу камни, заливаемые водой. Но
мотор же захлебнется! А Петр
Невмывако поднял выхлопную
трубу повыше, покрыл магнето ла-
ком, одел на сапун мотора рези-
новый шланг... Бульдозер-амфибия
легко справился с задачей.
Много можно сделать широким
бульдозерным ножом. Но плохо
им управляться с мусором, оста-
ющимся при лесоразработках.
И Петр создает гибрид между но-
жом и механическими граблями —
загребающую широкую лапу с
пальцами, которые могут соби-
раться вместе и расходиться —
универсальный распускной нож.
Приспособил к бульдозеру спе-
циальный рычаг — и стал корче-
вать пни, пристроил пару лебе-
док — и занялся трелевкой леса.
Вот что могут сделать из машины
голова и руки творческого чело-
века.
А шофер Ншан Ншанян работал
на перевозке знаменитого армян-
ского туфа, легкого цветного
камня. Нагрузят машину с верхом,
а ей впору еще столько да еще
полстолько поднять. И предложил
Ншанян удивительный контейнер —
стальную «авоську» из тросов.
600 тысяч рублей экономии дала
она за один год.
Не только корабли бросают
якоря. При строительстве прихо-
дится часто закреплять опалубку
для различных работ особыми
якорями-монолитами, закапывае-
мыми в землю. Строитель
Д. А. Ширинкин предложил ис-
пользовать винтовые якоря. Их не
только легко загнать в землю, но
и потом нетрудно извлечь.
В 200—500 раз сокращаются затра-
ты труда и расходы на эту опера-
цию.
А «простой» токарь Л. С. Череп-
ное, пожалуй, побил рекорд сме-
калистости. Ну, сами посудите,
можно ли построить водоподъем-
ник, который будет работать без
мотора! Уж не о пресловутом ли
вечном двигателе идет речь! Нет.
Замечательно сумел использовать
изобретатель один из физических
эффектов. Водоподъемник работа-
ет как пневматический таран. А
что это такое — вы сможете про-
честь в журнале «Изобретатель и
рационализатор». Из него взяты и
другие, коротко переданные здесь
истории.
Этот молодой, крепнущий и на-
бирающий силу журнал — отлич-
ный советчик изобретателя, доб-
рый помощник человека, ищущего
новое. Листая его, ты узнаешь, что
существует целая наука изобре-
тать. Что тут удивительного! Даже
поэтов в наше время обучают в
Литературном институте. А читате-
ли журнала становятся участника-
ми заочного семинара, на котором
их знакомят с логикой рождения
изобретений.
Мало, разумеется, только доду-
маться до интересного предложе-
ния. От благого пожелания до ра-
ционализации — солидное расстоя-
ние. Черепное не просто вспом-
нил про пневматический таран, он
осуществил его на практике. Быва-
ет, конечно, что простая переста-
новка звеньев в сборке, измене-
ние материала детали уже дало
большую выгоду. Но чаще всего
дело надо суметь повести дальше
простой «додумки». Если у авто-
ра мало знаний — ему помогут.
Помогут рабочие. Из такого со-
единения часто возникают комп-
лексные бригады рационализато-
ров (в этом номере нашего жур-
нала об одной из таких бригад
рассказывается в очерке «Скорая
помощь»]. Помогут инженеры —
недаром повсюду в стране возни-
кают инженерно-рабочие бригады
творческого содружества и обще-
ственные конструкторские бюро.
Люди помогут не только непо-
средственно, но и дружеским уча-
стием. Сколько писем получает
журнал «Изобретатель и рациона-
лизатор» от тех, кто сам не изо-
бретает, но заботится о внедре-
нии чужих изобретений, чувствуя
себя хозяином в большом совет-
ском доме.
Рационализатор представляет
свою заявку в заводской бриз.
Изобретатель посылает ее в Госу-
дарственный комитет по делам
изобретений и открытий. Тут уж
нужно рассказать о том, где долж-
но применяться изобретение, что
оно собой представляет, какой
дает эффект по сравнению с при-
нятыми методами производства.
Нужно приложить и чертежи изо-
бретения.
Кое-кто отмахивается от мыслей
о подаче таких заявок: неудобно...
Подумают, чтс только из-за денег.
Но ведь заявки рекомендуются
Комитетом к внедрению по всей
стране* Надо еще прибавить, что
выдача авторского свидетельства
позволяет запатентовать изобрете-
ние за границей.
И. Хинт в Прибалтике создал но-
вый материал — силикальцит. Толь-
ко одна итальянская фирма запла-
тила за патент почти миллион дол-
ларов. А за 1961—1965 годы изо-
бретатели и рационализаторы взя-
лись сэкономить стране 10 мил-
лиардов новых рублей. Это —
стоимость почти ста миллионов
квадратных метров жилой пло-
щади.
В среднем по стране в прошлом
году каждое внедренное изобре-
тение дало 346 тысяч рублей эко-
номии, каждое рацпредложение—
11 тысяч рублей.
И государство не жалеет денег
на поощрение изобретателей и
рационализаторов. В зависимости
от экономии, которую приносят
их предложения, они получают
премии. Рабочий, совершенствую-
щий дело, которым он занимается
на своем рабочем месте, оказы-
вается в особом положении.
Вспомним роман Галины Николае-
вой «Битва в пути». Там предложе-
ние изобретателя Сергея о приме-
нении нового метода литья резко
ускорило производственный про-
цесс, изменило все старые нормы
и расценки. Но за ним самим на
шесть месяцев сохранилось право
получать за работу по старым рас-
ценкам. Это было осуществлением
закона, действующего и сейчас.
Армия изобретателей растет
буквально на глазах. За один про-
шлый год в некоторых краях и об-
ластях число членов Всесоюзного
общества изобретателей и рацио-
нализаторов выросло в два, в пять
и более раз.
Издавна была всюду признана
«самой рационализаторской» доб-
рая профессия слесарей. Эта сла-
ва за ней сохранилась, но теперь
в рационализацию и изобретатель-
ство массами пошли и штампов-
щики, и сталевары, и рабочие хи-
мической промышленности. Стало
больше изобретателей среди тек-
стильщиков и «даже» поваров! Ка-
чественно новые черты приобрело
рационализаторское движение в
последнее десятилетие. В прочную
дружбу с исконной рабочей сме-
калкой вступили ватман и рейсфе-
дер. Недаром совсем недавно ма-
гаданским изобретателям и рацио-
нализаторам понадобился вагон
чертежных досок.
Каждое изобретение и предло-
жение не закрывает, а проклады-
вает дорогу для новых. Все меньше
места остается для тупой, не вни-
кающей в смысл совершающегося
работы.
Ликвидация всякого неквалифи-
цированного труда — вот один из
лозунгов Программы.
Эту задачу решают ученые,
создающие новую технику, ее ре-
шают инженеры, разрабатываю-
Советский рудокоп, советский металлург, советский
химик, советский машиностроитель—о.светлом труде
этих молодых рабочих, об их бескорыстном и неодо-
лимом стремлении к новизне, к совершенствованию
своего дела, к умножению творимых на благо отчизны
богатств ты прочитал, читатель, на предыдущих стра-
ницах. Мы старались показать, как куется современная
рабочая профессия, как много надо знать, чтобы овла-
деть ею, как радостны трудовые победы.
Но, кроме рабочего энтузиазма, кроме жажды ма-
стерства и трудового творчества, есть у нашей моло-
дежи еще одна знаменательная черта характера: не-
иссякаемая любознательность, великая тяга к культу-
ре, к познанию мира. Всем вам, друзья, хочется знать
историю и современность, видеть горизонты, распах-
нутые перед наукой, любить далекий поиск, проникать
в глубину природных тайн, представлять себе гряду-
щие триумфы человека и его техники. Иначе и быть
не может — юность, строящая коммунизм, глядит да-
леко и зорко!
И вот на следующих страницах мы поместили по-
знавательные очерки и статьи. Здесь, во второй по-
ловине журнала, вы встретите очерк, повествующий о
том, как за века и тысячелетия менялись в труде чело-
веческие руки. Тут же напечатана статья об одном из
величайших памятников, сработанных руками челове-
ка,— о скульптуре «Давид». О ярком успехе совре-
менной физической науки, открывающем надежду по-
дарить технике новый, небывалый инструмент труда,
рассказывается в очерке «Богатырский луч». В замет-
ке, напечатанной рядом, говорится о проникновении
в нашу жизнь, в промышленность, в планирование са-
мой абстрактной области знания — математики.
щие новую технологию, но осуще-
ствить этот лозунг полностью, до-
вести его до каждого рабочего
места нельзя без помощи массо-
вого изобретательского движения.
...Работники физического труда
поднимутся до уровня людей ум-
ственного труда — это означает,
что в будущем у нас не останется
такой работы, которую можно бу-
дет делать не творчески.
Вот почему одна из важнейших
общенародных задач, подчеркива-
ет Программа, это всемерное раз-
витие инициативы ученых, инжене-
ров, рабочих, колхозников в деле
создания и применения новых тех-
нических усовершенствований.
Это сказано о тебе и для тебя,
молодой изобретатель и рациона-
лизатор!
31
Рисунки А. ОРЛОВА
Никто не знает точно, сколько
на это потребовалось времени.
В глубокую даль — такую, что и
представить себе ее трудно, ухо-
дит это чудо: рука существа —
еще далеко не человека — пока
неловко, неумело, с большими
усилиями, но уже целенаправлен-
но держит кремень, кость. Из это-
го кремня, из этой кости или с их
помощью смастерит он то, что
сделает его человеком — орудие
производства.
Вначале — и это, наверное,
очень долгое начало — движения
его инстинктивны. Еще не очень
прямо ходит существо, еще не
дифференцировались полностью
его конечности. Но она, эта диф-
ференциация, опережает развитие
черепа, и в этом одно из дока-
зательств того, что именно труд,
ТОРЖЕСТВО
золотых
трудовая деятельность сделала че-
ловека человеком.
Не сразу, не вдруг, в длитель-
ном процессе труда, приобретет
рука знакомую нам всем форму.
И гибкость, и сила пальцев, и вся
конфигурация совершенной и
удобной, приспособленной для
всех нужд мыслящего существа
человеческой руки — все это рож-
дается в труде.
Орган труда и одновременно
продукт его — такова рука чело-
века.
И все, созданное на Земле че-
ловеком,— дело его рук.
От века к веку совершенствова-
лись его знания, его умение, от
века к веку все более сложные,
совершенные творения, воплощая
смелые замыслы, творили и тво-
рят руки человека.
...Сейчас оно кажется совсем не-
казистым, грубым, примитивным.
Миндалевидной формы, оббитое с
двух сторон каменное орудие,
сантиметров двадцати в длину и
весом в килограмм-два. Но ведь
сколько надо было затратить сил
и умения, какой великий качест-
венный скачок совершить, прежде
чем научился человек изготовлять
такие орудия!
Грубое ручное рубило, почти не
отличавшееся от встречающихся
в природе камней, оно — свиде-
тель тех времен, когда еще неуве-
ренной и неловкой была рука че-
ловека, когда он в основном еще
занимался собирательством, а руч-
ное рубило являлось чуть ли не
единственным, поистине универ-
сальным его орудием.
В те далекие времена, выделив-
шись из царства животных, люди
первоначально чуть ли не полно-
стью зависели от капризов при-
роды.
Но великий процесс уже начал-
ся. На смену рубилам пришли лег-
кие каменные остроконечники —
ими резали и прокалывали, —
скребки, проколки, наконечники
копий. Появились резцы, снабжен-
ные лезвием, — своего рода доло-
та или стамески.
А потом... Все разнообразнее
становятся орудия. Люди прируча-
ют прометеево тепло, они охотят-
ся на крупных животных, они со-
обща трудятся.
Костяные наконечники копий,
дротики, мотыги, шила, иглы,
крючки, копьеметалки, кремневые
резцы, роговые и медные ножи...
Бежит быстротечное время. И как
в киноленте, вехами на пути раз-
вития человека — труды рук его.
В Двуречье — на землях меж-
ду Тигром и Ефратом в долине
Янцзы, в долине Ганга, в Египте, в
древнейшем на нашей территории
государстве Урарту руками бес-
численных поколений людей труда
создавались все материальные
ценности, все, необходимое лю-
дям.
Семь чудес насчитывалось в
древнем мире, и все они — и ви-
сячие сады Семирамиды, и знаме-
нитый колосс Родосский, и дру-
гие — дело золотых рук человече-
ских!
Бесценные заколки и серьги, ко-
торые мы находим в гробницах
фараоноа, и орудия для обработ-
ки земли; поражающие и ныне на-
ше воображение египетские и
южноамериканские пирамиды и
водопровод, сработанный рабами
Рима; Колизей и Акрополь; при-
митивные, но все же часы, прими-
тивные, но все же механизмы —
со ступеньки на супеньку трудом
рук своих, золотыми руками своих
изобретателей, рабочих проклады-
вало человечество путь к мастер-
ству.
И по мере того как шло время,
мужало, набирало оно силу.
...Шедевром, начиная со сред-
невековых времен, называют луч-
шее, выдающееся творение масте-
ра. Пусть еще, по сравнению с ны-
нешними, не очень совершенны-
ми были орудия труда в те вре-
мена. Руками в основном создава-
лись и мельничные колеса, и тка-
ные настенные ковры — гобелены,
и собор Парижской богоматери, и
часы лондонского «Большого Бе-
32
на», и знаменитая чернь на киев-
ских украшениях, и слава и гор-
дость Новгорода Великого — его
храмы, и Московский Кремль, и
многое, многое иное.
Это рабочие руки, руки камен-
щиков, ткачей, кузнецов воздвига-
ли города, плавили железо, ткали
одежду. Это человеческие руки
сделали первый телескоп, первую
картину, первую скульптуру...
Текут столетия... Человеческая
рука, анатомически все та же,
становится словно бы длиннее,
сильнее, ловче: она вооружается
инструментами, приборами, меха-
низмами.
Когда Джемс Уатт построил
свою паровую машину, он с гор-
достью писал другу: «Машина из-
готовлена настолько совершенно,
что между цилиндром и поршнем
едва ли можно просунуть даже
маленький палец». Сегодня двига-
тель с такими зазорами немедлен-
но выбросили бы на свалку, но мы
с глубоким уважением читаем
письмо — в те времена подобная
точность была огромным техниче-
ским достижением.
Впрочем, может быть, Уатту сле-
довало заказать детали для сво-
ей машины в далекой России, на-
пример у тульских мастеровых,
способных «ладить» у себя на Ко-
сой горе удивительные вещи. Да и
не обязательно в Туле — у алтай-
ского шихтмейстера Ползунова его
паровая водоподъемная машина
пошла в ход раньше уаттовской.
Нам остались неизвестными
имена десятков тысяч мастеров,
о каждом из которых можно бы-
ло бы написать столь же интерес-
но, как о туляке Левше, подковав-
шем заморскую механическую
блоху. Ибо встреча с большим, на-
стоящим мастером-виртуозом все-
гда волнует — будь то скрипач
или слесарь-лекальщик.
В наши дни рука рабочего, рука
творца, создает невиданное, небы-
валое. Ведь это человеческие руки
забросили в космические выси
«Восток-1» и «Восток-2».
Представьте такую картину: са-
мого лучшего механика прошлого
века привели в сегодняшний цех
и поставили к обыкновеннейшему
токарному полуавтомату. Он бы
смекнул, конечно, для чего эта
штука, но не сумел бы даже пу-
стить станок. А если б ему пока-
зали, как это делается, нажали бы
кнопку магнитного включателя,
наш мастер в страхе убежал бы
прочь: он бы наверняка подумал,
что станок привела в ход нечистая
сила.
Электричество, пневматика, гид-
равлика, электроника, всевозмож-
ные хитроумные автоматы — вот
сегодняшние продолжения наших
рук. И потому сила и ловкость
пальцев — качества сами по себе
превосходные — сегодня совер-
шенно недостаточны. Одна, даже
хорошая рабочая смекалка не вы-
ручит наладчика автоматической
линии или сборщика вычислитель-
ных машин. Ко всему этому нужен
солидный (и все растущий!) багаж
знаний.
В августе прошлого года дирек-
тор ростовского завода «Красный
Аксай» издал приказ № 163. Он
начинался так: «Поддерживая и
одобряя почин комсомольской ор-
ганизации завода о проведении
смотра общеобразовательного и
культурного уровня молодых ра-
бочих...». Затем шел перечень, ка-
кой минимальный образователь-
ный уровень допустим для каждой
профессии. Мы узнаем, что для
токаря-расточника, вагранщика,
кузнеца, крановщика, автоматчика
этот минимум — десятилетка. А,
скажем, термист, работающий на
индикаторе токов высокой часто-
ты, должен иметь за плечами тех-
никум.
Рабочий-интеллигент с умелыми
руками и большим объемом зна-
ний— вот какая фигура выдви-
гается сегодня на первый план.
И это, если вдуматься, не удиви-
тельно: рабочее мастерство нын-
че качественно изменилось. Руч-
ное уменье верно служит челове-
ку только тогда, когда направляет-
ся и подкрепляется ясной мыслью.
Ум конструктора создает одну за
другой машины, принимающие на
себя не только- тяжелый физиче-
ский, но и точный, сложный руч-
ной труд.
И вот, появляется если не тео-
рия, то распространенное мнение:
дескать, ручная умелость теперь
ни к чему; человеку, мол, скоро
придется только нажимать кнопки.
Но это большое заблуждение.
Полным триумфом автоматики,
радиоэлектроники можно назвать
космический корабль «Восток-2».
Вспомним, однако: майор Титов
дважды брал управление «Восто-
ком» в свои руки, и корабль от-
лично ему подчинялся. А сколько
надо мастерства, чтобы работать
на ткацком станке, экскаваторе
или телеграфном аппарате, со-
бирать моторы или владеть атом-
ным манипулятором!
Нет, золотые руки — это и се-
годня, и завтра, и в далеком бу-
дущем одно из главных богатств
человечества.
Давайте немного помечтаем.
Возможно ли сделать руку чело-
века сильнее, чувствительнее, чем
она есть? Да, возможно.
На тяжелых самолетах давно
устанавливают рулевые усилители
двустороннего действия. Для по-
ворота руля или элерона тяжело-
го скоростного воздушного кораб-
ля нужно огромное усилие. Но
пилот прикладывает к штурвалу
или педали силу во много раз
меньшую. Усилитель преобразо-
вывает эту силу, и элерон либо
руль послушно отклоняется. Но
этого мало. Чтобы пилотировать
машину, надо ее чувствовать, надо
ощущать на штурвале реакции ру-
ля. И тут усилитель начинает дей-
ствовать в качестве «ослабите-
ля»— он приводит на штурвал от-
ветное усилие, пропорционально
уменьшенное.
Что же получается? Летчик на
тяжелом воздушном корабле за-
трачивает практически меньше
усилий, чем пилот легкой' маши-
ны. В то же время его руки ощу-
щают каждое движение самолета,
и огромный корабль чутко пови-
нуется движениям пальцев.
Подобные устройства мыслимы
не только в авиации. Вообразите,
например, манипулятор, по мано-
вению рук рабочего переносящий
большие отливки, поковки, штам-
повки...
И такое усиление рук — еще не
предел мечтаний.
В сентябрьском номере нашего
журнала за 1960 год было расска-
зано об искусственной руке, управ-
ляемой биотоками мозга. Это са-
мые первые опыты советских уче-
ных. Но почему бы не представить
себе, какие перспективы сулят та-
кие «дополнительные» руки.
...Хирург внимательно смотрит
на операционное поле. Он не при-
касается к больному, а стерильные
пластмассовые биоруки делают
разрез, перевязывают сосуды, от-
секают пораженный орган, накла-
дывают швы. Они, эти руки, не
дрогнут, не устанут. Их не нужно
каждый раз тереть щеткой и мы-
лом, обливать спиртом. В отличие
от живых, человеческих, эти руки
можно просто-напросто прокипя-
тить.
Или перенесемся в атомную ла-
бораторию. Вместо механических
манипуляторов — те же биоруки.
Мы можем поместить радиоактив-
ные вещества глубоко под землю,
да еще в пустынное, не посещае-
мое людьми место. А управлять
биоруками удастся — мы фантази-
руем! — из рабочего кабинета,
удаленного от подземелья на ты-
сячу километров.
Наверное, одними из первых за-
интересуются биоруками сварщи-
ки. Им не потребуется смотреть на
шов через закопченные стекла.
Все можно будет увидеть на экра-
не телевизора — это уже отнюдь
не фанУастично,— а электрод по-
ведут биоруки.
В общем, мечтать тут можно о
многом, но как ни раскидывай
умом, от рук никуда не денешься.
Им и в будущем придется играть
главную роль в любом производ-
стве. Но это производство гряду-
щего будет подлинным торжест-
вом золотых, предельно умелых,
умных рук.
33
ГИГАНТ
Б. БРОДСКИЙ,
А. ВАРШАВСКИЙ
«Не отдадим Гиганта! Не отдадим нашего
Гиганта!» — скандировала толпа, собравшаяся
в один из летних дней 1870 года на площади
Синьории, главной площади Флоренции. Эти же
слова раздавались в тесных лавках, на узком
мосту «Понте Веккио», в цирюльнях на узких
извилистых средневековых улицах. Эти слова
можно было прочесть на транспарантах, выве-
шенных в окнах; их писали мелом на стенах
домов.
Флоренция бурлила. Казалось, в мирных
почтальонов, каретников, «портных, состав-
лявших во второй половине XIX века боль-
шинство населения города, вселился дух
их далеких предков. Казалось, ожили давно
забытые времена, когда суконщики, ткачи, кра-
сильщики с оружием в руках сбегались на эту
площадь, чтобы принять участие в решении су-
деб Флорентийской республики.
Теперь, спустя много веков, город был взбу-
доражен слухом, что Давид — любимая мра-
морная статуя флорентийцев, которую жители
называли Гигантом, будет перенесена со своего
места на площади в музей, в специально для
нее построенный зал.
Этого флорентийцы не хотели допустить.
Они препятствовали переносу статуи до тех
пор, пока взамен мраморной статуи не получи-
ли точную копию из бронзы.
Эту копию поставили не на старом месте, у
входа в бывшее здание правительства Флорен-
тийской республики — Палаццо Веккио, а на
новой, специально для него разбитой Площади
Микельанджело. И против этого никто не возра-
жал. Если бы в начале XVI века эта площадь
уже существовала, вероятно, и сам Микельанд-
жело Буонаротти поставил бы своего Давида
именно на ней.
Новая площадь раскинулась перед неболь-
шой церковью Сан-Миньято, творением без-
вестных флорентийских зодчих XIII века. Ко-
гда-то для Микельанджело эта церковь была
едва ли не самым любимым памятником в его
родном городе. Он даже шутливо называл Сан-
Миньято «своей невестой». Здесь в монастыре
он жил в памятный 1529 год, когда объединен-
ные войска римского папы и испанского коро-
ля осадили Флоренцию. Отсюда он руководил
инженерными работами, укреплял холм Сан-
Миньято, в котором справедливо увидел ключ
к обороне города.
Рисунки М. РАБИНОВИЧА
* * •
В середине XV века по заказу шерстепря-
дильного цеха во Флоренцию из знаменитых
Каррарских каменоломен была с огромными
трудностями доставлена гигантская глыба мра-
мора. Она отличалась удивительной красотой,
необыкновенно ровным, без единого пятнышка,
белым цветом.
Из этой глыбы собирались изваять статую
пророка для Флорентийского собора. И в
1464 году кто-то из местных мастеров присту-
пил было к работе. Как свидетельствует один
из писателей XVI века, мрамор «был продыряв-
лен». В гигантской глыбе просверлили отвер-
стие — оно должно было отделять одну голень
от другой, и обтесали верхнюю часть, соответ-
ствующую голове.
Но работа оказалась непосильной для вая-
теля.
Испорченная глыба мрамора несколько де-
сятков лет пролежала на площади, и соборные
власти безуспешно обращались к различным
мастерам с просьбой использовать ее для за-
думанной цели. Никто не решался взяться за
это. Ведь статую нужно было буквально «из-
влечь» из искалеченной глыбы.
В 1500 году за работу хотел было приняться
получивший к тому времени громкую славу
Якопо Сансовино. Он тщательно вымерил ка-
мень и заявил, что сумеет изваять из него ги-
гантскую статую, но что ему придется добавить
несколько кусков мрамора, так как иначе не-
возможно будет вписать формы человеческого
тела в обезображенный камень.
Но флорентийцы хотели поставить в своем
городе статую из монолита. Сансовино отка-
зался: он не мог этого сделать.
Даже Леонардо да Винчи, находившийся в
это время в зените славы, взглянув на камень,
отказался от предложения.
Власти стали уже подумывать о том, чтобы
распилить глыбу на куски и пустить с торгов.
Но пилить мрамор не пришлось. За труд, ко-
торый считали невыполнимым прославленные
мастера, взялся двадцатишестилетний Микель-
анджело.
* * •
Заказчики хотели, чтобы скульптор изваял
фигуру какого-нибудь христианского святого;
она должна была стоять на паперти собора и
служить одним из украшений здания.
Но Микельанджело смотрел на дело иначе.
Огромный кусок прекрасного мрамора откры-
вал перед ним возможность изваять статую, в
которой воплотились бы идеалы и чаяния
эпохи.
...На рубеже XV и XVI столетий, когда пере-
мещаются старые излюбленные морские торго-
вые пути, падает экономическое могущество
итальянских городов-государств. Италия ведет
ожесточенную борьбу против иноземных втор-
жений. В центре страны, в Риме, плетет интри-
ги папа Александр VI и с помощью своего сы-
на полководца Цезаря Борджиа стремится уто-
пить в крови свободные города Италии, пре-
вратить их в вотчину своей семьи. В эти тем-
ные времена Флоренция, родина и колыбель
итальянского Возрождения, сохраняла верность
своим республиканским и гуманистическим
идеалам. Микельанджело понимал, что этим
идеалам отвечает не статуя святого, а свобод-
ный человек, доблестный гражданин, борец.
Скульптор хотел создать такую статую, в кото-
рой нашел бы свое воплощение мятежный дух
эпохи Возрождения.
Но деньги за статую платили приоры цеха
шерстобитов, а они заказывали статую святого.
После долгих раздумий Микельанджело решил
воспользоваться одним из библейских расска-
зов — о Давиде. Давид — не святой, но он был
все же как никак библейским персонажем —
заказчики могли чувствовать себя удовлетво-
ренными. И в то же время именно Давид да-
вал возможность скульптору выразить то, что
ему хотелось.
В библии рассказывается о том, что некогда
древних иудеев покорили их извечные вра-
ги — жестокие филистимляне, войско которых
вел злой великан Голиаф. Самые доблестные
воины бледнели при одном лишь упоминании
его имени. Но грозный великан был побежден
юношей, почти мальчиком. Галиафа победил
Давид, не побоявшийся вступить с ним в не-
равный бой во имя свободы своего народа.
И теперь, в 1501 году, когда Независимости
Флорентийской республики грозила опасность и
многие считали, что дни республики сочтены,
Давид в изображении Микельанджело должен
был стать символом гражданского мужества,
самоотверженности, свободолюбия.
Микельанджело не хотел идти избитым путем
и не собирался иллюстрировать библию. Он
решил изобразить Давида не во время боя, а
перед боем, показать его волю к победе, его
готовность к решительной схватке.
Давид Микельанджело — гордый исполин, во-
площение смелой вольнолюбивой Флоренции.
Противники микельанджеловского Давида —
это не столько библейский Голиаф, сколько
римский папа и испанский император, которые
через 25 лет нападут на Флоренцию и против
которых Микельанджело будет воевать с ору-
жием в руках на бастионе близ монастыря
Сан-Миньято. Это и австрийцы, захватившие
Италию в XVII веке, это французы, которые во
главе с Наполеоном завоюют итальянские го-
рода. Наконец, Голиаф — это фашистские пол-
чища, которые заполнят Италию, когда Дави-
ду будет без малого полтысячи лет.
. . .
Микельанджело в шутку говорил, что в каж-
дом камне заключена статуя, нужно только
уметь убрать все лишнее и извлечь ее на свет.
Скульптор работал с такой неистовой
страстностью, его резец с такой силой и уве-
ренностью врезался в камень, что, когда два
месяца спустя попечители собора решили по-
смотреть, как продвигается работа над стату-
ей, она была уже наполовину готова.
Микельанджело изобразил Давида прекрас-
ным юношей, подобно античным статуям, со-
вершенно обнаженным. Давид стоит, твердо
опираясь на правую ногу, слегка отставив ле-
вую. Расслабив тренированные мускулы, он го-
тов напрячь их, взмахнуть пращой, зажатой в
левой руке.
Могучая голова с шапкой вьющихся волос
повернута влево, в сторону врага. Брови сдви-
нуты, около носа и углов рта залегли складки.
34
широко раскрытые глаза бестрепетно высмат-
ривают противника.
Непреклонная воля выражена в этом юно-
шески прекрасном и в то же время не по-юно-
шески гордом, властном и даже грозном лице.
Впечатление глубокого волнения и сложной,
как бы меняющейся гаммы чувств, выраженных
в лице Давида, по контрасту усиливается его
спокойной и свободной позой. Все спокойно в
этой фигуре, ни один мускул ее не напряжен,
но зрителя не оставляет ощущение, что это
штиль перед бурей.
Предварительная работа скульптора свелась
к созданию двух небольших (в несколько сан-
тиметров), к тому же весьма приблизительных
эскизов из воска.
»	Микельанджело вписал своего Давида в ка-
менный блок с такой точностью, что лишь на
голове да на спине осталось несколько еле
заметных следов от резца первого неудачливо-
4	го скульптора.
* ♦ ♦
25 января 1504 года старейшины шерстепря-
дильного цеха созвали собрание всех выдаю-
щихся флорентийских художников, чтобы об-
судить вопрос: где лучше поставить статую?
Решить это оказалось непросто. Всем было яс-
но, что Давид слишком прекрасен и слишком
значителен, чтобы стоять в церкви среди десят-
ков изображений святых.
Но где же найти ему место? Одни предла-
гали в узком и неуютном дворе дворца Синьо-
рии (городского самоуправления), но там бы
статую мало кто видел. Другие, в частности
Леонардо да Винчи, предлагали поставить ста-
тую под сводами обширного портика близ двор-
ца. Но на этом месте статуя мешала бы про-
ведению городских торжеств, для которых слу-
жил портик.
Золотых дел мастер Сальвестро предложил
спросить того, кто создал статую. Оказалось,
этот вопрос Микельанджело продумал. Своего
героя он хотел видеть стоящим не в нише и не
под сводами портика, а под синим шатром
флорентийского неба, на шумной площади
Синьории, среди пылких, громкоголосых, же-
стикулирующих флорентийских горожан.
Но он предлагал поставить Давида не посре-
ди площади, а около входа во дворец, на фоне
стены из огромных грубоотесанных камней.
Дворец Синьории был похож на крепость.
Построенный на рубеже XIII—XIV веков, он
отличался суровой мужественностью. Его мо-
гучие зубчатые стены возвышались над осталь-
ными постройками города и служили своего ро-
да памятником победе флорентийских горожан
над феодальной знатью.
Теперь нужно было решать, как перевезти
огромную статую.
Работу по перевозке статуи возглавил Лео-
нардо да Винчи. Он сконструировал деревян-
ную башню, стоящую на четырнадцати катках.
Внутри этой башни на толстом канате была
подвешена статуя, так чтобы, свободно кача-
ясь, она не прикасалась к бревнам стен. Ка-
нат был тщательно укреплен, и сорок человек
с помощью воротов и рычагов стали тянуть
сооружение.
Перевозка длилась три дня. 16 мая 1504 го-
да скульптура была установлена на месте, ко-
торое выбрал ее создатель.
День установки Давида стал национальным
праздником флорентийцев. Это было событие
настолько важное, что многие вели от него
счет времени, и в пожелтевших письмах и во-
ь	споминаниях XVI века можно прочесть: «Это
случилось через столько-то лет после установ-
ки Гиганта».
В 1876 году пострадавший от времени и не-
погоды Давид был перенесен в специально по-
Е	строенный для него зал музея. Без флорентий-
ского солнца, без фона могучих каменных стен
статуя не производила былого впечатления.
Пострадала и площадь, лишившаяся статуи.
Это побудило флорентийцев сделать вторую
копию Давида, на этот раз не из бронзы, а из
белого мрамора.
В 20-х годах нашего века копия была по-
ставлена на старом месте, у входа в бывший
дворец правительства Флорентийской респуб-
лики.
ГОРИЗОНТЫ НАУКИ
Я смотрю через десятилетия вперед, и мне
представляется человеческая рука, держащая
небывалый инструмент: фонарь, из которого
бьет луч света — острее самых острых игл, го-
рячее самых горячих солнц. На заводском стан-
ке этот луч с молниеносной быстротой режет
сталь. Металл вскипает и испаряется от его
прикосновения. В руках художника-скульптора
он — тончайший( послушнейший резец. Мне
видится, как такой же луч, тысячекратно
умноженный, направляется человеком на гро-
моздящиеся уступы скал, как от него плавятся
камни, обнажаются скрытые кладовые руд...
Что это, очередная фантазия!
Пока — да. А через двадцать, через тридцать
лет... Впрочем, давайте все по порядку.
ГЛАВНЫЕ СВЕТИЛЬНИКИ МИРА
Атомы — вот главные светильники мира. Каж-
дый атом — фонарик. Он то и дело вспыхива-
ет мгновенной вспышкой, посылает в простран-
ство крошечный сгусточек световых волн,
квант электромагнитной энергии, то, что физи-
ки именуют фотоном. Бесчисленные мириады
фотонов, наполняющие и пронизывающие наш
мир,— это и есть свет.
А по какой причине атом дает такие вспыш-
ки! Что заставляет его светить!
Ученые говорят: атом светит потому, что
иногда бывает возбужден.
Возбужденный атом склонен к действию, к
выделению излишка внутренней энергии, кото-
рая его как бы «распирает». И освободиться
от этого излишка он может, излучив фотон.
Получил атом откуда-то лишнюю энергию,
стал возбужденным, а потом выбросил эту
энергию прочь, испустил квант света и вер-
нулся в нормальное невозбужденное состоя-
ние — вот вам, п грубых чертах, физическое
содержание сияния звезды, сверкания мол-
нии, горения свечи.
В разных условиях возбуждаются атомы по-
разному.
Проще всего заставить их светиться, воз-
действуя теплом. Вы чиркнули спичкой. Тем-
пература в ее головке поднялась до тысячи
градусов, выделился газ, в котором атомы с
бешеными скоростями носятся, сталкиваются
друг с другом. Соударяясь, они возбуждают-
ся, тут же освобождаются от полученной в
столкновениях энергии, излучая фотоны. И вы
видите светящееся пламя.
ЧУТЬ-ЧУТЬ ФИЗИЧЕСКОЙ оптики
Атом — неисчерпаемо сложный естественный
механизмик. Все в нем особое, своеобразное,
не похожее на то, что мы встречаем в нашем
мире больших тел. Процессы, протекающие о
атоме, подчиняются труднопостижимым кван-
товым закономерностям, понять которые уче-
ным удалось лишь сравнительно недавно — за
несколько последних десятилетий.
Среди странных «черт характера» атома
есть и такая: он «не умеет» поглощать какие-
угодно количества энергии. Атом способен
вобрать в себя лишь строго определенные ее
порции — их-то и называют квантами. «Меню»
атомов, набор «усвояемых» порций энергии у
атомов разных химических элементов неоди-
наков. Причем, излучают атомы точно та-
кие же порции энергии, как и поглощают. По-
этому светятся разные атомы по-разному,
спектры их излучения различны. Одни дают,
скажем, больше красных лучей, другие — зе-
леных, третьи — голубых. Недаром по спектру
можно определить химический состав вещест-
ва: атомы ставят на нем собственный, только
им присущий «автограф».
С этой своеобразной особенностью связаны
тысячи явлений, наблюдаемых нами ежечасно
и ежеминутно. В частности, именно поэтому
видимые нами вещи разноцветны.
Вы освещаете цветную картинку белым све-
том (смесь лучей всех цветов радуги), атомы
картинки выбирают из этого сборища лучей
те, которые ими могут быть поглощены, вби-
рают их в себя, а все остальные отбрасывают
прочь — отражают. Так как на картине — атомы
разных химических элементов, то одни из них
«глотают» красные лучи, другие — зеленые и
т. д. А отраженные лучи и создают в наших
глазах цветное изображение.
Итак, освещаемые атомы поглощают или от-
ражают свет. Поглотив световой квант, атом
возбуждается. И избыток полученной при этом
энергии он может испустить в виде света же
(либо тотчас, либо некоторое время спустя).
Это тоже весьма распространенное явление.
Светящиеся циферблаты часов, лампы дневно-
го света — множество изобретений основано
на нем. Причем, светят атомы лучами, состоя-
щими опять-таки из фотонов «признаваемых»
ими энергий, из тех «световых блюд», что вхо-
дят в постоянный «рацион» атомов.
И, наконец, еще один вопрос. Что произой-
дет, если осветить такими фотонами атомы уже
возбужденные, заранее снабженные излишком
энергии, но еще не выбросившие его!
Тогда может случиться так называемое от-
рицательное поглощение. Явление очень инте-
ресное и оказавшееся ныне чрезвычайно важ-
ным для науки и практики.
ФОТОНЫ ДАЮТ ПОТОМСТВО
Пусть атом возбужден (каким угодно спосо-
бом, хотя бы ударом]. И вот на него летит
фотон с энергией, в точности равной энергии
возбуждения атома. «Проглотить» этот фотон
наш атом не сможет. Он уже «сыт». Но зато
под воздействием налетающего фотона атом
поспешит выбросить энергию своего возбуж-
дения в виде второго, точно такого же фото-
на и вернется в нормальное, невозбужденное
состояние. Это и есть Ныне прославившееся
явление отрицательного поглощения.
Чем же оно замечательно!
Главное: был один фотон, а стало два. И со-
вершенно одинаковых. Мало того, что оба
обладают той же самой энергией. Очень важно
и другое: оба летят в одном направлении.
Второй, излученный атомом фотон помчался,
оказывается, в ту же сторону, что и первый,
«задевший» атом. Наконец, электромагнитные
колебания и первого и второго кванта света
практически совпадают, следуют точно в такт
друг другу. Никакими средствами нельзя от-
личить, какой из фотонов вызвал вынужденное
излучение, а какой — вызван. Это строгое ра-
венство, тождественность фотона-«отца» и
фотона-«сына», вытекающие из глубинных кван-
товых закономерностей атомных явлений, ве-
дут к далеко идущим последствиям.
Ведь каждый из одинаковых фотонов может
в свою очередь встретиться с возбужденным
атомом. Тогда вместо двух фотонов станет че-
тыре, потом вместо четырех — восемь, вместо
восьми — шестнадцать и т. д. В среде, состоя-
щей из возбужденных атомов, один-единствен-
ный неуловимо махонький фотон способен по-
родить лавину света, в мгновение ока тысяче-
кратно размножиться, дать громадный поток
световых частиц — абсолютно одинаковых и
летящих в одном направлении. Другими сло-
вами, крошечный световой сигнальчик сулит
превратиться в могучую вспышку, в мощный
и чрезвычайно своеобразный по свойствам
луч. Это будет луч поистине небывалый, со-
всем не похожий на обычные лучи света.
Взять хоть то, что в обыкновенном луче энер-
гии фотонов в силу множества причин рознят-
ся друг от друга. В какие бы ухищрения вы
не пускались, получить строго одноцветного
луча от лампы вам не удастся. Частота разных
фотонов, их цвет, всегда будут размыты. Будто
хор поет фальшивыми голосами. А в нашем
луче-лавине атомы «поют» свою световую
«песню» без всякой «фальши», идеально пра-
вильно, на одном световом «тоне», буквально
в одной точке спектра. Физики очень ценят
столь чистый свет и называют его монохрома-
тическим.
В обычном луче — идущем от свечи, от ду-
ги прожектора, от нити электрической лам-
почки — фотоны рождены атомами, которые
излучают их беспорядочно. Там световые кван-
ты мчатся случайной толпой. В нашем луче-
лавине атомы вспыхивают почти одновремен-
но (лучше сказать, в одной фазе по отношению
к волновому фронту) — будто по взмаху дири-
жерской палочки. Световые колебания следуют
ровными шеренгами, слаженно, четко. Такой
луч тоже очень ценят физики и называют его
когерентным.
Наконец, обычный световой поток — это
сноп, веер расходящихся лучей. Желая сде-
лать его узким, нерасходящимся, дальнобой-
ным, ставят большие вогнутые зеркала (в тех
же прожекторах). Но это не так уж хорошо
спасает луч от «разжижения». Иное дело наш
луч-лавина. В нем фотоны с самого рождения
несутся все по одной линии. Расходится такой
световой поток настолько ничтожно, что его не
требуется дополнительно сжимать — не нуж-
но никаких зеркал или линз. И в тонюсень-
ком лучике можно сконцентрировать гигант-
скую мощность.
РУБИН СТРЕЛЯЕТ СВЕТОМ
До сих пор шел разговор теоретический. Ав-
тор пытался убедить читателя, что современная
оптика и атомная физика разрешают создание
необыкновенных, сверхмощных световых лу-
чей. Ну а как дела с практикой! Удалось ли
создать среду с достаточным количеством воз-
бужденных атомов — чтобы это явление про-
изошло! Построены ли такие магические фо-
нарики!
Да, проблема во многом решена. Предсказа-
ния теории сбылись, диковинные приборы ис-
пытываются в лабораториях.
Уже много лет тому назад советский ученый
Валентин Александрович Фабрикант наблюдал
описанное явление и обосновал возможность
изготовления необыкновенных «св'ерхфона-
рей». Много ценного для решения этой зада-
чи дали труды другого нашего соотечествен-
ника, Петра Петровича Феофилова.
Первый квантовый излучатель (его называют
также квантовым усилителем, квантовым гене-
ратором, а за рубежом — лазером) появился
немногим более года назад. Изготовил его
американский оптик доктор Мейман.
Представьте себе стержень величиной с ма-
ленький карандашик, сделанный из рубина (в
наши дни рубины отлично выращивают в ис-
кусственных условиях). Торцы рубинового «ка-
рандаша» спилены перпендикулярно к про-
дольной оси, хорошо отшлифованы и посереб-
рены — с одной стороны нанесен довольно
плотный слой серебра, а с другой — тонкий,
просвечивающий. Таким образом, кристалличе-
ское тельце рубина заключено между двумя
зеркалами —непрозрачным и полупрозрачным.
А вокруг рубинового «карандашика» размеще-
на стеклянная спиральная трубка мощной им-
пульсной ксеноновой лампы — вроде тех, что
широко употребляются фотографами. Лампа
эта, как и у фотографов, соединена с батареей
конденсаторов. Все устройство заключено в
зеркальный (изнутри) кожух и снабжено
охладителями. Вот, пожалуй, и все. Немудрено,
верно!
Да и действует излучатель довольно просто.
Экспериментатор нажимает кнопку контакта.
На спиральную лампу (ее называют лампой
накачки) подается мощный электрический им-
пульс (конденсаторы емкостью в сотни микро-
фарад предварительно заряжаются до напря-
жения примерно 5 тысяч вольт). И как только
лампа достаточно ярко вспыхивает, из полу-
прозрачного посеребренного торца рубина
вырывается мощнейший, ярчайший луч красно-
го света. Это и есть тот самый луч-лавина, о
котором мы говорили.
Что же происходит внутри прибора! Почему
для него взят такой романтический материал,
как рубин! Зачем нужны зеркальные торцы!
Каково назначение лампы накачки!
ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЕ «ЭТАЖИ»
Рубиновый кристалл — это как раз та среда,
где получают избыток возбужденных атомов,
размножающих фотоны. Дело в том, что в ру-
бине создать такие атомы сравнительно лег-
ко — подходящими для возбуждения являются
примешанные в кристаллическую решетку
кристалла атомы хрома. А вспышка лампы на-
качки и служит для того, чтобы возбудить эти
атомы, «накачать» в них энергию возбуждения.
Правда, физический механизм возбуждения
хромовых атомов далеко не прост. Сначала
под действием лучей лампы (главным образом
зеленых, которые атомы хрома поглощают на-
ряду с красными) эти атомы вбирают в себя
кванты энергии значительно большие, чем те,
что необходимы для размножения сравни-
тельно слабеньких красных фотонов. Однако
такие «перевозбужденные» атомы тут же са-
мопроизвольно теряют «переизбыток» энер-
гии, растрачивая его на тепловые колебания.
Остается лишь «избыток» энергии. И как раз
такой избыток, чтобы, освобождаясь потом от
него, размножать красные фотоны. Вспышка
лампы как бы забрасывает атомы хрома «на
третий энергетический этаж», откуда они сами
спрыгивают на «второй этаж».
Именно то, что в атомах хрома, заключенных
в рубине, нашлась возможность создать воз-
буждение путем «прыжков с этажа на этаж»,
дало основание избрать этот красивый
кристалл в качестве материала для квантового
излучателя.
СВЕТОВАЯ ЛАВИНА
Теперь следующий вопрос: зачем нужны
зеркальные торцы рубинового «карандаша»!
Представим себе, что множество хромовых
атомов рубина «спрыгнули на второй этаж» и
находятся в возбужденном (не перевозбуж-
денном, а уже возбужденном) состоянии.
Но атомы склонны избавляться и от возбуж-
дения — стремятся к нормальному состоянию.
И вот один из них «спрыгивает на первый
этаж»— освобождается от избытка внутренней
энергии, испуская его в виде светового кван-
та. Так в рубине возникает красный фотон. Он
летит в какую-то сторону, прикасается к новым
и новым встречающимся на пути возбужден-
ным хромовым атомам.
И если больше половины хромовых атомов
в рубине возбуждены, вспыхивает лучик-ла-
вина. Но если первый красный фотон двигался
непараллельно оси «карандаша», вызванная
им лавина света, не успев достаточно развить-
ся, уйдет из рубина через боковые стенки.
Иная судьба ожидает фотон, летящий парал-
лельно оси рубинового стержня и, стало быть,
перпендикулярно к зеркальным торцам (в на-
шем кристалле обязательно возникают и та-
кие фотоны]. Этот фотон, размножаясь на воз-
бужденных атомах хрома, вызовет уже «запер-
тую» в кристалле и потому незатухающую ла-
вину света. Ведь каждый из фотонов-потомков.
Дойдя до торцового зеркальца, отразится от
него и пустится в обратный путь, в свою оче-
редь размножаясь. Гигантски возросшая семья
световых квантов-близнецов отразится затем от
противоположного зеркального торца, полетит
назад, еще более умножая число своих чле-
нов и т. д.
За десятитысячные доли секунды в рубине
разовьется как бы «цепная реакция», вся «на-
качанная» в кристалл энергия обратится в мо-
нолитный луч, который в конце концов про-
нижет полупрозрачное торцовое зеркальце,
вырвется из прибора наружу и понесется
вдаль.
Уже в первых опытах луч-лавина обладал
яркостью, в сотни тысяч раз превышающей
яркость поверхности Солнца.
Уже в первых экспериментах было доказа-
но, что луч этот, действительно, в высочай-
шей степени монохроматичен, когерентен и
параллелен самому себе — почти не расхо-
дится.
Уже в первых опытах стало ясно, что в луче-
лавине можно сконцентрировать исполинскую
световую энергию.
ОТ КРИСТАЛЛОВ К ГАЗАМ
За начальными исследованиями последовали
новые и новые. Оптики убедились, что рубин —
далеко не единственный материал, пригодный
для изготовления квантовых излучателей. От-
личные результаты дали кристаллы с примеся-
ми урана, самария. Возникла обоснованная на-
дежда, что в дело пойдут искусственные ми-
нералы, содержащие чуть ли не все элементы,
числящиеся в таблице Менделеева под назва-
нием редкоземельных. Во многих из них на-
шлись подходящие энергетические «этажи»—
и для накачки в кристалл энергии, и для излу-
чения.
Вместе с тем появились излучатели без вся-
ких кристаллов. Просто баллончики, наполнен-
ные смесями газов. Если рубиновые излуча-
тели обладают коэффициентом полезного дей-
ствия, равным примерно одному проценту
(лишь сотую долю световой энергии лампы на-
качки превращают в луч-лавину), то газы обе-
щают дать десять процентов. Это и понятно:
трудно подобрать рубин с достаточно правиль-
о О
ной структурой расположения атомов, кристалл
всегда слегка неоднороден, не очень уж про-
зрачен. Газы же свободны от таких недостат-
ков.
На смеси неона с гелием удалось построить
излучатель, дающий не одну, а пять частот
светового излучения. Их можно выделять, на-
страивая прибор, словно радиопередатчик —
смещая и поворачивая на ничтожные углы зер-
кала, заменившие посеребренные торцы ру-
бина.
Более того. В газовых излучателях оптики из-
бавляются не только от кристалла, но и от са-
мой лампы накачки — атомы возбуждаются не
светом, а электрическим полем. Это легче, эко-
номичнее. Приборы все более упрощаются
конструктивно (несмотря на то, что действие
их непрерывно совершенствуется]. Постепенно
излучатель становится похож на обычный эпек-
трический фонарь.	а
Для управления излучателями изобретаются
тончайшие электронные устройства, способные
практически мгновенно регулировать режимы
работы этих квантовых приборов.
Словом, буквально за несколько месяцев,
прямо на наших глазах возникает и развивает-
ся новая область технической физики — учение
о неслыханных прежде «насосах», накопителях
и преобразователях света.
ЗВЕЗДА С ЗВЕЗДОЮ ГОВОРИТ
После появления квантовых излучателей но-
вые горизонты увидели перед собой ученые
множества направлений. И прежде всего —
связисты.
Связь на лучах-лавинах и в самом деле обе-
щает неоценимые преимущества.
Как вы думаете, сколь велика должна быть
мощность радиостанции, способной обеспе-
чить телефонный разговор между Землей и
Марсом! Подобный подсчет был в свое время
сделан. Цифра получилась неутешительной:
миллион ватт! При меньшей мощности поток
радиоволн на таком расстоянии «разжижился»
бы (из-за расхождения) до неуловимой плот-
ности электромагнитного поля.
Связь на луче-лавине благодаря его остроте,
необычайно точной направленности потребова-
ла бы энергии в сотни тысяч, даже в миллионы
раз меньше. Для надежной связи между Мар-
сом и Землей подошел бы квантовый излуча-
тель с выходной световой мощностью в один
ватт. Меньше, чем у детского карманного фо-
нарика! И создание таких приборов доступно
уже сегодня.
Резервы дальнобойности луча-лавины ко-
лоссальные. Не только межпланетные, но и
межзвездные корабли могут быть оснащены
этим новым видом «связи». Старый поэтиче-
ский образ «звезда с звездою говорит» сулит
исполниться в своем прямом и еще вче-
ра совершенно неправдоподобном смысле.
Кстати сказать, «световой телефон»— идея
отнюдь не новая. Он испытывался еще до во-
царения радиосвязи. Но по сравнению с ны-
нешним замыслом то был убогий примитив.
Луч — носитель сигнала был неорганизованным,
«шумным»— обычным световым лучом, где
фотоны летят без всякого порядка. Сигнал
тогда передавался лишь в виде грубых изме-
нений яркости света, а приемником служил ма-
лочувствительный фотоэлемент. Немудрено,
что эта система не оправдала себя, не вошла
в практику.
«Световой телефон» на квантовом излучате-	<
ле будет неизмеримо совершеннее. И именно
потому, что луч-лавина не только силен, не
только узок и остер, но к тому же монохрома-
тичен и когерентен. Благодаря последним
качествам его можно использовать не как «по-
ток шума», а как самую настоящую радиовол-
ну. На подобный луч мыслимо, например, на-
ложить частотную модуляцию — передавать
информацию, заключенную в молниеносных
сдвигах частоты (именно так передаются в на-
ши дни телевизионные программы и другие
высококачественные ультракоротковолновые
передачи].
Из-за исключительно высокой частоты све-
товых колебаний луч квантового излучателя
послужит фантастически емким каналом свя-
зи. Подсчитано, что в один-единственный луч-
лавину вместятся одновременно тысячи теле-
визионных программ! Или, скажем, за один
импульс излучателя, то есть за тысячную до-
лю секунды, можно послать с Земли на Марс
телеграмму, состоящую из ста тысяч слов!
АТОМЫ — РАДИОСТАНЦИИ
Есть в развитии радиотехники весьма харак-
терная черта: неуклонное уменьшение разме-
ров передатчиков и приемников. От громозд-
ких ламповых устройств несколько лет назад
начался переход к компактным и надежным
полупроводникам. От полупроводников сегод-
ня совершается сдвиг к еще меньшим по раз-
мерам микромодулям. Но и это не предел. Не-
малых успехов достигла молекулярная радио-
электроника — учение о применении в качест-
t	ве радиогенераторов, приемников и усилите-
лей... молекул. Да-да, молекулы веществ вы-
ступают в роли радиостанций! И неплохо
справляются с этой ролью. Создают радиовол-
ны с большим постоянством длины, свобод-
ные от шумов, мощные и дальнобойные. А
совсем недавно ученые ухитрились использо-
вать в качестве естественных «радиоаппаратов»
и атомы. Даже атомы!
В самом деле, об этом свидетельствует все,
что было описано выше. Квантовый излуча-
тель — не что иное, как радиостанция, где
главными действующими частями являются
возбужденные атомы. Ведь свет — это те же
радиоволны, только очень короткие. Возбуж-
дение света происходит, по существу, по тем
же самым законам, что и генерирование радио-
волн. Как это неожиданно, не правда ли: все
в природе, в том числе и мы с вами, читатель,
построены из крошечных радиостанций!
И овладев этими атомами-радиостанциями,
напитав их энергией, сумев «включать» их од-
новременно миллионы и миллиарды, научив-
шись ими управлять, настраивать их,— наука
сделала очередной гигантский рывок вперед.
Волшебство прямой «межзвездной» связи
на луче-лавине — это только один пример
блестящих технических новинок, идущих к
нам вместе с квантовыми излучателями. Есть
немало и других предложений.
Что такое радиорелейная линия, читатель,
вероятно, помнит. Ультракороткие радиоволны,
которые, как известно, не огибают закругляю-
щуюся земную поверхность, а уходят по пря-
мой за горизонт, перехватываются на горизон-
те радиостанцией, расположенной на высокой
мачте. Тут принятый сигнал усиливается в мощ-
ных усилителях и направляется дальше по но-
вому направлению — поближе к земле. А там,
где поток переотправленных радиоволн наме-
ревается снова уйти в небо, его перехватывает
другая радиостанция, затем третья и т. д. По-
нятно, что оборудование радиорелейных стан-
ций — сложное, громоздкое.
Если же вместо потока ультракоротких ра-
диоволн использовать наш луч-лавину, то на
мачтах «светорелейной» линии не потребуется
никаких приемников, передатчиков. Хватит зер-
кала, поставленного под углом к лучу, да про-
зрачного ящика с возбужденными атомами
(если уж луч надо усилить].
Совершенно новый облик получат с освоени-
ем квантовых излучателей и такие области свя-
зи, как радиолокация, радионавигация.
В непроглядной тьме, в тумане можно бу-
дет видеть все вокруг так же, как ясным сол-
нечным днем!
СВЕТ БУДЕТ РАБОТАТЬ
Но, пожалуй, самые захватывающие замыс-
лы связаны с надеждой на энергетическое ис-
пользование луча-лавины.
Не одно десятилетие трудятся ученые и
инженеры всего мире, над проблемой переда-
чи энергии без проводов. С приходом кван-
товых излучений эта задача, быть может, на-
конец найдет практическое разрешение. И
здесь главное достоинство луча-лавины в том,
что он почти не расходится с расстоянием.
Уже сделан опыт, в котором показано, что на
расстоянии сорока километров луч рубинового
квантового излучателя разошелся всего на
шестьдесят метров — ширина его в кон-
це составила чуть больше одной тысяч-
ной доли длины. А газовый излучатель имеет
расходимость луча-лавины еще в десять раз
меньшую. Передав на таком луче энергию,
собрать ее нетрудно даже за десятки кило-
метров от излучателя. Не так уж сложно соо-
рудить приемник-зеркало диаметром в шесть-
десят, даже в сто метров.
Правда, остаются еще нерешенными задачи
эффективного преобразования электроэнергии
в световую энергию луча-лавины. Коэффици-
ент полезного действия квантовых излучателей
пока невысок. Не вполне ясны и пути обратно-
го преобразования света в электричество, хо-
тя в этой области сделан ряд многообещаю-
щих открытий. Но центральная часть пробле-
мы — сама передача энергии — неожиданно
нашла блестящее решение. Быть может, прой-
дут годы, и вместо высоковольтных проводов
пронижут наше небо разноцветные лучи-лави-
ны, носители гигантской энергии...
А вот другой замысел — освоение силового
действия луча-лавины.
Шесть десятилетий отделяют нас от истори-
ческого дня, когда русский физик Петр Нико-
лаевич Лебедев открыл световое давление.
Как ничтожна тогда казалась его величина!
Легчайшие крылышки, висящие на нити, оттал-
кивались мощным световым потоком на едва
заметный уголок.
А луч квантового излучателя действительно
давит. Давит по-настоящему. Даже в сего-
дняшних приборах он настолько силен, что ме-
ханически протыкает бумажный лист, пленку
пластмассы. И сколько надежд связано с эти-
ми опытами!
Некоторые ученые предлагают, например,
подталкивать мощным квантовым лучом ис-
кусственные спутники Земли. Опустился спут-
ник, тормозясь об атмосферу, слишком низ-
ко — его можно прямо с Земли «подсадить»
повыше, перевести давлением луча-лавины на
другую орбиту. Благодаря этому не месяцы,
не годы будут вращаться вокруг планеты ис-
кусственные спутники, а сколько угодно, прак-
тически — вечно.
И в заключение несколько слов о том, ка-
ким может стать в руках человека тепловое
действие квантового луча.
Вспомните простейший рубиновый излуча-
тель. Из его торца вырывается плотный сноп
ярчайшего красного света. И вот, представьте
себе, что этот поток мы перехватили обычной
линзой. Тогда параллельные лучи будут собра-
ны в точку. Если взять хорошую линзу, точка
получится крошечной — размером в микро-
ны. И в этой точке, как выходит по расчетам,
должна развиться температура в сотни тысяч
градусов (вспомните, поверхность Солнца
раскалена до шести тысяч градусов]!
Не так уж много нужно фантазии, чтобы во-
образить, каким великолепным инструментом
стала бы такая сверхгорячая точка. А ведь,
меняя форму линзы, можно получить и не точ-
ку, а линию — какую угодно, любой конфигу-
рации. Это будет неслыханно удобный резец,
замечательное световое лезвие. Самые туго-
плавкие металлы им можно будет резать, как
ножом масло. Его тонкость даст возможность
выделывать детали сложнейшей, точнейшей и
тончайшей формы. Кто знает, не таким ли бу-а
дет заводской инструмент будущего! А быть
может — и скальпель хирурга, и резец скульп-
тора...
Пусть простят меня ученые, пробивающиеся
сегодня через лес препятствий в создании
первых, еще слабеньких излучателей. Но так
заманчиво помечтать и о большем.
Хочется верить, что настанет время, когда
гигантские квантовые приборы будут созда-
вать такие сверхсильные лучи-лавины, которые
заменят и пилы, и кирки, и бурильные маши-
ны, и гидромониторы. В общество победивше-
го коммунизма, где все силы техники напра-
вятся только на человеческое благо, бога-
тырским световым лучом люди станут сокру-
шать горы, нарезать русла новых рек, пере-
краивать лик пустынь...
Исполин-человек будет держать в своих
добрых руках космической мощи орудие пре-
образования природы.
ГОРИЗОНТЫ НАУКИ
ВМЕСТО
ИНТУИЦИИ
А. МИЦКЕВИЧ,
кандидат технических наук
Рисунки С. ТАРДАСОВА
Есть математические задачи, к которым мы
привыкли. Мы решаем .их сначала в школе, а
потом, в более сложном виде,— в высших учеб-
ных заведениях. Никого сейчас не поражают
сложные математические расчеты колоссаль-
ных инженерных конструкций и сооружений. И
для нас нет ничего удивительного в том, что
полет космического корабля и работу атомно-
го реактора рассчитывают математики.
Но вот представим себе следующую задачу:
у студента-второкурсника есть три знакомые
девушки. Если он пригласит одну из них в суб-
боту на танцы, то две другие обидятся. По-
этому возможно, что обе они на следующей
неделе отвергнут его приглашение. Кроме то-
го, может случиться, что девушка, которую он
пригласил, примет повторное приглашение бо-
лее охотно (или наоборот—менее охотно).
Предполагая, что девушки не будут «помнить
обиду» более недели, требуется определить,
как должен вести себя юноша, чтобы число
успешных приглашений было максимальным.
Что это, спросит читатель,— шутка?
Минуту терпения. Вот еще одна необычная
задача.
Следователь, устанавливающий личность пра-
вонарушителя, имеет несколько свидетелей,
среди которых находится и сам правонаруши-
тель. Следователь может задавать каждому
только по одному вопросу, в том числе и во-
прос о надежности показаний предыдущих сви-
детелей. В каком порядке должен он вести
допрос, чтобы выявить правонарушителя при
наименьшей затрате времени?
Приведенные задачи взяты из курса молодо-
го раздела математики, который называется
динамическим программированием. Они реша-
ются совершенно строго, однозначно, причем
для этого требуются довольно сложные мате-
матические расчеты.
В последние годы в математических исследо-
ваниях возникли совершенно новые направле-
ния. Их объединяет общее название «анализ
операций», однако задачи и методы этих на-
правлений различны. Поэтому в новой области
математики выделяют три главных раздела —
теорию игр, линейное программирование, ди-
намическое программирование.
ТОЛЬКО ВЫИГРЫШ
Новые математические дисциплины не со-
всем обычны: они имеют дело с задачами, ка-
залось бы, совершенно не математического ха-
рактера. Например, теория игр, как это сле-
дует из самого названия, занимается исследо-
ванием различных игр и рассматривает наибо-
лее рациональные методы их ведения — для
того, чтобы обеспечить выигрыш человеку,
знающему теорию.
Впрочем, математическое понятие «игры» не-
сколько отличается от того, что обычно подра-
зумевают под ней в повседневной жизни. В ма-
тематике игра — это любая конфликтная ситуа-
ция между двумя или несколькими людьми, из
которых каждый желает выйти «победителем».
Это может быть игра в шахматы, в карты, су-
дебная тяжба. В связи с таким широким поня-
тием «игры» все конфликты делятся на два ши-
роких класса: игры с нулевой суммой и игры
с ненулевой суммой. К первому классу отно-
сятся конфликты, при которых одна сторона
выигрывает или проигрывает ровно столько,
сколько проигрывает или выигрывает другая. В
играх с ненулевой суммой выигрыш и проиг-
рыш не равны между собой. Например, кар-
точная игра преферанс относится к категории
игр с нулевой суммой. По окончании каждой
партии или ряда партий, игроки рассчитывают
свой выигрыш или проигрыш. Сумма всех вы-
игрышей и проигрышей обязательно равна
нулю.
При решении игровых задач математики
рассматривают различные варианты стратегии
игры и определяют, какую сумму игрок дол-
жен будет выиграть или проиграть, выбрав
тот или иной вариант. Естественно, что они вы-
ясняют и наиболее разумную стратегию, кото-
рая дает самый большой выигрыш.
Математическая теория игр, однако, не рас-
сматривает так называемые азартные игры,
где выигрыши или проигрыши участников иг-
ры зависят не от их мастерства и выбранной
стратегии игры, а от чистого случая. Примера-
ми такого рода игр являются многие карточ-
ные игры.
Экономические связи между странами мож-
но также исследовать методами теории игр.
Если экономические отношения между госу-
дарствами построены на равноправных, чест-
ных и взаимовыгодных началах, то это будет
«игра» с ненулевой суммой, потому что в ней
не будет проигравших сторон.
Интересным классом игровых задач являют-
ся задачи «на выживание», задачи «на разоре-
ние», задача «на преследование». Эта термино-
логия, принятая в настоящее время в западной
математической литературе, обусловлена исто-
рически. Она явно указывает на то, какие проб-
лемы интересуют математиков капиталистиче-
ского мира, разрабатывающих логически об-
основанные методы борьбы конкурирующих
монополий и монополистических групп. Одна-
ко, как это часто бывает в науке, методика ре-
шения одной задачи может быть применима к
решению широкого класса задач, не имеющих
ничего общего ни с разорением, ни с выжива-
нием, ни с преследованием. Например, к клас-
су задач «на разорение» может быть отнесена
задача об оптимальной эксплуатации полезных
ископаемых данного района. Здесь «разорять-
ся» будут недра земли.
ВЫ ЗНАКОМЫ С АЛГЕБРОЙ!
Наиболее простой раздел анализа опера-
ций— линейное программирование. Им может
овладеть любой человек, знакомый с алгеброй
в объеме средней школы. Чтобы понять метод
линейного программирования, представим се-
бе железнодорожный вагон, в котором можно
перевезти груз в двух видах тары, к приме-
ру — в ста ящиках, либо в трехстах бочках. До-
пустим, что груз необходимо везти одновре-
менно в ящиках и бочках. Какие комбинации
тары при этом возможны?
Для решения вопроса достаточно в прямо-
угольных координатах на одной оси отложить
отрезок, равный количеству ящиков (сто), а на
другой — количеству бочек (триста). Если мы
соединим концы обоих отрезков прямой лини-
ей, то координаты любой точки полученной
прямой будут соответствовать всем возмож-
ным комбинациям.
Задачу о таре можно усложнить, добавив, что
весь груз умещается еще и в семидесяти тю-
ках. Как скомбинировать все три вида тары?
В этом случае придется воспользоваться трех-
мерной системой координат.
Геометрическое место точек плоскости, про-
ходящей через три отрезка, будет представ-
лять все возможные варианты заполнения ва-
гона ящиками, бочками и тюками. Если объек-
тов больше, скажем, пять или десять, тогда
плоскость превратится в плоскость пятимерно-
го или десятимерного пространства, которыми
математики тоже умеют оперировать.
Но, пожалуй, самый интересный момент тео-
рии линейного программирования — это поис-
ки среди всех возможных вариантов так назы-
ваемого оптимального, т. е. наилучшего. На-
пример, стоимость перевозки грузов в ящиках
может быть одна, в бочках — другая, в тюках —
третья. Линейное программирование позволяет
решить вопрос, какой вид тары будет самым
экономичным.
Линейное программирование все чаще и ча-
ще применяется для решения различных задач
практической экономики. Рациональное исполь-
зование производственной мощности пред-
приятий, продуманное составление плановых
заданий, самое выгодное размещение капита-
ловложений — все эти вопросы планирования
можно решать методами линейного програм-
мирования.
В любом экономическом плане одна из са-
мых важных составных частей — экономический
баланс. Представьте себе какую-нибудь от-
расль промышленности, например химиче-
скую. Можно совершенно точно высчитать,
сколько ее продукции требуется для метал-
лургии, для строительства, для сельского хо-
зяйства, для бытовых нужд и т. д.
При составлении народнохозяйственного ба-
ланса эту продукцию одной отрасли необходи-
мо точно распределить между всеми другими.
С другой стороны, для химической промыш-
ленности необходимы изделия металлургиче-
ской промышленности, сельского хозяйства
и т. д. Поэтому, чтобы полностью представить
40
себе общую картину распределения продук-
ции, необходимо составить особую таблицу,
так называемую матрицу. Все отрасли хозяй-
ства располагаются в ней по строкам и столб-
цам, а на пересечении этих строк и столбцов
выписываются цифры — сколько одного вида
продукта необходимо для изготовления дру-
гого.
Вот, например, баланс расходов на выплав-
ку одной тонны мартеновской стали:
чугуна 0,875 тонн — 27,1 руб.
раскислителя и ферросплавов 0,007 тонн —
0,09 руб.
металлолома 0,143 тонны — 3 руб. 70 коп.
кислорода 40 кубометров — 1 руб. 80 коп.
В списке указывается, кроме того, количест-
во топлива, электроэнергии, а также затраты на
текущий ремонт, амортизацию, на заработную
плату. В зависимости от величины заработной
платы наша легкая и пищевая промышленность
должны обеспечить работу этой отрасли на-
родного хозяйства продовольствием и товара-
ми широкого потребления.
Таким образом, можно рассчитать баланс
расходов на выплавку тысячи тонн стали, при-
чем в конечном счете в него окажутся вклю-
ченными (через зарплату рабочих и служа-
щих) и хлеб, и сахар, и масло, и изделия лег-
кой промышленности.
Аналогичным образом составляется баланс
на производство сельскохозяйственной продук-
ции. Например, для обработки одного гектара
земли, включая посев и сбор урожая, пример-
но требуется:
тракторов — 1/460
трудодней — 16.
Кроме того, в 1952 году для этого же было
необходимо (в процентах к 1947 году):
горючего — 50,7
расходов на ремонт — 70,2
зарплаты производственных рабочих—119,7
зарплаты непроизводственному персоналу —
79,5
административно-хозяйственных расходов —
59,8.
Хорошо известна потребность в материалах
(чугун, сталь, цветные металлы и т. д.) на из-
готовление одного трактора, а также средний
срок его службы. На основе этих данных с каж-
дым центнером пшеницы можно сопоставить
определенные нормы продукции черной и
цветной металлургии, нефтеперерабатывающей
промышленности и, конечно, сельскохозяйст-
венных продуктов питания, присутствующих в
балансе в неявном виде — в форме денежной
и натуральной оплаты труда колхозников и
сельскохозяйственных рабочих.
Полученные матрицы математически пред-
ставляют собой списки коэффициентов линей-
ных уравнений. Решение этих уравнений помо-
гает составить самый рациональный план рас-
пределения всех видов продукции в стране.
Так как количество отраслей промышлен-
ности очень велико и, следовательно, получает-
ся много уравнений, то их решение обычно
выполняют электронные счетно-решающие ма-
шины.
ШАГ ЗА ШАГОМ
Сложным, но весьма перспективным разде-
лом анализа операций является динамическое
программирование. Методы динамического
программирования позволяют решать такие за-
дачи, когда достижение цели возможно лишь в
результате некоторого, может быть даже бес-
конечно большого, числа отдельных шагов.
Иногда такие задачи называются многошаго-
выми. Пример с приглашением девушек на тан-
цы — подобная задача. Ведь здесь каждый
предыдущий шаг оказывает влияние на всю си-
туацию и, следовательно, для достижения це-
ли необходимо, чтобы все последовательные
шаги (приглашения) подчинялись определенной
закономерности.
При решении этой довольно легкомыслен-
ной задачи студент должен точно рассчитать,
как охотно каждая из девушек примет пригла-
шение. Затем, после каждого приглашения, он
должен выяснить, как оно повлияет на его шан-
сы танцевать в следующую субботу. Это нуж-
но для того, чтобы остановить выбор на той,
кто вероятнее всего согласится пойти с ним на
танцплощадку.
Динамическое программирование указывает
общие математические методы выбора много-
шаговой «стратегии». Оно широко применяет-
ся в важнейших экономических исследованиях.
С его помощью разрабатывают системы, со-
стоящие из многих действий (шагов, мероприя-
тий), которые кратчайшим путем приводят к
намеченной цели. Сюда относятся задачи о по-
следовательности капиталовложений в разные
отрасли промышленности, о продуманном рас-
ходовании запасов сырья, природных ресурсов,
энергии, о рациональной системе убоя и про-
дажи скота и т. д.
ЭТО ТОЖЕ МАТЕМАТИКА
Мы коротко рассказали о трех названных в
начале статьи направлениях математических ис-
следований. Но «анализ операций» не ограни-
чивается только их решением. Область его при-
ложения значительно шире. В частности, он за-
хватывает и такую интересную область, как
теорию поведения. Этот раздел математики
смыкается с кибернетикой и теорией инфор-
мации и позволяет математически предсказать
и описать многие явления в мире живых орга-
низмов.
Теория поведения исходит из изучения по-
ведения как отдельных организмов, так и кол-
лективов живых существ. Основным представ-
лением, которое позволяет математически рас-
сматривать некоторые стороны поведения, яв-
ляется регулирование. Регулирование представ-
ляет собой сумму реакций организма на изме-
нение внешней и внутренней среды.
Математическая теория автоматического ре-
гулирования хорошо разработана для машин
и механизмов, и многие ее положения оказы-
ваются применимыми для описания поведения
живых существ. В частности, аналогом павлов-
ской теории рефлексов является в теории ре-
гулирования обратная связь.
Рассматривая «государство» насекомых, на-
пример пчел, можно заметить, что здесь прин-
цип математического регулирования направлен
на то, чтобы обеспечить жизнедеятельность
большого количества насекомых. Поведение
каждого члена сообщества в свою очередь
определяется необходимостью поддерживать в
коллективе самые благоприятные условия для
жизни.
На пути математического исследования пове-
дения живых существ стоят еще большие труд-
ности, так как, конечно, не все особенности по-
ведения организмов можно свести к упрощен-
ной системе автоматического регулирования.
Но можно надеяться, что с развитием точных
методов в биологических исследованиях будут
получены данные, которые позволят углубить и
расширить этот увлекательный раздел приклад-
ной математики.
Современная математика — интересная, вол-
нующая наука. За последние годы в ней про-
изошли глубокие изменения и сделаны боль-
шие открытия, которые выводят ее на качест-
венно новую ступень. Методы математическо-
го анализа помогают решать многие жизненно
важные проблемы, которые раньше решались
только большим опытом, а порой лишь догад-
кой, интуицией.
Разумеется, не только дальние проблемы, не только труднодостижи-
мые высоты волнуют наших ученых. Есть такие области знания, которые
призваны непосредственно обслуживать людей заводского труда, по-
могать им, всемерно облегчать их работу. О некоторых разделах этой
науки ты прочтешь на следующих страницах.
41
ФИЗИОЛОГ ПРИШЕЛ в ЦЕХ
НА ЧЕРНОЙ ФАБРИКЕ
Это случилось в начале века в
одном из небольших промышлен-
ных городков Англии.
В ту осень шли проливные дож-
ди. Плотный иссиня-черный дым
фабричных труб медленно полз
вверх, упирался в низко нависшие
серые тучи, и на землю падали
темные струи воды. Густо присы-
панные копотью потоки текли по
стенам домов, лились с плоских
крыш грязных корпусов обувной
фабрики.
Дожди бесили владельца фаб-
рики. Он был скуп и упрям, этот
фабрикант: однажды в приступе
черной меланхолии ему пришло в
голову окрасить цехи в «эконо-
мичный» темный цвет. Окрасить
все, что только можно!
С этого дня сотни рабочих ста-
новились за черные станки, рас-
ставленные вдоль черных стен под
черным потолком...
Но через несколько недель не-
задачливый хозяин забыл о дож-
дях. На фабрике изо дня в день
падала производительность труда.
Неожиданно началась эпидемия
нервных заболеваний. Лучшие ма-
стера не выходили на работу.
Срывалось выполнение крупного
заказа. Фабричный врач простран-
но толковал о вредном климате, но
не мог посоветовать ничего вра-
зумительного. И тогда хозяин фаб-
рики пригласил физиолога. Он
был скуп и упрям, этот фабрикант:
он хотел знать, где и когда был
допущен просчет.
Физиологу не пришлось долго
искать причину. Осмотрев цехи,
он сказал хозяину фабрики: «Шить
черными нитками черную кожу
на черном столе — какой осел
это выдумал?» Фабрикант побагро-
вел, но сдержался, промолчал.
Над Бректоном и по сей день
идут черные дожди. Но обувная
фабрика стала яркой, даже пе-
строй. Оборудование, станки
окрашены в оранжевые и желтые
тона. Столы — в зеленые, голубые.
Стены — в синие...
ЖЕЛАННЫЕ ГОСТИ
Физиология любит уединение и
тишину. Физиологические лабора-
тории отгорожены от всего, что
может нарушить ход опыта или по-
мешать наблюдению. Но полвека
назад физиологи пришли на про-
изводство. Сначала они были ред-
кими и случайными гостями в шум-
ных заводских цехах. Затем стали
приходить чаще и чаще. Шло вре-
мя, и физиологи труда все реши-
тельнее вмешивались в технологию
производства.
Человек полирует изделие на
вращающемся круге. В какой по-
зе должен он находиться, чтобы
производительность труда была
максимальной, а утомляемость
как можно меньшей?
Инженеры не могли дать точно-
го и обоснованного ответа на этот
вопрос. А физиологи установили:
если усилие меньше 5 кило-
граммов, рабочий должен сидеть;
если усилие колеблется от 5 до
10 килограммов, поза рабочего
почти не влияет на производи-
тельность труда;
если от рабочего требуется уси-
лие свыше 10 килограммов, он
обязательно должен встать.
Каждая производственная опе-
рация выдвигала перед физиоло-
гами свои совершенно новые
МНЕ ХОРОШО
Репортаж В. ЛЕОНИДОВА
От каменных ступенек крыльца
берет начало короткая аллея: ост-
ролистные пальмы, ивы, кусты роз.
Невидимый в зелени, звучит фон-
тан. Тень над белыми скамейками.
Где-то тихая музыка.
— Сюда, пожалуйста. Третий
этаж, направо — там дирекция.
Дирекция чего, как вы ду-
маете?
Станкостроительного завода.
— Алания,— представляется ди-
ректор Тбилисского завода шли-
фовальных станков. Услышав по-
хвалы заводской территории, он
достает из папки фотографию. На
снимке — обыкновенный двор
обыкновенного завода, в меру за-
хламленный, по-видимому, пыль-
ный.
проблемы и требовала своего,
особого решения.
Вот человек обрабатывает на-
пильником деталь. На какой высо-
те располагать тиски, чтобы с наи-
меньшим напряжением дать наи-
большую выработку?
Ответ на этот, казалось бы,
простой вопрос потребовал дли-
тельных исследований. Выяснилось,
что для рабочих разного роста
тиски необходимо устанавливать
на разных уровнях. Например, при
росте 168 сантиметров — на высоте
102 сантиметра от пола. И доста-
точно изменить эту оптимальную
величину на два-три сантиметра,
чтобы производительность труда
резко снизилась. Если же, допу-
стим, поднять тиски на 30 санти-
метров против нормы, то выра-
ботка снизится втрое!
В одной физиологической лабо-
ратории изготовили из цветной
проволоки причудливые модели.
Они напоминали произведения
скульпторов - абстракционистов:
бессмысленное нагромождение
витков, не больше. Но смысл
был — и глубокий. Каждый изгиб
проволоки соответствовал движе-
НА ЗАВОДЕ
— Что это, Константин Констан-
тинович?
— Мы — год назад.
...Московский институт «Орг-
станкинпром» предложил заводам
альбомы необычайной раскраски
станков, стен, даже трубопрово-
дов в цехах. Ученые выяснили, что
замена унылого серого цвета жи-
вой, хорошо подобранной гаммой
красок делает цех светлее, а ра-
боту безопаснее и приятнее. Через
неделю альбомы, затребованные
из Москвы телеграммой, лежали
на директорском столе.
И вот сейчас мы идем сквозь
строй нежно-зеленых станков с
желтовато-кремовыми подвижны-
ми частями. Вдоль белых линий
на коричневом «паркете» цеха
стоят разноцветные ящики под
нию руки человека, ударяющего
молотком по какому-либо пред-
мету. Одна модель изображала
движения рабочего-новичка, дру-
гая— движения человека, уже год
работающего на производстве,
третья — движения мастера.
При создании моделей учитыва-
лись не только крутизна замаха и
сила удара, но и длительность
каждого движения. Физиологиче-
ский анализ такой простой опера-
ции, как удар молотком, обнару-
жил множество деталей, очень
важных для успешной работы.
Кропотливых исследований по-
требовала от физиологов уже зна-
комая нам проблема окраски про-
изводственного оборудования и
помещений. На первый взгляд,
дело тут нехитрое: во всех случа-
ях нужно применять яркие, бро-
ские цвета. Но очень скоро вы-
яснилось, что одни сочетания кра-
сок удачны, другие утомляют и
раздражают рабочих. Изучение
рациональной окраски преврати-
лось в довольно сложную науку.
В нашей стране подбором «про-
изводственных» красок занялась
специальная научно-исследова-
тельская лаборатория цветового
зрения, которой руководит про-
фессор Е. Б. Рабкин. В Англии
был создан Британский институт
по окраске. Появились исследова-
тельские группы, бригады, лабо-
ратории и в других странах.
Физиологи разработали сотни
рекомендаций. Но за ними стоят
четыре основных правила.
Первое правило гласит: общий
тон окраски стен должен быть
светлым. Чем светлее в цехе, тем
легче работается. Но этого мало.
Человеческий глаз довольно
привередлив. На одном из заво-
дов работницам пришлось обра-
батывать красные детали, сколь-
зившие по черному фону. И у
многих заболели глаза. Самое ка-
верзное, что «вкусы» зрения не-
постоянны: при одной яркости
освещения наиболее благоприят-
ными оказываются одни сочетания
цветов, при другой — другие.
Отсюда второе правило: учиты-
вайте физиологические особен-
ности зрения, угадывайте «жела-
ния» глаз.
стружку — зеленовато-серые для
стали, золотистые для бронзы, го-
лубые для алюминия. Над головой
проплывает мостовой кран с по-
лосатой черно-желтой кабиной и
красным крюком. В широкие окна
вливается много света. А там, ку-
да света доходит меньше, ровно и
ярко горят люминесцентные
трубки.
Все это так не похоже на при-
вычный заводской интерьер, так
празднично и свежо, что кажется
сделанным только вчера.
Чуть улыбаясь, Алания говорит,
что сами краски — превосходные
воспитатели. Это сказано точно:
ну кто, в самом деле, отважится
оставить след замасленной пятер-
ни на суппорте цвета чайной ро-
зы!
...Голубой зал с белыми углами.
Жестянщики возятся с объемисты-
ми железными коробками.
— Вентиляция!
— Не совсем. Это компрессор-
ная для кондиционирования воз-
Все движущиеся части машин
должны резко отличаться по
окраске от неподвижных. Инстру-
менты и обрабатываемые детали
нужно окрашивать так, чтобы их
легко было различать на фоне
конвейера, верстака, инструмен-
тального ящика. И вот третье
правило: обеспечьте контрастность
в окраске предметов.
А четвертое правило состоит в
следующем: опасные места, на-
пример пути движения наземного
транспорта или режущие части
машин, надо выделять особенно
яркой, бросающейся в глаза
окраской.
Только за счет правильной
окраски цехов и машин удается
поднять производительность тру-
да на 10—15. а в ряде случаев и
на 25 процентов. При этом утом-
ляемость рабочих резко снижает-
ся. Меньше становится и брака.
«УКРОЩЕНИЕ» КОНВЕЙЕРА
Поточно-конвейерный метод
работы справедливо считается
прогрессивным. На конвейере
сложные операции обработки де-
талей удается расчленить на ряд
простых действий, выполнять ко-
торые могут сравнительно мало-
квалифицированные рабочие. В
то же время конвейер позволяет
добиться высокой производитель-
ности труда. Чем проще движения,
тем скорее человек привыкает де-
лать их машинально, тем меньше
занято его внимание, тем точнее
само движение. Но это основное
достоинство конвейера вступает
подчас в противоречие с некото-
рыми особенностями человеческо-
го организма. Организм восстает
против монотонной работы, кото-
рая действует на него усыпляюще.
Известный советский физиолог,
профессор М. И. Виноградов про-
вел со своими сотрудниками на
фабрике «Красный треугольник»
серию интересных исследований.
На фабрике работал конвейер,
однако производительность труда
была сравнительно невысока. Все
попытки повысить темп движения
конвейера приводили к перена-
пряжению.
духа. Знаете, в Тбилиси бывает
жарко, а нам в цехе в жару лег-
ко дышать.
Да, здесь легко дышать... Ди-
ректор завода не распространяет-
ся о целях перестройки, он просто
показывает, дает лаконичные по-
яснения. А я думаю именно о це-
лях и понимаю, что взят курс на
превращение завода во второй,
любимый дом каждого станко-
строителя.
И когда я спросил о музыке, ко-
торая приятно и неназойливо шла
вместе с нами по заводу, то услы-
шал в ответ:
— Решили попробовать — людям
понравилось. А дают ее наши элек-
трики, вот оттуда, с участка сбор-
ки приборов.
Общих рупоров, гремящих над
участком или двором, на Тбилис-
ском заводе шлифовальных стан-
ков нет. Зато много небольших ди-
намиков. Захотел — включил у
себя над станком, захотел — вы-
ключил. Большинство включает.
ТЕХНИЧЕСКИЙ ПРОГРЕСС ЗНАЧИТЕЛЬНО ПОВЫСИТ ТРЕ-
БОВАНИЯ К КУЛЬТУРЕ ПРОИЗВОДСТВА. К СПЕЦИАЛЬНОЙ И
ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПОДГОТОВКЕ ВСЕХ ТРУДЯЩИХСЯ.
РАЗВИТИЕ НОВОЙ ТЕХНИКИ БУДЕТ ИСПОЛЬЗОВАНО ДЛЯ КО- 
РЕННОГО УЛУЧШЕНИЯ И ОБЛЕГЧЕНИЯ УСЛОВИЙ ТРУДА СО-
ВЕТСКОГО ЧЕЛОВЕКА. СОКРАЩЕНИЯ РАБОЧЕГО ДНЯ И БЛА-
ГОУСТРОЙСТВА БЫТА. ЛИКВИДАЦИИ ТЯЖЕЛОГО ФИЗИЧЕСКО-
ГО ТРУДА. А ЗАТЕМ И ВСЯКОГО НЕКВАЛИФИЦИРОВАННОГО
ТРУДА.
ИЗ ПРОЕКТА ПРОГРАММЫ КПСС
Физиологи пришли в цех со спе-
циальной аппаратурой Они изме-
ряли пульс рабочих, определяли
величину кровяного давления,
проверяли рефлексы. Итог иссле-
дований оказался неожиданным.
Выяснилось, что кривая утомления
имеет свои подъемы и спады. К
середине рабочего дня наступают
моменты, когда особенно трудно
бороться с сонливостью. Затем
напряжение спадает, чтобы вновь
возрасти к концу смены.
Физиологи порекомендовали из-
менить распорядок дня рабочих и
режим конвейера.
Были введены дополнительные
короткие перерывы в работе —
как раз в те моменты, когда у
большинства рабочих быстро на-
растает утомление. Конвейер стал
двигаться «волнообразно» — то
быстрее, то медленнее, приспо-
сабливая свой ритм к требовани-
ям организма.
Самые же монотонные опера-
ции были вообще уничтожены.
Когда подвели итог нововведе-
ний, оказалось, что производитель-
ность труда увеличилась более
чем на 10 процентов. А уставать
люди стали гораздо меньше.
Другой советский физиолог,
профессор С. А. Косилов, проник
еще глубже в природу «отноше-
ний» человека с конвейером. Он
подметил, что даже очень добро-
совестные рабочие, сами того не
замечая, время от времени начи-
нают с излишней тщательностью
замерять детали или без нужды
перекладывать с места на место
инструменты. Рабочий тратит на
это немного времени — то полсе-
кунды, то секунду. Но за день на-
бегают многие минуты. А глав-
ное — рабочие сбиваются с рит-
Я записываю в блокнот замеча-
тельные цифры. Только за один
последний год выпуск шлифоваль-
ных станков высокой точности вы-
рос на тридцать процентов. Это без
всякого расширения, с тем же
оборудованием, с теми же людь-
ми. А к концу семилетки тридцать
процентов должны превратиться в
триста!
Было бы наивным упрощением
сводить такой рывок исключитель-
но к результатам культурной пере-
стройки. Понятно, тут и более зре-
лая технология, и лучшая расста-
новка сил и продуманная механи-
зация. Но решает-то все-таки че-
ловек! И вот для человека здесь
краски, музыка, удобство, про-
хлада.
Двадцатилетний слесарь Гиви
Шелиава определил все это про-
сто и исчерпывающе:
— Мне стало хорошо на заводе!
Человеку хорошо на его заво-
де — значит, можно уверенно
предсказать любой успех.
ма неодновременно, в результате
чего конвейер «лихорадит» на про-
тяжении всей смены. Какой же
выход? Настаивать, чтобы рабо-
чий постоянно концентрировал
внимание на работе, не терял ни
одного мгновения? Нет, это было
бы неправильно. Движения, не
нужные с точки зрения инженера,
физиолог считает необходимыми
для организма. Они создают мик-
ропаузы между однотипными дви-
жениями, дают организму разряд-
ку. И вот профессор С. А. Коси-
лов предложил так отрегулиро-
вать темп движения конвейера,
так разместить на нем детали,
чтобы микропаузы в работе воз-
никали вынужденно — сразу для
всех, на равное время, без осо-
бого ущерба для производства.
А вот еще один способ облег-
чить труд рабочего у конвейера.
Он тоже предложен физиолога-
ми. В цехе должна играть музыка!
Потоки звуков будоражат созна-
ние, прогоняют сон, нейтрализуют
вредное действие монотонной ра-
боты.
Музыка — хорошее «лекарство»
от сонливости. Но, как всякое ле-
карство, в чрезмерных дозах она
вредна. Здесь физиологам при-
шлось разработать специальные
рецепты. Они установили, что му-
зыку надо включать на короткое
время два-три раза за смену, в
те моменты, когда мозг рабочих
с особой силой охватывается дре-
мой.
ТРУДНО ЛИ НАЖИМАТЬ
НА КНОПКИ!
Среди бесчисленных производ-
ственно-технических проблем, с
которыми сталкиваются физиоло-
ги, есть несколько центральных,
самых важных сегодня, самых
сложных, самых трудных и инте-
ресных. И основная из них — это
проблема приспособления автома-
тов к возможностям человека и
человека — к требованиям авто-
матов. Об этом стоит поговорить
подробнее.
Человек издавна работает вме-
сте с машиной. Но одно дело
«сотрудничать» с паровой маши-
ной или управлять автомобилем,
а другое — контролировать рабо-
ту современных автоматических
устройств, сложнейших и огром-
ных.
Казалось бы, что за труд нажи-
мать на кнопки... Ведь это не тре-
бует почти никакой мускульной
энергии! Ну, а если кнопок много?
Если, например, в течение мину-
ты нужно 30 или 40 раз нажать на
разные кнопки, да еще следить
за показаниями десятков прибо-
ров?..
Оператор автоматизированного
рельсопрокатного стана, нажимая
на кнопки и передвигая рычаги,
делает в течение минуты до ста
43
ЦВЕТНАЯ ПАРТИТУРА
ТРУДА
Физиологи уже давно совету-
ют призвать на производство
музыку. Бодрые, веселые музы-
кальные пьесы способствуют
четкому ритму труда. Но как
быть, если в цехе работают
прессы, если гудят моторы,
стучат тележки мостовых кра-
нов? Выход, оказывается, есть
и тут. В «шумные» цехи придет
новая музыка— музыка цвета.
Что же это такое?
Сотрудники Института авто-
матики и телемеханики создали
установку, которая «переводит»
музыку на язык светящихся
красок. «Слушая» мелодию,
электронная машина вырабаты-
вает сигналы света с таким
расчетом, чтобы цветовое со-
провождение усиливало выра-
зительность музыки. Ученые
предполагают, что их установка
найдет дорогу не только в кон-
цертные залы и на танцеваль-
ные площадки....
Представьте себе — звучит
мелодия и радужный свет на-
полняет цех. В такт музыке
цветные лучи заливают пото-
лок, вспыхивают воздушными
бликами, бегут по стенам. Вот
эта игра красок и поможет ра-
бочему «услышать» музыку
глазами.
КЕФИР — СОЮЗНИК
ОПЕРАТОРА
Диспетчер современной авто-
матизированной электростан-
ции должен быть все время на-
чеку, чтобы вовремя заметить
неисправность, быстро преду-
предить аварию. Но работа авто-
матов почти не нуждается в кон-
троле, спокойное, однообразное
дежурство навевает на челове-
ка сонливость. И вот, помимо
активных форм отдыха — гим-
настики, душа, умывания,— фи-
зиологи предложили диспетче-
рам... специальный питьевой ре-
жим. Теперь на автоматизиро-
ванных электростанциях к
услугам операторов — квас, ке-
фир, кофе, чай — бодрящие на-
питки, которые резко снижают
утомляемость организма.
движений руками и ногами. Со-
временные химические установки
«разговаривают» с людьми мно-
жеством контрольно-измеритель-
ных приборов: оператор непре-
рывно следит за десятками стре-
лок, должен быть готов в любую
секунду отрегулировать установку,
I быть может — предотвратить ава-
| рию.
Еще труднее приходится диспет-
черам железнодорожного узла: по
показаниям множества приборов
они должны учитывать все свобод-
ные и занятые пути, скорости
i движения пассажирских, товар-
I ных и маневровых составов...
I Техника стремительно развивает-
I ся. Растут скорости, с которыми
приходится иметь дело на произ-
водстве: скорости обработки дета-
лей, скорости движения машин и
частей машин, скорости технологи-
ческих процессов и операций.
Возможности же человеческого
организма ограничены. Во всяком
случае, так издавна считали фи-
зиологи. И тут возникает пробле-
ма: не ставят ли возможности че-
ловеческого организма предел
прогрессу техники?
Казалось бы, ответ прост: да,
ставят. Видимо, надо как можно
скорее заменить человека автома-
тами, посадить у пультов управле-
ния роботов. Однако это — кажу-
щаяся простота. Во многих случа-
ях роботы, призванные заменить
человека, оказываются чрезмерно
сложными и капризными. К чему
это приводит, видно из следую-
щей любопытной истории.
На техническом совете одной
американской фирмы рассматри-
вался проект новой управляющей
электронной машины.
— Моя машина,—; сказал в за-
ключение своего доклада кон-
структор,— обладает многими за-
мечательными свойствами. Но,
чтобы она надежно работала, не-
обходимо создать еще 15—20 до-
полнительных устройств. Одни из
них будут «страховать» машину на
случай, если какие-либо ее эле-
менты внезапно откажут, другие
обеспечат работу в непредвиден-
ных ситуациях. По объему и сто-
имости дополнительные устрой-
ства превзойдут основную маши-
ну. Однако главное затруднение
«СПРЯТАННАЯ»
ДЕТАЛЬ
Иной неопытный сборщик
выполняет свою операцию на
конвейере медленнее других
рабочих и снижает скорость
состоит в том, что я не знаю, как
можно создать такие устройства.
Для меня это—«черный ящик».
Нечто пока неизвестное. Быть мо-
жет, кто-нибудь из присутствую-
щих подскажет идею конструкции
требуемого «черного ящика»?
После продолжительного молча-
ния поднялся молодой инженер.
— Мне кажется, шеф,— сказал
он, — что я могу предложить
удовлетворительную конструкцию
«черного ящика».
— Сколько он будет весить? —
спросил конструктор.
— Приблизительно 80 килограм-
мов.
— Какую мощность он будет
потреблять?
— Всего 600 ватт.
— Великолепно! Сколько потре-
буется времени, чтобы ваш «чер-
ный ящик» начал работать в систе-
ме?
— Пять-шесть месяцев.
— Отлично! Что же это за уди-
вительное приспособление?
— Это — человек, шеф.
ДВА «ПОТОЛКА»
Итак, автоматы, призванные за-
менить человека в управлении
технологическим процессом, сами
требуют человека. Круг замкнул-
ся. Выходит, есть все-таки опас-
ность, что физиологические воз-
можности человека поставят пре-
дел развитию технологии?
Нет, такой опасности не суще-
ствует.
Физиологические «пределы», о
которых шла речь, установлены
при исследованиях в обычных
условиях. Они не учитывают «ре-
зервов» и скрытых, потенциаль-
ных возможностей человеческого
организма. А возможности эти
исключительно велики.
Вот несколько примеров.
Шлифовщики после многолет-
ней работы начинают различать
детали обрабатываемой поверхно-
сти, размеры которых — до пяти
десятитысячных миллиметра.
Обычный же предел чувствитель-
ности зрения человека — сотая до-
ля миллиметра.
Многие сталевары уверенно го-
ворят о недоступных непосвящен-
ным тончайших оттенках цвета
сборки. Производительность
труда всей смены поэтому
уменьшается, а виновник нерв-
ничает, делает ошибки. Уже
один вид приближающейся по
конвейеру детали заставляет
его беспокоиться, суетиться, де-
лать массу лишних движений.
Теперь на конвейере 1-го Мо-
сковского часового завода сбор-
щик не видит движущуюся лен-
ту — она отделена от него пе-
регородкой. Собираемые часы
автоматически, через опреде-
ленные промежутки времени,
поступают по лотку к его ра-
бочему месту.
Главное же усовершенствова-
ние конвейера — так называе-
мый накопитель. Если рабочий
и потеряет несколько лишних
секунд, то он все равно не за-
держит следующего сборщика.
Из накопителя к тому уйдет
один из заранее заготовленных
механизмов. Перерасходован-
раскаленного металла. Опытные
текстильщики, занятые окраской
тканей, улавливают около сотни
оттенков одного только черного
цвета.
Летчики по звуку мотора опре-
деляют количество оборотов дви-
гателя в пределах одного-двух
процентов. А нетренированный че-
ловек способен уловить разницу
в шуме мотора лишь при измене-
нии количества оборотов на во-
семь—десять процентов.
Тренировки спортсменов показа-
ли, что быстрота реакции организ-
ма на внешние изменения может
быть повышена в два-три раза.
Словом, сегодня стало ясно, что
существуют два физиологических
потолка. Один, относительно не-
высокий— для нетренированного
человека. Во многих случаях он не
отвечает требованиям современ-
ной техники. Другой потолок
очень высок. Тут все зависит от
человеческих навыков.
Механизм действия этих навы-
ков можно проиллюстрировать
еще и на таком примере.
Представьте себе лист бумаги,
на который нанесены сотни знач-
ков. Вас просят рассмотреть и ос-
мыслить значение каждого и уста-
новить, что обозначают их комби-
нации. Для решения такой задачи
понадобится, очевидно, довольно
много времени. А если листов не-
сколько и все с разными набора-
ми значков, то, занимаясь их рас-
шифровкой, вы очень быстро уста-
нете.
Можно довольно точно рассчи-
тать по физиологическим нормам,
сколько времени потребует чте-
ние таких листов и как скоро на-
ступит утомление. Цифры полу-
чатся солидные. Однако, читая
эти журнальные строки, вы, сами
того не подозревая, опровергаете
расчеты физиологов. Только что
вы, читатель, рассмотрели, осмыс-
лили и сопоставили сотни букв,
сложили их в слова, слова — в
фразы. Ведь люди при чтении во-
все не осмысливают все значки-
буквы. Мы с вами забегаем впе-
ред, перескакиваем через не-
сколько букв, схватываем содер-
жание текста по намекам. Иссле-
дования показали, что смысл тек-
ста становится понятным, если че-
ные же секунды можно будет
восполнить при следующей
операции.
ПЫЛЕСОС НА СТАНКЕ
Как предохранить рабочего у
металлорежущего станка от ме-
таллической стружки и пыли?
44
ловек фиксирует взгляд не на
каждой, а лишь на четвертой или
даже шестой букве. Более того,
выяснилось, что при чтении он
обращает главное внимание на
верхние половинки букв, почти не
замечая нижних «закорючек».
Нечто подобное происходит и с
рабочим, управляющим сложным
оборудованием. Новичок был бы
вынужден осмысливать каждый
сигнал — показания всех прибо-
ров в отдельности. Осмыслив сиг-
нал, он сделает необходимый вы-
вод — примет решение. И лишь
после этого нажмет на ту или
иную кнопку.
Человек, научившийся читать по-
казания приборов, схватывает всю
картину в целом. Он «чувствует»
машину со всеми ее шумами,
стуками и шорохами, как опыт-
ный шахматист «чувствует» доску
с разыгрывающейся на ней бит-
вой фигур. Но вспомним: бегло
читать можно только осмыслен-
ный текст. Случайный же набор
букв вы будете разбирать мучи-
тельно долго. Значит, в устройстве
машины, в расположении прибо-
ров и кнопок управления тоже
должна быть своя логика.
Отсюда два практических выво-
да.
Во-первых, человек вполне мо-
жет сотрудничать с непрерывно
усложняющимися машинами и ав-
томатами.
Во-вторых, и это главное, со-
трудничество будет плодотворным
лишь в том случае, если конструк-
торы, приспосабливая машину к
возможностям человека, «пойдут
навстречу» человеческому орга-
низму, создадут условия для ис-
пользования его поистине чудес-
ных резервов.
ПРИБОР «ГОВОРИТ»
С ЧЕЛОВЕКОМ
На пульте управления 40 или 50
приборов. Оператор должен сле-
дить за тем, чтобы стрелки на ци-
ферблатах не отклонялись от нор-
мального положения. Но приборы
создавались в разное время и не-
зависимо друг от друга. На одних
циферблатах положение нормы
соответствует двенадцати часам,
на других — девяти, на третьих —
четырем и так далее. Показания
каждого прибора приходится «чи-
тать» в отдельности. Это утоми-
тельно и требует много времени
даже от очень опытного рабочего.
А если установить для всех при-
боров единое положение стрелок
в нормальных условиях? Тогда
сразу же, в десятки раз сокра-
тится время «чтения» приборной
доски.
Огромное значение, утверждают
далее физиологи, имеет и форма
шкалы прибора. Вот для нагляд-
ности небольшая таблица. При
одних и тех же условиях ошибки
в отсчете показаний составляют
(в процентах): для вертикальной
линейной шкалы — 35,5; для гори-
зонтальной линейной шкалы —27,5;
для полукруглой шкалы — 16,6;
для круглой шкалы — 10,9; для
шкалы в форме окна — 0,5.
По совету физиологов, рычагам
управления иногда придают фор-
му, имеющую определенное зна-
чение. Так, например, рычаг выпу-
ска шасси самолета можно сделать
в виде колеса. Рычаг управления
закрылками — в форме крыла.
Физиологи утверждают, что, по-
мимо зрительных сигналов (пока-
зания приборов, свет контрольных
ламп и т. д.), целесообразно ис-
пользовать и сигналы звуковые.
Реакция человека на звуковой
сигнал вообще более быстрая,
чем на сигнал световой. Кроме
того, современному рабочему,
как правило, приходится следить
за столькими приборами и лам-
почками, что бывает очень трудно
выделить особо важные сигналы,
например об угрозе аварии. Тут-
то на помощь и приходят звуко-
вые сигналы. Они проникают в
мозг человека своим каналом, не
затрагивая перегруженного пути
световых, зрительных сигналов.
ВО ИМЯ ЧЕЛОВЕКА,
ДЛЯ БЛАГА ЧЕЛОВЕКА
Во многих научных центрах на-
шей страны идут исследования по
промышленной психологии — не-
давно сформировавшейся науки,
занятой изучением проблем, о ко-
торых мы рассказали.
Физиологи и психологи, опира-
ясь на достижения других наук,
нередко находят остроумные, под-
час неожиданные решения про-
изводственных задач. Можно при-
вести такой пример. Уже давно
установлено, что форма рукоятки
рычага управления должна — в
идельном случае — соответство-
вать форме руки данного рабоче-
го, Но ведь на заводе не знают,
кто будет работать за тем или
иным станком. Более того, одной
и той же машиной, как правило,
управляют разные люди. Как же
быть? Недавно был предложен
выход — простой и удобный. Ру-
коятки рычагов стали делать из
поливинилхлорида. Уже при 50
градусах этот материал становится
податливым: каждый рабочий мо-
жет обмять рукоятку по своей
руке..
Лесковский Левша ныне не на-
чал бы работу, не посоветовав-
шись предварительно с физиоло-
гами и конструкторами. И можно
не сомневаться: они сумели бы
рационализировать даже процесс
подковывания блохи...
Долгое время рабочие, занятые
на отладке часовых механизмов,
«подковывая блоху», работали на
ощупь. По предложению физио-
логов конструкторы СКБ часово-
го станкостроения, НИИЧаспро-
ма и 1-го часового завода созда-
ли специальный оптический при-
бор. Он увеличивает изображение
детали в 40 раз, и все операции
можно теперь контролировать зре-
нием. Это значительно облегчает
и ускоряет кропотливую работу.
Физиологи сегодня только на-_
чинают свое замечательное , «пу-
тешествие» по заводским цехам.
Завтра поприще, на котором они
трудятся, станет необъятным.
Можно думать, что не так уж да-
лек день, когда каждую новую
техническую идею, каждый новый
конструкторский проект будут
обязательно консультировать с
ними. Физиология труда — наука
для рабочего и во имя рабочего—
научит, как мечтал академик Пав-
лов, «чем дальше, тем полнее,
совершеннее, как правильно, то
есть полезно и приятно, рабо-
тать»... Подтверждение этому мы
видим в глубоких и мудрых стро-
ках Программы нашей партии,
проникнутых великой заботой о
человеке-труженике.
те сидя. Ходите, бегайте, иг-
райте в волейбол.
— Послушайте хорошую му-
зыку, займитесь гимнастикой,
если приходится силь-
но напрягать зрение.
Смените работу, но не читайте,
не вяжите — дайте глазам от-
дых!	.
ЭЛЕКТРОКАР
РАДИРУЕТ
Над территорией столичного
завода «Фрезер» не так давно
стали разноситься сигналы
ультракоротковолновой уста-
новки. Посланные с пульта
диспетчерского управления,
они достигают небольших при-
емников, установленных на
юрких электрокарах — тележ-
ках с электромоторами, разво-
зящих грузы по цехам и скла-
дам. Рабочий, управляющий
электрокаром, получает по ра-
дио приказ выполнить то или
иное задание. Освободившись,
он тут же снова связывается с
диспетчером. Таким образом, на
пульте управления постоянно
знают, где находится «местный
транспорт», а рабочему не нуж-
но каждый раз торопиться на
диспетчерский пункт за новым
поручением.
Заводская радиосвязь облег-
чила труд водителей электрока-
ров, резко повысила производи-
тельность их труда.
Этот важный вопрос стоит уже
очень давно и решают его на
каждом предприятии по-разно-
му.
Московский инженер А. Вла-
сов выдвинул интересную уни-
версальную идею. На суппорте
станка, прямо под режущим ин-
струментом, он предложил рас-
положить щель отсасывающей
системы. Система действует по
принципу пылесоса — воздух
втягивает в щель стружку и
пыль, и те собираются в спе-
циальном мешке. Это приспо-
собление, простое и дешевое,
было испытано на 1-м Государ-
ственном подшипниковом заво-
де и на других предприятиях.
Везде оно получило полное
одобрение. По-видимому, в ско-
ром времени все металлорежу-
щие станки будут выпускаться
оснащенными этим удобным
собственным «пылесосом».
ТАНЦУЙТЕ,—
ГОВОРЯТ
ФИЗИОЛОГИ
В какие дни лучше работает-
ся? Конечно, после воскресенья,
когда сил больше, ответит иной
читатель. А это как раз невер-
но. Исследования показали, что
в начале недели человек не
сразу входит в производствен-
ный ритм. Понедельник и втор-
ник — дни своеобразной «рас-
качки», и лишь в среду и в чет-
верг работоспособность самая
высокая. Важны ли эти данные?
Конечно. Ведь с их помощью
можно точно решить, когда
устроить второй выходной день
при переходе на 40-часовую ра-
бочую неделю. Некоторые пред-
приятия переносят его на се-
редину недели и... резко нару-
шают налаживающийся в орга-
низме недельный ритм труда.
Отдыхать .нужно только в конце
рабочей недели. А вот еще одна
проблема отдыха. Регулярные
пяти- и десятиминутные пере-
рывы, а иногда просто секунд-
ные микропаузы (на конвейе-
ре) хорошо восстанавливают
силы. Но как проводить эти
свободные минуты?
— Танцуйте,— говорят физио-
логи,—е с л и вы работае-
КРАСКА
ГЛУШИТ ШУМ?
чтобы избавиться от сильно-
го шума и многократного эха в
помещениях, строители обычно
прибегают к особой, довольно
сложной облицовке стен.
Польские инженеры пошли
другим путем. Они решили за-
глушить шум... краской. На
шахте Ястржембе в Рыбницком
угольном бассейне был предва-
рительно выяснен характер шу-
ма в компрессорной и в рас-
пределительных помещениях.
Затем, в зависимости от пре-
обладающих частот и силы зву-
ков, составляющих шум, эти
помещения были окрашены в
краски разных цветов и оттен-
ков. Строители рассчитывают,
что действие цвета «перекроет»
в сознании рабочих действие
шума. Результатов этого очень
интересного опыта можно
ждать в ближайшем будущем.
45
ебольшая книжка в скромной серо-голубой обложке. Про-
грамма Коммунистической партии Советского Союза.
Проект.
Программа партии, программа жизни народа, программа действий
миллионов людей, коллективно создающих счастье. Труд для достиже-
ния коммунизма. Воспитание человека коммунистического будущего.
Его культура, отдых, здоровье, жилище. Его дети. Каждой странице
программы будут, наверно, посвящены тома — научные и художествен-
ные; о каждой строчке напишут сотни статей...
Вот и сегодня моя статья посвящена немногим строкам этой книж-
ки— одному абзацу на 95-й странице, одной строке на 109-й.
95-я страница. Чеканят шаг слова; «В течение предстоящих 10 лет
осуществится переход на шестичасовой рабочий день... Во втором де-
сятилетии... начнется переход к еще более сокращенной рабочей не-
деле...»
Итак, всего четверть суток на работе. Затем — еще меньше. Об-
щественное питание; отпадут хлопоты о магазине и кухне. Ясли, детские
сады, школы-интернаты — большую часть забот о детях возьмет на се-
бя общество. Благоустроенная квартира — каждой семье. Это значит:
квартир — вдоволь, можно поселиться неподалеку от работы. У граж-
данина коммунистического общества будет все больше досуга. На что
пойдет этот досуг? На отдых? Но здоровому человеку не нужно отды-
хать восемь часов в день. Он вернется с работы неуставший, проведет
наблюдать метеоры и метеориты, переменные звезды, потому что их
слишком много и на все не хватает телескопистов.
Даже в физике (на что уж наука не для непосвященных!) бывает,
что открытия принадлежат женам или сестрам ученых. Физики делают
десятки тысяч снимков в поисках неизвестных частиц или новых явлений,
но только на одном-двух из них можно найти след неведомого. Эти
поиски, требующие терпения и усидчивости, и вели родственницы ис-
следователей.
Думается, что помощники — усидчивые и ретивые — могли бы при-
годиться и историкам для разбора архивов, и литературоведам для
сбора музейных экспонатов, и биологам и медикам для массовой
профилактики.
Возможно, что и новые научные теории могли бы обсуждаться и
даже зарождаться в среде добровольных помощников. Действительно:
для добывания фактов нужна совершенная научная техника. Но, когда
факты уже добыты и идет обсуждение, нужна не техника, а мозг, вы-
сокая культура мышления, философия, логика, широта взглядов. И тут
полезны будут добровольные помощники. Ведь каждый из них спе-
циалист в какой-то своей «посторонней» области, каждый обладает ка-
кими-то своими знаниями, своеобразным взглядом на вещи.
Как я представляю себе работу Общества? Только без противопо-
ставления науке. Это должно быть Общество содействия. Общество по-
мощников, руководимое учеными. Допустим, я интересуюсь медици-
ВСЕНАРОДНОЕ
ИССЛЕДОВАНИЕ
Г. ГУРЕВИЧ
ЗАМЕТКИ ПИСАТЕЛЯ
часа два на стадионе, примет душ, освежится, и вот впереди — целый
вечер. Как провести его?
У многих свободное время пойдет на учение. Для них уже сейчас
организована сеть школ: заочных, вечерних. Потом будут еще телеви-
зионные школы.
У других — на искусство. Для них организованы самодеятельные
кружки — литературные, художественные, драматические. Берегитесь,
профессионалы! Берегитесь соперников, сильных «числом и умением».
А многие захотят заниматься наукой. Не пришла ли пора позабо-
титься и о ее болельщиках? О тех, кто прилежно читает научные журна-
лы и собирает вырезки, кто сам не стал научным работником, но со-
хранил огонек своей юности, кто на работе вторгся в чужую область?
О тех, кого волнуют «чужие» дела и нерешенные проблемы?
Не стоит ли для них создать добровольное Общество содействия
науке?
На первый взгляд предложение странное. Ну что могут сделать лю-
ди неудачи там, где не добились успеха светила?
А я вспоминаю, как лет 12 назад пришел в редакцию «Знание — си-
ла» один академик, селекционер. Селекционеру поручено было вы-
вести улучшенный сорт гречихи. Обычно такая работа проводится на
опытном участке в течение нескольких лет. Академик же решил во-
влечь в работу все колхозы области, вести наблюдения на всех гречиш-
ных полях, где сама природа создала сотни вариантов внешних усло-
вий. Он мобилизовал тысячи помощников, и сорт был выведен за один
сезон.
Значит, добровольные помощники полезны науке в тех случаях, когда
широта важнее глубины, когда миллион невооруженных глаз может
увидеть больше, чем сто микроскопов.
Они полезны при наблюдении природы — в агрономии, ботанике,
зоологии, метеорологии, минералогии и геологии и даже в астрономии.
Казалось бы, в астрономии только с помощью величайших телеско-
пов можно сделать открытия. Так ли это? В истории «небесной» науки
записаны имена любителей, открывших новые звезды. Среди этих лю-
дей есть гимназист, есть и путевой обходчик. Любителей призывают
ной. Прихожу в медицинский институт. Мне дают брошюры: серия не-
решенных проблем в медицине. Вот факты, вот мнения, вот что надо
решить и что для этого наблюдать. Вот задания для любителей, вот к
ним литература, почитай, ознакомься и выбирай руководителя... А да-
лее, приступай, посмотрим, что ты сумеешь сделать.
Конечно, все эти добровольные помощники сделают меньше уче-
ных. Но даже если они добавят один процент к уже известному, и
тогда наука будет в выигрыше. Ведь помощники-то добровольные, ра-
ботают они в свободное время. Любое их достижение — подарок че-
ловечеству.
Я написал обо всем этом в своем романе «Рождение шестого океа-
на», который вышел в свет в прошлом году. Основная мысль была у
меня такая: при коммунизме должны быть удовлетворены все потреб-
ности, в том числе и потребность человека к исследованию. Я думал,
что каждому человеку захочется пережить светлую радость познания,
проникновение в тайну, каждому захочется подарить свое открытие
человечеству, почувствовать счастье «дары подносящего». Общество
помощников нужно прежде всего помощникам, думал я.
Но однажды ко мне позвонил читатель. Представился: научный ра-
ботник, специалист по кибернетике. Затем сказал:
— Вот эти общества, о которых вы писали, нужны срочно, надо хло-
потать об их организации. Нам они нужны для подбора кадров. Сей-
час-то к нам люди приходят по путевкам. У них есть дипломы, необхо-
димые знания... а способности к творчеству — не всегда. И это выяс-
няется через пару лет, когда человек уже втянулся в дело, получил за-
дание, пишет, не хочет бросать работу. А в научном обществе мы могли
бы видеть человека в деле, не торопясь отбирать самых талантливых.
Итак, удовлетворение потребности к исследованиям, к научному
творчеству, помощь науке и, кроме того, еще: школа научных резервов.
Выгоды явные. Вот почему я вношу предложение: в раздел, посвя-
щенный общественным организациям, в строку на 109-й странице, где
говорится, что в будущем «получат развитие и другие общественные
объединения трудящихся: научные и научно-технические общества...»,
добавить слова «и научно-любительские».
46
А теперь — взгляд в наше будущее. Мы помещаем очерк о том, ка-
кой станет наша жизнь через два десятилетия. На этот раз дума о
грядущем опирается на твердый фундамент. То, о чем еще недавно при-
ходилось лишь грезить, теперь стало сегодняшней задачей нашего наро-
да. Коммунизм — вот ю великое и прекрасное, что ждет нас через два-
дцать лет. И те черты жизни, о которых сейчас расскажут писатели — не
фантазия, нет. Это—наша завтрашняя действительность!
ПРОГРЕСС ОМОЛОЖЕНИЯ НАУКИ
«Применение науки становится решающим
фактором могучего роста производительных
сил общества»,— это сказано в 1961 году в
проекте Программы КПСС. Два десятилетия
спустя наука уже в полной мере будет произ-
водительной силой. Она станет одним из основ-
ных видов человеческой деятельности. Каждый
седьмой или каждый десятый человек в нашей
стране сможет — при очередной переписи на-
селения — ответить на вопрос о профессии:
«ученый». Или чуть длиннее: «инженер по кон-
струированию исследовательской аппарату-
ры», «инженер экспериментальной установки»,
«техник по вычислительным машинам», «опе-
ратор на испытательном полигоне»...
Наука станет массовой, и это определит но-
вый облик ученого.
На протяжении всей истории человечества
специальность ученого была одной из редчай-
ших. Не удивительно, что в литературе сложи-
лась традиция изображать ученого чудакова-
тым, рассеянным, отрешенным от жизни, хо-
тя и добрым человеком. Пожалуй, наиболее
типичен в этом отношении Жак Паганель. Труд-
но сказать, что было бы с Землей, если бы
значительную часть ее населения составляли
люди, соперничающие в рассеянности с Пага-
нелем. Однако (и это не надо доказывать]
рассеянность вовсе не является чем-то обяза-
тельно связанным с ученостью. В этом отноше-
нии за судьбу нашей планеты можно быть аб-
солютно спокойным. Ученый 1980 года — че-
ловек гармонически развитый, находящий вре-
мя для общественной деятельности, для искус-
ства и для спорта. Да, и для спорта. Спортивное
общество «Наука» ныне, к сожалению, мало
кому известное, со временем затмит прослав-
ленные коллективы «Спартака», «Динамо»,
«Торпедо»... Именно «Наука» будет, скорее
всего, обладателем кубка и чемпионом по
футболу на 1980 год.
Прогноз этот значительно более основате-
лен, чем может показаться на первый взгляд.
Дело в том, что наука 1980 года (это ее вто-
рая особенность] будет очень молодой. Если
бы мы могли не только услышать последние
научные известия 1980 года, но и увидеть со-
провождающую их телепередачу, нас поразила
бы картина ученого совета одного из институ-
тов. Заседание ученого совета внешне удиви-
тельно походило бы на студенческую дискус-
сию — по возрасту участников, по горячности
обсуждения, по смелости выдвигаемых идей...
Мы бы услышали (диктор произносил бы это
без всякого подчеркивания, как нечто вполне
естественное] имена двадцатилетних докторов
науки и двадцатипятилетних академиков.
Процесс «омоложения» науки начался еще
задолго до конца века. На Всесоюзном сове-
щании научных работников в 1961 году член-
корреспондент АН СССР К. Карандеев расска-
зал, например, что в Институте автоматики и
электрометрии средний возраст научных работ-
ников — 25 лет. Но тогда, в середине века, это
было еще сравнительно редким исключением.
В 1980 году на передний край науки уверенно
выйдет молодежь — с ее огромной работоспо-
собностью, смелостью, постоянным стремле-
нием к новому.
Жизнь ученого в эпоху коммунизма удли-
нится двояко. С одной стороны, раньше на-
чнется его научная деятельность. А с другой —
в связи с успехами биологии и медицины уве-
личится и общая продолжительность жизни.
И если ученый уже в 25—30 лет станет акаде-
миком, это будет, в сущности, лишь началом
его длительной работы. Можно сказать так:
будет много молодых ученых, значит будет и
много великих ученых. Ведь раньше ученому
зачастую просто не хватало времени, чтобы
стать великим...
ЗАМЕТКИ ПИСАТЕЛЯ
ПРОГРЕСС НАУКИ И ТЕХНИКИ В УСЛО-
ВИЯХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ системы
хозяйства позволяет наиболее эф-
фективно ИСПОЛЬЗОВАТЬ БОГАТСТВА
И СИЛЫ ПРИРОДЫ В ИНТЕРЕСАХ НАРО-
ДА, ОТКРЫВАТЬ НОВЫЕ ВИДЫ ЭНЕРГИИ
И СОЗДАВАТЬ НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ, РАЗ-
РАБАТЫВАТЬ МЕТОДЫ ВОЗДЕЙСТВИЯ НА
КЛИМАТИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ, ОВЛАДЕ-
ВАТЬ КОСМИЧЕСКИМ ПРОСТРАНСТВОМ.
ПРИМЕНЕНИЕ НАУКИ СТАНОВИТСЯ РЕ-
ШАЮЩИМ ФАКТОРОМ МОГУЧЕГО РОСТА
ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫХ СИЛ ОБЩЕСТВА.
РАЗВИТИЕ НАУКИ И ВНЕДРЕНИЕ ЕЕ ДО-
СТИЖЕНИИ В НАРОДНОЕ ХОЗЯЙСТВО
БУДЕТ И В ДАЛЬНЕЙШЕМ ПРЕДМЕТОМ
ОСОБОЙ ЗАБОТЫ ПАРТИИ.
ИЗ ПРОЕКТА ПРОГРАММЫ КПСС
Молодая наука настолько же отличается от
науки немолодой, насколько клокочущий гор-
ный поток отличается от неторопливо теку-
щей равнинной реки. Стремительное движение
вперед, движение, при котором нигде нет ни-
чего даже отдаленно похожего на тихие заво-
ди,— такой будет наука 1980 года. Ошеломля-
ющий натиск, который невозможно остановить
плотиной вчерашних научных авторитетов,—
такой она будет, эта молодая наука. Очень
подвижной, до дерзости смелой, беспредельно
решительной.
Проявится и третья особенность науки в эпо-
ху коммунизма — ее космический характер.
Быть может, диктор, передавая последние
научные известия, упомянет даже о заседании
марсианской Академии наук. Он скажет это со-
вершенно спокойно, и все поймут, что речь
идет не о марсианах, а об Академии, создан-
ной людьми на Марсе.
УДАСТСЯ ЛИ ПОВЫСИТЬ К.П.Д.
НАУЧНОЙ РАБОТЫ!
Итак, наука станет массовой, молодой,
космической. Но это — изменения, если так
можно выразиться, внешние, видимые невоору-
женным глазом. Наиболее же существенные
перемены по самой своей природе будут ме-
нее заметны, ибо коснутся они организации
науки и методов работы ученого.
Приходилось ли вам когда-нибудь задумать-
ся — каков коэффициент полезного действия
работы ученого! Скажем сразу: научное твор-
чество имеет свои сложные законы. Из наблю-
дения, которое кажется пустяком, иногда вы-
растает целая отрасль промышленности. Дого-
47
ЗАМЕТКИ ПИСАТЕЛЯ
коримся поэтому все то время, которое уче-
ный использует соответственно своей научной
квалификации, считать за полезно используе-
мое на 100 процентов. Повторим теперь воп-
рос: каков к. п. д. работы ученого! На первый
взгляд ответ очевиден: если ученый работает
на своем месте— к. п. д. 100 процентов. Увы,
это далеко не так.
Еще до недавнего времени ученый, как пра-
вило, сам подготовлял для себя все необходи-
мое оборудование. Ученый на время превра-
щался в печника, стеклодува, слесаря. Так ра-
ботали Ньютон и Ломоносов, Фарадей и Мен-
делеев, Рентген и Жуковский... Сохранилось
письмо Ньютона, в котором великий английский
ученый подробно описывает, как он изгото-
вил зеркало для своего телескопа. «К выпук-
лой пластинке я притирал металл,— пишет
Ньютон.— Затем я покрывал металл очень
тонким слоем смолы. Затем я брал очень тон-
кую золу и притирал к смоле до тех пор, пока
не прекращался шорох. Далее я насыпал на
смолу свежей золы, притирал ее снова до ис-
чезновения шума и после этого, как и прежде,
притирал металл объектива. Эту работу я по-
вторял до тех пор, пока металл не отполировы-
вался, притирая его напоследок со всей моей
силой в течение изрядного времени и часто
дыша на смолу, для того чтобы держать ее
сырой...»
Если бы кто-нибудь проделал в свое время
хронометраж работы Ньютона, он с ужасом
убедился бы, что едва ли не девять десятых
своего времени ученый работал то в качестве
конструктора, то подменяя лаборанта, то ста-
новясь чернорабочим.
Может показаться, что сейчас с этим покон-
чено и ученый всегда работает соответственно
своей квалификации. Отнюдь не так! В 1958
году в США были опубликованы результаты
обследования, которое многозначительно на-
зывалось «Использование рабочего времени
научными работниками». Были опрошены сотни
исследователей, занятых в различных областях
науки. И вот что оказалось. Канцелярская рабо-
та, самая обыкновенная и отнюдь не творче-
ская (составление отчетов, переписка и т. д.|
«съедает» 20 процентов времени. А на перспек-
тивные исследования — главное в работе на-
стоящего ученого! — приходится лишь 2,5—3,0
процента рабочего времени... Основная масса
времени тратится — с точки зрения науки —
крайне непроизводительно: на решение слу-
чайных технических задач, интересующих фир-
му, на вычисления (которые можно передать
машинам) и главным образом опять-таки на са-
мостоятельное конструирование оборудования.
Ударная сила современной науки — экспери-
мент. Продвижение вперед в любой области
знания немыслимо без эксперимента (или без
наблюдения). Грубо схематически работу уче-
ного можно представить так: эксперимент, за-
тем пауза, в течение которой обрабатываются
полученные данные и идет подготовка к сле-
дующему эксперименту, затем следующий
эксперимент — и так до тех пор, пока в на-
копленных данных не начнет проступать некая
закономерность. Тогда ученый выдвигает ги-
потезу и для ее подтверждения вновь ставит
эксперименты. Повторяем, это лишь грубая
модель, и все-таки она довольно верно иллю-
стрирует место и значение эксперимента в
научном творчестве. Чем меньше паузы, чем
чаще эксперименты, тем быстрее продвигается
научное исследование. И тем, разумеется, вы-
ше к. п. д. работы ученого. Ведь во время пауз
ученый либо «простаивает», либо работает не
по своей квалификации и специальности (зани-
маясь вычислениями и подготовкой оборудо-
вания).
Максимум экспериментов в минимум време-
ни — таков идеальный принцип, к которому
стремится наука. И надо сказать, что уже сей-
час в этом направлении достигнуты значитель-
ные успехи. Мы настолько привыкли к совре-
менным темпам постановки экспериментов, что
принимаем их как нечто должное. А между
тем в XVIII и XIX веках даже на сравнительно
простые опыты уходили месяцы и годы.
Но одновременно с развитием эксперимен-
тальной техники усложняются задачи, стоящие
перед экспериментаторами. И с точки зрения
современного ученого, существующая экспери-
ментальная техника во многом еще несовер-
шенна. Например, для того чтобы выполнить
типовую экспериментальную задачу — снять
характеристику новой электронной лампы, уче-
ному приходится напряженно работать 5—6 ча-
сов. Точнее, приходилось работать. Теперь соз-
дано автоматическое устройство, проделыва-
ющее эту работу за 5—6 секунд. Таковы воз-
можности совершенствования эксперименталь-
ной техники, таковы скрытые здесь резервы
времени.
Пока же, чтобы обеспечить приемлемую
скорость постановки экспериментов, приходит-
ся чаще всего брать количеством. Можно да-
же сказать, каким именно количеством — ко-
личеством лаборантов, приходящимся на од-
ного ученого.
И если бы сейчас мы попали в один из на-
учно-исследовательских институтов будущего,
нас прежде всего удивило бы почти полное
отсутствие лаборантов и обслуживающего пер-
сонала. Институт 1980 года очень немноголю-
ден. Если сейчас на одного ученого приходится
порой 6—7 лаборантов, то в коммунистиче-
ском будущем на 6—7 ученых едва ли при-
дется один лаборант.
Как это будет достигнуто!
Прежде всего вся работа по созданию слож-
ных видов научного оборудования сосредото-
чится в централизованных комбинатах, имею-
щих конструкторское бюро, цехи, мастерские,
монтажные площадки. Ученому не придется
превращаться на время в слесаря или стекло-
дува.
Для сравнительно несложных эксперимен-
тов, например в химии, будут выпущены на-
борные комплекты оборудования по типу «Кон-
структора», Такие комплекты позволят соби-
рать — с минимальной потерей времени —
нетиповую аппаратуру из типовых частей.
Итак, институт 1980 года немноголюден.
Эксперименты ведутся — с огромной скоро-
стью и точностью — автоматами. Полученные
данные непосредственно передаются вычи-
слительным машинам. На долю ученого
оставлена лишь одна работа — мыслить. Обоб-
щать и осмысливать итоги экспериментов, со-
гласовывать полученные выводы с общими
теориями, планировать методику дальнейших
экспериментальных работ.
ДЕНЬ ЖИЗНИ УЧЕНОГО
В 1980 ГОДУ
Не следует, однако, думать, что весь рабо-
чий день ученого будет проходить «с глазу на
глаз» с автоматами. Нет. Институт 1980 года
связан радио и телевидением со многими на-
учными центрами.
Наука будущего — высокоиндустриальна.
Значительную роль в ее арсенале играют тя-
желые средства — громадные ускорители,
сверхмощные генераторы, гигантские радио-
телескопы, уникальные испытательные стенды.
Такое оборудование будет по мере необходи-
мости использоваться всеми научно-исследо-
вательскими институтами. Поясним это на при-
мере. Допустим, что ученому-биологу потребо-
валось произвести точнейшее взвешивание.
Обычно в практике биологических исследова-
ний не нужна столь высокая точность. И вот
оказывается, что в институте нет аппаратуры
для прецизионного взвешивания. Это обстоя-
тельство нисколько не задержит работу уче-
ного 1980 года. Телефонный звонок в центр
оперативного координирования — и телевиде-
ние свяжет ученого с научным центром, в ко-
тором есть необходимое оборудование. Маши-
на доставит туда подготовленный к взвешива-
нию препарат. И ученый, оставаясь на месте,
сможет с помощью телевидения контролиро-
вать весь процесс взвешивания.
Пожалуй, чаще всего будут использоваться
на расстоянии вычислительные машины. Дело
в том, что в каждой научной работе бывают
периоды, когда остро возрастает количество
вычислений. Получается что-то вроде «пика».
Обычно этот пик следует за большой серией
экспериментов. Держать в каждом институте
вычислительные машины из расчета «пиковой»
потребности — невыгодно. Машины будут по-
долгу простаивать. Если же исходить из обыч-
ной нормы вычислений, то в периоды пик
начнут «простаивать» ученые...
Проблема эта, однако, решается просто, и
решение, в сущности, уже проверено на
практике. Об этом рассказал участник совеща-
ния научных работников академик АН УССР
И. Федорченко. Проведен первый в мировой
практике успешный опыт дистанционной рабо-
ты вычислительных машин. Электронная маши-
48
на из Киева управляла работой бессемеров-
ского цеха Днепродзержинского металлурги-
ческого завода.
В 1980 году центры оперативного координи-
рования будут повседневно принимать и вы-
полнять заказы на дистанционные вычислитель-
ные работы, будут маневрировать огромным к
тому времени парком вычислительных машин.
И еще одну — большую и сложную — рабо-
ту примут на себя центры оперативного коор-
динирования. Речь идет об обмене научной ин-
формацией. Через центры оперативного
координирования ученый сможет быстро по-
лучать все необходимые ему для работы све-
дения, а также информацию о новых достиже-
ниях науки.
Объем научной информации уже в наше вре-
мя очень велик. К концу века он увеличится
еще в сотни раз. Трудно сейчас сказать, как —
хотя бы и с помощью электронных машин —
удастся решить проблему «освоения» гигант-
ского потока научной информации. Вероятно,
одно из «разгрузочных» решений будет со-
стоять в постоянных личных контактах, осуще-
ствляемых по двустороннему телевидению.
Несколько раз в течение дня ученый будет
встречаться на экране со своими коллегами,
работающими в других городах или даже дру-
гих частях света. Вероятно, раз в неделю это
вУДУт уже коллективные встречи, когда телеви-
дение соединит целую группу людей. Такие
контакты станут для ученого столь же необхо-
димыми, как для нас ежедневное чтение газет.
Регулярная телесвязь поможет не только
обмену новейшей информацией. Она окажется
одной из основных форм коллективного науч-
ного творчества. Проект Программы КПСС
подчеркивает, что необходимым условием раз-
вития науки являются свободные товарищеские
дискуссии. Истина (в особенности научная исти-
на] рождается в спорах. При коммунизме на-
учная истина будет часто рождаться в теле-
спорах, теледискуссиях и телебеседах.
Двустороннее телевидение свяжет ученого и
с заводскими цехами. Впрочем во многих слу-
чаях для этого не потребуется телевидения,
ибо научно-исследовательские институты соль-
ются с крупнейшими промышленными пред-
приятиями. Уже сейчас многие заводские ла-
боратории превратились в первоклассные на-
учные центры. Через двадцать лет почти все
научно-исследовательские институты, связан-
ные с прикладной наукой, будут «состоять» при
заводах. И в этом не будет ничего зазорного
для науки, ибо заводской цех 1980 года — это
не только высокопроизводительная система
автоматов, но и лаборатория, приспособленная
для экспериментов «на ходу», без снижения
темпов производства.
В течение дня ученый обязательно побывает
в таком цехе. Ведь здесь начало и конец вся-
кой научной работы: потребности производства
во многом определяют направление исследова-
ний; производство же является и основным
потребителем выпускаемой ученым «продук-
ции» — новых открытий.
Нет, ученый не будет чувствовать одиноче-
ства в своей автоматизированной лаборатории!
Он не будет чувствовать одиночества еще и
потому, что почти каждый день придется встре-
чаться с огромной студенческой аудиторией.
Но об этом стоит поговорить подробнее.
КОГДА ЭКРАН СТАНЕТ КАФЕДРОЙ.
«ВООРУЖЕНИЕ» СТУДЕНТА
'	В 1980 ГОДУ
Было время, когда каждый ученый не толь-
ко вел исследовательскую работу, но и препо-
давал. Затем началось «разделение труда»:
часть ученых специализировалась преимуще-
ственно на исследовательской работе, другая
часть — преимущественно на преподавании.
Конечно, это деление всегда было условным.
И все-таки оно существовало, нередко прини-
мая даже крайние формы.
От такого разделения труда (оно во многом
сохранилось и в наши дни) проигрывали оба —
и исследователь, и педагог. Исследователь го-
дами берег каждую минуту рабочего времени;
во имя этого он и уклонялся от преподаватель-
ской деятельности. А потом вдруг оказывалось,
что те, кому он должен передать свою рабо-
ту,— ничего не могут. Их нужно заново переу-
чивать. Им нужно прививать вкус к исследова-
тельской работе. Их надо терпеливо учить
искусству эксперимента...
Не в лучшем положении оказывался и педа-
гог. Прекратив самостоятельную научную ра-
боту, он становился лишь передаточной ин-
станцией — пересказывал чужие идеи, чужие
мысли, воспроизводил чужие опыты. И насту-
пало время, когда студентов осеняло: «А ведь
все это есть в книгах. Зачем же ходить на лек-
ции!»
Нельзя сделать науку массовой и молодой,
не решив предварительно проблему подго-
товки высококвалифицированных молодых уче-
ных.
«От каждого — по способностям, каждому —
по потребностям» — этот коммунистический
принцип к 1980 году во многом будет означать
«по научным способностям». И одной из глав-
ных забот государства станет своевременное
выявление людей, способных к научной рабо-
те, и систематическое развитие их способно-
стей.
Как же будет решаться эта задача!
Прежде всего обучение в школе все боль-
ше и больше (этот процесс начался уже сей-
час) будет становиться творческим. Учебные
программы будут рассчитаны не только на то,
чтобы передать определенную сумму знаний,
но и на активное воспитание творческих навы-
ков, интереса к научной работе, умения науч-
но подходить к новым явлениям природы.
Школа 1980 года — это небольшие по соста-
ву учебные группы, это отлично оборудован-
ные лаборатории, это широкое использование
кино, радио и телевидения. Это, наконец, тес-
нейшая связь с производством и научно-ис-
следовательскими и учебными институтами. В
таких условиях легче своевременно обнару-
живать индивидуальные способности учащихся,
учитывать эти способности в учебных планах
и создавать все условия для их благоприятного
развития.
Обучение в старших классах будет уже во
многом иметь направленный характер. И по-
тому в высшие учебные заведения придут
люди, не сомневающиеся и не ошибающиеся
в своем призвании.
Изменятся и высшие учебные заведения. По-
видимому, одним из основных видов вузов
станут комплексные научно-учебные центры,
о которых говорилось на Всесоюзном совеща-
нии научных работников. В таких центрах уче-
ба будет органически сочетаться с научной ра-
ботой и производственной практикой.
Веками аудитории в вузах строились по тра-
диционной схеме «кафедра — студенческие
скамьи». В будущих аудиториях останутся и
кафедра, и скамьи. Но главное место займут
громадные — во все стены — телеэкраны. Уче-
ный, читающий лекцию, может находиться за
тридевять земель от аудитории, однако дву-
стороннее телевидение (к тому же — объем-
ное и цветное) обеспечит «эффект присут-
ствия». Ученый сможет видеть свою аудиторию,
общаться с ней, отвечать на вопросы. Студен-
ты же увидят на телеэкранах мельчайшие де-
тали экспериментов, которые сейчас не видны
уже со второго или третьего ряда скамей.
При коммунизме в науке не будет провин-
ций. На экраны-кафедры в аудиториях самых
отдаленных городов придут величайшие уче-
ные своего времени.
Изменится и «оснащение» студентов. Сейчас
мы сталкиваемся с противоречием. Ученый
стремится насытить свою лекцию новейшими
сведениями, он высказывает мысли, которых
еще нет в литературе, он ищет особо точные
формулировки. Словом, ученый стремится чи-
тать «свой» курс. Но чем оригинальнее этот
курс, тем меньше он доходит до студента, вы-
нужденного с головокружительной скоростью
вести подчас дословную запись. Студент
1980 года будет основательно «вооружен»:
портативный магнитофон, миниатюрные фото и
киносъемочные аппараты механизируют и ав-
томатизируют нелегкую «ручную» работу ве-
дения конспектов. А умение стенографировать
и свободное владение двумя-тремя иностран-
ными языками даст еще школа.
О «ТЕХНОЛОГИИ ОТКРЫТИЙ»
Уже сейчас мы многое знаем о «технологии
открытий», и некоторые способы «открыва-
тельства» были названы в докладе президента
Академии наук СССР.
Простейший прием — исторически весьма
важный — состоит (как ни парадоксальна его
простота) в том, чтобы обращать внимание на
уже известные и отличающиеся странностью
явления. Коротко — искать аномалии. На пер-
ЗАМЕТКИ ПИСАТЕЛЯ
49
ЗАМЕТКИ ПИСАТЕЛЯ
вый взгляд, никакой ученый не пройдет мимо
странного явления. Но в течение XVI—XIX ве-
ков это случалось сплошь и рядом. В ряде от-
раслей науки такое положение в определенной
степени сохранилось и в наши дни.
Можно привести такой пример. В конце
XVIII века английский ученый Кэвендиш, ис-
следуя воздух, обнаружил некую, ни с чем не
соединяющуюся часть. Этот факт стал известен
ученым, но не привлек ничьего внимания.
Прошло более столетия — и только тогда Рэ-
лей и Рамсэй, продолжив работу Кэвендиша,
открыли аргон (и явление химической инерт-
ности вообще]. Повторяем: результаты опытов
Кэвендиша были широко известны. Когда Рэ-
лей — еще в самом начале своей работы — бе-
седовал с физиком Дьюаром, тот сразу посо-
ветовал ему прочесть статью Кэвендиша, опуб-
ликованную в «Протоколах» Королевского об-
щества за 1785 год. В этой статье Кэвендиш
писал: «...азот воздуха — не одно вещество, а
смесь двух различных веществ».
Другой прием в «технологии открытий»—
концентрировать исследования на белых пят-
нах в пределах уже известных явлений. В
1772 году в Бонне вышла книга Тициуса «Со-
зерцание природы», в которой обращалось
внимание на правильное возрастание расстоя-
ний между планетами и Солнцем и на пробел
между Марсом и Юпитером. Тогда другой
ученый — Боде — заявил, что на месте пробе-
ла должна быть неизвестная планета. Вскоре
эта планета (точнее планетка — астероид Це-
рера) и была найдена одним из астрономов,
откликнувшимся на призыв «поискать».
Следующий прием очень точно сформули-
рован в докладе академика М. В. Келдыша:
«Новых важных открытий можно ожидать в ре-
зультате исследований явлений природы в эк-
стремальных условиях, в условиях крайне низ-
ких или крайне высоких температур, высочай-
ших потенциалов, сверхвысоких давлений, край-
ней степени чистоты, при изучении элементар-
нейших форм жизни, например вирусов и т. д.
Работа в экстремальных условиях дает
возможность открывать принципиально новые
явления».
Часто открытия делаются путем использова-
ния в одной области методов и средств, взя-
тых из другой области науки.
Новое открытие может быть сделано путем
комбинирования старых, уже известных. Так,
периодичность солнечных пятен была давно
известна, периодичность магнитных бурь и по-
лярных сияний тоже; открытие состояло в том,
что была обнаружена взаимосвязь между эти-
ми явлениями.
Иногда открытия делаются по аналогии.
Суть этого метода такова. Есть ряд явлений и,
допустим, есть другой, более или менее похо-
жий на него ряд явлений (например электри-
чество и магнетизм]. Тогда можно рассчиты-
вать, что известному явлению в первом ряду
соответствует еще не известное явление во
втором. Именно этим методом в конце прош-
лого века были «теоретически открыты» элек-
треты — электрические аналоги постоянного
магнита. Тридцать лет спустя они были откры-
ты вторично — на этот раз уже практически.
До сих пор мы говорили о том, как откры-
вают новые явления. Существуют определен-
ные методы и при открытии новых законов.
Чаще всего задача здесь состоит в том, что-
бы преодолеть трудности (объяснить исклю-
чения), на которые натолкнулась предыдущая
теория с ее законами. Характерный прием со-
стоит в том, что ученый вводит гипотетические
явления (факты), снимающие затруднение.
Классическим примером является открытие
Менделеевым периодического закона. И до
Менделеева существовали различные системы
периодизации элементов. Однако все эти си-
стемы наталкивались на трудности, главная из
которых состояла в том, что периодичность,
очевидная в начале ряда элементов, затем на-
рушалась. Менделеев устранил эту трудность
введением гипотетических элементов. Это была
гениальная «натяжка», снявшая затруднения и
позволившая впервые провести принцип пе-
риодичности на протяжении всего ряда эле-
ментов.
Грубо говоря, в данном случае для открытия
необходимо поставить вопрос: «Какие неиз-
вестные явления или факты надо принять за
достоверные, чтобы снять затруднения тео-
рии!»— и ответить на этот вопрос.
Тут важно учесть психологический момент.
Когда какая-то теория, долгое время служив-
шая верой и правдой, вдруг начинает пасо-
вать, подавляющее большинство ученых стре-
мится объяснить еретические факты, не меняя
теории. Великие ученые тем и велики, что вы-
ходят из-под гипнотизирующего действия об-
щепризнанной теории и смело ее меняют, до-
полняют, не беспокоясь о том, что эти запла-
ты на первый взгляд кажутся произвольными,
крайне маловероятными или необъяснимыми
(например конечная скорость света].
ЭПОХА ВЕЛИКИХ ОТКРЫТИЙ
Развитие науки можно схематически пред-
ставить в виде гигантской лестницы, каждая
ступенька которой соответствует определенно-
му этапу. Лестница эта весьма своеобразна:
длина и высота ее ступенек все время изме-
няются. Когда-то ступеньки были невысокими,
а разделяющее их расстояние — огромным.
Жизнь человека была много короче дистанции
между двумя переворотами в науке. Посте-
пенно высота ступеней возрастала: открытия
становились весомее, значительнее. Чтобы
взобраться на следующую ступень требовалось
солидное техническое оснащение. Сокраща-
лось расстояние между ступенями. На протя-
жении жизни одного поколения происходило
уже несколько научных революций.
Этот процесс идет все быстрее и быстрее.
Сдвигаются и растут ступени, по которым
взбирается наука. К 1980 году темпы развития
науки во много раз увеличатся по сравнению
с нынешними.
Рациональная подготовка молодых ученых,
научная организация науки, создание теории и
методики развития науки — все это, в сущности,
имеет одну цель: ускорить научный прогресс.
Не следует опасаться того, что в один пре-
красный день все окажется открытым.
Закончить науку нельзя. Но в конце
XX века никто и не будет об этом помышлять.
Каскад великих открытий — такой будет науч-
ная жизнь при коммунизме. В этой волнующей
атмосфере научных дерзаний будут жить не
только ученые, но и все человечество.
Веками люди, даже представляя, что наука
идет вперед, не ощущали непосредственно
это движение. Оно было им так же непонятно,
как ощущения летчика на реактивном самоле-
те были бы непонятны древнему греку. Впер-
вые люди непосредственно почувствовали дви-
жение науки в исторические дни запусков пер-
вых советских искусственных спутников Земли.
Мир человека вдруг сразу стал богаче, шире,
красочнее. В жизнь людей вошла Наука — от-
важная, благородная, волнующая. В те дни,
когда человек поднялся в космос, многие по-
няли, как именно будут жить при комму-
низме.
Коммунизм — это Эпоха Великих Открытий.
И надо ли говорить о том, как будут люди лю-
бить свою науку, несущую им радость позна-
ния, власть над природой!
50
Ты перелистал уже почти все страницы, читатель.
И в конце журнала найдешь наш традиционный раздел
научной фантастики. Тут речь пойдет о будущем не
близком. Но мечта писателя, на наш взгляд, столь же
осуществима, сколь красива. Могущество человече-
ской л^ысли, полное слияние физического и умственно-
го труда, всесильная власть над сложнейшей техни-
кой— вот о чем говорится в рассказе, который начи-
нается на этой странице.
Г. АЛЬТОВ
РАССКАЗ
Рисунок И. УШАКОВА
Ураган был насыщен электричеством. В придавленных к земле тучах
извивались огненные нити. Вихри налетали на пульсирующее фиолето-
вое пламя, рвали его в клочья и раскидывали по небу. Плотная дожде-
вая завеса вспыхивала временами подобно струе расплавленного ме-
талла. Ветер с нетерпеливым воем подхлестывал искрящиеся потоки
воды. Они сталкивались, сплетались в клубок и мгновенно вскипали,
разбрасывая багровую пену.
Пилот долго стоял у оконного стекла, прислушиваясь к хриплому
реву бури.
— Спектакль,— сказал он наконец.— Пиротехника, а не ураган. «Си-
ней птице» нужны серьезные испытания. Скажите, доктор, это все, что
смогли сделать ваши метеорологи?
Врач (он сидел на диване, в глубине комнаты) посмотрел на пи-
лота. «Как скала,— подумал он.— Странно, что никто не догадался сфо-
тографировать его так: черный силуэт, а позади — молнии».
— Совсем неплохой ураган,— ответил врач.— Одиннадцать баллов.
Центр урагана у взлетной площадки. Мы стараемся не очень шуметь:
в шестидесяти километрах восточнее начинается зона леспромхоза.
.— Одиннадцать баллов? — переспросил пилот.— На Юпитере, даже
в верхних слоях атмосферы, «Синяя птица» встретит ураганы вдесятеро
сильнее. Я привез снимки, сделанные с разведывательных ракет. Плохо,
если для ваших метеорологов одиннадцать баллов — уже предел.
— Это не предел,— сказал врач.— Мы ждали вас завтра. Сегодня ме-
теорологам заказали обычный ураган: они выполнили заказ — и толь-
ко. Если им закажут катастрофический ураган, они сделают катастро-
фический. Даже сверхкатастрофический.
Пилот отошел от окна и остановился посредине комнаты. Он внима-
тельно, с едва заметным недоумением оглядел высокие книжные стел-
лажи и большой, заваленный книгами стол. Врач знал этот взгляд. Лю-
дям, редко бывающим на Земле, всегда кажется странной нерасчетливая
просторность земных помещений.
— Машину надо испытывать в самых жестких условиях, — повторил
пилот.
Врач мог еще на несколько минут оттянуть неизбежный разговор —
и ему очень хотелось это сделать. Но он ответил:
— «Синюю птицу» можно не испытывать. Она уже прошла все ис-
пытания.
Пилот вернулся к окну и опустил штору. Плотная ткань скользнула
вниз. Сразу стало тише. Зажглись лампы, спрятанные за матовой по-
верхностью стеклянного потолка.
- — Поговорим? —спросил пилот.
Врач молча показал ему на кресло. Уже опускаясь в кресло, пилот
заметил голубую пластмассовую трубочку, лежащую на столе, между
страницами раскрытой книги.
— Калейдоскоп? — удивленно произнес он. Его светлые глаза потеп-
лели, и лицо сразу стало добрее. — Это... ваш?
— Генерального Конструктора,—ответил врач.
Пилот взглянул на врача. Это был беглый взгляд — не больше. Но
со свойственной астронавтам способностью мгновенно схватывать глав-
ное пилот увидел в глазах собеседника напряженное ожидание.
— Скажите,— осторожно спросил пилот,— Генеральный Конструк-
тор... он никогда не летал?
Врач пожал плечами:
— Что значит — летать?
Пилот снова взглянул на врача. Лицо у врача было подвижное,
очень худое, с нездоровой желтизной.
— Летать — значит подниматься над землей на машине,— вежливо
объяснил пилот.
— В таком случае Генеральный Конструктор летал,— сказал врач.—
Он летал в тот день, когда вас встречали после первого рейса к Мер-
курию. Генеральный Конструктор был тогда мальчишкой. Он хотел
походить на вас. Хотел летать. В тот день он попытался взлететь на
своей первой машине. Он построил ее из кусков фанеры и дюраля.
Игрушка. Но эта машина взлетела. На пятнадцать метров. А потом —
упала. Вот, собственно, все. Ходить он начал через три года. Сначала
на костылях. Летать ему не разрешали. Даже на пригородных верто-
летах.
' Ураган постепенно выдыхался. За окном ровно гудел ветер.
— Так,— сказал пилот.— У вас должны быть хорошие испытатели.
Конструктору нелегко, если он никогда не летал на настоящих ма-
шинах.
— У нас нет испытателей. Генеральный Конструктор всегда сам ис-
пытывал свои машины. Он сам провел все испытания «Синей птицы».
Сегодня... сегодня он тоже летал.
— Он погиб восемь дней назад,— медленно произнес пилот.— Он по-
гиб, а мертвые не летают.
Врач отрицательно покачал головой. Нужно было многое объяснить;
это угнетало его. Он взял лежащий на книге калейдоскоп и придвинул
книгу к пилоту:
— Вот, посмотрите. Орел летел к Солнцу — и погиб. Погиб в, по-
лете... и не упал, а продолжал лететь.
Книга была открыта на других стихах, но пилот узнал автора и
вспомнил эти строки:
Он умер, да! Но он не мог упасть,
Войдя в круги планетного движения.
Вездонная внизу зияла пасть,
Но были слабы силы притяженья...
Пилот мягко сказал:
— Это — поэзия.
— Да. Это поэзия,— машинально повторил врач.
— Так,—медленно произнес пилот после продолжительного молча-
ния.— Так. Но вы сами сказали, что Генеральный Конструктор никогда
не поднимался на настоящих машинах. Автопилоты? Нет. Для испыта-
ний новой машины, для полета сквозь ураган нужен человек. Нужны
ум, смелость, воля, выдумка.
— Да,— сказал врач.— Машины могут делать то, что могут. Чело-
век умеет делать и невозможное.
— Значит, автопилоты исключены. Генеральный Конструктор управ-
лял кораблем с Земли. Только так. Но если это обычное радиоуправ-
ление, нужна очень точная координация движений. Нужно уметь мгно-
венно перенести руку с одного рычага управления на другой, нужно...
Нет, это тоже исключено. Остается .одна возможность — биоэлектрон-
ное управление на расстоянии. Так?
— Да,— коротко ответил врач.
— Хорошо,— продолжал пилот. Теперь он говорил увереннее, жест-
че.-— Значит, биоэлектроника. Человек сидит на земле, у пульта управ-
ления, следит по приборам за полетом машины и мысленно передвигает
рычаги управления. Аппаратура усиливает возникающие в мозгу и мыш-
цах биотоки, рация передает сигналы на машину. Я видел такой по-
лет. В ясную безветренную погоду эта штука поднялась метров на сто
и не спеша описала круг над площадкой. Потом приземлилась. Летаю-
щий диван...
Врач нетерпеливо перебил:
— «Синяя птица» — четвертая его машина. И все они испытывались
только им. Это совсем иначе. Он сидел в кресле. И никакого пульта,
никаких приборов. Вы понимаете—ничего! Он сидел с закрытыми
глазами и мысленно представлял себе весь полет — от взлета до по-
садки: условия полета и действия летчика. Биотоки записывались. На
пленке получались две серии колебаний: одна — мысленные условия
полета, вторая — мысленные действия человека в этих условиях. Потом
эта запись служила программой для электронных автоматов на раке-
топлане. Автоматы воспроизводили полет, мысленно совершенный че-
ловеком. Они анализировали внешние условия, например скорость ветра
или крен машины, отыскивали на электрограммах необходимую ответ-
ную реакцию — и управляли рулями, меняли режим работы двигате-
лей. Я знаю, что вы хотите сказать. Знаю! Да, могут быть непредви-
денные обстоятельства. Но и машина имеет разные записи. Человек
мысленно переживает полеты в самых различных условиях. Преду-
сматривает все случаи, которые могут встретиться в реальном полете.
И потому программа автоматов имеет ответные реакции на все случаи,
которые только возможны в полете.
— Нельзя предусмотреть все,— возразил пилот. Он старался гово-
рить спокойно.— Это — как калейдоскоп. Вы можете предусмотреть бес-
численные сочетания стеклышек?
51
— Я не могу,— твердо сказал врач, глядя на калейдоскоп,—Гене-
ральный Конструктор... он мог. Он знал свои машины. Он начинал с
простых полетов и постепенно переходил к более сложным. После каж-
дого мысленного полета совершались контрольные реальные полеты.
Корабли летали, управляемые автоматами, — ив конструкции кораблей
вносились необходимые изменения. У нас не было ни одной аварии.
Испытания «Синей птицы» ведутся уже полгода. Это сотни реальных
полетов и тысячи полетов мысленных. А кроме того, тридцать шесть
полетов к Юпитеру. Обычное кресло и обычная комната. Воображае-
мые полеты — каждый раз все дальше и дальше в глубь атмосферы
Юпитера. Вот вы... вы, в сущности, едва коснетесь атмосферы Юпитера.
Перегрузка. Пока па ракетоплане человек, большего не достигнешь.
Корабль выдержит, человек — нет. Генеральный Конструктор мог мыс-
ленно опускаться очень глубоко. Он знал, что потом автомат повторит
это на корабле. В условиях, которые человек не смог бы перенести...
В этом преимущество его метода. И еще в том, что можно собрать
электрограммы мысленных и реальных полетов, выполненных лучшими
пилотами,—и тогда автоматы будут иметь обобщенный человеческий
опыт. Не только опыт, но и человеческую смелость, человеческую са-
моотверженность. Человеческий стиль, которого нет у обычных элек-
тронных машин. Можно отпечатать комплект электрограмм сто, тыся-
чу раз. Для многих кораблей. Для многих машин здесь, на Земле. Да.
Мы не успели...
— Так,— сказал пилот.— Мысленно полеты к мысленному Юпитеру.
Можно представить себе самый страшный ураган, но будет ли он та-
ким, как реальный?
— Будет! — с неожиданной злостью выкрикнул врач.— Нет таких
ураганов, которые человек не мог бы себе вообразить. Мысль челове-
ка — это... это.... Поймите простую вещь. Физические возможности че-
ловека ограничены. Природа скупо отмерила какие-то пределы. Да,
да, разумеется, можно их перейти. Можно создать трехметровых лю-
дей, сильных и выносливых. Но это в сущности ничего не изменит. Пре-
делы есть, их можно лишь несколько отодвинуть. И только одна спо-
собность человека не имеет никаких пределов — это способность мыс-
лить. Вы... понимаете?
Пилот кивнул головой.
— Понимаю. Я все понимаю, кроме одного. Меня пригласил Гене-
ральный Конструктор. И вот сегодня здесь смотрят на меня как на
врага. Почему?
Врач положил на стол калейдоскоп и устало потер глаза.
— Почему? — повторил пилот.
— Трудно объяснить,— сказал врач.— Понимаете, мы все когда-то
сомневались, что Генеральный Конструктор... ну, что он сможет... По-
том мы поверили, и с этого времени все здесь работали и жили во имя
одного. Мы поняли, что это такое — человеческая мысль. Нет, я не
то хотел сказать. Вот представьте себе, что люди работают с каким-ни-
будь мощнейшим реактором. Или с электродной установкой. Это —
машина. Ими можно восторгаться — и только. А мы экспериментирова-
ли с человеческой мыслью. Мы видели ее безграничную силу. Нет, дело
даже не в силе. Мы чувствовали обаяние человеческой мысли, ее могу-
чую красоту. Мы знали, что наши машины летают лучше всех пило-
тов — кроме вас. С вашим именем здесь связывали последний рубеж,
который надо преодолеть.
— И вы... преодолели? — спросил пилот.
Врач посмотрел ему в глаза и твердо ответил:
— Да, конечно. Но Генеральный Конструктор... его нет, а вы —
здесь.
* * *
В оконное стекло настойчиво скребся дождь.
Пилот просматривал акты испытаний «Синей птицы». Их было мно-
го, этих актов. Машина испытывалась жестко, в самых различных усло-
виях. Вместе с актами в папке лежали написанные от руки три стра-
ницы— что-то вроде черновика, докладной записки. Генеральный Кон-
структор не успел закончить записку. Она обрывалась на половине
фразы: «Я считаю, что полет к Юпитеру корабль должен...»
Пилот встал и открыл окно. «Дождь,— подумал он,— снова дождь.
На Земле всегда дождь». Он усмехнулся. Дождь шел на Земле не
всегда. Но там, где проводились испытания новых машин, обычно
была скверная погода.
Дождь шуршал листьями деревьев.
Так было и три года назад. Три года назад пилот впервые подумал,
что останется на Земле. Смешная мысль! Вертолет, который должен
был доставлять его на ракетодром, опоздал на семь минут. Только и
всего.
Пилот часто думал о Земле. Когда-то, поднявшись в космос, он
впервые увидел оттуда Землю. Он мог часами смотреть на голубой
шар, окутанный радужной дымкой. Он восторгался красотой Земли и
одновременно радовался тому, что смог подняться над ней.
С годами у него появилось другое восприятие Земли, потому что
с Землей были связаны многие опасности. Приходилось преодолевать
силу земного тяготения, пробивать радиационный пояс, избегать при-
тягиваемых Землей метеоритов.
Пилот любил Землю. Но однажды он поймал себя на том, что ду-
мает о ней с непонятной ему самому тоской. Это не была тоска по
Земле. И три года назад, ожидая вертолет, он вдруг понял — что это
за тоска. Вертолет запоздал на семь минут, и в эти семь минут, стоя
под мокрым от дождя кленом, он вдруг с предельной ясностью осознал,
что рано или поздно ему придется навсегда вернуться на Землю.
С той поры он всячески избегал бывать на Земле. Он заставил себя
не думать о том, что неизбежно должно было случиться.
Пилот внимательно вслушивался в звуки дождя. Невидимые в тем-
ноте дождевые струи ритмично стучали по асфальту. Ворчала, фырка-
ла, гудела водосточная труба. Звенели дождевые капли, падали на
пластмассовый подоконник. Дождь имел множество голосов, и это ка-
залось пилоту до странности неожиданным.
«Отвык,— думал пилот.— Но я вернусь на Землю. Вернусь насо-
всем. Тогда мне останется одно — мысленные полеты по мысленным
маршрутам. Обидно...» Он рассмеялся. «Доктор прав: мысль сильнее
всего. Сильнее и быстрее. Но она не может дать того, что дает чело-
веку дело».
Он вернулся к столу и отыска'л подколотый к одному из актов фо-
тоснимок. Это была увеличенная копия отрезка электрограммы. Вдоль
снимка разделенные шкалой отсчета времени проходили две серии
сложных колебаний; каждая серия представляла собой наслоение мно-
жества биотоков. Пилот долго рассматривал снимок. Он смотрел на
сплетение изломанных линий и пытался представить себе, о чем думал
Генеральный Конструктор в ту десятую долю секунды, когда приборы
фиксировали эти колебания.
Повинуясь каким-то своим законам, мысли пилота снова вернулись
к Земле. Он прислушался к шуму дождя, подумал, что вообще плохо
знает Землю. На краю стола все еще лежала раскрытая книга. Пилот
отыскал стихи, о которых говорил врач. Он начал их читать и остано-
вился на строках-
Его зачаровала машина.
И властно превратила сердце в солнце.
Он отложил книгу и, быстро сдвинув в сторону акты испытаний,
взял последний лист записки. Только теперь пилот понял, как должна
была оканчиваться последняя фраза: «Я считаю, что полет к Юпитеру
корабль должен совершить без человека».
Пилот вновь стал перечитывать акты испытаний.
* * *
Через час вернулся врач и пригласил пилота к заместителю Гене-
рального Конструктора. Складывая в папку акты испытаний, пилот
сказал:
— Завтра метеорологи должны сделать все, что в их силах. Мне
нужен настоящий ураган.
— Да,— коротко произнес врач.
— Я хотел бы видеть метеорологов,— продолжал пилот.— Ураган
должен быть... ну, как на Юпитере.
— Сегодня вам надо отдыхать, — возразил врач.
— Мне нужен настоящий ураган,— настойчиво повторил пилот.—
Нельзя лететь к Юпитеру и не верить в машину.
— Настоящий ураган? — переспросил врач,—Послушайте... Генераль-
ный Конструктор погиб, исследуя Юпитер. Это был тридцать седьмой
полет. Мысленный полет на мысленный Юпитер. Обычная комната и
обычное кресло. Но сердце не выдержало.
* * *
Пост наблюдения находился глубоко под землей. Однако и сюда,
сквозь толщу земли, проникал гул урагана.
В тесной, с невысоким потолком комнате, перед телеэкраном сидели
двое — инженер и врач.
На экране было видно:
«Синяя птица» приближалась к ракетодрому. У стартовой площад-
ки зажглись мощные прожекторы — и тотчас погасли. Их лучи не могли
пробить черную толщу урагана. Багровый отсвет молний едва проса-
чивался сквозь спрессованные вихрями тучи. Временами этот отсвет на-
двигался на «Синюю птицу», и тогда позади корабля, на сплошной
стене туч возникала гигантская черная тень. Молнии гасли, оставляя
тускло мерцающие провалы, сквозь которые шел корабль — единствен-
ная наделенная разумом частица материи в хаосе ветра, воды, огня.
Машина была невелика — одна из тех, что совершают космические
перелеты на борту просторных лайнеров, а потом спускаются для раз-
ведки неисследованных планет. «Синяя птица» предназначалась для
битвы с тем, что могло подстерегать ее в атмосфере чужой планеты.
И все на корабле — вытянутый, без единого выступа корпус, отогнутые
назад короткие, резко очерченные крылья, спрятанные до времени ин-
фракрасные излучатели — все предназначалось для битвы. Этой же цели
служила и огромная, несоизмеримая с небольшими размерами корабля,
сила ионных двигателей.
«Синяя птица» снижалась, преодолевая натиск урагана. Вскипала
вода, попавшая под невидимое излучение дюз. Главной опасностью
были периоды мгновенного затишья. Ураган отскакивал назад, и корабль
проваливался в пустоту, в ничто. В такие мгновения из тормозных дюз
вырывались острые языки белого пламени.
Над экраном мигнула желтая лампочка. В динамике послышался
голос пилота:
— Я «Синяя птица». Вызываю метеоролога.
Другой голос, вибрирующий от едва сдерживаемого волнения, от-
ветил:
— Метеоролог слушает! «Синяя птица», главный метеоролог слу-
шает...
— Я «Синяя птица»,— повторил пилот.— Прошу изменить программу
испытаний. Вы можете сделать нечто неожиданное?
— Нельзя менять программу испытаний. Это... опасно.
— Я спрашиваю: вы можете сделать нечто неожиданное?
После некоторого раздумья метеоролог ответил:
— Да. Если прикажет заместитель Генерального Конструктора.
Инженер — пожилой, очень спокойный человек — придвинул микро-
фон и сказал:
— Разрешаю.
— Да,— вновь послышался в динамике голос метеоролога.— Понял.
Я сделаю...
52
— Не надо,— перебил его пилот.— Вы слышите, я не должен знать,
что именно вы сделаете. Испытание должно быть неожиданным.
Инженер отодвинул микрофон.
— Я знал, что так будет,— сказал он врачу.
Руки инженера бегали по клавиатуре управления. Изображение на
экране расплылось, исчезло, потом возникло вновь. Теперь была видна
другая часть ракетодрома. Отсюда, навстречу кораблю, двигалась туча,
похожая на грубо обрубленную глыбу серого гранита. Она медленно
ползла, подминая обрывки других туч. И в этом безмолвном движении
было больше угрозы, чем во всем бесновании урагана.
Инженер повернул рычажок настройки. Масштаб изображения на
экране уменьшился, и стал виден весь ракетодром.
Туча надвигалась, постепенно заполняя небо. На взлетной площадке
вновь вспыхнули прожекторы.
— Смотрите,— глухо сказал врач.
Нижняя поверхность тучи, до этого почти ровная, вдруг начала вы-
тягиваться, превращаясь в беловатый конус. Вершина конуса быстро
приближалась к земле. Казалось, туча вытянула чудовищной величины
щупальце. А снизу уже тянулось другое щупальце, такое же чудо-
вищное.
Над экраном тревожно замигал красный сигнал. Инженер включил
динамик. Молодой голос с нарочитой медлительностью произнес:
— Служба безопасности полетов. Смерй с юго-востока. Антигрозо-
вые ракеты готовы к старту. Жду распоряжения.
— Скорость... какая скорость? — спросил инженер.
Динамик ответил голосом главного метеоролога:
— Семнадцать метров в секунду.
Инженер улыбнулся: «Наконец-то наш метеоролог дорвался...» Врач
пожал плечами.
На экране было видно.
Смерч шел к кораблю.
Он шел, окутанный облаком пара. Он был похож на гигантскую
змею.
Вспыхнули лучи прожекторов. Метнулись по черному небу, упер-
лись в извивающийся столб смерча. Метеоролог спокойно докладывал:
— Двадцать шесть метров в секунду... Двадцать девять...
В ярких лучах прожекторов смерч казался полупрозрачным. В нем —
сверху вниз — стремительно неслись клочья туч, похожие на бурые
клубы дыма. Нижняя часть смерча судорожно извивалась, нащупывая
опору для прыжка.
Инженер распорядился выключить свет. Прожекторы погасли, и
только один луч еще некоторое время упирался в серое туловище смер-
ча, словно пытаясь сдержать его неотвратимый натиск.
Смерч шел к «Синей птице».
Машина начала разворачиваться, и смерч (он стал теперь иссиня-
черным) тотчас же двинулся ей наперерез. Динамик прохрипел:
— Снесло перекрытие ангара! Начисто снесло...
И снова молодой голос произнес:
— Служба безопасности полетов. Антигрозовые ракеты готовы...
Инженер выключил динамик.
— Конец,— прошептал врач.— Теперь конец. С этим мог бы спра-
виться только Генеральный Конструктор.
Он обернулся к инженеру:
— Прикажите... пусть передает управление биоавтомату! Вы слыши-
те — пусть пилот передаст управление...
’ Инженер ничего не ответил.
Смерч надвигался на «Синюю птицу». Он хищно изогнулся, и в
центральной его части возникло черное полукольцо.
Врач бросился к двери. Инженер, не отрываясь от экрана, сказал:
— Там ураган. Осторожнее.
♦ * *
Пилот и врач сидели под крылом «Синей птицы». Они сидели на
взрыхленной ураганом земле — еще влажной, пахнущей сыростью. С пе-
редней кромки крыла лениво падали капли воды.
Пилот смотрел на небо. От яркого полуденного солнца небо казалось
бесцветным. И только у горизонта проступала голубизна, сливающаяся
с темной полоской далекого леса.
— Клесты, — сказал пилот. — Смотрите, летят клесты! Их и буря не
взяла...
— Привыкли,— отозвался врач.— Они привыкли. Скажите, вы... вы
с самого начала перешли на биоэлектронное управление?
— Да,— ответил пилот, внимательно наблюдая за птицами.— Я не
притронулся к штурвалу. Я думал, что смогу в случае необходимости...
ну, вы понимаете... А потом увидел, что он (пилот так и сказал —«он»)
принимает решение быстрее меня. На секунду, на полсекунды, на мгно-
вение — но быстрее. И еще, как бы это сказать, увереннее. Словно он
уже не раз проходил через это — и все знает.
— Он знает,— сказал врач, поднимая воротник плаща,— Вы... за-
стегните куртку. После урагана погода устанавливается не сразу. Да...
В «Синей птице» есть частица человеческой души. Маркс говорил о ма-
шинах: овеществленная сила знания. Тридцать семь полетов к Юпитеру...
— Тридцать семь, — повторил пилот. — Теперь он уйдет в тридцать
восьмой. Без меня. Когда смерч приближался к машине, я подумал, что
можно сжать электрограммы. Как при киносъемке: запись вести замед-
ленно, а проецировать с обычной скоростью. Мысль быстрее движения
руки, но мы можем сделать нечто более быстрое, чем мысль.
— Генеральный Конструктор для этого и пригласил вас,— сказал
врач.— Он знал, что так будет. Скоро закончится монтаж новой маши-
ны. Это... это для вас.
Пилот посмотрел на «Синюю птицу».
— Неужели нельзя создать машину, которая...
— Нет,— ответил врач,— Нельзя. С каждым годом машины предъ-
являют все более жесткие требования к тем, кто их испытывает. Через
пять лет на такой машине будут летать пассажиры — спокойно, удобно,
даже с комфортом. Но к тому времени появится новая «Синяя птица».
И она потребует от испытателя таких качеств, что... А ведь вы — ис-
пытатель. Вы хотите летать только на настоящих машинах.
Они долго молчали. Потом пилот, все еще глядя на «Синюю птицу»,
произнес:
— Овеществленная сила знания... Да, это так. Хорошо сказано.
Врач улыбнулся:
— Это — поэзия.
— Да. Это поэзия,— согласился пилот.
53
шт
ж

ИЙ
и
W
'^Ш
•w.
1

(Назидательные картинки)

ж


».



ТУ ПИМ
Ш^^ОВ&й




ж
W'-
I
ВЙ
ж




1



К1ШВ!
«
ик
w
w
ж
я!1&
w
'‘fy'^'ty
Ф»

ВЯК
I
>w
kXN
.._ ex	НФ
\ ,i^\	кч^
)  «4
Z J (, яг ьЧ,/ЧЧ
nZ L/
>#/И
/tw ш
М te
Ж vB ЙФФ
Я « СФФ
Я A w
Рисунки С. КАПЛАНА

Коммунизм начинается сегодня	.................. I
Т. ЗОЛОТАРЕВ — Имени XXII съезда КПСС	3
* * *
Дружба городов	...................... 6
П. БАЙБАРИН — Так приходит зрелость ................... 8
Р. ПОДОЛЬНЫЙ — Энтузиасты .............................10
Б. БОРИН — Даниил Рябцев выбирает профессию	12
М. КОРОБКО — Мозг и пульс мартена ............ ...	15
П. ВОЛИН —Спор	........................ 18
Л. ВЛАДИМИРОВ — Хозяин волшебного города	20
Л. ЮДАСИН — Скорая помощь .................. ... 26
Р. КОЛОГРИВЦЕВ — То, чего еще не было .................30
♦ * *
Торжество золотых рук ........................ .	32
* * *
СОЗДАННЫЕ НА ВЕКА
Б. БРОДСКИЙ, А. ВАРШАВСКИЙ — Гигант ...	34
* * *
ГОРИЗОНТЫ НАУКИ
Г. АНФИЛОВ — Богатырский луч ......................... 36
А, МИЦКЕВИЧ — Цифры вместо интуиции ....	40
* * *
С, ВЛАДИМИРОВ — Физиолог пришел в цех ....	42
* # *
ЗАМЕТКИ ПИСАТЕЛЯ
Г. ГУРЕВИЧ — Всенародное исследование ...	46
К. РУСАНОВ — Год 1980, наука ......................... 47
* * *
Г. АЛЬТОВ — Генеральный конструктор	....	51
* * *
Посвящается ротозеям (назидательные картинки)	54
На обложке: 1 и 4 стр. рис. И. ГРИНШТЕИНА

Главный редактор В. А. МЕЗЕНЦЕВ.
Редколлегия: Б. А. БАЛАШОВ, В. Г. БОГОРОВ, А. Ф. БОРДАДЫН,
Ю. Г. ВЕБЕР, Ю. А. ДОЛГУШИН, Л. В. ЖИГАРЕВ (зам. главного редак-
тора), В. А. ИЛЬИН, С. К. КАРЦЕВ, И. Л. КНУНЯНЦ, Р. В. КУНИЦКИЙ,
А. П. КУРАНТОВ, О. Н. ПИСАРЖЕВСКИЙ, А. Н. СТУДИТСКИЙ,
К. В. ЧМУТОВ.
Художественный редактор В. П. Политкин.
Оформление И. В. Грюнталя.
Всесоюзное учебно-педагогическое издательство «Профтехиздат».
Рукописи не возвращаются.
Т1‘075. Подписано к печати 27ТХ-61 г. Объем 7 печ. л. Бумага 70x108а
Тираж 200 000. Зак. Зз.г Адрес редакции: Москва, Ж-68
3-й Автозаводский пр.. 13. тел. Ж 5-09-23. Цена 30 коп.
Журнал отпечатан на Калининскбм полиграфическом комбинате.

До ОБЕДА
имя
ИЗЖИВЕМ ГРЯЗЬ
Дети, я принял к выводя, что телевизор ислорчЕн
ЗлатрА ВЫЗОВЕМ ТЕХНИКА.
-Сколько рдз ВАМ ГОВОРИТЬ, НЕТрОГМТЕ
эти две кучки... Как мы плакаты
ВЕШАТЬ БУДЕМ
П0СЛЕ „обеда
^Апожник ! ! !
Не шумите, это рокэн-ролл танцуют.