/
Author: Жуков К.А.
Tags: экономическая история внешняя политика история турции малая азия
Year: 1988
Text
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ
ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ
К. А. Жуков
ЭГЕЙСКИЕ
ЭМИРАТЫ
в XIV-XV вв.
i
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МОСКВА 1988
Ж НО
Ответственный редактор
м. с. МЕЙЕР
Рецензенты
Г. Л. КУРБАТОВ, И. Е. ПЕТРОСЯН
В книге впервые в отечественной историографии проведе-
но комплексное историческое исследование группы эмиратов
(бейликов) эгейского региона Малой Азии. На материале сель-
джукских и османских хроник, сочинений средневековых ви-
зантийских и западноевропейских авторов, публикаций вене-
цианских архивных материалов, данных эпиграфики и нумизма-
тики рассмотрен ряд ключевых вопросов политической и соци-
ально-экономической истории турецких бейликов Ментеше,.
Айдын, Сарухан и Кареси. Особое внимание уделено внешне-
экономическим связям, в основном с Венецией и Генуей.
Отдельный очерк посвящен культуре эмиратов.
0504020000-084
Ж------------------141-88
-88
Константин Александрович Жуков
ЭГЕЙСКИЕ ЭМИРАТЫ В XIV—XV вв.
Утверждено к печати Институтом востоковедения
Академии наук СССР
Редактор М. И. Штемпель. Младший редактор Л. А. Добродеева
Художник Б. Г. Дударев. Художественный редактор Э. Л. Эрман
Технический редактор Г. А. Никитина. Корректор Е. В. Карюкина
ИБ № 15954
Сдано в набор 10.11.87. Подписано к печати 09.03.88. Формат 60X90’/^.
Бумага типографская № 2. Гарнитура литературная. Печать высокая.
Усл. п. л. 12,0. Усл. кр.-отт. 12,25. Уч.-изд. л. 14,01. Тираж 2250 экз.
Изд. № 6429. Зак. № 838. Цена 1 р. 70 к.
Ордена Трудового Красного Знамени издательство «Наука»
Главная редакция восточной литературы
103031, Москва К-31, ул. Жданова, 12/1
3-я типография издательства «Наука»
107143, Москва Б-143, Открытое шоссе, 28
Главная редакция восточной литературы
издательства «Наука», 1988.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Предлагаемая работа посвящена истории турецких эмиратов
(бейликов) Западной Малой Азии — Ментеше, Айдын, Сарухан
и Кареси (Караси), которые благодаря наличию общих черт в
политической, социальной и экономической жизни представля-
ли собой особую группу среди анатолийских бейликов, образо-
вавшихся в ходе двух параллельных процессов: распада Коний-
ского султаната и завоевания турками восточных провинций
Византийской империи.
Результат этих процессов отражает политическая карта Ма-
лой Азии XIV в., напоминающая мозаичную картину: в отдель-
ные годы здесь насчитывалось около двух десятков самостоя-
тельных бейликов, один из которых стал зародышем могущест-
венной Османской империи. Именно поэтому до недавнего вре-
мени исследователи уделяли основное внимание Османскому
бейлику, рассматривая историю остальных анатолийских эми-
ратов как прелюдию к истории Османской империи. Подобный
подход, во многом продиктованный османским характером по-
давляющего большинства источников, привел к некоторой одно-
сторонности и даже упрощенности в понимании путей развития
турецкого средневекового общества в Малой Азии. Стала ощу-
тимой необходимость дифференцированного подхода к истории
анатолийских бейликов, при котором углубленное изучение от-
дельных бейликов или региональных групп органично сочета-
лось бы < исследованием достаточно длительного процесса ин-
корпорации анатолийских эмиратов в состав Османской импе-
рии.
Важность изучения турецких эмиратов Эгейского побережья
Малой Азии уже в прошлом столетии была понята в отечествен-
ной исторической науке. Еще в 1883 г. в рецензии на первый
том «Венециано-Левантийского дипломатария» русский ученый
Т. Д. Флоринский писал: «Причины быстрого роста могущества
турок нужно искать еще в первой половине XIV века. При
общей оценке такого важного мирового события, как утверж-
дение турок в Европе, естественно, должно представлять боль-
шой интерес изучение обществ, вызвавших его происхождение
и обусловивших именно' такое, а не иное развитие его» [231,
№ 2, с. 37]. Т. Д. Флоринский одним из первых рассмотрел на
материале доступных в то время исследователю источников ряд
сюжетов из области истории византийско-турецких отношений в
первой половине XIV в. [230], причем некоторые наблюдения
ученого сохраняют свою ценность и по сей день.
3
Изучение истории Эгейских эмиратов в Европе началось в
70-е годы прошлого века публикациями имитаций латинских
монет (джильяти), чеканенных Сарухан-беем, Хызыром Айды-
иоглу и Орханом Ментешеоглу [86; 101; 102; 105]. Первая по-
пытка систематизировать нумизматические находки была пред-
принята С. Лэн-Пулем в 1882 г. [366]. В Турции первые статьи
о бейликах появились в начале XX в., а в 1928 г. М. Ф. Кёпрю-
лю подготовил первый общий обзор политической истории ряда
анатолийских эмиратов [357; 356]. Публикация эпиграфических
памятников исламской Анатолии, осуществленная И. X. Узун-
чаршылы [168], изучение эпиграфических памятников в Запад-
ной Малой Азии П. Виттеком и издание М. Халилем стихотвор-
ной хроники Энвери [74] позволили перейти к новому этапу ис-
следования истории эмиратов. М. Халиль подготовил также
комментарий к изданной хронике [392], а П. Виттек опублико-
вал монографию о бейлике Ментеше [455], послужившую образ-
цом для турецкого историка X. Акына при написании подобной
работы о бейлике Айдын (первое издание 1946 г., второе —
1968 г.) [240]. Появление исследований П. Виттека и X. Акына
существенно продвинуло изучение политической истории эмира-
тов.
Особую ценность представляют приложения к этим моно-
графиям: выдержки из неопубликованных исторических хроник,
извлечения из османских тимарных и вакуфных дефтеров, опи-
сания монет и памятники эпиграфики. Заметный вклад в изуче-
ние взаимоотношений эмирата Айдын, Византии и латинских
государств Средиземноморья в первой половине XIV в. внес
П. Лемерль, проанализировавший французский перевод И. Ме-
ликовой-Сайар 18-го баба (раздела) хроники Энвери, посвя-
щенного истории Айдынской династии [75; 367].
Менее изучена политическая история Саруханского бейлика:
результатов длительных архивных изысканий турецкого исторй-
ка М. Ч. Улучая явилась лишь небольшая статья в турецком
издании «Энциклопедии ислама» [433]. Что же касается исто-
рии бейлика Кареси, то она по-прежнему остается почти белым
пятном: до нашего времени не дошло ни единого эпиграфиче-
ского памятника той эпохи, а объем сведений по истории этого
бейлика, имеющихся в письменных источниках, весьма незначи-
телен.
Круг источников по истории Эгейских эмиратов постоянно
расширяется. В частности, в настоящее время активно идет про-
цесс публикации венецианских архивных материалов. Во многом
это заслуга Фр. Тирье, которому принадлежит также ряд статей
о венециано-турецких связях [418; 420; 422]. Интересны новые
нумизматические находки. В Турции, например, изданы первые
монеты династии Каресиогуллары [44]. Большую ценность пред-
ставляют монеты нумизматической коллекции Государственного
Эрмитажа, в частности редкая монета (акче) Орхана Саруха-
ноглу с датой чекана 780 г. х. (1378/79 г.) и уникальная монета
5
(акче) Ибрахима Ментешеоглу, чеканенная в Милясе*. Важ-
ным событием, несомненно, стала публикация нумизматических
событием будет объявленная публикация нумизматических на-
находок, сделанных американскими археологами в Сардах (бо-
лее 100 монет различных турецких династий XIV—начала
XV в.) **.
Наконец, в 1983 г. Э. А. Захариаду опубликовала восемь
договоров, заключенных венецианскими дуками Крита с эмира-
ми бейликов Ментеше и Айдын в период с 1331 по 1407 г. Ис-
следование этих договоров позволило Э. А. Захариаду сущест-
венно расширить представления (сложившиеся благодаря рабо-
там В. Гейда, Л. де Мас Латри и Фр. Тирье) о венециано-ту-
рецких (в первую очередь торговых) взаимоотношениях в XIV —
начале XV в., внести коррективы в представления о политиче-
ской истории эмиратов, дополнить наши знания об общеполити-
ческой обстановке этого периода в Восточном Средиземноморье
[472]. Подробную характеристику исследования Э. А. Захариа-
ду читатель может найти в моей рецензии [192, с. 256—260].
Появление монографии Э. А. Захариаду открыло новый этап в
изучении Эгейских эмиратов. Серия договоров, опубликован-
ных исследовательницей, и их анализ предоставили туркологам
уникальный материал, позволяющий в настоящее время перей-
ти к исследованию внутриэкономической жизни бейликов.
Одна из главных целей нашей работы — установление уров-
ня общественного развития Эгейских эмиратов в XIV в. Это по-
зволило бы ответить на многие вопросы, связанные с процессом
формирования турецкого централизованного государства на
территории Западной Малой Азии. В настоящее время истори-
ки-марксисты по-разному оценивают уровень развития эмиратов.
Так, например, болгарская османистка В. П. Мутафчиева по-
лагает, что в бейликах господствовали зрелые феодальные от-
ношения и не существовало верховной собственности государ-
ства на землю [206, с. 15, 23, 34], в то же время историк из ГДР
Э. Варнер склонен считать, что общественное развитие в бей-
ликах остановилось на этапе перехода от военной демократии
к примитивному патриархальному феодализму [454, с. 98].
Взгляды В. П. Мутафчиевой подверглись критике со стороны
югославского исследователя Н. Филиповича [309, с. 300—301,
примеч. 376]. По его мнению, одно из фундаментальных разли-
чий между Османским бейликом и Эгейскими эмиратами за-
ключалось в том, что процесс феодализации общества в Осман-
ском бейлике шел быстрее, последовательнее и основательнее,
* Считаю своим приятным долгом выразить искреннюю признательность
хранителю Отдела нумизматики М. Б. Северовой за предоставленную мне
возможность работать с монетами турецких династий.
** Greek, Roman and Islamic Goins from Sardis, ed.: T. V. Battrey, A. John-
ston, К. M. MacKenrie, M. L. Bates. Cambridge (Mass.), 1981. К сожалению,
мне удалось ознакомиться с этой книгой после сдачи рукописи моей моно-
графии в печать .
А
чем в других западноанатолийских эмиратах [308, с. 89]. Н. Фи-
липович, следуя концепции П. Виттека, рассматривает Эгей-
ские эмираты как протогосударственные образования «пират-
ского типа» [308, с. 79; 309, с. 301, примеч. 376].
Подобное расхождение во взглядах можно объяснить, пожа-
луй, только одним —ограниченным числом специальных иссле-
дований по экономической истории Турции периода бейликов.
Отчасти восполнить этот пробел призвана настоящая работа, в
которой предпринята попытка систематизировать накопленный
фактический материал по одному из регионов Малой Азии и
наметить некоторые черты будущей концепции исторического
развития турецкого общества в период бейликов.
Исследование истории бейликов сопряжено с большими труд-
ностями, поскольку источники по этому периоду истории Турции
хотя и многочисленны, но чрезвычайно неоднородны (историче-
ские хроники, записи путешественников, агиографические сочи-
нения, произведения эпистолярного жанра, торговые трактаты,
дипломатические документы, актовые материалы, вакуфные гра-
моты, опубликованные выдержки из османских вакуфных и ти-
марных дефтеров, нумизматический и эпиграфический матери-
ал), они неравномерно освещают различные периоды истории
бейликов, зачастую отрывочны и малоинформативны.
Комплексное использование источников позволяет в общих
чертах представить ход политических, социально-экономических
и этнокультурных процессов в Эгейских эмиратах, но только при
условии применения специальных методов работы, таких, как,
лапример, разработанный французскими туркологами Н. Белди-
чану и И. Белдичану-Штайнер метод использования османских
документов XV—XVI вв. для оценки различных сторон экономи-
ческой жизни в Малой Азии в доосманский период.
Ограниченность прямых данных о внутриэкономической ^киз-
ни бейликов поднимает значение углубленного исследования
внешнеэкономических связей эмиратов, достаточно отраженных
в итальянских, в первую очередь венецианских и генуэзских, до-
кументах. Полученная таким образом информация может быть
использована для оценки масштабов, уровня развития и харак-
тера внутреннего производства. Подобный прием с успехом был
применен, в частности, советским исследователем С. П. Карпо-
вым в его работе о Трапезундской империи [1936].
Изложенным выше объясняется структура данной книги, в
которой глава о внешнеэкономических связях (гл. II) предше-
ствует разделу, посвященному вопросам социально-экономиче-
ской жизни -в Эгейских эмиратах. Кроме того, гл. II во многом
проясняет и дополняет раздел по политической истории, поме-
щенный в начале работы.
ВВЕДЕНИЕ
Три основных фактора определил и переломный характер
эпохи XIII—XIV вв. в истории нос гочносредизсм поморского ре-
гиона: .разгром Византии рыцарями четвертого крестового похо-
да, вторжение монголов в пределы Малой Азии и Юго-Восточ-
ной Европы, а также экономическая экспансия и постоянное
соперничество двух крупнейших морских республик средневе-
ковья — Венеции и Генуи.
После захвата в апреле 1204 г. Константинополя рыцари-кре-
стоносцы и Венеция приступили к дележу византийского на-
следства. На бывших византийских территориях сформирова-
лось несколько латинских государств: Латинская империя со
столицей в Константинополе (1204—1261), Фессалоникское го-
сударство (1204—1224), Ахейское, или Морейское, княжество
(1205—1432), Афинская сеньория (1205—1456, с 1260 — герцог-
ство). Несколько ранее Ричард Львиное Сердце отторг от Ви-
зантии Кипр. С 1192 г. на острове обосновалась королевская
династия Лузиньянов, правившая здесь до 1489 г.
Венеция приобрела Крит (1206—1669), порты Корон и Мо-
дой на Южном Пелопоннесе и некоторые другие территории. В
1209 г. венецианский протекторат был установлен над Эвбеей
(Негропонтом), а в 1390 г. остров перешел под непосредствен-
ное управление Республики св. Марка.
Ряд островов на Эгейском море был завоеван представите-
лями венецианских патрицианских семейств. Так, Сануди (лишь
номинально являвшиеся вассалами князей Ахейи) правили в
созданном ими герцогстве Архипелага (Наксоса) с 1207 по
1361 г.; затем герцогство, включавшее наиболее крупные из
Кикладских островов, перешло к роду Криспи (1383—1566).
Вассалы наксосских герцогов владели соседними островами:
Веньеры управляли Киферой (1207—1363), Бароцци— Санто-
рини (1207—1335). Вассалами князей Ахейи были Гизи, захва-
тившие Тинос, Миконос и Аморгос (1207—1390). Острова не-
редко переходили из рук в руки, их правители враждовали
между собой, часто прибегали к помощи Венеции, передавали
ей свои владения. Ряд подобных территорий, кроме того, был
присоединен со временем к владениям республики силой 1 [322,
с. 551—560; 194а, с. 86—87; 472, с. 90—103].
Поражение армии крестоносцев в битве с болгарским царем
Калояном под Адрианополем (14 апреля 1205 г.) позволило
грекам консолидировать свои силы на окраинах бывшей импе-
рии: в Трапезунде (до 1461 г.) укрепилась династия Великих
з
Комнинов; во главе Эпирского царства встала династия Анге-
лов. Основателем Никейской имлерии, возникшей на северо-за-
паде Малой Азии, стал Феодор I Ласкарь. Сложные задачи
пришлось решать этому государю, чтобы сдержать дальнейшее
распространение латинского владычества. Прежде всего было
необходимо укрепить тылы, а именно: добиться мирных отноше-
ний с турками-сельджуками Конийского султаната.
Сельджуки уже давно стали соседями византийцев. Путь
сельджукским завоеваниям в Малой Азии открыла битва при
Манцикерте (Малазгирте) 1071 г., в которой войска византий-
ского императора Романа IV Диогена были наголову разгром-
лены армией Алп-Арслана, второго султана из династии Вели-
ких Сельджукидов. При его преемнике султане Мелик-шахе
(1072—1092) значительная часть Малой Азии перешла под уп-
равление сельджуков, здесь возникают эмират Данышмендидов
(столица — Сивас) и Румский (Конийский) султанат, столицей
которого с 1081 по 1097 г. была Никея, а приблизительно с
1134 г.— Иконий (Конья).
Во время первого «крестового похода (1096—1099) сельджу-
ки были разбиты под Дорилеем (1097 г.) и потеряли Никею.
Через несколько десятилетий им удалось оправиться от удара..
В 1176 г. византийская армия потерпела сокрушительное пора-
жение в битве с сельджуками при Мириокефале. В Константи-
нополе были утрачены последние надежды на возвращение по-
терянных территорий. Вскоре после этой победы Сельджукиды
Рума подчинили государство Данышмендидов и, таким образом,
объединили под своей властью центральную и восточную части
Малой Азии.
В первые годы «после захвата латинянами Константинополя
в Конье примирились с существованием Никейской империи,
рассматривая ее как буферное государство, прикрывавшее сул-
танат от мечей крестоносцев. Кроме того, сельджукские султа-
ны вынашивали планы завоевания Атталии, крупного портового
города на юге Малой Азии, обладание которым сулило большие
экономические выгоды. Поэтому султан Гияседдин Кейхюсрев I
охотно пошел на заключение мирной договоренности с Феодо-
ром I Ласкарем [187, с. 101; 402а, с. 58—59, 86]. В 1207 г. сельд-
жуки захватили Атталию и сразу же заключили торговое согла-
шение с венецианцами, предупредив таким образом возможные
совместные антисельджукские действия крестоносцев и Венеции
[402а, с. 86—89],
В свою очередь, мирная передышка позволила Феодору I к
весне 1211 г: консолидировать свои силы и закончить приготов-
ления к походу на Константинополь [187, с. 101; 188, с. 48]. Этим
планам не суждено было осуществиться: султан Гияседдин Кей-
хюсрев I, достигнув своих целей, решил использовать благопри-
ятную возможность, чтобы одним ударом покончить с Никей-
ской империей. Вероломство, однако, не принесло успехам
20-тысяч'Ное войско сельджуков в июне 1211 г. было разгром-
лено при Антиохии на Меандре, а сам султан пал на поле боя
[188, с. 48—51].
Результатом этой битвы была стабилизация на долгие годы
границ между Никейской империей и Конийским султанатом.
Моральное же воздействие одержанной победы на греческое на-
селение империи было столь велико, что даже серьезные неуда-
чи византийского оружия в войне с латинским императором
Генрихом Фландрским в 1211—1212 гг. не смогли сломить Ни-
кею [188, с. 52, 56; 402а, с. 105—106, 111].
Жизнеспособность Никейской империи в первую очередь
была обусловлена внутренней политикой Ласкар-идов, направ-
ленной на усиление центральной власти. В этот период в импе-
рии была приостановлена тенденция к превращению проний
(условных земельных владений) в наследственные, размеры
этих служебных пожалований были ограничены. За счет увели-
чения императорского домена были упрочены позиции самого
императора. Укрепился государственный контроль на местах
как в городах, так и в отдаленных провинциях. Протекционист-
ская политика Иоанна Ватаца (1222—1254) способствовала
оживлению ремесленного производства, расширились торговые
связи между империей и Конийским султанатом. Со временем
был восстановлен флот, усилена армия. Политику императора
поддерживала церковь. В результате Никейская империя смог-
ла начать борьбу за восстановление Византии [1946, с. 172—
173].
Собирание византийских земель на Балканах было облегче-
но тем, что в 1241—1242 гг. Болгария, подвергшаяся нашествию
монголо-татар, уже не являлась серьезным соперником для ни-
кейских императоров. К 1246 г. Иоанн Ватац присоединил к
своей державе территории в Северной Фракии и Македонии,
Адрианополь (Эдирне) и Фессалонику (Салоники), а также
часть Эпирского царства.
Битва при Пелагонии (1259 г,), в которой никейские войска
разгромили соединенные силы Эпира и латинян Ахейи, была
прелюдией к захвату Константинополя. Это хорошо понимали,
в частности, генуэзцы, утратившие свои позиции в Константи-
нополе после образования Латинской империи (Генуя не при-
нимала участия в четвертом крестовом походе). Кроме того,
Лигурийская республика стремилась взять реванш за пораже-
ние в войне с Венецией 1256—1258 гг. В результате между Ге-
нуей и императором Михаилом VIII Палеологом (1259—1282)
был заключен союз. По Нимфейскому договору (13 марта
1261 г.) республика брала на себя обязательство предоставить
свой флот для отвоевания Константинополя. Обязательство это
было выполнено; правда, генуэзцам не довелось принять уча-
стие в боевых действиях: когда их флот подошел к Констан-
тинополю, город уже находился в руках византийского полко-
водца Алексея Стратигопула (25 июня 1261 г.).
Все же генуэзцы полностью получили обещанные по догово-
ру привилегии. Генуе гарантировалась свобода торговли в Ви-;
заптии и на Черном море. Генуэзцы получили право основать фак-
тории в Смирне (Измире), в Анее и Адрамиттии (Эдремите), на
о-вах Хиосе и Лесбосе, а также в ряде других пунктов. Договор
открыл для Генуи ворота в Романию: в 1275 г. в руки генуэз;
ского клана Дзаккария перешла Фокея с ее богатейшими квас-
цовыми копями, а в 1304 г. Дзаккария получила также Хиос,
известный своей знаменитой мастикой и редким вином. Фокея
принадлежала генуэзцам до 1455 г., Хиос — до 1566 г. Генуэз-
ский род Гаттилузи обосновался на Лесбосе (1355—1462), а не-
посредственно в Константинополе генуэзцы получили предместье
Перу (Галату), которое к 1303 г. превратилось в хорошо укреп-
ленный город-крепость 2.
Михаил Палеолог старался проводить сбалансированную
политику, поэтому в 1265 г. он пошел также на союз с соперни-
ком Генуи—Республикой св. Марка. Венецианцам также были
предоставлены торговые привилегии [328, т. 1, с. 428—432, 438,
463; 1936]. Договоры с Византией позволили как генуэзцам, так
и венецианцам обосноваться на берегах Черного моря. Здесь с
конца XIII в. возникают многочисленные фактории итальянских
республик [генуэзские фактории в Каффе и Солдайе (Судаке),
венецианские и генуэзские фактории в Трапезунде и Тане, а
также ряд других].
В первое время союзы с крупнейшими итальянскими респуб-
ликами имели большое значение для только что восстановлен-
ной Византийской империи, однако в дальнейшем они привели
к самым серьезным последствиям, открыв дорогу итальянской
экономической экспансии.
Подъем итальянских городов требовал постоянного увеличе-
ния импорта продовольствия для удовлетворения потребностей
растущего населения, а развитие мануфактурного производ-
ства— постоянного ввоза сырья. Гибкие формы организации
торговли, разнообразные формы коммерческого кредита, а так-
же полученные по договорам торговые привилегии позволили
итальянскому купечеству монополизировать в империи не толь-
ко внешнюю торговлю, но и в значительной степени внутрен-
нюю оптовую торговлю продовольствием. Одновременно рост
итальянского экспорта готовых изделий стал губительно сказы-
ваться на ремесленном производстве в самой Византии. Все это,
в сочетании с общим подъемом феодального хозяйства в импе-
рии, привело к упадку многих византийских городов [1946,
с. 175—178].
Параллельно экономической шла территориальная экспан-
сия Генуи и Венеции, которые при любом удобном случае ста-
рались округлить свои владения за счет Византии. От респуб-
лик не отставали в этом отношении и другие латиняне. Так, на-
пример, рыцари-госпитальеры, изгнанные в 1291 г. мамлюками
из Палестины, в 1306—1309 гг. захватили о-в Родос, ставший
до 1522 г. оплотом Ордена св. Иоанна. К владениям Ордена-
И
были также присоединены принадлежавшие прежде Византии
Додеканесские острова.
Борьба с латинянами, болгарами и сербами полностью зани-
мала внимание Константинополя после восстановления империи.
А тем временем на Востоке, в Малой Азии, уже появлялись
первые признаки грядущей опасности. После памятной битвы
при Антиохии (1211 г.) отношения Никейской империи с Коний-
ским султанатом носили в основном мирный характер. Сельджу-
ки были заняты борьбой с Левоном II (1198—1219), королем
армянского Киликийского государства, а также планировали
захват Синопа. Этот замысел им удалось осуществить в 1214 г.
Тогда же трапезундский император стал вассалом сельджукско-
го султана.
При султане Алаеддине Кейкубаде I (1220—1237) Коний-
ский султанат достиг апогея своего могущества. Новые терри-
ториальные приобретения были сделаны на юге [захват Калоно-
роса (Канделора, Алайи/Аланьи) в 1221 г.], на северных гра-
ницах положение султаната настолько укрепилось, что в
1222 г.3 сельджуки даже предприняли морской поход на Судак
и на некоторое время овладели этим городом [402а, с. 152—154,
172—174], тогда же на востоке к владениям султана был при-
соединен Эрзинджан. Возможно, вскоре султан попытался бы
изменить свою политику в отношении Никейской империи, но в
это время до Коньи донеслось первое эхо монгольского наше-
ствия. У Эрзурума и Ахлата сельджуки столкнулись с сильным
и опасным противником — Джелаледдином Мангуберти, сыном
шаха Хорезма Мухаммеда.
Отступая под натиском монгольских полчищ, разгромивших
Хорезм в 1220 г., Джелалёддину удалось на некоторое время
объединить под своей властью Хорасан и обширные сопредель-
ные области. В 1230 г. он решил присоединить к своим владе-
ниям и Малую Азию. Начавшаяся борьба завершилась победой
сельджуков: в августе 1230 г. в долине Яссычимен у Эрзинджа-
на войска султана и его союзников разгромили противника.
Джелаледдин бежал с поля битвы и вскоре погиб в горах Кур-
дистана. Многие полководцы Джелаледдина с остатками своих
войск перешли на службу к Алаеддину Кейкубаду I, часть хо-
резмийцев подалась к Эюбидам и приняла участие в борьбе с
крестоносцами за Иерусалим [285, с. 126—131; 402а, с. 177—
182; 1766, с. 181—188].
Хорезмийцы были лишь одними из многих в потоке изгнан-
ников, стремившихся найти убежище от монголов в Малой
Азии. Среди этих переселенцев были в основном тюркские коче-
вые племена, а также горожане Средней Азии и Ирана [186,
с. 126—127]. Значительный приток кочевых племен имел серь-
езные последствия социального и политического характера. В
1239—1240 гг. в восточных районах Конийского султаната про-
изошло крупное выступление кочевников против центральной
власти (восстание шейха Исхака). Это восстание, подавить ко-
горое султану Гияседдину Кейхюсреву II (1237—1245) удалось
с большим трудом, серьезно ослабило султанат перед лицом
монгольской угрозы [285, с. 136—137; 448, с. 134; 394а, с. 98—
102].
В Никее также хорошо понимали опасность, исходившую от
монголов, поэтому уже с середины 30-х годов XIII в. Иоанн III
Ватац стал проводить политику сближения с сельджуками. В
битве с монголами при Кесе-даге (26 июня 1243 г.) в состав
сельджукского войска входил, в частности, тысячный наемный
отряд из Никейской империи. Сражение закончилось полным
разгромом сельджуков. Полчища Байджу, разграбив Сивас и
Кайсери и сделав данником Конийский султанат, отхлынули на
зимнюю стоянку в Муган к Каспию. В этот период окончатель-
но оформился союз между Ватацем и Кейхюсревом II. Союзные
отношения между императорами Никеи и сельджукскими султа-
нами не претерпевали серьезных изменений вплоть до начала
царствования Михаила Палеолога. В междоусобной борьбе за
сельджукский престол, начавшейся после смерти султана Кей-
хюсрева II (1245 г.) между его тремя сыновьями — Иззеддином
Кейкавусом, Рукнеддином Кылыч Арсланом и Алаеддином Кей-
кубадом, Никея поддерживала первого. Эта поддержка сразу
же прекратилась после поражения Иззеддина Кейкавуса II и
его бегства к Михаилу Палеологу в 1260 г. Император, желая
полностью обезопасить свои восточные границы перед реши-
тельным наступлением на Константинополь, пошел на заключе-
ние договора о дружбе с ильханом Хулагу [189; 285, с. 137—138,
269—272].
Византийско-монгольский договор позволил также обеим
сторонам на время отдалить от себя угрозу, которую таила ра-
стущая сила тюркских кочевников, сосредоточившихся в при-
граничных зонах по всей территории Малой Азии [189, с. 99—
100; 285, с. 280—283]. Но это была лишь временная передышка,
на периферии уже начиналось рождение новой Турции.
Глава I
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ
ЭГЕЙСКИХ ЭМИРАТОВ
Распад Конийского султаната
и образование первых бейликов
После разгрома сельджукских войск при Кесе-даге (1243 г.)
Конийский султанат превратился в вассальное государство мон-
голов. Монгольское нашествие вызвало не только политические
перемены; заметные изменения произошли также в этнической
ситуации. Характерной чертой этого периода была так называ-
емая вторая миграционная волна кочевников в Малую Азиию.
В 50—60-е годы XIII в. кочевники в основном сосредоточились
на границах Никейской и Трапезундской империй, а также Ки-
ликийской Армении: агач-эри 1 — в области Мараш — Малатья;
чепни — в области Синоп — Самсун; туркмены уджей2 — в об-
ласти Кейджегиз — Денизли — Ушак; караманцы — в районе
Эрменек — Мут—Силифке — Анамур; гермиянцы — в районе
Кютахьи [412, с. 46—50].
Первое упоминание в источниках об агач-эри относится к
1254 г. «В 703 году армянского летосчисления,— зафиксировал
в своей летописи Смбат Спарапет,— появился некий туркмен из
кочевников по имени Ислампак (Ислам-бек.— К. Ж.), к нему
примкнули из его же рода агачариков и причинили множество
бед христианам, разорили много поселений у подножия Тавра,
угоняя в плен людей и сжигая на своем пути все. Они заняли и
сожгли город Крак3» [29, с. 131]. Агач-эри грабили караваны и
совершали набеги на земли Рума, Сирии и Армении. В 1260 г.
ильхан был вынужден направить на них 20-тысячную армию
Байджу-нойона. Кочевники были разбиты: частью они бежали
в Сирию, а частью распространились по западным и юго-запад-
ным районам Анатолии [94, с. 270—271].
На западных рубежах (уджах) султаната, в окрестностях
Туркменских гор (Джибал ут-Туркман) у города Тунгузлу
(Денизли, Ладик, Лаодикия) и крепости Хоназ (|Хо.ны), по со-
общению арабского географа XIII в. Ибн Саида, кочевало до
200 тыс. шатров туркмен [96, с. 42—43]. Мехмед ал-Уджи, силь-
нейший среди удж-беев этого района, первым попытался из-
влечь выгоду из развернувшейся междоусобной борьбы за сельд-
жукский престол: он не поддержал султана Иззеддина Кейка-
14
нуга II, равно как и воцарившегося в Конье с помощью мон-
гольских войск (август 1261 г.) султана Рукнеддина Кылыч Ар-
слана IV. Мехмед ал-Уджи направил в ‘Ставку ильхана Хулагу
своего посланника с просьбой прислать шихнэ и как признание
за ним прав на бейлик — маншур (грамоту) и санджак (знамя).
Хулагу прислал бею Денизли эти атрибуты власти и назначил
своим шихнэ некоего Кулшара, но впоследствии, получив приказ
Мехмед-бея лично прибыть ко дворцу, ильхан в 1262 г. разгро-
мил непокорного бея [36, с. 66, 71; 431, с. 514—516; 283, с. 336—
338]. Тем не менее туркмены этого района по-прежнему остава-
лись автономной группой, а управление бейликом было переда-
но монголами Али-бею, зятю Мехмеда ал-Уджи [285, с. 280].
В этот же период (около 1260 г.) началось стремительное
возвышение Караман-бея. «А до смерти Константина, отца ца-
ря (24 февраля 1263 г.), появился некий Хараман из рода ко-
чующих племен исмаильтян, и присоединились к нему многие
из его племени, и потребовал он, чтобы величали его султаном.
Он сделался настолько сильным, что румский султан Рукнеддин
(Рукнеддин Кылыч Арслан IV правил с перерывами с 1246 по
1265 г.— К. Ж.) не осмеливался возражать ему. Хараман за-
хватил в свои руки большинство областей с крепостями и стал
сильно притеснять Исаврию и Селевкию, взяв в плен жителей.
Он дважды разгромил войска царя Гетума, охранявшие грани-
цы»,— писал Смбат Спарапет [29, с. 136]. Вскоре султан Рук-
неддин предоставил Караман-бею в условное владение (икта)
Камереддин или4 и дал ему титул эмира, а брат Караман-бея
Бунсуз стал эмиром султанских телохранителей (эмир-и джан-
дар) [94, с. 309; 431, с. 520]. Практика предоставления беям вы-
соких титулов впоследствии получила широкое распростране-
ние при султанском дворе. Например, в 684 г. х. (1285/86 г.)
Гюнери Караманоглу получил титул бейлербея, а Сулейман
Эшрефоглу стал султанским наибом [160, с. 66, 45]. Получая
титулы, а вместе с ними земельные владения, бывшие предво-
дители кочевников пополняли ряды господствующего класса го-
сударства Сельджукидов.
С 50-х годов XIII в. в Конийском султанате отчетливо наме-
тился процесс превращения условных земельных пожалований
(икта) в частновладельческие (мюльк; мн. ч.— амлак), кроме
того, широкое распространение получила продажа государст-
венных земель в частные руки 5 [285, с. 329].
В 60-е годы эти явления приобрели такие масштабы, что
Ибн Биби в своей хронике сделал следующую запись о дея-
тельности султана Рукнеддина: «И сделал он большую часть
своего царства владениями (амлак) знати и простолюдинов и
повелел составить и выдать каждому хотут-и шари, манашур-и
султани и эмсале-и дивани (шариатские свидетельства и грамо-
ты султана и дивана)» [94, с. 285]. Что касается таких «просто-
людинов», как Караман-бей, то он сделался настолько силен,
нто в 1261 г. предпринял поход на сельджукскую столицу, од-
15
нако перване6 Муинеддин Сулейман разгромил у крепости Ки-
вала (к северу от Коньи) 20-тысячпое войско караманцев и за-
хватил в плен братьев Караман-бея Бунсуза и Зейнульхаджа
[36, с. 71—72].
Первые выступления удж-беев были прологом крупного ан-
тимонгольского восстания в султанате, которое по времени со-
впало с вторжением в Анатолию мамлюков Египта. Весной
1277 г. 20-тысячное войско Мехмеда Караманоглу и его союзни-
ков Эшреф-бея и Ментеше-бея под развернутыми санджаками,
присланными мамлюкским султаном Бейбарсом, подошло к
стенам Коньи и штурмом овладело сельджукской столицей.
Мехмед Караманоглу, выдав безграмотного простолюдина
Джимри за Сиявуша, сына бывшего султана Иззеддина, поса-
дил его на трон, а сам стал великим везиром и фактически со-
средоточил всю власть в своих руках. Прежние чиновники
изгонялись со своих мест, делопроизводство было предписано
вести на «языке тюрки». Горожане были обложены контрибуци-
ей в 40 тыс. акче. Новые власти в 676 г. х. (1277/78 г.) начали
чеканку серебряной и золотой монеты с именем нового султана
(Ала ад-Дунья ва ад-Дин абу ал-Фатх Сиявуш ибн Кейкавус).
Власть караманцев в Конье была, однако, непродолжительной:
вскоре в одном из сражений погиб Мехмед-бей, а бежавший в
западные уджи Джимри был схвачен монголо-сельджукскими
войсками великого везира Рума Фахреддина Али. Как пишут
сельджукские хронисты, с Джимри содрали кожу и, набив ее
соломой, возили для устрашения по анатолийским городам
(июнь 1278 г.) [94, с. 308—321; 53, с. 90; 160, с. 60—62, с. 39—
41; 413; 42, с. 290—293].
Затем монголо-сельджукские войска подавили мятеж турк-
мен Денизли, а их предводитель Али-бей, объявивший себя не-
зависимым во время восстания Джимри, был заключен в тем-
ницу Афьон-Карахисара и вскоре казнен [36, с. 132; 431, с. 517].
Жестокая расправа над восставшими не принесла желаемо-
го результата: в 80-е годы XIII в. против центральной власти
выступали уже не только караманцы, но и гермиянцы, до того-
времени лояльно настроенные к Конье и монголам [160, с. 63—
64, 69—73, 41—42, 47—50]. Еще в начале 40-х годов гермиянцы,
предводителем которых тогда был вали Малатьи Музафферед-
дин Алишироглу, были использованы Сельджукидами для по-
давления восстания шейха Исхака [412, с. 46—47], а впослед-
ствии (около 1260 г.) гермиянцы были перемещены на запад к
Кютахье для надзора, как полагает К. Казн, над приграничны-
ми туркменами [285, с. 290]. Вначале гермиянцы оправдывали
возложенные на них надежды: например, бей Хюсамеддин Али-
широглу оказал помощь монголо-сельджукским войскам при
подавлении восстания Джимри, но уже осенью 1286 г. гермиян-
цы выступили против нового сельджукского султана Месуда II
[285, с. 295; 160, 69—70, с. 47—48].
Удерживать Рум под контролем ильханам удавалось лишь с.
16
помощью периодических военных походов, крупнейший из кото-
рых осенью 1291 г. возглавил ильхан Гейхату. Как сообщает
анонимный сельджукский автор, монгольские войска огнем и
мечом прошли по землям бейликов Караман и Эшреф, где за-
хватили 7 тыс. пленных. Затем монголы разграбили земли Мен-
геше [160, с. 87—88, 61—62; 285, с. 298]. Интересные подробно-
сти об этом походе приводит в своем сочинении грузинский ле-
тописец XIV в. Жамтаагмцерели, который сообщает, что во вре-
мя осады Денизли, продолжавшейся пять месяцев, на стороне
пльхана воевали сын царя Деметре II Давид и феодалы Картли
с грузинским войском [236, с. 245].
Несмотря на тяжелые поражения, выступления беев продол-
жались, и нередко их использовали в своих интересах монголь-
ские наместники в Руме, сепаратизм которых подогревался
постоянной внутренней борьбой в самом государстве Хулагуи-
дов. В 1298 г. поднял мятеж внук убитого Газан-ханом ильха-
па Байджу Суламиш, который, как пишет великий везир Га-
лан-хана Рашидеддин, «из Сирии и уджей призвал войска,
запряг в ярмо повиновения воинов, стоявших в степи Каз ова
в вилайете Данышмендидов (район Токата.— К. Ж.), и собрал
бесчисленное множество городской черни и бродяг (рунуд ве
эвбаш). Он раздавал воинам деньги и земли (эмвал ве амлак-и
вилайет), пока вокруг него не собралось почти пятьдесят ты-
сяч всадников... некоторых назвал эмирами и дал им санджа-
ки и накаре (литавры)» [24, с. 329].
Суламиш пытался получить поддержку мамлюкского султа-
на, которому написал письмо с просьбой прислать ему ферман
на правление [166а, с. 342]. В летописи Себастаци сообщается,
что потерпев неудачу под стенами Сиваса, Суламиш отступил
в долину Ахшара (Акшехир, Никополь), где был настигнут и
разбит монгольскими войсками Башкерта (Башгурда) и Чопа-
иа (Чобана). Суламиш бежал в Египет и на следующий год
(1299) вернулся в Рум с 1200 воинов, но был схвачен вассалом:
монголов армянским царем Гетумом II и казнен Газан-ханом
в Тебризе [7, с. 32; 24, с. 329—332].
На рубеже столетий Хулагуидам удалось на некоторое вре-
мя укрепить свои позиции в Руме. Во время румского похода
Газан-хана в 1299 г. Рашидеддин сообщал в одном из своих
писем7: «...вожди Рума от Уснуба (Синопа) до Антаба (Айн-
таба) со страхом и покорностью обратились ко дворцу защит-
ника мира и были осчастливлены и удостоены целования ков-
ра; вслед за тем государи Миера (Египта) и Шама (Сирии)
поставили на лоб клеймо покорности, завязали на талии пояс
повиновения, а лицевая сторона дирхемов и динаров удостои-
лась чести распространения хвалы Газану и его прославления»
[26, с. 230].
Свои военные успехи ильхан пытался подкрепить реформами,
в том числе и в области землевладения [410, с. 314—320],
однако распад султаната был уже необратимым процессом.
2 Зак. 838 1 7г
При следующем ильхане, Олджайту (1304—1316), в Руме была
осуществлена очередная крупная -продажа государственных зе-
мель: «...так как доход с Румской области шел па расходы
царевичей и войска там бывшего, и еще не хватало, то Ходжа
Фахр ад-дин Ахмед Аркуши [Ахмад Лакуши, везир Рума с
697 г. х. (1297/98 г.).— К. Ж.] принял решение продать имения,
дивана (амлак-и диван) сановным людям (арбаб-и манасиб),
так что большая часть земель Рума превратилась в мульки»,—
писал Хамдуллах Казвини (см. [215, с. 237]).
Окончательный крах султаната совпал с очередным уси-
лением караманцев. В 1312 г. караманцы вновь захватили Ко-
нью. В Рум было послано войско Чобан-бахадура, подавившего
ранее мятеж Суламиша. Монгольский эмир, усмирив непокор-
ных беев, оставил в Конье наместником своего сына Тимурташ-
нойона (1317—1327). Тимурташ начал проводить суровую про-
исламскую политику: было строжайше запрещено употребление
вина; в соответствии с приписываемым халифу Омару уста-
новлением о зимми иудеи и христиане были обязаны носить от-
личительные колпаки и тюрбаны желтого цвета. В 1322 г. Ти-
мурташ провозгласил себя Махди, и в Руме зачитали хутбу с
его именем. Только благодаря решительным действиям своего
отца, регента при малолетнем ильхане Абу-Саиде, Тимурташу
удалось сохранить за собой пост монгольского наместника в
Руме. При Тимурташе границы Рума были раздвинуты до
Филадельфии (Алашехира) [160, с. 94, 67; 36, с. 310—312; 285,
с. 301—302; 431, с. 646—648].
Падение Чобана вынудило Тимурташа в 1327 г. искать убе-
жища у египетского султана Малика Насира. Вскоре, однако,
между мамлюками и ильханом был заключен мир, Тимуртапь
был брошен султаном в каирскую темницу, а затем казнен
[166а, с. 577—578; 7, с. 81, 86; 431, с. 648—650]. ;
После бегства Тимурташ-нойона наместником ильханов в"
Руме стал шейх Хасан Бузург. При нем большое влияние при-
обрел один из эмиров Тимурташа, уйгур Эретна (Эртена), ко-]
торый вскоре не преминул воспользоваться тем, что шейх
вступил в борьбу за престол Хулагуидо<в, развернувшуюся после
смерти ильхана Абу Саида (1335 г.). В 1337 г. Эретна признал
себя наибом мамлюкского султана, а через некоторое время
(предположительно в 1341 г.) провозгласил себя султаном и
распостранил свою власть на территорию, включавшую Сивас,
Анкару, Кайсери и Амасью [439, с. 164—168].
Итак, приблизительно с 70-х годов XIII в. в истории Тур-
ции начался новый период — период бейликов, когда «не толь-
ко сатрапы и люди, отличавшиеся родом и заслугами, раздро-i
били между собою царство на множество участков, но еще]
многие из людей незнатных и неизвестных, окружив себя вся-
ким сбродом, взялись за разбой, не имея при себе ничего, кроме
лука и колчана» [И, с. 132]. На периферии сельджукского
государства зародышем новых политических образований ста-
ли уджи кочевых беев, в центре бейлики создавались ильхан-
скими военачальниками, сановниками и крупными сельджук-
скими феодалами.
Турецкое завоевание восточных провинций
Византийской империи. Образование эмиратов
Ментеше, Айдын, Сарухан, Кареси
В 60-х годах XIII в. кочевники все чаще начали тревожить
византийские рубежи. «Турки, наделавшие у себя много сатра-
пий, будучи преследуемы скифами (монголами.— К. Ж.),
в свою очередь преследовали римлян (греков.— Д’. Ж.), и чем
слабее становились сравнительно со скифами, тем мужествен-
нее делались перед римлянами» — так описывал этот процесс
Никифор Григора [11, с. 132].
В начале царствования императора Михаила VIII Палеоло-
га (1259—1282) византийская граница проходила по побережью
от р. Инд (Даламан-чай) через Милясу (Миляс) к Антиохии и
Сувлею (Кечиборлу). Далее граница проходила к западу от
Коттиейя (Кютахья) через Клавдиополь (Болу) к р. Амастрис
(Кызыл-Ирмак) [289, с. 58—62].
Как показывают недавние исследования К. Фосса, при Лас-
каридах византийцы создали эффективный пояс обороны, со-
стоявший из цепи крепостей, воздвигнутых в верховьях рек
Герм (Гедиз) и Каистр (Малый Мендерес). Кроме того, была
укреплена крепость Триполи на Меандре, занимавшая важное
стратегическое положение [314]. До восстановления Византий-
ской империи (1261 г.), когда столица была перенесена из Ни-
кеи снова в Константинополь, византийцы успешно справлялись
с натиском кочевников. Так, осенью 1260 г. Михаил VIII пред-
принял поход против бея Денизли Мехмеда ал-Уджи. Кочев-
ники, вторгшиеся на византийскую территорию в верхнем тече-
нии р. Меандр (Большой Мендерес), были разбиты, и визан-
тийские войска, переправившись через реку, захватили часть
нх земель8. Сам император, вспоминая этот поход, записал в
автобиографии: «...и когда все окружные народы... пришли в
движение, то, сразившись с одним из них, именно с персами
(турками.— К. Ж.), близ Карии и источников Меандра и самой
Фригии, потому лишь мы не предали всех этих апостатов ист-
реблению, что решили некоторых из них сделать своими раба-
ми» [20, с. 28]. Следует заметить, что после этого успешного
похода политика Михаила VIII в отношении кочевников стала
иной. «Не имевшие оседлости и чуждавшиеся гражданского
общества... занимали пограничные места Римской империи... и
общинно признавали себя данниками царя. Царь... охотно при-
нимал в подданство пограничных персов (турок.— К. Ж.), на-
деясь пользоваться ими как стеною, когда стали бы делать
набеги тохарцы (монголы.— К. Ж.)»,— писал Георгий Пахи-
мер [21, с. 122].
18
2*
С изгнанием латинян из Константинополя империя оказа-
лась вовлеченной в длительную борьбу на Балканах, которая
требовала значительных материальных и людских ресурсов. Пе-
ремещение воинских контингентов с азиатских границ на за-
падные рубежи, общее ужесточение налоговой политики9, и в
частности отмена налоговых привилегий акритов (военных по-*
граничных поселенцев), вызвавшая их восстание в Вифинии
(1267 г.), привели к тому, что восточная граница империи
оказалась под угрозой.
Византия пыталась отстоять свои восточные рубежи в
1269 г., когда кочевники были отброшены из долин Меандра и
Каистра, от Тралл и Магедона (Магидия) и деспот Иоанн
«указал им границы, до которых только могли они передвигать-
ся со своими шатрами» [21, с. 201]. Но это были кратковре-
менные успехи. Уход Иоанна с войсками из Малой Азии, выз-
ванный обстановкой на Балканах, пагубно сказался на судьбе
восточных провинций Византии. Георгий Пахимер с горечью
замечал: «Стал пустеть и Меандр, между тем как страна по
Меандру была другою Палестиною и изобиловала не только
стадами и табунами домашних животных всякого рода, но и
многочисленным населением... окрестности Каистра, Магедон и
вся знаменитая Кария наводняемы были врагами. Не говоря
уже о Трахии, Стадии, Стровиле и стране против Родоса — все
эти места, недавно еще находившиеся под римским владычест-
вом, в короткое время сделались убежищем неприятелей» [21,
с. 286—287]. Накануне похода Андроника (1280 г.), сына им-
ператора Михаила VIII, «земли по Меандру, Кария и Антио-
хия, окончательно уже погибли...; а места, прилежащие к Каист-
ру и Приене, подвергались набегам. Неприятели грабили также
окрестности Милета10 (Балат, Палатья) и, не встречая никако-
го препятствия, опустошили как Магедон, так и земли погра-
ничные» [21, с. 432]. Андроник попытался остановить натиск
кочевников: он восстановил Траллы, дав городу новое имя —
Андроникополь, и заселил его 36 тыс. жителей. Новый город
просуществовал недолго: около 1284 г. он был до основания
разрушен турками, взявшими в плен 20 тыс. горожан [21,
с. 433—434; 11, с. 136; 216, с. 65, примеч. 9]. Заметив, что взя-
тие Тралл было вторым подвигом «персов» после первого при
Ниссе (Султанхисар), где ими был пленен хранитель царского
перстня Ностонг, Георгий Пахимер сообщает, что главой турок
был «Салпакис, что на их языке означает мужественный, по
имени Мантахиас» [21, с. 435]. Через десятилетие турки пере-
правились через Меандр и захватили Милет [И, с. 188; 405,
с. 380—382].
Защита восточных провинций империи была возложена на
талантливого военачальника Алексея Филантропена. Летом
1295 г. у стен Приены византийцы разбили войска турецкого
бея Саламатеса, который сделал своей резиденцией Мавзолей
в Галикарнассе. Об этом сообщает в одном из своих писем
20
Максим Плануд, сопровождавший византийское войско 11 [140»
<•. 176; 364, с. 95—98]. Вскоре турки были изгнаны из провин-
ции Кария, их предводитель Салампакис, как его теперь назы-
вает Г. Пахимер, погиб, а его гарем и казна попали в руки
византийцев [455, с. 42; 472, с. 106; 134, т. 2, с. 211].
Таковы первые страницы истории турецкого бейлика Менте-
1ис, сильнейшего в начале XIV в. среди эмиратов Эгейского
побережья Малой Азии. Кто же был основателем этого бейли-
ка? В надписи на надгробии Ахмеда Гази Ментешеоглу, умер-
шего летом 1391 г., правители эмирата перечислены в следую-
щем обратном порядке: «Ахмед Гази ибн Ибрахим-бей ибн
Орхан-бей ибн Месуд-бей ибн Ментеше-бей ибн Иблистан-бей
ибн Карабай-биг» [455, с. 145]. С первого взгляда Салпакису
(Салампакису, Саламатесу) в этом ряду места не нашлось,
если не усматривать в этом имени искаженного имени Ибли-
стан (предположение М. Ф. Кёпрюлюзаде) [356, с. 10].
В восточных источниках имя Ментеше-бея впервые встре-
чается в анонимной сельджукской хронике, составленной во
второй половине XIII в. жителем Коньи. Автор хроники пишет,
что Ментеше-бей вместе с Мехмедом Караманоглу весной
1277 г. захватил столицу Сельджукидов. Имя Ментеше также
упоминается в связи с походом (зимой 1291/92 г.) ильхана
гейхату на Караманский бейлик, город Ладик (Денизли) и
бейлик Ментеше [160, с. 60, 87—88, 39, 61—63].
Таким образом, и данные анонимной хроники, и генеалоги-
ческая стемма дают достаточное основание считать, что Г. Па-
химер имел в виду именно Ментеше-бея, когда писал «по имени
Мантахиас», а не просто какого-нибудь представителя рода
Ментешеоглу. В пользу этого предположения говорит также и
то, что византийский историк счел необходимым объяснить зна-
чение слова салпакис— «мужественный». Несмотря на это, не-
которые исследователи, в той или иной мере занимавшиеся
историей бейликов, либо игнорировали это толкование Г. Па-
химера (например, Н. Йорга) [348, с. 142], либо пытались
подобрать соответствующее имя (например, Саламат-бей Мен-
тешеоглу в недавнем исследовании Э. А. Захариаду) [472,
с. 105—106].
В этом случае остается неясным, зачем Г. Пахимер дает
греческий эквивалент имени предводителя турок и тут же
пишет, что имя предводителя было Ментеше. <Этот момент не
остался незамеченным, и был сделан логичный вывод: Салпа-
mic — это титул. Первым, насколько мне известно, подобное
мнение высказал В. Томашек, который изобрел для Ментеше
титул «алп-бей» [427, с. 37]. Идея В. Томашека была подхва-
чена П. Виттеком, посвятившим дешифровке слова несколько
страниц своей монографии о бейлике Ментеше, на которых до-
казывалось, что Салпакис — это «сахиль беги» (что, по мнению
II. Виттека, могло быть турецким эквивалентом сельджукского
титула «мелик ус-севахиль») [455, с. 26—30]. П. Виттек на-
21
столько увлекся своей гипотезой, что даже не стал всерьез рас]
сматривать варианты написания слова салпакис в различны!
списках сочинения Георгия Пахимера. Это, на мой взгляд, по]
мешало исследователю добиться верной дешифровки, к которой
он был весьма близок [455, с. 53, примеч. 2]. Слабости apryj
ментации П. Виттека были отмечены в уже упомянутой работ!
Э. А. Захариаду [472, с. 106], поэтому нет необходимоеги вновь
к ним обращаться. »
Чем же объяснить то, что Салпакис по-прежнему остается!
загадочной фигурой? Думается, определенная «доля вины» за’
это ложится на самого Г. Пахимера, который, пытаясь истол-J
ковать титул или прозвище Ментеше, решил, что речь здесь идет]
о слове салабет — «стойкость, непреклонность» (араб.-тур.)J
Еще более запутали дело позднейшие переписчики его «Исто-’
рии», стараясь подогнать незнакомое слово под привычный
стандарт. Этим, по всей видимости, и объясняется тот факт, что]
все варианты написания слова в различных списках сочине-
ния Г. Пахимера содержат компонент бей [388, т. 2, с. 265] j
которого в оригинале, по-видимому, не было. Подобное предпо-!
ложение позволяет сделать форма Саламатес, встречающаяся;
в письме Максима Плануда [140, с. 176]. Мною уже была:
предложена конъектура: £акааатт^ = [193], приняв ко-
торую можно сделать вывод, что в данном случае мы встре-
чаемся с первыми упоминаниями византийскими авторами ти-
тула челеби. I
Что же известно об одном из первых (среди турецких беев)
обладателей титула челеби до его появления у стен византий-.
ских Тралл? Любопытные подробности на этот счет содержит хро-
ника Шикари12, в которой говорится, что отцом Ментеше был
курд Хаджи Бехаеддин13, наместник в Сивасе при сельджук-
ском султане Алаеддине II (1254—1257), а впоследствии —
везир Мехмеда Караманоглу [455, с. 50—51, 177—178]. Полу-
чивший от караманского бея во владение «страну Чине», Мен-
теше Челеби в начале 1291 г. стал вассалом сельджукского
султана Месуда II (сохранилась монета султана Месуда, че-
каненная в Милясе в 690 г. х. (1291 г.) [81, с. 93, № 141]). Вско-
ре, как уже было отмечено, на Ментеше-бея обрушились удары
с востока и с запада. Вначале по его землям пронеслась кон-
ница ильхана Гейхату, а затем появились отряды Алексея
Филантропена, в сражениях с которым родоначальнику дина-
стии Ментеше суждено было погибнуть.
Мятеж решившего объявить себя императором Алексея Фи-
лантропена, последовавший за впечатляющими победами визан-
тийского оружия, сыграл, как известно, роковую роль в судьбе
византийских провинций Малой Азии [11, с. 190—194; 363,
с. 82—83]. «Варвары заняли земли до самого Лесбоса и поде-
лили их между собой... Карман Алисурий получил большую
часть Фригии, также земли, простирающиеся от самой Антио-
хии,- находящейся при реке Меандре, до Филадельфии и со-
седних с нею мест. Другой турок, по имени Сархан, получил
юмли, простирающиеся оттуда до Смирны и приморских мест
и Ионии. Магнезию на Меандре, Приену и Эфес (окрестности
»(|>еса.— К. Ж.) еще прежде успел подчинить себе другой сат-
рап, Сасан. Земли, идущие от Лидии и Эолии до Мизии, при-
бегающей к Геллеспонту, заняли Калам и сын его Карас. Земли
около Олимпа, а потом всю Вифинию, получил другой, Ат-
мап»,— писал Никифор Григора [11, с. 201, 205].
Городские етены выдерживали приступы, но длительные
осады достигали цели. Типичной в этом отношении была судь-
ба Триполи на Меандре, ключевой крепости в оборонительном
поясе Лидии. Около 1300 г. горожане, испытывавшие нехватку
irpna, были вынуждены вступить в переговоры с разорявшими
окрестности беями. Заключенное соглашение предоставило
।уркам право торговать зерном в городских пределах, которым
они вскоре воспользовались отнюдь не в коммерческих целях.
Однажды ночью торговцы-турки, перебив стражу, открыли го-
родские ворота и подали сигнал войскам гермиянского бея,
уже готовившимся к приступу. Город пал... [134, т. 2, с. 433—
435; 314, с. 300]. Попытки византийцев отбросить неприятеля
заканчивались провалом. В 1298 г. потерпел неудачу Иоанн
Тарханиот [423, с. 53—54], а 27 июля 1302 г. османцы при
Бафее (Коюнхисар) 14 разгромили византийское войско, воз-
главляемое губернатором Никомидии Музалоном. Немногим
ранее потерпел поражение даже император-соправитель Ми-
хаил IX. Его 10-тысячное аланское войско было разбито у стен
Магнисии (Манисы), а сам император едва спасся, бежав в
г. Пергам (Бергама) [134, т. 2, с. 310—318; 11, с. 198—200;
155, т. 2, с. 218—219; 363, с. 90—91].
Натиск турок несколько ослабел в начале 1304 г., когда
стали распространяться чрезвычайно встревожившие беев 4Слу-
хи о византийско-монгольских переговорах15. Некий АлайсЛ6,
например, долгое время опустошавший долину Герма, сразу
же предложил жителям Сард передать ему акрополь, где он
вознамерился укрыться с награбленными сокровищами, обе-
щав за это прекратить грабежи и насилия. Соглашение было
достигнуто, и бей обрел надежное убежище. Вскоре, оправив-
шись от страха перед угрозой нападения монголов, Алаие даже
стал планировать захват остальной части города, но византий-
цы, перебив под покровом темноты опасных соседей, опередили
коварного бея [312, с. 81—82, 121—124]. Этот успех имел лишь
локальное значение. Византийское население поспешно поки-
дало еще не захваченные турками города и перебиралось через
Босфор и Геллеспонт [155, т. 2, с. 318]. Серьезность ситуации
вынудила императора вновь прибегнуть к помощи наемников.
На этот раз выбор Андроника II пал на каталонцев Рожера
де Флора, оставившего службу у короля Сицилии Фридриха II.
Весной 1304 г. из Артаки (Эрдек) на юг двинулись отряды
альмугаваров 17 Рожера де Флора, получившего от императора
22
23
титул великого дуки. Каталонцев сопровождали аланы и не
большой греческий отряд.
Дальнейшие события известны достаточно хорошо благр
даря участвовавшему в походе летописцу Каталонской Ком.
пании Рамону Мунтанеру.
Вначале от стен Филадельфии альмугавары отбросили «пле
мена (габеллы) Сасы и Айдына»18 (gabella, т. е. кабиле-J
араб.— род, племя). В битве из 8 тыс. конных и 12 тыс. пе-
ших турок уцелело лишь 1,5 тыс. воинов. Затем каталонцы на^
правились к городу Тира (Тире), где разгромили «племя Мен-
теше» [125, с. 368—370; 126, с. 44—46; 11, с. 199—200, 211—213]/
После разгрома у Ании (Аней) предводителя «племени Тиры» 19>.
потери которого составили 1 тыс. всадников и 2 тыс. пехотин4
цев, альмугавары, по словам Р. Мунтанера, отбросили неприя-;
теля к Железным воротам Тавра20, где в решающем сражении
из 30-тысячного турецкого войска погибли 6 тыс. конных &
12 тыс. пеших воинов из «племени Ании» и других племен ту-‘;
рок (15 августа 1304 г.) [125, с. 372—373; 369, с. 43]. «Турки^
бежали за древние римские границы»,— писал Никифор Три-
Был Саса-бей по имени, храбрец-гази,
Что раньше всех пришел в Айдын или.
Когда он Бирги покорил,
Айдыноглу27 позвал, устроил пир.
Затем Айдыноглу пришел к Айасулуку,
Его он покорил и захватил округу.
И множество церквей он превратил в мечети,
Гази Мехмед-бей, крепкий в вере, как никто на свете!
Потом манджаныками Келес 28 окружил,
Текфура 29 заставил себе служить.
Но вот, однажды с моря высадились франки,
А с ними греки, сербы и аланы.
Пять братьев 30 с войском вышли им навстречу,
Неверные разбиты были в сече.
К тому ж завистник Саса совершил измену,
Сам мусульманин, а помог неверным.
Но в газавате том сражен предатель был безжалостно.
Эмир добычу разделил средь воинов без жадности.
(Перевод мой)
гора, и, казалось, вторжениям кочевников положен конец, но
последующие события свели на нет все достижения каталонцев.
Альмугавары затребовали от императора годовое жалованье и
в ожидании его принялись грабить византийское население. Ви-
зантийско-аланский гарнизон в Магнисии выступил против южпв, что речь идет об ударе византийских войск в ответ на
каталонцев и, захватив казну Рожера де Флора, успешно от- |.чхват турками Эфеса [367, с. 20—26]. С этим заключением
~ Фудпо согласиться. На мой взгляд, в указанных хронологиче-
ских рамках (падение Эфеса 24 октября 1304 г.— завоевание
Вирги Мехмедом Айдыноглу в 707 г. х. (1307/08 г.) реальной
силой, способной противостоять туркам в данном регионе, мог-
ли быть только одни «франки», а именно генуэзцы Фокеи31.
Можно предположительно назвать причину, побудившую генуэз-^
игв предпринять этот подход32, и даже указать на контакты
между фокейцами и Саса-беем33. Заключить эти рассуждения
можно предположением, что «греки, аланы и сербы» Энвери —
но византийский гарнизон Магнисии, отбивший летом 1304 г.
[lire попытки каталонцев овладеть городом и вернуть себе каз-
ну Рожера де Флора, а также указанием на то, что к 1307 г.
пиолне сложились условия для локального византийско-генуэз-
i кого союза34. Эта версия подводит нас к выводу, что морская
Это место хроники [75, с. 47—48] скрупулезно проанализи-
ровал в своем комментарии П. Лемерль. Он исключил возмож-
ность, «что франки и др.» у Энвери — это каталонцы, предпо-
2 тыс. айдынцев 21 [134, т. 2>
бил все попытки альмугаваров овладеть городом. Предводи-
тель наемников, прибывший для переговоров в ставку Михаи-
ла IX, был убит аланским вождем Гирконом, мстившим ката-j
лонцам за убийство сына. Потеряв своего предводителя, аль-
мугавары повернули оружие против императора и переправи-
лись через Геллеспонт. Вскоре они воспользовались помощью
своих недавних противников: в Галлиполи, где был расположен
лагерь каталонцев, прибыло
с. 585; 11, с. 215—220].
. Уход каталонцев из Малой Азии не замедлил сказаться на
положении византийских городов: 24 октября 1304 г. пал Эфес
(Алтолого, Теолого, Айасулук, Сельчук), а его завоеватель,
Саса-бей22, переселил оставшихся в живых горожан в Тире
[134, т. 2, с. 589; 455, с. 40—41]. .......... ........г____________________
Имени Саса-бея мы не встретим ни у Языджыоглу Али экспедиция фокейских генуэзцев могла состояться во второй
(первая половина XV в.), ни у использовавших его сочинение половине 1306 г. или, что более вероятно, весной 1307 г., но
1,0 пасхи, когда Фокея подверглась нападению каталонского
|)лота [125, с. 417—419; 385, с. 46]. Все же, несмотря на до-
та точную стройность, проведенная реконструкция имеет сла-
йде стороны.
1. Сообщение Энвери о захвате г. Бирги (Пиргий) Саса-беем
(до похода в Малую Азию каталонцев) не подтверждается дру-
пми источниками, и в первую очередь Р. Мунтанером [367,
• .24].
более поздних османских хронистов. Мехмед Нешри, например,
в таком порядке перечисляет «узурпаторов», в руки которых
попали прибрежные области Рума после распада государства:
Сельджукидов: Айдыноглу (Мехмед-бей) 23, Ментеше и Хамид;
Теке, сын кетхуды г. Эгридир, а также нукеры султана Месу-
да II Сарухан24 и Кареси25 [130, т. 1, с. 50—51].
Лишь Энвери26 упоминает о Саса-бее в начале своей;
поэмы:
24
25
В связи с этим, вероятно, следует обратить внимание
странное искажение названия города в Измирском списке хро?
ники Энвери: Бираги вместо Биргийи [75, с. 47]. Во втором
по счету упоминании Бирги в Измирском списке также допущеЗ
но искажение; далее, однако, переписчик ошибок уже не де|
лает [75, с. 63, 72—73, 76—78, 83, 125]. С палеографической
точки зрения нельзя исключить, что в оригинале речь шла Й
Приене, городе, который «еще прежде успел подчинить себе
другой сатрап, Сасан» [11, с. 205].
2. О захвате Мехмедом Айдыноглу Айасулука (Эфеса) Эн-
вери говорит в несколько странной форме: «...покорил и за-
хватил округу», а. следующая строка Энвери — «и множеству
церквей он превратил в мечети»,— по всей вероятности, не свя^
зана с захватом города (в данном случае Эфеса), а является
-своеобразным эпитетом, подчеркивающим преданность Мехмеда
бея идеалам газавата. Почти в тех же словах о Мехмеде Айды^
ноглу пишет Фахри: «Возвел мечети и разрушил многочислен-!
ные храмы» [79 с. 267].
3. В кратком стихотворном панегирике Айдынской династии^
который Фахри предпослал своему переводу35 известной поэм^
Низами «Хоеров и Ширин», говорится (без всякого упомина^
ния о Саса-бее) о полной победе Мехмеда Айдыноглу над огром-
ным войском «франков и -аланов» [79, с. 267, 56], т. е., несом^
ненно, над отрядами альмугаваров Рожера де Флора и наемни
ками-аланами.
Все эти факты позволяют предложить еще одну трактовк;
приведенного открывка хроники Энвери. К весне 1304 г. Cacaj
бей подчинил Приену, а затем, уже при помощи своего союзни]
ка Мехмеда Айдыноглу, покорил (но не захватил) Эфес. После
этого воины Мехмед-бея захватили крепость Келес. С отрядам^
каталонцев и аланов (весна — лето 1304 г.) Саса-бей и Мех]
мед Айдыноглу сражались плечом к плечу (об этом сообщае'
Р. Мунтанер). Уход каталонцев из Малой Азии был восприня-
турками как победа и соответствующим образом подан впослед
ствии в поэмах Энвери и Фахри. После захвата Саса-беем Эфе
са (октябрь 1304 г.) между ним и Мехмедом Айдыноглу нача
лась борьба за власть, победителем из которой вышел айдын
ский бей.
По всей видимости, борьба между Саса-беем и Айдыногл;
завершилась еще до завоевания Мехмед-беем Пиргия
707 г. х. (1307/08 г.) 36.
Таковы две возможные трактовки нескольких бейтов поэмь
Энвери, которые позволяют предложить сегодняшнее состояни
источников.
После ухода каталонцев почти все города Эгейского побе
режья Малой Азии (за исключением Смирны, а также Старо{
и Новой Фокеи, которые продолжали находиться в руках ге
нуэзского клана Дзаккария) перешли в руки турецких эми
ров. В 1313 г. Сарухан-бей захватил Магнисию, а через нё 26
26
«Iтрое время (зимой 1315/16 г.) его брат Али-паша занял
Нимфей (Ниф), сделав его своей резиденцией [181, с. 41, 43—
I I. 47; 314, с. 308—309].
Укрепила свои позиции также династия Ментеше: в Финике
г.|л править Карман Ментешеоглу, а в Милясе — его брат Ме-
УЧ |455, с. 61; 437; 34, т. 2, с. 316—317].
Итак, все попытки Византии сдержать натиск турок на вос-
• нчных рубежах оказались бесплодными. В руки турок пере-
IIJHI крупные гавани, которые стали служить базами для быст-
HI растущего флота, со временем превратившегося в серьезную
прозу средиземноморским владениям латинских государств и
Ни пштийской империи.
Отношения эмиратов
с латинскими государствами
Средиземноморья, Византией
и Гермиянским бейликом в 1306—1334 гг.
Создание в 1306—1309 гг. на о-ве Родос государства Ордена
и. Иоанна явилось ощутимой угрозой прежде всего бейлику
Ментеше, «первому,— по словам Марино Санудо Торселло
Сыршего, дому турок» [149, с. 167]. Турки были изгнаны с
Роцоса, часть которого они захватили в 1303 г.37 [372, с. 283].
Враждой Ордена св. Иоанна с эмиратом Ментеше воспользова-
нн’ь генуэзцы: после того как иоанниты захватили генуэзскую
алеру, шедшую из Александрии, посол Лигурийской республи-
ки Антонио Спинола в 1312 г. предложил бею Ментеше 50 тыс.
Кюринов за помощь при изгнании рыцарей с Родоса [136,
’ 31—32; 399, с. 32]. Благодаря усилиям папы Климента V
ымеченный союз не был осуществлен, тем не менее в том же>
и/|.у мусульманский флот в составе 23 судов появился у остро-
in Галеры великого магистра Фулька де Вилларэ (1309—
319) сожгли вражеские суда, в бою госпитальеры также пере-
Н1ЛИ или захватили в плен около 800 турок, высадившихся на
। не Аморгос [297, с. 6—7]. К 1313 г. рыцарям Ордена св. Ио-
нии! удалось, вероятно, закрепиться также в некоторых пунк-
лх па побережье Малой Азии [472, с. 12; 373а, с. 143].
После поражений от флота госпитальеров в 1318 г. [297,
8| и особенно в 1320 г., когда, как пишет Джованни Виллани,
1|ш,,1итывавший свыше 83 галер и других судов флот бея Мен-
|<чпе (Орхана?) был разгромлен примирившимися к тому вре-
мени госпитальерам^ и генуэзцами и более 5 тыс. сарацин было
|родано в рабство [169, т. 1, с. 250], бейлик Ментеше на-
|||нал терять свое главенствующее положение среди Эгейских
мнратов. В Милясе продолжал править Орхан бин Месуд
1319 (?) — 1337 (?)], однако г. Финике на некоторое время по-
ил под власть хамидских беев [166а, с. 338; 437; 455, с. 54—
5, 64]. По сообщению генуэзца Балабана (Доменикино До-
27
риа), которое передает в своей энциклопедии ал-Умари, в кон
це 20-х годов XIV в. под властью Орхана Ментешеоглу Haxd
дилось 50 городов и 200 крепостей. Эмир мог выставить 10(1
тысячную армию38 и постоянно (в честном бою или хитростькя
воевал со своими соседями — мусульманами и неверными [166а
с. 370]. По всей видимости, Орхану удалось на некоторое вр|
мя восстановить былое могущество эмирата, «сведенное на нет^
по выражению Марино Санудо Торселло Старшего, успешным]
военными действиями великого магистра госпитальеров Фул^
ка де Вилларэ [149, с. 167]. Доменикино Дориа сообщает, на
пример, что Орхан Ментешеоглу был единственным среди ту
редких эмиров, дружбы которого искал всесильный гермиянски]
бей [166а, с. 370]. '
В это же время по соседству с бейликом Ментеше быстрым!
темпами набирал силу другой турецкий эмират — Айдынскиц
Первые сведения о морских походах айдынцев относятся j
1319 г., когда в гавани Айасулука были собраны 10 галер ]
19 60—80-весельных судов, на которых разместились 2600 вой
нов. С помощью госпитальеров правитель Хиоса генуэзец Мар
тино Дзаккария почти полностью уничтожил этот флот (23 июл!
1319 г.). Спастись удалось лишь четырем сотням турок н
шести судах [297, с. 8—9]. «Мартино Дзаккария грабил ва^
варов, которые населяли поморье Азии. В короткое время d
навел на них такой страх, что стал получать с них ежегодную
дань»,— писал Никифор Григора [11, с. 432—433]. Подтверж
дает эти слова и странствующий монах-доминиканец Журде
из Северака, сообщающий, что правитель Хиоса «перебил
взял в плен более десяти тысяч турок» [27, с. 159].
В течение долгого времени Мартино Дзаккария оборонял с
айдынцев Нижний город Смирны39, но летом 1329 г. в связ
с угрозой нападения византийцев на Хиос был вынужден сдат
город Умур-бею, сыну Мехмеда Айдыноглу, и поспешить в
остров [75, с. 50—51; 367, с. 56—57]. В начале осени к Хиос
отплыл византийский флот (105 кораблей), которым кома]
довал император Андроник III (1328—1341), решивший ве|
нуть казне доходы с острова, составлявшие 120 тыс. дуката
в год. Андроник III без особого труда взял в плен «короля 1
деспота Малой Азии», и Хиос перешел под управление импер!
тора [И, с. 433; 75, с. 55; 385, с. 48—50; 230, с. 43—44]. Таки
образом, руками византийцев было ликвидировано последне
препятствие на пути турок в глубь Восточного Средиземнс
морья. Ободренный успехом, Андроник III направился в npi
надлежавшую византийцам Старую Фокею, намереваясь уст^
новить свой контроль над Новой Фокеей, которой правил п
нуэзец Андреоло Катанео. «У него 52 всадника и 400 пешй
воинов, и много вреда причинил он туркам»,—писал о нем Жу|
ден де Северак [27, -с. 159]. Вероятно, к этому времени Андрес
ло Катанео перестал выплачивать Сарухан-бею ежегодну]
дань в 15 тыс. серебряных монет (или 500 золотых) и делат
28
персональные подношения бею на сумму 10 тыс. серебряных
нонет [71, с. 149]. Поэтому турецкий эмир не замедлил лично
прибыть в Старую Фокею к Андронику III для заключения
миоза и удостоился императорских даров [62, т. 1, с. 388; 72,
। 1,№ 2752].
[акими средствами воплощалась в жизнь политика нового
императора и его ближайшего советника Иоанна Кантакузина,
направленная на изоляцию Османского бейлика40 в Малой
Азии и на создание противовеса латинскому господству в Ле-
йл пте.
1лце до похода на Хиос, в конце 1328 г., в Лигах состоялась
’греча императора Андроника III с эмиром Фригии Тимур-
кином41, «грабившим греческие города Геллеспонта», во вре-
мя которой турецкий эмир признал над собой, по словам Кан-
|.1кузина, сюзеренитет императора и дал обещание не трево-
жить византийские границы [62, т. 1, с. 339—340; 72, т. 4,
N'/ 2727]. Видимо, Тимур-хана Каресиоглу, которого Доменики-
ю Дориа, Шейх Хайдар и Ибн Баттута единогласно называют
человеком весьма воинственным [166а, с. 339, 366; 92, с. 315],
•3‘рьезно беспокоила растущая сила османцев, хотя, по словам
Доменикино Дориа, у него было больше войск, чем у осман-
ского султана Орхана42 [166а, с. 366]. В это же время в Бер-
i.iMc правил Яхши Каресиоглу, у которого, по словам Балаба-
на, было 15 городов, столько же крепостей и 20 тыс. всадников.
Оба эмира располагали значительным флотом [166а, с. 366—
.167], от набегов которого Андроник III стремился хотя бы на
некоторое время обезопасить владения Византии.
Во время своего пребывания в Старой Фокее император
решил также наладить отношения с айдынским беем. Мехмед-
оей из-за болезни не смог лично прибыть к императору, но
прислал блестящее посольство. Союз с турецкими эмиратами
вскоре принес первые плоды: византийский суверенитет над
Новой Фокеей был восстановлен, однако при этом Андреоло
Катанео остался императорским наместником [62 т. 1,
» 388—389].
Итак, в 1329 г. оформился союз Византии с бейликами Ка-
рсси, Сарухан и Айдын. Византия, создавая этот союз, пре-
следовала троякую цель: ослабить политическое и экономиче-
ское влияние итальянских республик в Леванте, одновременно
обезопасить себя от возможных военных столкновений с Эгей-
скими эмиратами, а также изолировать Османский бейлик в
Малой Азии.
В свою очередь, турецких эмиров к соглашению с Андрони-
ком III вынудило то обстоятельство, что в этот период рас-
пался их давний союз с каталонцами, сложившийся еще в
начале столетия, когда отряды Мелика и Халиля, переправив-
шиеся с каталонцами через Геллеспонт, сражались вместе с
ними в Фракии и Халкидике [11, с. 220—263]. После созда-
ния в 1311 г. Афинского герцогства каталонцев, принявшего
29^
вассальную зависимость от Сицилийского королевства, каталон-
цы восстановили дружественные отношения с турками Малой
Азии. В 1317 г. турки участвовали в нападении каталонцев на
венецианские владения на Негропонте [406, с. 29], а 21 июня
1318 г. дука Крита Никколо Дзено доносил венецианскому
дожу о совместных действиях флотов каталонцев и турок npot
тив Крита и ближайших о-вов Санторини и Карпатос. В том(
же году (16 июля) венецианцы ожидали нападения на Негро-1
понт 24 сарацинских судов и двух каталонских галер дона’
Альфонсо Фадрика [70, т. 1, с. 107—110; 468, с. 827]. К этому^
нападению серьезно готовились и турки, и каталонцы. По до-
несению венецианского байло на Негропонте Франческо Дан-!
доло (26 июня 1318 г.), в Афинах был снаряжен корабль, на'
котором в обратный путь отправились два прибывших из Ма-
лой Азии посла в сопровождении нескольких каталонских по-,
сланников, имевших поручение навербовать до полутора тысяч,
турок для атаки на Негропонт. Запланированный набег, однаЧ
ко, не был осуществлен [343, с. 247], поскольку в июне 1319 г.
между враждующими сторонами (Венецией и каталонцами)
было достигнуто предварительное соглашение о перемирии, в со-
ответствии с которым дон Альфонсо был вынужден на неко-
торое время отказаться от совместных действий с турками. Тем
не менее он продолжал сохранять с ними дружественные отно1
шения по крайней мере до 1329 г. Правда, в 1327 г. кораблг
айдынцев впервые совершили нападения на владения Альфон-;
со Фадрика на Негропонте и на о-в Эгину, принадлежавший
каталонцам [343, с. 247—253; 468, с. 828—831], но, как предпо-'
лагает Э. А. Захариаду, это были лишь маневры, цель которых
заключалась в том, чтобы отвлечь внимание от совместных дей-
ствий каталонцев и турок против Венеции.
Подобная оценка представляется вполне допустимой, так
как уже в начале венециано-каталонской войны (февраль
1326 г.) Альфонсо Фадрик на своих кораблях переправил на
Негропонт мусульманские отряды. Потерпев поражение в бит-
ве с венецианцами, турки бежали в принадлежавшую каталон?
цам крепость Каристос, откуда Альфонсо Фадрик доставил их:
сначала в Афины, а потом — в Малую Азию [468, с. 830—831^
343, с. 248—249; 70, т. 1, с. 205]. Затем (до наступления осей:
1328 г.) многочисленное турецкое войско вновь высадилось н
побережье Негропонта [148, с. 313; 468. с. 832].
Крах союза каталонцев с турками произошел только поел
предварительного соглашения между Венецией и Альфонсо Фад^
риком в 1329 г. (ратифицированного в 1331 г.), когда турки;
совершили нападение на Афины, столицу герцогства каталон-j
цев. Об этом сообщает Марино Санудо Старший в письме;
написанном до 28 октября 1329 г. [148, с. 315; 468, с. 883—834].
Договор между Венецианской республикой и Афинским гер-
цогством каталонцев, подписанный в Фивах 5 апреля 1331 г.,
налагал на каталонцев обязательства воздерживаться от ока-
ниши помощи туркам, а также более не принимать их на служ-
бу |70, т. 1, с. 216—217; 367, с. 79, 118]. Отношения каталон-
шш с прежними союзниками настолько ухудшились, что в
1331 г. флот Умура Айдыноглу совершил нападение на вла-
1ГППЯ герцогства [75, с. 64—65; 367, с. 76—80]. В последующие
1пды набеги продолжались43.
К началу 30-х годов XIV в. Айдынский эмират превратил-
> и и серьезную военную силу: по сообщению Доменикино До-
риа, под властью Мехмеда Айдыноглу находилось 60 городов и
300 крепостей. Айдынский бей располагал 70 тыс. всадников,
(по словам шейха Хайдара—10 тыс.) [166а, с. 339, 369]. Со-
ецпий эмират немногим уступал Айдынскому: у Сарухана, пра-
шпппего в Манисе, было 15 городов и 20 крепостей, а войско
11.11'читывало 10 тыс. всадников. У его брата Али-паши, сделав-
шего своей резиденцией Ниф, было 8 городов, 30 крепостей и
з । не. всадников и множество пехоты (шейх Хайдар сообщает
1ОЛ1.КО о 8 тыс. всадников Сарухан-бея) [166а, с. 339,
367 -368].
Интересно, что, в то время как Сарухан-бей и Мехмед Ай-
’Iыпоглу сохраняли верность своим обязательствам перед Андро-
ником III, их сыновья действовали вопреки достигнутым согла-
шениям. Сначала Умур и его брат Хызыр Айдыноглу, пра-
шшший в Айасулуке, совершили набег на Хиос, а в августе
1331 г. Умур совместно с сыном Сарухана-бея Тимур-ханом на-
иранил свои корабли к берегам Фракии. Поход этот закончил-
и бесславно: отряды турок, высадившиеся в гавани Пору,
юлкнулись с византийскими войсками во главе с самим импе-
ратором. После того как противники, не начиная боя, целый
нчп, простояли друг против друга, Умур, владевший греческим
। пиком, вступил в переговоры, и вскоре турки покинули Фра-
кию44 [75, с. 57—62; 62, т. 1, с. 470—473; 230, с. 45; 368, с. 120].
Гем не менее нарушение турками союзных обязательств,
нпдпмо, сыграло определенную роль в решении Андроника III
иступить в оборонительную лигу, главную ролыв которой играла
Республика св. Марка. Островные владения Венеции сильно
пострадали от набегов флота Умур-бея. По сообщению Марино
• шпудо Торселло Старшего, только в 1331 г. турки увели в
рабство более 25 тыс. христиан [150, с. 797]. Все более угро-
жающим становилось положение Негропонта. В марте 1332 г.
лука Наксоса Никколо Санудо пошел на заключение сепарат-
ного соглашения с турками, которое, однако, не содержало
гарантий безопасности венецианским владениям на Негропон-
ic [162, т. 1, № 11; 468, с. 836]. В мае и июне 1332 г., пишет
Джованни Виллани, 40 тыс. турок на 390 судах опустошили
/Хрхипелаг и захватили в рабство 10 тыс. греков45 [169, т. 1,
с 364]. В июне ситуация стала настолько тяжелой, что Сенат
обсуждал вопрос о возможности заключения договора между
венецианским байло на Негропонте и турками [67, т. 2, № 127;
162, т. 1, № 15; ПО, с. 213—214]. Тогда же байло Пьетро
:30
31.
Дзено был вынужден уплатить Умуру дань46 [75, с.
169, т. 1, с. 364].
В результате настойчивых действий венецианской диплом
тии лига была создана официально 6 сентября 1332 г.: Вцз^
тия обязалась выставить 10 галер, Венеция — 6, Орден пф
тальеров — 4 галеры. Общее командование флотом вверяЯ
венецианскому капитану Гольфа Пьетро да Канали [70,
с. 225—230]. В следующем году организацией отпора тур^|
занялся сам папа Иоанн XXII. В конце 1333 г. венециане^
дож Франческо Дандоло и Венецианская коммуна отве'чй
:на запрос папы следующее: «Его святейшество спрашиЙ
о путях и способах, какими можно вести борьбу с турками, &
количестве военных сил, необходимых для обуздания их св'(
волия... Могущество турок весьма велико, но так как они ']Й
делены, на несколько эмиратов, которые не могут скоро
зать друг другу помощь, то для успешной защиты хрией
.против них может быть достаточно 50 транспортных коря
лей, на каждом из которых будет на веслах самое малое»
120 человек, а также 20 всадников с лошадьми и необ
димым вооружением, и 40 галер с 200 воинов на каждой. С 4
ми силами можно надеяться истребить турецкий флот, прЦ
няющий столько бед христианам, и вообще сломить могущё
во турок на море. Если это удастся, то для ревнителей веры?
будет никакой помехи выполнить другое дело — освобод)
Святую Землю. Без этого же усмирения турецких разбойни!
невозможен крестовый поход, ибо турки, занимая дорогу
Святую Землю, лишат крестоносцев всякой возможности пей
чать продовольствие и подкрепление»47 [70, т. 1, с. 241]. Са
венецианцы при подготовке крестового похода с успехом |
пользовали раздробленность турок и существующие мег$
ними противоречия. В апреле 1331 г. дука Кандии (Крита) q
рино Морозини заключил соглашение с Орханом МентешеоЕ
[472, с. 18—19], надеясь, вероятно, предупредить объединен
турок перед лицом надвигавшейся с Запада угрозы. Перво|
чально эта цель не была достигнута (в 1332 г. отношения |
нецианцев с эмиратом Ментеше вновь стали натянутыми [4|
с. 836; 472, с. 27]), однако уже 16 октября 1333 г. на заседая
венецианского Сената сообщалось о серьезных разногласи
между турками и рассматривалось предложение великого м
гистра госпитальеров вступить в переговоры с Орханом (эм
ром бейлика Ментеше) [67, т. 2, № 235]. а
Через месяц (16 ноября) на заседании Сената было рещ
но предоставить дуке Кандии разрешение вести переговорь|
«Орханом Ментешеоглу с целью заключения соглашения о и
ставках на Крит лошадей, скота и зерна [67, т. 2, № 26|
В 1334 г., судя по 'налаженным торговым связям между Крита
и Палатьей (Балатом) [369а, с. 200; 371, с. 169—170], межр
Венецией и эмиратом Ментеше сохранялись дружественные Q
ношения.
1Io Hiii.iiio, занятую Орханом Ментешеоглу в отношении
• M'Hi'lliihll лиги, вероятно, разделил гермиянский бей Якуб I.
mie ин "цпом из заседаний венецианского Сената (2 декабря
। | рпс.сматривалось донесение генерального капитана
ь-in Мирино Морозини (бывшего дуки Кандии, назначенного
j'«ihiiIIIum И 1333 г.) о возможности вступить в переговоры с
►«fpHihlUt'hiiM беем, который, как предполагалось, был склонен
• и|«1Н|ги содействие Священной лиге. Сенат принял решение,
~ । н «iMi'liiTHiiH с которым венецианскому послу к великому
госпитальеров вменялось в обязанность изучить пред-
- Ht'iillc турецкого эмира и представить по этому вопросу мак-
•гI 1ИЖМОЖНОЙ информации [162, т. 1, № 39; 472, с. 28].
М"|ШИ I ио, это предложение гермиянского бея объясняется
->• -|н|| былого авторитета некогда могущественного эмира Кю-
Н11" ‘.'«о слов генуэзца Балабана известно, что в конце 20-х
ii’SIV и, все западноанатолийские эмиры так или иначе
(||>И чИНИЛИ власть гермиянского бея. Одни из них постоянно
Rl't-i Ь1'1И|1НЛИ ему дань, другие ограничивались периодическими
Инин' <п|иц||и ми. Эмиры получали от гермиянского бея почетные
I lullllhic уборы (кюлахи), грамоты на правление и другие ат-
|Н|1Ц||| илисти, т. е., по существу, находились в вассальной
’ t»>iii||Mocm [166а, с. 348]. На основании хроники Энвери мож-
но предположить, что бывший субаши гермиянского бея Мехмед
о I о 1||о| лу но крайней мере в 717 г. х. (1317/18 г.) перестал
'>1м то пассалом [75, с. 45]. Все же союзные отношения меж-
•ц iiliMll сохранялись; в 1322 г., например, гермиянский бей
Нч’П I и Мехмед-бей совместно осадили Филадельфию — гре-
•*| I uh юрод на стыке границ трех бейликов: Гермиянского, Ай-
n'lhhoro II Саруханского. Год и семь месяцев отряды турок,
•' Hti’ilHyil шесть осадных машин, пытались овладеть городом.
*l«ilHI« и 1324 г. Алексей Филантропен, применив присущее ^му
|'Г1Но дипломатии, сумел добиться перемирия [405, с. 388—
IH »| II, кик сообщает Никифор Григора, «в короткое время он
•iiilit т Филадельфию до такого цветущего состояния, что ме-
1НИ'1*“ пшеницы верхом стали продавать по одной драхме»
III « IIIW—357].
Филадельфийцы, однако, продолжали ( выплачивать дань49:
и<|,'П’ * гермиянекому бею, а впоследствии—айдынскому (из-
что в 1335 г. дань с города полагалась Умуру Айдын-
||| IV |И2, т. .1, с. 483]). Когда произошла «смена получателей»
uulu, установить трудно, ясно одно: у Якуба I Гермияноглу
"'1'111 нсские причины стремиться к ослаблению своих соседей,
'ii'ii'li’M не только айдынцев. Усиление Эгейских эмиратов изме-
'iiiilil соотношение сил в Западной Малой Азии. Мелкие эмираты
нрммри гились в объекты притязаний со стороны более крупных.
I-Hi, попример, Ильяс-бей, правитель небольшого эмирата с
lli'lllром В г. Тавас [92, с. 277—278], часто был вынужден при-
жги Ch к помощи гермиянского бея для защиты своих вла-
ШННЙ (166а, с. 359]. Несмотря на это, Тавас уже в начале
1«И Ж1Н
:32
33
30-х годов попал под власть беев Ментеше [455, с. 111;
с. ИО]. • >
В отношениях с Саруханским бейликом дела у гермиянсШ
го бея также обстояли неблагополучно, поскольку извест™
что через несколько лет после создания Священной лж
(в 1341 г.) гермиянцы были готовы стать союзниками визЫ
тийцев и выступить против Сарухан-бея [62, т. 2, с. 81; 4Д
с. 29]. in
Итак, в начале 30-х годов XIV в. Эгейские эмираты превр]
тились в достаточно сильные в военном отношении государе
ва, представлявшие собой серьезную угрозу владениям латинр
в Восточном Средиземноморье. Росту военного могущества эд
рок способствовали их союзы с каталонцами и Византией. Уй|]
хи турок могли бы быть более значительными, если бы эмцй
время от времени не враждовали между собой. Этим обст<м
тельством, в частности, умело воспользовалась венециански
дипломатия, сумевшая добиться если не поддержки, то нейтф^
литета со стороны Орхана Ментешеоглу и гермиянского сй|
Якуба I в период создания Священной лиги и борьбы с эмиш
тами Кареси, Сарухан и Айдын. Л
Осенью 1333 г. христианский флот начал активные дейй
вия на море [472, с. 30]. Если верить Энвери, то тогда и был
предпринята атака латинян на Смирну, во время которой турк
сумели отразить нападение флота «франков», состоявшего я
10 галер родосских рыцарей, 10 галер кипрского королящ
10 галер текфура [75, с. 76—77]. Вполне вероятно, что те|
фуром здесь назван Марино Морозини (как бывший дука Kai
дии и лицо хорошо известное туркам), и, таким образом, моя
но было бы с доверием отнестись к данному сообщению Энв|
ри. Некоторое сомнение, однако, вызывает участие в атаке d
Смирну кипрского короля, поскольку известно, что Гуго |
лишь в марте 1334 г. присоединился к Священной лиге, ей
рядив шесть вооруженных галер [472, с. 31]. Становится оч
видным, что в данном случае нельзя полностью снимать i
счетов вероятность очередного искажения рукой Энвери п^
воначального текста и, таким образом, отбрасывать гипотег
П. Лемерля о том, что нападение латинян на Смирну следу!
отнести на 1334 г.50 [367, с. 100]. Но даже в этом случае ш
текфуром Энвери следует понимать отнюдь не византийскО!
императора, а, несомненно, генерального капитана Лиги Пьет]
Дзено (с весны 1334 г.), бывшего венецианского байло на Н
гропонте (1331—1333). 1
После описания битвы в смирненской гавани и смерти Ме|
меда Айдыноглу Энвери переходит к рассказу об очередна
газавате Умур-бея, во время которого 276 кораблей Умура!
Сулеймана Саруханоглу беспрепятственно совершили напад!
ние на Монемвасию. Турки разграбили Морею и даже дошл
до стен Мистры [75, с. 78—81]. Эта турецкая экспедиция, с|
стоявшаяся в начале февраля 1334 г. [472, с. 31; 474, т.
И M i t i пн всей видимости, последней в первой поло-
IW- О , I Li обратном пути мусульманский флот раз-
is ?-- и ри, н инекочивший на скалу корабль Сулеймана Са-
' Ц iloinipprrii нападению 10 вражеских галер. Сулейман,
ipiiv11 bim'pil, попал в трудное положение, но был якобы
i ।Hi ,|i |7Г>, с. 80—81]. Реальность, очевидно, была
i|>t »• iihitil, поскольку в следующем году мы встречаем
« imIih inn и Инной Фокее среди двух десятков знатных турок,
нц|.ц н»пуч,,)цами в темницу.
1 in mill lilil'l I', консолидация христианских сил была за-
» 1»н|гНи I Н но 17 сентября латинский флот в нескольких
iitHiim i’HiVc значительное число кораблей турок (из союз-
• й l it । а,и)пион), причем в одном из боев, сообщает Марино
* »|Ц “ • • (нрший, был убит зять Яхши Каресиоглу. Решающее
1_М Цинк 111 н 111.00 III л о в конце октября 1334 г. в заливе Эдре-
11н* hui ди VI галеры (папы, французского короля Филиппа VI,
фрг<1‘0| н, пврпитпо, родосских рыцарей и кипрского короля
1 г II IV) НОД Командованием Пьетро Дзено полностью разгро-
• h»iH орнмпыП флот Яхши Каресиоглу51 [367, с. 96—98]. По
: (uhiHi HilioHiOiiiii Виллани, было сожжено 150 больших су-
Hu * читан средних и малых, и убито более 5 тыс. турок
I Н|п I |, г. ЗЯо]. Той же осенью латинский флот одержал
ЙЙИ |НН ННУШИТСЛЬНЫХ побед над турками у побережья Малой
Л-<1»1 ||ц нищ о течение двух лет галеры венецианцев и госпи-
^•|Щ||нн продолжали патрулировать в Эгейском море до тех
“i|> irui о шнпгетаенные эмиры не пошли на заключение мир-
i||i * ги|,|н11|С11||й [472, с. 33—35]. 9 марта 1337 г. дука Кандии
Ail ин uulu Слнудо заключил соглашение с Хызыром и Умуром
3» ••||||1|,||у, и чуть позже — с эмиром бейлика Ментеше Ибра-
* НН11П Н 1НОТПетствии с договором Ибрахим брал на себя обя-
-Mt’il.t Hut поддерживаться от нападений на островные /ерри-
I г*»Н1 Ih'llfiuni, с которых, однако, ему полагалась дань (Док.
| 1'! М. II) ”.
,11 иц>|шире с айдынскими беями примечательным был пара-
• ||<1ф и шпором Хызыру и Умуру запрещалось на время дей-
• |Н1н I н|,,Н||П1СНИЯ строить, снаряжать, а также отправлять в
•• • oblinhi даже небольшие суда (барки) (Док. 1337 А, §3). Над-
<|ин‘||| нынолпением условий соглашения (в tokIi числе и этого
Н!‘Н1|Г11| нгныпо возлагался на венецианского консула, место-
H|irlUniiiitlllfM которого был определен Айасулук (Теолого).
• 4.1'1 гурСНКИХ эмиров на море, казалось, была окончатель-
но г ч> <м-1№ПИ (зимой 1337/38 г. крупная победа в морском сра-
thl’HHii г |уркими была одержана также королем Кипра),
1Ю"н|1Му Венеция на некоторое время потеряла интерес к созда-
нию ибнропительных коалиций и в 1338 г. дважды отклонила
lipini ||1ОЮЧ1Пе Генуи о союзе и совместных действиях против
Щ"Н| |Ж с. 39; 472, с. 35—36].
3*
35
Византийско-турецкие отношения
(1335—1348).
Крестовый поход на Смирну
В период действия латинского флота в Эгейском море мог$
показаться, что единственным членом Священной лиги, Ш
получившим ощутимых выгод от впечатляющих побед над тж
ками, будет Византия. Еще летом—осенью 1333 г. генуэз^
Доменико Каттанео, наместник Новой Фокеи, воспсфЙ
зовавшись благоприятной ситуацией, присоединил к своим в|1
дениям принадлежавший Византии о-в Лесбос [472, с. 38]. р
лучшим образом обстояло дело и с византийскими террвд|
риями в Малой Азии: 2 марта 1331 г. османцы захватили
кею (Изник) [64, с. 342]. «Они принесли оттуда в В из анти
множество святых икон и книг и мощи двух святых жен, и вс
это разменяли здесь на деньги. Безнаказанно поселившись^
приморских местах Вифинии, варвары наложили самые тяни
лые дани на оставшихся в небольших городах»,— со скорби
писал Никифор Григора [11, с. 453]. Я
В следующем году османцы совершили набег на противоЙ|
ложный берег Мраморного моря (нападению подвергся г. В|
досто, нынешний Текирдаг) [394, с. 175]. Вскоре османсй
войско, возглавляемое султаном Орханом, осадило Никомидм
Спасти положение могли только активные решительные дей|
вия. В августе 1333 г. византийский император Андроник -fl
вступил в переговоры с Орханом, которые завершились заклм
чением перемирия. Полученная передышка была куплена |
зантийцами в обмен на уплату ежегодной дани в 12 тыс. ипе
перов [10, с. 290; 155, т. 2, с. 243—244; 472, с. 23], однако й
ператор высвободил себе руки для сведения счетов с генуз
нами Новой Фокеи. Й
В мае 1335 г. византийский флот отплыл к Лесбосу [4
с. 290]. Оставив Алексея Филантропена осаждать Митилей
император направился к Новой Фокее. Здесь ему оказал j|
мощь Сарухан-бей, сын которого Сулейман вместе с други!
24 знатными турками содержался фокейцами в оковах в к|
честве заложника. Эмир предоставил в распоряжение виза
тийцев 24 корабля, значительное войско и оказывал помой
продовольствием [11, с. 524—526; 62, т. 1, с. 480; 72, т.а
№ 2821, № 2827, № 2828]. Во время осады Новой Фокеи Й
ператора посетили Умур-бей и его братья Хызыр и Сулейм!
и через некоторое время Умур прислал в распоряжение им^
ратора 30 кораблей. Осенью 1335 г. в Клазоменах состоял!
встреча великого доместика Иоанна Кантакузина с айдынс1|
беем53 [62, т. 1, с. 481—483], после которого Умур и Хыа(
прибыли на мыс Карабурун для переговоров с Андро|
ком III54. На борту императорской галеры было достигнуто |
глашение: Умур дал обещание не наносить ущерба визант!
ским владениям, взамен, как сообщает Энвери, Андроник *
• »Hih ьнму эмиру греческий Хиос55 [75, с. 83—84; 367,
I* и |ц Ihntoil Фокеи продолжалась до декабря 1336 г., ког-
1н н>||1|«.н|||з шжоцец сдались на условиях, предложенных Иоан-
Нон I tin hiitVHiiiioM, Эти условия, в частности, предусматривали
п» * ’’и hiiriiiio Сулеймана Саруханоглу и других заложников
। I . t ИМ 195; 230, с. 49; 72, т. 4, № 2829].
” b’Hii'iiio, что союз Византии и Эгейских эмиратов был на-
-»Ь4|| ibti iiihHiO против османцев. По мнению У. Бош, подоплека
"in i.HHiiiirt была хорошо понятна современникам. Исследо-
лф ioihhii подкрепляет свою мысль ссылкой на седьмую но-
1^ • r"|iiH|lii|'O дня «Декамерона» Джованни Боккаччо. Несмот-
ря “и io что у) своих попытках выяснить, какие реальные лица
Н' Ч Itl in Щ’р1чшажами Дж. Боккаччо [279, с. 161—162, при-
н Ч f|, V, Пшн допустила, на мой взгляд, явные промахи: на-
|lp||ilA|it hiit'illlo у Дж. Боккаччо — это не Орхан, а, несомненно,
< пн|, которого средневековые европейские писатели име-
1> > 1О| Морбпссан (Умур-паша.— К. Ж.), ее предположение
vTt iyihпшют внимания5в.
• ню I был заключен вовремя: в 1337 г. пала Никомидия,
0 IHiiipo неманцы попытались высадиться на побережье всего
II *v'i । hiцци к от Константинополя [11, с. 535].
‘1'Н покойно было и на западных рубежах Византийской
UHilHpllll В Марте 1338 г.57 Андроник III предпринял поход про-
атаковавших пограничные византийские кре-
W -•!! II ЭТОМ походе императора, завершившемся присоеди-
е=‘О|нн к империи Эпирского царства, принял участие двух-
11 II f’ lilhift отряд лучников Умура Айдыноглу [11, с. 540; 62,
I I - 1911 - 497; 155, т. 2, с. 248—249].
ItlHHM образом, турецкие эмиры, силы которых были осно-
ni ht'ihiio подорваны битвами со Священной лигой, пр^врати-
t"t’h II нпгмпиков Византии, руками которых империя стара-
:| 4»4i, причем временами с успехом, бороться с врагами.
, Н юнщо 30-х годов XIV в. айдынцам удалось восстановить
iMniynt мини» своего флота. По словам Энвери, после встречи
=• Ш'|» th»H о Андроником III у мыса Карабурун в 1335 г. в Из-
ни|1 нрнбыл посол от каталонцев с просьбой помочь отразить
fiji.fliiiiVMthl нападение некоего Гафрилийиса, очевидно, намест-
llllhfi ЮрЦоГн Афин Готье II (VI) де Бриеня в АрголиДе Фуше-
p>t|ttt“' Умур направил к Афинам — столице герцогства ката-
»|ннцк|| ДНИ эскадры (одну в составе 60 судов он вел лично,
101р|1н - а ВО кораблей — вел Эхад-бей). По прибытии айдын-
м| ilhiiiii поставлены в известность, что угроза миновала и о
iptllНМ 1КИЛК1ЧСН мир. Это привело в ярость Умур-бея, который
il'ifMTllJl разграбить как владения каталонцев, так и земли
Pvillupo.iiH, Затем флот возвратился в Измир [75, с. 85—86].
I litt'KHJiiiKy известно, что в течение года, после заключения
iHl'tiiiipii с пенецианским дукой Крита Джованци Санудо
|П мир la 1337 г.) айдынцам воспрещалась любая навигация
37
36
(Док. 1337А, § 3), то наиболее оправданной датировкой
похода мне представляется весна 1339 г. Именно на этот$|'
риод пришлось очередное обострение отношений между км
лонцами и папством, поддерживавшим притязания Готьей
{367, с. 122].
Следующей целью айдынцев стал Архипелаг. Среди ости
вов, подвергшихся нападению флота Умур-бея, хроника Энве|
называет Андрос, Наксос и Парос, а также Санджунос и
гунос, т. е. о-ва Тинос и Миконос [75, с. 86]. Этот вывод мой]
сделать на основании карт, имеющихся в атласе «Китаб-и Ба
рийе» (1525 г.) знаменитого турецкого адмирала Пири Рейс
На о-ве Тинос (Истендин) обозначена основная гавань: заЙ
Сан-Джуван (Святого Иоанна), а на о-ве Миконос (Мок
не)—церковь Сан-Джурджи (св. Георгия), расположеннаяд
берегу бухты с якорной стоянкой [139а, с. 271, 273]. Этот й
ход айдынцев следует датировать 1340 г., когда почти ш
Романия подверглась опустошительным набегам турецких к®
сэров” [472, с. 41]. $
Таким образом, примиренческая политика Византии в |
ношении Эгейских эмиратов приносила свои плоды. Правд
летом 1339 г., судя по приему, оказанному Умуром Айдыном
митрополиту Эфеса, прибывшему с письмом Андроника III [Я
т. 4, № 2837], отношения между айдынеким эмиром и ими
ратором обострились. У. Бош полагает даже, что в этом писи
речь могла идти о попытке Андроника III предупредить к
падение Умура на византийскую столицу [279, с. 163]. Все |
лишь после смерти Андроника III (15 июня 1341 г.) эмир Каи
си и Сарухан-бей решились нарушить мирные договоры. Лета
1341 г. в византийской столице стало известно, что Сарухан-та
и Яхши Каресиоглу, правивший в Бергаме, приготовились|
вторжению во Фракию. Иоанн Кантакузин, ставший в 1341fe
регентом при малолетнем Иоанне V Палеологе (1341—139|
поспешил заключить мир с Орханом [62, т. 2, с. 65—66], а тд
же сумел нанести два поражения войскам Яхши-бея, высади-
шимся у Херсонеса Фракийского, и вновь заключить с н|
мирное соглашение. Тогда же византийский флот был и
правлен к берегам Саруханского эмирата [62, т. 2, с. 69—i
77]. J
Тем же летом 1341 г. Умур снарядил огромный флот (2)
судов), который он намеревался направить к берегам Виза
тийской империи. Иоанну Кантакузину удалось предотврати
это нападение, но Умур-бей потребовал определить цель д|
набега. Иоанн Кантакузин использовал эту ситуацию в свод
интересах. Пригрозив болгарскому царю Ивану Александр
напустить на него Умура, Кантакузин добился мира [3|
с. 136—137]. Приблизительно в это же время (август 1341 |
к Кантакузину в Дидимотику прибыло посольство от фр ан
ских баронов Морей. Послы объявили, что бароны гото|
признать власть императора. Кантакузин принял предложен]
{ ;.<н <i ..hhiihiji следующей весной (1342 г.) с войском прийти
х ’• | f.in, ( 011, Поскольку на пути Кантакузина стояли
* -»й iiiiiiihi. »н pH «умным могло быть решение послать впереди
нйн t цр шч |< Сео огромным флотом, что, очевидно, и было
= ifи imuihO|K) 1341 г. Набег был опустошителен. Бед-
, < цн1|н11нЧ1П(1 фиванской церкви стало даже темой молит-
1 ilHIHi I* itiiM»’Hrn VI 3 сентября 1342 г. [472, с. 42, при-
-II. lull,
;HHuiiiiioi пИдьпщев, однако, закончилась неудачей: воло-
.ин< н|О1Н1№ спой флот через Коринфский перешеек, айдын-
; I и *П1Н hi'Iiom и Мечом вдоль северного побережья Коринф-
iiRh 'iiiirt, ио затем потерпели серьезное поражение в битве
и 1«н iHiHHiMii при Фивах. Умур приказал сжечь корабли и
н •: Hint, ин.уху®0. Сам эмир едва уцелел в этой бесславной
/И, с, Н7—89; 139а, с. 315—316].
I^ iiipf флота объясняется тот факт, что в следующий раз
i Н«]| iHill прийти на помощь своему союзнику Иоанну Кан-
’м । iilliv |н<|||||((1 через год. Зимой 1342/43 г., в разгар борьбы
I hiiuiHh h. И и ill купи на с константинопольским правительством»
Hi ihi- livillllx воинов и 100 всадников Умур-бея на 300 судах4,1
ti||iliii.'iiu Hit Фракию, поднялись по течению Марицы до Диди-
I HHlII ||, О1НП осаду болгарских войск, спасли семью Канта-
11МИГГП с Умуром в походе принял участие Сулейман
। hip 1ин1лу |75, с. 94—95].
ф Г|ч|,|н|Ц|| Умура во многом способствовала победе сторонни-
|!нг» 11><>1П1|<| Кантакузина (Кантакузин под именем Иоанна VI
Hili । I iipolioiiilii 19 мая 1346 г.) в гражданской войне, развер-
I,ij|l|iilhil и Византии с -конца 1341 г.
Ми Прими своей борьбы с Иоанном Кантакузином Палеологи
I «и ин in пользовали помощь турок. Известно, что, когда флот
4 о»1н hi Дпокавка весной 1343 г. прибыл в Фессалонику, в его
' । |||нн было кроме византийских судов также 32 турецких ко-
> 14,ц |1|Ц, т. 2, .с. 357]. Т. Д. Флоринский считает, что это
•|| hl in минские суда, так как, по его наблюдению, и Григора,
। II ।и Hiiiy Hill, говоря о турках из Эгейских эмиратов, называют
| 1н ИМИ iMlipil, или место его правления. Под безымянными же
i||hpi.ilMlH зтого периода византийские авторы обыкновенно под-
|iiHrMiiiiH,iiii османцев [230, с. 77].
I*l'ii приближении 200 кораблей Умура к Фессалонике Апо-
iHlIlb, III’ Приняв боя, удалился в Константинополь [62, т. 2,
i< illil !IHh|, о союзники, начав наступление, осенью 1343 г.
Дидимотику. Иоанн Кантакузин и Умур опустошили
h> hi ЛЬтпдопию. «Подобного разрушения никогда не было»,—
и lb <|л пснтнсстный автор византийского «Хронографа» [10,
Ки|Ц!Т(|цтинопольское правительство императрицы Анны Са-
’I'llli'hiih (матери Иоанна V) весной 1344 г. попыталось подку-
пи th 11ЙДЫЮОГО эмира, пообещав выплатить 10 тыс. золотых в
him глуше, если Умур со своим войском перестанет поддержи-
38
39>
вать Кантакузина и вернется в Смирну [85, т. 2, с. 694; w
т. 5, № 2895]. Умур-бей принял эти предложения63. йа
Весной 1344 г. гази Умура на византийских кораблях
кинули гавань Эноса. Айдынский эмир спешил в Смирну,
как в Эгейском море появились боевые галеры Священ^
лиги, созданной в 1343 г. под эгидой папы Климента VI
Необходимость создания новой лиги стала ощущаться
тинянами уже весной 1339 г. (1 июня 1339 г. венецианский
нат рекомендовал своему байло на Негропонте попытаться Ц
ключить соглашение с турками, которое могло бы обеснеч!^
безопасность острову, вновь ставшему объектом нападений.^
сульманских корсаров [162, т. 1, № 93]. В 1340 г. карав^
из 12 генуэзских галер, шедший в Константинополь, под верк
нападению 150 турецких судов, но атака была отбита с бо^|
шими потерями для турок [169, т. 1, с. 428]. В начале следу|
щего года крупный флот турок, разорявших Романию, дал
готовился к нападению на Крит [163, т. 1, № 480].
Несмотря на то что интересы Генуи были тоже затронув
активными действиями турецких эмиров на море, ЛигурийскЭ
республика не откликнулась на призыв папы принять участя
в крестовом походе [407, т. 1, с. 186—190]. Тем не менее й]
началу удача сопутствовала крестоносцам. В день Вознесена
(13 мая 1344 г.) флот Священной лиги сжег 52 турецких К]
рабля у горы Афон, а 28 октября соединенные силы пам
Венеции и Ордена госпитальеров захватили Нижний горе
Смирны [407, т. 1, с. 190—191; 367, с. 186—190]. * j
Вскоре к Умуру подоспело подкрепление (войска из Айа<^
лука и Тире), и айдынский бей приступил к осаде. Особен])
досаждали крестоносцам баллисты турок, среди которых oq
бой точностью боя отличался манджанык «Черный верблюд)
Эта баллиста, которую соорудил для Умура магрибинский
стер, в щепы разносила приближавшиеся к берегу суда лат]
нян [75, с. 113—114]. |
Крестоносцы предприняли вылазку, подробности которв
красочно описаны у Энвери. По словам поэта, их вдохновля
на подвиг сам латинский патриарх Константинополя Энри|
д’Асти, на груди его висел огромный серебряный крест, ряда
несли распятие. Латиняне преодолели ров, разрушили тын, q
жгли манджанык «Черный верблюд» и юрты в лагере тура
175, с. 114—115]. I
Айдынцы были разгромлены, но Умур тут же сумел взя|
реванш: в день св. Антония (17 января 1345 г.) его bohi|
ворвались в собор, где по случаю победы проходила торжеа
венная месса, и перебили более 40 крестоносцев. Погибли пре|
водители похода: Энрико д’Асти, Мартино Дзаккария65, кома|
щовавший галерами папы, а также венецианский адмирал Пьея
ро Дзено [75, с. 116; 169, т. 1, с. 467—468; 124, с. 31]. |
Хотя турки также понесли тяжелые потери (в одном |
писем, полученном из Кандии венецианским купцом Пиний
40
Ц" । nt, Hfiiii|HH’i'H, что в этой стычке было убито окбло
Hill lllUt'U'M были ранены Умур и его братья Хызыр и
1 ц. й .им" )ГМ( о. 31—32]), положение крестоносцев стало
— »*1«11.1ЫМ, Мпгрибинец восстановил свою баллисту, кро-
ц<| = нн ( мне троп катапультного дела Умуру прислал эмир
, - Он |/h i'. 117], Кольцо осады сжималось. Умур, вероятно,
Рй* liiiiho на поддержку османского султана Орхана
Ч;- I I
Н ф»ир||,>|1< 1345 Г., когда тревожные, вести дошли до ве-
(if • hiiio Крита, в Смирну с подкреплением были-срочно
Чио галеры и один транспортный корабль [163,
I, he |ИР|| НМ, с. 32], а; осенью того же года папа организо-
V • llH|»il|i поход, который возглавил дофин Вьеннуа Гум-
ч । И • •'iiihho с самого начала дофина стали преследовать
Щ|и»Н1 J/ марта 1346 г. ему в помощи отказал венецианский
I IlKI, т, I, № 525], а в июне в порту Негропонта произо-
in tn<>ipy|Щ)||цоо столкновение между силами дофина и ге-
’•» »4- iiiiln адмирала Симоно Виньозо, который вскоре после
1»“'Н •ИШППЛ Греческий Хиос и обе Фокеи, Старую и Новую
[{149 I, I, г 1)4" -100]. Когда же флот дофина наконец достиг
Мирны, io обнаружилось, что госпитальеры уже примирились
И -11*1 ’IMIL
II OHlloil ц:| итальянских хроник современник этих событий
I ^iiiiiar, чго госпитальеры чинили препятствия Гумберту II
||фНн* гНйбЖИЛИ турок оружием и продовольствием. Автор хро-
1|1|н|1, । HI VII по поводу отсутствия единства среди христиан,
lillllif I, ’Ti'ii еще до похода дофина венецианские послы из
I Ш|ШН посетили Умур-бея, находившегося в Айасулуке. Ай-
Чнщиб чмир нисколько не был встревожен новым походом про-
|| ц iitfii н нообще чувствовал себя спокойно, «пока имел, друзей
,щ'|||| (р|||‘тш1П». Как явствует из дальнейшего рассказа;* под,
Ы I'Mjl Д|<у1Ы1Мй эмир подразумевал гвельфов и гибеллинов [88,
” 9 3/3], Несмотря на то что хроника изобилует неточ-
й nihil, И ИПОГДа и просто выдумками [347, с. 194], в этих
itiiHiiiriiiiiix анонимного автора, видимо, есть доля правды, по-
ilpi'iti’V п I346 г. между Орденом госпитальеров и Хызыром
M|<t.lUiiilлу было заключено мирное соглашение сроком на один
"| (ДнН, I346A). После нескольких сражений с турками Гум-
|Н|Н П был пыиужден осенью 1346 г. бесславно покинуть
;Hl||HI,V [11576, с. 313—314].
h ниргдышку, которую Умур-бей имел до похода дофина
1”П|||| oi'Tiii, 1345 г.), айдынский эмир использовал для того,
||нП|Д инипь прийти на выручку Иоанну Кантакузину. Правда,
1И 4 ин ри:» Умуру пришлось уступить часть своих земель Са-
ipiiii firm, чтобы получить от него разрешение на проход войск
ili1uillllrll через его владения к Геллеспонту [62, т. 2, с. 529—
'1И|, Гам Умур-бей и присоединившийся к нему Сулейман Са,-
цпнтглу были с большими почестями приняты Сулейманом
! <1||Щ Инглу, устроившим в честь гостей роскошное пиршество
43
(75, с. 123]. В этот период Сулейман Каресиоглу также подШ
живал Иоанна Кантакузина, и два посольства Анны Савойск®
(Исаака Асена и Алексея Апокавка), направленные к беюК1
реси зимой 1344/45 г. с целью вовлечь Сулеймана в союз пр|Л
Кантакузина, закончились неудачей [62, т. 2, с. 507; 72,
№ 2902, № 2903]. $1
Весной 20-тысячное войско турок прибыло в ДидимотМ
затем, направилось в Болгарию, а 7 июля 1345 г. в битве <1н
Перифеорие (Анастасиополе, Буру) турецко-византийские 'в®
ска разгромили болгарского гайдука Момчила [75, с. 123
62, т. 2, с. 530—534]. Через некоторое время, уже после-jfi
ступления турок от Константинополя, серьезно заболел и век!
ре умер Сулейман Саруханоглу. Иоанн Кантакузин пишет,ЭИ
Умур был обвинен своими недоброжелателями в смерти
леймана, так как пытался лечить больного вином и териакот
и что из-за боязни возможных осложнений в отношениях с Ц
рухан-беем айдынский эмир поспешил увести свои войско
Азию [75, с. 125; 62, т. 2, с. 550—551]. Й|
Вскоре он снова попытался отбить у крестоносцев Смя
ту. Как сообщает в своем очередном письме к Пиньол Дз]|
келло Франческо Бартоломеи, 12 октября 1345 г. Умур с И
всадников и большим числом пехотинцев подошел к стем
Смирны. Устроив засаду, турки выманили отряд крестонося
яз города (100 всадников, среди которых было 60 госпиталя
ров, и 600 пеших латников). В завязавшемся сражении ту|
были наголову разбиты: были убиты 10—12 «гран ханов», оке
50 всадников и много пехотинцев. Три знатных бея попал|
плен [1'24, с. 45]. J
Той же осенью 1345 г. вновь осложнилось положение Иц
на Кантакузина: на сторону Палеологов перешел военный 1
местник (великий стратопедарх)' во Фракии Иоанн Ватац, р
полагавший турецкими отрядами своего зятя Сулеймана Ка
сиоглу. Но вскоре турки, обделенные Ватацем при дележе
бычи, убили его и перебежали обратно на сторону Кантакуз!
185, т. 2, с. 741—743]. ,
Как и предполагал Умур Айдыноглу, смерть Сулейманам
рицательно сказалась на его отношениях с саруханским бе
который осенью 1346 г. благожелательно отозвался на npoq
Анны Савойской, переданную через ее посла великого стра
педарха Георгия Тагариса, направить войска против Иоа)
Кантакузина [72, т. 5, № 2912]. Кантакузин пишет, что Та
рис был выбран главой посольства к саруханскому бею по
му, что прежде, проживая в Филадельфии, .состоял в дружа
венных отношениях с его отцом [62, т. 2, с. 591]. Таким об!
зом, можно предположить, что в 1346 г. в Саруханском бейл!
произошла смена власти: вместо Сарухан-бея стал править!
сын Ильяс [392, с. 72; 433]. |
Хотя положение айдынского бея в этот период было |
вольно сложным, Умур остроумным дипломатическим ход
42
* »нг- hi iiiiili'lion'ii от своего союзника. Когда шеститысяч-
50-| . i,pM|t |||||Ц'|1|)авился через Геллеспонт, в его числе
«в» ии ivuiiiiiii иЙдьпщев, участию которых в походе против
»*»-• ши П|н।гпвиться саруханский бей. В результате
чь-н । nt HiHlIifi litK'liiiTb на стороне Палеологов, турки за-
р’ i>. । • |tiiHt 'Imimii и Болгарии, а затем, опустошив окрестности
1 ,• HtiiiiiiiiH'iii, пошли в соглашение с Кантакузином и на
i н нгрнулись из Селимврии в Азию [62, т. 2, с. 591—
-М" । НН И|; 3()7, с. 222—223]. Так Иоанну Кантакузину
' 1,1 'tthl’i Ммурп удилось свести на нет все дипломатические
< • он) । Hih iiilli пПополя, привлечь на свою сторону турецких
- *’П1!:,f- Н> нн||»1 ийдыпцы, вероятно, окончательно примирились
i‘it nlllHilfiil, поскольку в конце апреля — начале мая 1347 г.
- i hhiiuiIoHI флот (118 кораблей) был наголову разгромлен
>11|(ннМ|| У берегов о-ва Имброс [367, с. 202; 472, с. 53].
I |и|| < н>ч||||1 было решительным и имело далеко идущие по-
•н 0 mini Умур потерял значительную часть своих сил и, по-
1 •’ *«Й, »»*•'• 00 представлял особого интереса для Иоанна Кан-
uni । Пл что предположение наталкивает позиция Канта-
y HHIM, "ПОГИШ им зимой 1347/48 г. на переговорах с папой
I* it VI; Кантакузин был склонен признать папскую су-
»♦>-*» |Н1*« I' 111'|<.'тупить против своего прежнего союзника-турка
11Ч ,1» 1Й 63]. Это, видимо, не было секретом для Умура, ко-
(H|l|i ’ II |<|мсетку решил расправиться с филадельфийцами, до
кремнии исправно платившими ему дань". Незадолго до»
f h-wifi I3-IH г, 300 турок во главе с неким Саидом, сговорив-
|. п темниками из числа горожан, проникли в одну из
** *ilnt HiiiH башен. Вслед за этим Умур с войском и осадными
,!ui ,fbi|iiiiMii подошел к городу. Осада, однако, не увенчалась
мм. •nil'll под покровом ночи туркам удалось незаметно-
; liiilii.i'H ни стену и овладеть двумя башнями. Осажденные-
т- lll|iliiiii,nif удочную вылазку и разрушили штурмовые лест-
ным | ||||Ц|||Лом закончилась также 'попытка Умура захватить
H’l.hlllh |ui|iiiTll, Турки были вынуждены предложить филадель-
|Ц1||||нН |н<рсмирие, на которое те, немного подумав, согласи-
hli*i- li 'id нппших воинов-айдынцев были выданы Умуру,
1 *||р1||||н Шим и город туркам было позволено беспрепятствен-
1Н in hiiiiyij, сто пределы. В обмен на это айдынский эмир обя-
ы/1 >| I нпЛИ1Д|1Ть мир и отвел свои войска от Филадельфии.
4iu нниспиие осады, сделанное очевидцем — жителем Фн-
(4 |гч| фПН, недавно было опубликовано М. Курупу. Издатель-
НШ|| н। мнгплп схожесть основных черт описания осады 1348 г;.
I pilrt hii'iii Энвери об осаде Филадельфии, который поэт по-
Иг iii.'i н *Дюетур-наме» перед повествованием о встрече Уму-
Ц| ' Андроником III у мыса Карабурун в 1335 г. [65, с. 69].
“illlilill’HiiH, 1IU мой взгляд, настолько очевидны (различия, на.
|м|нр|,ы указывает в своем комментарии к изданию М. Курупу/
। А 1и <1 и рнаду, представляются малозначительными [470,,
/Н|), что не оставляют почти никаких сомнений в том, что»
4$
б обоих случаях 'речь идет об одном и том же событии: попь$
Умура Айдыноглу захватить Филадельфию весной 1348 г. Кэд
скоро эта попытка окончилась неудачей, то Энвери счедр|
благо перенести данное событие на десяток с лишним лет^д
зад и таким образом добавить еще одно героическое деяний
подвигам Умур-бея, а также должным образом объяснить ц|
чины, побудившие византийского императора искать союз&
айдынским беем.
Что касается вопроса, осаждали ли турки Филадельфий
1335 г., иными словами, имеет ли под собой какую-то под
сообщение Энвери, то до сих пор в качестве подтвержден
его правоты приводились следующие соображения.
1. «Благоприятная» обстановка. В 1334 г. турки были
громлены на море и, вроде бы вполне естественно, могли?!
править свой гнев на единственный уцелевший в их тылу
ческий город. Неясно, однако, имели ли они на это силы?
2. Сообщение Кантакузина, что на встрече с Умурой;;
Клазоменах ему удалось убедить айдынского бея отказаться^
получения с Филадельфии дани [62, т. 1, с. 483], полагавшей
ему по соглашению, заключенному между филадельфийцами
турками. Однако речь могла идти о соглашении, достигну*
еще при отце Умура Мехмеде Айдыноглу, например в 132g
(см. выше). ?|
3. Не очень убедительное толкование П. Шрайнером пис!
Матфея Эдесско'го, датируемого исследователем осенью 133ч
[405, с. 400]. ' |
Суммируя* приведенные выше соображения, можно сдел|
вывод, что пока мы не располагаем достаточными основания
для того, - чтобы считать сообщение Энвери соответствующ
исторической Правде, причём Не только в деталях (которые?
носятся к осаде 1348 г.), но и в главном. |
Период'охлаждения отношений Кантакузина с Умуром q
зался йёпрбдолжительнйм: весной 1348 г. Иоанн Кантаку^
выступивший с войском из Константинополя против сервер
короля Стефана Душана (1331—1355) [85, т. 2, с. 834; 1
т. 5, № 2936], вновь обратился за помощью к айдынскому 6i |
Собравшись в поход незадолго до пасхи (20 апреля) 1348|
.Умур-бей предварительно попытался отбить Нижний гой
Смирны, но был убит во время штурма стрелой из арбалй
когда в пылу сражения приподнял забрало, или бармй
(юзлюК) [75, с. 129; 367, с. 227—229; 65, с. 75—76; 470, с. |
Гибель Умура, вероятно, не была неожиданностью для Кд
такузина. Еще в 1344 г., понимая, что борьба со Священ^
лигой не позволит Умур-бею длительное время оказывать 4
военную поддержку, Кантакузин решил искать союза с осм|
ским султаном. Поздней осенью 1344 г. около Херсонеса Ф|
кийского состоялась встреча Кантакузина со старшим сыш
Орхана Сулейман-пашой ®8, который предоставил в его раса
ряжение оружие, лошадей и отряд воинов [62, т. 2, с. 476]. я
44 У
hi» H’UHlotHtM рул i'll ПОМ договор был заключен при посред-
п В; ht>i«v*>i Химин ЛИМОЙ 1344/45 г. [62, т. 2, с. 498]. По
п •» иннШощ |< иiri'itкупип обязался отдать в гарем Орхана
‘bi В’ I *л>||! •|'|'И‘|1ОЙ [230, с. 78]. Этот шаг Кантакузина, ви-
А ,нНон"М11|| и ТОМ, что в Это же время (до марта 1345 г.)
. ифШ в» in переговоры константинопольское правительство
pJ t : fju itllH], Получив согласие Умура Айдыноглу на брак
wp ч!ги’||Ц с Притом м, Кантакузин дал знать османскому
гАйИГ и Й1НРМ Р011КП1ИИ, и в начале лета 1346 г. в Селимврии
/ I, fiiiMtniiiiui, после которой дочь византийского импе-
• Ф' нлнрп Киптпкузин в сопровождении блестящей свиты
•4 =« 4<i ini ь и прусу в султанский гарем [62, т. 2, с. 585—589].
Нош (|р> । впм Яриком и денежными средствами70 императору
||ййПН| bl 1* ни Hl кузину удалось задержать османские завое-
МйН »Н1‘ пнпПских территорий до 1352 г.
Упадок эмиратов.
Усиление Османского султаната.
Завоевание бейлика Кареси
фошцц ив еибн обязательства по отношению к Кантакузи-
jTii\ Пр> ч<1 tirtpHTIIJI алчный взгляд на эмират Кареси. Осман-
п¥ Udiqiii'lcriuie календари середины XV в.71 относят завое-
jpljht lfi"iii МЛИМ к 749—750 гг. х. (1348/49—1349/50) [165,
и 1Н|‘ ,l,i Н С, 200], По сообщениям хронистов, еще при жизни
- Ш i'MliiifiiTi Кпроси Аджлана его младший сын Турсун-бей
Fif* НИ1!1 ПИ 111'МЛПСКОЙ службе. После того как старший сын
. чр,|. иц'и|рнГ11 хронисты не называют, занял место умершего
ИИ V hiMiMHW'lipo, влиятельные лица эмирата — аяны, будучи
-'hi нс н (Силах терпеть насилий с его стороны, предложили
»i pi, it Фми ИИрпуться в эмират и стать правителем. Приняв
<.ц ••ifH'iiliiiiK’llilo, ОН пообещал за помощь при изгнании своего
‘H'f’l I Hiipv'iUTh османскому султану Орхану часть земель Ка-
pt Н н При приближении османского войска к Балыкесиру бей
5 Jtipni‘i Н.йргии бежал в Бергаму. Преследовавшие его осман-
Mji-i шИЬ'Йи осилили город, Турсун-бей в сопровождении аянов
Hpilll4ll"ii,i|i*H ЛЯН переговоров к крепостной стене, но защитни-
hil HiiphlMM 'СТИЛИ стрелять ,по ним из луков, и Турсун-бей был
HIHjbf ’ihllli 11И1КМ1 [46, с. 45; 47, с. 41; 130, т. 1, с. 164—166;
IHi । I,. 4U'|.
i нЦрРМНИНОО состояние источников не позволяет точно ус-
HjIHihlllhi ion'll именно из беев династии Каресиоглу подразуме-
вай! Hi'MNilcillie хронисты под Аджлан-беем и его старшим сы-
'"<М (СМ,, ПИНример, [392, с. 60—61; 287]).
1111114'| но, однако, что после Яхши-бея, последнее упоми-
lliilllio и источниках о котором относится к 1341 г., беем в
••iltpHhi Кнроеи стал его сын Бейлербеи Челеби. В настоящее
♦»!" fin Известна его медная монета [44, с. 284], упоминается
4&
он также и в токатской надгробной надписи (см. примеч. 2^11
В 1345 г. беем в эмирате был уже Сулейман Каресиоглу [ЭД
с. 123; 367, с. 220]. Можно, таким образом, предположить, ед
Аджлан-бей османских хроник — это Бейлербеи Челеби, а ёп
старший сын — Сулейман Каресиоглу. Все же до тех п$®
пока не будут обнаружены новые источники (а поиск, как эд
называют недавние находки монет династии Каресиогуллара
может увенчаться успехом73), наши знания об эмирате Каре
си будут весьма приблизительны.
Обратясь вновь к сочинениям османских хронистов, мы увж
дим, что после гибели Турсун-бея османское войско осадида
Бергаму и принудило Каресиоглу сдать город. Каресиоглу бед
отправлен в Брусу, где через два года умер от чумы74 [$Я
с. 45; 130, т. 1, с. 166]. Султан Орхан передал бейлик Каре<я
своему сыну Сулейман-паше. В завоеванном бейлике с имена!
османского султана стали читать хутбу и чеканить монету. Был
составлен новый тимарный дефтер (взамен дефтера, существо!
вавшего при беях эмирата Кареси), в котором местные сипах!
были утверждены в прежних правах [46, с. 45; 47, с. 42; 14'5
т. 1, с. 51]. Ближайшее окружение Сулейман-паши составляй
Хаджи Ильбеги и Эвренос-бей, аяны бейлика Кареси, ставши
со временем крупными румелийскими удж-беями. Интерес^
что Хаджи Ильбеги прежде принимал участие в морских п|
ходах Умура Айдыноглу [167, с. 19]. Старые османские хрЙ
ники сообщают, что Сулейман-паша также встречался с Умур
беем75, но, по мнению М. Халиля, это маловероятно [392
с. 64—66]. J
Захват бейлика Кареси дал в руки османцам удобный плай
дарм для вторжения в Европу. Особенно укрепил их положений
союз с генуэзцами, сложившийся зимой 1351/52 г. в разгар
очередной войны (1350—1355) между Лигурийской республико!
и союзной коалицией в составе Венеции, арагонского короля
Педро IV, каталонцев и императора Иоанна VI Кантакузинад
Генуэзский адмирал Паганино Дориа, командовавший огром
ным флотом (60 галер), завязал отношения с турками в начал!
ноября 1351 г. В декабре посланник султана Орхана, прибьц|
ший из Эдремита, уже информировал адмирала о местонахолб
дении вражеских кораблей. В окончательном виде союз
оформлен после не выявившего победителя морского сражений
на Босфоре (13 февраля 1352 г.). К Орхану было направлен!
пышное генуэзское посольство: Андало де Мари и Томмадзо д|
Маньерри везли с собою 21 фунт 10 унций серебра, серебряньй
и позолоченные изделия, отрезы различных сукон, экарлат^
бархата, камлота, собольи и беличьи меха, 44 меры трилли^
ского вина, сладости, вавилонский (египетский) сахар, лимо^
ный сироп и, наконец, несколько драгоценных украшений и кйн
расу для сына Орхана (возможно, Сулейман-паши). Общаэд
стоимость даров составила внушительную сумму —4090 иперй
перов [260, с. 443—444, 455, 457]. Затраты оправдали себя: суди
Н» м н>|> Hthliil продовольствия и предоставил генуэзцам
। |ыншы нлп помола зерна. Полученной мукой было за-
I . пин . ИН млнр Иигпнино Дориа (260, с. 444]. Вскоре осман-
!*»- моим щ Гинуе и поенную помощь. Несмотря на все попытки
ИонОНи VI I’ iiiihiityiiifiin помешать османо-генуэзскому сближе-
'«««< pHHiiti I Л1И/1п1 г, император направил к своему зятю, сул-
шц 1»| ину, y>iiu четвортое посольство), воинский отряд осман-
i -rt н|Ш1Ш • пн помощь генуэзцам Галаты, отбивавшимся от
ни ‘.юниц*» крепость иеиецианцев [361, с. 343].
Н >н1н|||1нН11||||||| война, в которую были втянуты крупней-
«ад |1Г‘« о юн поморские державы, оказалась на руку османцам.
0 |то» । «ypitii Сулейман-паши захватили небольшую крепость
O r ни пн 1 «млнполийском полуострове, а 1—2 марта 1354 г.,
> ||'О<ш Йп1ие землетрясение во Фракии превратило в раз-
. 1Ш|,| многих городов, османцы почти без сопротивле-
*4 не • 1101111 ключевой крепостью на полуострове — городом
♦'‘•••пнIII IП*лиОолу), ставшим отправной точкой дальнейших
Itlllllll II Инронс [454, с. 145—146; 155, т. 2, с. 283—284].
Ь*. iifh iiihi Османского султаната происходило на фоне за-
» 'h| rtihHiii могущества Эгейских эмиратов, испытавших на
|»ЙГ5 •HiviiiMhn' удары объединенных сил Священной лиги.
I|oi in гибели Умур-бея Хызыр Челеби 18 августа 1348 г.
Н| I Hlllll'IWii пойти на заключение мирного договора со Свя-
pihII чигой (см. гл. II), который, однако, являлся лишь
Ир- HliiplIHMIilllilM Соглашением. Для переговоров в Авиньон к
нмл imMV нрмтолу было направлено посольство айдынцев во
। < 1 неким Иазеддином Балабаном.
• I ры ши между членами Священной лиги и интриги генуэз-
1*||Нпули 'Выработку окончательного текста договора,
h III'uni 1<И0 Г. турецкие послы покинули Авиньон, увозя с
s>.ti»iin ||||цс,кие дары и послание для Хызыра [472, с. J56], Вос-
Н ch iiiiKiuinncb разобщенностью в стане своих противников, Хы-
lp iiiiuuh СТИЛ угрожать Смирне [367, с. 234]. Это быстро спло-
|ч1н liiliilllllx союзников: 11 августа 1350 г. под эгидой папы
1‘ !1«м||цги VI была воссоздана Священная лига в составе Вене-
iiHii I' itiipn и Ордена св. Иоанна. Но война Венеции и ее союз-
11111 in г Генуей нарушила все планы. В октября того же года
ГГр|ц Плпнп св. Марка довела до сведения папы, что по причи-
Нг fhlЧ||1ШН0Йея войны она не сможет участвовать в совместных
иг il> iiiiiiiM но обороне Смирны. Протест Святейшего престола не
ц»мымг'|| результатов, и к сентябрю 1351 г. Священная лига
|||ll‘i |'|ПНЛ11 свое существование [162, т. 1, № 250; 367, с. 234—
fh'i 40/, г. 1. с. 221—223].
Кызыр Айдыноглу немедленно постарался обратить в свою
lliihhiy ('озлившуюся ситуацию, заключив в 1351—1353 гг. се-
lltipil гнме соглашения с Генуей, госпитальерами и Венецией
II «I ГМ II).
И отличие от айдынского бея эмир бейлика Ментеше Ибра-
HIH И чти годы продолжал проводить испытанную временем
46
47
политику ориентации на Венецию. В период кровопролити)
сражений за Смирну Ибрахим сохранял свои связи с венейп
ским Критом: в Палатье по-прежнему находился венециан^
консул, торговали купцы с Крита [472, с. 53; 163, т. 1, № 0
Эти данные позволили Э. А. Захариаду сделать вывод, чтб
время крестового похода эмират Ментеше даже стал бог|
[472, с. 60].
Иным было положение Саруханского бейлика. Эмирату
нанесен существенный урон действиями флота крестоносцев,?
кроме того, по соседству находились грозные османцы, уже Й!
бравшие к рукам бейлик Кареси. Тяжелое положение Саруха
ского бейлика усугубили последующие события. В 1356 г.
ческие пираты из Старой Фокеи захватили Халиля, сына«.р
майского султана Орхана и Феодоры Кантакузин. По трёр
ванию Орхана византийцы блокировали город с моря. Bec:ii'
1357 г. Иоанн V Палеолог (занявший престол после отречй
Иоанна VI Кантакузина в 1354 г.) заключил союз с сарухА
ским беем Исхаком Челеби”, который окружил город с су(|
Бей шел на этот союз, рассчитывая при удобном случае захв
тить в плен византийского императора и получить, по край]!
мере, достойный выкуп. Но император, узнав о коварных
мыслах своего союзника, решил опередить его. Пригласив Й
хака Челеби будто бы для переговоров на небольшой ости'
около Старой Фокеи, Иоанн V захватил его в плен и отпусй
лишь после уплаты выкупа, причем дети саруханского бея ocj|
лись в качестве заложников на императорской галере [85,
с. 562—563; 169, т. 2, с. 235; 72, т. 5, № 3055, 3062]. Ц
Окончание войны с Генуей (1355 г.) позволило Веней
ужесточить свою позицию по отношению к эмиратам Айдыр-
Ментеше, беи которых все чаще и чаще нарушали достигнут^
соглашения. Кроме того, заметно увеличилось число нападеш
мусульманских корсаров на торговые суда, принадлежавшие'!
нецианцам. Новый папа Иннокентий VI, к которому обратила
венецианцы, начал активную подготовку к очередному кре$
вому походу против турок [472, с. 60—61]. Предприятие в|
главил папский легат, монах-кармелит Пьер де Тома. Несмо^|
на то что к 1359 г. Венеция дипломатическими средствами у|
в основном решила спорные вопросы с эмирами бейликов А|
дын и Ментеше (см. гл. II), республика, выделила несколько я
лер для намечавшегося похода [369а, с. 206; 407, т.а
с. 235—236]. I
Осенью 1359 г. флот крестоносцев атаковал захваченкв
османцами Лампсак, где Пьер де Тома одержал свою перв||
победу. Э. А. Захариаду предполагает, что успех крестоносцу
не был столь внушительным, каковым он представлен у
липпа де Мезьера, канцлера кипрского короля, поскольку $1
зантийские авторы обходят этот эпизод молчанием [472, с. $
примеч. 275]. Если обратиться к османским хроникам, то ст£
нет ясно, что атака на Лампсак действительно могла быть едч|
. - чнН it окончившейся полным провалом кампании.
Н ; он ; нр H'lt'MlfAllO, планировали одним ударом покончить
м* уцпипй, С Этой целью латинский флот, по словам
нФ rti.ni рн,сделен на две группы (по 30 кораблей и
W. h И КНЖДОЙ; цифры, естественно, намного завы-
’ * Uni i |iyilim должна была обеспечить высадку в заливе
1;.1<1 р 1‘р>н’г1И1Й пилив) и захват Сейди Кавагы (Кавака),
th11 •i»| ttiihhuponilTb Дарданеллы и захватить Галлиполи
. I,» (12; 32, ч. 1, л. 566—57а; 82, т. 1, с. 18; 413а,
' ГЩ ,(|)|г1П1М|| постигла неудача на обоих направлениях,
I ни чрн ч Willi кикой поступью отходят по дороге бегства» [32,
» J ‘ hill,
hit h г imiiuio папский легат действовал против айдынцев.
h ь Г"МН ук|)(ШИЛ Смирну, нанес несколько поражений тур-
йг н, принудил ЧМира Айасулука выплатить дань [346, с. 141;
1Н. । й 1358—1359 гг. успешно действовали на море
H|'"t> и корабли госпитальеров [169, т. 2, с. 290; 372,
i Hjh |
iMii' hiH положение Эгейских эмиратов усугубили внутрен-
ний jhl i'in|lhi к 1360 г. относится следующая запись Маттео
t • ь1,1! <|| же самые дни синьор Алтолуого воевал с од-
ph- Н- rbiiii.’i дядей, а другой, синьор Палатьи, воевал со своим
||1Н! И И" причине такой войны и раскола среди турок их
Jm’sImI-' ||'|||Щ'|1ГЛИСЬ разрушениям и испытывали неисчислимые
Полому турки меньше преследовали греков, и боль-
W tli i’i.i НГН111П111ИЙ для короля Кипра с честью одержать над
I(|»l 1 "О lliinyio победу» [169, т. 2, с. 354]. В 1360 г. Пьер I
liiiilhtoi (13IW-1369) присоединил к своим владениям кре-
5 <0 I о|Н1Г1Н!, а 23 августа 1361 г. войска кипрского короля
[Ь НН41Щ|НКК(’ госпитальеров захватили Атталию (Анталью)
|h I I, I'. 238—240] и, таким образом, обосновались ца по-
ь - Шн и непосредственной близости от эмирата Ментеше.
I дннпыи сообщения Маттео Виллани прокомментиро-
•h mi.Mil сложно из-за скудости источников по политической
.’Clin шпрптов этого периода. Но поскольку известно, что
•|-М|| АПцыпюу правил вместе со своим племянником77 [70,
* У1Н|, то есть основания предположить, что речь шла о
(|1И1|Щрпувшейся после смерти Хызыра) этого племянни-
1 р lli'iift Айдыноглу, из которой победителем вышел дядя.
Ц|ц ннспется династийной истории Ментешидов, то после
|«|1гп ИНрпхима Меитешеоглу (около 1355 г.) улу-беем в
I’lpl'P А1оптоше стал Муса. Э. А. Захариаду установила, что
•- """ЧИП' Мпттео Виллани следует отнести к более раннему
<РП"'ц I НПО-*> февраль 1359 г. [472, с. 111, примеч. 482].
.•’И «’Щрждл верх в борьбе со своим братом и правил по
tfllllli'li Мере до 1366 г. (см. ниже). Столицей эмирата про-
। lihini огтпвиться Миляс, где Муса, так же как и его отец78,
ч ‘Hiu'i минету (455, с. 158].
iMitllluiiiJTiiO, что внутренняя борьба в эмирате Ментеше лолу-
48
Ihh ИМ
49
’чила отражение в «Кентерберийских рассказах» Джеффрй*]!
сера. В «Прологе» поэмы мы знакомимся с рыцарем (кфЯ
«Рассказ рыцаря» был заимствован Чосером у Боккаччо) :&|
наем, что: ФЦ
И в Анатолии он также побывал,
Когда Айас с Аттальей штурмовал. fljtn
По всем средьземноморским берегам
Средь цвета рыцарства ступал на страх врагам. ЛЙи
В пятнадцати смертельных битвах дрался он jjijl
И никогда в них не был побежден. **тл
За веру на турнире трамиссенском выступал .ysj
И трижды в поединках соперников сражал. -;Н
А как-то раз, в союзе с турком, беем из Балата,
Сей рыцарь славный вел передовой отряд б’’]|
Против другого турка — апостата. ,
(Перевод мой)
Подвиги чосеровского паладина вполне соответствовали от
времени, когда Пьер I Лузиньян одерживал блестящие п<ш
над сарацинами Леванта. В июне — июле 1365 г. угроза Я
дения флота кипрского короля нависла над эмиратами Аця
и Ментеше [163, т. 2, № 779, 781]. Венеция, озабоченная Ми
жом на Крите (1363—1365), яри подавлении которого еЮ||
пользовались наемники-турки, поспешила откреститься от от
нов короля Кипра, уведомив о своей позиции своих мусулйи
ских союзников ’[163, т. 2, № 781, с. 284]. Это, однакоя
охладило воинственный пыл Пьера I, который в августе-2^
тябре 1365 г. собрал значительные силы на Родосе. Эмот
бейликов Айдын и Ментеше удалось предотвратить напади
вражеского флота, лишь прибегнув к посредничеству велвИ
магистра госпитальеров и выплатив дань [115, т. 3, с. 89*41
с. 298; 346, с. 281].
Целью крестового похода была выбрана Алексанм
10 октября 1365 г. флот кипрского короля подошел к Нилй|
дельте, и крестоносцы штурмом захватили город. Захват оа
из столиц мамлюкского Египта, которую крестоносцы всЦ
вынуждены были покинуть, вызвал ответные действия сулот
В частности, султан Шабан разослал письма по турецким Ц
ратам (Финике, Караман, Хамид, Ментеше, Сарухан, Алай
Айдын) в шаввале 767 г. х. (июнь—июль 1366 г.) с призы!
начать священную войну с неверными [455, с. 72—74]. ЙИ
ресно, что этим действиям султана предшествовал визит в Я
(5 шавваля 767/15 июня 1366 г.) посланника некоего «меЦ
Орхана», который сообщал, что уже готовы 200 судов дляй
держки мамлюкского султана в его борьбе с королем Кот
[277, с. 59]. Но посол опоздал: современник этих событий ф|
цузский поэт Гийом де Машо пишет о разгроме большой®
редкого флота, состоявшего из галеотов и галер, кипрским
миралом Жаном де Монстри в апреле 1366 г. [114, с. 120]?|
была решающая победа, так как, по сообщению Филиппи!
Мезьера, до конца правления Пьера I (1369 г.) флот кшгр^|
50
L s. - ни ны> iiilu щн’иодсъвовал на море [122, т. 1, с. 258, 299],
I h ж турецкого флота (который, как подчерки-
к» » < ш Mitino, был снаряжен для отправки в Египет)
ие - -о hi(и ппреле—мае) Канделор (Алайю, Аланью)
к м ни гп|
I ’! jit; < iH’iitри пктиппости крестоносцев в начале 60-х годов;
гт . н мн и»»( ihiH побережье Малой Азии не устраивал Венецию,
I ; • »н ’toiilHTh, какую опасность таит в себе растущая.
I f. и |.н l .ill IU’|Olt|||||>|.
I 1о«|ни, и |4l|p |>, Республика св. Марка положительно ото-
I i 1JH ни ЦПIl until Hliy византийского императора Иоанна V
г. -ы н fviiiii н полую оборонительную лигу, куда планиро-
«г.lit 1111411 lh и [оную. Предполагалось, что две венеци-
I М» ын I’Hiyt* ii*|(llo и четыре византийские галеры органи-
|и а. » *Ti*'H ННтрулирование проливов от о-ва Тенедос до»
Т'" thin 'hipiiipii ни Босфоре (ныне Умурйери) и тем самым
liiHjjhpl 'О! <ш|,о|ццн|| и Азии. Этому проекту, однако, не сужде-
|ii Hi । Hi । tiH*|t| питься, Император не спешил с выполнением;
||||-йЦрЬн|Н|'||| 1362 Г, о передаче Венеции о-ва Тенедос (на.
11 । 'nt HHHhMH НОНОЦиаиские послы), а вскоре, когда на Кри-
Il । -Ц|.1н|у,1| MIHlulC (1363 г.), Республике св. Марка стало уже
|< i Mil'» MHlH’itHX прожектов [420, с. 321—330[.
IШнунила В переговоры с султаном Мурадом L
lMl'0 II ио приняла участия в крестовом походе про-
ПН Нмцмпнн, который возглавил граф Амедео VI Савойский
ни V h М Щ 435; 472, с. 70]. Граф тем не менее сумел н-
Hi "» HUMi г отбить крепость Галлиполи у османцев и пере-
Ь Hf- Ibulllliy Vi Десять последующих лет крепость находи-
fr pvhilM НПкШПТИЙского императора, но, несмотря на по-
м щикного стратегического пункта, османцы продол-
iriii шпрнть свои завоевания в Европе. В 1369 *г. они
Дирпнпополь80, а 26 сентября 1371 г. османские вой-
Н > I blllb с Лоло Шахином на берегу р. Марица при Черно-
Hih. |Ы НННМШ1И дружины македонского деспота Углеши и его*
?Hjithц»ИЧ> короля Вукашина [155, т. 2, -с. 297—299, 301;
Hl Н <ь ч и, Ш1|, Хотя в эти годы османский султан лично
1 в t •tt'iHiiii’i учостия в военных действиях на Балканах, он,
ьЙ1Н*<» ipiiiiiiTUyiOT документы, продолжал контролировать ход.
lliilliUI [hfl, е, 243; 171а, с. 2, 9—12]. По этой причине вы-
1н У I InuTiiOHofl (сделанный на рснове исследований И. Бел-
|р»ыц llliillllll’p и X, Иналджика), что «первые османские за-
ГноНПП ни Полканах не были плодом единой осмысленной
|'tUiiitll НИПтрпльной власти, султана, а скорее результатом
тЧ|Ню иппрпций различных племенных вождей и удж-беев»
I’liij с 1Ь|, представляется опорным.
| I* IHi’.'i г, шшАИТИйский император Иоанн V фактически пре-
14 Н'|* м ппеспла османского султана [265, с. 17—22]. Реаль-
|ii *цчп угрони установления османцами полного контроля
11 |||<"'Ц||Н|М11> Летом 1376 г. Иоанн V был вынужден уступить-
4* 51
нажиму венецианцев и вновь подтвердить свое прежнее с®Й
тельство о передаче о-ва Тенедос, стратегическое полосы
которого могло обеспечить венецианскому флоту удобную Зя
в непосредственной близости от входа в Дарданеллы. В ой|
ре 1376 г. венецианцы приступили к строительству укреплэд
на острове [418, с. 225—227]. -Ж
Уступка Иоанном V о-ва Тенедос Венеции явилась, кай
вестно, причиной очередной венециано-генуэзской войны, Да
чившей название Кьоджской (1377—1381). Вначале воёщ
действия развивались более удачно для венецианцев, и в 13?j
они одержали ряд крупных побед над генуэзским флб|р
Удачно поначалу складывалась обстановка и в 1379 г.,
венецианцы, в частности, захватили Старую Фокею, принйМ
жавшую синьору Лесбоса генуэзцу Франческо Гаттилузио эд
т. 1, с. 519], но затем фортуна им изменила. В результата
скольких кровопролитных морских сражений обе воюющиеШ
роны в 1380 г. согласились на мирное посредничество папьт
бана VI и графа Амедео VI Савойского. зм
По Туринскому миру (23 августа 1381 г.) на ТенедосеД
довало разрушить все укрепления, а венецианцы — жители*!
рова подлежали переселению на Крит и Негропонт. и
Сенат принял условия мирного договора, однако вей!
анский байло и капитан Тенедоса Дзанаки Мудадзо отказЦ
подчиниться полученным приказам и поднял мятеж И
с. 228—232]. Я
Весной 1382 г. Дзанаки Мудадзо вошел в соглашение с'Я
ками — саруханцами и османцами. Причем если сарухЦ
(«турки Фокеи») только поставляли на Тенедос продовольеИ
в потребном количестве, то помощь со стороны османцев (и
основательной. По всей видимости, небольшой флот тенедоя
действовал совместно с османцами, так как известно, над
мер, что захваченный тенедосцами анконский корабль (пай
лий) был в конечном счете выкуплен в Турции [104, ет
№ 358, 360]. j
Венеция, направившая на подавление мятежа несколько
лер, пыталась разрушить альянс Мудадзо с Мурадом I (в|
рале 1383 г. османскому султану было направлено посланий
держащее наряду с просьбой о поставках припасов флоту?
же просьбу не предоставлять Мудадзо убежища [162, ?
№ 640]), однако эти попытки, не увенчались успехом. Веро|
Мудадзо удалось заручиться военной поддержкой осма|
поскольку летом 1384 г. венецианский посол требовал от М
да I освобождения двух нобилей, Анджело Бембо и ЛаДя
Дарпино, захваченных турками «а Тенедосе [162, т. 1, №
Недавно И. Белдичану-Штайнер обнаружила документы, в?
торых говорится о мечети Гази Худавендигяра (т. е. М|
да I), возведенной в крепости Бозджаада (Тенедос) [274],^
по мнению исследовательницы, может свидетельствовать М
о временном господстве на острове османцев после 1383 г.-1
« Ц р1н|1п|нопие на постройку мечети османцы могли
4 >>* • >ihi иг синего союзника Дзанаки Мудадзо, вероят-
f > 1м>ои(| (уркпми Тенедоса (на некоторое время) исклю-
11_ ш > nt. iiHt'KwihKy зимой 1383/84 г. в соответствии с Ту-
। ' ц । «I> )Н)||цгм itn острове были срыты укрепления, а на-
. 1Ь).'ь <ixit«унрниппо [418, с. 235; 162, т. 1, № 671]. Впослед-
! uihM *1111111111 •'НпуДО Младший в следующих словах оценил
’м «Щ||| 1рц ifiiyihi iMMi Тенедос: «Это было причиной того, что
if. |inh|ih Hih'b и Грецию, и множество душ погибло по ука-
г» иипЦй* |(118, с. 235, примеч. 1].
I. Il.biiiiuui Мудадзо получил различные оценки в исто-
рг - |»•*. in||*|>п।ур(>, Высказывалось даже мнение, что он был
hj-• •IpiihhH । iiMofl Венецией, пытавшейся любыми средства-
, >,»*« lUpiiniih выполнение условий Туринского мира, но в
j • и». <||И*М»1 вынужденной отводить от себя любые подозрения
1> ; ifhiil |(>>м пирушснии договора [328, т. 1, с. 522—523; 104,
f ]У| Ни bi ИНОМ случае, мятежник, которого в августе
<ф|1Н11Ш|Ы10 было приказано доставить «живым или
fifeih"* IM•< | Hi:i, т, 2, № 842], год спустя был встречен в Вене-
||И|| ч4|, 1|||111НН111Л1>НЫй герой [418, с. 234—235].
I lit i* <нм||||'1ССКИе отношения с турками, которые были по-
j;| 1Й11;1"1 Н Инну Мудадзо венецианским канцлером Каресини
1Л| > . t'irt, примеч. 2], по всей вероятности, не намного выхо-
lithll “I ру'Лй нонецианской политики того периода. Венециан-
< г 1ЦЦЛ1 iMHTHIl, настойчиво ратовавшая за сохранение Тене-
#1 < »1(|»1>н(1М христианства [162, т. 1, № 652; 418, с. 235], уже
к >н.| 1'17(1 г, осла переговоры с Мурадом I [162, т. 1, № 575]
й •• 1;*цц||Ц| торговых привилегий и права обосноваться на
: гн‘> »н»М побережье (еще в 1368 г. речь шла о Скутари, рас-
> |>)1|1ииМ ни противоположном от Константинополя берегу
I л|«'|1Н | IUD, T. I, № 461]). В 1377 г. венецианские послы пы-
> - И i hi'lHillfTb османского султана к союзу против Генуи
pi ' I' /I, ирнмеч. 328], а в ноябре 1381 г., еще до мятежа
М '-1НИ’|||( шчнщианский посол, направляемый в Константино-
'laiMOll был поставить султана в известность о судьбе
»e|h пи и Цо Туринскому миру и просить «друга Коммуны» (так
HnHlhiltiit'li'll 0 документе Мурад I) решительно пресекать любые
1»|< >|Н |||Н|1ПИ со стороны его подданных в отношении венециан-
)|«>* о'ррпторий [162, т. 1, № 611]. Затем (в марте 1384 г.) Ве-
ilRMHi f ннгстил османский посол. На этот раз антигенуээский
। «it | нрсдлнгпл Мурад I. Посол был принят с большим поче-
1н । |( Hiiiymon с обещанием, что Коммуна исполнит просьбу
11 ч।tiHin прислать охотничьих собак, однако в помощи против
рMitii'hii<i генуэзцев Сенат отказал [162, т. 1, № 667]. Летом
। хи |1*н годи Мурада I посетил венецианский посланник [162,
I |, М 117Й|, а в 1385 г. между Республикой св. Марка и Ос-
п Hu'iiiiM султанатом был, вероятно, заключен договор (текст
(•hi-миtin пн дошел до наших дней) [472, с. 74, примеч. 328].
•Прешло всего мы — венецианцы, а уж потом — христи-
53
52
ане»— эта популярная средневековая поговорка еще раз оправ
дала себя в 1388—1389 гг., когда Венеция отказалась принят)
участие в антитурецкой лиге, которую пытались сколотить ге
нуэзцы Перы, хиосская Маона, король Кипра и лесбосские
Гаттилузи [472, с. 74]. Не случайно, таким образом, что осман*
ский султан в эти годы был уверен в полном расположении *
нему Венеции [162, т. 1, № 742].
Кьоджская война и борьба за византийский престол между
Иоанном V и его сыном Андроником предоставили Мураду j
возможность после десятилетнего перерыва, осенью 1376 г|
вновь овладеть Галлиполи [155, т. 2, с. 315—316]. I
Бесчисленные орды завоевателей хлынули на Балканы, з^?
хватывая один город за другим. В битве при Плочнике (1387 г.;
войска сербского князя Лазаря и боснийского правителя (бана^
Твртко наголову разгромили османцев [235, с. 62], что, однако,
не остановило турок.
Постоянный приток завоевателей османцы обеспечивали, при-|
бегая к сюргюнам — насильственным переселениям кочевников^;
Первый сюргюн был осуществлен еще при сыне султана Ор~
хана Сулейман-паше, когда из земель Кареси в Румелию было*,
переселено кочевое племя кара-араб [46, с. 49—50; 130, т. 1^
с. 180—182]. Очередное переселение кочевников произошло в<
средине 80-х годов XIV в.: многочисленное племя было Пересе-'
лено из Саруханского бейлика к Сирозу (Серры), откуда оно
откочевало к г. Монастьир, а затем к Салоникам (Салоники бы-
ли захвачены турками весной 1387 г.) |[46, с. 61—62; 82, т. 1,с. 26;
155, т. 2, с. 332—333]. Интересно, что переселение кочевников-
саруханцев было осуществлено по повелению анатолийского
бейлербея Кара Тимурташа [46, с. 61]. Таким образом, можно
сделать вывод, что к этому времени саруханекий бей [с 780 г. х.
(1378/79 г.) —Орхан Саруханоглу, о чем свидетельствует сереб-
ряная монета (акче), хранящаяся в нумизматической коллекции
Государственного Эрмитажа] 80а фактически превратился в вас-
сала османского султана.
Дальнейшему усилению османского влияния в бейлике спо-
собствовала междоусобица: с Орханом Саруханоглу боролся
его брат Хызыр, вышедший победителем к 791 г. х. (1389 г.) [433;
319, с. 529].
Положение айдынского бея было более прочным. Иса-бей су-
мел наладить отношения со своими соседями-христианами: фи-
ладельфийцами [46, с. 65] и венецианцами (см. гл. II), а так-
же отказался от бесплодных попыток выбить госпитальеров из
Смирны. Прекращение военных действий, стабилизация внут-
риполитического положения и развитие торговых связей с ла-
тинянами Леванта, видимо, позволяли айдынскому бею сохра-
нять более независимый вид по отношению к османцам, чем
это удавалось его соседу, саруханскому бею. Автор уже упо-
минавшейся нами переработки сочинения Нешри особо под-
черкивает независимость айдынского бея, сообщая о присутствии
54
whjiанника Исы Айдыноглу на свадьбе Баязида Челеби и до-
В'ри гермиянского бея [130, т. 1, с. 204].
Свадьба будущего султана была сыграна в Брусе в 783 г. х.
(1381/82 г.). В приданое османцам перешли некоторые земли
Гермиянского бейлика с городами Симав, Тавшанлы, Эгригез
и Кютахья. Известна эта церемония еще и тем, что на ней
Пыла достигнута договоренность о продаже Хюсейном Хамид-
иглу османскому султану шести городов своего бейлика (Акше-
чира, Бейшехира, Сейдишехира, Ялвача, Караагача и Испар-
|ы) [46, с. 57—60; 130, т. 1, с. 204—210].
Усиление позиций османцев в Анатолии привело к столкно-
исиию Мурада I с караманским беем Алаеддином. Конфликт
свершился в 1387 г. победой османского оружия; с караман-
‘•ким беем был заключен мир, а правитель Антальи и Истеноза
(ныне Коркутели) Текеоглу стал вассалом Мурада I [130, т. I,
г. 214—235; 455, с. 76—77]. Кольцо вокруг Эгейских эмиратов
сжималось. В это время в бейлике Ментеше вспыхнула междо-
усобица, точную картину которой представить достаточно труд-
но из-за фрагментарности дошедших до нас сведений историче-
ских источников. Известно, что, по крайней мере, с 1375 по
1380 г. в Балате, Милясе и Печине правил Ахмед Гази, брат
умершего Мусы Ментешеоглу [455, с. 74, 138—143; 472, с. 111—
112]. Ахмед Гази умер в июле 1391 г. [455, с. 83, 145] и, веро-
ятно, оставался улу-беем эмирата вплоть до захвата бейлика
Ментеше османцами. Не совсем ясны, однако, отношения Ах-
меда Гази с братом Мехмедом Ментешеоглу, который то ли
в 766/1364 г., то ли в 786/1384 г. чеканил собственную монету
(точная дата на монете неразличима) [455, с. 158]. Мехмед
Ментешеоглу имел двух сыновей, Ильяса и Махмуда, между
которыми началась распря, когда около 1389 г. в руки Махму-
да попал Балат. Махмуд потерпел поражение и бежал к ос-
манскому султану, который приютил беглеца, пожаловав ему
в качестве мюльков земли в окрестностях Бергамы [437].
Обеспечив себе тылы в Анатолии, султан Мурад I с боль-
шим войском выступил в поход на сербов. В битве на Косовом
поле (15 июня 1389 г.) на левом фланге османского войска под
командованием яя-баши Саруджа-паши стояли отряды, при-
сланные из бейликов Сарухан и Айдын [130, т. 1, с. 290], на
этом же фланге находился сын султана Якуб Челеби, посажен-
ный отцом на правление в Кареси81 [46, с. 62—03; 130, т. 1,
с. 258].
Победа досталась османцам дорогой ценой, в битве погиб
даже Мурад I. В разгар сражения надо было решать, кто же
из двух братьев займет османский трон. Знать остановила свой
выбор на Баязиде. Якуб Челеби был удавлен в султанском
шатре, а на престол взошел будущий объединитель Анатолии
султан Баязид I (1389—1402).
55
Османское завоевание бейликов Айдын,
Сарухан и Ментеше (1390 г.).
Вторжение Тимура в Малую Азию (1402 г.).
Разгром державы Баязида I
В Анатолии весть о гибели султана Мурада I и больш|!
потерях османцев в битве на Косовом поле была восприняв
некоторыми беями как долгожданное известие о том, что ш
конец наступил тот час, когда можно покончить с османскг
господством. Противники османцев создали коалицию, вдохж
вителем которой был Алаеддин Караманоглу [145, т. 1, с. 12|)
Союз, однако, оказался недолговечным: почувствовав сил
нового султана, прозванного вскоре за умение проводить мо|
ниеносные военные кампании Йылдырым (Молния), беи оди
за другим признали его верховенство. Первым вышел из ан^|
османского союза Иса Айдыноглу. Прибыв в ставку ново:
султана, осаждавшего зимою 1389/90 г. Филадельфию, И&
признал власть Баязида. Султан оставил поначалу Иса-бею w
владение Измирский округ, а самого посадил в Тире, взяв пред-
варительно обязательство не покидать пределов бейлика. В Afii
сулук и другие города и крепости бейлика султан направо
своих кулов. С именем Баязида I в бейлике стали читать хутр)
и чеканить монету. Местным сипахи были выданы новые бер£
ты (грамоты на владение тимарами). Султан передал сво^
векилям (доверенным лицам) управление мюльками и вакфа
ми Пса-бея82 [46, с. 65; 47, с. 59; 130, т. 1, с. 312; 145, т. Г,
с. 128; 32, ч. 1, л. 896—90а]. Стремясь упрочить свое господе^
во в завоеванном бейлике, Баязид взял в жены дочь Иса-бег
Хафсе-хатун [240, с. 61—62]. •
Затем наступил черед Саруханского бейлика. Хызыр Сару
ханоглу счел за благо поскорее предстать перед лицом султа-
на с изъявлением полной покорности. Поскольку саруханский
бей был женат на сестре Баязида, османский султан оставил
ему во владение восточную часть бейлика с городами Демир-
джи, Гёрдес и Адала. Иною была судьба брата Хызыра Орха-
на, который перестал поддерживать караманского бея и явился
с повинной: султан приказал заточить его в темницу (в Брусе
или в Изнике), откуда ему, впрочем, вскоре удалось бежать к
Тимуру [74, с. 88; 433; 130, т. 1, с. 312]. В Изник был отправь
лен также Иса Айдыноглу, где он, как пишет византийский ис*
торик Дука, и провел остаток своих дней [71, с. 62]. |
В покоренных бейликах Кареси83 и Сарухан правителем
стал старший сын османского султана Эртогрул [46, с. 65; 130f
т. 1, с. 312]. Надо полагать, что его власть уже в первые годь?
османского господства в эмиратах распространилась и на Ай^
дынский бейлик. Об этом пишет ряд османских хронистов [462,
с. 158, 161; 145, т. 1, с. 128; 32, ч. 1, л. 90а], а также свидетель,
ствует письменное распоряжение Баязида I, направленное в мае-
1390 г. правителю Эгейских эмиратов — «моему Челеби Кур-
56
. 170, т. 2, № 134, с. 222—223]. Поскольку текст распоря-
» >шя сохранился лишь в итальянском переводе, то, на мой
♦«.'in-I, наиболее оправданно видеть в этом адресате искажен-
• имя старшего сына Баязида I (Эртогрул Челеби).
ho распоряжение, которого добился венецианский посол
• < iipiecKo Квирини, представляло собой уведомление о том, что
и hi подтверждает прежние договоры, заключенные эмира-
н Vi цыпа и Ментеше с венецианским Критом. Однако месяц
.in султан отказался от своего обязательства, запретив вы-
• ♦♦ irpna из эмиратов [465, с. 298—299; 472, с. 78].
। ’ цругом мероприятии османских властей в покоренных эми-
цн сообщает Ашык-пашазаде: «Рассказывают, что в Сару-
ин ком иле жил кочевой народ. Зимовали кочевники на рав-
’III» Мсиемен. И был там введен закон о соли (туз ясагы) (см.
• III). Они его не приняли. Об этом сообщили Баязид-хану.
«и отослал приказ своему сыну Эртогрулу: ,,Задержи этих
iciiiiiiKOB, препоручи их подходящим для этого дела кулам и
и ♦♦♦правь их в окрестности Филибе (Филиппополь, совр. Плов-
"in /<. Ж.)“. А Эртогрул послушался отцовского слова. Пере-
» шил кочевые семейства в окрестности Филибе. Это те, ко-
-"рых сейчас в Румел’ии называют Сарухан-бейлю. Паша
Hui и г84 был главой этого племени. В те времена он переселил-
. имеете с ними» [46, с. 74].
Согласно османским хроникам, Эртогрул погиб в битве у
♦ фы Кыркдилим (у г. Чорум) с Кади Бурханеддином Сивас-
• нм (1380—1398) [440, с. 210—211, примеч. 44]. Вероятно, это
1<|,м‘пие произошло в 798 г. х. (1395/96 г.), эту дату назы-
|'"‘г Иоганн Лёвенклау [109, с. 336, 347]. Чем же объяснить,
ин Я февраля 1398 г. житель г. Теолого Кир Михаил Пилл,
пн<1 помоченный Эртогрула Челеби, вручил Джованни Джусти-
• ifniiii, главе хиосской Маоны, квитанцию об уплате дани пра-
“Hic.nio Теолого за 1396 г. в размере 562 дукатов [83, с. 373;
с. 155]. Как представляется, этот факт не может служить
<"1омательством, что в 1398 г. Эртогрул по-прежнему находил-
• । и добром здравии и являлся правителем Теолого, поскольку
hi уполномоченный вполне мог провести два года на Хиосе,
• ♦«кидая уплаты дани. Дань была выплачена с задержкой в два
I" ы (62 дуката являлись, вероятно, процентами по задолжен-
ности, в исчислении 6% годовых с фиксированной суммы дани
о 500 дукатов) [462, с. 159—160]. Причины задержки выплаты
шил очевидны: уже зимой 1395/96 г. стало ясно, что новый
«реповый поход против турок не за горами. Главные военные
и мы османцев с осени 1394 г. осаждали Константинополь.
II них условиях хиосская Маона, ставшая участником (наряду
юспитальерами и лесбосскими Гаттилузи) очередной анти-
минской лиги [472, с. 79; 155, т. 2, с. 352], по всей вероят-
на гп, сочла несвоевременной уплату причитавшейся туркам
iiiiiii
Возможно, в пользу нашего предположения о смене осман-
57
ского правителя в Теолого к началу 1396 г. говорят также о
струкции венецианского Сената (16 февраля 1396 г.) посла?
к Баязиду I. В них, в частности, ставилась задача требовав
от султана подтверждения коммерческих привилегий венециан
цев в Теолого и Палатье [162, т. I, № 896].
После Эртогрула османским наместником в Теолого бьь
некий Инал-бей [472, с. 80], а летом 1400 г. правителем стал
Сулейман Челеби, которого Иоганн Шильтбергер, попавший i
плен к османцам после разгрома крестоносной рати у Никоцр
ля (25 сентября 1396 г.), именует старшим сыном Баязида'Ч
[153, с. 63; 33, с. 12], косвенно подтверждая, что к этому вре
мени Эртогрула уже не было в живых83.
В августе 1400 г. Сулейман Челеби пытался наладить связи
с венецианским Критом, чтобы заблаговременно заручиться под
держкой Венеции на случай, если после смерти отца ему при
дется бороться за османский трон со своими братьями [13Д
с. ПО—111; 162, т. 2, № 988]. Это был предусмотрительный
шаг: 26 августа войска Тимура штурмом взяли Сивас; близи-
лась решающая схватка между Баязидом и Тимуром. t
Бейлик Ментеше был захвачен османцами несколько позже
Айдынского эмирата. Хотя уже с весны 1390 г. Ахмед Ментеше-
оглу был вынужден, по всей вероятности, подчиняться распоря-
жениями Баязида I [70, т. 2, № 134, с. 222—223], он это делал
без особого рвения. Венецианский Сенат 6 марта 1391 г. прит
казал властям Крита направить к Палатье две галеры для охо<
ты за турецкими корсарами. К эмиру из Кандии следовало так-
же направить посла для заключения соглашения, которое га-|
рантировало бы безопасность ведения торговли; причем при*
выполнении этой миссии послу было разрешено не упоминать*
имени Баязида и не ссылаться на его волю, что вызывало не-
довольство эмира [162, т. 1, № 786]. ч
Строптивость дорого обошлась Ахмеду Гази Ментешеоглу^
В надписи на его надгробии в медресе г. Печин значится дата!
смерти: шабан 793 г. х. (4 июля — 21 августа 1391 г.) [455^
с. 145]. Энвери отметил завоевание бейлика Ментеше османца-
ми весьма лаконично: «Ментешеоглу бежал в Миер, а хан.
отдал этот иль Фируз-аге» [74, с. 88].
Фируз-ага, ставший впоследствии бейлербеем Румелии, уве-
ковечил свое имя постройкой мечети в Милясе 26 сафара
797 г. х. (20 декабря 1394 г.) [168, с. 158], других следов его
действий на посту османского наместника в Ментеше не сохра-
нилось. В июне 1402 г. правителем в Ментеше был уже Муса *
Челеби, сын султана Баязида [170, с. 126—127].
Что касается бежавшего в Миер (Египет) Ментешеоглу, то .
им был, по-видимому, Мехмед-бей, брат Ахмеда Гази. Сын Мех-
меда, Ильяс Ментешеоглу, бежал к эмиру Кастамону, вокруг
которого сплотились потерявшие свои эмираты анатолийские
беи. Попытка оказать сопротивление османцам потерпела неу- >
дачу, и беи были вынуждены искать спасения у Тимура [130,
58
a I. с. 316, 322; 167, С. 32, 102; 32, ч. 1, л. 93а—936]. Ильяс
Ментешеоглу пробирался к Тимуру под видом дервиша-ашыка,
{инципав бороду и волосы, а Айдыноглу86 — под видом бродя-
io торговца. Как пишут османские хронисты, Айдыноглу осо-
iii’iiiio усердно подстрекал Тимура к походу на османцев [46,
/5; 130, т. 1, с. 342].
В захваченных османцами эмиратах зрело недовольство по-
липными военными походами Баязида I. Так, 3 марта 1402 г.
нотариус Кандии Франческо Авонал записал полученные им от
1|Н’ческого торговца сведения о том, что многие турки поки-
1/нот Айасулук и Балат и уходят в море, чтобы не сопровож-
чнгь армию султана в походе на Тимура [68, с. 247].
* Битва войск Тимура и Баязида I произошла 28 июля
1102 г. при Анкаре. Войсками, набранными в Кареси, Саруха-
пн и Айдыне, командовал Сулейман Челеби, старший сын Бая-
шда I. По сообщению Дуки, один из османских военачальников,
увидев в, стане противника своего бывшего бея Айдыноглу и
его брата, перешел на сторону Тимура с 500 тяжеловооружен-
ными воинами [71, с. 93]. Его примеру последовали войска из
бывших эмиратов Сарухан, Ментеше, Хамид и Гермиян [167,
•’ 34, 103]. Армия Баязида I была разгромлена.
В преследовании остатков османского войска особенно от-
цичился Орхан Саруханоглу, который в числе пятитысячного
отряда Мухаммеда Султана, внука Тимура, участвовал в захва-
ге казны Баязида I (151, с. 799], которая, по сообщению,
II. Шильтбергера, была так велика, что «для ее перевозки потре-
бовалась тысяча верблюдов»87 [153, с. 73; 33, с. 21]. С боями
Мухаммед Султан и Орхан Саруханоглу дошли до Бергамы
1151, с. 799—800], а 17 августа 1402 г. Орхан вступил в свою
прежнюю столицу Манису [155, т. 3, с. 129]. В это же время
на мосту Тимурташ, переброшенном через р. Мендерес непода-
леку от Денизли, завоевателя встретили Мехмед Ментешеоглу
и правитель Кастамону и Синопа Исфендияр-бей. Беи переда-
ли Тимуру в дар тысячу лошадей. Тимур направил Мехмед-бея
в его прежние владения в сопровождении сборщиков налогов
с поручением присылать лошадей и скот, золото и прочие
дары в г. Тире, превращенный в ставку завоевателя [455,
с. 89—90; 461, с. 87—88].
К 21 сентября войска Тимура подошли к окрестностям Ме-
немена [155, т. 3, с. 129]. Тимур был способным дипломатом.
Разгромив Баязида и разграбив страну, он решил придать
своему Анатолийскому походу характер священной войны. Для
этого нужна была победа над неверными, поэтому 2 декабря
1402 г. войска завоевателя осадили Смирну. 5 января 1403 г.
цитадель госпитальеров пала [91, с. 192; 242, с. 87—89]. Было
перебито около 4 тыс. христиан, из голов которых Тимур при-
казал сложить две пирамиды [155, т. 3, с. 38]. Перезимовав
в Эгейских эмиратах (Тимур — в Тире, Мухаммед Султан и
Абу Бекр — в Манисе, Шахрух-мирза — в Айасулуке), завое-
59
ватель двинул свои полки в обратный путь, передав власть
эмиратах прежним беям [32, ч. 1, л. 1136, 114а—1146].
Вероятно, Айасулук был захвачен и разграблен без участи
потомков бывших айдынских беев, так как, по донесению Сс
нату венецианца Джерардо Сагредо, в августе 1402 г. горо
был отдан Тимуром «одному из своих чагатайцев, потому чт«*
не нашлось никого из прежних правителей Теолого» [151,
с. 796]. В письме венецианскому Сенату от 12 сентября 1402 l
дука Крита Марко Фальер сообщал, что назначенный Тиму
ром правитель Теолого обнаружил стремление заключить мир
ное соглашение с Венецией [132, с. 141]. Получив это доне|^
ние, Сенат предоставил 30 октября 1402 г. дуке Крита пол
номочия для заключения мирного договора с правителя^!-
Палатьи и Теолого [163, т. 2, № 994; 164, № 15, с. 17]. Пра
вителем Теолого, назначенным Тимуром, был некто Мехме;
Челеби, который выдавал себя за отпрыска Айдынской динас
тии. До этого назначения он в течение 18 лет находился дЛь
службе у Тимура, поэтому, естественно, воспринимался латинЯ
нами как чагатаец [472, с. 84, примеч. 367].
Единственным городом на побережье, избежавшим погрома,
была Палатья (об этом известно из письма венецианского по
сланника на Родосе Буонакорсо Гримани, передавшего рассказ
родосца, покинувшего этот город в апреле 1403 г.). Поскольку
правителем в Палатье Тимур, по словам родосца, посадил
Ильяса Ментешеоглу, можно заключить, что Мехмеда Менте-
шеоглу к этому времени уже не было в живых. В письме
Гримани также говорится, что Ильяс-бей подтвердил прежг
нее соглашение с Орденом госпитальеров Г100, т. 4, с. 238—
239].
В январе—феврале 1403 г. венецианцы Крита также на-
ладили отношения с правителем Палатьи (12 февраля 1403 г.
писец критской канцелярии Андрео Панталео получил повы*
шение за достижение соглашения с эмиром Палатьи и возврат
щение пленных венецианцев [132, с. 142—143]). В июле 1403 г.
между дукой Крита Марко Фальером и Ильясом Ментешеоглу
был заключен договор, а незадолго до этого Ильяс стал чека-
нить монету (805 г. Х./1402—1403 гг.) как независимый прави*
тель (без упоминания имени Тимура).
О событиях, развернувшихся в Айдынском бейлике после
ухода в марте 1403 г. из Малой Азии полчищ Тимура (с кото-
рыми, вероятно, отбыл и Мехмед Челеби), подробно повествует
Дука. По сообщению византийского историка, в 1403 г. Айасу-
лук был захвачен Джунейдом, сыном (Ибрахима) Кара-суба-
ши88, занимавшего пост субаши Измира при османцах. С 500*
воинами Джунейд выбил из города племянника Ильяс-бея
Ментешеоглу Умура II Айдыноглу. Незадолго до этого Джунейд
казнил брата Умура II Ису89, захватив его в крепости Пале-
аполь (Бальямболу, неподалеку от нынешнего г. Пазарьери^
[71, с. 101 — 102, 115].
60
В ноябре 1404 г. Рюи Гонсалес де Клавихо, посол испанского*
Тироля при дворе Тимура, отправился из Самарканда в обрат-
ный путь в сопровождении посла из Палатьи и двух послов из
Vi голого [17, с. 343]. Вероятно, Умур II и Ильяс Ментешеоглу
пытались найти управу на Джунейда у Тимура, но из этого
ничего не вышло. В 1403 г. (в конце?) Джунейд Измироглу,
I4K его называют османские хронисты, связался с Сулейманом
Челеби, провозгласившим себя султаном в Эдирне, и признал
ио власть над собой. Сулейман Челеби (1402—1411) прислал
4, ж у нейду деньги и военное подкрепление [71, с. 102].
Весной 1404 г. к Айасулуку подошел с шеститысячным
поиском Ильяс Ментешеоглу, к которому обратился за помощью
Умур II. Кара-субаши с 3 тыс. воинов укрепился в городской
цитадели и оборонял ее до осени, ожидая подкрепления из-
Пзмира, которое, однако, не подошло, так как, по сообщению
Чуки, в Измире в это время от эпидемии умерло много вои-
нов90. Кара-субаши был вынужден сдаться; вместе со своими
османскими союзниками он был заточен в башне крепости Ма-
малос (вероятно, Мармарис). Узнав об этом, Джунейд дейст-
вовал с присущей ему смелостью: ночью на галере (биреме)
он подошел к берегу, его люди напоили стражников неразбав-
ленным вином, а когда охрана заснула, узники на веревках
незаметно спустились с башни и благополучно добрались до
корабля [71, с. 102].
Еще во время осады Ильясом Айасулука Джунейд попы-
тался укрепить свое положение, встретившись с известным су-
фием шейхом Бедреддином, который по его приглашению в
июне 1404 г.91 посетил Измир [87, с. 88—89].
Во время пребывания шейха на Хиосе (конец июня 1404 г.)
в Саруханском бейлике шла борьба между братьями Орха-
ном92 и Хызыром Саруханоглу. Когда шейх возвращался с Хио-
са, «рум-ские беи послали друг против друга войска, и народ
саруханский озлобился» [87, с. 93]. Из этой борьбы победите-
лем вышел Хызыр-шах [433].
С прибытием Бедреддина в Эдирне к Сулейману Челеби
(предположительно в августе 1404 г.) союз османского султа-
на с измирским беем, казалось, должен был упрочиться, но
события развивались иначе. В начале зимы войска Джунейда
штурмом захватили Айасулук, и измирский бей вступил в пере-
говоры с засевшим в цитадели Умуром II. Между ними был
заключен мир, Умур II взял в жены дочь Джунейда и был
провозглашен верховным правителем Айдынского бейлика.
Джунейд отрекся от клятвы верности, данной Сулейману Челе-
би, и, разделив территорию с Умуром II, получил во владение
все города по Большому Мендересу, а также Алашехир, Сар-
ды и Ниф [71, с. 103].
Так, к концу 1404 г. в Эгейских эмиратах завершился пе-
риод междоусобной борьбы. Эмиры, восстановившие свои по-
зиции, приобрели достаточную силу, чтобы включиться на
6Е
равных в борьбу османских шахзаде, развернувшуюся поел
смерти в Акшехире плененного Тимуром султана Баязида
(9 марта 1403 г.).
Эмираты в период Междуцарствия
(1403—1413).
Восстание Берклюдже Мустафы
и Торлака Ху Кемаля в Айдыне и Сарухане
После ухода полчищ Тимура в истории Османского султана
та наступил период Междуцарствия (Фетрет деври). В Руме
лии провозгласил себя султаном Сулейман Челеби, в Брусе
власть принадлежала Исе Челеби, в Амасье — Мехмеду Челе
би93, по прозвищу Киришчи (см. [458]).
Сразу же после смерти Баязида I между Исой и Мехмедо^
развернулась борьба за преобладание в Анатолии. В жесто
кой битве при г. Улубаде94, где нашли свою смерть почти
5 тыс. «агарян», победа досталась Мехмеду Челеби [130, т. 2,
с. 422—426; 155, т. 3, с. 39].
Иса бежал в Константинополь просить защиты у византий-
ского императора, а затем, заручившись поддержкой Сулейма-
на Челеби, еще несколько раз пытал счастье в Анатолии в борь-
бе с Мехмедом. Наконец, разгромленный уже в третий раз Иса
зимой 1404/05 г. бежал в Измир, надеясь на помощь Джунейд-
бея. Джунейд решил выступить в поддержку Исы; он разослал
окрестным беям письма с призывом собирать войска, однако
20-тысячное войско Джунейда, Умура II Айдыноглу, Ильяса
Ментешеоглу, Хызыр-шаха Саруханоглу и бея эмирата Теке
было разгромлено в окрестностях Измира. Иса бежал в Кара-
манский бейлик93, а Джунейд явился с повинной в лагерь по-
бедителя. Интересно, что Мехмед Челеби сохранил за всеми
беями прежние владения, довольствовавшись только тем, что
беи признали его султаном. Исключение составил лишь Хызыр-
шах. Бежавший в Манису саруханский бей был настигнут вои-
нами Мехмеда Челеби и казнен, а большая часть бейлика пе-
решла под управление османцев96 [130, т. 2, с. 446—550; 32,
ч. 1, л. 127- 1286]. Видимо, объяснение подобным действиям
Мехмеда следует искать в его подчиненном положении по от-
ношению к Тимуру, с точки зрения которого Мехмед Челеби
был таким же вассалом97, как и другие анатолийские беи. Что
же касается Хызыр-шаха, то он, как известно, не принадлежал
к числу беев, получивших свои прежние владения из рук Ти-
мура (см. выше).
Весной 1405 г. — еще до похода Сулеймана Челеби в Ана-
толию— Джунейд коварно расправился с Умуром II и объявил
себя независимым правителем всей Азии98 [71, с. 103, 155].
Именно в это время (конец 807 г. х. [1405 г.]) Сулейман Челе-
би направил к измирскому бею для переговоров шейха Бедред-
^2
ntiia, однако миссия успехом не увенчалась, и по возвращении;
.1 Эдирне шейх в течение семи лет фактически находился в за-
нючении [87, с. 95] ".
Летом 1405 г. Сулейман Челеби вступил в Брусу, а в авгус-
iv ^сентябре 1407 г. [162, т. 2, № 1283; 472, с. 86—87] 25-ты-
। Н’шое войско османского султана двинулось на Джунейда.
11|мирский бей, располагавший пятитысячным войском, привлек
и<д свои знамена караманского (3 тыс. воинов) и гермиянскопу
(10 тыс. воинов) беев. Беи ожидали Сулеймана Челеби у Айа-
. улука. Но, как сообщает Дука, соглядатаи донесли Джуней-
।у. что устрашенные численностью османского войска 100 кара-
ми некий и гермиянский беи собрались выдать его султану.
Цжунейд опередил своих союзников: ночью скрытно покинув
ыгерь, он предстал перед Сулейманом с петлей на шее и
покаялся в своих грехах. Мехмед II Караманоглу (1402—1419;
1421—1423) и Якуб II Гермияноглу бежали от стен Айасулу-
IGI. Сулейман оставил в городе наместником своего кула, не-
коего серба по имени Калпаксыз, и, забрав с собой Джунейда,
вернулся в Брусу [71, с. 104—106, 155].
В 1409 г. «появился Муса в странах дунайских и, собрав
много множество влахов, сербов и болгар, с ними был ш
/щепот сербский Стефан, пришел к Царьграду, сотворил бой
иеликий с Цалапием извне града, на Космиде, и убил Цалапия
Мусулмана (Сулеймана Челеби.— К. Ж.)» [57, с. 533]. Битва
па Золотом Роге, закончившаяся поражением Мусы, произошла
15 июня 1410 г. Автор цитируемой болгарской хроники ошибоч-
но считает, что убийство Сулеймана Челеби имело место сразу
же после этой битвы. На самом деле борьба двух братьев про-
должалась еще около полугода, вплоть до гибели Сулеймане
17 февраля 1411 г. [155, т. 2, с. 401].
Как только власть в Румелии перешла в руки султана Му-
сы (1411—1413], Джунейд оставил пожалованный Сулейманом
Челеби пост (наместника в области Ахридос Морра в Запад-
ной Фракии [157, с. 134, примеч. 107]) и направился в свои
прежние владения. Обезглавив Калпаксыза 101, Джунейд быстро
установил контроль над Айдынским бейликом и начал гото-
виться к захвату Сарухана [71, с. 111; 130, т. 2, с. 496]. Это
заставило Мехмеда Челеби перед походом в Румелию в 814 г. х.
(1411/12 г.) направить войска на измирского бея. Османские
войска осадили цитадель Айасулука, но Джунейд успешно обо-
ронялся. Поэтому через некоторое время Мехмед Челеби при-
нял мирные предложения измирского бея и оставил Джунейду
его прежние владения102 [130, т. 2, с. 496—498].
Примирение с Джунейдом было выгодно Мехмеду Челеби:
перед походом в Румелию он, по-видимому, надеялся привлечь
на свою сторону влиятельных румелийских беев из окружения
Мусы, среди которых находился брат Джунейда Хамза Измир-
оглу. В последнем он не ошибся: перед битвой при Чамурлу
(5 июля 1413 г.) Хамза-бей переметнулся в лагерь Мехмеда 103
63^
и в дальнейшем оказал султану большие услуги при разгроме
Мусы [130, т. 2, с. 508—512; 78, т. 1, с. 146—149].
Передышка, которую получил султан Мехмед I (1413—1421)
в Анатолии, была кратковременной. Сражаясь с Мусой в Ру
мелии, Мехмед I получил «удар в спину»: Мехмед II Кара
маноглу захватил Брусу104. Перестал повиноваться и Джунейд,
значительно расширивший к этому времени свои владения [71,
с. 115; 130, т. 2, с. 516]. По существу, Анатолия была потеряна
для османского султана.
Зимой 1413/14 г.’105 османские войска двинулись на измир-
ского бея. Заняв крепость Киме, они подошли к хорошо укреп-
ленной крепости Архангела (Кайаджик), расположенной на
равнине Менемен. Захватив крепость при помощи баллист, сул-
танские войска двинулись на Ниф, обороной которого руково-
дил албанец Абдулла, зять Джунейда. Город был взят штур-
мом, Абдулла попал в плен. В это время Джунейд укрепил
Измир и, оставив в городе свою семью и брата Баязида, отпра*
вился за подкреплением в Айасулук.
Когда османские войска подошли к стенам Измира, к Мех-»
меду I прибыли генуэзцы Джакомо Гаттилузио (правитель
Лесбоса и арендатор Старой Фокеи) и Джованни Адорно (арен-
датор Новой Фокеи и подеста Хиоса) 106, а также Якуб II Гер-
мияноглу и Ильяс Ментешеоглу, которые предложили свою по-
мощь в борьбе с Джунейд-беем [71, с. 115—116; 248, т. 1, с. 170] u
В это же время в измирском порту с тремя галерами (трире-''
мами) находился великий магистр Ордена госпитальеров. Гос-
питальеры, вопреки желаниям Джунейда, сумели восстановить*
крепость Нижнего города, которую разрушил Тимур, и теперь
также предложили свою помощь османскому султану. Измир,
осажденный с моря и суши, пал через десять дней, и семья
Джунейда попала в руки султана. Мехмед I приказал сровнять
с землей городские стены и башни. Джунейд, узнав о падении
Измира, решил направиться к султану с повинной. :
Мехмед I поставил своим вали (наместником) в Айдыне
Александра Шишмана, перешедшего в ислам сына болгарско-
го царя Ивана Шишмана (1371—1393), а Джунейда направил
в Болгарию, сделав его своим вали в Никополе [71,
-с. 118—119]. Примиренческая политика османского султана по
отношению к Джунейду и другим анатолийским беям, види-
мо, объяснялась его стремлением изолировать караманского
бея перед предстоящей схваткой.
Захватив Измир, султан начал переговоры с госпитальера-
ми, в результате которых великий магистр согласился сдать
крепость, но взамен получил султанский ферман, по которому
рыцарям Ордена св. Иоанна были дарованы земли по берегам
Карии и Ликии, где еще в 1407 г. госпитальеры принялись воз-
водить крепость св. Петра (в Галикарнассе/Бодруме). Ильяс
Ментешеоглу пытался помешать строительству, но безуспеш-
но107 [71, с. 117, 122].
64
Весной 1415 г. султан двинулся на Мехмеда II Караманог-
«V. Сенат Рагузы (Дубровника) 28 июня 1415 г. доносил вен-
носкому королю Сигизмунду (1387—1437), что Мехмед I сра-
жается у Брусы с караманским беем [69, с. 249; 104, № 613].
’ удя по сообщениям османских хронистов, в борьбе с Мехме-
<<>м Караманоглу османскому султану оказали помощь гер-
шянский и айдынский беи108, а также бей эмирата Ментеше
1167, с. 42—43; 46, с. 87; 130, т. 2, с. 528]. В 818 г. х. (1415/16г.)
Ильяс Ментешеоглу окончательно превратился в вассала Мех-
меда I. Имя османского султана появилось на монетах Ильяс-
Л(’я, а его сыновья, Ахмед и Лейс, были отправлены к султан-
i кому двору [455, с. 97—98].
> В уже упоминавшемся письме правительства Рагузы коро-
110 Венгрии собщалось также об успешных действиях против
Мехмеда I в районе Трапезунда (Трабзона) его брата Муста-
фы Челеби [69, с. 249; 104, № 613]. Энвери пишет, что пле-
ненный Тимуром Мустафа вернулся через несколько лет109 [74,
<•. 91]. В январе 1415 г. Мустафа впервые выступил с претен-
шями на отцовский трон, пытаясь при этом заручиться поддерж-
кой Венецианской республики [100, т. 4, с. 540—541; 162, т. 2,
№ 1563—1564]. Заключив союз (июнь 1415 г.) с валашским
воеводой Мирчей I (1386—1418), Мустафа Челеби стал серьез-
ной угрозой султану [291, с. 124—125]. Дука пишет, что, как
только стало известно о появлении Мустафы в Валахии, Мех-
мед I послал своих слуг в Никополь с поручением казнить
Джунейда, но измирский бей за два дня до прибытия палачей
успел переправиться через Дунай и бежал к Мустафе [71,
с. 123]. В октябре 1416 г. Мехмед I оказался в критическом
положении; караманский бей вновь подступил к Брусе, а Муста-
фа с валашскими воинами Мирчи грабил Болгарию [69, с. 261;
104, № 628]. Мехмеду I все же удалось разбить войско Муста-
фы' при Салониках, и султан потребовал от византийцев выда-
чи укрывшихся за стенами города Мустафы и Джунейдал Тре-
бование было отвергнуто, и после безуспешной осады Салоник
в декабре 1416 г. Мехмед I пошел на заключение соглашения
с византийским императором Мануилом II: султан обязался
ежегодно выплачивать 300 тыс. серебряных монет императору
в обмен на обязательство последнего содержать мятежников
в заключении в течение всей жизни османского султана [69,
с. 265; 104, № 630; 71, с. 123—125; 72, т. 5, № 3361, 3362, 3364;
157, с. 129—131]. Мустафу со свитой из 30 человек император
отправил под надзор на о-в Лемнос, а Джунейда с десятком
приближенных поместил в монастыре Пресвятой Девы Марии
в Константинополе [71, с. 125].
В этот период султану пришлось бороться не только с пре-
тендентом на престол. В Айдыне началось антиосманское вос-
стание, во главе которого встал Берклюдже Мустафа, мюрид
шейха Бедреддина. Дука, описавший восстание со слов оче-
видца (христианина с Хиоса), считает Мустафу простым ту-
5 Зак. 838
65
редким крестьянином [19, с. 39—40]. Вероятно, информатор
византийского историка в данном случае не совсем точенио.
Как известно, в бытность шейха Бедреддина кадиаскером (выс-
шим военным судьей) у султана Мусы Мустафа занимал у
шейха должность кетхуды (управляющего) и, по словам Са-
деддина, являлся для шейха Бедреддина «поводырем в веде-
нии государственных дел» [145, т. 1, с. 375].
После поражения Мусы и ссылки Бедреддина в Изник111
Мустафа неотлучно находился при шейхе, но через некоторое
время покинул Изник и стал распространять свое учение среди
населения Айдына.
Как сообщает Дука, Мустафа «призывал турок к бедности
и учил, что все, кроме жен, должно быть общим: и пища, и
одежда, и скот, и земля. „Я такой же хозяин в своем доме,,
как ты в своем, а ты в моем, как в своем, за исключением
женской половины",— проповедовал он» [19, с. 40]. Таким обра-
зом, в учении Берклюдже Мустафы присутствовал не только
«тот аскетизм, который мы обнаруживаем во всех средневеко-
вых восстаниях, носивших религиозную окраску» [5, с. 377], но*
и отчетливо прослеживались идеи имущественного и граждан-
ского равенства, которые, не в пример идее обобществления
собственности, с симпатией встречались крестьянами [184, с. 33]./
Мустафа был сторонником равенства религий и «тайно за- ’
вязывал дружбу с христианами, потому что распространилось,
такое мнение: кто из турок скажет, что христиане не являются:’
благоверными, тот сам неверный. И все последователи этого,
учения... поддерживали дружелюбные отношения с христиана-
ми, почитая их, словно ангелов божьих. А сам вождь беспре-
рывно отправлял своих посланЦев на Хиос к правителям иг
избранным лицам церковного клира. Объясняя им свое уче-
ние, он заявлял, что только в единении с христианской верой: „
возможно всем спасение» [19, с. 40—41]. Важные подробности:,
о взглядах Мустафы мы находим в хронике современника этих:,
событий Шюкруллы (Шюкруллаха), который пишет, что мятеж-
ные суфии признавали формулу: «Нет бога, кроме Аллаха», но*
отрицали формулу: «Мухаммед — посланник Аллаха» и счита-
ли посланниками бога своих шейхов [158, с. 60]. Подтверждает
это и Дука, говоря, что «люди Берклюдже Мустафы воспели его*
в гимнах превыше пророка и приняли решение никогда в жизни
не надевать войлочный головной убор, который зовется зарку-
лан, но ходить с непокрытой головой и в одном хитоне, а также'
стремиться больше к единению с христианами, нежели с тур-
ками» [19, с. 41]. Коническому головному убору дервишей —
кюлаху приписывалось божественное происхождение, посколь-
ку по своей форме он был подобием того сосуда из света, в ко-
торый, согласно исламской традиции, была помещена созда-
телем душа пророка Мухаммеда [279а, с. 99]. Вероятно, бла-
годаря этой акции Мустафа именуется в позднейших источниках.
Берклюдже Мустафа (Мустафа Колпак).
66
Дука называет приверженцев Мустафы монохитонниками,
что «ходят с обнаженной, непокрытой головой, без сандалий
па ногах и носят лишь один шерстяной хитон» [19, с. 41]. Чис-
ло сторонников Мустафы постепенно росло. Шюкрулла, уподоб-
ляющий Мустафу Маздаку (488—531), пишет: «А вокруг этого
суфия, как и вокруг зиндика “2, появившегося в Хорасане во
времена отца Нуширевана (шаха Кавада I—отца Хосрова
Ануширвана), собралось множество людей» [158, с. 59]. Вос-
ставшие укрепились у подножия горы Стилярий (мыс Карабу-
рун). На них двинулся с войском султанский наместник Айды-
па Александр Шишман, но, отмечает Дука, «люди из Стиля-
рИЯ — а было их свыше шести тысяч — встали в непроходимых
теснинах и всех, кто был с Шишманом, и его самого зарубили...
После таких событий Магомет (султан Мехмед I.—/С X.)
приказал епарху Лидии Али-бегу (санджак-бею Сарухана Ти-
мурташ-пашазаде Али-бею.— К. Ж.) выступить со всеми свои-
ми силами из Лидии и Ионии против населения Стилярии. Од-
нако люди из Стилярия вновь вышли охранять вход в ущелье.
Когда большая часть противника вошла туда, крестьяне всех
их убили, так что сам Али-бег с немногими с трудом спасшими-
ся людьми едва убежал в Магнисию» [19, с. 41 42].
Как сообщает Ашык-пашазаде, Мустафа установил собствен-
ные законы и «заставил называть себя пророком» [47, с. 81;
46, с. 91]. Нешри добавляет, что Мустафа побуждал народ
встать на путь вседозволенности [130, т. 2, с. 544].
После разгрома Али-бея против восставших из Фракии было
послано войско великого везира Баязид-паши, при котором на-
ходился 12-летний Мурад, будущий османский султан. «Собрав
все силы из Вифинии, Фригии, Лидии и Ионии, он вошел с боль-
шим войском в ту самую горную местность, хватая всех подряд,
безжалостно убивая стариков и младенцев, мужчин и женщин.
Одним словом, они беспощадно истребляли людей всех возрас-
тов, пока не достигли горы, где монохитонники имели стражу.
После того как завязался бой и со стороны Мурада пало бес-
численное множество людей, монохитонники были схвачены
вместе со своим лжеотцом. Пленив и связав их, войско пришло
в Эфес (Айасулук). Там Мустафу подвергли бесконечным пыт-
кам, но он остался неизменным и непоколебимым в своих пред-
ставлениях. Тогда они распяли его, растянув ему руки и при-
бив их гвоздями к доскам, затем водрузили его распятого)113
на верблюда и с триумфом провезли через центр города. Его
учеников, не отрекшихся от воззрений своего наставника, они
закололи на глазах у их учителя. Те ничего не промолвили,
кроме одного: „Деде султан144 ерис“, то есть: „Господин отец,
поспеши". А потом с радостью приняли они смерть» — так опи-
сывает подавление восстания Дука со слов очевидца [19, с. 42].
Шюкрулла сообщает, что было убито более 4 тыс. суфиев, не
отрекшихся от своих убеждений [158, с. 60].
Потом османские войска прошли «всю Азию и Лидию», пре-
5* 67
давая смерти всех «турецких монахов, живущих в бедности»
[19, с. 43]. Дука имеет в виду те 2 тыс. дервшией, которые со-
брались вокруг торлака (бродячего дервиша) по имени Ху Ке-
маль и, создав еретическую таифе, бродяжничали, увеселяя себя
чангами (щипковыми музыкальными инструментами), чегане
(бубнами) и учиняя разного рода беспорядки [167, с. 44, 111;
130, т. 2, с. 544]. Одна из анонимных османских хроник (спи-
сок 1566 г.) 113 называет дервишей, принадлежавших к этой
таифе, кемали, по имени шейха Ху Кемаля. По словам автора
этой хроники, они бродили по Айдынскому илю и одурачивал^
народ, отрывали земледельцев от работы и «превращали их в,
себе подобных» [438, с. 363, примеч. 2]. Возможно, что Ху.
Кемаль, так же как и Берклюдже Мустафа, был связан с
шейхом Бедреддином, который по пути в Брусу в 1404 г. встре-
тил торлаков и, как пишет автор «Жития» Халиль бин Исмаил^
провел с ними в беседах долгое время, в результате чего все
они стали мюридами шейха [87, с. 93—94; 309, с. 542]. Осман-
ские войска рассеяли мятежников в окрестностях Манисы,
а Ху Кемаль с несколькими своими мюридами был схвачен ц
повешен.
Особо следует коснуться дискуссионного вопроса о датировке
восстания Берклюдже Мустафы. В этой связи большой инте-
рес представляют документы из архивов Мальтийского ордена,
в которых говорится, что примерно в апреле 1415 г. Мехмед I
в письме к магистру повторил просьбу о том, чтобы две галеры
госпитальеров оказали помощь османцам против «Jannici de
Altologo». Несмотря на то что в это время патрульная галера
госпитальеров находилась у Хиоса, рыцари дали султану весь-
ма неопределенный ответ. Поскольку Хиос находится в мире
с турками на земле и на море, а Орден — в мире с турками на
суше, говорилось в документах, капитану галер Ордена даны
инструкции известить Мехмеда, что галеры госпитальеров будут
патрулировать побережье, чтобы воспрепятствовать возможно-
му бегству врагов султана [373а, с. 147]. На мой взгляд,
«Jannici de Altologo» — это не Джунейд, как предполагает
А. Латрелл, а «айасулукский еретик» — canih («еретик» —
араб., тур.) —так мог именоваться в султанском послании Берк-
людже Мустафа.
Из архивов Ордена также известно, что уже к 26 апреля
1415 г. госпитальеры были уверены в том, что Мехмед I под-
чинил своей власти всю Турцию и Грецию, за исключением
территории эмира Палатьи, т. е. Ильяса Ментешеоглу [373а,
с. 147]. Иными словами, можно с достаточным основанием
утверждать, что восстание Берклюдже Мустафы было подавле-
но в первой половине 1415 г. Эта дата совпадает с годом ос-
манского завоевания «вилайетов Сарухан и Карабурун», ука-
занном в историческом календаре (таквиме 1453 г.), изданном
Атсызом,— 818 г. х. (13 марта 1415—28 февраля 1416 г.) [49,
с. 261—262].
68
Как впервые было отмечено Н. Филипповичем [309, с. 377],
и восстании Берклюдже Мустафы также приняли участие пред-
ставители местного господствующего класса: сипахи, ахи, ду-
ховенство. Ашык-пашазаде в следующих словах описывает ме-
роприятия, проведенные великим везиром Баязид-пашой после
подавления восстания: «В том вилайете произвели проверку и
всех, кого надлежало выслать, выслали. Кулам бея116 раздали
гимары» [46, с. 91]. Известно также, что высланным из Сару-
капа выделили тимары в Албании. Приведем в качестве при-
мера несколько записей из Полного дефтера санджака Ар-
ванид 835 г. х. (1431/32 г.) [97, с. 48, 67]:
№ 114. Тимар Ахи Хасана (умер), саруханец, выслан, кормился со времен
покойного султана [Мехмеда I], берат утерян. Сам-джебелю. Гулям—1.
Доход: 2164 (акче.— К. Ж-).
№ 115. Тимар Кара Баязида из Енишехира (умер), кормился с тимара
в Сарухан или, был выслан вместе с саруханцами, кормился со времен покой-
ного султана. На руках [был] берат покойного султана. Сам-джебелю. Гу-
лям — 1.
Доход: 986 [акче].
№ 181. Тимар Турсуна, сына кадия, из Сарухана, выслан. Кормился со
времени покойного султана. На руках у него имеется бити (грамота.— К. Ж)
паши. Сам-джебелю. Гулям — 1.
Доход: 2110 [акче].
Подобных записей в дефтере десятки, и это свидетельствует,
что участие в восстании представителей господствующего клас-
са не было единичным явлением. Обращает на себя внимание
и то, что в основном это были местные тимариоты (саруханлу).
К сожалению, мы не располагаем материалами, чтобы выяснить,
какова была политика османских властей по отношению к
местным тимариотам в период, предшествующий восстанию.
В Айдыне, где до этого времени санджак-беями были по оче-
реди султанские кулы (серб и болгарин), после восстания 4санд-
жак-беем стал Мустафа-бей, сын Умура II Айдыноглу (см.,
ниже). Вероятно, этим назначением султан рассчитывал осла-
бить сепаратистские настроения местных тимариотов.
Итак, анализ известных нам источников позволяет говорить
о том, что восстание Берклюдже Мустафы и Ху Кемаля имело
широкую социальную базу: наряду с дервишами и крестьяна-
ми в нем приняли участие представители местного господствую-
щего класса. Это восстание было составной частью религиоз-
но-общественно-политического движения, во главе которого
стоял шейх Бедреддин [309, с. 571], пытавшийся осуществить
синтез исламской и христианской культур, .преодолеть разоб-
щенность турок и автохтонного населения (греков и славян) в
рамках единого государства [454, с. 230—231].
Вслед за Берклюдже Мустафой и Ху Кемалем султан рас-
правился с шейхом Бедреддином, поднявшим восстание в Ру-
мелии117.
6$
Сепаратистское выступление
измирского бея Джунейда.
Присоединение бейликов Айдын и Ментеше
к Османской державе в 1424—1425 гг.
После жестокого подавления восстания Берклюдже Муста-
фы и Ху Кемаля политика центрального правительства в поко-
ренных бейликах была двойственной: с одной стороны, прово-
дилось выселение местных сипахи в отдаленные районы Руме-
лии, и тимары в бейликах распределялись среди султанских слу)'
(кулов), с другой — султан пытался укрепить свою власть, на-
значая на высокие посты членов местных династий, сохранив-
ших лояльность султанскому трону. В целом это отражало
непрочность позиций османцев в покоренных бейликах.
Укреплять свое положение в Анатолии Мехмеду I прихо-
дилось очень осторожно, с оглядкой на своего формального сю-
зерена Шахруха, сына Тимура. Об этом свидетельствует ак-<
тивная дипломатическая переписка тех лет между османским
диваном и канцелярией грозного Тимурида [339, с. 18]. При-
тесняемые Мехмедом I анатолийские беи, естественно, апел-
лировали к Шахруху, надеясь обрести защиту от посягательств
османского султана. Образчиком подобного рода «верноподдан-
нических» апелляций является послание правителя Диярба-
кыра Османа Кара Юлюка (1417 г.), в котором среди постра-
давших от османцев анатолийских беев назван Хамза Измир-
оглу, сын Джунейда [78, т. 1, с. 153; 28, с. 170].
По-видимому, резиденцией Хамзы был Измир, поскольку,
когда 21 мая 1421 г. умер Мехмед I, сановники, решив до
прибытия наследника (Мурада II) скрыть смерть султана, объ-
явили дивану, что Мехмед I собирается в поход на Измир
против Измироглу [46, с. 94; 130, т. 2, с. 552; 32, ч. 1, л. 152а].
Измирский бей упоминается также среди анатолийских эмиров
(Ментешеоглу, Саруханоглу, Караманоглу, Хамидоглу), кото-
рые вышли из повиновения после смерти султана и восшествия'
на престол Мурада II (1421- 1451) [46, с. 96; 130, т. 2, с. 554;
167, с. 46, 112]. Как сообщает Ашык-пашазаде, ко всем беям
были направлены послы, и «беи успокоились» [46, с. 96].
Замешательством, которое возникло в связи со сменой власти
при султанском дворе, воспользовалась Византия. В августе
1421 г. из заключения был освобожден Мустафа, обещавший
в случае своего успеха в борьбе за османский трон вернуть
империи Галлиполи и ряд других территорий [71, с. 136; 32,
ч. 1, л. 1158а; 265, с. 357—358]. Вскоре к Мустафе прибыл
Джунейд и получил от него пост великого везира [-46, с. 96;
130, т. 2, с. 556]. К Мустафе примкнули влиятельные румелий-
ские беи (Эвреносогуллары, Турахан-бей) и бывший мир-и алем
султана Мусы Азеб-бей, участвовавший также в восстании шей-
ха Бедреддина [46, с. 84; 130, т. 2, с. 488; 87, с. НО; 167,
с. 46, 112].
70
Джунейд-бей создал сильное войско, реорганизовав ополче-
ние (таифе) пехоты (яя) (см. гл. III). Азеб-бей также содей-
ствовал укреплению армии Мустафы. Он произвел набор среди
н.чапов. Были приведены в порядок корабли, стоявшие в порту
Галлиполи. В армию претендента были призваны тавджи (ко-
мандиры пограничных воинов — акынджи) [46, с. 97; 130, т. 2,
с. 558; 167, с. 46, 112]. Во главе войска встал Джунейд, в то
время, по словам Дуки, «самый сведущий в искусстве ведения
войны турок» [71, с. 136].
Посланное против Мустафы султанское войско у Эдирне пе-
решло на сторону претендента, а его командующему, великому
везиру Баязид-паше, Джунейд приказал отрубить голову [71,
с. 139—143]. После первых успехов Мустафа и Джунейд отка-
зались от своих обещаний передать византийцам Галлиполи и
тем самым лишились поддержки греческого флота. Незамедли-
тельно между императором Мануилом II и Мурадом II начались
переговоры. В это же время в переговоры с Мурадом II всту-
пил подеста Новой Фокеи генуэзец Джованни Адорно, пред-
ложивший переправить султанские войска в Румелию в обмен
па уменьшение арендной платы за пользование квасцовыми ко-
пями [71, с. 144—150]. Только благодаря решительности из-
мирского бея войска Мустафы (12 тыс. всадников и 5 тыс.
пехотинцев) опередили Мурада II и, переправившись 20 января
1422 г. через Дарданеллы, подошли к г. Улубад118 [100, т. 5,
с. 117].
Долгое время войска, разделенные рекой, стояли друг про-
тив друга, так как воины Мурада II разрушили мост. Между
беями противоположных лагерей начались перёговоры, в кото-
рые, чувствуя постепенное изменение ситуации119, вступил и
Джунейд-бей 12°. Ночью через брата Джунейда Хамзу измир-
скому бею были переданы предложения Мурада II. Султан обе-
щал выдать Джунейду ферман на наследственное владение Ай-
дынским бейликом при условии, что Джунейд раз в году будет
присылать к султанскому двору одного из своих сыновей.
Джунейд принял условия султана и, забрав казну претендента,
с небольшим отрядом (около 70 всадников) покинул лагерь Му-
стафы. После исчезновения Джунейда армия Мустафы разбе-
жалась, а сам претендент через некоторое время был пойман
и повешен [71, с. 152—156, 158—160; 46, с. 98—100; 130, т. 2,
с. 558—564].
Но о полной победе султана говорить было преждевремен-
но, так как вновь обрели независимость некоторые анатолий-
ские эмираты, среди которых был, в частности, бейлик Менте-
ше, куда, воспользовавшись удобным случаем, вернулись Ахмед
и Лейс, сыновья умершего в 1421 г. Ильяса Ментешеоглу, и на-
чали чеканить монеты без имени османского султана121 [455,
с. 98, 162].
Тем временем Джунейд, за ночь преодолевая путь, равный
двум дневным переходам, подошел к Измиру. Как пишет Дука,
71
за ту неделю, пока османский наместник Айдына Мустафа
(сын Умура II Айдыноглу), собирая силы, находился в Айасу-
луке, Джунейд успел набрать среди воинственных горцев, жи-
вущих в окрестностях Измира, двухтысячный отряд. Измир-
ский бей вооружил их дротиками, наскоро выкованными копья-
ми, топорами и луками. В битве, происшедшей в лесистой и
заболоченной местности Мезавлий122, Джунейд ударом палицы
в единоборстве сразил Мустафу, после чего войско айдынского
бея перешло на сторону Джунейда. По прибытии в Айасулук
он, как пишет Дука, во второй раз был провозглашен прави-
телем Айдына123 [71, с. 156—157]. В 825 г. х. (1421/22 г.) в бей-
лике были выпущены в обращение монеты с именем Джунейда
[106, № 179]|.
В то время как Мурад II расправлялся с Мустафой в Руме-,
лии и осаждал Константинополь (июнь—сентябрь 1422 г.), на
Брусу двинулись войска караманского и гермиянского беев.'
С ними вошли в сговор лала (дядька) малолетнего брата сул-
тана Кючюк Мустафы шарабдар Ильяс-бей и Мехмед-бей Кара
Таджеддиноглу, задумавшие посадить Кючюк Мустафу на
трон.
Ашык-пашазаде и Нешри пишут, что до мятежа Кючюк
Мустафа находился в пожалованном ему отцом уделе Хамид
или, где «Гермияноглу сделал его своим сыном» [46, с. 101;
130, т. 2, с. 566]. Несколько иначе освещают историю мятежа
Кючюк Мустафы османские хронисты Идрис Бидлиси и следую-
щий ему Хюсейн. Они говорят, что 12-летний Мустафа, вла-
девший измирскими землями, выйдя из Измира, «поднял в Ана-
толии знамена мятежа» и двинулся на Брусу [8-6, л. 2286; 32, ч. 1,
л. 1616]. Что это, ошибка Идриса или отголосок участия в этом
мятеже Джунейда?
В конце сентября — начале октября 1422 г. Кючюк Муста-
фа побывал в Константинополе, где заручился поддержкой им-
ператорского двора [265, с. 366—369]. «Сын же Махаметов
салтана Амурат, меньший же Мустафа, ему же Греческий царь
дает помощь и некия страны на востоце приять. Посылает же
на него Амурат воинство, Мустафа же изыде на брань из
Никейского града, и ту убиен бысть Мустафа» [23, с. 75]. Мя-
теж был подавлен, а Кючюк Мустафа казнен в Изнике (Ни-
кея) в конце января 1423 г. [155, т. 2, с. 418—419].
На этом трудности нового султана не кончились. После по-
давления мятежа Мурад II был вынужден предпринять походы
на Исфендияр-бея, а затем, как пишут хронисты, на валашско-
го господаря Дракулу в 827 г. х. (1423/24 г.) 124 [46, с. 105; 130,
т. 2, с. 574—578]. По словам Дуки, во время своего валашского
похода Мурад II через посла потребовал от Джунейда при-
слать ко двору сына, но получил отказ [71, с. 165]. Измирский
бей готовился к решающей схватке с османцами.
В 827 г. х. (1423/24 г.) османцы захватили Тире и Айасулук
в Айдынском бейлике и бейлик Ментеше*125 [167, с. 47, 113; 46,
72
с. 107; 130, т. 2, с. 582]. Попавшие в плен Ахмед и Лейс Мен-
гешеоглу были заключены в крепость Бедеви Чардак в Тока-
ге. В Ментеше был назначен османский наместник126, вакфы
и тимары династии Ментешеогуллары перешли в руки Мура-
да II, с именем которого в бейлике была прочитана хутба и
началась чеканка монеты. В завоеванные земли были посланы
османские субаши и кади {130, т. 2, с. 586]|.
В Айдыне завоеванные земли были переданы султанскому
кулу Яхши-бею, но Джунейд не терял надежды вернуть их
обратно, и не без основания. Как сообщают османские хронис-
ты, внук Исы Айдыноглу Хамза, кормившийся с тимара при
11орте, любил повторять: «Пока не исчезнет Измироглу Джу-
иейд-бей, этот вилайет вашим не станет» [46, с. 107; 130, т. 2,
с. 582]. Известно, что среди населения Айдына постоянно про-
исходили волнения из-за деятельности Джунейда [46, с. 107;
130, т. 2, с. 582]. Официальные османские историографы пыта-
лись представить Джунейда угнетателем райатов [145, т. 1,
с. 324; 32, ч. 1, л. 164а—1646], что мало вероятно, так как
измирский бей пользовался поддержкой значительной части
населения бейлика.
После первых поражений Джунейд сумел одержать крупную
победу над османскими войсками: в одном из сражений был
убит Синан-паша, брат султанского наместника в Айдыне Яхши-
бея 127. На помощь наместнику был послан анатолийский бей-
лербей Урудж со значительным войском, и османцам удалось
вернуть некоторые земли, которые сразу же были распределе-
ны между тимариотами [46, с. 108; 145, т. 1, с. 324]. Наконец,,
после смерти Урудж-бея в Айдын был послан новый бейлербей
Анатолии Хамза 128 с войсками санджак-беев Сарухана и Бру-
сы [46, с. 108—109; 130, т. 2, с. 584; 145, т. 1, с. 325; 167,
с. 48]. Решающее сражение произошло при Акхисаре. Джу-
нейд был разбит, а его сын Курт Хасан попал в плен. Измир-
ский бей с 3 тыс. всадников бежал в прибрежную крепость
Ипсили (ныне Доганбей, иль Измир) [71, с. 165—166; 145, т. К
с. 325; 32, ч. 1, л. 1646; 162, т. 2, № 1943].
Победы османского оружия сопровождались и дипломати-
ческими успехами. В феврале 1424 г. в ставке султана Мура-
да II, прибывшего в Эфес после триумфальной поездки по ма-
лоазийским городам (Бруса — Улубад — Бергама — Маниса —
Аксихар), собрались посольства сопредельных держав. Прибы-
ли послы из Константинополя (великий дука Лука Нотара, Ма--
нуил Мелахрин и историограф Георгий Сфрандзи), а также-
посланники сербского деспота, воеводы Валахии, синьора Ми-
тилены, хиосской Маоны и родосских рыцарей. Османский сул-
тан заключил мир с Византией (20 февраля 1424 г.), по которю-
му у императоров Мануила II и Иоанна VIII (1421/25—1448)
помимо столицы остался лишь ряд городов на Черноморском
побережье (Деркос, Месемврия, Анхиало) и крепость Зейтун в
Фессалии. Кроме того, империя вновь стала данницей Порты,
73;
обязавшись ежегодно выплачивать 300 тыс. аспров [138, с. 118;
71, с. 167—168; 265, с. 379—380, примеч. 151].
Джунейд, не теряя присутствия духа, попытался заручить-
ся поддержкой Венецианской республики. Венецианцам также
был выгоден союз с измирским беем, так как после приобрете-
ния у Византии Салоник (сентябрь 1423 г.) республика св. Мар-
ка оказалась на грани войны с османским султаном. 17 апре-
ля 1424 г. генеральный капитан Моря получил инструкции Се-
ната установить связь с эмирами Палатьи и Алтолого, Карама-
на и другими анатолийскими беями, чтобы в дальнейшем по-
пытаться использовать их против османцев [100, т. 5, с. 166;
162, т. 2, № 1931]. В мае того же года на Негропонт прибыл
посол Джунейда с письмом, содержание которого передается
в послании Сенату венецианского дуки Архипелага. Джунейд,
именуемый в этом послании «синьором Алтолуого, Палатьи и
всей Азии», предлагал Венеции союз на следующих условиях:
1) измирский бей просил предоставить в его распоряжение
четыре-пять галер, за каждую галеру он обязывался ежеме-
сячно выплачивать 1 тыс. дукатов;
2) Джунейд хотел переправиться на венецианской галере в
Грецию вместе с находившимся при нем 17-летним сыном Му-
стафы (сына Баязида I) 129;
3) в случае успешной борьбы с Мурадом II и захвата Гал-
липоли Джунейд обещал Венеции половину таможенных сбо-
ров в Галлиполи, а также обещал передать венецианцам весь
район Салоник и побережье от Галлиполи до Салоник;
4) наконец, Джунейд обещал выполнить все, что от него
потребует Венеция, для «сохранения дружбы и взаимопони-
мания» и разгрома Мурада II [152, т. 1, с. 171—174; 162, т. 2,
№ 1949].
Венеция положительно отозвалась на предложения измир-
ского бея, и 28 июня 1424 г. Сенат направил инструкции ге-
неральному капитану Моря, в которых говорилось о том, что
союз с Джунейдом был бы очень выгоден для республики [152,
т. 1, с. 166—170; 162, т. 2, № 1943].
Более подробные инструкции генеральному капитану Моря,
этот пост в 1423—1424 гг. занимал победитель османского фло-
та при Галлиполи в 1416 г. адмирал Пьетро Лоредано, были
направлены Сенатом 16 июля 1424 г. [162, т. 2, № 1949], и уже
в начале сентября адмирал, вновь находившийся со своей эскад-
рой у Галлиполи, принимал посла Джунейда [100, т. 5, с. 176].
Измирский бей пытался также получить помощь от Караман-
оглу. Дука пишет, что Джунейд, оставив своего брата Баязида
охранять крепость Ипсили, с тремя галерами (биремами) выр-
вался из окружения 13°. Высадившись где-то на побережье Пам-
филии (на берег залива Анталья), Джунейд прибыл в Ане-
мур, откуда в сопровождении воинов караманского бея напра-
вился в Конью. Измирский бей не сумел уговорить караманско-
го бея выступить против османцев, так как тот, по словам
74
Дуки, еще помнил'предательство Джунейда во время их совмест-
ного выступления в 1407 г. против султана Сулеймана Челе-
би131 и опасался открытого столкновения с Мурадом II. Все
же караманский бей снабдил Джунейда деньгами и предоста-
вил в его распоряжение 500 всадников.
Предприняв стремительный марш в обход османских боевых
порядков, Джунейду удалось под- покровом ночи прорваться в
Ипсили. Но вскоре положение осажденных, число которых вме-
сте с караманцами едва достигало 1 тыс. человек, стало кри-
тическим: в крепости начались голод и болезни, а на помощь
50-тысячной армии османцев подошли три галеры генуэзца
Перчивалле Паллавичини, арендатора Новой Фокеи132 [71,
с. 167; 145, т. 1, с. 326; 32, ч. 1, л. 1646]. Уже на следующую
ночь после появления в виду крепости генуэзских галер из Ип-
сили бежали воины-караманцы [71, с. 167].
Сложившаяся ситуация явно не устраивала Венецию433, по-
этому 2 апреля 1425 г. Сенат приказал генеральному капитану
Моря Фантину Микелю направиться с большей частью флота
к Ипсили и принудить генуэзцев снять морскую блокаду кре-
пости. Венецианский адмирал должен был доставить Джунейда
в Салоники, где в это время объявился очередной претендент
па османский престол, называвший себя сыном Баязида Му-
стафой134 [162, т. 2, № 1980; 100, т. 5, с. 192—194]. Миссия
Фантика Микеля не увенчалась успехом: капитан, по-видимому,
опоздал, хотя, если верить османским хроникам, Джунейд обо-
ронялся в крепости до 829 г. х. (1425/26 г.).
Защитники крепости, истощенные длительной осадой, через
некоторое время вступили в переговоры с османцами. В опи-
сании последних дней Джунейда источники несколько расходят-
ся между собой. Дука сообщает, что Джунейд, узнав, что Хам-
за-бей находится в Айасулуке, связался через своего слугу с
Халилем и согласился сдаться при условии, что его отправят
к Мураду II. Предложение было принято, но вскоре в лагере
объявился Хамза-бей и направил в шатер к Джунейду четырех
палачей, которые отрубили ему голову. Через некоторое время
в Галлиполи были казнены Курт Хасан и брат Джунейда Хам-
за [71, с. 167].
Ашык-пашазаде и Нешри пишут, что Джунейд согласился
на предложение османских эмиров135 отправиться под конвоем
к султану, но, когда Измироглу покинул крепость, он был схва-
чен Яхши-беем и казнен вместе со своим сыном Куртом Хаса-
ном. Головы казненных были выставлены на обозрение перед
крепостью, и устрашенные защитники сразу же сдались136 [46,
с. 109; 130, т. 2, с. 584—586]. По-видимому, более точен Дука,
так как в'назме (стихе), предваряющем повествование Ашык-
пашазаде, лавры победителя Джунейда также отданы Хамза-
бею [46, с. 109].
В начале зимы 1425/26 г. из токатской темницы Бедеви Чар-
дак бежали братья Ахмед и Лейс Ментешеоглу, надеясь с по-
75
мощью «персидских султанов», т. е. в первую очередь Шахруха,
вернуть себе отцовский удел. Побег удался лишь Ахмеду; Лейс
был схвачен уже на следующий день и казнен. Ахмед некото-
рое время пробыл у Османа Кара Юлюка, затем искал защи-,
ты у египетского султана, пытал счастья в своих землях и,
наконец, отправился в Персию [46, с. 110—111].
Последняя попытка беев вернуть свои владения относится*
к 1451 г., когда караманский бей Ибрахим воспользовался
смертью Мурада II и выступил против нового султана Мехмё*
да II (1451—1481). Среди сторонников караманского бея вновь
оказались потомки прежних беев Эгейских эмиратов: Айдын*
оглу, имени которого источники не называют, и сын Лейса Мещ
тешеоглу — Ильяс [46, с. 139—140; 130, т. 2, с. 684—686]»’
Ильяс-бею удалось установить свою власть в бейлике Менте*
тле, но ненадолго: против него было послано войско анатолцщ
ского бейлербея Исхак-паши, Ильяс был разбит137 и бежал^
к госпитальерам на Родос [95, с. 19—21; 32, ч. 2, л. 1976—Н
198а]. Энвери сообщает, что Айдыноглу также был разбит й
^спасся бегством [74, с. 95]. Для усиления контроля за поло*
.жением в приморских санджаках османской державы ставка
анатолийских бейлербеев после подавления этого мятежа былй
перенесена из Анкары в Кютахью [32, ч. 2, л. 198а].
Таким образом, Эгейские эмираты окончательно были при-
соединены к Османской империи лишь накануне падения Кон*,
стантинополя (1453 г.). Длительность процесса становления И
консолидации власти османцев в бейликах объясняется тем,
что местная знать и сипахи оказывали упорное сопротивление
централизаторской политике Порты. Вероятно, в поддержке м'е*<
стными тимариотами своих прежних беев можно усмотреть так*
же их нежелание участвовать в длительных и кровопролитных
войнах османских султанов. То, что эти войны дорого обхо*
дились местным сипахи, наглядно демонстрирует дефтер АЙ*<
данского санджака 859 г. х. (1454/55 г.), в котором против зна*
чительной части зарегистрированных ранее тимариотов помече-
но: «Пал за веру в Варненском газавате», т. е. погиб в битве
при Варне (1444 г.) [98, с. 73]. Борьба анатолийских бее)!
с османцами постоянно находила поддержку «на Западе» (у
Византии, Венеции, госпитальеров) и «на Востоке» (у Шахру«
ха), что, естественно, замедляло процесс интеграции Эгейских
эмиратов в состав Османской империи.
Глава II
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ СВЯЗИ ЭГЕЙСКИХ ЭМИРАТОВ
СО СТРАНАМИ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЯ
Первые торговые контакты
с венецианцами, генуэзцами и госпитальерами
(60-е годы XIII — 20-е годы XIV в.)
Еще в период турецкого завоевания византийской Карии
предприимчивые венецианские купцы завязали торговые отно-
шения с кочевниками, которым, по словам К. Маркса, также
был свойствен «торговый дух» [3, с. 365]. В 60-е годы XIII в.
торговая деятельность разворачивалась преимущественно в за-
ливе М1кри (залив Фетхие). Арабский географ Ибн Саид пи-
сал, натример, что отсюда в Александрию вывозился строевой
лес. Бо.1ьшим спросом пользовались также «туркменские ков-
ры», вьтканные местными кочевниками [96, с. 42]. Высокое
качество этих ковров отмечал Ибн Баттута [92, с. 286], мам-
люкская знать украшала ими свои дворцы в Египте [114, с. 196].
Предприимчивых венецианцев не останавливала даже опас-
ная перспектива встреч с многочисленными эгейскими пирата-
ми, наибольшей известностью среди которых в 70-е годы XIII в.
пользовались корсар из Аней (неподалеку от Кушадасы) Иоан-
но Делькаво и родосский губернатор Кривикиота [328, т. 1,
с. 443; 391, с. 416—424]. Венецианские судебные решения (март
1278 г.) о возмещении византийским императором убытков, на-
песенньх этими корсарами венецианским подданным, позволяют
судить о предметах торговли и до некоторой степени о ее мас-
штабах Так, например, возмещение убытков Антонио из Амид-
зо, чей корабль с грузом леса был разграблен у берегов Турции
Кривиклотой, составило 370 иперперов *, а стоимость груза
льна и фиников (или проса?), который был захвачен Иоанно
Делькаво в заливе Макри у Джорджио Рагузео, исчислялась
25 иперперами [159, т. 3, с. 173, 220].
Судя по рассматриваемым судебным делам, в 70-х годах
па Негропонте проживала группа торговцев, которая вела по-
стоянную торговлю зерном и вином, перевозя эти товары меж-
ду Макри и Негропонтом. Трое из этих купцов — Марино Виль-
оно, Доменико Бондомиро и Иоанно Бембо — были ограблены
Кривикиотой и понесли убытки в размере соответственно 31,
90 и 1490 иперперов. Присуждение крупной компенсации в по-
следнем случае объясняется потерей Иоанно Бембо судна (воз-
77
мещение— 300 иперперов) и утратой им значительных ценно-
стей [159, т. 3, с. 196—197, 208]. Этими данными, а также со-
общением, что во время голода 1268 г. в Венецию из Турции бы-
ло доставлено зерно [375, с. 238], в настоящее время ограничи-
ваются наши знания о торговле венецианцев с турками до на-
чала XIV в., что позволяет оценить эту торговлю как эпизоди-
ческую и незначительную по объему.
Более регулярный характер торговые связи приобрели на.
рубеже веков. В эмират Ментеше из-за моря стали ввозить
железо и мыло. В марте 1300 г., например, Джорджио Курион,
торговец с Крита, намеревался отправиться в Турцию с 20 ми-
лиариями (около 10 560 кг) мыла стоимостью 600 иперперов
[365, с. 181]. В 1301—1302 гг. венецианский Сенат предоста-
вил властям Кр'ита полномочия снабжать деньгами купцов, на-
правлявшихся в Турцию для покупки лошадей [163, т. 1, № 12,.
59]. Впоследствии закупки в Турции лошадей вошли в практи-
ку; Сенат выделял Криту на эти цели в среднем 1 тыс. ипер-
перов в год [422, с. 220].
После захвата турками 24 октября 1304 г. Эфеса рынок
Кандии— столицы венецианского Крита — наводнили рабы-гре-
ки. По подсчетам Ш. Верлиндена, приток греческих рабов из
Эфеса, Аней и других захваченных византийских городов выз-
вал резкое снижение цен на невольничьем рынке Кандии
1305—1306 гг. В записях нотариуса Никколо Пиццоло зафик-
сирована продажа (2 марта 1306 г.) рабыни Ирины из Теолого^
(Эфеса) за 10 иперперов. Как указано в документе, продавец
Андреа Якобелли из Анконы приобрел рабыню у турок. Эта
цена ниже минимальной цены рабыни-гречанки на рынке Кан-
дии в 1301 —1302 гг. (14 иперперов) и значительно ниже сред-
ней цены рабыни, которая в 1301 — 1302 гг., по подсчетам Ш. Вер-
линдена, составляла 17 иперперов (по нотариальным записям
Бенвенуто де Бриксано) [443, с. 596—602; 445, с. 805—825].
Развитие торговли в регионе подтверждает известное поло-
жение К. Маркса о том, что «повсюду, где торговый капитал
имеет преобладающее господство, он представляет систему гра-
бежа, и недаром его развитие у торговых народов как древне-
го, так и нового времени непосредственно связано с насильст-
венным грабежом, морским разбоем, хищением рабов, порабо-
щением колоний; так было в Карфагене, в Риме, позднее у
венецианцев, португальцев, голландцев и т. д.» [3, с. 364]. Ве-
нецианцы, генуэзцы, госпитальеры любыми средствами стреми-
лись устранить конкуренцию со стороны своих соперников и
для достижения этой цели часто использовали союзы с турка-
ми. Так было, например, в 1312 г., когда родосские рыцари
разграбили генуэзскую галеру, шедшую из Александрии с гру-
зом пряностей. Посланник Лигурийской республики Антонио
Спинола прибыл к эмиру Ментеше и предложил заключить в
тюрьму всех ‘родосцев, ведущих торговлю во владениях эмира..
Посол был уполномочен выплатить эмиру Ментеше 50 тыс. фло-
78
ринов золотом при условии, что эмир начет войну с Орденом
госпитальеров [136, № 25, с. 31—32]. В ДО время в эмирате
Ментеше находилось около 250 родосцев,среди которых были,
в частности, торговцы, закупавшие продогльствие и скот [13b,
№ 25, с. 31]. Очевидно, что Орден госпитльеров не считал по-
стыдным делом торговлю с мусульманами-УРками-
Одной из основных задач «Щита веры была изоляция «са-
рацин Бабилонии» (мамлюков), с чем рдаРи Успешно £,пРав’
лялись. По словам современника (рыцаругамплиера из 1ира),
госпитальеры перехватывали суда «дурнк торговцев», пытав-
шихся доставить в Египет лес, кожи и дугие товары из Тур-
ции [142, с. 322—323].
Расширение торговых связей латински государств Леванта
с эмиратом Ментеше в этот период объясялось постоянной за-
висимостью островных государств и владний итальянских рес-
публик от импорта продовольствия, а ткже периодическими
папскими интердиктами на торговлю с Ммлюкским султана-
том [328, т. 2, с. 42—44]. Заинтересованость в малоазиатских
рынках объясняет стремление государствЛеванта упорядочить
торговые связи с эмиратом Ментеше и дбиться относительной
безопасности ведения торговли. Как отмеает Э. А. Захариаду,
сейчас трудно судить, существовали ли дкие-либо венециано-
турецкие торговые соглашения до первог< известного в настоя-
щее время соглашения 1331 г. между дукй Крита Марино Мо-
розини и Орханом Ментешеоглу. Тем hi менее интердикт на
торговлю с эмиратом Ментеше, оглашений на Крите в 1322 г.,
а также письмо дуки Кандии дожу 138 г. [472, с. 5, при-
меч. 15] рассматриваются исследовательиДОЙ как свидетельст-
ва возможности существования торговых •,оглашений уже в тот
период [464, с. 231; 472, с. 5, 18].
По-видимому, первым из договоров, аключенных с турец-
кими эмирами, было соглашение генуэзце] Новой Фокеи с Сару-
хан-беем. При условии выплаты ежегоднй дани (см. гл. 1) ге-
нуэзцы получили право на ведение свобцной торговли на тер-
ритории Саруханского бейлика. В своюочеРедь’ турки могли
беспрепятственно покупать и продавать твары в Новой Фокее.
Когда Дука писал свою историю, этому [все еще действующе-
му) договору, по его словам, было уже 30 лет* [71, с. 149].
Основными центрами международной торговли в Эгеиских
эмиратах стали Айасулук (Алтолуого, 'еолого, Эфес) и Ба-
лат (Палатья, Милет). Меньшим было з^чение таких гаваней,
как Измир (Смирна) и Препия (в произо1Нении архимандрита
Агрефения — Епретья) [6а, с. 1], располскснная в устье р. Инд
(Даламан-чай) [472, с. 127, 129—130; 47, с. 42], а также га-
вани Мармарис (Порто Фиско), хотя, позД°вам ^влия Челеби,
там могла одновременно бросить яко;ь тысяча кораблей
[77, с. 229].
Айасулук находился в некотором удлении от моря, здесь
была резиденция беев, здесь же шла торговля . Естественно,
79
это вынуждало торговцев нести дополнительные расходы.
Франческо Бальдуччи Пеголотти в своем трактате «Искусство
торговли» (отражает ситуацию 30-х годов XIV в.) отводит спе-
циальную главу условиям ведения коммерции в Алтолуого и
предупреждает, что тому, кто вознамерится в этом городе за-
няться хлебной торговлей, надо будет позаботиться об оплате
складских помещений (-половина флорина в месяц каждая сот-
ня модиев) и оплате за доставку зерна в гавань (на расстоя-
ние 9 миль). Доставка каждой сотни модиев обходилась еще
в 2,5 флорина [137, с. 56—57]. По подсчетам Э. Шильбаха, один
«зерновой модий» в Алтолуого4 был равен 62,633 л [403, с. 131].
Очевидно, однако, что в данном случае Пеголотти имеет в
виду модий Романии (307,512 л), поскольку если бы речь шла
об упомянутом «зерновом модии», то наем на одну ездку дву-
колки-кагны (канлу), поднимавшей до 600 кг [180, с. 157],
обходился бы купцу почти в четверть флорина, сумму непо-
мерно высокую.
Гавань Алтолуого отличалась удобством: хорошей защищен},
костью от ветров и значительной глубиной (6—8 морских са-
женей) [313, с. 149—150, 185—187]. /
Пилигрим Людольф из Зюдгейма, посетивший Айасулук
между 1336 и 1341 г., в описании своего путешествия (итине-
рарии) сообщает, что неподалеку от порта христиане из Лом-
бардии, «изгнанные вследствие раздора», основали новый го-,
род, в котором имелись церкви и обитель монахов-францискан-^
цев [ИЗ, с. 25]. В. Гейд предположил, что этими христианами
были генуэзцы и пизанцы [328, т. 1, с. 542, примеч. 1], одна-
ко более вероятно, что Людольф говорит именно о ломбардцах,
которые подвергались гонениям во Франции при Филиппе IV
Красивом (1285—1314). Далее в итинерарии говорится, что
близ новооснованного города протекает река, «величиною срав-
нимая с Рейном», по которой «в Турцию из Татарии... приво-
зится многоразличный товар» [113, с. 25]. Почти дословно
Людольфа повторяет другой паломник, проследовавший этими
местами во второй половине XIV в. Остается неясным, имели
ли в виду пилигримы Каистр, или их слова следует, как пред-
положил В. Гейд, отнести на счет Меандра [328, т. 1, с. 544],
который был судоходен в течение всего года и, несомненно,
являлся крупнейшей транспортной артерией, связывавшей при-
брежные бейлики с внутренними областями Малой Азии [166а,
с. 353—354].
По реке к морю доставлялись зерно, хлопок, шелк и дру-
гие товары [328, т. 1, с. 544; 455, с. 132—133]. Особое место
среди них занимали квасцы, добываемые в копях неподалеку
от Кютахьи, столицы Гермиянского бейлика5. Продажа квас-
цов в эмиратах осуществлялась на рынках Алтолуого, Христо-
поля6; Палатьи, Миляса и Лассо (Яссос, Асын) [472, с. 168;
261, с. 773].
Итальянских купцов можно было встретить довольно дале-
80
ко от побережья. Много генуэзцев и венецанЦев проживало в
Филадельфии, у венецианцев в этом городе>ыл ДаЖе свой кон-
сул [261„ с. 170]. Караваны торговцев дкодили до Сиваса,
центра пересечения важнейших торговых ]Утей Малой Азии
(с одним из таких караванов из Алтолуог Д° Сиваса в серею-
щие XIV в. добрался некий монах-франщ‘канеи>’ оставивший
потомкам свою «Книгу знаний обо всех рролевствах...» [58,
г. 58]. Из этого, однако, не следует делать *ывод, что Палатья
и Алтолуого играли заметную роль в транзтн°й торговле. Оба
ни города были центрами вывоза в оснсном местной сель-
скохозяйственной продукции, сырья и некс°Рых видов ремес-
ленных изделий, производимых непосредстРнно в прибрежной
юие. Это наглядно демонстрируют средне£ковые руководства
сия торговцев (хорошо известный трактат >ранческо Бальдуч-
чп Пеголотти, анонимный флорентийский трактат, составлен-
ный около 1315 г., сочинение критского т>рговца Эммануэле
Пилота), а также договоры венецианского Крита с Эгейскими
жиратами. Из Алтолуого и Палатьи вывоз^ись квасцы (круп-
ные и мелкие, в основном невысокого качетва’ п0 сравнению,
например, с фокейскими или колонейскими<ва^и'ами 7)’ пшени-
ца, ячмень, бобовые, рис, воск и мед, круный темный изюм
Ьебиб), пенька, кунжутное семя, шафран, чернильные ореш-
ки8, сыр, шкуры, обработанные солью колиные кожи, крас-
ный сафьян, лен, ковры с мохнатым ворс,м’ попоны, войлок
|267, с. 313; 137, с. 55—57; 139, с. 140, 13; 472, с. 159, 186,
189, 192, 236]. Из эмирата Кареси в Константинополь вывозили
ладанную камедь и шелк [166а, с. 366]. Длина Меандра сла-
вилась солодковым корнем9, который в б<льшихо количествах
по времена Эвлия Челеби (XVII в.) и, 10 всей видимости,
п предшествующие столетия вывозился отс°ла в Египет [455,
г. 133; 77, с. 147—148].
Важными статьями экспорта были рабы и скот (быки, ослы,
лошади) [267, с. 313; 472, с. 186, 230].
Через Фокею вывозили «турецкий бархат» [267, с. 317], че-
рез Палатью —хлопок [66, т. 2, с. 613]. Собственного ткацкого
производства в эмиратах, очевидно, не был*- Парчу изготовля-
ли в Филадельфии, бязь белого цвета с золотым шитьем
и Денизли [130, т. 1, с. 204; 92, с. 271]. Внятно, там же ру-
ками ткачих-гречанок изготовлялся и «турецкий бархат».
Ткани были одним из основных предмерв импорта. В эми-
ратах большим спросом пользовались нар>онское, перпиньян-
ское, тулузское сукно (небесного цвета, бизюзовое» алое» Фис-
I тиковое, изумрудного оттенка), камлот, пслУшеР'стяные ткани,
флорентийское шерстяное сукно, ирландска! саржа [137, с. 55;
Л>7, с. 313; 66, т. 2, с. 737; 472, с. 170]. В ^больших количест-
плх ввозились также хлопчатобумажные тьани (букераме)
|М7, с. 317].
Большие прибыли купцам приносила тсРГ0ВЛя мылом (ве-
нецианскими, анконскими и апулийскими кусками) [267, с. 313; II
II Зак 838
81
472, с. 173, примеч. 731]. В эмираты ввозили также слитки и
изделия из серебра, олово и свинец в слитках, рафинированную
медь в брусках, вино [267, с. 313; 137, с. 55—57; 139, -с. 140, 156|
Период расширения экономических связей
со странами Средиземноморья
(1331 — 1389)
Путь к достижению первого известного соглашения между
Критом и эмиратом Ментеше был не очень легким. Так,
21 июня 1318 г. дука Крита Никколо Дзено доносил дожу об
ущербе, который несут венецианские подданые от пиратов^ту
рок. «Так, недавно они захватили в рабство нобиля Марко
Контари, предварительно овладев его кораблем и имуществом
Также напали они на остров Санторини, принадлежащий Анд
рею Бароцци, и увели оттуда массу людей и скота, а равным
образом угнали несколько барж с товаром, принадлежащие
критским купцам. Когда мы написали туркам жалобу по до-
воду этих насилий, то они ответили нам дружественным писЬ'
мом, в котором называли нас своими братьями, обещали впредь
воздерживаться от всяких обид нашим подданным, в знак чего
просили нас составить список всех наших владений и островов
Но люди эти, оказалось, не заслуживают ни малейшего довд
рия. Не довольствуясь описанными насилиями, в прошлом ма|
они явились на 16 баржах к острову Скарпанту, управляемому
Андреем Корнари; а баржи их — настоящие военные суда
100 и 50 весел, экипаж их состоял из 1500 человек. И вот эт#
турки высадились на означенный остров, опустошили его, за-
брали до 300 человек, много скота и прочего и со всем этим
вернулись в Турцию. Теперь же они, как мы слышали, соби-
раются напасть на Крит...»11 [70, т. 1, № 61, с. 107—108]
В 20-е годы XIV в. торговые отношения между Критом и Мен-
теше периодически прерывались, и лишь после крушения союза
турецких эмиров с каталонцами венецианцы получили возмож-
ность установить стабильные отношения с беем Палатьи
[472, с. 18].
Соглашение 13 апреля 1331 г. (Док. 1331 М), заключенной
дукой Крита Марино Морозини с эмиром Орханом Ментешеор
лу, носило локальный характер: статьи этого договора распро-
странялись только на венецианских подданных — жителей Кри*
та, а также на пять близлежащих и подчиненных Криту остро-
вов (Карпатос, Кифера, Санторини, Кеа и Серифос) (Док.
1331 М, § 12). Эмир предоставлял венецианцам церковь св. Ни-
колая и участок земли для строительства необходимых зданий
(§ 8). Ко времени заключения соглашения Крит уже имел в
Палатье своего консула, который был обязан заботиться об
имуществе умерших венецианцев, разрешать споры между ве-
нецианскими подданными и, совместно с эмиром, тяжбы между
82
|н‘псцианцами и турками (§ 5—7, И). Консул обычно казна-
•млея на один-два года, его жалованье (100 дукатов в год)
нбес.печивалось сборами с товаров (ввозимых в Кандию или
вывозимых из Кандии) критских купцов, ведущих торговлю со-
ответственно с Айдынским эмиратом (Теолого) или с эмиром
Ментеше (Палатья) [472, с. 136, примеч. 579; 163, т. 1Г
.<• 643J.
Соглашение устанавливало двухпроцентную экспортную и
импортную пошлину (коммеркий), причем оговаривалось, что-
-щпецианцы платят импортную пошлину лишь один раз, даже
1 ‘ели товары перевозятся по землям эмира (для продажи) в
другие места (§ 3).
♦» Такие предметы экспорта, как зерно, бобовые, быки, лошади
и рабы, подвергались обложению дифференцированной пошли-
ной: пшеница — 2 аопра за модий (Романии), ячмень и бобо-
rthie—1 аспр за модий, бык — 2 аспра, лошадь — 3 аспра и
1>.'|б—10 аспров (§ 3). Причем в этом случае двухпроцентная
экспортная пошлина с венецианцев не взималась (противопо-
ложного взгляда придерживается Э. А. Захариаду [472, с. 154]).
Па наш взгляд, это можно заключить как из более поздних ос-
манских установлений12, так и из текстов договоров, опублико-
ванных исследовательницей (Док. 1403 М, § 20, 21).
Критские купцы могли закупать кожи «во владениях и на
П.чзарах эмира, но не в лавках мясников» (§ 14). Этим параг-
рафом отстаивались интересы местных ремесленников (дубиль-
щиков, кожевников). Как в Византии, так и позднее в Осман-
гкоп империи кожевенное производство было строго регламен-
нфовано: шкуры у мясников имели право закупать только ду-
пильщики. У дубильщиков уже выделанную кожу закупали
кожевники (сапожники, седельщики, шорники), и лишь после
loro, как был удовлетворен внутренний спрос, кожи у дубиль-
щиков могли приобретать торговцы [195а, с. 36—37; 227, с. Л09,
119—120].
Идя на заключение этого соглашения, Орхан Ментешеоглу
оговорил для себя право преимущественной покупки заморских
юваров. Согласно § 4 договора, эмир мог в течение первых
грех дней после привоза товара вести переговоры с купцом
относительно цены понравившейся ему вещи. Только по истече-
нии этого срока (если о цене не договорились) купец получал
право продавать свои товары другим покупателям. Похожей
была статья (§ 13), регламентирующая торговлю вином. Статья
гласила, что если некий «наматари» упомянутого эмира желает
приобрести вино и столкуется о цене с купцом, то он имеет
чееять дней для «оплаты и приобретения вина». Если по исте-
чении этого срока деньги не будут уплачены, купец волен про-
|.|вать вино как пожелает (разумеется, только не мусульма-
нам [51, с. 226, § 33]). Мною уже было высказано предполо-
жение, что покупателем с преимущественным правом приобре-
|еиия привозного вина мог быть хранитель эмирских погребов
6* 8а
(шарабдар-и эмир) 13 (см. [192, с. 259]) и что писец критской
канцелярии мог вместо персидского -слова шараб = «вино» упот-
ребить греческое слово нами, означающее марку знаменитое
кипрского вина. При этом мною учитывалось, что в ВизантИ!
нама было вином для причащения и, вероятно, в разговорно!
речи это слово могло употребляться в широком смысле, озиа
чая вино вообще. Аргументом в пользу приведенного предш
ложения, на мой взгляд, является также определенная сочетав
мость этой статьи договора с уже разобранной выше статьей |
преимущественном праве эмира на приобретение привозных т(
варов.
Нельзя, однако, исключить возможность, что «наматари*
эмира это искаженное написание «амалдар-и эмир». В этор
случае мы впервые встречаемся с фигурой откупщика, гранииП
деятельности которого вырисовываются из статей последующи»
договоров, заключенных дуками венецианского Крита с беями
Эгейских эмиратов.
Необходимость достижения новых договоренностей выяв»г
лась уже очень скоро. Победы, одержанные над турками фМ
том Священной лиги в 1333—1334 -гг., создали условия для yi
реплеиия позиций Венеции в эмиратах. Весной 1337 г. вещ
цианцы Крита заключили соглашения с обоими эмиратами
9 марта с Айдыном, а чуть позже (до начала апреля) h
с Ментеше. ‘
Соглашение между дукой Кандии Джованни Санудо |
братьями Хызыром и Умуром Айдыноглу (Док. 1337 А) быХг
первым договором венецианцев с айдынскими беями. В Теолор
учреждалось консульское представительство, венецианца
предоставлялась церковь и территория для постройки жиль
(§ 6, 8).
Статьи соглашения распространялись на всех подданных Вп
неции без исключения, договор был заключен сроком на одш
год, но действие его продлевалось, если стороны не изъявлял!
желания его расторгнуть (§ 2, 4).
Судебная власть (и исполнительная, вплоть до заключешп
в тюрьму) над венецианскими подданными на территории эмн
рата принадлежала консулу. В отправлении этих обязанности
консулу (по его требованию) должен был оказывать помоИН
эмир (Хызыр Айдыноглу). Эта же статья ограждала поддан
ных Венеции от вмешательства в разбираемые дела бея, мео
ных официалов (чиновников) и наиба 14 (§ 8). В соглашении спг
циально оговаривалось, что мухтесиб™ не имел права требп
вать с венецианских купцов уплаты каких-либо пошлин, крош
установленных договором (§ 17). А пошлины устанавливали?!
следующие: те предметы экспорта, которые при покупке изм<
рялись мерой шиник16, облагались шестипроцентной пошлино||
другие (не измерявшиеся ишником) —четырехпроцентной.
Таким образом, соглашение устанавливало более высока
экспортные пошлины по сравнению с теми, которые указывав
84
н своем трактате Пеголотти (book — двухпроцентная экспорт-
пня пошлина, остальные товары — четырехпроцентная) [137,
. 56].
Что касается меры, упомянутой в этой статье соглашения, то
и XV—XVI вв. в Айдыне и Сарухане шиник был равен четвер-
ги киле [324, с. 123]. В тот период I киле являлся мерой сы-
пучих тел (34,168 л), вмещавшей 20 окка (по 1,276 кг) пше-
ницы [234, с. 52; 403, с. 158—159, 228—230]. В свою очередь,
Л) киле составляли 1 мюд [234, с. 58].
О том, что в Сетталии (Анталья) 20 киле составляли 1 мо-
• hut пишет и Ф. Б. Пеголотти [137, с. 58]. Однако в этом слу-
чае он имеет в виду модий Романии, а не османский мюд, как
полагает В. Хинц [234, с. 57—58]. Сделать такой вывод поз-
воляет интересный венецианский документ, опубликованный
Фр. Тирье. Речь идет о письме властям Крита синдика по за-
купке пшеницы (отправлено на Крит 23 июля 1405 г., получено
канцелярией дуки 27 июля). В письме, в частности, сообщается,
мго в Турции17 пшеница продается по цене «X quili (ед. ч. qui-
1с — «киле».— К. Ж.) за дукат, что составляет 9 мензур за ду-
кат». В заливе Мамало, говорится далее в письме, 11 киле пше-
ницы стоят один дукат [164, с. 188]. Таким образом, в доку-
менте имеются не только данные о ценах на хлеб в эмирате
Ментеше в 1405 г., но и содержится точное указание на то, что
10 киле = § мензурам. Величина мензуры (мезуры, мизуры) —
под таким названием был известен на Крите морской модий —
известна для интересующего нас периода достаточно точно:
17,084 л [403, с. 139—141]. Соответственно величина 1 киле
составит 15,3756 л, а 20 таких киле будут равны 307,512 л, т. е.
объему, вычисленному Э. Шильбахом для константинопольского
мидия, или модия Романии [403, с. 107—108]. В свою очередь,
I киле составит четверть вычисленного тем же Э. Шильбахом
«зернового модия» Палатьи или Алтолуого (в пределах 60—
64 л) [403, с. 131]. Наконец, если в исходных данных нет оши-
бок, 1 ишник в эмиратах был равен 3,84389 л, т. е. четверти
киле в 15,3756 л.
В Трапезунде 1 шиник (хиникс) был равен, как известно,
четверти морского модия (по величине совпадающего с крит-
ской мезурой), т. е. 4,271 л [403, с. 127, 96, 139—140].
По соглашению 1337 г. (Док. 1337 А) привозные товары
пошлиной не облагались. Исключением было лишь вино (1 фло-
рин за 1 неаполитанскую вегету18), а также мыло. С каждого
ящика (кассы) взимали два куска мыла 19 (§ 7). Со времен Пе-
голотти пошлина на вино не изменилась. Что касается пошлины
па мыло, то подобный вывод с полной уверенностью сделать
трудно, поскольку в трактате Пеголотти указывается, что пош-
лина на мыло составляла 1 флорин с 1 венецианской, или ан-
конской, кассы (примерно 120 кг), или же 2 флорина с каждых
23,5 батмана мыла [137, с. 56] (по подсчетам Э. Шильбаха,
1 батман Алтолуого = 9,993 кг [403, с. 198]).
85
Власти Крита включили в договор статью (Док. 1337
§ 20), в которой напоминалось, что венецианцам запрещен (
продавать неверным некоторые виды товаров. В этот перши
под папские запреты попадали металлы (прежде всего желе*
зо), корабельный лес, парусина и другие виды «стратегических*
товаров [472, с. 133—134]. В то же время венецианцы добн
лись от эмира Хызыра Айдыноглу обязательства не отдавать
на откуп торговлю различными видами товаров в эмирате
В статье особо перечислялись такие товары, как сыр, тканп}
квасцы, воск, кожи. Этот список, по-видимому, косвенно ук;Ь
зывает на то, что ранее подобная практика в отношении эти»
товаров периодически имела место (§11).
Лишь вино и мыло, как и во времена Пеголотти [137, с. 56|s
продолжали оставаться товарами, торговать которыми в эми
рате имели право лишь откупщики, а возможно, и привилегц
рованные лица20. Людольф фон Зюдгейм, посетивший эмират
между 1336 и 1341 г., сообщает, например, что вино приезжиц’
купцам продавала преклонного возраста вдова эфесского гу
бернатора, содержавшая по разрешению Хызыра Челеби в ок
рестностях Айасулука таверну [113, с. 24—25; 367, с. 31—32),
Торговля вином в эмиратах, очевидно, была организована
так же, как несколько позже в городах Османской империи, гдг
было запрещено продавать вино «мимо кабаков». Трактир
(мейхане, шарабхане) находился в «квартале неверных» в рум
ках «привилегированных гяуров» [99, с. 45—46], откупщиков
(амилей). Подробно, например, правила торговли вином ого*
ворены в «Законе города Кемаха» [1516 г.). Так, вино там еле»
довало продавать по цене вдвое превышающей закупочную; з.г
привоз в город вина без разрешения откупщика трактира пола»
гался штраф с конфискацией привезенного вина; неверные, про»
живающие за городом, могли продавать излишки виноградного
сусла (после полного заполнения подвалов трактира) лишь
после уплаты покупателем откупщику фиксированной суммы с
каждого вьюка [51, с. 186—187, § 3].
По всей видимости, в эмиратах венецианцам не удалось до-
биться права продавать вино в розницу, что они смогли сде-
лать, например, в Константинополе, хотя и там им приходилось
отстаивать эту привилегию. Так, 15 марта 1344 г. венецианский
Сенат направил письмо византийскому императору, в котором
говорилось, что император претендует на то, чтобы продажу
вина в Константинополе осуществляли исключительно греки.
Между тем, указывалось далее в послании, договор признает
за венецианцами право продавать вино в тавернах [70, т. 1,
с. .273—274; 162, т. 1, № 164].
Османские материалы XV—XVI вв. позволяют также пред-
ставить, как откупщик реализовал приобретенное право 'На
торговлю каким-либо видом товара. Так, в Анталье, где внеш-
няя торговля лесом являлась государственной монополией, от-
даваемой на откуп, откупщик (по установлению 1477 г.) был
86
. ом ши покупать бревно у дровосеков за 3 акче, а продавать
* м 7 акче; 1 кантар дегтя откупщик был обязан приобретать
* I 60 акче, а продавать за 120 акче [337а, с. 147]. Когда откуп-
♦1»ик (амиль, амалдар) сталкивался с трудностями, он обычно
апеллировал к Порте. В этих случаях султан направлял для на-
н|гдения порядка на местах своего кула (ясакчи) с предписа-
шсм [54, т. 1, с. 132—135, 144]. Одно из таких предписаний
нцсалось регламентации (ясака) торговли кунжутным семенем
ц Айдыне: «В настоящее время я послал своего кула в Айдын-
uiii иль и земли, этому илю административно подчиненные,
н |бы он учинил кунжутный ясак; и повелел я, чтобы, на место
Прибыв и упомянутые вилайеты объездив, он ясак учинил по
-икону старому, чтоб в иных местах21 кунжут не покупали и в
имбарах не прятали, а ежели кто тайком от амиля в амбаре
। копит и продавать кунжут задумает, того мой упомянутый кул
Пусть сыщет, запасы изымет в пользу казны, а самого пусть
ин кажет, как следует по закону.
Когда же придет время сбора урожая, собранный кунжут
♦иусть везут в мои лавки и никому, кроме моего амиля, не про-
спот...» [99, с. 67—68, № 48; 54, т. 1, с. 139, № 49].
Еще один пример, относящийся уже к торговле привозным
кжаром, можно привести из «Канун-наме гавани Триполи»
(1571 г.), где сказано, что откуда бы ни привозили в гавань
Гриполи соль (в основном с Кипра.— К. Ж.), покупать ее име-
ют право только амили, которые затем «продают соль мусуль-
манам по существующей цене». Подобная система квалифици-
рована как «самостоятельная мукатаа» [51, с. 214, § 7]. Почти
и тех же словах описывает торговлю солью в Неаполе Ф. Б. Пе-
солотти. Покупать, а затем продавать соль, доставляемую с Сар-
рпшии в Неаполь, могли лишь откупщики соляной таможни
(137, с. 181]. Таким образом, иногда откупщик вместе с пра-
вом сбора таможенных пошлин приобретал право монопольной
скупки и продажи определенных товаров22.
Венецианцам, естественно, было невыгодно иметь дело с
оптовиками, поэтому они постоянно настаивали на отмене прак-
тики отдачи на откуп права торговли каким бы то ни было
видом товаров. В этом они более преуспели в эмирате Менте-
ню, где в эту категорию по соглашению, заключенному с Ибра-
химом Ментешеоглу, попадало только вино. Вино, привозимое
в эмират, облагалось пошлиной в размере 50 аспров (акче) за
I вегету (Док. 1337 М, § 22). Величина этой пошлины была
меньше, величины пошлины, уплачиваемой венецианскими куп-
цами в Айдынском эмирате (1 флорин) 23. Этот вывод позволяет
сделать уникальная серебряная монета (акче) Ибрахима Мен-
гсшеоглу, хранящаяся в нумизматическом фонде Государствен-
ного Эрмитажа24.
Соглашение 1337 г. оставляло неизменными (впрочем, как
и все последующие соглашения венецианцев с беями Ментеше)
величины пошлин, установленные договором 1331 г.; нововве-
87
дением, как уже было отмечено, стало установление пошлин,
на ввозимое вино. Во многом это соглашение схоже с до пни
ром, заключенным Критом с айдынскими беями. Переговоры I
заключении пактов с турецкими эмирами венецианская дивЛ’
матия вела одновременно, что отразилось на ряде статей дч
говора с Ибрахимом Ментешеоглу. Так, в случае если бы эмц»
Теолого добился от венецианцев признания за собой права о»,
давать на откуп торговлю вином, мылом и квасцами, то Ибрн
хим Ментешеоглу также получил бы право отдать на otkvi
торговлю квасцами, однако только в Палатье, но не в Милясе I
Лассо, где к тому времени уже действовали откупщики. В
же время если бы эмир Теолого отменил откупы, то эмир Пф.
латьи был бы обязан поступить таким же образом в отношещн!
квасцов на всей территории эмирата, включая Палатью (До<
1337 М, §28). / ,
В зависимости от хода переговоров венецианцев с Хызыроу
Айдыноглу должна была быть определена также сумма даЩ<
с Негропонта, которую получали беи Ментеше, начиная епц
с Орхана (§ 24). Этот пункт, однако, никак не обговорен i)
пакте с айдынским беем (Док. 1337 А), поэтому Э. А Захариад^)
сделала вывод, что по вопросу о дани были заключены особые
соглашения [472, с. 24].
Существенным отличием этого соглашения от предыдущее
го (1331 г.) было то, что действие нового договора (как и до*,
говора с айдынским беем) распространялось на всех поддан-
ных Венеции и такие венецианские территории, как Корон, Мо-
дон и Негропонт (Док. 1337 М, § 24) [472, с. 36]. Дука Крита
брал обязательство не оказывать поддержки «врагам эмира»;4'
в свою очередь, Ибрахим-бей обещал не принимать в своих
гаванях корабли пиратов-христиан и не снабжать их продо-
вольствием, если они не поклянутся или не дадут гарантии не
причинять зла критянам и подданным Венции (Док. 1337 М,
§ 29, § 8).
Все договоры, заключенные венецианским Критом с турец-
кими эмиратами, непременно имели статью, защищавшую ин-
тересы венецианцев, потерпевших кораблекрушение; статью, ос-,
вобождавшую христианских купцов от коллективной ответст-
венности за долги или преступления, совершенные их единовер-
цами. Обязательным для всех договором являлся параграф, оп-
ределявший порядок наследования имущества венецианских
купцов, умерших на чужбине. Ещё одна непременная статья
всех соглашений касалась права любого венецианского судна
пополнить запасы продовольствия и воды без уплаты коммерч
кия. В этом отношении договор 1337 г. (Док. 1337 М) не был
исключением. Следует, однако, отметить, что по сравнению с"
договором, заключенным между венецианцами и Хызыром Ай-
дыноглу, соглашение с эмиром Ментеше было более детализи»
ровано в отношении всякого рода гарантий безопасности вене*
цианских подданных25. В нем также более подробно расписаны
88
j i.i, которые должны были применяться в отношении беглых
р-он и скрывавшихся должников (§15, 18). Рабы, бежавшие
„ * жирата в венецианские владения (и соответственно в об-
(нюм направлении), становились свободными, возвращались
* нш, вещи, которые они прихватывали с собой, однако если
»11ельца корабля уличали в оказании помощи рабу, то он
нтеп был уплатить хозяину раба 12 флоринов (Док. 1337 М,
I 18).
Венецианцы добились также включения в договор статьи,
i. которой за ними была закреплена привилегия не платить
। и шешивание. Здесь же эмир брал обязательство привести
Л4ьгм шиника в соответствие с прежним. Три эталонные меры
нНппика, а также батмана), которые следовало изготовить,
олжиы были находиться у наиба, консула и еще одного лица,
именуемого в текстах договоров pachea либо passias (Док.
1137 М, § 23; Док. 1353 А, § 21). Как нам представляется, этим
-Зовом может быть обозначен,сборщик пошлин (бадджи) (см.
1192, с. 259]). Но, приняв во внимание тот факт, что mensu-
Hiiftr, так обозначено это лицо в более поздних соглашениях
(Док. 1403 М,§ 23; Док. 1407 М, § 23), означает «измеряющий»,
нельзя не рассмотреть другой возможный вариант, а именно
Ihissias — это «песа-джи» (ср. итал. pesatore — весовщик). По-
добная латино-турецкая словоформа могла быть образована в
процессе двойного перевода (с турецкого на греческий и с гре-
ческого на латынь).
Таково было содержание договора, который поклялись со-
пл юдать Ибрахим Ментешеоглу и его «нобили и бароны»: брат
жира Хызыр Челеби, правитель Чине; Ильяс-бей, правитель Та-
паса; Мелик-Ашраф, наместник в Макри; дяди эмира (Сулей-
ман-паша, Салахеддин-бей, Яхши-бей, Саид-паша); субаши и
кади Палатьи, а также кади Миляса (Док. 1337 М, § 27).
Привилегии венецианцев по этому соглашению не идут ни
в какое сравнение с теми условиями, в которых им приходилось
нести коммерцию, например, в Мамлюкском султанате, где им-
портная пошлина для венецианцев составляла 10% стоимости
привезенных товаров, а экспортная — 5—10% [253, с. 263]. Су-
ществовали также и дополнительные сборы. Вот как, например,
описывает свое прибытие из Венеции в Александрийскую га-
вань Фрескобальди: «Поутру... подошли к нам некие началь-
ники— сарацины из султановых, числом двадцать, и белых и
черных, и досмотрели товары и людей, бывших на судне, ниче-
го не записывая, и отобрали парус и кормило, как у них в
обычае. Затем прибыли султановы оценщики и консул францу-
зов и паломников, и бастаджи, то есть носильщики, и забрали
и нас, и наши принадлежности. И в тот же день сентября 27
(1384 г.— К. Ж.) повели нас внутрь, через александрийские
ворота, и представили нас неким начальникам, которые при-
казали нас переписать и пересчитать, как бывает со скотом,
и сдали прежде названному консулу, сперва приказав нас до-
89
тошно обыскать до самого тела и досмотреть наши вещи; поим,
их обложили пошлиною и развязали и обыскали каждую наИ|
вязку сумок и тюков... Взяли с нас по две с сотни как серебр!
ных монет, так и золотых, и с наших вещей, и взяли с
по одному дукату с души подати» [31, с. 22]. Во многом СХ(
жую картину, вероятно, можно было наблюдать и в гавани Ш
латьи, однако, судя по договору 1337 г. и последующим сопи
шениям, венецианцы были избавлены от уплаты пошлины а|
ввозимую монету26.
Сложнее складывались отношения с Айдынским эмиратом.
Первые годы после заключения соглашения (Док. 1337 А) М
нецианские купцы, вероятно, чувствовали себя довольно спи
койно — как в самом эмирате, так и в соседних районах. Ло
начала 1344 г. венецианцы закупали крупные партии зерна I
Фокее и на территориях, «подвластных туркам» [162, т. I
№ 137, 164, 174; 70, т. 1, с. 273—274, 287]. Спокойная жизн|
венецианцев, однако, кончилась, лишь только Умуру Айдыногл^
удалось восстановить прежнюю мощь своего флота. Оправив
шись от чувствительных ударов, полученных в середине ЗОр
годов (см/гл. I), Умур решил пополнить свою казну путем в0(*
дения сборов, непредусмотренных соглашением 1337 г. '
Его сборщики начали взыскивать пошлину и транзитный
сбор с товаров, которые везли морем вдоль берегов, принадл$<
жавших эмиру. Как предполагает Э. А. Захариаду, речь шл|
о сборах в проливе, отделяющем Хиос от полуострова Чешлй
[88, с. 355; 472, с. 44—45, примеч. 174; 90, с. 66; 427, с. 30|,
Кроме того, стал взиматься портовый сбор в Смирненской га»
вани27 [88, с. 355]. Нарушение же айдынцами договоренностей
о поставках зерна было настолько серьезным, что- даже назвя
но современником тех событий среди главных причин (наряду
с разбоем), побудивших Венецию к созданию Священной лиги
[472, с. 44, примеч. 173].
Захват силами лиги Смирны (28 октября 1344 г.) не сразу
привел к решению проблем, бывших побудительными мотивами
этого крестового похода. Борьба приняла затяжной характер:
у турок не хватало сил, чтобы сбросить латинян в море, а кре»
стоносцы не могли развить -свой успех, поскольку их лагерь
раздирали внутренние противоречия. В 1346 г. между Орденом
госпитальеров и Венецией разразилась настоящая торговая вой*
на [369а, с. 204]. Обострились венециано-генуэзские отношения.
Ситуацию усугубил голод, охвативший в том же году всю
Романию. В этих условиях Орден пошел на заключение одно-
годичного сепаратного соглашения с турками [472, с. 48—52;
Док. 1346 А]. В следующем, 1347 г., когда в Средиземноморье
пришла чума, необходимость заключения мира с айдынцами
стала очевидной и для остальных участников Священной лиги,.
Достижение соглашения -было облегчено тем, что в 1347 г.
и весной 1348 г. крестоносцам удалось одержать ряд крупных
побед над турками — как на море, так и на суше (см. гл. I).
90
Полномочия для заключения мира были предоставлены ле-
ill у Франческо, архиепископу Крита, и великому магистру
онпитальеров,Дьедонне де Гозону. В результате переговоров
«I 18 августа 1348 г. были выработаны условия предваритель-
ф»го соглашения. Хызыр Айдыноглу поклялся соблюдать дого-
v .ревность вплоть до возвращения из Авиньона своих послов,
шгорые должны были доставить в эмират окончательный текст
|и|‘овора со Священной лигой. Эти условия предусматривали
тупку эмиром латинянам половины коммеркия в Теолого и
фугих портах бейлика, дружелюбное обращение эмира и его
выданных с христианами смирненской крепости. Все корабли
♦мира следовало вытащить на сушу, а если потребует того папа,
«и сжечь их. Эмир брал обязательства пресекать все случаи
инбоя и не оказывать поддержки врагам латинян, а также
юмогать, в случае необходимости, латинянам — членам лиги
/например, потерпевшим кораблекрушение). Хызыр должен
пыл оказывать покровительство христианским купцам, не из-
менять величины мер и весов, а также величину коммеркия.
Кипрское королевство, Венецианская республика и Орден
••и, Иоанна получали право иметь в эмирате Совет и консулов,
вторые разбирали тяжбы между своими подданными. Тяжбы
между латинянами и мусульманами разрешались совместно
консулом и наибом эмира. В свою очередь, члены лиги обяза-
1Ись не вступать в союзы, направленные против Хызыра Челе-
би, а за укрывательство беглых рабов обе стороны обязались
иыплачивать 15 флоринов штрафа за человека. В договор была
1лкже включена статья, которая гласила, что галеры Священ-
ной лиги могут пополнять запасы продовольствия и воды во
падениях эмира без уплаты коммеркия.
Особый пункт соглашения касался выдачи тел павших в
битве 17 января 1345 г. предводителей крестового похода. Эмир
•Hi в ал обещание выдать их, как только от него этого потре-
буют28 [70, т. 1, с. 313—317; Док. 1348 А]. Несколько статей
договора относилось к положению христианской церкви в бей-
инке (см. гл. III). Поскольку проект договора был составлен
представителем папского легата и великого магистра Ордена
госпитальером Драгоне де Жуаезом, в проект был включен
пункт, подтверждавший обязательство эмира беспрекословно
соблюдать все статьи и договоренности прежнего пакта с Орде-
ном [70, т. 1, с. 317; Док. 1348 А, § 20]. Документ был состав-
лен нотариусом Георгием Калокиром в двух экземплярах на
греческом и латинском языках. Хызыр поклялся на Коране
соблюдать условия договора, скрепил своей подписью текст
клятвы (в начале и в конце страницы) и своей печатью (ни-
шаном) 29 весь текст договора.
В Авиньон к папскому престолу для ратификации пакта
было направлено посольство айдынцев, которое возглавил не-
кий Иззеддин Балабан. Расходы на содержание этого посоль-
ства (1466 флоринов) были оплачены папской казной. Почти
91
год провели мусульмане в Авиньоне, однако в течение этом»
времени члены Священной лиги так и не смогли выработан
единой позиции по вопросу о заключении мира с айдынскШ'
беем. В июле 1349 г. посольство с папскими дарами (два
реза флорентийской ткани стоимостью 90 флоринов) отправь
лось в обратный путь. В своем послании Климент VI уведомлял
Хызыра Челеби, что, прежде чем заключить договор, ему щ
обходимо обсудить этот вопрос с королем Кипра и доже^
В мае 1350 г. в Авиньоне собрались послы Венеции, Кипра и
Ордена госпитальеров, однако вместо согласования позиций
для ратификации договора было принято решение об организм
ции новой лиги против турок [367, с. 232—233; 472, с. 56; 40/,
т. 1, с. 217—218].
Вспыхнувшая венециано-генуэзская война помешала осу»
ществлению этого проекта. Хызыр, естественно, воспользовался
этим подарком судьбы. Летом 1351 г. в Теолого по его прщ
глашению прибыли генуэзские синдики Оберто Гаттилузио Й
Раффо Эрминио, имевшие инструкции установить с эмиром
дружеские отношения и договориться о поставках продовольст*
вия для генуэзского флота. Как явствует из этих инструкций^
к этому времени генуэзцы уже имели в Теолого своего кош
сула, обеспечивавшего права многочисленных купцов — поддан.
ных Лигурийской республики, занимавшихся коммерцией -нь
территории эмирата30 [147, с. 550—551].
Вскоре Хызыру пришлось действовать весьма осмотрителы
но. В ноябре 1351 г. сильная буря вынудила соединенный ве^
нециано-каталонский флот искать укрытия в гаванях Алтолуого
и Палатьи. В декабре, когда к этому флоту присоединились
галеры с Негропонта, в соединенной эскадре насчитывалось
60 галер.
Союзники «задержались в Турции на большую часть зимы,
которая выдалась с жестокими штормами, для того чтобы при*
вести в порядок свои корабли и иметь известия о своих вра-е
гах»,— писал Маттео Виллани [169, т. 2, с. 68]. Неизвестно,
какие известия о своем противнике имели венецианцы; что же’
касается генуэзцев, то они были хорошо осведомлены о поло*
жении в стане неприятеля. Уже 13 декабря герольд Гразил до*
ставил генуэзскому адмиралу Паганино Дориа послание Хы-
зыра Айдыноглу и сведения о противнике. Еще больше укрепи-
лись связи между генуэзцами и айдынским эмиром после Бос-
форской битвы. В марте—апреле 1352 г. состоялся обмен посла-
ниями между адмиралом и эмиром, а в конце мая к Хызыру Ай-
дыноглу было направлено генуэзское посольство. Послы везли. ‘
с собой дары (стоимостью 920 иперперов): два отреза бархата,,
серебряные изделия и 19 фунтов 8 унций серебра в слитках.
15 июня генуэзская армада, состоявшая из полусотни галер,
бросила якорь в гавани Алтолуого. Пока адмирал принимал
на флагманской галере эмира31, генуэзские матросы грузили
на свои суда сухари, загодя заготовленные по приказу Хызыра.
92
*Vcro с эмирских складов на эскадру было перевезено, по под-
летам М. Балара, 7578 кантаров (361 т) сухарей32 [260,.
I 143—444, 446, 455—456], составлявших в те времена, наряду
» хлебом и вином, основу рациона моряков.
24 июня флот Паганино Дориа покинул Алтолуого [260,
* 451]. Десятидневное пребывание Паганино Дориа в Алто-
il ого, несомненно, содействовало укреплению позиций генуэз-
• них торговцев (особенно хиосской Маоны) в Айдынском бей-
шке. В пользу этого свидетельствуют многочисленные нота-
щальные акты (их число по годам, начиная с 1350 г., непре-
рывно растет), в которых упоминаются коммерческие операции
^нуэзцев в Алтолуого [261, с. 470].
Нельзя, однако, сказать, что Хызыр стал ориентироваться
включительно на Геную. Политика айдынского эмира была
фезвычайно сбалансированной. В этот же период он заключил
твое соглашение с Орденом св. Иоанна (Док. 1353 А, § 19;
1/2, с. 58), а в августе 1352 г. направил в Кандию послание
1 предложением о заключении пакта. В результате переговоров
1 Хызыром, которые вел посол дуки Крита Франческо да Фер-
ми, имевший предписание всячески препятствовать сближению*
Шира с Генуэй, 7 апреля 1353 г. был подписан новый договор
|163, т. 1, № 596, 602; 472, с. 59].
Этот пакт, заключенный между дукой Крита Марино Моро-
Нши и Хызыром Челеби (Док. 1353 А), имел существенные
иличия от предыдущего соглашения (Док. 1337 А). В первую
очередь в него была включена статья о двухпроцентной импорт-
ной пошлине. Пошлина на ввозимое вино оставалась неизмен-
ной (флорин за бутту), а пошлина на мыло была установлена
и размере 5 джильяти за кассу (капсу) (Док. 1353 А, § 20).
Но тогдашнему курсу 9 джильяти, чеканенных в Теолого, шли
1Я 1 флорин [260, с. 469, табл. 2].
Экспортная пошлина также была равна 2% (§ 20). Исклю-
чением были пшеница, бобовые и другие продовольственные
1'овары, а также скот и рабы. В этом случае коммеркий состав-
лял 4%. Такой же коммеркий при вывозе этих товаров пла-
тили генуэзцы и родосцы33 (§ 19).
В Теолого эмир обещал представить «критянам, венециан-
цам и подданным Венеции» отдельный квартал для проживания
и ведения торговли. В квартале подразумевалось наличие
церкви, склада (lobium), пекарни и дома для приезжих (§ 17).
Эти сооружения должны были быть возведены за счет вене-
цианцев, эмир только отводил площадь для строительства.
В договор была включена статья о возвращении шиника
•<в первобытное состояние» и изготовлении трех эталонных мер
(шиника и батмана). В отличие от аналогичной статьи дого-
вора с Ибрахимом Ментешеоглу (Док. 1337 М, § 23) здесь
была предусмотрена плата венецианцев за взвешивание «по
обычаю» (Док. 1353 А, § 21).
После заключения договора с Хызыром Айдыноглу Фран-
ческо да Фермо был направлен в эмират Ментеше34, где к
1355 г. им было закуплено 53 тыс. мезур зерна (около 700 т)
f 162, т. 1, № 281; 472, с. 60]. Похоже, однако, что сразу w
яосле этих успехов венецианской дипломатии в отношении
Крита и обоих эмиратов наступил кризис, о причинах которое i
пока можно только догадываться35. Стороны обвиняли дру
друга в нарушении достигнутых договоренностей: Хызыр жам
вался на захват венецианцами своего корабля, а власти KpHV*
требовали освобождения из тюрем эмира своих подданных ц
выполнения обязательств о поставках зерна и проса [163, т. L
№617].
Не лучшим образом складывались отношения и с эмиратт
Ментеше. В апреле 1356 г. стало известно, что турки из этом
эмирата захватили небольшое судно (гриппариа, или гриШ
принадлежавшее критскому купцу Леонтию Мармара [1(>!1
т. 1, № 625].
Решать эти проблемы предостояло послу Джулиано Дзеш»,
направленному в сопровождении секретаря в конце феврали
1356 г. в эмираты: вначале — в Теолого, а затем — в Палатью4
[163, т. 1, № 623—625].
Миссия Дзено, по-видимому, не увенчалась успехом, и Вс»
неция решила прибегнуть к силе. Летом (до 4 августа) 1356 |}
три критские галеры захватили несколько турецких суд(и|
[369а, с. 205].
В 1357—1358 гг. Республика св. Марка активно обсуждали
с папой возможности создания новой лиги против турок, одн.ъ
ко до этого дело не дошло. К лету 1358 г. конфликт с айдып*
<ким беем удалось уладить дипломатическими средствами. В Тс
олого вновь стало функционировать венецианское консульство
Консулом с ежегодным жалованьем 100 дукатов был назначен
Джованни Моро, в его распоряжении находились двое слуг |i
пара лошадей [163, т. 1, № 643; 472, с. 61].
Более трудным был путь к восстановлению прежних отно
шений с эмиром Ментеше. В марте 1358 г. до Крита дошли
известия о том, что он готовит свой флот для нападения на,
•остров. Были приняты необходимые меры для обороны побе*
режья, опубликован указ о запрещении торговли с эмиратом.
Нарушившим указ грозил штраф (100 иперперов с патрона
корабля и 50 иперперов с экипажа), а также конфискация
всего груза. Венецианским подданным запрещалось ввозить и.)
эмирата Ментеше на Крит товары, скот, особенно лошадей,
а также рабов [163, т. 1, № 639].
Эти меры, в сочетании с общей нормализацией политиче*
ской обстановки в Романии (достижением соглашения между
«.венецианским байло Негропонта и каталонцами Афин [162, т. 1,
№ 319, 323]), вынудили эмира пойти на уступки. 28 апреля
1358 г. Муса Ментешеоглу [472, с. 111] направил дуке Крита
письма, очевидно примирительного характера. При обсуждении
эмирских посланий Большой совет Кандии постановил: требо-
вать от эмира освобождения пленных венецианцев, возвраще-
ния захваченного имущества, возмещения убытков Леонтию
‘94
Цпрмаре и уплаты оставшейся части долга отца Мусы Ибра-
,има Ментешеоглу (всего 800 флоринов) (Док. 1358/59 М^
5) [163, т. 1, № 642]. В сентябре того же года из Миляса в
К Лидию прибыл посланник Мусы Халиль; 21 сентября дука
Крита Пьетро Бадоер принял посланника и в его присутствии
Поклялся соблюдать все условия договора, являвшегося в це-
пни повторением договора от 1337 г. (Док. 1337 М; Док.
1358/59 М, § 1) [163, т. 1, № 644]. Для заключения пакта в
I(платью вместе с Халилем отправился венецианский посол
зентивенья Траверсарио. Пакт был заключен 13 октября
1358 г. [472, с. 62; Док. 1358/59 М, § 1—7], однако потребовав
|ось еще некоторое время, чтобы разрешить оставшиеся проб-
ами, одной из которых была отдача эмиром на откуп торговли
квасцами сроком на два года еще в период враждебных от-
ношений с венецианцами [163, т. 1, № 646].
Разрешило эту проблему письмо эмира (от 16 раби уль-
кнвала 760/15 февраля 1359 г.), доставленное Хадже Салахед-
|щюм, в котором Муса уведомлял дуку о том, что с 15 ав-
। уста он отменит откуп на квасцы (Док. 1358/59 М, § 8).
II этом послании эмир также обещал сгноить в тюрьме трех рей-
нов (капитанов, состоявших на службе у эмира), разграбив-
ших венецианский корабль (барк) из Корона (Док. 1358/59 М,.
$ 9) [472, с. 62, примеч. 260]. Весной следующего года эмир
начал выплату компенсации и освободил пленных венециан-
цев. Было выполнено также обещание, данное в отношении
разбойников-реисов [163, т. 1, № 165].
Примирение, таким образом, было достигнуто, но и в даль-
нейшем венецианскому консулу в Палатье не приходилось
сидеть без дела. Так, на заседании Большого совета Кандии.
(4 июля 1361 г.) отмечалось, что эмир Палатьи соблюдал ста-к
1ьи договора лишь по отношению к венецианцам и подданным
Республики св. Марка, проживавшим на Крите (в это время
<урки разграбили корабли, принадлежавшие венецианский под-
данным из Корона и с о-ва Андрос, а экипажи увели в рабст-
во). По этому поводу 12 сентября того же года было решено
отправить к Мусе посланника с требованием наказать винов-
ных. Причем в случае если бы виновными оказались рейсы, то
наказание должно было быть особенно суровым. Посланник
также должен был потребовать уплаты остатка компенсации
(600 дукатов) [163, т. 1, № 675, 679].
Нарушение соглашения имело место также со стороны ай-
дынского эмира: летом 1359 г. некий Элли-бей, «турецкий офи-
циал в Смирне», продал в рабство двух венецианцев [163, т. 1,,
№ 654], а в письме венецианского консула в Теолого (рассмат-
ривалось на заседании Большого совета Кандии 29 мая 1362 г.)
сообщалось о грабеже турками судна, потерпевшего корабле-
крушение у берегов о-ва Карлатос37 [163, т. 1, № 685]. Ве-
нецианцы сменили своего консула (22 июля 1362 г. консулом'
в Теолого сроком на один год был назначен Джованни Мудад-
95*
зо, причем 7 августа того же года срок его полномочий был-
продлен до двух лет), а 9 августа направили к айдынскому
эмиру легата, который должен был выразить протест против за»
прещения двум венецианцам торговать в землях эмира [163,
т. 1, № 687, 688J.
Важным этапом в развитии отношений между Венецией и
эмиратами был период 1363—1365 гг., когда на Крите проис*
ходило восстание местных феодалов. Полномочные представь
тели Венеции (проведиторы), направленные на Крит для по
давления мятежа, получили право вербовать наемников среди
турок. Вначале число наемников было определено в 1000 аза
пов, а 24 мая 1365 г. проведиторам Крита было послано рас
поряжение нанять до 5 тыс. турок, из них 1 тыс.— в срочном
порядке [163, т. 2, № 771, 776, с. 280]. Несмотря на решитель
ные приказы, венецианцам удалось завербовать лишь 500 ту
рок [344, с. 96].
Успешнее обстояло дело с закупками продовольствия в эми
ратах. 10 января 1364 г. в Турцию был направлен нобиль Анд*
жело Микель в сопровождении некоего Одзиа, знатока тамош
них мест и людей. Посол имел поручение закупить для прове*
диторов Крита зерно и другое продовольствие, при этом ему*
запрещалось заниматься торговлей и принимать подношений
(по-видимому, Венеция хотела приобрести продовольствие пб
наиболее низким ценам). При выполнении этой миссии Анджело
Микелю полагалась плата за полгода в 200 дукатов (20 лир
гроссов), а его спутнику — в 100 дукатов. Для успешного вы<
полнения этой миссии посол имел при себе дары для эмира
Мусы Ментешеоглу ценностью 120 дукатов [344, с. 90, 118--
119; 163, т. 2, № 729]. Проведиторы должны были оказать со*
действие Анджело Микелю и снабдить его необходимыми день-
гами [344, с. 124—125; 163, т. 2, № 744]. Помимо этого, ге-
неральный капитан Моря и проведиторы Крита получили инст-
рукции самостоятельно закупить продовольствие и лошадей °
в Турции [163, т. 2, № 745, с. 274]. м
В начале марта 1364 г. Венеция направила эмиру Теолого
письмо с просьбой предоставить необходимые припасы отрядам
кондотьера Люкино даль Верме, направлявшимся на Крит
[163, т. 2, № 746]. Мирные отношения с эмиратами в этот пе-
риод стали для Венеции настолько необходимыми, что 3 июля
1365 г. проведитор Джакопо Брагадено получил приказ напра-
вить посланника к эмирам с заверениями в том, что республика
не принимает участия в военных действиях против турок на
стороне кипрского короля Пьера I. В этом следовало убедить
также наемников-турок, состоявших на венецианской службе39
[163, т. 2, № 781, с. 284]. Венеция действительно стремилась
соблюдать свои договоры с турецкими эмирами. Например, в
1366 г. Республика св. Марка дала согласие предоставить ко-
рабли венгерскому королю Людовику (1342—1382) для кресто-
вого похода против османцев лишь при условии, что король не
'96
предпримет враждебных действий против эмиров У
Палатьи [3852, т. 1, с. 544; 346, с. 330—331J. пп„..„п с на-
Все же, когда эмиры нарушали соглашения (на р р,
•liuie 1368 г. в Теолого несколько венецианских подданн х
Ррошено в тгюрьму, их имущество разграблено, а ы, _ . в
и'цианский консул Никколо Морозини по ерп л у
1 тыс. дука'тов), Венеция угрожала применением си . ке
друкциях Сената дуке Крита говорилось о возмо пйп1,,цть
i плер к берегам эмирата в случае отказа эмира освобоЛ
шключенньнх в тюрьму венецианцев и возместить нанесен^
ицерб. Кроне того, венецианцы требовали от эмира р р
'чеканку им:итаций венецианских дукатов [ , т- > - м;
462, 481]. Энергичные действия Венеции увенч ли ь у айК>
и письме дюжу дука Крита сообщал о прибытии в ^рез
сентября 1370 г. нобиля Джованни Моро, К?ТОР„Ь‘И пРдУ).
। собой текст договора с эмиром Теолого ( ои Д рЫ.
,')мир обязался прекратить чеканку поддельных ДУК цо-
платить 2 тыс. дукатов Никколо Морозини, пред a..unJTe4l)-
,швину коммеркия, уплачиваемого венецианцами в /Рпамо-
Последнее обязательство было подтверждено ни поищдось
гой) эмира [70, т. 2, № 95], но на его выполнении пришЛ
настаивать :по крайней мере ДО весны 13 - г. | ,
№ 501, 506]. Тот же Джованни Моро, в _к_ачес™е посла ДУ^
Крита Джованни Градениго, 22 апреля 1375 г. ппгппоо^был
imp с Ахмедом Ментешеоглу (Д0* !375 IT^M) Р
подтверждением соглашения от 133/ г. (док.^
Отдельные нарушения условий соглашении со ст р еля
рок наблюдались и в последующие годы (наприм। Р> дйцо
1376 г. Сенат приказал дуке Кр,ита направить до р к0.
к эмиру Палатьи с требованием возвратить венеци н _та
рабль с экипажем, захваченный турками у берегов Р,пцтие
[162, т. 1, № 577]), однако в целом поступательное Раз®^ше
отношений между Венецией и эмиратами идын и Про-
вплоть до османского завоевания не вызывает сом • тОр_
исходит это в первую очередь за счет расширения пРеД-
говли. В августе 1372 г. венецианской Хлебной ко аМиОатах
полагалось, например, что власти Крита закупят в РйНОй
и отправят-в Венецию 10-15 тыс. стариев высококачестве^^
пшеницы [322, с. 45]. В 1377 г. венецианцы вновь> заку
юрно в Теолого [465, с. 299]. После окончания Кь^®“° сДел-
пы (1381 г.) венецианские купцы продолжали сов р оНСул
КИ В Теолого. В 1385 г. их интересы здесь защищал
Марино Лонго [472, с. 74]. „^дать
Прекрасная сохранность архивов в Венеции мо ющую
впечатление, что венецианские купць! играли д РУ это
роль во внешней торговле эмиратов. По всей веР° п ’так-
было не совсем так: роль генуэзских и родосских т Р дней
же была значительной. К сожалению, дошед д дения
документы позволяют привести в пользу У Р
7 Зак. 838
лишь единичные, но, пожалуй, весьма убедительные пример)!
(в лучшем случае группы примеров).
Большой интерес в этом отношении представляет клад, оф
наруженный экспедицией Дж. Т. Вуда в апреле 1877 г. при
раскопках на территории бывшего кладбища при церкьн
св. Иоанна. Содержимое глиняного горшка, извлеченного ял
поверхность, состояло из 2427 серебряных монет и 15 слитк<н|
металла, содержащего 25% серебра (общий вес находки — окф
ло 8 кг). Самые ранние монеты в кладе — джильяти неаполФ
танского короля Карла II (1285—1309), самые поздние — аспрц
великого магистра Ордена св. Иоанна Рожера де Пэна (1355-*
1365) [86, с. 120, 156]. Исходя из этого, Г. А. Губер сделав
вывод, что клад был закопан не позднее 1370 г., «если не рФ
нее» [86, с. 120]. Представляется, что можно более точим
определить время сокрытия клада. На наш взгляд, клад скФ
рее всего мог быть закопан во время погрома, учиненного Н
январе—феврале 1368 г. в Теолого; в это время, как известии);
многие венецианцы и, по всей видимости, другие купцы-xpip
стиане понесли большие убытки [162, т. 1, № 451]. В этом слу
чае находка Дж. Т. Вуда, как и любой клад короткого накоф
ления, является «моментальным снимком» с денежного обрф
щения и ценность ее (уже сама по себе значительная) еще бщ
лее возрастает.
Итак, среди обнаруженных 2427 серебряных монет в Эфес
ском кладе были следующие: -!
Неаполь (1603 монеты, джильяти): 10 — Карл II (1285—1309); 1569-'
Роберт I (1309—1343); 24 — Людовик и Иоанна (1352—1362).
Родос (786 монет, аспры): 162 — Элион де Вильнев (1319—1346); 10Р‘>
Дьедонне де Гозон (1346—1353); ИЗ — Пьетро Корнилиано (1354—1355);
410 — Рожер де Пэн (1’355—1365).
Теолого (17 монет, джильяти): 17 — Хызыр.
Магнезия (3 монеты, джильяти): 3 — Сарухан.
Генуя (1 монета, джильято): 1 —хиосская Маона.
Папские владения (3 монеты, джулии): 3 — папа Иоанн XXII (1316—1334)#
Венеция (1 монета, гроссо или матапан): 1—дож Франческо Дандоль
(1328—1339).
(Имелось также 13 различных стертых либо неясных монет) [8G(
с. 122, 156].
То, что две трети клада составляют джильяти Анжуйской
династии, подтверждает хорошо известную роль этой валюта
в денежном обращении на Леванте в XIV в. [472, с. 142]. Обра
щает на себя внимание большое количество аспров (полу
джильяти), чеканенных госпитальерами (почти одна треть кла-
да). Очевидно, таким образом, что Орден св. Иоанна после
заключения ряда'соглашений с Хызыром Айдыноглу в период
с 1346 по 1353 г. (см. выше) продолжал развивать торговые
связи с Айдынским эмиратом. Вероятно, то же самое можно
сказать и о коммерческих отношениях с эмиратом Ментеше,
поскольку даже в те периоды, когда отношения Крита с беем
Ментеше были весьма напряженными, между Родосом и Па-
98
н.тгьей сохранялись нормальные связи [63, т. 1, № 642].
Уместно вспомнить также, что великий мапстр госпитальеров
был посредником при заключении мира мехду Пьером I Лу-
ишьяном и эмирами бейликов Айдын и Менеше в 1365 г. [115,
г 3, с. 89]. С течением времени интерес к зэрговле с турками
у рыцарей только возрастал. Еще в 1359 г., югда венецианский
Сенат, считая решенными задачи Священна! лиги, отказался
выделить 3 тыс. дукатов, затребованных Св5тейшим престолом
<1л нужды обороны Смирны [162, т. 1, № 49], расходы на
^одержание гарнизона и капитана Смирны (6 тыс. флоринов
и год) легли в равной степени на папу и гоститальеров. В мар-
ie 1373 г. папа получил известие о готовшшемся нападении
па Смирну, а в июне — что наемники, не получавшие жало-
пинья, могут за деньги сдать город врагу. Шли приняты сроч-
ные меры, и 21 сентября 1374 г. Смирна быа передана (пер-
воначально сроком на пять лет) под прямее управление гос-
питальеров [373, с. 369—397].
Госпитальеры, получив крупную гавань, уже не поддержи-
вали проекты крестовых походов, за которы; усиленно ратовал
папа Григорий XI (1370—1378) [373, с. 404-405]. Орден заку-
пал в эмиратах зерно. Например, крупная аартия зерна была
’Вывезена в 1381 г. родосцами из Алтолуого 370, с. 35]. Рыцари
Пыли, конечно, заинтересованы и в приобретший лошадей. Воз-
можно, лошадей, а также скот доставляли га Родос и Кос спе-
циальными транспортными судами из залив Мармарос (Мар-
марис), как это было после османского завсевания Родоса [51,
г 339—340, § 4].
Некоторое представление о генуэзской врговле с эмирата-
ми дают опубликованные таможенные реетры (картулярии)
1376—1377 гг. За этот период через таможш Генуи проследо-
вали следующие грузы:
1) 22 июня 1376 г. Бракалеон де Ориа (Дориа' должен был уплатить
пошлину за 405 кантаров мыла (стоимостью 1908 лир) которое он вез на коке
Цзаккарии де Негроно из Неаполя в Теолого [66, т. 1,271];
2) 17 августа 1376 г. Бартоломео де Мари — за квасцы, привезенные из
Гсолого на коке Паоло Бекиньоно [66, т. 1, с. 273];
3) 19 августа 1377 г. Бартоломео де Мари — за 57. тюков хлопка (стои-
мость 942 лиры), доставленного из Палатьи лигниейЛюкино Чири [66, т. 2,
693];
4) 19 августа 1377 г. на этой же лигнии в Генуи из Палатьи были при-
везены 1 каратело золотой мишуры41 (стоимость 180лир) и 1 понто42 перца
(стоимость 69 лир) [66, т. 2, с. 874, с. 928];
5) 18 сентября 1377 г. Энрико Камилла должен был уплатить пошлину
in 20 тюков саржи и шерстяных тканей (стоимость И лир), отправляемых им
и Теолого на коке Андаро де Монеллиа [66, т. 2, с. 773.
В 1377 г. из Неаполя в Теолого с грузов вина, мыла и тка-
ней направлялась генуэзская кока «Св. РЬанн», а другой ге-
нуэзский корабль из Гаэты вез в Теолого 550 кантаров мыла
|129, с. 169—170, 232].
С началом Кьоджской войны между Генуей и Венецией
7*
99
(1377—1381) значение Палатьи и Теолого как баз снабжении
должно было значительно возрасти. Это подтверждается доку*
ментами: в 1379 г., например, венецианский флот, надеясь за*
стать врасплох на стоянке генуэзские корабли, подошел к Тео
лого. В гавани венецианцы обнаружили только три каталоп»
ских и одно анконское судно; генуэзских кораблей в порту и
тот момент не оказалось [472, с. 72—73], однако подозрения
венецианцев по отношению к айдынскому эмиру вряд ли были
беспочвенными.
После окончания войны коммерческая деятельность генуэз»
цев на Эгейском побережье Малой Азии, по-видимому, приняла
еще более оживленный характер, чем в предвоенные годы. Зер-
но из Фокеи и Алтолуого зафиксировано на рынках Генуи л
1381 и 1982 гг., а в 1384 г. из Фокеи и Алтолуого в Геную
было доставлено 3710 мин43 зерна (около 300 т), что вкуца
с 31919 минами зерна, доставленного из Романии, и 31 344 ми-
нами— из Каффы обеспечило 77% известного импорта зерй^
в Геную в этом году [261, т. 2, с. 754, 759—760]. Турецким зер^
ном обеспечивались также генуэзские фактории в Леванта
Например, в 1381 г. из Фокеи в Фамагусту было доставлен»),
около 600 т пшеницы [295, с. 636].
Что касается торговли квасцами в эмиратах Айдын и Мен»
теше, то после перехода в 1381 г. копей Кютахьи в руки ос«
майского султана Мурада I она оказалась почти полностью п.^
рализованной [472, с. 134, 168—169]. Это вынудило генуэзце)!
приобретать квасцы в районах, контролируемых османцами,
в частности с 1384 по 1409 г. генуэзцы покупали квасцы в га»
вани Скорпиата, расположенной на побережье напротив о-ва
Тенедос (в окрестностях Скорпиаты, по мнению М. Балара,
в этот период существовали разработки квасцов) [261, т. 2,
с. 774].
Прекращение транзитной торговли квасцами на террито
риях эмиратов Айдын и Ментеше лишило эмиров важных истой
ников валютных поступлений, а неэквивалентный торговый об
мен с латинскими государствами Леванта44 еще более усугу-
бил последствия такого явления, как «серебряный кризис»45,
Мехмед Нешри, повествуя о времени правления султана Мура»
да I, замечает: «... в те времена в Анатолии было мало золота
и серебра» [130, т. 1, с. 205].
Отражением нехватки благородных -металлов в сочетании
с большим объемом производства были низкие цены, поразил
шие в свое время Ибн Баттуту: половина жирной бараньей
туши обходилась в 10 дирхемов, а за 2 дирхема можно были
купить хлеба- на целый день для 10 человек. По словам пу-
тешественника, за ту же сумму он со спутниками приобрел
достаточное количество медовой халвы, а также на 1 дирхем
орехов и на 1 дирхем каштанов. Вязанка дров также обошлась
в 1 дирхем, хотя стояли сильные холода [92, с. 342]. Шейх
Хайдар, рассказы которого передает ал-Умари, сообщает, что 100
100
умеренные цены на (продовольствие в Руме определялись не-
сколькими причинами: незначительным повышением налогов,
наличием свободных пастбищ, развитием торговли и выгодным
। сографическим положением страны, со всех сторон окружен-
ной морями [166а, с. 336]. Дефицит золота и серебра вынуж-
дал беев прибегать к порче монеты. Как известно, Сарухан-бей
и Магнезии (Манисе), Хызыр Челеби в Теолого, Орхан Мен-
кчиеоглу в Палатье чеканили имитации серебряных неаполи-
I,(неких джильяти [101; 102; 105; 86; 455, с. 157—158]; кроме
loro, в Теолого выпускались имитации, причем высокой про-
вы, золотых флоринов46 [275, с. 184, примеч. 17; 313, с. 151].
С течением времени, однако, как проба, так и вес имитаций
дуката заметно падают. Это наглядно показывает анализ кла-
да подобных монет — имитаций венецианских дукатов, выпу-
скавшихся при доже Андреа Дандоло (1343—1354). По весу
найденные монеты разбиваются на две группы: 3,46 и 3,43 г.
В зависимости от пробы — на три основные группы: 1) 91 —
82%; 2) 64,5 — 62,5%; 3) 44,5 — 39% (данные взяты из статьи
С. Бендалла и С. Морриссон [275, с. 180].
С 1368 по 1369 г. венецианский Сенат настойчиво требовал
от Исы Айдыноглу прекратить выпуск поддельных дукатов [162,
I, 1, № 451, 481]. Бей Теолого отделывался обещаниями (сен-
1ябрь 1370 г.) [70, т. 2, № 95; 275, с. 188, примеч. 31], но перио-
дически продолжал выпускать неполноценную монету [472,
г, 141, примеч. 597; 275, с. 193]. Одно из судебных решений
1388 г., в соответствии с которым некто Рафаэле Дориа, вер-
нувший долг (204 дуката венецианского чекана) «турецкими
(укатами», был обязан к уплате своему кредитору Джанотто
Безаниа компенсационной суммы 10 иперперов 6 каратов зо-
лотом или 6 генуэзских лир, позволило М. Балару установить,
что в этом случае «турецкий дукат» содержал на 2,35% золота
меньше по сравнению с полновесной венецианской монетой [261,
I, 2, с. 667, примеч. 73].
В какой-то степени компенсировать потери валюты при
пассивном торговом балансе можно было путем увеличения
объема экспорта, в первую очередь зерна, тем более что цены
па зерно в 70—80-е годы XIV в. были достаточно высоки47.
В этот период круг торговых партнеров турок значительно рас-
ширяется. В конце 1380 г. послать корабли за зерном в Па-
натью решили власти Рагузы (Дубровника) 48; 2 января 1381 г.
/(убровчане приняли решение направить в Палатью также син-
дика для закупки пшеницы [13, с. 93, 113]. 23 мая 1382 г.
Малый совет Рагузы постановил направить в Палатью и Алто-
нуого синдика Михаила Рестича на бригантине, принадлежав-
шей коммуне, для закупок пшеницы [13, с. 225—226, 228, 262;
104, № 362, 364, 368]. Через год (2 октября 1383 г.) Михаил
Рестич отправился на зафрахтованной коке в Палатью, Алто-
луого и обе Фокеи закупать зерно для Рагузы. Ему полагалась
оплата в 20 дукатов в месяц, синдик мог получить 10 модиев
101
зерна для своих нужд и закупать в Турции товаров (исключая'
зерно) на сумму до 1 ты-с. дукатов [104, № 371, 372]. 27 мая
1385 г. в Палатью был направлен синдик Тадеуш; тогда же ft
Турцию из Рагузы был послан корабль для перевозки закуп»
ленного зерна. Тадеушу, вероятно, удалось приобрести партия)
зерна, так как летом 1385 г. кока Никши Прековича должна
была доставить зерно из Палатьи в Рагузу. В августе того же'1
года еще один корабль из Дубровника готовился к отправке в
Турцию для перевозки хлеба [104, № 374, 375, 379]. Побывали
дубровчане в Алтолуого и в 1387 г. [196, с. 154].
Гавань Алтолуого привлекала торговцев даже с противо
положного берега Средиземного моря. Купцы из Барселоны
привозили сюда ткани (1370 и 1381 гг.) [116, с. 253, № 124.
с. 273, № 145] и приобретали здесь продукты местного произ»
водства, а также рабов (1383 г.) [313, с. 157].
Можно констатировать, таким образом, что во второй по*
ловине XIV в. Палатья и Теолого были весьма оживленным)!
приморскими торговыми центрами, причем роль этих гаваней
в средиземноморской хлебной торговле постоянно росла.
Свертывание внешнеэкономических связей
при османцах (1390—1402).
Внешняя торговля в 1403—1414 гг.
Зимой 1389/90 г. под власть османцев перешел Айасулук;
бей эмирата Ментеше также был вынужден признать верхо*
венство султана Баязида I (см. гл. I). Как только в Венеции
стало об этом известно, Сенат принял решение (6 марта 1390 г.)
направить к султану посольство с просьбой подтвердить преЖ*
ние привилегии венецианцев, которыми они пользовались в Ал*
толуого и Палатье [472, с. 76, примеч. 332]. Посол Квиринн
был также уполномочен предложить османскому султану упла
ту 1 иперпера за каждый вывезенный константинопольский мо
дий зерна, если не удастся добиться свободы вывоза. При этом
Республика св. Марка давала гарантии османцам, что хлеб
будет вывозиться только в Венецию и ее владения [162, т. 1.
№ 768]. Миссия Франческо Квирини увенчалась лишь частим»
ным успехом: хотя Баязид I в мае 1390 г. подтвердил привило»
гии венецианцев и уведомил об этом правителя захваченные
эмиратов, которым был Эртогрул Челеби (см. гл. I), уже через
месяц вывоз зерна из эмиратов был полностью запрещен [132,
с. 36; 472, с. 78].
Все последующие усилия венецианцев добиться отмены за
прета не увенчались успехом: даже по прошествии 10 лет (ап
густ 1400 г.) правитель Теолого (сын Баязида I Сулейман Че
леби) сообщал венецианцам Крита, что они могут беспрепятст
венно вывозить из Айасулука любые товары, за исключением
зерна, лошадей и строевого леса [132, с. ПО—111; 162, т. 2,
№ 988].
102
Госпитальерам также не удалось добиться от Баязида раз-
решения на покупку и вывоз хлеба из Турции. На переговорах
с Орденом султан потребовал возвратить всех рабов, бежав-
ших на Родос и в Смирну, а кроме этого свободы торговли с
Родосом для подданных султана (турок и нетурок), в том чис-
ле разрешения продавать на острове рабов и вывозить их
обратно на османскую территорию, в случае если не находится
покупателя на живой товар. Переговоры были прерваны вес-
ной 1393 г. [297, с. 233]. Успех был достигнут лишь в 1394 г.,
когда один из членов хиосской Маоны был послан в Смирну
посредником при переговорах османского субаши Смирны
(очевидно, отца Джунейда Ибрахим-бея) с капитаном Смир-
ны, представлявшим Орден св. Иоанна. Договор был заключен
сроком на семь лет. Субаши внес залог (10 тыс. дукатов) пре-
цептору Неаполя и Авиньона брату Доменику. В случае со-
блюдения субаши договора с госпитальерами по истечении пяти
нет прецептор был обязан возвратить залог [261, т. 1, с. 472].
Хиосской Маоне удалось сохранить свои привилегии, одна-
ко компания была вынуждена согласиться на уплату ежегод-
ной дани османскому правителю Теолого. Так, в 1398 г. была
выплачена дань за 1396 г. в размере 562 дукатов [83, с. 373].
В первое время генуэзцев, видимо, в меньшей степени (по -срав-
нению с венецианцами) затронули ограничения на торговлю
юрном, установленные османскими властями. В 1391 г. генуэз-
цы вывезли из Новой Фокеи 163 мины зерна, что составило
0,5% ввоза зерна в Геную за этот год. В 1392—1393 гг. было
вывезено уже 5537 мин зерна, однако в последующие годы на
рынки Генуи турецкий хлеб не поступал [261, т. 2, с. 760—762].
Лишь иногда, возможно контрабандным путем, генуэзцам уда-
иалось приобретать небольшие партии турецкого зерна. На-
пример, в 1398 г. глава Маоны Доменико Джустиниани приоб-
рел 150 модиев зерна у генуэзских торговцев с о-ва Лесбос по
цепе 6,75 дуката за модий [83, с. 401—403; 465, с. 306]. Другой
благоприятный случай представился в результате вторжения в
Анатолию войск Тимура: в 1402 г. в Геную с Хиоса было до-
ставлено 184 мины зерна (0,5% ввоза за этот год) [261,
г 2, с. 764].
В 1393 г. перестало посылать своих синдиков и свои ко-
рабли за зерном в Алтолуого и Палатью и правительство Ра-
|узы, которое в предшествующие три года регулярно закупало
хлеб в Турции. Так, 19 мая 1390 г. в Теолого был назначен син-
цпк Марино Петри де Бучиньоло, и коммуна обсуждала воз-
можность посылки корабля в Алтолуого и Палатью [104,
№ 397, 400]. 7 ноября 1391 г. корабль, принадлежавший Ма-
рино Пунчичу, доставил -в Рагузу 403,5 модия турецкого зерна
1104, № 405, 410], а в июне следующего года была зафрахто-
плна кока и назначен синдик в Теолого [104, № 417, 419]. На-
конец, в октябре 1392 г. на крупной зафрахтованой коке (эки-
паж 35 человек) для закупки зерна в Турцию был направлен
103
синдик Маттео де Градес (Градич) [104, № 431—433, 43\
436, 439]. После этого лишь в 1399 г. в Дубровнике была про-
дана партия зерна «из турецких стран» [332, с. 43].
„ Несмотря на почти полное прекращение хлебной торговли и
последнем десятилетии XIV в. гавани приморских санджакои
османской державы остались оживленными торговыми центри
ми. В Алтолуого ж-или венецианцы, генуэзцы, появлялисг
здесь торговцы и из Анконы. В 1394 г. они привозили сюд|>
оливковое масло, мыло, бумагу и ковры [254, с. 230]. В 1398 г
проживавший в Алтолуого генуэзский коммерсант Рафаэле Лер
карио представлял в этом городе интересы купцов из Генуи и
Анконы [83, с. 362, 395]. Как и прежде, в гавани Алтолуого
можно было встретить торговцев из Барселоны [116, с. 22),
№ 151].
В более благоприятные условия коммерческая деятельность
иностранных купцов была поставлена после соглашения (ял*
варь—февраль 1403 г.) Сулеймана Челеби с Византией, Вепс 1
цией, герцогством Наксоса, Генуей, хиосской Маоной и Ордо
ном св. Иоанна. По этому соглашению торговцам было предо
ставлено право беспрепятственно вывозить из Турции зерно np|i
условии уплаты 1 иперпера за каждый вывезенный константи-
нопольский модий. В соответствии с этим договором Маона ос*
вобождалась от дани в 500 дукатов правителю Теолого, на 500
дукатов была снижена сумма дани, выплачиваемая Новой Фо*
кеей. От выплаты дани в 200 дукатов «Алтолуого и Палатье*
был освобожден Наксос [70, т. 2, № 159; 298; 471, с. 279—280)
Одновременно венецианцы Крита и Орден госпитальеров на»
ладили отношения с вернувшимся в свой бейлик с помощью
Тимура Ильясом Ментешеоглу (см. гл. I). Поскольку согла*
шение Крита с эмиром имело предварительный характер, в июле
1403 г. в Палатью для заключения договора было направлено
посольство во главе с опытным дипломатом и талантливым
поэтом Леонардо Деллапорта49. Ранее Деллапорта возглавлял
посольские миссии к султану Туниса и османскому султану Му*
раду I. Эмир Ментеше принял посла с большим радушием,
в честь высоких гостей в Печине в дворцовом саду была у-строе.
на пышная восточная церемония. Эмир облачил посла в рос
кошные шитые золотом восточные одежды и передал ему 3G
освобожденных рабов-критян. После пятидневных переговоров
было заключено соглашение, условия которого были весьма бла-
гоприятны для Крита [374, с. 297—298; 472, с. 83, 169, при-
меч. 718]. Договор между дукой Крита Марко Фальером и эми-
ром Ильясом Ментешеоглу от 24 июля 1403 г. [70, т. 2, № 160;
Док. 1403 М] подтверждал почти все условия прежних догово*
ров Крита с эмиратом Ментеше. Отличием от прежних согла*
шений было введение статьи, устанавливавшей штраф в 500
дукатов за нападение на венецианское судно (Док. 1403 М,
§ 2). Кроме того, договором 1403 г. отменялась уплата эмиру
дани (хараджа) Негропонтом (Док. 1403 М, § 24). Условия
104
Iтого соглашения были подтверждены договором между эмиром
и дукой Леонардо Бембо 2 июня 1407 г. (Док. 1407 М); этот
I,оговор, в свою очередь, был продлен осенью 1409 г. [100, т. 4„
г. 309—311; 472, с. 87].
Сложность внутриполитической ситуации в Айдынском бей-
шке, очевидно, не позволила венецианцам Крита восстановить
прежние связи с Теолого. Правда, зимой 1409/10 г. послу Пьет-
ро Лонго удалось достичь договоренности с правителем Теоло-
го, которым был, по всей вероятности, Калпаксыз, посаженный
щесь Сулейманом Челеби (см. гл. I). Очевидно, что соглаше-
ние было заключено в развитие договора Республики св. Мар-
иа с Сулейманом Челеби (июнь 1409 г.) [471, с. 294, при-
меч. 125]. Успешно выполнив свою миссию, Лонго был опре-
делен 11 февраля 1410 г. консулом в Палатью, совместив, та-
ким образом, этот пост с должностью консула в Теолого [163,
г. 2, № 1127; 100, т. 4, с. 312—313]. Вскоре ему, по всей види-
мости, пришлось столкнуться с серьезными проблемами, посколь-
ку наместник Теолого Калпаксыз 'признал над собой власть
Мехмеда Челеби [еще до начала 813 г. х. (1410/11 г.) (см.
in. I)], и разбой турецких корсаров на море развернулся с но-
ной силой. Сенат даже рассматривал возможность посылки га-
нер к Алтолуого и Палатье (24 июля 1410 г.), чтобы заставить
шмошних правителей соблюдать существующие договоренности,,
дпако решения по этому вопросу принято не было [152, т. 2У
< 246—247, № 506; 162, т. 2, № 1384].
В начале 1411 г. угроза нападения турок на венецианские
нладения сохранялась. Это явствует из письма дуке Крита от
напитана и подеста Навплия и Аргоса Марко Баффо (16 фев-
раля 1411 г.), в котором говорится, что Антонио Аччаюоли5*
(правитель Афин и Фив) вступил в сговор с турками из Алто-
lyoro и Палатьи [100, т. 4, с. 506]. На этот раз Сенат реигйл
направить в Навплий легкую галеру, а также ежегодно выд-е-
Ыть подесту Навплия 100 иперперов для оплаты услуг «вестни-
ков либо соглядатаев», доставлявших сведения о намерениях
н продвижениях турок [162, т. 2, № 1407, 1413; 152, т. 2, с. 258—
?5<), № 521, 522, 523].
Возвращение в Айдынский бейлик Джунейда не принесло
। покойствия венецианским владениям. Нападения корсаров на
• ггрова продолжались, а венецианские торговцы подвергались
притеснениям в Алтолуого, так же как и в Палатье [162, т.
№ 1497, 1498, 1538]. По словам Дуки, Джунейд восстановил*
против себя всех соседей (Маону, Гаттилузи, Орден госпи-
|цльеров) [71, с. 116—117] и, как наглядно свидетельствуют
•чо монеты того периода, получил за свои подвиги титул «гази»
|123, с. 33—35].
В июле 1414 г. Республика св. Марка решила направить к
йсрегам обоих эмиратов вооруженные галеры капитана Гольфа
Пьетро Дживрано, чтобы в очередной раз получить свободу'
шрговли, освободить из плена своих подданных и заставить'
10$
беев прекратить пиратские действия на море [100, т. 4, с. 53(»,
162, т. 2, № 1540], однако к этому времени Айасулук уже бын
занят султаном Мехмедом I (см. гл. I).
Пьетро Дживрано направился к берегам эмирата Менте
ше, и 17 октября 1414 г. в Печине с Ильясом Мент(
шеоглу была достигнута договоренность о подтверждении преж<
них соглашений. Капитан Гольфа гарантировал от имени В(
нецианской республики полную безопасность всем купцам (пол*
данным эмира) от нападений корсаров (граждан Венеции,
венецианских подданных и прочих корсаров, действовавших oj
имени Венеции). Все «турки и подданные» эмира могли бес
препятственно торговать в венецианских владениях, уплачивал
при этом пошлины, установленные прежними соглашениями [70.
т. 2, № 166; Док. 1414 М, § 4, 5]. В прежних соглашениях ве-
нецианцам не часто приходилось давать какие-либо гарантии
своим партнерам. Пожалуй, лишь в проекте дополнений к тЦи
и оставшемуся нератифицированным договору 1348 г. меж/ty
Священной лигой и Хызыром Айдыноглу можно встретить ело
ва об определенных обязательствах членов лиги в отношени1|
эмира: «Если какие-либо суда, принадлежащие христианам,
вздумают причинить вред земле и людям эмира Челеби, то
они не найдут помощи ни у нас, ни у наших подданных, и мН
не дадим им ihh совета, ни указания, ни знаков сочувствия, а на»
против, словами и мольбами будем стараться отклонить их Ь|
их намерения. Если же они останутся глухи к нашим увеще»
ваниям, то члены Лиги обязаны возможно скорее предуведо-
мить обо всем эмира Челеби» (перевод Т. Д. Флоринского!
[70, т. 1, с. 318, № 169; 231].
Интересна статья договора (Док. 1414 М, § 5), где гово
рится о подтверждении прежних условий ведения торговли во
владениях Венеции для купцов (турок и нетурок) —подданных
Ильяса Ментешеоглу. К сожалению, в настоящее время на ос»
новании этой статьи договора приходится ограничиться лиш*
констатацией того факта, что такие купцы существовали.
Султан Мехмед I, захвативший Измир и Айасулук, занял
враждебную позицию по отношению к Венеции. В первых чис-
лах января 1416 г. османский флот совершил грабительский
рейд на Негропонт и соседние острова [162, т. 2, № 1597; 71,
с. 118]. Вскоре последовал ответный удар: 29 мая 1416.г. та-
леры капитана Гольфа Пьетро Лоредано разгромили у Галли-
поли огромный флот султана Мехмеда51 [162, т. 2,
№ 1622; 247].
Второе по счету возвращение Джунейда в Айдынский бейлин
(1422 г.) имело более благоприятные последствия для Венеции,
чем первое. В декабре 1422 г. дож направил дуке Кандии посла-
ние относительно снаряжения трех боевых галер, которые л
середине февраля 1423 г. предполагалось направить в Палатыс
и Алтолуого для выкупа пленных венецианцев [100, т, 5, с. 129],
Поскольку речь в письме шла о выкупе пленников, можно еде-
106
нить вывод, что в этом случае Венеция не считала нужным
прибегать к силе, как это было, например, в .414 г. (см. выше).
Борьба претендентов на османский престол пагубно отра-
шлась на хлебной торговле: ни в 1420 г., ни в 1422 г. венециан-
цы не имели возможности закупать в Турции зерно [162, т. 2,
№ 1777; 100, т. 5, с. 117]. Другим негативным фактором стал
настоящий разгул пиратства. Особую опасность в это время
представляли каталонские пираты, самым грозным среди ко-
юрых был Николас Сампьер, грабивший как венецианцев, так
и генуэзцев [162, т. 2, № 1644, 1764].
Частыми были нападения каталонских пиратов на генуэз-
ские суда в 1422 г. [100, т. 5, с. 128—129, примеч. 2]. Описание
одного из таких нападений, совершенного пиратами на генуэз-
ский корабль у побережья Турции (между Родосом и Лесбосом),
оставил инок Зосима (около 1422 г.): «И на среди пути найде
па нас корабль каталански, разбоиници и разбиша наш ко-
рабль пушками и въекакша на наш корабль, аки зверие дивни.
И разсекоша нашего корабленика на части и ввергоша в море
н взяша, яже в нашем корабли. Мене ж убогаго удариша ко-
пейным ратовищем в груди и глаголюще ми: калугере, поне
цуката кърса, еже зовется деньга золотая^ Аз же заклинахся
богом вышним, что нет у мене. Они же взяша мшелец мои
весь, мене же убогаго во едином сукманце оставиша. И ска-
чущи по кораблю, аки зверие дивни, блистающи копии своими
и мечи и саблями и топоры широкими немецкими. Мню аз греш-
ный Зосима, яко въздуху устрашитися от них. Паки взыдоша
па свои корабль и отидоша в море» [16, с. 40].
Нападения каталонцев продолжались и в последующие
годы: 1 февраля 1424 г. власти Генуи письменно предупреждали
подеста и старейшин Хиоса о возможном появлении у острова
каталонских кораблей и настоятельно советовали им бытб на
страже, «навострив уши, а также глаза» [100, т. 5, с. 158].
В отличие от венецианцев генуэзцы сумели наладить от-
ношения с Мухамедом I. В 1414 г. хиосская Маона получила
и Измире от султана право свободной торговли в османской дер-
жаве, обязавшись при этом выплачивать ему ежегодную дань
и 4 тыс. скуди (флоринов) золотом [84, с. 377; 80, с. 2176].
Тогда же подеста Новой Фокеи Джованни Адорно получил от
султана в аренду фокейские квасцовые копи сроком на 10 лет
при условии выплаты 20 тыс. дукатов ежегодно [71, с. 150].
Еще более укрепились связи генуэзцев с османцами при
Мураде II (см. гл. I). В 1437. г. компания генуэзцев старания-
ми Франческо Драперио получила от султана в аренду все
квасцовые копи Малой Азии, Греции и Лесбоса. В 1444 г. ге-
нуэзцы помогли османской армии, направлявшейся к Варне,
переправиться-через Дарданеллы. Поэтому совсем неудиви-
тельно, пишет В. Гейд, что генуэзские купцы были желанными
гостями для турок [328, т. 2, с. 286].
В то же время венецианцы полностью утратили свои пози-
107
ции в Алтолуого и Палатье: в период венециано-османской вой
ны (1425—1430) обе гавани превратились в опорные пунки.-
корсаров, совершавших разорительные набеги на островши
владения республики [455, с. 103—104]. Частыми стали захпл
ты торговых венецианских судов [328, т. 2, с. 283]. В после
дующие годы положение, в сущности, не изменилось [45Ь1ф
с. 104].
Османское завоевание Эгейских эмиратов нанесло удар ||н
сложившимся экономическим связям региона со странами Лс«
ванта. Прекращение хлебной торговли, запреты вывоза рядл
традиционных экспортных товаров, производство которых в ТС
чение полувека стимулировалось постоянным спросом, дол ж нН
были отразиться на экономической и внутриполитической си*
туации в захваченных османцами Эгейских эмиратах. Несом*
ненно, этот фактор сыграл свою роль в том, что процесс кон«
солидации власти Порты в рассматриваемом регионе растянул*
ся на целые десятилетия.
Регулярные внешнеторговые связи с середины XIV в. обон
активно должны были способствовать повышению товарносц)
внутреннего производства в эмиратах, оказывая на него «цц*
вилизирующее воздействие». В то же время они закрепляли
ориентацию экономики эмиратов на производство различный
видов сельскохозяйственной продукции и сырья. Показательш!
в этом отношении, что шелк из эмирата Кареси вывозился ь
Константинополь, где уже из него изготавливали ткани, в tov
числе и тафту [166а, с. 366]. Даже пенька из Алтолуого вывш
зилась не в виде готовых изделий (канатов, веревок), а как
сырье [137, с. 55]. То же можно сказать в отношении лыц
и хлопка.
Среди предметов ремесла, которые шли на экспорт, моЖШ>
назвать ковры и выделанные кожи, в первую очередь красны||
сафьян. Кожевенное дело было основным видом ремесла b
Эгейских эмиратах. Этому способствовало, во-первых, разви
тое животноводство, а во-вторых, наличие различных видог-
дубителей, позволяющих использовать при выделке и крашений
кож различную технологию. Подобный вывод позволяют сделать
османские материалы XV—XVI вв., к рассмотрению которых мы
и переходим в следующей главе.
Глава HI
НЕКОТОРЫЕ ЧЕРТЫ
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ
В ЭГЕЙСКИХ ЭМИРАТАХ
Внутренняя торговля, ремесло и промыслы
С первого взгляда исследование означенных вопросов мо-
жет показаться невозможным по причине почти полного отсут-
ствия нарративных источников, относящихся к периоду сущест-
вования Эгейских эмиратов. Даже Ибн Баттута, несколько вы-
ручающий тех исследователей, которым приходится по тому
или иному поводу упоминать о ремесле в Малой Азии XIV в.,
становится чрезвычайно скуп на слова при описании своей по-
ездки по городам эмиратов. Помочь в решении этого вопроса
может археология, чему уже можно привести ряд примеров.
Так, функционирующей с 1958 г. американской археологической
экспедицией в Сардах, в частности, была раскопана одна из
городских церквей, превращенная вскоре после турецкого за-
воевания Сард в жилье и мастерскую ремесленника. Были най-
дены плотницкий рубанок, долото, железный нож, сосуды, све-
тильники, бронзовый горшок и котел. Лидийский саркофаг
использовался ремесленником в качестве резервуара для воды.
Были обнаружены также следы печи для обжига извести* [312,
с. 91—92]. В конце 20-х годов нашего века при раскопках в
Эфесе была найдена небольшая бронзовая статуэтка «турецкого
рыцаря» XIV в., что позволяет судить о высоком уровне ли-
тейного дела [455, с. 112]. Уже упоминавшиеся турецкие ими-
тации неаполитанских джильяти по исполнению настолько
близки к оригиналу, что это позволяет, по мнению С. Бандалла
и С. Моррисон, предположить, что выпуск этих монет осущест-
влялся итальянскими мастерами [275, с. 186].
Чрезвычайно интересный материал был получен при рас-
копках в Милете, начатых в 1899 г. экспедицией Берлинского
Государственного музея. Тщательное изучение образцов местной
керамики позволило Ф. Зарре сделать важный вывод: в XIV—на-
чале XV в. Милет (Балат) являлся крупным центром гончар-
ного производства. Керамика Милета не только удовлетворяла
внутренние потребности, но и шла на экспорт.
Среди находок археологов неполивная и поливная штампо-
ванная рельефная керамика; неполивная росписная керамика;
10$
керамика, покрытая однотонной бирюзовой глазурью. Основная
масса находок, однако, это — поливная керамика с подглазур
ной росписью, как .правило кобальтом по белому фону. Реже
применялась роспись другим цветом: фиолетовым, бирюзовым,
светло-зеленым, черным. Часта роспись геометрическим, а осо
бенно растительным орнаментом, с использованием таких тра
диционных ближневосточных мотивов, как ветви пальмы фе
нике и листья в форме полумесяца. Местные мастера вводили
в традиционный растительный орнамент также цветы: розу,
нарцисс, тюльпан, гвоздику.
Классические формы изделий (особенно неполивной керами-
ки) позволяют, по мнению Ф. Зарре, говорить о том, что гон-
чары Милета не растеряли античных традиций. Милетская ке-
рамика, считает исследователь, оказала сильное влияние на
раннюю флорентийскую майолику (первая половина XV в.),
В свою очередь, керамика Милета испытала на себе воздейст-
вие сирийской (Баальбек, Ракка), образцы которой (XIV—
XV вв.) также были найдены при раскопках [459, с. 69—75,л
78—88].
Следует отметить, однако, что выводы Ф. Зарре принимают-
ся далеко не всеми исследователями: О. Асланапа считает, на-
пример, что центром производства «милетской керамики» был
Изник ([257а, с. 214—215]; см. также [201а, с. 20—21]).
Помимо чаш, кувшинов и блюд немецкие археологи обна-
ружили каменные матрицы для изготовления сфероконических
сосудов, а также несколько керамических сосудов подобной
формы. Эти кувшины, по мнению Ф. Зарре, являлись бомбамиг
после заполнения взрывчатой смесью они оснащались фитилем'
и забрасывались на далекое расстояние с помощью баллист
(манджаныков) [459, с. 76—78].
На Востоке сфероконические сосуды имели широкое приме-
нение: недавние изыскания Б. В. Лунина позволяют сделать
вывод, что основным функциональным назначением сфероко-
нических сосудов было хранение ртути1 [1956]. Что касается
обнаруженных в Милете каменных матриц, то они могли также'
использоваться с целью изготовления стеклянных флаконов для
благовоний [3006, с. 224]. Конечно, археология не сказала еще-
своего последнего слова, и в будущем можно надеяться на\
новый интересный материал, однако в настоящее время един-
ственный способ представить хотя бы в общих чертах харак-
тер ремесленного производства в эмиратах — это изучение со-
хранившихся османских документов XV—XVI вв. В первую
очередь сказанное относится к «Канун-наме ливы Айдын» (да-
лее — «Канун-наме»).
Самая ранняя известная редакция «Канун-наме» датирова-
на 935 г. х. (1528 г.), однако некоторые статьи, упоминающие о«
ряде изменений в существующих доселе порядках в связи С“
деятельностью известных лиц, позволяют отнести основной
текст к более раннему периоду. Например, в ст. 47-й говорится^
110
-Налог с садов (баглар хараджи) издавна взимался в раз-
мере 6 акче с дёнюма. Потом, когда Айдынским илем владел
Мехмед-паша, у него возникло намерение брать десятину (ушр).
Поэтому он по согласию с мусульманами установил размер на-
лога П акче с дёнюма. С той поры в самом городе Тире берут
с каждого дёнюма по 11 акче, а в других районах берут столь-
ко, сколько уплачивали прежде» [51, с. 12, § 47]. Мехмед-паша
стал великим везиром султана Мехмеда II Фатиха в 1467 г.
|325а, т. 2, с. 674; 240, с. 208], следовательно, его приведенное
выше распоряжение должно отнести к предшествующему пе-
риоду, а порядки, существовавшие до этого распоряжения,
с большой долей вероятности можно отнести даже к доосман-
скому периоду. То же самое можно сказать и о другой статье
* «Канун-наме», в которой говорится: «Имеющиеся в подчинен-
ных Айасулуку и Измиру районах кочевники-верблюдоводы
(см. [54, т. 1, с. 90—91, примеч. 3, с. 95, примеч. 4]) в прежние
времена несли «верблюжью службу»2. Потом «верблюжья
служба» была отменена, а с каждого оджака было установлено
брать налог по 8 акче. Ныне же пусть так и действуют» [51,
с. 12, § 46].
Отмена верблюжьей повинности имела место при Мехме-
де II в результате прошения бейлербея Анатолии Синан-паши
[99, с. 31, № 22]. Синан-паша занимал свой пост в последние
годы правления Мехмеда Фатиха и в первые годы царствова-
ния Баязида II [99, с. XX].
Итак, упомянутые статьи трактуют как нововведения пере-
мены, происшедшие в 60—70-е годы XV в. Таким образом, не
будет большим допущением, учитывая известную медлитель-
ность процессов социально-экономического развития и консер-
вативность правовых норм, свойственные средневековому ту-
рецкому обществу, рассматривать основные положения «Канун-
наме» как сложившиеся еще в доосманскую эпоху. Сказанное
в полной мере относится к разделу «Канун-наме» о рыночном
сборе (бадж) и налоге за взвешивание (капан ресми). Посколь-
ку этот раздел дает редкую возможность воочию представить
основной ассортимент товаров, предлагавшихся покупателям на
рынках ливы Айдын, а следовательно, и Айдынского эмирата,
полезно привести здесь некоторые статьи этого раздела.
§ 53 Раздел:
С вьюка сукна — 2 акче.
С вьюка иракского3 или черного мыла — 2 акче.
С вьюка риса — 2 акче.
С вьюка больших гвоздей — 2 акче.
С вьюка [...]4 — 2 акче.
С вьюка [...]5 — 2 акче.
С вьюка листьев сумаха б:
с верблюжьего вьюка — 2 акче,
с вьюка лошади или мула — 1 акче.
С вьюка циновок:
с вьюка длинных циновок — 1 акче,
с вьюка коротких циновок половина акче.
111
С вьюка лука — 1 акче.
С вьюка чеснока — 2 акче.
С вьюка корня марены7 — 2 акче.
С вьюка дрожжей, уксуса, рыбы 8 и икры — 2 акче.
С вьюка грецких орехов и каштанов — 2 акче.
С вьюка хны — 2 акче.
С вьюка сахара
рыночный сбор (бадж) —2 акче.
С вьюка черной краски ( железного купороса) 9 — 2 акче.
С вьюка желудевых чашечек 10 — 2 акче.
С вьюка подсушенных и сырых кож — 2 акче.
С бурдюка сыра 11 —1 акче.
С вьюка чернильных орешков — 2 акче.
С вьюка меда (с короба [куту], если мед на рынок
доставляется коробами 12) — 1 акче.
С вьюка коровьего масла (во вьюке — 4 вукийе 13) — 1 акче.
С вьюка хлопка — 2 акче.
С вьюка льна — 2 акче.
С вьюка [...]14 — 2 акче.
С вьюка бурок, чулок, кошм или толстых веревок — 2 акче.
С вьюка миндаля, гранатов, яблок или плодов сумаха — 2 акче.
С вьюка овощей — 2 акче.
С вьюка черешни — 1 акче.
С вьюка седельной кожи — 1 акче.
С вьюка сернистого мышьяка 15, жести или древесного уксуса — 2 акче.
С вьюка глиняных чашек или кувшинов — половина акче.
С вьюка седельных подушек (попон?) — 1 акче.
С вьюка келесских 16 кувшинов — 1 акче.
С одного зарезанного быка — 2 акче.
С четырех овец — 1 акче.
Со 100 ложек — 4 ложки.
С вьюка изюма и кёфтера 17 — 2 акче.
С вьюка бекмеса — 1 акче.
С вьюка веников — 1 веник.
С вьюка глины — 2 акче.
С вьюка сена — 2 пула (2 медные монеты).
С вьюка вил или лопат — 2 акче.
С вьюка щетины (козьей шерсти?) — 2 акче.
Бадж с нутряного сала из доли мясника:
с кантара — 1 акче.
С вьюка поташа из золы растений — 2 акче.
С вьюка рукояток для заступов — 1 рукоятку.
С вьюка оливок сорта шикесте — 2 акче.
Соляной бадж: с шиника — 1 акче.
С вьюка меди (медной посуды) —2 акче.
С вьюка чернослива или инжира — 2 акче.
С вьюка луковиц сорокозубки (лук-шалот) — 2 акче.
Бадж с дегтя:
с верблюжьего или лошадиного вьюка — 2 акче.
с двух вьюков осла — 1 акче.
С вьюка сушеного кизила — 2 акче.
Если для продажи на базар привозится пшеница, ячмень, бараний горох
(нут), чечевица, коровий горох, бобы или что-нибудь в этом роде, то взима^
ется бадж: с 1 мюда — 1 киле.
§ 55. Если будут такие взвешиваемые на весах товары, как мед, коровье
масло, кунжутное масло, хлопок, хна, квасцы, красная краска (марена), абри-
косы, миндаль или что-нибудь подобное, то в самом городе Тире Закон та-
ков. С 1 батмана: три четверти акче — с продавца; половина акче — с поку-
пателя. А если будет виноград, чернослив, сушеные груши, поташ из золы
растений, фисташки, [...]18, инжир, плоды рожкового дерева, абрикосы сорта
112
н,*|)дали или что-нибудь подобное, то взимается с 1 батмана половина акче с
продавца и четверть акче с покупателя.
§ 56. Со всех взвешиваемых товаров (сколько бы их ни было) взимается
•hwior за взвешивание (капан ресми), рыночный сбор с каждого вьюка (юк
Анджи) не берется.
§ 57. Однако на измирском рынке — по-другому. Взимается половина акче
' кантара тех товаров, с которых берется гюмрюк (коммеркий). А с тех това-
iioii, с которых гюмрюк не взимается, с таких пусть берут: 1 акче с покупа-
вши и 1 акче с продавца [51, с. 14—16].
Итак, в основном на рынках Айды некого, как, впрочем,
>1 других западноанатолийских санджаков (ср. [30а, с. 18а—
196]) были представлены продукты сельского хозяйства и жи-
вотноводства. Эвлия Челеби, проезжавший по этим местам в
1671 г., с восторгом рассказывает о знаменитом винограде
У'рлы и Сиврихисара (37 различных сортов, гроздья в 4—5
пкка), о маслинах Карабуруна и особенно Урлы (фиолетовые
опивки, каждая величиной с грецкий орех), о конопле, расту-
щей в окрестностях Айасулука (так велика, что не видно за-
бредшего в конопляное поле верблюда), о нифской черешне
(каждая ягода величиной с яйцо кеглика), об инжире Султан-
чи-сара и Назилли (плоды сорта «ак лоп» весят до 100 дирхе-
мов, а один из многочисленных сортов инжира, именуемый
неди верен», дает урожай семь раз в год), о померанцах Фи-
нике (100 штук на 1 акче) [77, с. 83, 101 — 102, 131, 143, 176,
184, 187, 275]. Путешественник отметил белизну шелковой нити,
получаемой в Тире (белая как хлопок), и высокое качество
мопка Бальямболу и Назилли (подобный растет разве что
и Кастамону или Мерзифоне) [77, с. 180, 194]. В Ментеше Эв-
•п1я Челеби особо отметил изделия из войлока, изготовляемые
населением городка (касабы) Йеркесик. Здесь делали цельные
войлочные хырки и ямурлуки, молитвенные коврики (седжаде)
и войлочные кюлахи, а кроме того — берки из красного батис-
’i.i [77, с. 206].
В приведенных статьях «Канун-наме» обращает на себя
внимание упоминание большого числа веществ (натуральных и
полученных искусственным путем), применявшихся в кожевен-
ном и красильном деле. К ним, пожалуй, следует добавить на-
шатырь, встречающийся в «Книге Законов султана Селима I»
(30а, л. 186].
Неудивительно поэтому, что кожи, и в частности красный
•нфьян, были среди главных предметов экспорта (см. гл. II).
По словам Эвлия Челеби, особо тонкий красный сафьян изго-
тавливался кожевниками крепости Кайаджик (неподалеку от
Мепемена). По своему качеству кайаджикский сафьян превос-
ходил адрианопольский и александрийский, поэтому его часто
использовали для переплетов Корана [77, с. 57—58].
Для крашения кож, шелка, шерсти и хлопка применялись
различные растительные красители: корень марены, сафлор,
кожура и цветки граната. Распространенным красителем был
шафран. Особо ценился киликийский шафран, дающий велико-
II Зак. 838 113,
лепный золотисто-желтый цвет [328, т. 2, с. 668—669]. Нёмн«*
го, вероятно, уступал киликийскому и шафран из бейлика M(i|
теше, поскольку он также встречается в списке товаров, пн
возимых из Палатьи (см. гл. II). Использовались также и мн
неральные красители (например, ярь-медянка) [56, с. 37, № VJI
Помимо кожевенного дела относительно развитым было.ку,»
нечное ремесло. Здесь следует отметить, что железную ру>1|
добывали непосредственно на территории эмиратов. Известии
например, что еще в XIII в. железорудные копи имелись непс
далеку от Магнисии (Манисы) на склонах горы Сипил [241»
с. 102]. К названным в «Канун-наме» изделиям из «Книги
конов султана Селима I» можно добавить подковы, тагану
железные сошники [30а, л. 19а]. Кроме железа на территорю!
эмиратов добывалась ртуть [30а, л. 19а], вероятно близ щ|
нешнего Одемиша, где расположено одно из крупнейших мест
рождений ртути в Турции. Что касается меди, свинца, олощ
и серебра, то их приходилось ввозить из-за моря (см. гл. П)и
Распространенным, сохранившимся еще с византийских
мен промыслом была добыча благовонных смол и приготовлю
ние из них фимиама. Вслед за игуменом Даниилом инокЗос||
ма отметил, что «есть град Макри, турское место и в том город!
по всей.земли той и по всей Олии до Мур (Мир ЛикиЛ»
ских.— К. Ж.), тут родится темиан черный, з древа и лупят е)М
и мажут его маслом древяным и выступает, яко мезга, и сию
мают его острыми железы и яко сок, имя древу тому зипк|
(граб.— К. Ж.) есть, аки олха образом, и перетапливают ehi
и чинится черн» [16, с. 40]. Даниил, правда, писал о п-риготон
лении фимиама несколько подробнее, упоминая также о стирай
се — ароматическом бальзаме кустарника «образом яко оси
на» [12, вып. 3, с. 9—10], т. е. ликвидамбара восточного. По/»
робно о процессе добычи стиракса (сыгла ягы) рассказывав
и Эвлия Челеби. По словам путешественника, полученный сти
раке в бочках и бурдюках вывозили морем из гавани Марма»
рис в Египет и далее в Индию, где он -ценился на вес золотя,
Тамошние медики готовили из него целительный бальзам, кф
торый затем везли обратно в Рум. Помимо стиракса, продол»
жает Эвлия Челеби, в Ментеше очень много трагаканта (китрс )
[77, с. 271—273]. Трагакант (камедь астрагала) использовала!
в крашении материй, при аппретуре шелковых тканей и кру.
жев, в медицине и в кондитерском деле; низшие сорта трагп
канта сапожники применяли для лощения подошв. Трагакант,
жидкий стиракс, а также оставшуюся после вываривания сти
ракса кору («Христово дерево», черный фимиам, кара гюнлюк)
в больших количествах вывозили из Смирны и портов Менте*
ше и в последующие столетия [51, с. 225, § 26; 455, с. 124, при*
меч. 3; БЕ, т. 59, с. 365, т. 60, с. 576].
Традиционным промыслом было также пчеловодство [51,
с. И, § 40]. Внутренние потребности в воске и меде удовлет*
ворялись полностью, воск, кроме того, шел на экспорт (см.
114
• л. II). В эмиратах существовало собственное производство све-
ivii. Например, среди источников дохода благотворительного^
^рождения (имарета) супруги Исы Айдыноглу Азизе-хатун
|1|.1чился свечной завод (мумхане), находившийся в Айасулуке
|71(), с. 148, № 82].
Говоря о промыслах, нельзя не отметить солеварения. Круп-
||4с солеварни находились близ Печина, Урлы, Патноса, Из-
мира, Менемена, в Эдремитском заливе [324, -с. 81, 120; 99,
1 29—32]. По данным описи 991/1583 г., к солеварне у Печина
(иилайет Ментеше) 19 были приписаны 274 двора (хане) близ-
|гжащих деревень; лица, записанные в дефтере солеварами
Ггузджу), добывали соль (соль выпаривалась в специальных
♦18ссейнах — оджаках), за что были освобождены от ряда на-
логов [324, с. 102—103, 106]. В Османской империи торговля
• п.иыо полностью регламентировалась государством: добытую
н определенной солеварне соль следовало продавать только в
определенном, прилегавшем к этой солеварне районе (орю) по
ртановленным ценам. Сами солеварни отдавались на откуп
(мукатаа) [324, с. 108, 118].
Когда откупщик (амиль) начинал терпеть убытки, напри-
hop из-за незаконного ввоза в «орю» соли из других мест, он
вращался к Порте с просьбой прислать чиновника (ясакчи)
1ля наведения порядка. Султанский чиновник обыкновенно
имел при себе предписание о соляном ясаке, некоторые из та-
ННх предписаний изданы Р. Анхеггером и X. Иналджиком.
В одном из них, «Предписании о соляном ясаке в вилайе-
>4 Сарухан», говорилось, что проживающие в Сарухане «кадиг
• убаши, сипахи, яя, мюселлимы, реайа, юрюки, неверные, му-
। ульмане и евреи — все, знать и простолюдины, потребляют соль,,
иолучаемую только в солеварне Саруханского иля». Запреща-
юсь употребление старой соли, соли собственного приготовле-
ния и доставляемой из других мест. Что касается нарушителей,
доставлявших соль в Сарухан из других районов, то соль и
вьючные животные подлежали конфискации, а самих преступ-
ников ожидало типично османское наказание: им брили бороду
и заталкивали щетину в ноздри [99, с. 29—30, № 21].
Подобная система была введена османскими властями уже
и первые годы после завоевания Эгейских эмиратов. Известно,
•по введение соляного ясака вызвало недовольство кочевников
•I вилайете Сарухан, которых сын Баязида I Эртогрул в нака-
1иние выселил в район нынешнего Пловдива20 (см. гл. I).
Обмен на территории эмиратов осуществлялся не только в
городах (о наиболее крупных городских центрах эмиратов мы
уже говорили во II главе), но и на периодических ярмарках.
Ярмарки проводились на местах прежних византийских тор-
гов: у монастыря св. Пантелеймона близ Смирны, в городке
Велонги неподалеку от Аней. Одной из крупнейших периодиче-
ских ярмарок была ярмарка в Назилли, где особенно оживлен-
но шла торговля скотом [472, с. 129; 304, с. 62].
8* П5
Ярмарки привлекали крестьян, обязанных выплачивать чш - -
налогов в звонкой монете, однако в первую очередь ярмарн
служили интересам держателей тимаров, получавших нам»1
с крестьян натурой. В османских «Канун-наме» одной из of I
занностей крестьян по отношению к держателю тимара назвш
доставка зерна (уплаченного в качестве налога) на ближайшей
базар, причем иногда даже особенно подчеркивалось, что рп
стояние не должно превышать дня пути [304, с. 39—42]. |h
этих базарах зерно приобретали купцы-горожане, а также уА i
знакомые нам купцы с Крита, синдики из Рагузы, генуээсм|Н
торговцы и другие заезжие негоцианты.
Категории землевладения.
Структура зависимого класса
Как и в предыдущем разделе, здесь вновь приходится t‘j
товать на крайне узкую источниковую базу для рассмотрен^!
указанных проблем. Как известно, до настоящего времени |р
обнаружено ни одного земельного кадастра, относящегося’!
доосманской эпохе [269, с. 26].
Подобное состояние источников приводило некоторых иосл4’
дователей к сомнению, а порой даже к отрицанию существом’
ния в анатолийских бейликах до османского завоевания так(».|
формы условного землевладения, как тимар [206, с. 23; 2<)(’|
с. 118].
В последние годы ситуация изменилась, причем, в осн(чЬ
ном благодаря работам французских османистов Н. БелдичаМ
и И. Белдичану-Штайнер. Изучение значительного числа осман*
ских тимарных дефтеров (описей) второй половины XV — и.1«
чала XVI в. позволило исследователям прийти к доказатель«
ному выводу: поздние османские дефтеры с полным правом
гут быть использованы в качестве источников для изученИ-l
форм землевладения и налогообложения в доосманскую эпоху
[269; 273]. Н. Белдичану, посвятивший тимару специальную
работу, впервые свел воедино все «косвенные улики» сущее!*
вования доосманского тимара в анатолийских бейликах [269,
с. 26—30]. Для большей убедительности и пополнения списК!
доказательств следует обратиться к такому разряду докумеЛ*
тов, как вакуфные грамоты, тем более что ряд таких грамщ
сохранился с доосманского периода. Особую ценность в это|£
отношении представляет вакуфная грамота (вакфийе) шейх-1
ордена халвети Ревак Султана, составленная в присутствии
кади Манисы 15 июля 1371 г. (гурре-и мухаррем 773) 21. Шейк
обращал в вакф земельный мюльк в окрестностях Манисы, ко*
торым его пожаловал Исхак Саруханоглу. В этот мюльк.
в частности, входили земли у деревни Дюндарлы, которые со
стороны кыблы соприкасались с арыком, с севера—с рекой Ге»
диз, с востока граничили с тимаром упомянутой деревни, а с
116
ыиада—с общественной дорогой и с тшаром Сабунджу.
II накф обращались также земли у деревни Хабиблю, которые
» востока были ограничены общественной дорогой, а с запа-
I । - дорогой в деревню Депеджик, лежащей на пути в деревню
(илитлю, и рекой Старый Юрт Бейдере, (о стороны кыблы
хмельный участок граничил с тимаром Ка>аджабургур, с се-
вера—с дорогой. Кроме этого, в вакф обращался чифтлик в
10 дёнюмов на границе с тимаром Сабундху [166, с. 25—27].
^'поминание в синур-наме (описании земелыых границ) мюль-
ил трех тимаров свидетельствует о том, чтс этот институт был
широко распространен в бейлике Сарухан по крайней мере,
рке в начале 70-х годов XIV в. Таким обраом, существование
щмарной системы землевладения повсеместно в западноанато-
лийских бейликах в XIV в. можно считай доказанным окон-
чательно.
Для изучения вопросов, связанных с щоисхождением ти-
мара, очень существен вывод, сделанный I. Белдичану-Штай-
иер относительно территории, на которой в Анатолии была рас-
пространена система маликане-дивани. Тпцтельное исследова-
ние налогообложения и форм землевладения в доосманской
Анатолии показало, что подобная система, при которой доходы
С земли разбивались на две категории и распределялись между
владельцем мюлька и государством, существовала лишь на тер-
риториях, ранее входивших в состав Кошйского султаната22
|273, с. 240—243]. Иными словами, как пне кажется, теперь
вряд ли можно говорить о сельджукском происхождении ос-
манского, а точнее, западноанатолийскогс тимара23. Рассмат-
ривая эту проблему, уместно вспомнить стова К. Маркса, от-
метившего, что завоеватели-турки оставил! старый способ про-
изводства (см. [2, с. 723—724]). Конкретнее исследования на-
глядно показали прямую связь между вгвантийской и осман-
ской практикой налогообложения [337]. Скевидно, то же4" самое
можно сказать о византийской пронии и ссманском (западно-
анатолийском) тимаре. Теория эта не шва24, общеизвестно
также, что само по себе персидское слове тимар эквивалентно
по значению слову прония, которое, в свои очередь, эквивалент-
но латинскому бенефиций (благодеяние, ылость, льгота и по-
жалование за службу) 25. Разумеется, одюго «лингвистическо-
го доказательства» не достаточно для установления византий-
ского происхождения западноанатолийскою тимара. Необходи-
мо сопоставление основных характериетж пронии и тимара,
что оказывается делом весьма не простом по причине фраг-
ментарности и разноречивости данных об этих институтах, осо-
бенно для XIV в. Однако даже то, что геред исследователями-
этих двух институтов встают общие пробтемы, свидетельствует
в первую очередь об общности самих иютитутов. Окончатель-
но разрешить эту проблему позволит линь дальнейшее накоп-
ление фактического материала с последующим сопоставитель-
ным анализом.
117
Что касается приведенной выше вакуфной грамоты, то кро
ме всего прочего обращает на себя внимание тот факт, ни
существовали границы тимаров, другими словами, уже в ън
период тимар представлял собою земельное владение. Видимо
не -случайно тимариоты в османских документах именовались
также «хозяевами земли» либо «хозяевами крестьян» (сахи(> н
арз; сахиб-и решает) [269, с. 21]. Конечно, термином тимищ
как и термином прония, могли обозначаться и другие источлц
ки дохода, пожалованные государством за службу определен
ным лицам (например, право сбора рыночной пошлины), одщ
ко большинство тимаров, по терминологии Н. Белдичану, ян
ляли-сь «сельскими» [269, с. 34—35], а в этих условиях тима|(
юридически представлявший -собою право на сбор определен*
ной доли податей, на деле становился земельным владением
Тимары являлись, по определению Н. Филиповича, «внеЦ|
ней, организационной формой» государственной собственносп
на землю (мири) [308, с. 63]. Государство сохраняло за собой
право изъять тимар у сипахи в случае невыполнения им уста*
новленных обязательств (несение военной службы). Так слу«
чилось, например, с сипахи по имени Узбек, у которого И-схн*
ком Саруханоглу был изъят чифтлик26 земли. Изъятый чифт*
лик был отказан беем в вакф в пользу «святого» Ахмеда Ди,
нышменда [435, с. 177].
Так же как в Османском султанате, в Эгейских эмирата!
существовали тимарные дефтеры (о подобных описях в бейлн*
ке Кареси, в частности, сообщает Ашык-пашазаде [46, с. 45]),
которые в османских дефтерах середины XV в. называются ста»
ринными дефтерами (дефтер-и атик). Тимариотам (сипахи)
выдавались на руки вишаны (бераты) правящих беев. Извест*
но, например, что после завоевания бейликов Айдын и Меи*
теше османский султан выдал на руки местным беям, субаши л
сипахи новые бераты [46, с. 65; 130, т. 1, с. 312].
Тимарная система, сформировавшаяся в бейлике Айдып»
имела некоторые отличия от османской. Эти отличия после
завоевания не были устранены османскими властями, а напро*
тив, были закреплены в Канун-наме ливы Айдын27. Так, по
«древнему закону» в некоторых нахийе (уездах) ливы Айдын
джюрюм ее джинайет (сборы за проступки), а также ресм-и га-
нем (налог со скота) с райатов несвободных тимаров делились
пополам между санджак-беем и субаши, а в остальных нахийе
эти сборы принадлежали исключительно санджак-бею., В то
же время в остальных санджаках Османской империи ресм-и
ганем и джюрюм ве джинайет с райатов несвободных тимаров
делились пополам между сипахи и субаши или сипахи и санд-
жак-беем. Что же касается свободных тимаров28 (тимары алай-
бея, субаши, черибаши, черисюрюджю, мир-и алема, диздаров
и чавушей), то в них налоги ресм-и ганем и джюрюм ве джи-
найет принадлежали владельцам свободных тимаров [51,
с. 13, § 50].
118
Интересно, что в первых османских дефтерах по ливе Ай-
ши (например, в дефтере 859/1455 г.) не встречается термин
^амет, по мнению некоторых исследователей бывший в ходу
»нце у сельджуков29 [308, с. 114—115; 180, с. 100—101]. Для
обозначения служебных владений субаши в дефтере употреб-
ляются термины хасс или хасса [97, с. XXIV]. Это характерно
и для других ранних османских дефтеров [351, с. 150]. Воз-
можно, это еще одно доказательство несельджукского проис-
хождения западноанатолийского тимара.
Хассами назывались в бейликах также личные владения
членов правящих династий; эти владения порой сохранялись
*ia ними и в период правления Баязида I. В тимарном дефтере
♦ливы Айдын (885/1451 г.) среди прочего записано, что- «деревня
Вурунджук — хасса (хасс) субаши Тире. При султане (Мехме-
це I) кормился Мукбиль-ага. При Йылдырыме Худавендигяре
(Баязиде I) кормились Айдыногуллары. А сейчас — во владе-
нии субаши Тире Мехмед-бея [240, № 13, с. 130].
Османские тимарные дефтеры позволяют также сделать не-
которые предположения о структуре доосманского тимара. На-
пример, в полном дефтере ливы Айдын времени Мехмеда Фа-
шха записано: «Все земли деревни Карапынар [администра-
гивно подчинена Бирги] издавна обрабатывались за половину
н четверть, потом сипахи отдал [эти земли] в тапу, получал
ушр. Отныне [эти земли] записаны как хасса30 и вследствие
лого [обрабатываются] за 72 и */4 урожая31» [240, № 22,
с. 132]. В «Канун-наме» также записано, что «брать четверть
(урожая] с земель, записанных в дефтере в качестве хасса,—
древний закон» [51, с. 9, § 23].
Хасса-чифтлики обрабатывали издольщики (ортакчи), по-
ложение которых во многом было схожим с положением ра-
бов32. Ортакчи обрабатывали также земли, отказанный в
вакф прежними беями. В частности, греки-ортакчи обрабаты-
вали два чифтлика земли в деревне Баздегюми, входившие в
вакф тюрбе Гази Умур-паши [240, с. 139, 141, № 47, 56]. Эта
запись взята из вакуфного дефтера ливы Айдын 912 г. х.
(1506/07 г.). В другом вакуфном дефтере (991/1583 г.) также
говорится об общине гяуров в деревне Баздегюми [240, № 201,
с. 183}.
Таким образом, по крайней мере до конца XVI в. в вилай-
ете Айдын существовали крестьянские общины греков-хри-
стиан, так называемых гильман-и вакф [50, с. 303]. Одна-
ко, как показало исследование И. Белдичану-Штайнер, в боль-
шинстве своем ортакчи были мусульманами; причем, считает
И. Белдичану-Штайнер, хотя в османских дефтерах по вилайе-
ту Айдын (вторая половина XV в.) встречаются записи отно-
сительно общин ортакчи, занятых обработкой земель тимарио-
тов, есть достаточные основания предполагать, что в более ран-
ний период эти земли входили в султанский домен [274а,
с. 97—98]. В свою очередь, земли султанского домена в до-
119
османскую эпоху, на мой взгляд, вероятнее всего, являли^
хаосами членов Айдынской династии.
Ортакчи-рисосеятели занимались обработкой земли при eyi
тане Мехмеде Фатихе в хаосе санджак-бея ливы Айдын (в 4<‘п|
ме). Причем по «древнему закону» записанные в дефтере
кюрекчи (чистильщики каналов) платили ресм-и чифт в размер,
60 акче и ушр, а из урожая риса себе оставляли треть, а дю
трети отдавали санджак-бею [240, № 34, с. 135]. Не исключи
на возможность, что прежде этот хаос, как и хаос османскою
субаши Тире [240, № 13, с. 130], принадлежал Айдынидан
Среди крестьянства ортакчи находились на низшей ступс)|1
социальной лестницы. Распространение издольной формы ’-нм
плуатации крестьянства еще в доосманский период истории эм1
ратов говорит о достаточно высоком уровне товарности ссл1
оного хозяйства. Несомненно, в этом сказалось влияние внеш
него фактора (наличие постоянного спроса на зерно).
Заметным уже в доосманский период было расслоение К|»«?
стьянства. По наблюдению X. Иналджика, налоговая практик |
в вилайете Айдын различала пять категорий крестьян (в зави-
симости от размеров обрабатываемой площади и семейною
положения), в то время как в других районах выделялись ЛИ1Ш.
две-четыре категории [337, с. 238—239]. Это могло говоршЬ
либо о более высоком уровне развития системы налогообж»
жения в бейлике Айдын, либо о том, что процесс социально!
дифференциации среди местного крестьянства шел более акти|
но, чем в других районах Анатолии, а скорее — о том и другбл
сразу. По-видимому, не случайно «Канун-наме ливы Айдыт
является, по оценке О. Л. Баркана, «одним из самых... совор (
шенных среди османских канун-наме» [51, с. 6]. Благодар)’
переводу (к сожалению, несвободному от ряда неточностейI
А С. Тверитиновой [30, с. 44—55] «Канун-наме ливы Айдын *
широко доступно русскому читателю в части, касающейся си
стемы налогообложения, землевладения и землепользование
поэтому я считаю возможным здесь больше не останавливаться
на этих вопросах. Отмечу только, что в середине XV в. в ни
лайете Айдын и на большей части Западной Анатолии peailii
христиане, подобно мусульманам, платили налог ресм-и чиф'<'
а не испендже, как в других областях империи [336, с. 60b
примеч. 160], что отражало, несомненно, доосманскую практп
ку. Ресм-и чифт22, по «Книге Законов Мехмеда Фатиха»,
стоял из семи служб или денежных компенсаций: три ди)
барщины либо 3 акче; воз сена либо 7 акче, пол-воза соломII
либо 7 акче; телега (кагны) дров либо 3 акче; яремная слуЖ5
ба либо 2 акче; всего 22 акче [336, с. 577—581].
Ремесленники, проживающие в деревнях, были освобожу
ны от уплаты этого налога. В полном дефтере Айдынского сапд
жака (855/1451 г.) встречается запись о деревне Демирджн
лер, в которой проживали кузнецы-гяуры. Население указан
ной деревни (71 хане) привозило железные изделия в кр<
120
j-iHCTb Мастура. Им было выдано на руки высочайшее распо-
ряжение об освобождении от всех сборов авариз-и дивани и
ичшлиф-и урфийе. Издавна они каждый год изготовляли для
|.убаши К©стеля (Назилли) 200 наборов подков, 10 сошников
р 10 заступов. Через некоторое время указом Мехмеда Фатиха
ни кузнецы были принуждены уплачивать сипахи ушр, ресм-и
чпфт, ресм-и кара и ресм-и беннак «подобно, остальным рай-
’ .1ЛМ» [240, № 9, 27, с. 129, 133].
Налоговый статус дровосеков-тахтаджи также имел неко-
1прые отличия. В дефтере времен Мехмеда Фатиха говори-
и ось, что проживавшие в Эскихисаре тахтаджи (34 хане) пла-
вили ушр и харадж и каждый год привозили в крепость Айа-
шлука 300 бревен. Гердек ресми (налог за брачную ночь) с
^помянутых тахтаджи получали сипахи34. Причем с давних
янф эти тахтаджи после выполнения своей службы по снаб-
жению крепости лесом освобождались от курьерской службы
|рак), от посылки сахуров35, перевозчиков, псарей, от раз-
цршых работ в крепости и других видов авариз-и диванийе и
цкалиф-и урфийе [240, № 25, с. 133].
Подобные категории зависимого населения, освобожденные
п некоторых разрядов налогов за выполнение специальных
ч|ужб, именовались «муааф ве мюселлем» [336, с. 598—600;
W.3, с. 77—80].
Некоторая часть сельского населения формально считалась
‘фннадлежащей к «военному сословию» (аскери). Например,
юл костью освобождалась от уплаты налогов авариз, ресм-и
шфт и большей части других обычных податей такая катего-
шя, как «обладатели султанских грамот» (эхл-и берат), а имен-
HI сокольничие (доганджи)—владельцы земельных наделов,
илавливавшие и дрессировавшие охотничьих соколов для сул-
ит (эмира) и двора [336, с. 596—597; 2031, с. 72—73], «яя
И» мюселлем», о которых будет сказано позже, юрюки, лошад-
>1нкп (джанбаз). От уплаты этих налогов освобождались также
В рвиши, проживавшие в обителях (завийе) [240, с. 131, № 14]
I деревнях [435, с. 183], а также лица, занимавшие церковные
рлжности (имамы, хатибы, муэдзины, хафызы и др.) [336,
598—599].
От податей и повинностей по отношению к государству (ава-
,ш mi диванийе ве текалиф-и урфийе) освобождались и райаты,
приписанные к вакфу: «Джемаат (община) райатов, прожи-
нающих в местечке Башкей неподалеку от деревни Дад бейи,
приписана к вакфу медресе Мехмед-бея Айдыноглу в Бирги
«М хане, 3 мюджерреда, 14 беннаков). Упомянутые райаты,
•-1 чьей бы земле они ни работали, платят унир владельцу зем-
III (сахиб-и арз). При этом ресм-и беннак, ресм-и ганем (на-
ми со скота), ресм-и кован (налог на ульи), джюрюм ве джи-
KiiivT и бад-и хава (штрафы), взимающиеся по обычаю, и ресм-и
нруеийе (налог за брачную ночь) составляют вакф. Упомя-
нутые райаты вакфа после создания вакфа медресе Айдыноглу
121
Мехмед-бея во времена Айдыноглу Мехмед-бея, Умур-бея ‘i
(Кайа?)-бея были освобождены от всех сборов авариз-и л»
ваний и текалиф-и урфийе» 36 (240, № 137, с. 161].
Что касается положения крестьян на частновладельчет ф
(мюльковых) землях в доосманский период, то имеющиеся I
нашем распоряжении документы пока не позволяю г сказать ч|н
нибудь определенное по этому поводу. В целом же можно cul
лать вывод, что зависимое население бейликов было достатоМ
но неоднородно, его отдельные категории различались по сим*
му статусу и формам эксплуатации.
Как известно, наряду с распределением захваченных земем
в условную собственность (тимар) эмиры практиковали пож|
лование земель в полную собственность (мюльк). Владелец ц
мельного мюлька мог оставлять его в наследство, продаваИ
дарить и отказывать в вакф, однако эти права должны был»
подтверждаться каждым новым султаном (беем). Например
права владельцев мюлька, в который входили каштановые
ореховые рощи в Боздаге (Айдын), последовательно подтверди-
дались айдынскими беями Умуром и Исой и османскими султа-
нами Баязидом I и Мурадом II [240, с. 137, № 40].
Среди владельцев мюльков встречаются ахи (так, напри,
мер, Ахи Махмуд владел земельным мюльком в Айдыне, имН
нишан Исы-бея [50, с. 326, № 96]), а также шейхк и султански।
кулы.
Мюльк, так же как и тимар, не всегда представлял собц|
земельное владение. Иногда мюльком были лишь определении»
подати. Так, в 772/1370 г. Исхак Саруханоглу пожаловал
мюльк своему кулу Ахмеду налоги (языджылык, саларлык, юЬ
бардарлык и ниябет) с ряда деревень. В 791/1389 г. права по-
томков Ахмеда были подтверждены Хызыром Саруханоглу
в 830/1427 г.— Мурадом II, в 857/1521 г.— Сулейманом Канунп
[319, с. 529].
Со временем на основе мюльков, а частично и государеь
венных земель [435, с. 177—178; 201, с. 16], в бейликах сложФ
ла-сь обширная система вакуфного землевладения. Как извесь
но, вакфом именовалось движимое и недвижимое имущество
(земли, мельницы, ремесленные мастерские, лавки, каравюь
сараи), завещанное султаном (эмиром) либо другими лицам»!
в пользу религиозных учреждений (мечетей, медресе, дервн*
шеских обителей), гробниц святых и государей, различны,;
благотворительных учреждений. Завещанное в вакф считалось
собственностью Аллаха, поэтому оно не могло быть продано<
заложено, подарено или передано в руки частного лица. Части
доходов вакфа шла на содержание религиозного или благотво*
рительного учреждения, часть приходилась на долю полечите
ля вакфа (мютевелли) и других лиц, связанных с этим вакфом
[215, с. 247—250].
Большое распространение в бейликах получил признанный
ханифитским толком ислама потомственный вакф (вакф-и эп
122
^онлык), являвшийся разновидностью личного вакфа (вакф-и
ллп) 37. Этот вид вакфа, представлявший собой имущество
(обычно село, чифтлик), завещанное в пользу потомков без
нрава передачи его в чужие руки, получил широкое распро-
। (ранение уже в первые годы после завоевания. Например,
н|сйх Сару получил от саруханского бея чифтлик в качестве по-
томственного вакфа «сразу же после изгнания гяуров» [50,
№ 82, с. 292]. Потомки шейха Исмаила, в пользу которого са-
। । учанский бей Исхак Челеби еще в 763/1362 г. отказал чифтлик
, 41‘мли, продолжали распоряжаться вакфом и при османском
(мултане Сулеймане Кануни (.подтверждение от 927/1521 г.) [50,
73, с. 322; 435, с. 176—177].
ф Часто беи обращали в вакф земельные угодья в пользу
•чвийе дервишей или ахи, которые использовали часть полу-
чаемых с этих земель доходов на обслуживание путешествен-
ников (например, шейх Адиль получил чифтлик для таких
Нолей от Исхака Саруханоглу [50, с. 323, № 79]). Подобная
Практика имела широкое распространение [50, с. 292].
Существовала в эмиратах и та разновидность вакфа, ко-
юрую В. П. Мутафчиева назвала «служебным» вакфом (см.
ниже [309, с. 302]). Эти владения передавались кади и дру-
1ПМ духовным лицам и, таким образом, носили служебный
Ирактер [206, с. 30, 123], Типичным примером такого рода
мифов была деревня Енидже, отказанная в вакф Гази Умур-
н.нной. «Со времени гяуров до сегодняшнего дня этим вакфом
Мадеет тот, кто является кади в городе [Бирги]»,— записано
п вакуфном дефтере ливы Айдын 912/1506 г. [240, с. 140, № 54;
135, с. 184].
«Служебные» и потомственные вакфы существовали на про-
тяжении столетий. В 1462 г., например, потомок Ахи Якуба
Мустафа получил подтверждение своих прав на владение на
Правах потомственного вакфа чифтликом Ахи Якуба, который
получил этот чифтлик еще от Исхака Саруханоглу. 1574 годом
(/(тируется подтверждение потомственного вакфа, учрежденно-
10 еще одним из саруханских беев. В свое время бей отказал
п вакф чифтлик земли, часть доходов с которого должна была
пчти на содержание в должном порядке моста и колодца [166,
г 37—39; 30, с. 163—164]. Хотя ряд подобных примеров мож-
но продолжить, все же трудно сказать, какую часть обрабаты-
ппемых земель в бейликах составляли вакуфные земли (в XV—
XVI вв. в Османской империи — до одной трети [206, с. 109—
(К)]), однако широкое распространение этой формы землевла-
дения не вызывает сомнения.
Доходы с некоторых вакфов достигали крупных сумм. Так,
по османским дефтерам можно приблизительно оценить сумму
(о ход а вакфа Исы Айдыноглу38. Известно, что при султане
Мехмеде II тевзи-наме (грамота, в которой указан порядок
распределения доходов) вакфа Исы Айдыноглу была утеряна,
поэтому для составления новой тевзи-наме мевляна Мухиддин
123
подсчитал доходы этого вакфа. Сумма составила 89 400 акчен
(зафиксировано в дефтере 912/1506 г.) [240, с. 137, № 43].
Как мы видели, за счет доходов от вакуфных владений про*
изводилось строительство и содержание караван-сараев, дорог,
мостов, колодцев и т. п., возводились и в дальнейшем функций*
нировали мечети, медресе, дервишские обители (завийе, текке),
Вакуфные учреждения, возникающие на базе вакуфной соб
ственности, содействовали, во-первых, скорейшему экономимо
скому освоению захваченных территорий, во-вторых, удовлет
ворению культурных и бытовых потребностей мусульман в го
родах и, в-третьих, ускоренному переходу в ислам греческого
населения.
Формирование государственной структуры.
Военное дело
♦i
Как правило, завоеванные земли распределялись среди блг
жайших родственников улу-бея40. Например, правивший в Бл|
ги Мехмед Айдыноглу посадил в Айасулуке своего старшем’
сына Хызыра, вручил ему табыл, накаре и алем (барабан, ль
тавры и вымпел). Бодемья была передана в управление Ибрл
хим-бею, Тире — Сулейман-шаху. При передаче Измира Уму|и
Мехмед-бей возложил на голову своего сына золотой кюлах I
вручил ему улу-санджак (великое знамя) 41. Чтение хутбы I
чеканка монеты производились, однако, повсеместно с именем
улу-бея. На местах вокруг сыновей улу-бея группировалшч
влиятельные беи — бывшие предводители гази. Так, в окрул^'
нии Умур-бея были: известный гази эмир Хайреддин Дюндл|1
бей, ясакчи (хранитель законов) Пишрев-бей и его сын Юсуф
бей, ставший везиром Умура Айдыноглу, лала Умура Эх.11
субаши, получивший посты субаши Измира и младшего везнрн
а также субаши Ильяс-бей, сведущий в религиозных вопросив
Хадже Сельман, построивший флот Умура, сын Эхад-субалп*,
имевший титул лешкер сервери (командующий войском). В.пи
жайшее окружение Умур-бея, по словам Энвери, насчитыШ'Пг
30 человек {75, с. 49—50, 68, 102—403, 112]. Высшая знать и
бейликах, так называемые аян-и девлет или эркан-и дев.н
(столпы государства), была немногочисленна: Маттео Вил.и
ни, например, сообщает о восьми «великих баронах» capyx.ni
скоро бея [169, т. 2, с. 235], но влияние знати и влияние б.1Ь
жайших родственников эмира было очень велико. Важен (ill'
их голос и при выборе нового улу-бея. Так, после смерти
меда Айдыноглу его братья Хамза, Осман и Хасен собрались i
стольном городе Бирги и решили, что улу-беем станет Уму|
бей. С их выбором был вынужден согласиться и старший 6р м
Умура Хызыр-бей [75, с. 78]. 11
Другой влиятельной частью господствующего класса в .пи
толийских бейликах было мусульманское духовенство. Улснн
124
(богословы) прибывали в бейлики даже из Срехней Азии. При
цворе Орхана Ментешеоглу в Печине прожищл, к примеру,
известный алии ал-Хорезми. Сообщивший об этом Ибн Бат-
тута застал Орхан-бея в мрачном настроении п> причине того,
что ал-Хорезми перед самым приездом путешественника побы-
вал в Айасулуке и принял там подарки от Хызыра Айдыноглу
|92, с. 279—280]. Ибн Баттута-описывает так/е прием у ай-
цынского бея в Бирги, на котором присутствовали факихи,
шейхи, военная и городская знать. Местным ка;и в те времена
был Иззеддин Фиришта, а мюдеррисом в медресе при мече-
ти, построенной Мехмедом Айдыноглу в 1312 г.,— известный
алии Мухиддин. При первой встрече Ибн Батту-'а даже принял
его за самого эмира, так как тот был облачен в роскошные
одежды и окружен большим числом учеников, слуг и рабов.
II Манисе с Ибн Баттутой встречался известней теолог Мус-
шхеддин, а в Балыкесире арабского путешественника посетили
местный кади, хатиб и факих [92, с. 297, 307, 314—315].
Через улемов передавались сельджукские традиции госу-
дарственного управления и организации двора. Как известно,
v гермиянского бея Якуба I был диван, в которьй входили эми-
ры, везиры, кади, была казна, которой ведал хазинедар, ко-
нюшня (в ведении мир-и ахура), слуги кухни и дворца [434,
< 72; 166а, с. 355]. При дворе беев окружал! гулямы. Ибн
баттута, описывая прием во дворце Мехмед-бея Айдыноглу
(дворец поражал своим богатым убранством: посреди большо-
го зала находился бассейн, украшенный бронзовыми львами, из
пастей львов били струи воды), сообщает, что на пиру гостям
прислуживали 20 юношей-греков [92, с. 303]. Прибытие при-
глашенных лиц во дворец возвещали чавуши [75, с. 63]. У сель-
окуков <на пиру обычно распоряжался кравчий и отведыватель
пищи (чашнигир). [180, с. 171, 190; 435, с. 88]. Этот придвор-
ный титул перешёл от сельджуков к анатолийским беям [435,
147], однако обладателем этого титула становились уже вое-
начальники [75, с. 75; 367, с. 86, примеч. 4], что было ред-
костью во времена Сельджукидов [180, с. 171].
Некоторое время западноанатолийские беи гродолжали ос-
। зваться вассалами гермиянского бея, который присылал им
ыолахи, дипломы инвеституры и другие знаки власти [166а,
। 348]. Энвери говорит, например, что Мехмед Айдыноглу стал
независимым правителем лишь в 717 г х (1317/18 г.) 42 [75,
45—46; 367, с. 19].
Что же касается зависимости от ильханов, то она выра-
жалась прежде всего в уплате дани, которая, вероятно, выпла-
чивалась не очень регулярно. Показательно в этом отношении
июбщение османского хрониста Языджиоглу Али о том, что
тс Тимурташ-нойон при встрече с Умуром Айдыноглу (пред-
положительно в 1326 г.) в Эгридире43 был вынужден отказать-
• и от получения хараджа с айдынцев [392, с. 13]. Все же в
1счение некоторого времени пограничные бейлики «Караман,
125
Хамид, Денизли, Умур-бей (Айдын.— К. Ж.), Гермиян, Ор>м
(Османский бейлик.— К. Ж.), Гереде болу (?), Кастамон^
Эгридир, Синоп» платили дань ильханам. Об этом говорится i
сочинении Абдуллы ибн Мохаммед ибн Кийа ал-Мазандарнш
«Рисале-и Фелекийе», завершенном около 1363 г.44 [119а, с. 16'?1
Уплата дани ильханам, видимо, не была в тягость бея-м, на
на которых в те времена была переполнена награбленным я
лотом. Примечательно, что до 1334 г., когда улу-беем эмир in
.Айдын стал Умур, дань с различных территорий поступала I
Бирги, тогдашнюю столицу эмирата. С начала 1334 г. -даю
стала поступать уже в Измир, резиденцию нового улу-бея | 71*
с. 72, 78].
Таким образом, несмотря на то что земли бейлика Айдьн
были разделены среди сыновей Мехмеда Айдыноглу, в эмирл‘| *
существовала центральная казна, которой распоряжался ул?
бей. Подтверждает это, вероятно, и ценность подарков, поди
ченных от Айдынидов Ибн Баттутой: если Хызыр подарил Ru
тешественнику шелковую ткань, вышитую золотом, а Умур
два халата из камки и раба-грека подростка Николая, то Mt,
мед-бей сделал щедрый дар, состоявший из 100 мискалс!
(динаров), 1 тыс. дирхемов, одежд и невольника Михаила (Н
с. 307—311].
Согласно. Корану, пятая часть военной добычи (хумс, пецО
.жик) выделялась на нужды бедняков, сирот, путешественники!
и других нуждающихся мусульман. Этими средствами распор!
жались беи [272, с. 38]. Судя по хронике Энвери, сбор псш
жика практиковался в Айдынском эмирате [75, с. 59, 60, 89]
Как известно, у османцев пятая часть добычи стала со(й*
раться лишь при султане Мураде I (1362—1389) [130, т. I.
с. 196—198]. Сбор пенджика привел, в частности, к созданпг
османцами янычарского войска [214], которое со временен
обеспечило османским султанам превосходство над армиям-1
других анатолийских эмиров.
Говоря о военной организации в Эгейских эмиратах, преЖ
де всего следует отметить, что все эмиры располагали мош
ным флотом. Численность флота Умур-бея порой достигши
350 больших и малых судов; галер (кадырга), грипариев (nrpii
бар) и каиков (см. [349, с. 501—502, 523—526]), у Яхши Кш
ресиоглу временами было до 150 крупных судов (см. гл. И
Дука Крита еще в 1318 г. писал дожу, что барки турок—ни
стоящие военные суда в 100 и 50 весел [70, т. 1, № 61]. Первый
корабли Умур-бея (кадырга «Гази» и восемь каиков) бы.1Н
построены на верфях Смирны Хадже Сельманом45. Перед сиув
ком на воду их тщательно конопатили и пропитывали смолой
На многих судах устанавливались самострелы (чанра) и ye*i
ройства для метания греческого огня (тюфек) (см. [290, с. 71
примеч. 1]). Энвери сообщает, например, что при битве ш
Смирну турки сожгли «нефтью» (зажигательной см(
сью.— К. Ж.) корабль франков [75, с. 52, 56, 117].
126
Интересны рассказы Энвери и Пири Рейса о том, как вой-
цы Умур-бея перетащили свои суда по намыленным каткам:
через перешеек у крепости Герме (Гексамилион) (см. гл. !)•
До айдынского эмира подобные маневры совершали византий-
цы, а в 1453 г. султан Мехмед II перебросил свои суда по кат-
him в залив Золотой Рог во время осады Константинополя.
Отправлявшиеся в поход воины размещались на судах под
щуки барабанов (кус), литавр (накаре), труб (нефир), рож-
шв (бору), зурн и тростниковых дудочек (ней) 46; от вра-
жеских стрел и камней их защищали планширы (метерис). На
больших кораблях знатные беи перевозили также своих лоша-
(ей [75, с. 52, 64, 89].
Командовали кораблями капитаны (рейсы), состоявшие на
• лужбе у эмиров [163, т. 1, № 679]. Нередко рейсами были
фистиане, принявшие ислам. Например, в марте 1402 г. в Па-
штье и Теолого были снаряжены 20 лигний (по 18—20 весел),
ц этим флотом командовал некий Кресси, ренегат с о-ва Хиос
1100, т. 4, с. 249; 68, с. 247—248; 377, с. 99]. В это время на
мусульманском флоте служили многие критяне, бывшие вене-
цианские подданные [163, т. 2, № 966]. Известно, что после*
победы над османским флотом в 1416 г. венецианский адмирал
Ньетро «Передано повесил многих христиан-ренегатов, служив-
ших у турок [442, с. 44; 377, с. 97]. Моряки (турки и нетурки)
цизывались азапами (азебами) 47 [75, с. 54; 100, т. 4, с. 248].
существовала также морская пехота — азапы, носившие осо-
бый головной убор (чубук берк) 48 [75, с. 64, 75; 435, с. 159].
Сухопутное войско состояло из ополчений (таифе) пехоты
him, пияде) и конницы (мюселлем, мюселлим), а также всадни-
жов-тимариотов (сипахи, сювар, атлу) [75, с. 75, 95, 97].
Войско, организованное подобно османскому ополчению яя49,
• уществовало во многих эмиратах. Иначе трудно объяснить тот
факт, что подобные ополчения (с некоторыми региональным^
особенностями в организации) существовали повсеместно на
юрритории Загадкой и Юго-Западной Анатолии в XV—XVI вв.
Учреждение опэлчения яя на этих территориях не было осман-
* ним нововведением, поскольку ко времени завоевания необхо-
щмость в создании подобного рода войска уже отпала. Все-
османские хролисты единодушно связывают потерю интереса
у османских султанов к войску яя с недисциплинированностью
и низкими боеными качествами пехотинцев, а также с появле-
нием у султанов нового войска (корпуса янычар).
В Османсксм бейлике ополчение яя было создано в конце
”0-х— начале Ю-х годов XIV в. на следующих организацион-
ных принципах Несколько крестьянских семей, помимо собст-
венных наделоз владевших совместно обрабатываемыми зем-
1ИМИ размером не более одного чифтлика, объединялись в од-
как, основную организационную единицу ополчения яя. Члены
нцжаков были освобождены от государственных податей и по-
винностей, но 5ыли обязаны выставлять и вооружать одного
127"
воина с каждого оджака в период военного похода. В похо;н
пехотинец (яя) получал жалованье: 1 акче в день. На следуй»
щий год он менялся местами с одним из членов своего оджахн
Входившие в ополчение по своему статусу занимали промежу
точное положение между зависимым и господствующим клщ
сами50. Со временем в организации ополчения яя произошли
изменения, однако основной принцип оставался прежним:
во-бождение от налогов и повинностей за военную службу (под-
робнее см. [191а]).
В 1421 г. реформу ополчения яя провел Джунейд Измирш
лу, занявший пост великого везира у претендента на османскш!
престол Дюзме Мустафы (см. гл. I). Именно он, сообщаци
османские хронисты, «румелийских яя сделал мюселлемамю.
Отныне пять пехотинцев (яя) сводились в один оджак, отпран
лившемуся в поход (эшкинджи) оставшиеся (ямаки) выпламп
вали по 50 акче каждый (эта плата именовалась «харчлык»)
Новое войско получило название «Кызылджа мюселлим» [М
т. 1, с. 56; 130, т. 2, с. 556—558; 32, ч. 1, л. 159а].
Сведения османских хроник подтверждает «Закон относI»
тельно мюселлемов и пияде Гелиболу» от 924 г. х. (1518 rj
в котором говорится: «Не может быть различия между чифтлп
ками яя и мюселлемов. Нынешние мюселлемы изначально были
пияде, но уже давно все со всеми своими чифтликами стаЛ'1
мюселлемами. И еще древний закон: чифтлики тех пияде, к»»»
торые не только годны нести службу, но и в состоянии имсш
лошадь и конскую сбрую, становятся мюселлемскими» [51,
с. 241, § 5].
Поскольку мюселлемы несли конную службу, их оджан
освобождались от зернового взноса мюселлемским предводит»1
лям (черибаши), который именовался «Тереке» [51, с. 241,
§2,3].
Во времена морских походов пехотинцы (яя) сидели на вс»1
лах, а мюселлемы обеспечивали защиту кораблей в случае Ш1
падения 51 [51, с. 241, § 4].
Н. Филиппович, который одним из первых тщательно про
анализировал османские источники об ополчениях яя и мш
селлемов [309, с. 293—295, примеч. 347, 266—268], пришел I
выводу, что создание этих ополчений было временным «компрб
миссом между феодальным государством Орхана и свободны .»
турецким крестьянством» [309, с. 300—301, примеч. 376].
В процессе феодализации османского общества и военной
организации усиливалась роль сипахийской конницы и янычар
ского войска. Одновременно мюселлемы и яя превращали*'»
во вспомогательные отряды. При султане Мураде III (1574*
1595) ополчения яя и мюселлемов в Анатолии были упраздни
ны: «... они сами записаны в качестве реайи; чифтлики же и^
стали тимарами»,— сообщает Хюсейн [32, ч. 1, с. 18, л. 446
456] 52.
Тяжелую конницу в войсках турецких эмиров составляли
128
П’адпики-тимариоты (сипахи). Знатные воины надевали защит-
но вооружение — бюрюме [75, с. 54, 115; 269, г. 83—84], шлем
• забралом, или бармицей (юзлюк) [75, с. 129], всадники-ти-
мариоты носили панцирь попроще — джебе. На уже упоминав-
нсйся однажды бронзовой фигурке «турецкого рыцаря» ясно
Н13ЛИЧИМЫ шлем, по форме схожий с тюрбаном, и кольчуга,
шщищавшая до стремян ноги всадника [455, с. 112].
Как правило, в походе тимариота сопровождал оруженосец
(гулям) [97, № 115; 269, с. 83]. В XIV в. славился своими ло-
шадьми Гермиянский бейлик [166а, с. 355], но гази Умур-бея
||редпочитали арабских скакунов [75, с. 115], так же как си-
|Щхи гермиянского бея — дамасские клинки [166а, с. 355].
Войско Умур-бея состояло из полков (алай), подразделяв-
шихся на более мелкие единицы (белюк) [75, с. 58, 65, 115].
Командовали полками субаши, у знатных беев были собствен-
ные санджаки [75, с. 65; 435, с. 154—155]. Так же как у ос-
манцев, в войске Умур-бея были чавуши (вестовые) [75, с. 91].
«Султан посылает придворных на одетых в латы конях, дабы
пни наблюдали, кто насколько мужествен и кто как ведет себя
п бою. Каждый из них держит в руках буздаван, т. е. булаву,
побуждая к битве, называются они чауши»,— говорит Констан-
1Ип Михайлович из Островицы [18, с. 102]. Перед битвой войско
ш.1страивалось в шеренги, и лучники начинали осыпать врага
юждем длинных стрел [75, с. 61, 69, 112]. О том, что турки —
превосходные лучники, писал Журден де Северак [27, с. 160],
производством кавалерийских луков славился Хон аз (Хоны)
|96, с. 43]. На вооружении имелись также арбалеты (чанра)
|/5, с. 52]. Часто турки применяли испытанную восточную так-
1Пку ал-карр ва'ал-фарр [15, с. 11—12]. «Они то прикидывают-
ся бегущими, то оборачиваются назад, и так постоянно, чтобы
•шугать строй неприятельских войск» — так описывает эту улов-
ку Никифор Григора [И, с. 133].
При осаде крепостей турки окружали крепость валом и
рвом, а при штурме использовали лестницы [75, с. 68, 82,
37, 115] или подкопы. Турки, «покрывшись щитами, обступили
• гены... и начали подкапывать стены ломами и заступами. Сде-
JUB много таких подкопов, они... уничтожили основание стены
и положили туда сухие деревья, после чего стоило только их
шжечь, и стена должна была разрушиться» — так описывал
Георгий Пахимер осаду города Траллы [21, с. 436—437].
Искусству взятия крепостей турки учились у византийцев.
Например, при осаде Буру (Перифеория) воины Умур-бея по
ювету Иоанна Кантакузина соорудили «лягушонка» — башню
па колесах, которую передвигали находившиеся внутри воины.
Приблизившись к крепостным стенам, турки пытались их раз-
рушить стенобитной машиной (кюлюнк) [75, с. 100]. Часто при
нсаде крепостей применялись баллисты (манджаныки). При по-
мощи баллист Мехмедом Айдыноглу был захвачен Келес, Умур
использовал манджаныки при осаде Смирны, которую оборо-
9 Зак. 838
129
няли крестоносцы. Одна из его баллист бросала камни весом
18 батманов (около 180 кг). Энвери также сообщает, что дл i
изготовления баллист айдынскому бею прислал двух мастеров
Эретна, однако самую грозную баллисту под названием «Чср.
ный верблюд»53 изготовил прибывший из Магриба араб [7F-,
с. 114, 117]. Баллисты Умура наносили большой урон крест
носцам, которые были вынуждены делать вылазки для их уши
тожения [75, с. 115; 151, с. 610].
Как в вооружении, так и в умении вести разнообразные бос
вые действия войско айдынских беев в первой половине XIV I*
намного превосходило османское. Как известно, османцы в кн
период еще не умели брать штурмом крепостей и практиков.i
ли блокаду городов, которая длилась порой годами.
Среди айдынских беев были талантливые полководцы, в пер
вую очередь Умур-бей, совершивший за свою жизнь 26 воен
ных походов. Традиции флота, созданного Умуром Айдыноглу.
перешли к османцам, которые даже в XVI в. перед морскими
сражениями клялись именем Умур-бея. Османский автор перво
да правления Селима II (1566—1574) Юсуф бин Абдуллатпф
писал, что украшенные золотыми монетами берки, которые шн
сили в его время чорбаджи (капитаны у янычар) и солаки (ir
похранители султана), появились при Умур-бее, когда гази.
делившие добычу берками дервишей-бекташи, начали укрц
шать золотыми монетами свои головные уборы [240, с. 50—511
Несмотря на свою боеспособность, с конца XIV в. войска
беев стали уступать в открытых сражениях османцам, так к;п
к тому времени те уже располагали постоянной армией — кор
пусом янычар. Во времена Мурада II численность янычарского
войска достигла 3 тыс. человек [52, с. 7], и это была внуши
тельная сила. По своим боевым качествам янычары значител).
но первосходили другие категории войск. Например, у г. Ул^
бад 500 янычар султана Мурада II разгромили пятитысячным
отряд всадников и азапов Мустафы и Джунейда. Захватив мпо
жество пленных, янычары привели их к дюккану (лавке) тор
говца бараньими головами и отдавали двух пленных азапов п-
одну голову барана. С этого времени, пишут османские х|м«
нисты XVI—XVII вв., берет свое начало старая вражда меж/ц
азапами и янычарами [32, ч. 1, л. 1596; 128, с. 200—201; 14Ь
т. 1, с. 311—312].
Эта победа Мурада II еще раз продемонстрировала, что ре-
шающая роль в торжестве османского оружия принадлежал.!
янычарам, представлявшим собой опору султанского трона
«Если бы только султанские янычары были разбиты наголову и
остались лежать на поле, турецкий султан никогда не мог бн
оправиться...» — со знанием дела писал бывший янычар Koim
стантин из Островицы [18, с. 104].
Глава IV
НЕКОТОРЫЕ ЧЕРТЫ КУЛЬТУРЫ
ЭГЕЙСКИХ ЭМИРАТОВ
Особенности религиозной ситуации
В период завоевания большой авторитет в среде гази имели
гегеродок-сальные дервиши (абдалы). Но после того, как в
руках беев оказались богатые города и обширные территории,
гуда не замедлило устремиться ортодоксальное мусульманское
духовенство. Борьба за влияние над беями между ортодок-
сальным духовенством и дервишами-абдалами началась уже в
первые годы XIV ib. во время поездки по западным уджам Ари-
•Ьа Челеби, внука основателя ордена мевлеви Джелаледдина
Руми. Эфляки сообщает, что Ариф Челеби, встретившись с Мех-
медом Айдыноглу, передал ему в качестве залога будущих по-
бед освященную палицу. Впоследствии Султан Велед пожало-
вал айдынского эмира титулом султан ал-гуззат (гуззат —
мн. число от гази), а Мехмед-бей, ставший мюридом главы ор-
цепа мевлеви1, постоянно слал в Конью различные дары [34,
I. 2, с. 391—392]. Яркий пример соперничества мевлеви с гете-
родоксальными дервишами приводит Эфляки в рассказе о по-
сещении Амиром Арифом Месуда Ментешеоглу. Во время ми-
сгического танца мевлеви (сема) туркменский шейх в присут-
ствии эмиров и улемов Месуд-бея прочитал оскорбительные
стихи, адресованные дервишам-мевлеви. На следующее утро,
продолжает Эфляки, случилось неожиданное событие: туркмен-
ский шейх умер. Перепуганный бей не замедлил прибыть к
Амиру Арифу и преподнес ему в дар пятерых рабов, десять ло-
шадей, ткани и крупную сумму денег. Месуд-бей и его сын
Орхан стали мюридами Амира Арифа [34, т. 2, с. 316—317].
Распространением учения и обрядов мевлеви в Айды неком
оейлике, по сообщению Эфляки, намеревался заняться также
некий Ахи Пулад, прибывший в Конью из западных уджей [34,
г. 2, с. 370]. Настойчивая пропагандистская деятельность мев-
леви в Эгейских эмиратах приносила свои плоды: многие эми-
ры становились мюридами шейхов мевлеви, с ростом влияния
лого суфийского ордена связана также, по моему мнению, ши-
рокая распространенность титула челеби среди турецких эми-
ров в первой половине XIV в.
Соперниками мевлеви были другие дервишские ордена,
9* 131
и прежде всего ахмеди (рифаи) и бекташи. Когда Ибн Батту
та остановился в Измире в завийе (обители) дервишей-рифаи
в город с сотней бродячих дервишей прибыл шейх ордена ахмс
ди Иззеддин. Путешественник сообщает, что по возвращении
из очередного похода Умур подарил шейху трех лошадей ir
сбруе, несколько серебряных кубков, наполненных дирхемами
хырку, ткани (камку и кудель) и нескольких рабов и рабыИь
[92, с. 311].
Умур Айдыноглу был знаком также со знаменитым мюрщ
дом Хаджи Бекташа Абдалом Мусой. В «Житии Абдала Мусы*
говорится, что, когда Умур-бей посетил обитель (текке) суфия,
расположенную на берегу моря (вероятно, текке в Эльм ал н
около Финике), Абдал Муса возложил на голову айдынского
бея тадж (берк) красного цвета и удостоил его почетного тп
тула «Гази». Шейх дал в сопровождение Умуру своего мюради,
дервиша Кызыл Дели (Сейид Али Султана), которому прел
варительно вручил деревянный меч. После этих церемоний А6.
дал Муса якобы повелел Умуру отправиться на завоевание Р)
мелии [395, с. 278; 76, с. 12]. У дервишей ордена бекташи счи-
талось, что обладатель священного деревянного меча наделан
сверхъестественной силой. Например, в одной из анонимна
османских хроник рассказывается о дервише, который обрати»!
в ислам неверных, разрубив на их глазах деревянным мечон
кощунствующего гяура [82, т. 1, с. И]; деревянный меч — длр
Ахмеда Ясеви— был у известного шейха бекташи Хаджпм
Султана, а также у мюрида Хаджи Бекташа Сары Салтыки1
Академик В. А. Гордлевский полагал, что на этом обычае, ян
лившемся отголоском воинствующих течений в исламе, сказ|«
лось влияние шиизма, которому были подвержены бекташи [180,
с. 269]. Несмотря на то что Эфляки подчеркивает привержен
ность Мехмеда и Умура суннизму [34, т. 2, с. 392—393], в кляч
ве верности, данной Хызыром Айдыноглу договору, заключен
ному со Священной лигой в 1348 г., упоминаются Али, Хаспк
и Хусейн [70, т. 1, с. 318—319]. М. Халиль считал, что в полП
зу принадлежности Айдынской династии к шиизму говорит так-
же то, что Умур-бей отправлялся в поход под зеленым знащ
нем [75, с. 81; 392, с. 35—36], однако, по сообщению испанской
монаха-францисканца, флаг Хызыра Айдыноглу представлм,|
собой красное полотнище с черным кругом посередине3 [Ь^
с. 58, № 88]. Несомненно, что шиитское влияние передавала и
через дервишей-бекташи, берками которых воины-гази Умур
бея даже делили свою добычу [240, с. 50]. Добавим, что i
шиизму склонялись и ахи — религиозно-цеховое братство, полщ
зовавшееся огромным влиянием в Анатолии в XIV в.4. Напри
мер, ахи отмечали день ашура — десятый день месяца мухир
рема, когда мученически погиб Хусейн [92, с. 318]. «Словом,
писал академик В. А. Гордлевский,— мусульманские устои i
Малой Азии были слабы, антисуннитская пропаганда... всегп»
находила живой отклик у населения, у огузов, среди который
132
давно шныряли баба, и у туземцев, мусульман и христиан. Уже
в эпоху Сельджукидов в Малой Азии свободно бродили все эти
дервиши, батыни, исподволь взрывавшие суннитство, а после
падения Сельджукидов шииты, за спиной которых скрывались
всегда антимусульманкие движения, загнанные исламом вглубь,
подняли в Малой Азии голову» [180, с. 213].
Велико было воздействие на ислам христианской религии,
особенно ее обрядовой стороны. Во многих обрядах порой слы-
шались также отголоски доисламских верований. Наиболее не-
ортодоксальны были, пожалуй, погребальные обычаи [180,
с. 198]. В Манисе, например, сообщает Ибн Баттута, набальза-
мированное тело умершего сына Сарухан-бея было помещено
в деревянный гроб, закрытый луженой железной крышкой.
Гроб был помещен на высоком постаменте в куполообразном
сооружении с отверстием в верхней части свода. В этот склеп
накануне праздника жертв приходили члены семьи умершего
[92, с. 313]. Цветом траура в Айдынском бейлике был черный
[75, с. 89, 101], но траур длился лишь семь дней, в то время
как у Джандаридов Синопа — 40 дней, что, несомненно, отра-
жало влияние православной религии [435, с. 148—149; 180,
г. 198].
Хотя многие церкви после завоевания были разрушены, за-
брошены либо обращены в мечети — самой значительной из них
была церковь св. Иоанна Эфесского в Айасулуке [92,
с. 308—309],— в бейликах продолжали существовать митропо-
лии5. Правда, когда в 1339 г. эфесский митрополит Матфей при-
был в Айасулук, весь его штат поначалу состоял из шести свя-
щенников, а паства (в основном) —из тысяч христианских плен-
ников и рабов. Вскоре все же Хызыр Айдыноглу предоставил
в распоряжение митрополита часовню, дом и участок обраба-
тываемой земли за городом. Бей обеспечил также охрану ми-
трополиту и священникам, которые платили в казну бея опре-
деленные налоги [448, с. 343—348; 72, т. 4, ,№ 2837]. В 1342 г.
Матфей, стремясь присоединить к своей митрополии Пиргий
(Вирги), оклеветал перед Умуром Айдыноглу тамошнего епис-
копа. В письме айдынскому бею Матфей назвал Умура своим
гыпом и посоветовал ему изгнать пиргийского епископа [143,
г. 5, № 2243]. Подобное сотрудничество с турецкими беями
грозило отлучением от церкви, но это не препятствовало пра-
вославному духовенству использовать связи с мусульманскими
властями в своих корыстных целях, оказывая при этом помощь
беям в управлении греческим населением бейликов [448,
г 332—334].
Положение христианской церкви в Айдынском эмирате дол-
жно было улучшиться после захвата Смирны крестоносцами.
По договору 1348 г. архиепископам Смирны и Эфеса переда-
вались все городские церкви, причем Хызыр Айдыноглу обя-
шлся выплачивать архиепископам содержание (стипендию),
л также выделить земли для посевов и обеспечить охрану [70,
133
т. 1, с. 316]. Эфес, как известно, место многих христианских
святынь. Завоеватели, очевидно, не чинили особых препятствий
христианским паломникам. Уже в 1310 г., т. е. через несколько
лет после завоевания, в городе побывал св. Савва Младший
[313, с. 145]. До наших дней дошли также итинерарии Гильо
ма де Больдензеле и Людольфа фон Зюдгейма, посетившие
Эфес: первый — в 1335—1336 гг., а второй — чуть позже,
в 1336—1341 гг. [367, с. 31]. Сохранились латинские граффити,
оставленные руками паломников: на колоннах храма св. Иоан
на (даты: 1347 и 1381 гг.) и на стенах пещеры Семи Спящих
отроков (1351 и 1362 гг.) [313, с. 157].
Некоторая веротерпимость турецких правителей была про*
диктована также желанием укрепить свою власть и сохранить ‘
для казны важный источник дохода — подушную подать с хри*
стиан (джизье) [429, -с. 138]. Поэтому беи постепенно отдали
лиоь от гетеродоксальных дервишей, фанатично обращавших и
ислам местное греческое население. Все более тесными станс
вились связи турецких эмиров с орденом мевлеви, который вс»
сьма терпимо относился к христианской вере. Кульминацией ,
этого процесса стало возведение в Балате и Манисе обителей ’
мевлеви (мевлеви-хане) 6 Ахмедом Ментешеоглу и Исхаком
Саруханоглу.
Интересно, что беи пытались убедить в своей веротерпимости
даже папу Климента VI. В письме, направленном в Авиньон В
1345 г., Умур Айдыноглу писал, что не может быть и речи о
войне на религиозной почве между христианами и мусульмане
ми, поскольку мусульмане почитают Христа как пророка [72а,
т. 4, с. 261].
Можно, видимо, говорить, что постепенно в Эгейских эмира
тах создались объективные условия для устранения официаль-
ного фанатизма. Поэтому нет ничего удивительного в том, чти
греческое население Архипелага, не желавшее оставаться по,|
властью Венеции, перебегало к туркам (об этом, в частности,
говорилось в письме Сената дуке Крита 1358 г.) [НО, с. 241;
162, т. 1, № 327].
Отсутствие документальных данных и противоречивость со
общений очевидцев весьма затрудняют даже приблизительную
оценку этнической ситуации в бейликах. Так, например, Мари
но Санудо Старший считал, что большинство населения Тур
ции — это греки [149, с. 143], а Ибн Баттута [92, с. 256] и Жу|ь
ден де Северак отмечали совершенно обратное. «В той Турции,
которая называется Малой Азией,— писал брат Журден,— жн>
вут турки и в малом числе греки-схизматики и армяне» [2/,
с, 160]. Интересным явлением была быстрая языковая ассИ’
милиция греческого населения. Известно, к примеру, что и
1437 г. во многих районах Турции монахи, епископы и архи-
епископы не только «носили одежду неверных», но и читали
проповеди своей пастве на турецком языке [448, с. 453]. Число
православных митрополий в Малой Азии постоянно сокращу
134
лось, церкви приходили в упадок и закрывались. Это явление,
наряду с расширением сети мусульманских религиозных и (что
немаловажно) благотворительных учреждений7, содействовало
усилению процесса исламизации греческого населения в бейли-
ках (по переписи 1520—1535 гг. христианское население в ви-
лайетах Сарухан, Айдын и Ментеше составляло незначитель-
ную долю — лишь около 1% общей численности населения
|263, с. 30]).
Первым культовым сооружением, возведенным завоевателя-
ми, была Большая мечеть (Улу Джами) в Бирги. Для этой ме-
чети, воздвигнутой в 1312 г. по приказу Мехмеда Айдыноглу,
в 1322 г. был изготовлен великолепный деревянный мимбар
(кафедра для проповедей в мечети), покрытый изящной резь-
бой. Сохранилось имя мастера — Музафферуддина бин Абдул-
вахид бин Сулейман ал-Гарби [240, с. 38; 31 И, с. 38]. Для этой
же мечети по повелению айдынского эмира в декабре 1326 г.
каллиграфом Мехмедом золотыми буквами был переписан Ко-
ран [311, с. 38].
Мечети в бейликах возводились не только эмирами, но и
представителями знати. Часто в мечети после соответствующей
переделки превращали христианские церкви |[455, с. 119], в то
же время до наших дней дошли великолепные образцы ис-
ламской архитектуры. Один из них — одноминаретная мечеть
Ильяса Ментешеоглу в Балате, сооруженная н 1404 г. Размеры
мечети 18,32X 18,32 м. Над входом в мечеть — стрельчатый
свод. Венчает здание купол на двойном восьмиугольном бара-
бане. Стены мечети Ильяса Ментешеоглу облицованы полиро-
ванным белым мрамором [459, с. 12—39].
Соперничать с этим храмом может лишь мечеть, построен-
ная по приказу Исы Айдыноглу дамасским[ архитектором в
Айасулуке (1375 г.). Размеры мечети 57x51 м, она имеет^два
минарета и два купола, паруса которых покрыты изразцами
цвета бирюзы; стены облицованы мрамором, портал украшен
изящным орнаментом, окна богато декорированы. По оценке
Кл. Фосса, этот архитектурный шедевр является первым дей-
ствительно монументальным сооружением, возведенным в Эфе-
се со времен Юстиниана [313, с. 158—160]. В вакф этой мечети
Иса Айдыноглу отдал все 30 джузов8 Корана большого форма-
та, три из которых сохранились до наших дней [441, с. 451].
Мечеть Исы Айдыноглу, так же как и Улу Джами в Манисе,
возведенная Исхаком Саруханоглу (1376 г.), по мнению спе-
циалистов, оказала влияние на знаменитую адрианопольскую
мечеть Уч Шерефел'и, достроенную по приказу Мурада II в
1437 г. [359а, с. 252—254]. Следует отметить, что при возведе-
нии минаретов мечетей Исхака Саруханоглу в Манисе и Мех-
меда Айдыноглу в Бирги был применен довольно редкий для
техники строительства XIV в. прием — отделка глазурованными
кирпичиками [241а, с. 181; 201а, с. 18—19].
Эпоха бейликов оставила и другие архитектурные памятни-
135
ки. Так, изучение айасулукских надгробных стел, высеченные
лз мраморных колонн античных храмов, и их сопоставление с<»
стелами из Балата и Печина позволило А. С. Меликяну-Ширв.ь
ни сделать ряд интересных заключений о путях формирования
местного художественного стиля. В частности, резьба на сте-
лах, по мнению исследователя, выполнена под влиянием сирий*
ской школы резчиков по камню. В декоре стел использованы
мотивы, характерные для тогдашнего Ирана (правда, подчерки*
вает автор, применяемые там отнюдь не для украшения надгро-
бий). В целом, отмечает А. С. Меликян-Ширвани, в надгробньн
памятниках этого периода уже просматриваются те черты, ко-
торые в последующие столетия стали характерны для осман*
ского искусства (вычурность форм, нарушение пропорций и др.)
[378а].
Научная и литературная деятельность
В последние два десятилетия в работах Б. Флемминг и дру!
гих авторов доказана ошибочность прежнего взгляда Гибба пи
период бейлико!В как бесплодный в литературном отношении.
Создание собственно турецких государственных образований
привело к появлению значительного числа переводов на старец,
турецкий (на старый анатолийско-тюркский язык) сочинений
арабо- и персоязычных авторов, а также к созданию ориги
нальных произведений на традиционные сюжеты восточной ли
тературы. Этот процесс стимулировался не только тем, чи»
турецкие эмиры не знали других языков, кроме своего собствен
ного9, важным фактором явился рост этнического самосозпГ’
ния, .вызванный формированием собственной государственности
у турок в Малой Азии.
Особенно активной была переводческая деятельность прп
дворе айдынских беев10. Так, для Мехмед-бея был сделан пер
вый перевод на старотурецкий известного арабского сочинения
«Кьюас-п Энбия» («Жития Пророков»), являющий собою «об
разец чудного простого анатолийского тюркского языка» [41'1
с. XLVI]. Помимо этого сборника для Мехмед-бея (вероятш),
тем же неизвестным переводчиком) было переведено персидской
сочинение (также богословского характера), принадлежавшее
перу Фаридеддина Аттара (ум. около 617/1220 г.), под назпз
нием «Тезкерет уль-Эвлия». Мехмеду Айдыноглу был также <
посвящен перевод медицинского трактата Хакима Берекст|1
Неизвестный переводчик озаглавил свой перевод «Тухфе-и Му»
баризи» [441, с. 451; 311, с. 42].
В отличие от своего отца Умур Айдыноглу проявлял интерес
не только к религиозной и медицинской литературе. Для ног»*
Ходжа Месуд Гюльшехри перевел с арабского известный сбор*
ник назидательных историй «Калила и Димна» [414, с. XLV;
311, с. 42; 473], доступный русскому читателю в переводе
136
И. Ю. Крачковского. Тот же переводчик при помощи своего
племянника Иззеддина Ахмеда для Умур-бея перевел с пер-
сидского поэму «Сюхейль и Невбехар», состоящую из 5568-
бейтов [438, с. 69]. Уже после издания И. Г. Мордтманном этой
поэмы [390] в Турции была обнаружена еще одна рукопись
этого сочинения, украшенная миниатюрами. Вероятно, также
для Умура Айдыноглу Ходжа Месуд Гюльшехри сделал сокра-
щенный перевод поэмы Саади «Бустан», озаглавив его «Фер-
хенг-наме» [414, с. XVIII—XIX; 311, с. 43] н.
Неизвестный переводчик посвятил Умур-бею сокращенный
перевод сочинения известного арабского ветеринара XIII в._
Ибн ал-Байтара «Китаб уль-джами фи-ль-эдвийет уль-мюфре-
де» [237, с. 13; 311, с. 42]. В этом переводе в алфавитном по-
рядке приведены названия около тысячи трав и продуктов жи-
вотного происхождения, применяемых для лечения лошадей
[299а, с. 61—62, № 6], причем в рукописи Стамбульского уни-
верситета рядом с турецкими названиями лекарственных трав
иногда параллельно приводятся греческие [237, с. 13]. Как из-
вестно, в те времена врачевание коней было основной заботой
ветеринаров [325, с. 80].
Заметное оживление интеллектуальной жизни произошло во
время правления Исы Айдыноглу, просвещенного, по словам
Мюнедджимбаши, падишаха, которому было посвящено мно-
жество книг [127, с. 32]. Была ли оправдана подобная харак-
теристика, данная Исе османским историографом конца XVII в.?
Ответ на этот вопрос помогает дать уникальный источник —
альбом12 самого Исы Айдыноглу. А. С. Унвер, обнаруживший
пот документ, считает, что на основе одних лишь данных аль-
бома Исы Айдыноглу можно было бы написать историю науки
в Турции того времени [441, с. 452].
Многочисленные записи, сделанные в альбоме рукою Исыу
свидетельствуют о его разносторонних знаниях. Записи сдела-
ны на старотурецком, но некоторые пометы, по мнению
А. С. Унвера, говорят о том, что Иса владел также персидским
и, возможно, арабским языками.
На страницах альбома — комментарии относительно счис-
ления различных календарей, афоризмы и цитаты из сочине-
ний известных ученых и поэтов, богословов и государственных
деятелей (Ибн Сины, Шехабеддина Сух.раварди, Кутбеддина
Ширази, Джелаледдина Хорезмшаха и др.). В альбом перепи-
саны несколько писем Садреддина Коневи и Насиреддина Туси
Друг другу13.
Двадцать страниц альбома занято персидским переводом
раздела об обезболивающих средствах из 30-томного арабского
медицинского трактата «Китаб уль-Хави». Это сочинение при-
надлежало перу «Галена своего времени и Гиппократа своей
жохи» Абу Бекру Мухаммаду ибн Закария ар-Рази (ум. в
’>25 г.) [441, с. 454—455]. Даже на основе этой далеко не пол-
ной характеристики содержания личного альбома Иса-бея скла-
137
/дывается довольно ясное представление об образе просвещенно
го монарха.
При дворе Исы Айдыноглу в Айасулуке долгое время рпГк»
тал крупный ученый Хаджи-паша. Здесь он создал свои нанб(»
лее значительные сочинения богословского характера, траки-
ты по философии и медицине.
Уроженец Коньи Хаджи-паша провел некоторое время г
Египте, где получил прекрасное образование. В те годы вмссН
с ним в Египте обучались наукам такие известные в будупц v
лица, как поэт Ахмеди, о котором еще 'будет сказано, и Молщ
Фенари, ставший при Баязиде I кади Брусы. Логику Хаджи
паша постигал в беседах с известным философом Мубарек-npi
хом Малики, прозванным Мантыки (Логик), а у шейха по им(
ни Мухаммед ибн Махмуд Э.кмелуддин Баберти Хаджи-naiu I
учился вместе с шейхом Бедреддином.
Завершив курс медицинских наук, Хаджи-паша получил и i
значение на пост главного медика каирского госпиталя «Маи
сурийе Калаун», но потом перебрался в Айасулук14, найдя себе
покровителя в лице Исы Айдыноглу.
Основной труд Хаджи-паши — это сохранившееся во мнопц
списках сочинение на арабском языке, озаглавленное «Ши(|»1
уль-аскам ве дева уль-алам» («Лечение болезней и лечебны
средства против болей»). Сочинение было завершено в 783 г. t
(1381 г.) и посвящено Иса-бею. В своем труде, пишет А. А. Ад(Ь
вар, Хаджи-паша следует Галену и Ибн Сине, используя, одпщ
ко, и свои личные наблюдения [237, с. 17—19]. В трактат»',
написанном четким и понятным языком, привлекает внимашн,
в частности, ясное и подробное описание симптомов такого зщ
болевания, как пневмония. В целом же труд состоит из четыре »'
частей: общие теоретические положения и практические реко
-мендацни; еда и питье, а также сложные и простые лекарство,
болезни отдельных органов; заболевания всего организма
В предисловии автор говорит о том, что почерпнул свои знания
от арабских, христианских и еврейских ученых, с большим увп
жением упоминает также имя шейха Джемаледдипа уль-Шся
беки, называя его своим учителем. Более подробно об источи я
ках своих познаний Хаджи-паша говорит в своем более раннеv
сочинении «Китаб ат-талим» [771 г. х. (1369/70 г.)], где nv>
названы Ибн Сина, Гиппократ, Гален, известный труд арабского
медика Алаеддина Али эби эль-Хазм эль-Куреши «Муджся
уль-канун», труды христианских и еврейских докторов. Много
му, по словам автора, он научился и у своих современников
(237, с. 17]. Здесь, пожалуй, уместно вспомнить, что часто при
дворными медиками у турецких эмиров были евреи15 либ<-
греки16. Так, Ибн Баттута сообщает, что перед еврейским мс
диком Мехмеда Айдыноглу почтительно вставали кади и фа
ких, а, кроме того, он даже осмеливался сидеть в присутствии
самого султана. При виде этого Ибн Баттута не мог не выра
зить свое возмущение [92, с. 305—306]. Сведущим в медицине
138
человеком был состоявший па службе у айдынского эмира Исы
дед византийского историка Дуки [71, с. 65].
Хаджи-паша был автором еще одного медицинского тракта-
та, написанного по-арабски,— «Китаб ус-сааде ве’ль-икбал му-
реттеб ала эрбаа аквал». В книге рассмотрены вопросы влия-
ния влажности, сухости, холода на здоровье человека; приво-
дятся характеристики пульса при различных заболеваниях.
Часть сочинения, посвященная сердечным приступам, заимст-
вована медиком из «Канона» Ибн Сины. Затем автор переходит
к вопросу о лечении кровопусканиями и далее в изложении
следует своему основному труду — «Шифа уль-аскам...» [237_
с. 20].
Наряду с сочинениями, написанными по-арабски, сохрани-
лись труды Хаджи-паши на старотурецком языке. В основном
это сделанные им же сокращенные переводы двух его основных
медицинских трактатов: «Шифа уль-аскам...» и «Китаб ат-та-
лим». В предисловии к одному из этих переводов, сохранивше-
муся во многих списках сочинению «Тесхиль уш-шифа» [414,
с XLVI; 299а, с. 63—64, № 12], Хаджи-паша пишет, что он.
прибег к языку турок для того, чтобы быть, понятным всеми
[237, с. 20].
Хаджи-паша оставил также несколько крупных трудов по
философии и теологии. Среди них комментарий к сочинению
о логике и споре Шемседдина Мехмеда ибн Эшреф Самерканди
«Рисале фи адаб аль-бахис» и составленные в 781/1379 г. пояс-
нения к известному тефсиру (комментарию к Корану) Бейзави
(ум. в 1286 г.), озаглавленные «Тевали уль-энвар», ряд других
сочинений богословского характера [441, с. 449; 237, с. 18].
При Исе в Айдынском эмирате работали многие известные
теологи. Прежде всего следует назвать такие имена, как Ибни
Мелек (Ибни Фериште) 17 и Шехабеддин Ахмед ас-Сиваси ал-
Айасулуги [311, с. 38—39]. Последний настолько прославился
своими богословскими сочинениями, что после смерти его тюр-
бе стала местом паломничества (об этом сообщает Эвлия Челе-
би) [77, с. 141; 313, с. 161].
Айасулук был не только городом известных богословов и
прославленных медиков, но и городом, где творили лучшие ту-
рецкие поэты своего времени — Фахри и Ахмеди. Здесь 9 ред-
жеба 768 г. х. (12 марта 1367 г.) Фахреддин Якуб (поэтический
псевдоним Фахри) дописал последний из 4683 бейтов своего
перевода на старотурецкий бессмертной поэмы Низами «Хое-
ров и Ширин». Фахри посвятил свое произведение Иса-бею и
предпослал своему переводу стихотворный панегирик Айдынской
династии [79].
В 70-е годы XIV в. при дворе Иса-бея состоял после своего
возвращения из Египта тогда еще малоизвестный поэт Ахмеди.
Он занимал должность воспитателя Хамзы, сына Исы Айдын-
оглу. Для сына эмира Ахмеди составил небольшие стихотвор-
ные «учебные пособия»: две персидские касыды («Мизан уль-
139
эдеб» об арабской морфологии и «Мийар уль-эдеб» об арабском
синтаксисе), а также арабо-персидский словарик «Миркат уль«
эдеб». В 779/1377 г. Ахмеди нашел себе нового покровителя я
лице Сулейман-шаха Гермияноглу и покинул Айасулук. В Гер*
миянском бейлике полностью раскрылся его талант. В начало
реби уль-ахира 792 г. х. ( в конце марта 1390 г.) им было эн*
вершено наиболее значительное во всем его творчестве прол.ь,
ведение — месневи «Искендер-наме», первая поэма об Алексапд
ре, созданная на старом анатолийско-тюркском языке
с. 4—6, 9, 13; 294, с. 220].
Подводя итоги, можно сделать вывод, что развитию науки
и литературы в эмиратах во многом способствовали постоял
ные контакты с Египтом, где получили образование почти то
известные ученые и поэты. Характерной чертой интеллектуал!»
ной жизни периода бейликов была интенсивная переводческий
деятельность при дворах турецких эмиров, которая, с одпо|<
стороны, содействовала становлению литературного старотурец
кого языка, а с другой — способствовала усвоению турками
культурных традиций исламского мира.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В 70-х годах XIII в. в истории Турции начался новый пе-
риод— период бейликов (эмиратов). Появление в Малой Азии
бейликов было следствием одновременного распада Конийского
султаната и прогрессирующего упадка Византийской империи.
Эгейские эмираты возникли на территории византийских про-
винций, где имелись благоприятные условия для земледелия,
была развита городская жизнь. Прибрежные города играли
сметную роль в левантийской торговле, в них существовали
многочисленные фактории итальянских торговцев. Перечислен-
ные условия, а также тот важнейший фактор, что покоренные
византийцы стояли на более высоком, по сравнению с завое-
вателями, уровне развития, значительно ускорили процесс фео-
дализации турецкого средневекового общества. В частности,
и Эгейских эмиратах к 70-м годам XIV в. на государственных
комлях сложилась система служебного землевладения (тимар-
ная система). Сам тимар, ведущий свою родословную от ви-
шнтийской пронии, формально являлся пожалованным правом
сбора установленной доли податей, однако на деле имел ха-
рактер условного (в основном военного) земельного владения
с определенными границами.
Одновременное формирование тимарной системы землевла-
дения в эмиратах и Османском бейлике, на мой взгляд, поз-
воляет говорить о существовании общих закономерностей раз-
вития феодальных отношений в турецком обществе на терри-
юрии Западной Малой Азии в XIV в.
Такие черты общественного строя Эгейских эмиратов, как
контролируемая государством система условного землевладения,
неоднородность состава господствующего и зависимого классов,
и также наличие промежуточных социальных слоев (например,
ня) позволяют охарактеризовать уровень общественного разви-
И1Я эмиратов во второй половине XIV в. как этап раннего фео-
дализма.
Турецкое завоевание, на первом этапе носившее характер
эпической миграции кочевников, нанесло значительный ущерб
экономике региона. Большое значение в восстановлении хозяй-
ственной жизни на опустошенных территориях имела раздача
беями завоеванных земель в безусловную собственность
(мюльк) и последующее образование на основе мюльков, а иног-
да и пожалований из фонда государственных земель системы
иакуфного землевладения. Доходы с вакфов обеспечили восста-
новление и функционирование инфраструктуры, а также созда-
141
ние и функционирование различных религиозно-культурных i
благотворительных учреждений.
Приток мусульманского духовенства из районов Центр ад |
ной Анатолии и сопредельных исламских стран ускорил форм)
рование государственного аппарата эмиратов. В управлении
также ипироко использовались ренегаты-христиане.
Развитию внутрихозяйственных связей, повышению товарш
сти производства (например, распространению издольной фо]1'
мы эксплуатации), увеличению объема производства сырья »
сельскохозяйственной продукции содействовали регулярна
внешнеэкономические связи эмиратов со странами Средние
поморья, в первую очередь с Венецией и Генуей.
В бейликах активно шли процессы исламизации, туркизажн
и языковой ассимиляции греческого населения. В то же врп |
наблюдался рост этнического самосознания турок, вызваннМ
созданием собственной государственности. Его отражением быд»;
в частности, появление многочисленных литературных и на) j
ных произведений на старом анатолийско-тюркском языке.
Все эти социально-экономические и этнокультурные пронг1’
сы уже в конце XIV в. привели к созданию предпосылок Д1|
образования в Западной Анатолии централизованного турСЦ^
кого государства. Объединителями Анатолии стали османИП
чему причиной был целый ряд факторов внешнего и внутрф,
него порядка. В числе первых — географическое положение 1н
сударства османцев, а также характер межгосударственИШ
отношений в Восточном Средиземноморье и Малой Азии в XI\ I
Благодаря военно-политическим союзам (вначале — с каталщ-
цами, а затем — с Византией) почти до середины столетия I)
редкие эмиры быстрыми темпами осуществляли экспансии) I
бассейне Эгейского моря, которая была приостановлена лци||
после создания первой Священной лиги латинских государеlh
Военные неудачи 30-х годов, потеря Смирны в 1344 г., а такиц
последующие поражения в военных действия на море знюн
тельно подорвали военный потенциал Эгейских эмиратов, при
вели к дестабилизации внутриполитического положения. К i
это позволило османцам, расширявшим свою территорию г
счет приходящей в упадок Византии, довольно легко прибрю*
к рукам первый из Эгейских эмиратов. В конце 40-х го.НП
XIV в. османцы воспользовались междоусобной борьбой в ч i
рате Кареси и присоединили его к своим владениям. Затем, Нь
реправившись через Геллеспонт, захватили в 1354 г. византй*
ский город Галлиполи, ставший отправной точкой для дщ* i
нейших завоеваний в Европе. После этого Эгейские эмирЩП
окончательно потеряли значение баз газавата; первенство и5
решло к османцам, к которым в поисках добычи устремплщь
массы гази.
К внутренним факторам, пожалуй, следует отнести то * Ь
стоятельство, что, хотя Османский бейлик и Эгейские эмир.о
представляли собой однотипные раннефеодальные государстН' Н
142
пые образования, стадиально эмираты несколько обогнали ос-
манцев. Причины здесь следует искать в более высоком уровне
развития товарно-денежных отношений в эгейском регионе,
ориентации сельскохозяйственного производства на вывоз. По-
добное положение должно было формировать у местных сипахи
1аинтересованность в ведении хозяйства и порождать стремле-
ние к превращению тимаров в наследственные безусловные вла-
дения, особенно в условиях прекращения территориальной
экспансии и мирного развития последних двух десятилетий пе-
ред османским завоеванием. Результатом этого должно было
шиться ослабление (центральной власти. Проявлением этого
процесса была, в частности, династийная борьба в эмиратах
Ментеше и Сарухан.
В 1390 г. османцам, сделавшим огромные территориальные
приобретения в Европе, удалось без труда присоединить к сво-
державе также бейлики Айдын, Сарухан и А4ентеше. Одна-
ко, несмотря на то что высшее звено администрации в поко-
ренных бейликах формировалось из султанских кулов, а прави-
1елями были посажены сыновья Баязида I, позиции османцев
п эмиратах оказались непрочными. Экономические нововведе-
ния султана нарушили традиционные экономические связи эми-
ратов со странами Средиземноморья, а также вызвали недо-
вольство кочевников. Основным принципом османской эконо-
мической политики было -обеспечение внутреннего рынка путем
Кесткой государственной регламентации и постоянного конт-
роля всех сторон экономической жизни. В данном же случае
шпрет султана на вывоз из эмиратов зерна имел и военно-по-
-штические цели: планируя осаду Константинополя, Баязид I
решил задушить столицу Византии голодом. Эмбарго султана
•пппило привычных доходов значительную часть местного гос-
подствующего класса. Кроме того, местные сипахи, хотя и со-
хранили свои тимары, были принуждены участвовать в непре-
менных военных походах Баязида I. В покоренных бейликах
1рсло недовольство османским владычеством, и поэтому совсем
Иг случайно, что местные тимариотыв Анкарской битве (1402 г.)
перешли на сторону Тимура, у которого ранее нашли убежище
угнанные османцами беи.
Одним из результатов разгрома державы Баязида было
иисстановление власти беев в Эгейских эмиратах, которые еще
и течение длительного времени вели борьбу с Османидами. Эту
борьбу с успехом использовали в своих интересах Византия к
Венеция.
В 1402—1415 гг. Западная Анатолия была ареной постоян-
ных боевых действий, что, естественно, сказалось на эконо-
мическом положении крестьян. В 1415 г. в вилайете Айдын про-
,|к)П1Ло имевшее широкую социальную базу антиосманское
писе гание во главе с Берклюдже Мустафой, в котором кроме
крестьян и дервишей участвовала часть местного господствую-
щего класса, оппозиционно настроенная по отношению к полити-
143
ке Порты. Лишь с большим трудом османские войска подавили
это восстание. Еще большего напряжения сил потребовам
борьба с местными беями, в первую очередь с Джунейдом, ум«»
ло использовавшим междоусобицу среди претендентов на осман
ский престол и помощь внешних сил.
В конечном счете победу османскому оружию в сражении
с анатолийскими беями обеспечили султанские янычары, нап»
лову превосходившие по своим боевым качествам другие KI
тегории войск. Но одних военных побед было недостаточно
Порта смогла окончательно установить свой контроль над ц(>
коренными в 1424—1425 гг. Эгейскими эмиратами только пос.Н
полной замены местного административного аппарата, уничт<
жения или высылки местных тимариотов, после распределспн i
освободившихся тимаров среди султанских кулов и насилыФ
венных переселений кочевников в Румелию. Окончательно П|»Ф
цесс консолидации власти Османидов в эгейском регионе
вершился лишь накануне одного из важнейших событН
мировой истории — захвата османцами Константиновом
в 1453 г.
ПРИМЕЧАНИЯ
Введение
1 О венецианской Романии см. [421; 219].
2 О генуэзской Романии см. [261].
3 По мнению Н. М. Богдановой, поход сельджукского эмира Хюсамедди-
lui Чобана (который, как предполагает исследовательница, в «Аланском по-
дпиши» епископа Феодора назван Цаманом) состоялся в апреле — ноябре
1'422 г. [174а, с. 44—45].
Глава I
1 О племенном объединении агач-эри («лесные люди» — тур.) см. [285,
। 149].
t 2 У дж — пограничный район (тур.). В Сельджукском султанате сущест-
,.1ппала военная организация уджей, по определению Р. А. Гусейнова пред-
।пилившая собой систему добровольного набора отрядов для охраны гра-
* |иц из тюркских кочевых племен. За эту службу всадники получали земли
I приграничных районах султаната [333, с. 725—726].
3 Кракк— крепость на р. Бертиз (Пертус-чай), впадающей в р. Джейхан
4430, с. 686], а не прибрежная крепость Горигос, как полагают некоторые ав-
, оры. Ошибочная передача этнонима «агачарики» (афшар вместо агач-эри)
<‘Ч. Алишаном [245, с. 377], а также неверная локализация крепости Кракк по-
1*'|П приводят исследователей к выводу о принадлежности караманцев к пле-
Irnii афшар [412, с. 50; 431, с. 519; 283, с. 341], а не к огузскому племени
i пор, на что косвенно указывает имя одного из первых предводителей ка^
Р |манцев — Салур-бей.
4 Камереддин или — область вокруг г. Эрменек (Германикополь).
ф h И. Белдичану-Штайнер, вслед за О. Тураном, считает, однако, чтя го-
ц’длрство продавало частным лицам не земли, а право на сбор определенных
♦••Йогов с райатов государственных земель. Эти налоги регистрировались
й кадастрах как «маликане» [273, с. 298—299].
° Перване — придворный, который доставлял по назначению султанские
пн линия и вручал награды. Несмотря на свой скромный титул, Муинеддин
• vie нм ан до 1277 г. фактически правил страной [285, с. 221—222].
' Письмо следует датировать 1299 г., так как имению в этом году в Руме
whлипли новую монету с именем Газан-хана [7, с. 32].
н П. И. Жаворонков, основываясь на «Энкомии» ритора Мануила Оловола,
‘’•'Н1ст вывод о том, что по договору Михаила VIII с илъханом Хулагу (зима
IhiU i.) Никейской империи были предоставлены права на владение землями
и Меандру, часть из которых была занята скотоводческими племенами бея
Ч.чшзли Мехмеда ал-Уджи [189, с. 100].
и w Жители восточных провинций, спасаясь от преследований сборщиков
‘Йогов, предпочитали даже перебегать к туркам, которые их использовали
и качестве помощников и проводников»,— об этом прямо говорит Георгия
In чимер [21, с. 203].
10 Сообщение византийского историка о том, что в этот период Милет был
«»»| рииичным городом, подтверждается тем, что под конец своего царство-
iiiiiH Михаил VIII был вынужден переселить «живущих на пограничной чер-
" ромейских пределов» монахов монастыря Келливаров, располагавшегося на
Ini минской горе близ Милета, в Константинополь [20, с. 33—34].
Ы bi к 838 145
11 По мнению А. Латрелла, М. Плануд имел в виду Гераклею, ошибо’нь
полагая, что там находились руины Мавзолея [373а, с. 133, 163].
12 История Караманидов, составленная Шикари в начале XVI в., пре/'
ставляет собой переработку поэмы «Шах-наме», написанной на персидской
языке поэтом Яраджани для Алаеддина Караманоглу (около 1361—1397) (чи
рактеристику сочинения Шикари см. [288]).
13 Шикари иногда называет Хаджи Бехаеддина Хаджи Бехадыр (БаЧ1<
дур) [455, с. 51]. С подобным явлением мы также сталкиваемся в «Дюстурпи
ме-и Энвери», где Ибрахим Айдыноглу именуется: Ибрахим-бей, Ибрахим В|'
хадур, Бахадур-бей [75, индекс]. На надгробии Ибрахима Айдыноглу зий,
чится — Бахадур-бей [357, с. 423].
14 Пахимер пишет, что на стороне Османа в этом сражении участвовп |н
турки из районов, прилегающих к Меандру [134, т. 2, с. 333; 472, с. Ill1
примеч. 507].
15 О переговорах Андроника II с Газан-ханом и впоследствии с Олджайц
см. [363, с. 175—177].
16 Поскольку Г. Пахимер не говорит о гибели Алаиса при последующ'!*
событиях в Сардах, по всей вероятности, здесь речь идет об Али-паше, б|мГ»
Сарухан-бея, правившем впоследствии в Нифе (Нимфее) еще в 20-е гШ'Н
XIV в. (об Али-паше см. [166а, с. 367—368]).
17 Так называли себя каталонские латники. Происхождение этого терм к
на до сих пор не совсем ясно [369, с. 155, примеч. 2].
18 Г. Пахимер, также подробно излагающий в своей «Истории» першн
тии борьбы каталонцев с турками, дает несколько иную на первый взгляд Щ'Щ*
сию сражения у Филадельфии: противником каталонцев был Карман Алисур)||
(гермиянский бей Якуб I Алишироглу) [134, т. 2, с. 421]. Но поскольку, М*
мы увидим в дальнейшем, в этот период турецкие беи западных уджей 6ь«»|I
вассалами гермиянского эмира, противоречие между рассказами Г. Пахимцн
и Р. Мунтанера оказывается мнимым.
19 Франсиско де Монкада в своей книге, впервые изданной в Барсел1"|1’
в 1620 г., пишет, что этим предводителем был Сарухан-бей [387, с. 47]. |Ьн
можно, автору был доступен какой-либо другой источник (помимо xpoilhl ।
Р. Мунтанера и сочинений византийских историков). О Франсиско де Мони
да и его сочинении см. [327, с. 25]; см. также [367, с. 17, примеч. 1].
20 Явное преувеличение Р. Мунтанера. Сфера боевых действий не MOhit
распространиться так далеко за столь непродолжительный срок. {
21 О последующем походе каталонцев, завершившемся захватом Афин ,
созданием Каталонского герцогства, и особенно об участии в нем турок
[327; 457, с. 651, 662—667].
22 Саса-бей приходился зятем или шурином Карману Ментешеоглу |1Н
т. 2, с. 589]. П. Виттек установил, что Карман Ментешеоглу был, по всей н
роятности, основателем боковой линии династии Ментеше, члены котищ *
правили в г. Финике [455, с. 54—56]; см. также [472, с. 107]. ♦
23 Это уточнение сделано автором редакции хроники Нешри, выполш ши >
в начале XVI в. в Измире. Анонимный автор с конца XV в. проживал и IIi
мире, занимая одно время должность тюрбедара при имарете Джунейд п-0
Внесенные им уточнения относительно истории Айдынской династии чрсПН
чайно интересны, и мы будем еще не раз к ним обращаться (об авторе и !н
редакции см. [379, с. 54—57]). Что касается Айдын-бея, то из османских
торов впервые это имя упоминает Языджыоглу Али, который пишет, что I
дын-реис бин Мехмед, объединив под своим началом береговых рейсов (|, :
пиратов) и туркмен-кочевников, зимовавших в стране Ласкаридов (Ленин |
или), совершал набеги на греческих «султанов» и впоследствии завоевал ць
ли, которые «нынче называют Айдын или». Соответствующие отрывки и.» | и>
личных списков хроники Языджыоглу Али воспроизведены у М. Халили4!
П. Виттека [392, с. 13; 455, с. 33]. В свою очередь, Мюнеджимбаши сообищь
о том, что отец Айдын-реиса при сельджукских султанах носил титул «мг
ус-севахиль» (эмир побережья) [392, с. 13]. Однако как М. Халиль, и
и П. Виттек, проанализировав эти сведения османских историографов, сочли «н
незаслуживающими доверия [392, с. 14; 455, с. 35—36].
24 Данные топонимии (еще в 30-х годах XX в. некоторые деревни и i <
146
рсстностях Манисы носили такие названия, как Хорзум Эмбелли, Хорзум
Саздере [166, с. XVI]) наводят на мысль о том, что Сарухан мог быть по-
юмком хорезмийского эмира Сарухана, перешедшего в 1232 г. на службу к
сельджукскому султану Алаеддину Кейкубаду I после гибели Джелаледдина
[94, с. 181; 1766, с. 195].
25 В музее г. Токат находится надгробие умершего в 818 г. х. (1415/16 г.)
Мустафы Челеби, доставленное с кладбища Святых, расположенного вблизи
городской крепости. Надпись на надгробии гласит: «...Мустафа Челеби, сын
Кутлу Мелек дочери Мустафа-бея сына Бейлербеи сына Яхши-хана сына Ка-
реси-хана сына Калем-бея сына Баади-бея». Подобная родословная (по ма-
К'ринской линии) объясняется тем, что предком Кутлу Мелек был основа-
|ель (конец XI в.) турецкого эмирата в Центральной Анатолии Мелик Да-
нышменд Гази, что особо отмечено в надгробной надписи [102а, с. 80,
Н5-86].
26 Хроника Энвери — Эпическая поэма в трех частях (история пророков
и правителей, история Айдынской династии, история дома Османидов) — бы-
1 in составлена в 1465 г. 18-й баб хроники, посвященный истории Айдынской
цппастии до 1348 г., в своей основе является оригинальным сочинением, со-
щанным, очевидно, в середине XIV в. кем-то из ближайшего окружения Уму-
ра Айдыноглу (см. [192а]).
27 Прибывший из бейлика Гермиян Мехмед Айдыноглу был субаши гер-
мияпского бея Якуба I Алишироглу. Хотя зятем Мехмеда был влиятельный
приближенный гермиянского бея Садеддин Мобарек Кабыз, силы Айдыноглу
были невелики: небольшой отряд всадников и пехотинцев [34, т. 2, с. 390—391].
28 М а н д ж а н ы к и — баллисты. Келес — крепость в 15 км к востоку
t о г Бирги.
29 Текфур — так в турецких средневековых текстах именуется любой
правитель-христианин (вплоть до византийского императора) в XIV—XV вв.
1'155, с. 39, примеч. 1].
30 Мехмед Айдыноглу и его братья Осман, Караман, Хасен и Хамза [75,
•. 46].
31 Генуэзцы в полной мере использовали права, предоставленные им по
1 Нпмфейскому договору (1261 г.) Михаилом VIII, и к началу XIV в. в их
пуки фактически перешли Смирна (Измир) и Адрамиттий (Эдремит). В 1304 г.
||г||рдстто I Дзаккария, с 1288 г. владевший Новой Фокеей (Ени Фоча) с
к- богатейшими квасцовыми копями, добился от императора Андроника II
признания за собой прав на Хиос [385, с. 42—45].
32 В январе 1305 г. турки, прибыв к Хиосу на 30 судах, совершили на-
п.|дсние на остров [134, т. 2, с. 510; 363, с. 152].
33 Известно, что Саса-бей установил отношения с генуэзцами Фокеи^после
•охвата Эфеса, выменяв на зерно христианские реликвии, захваченные им
V городе: оправленный в золото и драгоценные камни обломок креста, на ко-
шром, по преданию, был распят Христос; рубашка, сшитая Девой Марией
, ми св. Иоанна, и Апокалипсис, написанный рукой св. Иоанна [125, с. 418—
119| Возможно, эти первые контакты подготовили почву для будущего сою-
н! ('аса-бея с фокейцами.
» и Отряды турок стояли уже у стен Смирны и Магнисии [181, с. 41, 47].
35 Выполненный в 1367 г. перевод посвящен Исе Айдыноглу.
ль Эта дата значится в надписи на воротах Улу Джами (Большой Мече-
и|), возведенной Мехмедом Айдыноглу в Бирги в 712 г. х. (1312/13 г.) [357,
-122; 240, с. 27].
37 Интересно, что греческое население острова предпочло господству иоан-
||| юв союз с мусульманами. Известно, например, что при захвате в 1306 г.
«репости Филеримос (неподалеку от г. Родос) госпитальеры перебили три
"Ипи турок, защищавших крепостные стены вместе с греками [142, с. 320—321].
38 Естественно, цифры, которые приводит в своем, сочинении ал-Умари,
hivior лишь относительную ценность и могут быть использованы только для
• равнения с его же данными по другим эмиратам Малой Азии. Описание Ма-
fifi Азии было выполнено ал-Умари в 30-е годы XIV в. со слов бродячего
*iHiхи Хайдара и генуэзца Балабана (Доменикино До>риа), который долгие
10*
147
годы жил в Малой Азии, перед тем как попасть на службу к мамлюк। <
Египта.
39 Смирненский акрополь турки захватили около 1317 г. [367, с. 40|
40 Основателем Османского бейлика был Осман I, ставший независим' i
правителем около 1300 г. (Недавно была обнаружена монета Османа |4Л i
При его сыне Орхане (1324—1362) османцы захватили в 1326 г. крушин
византийский город Прусу (Бруса, Бурса) и сделали его столицей с ио» »
эмирата. В июне 1329 г. войска Орхана наголову разгромили отряды Апд|1(
ника III в битве при Пелеканоне [155, т. 2, с. 235—236]. *
41 Кантакузин называет Тимур-хана сыном Яхши [62, т. 1, с. 339], и i •
время как генуэзец Балабан сообщает, что Тимур-хан и Яхши были братьмЫ
[166а, с. 366].
42 У Орхана, по сообщению того же генуэзца, было 40 тыс. всадникоя
бесчисленное множество пехотинцев [166а, с. 364].
43 В 1332—1333 гг. греки из Деспотата (Морей), Коринфа и Афин i|
полнили работорговый рынок Кандии [443, с. 627].
44 Предположение П. Лемерля [367, с. 64—65] о том, что на встречГ I
Саруханском бейлике перед фракийским походом Умура присутствовал Ор) и
Ментешеоглу, представляется маловероятным. В тексте «Дюстур-наме» |/1,
с. 60] Орхан, как и Атмаз,— сыновья Сарухан-бея.
45 Греки, захваченные турками, попадали в руки работорговцев, в Н <
числе и венецианцев. Например, 26 мая 1331 г. на рынке Кандии были llih
даны три гречанки (с тремя детьми) с Негропонта, купленные у турок Ц*
НО иперперов [443, с. 626].
46 С этого времени эмиры бейликов Айдын и Ментеше стали получать г
Негропонта ежегодную дань, что было, в частности, подтверждено соглаш(‘И||| |
венецианского дуки Крита Джованни Санудо с Ибрахимом Ментешеоглу И
1337 г. [468, с. 837—838].
47 Мы приводим с небольшими уточнениями перевод Т. Д. ФлоринПФ I
[231, № 9, с. 334—335].
48 1 шедший = 52,1856 л [4031, с. 97—98]. В некоторых случаях «меднИ!
употребляется у Н. Григоры как синоним «модия». Морской модий== \1 |
[403, с. 96]. Вероятно, его и имел в виду Никифор Григора.
49 Еще в 1314 г. Якуб-бей стал получать дань с филадельфийцев, на ц( •
торую, в частности, было построено медресе в Кютахье [240, с. 41]. ь
50 П. Лемерль считает более вероятной датой этого события осень—л и И/
1334 г. По его мнению, у Энвери перепутана последовательность собып||,
и нападение на Смирну произошло после смерти Мехмеда Айдыноглу f-IC»’,
с. 91—94, с. 98—100], случившейся 2 джумада 734 г. х. (9 января 1334 |.i
[240, с. 37].
51 К сожалению, мне недоступна статья В. Лорана, содержащая Д(НГ
ментальное свидетельство об этом сражении [108].
52 Здесь и в дальнейших ссылках для удобства мы пользуемся cohp»<
щением, принятым в издании Э. А. Захариаду текстов договоров с эмирлм I
Айдына и Ментеше [472].
53 Сам Кантакузин писал, что еще до Фокейской войны он состоял I
переписке с Умур-беем и питал к нему расположение [62, т. 1,с. 482]. На встрг
че в Клазоменах узы дружбы между ними еще более укрепились, и Каш^
кузину удалось убедить Умура отказаться от получения дани с ФиладоМ*
фии [62, т. 1, с. 483; 367, с. 107, ПО—111]. По мнению П. Лемерля [367, с.
Умур-бей получил согласие Византии на постройку мечети в Филадельфн |
[240, с. 41] именно после своей встречи в Клазоменах с Кантакузином,
считавшим, что таким образом город будет избавлен от посягательств дру|Ц<
турецких эмиров.
54 Энвери пишет, что искать встречи с Умуром Андроника якобы no<h
дила успешная осада айдынцами Филадельфии (описание этой осады ikhi
помещает перед рассказом о встрече Умура и императора у мыса Киря
бурун) [75, с. 81—83]. Этот факт многие исследователи рассматривают h.h
соответствующий исторической действительности [367, с. 106—107; 405, с. 39Ь
401; 470], однако обнаруженный недавно источник [65], на наш взгляд, no.ni"
148
н’г сделать вывод об очередном нарушении последовательности в изложе-
"Hi событий, допущенном в «Дюстур-наме» (см. ниже).
55 Поскольку другие известные в настоящее время источники не подтвер-
иают эту передачу, М. Халиль [392, с. 38—39], а вслед за ним и П. Лемерль
IW, с. 114—115] предположили, что айдынскому эмиру было передано пра-
получать некоторые налоги с острова. Эту точку зрения поддерживает
I Э. А. Захариаду [472, с. 39—40, примеч. 156], указывая также на то, что
«фляки считал о-в Хиос владением Умур-бея [34, т. 2, с 393]. На мой взгляд,
Энвери пытался таким способом обосновать «законные права» на Хиос Мех-
4гда II Фатиха. Хиос османцы завоевали лишь в 1566 г., но соответствующее
(Iдорическое обоснование готовилось заранее.
’ 5Ь Дж. Боккаччо, конечно, был хорошо осведомлен о союзе византий-
цого императора с турецкими эмирами, поскольку в те годы он служил в неа-
гмштанской конторе торгового дома Барди, куда стекались новости со всех
юнцов Леванта [176а, с. 149—150].
‘ ,7 Некоторые исследователи предлагают иные датировки Албанского no-
юда Андроника III: февраль —март 1336 [72, т. 4, № 2819] либо 1337 г. [472,
'10, примеч. 157].
', 8 Идентификация Э. Захариаду {468, с. 837, примеч. 67].
!’ 9 По словам Энвери, после набега на острова Архипелага айдынцы на-
правились к гавани Коч и разграбили «страны сербов И албанцев» [75, с. 87].
11/1 мой взгляд, словом Коч у Энвери передан топоним Модон. Название это-
принадлежавшего Венеции южнопелопоннесского порта (Mothone) на слух
практически неотличимо от слова montone («баран» — итал.). Подкреплением
• предложенной мною идентификации служит как полное семантическое совпа-
icnne этих слов в обоих языках (ko& в турецком и m^ntone в итальянском),
Uik и описание маршрута в хронике: от берегов Негропонта турецкий флот
оправился к Модону, и айдынцы разграбили «страна сербов и албанцев».
Вероятно, автором строк 1135—1136 [75, с. 87] является сам Энвери, начав-
ши п искажать первоначальный текст хроники для придания правдоподобности
«очиненной им истории о походе флота Умур-бея в Черное море (см. ниже).
И\оль скоро Умуру удавались рейды в обход Пелопоннеса «в страны сербов
h албанцев», то у потенциальных слушателей уже не возникало сомнений в
нюсобности айдынского бея совершить набег на дунайскую Килию.
60 Подробности этой кампании были использованы Энвери для сочинения
вымышленной истории о походе флота Умура Айдыноглу в Черное море и раз-
граблении айдынцами валашского города Килия (см. [1£)2а]).
61 Иоанн Кантакузин сообщает, что к устью Гебра (Марицы) прибыли на
судах 29 тыс. турок [62, т. 2, с. 344].
62 Никифор Григора говорит лишь о 22 судах [85», т. 2, с. 659].
63 Подробно о совместных действиях Кантакузин^ и Умура в этот пе-
риод см. у П. Лемерля [367, с. 154—157, 164—179].
С4 Интересно, что 10 июня 1342 г. венецианский Сенат, отвечая на запрос
’ |апы Климента VI, высказал мнение, что для успешной борьбы с турками
чсобходимо 60 транспортных кораблей и 30 галер, а 7 января 1343 г. были
Шваны уже другие цифры — 40 галер и 50 транспортов, соответственно
•' 200 воинами на каждой галере и 120 гребцами и 20 всадниками на каж-
|ом транспорте [70, т. 1, с. 263—265; 407, т. 1, с. 183;—184]. Таким образом,
Венеция рассчитывала справиться с турками теми же силами, что и десяти-
1стием ранее, в период создания первой Священной лиги.
65 Мартино Дзаккария был освобожден Андроникам III по просьбе папы
Венедикта XII еще в 1337 г. [367, с. 185].
66 Франческо Бартоломеи в этом письме говорит о гибели «синьора Ти-
ры», т. е. Сулейман-шаха, однако известно, что он умер лишь в 750 г. х.
(1349/50 г.) [240, с. 111], и, таким образом, можно предположить, что в этом
onio Сулейман также был ранен, по всей видимости тяжело. Э. А. Захариаду,
• »днако, считает, что автор письма имел в виду не Суле)йман-шаха, а Ибрахима
Айдыноглу [472, с. 50, примеч. 196]. На мой взгляд, это мало вероятно, по-
•ьольку Энвери, перечисляя братьев Умура, прибывши^ ему на подмогу, упо-
минает лишь Хызыра, Сулеймана и Ису [75, с. 112—ИЗ]. Интересно, что ни
Ибрахим Бахадур, ни Сулейман-шах не были назвашы среди братьев Умур-
149
бея в письме айдынского эмира к папе Клименту VI (начало месяца зилька,)"
745/начало марта 1345 г.) [72а, т. 4, с. 260—262].
67 Так, в одном из документов патриархии, относящемся к 1342 г., cpciul
налогов, уплачиваемых филадельфийцами, значится «верим», т. е. дань турка»'
[470, с. 79]. Известно, что в 1335 г. Умур по настоянию Кантакузина oiu
зался от получения дани с Филадельфии [62, т. 1, с. 483], поэтому мо)К|ч»
предположить, что дань вновь стала выплачиваться лишь после начала осс|Ф
1341 г. Это, видимо, и дало повод сторонникам Апокавка обвинить Кантам
зина и его окружение в том, что «они отдали Филадельфию туркам» [75, с. 1.
68 П. Лемерль полагает, что под «Сулейманом, одним из сатрапов Азии*,
Кантакузин подразумевает Сулеймана Каресиоглу [367, с. 204, 210, 220]. Пр1,|
ставляется, что более точен в данном случае Т. Д. Флоринский, относяшьа
Сулеймана к османским эмирам [230, с. 77]. Сулеймана Каресиоглу Кантаку ЦП
именует «сатрапом Фригии» [62, т. 2, с. 507].
69 Посольство Кантакузина в Измир, отправленное за получением од<1
брения этого брака, вероятно, было вызвано тем, что в 1344 г. Иоанн Kiul
такузин, по всей видимости, предполагал выдать Феодору за Умура [ЗНГ
с, 175—176, 220—221].
70 К османцам перешли даже деньги, присланные в 1350 г. великим км
зем Московским Симеоном Гордым на поправление храма св. Софии ЦМ»)
с. 127].
71 В османских хрониках указаны различные даты завоевания бейлон
Кареси. Например, у Ашык-пашазаде и Нешри 735 г. х. (1334/35 г.), у Хю<(li
на — 737—738 гг. х. (1336/37—1337/38) и т. д. В собрании османских о«1»П
циальных документов Феридун-бея имеется письмо султана Орхана
Хасану Бузургу, в котором говорится о смерти Аджлан-бея и о предстояща
походе на бейлик Кареси. Письмо датировано месяцем зильхидже 740 г 1
(май — июнь 1340 г.) [78, с. 76]. И. X. Узунчаршылы, полагающий, что запи-
вание бейлика Кареси произошло в 1345 г., считает, однако, эту дату поздщ|н
вставкой [438, с. 79].
72 Ашык-пашазаде и Мехмед Нешри называют Балыкесир, Бергаму I
Эдремит [47, с. 41; 130, т. 1, с. 164], Садеддин добавляет к ним Айдындмш
и Маниас [145, т. 1, с. 48].
73 Помимо медной монеты Бейлербеи Челеби имеется серебряная MOihli
Яхши-бея [44, с. 283]; см. также [160а, с. 288—289].
74 Безусловно, речь идет о «Черной смерти» — эпидемии чумы 1347
1349 гг.
75 Умур-бей и Сулейман-паша после смерти были возведены в ранг d м
тых — покровителей гази [167, с. 19; 395, с. 285—287].
76 Некоторые исследователи относят заключение этого союза к 1358 '
[472, с. 65; 338а, с. 189—192]. То, что саруханским беем был уже Исхак, виД'Ь
из описания этих событий у Маттео Виллани, который называет турецкий
эмира «Челеби» [169, т. 2, с. 235]. Неясно, когда он занял место Илмп
Саруханоглу. В 759 г. х. (1357/58 г.) в Менемене по приказу Исхака Чсл»^*|
была воздвигнута мечеть [166, с. VII].
77 Этим племянником, по всей видимости, являлся сын Сулейман-пи». |
также носивший имя Иса. Эвлия Челеби видел надгробие Исы в Tiopfl
Сулейман-шаха. Хызыр Челеби также был похоронен в Тире в тюрбе cii'Hh
брата Сулейман-шаха, умершего в 750 г. х. (1349/50 г.) [77, с. 172; ГМ
с. 111].
78 Недатированная монета Ибрахима Ментешеоглу, чеканенная в Милн-”
имеется в нумизматической коллекции Государственного Эрмитажа (см. гл. П«
79 Большинство османских хроник считает годом смерти Орхана 760 г -
(1358/59 г.), однако малые византийские хроники называют другую дай “
март 1362 г., которая в настоящее время считается более достоверной |||н
т. 2, с. 290—291; т. 3, с. 23, 114]. П. Шрайнер на основании характера тек» h
в одной из таких хроник предположил, что султан Орхан стал жертвой эипм
мии чумы 1361—1363 гг. [155, т. 2, с. 291].
80 В противоположность И. Белдичану-Штайнер [271] и Э. А. Захари |Ц
[463] X. Иналджик считает, что завоевание Адрианополя турками-осмапнп н
произошло в 1361 г. [338а].
150
8° а Орхан Саруханоглу. Без обозначения места чеканки. Дата —
/80 г. х. (1378/79 г.). Акче. Вес =1,10 г, D = 13 мм. Лицевая сторона', в поле
надпись: «Орхан ибн Исхак» (в форме тугры); вокруг поля — линейный обо-
док Оборотная сторона-, в поле надпись в три строки: «Да продлится
<то царствование 780». Ободок — двойной, состоящий из линейной (внут-
ренней) и точечной (внешней) окружности. Монета вошла с неправиль-
ной атрибуцией (Саруханиды: Исхак Челеби) в «Инвентарный каталог му-
сульманских монет Имп. Эрмитажа» (4-е добавление, с. 1043,00) А. К. Мар-
нона. Так же с неверной атрибуцией (Исхак Караманоглу), а кроме того,
•• ошибочным указанием даты чеканки (880 г. х.) такая же монета Орхана
Саруханоглу зафиксирована в каталоге И. Галиба [81, с. 116, № 172, фото
на габл. 5].
Монету, датированную 776 г. х. (1374/75 г.), с такой же незатейливой
формой тугры чеканил отец Орхана саруханский бей Исхак [106, с. 31, № 58].
Последнее датированное сообщение об Исхаке Саруханоглу — надпись с да-
|ой 780 г. х. на возведенной по его приказанию дервишской обители (мевле-
пп-хане) в Манисе [433]. Таким образом, акче Орхана Саруханоглу дает ос-
нование заключить, что смена власти в бейлике Сарухан произошла в 780 г. х.
(1378/79 г.).
81 Якуб Челеби сменил Эйне-бея Субаши [130, т. 1, с. 224].
82 Напротив, X. Акын полагает, что в хронике Ашык-пашазаде [46, с. 65;
17, с. 59] речь идет о том, что султан оставил Иса-бею права на управление
илкфами [240, с. 60—61]. На мой взгляд, правильно понять данный отрывок
помогает Мехмед Нешри, чье сочинение представляет собой «современный ком-
ментарий труднейшего текста Ашык-пашазаде» [379, с. XV—XVI]; см. также
ЦК, с. 97].
83 Урудж, перечисляя земли, захваченные Баязидом во время анато-
лийского похода 1389—1390 гг.— Урудж называет, правда, 791 г х. (1389 г.),—
упоминает Кареси [167, с. 26], где ранее правил Якуб Челеби, убитый по
приказу Баязида сразу же после гибели Мурада I на Косовом поле. Возмож-
но, султану пришлось столкнуться с сопротивлением бывших приближенных
ihoero брата..
84 Паша Ийгит, бывший эфенди Исхака Саруханоглу, уже в 80-е годы
юс'юял на османской службе [130, т. 1, с. 310, 242].
85 Сообщение Лаоника Халкокондила о том, что Эртогрул был схвачен и
mi шен Тимуром в Сивасе (август 1400 г.) [63, с. 145—147], скорее всего не
было собственным вымыслом автора. Вероятно, он был введен в заблужде-
ние распространенным в Сивасе преданием, гласившим, что Эртогрул погре-
И>еп именно там (на самом деле в Брусе) [462, с. 157, примеч. 7]. Кроме того,
•имою 1400/01 г. в Европе распространились слухи, что Тимур убил в сра-
жении одного из сыновей Баязида и таким образом избавил Константинополь
не османской угрозы [178, с. 267—269]; эхо этих слухов через десятилетия
могло донестись до византийского историка.
86 В издании Фр. Гизе сочинения Ашык-пашазаде и в анонимной хрони-
1«» Дюзме Айдыноглу (Лже-Айдыноглу) [47, с. 67; 82, т. 1, с. 35].
87 Источники называют и другие цифры: 200 [178, с. 287] или 700 верблю-
k юн, на которых погрузили золото, жемчуг и драгоценные камни, хранившиеся
и трех башшях [155, т. 3, с. 38]. В руки завоевателей попал также гарем
Нпяшда I, в том числе дочь сербского князя Лазаря [155, т. 2, с. 372].
88 В 825 г. х. (1421/22 г.) Джунейд чеканил монету с легендой «Джунейд
нбн Ибрахим!» [106, № 179]. X. Акын сделал попытку доказать, что Джунейд
ныл сыном Ибрахима Айдыноглу, а Кара-субаши, о котором пишет Дука,—
при гом Джу'нейд-бея Хасан-агой [240, с. 68—78]. Турецкий историк оставил,
{Пако, без внимания то место уже упоминавшейся анонимной переработки
фишки Ме;хмеда Нешри, в котором говорится, что Кара Ибрахим был
1П'йлсрбеем 1Исы Айдыноглу [130, т. 1, с. 166]. Мало вероятно, что хронист
имел в вид}у брата Иса-бея Ибрахима Бахадура, поскольку Иса, как из-
ii'Ttiio из х[роники Энвери, был младшим из пяти братьев Айдыноглу [75,
• 18—49]. Кроме того, Нешри однажды [130, т. 2, с. 560] называет измир-
1 кого бея К<ара Джунейд. Если же принять во внимание сообщение Ашык-
и.ниазаде и Нешри о том, что Джунейд был из рода Айдыноглу [46, с. 107;
151
130, т. 2, с. 582], то можно предположить, что Кара Ибрахим был сыном од-
ного из братьев Мехмеда Айдыноглу (основателя эмирата).
89 Э. А. Захариаду предположила, что братья Иса и Умур II Айдыноглу
были сыновьями Мехмеда Челеби, назначенного Тимуром правителя Теологе»,*
который причислял себя к Айдынской династии. К сожалению, Дука не уточ-=
няет происхождение братьев Айдыноглу, а лишь говорит, что они были пле°
мянниками (по женской линии) Ильяса Ментешеоглу. Свое предположение,
Э. А. Захариаду подкрепляет новой атрибуцией медной монеты (мангыра),
которую ранее относили к Умуру I Айдыноглу [40, с. 434, № 1322]. По мно
нию исследовательницы, монету с легендой «Умур ибн Мехмед» чеканил
Умур II [472, с. 116, примеч. 501].
90 Речь идет об эпидемии чумы, которая уже в октябре 1403 г. свирепсг
вовала в Галлиполи [17, с. 45]. В Египте чума продолжалась в 1403—1404 гг
[300, с. 174].
91 Моя датировка отличается от той, которую предлагает Г. И. Кисслиш*
По его мнению, Бедреддин прибыл в Брусу после десятидневного пребывп-'
ния на Хиосе в мухарреме 808 г. х. (29 июня — 28 июля 1405 г.) [353, с. 163|
На мой взгляд, шейх прибыл в Брусу в мухарреме 807 г. х. (10 июля — 8 аш
густа 1404 г.), поскольку в «Менакыбнаме» говорится, что до конца год|
шейх прожил в Эдирне и лишь потом посетил еще раз Айдынский бейлик [8/и
с. 95], т. е. до похода в Анатолию Сулеймана Челеби летом 1405 г Г164*
№ 184, с. 187—189].
92 Известны монеты Орхана Саруханоглу, которые датируются 806 г h
(1403/04 г.) [455, с. 90; 433; 40, с. 434, № 1321].
93 Муса Челеби после Анкарской битвы, вероятно, пытался найти убежищн
в бейлике Ментеше [74, с. 91], но был схвачен и передан Тимуром гермияш
скому бею Якубу II (1388—1390; 1402—1428). Потом некоторое время н.|
ходился при Мехмеде Челеби, а в 1411 г. захватил власть в Румелии (убЩ*
Сулеймана Челеби) и правил до 1413 г. Младший сын Баязида I Юсуф нашИ>
убежище при дворе византийского императора и принял христианство. Г1р|
крещении он был наречен Дмитрием [471, с. 269]. Поздние османские хрони
сты, по-видимому желая скрыть этот факт, называют его Касым. Мое npeji
положение основано на наблюдении В. Д. Смирнова, который отметил, Ч'И
у турок имя Касым эквивалентно православному имени Дмитрий [218]. Др]
гой сын Баязида, Мустафа Челеби, попал в плен к Тимуру во время АнкаШ
ской битвы [392, с. 96—97; 178, с. 287].
94 Битва произошла до 18 мая 1403 г. [155, т. 2, с. 377, примеч. 17].
951 Во время своего бегства Иса погиб. Различные версии «исчезновеншн
Исы Челеби приводит в своем сочинении Хюсейн [32, ч. 1, л. 128а—1296].
96 Лишь в Демирджи по-прежнему правил Якуб-бей Саруханоглу. -I|щ
следнее упоминание о нем в документах относится к 816 г. х. (1413/14 м
[433].
97 На монетах Мехмеда Челеби этого периода чеканилось имя Тимур I
[455, с. 92]. 1
120])98 ДуКа имеет в виду византийскУю провинцию Азию (см. [400, с. 10i *
99 Иначе трудно объяснить, почему после возвращения шейх прожил Р
Эдирне семь лет в «уединении» [87, с. 95].
100 Экспедиция Сулеймана была поддержана с моря: 2 сентября 1407 г
до Венеции дошли слухи, что 20 судов Сулеймана снаряжены в Галлипо.Ш^
для атаки на Алтолуого, Палатью и Смирну. В Смирне Сулейман ЧелобГ
намеревался возвести крепость [373а, с. 145; 162, т. 2, № 1283]. *•
101 Таким образом, наместник Сулеймана Челеби сохранял свой nod
и при Мехмеде Челеби, восстановившем свою власть над вилайетами Каре< и
Айдын, Сарухан и Ментеше в 812 г. х. (1409/10 г.). В этом году в Айасулук
чеканили монету с именем Мехмеда Челеби [130, т. 2, с. 480; 133, с. 71]. ‘
102 Нешри пишет, что в бейлике начали читать хутбу и чеканить монгы
с именем Мехмеда Челеби [130, т. 2, с. 498]. Однако сохранились мон<’Тк(
на которых имя Гази Джунейда выбито рядом с именем Мехмеда Челны
[123, с. 33—35]. Это позволяет считать, что Джу нейду удалось добиты»»
почетного мира.
103 На сторону Мехмеда Челеби перешли и другие румелийские беи,
среди которых был, в частности, Паша'Йигит, занимавший пост удж-бея в
Скопле.
104 Лаоник Халкокондил и анонимный греческий автор сообщают о за-
ключении соглашения между султаном Мусой и анатолийскими беями [266,
с. 157].
105 Уже в 816 г. х. (1413/14 г.) в Айасулуке и Балате чеканились мо-
неты с именем султана Мехмеда I [133, с. 72, 75—76]. К 816 г. х. относится
также последнее упоминание в вакуфных документах имени Якуба Сару-
чаноглу [433]. Очевидно, таким образом, что в этом году Эгейское побережье
Малой Азии перешло под контроль османского султана. Подтверждается эго
и венецианскими документами. Так, 19 июля 1414 г. Сенат направил вене-
цианскому байло в Константинополе Франческо Фоскарини инструкции просить
Мехмеда I о том, чтобы венецианцев перестали притеснять в портах Палатьи
и Алтолуого (в случае, если эмиры этих городов добились мира с Мехме-
дом I) [162, т. 2 №1538]. Кроме того, Джироламо Джустиниани, автор
»Истории Хиоса», написанной в 1586 г., относит соглашение хиосской Маоны
Мехмедом I к 1414 г. [84, с. 377].
106 Возможно, что генуэзцы помогли султану потому, что Джунейд был
связан с греческим населением Хиоса. Связь с православным духовенством
Хиоса еще в 1404 г. установил шейх Бедреддин, когда во время своего пре-
бывания на острове обратил в ислам двух священников из Эноса и пятерых
Хиосских монахов [87, с. 92; 353, с. 162]. О положении греческого населения
Хиоса при генуэзцах см. [453, с. 28—30].
107 Строительство крепости св. Петра, по расчетам А. Латрелла, было
начато в 1406—1407 гг. Госпитальеры пытались укрепиться и в других пунк-
lax Малоазийского побережья: в 1411 гг., например, несколько рыцарей, и
и их числе тулузский приор Раймон де Лекюр, пали в сражении с турками
Ильяса Ментешеоглу при Макри. Отношения Ордена с эмиратом Ментеше
оставались враждебными и в последующие годы: так, 8 января 1412 г. на
Родосе было получено известие, что турки из эмирата Палатьи готовятся к
осаде замка св. Петра [373а, с. 144, 146—147].
108 Упоминание у Уруджа среди союзников султана айдынского бея либо
неточность, либо сообщение о Мустафе Айдыноглу, сыне Умура II, или о
Хамзе, внуке Исы Айдыноглу (см. ниже).
109 После возвращения из плена Мустафа некоторое время провел в г. Ниг-
1е во владениях караманского бея, а потом нашел убежище в Синопе у
Псфендияр-бея [460, с. 167].
110 Следует отметить кочующие из работы в работу ошибки, связанные
•• личностью Берклюдже Мустафы. Во-первых, он не был сыном Кади Бур-
чанеддина; это ничем не оправданное предположение Б. Н. Кайгусуза исправ-
лено И. Сунгур-беем [321, с. VII, примеч. 18], во-вторых, он не был женат
ин внучке византийского императора Мануила II; эта ошибка К. Гопфа
неправлена Дж. В. Баркером [265, с. 368, примеч. 120].
111 Султан Мехмед I назначил шейху ежемесячное содержание в 1 тыс. ак-
не [87, с. 101].
112 Об учении зиндиков см. у М. Мехмета [378, с. 96—97].
113 Распятие Мустафы на кресте не следует рассматривать как «намек
на связь Мустафы с иноверцами христианами», что практикуется в некото-
рых работах (см., например, [19, с. 39; 454, с. 226]). На Востоке подобные
м:ши не были в диковину. Вот как, например, описывает казнь мусульма-
нина, совершившего убийство, итальянский паломник Фрескобальди, посетив-
ший Дамаск зимою 1384/85 г.: «Казнь они творят на большой площади, обок
«ултановой твердыни во внутреннем городе. Поместили его голым на вер-
блюда едва не верхом, привязав к бревнам, устроенным наподобие креста,
подтянув его за руки так высоко, что едва не весь он был на весу. Потом
пришел палач с большой обнаженной саблею и уколол его слегка, и резко
|царил его саблей поперек над пупком, так что перерубил напрочь; руки
। верхней частью туловища оказались высоко подвешенными, бедра и осталь-
ная часть тела оказались на верблюде, только что внутренности вывалились
шнемь» [31, с. 42]. Фрескобальди помогает лучше понять османских хрони-
152
153
стов, сообщающих, что «Мустафу разорвали на части» [167, с. 111; 46, с. 9Ц
114 Так называли мюриды Мустафу [325а, т. 1, с. 375].
115 Об этой хронике см. в работе С. Булуча [280].
116 Вероятно, в данном случае под беем подразумевается падишах
тан), так как именно о кулах падишаха идет речь в хронике Уруджа [!(•»<
с. 44, 111].
117 В настоящее время большинство исследователей принимает хромом
гические выкладки Ф. Бабингера и Г. И. Кисслинга, согласно которым книц
шейха Бедреддина в Сирозе (Серрах) состоялась 27 шавваля 819 г. х. (18 /и
кабря 1416 г.) [353, с. 174]. Между тем, в «Житии шейха» назван 818 г.
(87, с. 133, 136]. Этот же год указывают в своих сочинениях Садеддин и (I*
временник событий Ибн Арабшах [258, с. 63—64; 291, с. 119, примеч. 6]. Про
ставляется, что предложенная мною датировка восстания Берклюдже Мус*ь»
фы дает основания пересмотреть хронологию в пользу 27 шавваля 818 г
(30 декабря 1415 г.), однако эта тема требует специального исследовашн
118 Мюнеджимбаши приводит завышенные сведения о численности apMiu
Мустафы: 50 тыс. всадников и 20 тыс. пехотинцев и, вероятно, истинную чц»
ленность войск Мурада II — 7 тыс. [128, с. 200]. 1
119 Османские хронисты подчеркивают решающую роль в успешных п< |»
говорах Мурада II с румелийскими беями из войска Мустафы Мехмеда Мин*
логлу, бывшего эмира султана Мусы и друга Джунейда [130, т. 2, с. 5W
562; 128, с. 201].
120 Дука пишет, что Джунейд-бей предчувствовал поражение Мустп<|Н
так как видел, что тот не способен управлять государством, и, не желая 1н
пасть вновь в руки византийского императора, искал средства сохранить (|Н
жизнь и вернуть прежние владения [71, с. 151—152].
121 Монета Лейса Ментешеоглу датируется 824 г. х. (1420/21 г.) |1')1
.№ 62]. Таким образом, власть беев была восстановлена еще до похода AU
етафы в Анатолию.
122 У моста через р. Малый Мендерес по дороге из Измира в Айасу*}!
(см. [400, с. 111}).
123 Византийский историк ошибается: Джунейд стал правителем АйяН-1
ского бейлика уже в третий раз (см. выше).
124 Ашык-пашазаде и другие османские хронисты, по всей видимости, «р
точны: Влад Дракул правил в 1436, 1442, 1443, 1446 гг. А в 1423/2*11
воеводой Валахии и соответственно противником османцев был Раду II [III'-
с. 329].
125 Урудж пишет, что в этом походе османцы завоевали также Сару, и
[167, с. 47, ИЗ], санджак-беем которого, еще до похода Мурада II на II»
фендияр-бея, стал Али-паша [130, т. 2, с. 574]. Вероятно, это означает, чк» и
время валашской кампании Мурада II Джунейд присоединил к своим nfii
дениям часть земель Сарухана. м
126 П. Виттек полагает, что османские хронисты делают ошибку, гоини
о Балабан-паше как о наместнике султана в вилайете Ментеше, посколчи
паша являлся правителем Токата и, таким образом, тюремщиком бршм i
Ментешеоглу [455, с. 101 —102].
127 Хюсейн ошибочно считает, что Синан-паша был братом анатолийгфч
бейлербея Уруджа [32, ч. 1, л. 164а].
128 Хамза-бей был братом великого везира Баязид-паши, казненного /1,11
нейдом под Эдирне в 1421 г. Малолетний Хамза тогда также был нм- *
плен, но Джунейд велел оставить его в живых, не ведая, что «пощадил cno<h
будущего убийцу». Дука, однако, пишет, что османскую армию возглли Н
Халиль, а Хамза был послан ему на помощь. Халиль — грек, принявший И
лам,— был шурином Баязид-паши [71, с. 143, 165—167].
129 Из письма Джунейда становится ясно, что политическое влияние и
мирского бея определялось не только его личными качествами, но и М
что в его руках находился законный претендент на османский престол.
130 Саддедин пишет, что Джунейд прорвался через кольцо оса»
40 всадниками [145, т. 1, с. 326].
131 Похоже, что Дука имеет в виду Мехмеда II Караманоглу. Осмшин
хронисты относят смерть Мехмед-бея к 830 г. х. (1426/27 г.), но, как ’
154
чонлено, это произошло раньше — в 826 г. х. (1422/23 г.) [413; 415], и, таким
Аразом, Караманоглу, о котором пишет византийский историк,— это не кто
'liioii как Ибрахим-бей (1423—1463).
132 На заседаниях венецианского Сената 6—16 марта 1425 г. сообщалось
млько о двух генуэзских коках, зафрахтованных Мурадом II для борьбы
•* Джунейдом [100, т. 5, с. 190].
133 Венецианское посольство, направленное в феврале — марте (?) 1425 г.
। Джунейду с Крита в составе нотария Андрее Джусто и драгомана Анто-
«по Гавало для ратификации соглашения, достигнутого с послом Джунейда,
’•ибралось только до Теолого и спешно повернуло в обратный путь, так как
Джунейд в это время вновь начал военные действия, что чрезвычайно встре-
!ожило жителей Айасулука, вероятно опасавшихся возмездия со стороны ос-
манцев [100, т. 5, с. 192, 313].
134 н Йорга предполагал, что это мог быть все тот же Мустафа, сын
члизида I, который пытался захватить трон в 1421—1422 гг. [100, т. 5,
1* 193, 1], но это предположение противоречит османским источникам, относя-
щим смерть Мустафы к 825 г. х. (1421/22 г.). Османские исторические кален-
ipn, в отличие от хроник, четко различают Мустафу, сына Баязида I, и Дюз-
1“ Мустафу (Лжемустафу), который прибыл в Салоники из Кафы, в 830 г. х.
1126/27 г.) попал в руки султана Мурада II и был казнен [379, с. 77; 165,
( (>()| Подробно о подвигах Дюзме Мустафы, совершенных им при обороне
'Элоник от османцев, рассказывает архиепископ Симеон [157, с. 181 —186].
135 По сообщению Садеддина, в османском войске находились Халиль-
•"'•I (видимо, тот, о котором пишет Дука), Балтаоглу (убийца Мусы Челе-
hi) 1130, т. 2, с. 516] и Яхши-бей [145, т. 1, с. 326].
136 Османские хроники относят победу над Джунейдом к 829 г. х.
(1125/26 г.), а в некоторых календарях приводится даже 830 г. х. (1426/27 г.)
165, с 24; 49, с. 263]. После завоевания, пишет Нешри, в земли Айдына были
Нсланы кади и эмины [130, т. 2, с. 586]. Автор анонимной хроники пишет, что
нунейд, ненавидевший османцев, презрительно называл их зайцами, а свое-
му сыну Хасану дал имя Курт (Волк). После разгрома Джунейда один из
чминских воинов на радостях сочинил песню (тюркю), один из бейтов кото-
|ч<|| автор хроники посчитал нужным сохранить для потомков:
Заяц встретился в горах с волком,
Что случилось тогда с волком?
|Ч, г. 1, с. 65].
и 137 Впоследствии Ильясу удалось получить прощение Мехмеда II Фатиха,
он жил при султанском дворе [63, с. 244—246; 455, с. 105—106]. *
Глава II
‘Иперпер (перпер) — византийская золотая монета установленного
в 4,55 г. При императоре Михаиле VIII (1259—1282) проба иперпера
«снялась 15 каратам, в начале XIV в.— 113/4 карата, а в 20-х годах XIV в.
лила до 11 каратов [329, с. 80—82; 162, т. 1, с. 225—226].
- В сроках византийский историк, видимо, ошибся, так как Новая Фокея
прешла под власть османского султана Мехмеда II в 1455 г., однако ста-
Ыльпость этого соглашения на протяжении долгого времени не вызывает
‘мнения, поскольку Дука некоторое время жил в Новой Фокее.
м 3 Это отмечал еще в начале XII в. игумен Даниил: «И видехом при-
мните то, идеже Иоанна Богословца море изверже, и зовется пристанище
•» Мориморное. Ефес же град есть на суше, от моря вдали 4 версты, обилен
•’ ссгь всем добром» [12, вып. 3, с. 7]. Мне известно лишь одно этимологиче-
объяснение (на мой взгляд, неудовлетворительное) названия, которым
6 4iniii.;i награждает «пристанище». Л. Хопфгартнер видит в «Мориморное»
Ионическое [331, с. 103—104]. Видимо, искать разгадку следует в том,
но слово мрамор в поэтическом употреблении (самостоятельно или в сочета-
“И1 со словом море) означало: «гладкая поверхность моря, морская гладь».
155
Известно, что гавань была защищена от ветра с трех сторон (открыта лип»
с востока) [313, с. 149].
4 Мне не кажется убедительным предположение Э. А. Захариаду, й
под «зерновыми модиями» Алтолуого и Палатьи Пеголотти подразумсвж
шиник, меру сыпучих тел, встречающуюся в текстах договоров [472, с. 14/
149]. (См. ниже.)
5 По данным Ф. Б. Пеголотти, в копях Кютахьи добывали до 12 11Р
кантаров (1 генуэзский кантаро гроссо = 52,268 кг [403, с. 183—189]) квасим
в год [137, с. 369—370]. Квасцы использовались при окраске тканей, дублсчпп
кож, в медицине [302, с. 154—155]. Вплоть до открытия в 1462 г. залежи
квасцов в Папской области (неподалеку от г. Чивитта Веккиа) леван ПН
ские рынки сохраняли монополию на этот вид сырья [328, т. 2, с. 570—5711
6 Местоположение этого города не совсем ясно. Известно, что в 1354
он находился в подчинении архиепископа Смирны (в этом году архиеписк-Н
уступил право сбора пошлин в этом городе двум генуэзцам). В Христом» I
существовала генуэзская колония, а в 1382 г. власть Генуи (по-видимомг
из-за расхождений с эмиром Саруханского бейлика) запретили своим ini|
данным селиться в этом городе и заниматься торговлей в Христополе. М. |ц
лар, сообщивший эти сведения, предполагает, что Христополь находился I *
побережье Ионии к югу от античного Колофона [261, с. 773, примеч. ГЦ
Но, как известно, эта территория принадлежала айдынским беям, а не сарг
ханскому эмиру. Таким образом, поиски этого города следует продолжи г ।
7 В четырех рудниках, находившихся в окрестностях г. Колонея (шй|Ф
Шебинкарахисар), добывали высококачественные квасцы (рокка), которые i)p
возились через Керасунт [137, с. 369; 328, т. 2, с. 566; 51, с. 72].
8 Благодаря высокому содержанию танина чернильные орешки (галл'Н
употреблялись не только при дублении кож, для приготовления чернил и кр|
сителей, но также широко использовались в медицине [328, т. 2, с. 643—(»4||
9 Размолотый корень настаивали и получали щербет, применяемый д ||
лечения многих заболеваний. По словам Эвлия Челеби, в медицинском тр.Н
тате Хакима Давуда «Тезреке-и Мюфредат» описаны 70 лечебных свой»1 ч
солодкового корня [77, с. 147—148].
10 О ткани букераме см. [328, т. 2, с. 703; 156, с. 49, примеч. 2].
11 Перевод Т. Д. Флоринского [231].
12 Например, в «Канун-наме ливы Айдын» говорится: «С киле сушен»**
груш и с бурдюка маслин, привезенных для погрузки на корабли в лор’
Измира, гюмрюк (коммеркий.— К. Ж) не берется, а взымается бадж (jump
лина.— К. Ж.) по 2 акче. А с бурдюка бекмеса— 1 акче» [51, с. 16, § 60}; (Н
также [51, с. 17, § 66]. Таким образом, если оговаривалась мера [киле, б)|‘
дюк — в указанном случае, мюд (модий) —в договоре 1331 г.], то взимал Ж
фиксированная сумма. Если же товар поступал большими партиями 0с •
взвешивания), то взимался коммеркий: «А с того коровьего гороха, которой
не измерялся киле, а грузится на корабль вьюками [если будет такой гороЦ,
бадждар (сборщик пошлин.— К. Ж.) не берет ничего; взимается гюмрюк» |М,
с. 17, § 67]. Там же указывается, что коммеркий (на вывозимые товарЦ!
с мусульман — 2 акче с сотни; с гяуров, уплачивающих харадж (т. е. купмн
из христианских стран — вассалов Османской империи),— 4 акче с сотни; 1
с харби (купцов из суверенных европейских государств)—5 акче с colIH
[51, с. 17, § 65].
13 Турецкие эмиры и их ближайшее окружение не слишком считали»’
с исламскими запретами на употребление вина [472, с. 171; 18, с. 38].
14 Наиб — здесь: заместитель кади (судьи). Местопребыванием кади
у Бирги [240, с. 140, № 54; 435, с. 184].
Мухтесиб — чиновник, назначаемый государством, следил за стиГ
дарзностью продукции и ценами, осуществлял контроль над произвола НН’
и торговлей. Подробно о функциях мухтесиба см. [176, с. 273—276; 2Г4
с. 104—111]. Первое упоминание термина «мухтесиб» в ныне известных и
манских документах относится к 1385 г. [55, с. 73].
16 В тексте эта мера приведена в искаженной форме (см. [192, с. 2Ь‘1|)‘
17 Текст письма слегка поврежден, однако упоминание топонима М4
мало (Мамалос) не оставляет сомнений в том, что речь идет об эмирате
156
н’ше [472, с. 164, примеч. 687]. Встречающийся в письме несколько раз топо-
IHM Аксиа, по всей вероятности, турецкое искажение названия города, рас-
пложенного в устье р. Ксанф (ныне Коджа-чай), а именно Ксанфии (ср.
1167, с. 167]).
18 1 неаполитанская вегета (бутта) = 501,051 л [403, с. 123]; см. также
1/2, с. 149—150].
19 Куски, очевидно, были достаточно большими. В 70-е годы XV в. запад-
шсвропейским купцам, например, запрещалось свободно торговать на терри-
• ipiiii Османской империи мылом, если вес одного куска был меньше чем
'00 дирхемов, т. е. 640 г. [99, № 50, с. 69].
Мне не кажется убедительным предположение Э. А. Захариаду, что фра-
’ V (Док. 1337 А, § 7), в которой говорится о пошлине, взимаемой с мыла,
• |<»дует понимать как «два куска мыла С кассы или два ставрата» (исследо-
“♦I гельница также пытается определить, какая монета в этот период могла
। меловаться «ставратом» [472, с. 173, 142—143]). Возможно, вероятно, чтение
ина куска мыла с кассы, или с двух ставрат» и, таким образом, «ставратой»
могла именоваться мера, равная половине объема кассы, или, в пересчете на
«гг, примерно 60 кг. А это вес 1 старая (старйо) зерна — меры сыпучих тел,
1Ч11ПЮЙ 83,32 л [162, т. 1, с. 228] (производное от «старйо» = «старйата» могло
М.нь передано переписчиками как «ставрата»). Подобные пересчеты мер ино-
। in практиковались на Востоке [176, с. 205].
20 Упоминание вина и мыла в § 11 соглашения, очевидно, противоречит
| 7 (ср. [Док. 1337 М, § 22); см. также [472, с. 135—136, 171]). В опубли-
кованных Э. А. Захариаду договорах термины apolto (appalto), gabella и amal
в формулировках об отдаче на откуп торговли каким-нибудь видом
.«шаров употребляются как эквиваленты (Док. 1337 А, § 11; Док. 1337 М,
I 28, Док. 1407 М, § 22). О содержании термина габелла см. [472, с. 134—135].
В свою очередь, слово амаль являлось синонимом слова мукатаа [14,
• 180, примеч. 5, с. 224, примеч. 3; 51, с. 214, § 7]. Еще со времен Сельджуки-
н|ц в Малой Азии различные источники государственных доходов (рудники,
н»лгварни, мыловаренные заводы, различные виды налогов и др.) отдавались
nil откуп. Об откупной системе (мукатаа) см. [54, т. 2, с. 141 —145; 204].
21 Н. Белдичану, который дает резюме этого установления, полагает, что
i'»i4 «иными местами» следует понимать лавки султана [54, т. 1, с. 139,
1'рпмеч. 2]. На мой взгляд, это районы, находящиеся за пределами Айдына
г административно подчиненных земель, т. е. за пределами территории, где
‘ ।йствовал ясак.
22 Откуп таможенных пошлин без права монопольной торговли был ^чрез-
i».i'iaйно распространенным явлением. Например, в Дубровнике, где право1
Лора таможенных пошлин продавалось откупщикам (они именовались «до-
• •шсрии» или «габелотти») сроком на один год, одна лишь «винная габелла»
|||||посила городским властям 2—3 тыс. иперперов в год в первой половине
JIV в., а после 1355 г.— 5—6 тыс. иперперов [196, с. 31, 38]. Самые ранние
шкументальные известия об отдаче на откуп таможенных пошлин в Осман-
•(ой империи относятся ко времени правления Баязида I [472, с. 135,
|рцмеч. 575].
1 23 1 флорин (дукат) =3,53 г золота 24-каратовой пробы. Исходя из рацио
•йога и серебра для первой половины XIV в.(по подсчетам В. Хинца 1 : 12
'79, с. 86]), мы получим эквивалентную пошлину в 42,36 г серебра.
24 Ибрахим Ментешеоглу. Место чеканки — Миляс, без обозна-
чит года. Акче. Вес = 0,79 г. D=18 мм. Лицевая сторона: в поле арабская
ittiaiincb в четыре строки — мусульманский символ веры; над верхней поло-
• иной надписи — двойная дугообразная фигурная рамка; ободок — двой-
'|'Й, состоящий из двух окружностей: внутренней — линейной и внешней —
|н'|ечиой. Оборотная сторона: в поле арабская надпись в три строки (снизу
»»|н*рх): «Чекан Миласа. Ибрахим-бек»; между второй и третьей строками,
ни сторонам,— две звездочки; ободок такой же, как на лицевой сто-
!‘»|Ц(' Монета вошла во второе добавление (литографическое издание)
•I «Инвентарному каталогу мусульманских монет Имп. Эрмитажа» А. К. Мар-
чм|н| (2-е доб., с. 899, 14а) с неверной атрибуцией (отнесена к Караманидам:
157
Ибрахим Караманоглу). Монету такого же типа впоследствии чеканил Мусе
бей, сын Ибрахима Ментешеоглу [455, с. 158, № 3].
25 В частности, очень суровой была статья, в которой эмир давал обЯ'М»
тельство, что ни одно турецкое судно других эмиров не отважится на 10,
чтобы приблизиться к берегам его эмирата, получить от его подданных при,
пасы, либо совет, либо «слово». Если этот запрет нарушался, а впоследствии
венецианцам на море был причинен ущерб, эмир обещал повесить любого, hit
вступил в сношения с экипажем этого судна (Док. 1337 М, § 7).
26 Подобную пошлину венецианцы были обязаны платить также в кор(‘
левстве Рубенидов в Киликийской Армении [220, с. 16—17].
27 «...С того порта, где ныне венецианцы воздвигли град СмирненскнА
на равнине у моря, где прежде находился Старый город» [88, с. 355]. «Пы
нс» — это время после захвата Смирны крестоносцами в 1344 г. (см. гл. 1)<
когда цитируемый неаполитанский автор составил свою хронику.
28 У Энвери сказано, что воины Умура засолили трупы патриарха Энрн
ко д’Асти, Пьетро Дзено и Мартино Дзаккария и спрятали, поместив в гро<»н’
Впоследствии их продали латинянам [75, с. 116].
29 Нишан (тугра) ставился над текстом договора [472, с. 183—185].
30 Самый ранний известный нам документ, упоминающий об операции*
генуэзских торговцев в Алтолуого, это нотариальный акт, составленииii i
Митилене 20 сентября 1334 г. [262, с. 173].
31 15 июня 1352 г. адмиральский писец сделал в своем регистре запп* i
относительно расходов на шутов Хызыра [260, с. 451].
32 Кроме того, в Фокее на эскадру было доставлено 146 кантаров (7
инжира, возможно закупленного у турок [260, с. 446].
33 Мнение Э. А. Захариаду, что это был дополнительный коммеркий (кн1
щему двухпроцентному), представляется менее обоснованным [472, с. !(•
Мою аргументацию см. гл. II, примеч. 12. <
34 Соглашение с Ибрахимом Ментешеоглу было возобновлено до аП|И»*«
1353 г., но текст этого договора не сохранился [472, с. 59—60]. В этот ip
риод критские купцы торговали не только в Палатье, но и в Милясе (август
сентябрь 1352) [171, № 39, 73, 85].
35 Возможно, здесь сыграло свою роль очередное обострение отнопвчн
о венецианцами каталонцев, давнишних союзников турок [162, т. 1, № 3lh‘
36 Половину расходов на это посольство оплатили критские купцы, inf
говавшие с эмиратами [163, т. 1, № 624].
37 Вероятно, грабеж был совершен турками из эмирата Ментеше, н<
как о-в Карпатос расположен к юго-западу от Родоса.
38 Во время подавления мятежа в эмирате Ментеше было закупи h
500 лошадей [472, с. 165, примеч. 695].
39 К этому времени Венеция уже заключила с эмирами Ментеше и AiHl*
на «новые пакты» [163, т. 2, с. 284; 472, с. 68].
40 Это был обычный способ уплаты долгов и компенсаций турецкими ни
рами. Таким же приемом воспользовался, например, Муса Ментешеоглу J
сятилетием ранее (Док. 1358/59, § 5). Как отмечает Э. А. Захариаду, М|1
цианцы были вынуждены соглашаться с такой манерой уплаты, очевидно, н
той причине, что не могли получить свои деньги каким-нибудь другим |
тем [472, с. 158].
41 По-видимому, золотая мишура была малоазиатского производства, |р
как еще Ибн Баттута отмечал, что в Денизли ткачихи-гречанки изготовь IM *
хлопковую ткань с золотой нитью (лядики) [92, с. 271]. Очевидно, она чем |
отличалась от золотых нитей, изготовляемых в Генуе. О производстве i<)^>
тых нитей см. [328, т. 2, с. 677—678].
42 1 понто (пондо или колло) = около 180 кг [256, с. 27—28]; по
источникам — около 91 кг [267, с. 300—301].
43 1 мина—105,7 л [261, т. 2, с. 898].
44 Такие товары, как мыло, ткани, были очень дороги. Пеголотти
щает, например, что в Алтолуого флорентийское сукно продавалось по *
2,25 флорина за одну канну (233$ см) [137, с. 55; 403, с. 43, примем 1
О торговом балансе между Востоком и Западом см. [267, с. 300—308].
158
45 О проявлении «серебряного кризиса» в Анатолии XIII—XIV вв. см,
|239, с. 381—382, 420—424].
46 Параллельно в эмиратах шла чеканка серебряных монет (акче) и мед-
ных (мангыров). Наиболее ранние известные акче — это монета Яхши Каре-
।ноглу (умер ок. 1341 г.), монеты Исхака Саруханоглу (ок. 1357—1378/79),,
Псы Айдыноглу (ок. 1359—1389) и монета Ибрахима Ментешеоглу (ок. 1337—
••к. 1355) [44, с. 283, 290; 40, с. 433—434, № 1317, 1319; 40, с. 435, № 1223, 1324,
1325; 73]. Наиболее ранние экземпляры медных монет — это мангыр Бейлербеи
Кпресиоглу (ок. 1341 —ок. 1345) [44, с. 284, 290], мангыр Ахмеда Ментешеоглу
(пк. 1375—1391) [455, с. 159, № 4а] и мангыр Исхака Саруханоглу [40, с. 433,
№ 1318].
47 По подсчетам Б. Храбака, в Дубровнике второй цикл высоких цен на
ц’рпо (первый совпал с «Черной смертью» 1347—1348 гг.) начался в 1372 г.
и закончился в 1396 г. [332, с. 40—41]. В Романии первый цикл высоких
Hi li — с 1343 по 1347 г. В дальнейшем, пишет Э. А. Захариаду, тенденция по-
ношения цен на зерно несколько ослабла, однако в последнем десятилетии
ЧIV в. вновь наблюдался резкий скачок цен [465, с. 294, 303].
48 В Алтолуого купцы из Рагузы появлялись уже, по крайней мере, с
начала 70-х годов XIV в. [104, № 299; 345, с. 450; 196, с. 321].
49 Должно быть, Леонардо Деллапорта хорошо знал местные условия,,
поскольку его сын Берто был капитаном и совладельцем торгового судна,,
чигорое в 80—90-е годы XIV в. часто можно было встретить в гаванях Эгей-
кого побережья [374, с. 295].
:, и К 1403 г. Афинское герцогство, за исключением Коринфа, перешло в
луки флорентийского клана Аччаюоли [328, т. 2, с. 270—272; 155, т. 2, с. 381 —
|Ч'?|. Антонио Аччаюоли в последующие годы продолжал политику своих
1|и'дшественников-каталонцев, сотрудничая с турками [162, т. 2, № 1569; 198,
• 35 -36].
1, 1 Султанский флот сосредоточился в Галлиполи, чтобы направиться к
• ii.io Дуная, где действовал претендент на османский престол Мустафа Че-
|.*г»и [247, с. 272].
Глава III
1 Ртуть применялась для технических целей (наводка зеркал, золочение),,
иноке в медицине. Ртутные препараты (мази) особенно широко использо-
I’liicb в ветеринарии при лечении накожных заболеваний животных J1956,
’>58 -261].
’’ Т. е. поставляли государству в случае необходимости двугорбых вер-
. ПО/1.0в.
3 Иракское мыло, по всей вероятности, мыло, содержащее поташ
никое мыло).
4 Букв, «железные изделия в форме верблюжьей шеи».
11е прочитано. Издатель текста О. Л. Баркан предлагает чтение: изде-
,п»1 из стекла. Возможна также конъектура: ham alatya, т. е. «необработан-
ы черная или коричневая ангорская шерсть» (тур.).
“ Листья сумаха использовались для дубления кож (выделки сафьяна).
1 Установлено по редакции «Канун-наме» 937 г. (1530 г.), опубликован-
ии) X. Акыном [240, с. 210]. Марена занимала важное место в структуре сель-
хозяйства Эгейского региона и в последующие столетия (см. [392а,.
/50 -752]).
н Рыбой был богат Меандр, Латмийское озеро (ныне оз. Бафа) славилось
о |п|мп [166а, с. 353—354; 427, с. 36]. В гавани Мармарис ловился золотистый
। viii. весом 5—6 окка [77, с. 229].
“ Железный купорос (карабойа, задж-и кыбрыс) применялся в качестве
*(крепителя красок на материи [185а, с. 20].
1,1 Желудевая чашечка (в ало не я)—чашечка желудя валоно-
•н» дуба содержит дубильные вещества (танниды). Важный предмет тор-
•ii'iii в средние века (см. [162, т. 1, № 156, т. 2, № 186, 1561; 198, с. 87]).
и । использовалась при дублении кож и крашении.
159
11 Установлено по упомянутому изданию X. Акына.
12 1 куту — мера, вмещающая 2,5 окка зерна.
13 Айдынский вукийе (окка) =300 дирхемам [51, с. 10, § 30], п!
было явным отражением доосманской практики. Османский окка=400
хемам.
14 Не прочитано. О. Л. Баркан предлагает чтение: «лёк», произвол*
по его мнению, от персидского «лак»? [51, с. 15, примеч. 1, с. 541], т. е. «К|Нц
ная краска, сургуч». В «Книге Законов султана Селима I», составленной щц
мерно в то же время, что и «Канун-наме», в разделе о рыночной попин в
встречается дерево бакам: «с вьюка дерева бакам — 2 акче» [30а, л.
Разумеется, это не кампешевое дерево, как значится в переводе [30а, с <Н4
а так называемое бразильское дерево, один из видов цезальпинии, прора-
стающей в Южной и Юго-Восточной Азии. В Европе бразильское дер f
известно, по крайней мере, с XII в. Из древесины бразильского дерева по
чали красители ярко-красного, темно-красного и красно-желтого тонов [Г»* <
т. 2, с. 587—590]. 1 '
15 Обжигом сернистого мышьяка получали белые квасцы и шарообрапИ
квасцы, применяемые в качестве закрепителей красок [185а, с. 20, 27, 32| * 4
16 Так в издании X. Акына. В «Книге законов Селима I» кроме келессн
кувшинов (в списке В 1882— искаженное написание, в списке А 250— |i|tt
пуск) встречается также упоминание о конийских кувшинах [30а, л. IN| ’
Возможен, таким образом, вывод, что Келес был известным центром
парного дела.
17 Вид пастилы, приготовляемый из бекмеса (виноградного сока,
варенного до густоты меда) и пшеницы крупного помола [51, с. 541].
18 Букв, «софийские финики». »
19 Эвлия Челеби сообщает, что в этой солеварне (Варвул тузласы) р
бывали соль очень высокого качества [77, с. 211]. м
20 На кочевников была возложена обязанность (при османцах, a MOihH
быть, и ранее) по доставке соли из солеварен. Например, кочевники, жн
шие по берегам залива Эдремит, доставляли на своих верблюдах сол». ’«Ь
солеварни Кызылджа (вилайет Кареси) [99, с. 31, № 22]. Такую же поцц». «
ность, очевидно, несли уже упоминавшиеся кочевники-верблюдоводы, на»
живавшие вблизи Измира и Айасулука [51, с. 12, § 46].
21 Фотокопия вакуфной грамоты, составленной на арабском языке, и -
турецкий перевод содержатся в сборнике документов по истории Сарухшц
дов, изданном турецким историком М. Ч. Улучаем [166].
22 Признанный османцами в вилайете Айдын после завоевания эшкинлЫ I
лю мюльк, принадлежавший роду Казаногуллары [308, с. 78], очевидно, ’i ж
же находился на территории, входившей в состав сельджукского государем
Об эшкинджилю мюльке см. [273, с. 272—274].
23 К противоположному выводу пришел Э. Вернер [454, с. 117], которн»
по-видимому, не считает отличие сельджукского тимара от османского п|>11-1
ципиальным.
24 Концепция византийского происхождения тимара была сформулироп i
на Ж. Дени (статья «Тимар» в первом издании «Энциклопедии исламиЧ
В последние годы эта теория получила поддержку в работах Кл. Казни I
Сп. Вриониса [285, с. 182—183; 448, с. 469—470, примеч. 94].
25 В средние века полисемантичность слова бенефиций порой приводи'^
даже к международным конфликтам. Так, в переводе с латыни на немецки»»
заявления папы Адриана IV о благодеяних, оказанных Фридриху Барбарог»м>
святой отец выступил в роли ленного господина императора, что, естестпг!
но, пришлось последнему не по нраву [181а, с. 264].
26 Чифтлик (чифт) в ливе Айдын состоял из 60 дёнюмов лучших земеж,
80 дёнюмов средних или 130—150 дёнюмов худших земель [51, с. 8, § 11|
1 дёнюм — земельный участок длиной и шириной 40 обычных шагов. В
лике Сарухан и эмирате Ментеше величина чифта, очевидно, была такой н ?
[166, с. 26—27; 435, с. 183]. 1
27 О сохранении местных традиций в османских законодательных дону
ментах см. [51, с. XIII—XVIII].
160
" Запись из османского дефтера (855/1451 г.) подтверждает деление ти-
.|.»и на свободные и несвободные еще до османцев: «Деревня Отамиш (Оде-
п) тимар кадиаскера, с давних пор свободный тимар» [240, № 4, с. 128].
u Противоположное мнение высказано И. X. Узунчаршылы [435, с. 123].
" В данном случае хасса (хасса-чифтлик)—часть земли тимара, на-
|-1щаяся в личном пользовании сипахи.
11 Половина урожая принадлежала сипахи, если в хасса-чифтлике вы-
«ншвались зерновые, четверть урожая — если издольщик начинал возделы-
виноградник или высаживал сад [225, с. 167—168; 269, с. 57—58]. Вооб-
жг, отмечает Н. Белдичану, сипахи мог реализовать свое право на хасса-
ф!лнк четырьмя способами: использовать барщинный труд райатов, отдать
<н| чифтлик в тапу райату, прибегнуть к услугам издольщиков (ортакчи) или
инь хасса-чифтлик в аренду [269, с. 59].
О статусе ортакчи см. [273, с. 278—286; 274а; 203, с. 82—86]. В отличие
В. II. Мутафчиевой [203, с. 84—86] и ряда других авторов И. Белдичану-
•И।.iliiiep считает, что нет никаких оснований полагать, что анатолийские ор-
। чн были рабского происхождения (потомками посаженных на землю ра-
ч) По мнению исследовательницы, ортакчи (ортаки)—это малоземельные
ы обезземеленные крестьяне [274а, с. 97—98].
" В зависимости от своего надела и семейного положения крестьяне пла-
। in ресм-и чифт, ресм-и беннак, ресм-и кара (мюджерред) [336, с. 586—592].
" По «Канун-наме» гердек ресми «с давних пор» принадлежал владель-
। к» несвободных тимаров. Сипахи получали этот налог и с юрюков [51,
13, § 49].
В. П. Мутафчиева полагает, что «сахуры» — это ночные сторожа [206,
< '.’33|, Э. Захариаду, вслед за П. Виттеком, переводит выражение «уладан
• еухрадан ве... аваризден» как «от почтовой службы, барщины и налогов»
|| 11 а, с. 5, примеч. 24].
:и’ Запись из вакуфного дефтера ливы Айдын 991/1583 г.
;|/ Личные вакфы учреждались для содержания фамилий сейидов и по-
’"Льов почитаемых суфийских шейхов. Распорядителем подобного вакфа
'Оычпо был глава данной фамилии [215, с. 248].
♦ ,н Вакф трех мечетей, построенных Исой в Айасулуке, Бири и Келесе,
< |.||<же его тюрбе в Бирги.
39 Десятая часть приходилась на долю управляющего (мютевелли). Для
(•лппения: доход имарета Баязида I в Эдирне составлял 161 564 акче; Мура-
'I II в Эдирне — 385 030 акче (конец XV в.) [264, с. 253, табл. 1].
Родственники бея получали также высшие государственные посты: на-
пример, бейлербеем Исы Айдыноглу был Кара Ибрахим (см. гл. I). Бейлер-
।'й выполнял функции главнокомандующего [180, с. 171].
11 В Саруханском бейлике земли распределялись среди братьев Сарухан-
ы и, правившего в Манисе. Так, Али-паша был правителем в Нифе, а Чука —
•» /[емирджи. Сыновья Сарухан-бея Бекче-бей и Юсуф Челеби правили соот-
• icibchho в Гердесе и Гсрдюке [435, с. 144]. Два брата (Яхши-бей и Ти-
lyp бей) правили в бейлике Кереси, трое (/Муса, Ахмед, Мехмед)—в Мен-
ьше
42 П. Виттек, правда, полагает, что Мехмед-бей мог быть самостоятель-
ным правителем уже в 1312 г., когда на дверях мечети в Бирги появилась
ыдпись, в которой бей именуется эмир ал-кебир (великий эмир). Кроме того,
ивсстно, что Мехмед-бей получил от сына Джелаледдина Руми Султана
Игл ед а титул султан ал-гуззат, что, по мнению исследователя, также сви-
1гтельствует о независимом положении айдынского бея (султан Велед умер
и 1312 г.) [455, с. 37]. Эту точку зрения разделяет X. Акын [240, с. 27—28].
Чго касается сообщения Энвери о том, что Мехмед-бей получил Айдынский
пилайет в удж от сельджукского султана Алаеддина, то это — дань традиции.
Беи Эгейских эмиратов носили титулы: эмир ал-кебир, султан ал-муаззам,
ецдтан ус-севахилъ и др. [240, с. 27—28; 166, с. VIII; 168, с. 162; 435,
•’ 145—146].
43 Известно, что Тимурташ-нойон захватил Бейшехир И зилькаде 726 г. х.
(9 октября 1326 г.) [160, с. 94, 68]. Примерно в это же время его войска за-
пили Эгридир.
11 Зак. 838
161
44 Эти сведения переписаны автором со старых дефтеров (Умур-бей noi и(
в 1348 г.). Точную дату составления этих дефтеров установить трудно, гЩ-
же как и размер выплачиваемой дани. Известно только, что под конец пр|»1»
ления ильхана Абу Саида (1316—1335) общая сумма налогов с Рума (вми>
чая налоги с уджей) составляла лишь четверть той суммы, которая собирала I
при Сельджукидах (3,3 млн. серебряных динаров против 15 млн.) [1»и
с 95; 448, с. 249].
45 Дука писал, что Умур строил биремы и триремы из леса, который I
изобилии рос вокруг Смирны [71, с. 68].
46 В походы гази брали с собой и другие музыкальные инструменты, it i
пример копуз (вид лютни) и ребаб (вид гитары) [75, с. 70].
47 В Османской империи азапами именовалось также пешее ополчсни*'
Константин Михайлович из Островицы писал, что османский султан nJinil*»
азапам в поле за службу «каждому за десять дней — золотой, а старин»?1
за пять дней — один золотой, а воеводе их каждый день по золотому. А конн
возникает необходимость, всюду на местах поступает приказ, сколько азаш i
надо отправить в поход» [18, с. 46]. По кодексу султана Баязида II (148L
1512), каждые 20 крестьянских семей должны были выставлять одного <«*• i
па, снабжая его суммой 300 акче для экипировки на время похода |М»1
с. 163].
48 Представляется, что перевод И. Меликовой-Сайар сочетания «чу<Ц|
берклю азеб» как «азап в колпаке и с жезлом» не точен. Известно, что и
рибутом белого янычарского головного убора (берка) была так назывании
«деревянная ложка». Появившийся у османцев обычай носить белые берки ‘
приоритет изобретения белых колпаков, как мы видели, принадлежит Mr
меду ал-Уджи (см. гл. I)—стал известен в Эгейских эмиратах благод.}^
сподвижнику Хаджи Бекташа дервишу Абдалу Мусе [279а, с. 167—168, 214
215; 46, с. 205—206]. Дервиши-бекташи и сам Абдал Муса пользовались
шим влиянием среди беев и воинов-гази Айдынского эмирата (см. гл. |\
возможно, таким образом, что обычай украшать свои берки бруском
рева (чубуком) был привит азапам дервишеским орденом бекташи.
49 Возможно, ополчение яя создавалось по образцу византийского oiit-.i
чения стратиотов. О стратиотах см. [195, с. 237—252].
50 Кл. Рёрборн пишет, что чифтлики яя и чифтлики мюселлемов ИМ»’М
сходство с небольшими тимарами, которыми, случалось, владели совмее?!?
два-три сипахи, попеременно отправлявшиеся в поход [402, с. 99]. СходС!Н*
это, однако, лишь внешнего порядка, поскольку яя и мюселлемы, как npaiili 11
обрабатывали свои земли сами.
51 В тексте переписчиком, вероятно, допущена ошибка: следует чипг1
«савашчи» вместо «саватчи».
52 Подробнее о ликвидации этих ополчений в 1582 г. см. у Кл. Рёрб(>||щ
[402, с. 99—100]. м
53 Энвери, видимо, шутливо называет эту баллисту «малюткой», поэт»в
не стоит усматривать в его словах противоречия сложившемуся предстаем
нию о баллисте этого типа, как это делает И. Меликова-Сайар [75, с. 111
примеч. 2]. Несколько позже сам поэт говорит, что для восстановления г»|м
женной франками баллисты мавру потребовалось срубить множество дсреин!
[75, с. 117].
Глава IV
1 Султан Велед, сын Джелаледдина Руми, был главой ордена до 1311,1’
В 1312—1320 гг. этот пост занимал Ариф Челеби. Об ордене мевлеви Н
[320а].
2 Подробно об этом символе см. [395, с. 278—284].
3 Некоторые описания флагов и гербов различных средиземноморских и»
сударей в «Книге знаний обо всех королевствах»,. безусловно, точны. Нпп| н
мер, другими источниками подтверждается сообщение о том, что на ф'Ни
эмира Канделора (Аланьи) красовалась печать Соломона [310, с. 91].
4 Изучение ахи требует специального исследования на материале по ш«>
162
Малой Азии, поэтому эта тема не рассматривается в данной работе. Об ахй
см. [180, с. 13(0—142, 276—320; 249; 292; 355].
5 Христианская церковь в бейликах неуклонно приходила в упадок, по-
лому происходило укрупнение митрополий. В частности, в 1369 г. митрополии
Милета и Антиохии на Меандре были присоединены к митрополии Ставро-
поля (об этом процессе см. [448, с. 296—299]).
6 Мевлеви-хане в Манисе была возведена в 1378 г. [433] и стала впослед-
ствии известна тем, что в нее удалился после своего отречения от престола
(1443 г.) османский султан Мурад II [18, с. 62—63; 455, с. 104—105].
7 На доходы от вакфов при крупных мечетях создавались культурно-бла-
готворительные комплексы (имареты). Помимо мечетей в эти комплексы вхо-
дили медресе, странноприимные дома, общественные кухни, больницы. В Эгей-
ских эмиратах крупнейший имарет был создан Ильясом Ментешеоглу в Ба-
лате в первые годы своего правления (1404 г.).
8 Джуз — одна из 30 частей Корана.
0 9 Показательный пример: Мехмед Айдыноглу попросил Ибн Баттуту за-
писать какие-нибудь хадисы и тут же велел кятибу составить комментарий
к ним на старотурецком языке [92, с. 301].
10 Менее заметны в качестве центров литературной и научной деятель-
ности были города других эмиратов. Так, из переводных сочинений, посвя-
щенных беям Саруханской династии, до наших дней дошло лишь одно —
перевод персидского сочинения Насир-и Туси «Бах-наме-и шахи». Перевод
посвящен Якубу бин Девлет-хану Саруханоглу [438, с. 76]. Якуб-бей правил
и Демирджи, по крайней мере до 816 г. х. (1413/14 г.) [433]. Несколько со-
хранившихся сочинений было составлено, по-видимому, в Балате и посвяще-
но беям из династии Ментеше. В частности, И. фон Гаммер издал трактат
о соколиной охоте «Баз-наме» Махмуда ибн Мухаммеда ал-Барджини. Автор
перевел свой трактат с персидского на старотурецкий для Махмуда Менте-
шеоглу [455, с. 92, примеч. 2, с. 117]. Мехмед ибн Махмуд ал-Ширвани для
Ильяса Ментешеоглу написал на персидском, а затем сам перевел на старо-
гурецкий медицинский трактат, получивший название «Ильясийе» [455, с. 117,
примеч. 1].
11 Некоторые исследователи, однако, придерживаются другой точки зре-
ния, согласно которой обе поэмы («Сюхейль и Невбехар» и «Ферхенг-наме»)
Лили созданы при дворе гермиянских беев [311, с. 43; 79, с. 19].
12 Еще в эпоху Сельджукидов было в обычае каждому значительному
ищу иметь личную тетрадь (дефтер), где отмечались примечательные собы-
тия жизни, разнообразные курьезы и т. п. После смерти владельца дефтер
Попадал к другим лицам, которые продолжали делать в нем записи. Что ка-
жется альбома Исы, то, по мнению А. С. Унвера, он не попадал в другие ру-
ки. Альбом представляет собою тетрадь из плотной лощеной бумаги (абади)
4 кожаном переплете [441, с. 452].
13 О переписке Садреддина Коневи с основателем организации малоазий-
•'кпх ахи Эвреном (Насиреддином Туси) см. [268].
14 Возможно, он даже занимал пост кади Айасулука [237, с. 18; 441,
•• 448]. После своего переезда в Айасулук Хаджи-паша продолжал бывать
и Каире. Так, его знакомство с шейхом Бедреддином, по-видимому, состоялось
4 конце 1382 г. [87, с. 25; 353, с. 144—146], а их совместное обучение у шейха
Исмелуддина проходило летом 1384 г. [87, с. 34—37; 353, с. 147—148].
15 Евреи проживали в городах Западной Малой Азии еще до турецкого
ипюевания [448, с. 52]. Любопытное сообщение о евреях Эфеса встречается
й одном из писем митрополита Матфея. Говоря о своей пастве в Эфесе, мит-
рополит сообщает, что это в основном пленники-христиане, превращенные
«1 рабов «турками и евреями» [448, с. 348]. Вряд ли в этом случае речь шла
•I местных евреях, проживавших в Эфесе с византийских времен. Здесь,
кик мне кажется, следует вспомнить нашедших в Эфесе убежище от
преследований ломбардцев (см. гл. II). Вероятно, вместе с ними в
»ф(‘с перебралась часть еврейских банкиров и ростовщиков, также подвер-
Н1111НИХСЯ преследованиям во Французском королевстве при Филиппе Краси-
Возможно, сохранившимися связями ломбардцев и евреев объясняется
поразительная осведомленность автора «Дюстур-наме» о внутренних пробле-
11*
163
мах в стане крестоносцев. Например, автор говорит о том, что дофин Гум
берт II был вынужден продать 20 больших замков для того, чтобы ciiti
рядить своих воинов в поход [75, с. 119]. Это соответствует реальности: до
фину действительно пришлось продать почти все свои владения [367, с. 19Г>|
Греки служили эмирам также в качестве канцелярских чиновников (п<«
тариев). С их помощью велась дипломатическая переписка, оформлялись меж*
дународные соглашения. Как известно, в этот период языком дипломатии
в сношениях турок с латинским миром был греческий [472, с. 185—186; 4#,
с. 233]. Часто на греков возлагались посольские миссии. Так, Михаил Пшт,
происходивший из знатной эфесской фамилии (мы его встречали в качеств'1
посла Эртогрула Челеби к хиосской Маоне), занимал высокий пост при дворе
Мурада II. Он владел не только турецким, но и арабским языком [313, с. 1611,
Знание арабского языка греками было, видимо, не такой уж редкостью: кв
арабском, например, шла беседа шейха Бедреддина с хиосскими священшн
ками, прибывшими в Измир с приглашением шейху посетить остров (1404 г,).
В «Житии...» даже подчеркивается, что все семеро священников знали араб
ский язык [87, с. 90].
17 Ибни Мелек после себя оставил много сочинений религиозного характи
ра [311, с. 39]; кроме того, он является автором арабо-турецкого словарн
(795/1392 г.) [414, с. XXIX—XXX].
БИБЛИОГРАФИЯ*
Список сокращений
6Е — Энциклопедический словарь. Изд. Ф. А. Брокгауз и И. А. Ефрон.
Санкт-Петербург — Лейпциг.
ВВ — Византийский Временник. СПб., Л., М.
,КМНП —Журнал Министерства народного просвещения. СПб.
Annales —Annales: Economies, Societes. Civilisations.?.
\SLSP — Atti della Societa Ligure di Storia Patria. jenova.
Ilclleten — Belleten, Turk Tarih Kurumu. Ankara.
IISOAS — Bulletin of the School of Oriental and Afritan Studies. L.
IIS — Byzantinoslavica. Prague.
HZ — Byzantinische Zeitschrift. Munchen.
I'B — Etudes Balkaniques. Sofia.
I?|i —Encyclopedia of Islam, first edition. Leiden—Berlin.
|.’|2 —Encyclopedia of Islam, second edition. Lei(en — London.
|A — Islam Ansiklopedisi. Istanbul.
I01FM —Istanbul Universitesi Iktisat Fakiiltesi Mecnuasi.
,IA —Journal Asiatique. P.
1Г2ЕН —Journal of European Economic History. Rcme.
JESHO —Journal of the Economic and Social Histcry of the Orient. Leiden.
.IRAS —Journal of the Royal Asiatic Society. L.
OCP —Orientalia Christiana Periodica. Roma.
POF — Prilozi za Orientalnu Filologiju. Sarajevo.
REB — Revue des Etudes Byzantines. P.
REI —Revue des Etudes Islamiques. P.
RESEE —Revue des Etudes Sud-Est Europeenes. Bu<ure§ti.
RIS —Rerum Italicarum Scriptores, ed. L. A. Muatori. Milano.
ROL —Revue de FOrient Latin. P.
SI —Studia Islamica. P.
I’AD — Tarih Ara^tirmalari dergisi. Ankara.
ID —Istanbul universitesi Edebiyat fakiiltesi tarh dergisi.
TED — Istanbul universitesi Edebiyat fakiiltesi taih enstitiisii dergisi.
I’M —Tiirkiyat mecmuasi. Istanbul.
TTK — Tiirk Tarih Kongresi. Ankara.
WZKM —Wiener Zeitschrift fiir die Kunde des Morgnlandes.
ZDMG — Zeitschrift der Deutschen Morgenlandischei Gesellschaft. Wiesbaden.
Произведения К. Маркса и Ф. Энгегьса **
1. Маркс К. Объявление войны. К истории возни;новения восточного во-
проса.— Т. 10.
2. Маркс К. Введение (Из экономических рукописей 1857—1858 годов).—
Т. 12.
3. Маркс К. Капитал. Т. III. Кн. 3.— Т. 25, Ч. 2.
4. Маркс К. Экономические рукописи 1857—1859 г<дов.— Т. 46. Ч. 1.
5. Энгельс Ф. Крестьянская война в Германии.— Т.
6. Энгельс Ф. Дополнение к третьему тому Капитала.— Т. 25. Ч. 2.
* Издания, ч помеченные звездочкой (*), оказал^ь мне недоступны.
** Даны по Сочинениям, 2-е изд.
165
Источники
6а. [Агрефений.] Хождение архимандрита Аграфенин около 1370 Г., ПОД |н t
архимандрита Леонида.— Палестинский православный сборник. С|И
1896, т. 16, вып. 3.
7. Армянские источники о монголах. Пер. с древнеарм. А. Г. Галстяна, М
1962.
8. Бидлиси, Идрис. Хашт Бихишт. Рукопись из коллекции ИВ АН С<<< 1
а) шифр С. 1046; б) шифр С. 387.
9. Бидлиси, Шараф-хан ибн Шамсаддин. Шараф-наме. Пер., предисл., П|*1
меч. и прил. Е. И. Васильевой. Т. 1—2. М, 1967—1976.
9а. Гандзакеци, Киракос. История Армении. Пер. с древнеарм., предисл, I*
коммент. Л. А. Ханларян. М, 1976.
10. Горянов В. Т. Неизданный анонимный византийский хронограф XIV м,
ВВ. Т. 2. 1949.
11. [Григора, Никифор.] Римская история Никифора Григоры, начинающий’!
со взятия Константинополя латинянами. Пер. под ред. П. Шалфсммц.
Т. 1 (1204—1’341). СПб, 1862.
12. [Даниил.] Житие и хоженье Даниила, русской земли игумена, под
М. В. Веневитинова.— Православный палестинский сборник. СПб, *
т. 1, вып. 3; 1885, т. 1. вып. 9.
13. Диний М. J. Одлуке Befi Дубровачке.— Српска Академи]’а Наука. Збор
ник за истории, ]език и кн>ижевност српског народа. Београд, 1951, 3 пг
делэенье, книга XV.
14. Елезовий Гл. Турски споменици. Кн. 1. Београд, 1940.
15. Зайончковский А. О стратагемах и военных уловках по турецким истн|
никам.— Восточные источники по истории народов Юго-Восточной h
Центральной Европы. Вып. 3. М, 1974.
16. [Зосима.] Хождение Зосимы в Царьград, Афон и Палестину. Изд. текОг (
и археографическое вступление Н. И. Прокофьева.— Вопросы pyccid |
литературы. М, 1971.
17. Клавихо, Рюи Гонзалес де. Дневник путешествия ко двору Тимура в (. и
марканде в 1403—1406 гг. Подл, текст, пер. и примеч. под ред. И. И. С|»г1
невского.— Сборник Отделения русского языка и словесности Академй!
наук. Т. 28. СПб, 1881.
18. [Константин Михайлович.] Записки янычара. Написаны Константик»1г
Михайловичем из Островицы. Введ, пер. и коммент. А. И. Рогова. М
1978.
19. Красавина С. К. Византийский историк Дука о восстании Берклюдже Щ
стафы.— Общество и государство на Балканах в Средние века. Калинин
1980.
19а. Медведев И. П. Договор Византии и Генуи от 6 мая 1352 г.— ВВ. Т.
20. [Палеолог, Михаил.] Автобиография императора Михаила Палеолога
отрывок из устава, данного им монастырю Святого Димитрия. По рук(-
писи московской синодальной библиотеки издал проф. И. Троицкий. СПА
1885.
21. [Пахимер, Георгий.] Георгия Пахимера история о Михаиле и Андроннм
Палеологах. Тринадцать книг. Т. 1. Царствование Михаила Палеолт'й
1255—1282. Пер. под ред. проф. Карпова. СПб, 1862.
22. [Поло, Марко.] Книга Марко Поло. Пер. старофранц, текста И. П. Мй
наева, вступ. статья И. П. Магидовича. М, 1955.
23. Попов А. Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесении!
в хронографы русской редакции. М, 1869.
24. Рашид ад-Дин, Фазлуллах. Джами ат-Таварих. Т. 3. Составитель
учно-критич. текста на перс. яз. Абдул-Керим Али оглы Али-заде. Бань
1957.
25. Рашид ад-Дин, Фазлуллах. Джами ат-Таварих (Сборник летописей). Т, 3
Пер. с перс. яз. А. К. Арендса. Баку, 1957.
26. Рашид ад-Дин, Фазлуллах. Переписка. Пер, введ и коммент. А. И. Фали
ной.— Памятники письменности Востока. 17. М, 1972.
166
27. [Северак, Журден de.] Чудеса, описанные братом Журденом из ордена
проповедников, уроженцем Северака и епископом города Колумба, что
в Индии Наибольшей.—После Марко Поло. Путешествия западных чу-
жеземцев в страны трех Индий. Пер. с лат. и североитал., введ. и примеч.
Я. М. Света. М., 1968.
28 Сейфеддини М. А. Монетное дело и денежное обращение в Азербайджане
XII—XV вв. Кн. 2. XIV—XV вв. Баку, 1981.
29. Смбат, Спарапет. Летопись. Пер. с древнеарм. А. Г. Галстяна. Ер., 1974.
30. Тверитинова А. С. Аграрный строй Османской империи XV—XVII вв.
Документы и материалы. М., 1963.
30а. Тверетинова А. С. Книга Законов султана Селима I. Публикация текста,
пер., терминологический коммент, и предисл. М., 1969.
31. [Фрескобальди.] Путешествие во Святую Землю Лионардо ди Никколо
Фрескобальди. Пер. и примеч. Н. В. Котрелева.— Восток — Запад. М.,
1982.
*32. Хюсейн. Беда’и ул-Века*и (Удивительные события). Изд. текста, введ. и
общ. ред. А. С. Тверитиновой. Аннотированное оглавление и указатели
Ю. А. Петросяна. Ч. 1—2.— Памятники литературы народов Востока.
14. М., 1961.
33. [Шильтбергер, Иоганн.] Путешествие Ивана Шильтбергера по Европе,.
Азии и Африке, с 1394 по 1427 г. Пер. с нем. и снабдил примеч.
Ф. Брун.— Записки имп. Новороссийского университета. Одесса, 1867, т. К
вып. 1—2.
34. [Aflaki]. Les saints des derviches tourneurs. Recits traduits du persan et
annotes par Cl. Huart. T. 1—2. Etudes d’hagiographie musulmane.—Bibh
de L’Ecole des Hautes Etudes. P., 1918, vol. 32; 1922, vol. 36.
35 Ahmedi. Iskender-name. Yayinlayan 1. Unver. Ankara, 1983.
36. Aksarayh, Mehmed oglu Kerimuddin Mahmud. Miisameret iil-Ahbar. Mo-
gollar zamanmda Tiirkiye Sel^uklulari tarihi. Haztrlayan O. Turan. Ankara,
1944.
37 Aksarayh Kerimeddin Mahmud’un Miisameret al-Ahbar adh Fars$a tari-
hinin terciimesi. Turk$eye ?ev. M. N. Gengosman. Ankara, 1943.
38. Alt. Kiinh al-Ahbar. C. 5. Istanbul, 1277.
39. Artuk C. III. Keyhiisrev ve sahte Sel<;uklu Sultam Cimri adina kesilen
sikkeler.— Malazgirt armagam. Ankara, 1972.
40. Artuk 1. Artuk C. Istanbul Arkeoloji Miizeleri Te^hirdeki Islami Sikkeler
Katalogu. C. 1. Istanbul, 1970.
41. Artuk I. II. Keyhiisrev’in uq oglu adina kesilen sikkeler — Malazgirt Ar-
magani. Ankara, 1972.
42. Artuk 1. Early Ottoman Coins of Orhan Ghazi as Confirmation ot His
Sovereignty.— Near Eastern Numismatics, Iconography, Epigraphy and
History Studies in Honour of George C. Miles / ed. D. K. Kouyunjian.
Beirut, 1974.
43. Artuk /. Osmanh beyliginin kurucusu Osman Gazi’ye ait sikke.— Tiirkiye’nin
sosyal ve ekonomik tarihi. First International Congress of the Social
and Economic History of Turkey (1071—1920) [Ankara, 11—13.VII.1977].
Ed by O. Okyar and H. Inalcik. Ankara, 1980.
44 Artuk I. Karesi-ogullan adina basilmi§ olan iki sikke.— TD. 1982, c. 33.
(1980/1981).
45. Artuk 1. I. Murad’in sikkelerine genel bir baki§, 761—792 (1359—1389).—
Belleten. 1982, c. 46, № 184.
46. Asikpasazade. Tevarih-i Al-i Osmandan A$ikpa$azade tarihi. Ali nesri.
Istanbul, 1332.
47. Asikpasazade. Die altosmanische Chronik des ’Asikpasazade, auf Grund
mchrerer neuendeckter Handschriften von neuem hrsg. von Fr. Giese. Lpz.,
1929.
48. [Asik-Pasa-Zade]. Von Hirtenzelt zur Hohen Pforte. Friihzeit und Aufstieg
des Osmanenreiches nach der Chronik «Denkwurdigkeiten und Zeitlaufte
des Hauses Osman» von Derwisch Ahmed, genannt Asik-Pasa-Sohn, iiber-
setzt, eingeleitet und erklart von R. F. Kreutel. Graz, 1959.
167
49. Atsiz. Hicri 859 yilina ait takvim.— Sel^uklu arastirmalari dergisi. Anion i
1975, c. 4.
50. Barkan 0. L. Osmanli Imparatorlugunda iskan ve kolonizasyon bir
olarak vakiflar ve temlikler.— Vakiflar dergisi. Istanbul, 1942, c. 2.
51. Barkan 0. L. XV—XVI-inci asirlarda Osmanli Imparatorlugunda zirai elm
nominin hukuki ve mali esaslari. C. 1: Kanunlar. Istanbul, 1945.
52. Ba$tav S. Ordo Portae. Description grecque de la Porte et de ГапП’Ч
du sultan Mehmed II. Ed., trad, et comment, par Serif Ba§tav. Budapcil,
1947.
53. Baypars tarihi. Tiirkgeye gev. $. Yaltkaya. Istanbul, 1941.
54. Beldiceanu N. Les Actes des premiers sultans conserves dans les manuscrlh
turcs de la Bibliotheque National a Paris. T. 1. P., 1960; t. 2. P., 1964.
55. Beldiceanu N. Recherche sur la ville ottoman au XVе siecle. Etudes <»|
Actes. P„ 1973.
56. Beldiceanu N.f Beldiceanu-Steinherr 1. Recherche sur la province de Qai.i>
man au XVIе siecle. Etudes et Actes.— JESHO. 1968, vol. 11, pt. 1.
57. Bogdan J. Ein Beitrag zur bulgarischen und serbischen Geschichtschn’i
bung.— Archiv fiir slavische Philologie. B., 1891. Bd. 13,, № 4.
58. Book of the Knowledge of all the Kingdoms written by a Spanhl»
Franciscan in the Middle of the XIVth Century. Trans, by Cl. Marklnitii
L., 1912.
59. Boskov V. Jedan originalen nisan Murata iz 1386 godine u manaslh'ii
Svetog Pavla na Svetoj Gori.— POF. 1979, t. 27 (1977).
60. Boskov V. Ein Nisan des Prinzen Orhan, Sohn Suleyman Qelebi, aus dobl
Jahre 1412 in Athoskloster Sankt Paulus.— WZKM. 1979. Bd. 71.
61. Braun M. Lebensbeschreibung des Despoten Stefan Lazarevic von Konstuib
tin dem Philosophen.— Slavo-Orientalia. Wiesbaden, 1956. Bd. 1.
62. [Cantacuzenos I.] loannes Cantacuzeni Eximperatoris Historiarum Libri
Vol. 1—3, ed. L. Schopen. Bonnae, 1828—1832.
63. [Chalcocondylas L.] Laonici Chalcocondylae Atheniensis Historiarum Lib1
ri X, ed. I. Bekker. Bonnae, 1843.
64. Charanis P. An Important Short Chronicle of the 14th Century.— Byzantioil
Bruxelles, 1938, t. 13.
65. Couroupou M. Le siege de Philadelphie par Umur Pacha d’apres le manil
scrit de la Bibl. patriarcale d’Istanbul, Panegias 58.— Geographica Byzan11
na. P., 1981.
66. Day J. Les Douanes de Genes, 1376—1377. T. 1—2. P., 1963.
67. Le Deliberazioni del Consiglio dei Rogati (Senato), Serie «Mixtorunn,
vol. 1: Libri I—XIV, a cura di R. Cessi e F. Sarnbin. Venezia, 1960; vol. 1'
Libri XV—XVI, a cura di R. Cessi e M Brunetti. Venezia, 1961.
68. Dennis G. T. Three Reports from Crete on the Situation in Romani/
1401 —1402.— Studi Veneziani. Firenze, 1970, vol. 12.
69. Diplomatarium relationum Reipublicae Ragusanae cum Regno Hungarian
ed. J. Gelcich et L. Thalloszy. Budapest, 1887.
70. Diplomatarium Veneto-Levantinum, sive Acta et Diplomata res venetai
graecas atque levantis illustrantia. Pars 1: a. 1300—1350, ed. G. M. Tho*
mas. Venetiis, 1880; pars 2: a. 1351—1454, ed. R. Predelli. Venetiis, 1899.
71. [Ducas], Decline and Fall of Byzantium to the Ottoman Turks. An Anno-
tated Translation of «Historia Turco-Byzantina» by H. J. Magoulias. Det-
roit, 1975.
72. Dolger Fr. Regesten der Kaiserurkunden des Ostromischen Reiches von
556—1453. Th. 4. Regesten von 1282—1341. Munchen — Berlin, 1960;
Th. 5. Regesten von 1341—1453. (Unter verantwortlicher Mitarbeil
von P. Wirth). Miinchen — Berlin, 1965.
72a. Dragomanni F. G. Collezione di Storici de Cronisti Italiani editi e inediti,
Vol. 1—4. Firenze, 1844—1845.
73. Ender C. Efes Arkeoloji Miizesinde bir inceleme.— Tiirk Niimismatik Derne^i
yayinlan. Bulteni. Istanbul, 19>78>, № 3.
74. [Enveri.] Diisturname-i Enveri. Miikrimin Halil ne$ri. Istanbul, 1928.
75. [Enveri.] Le destan d’Umur Pacha. Texte, trad, et notes par I. Melikoff-
Sayar.— Bibl. Byzantine. Documents 2. P., 1954.
168
76. Erguti S. (Nilzhet). Bektasi edebiyati antolojisi. C. 2. 2-nci baski. On yedin-
ci asirdanberi Bektasi-Kizilbas alevi ^airleri ve nefesleri. Istanbul,.
1955.
77. Evliya Qelebi. Seyahatname. C. 9. Anadolu, Suriye, Hicaz (1671—1672).
Istanbul, 1935.
78. Feridun, Ahmed. Miin^eat-i Selatin. C. 1. Istanbul, 1274.
79. Flemming B. Fahris Husrev u Sirin: eine tiirkische Dichtung von 1367r
Wiesbaden, 1974.
80. Folieta, Uberto. Historiae Genuesium Libri XII. Genuae, 1585.
81. Galib I. Takvim-i Meskukat-i Sel^ukiye. Kostantinya, 1309.
82. Giese Fr. Die altosmanischen anonymen Chroniken in Text und Ubersetzung;
Th. 1. Text. Breslau, 1922; Th. 2. Ubersetzung.—Lpz., 1925.
83. Gioffre D. Atti rogati in Chio nella seconda meta del XIV secolo.— Bul-
letin historique de 1’Institut beige de Rome. 1962, T. 34.
84. Giustiniani, Hieronimo. Hieronimo Giustiniani’s History of Chios, ed. by
Ph. Argenti. Cambridge, 1943.
85. [Gregoras M] Nicephori Gregorae B^yzantina Historia. Vol. 1, ed. L., Scho-
pen. Bonnae. 1829; vol. 2, ed. by L. Schopen. Bonnae, 1830; vol. 3, ed.
I. Bekker. Bonnae, 1855.
86. Grueber H. A. An Account of a Hoard of Coins found at Ephesus.— The Nu-
mismatic Chronicle. L., 1872, vol. 12.
87. Halil bin Ismail bin §eyh Bedriiddin Mahmud. Simavna kadisioglu §eyh
Bedreddin manakibi. Yayinlayanlar A. Golpinarh. I. Sungurbey. Istanbul,,
1967.
88. Historia Romanae Fragmenta.— L. Muratori (ed.). Antiquitates Italicae
Mediievi. Vol. 3, cap. 13. Milano, 1740.
89. Hopf Ch. Chroniques greco-romanes inedites ou peu connues. B., 1873.
90. [lacopo de Promotorio]. Babinger Fr. Die Aufzeichnungen des Genuesen
lacopo de Promotorio-de Campis fiber den Osmanen Staat um 1475. Sit-
zungsber. der Bayer. Akad. der Wissensch., Phil-Hist. KI. Munchen, 1956.
H. 8.
91. [Ibn Arabshah]. Ahmed Tamerlane or Timur the Great Amir. Trans, by
J. H. Sanders from the Arabic Life by Ahmed Ibn Arabshah. L., 1936.
92. [Ibn Batoutah.] Voyages d’lbn Batoutah. Texte arabe, accompagne d’une
traduction par. C.„ Defremery et. B. R. Sanguinetti. T. 2. P., 1854.
93. [Ibn Battuta.] Travels of Ibn Battuta. Trans, by H. A. R. Gibb. Vol. 2.
Cambridge, 1962.
94. [Ibn Bibi.] Duda, H. IF. Die Seltschukengeschichte des Ibn Bibi.— Kopenha-
gen, 1959. *
95. Ibn Kemal. Tevarih-i Al-i Osman. VII defter. Hazirlayan S. Turan. An-
kara, 1954.
96. [Ibn Sa’id.] Cahen Cl. Ibn Sa’id sur 1’Asie Mineure Seljuqide.— TAD. 1971.
C. 7, № 10—11.
97. Inalcik H. Hicri 835 tarihli Suret-i Defter-i Sancak-i Arvanid. Ankara,
1954.
98. Inalcik H. Fatih devri iizerinde tetkikler ve vesikalar. C. 1. Ankara,
1954.
99. Inalcik H.— Anhegger R. Kanunname-i Sultani ber muceb-i 6rf-i osmani. II.
Mehmed ve II. Bayezid devirlerine ait yasakname ve kanunnameler. An-
kara, 1956.
100. Jorga N. Notes et extraits pour servir a 1’Histoire des Croisades au
XVе siecle.—ROL. 4—5, 1896—.1897.
101. Karabacek J. Gigliato des jonischen Turkomanenfiirsten Omar-beg.— Nu-
mismatische Zeitschrift. Bd. 2. Wien, 1870.
102. Karabacek J. Gigliato des karischen Turkomanenfiirsten Urchan-beg.— Nu-
mismatische Zeitschrift. 1877. Bd. 9.
102a. Karamagrah B. Sivas ve Tokat’taki figiirlii mezar ta^larinin mahiyeti hak-
kinda.— Selyuklu Arastirmalari Dergisi. 1971, c. 2 (1970).
103. Konstantin Mihailovic. Memoirs of a Janissary. Trans, by B. Stolz, HisL
comm, and notes by S. Soucek. Ann Arbor. Michigan, 1975.
104. Krekic B. Dubrovnik (Raguse) et le Levant au moyen age. P., 1961.
169
105. Lambros P. Monnaie inedite de Sarukhan, emir d’lonie, frappee a Epheso
(1299—1346).— Revue Numismatique. Р.» 1869—1870, nouvelle ser. T. 14,
106. Lane-Poole S. Catalogue of Oriental Coins in the British Museum. Vol. 8.
The Coins of the Turks. L., 1883.
107. [Lannoy Ch. de.} CEuvres de Ghillebert de Lannoy, voyageur, diplomate el
moraliste, publ. par Ch. Potvin — Louvain, 1878.
108* . Laurent V. Action de graces pour la victoire navale remportee sur lei
Tures a Atramyttion au cours de 1’automne 1334.— Melanges К. I. Amantos.
Athenes, 1960.
109. Leunclavius J. Historiae musulmanae Turcorum de monumentis ipsorum
ex scriptae libri XVIII. Francofurti, 1591.
110. Loenertz R. J. Les Ghisi. Dynastes venitiens dans FArchipel, 1207—1390
OEuvrage publ. avec Faide de P. Schreiner. Firenze, 1975.
111. Lopez R.— Raymond J. Medieval Trade in the Mediterranean World. N. Y„
1955.
112. Los. J. Pami^tniki Janczara czylu Kronika turecka Konstantego z Ostrowicy,
napisana mi^dzy R. 1496 A 1501. Krakow, 1912. ,
113. [Ludolf von Suchem}. Ludolphi,. rectoris ecclesiae parochialis in Suchem dt
itinere Terrae Sanctae Liber. Nach alten Handschriften berichtigt. Hrsu
von F. Deycks — Bibliothek des literarischen Vereins. Stuttgart, 1851, Bd. 2l>
114. [Machaut G. de.} La Prise d’Alexandrie ou Chronique du Roi Pierre 1-er dr
Lusignan par Guillaume de Machaut, publ. par L. de Mas Latrie. Geneva
1877.
115. Macheras L. Chronique de Chypre. T. 2. Texte grec. T. 3. Trad, pin
E. Miller et C. Sathas. P., 1882.
116. Madurell Marimon J. M.— Garcia Sanz A. Commandos comerciales barcelu»
nesas de la baja edad media. Barcelona, 1973.
117. Manfroni C. Le relazioni fra Genova 1’lmpero bizantino e i Turchi.**
ASLSP. 1898, vol. 28, fasc. 3.
118. Mas Latrie L. de. Commerce d’Ephese et de Milet au moyen age.— В1Ы.
de 1’Ecole des Chartes. 1864, serie V, vol. 5.
119. Mas Latrie L. de. Pacte pour la paix et le commerce entre la RepubliqiH
de Venise et Femir de Milet, 17 octobre 1414.— Bibl. de FEcole des Charter.
1891, serie V, vol. 52.
119a. [al-Mazandaranl.} Die Rasala-ye Falakiyya des ’Abdollah Ibn Mohamnui'l
Ibn Kiya al-Mazandarani. Ein persischer Leitfaden des staatlichen Reel' J
nungswesens (um 1363). Hrsg. von W. Hinz. Wiesbaden, 1952.
120. Meinardus O. Testimonies to the economic vitality of Balat, the medievi*'
Miletus.—Belleten. 1973, c. 37, № 147.
121. Mezieres. Ph. de. Epistre lamentable et consolatoire.— CEuveres de FroissnH
publ. par Kervyn de Lettenhove. Chroniques. T. 16. Bruxelles, 1872.
122. Mezieres Ph. de. La songe du vieil pelerin, ed. by G. W. Coopland. Vol. U
2. Cambridge, 1969.
123. Miles G. C. Note on Islamic Coins.— Bulletin of the American School Ш
Oriental Research. Baltimore, 1963, № 170.
124. Morozzo della Rocca R. Lettere di mercanti a Pignol Zucchello (1330
1350). Venezia, 1957.
125. [Muntaner R.] Chronik der Elden En Ramon Muntaner. Hrsg. von K- Lanz-
Bibl. des literarischen Vereins. Stuttgart, 1844. Bd. 8.
126. Muntaner R. La spedizione dei Catalani in Oriente. A cura di C. Giardhn
Milano, 1958.
127. Muneccimbast, Dervi§ Ahmed. Sahaif al-Ahbar. C. 3. Istanbul, 1285.
128. Muneccimbast. Sahaif iil-ahbar fi vekayi iil-a’sar. Arap^a ashndan tiirklciTi
ren 1. Eriinsal. C. 1. Istanbul, 1974.
129. Musso G. G. Navigazione e commercio Genovese con il Levante nei doct»
menti dell’Archivio di Stato di Genova (secc. XIV—XV). Roma, 1975.
130. Nesrt, Mehmed. Kitab-i Cihan-Niima. Hazirlayanlar F. R. Unat ve M. A.
men. С. 1—2. Ankara, 1949—1957.
131. [Neschfi.] Cihanniima. Die altosmanische Chronik des Mevlana MehemiikO
Neschri. Nach Vorarbeiten von Th. Menzel herausgegeben von F. Taeschih»»
170
Bd. 1. EinQieitung und Text des Cod. Menzel. Lpz., 19551; Bd. 2. Text des Cod.
Manisa h373 Lpz., 1955.
132. Noiret Hj Documents inedits pour servir a I’histoire de la domination
venitiennee en Crete de 1380 a 1485.— Bibl. des Ecoles fran^aise d’Athenes
et de Ronne Fasc. 61. P., 1892.
133. Olger C. Yfildnun Bayezid’in oglullarina ait ak^a vemiangirlar. Istanbul, 1968.
134. [Pachyme?res gj Georgii Pachymeris de Michaele et; Andronico Palaeologis
libri X11I{ voi i—2. ed. I. Bekker. Bonnae, 1835.
135. [PalaeolObgUS щ j The Letters of Manuele II PalaeqJogus. Text, trans, and-
notes by q t. Dennis. Wash., 1977.
136. Paoli S. Codice diplomatico del sacro militare ordine Gerosolimitano oggi
di Malta. VoL 2. Lucca, 1737.
137. Pegolottii p в La Pratica della Mercatura, ed by A. Evans. Cambridge
(Mass.), 1936.
138. [Phrantzees Annales Georgii Phrantzae, ed. I. Bekker. Bonnae, 1838.
139. Pilot^R Traite sur la passage en Terre Sainte (142()), publ. par P.-H. Dopp.
139a. Ptrl Rei{s Rjtab-i Bahriye, n$r. F. Kurdoglu, H. Alpagot. Istanbul, 1935..
140. [Planudets доп Maximi monachi Planudis epistulae, ed. M. Treu. Vratisla-
viae, 189jo
141. [Qazvlni.jfpe Geographical Part of the Nuzhat al-Qulub Composed by
Hamd-Al^ah Mustawfi of Qazwin in 740 (1340), trans, by G. Le Strange.
L., 1919.
142. Raynaudi q Les Gestes de Chiprois.— Recueil de chroniques fran^aises ceri-
tes en Oirjenf aux xilJe et XIVе siecles. Geneve, 18^7.
143. Les Reg(esfes des Actes du Patriarcat de Constantinople. Fasc. 4. Les Re-
gestes dtg 1208 a 1309, publ. par V. Laurent. P., 1971; Fasc. 5. Les Regestes
de 1310 4 1376, publ. par J. Darrouzes. P., 1977.
144*. Rubio yf Liuch Д. Diplomatari de 1’Orient Catala (1301—1409). Barcelona,
1947.
145. Sadeddln> Mehmed Ibn Hasan Носа. Tac iit-Tevarih. С. 1—2. Istanbul,
1279—1^80.
146. SaminatiQ Bicci. Il manuale di mercatura de Saminato de’Ricci. A cura di
A. Borlandj Genova, 1963.
147. Sanguinis д— Bertolotto G. Nuova serie di document! sulle relazioni di
Genova «coll’impero bizantino.— ASLSP, vol. 28, 1896—1902.
148. Sanudo Torsello, Marino. Epistolae.— J.Bongars. Gesta Dei per Francos,
sive OriGntaLum expeditionum historia. Vol. 2. Harnoviae, 1611.
149. Sanudo Torsello, Marino. Istoria del Regno Romania (1328).— Ch.; Hopf.
Chroniques greco-romanes inedites ou peu connues. B., 1873.
150. [Sanudo Torsello, Marino.] Kunstmann Fr. Studien iber Marino Sanudo den
Alteren hnt einen Abhang seiner ungedruckten Briefe.— Abhandlungen der.
Bayer Akad. der Wiss Hist. KI., Bd. 7, Abt. 3. Mbchen, 1853.
151. Sanuto Marino. Vitae Ducum Venetorum.— RIS, vcl. 22. Milano, 1733.
152. Sathas C. N. Documents inedits relatifs a I’histoire de la Grece au moyen
age.Senc l Documents tires des archives de Venist (1400—1500). T 1—2.
P., 1880-—1881.
153. SchiltbeKger j Rejsen jn Europa, Asia und Africa vjn 1394 bis 1427. Hrsg.
K- p. Neumann. Munchen, 1859.
154. Schlumberger q Numismatique de 1’Orient Latin. 1878, 1882.
155. Schreiner p Die Byzantinischen Kleinchroniken. Bd 1—3. Wien, 1975—1979.
156. Simon qe Saint-Quentin. Histoire des Tartares, ptbl. par J. Richard. P.,
1965.
|,Г) 7- Politico-historical Works of Symeon, Arcibishop of Thessalonica
inn to 1429). Critical Greek Text with Introdiction and Commentary
by D- Baif°ur — Wiener Byzantinische Studien. Bd 13. Wien, 1979.
I08 ^ukrullah Behcet iit-Tevarih. Tiirkgeye <;ev. N. Afeiz.— Osmanli tarihleri.
L Ankara> 1949
159. Tafel G p p.— Thomas G. M. Urkunden zur altefen Handels — und Sta-
atsgeschjcLte der Republik Venedig (Fontes Rerum Austricarum Diploma-
tana et Acta, XII—XIV). Bd. 1—3. Wien, 1856—1857.
171
160. Tarih-i Al-i Seljuk. Ne^reden ve Tiirk^eye ^eviren F. N. Uzluk. Alihnw
1952.
160a. Tekin S. XIV-uncii yiizyila ait bir Ilm-i Hal: Risaletii’l-Islam.— Festsehnh
Andreas Tietze.—WZKM. Bd. 76, 1986. ’
161. Tevhid A. Miize-i Humayun’un meskukat-i kadime-i islamiye katalogu, 1ч
sim 4. Kostantinya, 1321.
162. Thiriet F. Regestes de deliberations du Senat de Venise concernant hi l‘ >
manie. T. 1 (1329—1399); t. 2 (1400—1430). P., 1958—1959.
163. Thiriet F. Deliberations des Assembles venitiennes concernant la RoumMi
T. 1—2. P., 1966—1971.
164. Thiriet F. Duca di Candia, Ducali e lettere ricevute (1358—1360; 1401
1405) . Venezia, 1978. ,
165. Turan O. Istanbul’un fethinden once yazilmi§ tarihi takvimler. Anion i.
1954. ’
166. Ulug,ay M. Qagatay. Saruhanogullan ve eserlerine dair vesikalar. C 1
(773 H.—1220 H.). Istanbul, 1940.
166a. al-Umar'i. Mesalik al-absar fi mamalik al-amsar. (Voyages des yeux
les royaumes des differentes contrees), trad, par M. Quatremere.— N<»lu»
et Extraits des Manuscrits de la Bibl. du Roi, t. XIIL P., 1838.
167. [Urudsch.] Die friihosmanischen Jahrbiicher des, Urudsch. Nach den Н111Ю’
schriften zu Oxford und Cambridge erstmal herausgegeben und eingclviln
von Fr. Babinger. Hannover, 1925.
168. Uzunparstli 1. H. Kitabeler, C. 2. Istanbul, 1929.
169. [Villani.] Chroniche di Giovanni, Matteo e Filippo Villani secondo le П)1м
liori stampe e corredate di note filologiche e storiche, ed. A. Rachclli
Vol. 1—2. Trieste, 1857.
170. Wittek P. Zu einigen friihosmanischen Urkunden.— WZKM. Bd. 55. I960
171. Zaccaria de Fredo, notaio in Candia (1352—1357). A cura di A. Lombards
Venezia, 1968.
171a. Zachariadou E. A. Early Ottoman Documents of the Prodromes Monasivu
(Serres).— Siidost-Forschungen. Munchen, 1969, Bd. 28.
Литература
172. Агаджанов С. Г. Очерки истории огузов и туркмен Средней Азии IX*
XIII вв. Аш., 1969.
173. Ангелов Д. К вопросу о политике Византии и других балканских гос?
дарств накануне турецкого завоевания.— Труды XXV Международною
конгресса востоковедов (Москва, 9—16 августа 1960 г.). Т. 1. М., 19(»4,
174. Бартольд В. В. О некоторых восточных рукописях в библиотеках Кон
стантинополя и Каира.— Сочинения. Т. 8. М., 1973.
174а. Богданова Н. М. К вопросу о городском управлении в Херсоне в ни
чале XIII века.— Социальные группы традиционных обществ Востока.
Ч. 1. М., 1985.
175. БожиЪ, И. Дубровник и Турска у XIV и XV веку.—Београд, 1952.
176. Большаков О. Г. Средневековый город Ближнего Востока (VII — середини
XIII в.). М„ 1984.
176а. Бранка В. Боккаччо средневековый. М., 1983.
1766. Буниятов 3. М. Государство Хорезмшахов — Ануштегинидов (1097 н
1231) . М., 1986. и
177. Быков А. А. Первый Османский монетный двор.— Гос. Эрмитаж. Труды*
отдела нумизматики, т. I. Л., 1945.
178. Васильев А. А. Путешествие византийского императора Мануила Палео>
лога по Западной Европе (1399—1403).—ЖМНП. 1912, т. 39, № 5—6.
179. Голенищев-Кутузов И. Славянские литературы. Статьи и исследования
М, 1973.
180. Гордлевский В. А. Государство Сельджукидов Малой Азии.—Избранные
сочинения. Т. 1. М., 1960.
181. Гузев В. Г. Краткий обзор исследований по языку тюрков Малой Азии
XIII—XVI вв.— Тюркологический сборник 1972. М., 1973.
172
181а. Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры. М., 1972.
182 Гусейнов Р. А. Сельджукская военная организация.— Палестинский сбор-
ник. 1967, вып. 17 (80).
183. Гусейнов Р. А. Современное состояние и ближайшие задачи изучения
сельджукской проблемы.— Тюркологический сборник 1973. М., 1975.
184. Гутнова Е. В. Средневековое крестьянство и ереси.— Средние века. 1975,
вып. 38.
185. Гутнова Е. В. Основные этапы и типы антифеодальной борьбы крестьян-
ства Западной Европы периода развитого феодализма (XI—XV вв.).—
Проблемы социальной структуры и идеологии средневекового общества.
Вып. 3. М., 1980.
185а. Джуа М. История химии. М., 1975.
186. Еремеев Д. Е. Этногенез турок (происхождение и основные этапы этни-
ческой истории). М., 1971.
187. Жаворонков П. И. Никейская империя и Запад.— ВВ. 1974, т. 36.
188. Жаворонков П. И. Никейско-латинские и нижейско-сельджукские отно-
шения в 1211 —1216 гг.— ВВ. 1976, т. 37.
189. Жаворонков П. И. Никейская империя и Восток. (Взаимоотношения с
Иконийским султанатом, татаро-монголами и Киликийской Арменией в
40—50-е годы XIII в.).— ВВ. 1978, т. 39.
190. Жуков К. А. Проблема происхождения тимара в современной историо-
графии.— Письменные памятники и проблемы истории культуры народов
Востока. XVI годичная научная сессия ЛО ИВ АН СССР. М., 1982.
191. Жуков К. А. Торговые связи Венеции и Генуи с эгейскими эмиратами
Айдын и Ментеше (XIV — начало XV в.).— Тюркологический сборник
1979. М, 1985.
191а. Жуков К. А. Османские хроники XV—XVII в,в. о создании войск «яя ве
мюселлем».— Turcologica 1986. Сб. к 80-летию академика А. Н. Кононова.
Л., 1986.
192. Жуков К. А. Рецензия: Е. A. Zachariadou. Trade and Grusade. Venetian
Crete and the Emirates of Mentesche and Aydin (1300—1415). Venice,
1983.—ВВ, T. 47. M., 1986.
192a. Жуков К. А. Хроника Энвери «Дюстур-наме» как источник по истории
Юго-Восточной Европы 30-х — 40-х годов XIV в.— Бартольдовские чте-
ния (год восьмой). Тезисы докладов и сообщений. М., 1987.
193. Жуков К. А. Рецензия: Е. A. Zachariadou. Romania and the Turks
(c. 1300 —c. 1500). London, 1985.—ВВ. t. 48. M., 1987.
193a. Калъди-Надъ Д. Турецкие реестровые книги муката’а как исторические
источники.— Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и
Центральной Европы. Вып. 1. М., 1964.
1936. Карпов С. П. Трапезундская империя и западноевропейские государ-
ства в XIII—XV вв. М, 1981.
194. Карпов С. П. Итальянская торговля в Трапезунде и ее воздействие на
экономику поздневизантийского города.— ВВ. 1983, т. 44.
194а. Карпов С. П. Латинская Романия.— Вопросы Истории. 1984, № 12.
1946. Курбатов Г. Л. История Византии. М., 1984.
195. Литаврин Г. Г. Византийское общество и государство в X—XI вв. М.,
1977.
195а. Литаврин Г. Г. О соответствиях между византийскими и османскими
формами организации экономики города в XV—XVI вв.— Исторические
и историко-культурные процессы на Балканах (Балканские исследования.
Вып. 7). М, 1982.
1956. Лунин Б. В. К вопросу о функциональном назначении сфероконических
сосудов в связи с одним рукописным источником XVI в.— История ма-
териальной культуры Узбекистана. Вып. 2. Таш., 1961.
196. Манкен И. Дубровачки патрициат у XIV веку. Београд, 1960.
197. Медведев И. П. К вопросу о принципах византийской дипломатии на-
кануне падения империи.— ВВ. 1972, т. 33.
198. Медведев И. П. Мистра. Очерки истории и культуры поздневизантийского
города. Л., 1973.
173
199. Мейер М. С. К периодизации истории Турции эпохи феодализма.— Вс< ।
ник МГУ. Сер. 13. Востоковедение. 1977. № 4.
200. Мейер М. С. К вопросу о происхождении тимара.— Формы феодальпоц
земельной собственности и владения на Ближнем и Среднем Востоко
Бартольдовские чтения 1975 г. М., 1979.
201. Мейер М. С. Роль вакфов в развитии городов Османской империи и
XV—XVI вв.— Общество и государство на Балканах в Средние воки
Калинин, 1980.
201а. Миллер Ю. А. Художественная керамика Турции. Л., 1972.
202. Мутафчиева В. П. Към въпроса за чифтлице в Османската империя npi’ ►
XIV—XVII вв.— Исторически преглед. 1958, кн. 1.
203. Мутафчиева В. П. Категорите феодално зависимо население в наши1г
земи под турска власт през XV—XVI в.— Известия на Института истн
рия. 1960, т. 9.
204. Мутафчиева В. П. Откупуването на държавните приходи в Османскаш
империя през XV—XVII в. и развитието на паричните отношения.— Исто
рически преглед. 1960, кн. 1.
205. Мутафчиева В. П. Към въпроса за състава и облика на Османска|Г
феодална класа през XV—XVI в.— Исторически преглед. 1961, кн. 6.
206. Мутафчиева В. П. Аграрните отношения в Османската империя през XV
XVI в. София, 1962. «
207. Новичев А. Д. Крестьянское восстание в Турции в начале XV в.— Про
блемы востоковедения. 1960, № 3.
208. Новичев А. Д. История Турции. I. Эпоха феодализма (XI—XVIII века)
Л., 1963.
209. Новичев А. Д. К истории народного восстания в Турции под руковод
ством шейха Бедреддина Симави (К историографии движения).— О(»
щество и государство на Балканах в Средние века. Калинин, 1980. и
210. Новосельцев А. П. Об исторической оценке Тимура.— Вопросы истории
1970, № 2.
211. Орешкова С. Ф. Средние века (IX—XVIII вв.).— М. А. Гасратян>
С. Ф. Орешкова, Ю. А. Петросян. Очерки истории Турции. М., 1983.
212. Павлов В. И. К стадиально-формационной характеристике восточных оС
ществ в новое время.— Е. М. Жуков, М. А. Барг, О. Б. Черняк, В. И. Паь
лов. Теоретические проблемы всемирно-исторического процесса. М., 1979*
213. Парушев П. Шейх Бедредин Еретика. София, 1982.
214. Петросян И. Е. К истории создания янычарского корпуса.— Тюркологи-
ческий сборник 1978. М., 1984.
215. Петрушевский И. П. Земледелие и аграрные отношения в Иране XIII-'
XIV веков. М.— Л., 1960.
216. Радошевий Н. Похвална слова пару Андронику II Палеологу.— Зборнии
Радова Византолошког Института. Београд, 1982, кн. 21.
217. Скржинская Е. Ч. Петрарка о генуэзцах на Леванте.— ВВ. 1949, т. 2
218. Смирнов В. Д. Мнимый турецкий султан, именуемый у европейских пи-
сателей XVI в. Calepinus Cyriscelebes.— Записки Восточного отделения
императорского Русского археологического общества. 1907, т. 18.
219. Соколов Н. П. Образование Венецианской колониальной империи. Сареь
тов, 1963.
220. Соколов Н. П. Торговые взаимоотношения Венеции и Киликийской Ар-
мении в XII—XIV вв.— Страны Средиземноморья в эпо/у феодализма,
Вып. 1. Горький, 1973.
221. Степанов А. С. Труд Дуки как источник по истории восстания Берк-
люджи Мустафы начала XV в.— ВВ. 1952, т. 5.
222. Стори Ч. А. Персидская литература. Био-библиографический обзор в трех
частях. Перевод с английского, переработал и дополнил Ю. Э. Брегель,
Ч. 2. История Ирана, Курдистана, Средней Азии, Афганистана, Турции,
Кавказа, Арабских стран, Европы, Америки, Китая и Японии. М., 1972.
223. Тверитинова А. С. К вопросу об изучении первого антифеодального вос-
стания в средневековой Турции.— ВВ. 1956, т. 15.
224. Тверитинова А. С. О домениальном землевладении феодалов-ленников »
174
Османской державе в XV—XVI веках.—О генезисе капитализма в стра-
нах Востока (XV—XIX вв.). М., 1962.
225. Тверитинова А. С. Некоторые нерешенные проблемы в характеристике ту-
рецкого феодализма.— Ближний и Средний Восток (История, культура,
источниковедение). М., 1968.
226. Тверитинова А. С. Некоторые замечания о значении вакуфного земле-
владения в истории Османской империи в связи с публикацией вакуфной
грамоты Хани-хатун.— Письменные памятники Востока. Историко-фило-
логические исследования. М., 1974.
227. Тодоров Н. Балканский город XV—XIX веков. М., 1976.
.228. Успенский Ф. И. История Византийской империи. Т. 3. М., 1948.
229. Фионова Н. А. Столкновение Венеции с турецкой опасностью в первой
половине XIV в.— Страны Средиземноморья в эпоху феодализма. Вып. 2.
Горький, 1975.
230. Флоринский Т. Д. Южные славяне и Византия во второй четверти XIV ве-
ка. Вып. 1. СПб., 1882.
231. Флоринский Т. Д. Политическая и культурная борьба на Греческом Вос-
токе в первой половине XIV века.— Университетские известия. Киев,
1883, № 2, 3, 9.
232. Фрейденберг М. М; Дубровник и Османская империя. М., 1984.
233. Хвостова К. В. Особенности аграрно-правовых отношений в поздней
Византии (XIV—XV вв.). Историко-социологический очерк. М., 1968.
234. Хинц В. Мусульманские меры и веса с переводом в метрическую систе-
му. М., 1970.
235. Цветкова Б. Паметна битка на народите. (Европейският юго-изток и ос-
манското завоевание — края на XIV и първата половина на XV в.).
Варна, 1979, 2-е изд.
235а. Шамсутдинов А. М. К вопросу об образовании Османского княжества.—
Труды Московского Института востоковедения. Сб. 5. 1947.
236. Шенгелия Н. Н. Из истории грузино-сельджукских взаимоотношений во
второй половине XIII в.— Тюркологический сборник 1978. М., 1984.
237. Adtvar A. A. Osmanli Tiirklerinde Him. Istanbul, 1943.
238. Ahrweiler H. L’histoire et la geographic de la region de Smyrne entre
deux occupations turques (1081—1317), particulierment au XHIe siecle.—
Travaux et Memoires. T. 1. P., 1965.
239. Akdag M. Tiirkiye’nin iktisadi ve igtimai tarihi. С. 1 (1243—1453). An-
kara, 1959.
240. Akin H. Aydin-ogullari tarihi hakkinda bir ara^tirma. 2-ci baski. Ankara,
1968.
241. Aktepe M. M. XIV ve XV asirlarda Rumeli’nin tiirkler tarafindan iskamna
dair — TM. 1953, C. 10.
241a. Akurgal E. (ed.). L’art en Turquie. Fribourg, 1981.
242. Alexandrescu-Dersca M. M. La campagne de Timur en Anatolie (1402).
Bucure^ti, 1942.
243. Alexandrescu-Dersca M. M. L’expedition d’Umur Beg d’Aydin aux bouches
du Danube (1337 ou 1338).— Studia et Acta Orientalia, vol. 2 (1959).
Bucure§ti, 1960.
244. Alexandrescu-Dersca M. M. Venezia e la ripresa dell’ espansione ottomana
al tempo di Murad II.— li Veltro, vol. 23, № 2—4, 1979.
245. Alishan. Sissouan ou I’Armeno-Cilicie. Description geographique et histori-
que. Venise, 1899.
246. Angold M. A Byzantine Government in Exile. Government and Society
al tempo di Murad II.— Il Veltro, vol. 23, № 2—4, 1979>.
247. Antoniadis S. Le recit du combat naval de Gallipoli chez Zancaruolo en
comparison avec le texte d’Antoine Morosini et les historiens grecs du XVе
siecle.— Venezia e 1’Oriente fra tardo Medievo e Rinascimento. Venezia,
1966.
248. Argenti Ph. The Occupation of Chios by the Genoese and their Administra-
tion of the Island (1346—1566). Vol. 1—3. Cambridge, 1958.
249. Arnakis G. G. Futuwwa traditions in the Ottoman Empire. Akhis, Bektashi,
175
Dervishes and Craftsmen.— Journal of Near Eastern Studies. Chicago, 19b L
vol. 12.
250. Arnakis G. G. Byzantium’s Anatolian provinces in the Reign of Micliii”!
Palaeologus.— Actes du XIIе Congres International des Etudes Byzantine
T. 2. Belgrade, 1964.
251. Ashtor E. devolution des prix dans le Proche-Orient a la Basse-Epoquc.
JESHO. 1961, vol. 4, pt. 1.
252. Ashtor E. Les prix dans 1’Orient medieval.— SI. 1964, t. 21.
253. Ashtor E. Profits from Trade with the Levant in the Fifteenth Century,
BSOAS. 1975, vol. 38, pt 2.
254. Ashtor E. Il commercio levantino di Ancona nel basso medioevo.— Rivisbi
Storica Italiana. 1976, vol. 88, fasc. 2.
255. Ashtor E. Observations on Venetian Trade in the Levant in the XlVtli
Century.— JEEH. 1976, vol. 5, pt 3.
256. Ashtor E. Spice Prices in the Near East in the XVth Century.— JRM
1976, pt 1.
257. Ashtor E. Levant Trade in the Later Middle Ages. Princeton, 1983.
257a. Aslanapa 0. Turkish Ceramic Art.— Archaeology. Cambridge, Mass., [19711,
vol. 24, pt 3.
2576. Atiya A. S. The Crusade in the Later Middle Ages. L., 1938.
258. Babinger Fr. Schejch Bedr ed-Din, der Sohn des Richters von Simav.» *
Der Islam. Bd. 11. B., 1921.
259. Babinger Fr. Geschichtsschreiber der Osmanen und ihre Werke. Lpz., 192’1.
260. Balard M. A propos de la bataille du Bosphore. L’expedition genoise ch*
Paganino Doria a Constantinople (1351—1352).— Travaux et Memoirs
T. 4. P., 1970.
261. Balard M. La Romanie genoise (XIIе— debut du XVе siecle). Vol. 1—2
Rome, 1978.
262. Balletto L. Genova, Mediterraneo, Mar Nero (secc. XIII—XV). Genov.i
1976. '
263. Barkan 0. L. Essai sur les donnees statistiques des registres de recent'
ment dans 1’Empire Ottoman au XVe et XVIe siecles. JESHO. 1957, vol. ),
pt. 1.
264. Barkan 0. L. Osmanh imparatorlugunda imaret sitelerinin kurulu§ ve
i$leyi§ tarzinda ara§tirmalar.— IUIFM. 1963, c. 23.
265. Barker J. W. Manuel II Palaeologus (1391 —1425). A Study in Late Byzan*
tine Statesmanship. New Brunswick — New Jersey, 1969.
266. Bastav S. Grek<;e anonim Osmanh tarihinin kaynaklari.— Belleten. 1957,
c. 21, № 81.
267. Bautier R.-H. Points de vue sur les relations economiques des Occidental^
avec les pays d’Orient au Moyen Age.— Societes et Compagnies de Conn
merce en Orient et dans ГОсёап Indien. Actes du Huitieme Colloque Inter*'
national d’Histoire Maritime (Beyrouth, 5—10 septembre 1966) presenter
par M. Mollat. P., 1970.
268. Bayram M. Sadr ud-Din Konevi ile Hace Nasir ud-Din Tusi’nin Mektupla^-
tiklari iddiasi iizerine.— TD. 1979, c. 32.
268a. Bayram M. Anadolu Selguklulari devrinde Anadolu bacilan (baciyan-i
Rum) orgiittinun kurucusu Fatma Baci kimdir? — Belleten. 1981, c. 45/2,
№ 180.
269. Beldiceanu N. Le timar dans 1’Etat ottoman (debut du XIVе debut dll
XVIе siecle). Wiesbaden, 1980.
270. Beldiceanu N.— Beldiceanu-Steinherr I. Riziculture dans 1’Empire ottoman
(XIVе—XVе siecles).—Turcica. P., 1978, t. IX/2—X.
271. Beldiceanu-Steinherr I. La conquete d’Adrianople par les Tures: la penetra
tion turque et la valeur des chroniques ottomanes.— Travaux et Memoires,
T. 1. P, 1965.
272. Beldiceanu-Steinherr I. En marge d’un acte concernant le pengyek et les
aqingi.— REI. 1969, t. 37.
273. Beldiceanu-Steinherr I. Fiscalite et formes de possession de la terre arable
dans 1’Anatolie preottomane.— JESHO. 1976, vol. 19, pt. 3-.
176
274. Beldiceanu-Steinherr I. Un acte concernant la surveillance des Dardanel-
les.— Bulletin d’Etudes Oriental. Damas, 1978, vol. 29 (1977).
274a. Beldiceanu-Steinherr I. Les laboreurs associes en Anatolie (XVе—
XVIе siecles).—Contributions a 1’histoire economique et social,de 1’Empire
ottoman (Collection Turcica, III). P., 1983.
275. Bendall S.— Morrison C. Un tresor de ducats d’imitation au nom d’Andrea
Dandolo (1343—1354).—Revue Numismatique. Ser. 6, 1979, t. 21.
276. Birge J. K. The Bektashi Order of Dervishes — London—Hartford, 1937.
277. Bjorkman W. Die friihesten tiirkische-agyptischen Beziehungen im 14 Jahr-
hundert.— Fuad Kopriilu Armagam. Istanbul, 1953.
278 Bombaci A. The Army of the Seljuks of Rum.— Annali dell’Istituto Oriental!
di Napoli. 1978, vol. 38.
279. Bosch U. V. Kaiser Andronikos III Palaiologos. Versuch einer Darstellung
der byzantinischen Geschichte in den Jahren 1321—1341. Amsterdam, 1965.
279a. Brown J. P. The Darvishes or Oriental Spiritualism. Ed. with an Intro-
duction and Notes by H. A. Rose. L., 1968.
280. Bulu$t S. Untersuchungen fiber die altosmanische anonyme Chronik der
Bibliotheque National zu Paris. Lpz., 1938.
281. Cahen Cl. Quelques textes negliges concernant les turcomanes de Roum au
moment de 1’invasion mongole.— Byzantion. 1939, t. 14.
282. Cahen Cl. Le commerce anatolien au debut du XIIIе siecle. Melanges
Louis Halphen. P., 1951.
283. Cahen Cl. Notes pour 1’histoire des turcomanes de I’Asie Mineure au
XIIIе siecle.—JA. 1951, t. 239.
284. Cahen Cl. Sur les traces des premiers akhis.— Fuad Kopriilu Armagam.
Istanbul, 1953.
285. Cahen Cl. Pre-Ottoman Turkey. L., 1968.
286. Cahen Cl. Baba Ischak, Baba Ilyas, Hadjdji Bektash et quelques autres.—
Turcica. 1969, t. 1.
287. Cahen Cl. Karasi.— El2.
288. Cahen Cl. Quelques mots sur Sikari.— WZKM. 1978. Bd. 70.
288a. Cahen Cl. Les principautes turcomanes au debut du XlVe siecle d’apres
Pachymere et Gregoras.— TD. 1979, c. 32.
289. Charanis P. On the Asiatic Frontiers of the Empire of Nicaea.— OCP.
1947, vol. 13.
290. Cippola С. M. Guns and Sails in the Early Phase of European Expansion
(1400—1700). L., 1965.
291. Constantin Ch. J. Sur la date de passage par la Valachie du Cheikh Bedr
ed-Din.— Der Islam. Bd. 54. 1977.
291a. Cotsonis H. I. Aus der Endzeit von Byzanz: Burkludsche Mustafa, ein
Marturer fiir die Koexistenz zwischen Islam und Christentum.—BZ. 1957.
Bd. 50.
292. Qagatay N. Futuvvet<;ilikle ahiligin ayrintilari.— Belleten. 1976, c 40,
№ 159.
293. Cagatay N. Anadolu’da ahilik ve bunun kurucusu Ahi Evren.— Belleten.
1982, c. 46, № 182.
294. Qetin M. Ahmedl’nin «Mirkatii’l—Edeb»i hakkinda.— TM. 1964, c. 14,
295. Day J. Pris agricole en Mediterranee a la fin du XlVe siecle (1382).—
Annales. 1961, vol. 16, № 4.
296. Delaville le Roulx J. La France en Orient au XIVе siecle. T. 1—2.— Bibl.
des Ecoles franchises d’Athenes et de Rome. P., 1886, fasc. 44—45.
297. Delaville le Roulx J. Les Hospitallers a Rhodes jusqu’a la mort de Phili-
bert de Naillac (1310—1421). P., 1913.
298. Dennis G. T. The Byzantine-Turkish Treaty of 1403.— OCP. 1967, vol. 33.
299. Desimoni C. Observations sur les monnaies, les poids et les mesures cites
dans les Actes du notaire genois Lamberto di Sambuceto.— ROL. 1895, t. 3.
299a. Dobraca K. Orientalni medicinski rukopisi u Gazi Husrevbegovoj biblio-
teci.— Anali Gazi Husrev-begove biblioteke. T. 7—8. Sarajevo, 1982.
300. Dois M. M. The Second Plague Pandemic and its Recurences in the Middle
East: 1347—1894.—JESHO. 1979, vol. 22.
300a. Esin E. Ikinci Bayezid’in H. 904—906/1498—1500 yillarina Adalar denizi’ne
12 Зак. 838 177
seferi (Inebahti/Aynabahti, Moton, Koron, Avarina’nin fethi).— Erdeiu
Ankara, 1985, c. 1, № 3.
3006. Ettinghausen R. The Uses of Sphero-Conical Vessels in the Middle East
Journal of Near Eastern Studies. 1965, vol. 24, № 3.
301. Failler A. Chronologie et composition dans 1’Histoire de Georges PachyiiK
re.—REB. 1981, t. 39. * ,
302. Faroqhi S. Alum production and alum trade in the Ottoman Empire (abutil
1560—1830).—WZKM. 1979. Bd. 71.
303. Faroqhi S. Notes on the Production of Cotton and Cotton Cloth in XVI Hi
and XVIIth Century.— JEEH, 1979, vol. 8, pt 2.
304. Faroqhi S. Sexteenth Century Periodic Markets in Various Anatolian Sun
caks: I^el, Hamid, Karahisar-i Sahib, Kutahya, Aydin and Mente^’
JESHO. 1979, vol. 22, pt 1.
305. Faroqhi S. Taxation and Urban Activities in Sexteenth-Century Anatolin
International Journal of Turkish Studies. Madison, Wise., 1979—19НП(
vol. 1.
306. Faroqhi S. Towns and Townsmen of Ottoman Anatolia: Trade, Crafts nud
Food Production in an Urban Setting, 1522—1650. Cambridge, 1984.
307. Faure CL Le dauphin Humbert II a Venise et en Orient (1345—1347),
Melanges d’Archeologie et d’Histoire de 1’Ecole fran^aise de Rome. T. ‘Z,
1907.
308. Filipovic N. Osvrt na neka pitanja iz ranije istorije osmanskog timara(1
Radovi Filosofskog Fakulteta. T. I. Sarajevo, 1963.
309. Filipovic N. Prine Musa e Sejh Bedreddin. Sarajevo, 1971.
310. Flemming B. Landschaftsgeschichte von Pamphylien, Pisidien und Lykh’H
im Spatmittelalter.— Abhandlungen fur die Kunde des Morgenlandes. WiiH«
baden, 1964, Bd. 25. H. I.
311. Flemming B. Fahris Husrev u Sirin vom Jahre 1367.— ZDMG. 1961.
Bd. 115. H. 1.
312. Foss Cl. Byzantine and Turkish Sardis. Cambridge (Mass.), 1976.
313. Foss CL Ephesus after Antiquity: A Late Antique, Byzantine and Turkhb
City. Cambridge, 1979.
314. Foss CL Late Byzantine Fortifications in Lydia.— Jahrbuch der Osterreicln
schen Byzantinistik. Wien, 1979. Bd. 28.
315. Frances E. La feodalite byzantine et la conquete turque.— Studia et Acta
Orientalia. Vol. 4. Bucure§ti, 1962. 4
316. Georgieva C. Certains problemes de la structure sociale de 1’Empire Otto-
man aux XIVе—XVIе siecles.— Bulgarian Historical Review. 1974, № 2
317. Gibbons H. A. The Foundation of the Ottoman Empire. A History of tlio
Osmanlis up to the Death of Bayezid I (1300—1403). Oxf., 1916.
318. Giesecke H. H. Das Werk des Aziz Ibn Ardasir Astrabadi. Eine Quelle zili’
Geschichte des Spatmittelalters in Kleinasien. Lpz., 1940.
319. Gokbilgin, M. Tayyib. XIV—XVI asirlarda Edirne ve Pa$a Livasi. Vakif
lar—Miilkler—Mukataalar. Istanbul, 1952.
320. Gokbilgin, M. Tayyib. Rumeli’de Yiiriikler, Tatarlar ve Evlad-i FatihBn
Istanbul, 1952.
320a. Golpinarti A. Mevlana’dan sonra. Mevlevilik. Istanbul, 1953.
321. Golpinarti A. Simavna Kadisioglu Seyh Bedreddin. Istanbul, 1966.
322. Grousset R. L’Empire de Levant. P., 1949.
323. Guboglu M.— Mehmet M. Rascoalele {arane^ti din Imperiul Ottoman
(1418—1420) §i bedreddinismul.— Studii. Vol. 2, 1957.
324. Gucer L. XV—XVII asirlarda Osmanli Imparatorlugunda tuz inhisari vc
tuzlarin i^letme nizami.— I’UIFM. 1962, c. 23.
325. Hadzibajric F. Baytarname.— Orijentalne veterinarske knjige.— Anali Gazi
Husrev-begove biblioteke. T. 7—8. Sarajevo, 1982.
325a. Hammer J. von. Geschichte des Osmanischen Reiches. Bd. 1—2. Pest,
1827—1828.
326. Heers J. Genes au XVе siecle. Activite economique et problemes sociaux.
P., 1961.
327. Hernandez Fr. The Turks with the Grand Catalan Company, 1305—1312.—
Bogazi^i University Journal. Istanbul, 1974, № 2.
178
.128 Heyd W. Histoire du Commerce du Levant au Moiyen Age. Vol. 1—2. Lpz.,
1885—1886.
329 Hinz W Hyperper und Asper. Zur vorosmanischem Wahrungskunde.— Der
Islam. Bd. 39, 1964.
330. Honigmann Ё. Note additionelle a 1’article de M.. Cl. Cahen.— Byzantion.
1939, t. 14, № 2.
331 Hopfgartner L. Altologo.— Miscelanea Storica Ligure. Vol. 2. Milano,
1961.
332. Hrabak B. Izvoz zitarica iz Osmanlijskog carstva ц XIV, XV i XVI stoljecu.
Udeo Dubrovcana u prometu «Turskim» zitom. Pristina, 1971.
333. Huseynof R. XI—XII yiizyillarda Onasya’da ask^ri—feodalite miiessesi —
uclar.—TTK. VIII. C. 2, Ankara, 1981.
334. Inalcik H. Ottoman methods of conquest.—SI. 1954, vol. 2.
335. Inalcik H. Land Problems in Turkish History.— The Muslim World, vol. 45.
Hartford, Conn. 1955.
336. Inalcik H. Osmanhlarda raiyyet riisumu.—Belleteta. 1959, c. 23, № 92.
337. Inalcik H. The Problem of Relationship between Byzantine and Ottoman
Taxation.—Akten des XI Internationalen Byzantinistenkongresses [Miin-
chen, 1958]. Munchen, 1960.
337a. Inalcik H, Bursa and the Commerce of the Levant.— JESHO. 1960,
vol. 3, pt. 2.
338. Inalcik H. Notes on Beldiceanu’s Translation of the Kanunname, Fonds
Turc Ancien 39, Bibliotheque National. Paris.— E)er Islam. 1967. Bd. 43.
H. 1—2.
338a. Inalcik H. The Conquest of Edirne (1361).— Archivum Ottomanicum.
The Hague. 1971, vol. 3.
339. Inalcik H. The Ottoman Empire. The Classical Age (1300—1600). L.,
1973.
340. Inalcik H. Impact of the Annales School on Ottoman Studies and New
Findings.— Review. Binghampton, 1978, vol. 1, № 3—4.
341. Inalcik H. Servile Labor in the Ottoman Empire.—The Mutual Effects of
the Islamic and Judeo-Christian Worlds: the East European Pattern, ed. by
A. Asher, T. Halasi-Kun, В. K. Kiraly. N. Y., 1979.
342. Islamoglu H., Faroqhi S. Crop Patterns and Agricultural Production Trends
in Sexteenth Century Anatolia.— Review. 1979, vol. 2, № 3.
343. Jacoby D. Catalans, Tures et Venitiens en Romanie (1305—1332): un nou-
veau temoignage de Marino Sanudo Torsello.— Studi Medievali, Spoleto,
1974, vol. 15.
344. Jegerlehner J. Der Aufstand der kandiotischen Ritterschaft gegen das Mut-
terland Venedig: 1363—1365.—BZ. 1903. Bd. 12.
345. Jirecek C. Die Bedeutung von Ragusa in Handelgeschichte des Mittelal-
ters.— Almanach der kaiserlichen Akad. der Wissenschaften. Bd. 49. Wien,
1899.
346. Jorga N. Philippe de Mezieres (1327—1405) et la Croisade au XlVe siecle.
P, 1896.
347. Jorga N. Latins et Grecs d’Orient et I’etablissement des Tures en Europe
(1342—1362).—BZ. 1906. Bd. 15.
348. Jorga N. Geschichte des Osmanischen Reiches. Bd. 1. Gotha, 1908.
349. Kahane H., Kahane R., Tietze A. The Lingua Franca in the Levant. Urbana,
1958.
350. Kdldy-Nagy Gy. The Conscription of Miisellem and Yaya Corps in 1540.—
Hungaro-Turcica. Studies in Honour of Julius Nemeth/Ed. by Gy Kaldy
Nagy. Budapest, 1976.
351. Kdldy-Nagy Gy. The First Centuries of the Ottoman Military Organiza-
tion.— Acta Orientalia. Budapest, 1977, vol. 31, № 2.
352. Kedar B. Merchants in Crisis: Genoese and Venetian Men of Affaires and
the Fourteenth Century of Depression. New Haven—London, 1976.
353. Kissling H. J. Das Menakybname Scheich Bedr od-Dins, des Sohnes des
Richters von Simavna.— ZDMG. 1950. Bd. 100.
354. Kissling H. J. Venedig und der islamische Orient bis 1500.—Venezia e il
Levante fino al secoli XV, a cura di A. Pertusi. Vol. 1. Firenze, 1973.
12*
179
355. Kosay H. Small Business Men’s Organization «Ahilik» and its Tradition *
EB. 1979, vol. 15, № 1.
356. Koprulii M. F. Anadolu beylikleri tarihine ait notlar.— TM. 1928, c
(1926). ,
357. Koprulii M, F. Aydinoglullan tarihine ait.— TM. 1928, c. 2 (1926).
358. Kdprulii M. F. Les Origines de 1’Empire ottoman. P., 1935.
359. Koprillil M. F. Anadolu Sel^uklulari tarihi’nin yerli kaynaklan.— Belh’hb
1943, c. 7, № 27. *
359a. Kuran A. Thirteenth and Fourteenth Century Mosques in Turkey- Al*
chaeology. 1971, c. 24, № 3.
360. Kramers J. H. Karasi.— El1. ♦»
361. Kyrris С. P. John Cantacusenus, the Genoese, the Venetians and the Gv
talans (1348—1354).— Byzantina. Thessalonica. 1972, vol. 4.
362. Laiou A. E. Marino Sanudo Torsello, Byzantium and the Turks: the Bad
round to the Anti-turkish League of 1332—1334.— Speculum. СатЬгнЦ*.
(Mass.), 1970, vol. 45. T
363. Laiou A. E. Constantinople and the Latins. The Foreign Policy of Amlin
nicus II Palaeologus, 1282—1328. Cambridge (Mass.), 1972. *
364. Laiou A. E. Some Observations on Alexios Philantropenos and Maxhun.
Planoudes.— Byzantine and Modern Greek Studies. Oxf., vol. 4, 1978.
365. Laiou A. E. Quelques observations sur Г economic et la societe de Ch 4
venitienne (ca. 1270—ca. 1305).— Bisanzio et 1’Italia. Raccolta di sliiib
in memoria di Agostino Pertusi. Milano, 1982.
366. Lane-Poole S. The Successors of the Saljuks in Asia Minor.— JRAS. 18P,
vol. 14. и
367. Lemerle P. L’Emirat d’Aydin, Byzance et 1’Occident. Recherches mil'
«La Geste d’Umur Pacha». P., 1957.
368. Loenertz R.-J. Ordre et desordre dans les Memoires de Jean Cantacuzetici
Byzantina et Franco-Graeca. Roma, 1970.
369. Lowe A. The Catalan Vengeance. L., 1972.
369a. Luttrell A. Venise and the Knights Hospitallers of Rhodes in the Four A
teenth Century.— Papers of the British School at Rome. 1958, vol. 26.
370. Luttrell A. Intrigue, Schism and Violence among the Hospitallers of Rlui
des: 1377—1384.— Speculum. 1966, vol. 41.
371. Luttrell A. Crete and Rhodes: 1340—1369.— Actes of the 3rd Internation ll '
Congress of Cretologica. Vol. 2. Athens, 1974.
372. Luttrell A. The Hospitallers at Rhodes, 1306—1421.— A History of Cru.ii
des. Vol. 3, ed. by К. M. Setton. Madison, 1975.
373. Luttrell A. Gregory XI and the Turks: 1370—1378.— OCP. 1980, vol. dO
373a. Luttrell A. The Later History of the Maussolleion and its Utilization lb
the Hospitaller Castle at Bodrum.— The Maussolleion at Halikarnassos. R’h
ports of the Danish Archaeological Expedition to Bodrum. Aarhus, 1980,
vol. 2.
374. Manoussakas M. Un poeta cretese ambasciatore di Venezia a Tunisi e pre n
so i Turchi: Leonardo Dellaporta e i suoi componimenti poetici.— Venezia
e 1’Oriente fra tardo Medioevo e Rinascimento. Venezia, 1966.
375. Martin M. E. The Venetian-Seljuk Treaty of 1220.— English Historical R<> '
view. L., 1980, vol. 95.
376. Mas Latrie L. de. Histoire de 1’ile de Chypre, vol. 1—3. P., 1851—1855.
377. Matschke K--P. Die Schlacht bei Ankara und das Schiksal von Byzanr,
Studien zur spatbyzantinischen Geschichte zwischen 1402 und 1422. Wd"
mar, 1981.
378. Mehmet M. Sur la pensee philosophique et social dans 1’Empire ottoman
aux XIVе—XVе siecles.— Association international d’etudes du Sud-Esl
Europeen. Bulletin. Bucure^ti, 1968, t. 6.
378a. Melikian-Chirvani A. S. Recherches sur les sources de 1’art ottoman
Les steles funeraires d’Ayasoluk, I.— Turcica. 1972, t. 4; II.— Turcica. 1973,
t. 5; III.—Turcica. 1976, t. 8/2.
379. Menage V. Neshri’s History of the Ottomans. The Sources and Development
of the Text. L., 1964.
180
380 Menage V. On the Recensions of Uruj’s «History of the Ottomans».—
BSOAS. 1967, vol. 30, pt 2.
381. Menage V. The «Annals of Murad II».— BSOAS. 1976, vol. 39, pt 3.
382. Menage V. The Islamization of Anatolia.—Conversion to Islam., ed. by
N. Levtzion. N. Y.— L., 1979.
383. Mer$il E. Anadolu Beylikleri.—Tiirk diinyasi el kitabi. Ankara, 1976.
384. Miller T. S. Chios, Byzantium and the Genoese.— Byzantine Studies. Irvine,
Calif., 1975, vol. 2, pt 2.
385. Miller W. The Zaccaria of Phocea and Chios, 1275—1329.— Journal of
Hellenic Studies. L., 1911,vol. 31.
386. Miller W. The Gattilusj of Lesbos (1355—1462).—BZ. 1913. Bd. XXII.
387. Moncada F. de Expedition de los Catalanes, 3-a ed. Madrid, 1973.
388. Moravcsik Gy. Byzantinoturcica. Bd. 1: Die byzantinischen Quellen der Ge-
schichte der Tiirkvolker; Bd. 2: Sprachreste der Tiirkvolker in den byzan-
tinischen Quellen, 3 Aufl. B., 1983.
389. Mordtmann J. H. Djunaid.— El1.
390. Mordtmann J. H. Suheil und Nevbehar. Romantisches Gedicht des Mesud b.
Ahmed (8 Jhdt. d. H.). Nach der einzig erhaltenen Handschrift in der Pre-
uss. Staatsbibliothek. Mit einem Geleitwort von J. H. Mordtmann. Hanno-
ver, 1925.
391. Morgan G. The Venetian Claims Commisions of 1278.— BZ. 1976, Bd. 69.
391a. Mostras C. Dictionaire geographique de 1’Empire ottoman. St.-Petersbourg,
1873.
392. Miikrimin Halil. Diisturname-i Enveri. Medhal. Istanbul, 1929.
392a. Nagata Y. 16. yiizyilda Manisa koyleri 1531 tarihli Saruhan sancagina
ait bir tahrir defterini incelemedenemesi.— TD. 1979, c. 32.
393. Nicol D. M. The Byzantine Family of Kantakouzenos, ca. 1100—1460. Wash.,
1968.
394. Nicol D. M. The Last Centuries of Byzantium, 1261—1453. L., 1972.
394a. Ocak A., Yasar. XIII ve XIV. yiizyillar Anadolu Tiirk tarihi bakimindan
onemli bir kaynak: Menakib’ul-Kudsiya fi Menasib’il-unsiya.— TD. 1979,
c. 32.
395. Ozdemir H. Die altosmanischen Chroniken als Quelle zur tiirkischen Volk-
skunde.— Islamkundliche Untersuchungen. Bd. 32. Freiburg, 1975.
396. Oztuna T. Y. Ba^langicindan zamanimiza kadar Tiirkiye tarihi. C. 2: Sel^uk-
lular ve Anadolu Beylikleri. Istanbul, 1964.
397. Rakaltn M. Z. Osmanli tarih deyimleri ve terimleri sozliigii. С. 1—3. Is-
tanbul, 1946—1955.
398. Pitcher D. E. Historical Geography of the Ottoman Empire. Ldden, 1972.
399. Prutz H. Die Anfange der Hospitaliter auf Rhodes, 1310—1355.— Sitzungs-
berichte der Bayerischen Akad. der Wissenschaften. Phil.— Hist. KI., I Abh.
Munchen, 1908.
400. Ramsey W. M. The Historical Geography of Asia Minor. L., 1890.
401. Rogers J. M. Waqf and Patronage in Seljuk Anatolia. The Epigraphic Evi-
dence.— Anatolian Studies. Ankara — London, 1976, vol. 26.
402. Rdhrborn KI. Untersuchungen zur osmanischen Verwaltungsgeschichte. B.—
N. Y., 1973.
402a. Savvides A. G. C. Byzantium in the Near East: its Relations with the
Seljuk Sultanate of Rum in Asia Minor, the Armenians of Cilicia and the
Mongols (A. D. c. 1192—1237). Thessalonica, 1981.
403. Schilbach E. Byzantinische Metrologie. Munchen, 1970.
404. Schlumberger G. Expedition des «Almugavares» ou routiers Catalans en
Orient de Fan 1302 a 1’an 1311. P., 1902.
405. Schreiner P. Zur Geschichte Philadelphias im 14 Jahrhundert (1293—
1390).—OCP. 1969, vol. 35.
406. Setton К. M. Catalan Domination of Athenes, 1311—1388. Cambridge
(Mass.), 1948.
407. Setton К. M. The Papacy and the Levant (1204—1571). Vol. 1—2. Phi-
ladelphia (Pa), 1976—1978.
408. Sevim A. Cimri olayi hakkinda birka? not.— Belleten. 1961, c. 25, № 97.
181
409. Silberschmidt M. Das orientalische Problem zur Zeit der Entstehung <!••*
tiirkischen Reiches nach venezianischen Quellen. Lpz.— B., 1923.
410. Spuler B. Die Mongolen in Iran. Politik, Verwaltung und Kultur
Ilchanzeit (1220—1350). 2 Aufl. B, 1955.
411. Sugar P. Southeastern Europe under Ottoman Rule, 1354—1804. Seattle
London, 1977.
412. Siimer F. Anadoluda Mogollar.— Sel^uklu Ara^tirmalari Dergisi, 1970,
c. 1(1969).
413. Siimer F. Karaman oghullari.— El2.
413a. $iikru M. Das <<Hest Bihist des Idris Bitlisi».— Der Islam. 1930. Bd. Г1
H. 3.
414. Tarama sozlugii. Ankara, 1964.
415. Tekindag, M. S. $ihabettin. Karamanlilar.— 1A. C. 5 (1—2). Istanbul, I960
416. Tekindag, M. C. Sehabettin. Misr, Suriye ve Hicaz’da yazilmi^ arab^a ct<» *
lerin Osmanh tarihi bakimindan onemi.— TTK. VII. Ankara, 25—29 cyllll
1970. Kongreye sunulan bildiriler. C. 2. Ankara, 1973.
417. Tenenti A. Venezia e la pirateria nel Levante, 1300—1460 Venezia e il Lt
vante fino al Secoli XV, a cura di A. Pertusi. Vol. 1. Firenze, 1973.
418. Thiriet F. Venise et 1’occupation de Tenedos au XIVе siecle.— Melanges <h
1’Ecole fran^aise de Rome. T. 65. P., 1953. t
419. Thiriet F. Les chroniques venitiennes de la Marcienne et leur importance
pour 1’histoire de la Romanie greco-venitienne.— Melanges de 1’Ecole fran^m
se de Rome. T. 66. P., 1954.
420. Thiriet F. Una proposta di lega antiturcica tra Venezia, Genova e Bisanzlo
nel 1362.— Archivio Storico Italiano. Firenze, 1955, vol. 113.
421. Thiriet F. La Romanie venitienne au Moyen age. Le developpement cl
1’exploitation du domain colonial venitien (XIIе—XVе siecles). P., 195th
422. Thiriet F. La relations entre la Crete et les emirats turcs d’Asie Mineui’d
au XIVе siecle (vers 1348—1360).— Actes du Xlle Congres International.
des Etudes Byzantines. T. 2. Belgrade, 1964.
423. Tinnefeld F. Pachymeres und Philes als Zeugen fiir ein Unternehmen gegen
die Osmanen.— BZ. 1971. Bd. 64.
424*. Tinnefeld F. Kaiser loannes V Palaiologos und der Gouverneur von Ph(h “
kaia 1356—1358; ein Beispiel fiir den Verfall der byzantinischen Zentralge*
wait um die Mitte des 14. Jahrhunderts—Rivista di Studi Byzantini e Slavl,
Vol. 1, Miscellanea A. Pertusi. Bologna, 1981.
425. Togan Z. V. Umumi Turk Tarihine Giri$. C. 1. Istanbul, 1946.
426. Togan Z. V. Re^ideddin’in mektuplannda Anadolu’nun iktisadi ve medeni
hayatma ait kayitlar.— 1UIFM. 1953, c. 15, № 1—4.
427. Tomaschek W. Zur historischen Topographie von Kleinasien im MittelaL
ter.— Sitzungsberichte der Akad. der Wissenschaften in Wien. Phil.— Hist.
Cl. Wien, 1891. Bd. 124. Abh. 8.
428. Trimingham J. S. The Sufi Orders of Islam. Oxf., 1971.
429. Turan O. L’islamisation dans la Turquie au Moyen age.— SI. 1959, vol. 10, ,
430. Turan O. Anatolia in the period of the Seljuks and the beyliks.— The Cam-
bridge History of Islam. Vol. 1. Cambridge, 1970.
431. Turan O. Sel<;uklular zamamnda Tiirkiye (1071—1318). Istanbul, 1971.
432. Ul-Haque Z. Origin and development of Ottoman timar system.— Islamic
Studies. Islamabad, 1976, vol. 15, pt. 2.
433. Ulugay, M. fagatay. Saruhanogullan.— IA. ,
434. UzunQptrsili I. H. Anadolu Beylikleri ve Akkoyunlu, Karakoyunlu devletleri.
Istanbul, 1937. и
435. Uzunpar§tli I. H. Osmanh devleti te$kilatina medhal. Istanbul,1941.
436. Uzungpr^ih 1. H. Karesiogullan.— IA.
437. Uzungarfilt 1. H. Mente^eogullari.— IA.
438. Uzungarsth /. H. Osmanh tarihi. С. 1, 2-ci baski. Ankara, 1961.
439. Uzunparsilt 1. H. Sivas-Kayseri ve dolaylarmda Eretna devleti.— Belleten.
1968, c. 33, № 126.
440. Uzun$ar§tli 1. H. Sivas ve Kayseri hiikumdan Kadi Burhaneddin Ahmed.—
Belleten. 1968, c. 33, № 126.
182
441. Cnver, A. Siiheyl. llimler tarihimizde Aydinoglu Isa Beyle sahsina ait mec-
muamn ehemmiyeti hakkinda.— Belleten. 1960, c. 24, № 95.
441a. Varltk M. Q. Germiyan-ogullan tarihi (1300—1429). Ankara, 1974.
442. Vaughan D. Europe and the Turk. A Pattern of Alliances 1350—1700. Li-
verpool, 1954.
443. Verlinden Ch. La Crete, debouche et plaque tournante de la traite des
escalves au XlVe et XVe siecles.— Studi in onore di A. Fanfani. Vol. 3.
Milano, 1962.
444. Verlinden Ch. Venezia e il commercio degli schiavi.— Venezia e il Levante
fino al Secoli XV, a cura di A. Pertusi. Vol. 1. Firenze, 1973.
445. Verlinden Ch. L’esclavage dans Europe medievale. T. 2: Italie, colonies
italiennes du Levant, Levant latin, Empire byzantin. Gent, 1977.
446. Vis тага G. Le relazioni dell’Impero con gli emirati selgiuchide nel corso
del secolo decimoquarto.— Byzantinische Forschungen. Amsterdam, 1968,
vol. 3.
447. Vryonis Sp. Jr. The Byzantine Legacy and Ottoman Forms.— Dumbarton
Oaks Papers. Vol. 23/24. Wash., 1969—1970.
448. Vryonis Sp. Jr. The Decline of Medieval Hellenism in Asia Minor and the
Process of Islamization from the Eleventh through the Fifteenth Century.
Berkeley — Los Angeles — London, 1971.
449. Vryonis Sp. Jr. Nomadization and Islamization in Asia Minor.— Dumbar-
ton Oaks Papers. Vol. 29. Wash., 1975.
450. Wachter A. Der Verfall des Griechentums in Kleinasien im XIV Jahrhun-
dert. Lpz., 1902.
451. Watson A. M. Back to Gold and Silver.—The Economic History Review.
Ser. 2. L., 1967, vol. 20.
452. Weiss G. Joannes Kantakuzenos—Aristokrat, Staatsmann und Monchin
der Geselschaftsentwicklung von Byzanz im 14 Jahrhundert. Wiesbaden,
1969.
453. Werner E. Ketzer und Weltverbesserer. Zwei Beitrage zur Geschichte Sii-
dosteuropas im 13 und 15 Jahrhundert.— Sitzungsberichte der Sachsischen
Akad. der Wissenschaften zuLeipzig, Phil—Hist. KI. Bd. 116. H. 5. B., 1974.
454. Werner E. Die Geburt einer Grossmacht — die Osmanen (1300—1481). Ein
Beitrag zur Genesis des tiirkischen Feodalismus, 3 Aufl. B., 1978.
455. Wittek P. Das Fiirstentum Mentesche. Studie zur Geschichte Westkleina-
siens im 13—15 Jahrhundert.— Istanbuler Mitteilungen. H. 2. Istanbul, 1934.
456. Wittek P. The Rise of the Ottoman Empire. L„ 1938.
457. Wittek P. Yaziji oghlu Ali on the Christian Turks of the Dobruja.—
BSOAS. 1952, vol. 14, № 3.
458. Wittek P. Der «Beiname» des osmanischen Sultans Mehemmet L— Eretz-
Israel. Vol. 7. Jerusalem, 1964.
459. Wulzinger K., Wittek P., Sarre F. Das Islamische Milet. B.— Lpz., 1935.
460. Yucel, M. Yasar. Candar-oglu Qelebi Isfendiyar Bey (1392—1439).— TAD.
1964, c. 2, № 2—3.
461. Yucel, M. Yasar XIII—XV yuzyillar Kuzey-Bati Anadolu tarihi. Qoban-ogul-
lari, Candar-ogullan Beylikleri. Ankara, 1980.
462. Zachariadou E. A. Ertogrul bey, il sovrano di Teologo (Efeso).— ASLSP,
n. s. Vol. 5, 1965.
463. Zachariadou E. A. The Conquest to Adrianople by the Turks.— Studi Vene-
ziani. Vol. 12, 1970.
464. Zachariadou E. A. Sept traites inedits entre Venise et les emirats d’Aydin
et de Mente^e (1331—1407).— Studi Preottomani e Ottomani. Atti del
Convegno di Napoli (24—26 settembre 1974). Napoli, 1976.
465. Zachariadou E. A. Prix et marches de cereales en Romanie (1343—1405).—
Nuova Rivista storica. Milano, 1977, vol. 61.
466. Zachariadou E. A. Cortazzi kai oxi corsari.— Thesaurismata. Venezia, 1978,
vol. 15.
467. Zachariadou E. A. Observations on some Turcica of Pachymeres.— REB.
1978, t. 36.
468. Zachariadou E. A. The Catalans of Athens and the Beginning of the Tur-
kish Expansion in the Aegean Area.— Studi Medievali. 1980, vol. 21, fasc. 2.
183
469. Zachariadou E. A. Manuel II. Palaeologus on the Strife between Bayezid 1
and Kadi Burhan al-Din Ahmad.— BSOAS. 1980, vol. 43. *
470. Zachariadou E. A. Note sur 1’article de Matoula Couroupou.— Geographic
Byzantina. P., 1981.
471. Zachariadou E. A. Suleyman Qelebi in Rumili and the Ottoman Chronic t
les.—Der Islam. B.—N. Y„ 1983. Bd. 60. H. 2.
472. Zachariadou E. A. Trade and Crusade. Venetian Crete and the Emiratcn
of Menteshe and Aydin (1300—1415). Venice, 1983.
473. Zajqczkowski A. Etudes sur la langue vielle-osmanlie. T. 1: Calila cl
Dimna. Krakow, 1934.
474. Zakythinos D. A. Le Despotat grec de Moree. T. 1—2. L., 1975.
475. Zambaur E. von. Die Miinzpragungen des Islams. Bd. 1: Der Westen und
Osten bis zum Indus mit synoptischen Tabellen, herausgegeben von P. Ja-
eckel. Wiesbaden, 1968.
476. Zivojinovic M. Concerning Turkish Assaults on Mount Athos in the 14th 6
Century, Based on Byzantine Sources.— POF. 1980, t. 30.
СЛОВАРЬ
НЕКОТОРЫХ СПЕЦИАЛЬНЫХ ТЕРМИНОВ
абдал—1) странствующий дервиш; 2) одна из ступеней в иерархической
лестнице некоторых дервишских братств
авариз— экстраординарные налоги на податное население (реайю), собирае-
мые в случае войны или других чрезвычайных происшествий
акче — мелкая серебряная монета, основная единица денежных расчетов в
средневековой Турции
баба — 1) старейшина в дервишских братствах; 2) глава обители дерви-
шей-бекташи
байло — 1) посол Венеции в Константинополе; 2) венецианский наместник
в колониях
бей—1) правитель эмирата; 2) наместник в военно-административном округе
(санджаке); 3) глава племени
бейлербеи, бейлербей («бей над беями») — 1) титул правителя крупнейшей ад-
министративной единицы в Османской империи (бейлербейлика или эя-
лета); 2) военачальник
вакф (мн. ч. эвкаф)—движимое или недвижимое имущество, доходы с ко-
торого предназначались на религиозные или благотворительные цели.
Создавались за счет пожертвований государства и частных лиц, осво-
бождались от налогов, не подлежали отчуждению
газа (газават, джихад) —священная исламская война
гази—1) участник газавата-, 2) почетный титул отличившихся в газавате
гулям (мн. ч. гильман) — 1) раб; 2) оруженосец, слуга
дефтер—1) тетрадь; 2) опись, реестр
дёнюм — единица измерения площади (940 кв. м)
джебелю — латник
джизье — поголовная подать с немусульман (см. харадж — 3)
джуз — часть книги, одна из тридцати частей Корана
диван—1) сборник стихов; 2) совет при султане или везире, центральный
орган правительства
диздар — комендант крепости
зеамет — тимар с годовым доходом от 20 тыс. до 100 тыс. акче
зимми — христиане и иудеи, подданные мусульманского государства
испендже — поземельный налог, выплачиваемый земледельцами-христианами,
соответствовал взимавшемуся с мусульман налогу ресм-и чифт
иль — страна, край, область, вилайет
иль языджисы — «областной писец», периодически составлявший подробный
реестр всех источников дохода в данной области
канун — светский закон, закон установленный султаном, в отличие от ша-
риата
канун-наме — свод законов, установленных султаном
кетхуда—1) управляющий; 2) полномочный представитель бейлербея\ 3) ста-
роста городского квартала; 4) старшина в ремесленном цехе
Kt/л—1) раб; 2) воспитанник султанского дворца, состоящий на государст-
венной службе
кыбла — направление, куда обращает лицо мусульманин во время молитвы.
Во всех мечетях кыбла обозначается специальной нишей (михрабом)
кятиб — писец, секретарь
лала — должность воспитателя при султанских сыновьях
махди — мессия. В суннитском исламе махди — предвестник близкого конца
света, последний обновитель и преемник пророка Мухаммеда. Шиитский
185
махди — ожидаемый непогрешимый имам из рода Али, продолжатель
ла пророка, призванный восстановить на земле справедливость
месневи — жанровая форма стихотворных произведений, состоящих из риф-
мованных двустиший (бейтов)
мир-и алем— хранитель султанских знамен, шатров и музыкальных ипощ
ментов
мири — собственность или доходы государства
мюдеррис — глава медресе
мюльк (мн. ч. амлак) — безусловная форма собственности. Недвижимость им
другие источники дохода, пожалованные султаном владельцу в полнуи!
собственность с правом передачи по наследству, дарения, продажи, :ь|*
лога, обращения в вакф
мюрид — новообращенный в дервишских братствах
наиб—1) заместитель кади, судебный исполнитель; 2) доверенное лицо
нишан—1) тугра; 2) султанский указ
ниябет (бад-и хава) — совокупность налогов, взимавшихся в пользу владели
цев свободных тимаров: подать за невесту, штрафы и др.
подеста—1) полномочный представитель; 2) губернатор
Порта—1) принятое в Европе название султанского правительства; 2) О(
майская империя
реайа — податное население
ресм-и чифт — поземельный налог с полного крестьянского надела в одни
чифт (60—150 дёнюмов в зависимости от качества земли), выплачивав
мый мусульманской реайей в денежной форме
санджак (лива) — 1) знамя; 2) административный округ во главе с санджак*
беем
сипахи — см. тимариот
субаши — владелец зеамета, командир отряда тимариотов, ответственный М
поддержание порядка в округе (субашилыке)
субашилык — административное подразделение санджака
таифе — группа людей, дервишское братство, ополчение, племя
тапу—1) свидетельство, получаемое крестьянином (райатом) от тимариота
за определенную плату, в котором фиксировались права крестьянина на
получаемый надел; 2) плата, вносимая райатом тимариоту за право поль-
зования наделом (ресм-и тапу); 3) держание земли на основе тапу (см,
тапу — 1)
текалиф (русум)-и шерийе — налоги, обоснованные шариатом: зекят, ушр, ха-
радж и джизье. На основе этих четырех категорий в Османской империй
сложилась налоговая система, состоявшая из подоходных, поземельных
и подушных обложений
текалиф (русум)-и урфийе — «налоги по обычаю», не значившиеся в перечне
налогов, предписанных шариатом-, ниябет, мельничный налог (ресм-и аси-
аб) и др.
тимар— 1) земельное владение, приносящее доход до 20 тыс. акче в год. Вла-
дение тимаром обусловливалось службой (как правило, военной). Тимар
состоял из двух частей: а) хасса-чифтлик (кылыдж Йери) — в распоря-
жении тимариота, б) наделы (чифтлики) реайи, выплачивающей владель-
цу установленные налоги ушр, ресм-и чифт и др.; 2) право сбора опре-
деленной доли податей, предоставляемое государством за службу
тимар свободный — в эту категорию входили хассы султанов и их сыновей,
санджак-беев, зеаметы диздаров, субаши
тимариот (сипахи) — владелец тимара
тугра — монограмма султана, состоящая из его имени и титулов. Ставилась
для утверждения на государственных документах
тюрбе—1) гробница знатного лица; 2) гробница мусульманского святого,
часто служившая местом паломничества (зиярета)
удж-бей — глава племени, освобожденного от налогов в обмен на несение
службы по охране границ сельджукского султаната
улема (ед. ч.— алим) — улемы, мусульманские теологи и законники
улу-бей (эмир ал-кебир, эмир-и азам) —великий бей (см. бей — 1)
ушр — десятина, взималась в пользу вакфа, владельца мюлька или тимара,
как пр:авило, в натуре
факих — знаток мусульманского права (фикха)
ферман — султанский указ
хадисы — письменно зафиксированные предания о деяниях и изречениях про-
рока Мухаммеда
хане—податная единица (3—5 человек)
хасс__султанский домен, владения шахзаде, бейлврбея, санджак-бея, при-
носящие ежегодный доход свыше 100 тыс. акче
харадж— 1) дань с немусульманских стран; 2) налогу а) харадж-и муваззаф,
соответствующий поземельному налогу ресм-и чшфт, б) харадж-и мукассе-
ме, соответсвующий десятине (ушру); 3) подушная подать с немусульман
(см. джизье)
хутба — пятничная молитва в мечети с восхвалениями и благопожеланиями
царствующему султану
шариат — комплекс мусульманских правовых установлений
шахзаде— царевич, сын султана
шихнэ— чиновник, осуществляющий контроль в захваченных и вассальных
районах за выплатой дани в казну ильханов, иногда выполнял полицей-
ские функции
юрюки — тюрки-кочевники
ясак — закон, свод султанских законов
186
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ СХЕМЫ
Ментешеогуллары
Карабай
Иблистан
Хаджи Бехаеддин (Вехадыр)
Ментеше Челеби (ум. ок. 1295 г.)
Месуд (ум. до 1319 г.) 1 Караман
Ибрахим? Орхан (ум. до 1337 г.) Зерван
Дочь, супруга Сулеймана Айдыноглу Ибрахим (ум. ок. 1355 г.)
i— j________________________________!________________________
Муса (ум. до 1375 г.) Мехмед (ум. в 1403 г.) Ахмед' Гази (ум. в 1391 г.)
Ильяс (ум. в 1421 г.) Махмуд Дочь, супруга Мехмеда Челеби Айдыноглу
Ахмед (1421—1424) Лейс (1421—1424) Иса II Айдыноглу Умур II Айдыноглу
| (ум. ок. 1403 г.) (ум, в 1405 г.)
Ильяс (1451 г.)
Айдыногуллары
Айдын (ум. в 1304 г. ?)
_________________________ . I_____________________________________________________
I * 1 V I тг 1
Мехмед (ум. в 1334 г.) Осман Хамза Караман
। ! — i — ।
Умур Хызыр Челеби Иса Ибрахим Сулейман-шах
(ум. в 1348 г.) (ум. до 1357 г.) (ум. I ок. 1390 г.) (ум. ок. 1344 г.) (ум. в 1349 г.)
Мехмед Челеби Айдыноглу Хафса-хатун, супруга Баязида 1
__________________I______________
Иса II (ум. ок. 1403 г.) Умур II (1403—1405)
Мустафа (ум. в 1422 г.)
Кара Ибрахим [Измироглу*]
|----------;----1--------!------------------------------1
Хамза Джунейд (ум. в 1425 г.?) Баязид
Курт Хасан Хамза (ум! в 1421 г.?)
* Весь род Измироглу был перебит османцами в 1425 г. Джунейд Измироглу, вероятно, был сыном бейлербея
Исы Айдыноглу Кара Ибрахима и внуком одного из братьев Мехмеда Айдыноглу (см. гл. I).
-681
И 90
£аруханогулЛарь1
Али-паша-------Сарухан (ум. в 1346 г.)----------------------Чука
। ________I____________________________________
Идрис Девлет-хан Тимур-хан Ильяс (ум. до 1357 г.) Орхан Сулейман Атмаз
Якуб-хан (ум. ок. 1414 г.)
Исхак Челеби (ум. в 1379 г.)
Хызыр-шах (ум. в 1405 г.) Орхан (уМ. в 1404 г.)
Каресиогуллары
Мелик Данышменд Гази
I
Баади-бей
Калем
Кареси
I------------------!--------------1
Тимур-хан Яхши (ум. ок. 1341 г.)
Аджлан (Бейлербеи Челеби) (ум. до 1345 г.)
I j |
Турсун (ум. ок. 1347 г.) Сулейман (ум. в 1349 г.) Мустафа
Османская династия
(до Мехмеда Фатиха)
Эртогрул
Осман Гази
_________________________!_
Алаеддин Орхан (1324—1362)
,---------------------------------------Н---------------------------------------------------1
Сулейман-паша (ум. в 1357) Мурад I Худавендигяр (1362—1389) Халиль
------------------------------------j--------------* - |
Исмаил Челеби (Савджи) Баязид I Йылдырым (1389—1402) Якуб Челеби
___J____________________________________________________j----------------1
Сулейман Челеби Муса Челеби Мустафа Челеби (Дюзме) Мехмед I Киришчи Иса Челеби Юсуф Эртогрул Челеби
(1402—1411) (1411—1413) (1421—1422) (1413-^1421)
Орхан Мурад (1421—1444; 1446—1451) Мустафа Кючюк (1422—1423)
Мехмед II Фатих (1444—1446; 1451—1481)
СО
ж
содержание
Предисловие........................................................ <’
Введение ........................................................... #
Глава I. Политическая история Эгейских эмиратов................. 14
Распад Конийского султаната и образование первых бейликов . . 14
Турецкое завоевание восточных провинций Византийской империи.
Образование эмиратов Ментеше, Айдын, Сарухан, Кареси ... 19
Отношения эмиратов с латинскими государствами Средиземноморья,
Византией и Гермиянским бейликом в 1306—1334 гг............... 27
Византийско-турецкие отношения (1335—1348). Крестовый поход на
Смирну...................................................... 36
Упадок эмиратов. Усиление Османского султаната. Завоевание бей-
лика Кареси................................................... 45
Османское завоевание, бейликов Айдын, Сарухан и Ментеше
(1390 г.). Вторжение Тимура в Малую Азию (1402 г.). Разгром
державы Баязида I............................................. 56
Эмираты в период Междуцарствия (1403—1413). Восстание Берк-
людже Мустафы и Торлака Ху Кемаля в Айдыне и Сарухане . 62
Сепаратистское выступление измирского бея Джунейда. Присоеди-
нение бейликов Айдын и Ментеше к Османской державе в 1424—
1425 гг....................................................... 70
Глава II. Экономические связи Эгейских эмиратов со странами
Средиземноморья.................................................... 77
Первые торговые контакты с венецианцами, генуэзцами и госпи-
тальерами (60-е годы XIII — 20-е годы XIV в.)................. 77
Период расширения экономических связей со странами Средизем-
номорья (1331—1389)........................................... 82
Свертывание внешнеэкономических связей при османцах (1390—
1402). Внешняя торговля в 1403—1414 гг...................... 102
Глава III. Некоторые черты социально-экономической жизни в Эгей-
ских эмиратах..................................................... 109
Внутренняя торговля, ремесло и промыслы......................... 109
Категории землевладения. Структура зависимого класса .... 11G
Формирование государственной структуры. Военное дело .... 124
Г л а в а IV. Некоторые черты культуры Эгейских эмиратов......... 131
Особенности религиозной ситуации ............................ 131
Научная и литературная деятельность...........................136
Заключение....................................................... 14|
Примечания....................................................... 145
Библиография..................................................... 165
Словарь некоторых специальных терминов........................... 185
Генеалогические схемы............................................ 188