ОЧЕРКИ ПО ИСТОРИИ
РУССКОЙ КРИТ ИК И
ПОД РЕД А КЦИЕЙ
А. Л УНАЧ АРСКОГО и ВАТI. ПОЛЯНСКОГО

ТОМ ПЕРВЫЙ

ГОСУДАРС ТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВ О

МОСКВ А

19 29

ЛЕНИНГРАД

Отпечатано

в

Гос издата

типографии

"Красный пролетарий". Мос ква,
Пименовская
в

улица,

количестве
Главлит

М

3 ООО

д.

А-15363

Гиз Х-50 М 25084
Зак аз М 52v8
203/, печ. л.

'{;{

16,

экз

ПРЕДИСЛОВИЕ
Целью настоящих очерков по истории р) сской критики
является желание сделать первый опыт марксистской увяз1ш литературно-критической мысли с эпохой, к которой
относятся отдельны е ее этапы .
Авторы сборника н е желали, однако, ограничиться толь­
ко рщ1ыо и сториков, генетически поясняющих те или дру­
гие произведения, фигуры, школы в области литературной
крпики. Они не отказались и от определенной оценки ве­
ликих, средних и ниже-средних представителей художест­
венной критики с точки зрения прогрессивности их мыслей,
как отражения тенденций передовых классов их общества,
с точки зрения связи их с великими фактами, идеями на­
шего времени, в качестве врагов или предшественников сил,
родственных ныне победившим.
Первой неско\Лько честолюбивой мыслью коллектива, взяв­
шегося выполнить эту работу, было создать марксистскую
историю русской литературной критики.
Наы казалось, что берясь не за историю литературы,
не за историю русской общесп�енной мысли, а только за
историю критики, мы н е явJ1яемся слишком самонадеянными.
Однако, работа по о существлению нашего замысла и
результат, к которому мы пришли после добросовестного
труда над первым томом, заставляют нас назвать наше
коллективное произведение более скромно-очерками по ис­
торин русской литературной критики.
Надо оговориться, что, несмотря на это название, мы
постарались, постараемся и впредь давать более или менее
целостные и неразрывные картины русской критической
мысли, не допуская себя сбиться на отдельные моноrра­
фи:и,-звенья рассыпанной цепи.
1*

3

Равным образом, хотя труд наш коллективен и «вольное»
название очерков могло бы повести к некоторой разноцвет­
ности в работах отдельных авторов, мы решили тщательно
заботиться о том, . ч т об ы при различиях стилей, некотор ой
неминуемой н есогласова: н ности в деталях,-все сочинение,
тем не менее, н осило б ы характер единой идейной установки.
К великому сожалению нашему, еще до окончания 1-го
тома и задолго до выпуска его в свет, мы потеряли, быть
может, ценнейшего из наших сотрудников, незабвенного
тов. Н. А. Р. о жкова.
Читатель первого тома без труда заметит, что два об­
стоятельных очерка, заключающихся в нем и принадлежа­
щих перу пок.ойного тов. Рожкова, представляют собой зна­
чительную ценность.
Автор, их, быть может, несколько вышел за пределы
своей задачи, н о широта созданного в этих очерках .о бще­
стве: н ногю фона вряд ли будет поставлена автору в вину .
. Мы ждем дружелюбной критики и готовы принять к
сведению все замечания, чтобы улучшить нашу рабоrгу в
последующих томах, п о значению материала, который при­
дется в них оформить, еще более важных и злободневных.
чем: предлагаемый: читателю первы И том.
·

9

июля 1928
Москва.

г.

РУССКАЯ КРИТ ИКА ОТ ЛОМОНОСОВА ДО ПРЕД ­
ШЕСТВЕННИКОВ Б ЕЛИНСКОГО .
З на ч ение JJIИ:тератур ной критики в росте общественной
мыс.�ш и вооб ще в и стории культуры любого народа, ко­
нечно, очень велико.
Если даже брать литературную критику в той первона­
чальной форме, в ка�юй она обыкнове1ию появляе.т ся, то есть
как простое дополненце к первым шагам литературы , больше
посвященное ф ормальным, можно сказать даже-языковым,
сторонам этой литературы, то и тогдаJ нельзя пройти мимо
критики. Такая фо� м а:л ьн ая критика, тесней шим образом свя­
занная с литера тур ой и т о л ь к о с литерат1 урюй, в дальн ей ­
шем своем развитии необходимо должна в ы ра:ботать эстети­
ческие нормы, принципы эстетического воззрения на мир1 и
историю, на обще! с тво, н а место искусства в этом общест В:е
и литератур ы-в самом искусстве. Уже постольку даже: чи­
сто форм альная критика: 1пр ещстанляет собою несомн1енный
инт1ерес, отнюдь :не юграничивающи:йся з нач·ением с овре­
менного формалъного коммента рия к лите рату рн ым произве­
дениям, ибо она: харакгеризует (часто не менее глубоко, чем
самые эти дроизведения) все общество, на почве которого
такая критика выросла.
К р:ити ка не может н адолtr о останавливаться и сключитель­
но на чисто фор,м альной с11ороне, она не может не поста,вить
перед .собой прежде всего общего вопроса-о роли ли11ера­
т уры в .общественной жизют, о значении писателя. О быкно­
венно этот вопрос, как только он1 осознается, получа1 е т при­
митивное моральное тоVIковани е : литература-де имеет своей
целью «развлекая доучать», именно в п оучении, в прославр

5

лении добродетели и заключается ее ос1-юв1ное значение.
Раlз влеченис кажется приэтом только внешней позолотой,
только :сл1адким сиропюм, который прибамен к полезной мик­
стур:е для бiО1лее л � ег�ого восприятия со стороны публики. Но
как ,н и примитивна такая rюстановка вопроса, она уже показы­
вает, что критике не избежать социального анализа литерату­
ры. П онятия о том, что такое добродетель и порок-меня­
ются, 'И не 110.JГько от эп1охи1 к эцох;е, 011 кJГа�сса к классу, '.но
час'I'о от одной группы данного класса� к дрrут�ай. Таким обра­
зом, споря о литературе, приходится начать спорить о мора­
л' и . А мораль-это .В!едь есть в rсонце концов выработка ·Клас­
сом норм пов:еден:ия как для себя, та:к и для др угих классов,
то есть чрезвычайно большая социально-психологическая и
социально-нормативная работа, в которой в острой форме про­
являются все течения классового сознания и классовых тен­
денцйй. Постепенно точка эрr ения на сущность литературы
осложняется. Критика уходит от моральной оценки, причем
отчасти iJЗОЗвращается к оценке эсгетической, П:ризнавая на
'
Э'ГОТ rраз художественное ВОЗДСЙСТВИ.е Л'ите ратур<нОГО гtро­
изведения уже н�е развлече1Н ием, а глубочайшим агитацион­
ньш средством. Конечно, . в н екоторых случаях возрождение
эстетической .'Г'очки зрения rп'риводит, на: п:ер1вый взгляд, к
отходу от социолrогическюго мерила', от проникновения в
глубь юrбще:ствен:н ых явлений :И потребностей, ибо иногда
апп ационное дело иокусства' воспринимается по.чти исклю­
,чителън�о как О1'ВЛечение от жизни и ее злюб, как искупление
от жищ� е нных треволнений дутем перехода: читателя в об
ласть чистой крас9,ты.
Уже Пл·еха!jов разъясншr 1С исчерпывающей силой, что
так бывает каждый ра'з', когда группы, непосредственно тво­
рящие л!итературу и IфlИтику, не являются выразитеJ1ями
какого-нибудь тв,о рчески мощного ь:л1асса1 и ка1к б ы ютпадают
от общества, вступают в п ротиворечия с ним или, что етце
вернее, выражают собою в высокой форме состояние без­
дорожья и безнадежности подчас очень широ�их �лое:в, иа­
оещ�ния (главным образом средней и мелК!ой буржуазпи).
Зато от эстетической критики, понимающей самую эстетиче­
скую эмоцию, как повышение жизни, как усиление бодрости,
ка к призыв к пересмотру существующего, к актюшому . в ме­
шательству в жизнь, как урок практического идеализма, от
­

6

такой критики к исследовани ю каждого литера�rурного про­
изведения :с точки зрения более или менее бла:готвюiр�ных
р езультатов его в смысле воспитания ч итателя-один шаг.
Такая критика с 1бол�ьшей глубиной и ш1финой, че
� м пр i И ми­
тивная моральная, рисует п еред нами чаяния и идеалы вре­
мени.
Оценивая воспитательное влияние художественных произ­
ведений, критика начи! Н сtет интересоваться :и: корнями, из ко­
торых они вырастают. Хотя бы н евольно и бессознательно,
она 01носит литер1атурных д еяте лей к ра�зличным шко.чам и
пар1иям, к которым они часто и сами совершенно откровенно
с ебя причисляют. В этих случаях критика на�талкивается
на естественные выводы о соответствии тенденций обсуждае­
мых произведений с жизненными т'енденциями тех обще­
ственных г рупп, которые стоят за ними. Конечно, на первых
порах все это достаточно н еясно, деление наJ группы при­
близИ1ельно, оно кажется скорее п родуктюм разногласия
умов, ч.ем проявлением глубоки х экономических rтричин, опре­
деляющих линию доведения J(лассов. А дале е п риходит и
марксистская крнтика, которая уже с совершенной опре­
деленностью заявляет, что литература :не есть п росто оrграже­
ние жизни, не есть та1кже заражение масс высокими мыслями
и чувствами отдельного гения или таланта, примыкающего
к той или другой школе или стоящего рообняко м,-она, эта
литература, �есть оюжное и гибкое I1рояВ1JJJе ние самой об­
щественной жиз: н и, самого общества в его эко н омическом,
а затем и :политическом расчленении. По всей этой Jiинии
критика ::Все с · б ольшей и большей гюлнотою черrе з окна
литературы sаглядыва·ет в �самую суть, общественной жизни;
она делает это, кроме того, не как самодовлеющая социоло­
гическая ;l!аука, стремящаяся тюл:ько к уяснению фактиче­
с1юй стороны дел1а, н ет, она дела1ет свое дело запальчиво
и сграстно, и сходя иэ практического момента. Даже в тех
случаях, когда она1 занимаt;r т ся как будто объективным науч­
ным анализом, онаr делает это для того, чтобы н епосред­
ственно п ерейти к жгучим выводам.
Литературный критик не социолог толыю, он даже не
историк литературы,-он прежде воего сам художник слова,
который, опира,ясъ на ху,щожеiство, вращающееся в сфере
образов, дает ;ему агитационно-горячи е комментарии, пара7

лизующие или, наоборот, обостряющие, направляющие дей­
ствия того художественного ,произ.ведения, �юторое своеоб
разно перерабаrгывается кр�итиком.
Критика служит тому, что Ленин назвал критическим
:усвоением культуры. А критИJч!еское усвоение обозначает
чрезвычайно сложную перегонку материала, при которой
с одни м человек борется, друГ>ое у силивает и договаривает.
Крйтик, как и художник, есть агитатор и отлича·ется от
художнИ1ка тем, что не творит !Непосредственно основного
материала, а опирается на чужой и приэтом берет на себя
большую ;интеллектуально система'Гизирующую задачу, а н е
эмоциюнал;ыю iНаме:кающую, переводит язык интуиции на язык
мысли. Полн,ой объе�к"Гивности от критика' ни в каком случае
нельзя ждать. Он может говорить объектив:rю лишь по ­
стольку , поскольку с о .всей страстью п римыкает к тенденциям
передового кЛJасса, кла�с са завтрашнего дня. Здесь самая
пламен
_ ная субъективность становится о бъективностью в си­
лу внешней исторической ситуации.
Из всего сказанного видно, как интересно в свою оче­
редь проанализировать самую ,критику, рассмотреть посте­
пенную эволюцию ,ее формы, понять ее самое ·как живое отра­
жение классовой борьбы и н овой п ерего11-июй ее материала:
ещ е р: а з о чис тить .ее от шл:а·ков, к:лшссово чуждых нам эле­
ментов, и, н аоборо т, усилить, д:0говорить то, что идет в
направЛJении современной творческой воли ,пер1едовоrо клас­
са, усвоить те, :подч ас огромные ·щенн:ости, юот:орые таятся
в JJИтера·турной критике и которые часто отнюдь ·не менее
значительны, чем ценности художественные.
Марксистская критика сделала в этом отношении JJ;Оволь­
но м н ого, и мож:н0,1 ск·азатъ, что, несмотря на1 свою молодость,
она дала, пожаJLуй, в смысле ретро сПJе кции и правильного
усвоения творческого п рошлого не меньше результатов, чем
в анализе новых произведен ий . При этой работе она об ра тила
внимание не т�олько на историю литературы, но и на историю
критики. Классические, почти всегда совершенно верные ана­
лизы Плеханова кладутся здесь основой дальнейшей работы.
Тем 1не менее ;в нашей марксистской литературе нет еще по­
пытки, ни индивидуальной, ни коллективной, написать исто­
рию русской ли:т'ературной критики� в связной форме. Настоя­
щий сборник ста'ВIИТ перед собою общую задачу путем кол­

.

8

л•еюивно1г о усилия сделать. ка·к бы первый набросок такой
книги, .создать первый ОПIЫТ, ко11орый мо*ет быть в даль­
нейшем улучшаем.
Статья, которую я взял• на себя в этом сборнике, должна
проследить возникновение и развитие русской кр�итики, неко­
торый ее период, который можно� наэв;а·ть детским�, а в по­
следней стадии в лучшем случа.е-отроческим. Несмотря,
однако, на .естественную . слwбость мысли в этот начальный
период, ·его нельзя считать мертВЫМI для нас. Он предста:­
вляет собою интерес :не только лостольку, поскоvrьку, ну­
ждается в 1некотором материалистическом истол1ювании, как
всякая вообще ;истор:ическ:ая эпоха! во всяк:ом вообще: своем
продукте, но он заключ.а.ет от времен.и до времени в себе
здоровые, плодотворные мысли в элементарном, зачаточном,
но все-та1ки своеобразно-интересном ви!де.
Век Екатер:и ны явился, в сущности, эпохой возникновения
нашей сознательной литер1атуры и критики:.
Литература и критика� до Ломоносова ;представляют со­
бою л: епб', так .с казать, доисторич1ески:й, мла�денческий пе­
риод, а век Екатерины, или, вернее ска'з·а;ть, Ломоносова.
можно считать детством нашей литературы.
Чем вызван.о было вообще ,rюявл·ен:ие литературы, а с
тем вместе и зачатков художественной критики в русском
о бществе середины XVIII стоЛ'етия?
Само собой р!азумеется, что вызва:но оно было своеоб­
разным общественш:ым ;пробуждением некоторых слоев насе­
ления, причем ;причиной этого п робуждения ЯВJIЯJiись, r�о­
нечно, факторы хозяйственного ;порядка.
Хозяйствен1Н1ая, а вместе с теМ' и вся вообще социальная
жизнь Западной Европы того .времени шла в значительной
степени под давлением выросшего торгового капитала" прав­
да, поддер·жив.аемого своим мла1д шим братом, воэвышавши:мся
постепенно над т oi л с т ы м е в р о п е й с к и м с л о е м р е­
м е с л а-промышленным капиталом.
Вторая по.тювина XVIII столетия представляет собою до­
вольно заметную ступень в деле возвышения и русского
торгового .капитала•.
Серьезное зн3!чение приобретают порты Балтийского мо­
ря. Русский хлеб начинает становиться существенной статьей
а нглийского ввоза, ибо Англия начинает решительно пере-

ходить на индустриальн ые р ельсы. Наконец расширение рус­
ско!'О хозяйст Вiа: 1на юге и выхоtд к Че:рному мо р ю также
и мели большое зн ач ен ие. За в тору ю половину XVIII сто л ети я
оборот русского торгового капитала по внешней ·горrо вле
повысился не м ен ее как в шесть раз. Соответственно силь­
но росла и внутренняя торговля и даже, п роглянувшая па
свет еще п ри Петре, капиталистическая п ромышле нн о ст ь .
К концу XVIII столетия в России насчитывалось более двух
тысяч завод ов и фабр и к , имевших около ста тысяч ра б о чих .
Конечно, основной формой экономичес1юй жизни в России
я вляло сь все-таки хлебопашество, а стало быть и тор говля
хл' е бом. А та,к как ог ромн ой в елич иной в сельском хозяй­
стве и в хл ебн о м деле ·являлись дворяне (крупн ы е вель1\ЮЖИ и мелкие помещики) , то естест ве нно , что помещичий
класс должен быть самым широким образом засчита:н: в число
клиентов торгового капитала: или даже непосредственных
участников довоЛ'ьно сложных торговых оборотюв.
До ма ш н и е ф ормы хозяйства,--не тоЛ'ько в кр ест ь янско м
быту, н о и в :эе: м л 1 евладельческом,-были, конечно, еще проч­
ны, но тем не менее товар н о е хозяйство уже распахнуло скна,
а подч ас и две:ри, созда, в ая; в !каждо м ·замкнутом доме, боль­
шом или малом, и звестны й приток и оттоКJ "говаров, извест­
ный экспорт и и м порт .
Как в сегда, развитие денежного хозяйства создавало осо6ую ф орму жадности к накоплению, а именно к неоzрани­
ченноиу накоплению денег. Конечно, в среде вельможно­
дворянск·ой д еньги эти не только и даже не столько н ако­
п.пялись, ско л ь ко тратились на новые ф ор м ы пышности, на�
пр!ивюзную обстановку богатой и ве:сооо й жизни. Но и эта
расточительность треб овал а: известной заботы об источни­
ках дохода. П о э то му не толь ко игравшее пока1 довольно се­
рую рол·ь или таи,вшееся н а з адворках российско е купеч е ство,
но и русские пом ещи к и и русск и е вельможи начали заду­

м ы ват ься ·об

экон о мических

воп росах. Р ебро м

во­
прос о выкол�ачивании воз1\юж:но больших доходов с земли
и крестья н , о при об р етен ии новых земель и нов ых крестьян
путем войн, об уп орядоч ен и и внутренней и внешней rор­
говЛ'И, :а стмо б�ыть r.i: вну:трен1ней и вн е щней I]о лип�ки.
Рост хозяйственного чутья, �озя йст в енной заинтересован­
ности со стороны правящих кл'ассов в ы р а'жался, конечно,
10

ставился

и в росте интереса к Европе, с котор�ой сама' внешняя тор­
говля все больше и больше связывала насущны е интересы
в еr-·хне'й прослlойки дворянства· и буржуазии.
Таким образом :в России, до существу, ш ел! тот же про ­
цесс, который наблюдался в XVIII столетии и в Европе.
Тош,ко в Европе он имел более: длинн ы е корни, другой
темп развития и п оэтому другой уклон.
В начале царствования Екатерины кор енное прютиворе­
чис между тенденциями развития передовых европейских
стран iИ .Rосси : ей не к азаЛiось еще ра:зитеЛ'ьно глуiбоким, это
все еще было время п росвещенного абсолютизма.
Что представлял собою просвещенный а боолютиз.м?
Это был:а своеобразная, если не революционная, то :пред­
р еволюцион1н.а я форма п еремещения удельного веса обще­
ственных классов и отражение его в политической струк­
туре. Королевская власть была издавна тем орудием,
которое-полусознательно большею частью-буржуазия из­
бирала в качестве проводника своего влияния и своих интере­
сов в о б л а с т и г о с у д а р с т в а . Королевская власть, или,
еще вернее, бюрократическая клика, возглавлявшаяся монар­
хом и в огромном большинстве случаев им вертевшая, была
заинтересована кровно в борьбе за свой авторитет п о отно­
шению к крупным феодалам. Опереться :на р астущую мощь
городов, как финансовую, так и вооруженную, было есте­
ственно для централистической б юрократии. Бюрюкратиче­
ский же централизм совершешю последовательно привлекал
буржуазию и наибол'ее хозяйственную, то есть н аиболее·
п роизводительную и торговую часть дворянства. Бюрокра­
тический централизм означал мощное объединение нацио­
нальных интересов, защищенный и упорядоченный в смы­
с.пе путей, налогов и тому подобного внутренни й рын:lок,
поддержку во внешней торговле, более или менее единые
и прочны е деньги и т. д. Государственная 6юрокра1тия уж:е
в эпоху мер•1шнтилиз-ма п оняла, что сила •ее как внутри, так
и вне руковоrдимой . е ю страны заключается в развитии земл�­
делйя, промыслов и торговли. Стараясь быть рачительными
хо:ояевами во имя своих собственных интер�еоов, династия:
и бюрократия всячески способствовал� и р азвитию буржуазии.
В свою очер • едь бrржуазия, то есть новый мощный класс
хороших дельных хозяев, каждый в своем мале!Ньком ко11

роvrевстве, то есть в своем «деле», понимал т е сную зависи­
мость м ежду п р еуспеянием своего собсшедшого предприя­
тия и о б щенационального целого.
Ослабляя подчас очень ж естокими мерами влияние фео­
дализма

и

всю

п естроту,

свойственную

рядку, и способствуя стихийному росту

феода•льному

rю­

буржуазии, корю­

Jl'евская власть в одной стра1не за другой п риходила в со­
стояние

особой ,rюл•1-юты своих прерогатив.

Кошелек бур­

жуазии и городскше дружины давали возмоЖJность креп�о
наказывать любой союз феодалов, пытавшийся вести нен­
тробежную rюлитику.

Если же буржуазия з арывалась кое­

где дальше ч ерты, намеченной для н е е королев. с ким бюро­

кратич еским центром, т о и ее можно 6ыл�о легко ;:ломить,
опираясь на в се более 'Ненавидящую ее феодальную знать
старого типа.
Вместе с тем королевская ,власть и бюрокрwтия ,прекрас­

но сознавали необходимость, так ,сказать, объективной, це­
лесообразной, свободной от влияния узких интересов поли­
тики и чувствовали , что только рост военной мощи и бо­
гатства государства, то есть фактически высших и

сред­

них слоев его, является гарантией дальнейшего процветания
абсолютизма. Кое-где с р еди теоретиков и п рактиков абсо­
лютизма проскальзывало и стремление переделать

старые,

от феодал:и зма уl}а:следова:�щые зачатки конституции на но­
вую, которая служила бы опорой, и сточником информации
п регулирующим аппаратом для в с евластной бюрократии.

Даже передовая мыслъ передовой стра� н ы 1юнтинентщ-­
Франци:и не сrбиваЛ'ась еще d П!ути просвещенного абсо1Лю­
тиама и, пьшая яростью против прерогатив родовитых зем­
левладельцев и против ц ерковного мрака ' , не толькОI с в е л и­
чайшей

щепетильностью

относились

к

королевской

вла­

сти, но ч а сто был:а ,проникнута• по отношению к ней самой
подлинной почтительностью. Стоит только припомнить , что
уже

после взятия Бастилии

«тигр

революции))

Робеспьер

считаЛ' .еще королевскую власть .га' р антией и оплотом против
<Шеиавистной аристократии».
Передовые слои России, неорганизованны е , и мевшие не­
определ·енные гра'Ницы, но состоявшие из вельмож и дворян,
заинтересованных в порядке ради увеличения своего богат­
ства и своей из Европы завезенной слад�юй пышности, из
12

па�иболес умных и энергичных помещиков, из наиболее смы­
шленных и стойких купцов, наконец из, так сказать, Jlегкой
пылп зачаточной разночинной интеллигенции, выдвигавшей­
ся во всем этом процессе втечение первых десятиЛе
1 тий цар­
ствования Екатерины,-формулировали в тайниках своей ду­
ши, а порой откровенно, идеал именно такого просвещен­
ного абсолютизма. Бюрократия с Екатери:ной во главе, за­
ботясь о своем полlОж
· ении в Европе, о прочности и росте
Д;ержавы, понимая важность экономической базы для соот­
ветственной политики, в сною очередь, с открытыми глазами
шла к тому же идеалу просвещенного -абсолютизма. Высоко
чтя идеологов просвещенного абсолютизма на Западе, вплоть
до таких гигантов, как Вольтер и Дидро, Екатерина и се
ближайшие советники радушно опюсил·ись 'И к появлению

у нас своеобразного их ютблеска', своеобразных, несК1олько
неуклюжих подражателей этим идеологам. Начало царствова­
ния Екатерины ,представляет собою в некотором роде гар­
монию :на верхах российского общества, что не исключает,
конечно, жестокого да:вл1ения1На ега низы и растущую эксrгJ11оа­
тацию народных масс.
Литература в России могла и должна была бы появиться
хотя только в силу более близк
: ой связи с Европой и, так
сказать, в силу полуневольного подражания передовой ча­
сти русского общества: обществу евроrгейсКсому, к: которому
сна

начинал·а с некоторыми варварскими искажениями· пр�и­

б.71.ижа1ься по облику своему. Но для возникновения ,1итс­

ратурн

в век Екатерины были

ренившиеся

еще и другие причины, ко­

в прямых потребностях

общества,

более ила

:мен
: ее ·им юс�озн:а1н1ны:х, разумея пюд обществом все ту же
формацию ююзяев», становившихся разумными, р(lсчетливымн
и готовыми учиться у Европы.
Появившаяся еще с та.кой силой при. Елизавете и утоа­
чrившаяся ,и углубившаяся при Екатерине тенденция к пыш­
ности не должна быть понимаема тш1ько как прихоть русских
богачей.

Имеется

два

основных

накопитель и расточитель.

типа богатого

человека:

Накопитель в крайнем своем вы -

ражении превращается в патологического скупца, расточи­
тель-в мота, который .неминуемо разоряется. По всем пр·ед­
nосылкам своей психологии буржуазия, и именно буржуазия
периода первоначального накопления склонна зажимать свой
13

внешний быт, оставлять в нем черты крестъянской п:ростоты
и известного скопидомства. Бережливость является великой

добродетелью в глазах молодого буржуазного класса. Так
это было и относительно нашего купечества до недавнего вре-.
мени, так это было и относитеJiьно купечества второй полови­

ны XVIII стоJiетия. «Барию> же издавна склонен был, живя
политически выжимаемым потом своих рабов, разнообразить
свою жизнь, жуировать. В замкнутой России барский быт
мсг быть преисполнен всяких излишеств, протекавших, одна­
ко, по весьма простым каналам обжорства, пьянства и зошю­
гического непотребства. Стремление к пышности и возмож1юсть ее осуществления бесконечно выросли, когда русский
барин соприкоснулся с барином заграничным. Более утончен­
ные формы жизни, большее гурманство по части всяких на­
слаждений, 1юнечно, примекаюr к

себе

русского

барина.

Но уже в Ж'изни р�сского боярина известную роль игр1ал не
тслько

индивиду'аJiьно-психологический мотив, но

и

l\'Ютив

социально-психологический, а тем самым и обществе�нно-зна­
чительный. Как царский двор, так и двор боярский считали в
некоторой степени своей 06 я з а н н о с т ь ю внешнюю деко­
' ивная пышность вплоть до
ративную пышность. Эта де:корат
постройки дворцов и теремов (между прючим и храмов так­
же)

должна

:vющь

и

была

доказывать

простому человеку

воочию

блеск государства и поддерживающей его аристо­

кратии.
Просвещенный абсолютизм (стоит только припомнить Лю­
довика

XIV)

быJI

в

некоторой

степени

расцветом

такой

упорядоченной этикетом :и правилами 1И: в тю1 же время умо­
помрачительной пышности царей, пышности вельмож, пыш­
ности

церкви.

Это

есть

психа-техника,

классовый

прием,

весьма действительный метод гипноза масс. Пышность эта
большею частью не только !Не возмущала всякого рода Сl\.Iер­

дов (не только у нас, но и во всем мире), но заставляла их

ощущать что-то вроде национальной гордости и смиренно
склоняться перед з1емными богами, столь отличными от них
самих :по образу жизни.
Бюрократический вельможный центр екатерининской Рос­
сии

(это началось уже с

Петра) имел своей естественной

потпико-психологической .задачей та,кже и стремление им­
понировать ЗС1nа;ду, показать, что мы не л'апотник:и, что у
14

нас все так же, как и за морями, что мы ника'Кому Людовику
не уважим. Близость к Европе, постепенный переход верху­
шек обще·ства в хозяйственном отношении на торговый укл'ад
1
европейского типа-все это заставил0
высшие

классы (не

без в�.-rутренней борьбы, конечно) махнуть рукой как на
варварство, .как на нечто и для себя невкусное и для других
неЕидное,-на ,всю суса
. лъную азиатчину допетровской Руси.
Начался :бур:ный ввоз модных форм пышности из-заJ границы.
Громаднейшие средства, безжалостно выдавленные из кре­
стьянства, ;.�двались :в руки лучшим архитекторам, лучшим
декораторам, живописцам, скульпторам, а /В:Месте с тем Jiуч­
шим поварам, конюха;м, па'Рикмах:ерам Европы.

И

надо признать, что при Елизавете, а' особенно при Ека­

терине, Павле и Алек:сандре эта комбинация: дала в России
изумительные вар�анты внешней пышности.
Приэтом, однако, :надо отметить, что есл�и. пышность
ла действительно импоза:нтна5r

и

бы­

смогла, поспоР
' ить с ;•1учшими

достижениями пышности Европы, то в этих раз.золоченных
стелах, среди ,прекрасных картин и статуй жили: все же эти

самые «татаре», которых не надо было особенно скоблить,
чтобы найти под лаком самого густопсового варвара.
П�:авда, не надо преувеличивать и цивилизованности выс­
ших классов Европы. И там внешние формы были созданы
главным образом буржуазной инте�лиrенцией, находившей­
ся на жаловании у своих вельможных заказчиков, и там · за­
казчиюr эти были, в сущности !О
' воря, порядочными дика­
рями, и rюдчас, встречая образчики нравов того же Верс1Ля,
только руками разводишь. Но в

России про1т:иворечие: ме­

жду декоративной ,пышностью, то есть тем, что «делзло�сь
для людей» и внутренним безобразием, то есть урод.т�ивыми
формами ведения жизни и наслаждения в утонченно-дек'О­
рапшных рамках, было более отвратитель!Ным, чем где бы
то ни было.
Социальная задача царедворской и вельможной пышности
включала
но

в

себя

и

задачу наличия

литературы.

Особен­

две формы литературы �непосредст венно относились шvюн­'

но к этой выросшей
ТР'ебпости.

из общественной необХ"о;Цимости

Это-ода и трагедия.

Придворl!IЫЙ

по­

поэт- нечт10

вроде придворного шута особого (Пrе:н�а, 1ю11орый мог бы
царю или велъможе прогреметь необыкновенно важными

CJIO15

вами гипер6олitЧеокую хвалу-был естественной частью пыш­
ности.

Не только важJЕЮ было·,

чтобы э110т человек в вы­

соком п·арике и бархатном кафтане, пре
� дназнач:ен;ный к своему
занятию талан11ом и прошедший оообую школу, мог на: кшюм­
нибудь торжестве лич:но продекл·амировать фейерверочный
и фимиамный дифирамб своему барину, но ода эта появля­
лась ведь затем в печати, могла повторяться повсюду мно­
гократно вслух или про себя, ею можно было щегольнуть пе­
ред друзьями, соперниками, завистниками, иностранцами.
Театр являлся вообще одним из самых занятных и бле­
стящих способов великосветского времяпрепровождения. От
особой формы этого театра-трагедии-правящий класс тре­
бовал прежде всего собственного возвеличения. На сцене
он хотел узнавать себя, своих мужчин и женщин в преобра­
женном виде. Эти персонажи должны были Говорить на воз­
вышенном и утонченном языке, испытывать возвышенные и
утонченные чувства, и даже трагичность судьбы их должна
была возбуждать не жалость к ним, а потрясение величием
их страстей и их, так сказать, неземных путей.
На Западе имелось огромное �соличество трескучих и не­
лепых од и такое же количество не менее трескучих и не
менее нелепых трагедий. Но буржуазия, гораздо более мощ­
ная на Западе, чем в России, пользовалась приэтом несколыю
большей утонченностью и несколько большим вкусом дворян­
ства (двора) и таланты ее умели просочиться сквозь ходуль­
ность тра·гедии и величественные комплименты господству­
ющему классу, пропитать его своими соками. Теперь мы уже
знаем, что та тройка, которая, создала величие французского
1Шассицизма, то есть Корнель, Расин и Мольер были несрав­
ненно

больше

сторонниками и

выразителями буржуазии,

предшественниками революции, чем зеркалом двора и иде­
·Ологами дворянства.

В России же, где влияние, буржуазии было очень ничтож­
но, где поэты-происходили ли они: из мелкого дворянства,
представляли

ли

они

собой разночи:нцев-не чувствовали

вокруг себя даже отдаленной степени сноеобразной поддерж­
ки общественного движения в средн�м классе (город для
Молье
· ра, Поррояль для Расина, фронда для Корнеля), были
лишены соответственных питательных соков. Поэтому красоты
французского классицизма, который так долго и так напрасно
16

шельмовался

«псевдоклассицизмом»,

.отсутствовали в

под­

тшно л о ж н о м классицизме России.
Оды и трагедии были порождены в России исключитель­
на ·требованиями пышности. Пышнословие

ЭТ'О

чрезвычайно

редко, разве только у Ломоносова в иные религиозно-фи­
лософские

моменты,

согревалось

:хоть каким-нибудь чув­

ством, освещалось хоть какой-нибудь мыслью. Французская
трагедия тоже была бы пышным уродом, несмотря на со­
вершенство языка, если бы «душу живу» не вложили в нее
первые, внутренно очень богатые, хотя и опасливые пред­
ставители буржуазии.

В

России же она оказалась сугубо

уродливой, вопервых потому,

Ч'ГО

некому было вложить в

нее «душу», вовторых, потому, что язык наш был совершен­
но не выработан.
Хотя до Державина ода, за исчезающими исключениями
некоторых од Ломоносова, представляет собою надменную
чепуху, хотя трагедия вплоть до Озерова (с боVIьшим сомне­
нием и относительно Озерова): Пр\дставляет собою бездуш­
ную

галиматью

и

обезьянье

передразнивание

иностран­

цев,-все же и ода и трагедия .были не только предметами
гордости со стороны нуждавшегося в их блеске двора и выс­
шего общества, но и предметами подчас не лишенных глу­
бины суждений со стороны писателей и их публики.
Стремление к пышности было не единственным корнем,
из которого

росла новая литература. Западничество было

заметным, естественным и нужным уклоном мысли. Высшая
прослойка общества хотела не толыю щеголять европейским
нарядом, но и более или менее серьезно учиться западно­
европейскому политическому, хозяйственному и культурному
укладу.

Поэтому

всяческое приближение

западноевропеИ­

ских форм к собственному сознанию приветствовалось об­
ществом

екатерининского времени.

Крайне интересовались

переводной литературой вообще, а также литературой, при­
способляющей иностранный материал к русскому пониманию,
и поскольку на Западе ценилась изящная литература, по­
стольку и у нас стремились постичь ее и усвоить.
Однако рядом с западничеством в чрезвычайно резкой
форме проявлялся и патриотизм, и не надо думать, что э-го
было только отражением того естественноr>о консерватизма
более глубоких слоев населения, который был еще до чрез2

Очерки по ис тории русско й кр и гик и

17

жив

вычаИ:ности

сопротивления

и

сохранял форму

подчас

некоторых

элементов

руссопятства,

самой

аристократии

«басурманским новшествам». Нет, и люди самые передовые,
может
Чацкюл

быть,
и

тестовали

прямые предшественники

благороднейших
против

Ведь внутренний
именно

в том,

засилия

из

наших

Грибоедова· с его
славянофилов,

И

иностранщины.

про·­
это понятно.

смысл самого западничества заключался

чтобы

перенять

сильные

стороны

«врага»,

ибо всякая дворянско-буржуазная меркантильно-военная бан­
да, носящая название государства, не могла не смотреть в
то время (как и повднее, в эпоху промышленного и банков­
ского империализма) на иностранца, как на врага. Поэтому
преклонение

перед европейским,

огульная

постановка его

выше своего, неумение заставить его служить «нашим» це­
лям и, наоборот, как бы растворение себя в его стихии-все
это являлось с точки зрения классового инстинкта бюрокра­
тии, вельмож, дворянства, передовой буржуазии, зачаточной
интеллигенции-извращением и преступлением.
Это заставило стремиться противопоставить завозной или
полузаграничной литературе свою собственную, найти свое
национальное лицо; момент чрезвычайно важный даже уже в
екатерининскую эпоху, приобретший затем значение одного
из значительнейших явлений нашей литературы, не торяю­
щего силы даже в наши: дни.
Не менее важным корнем потребности в литературе явил­
ся и моральныii уклон, или, вернее, уклон к вопросам ·очище­
ния и определения нравов.
Хотя представители передовой общественности екатери­
нинского времени были варварами, хотя между ними было
множество просто чванных, восхищавшихся модами фатишек
и пустомель, или твердолобых консерваторов, но все же, как
всякий передовой класс, который, как-никак, смог развернуть
не лишенную своеобразного блеска иностранную политику, он
включал в себя и людей более или менее высокого созна­
ния. К ним, надо сказать пряио, принадлежала и сама Ека­
терина, неглупая немка, развившая свой мозг вследствие вы­
павшего на ее долю упражнения и пришпоренная сознанием
своего необыкновенного величия.
Основное ядро сознательных общественных кругов пер­
вой половины царствования Екатерины, растянувшегося длин-

18

ным фронтом orr н ее самой д:о отдельных журналистов,
попахивавших радикализмом, довольно ярко с ознавало необ­
ходимость поднятия нра�ов своего круга. Это делалось и
в Европе. Но дело шло н е только о подражании, но и
о напоминавшей о с еб е естественной потребности, путем при­
мера, осмеяния, возбуждения симпатий воздействовать на
общество, даб ы хоть в н екоторой мере бороться со всякими
эксцессами и уродствами, мешавшими успеху руководящей
группы.
За1дача эта выполнялась тогдашней публицистикой. Эта
публицистика л егко переходила в беллетристику и в своеоб­
разную дидактическую сатиру, а подобие дидактической
сатиры в есьма легко переходило в откровенно поэтическую
сатиру или комедию. Именно в сатире и комедии больше
всего сказывалось веяние новой морали, шедшей, в сущности,
от буржуазии или от наиболее уподобившихся буржуазии
элементов землевладельческого класса. Добродетельные Jrю­
ди комедии екатерининской эпохи и стоящие за ними, как и
за стрелами сатиры, авторы старались проводить нечто вро­
де умеренного пуританства, как основную тенденцию своего
м орального поучения. Расточительный блестящий барин не
мог уже сойти за пример для этих тысяч, а может быть, де­
сятков тысяч людей, на которых писатели полагали возмож­
ным воздействовать. Наоборот, ру1юводители общества, на­
чиная с Екатерины, особенно заинтересовались умеренностью,
аккуратностью , б ережливостью, стремлением к подлинному
знанию, к трудолюбию, разумному хозяйничанию, к упоря­
дочению семейной жизни и т. п. Та самая пуританская мо­
раль, которая когда-то отрубила голову Карлу I и которая
вскоре должна была отрубить головы Людовика и Антуанет­
ты, часто оказывалась под покровительстном коронованных
особ. И то сказать, Антуанетта сама исполняла роль Вi«Свадь­
бе Фигаро» и любила шаля играть в деревенскую, фермер­
скую жизнь. И весь ·стиль Людовика XVI, как в зеркале
отражавшийся в подобном же стиле в Царском Селе у Ека­
терины, уже выражал собою, nol сравнению с фривольными
буклями рококо, сильную уступку спокойным; и добродетель­
ным формам, которы е воцарились потом окончательно вме­
сте с революцией.
2*

19

На последнем месте я готов отметить и тоненькую-110·
ненькую струйку эгалитаризма и радикализма.
Конечно,

только

дальнейший рост революционного со­

знания во Франции, только дальнейшее полевение буржуа­
. бразец, по которому слагались пер­
зии могли создать самый о
вые проблески революционного протеста в русском обществе.
Когда богатая капиталистическая буржуазия втянулась в

р

борьбу со ста ым порядком, ей пришлось воспользоваться
услугами французской разночинной интеллигенции для моби­
лизации народных масс, столь страшных для самой буржуа­
зии, но столь необходимых для ее победы.
На этой почве разрослась изумительная трагедия

не­

долгой диктатуры разночинной интеллигенции во Франции,
1юторая,

колеблясь

и

содрогаясь, �несКJоль.ко месяцев дер­

жала равновесие между голо�ным плебсом, с: одной стороны,
мелкой и .средней б'уржуазией-с другой.
Интеллиренция сформулиравал:а1 приэтом так остро и так
увлекательно предельный для того времени: идеал демокра­
тии и республики бедных, 1ю свободных граждан, ч·ю не­
которая часть, весьма ничтожная, но, конечно,: наиболее rпла­
менна.11

и

даровитая,

зачаточной

интеллигенции

России

зажглась от этого пламени ц при свете его <: ужасом увидела
коренную

неправду

всего

нашего

существования.

Именн
: о

этим полутемным, но трагически польrх·ающим пламенем осве­
щено благородное лицо Радищева.
Повторяю,

эти тенденции стаmи возможны только после

выяснения тех, совершенно неприемлемых для создания Рос­
сии путей,

которые определились в последние десять .лет

XVIII ·столетия. Бур:жуаэна'я революция 6ьша невозможна в
России, зато

в

ней оказался возможным �о:лоссальный ,кре­

стьянский бунт Пугачева, I<оrгорыИ, присоединив свой рев к
· ', смел вое либеральное крыло русского руко;во­
грому Па�рижа
дящего общества, бросил его пра"Вое кpьrJilo в черную пасть
реакции вместе с рассвирепевшей бабоИ на престоле, а по­
том свергнул все это сразмаху; в палаческую иступленность
режима Павла 1.

п.
Естественно, что предварительным условием для литера­
туры, а вместе с тем; и для критики и, наконец, для публи­
цистики
20

и науки является выработка языка. Русский

на-

род говорил
ниями,

существовавшим века языком, богатым рече­

выраlбота� в шим

.своеобразные, гибкие приемы.

способным к выс окому благозвучию и т. д.

таксиса,

н е менее язык этот быJF крестьянский.

Он

весьма

син­
Тем
мало

по.zщялся над этим крестьянским уровнем у русского купца

XVII-XVIII века: , у русского 6ородаiтюrю1 боярин а и его сына
в позаимствованном у Запада парике. Меж)I.у тем сама госу­
дарственная, коммерчески начавшая развиваться техническая
машина

требовала значительного обновления языка.

Петр

поступал в этом отношении просто, как и все его помощ­
ники. Он брал иностранное слово (латинское, голландское,
немецкое-все

равно), торопливо подруба л его

так, что­

бы произносить его было легче-и готово. Поскольку дело
шло

10

rгехническай и

н аучной номе' н клатуре-эт10 не так

п лохо. Но пеrrровцы, 1юнеч:но, перебарщивали, упюrrребляя та­
кие ва1 В озные �слова: там, ,где налицо имелис ь прекрасные рус­
ские слова, или где их было весьма л егко произвести.
Но

не говоря уже об аляпова-гом способе обогащения

р· ечи таким при 1 емом, надо сказать, ч-го он и ме л лишь весьма
узкие рамки применимости и отнюдь :не помогал выразить
на русском яэьrке ·более тонrше мысли и более тонкие 1чув­
ства,

,которые начали достаточно сильным 11емгюм развер­

тыва'ться вмес11е с общей европеизацией страны.
Прямой дороюй к ооздани ю научного и художественного
языка: явилась 6ы, конечно, тщательная коллективная работа,
ч,ерпающа'я элементы из 1сокровищницы :нар rодной речи, ум ело
обраба'т ывающая

этот

материал

согласно потребност111 об­

щества, прибегающая в случае надобности и к заграничным
р· е чениям, приспосабливаемым, однако, и к духу языка. !ак
создавала свой язык, например, чешская н а ция, когда э коно­
ми�ес1юе

рrа!звитие

Чехо-Словакии выдвинуло .п:остат 'О чную

потребность этого рода и

достаточно

густую

прослойку

интеллигенции. Так начали вырабатывать и, н а наших глазах,
систематически вырабатывают украинскую речь сознательные
элементы близкого и братского нам народа.
Не так пошло де'7!1о в России, и это тютому, что Чехо-Слю­
вакия или У,краина р, а звертывали свой язык в качестве про­
теста против «самодержавно�о» чужого язьrка , так сказать
снизу, демократически; русский ж е язык формировался свер­
·
ху, вот тем са · м ым «пеrредо,вьтм» общеспюм, о котором мы

21

трактоваJiи в пр едыдущей гJiаве. Это ж,с общество было про­
никJнуто классовым чва!нством. То1Льк:0 самые светлые и сме­
лые умы могJiи проникнуться правильной идеей об этом но­
вом языке, т. е. что язык верхов, более гибкий и богатый,
более приспособленный к цивилизованным формам жизни ,
ч е м язык деревенский, м ожет и должен развиваться на осно­
вах этого деревенского языка. На первых порах языковое
«народничество» проявлялось в высшей степени робко ; на­
оборот, пренебрежение к «Подлому» языку, к мужицкой речи
было огромно.
Россия, конеч:но, и до появления рукю:водящей обще­
ственной силы вышеуказанного порядка была страной клас­
сово-иерархической. Она и до этого имела свою дворянскую,
служиьую и отчасти буржуазную аристократию, но верхи
нашего общества и допетровских, скажем даже-доекатери­
нинских времен находились под огромным давлением церк­
ви, как основной культурной силы. Церковь ж е пользова­
лась древне-болгарским или церыовно-сJI>авянским языком.
Язык этот принес нам г ораздо меньше пользы, чем .'lатин­
ский язык, например, филологически неродственной ему Гер­
мании. Но влияние его литературности было велико. Будучи
приблизительно так же близок к русс1юму языку, :как латин­
ский язык-к новолатинским языкам (французскому, италь­
янскому и т. д.), он, одн:шо, не включал в себя богатства
античной культуры, он был для н а с языком, в сущности,
насквозь церковным. Светская литература, развивавшаяся
на его основе, находилась под сенью церкви и являлась
1шк бы слабой приправкой К· 1юренной церковной лите­
ратуре. Иератическая важность, спиритуалистическая при­
поднятость, ритуальная 11оржсственность речений связыва­
лись с каждым звуком церковно-славяпскогю языка. Если
аристо1.;р.ап1чески настроенны е западники фыркали на «под­
лую речь» мужика, стремились уснастить русскую речь ино­
странщиной, то склонявшиеся больше к патриотизму писатели
и критики долгое время ратовали за славянский язык как
окоп против «пошлой р ечи». Но, конечно, ни иностра:н ной
примесью, часто слишком очевидно заоорявшей: язык, ни
цер1ювно-славянскими мастодонтами и мамонтами нельзя бы­
ло ра:зрешитъ Р'астущей о бщественной потребности в ясном,
точном , гибком, богатом, цивилизова'нном языке. Идея кол2�.

лсклшно - художсственно - дисциплиниропашюго разговdрно11ародного языка должна была постеп енно проложить себе
путь ; она и сделала это и отпраздновала · СВОЙ пышный .и
великолепный молодой праздник: вместе с героем этого про­
цесса, Пушкиным. Но путь был долог и чреват братоубий­
ственной борьбою.
Подча'с кажутся смешными и отвратительными ожесто­
ченные бои писателей и групп за каждую букву, и однако же
они являются необходимым порождением времени. Сума­
роков, критикуя самого Ломоносова, сердился на «под­
лые» слова : «Нептуну цудило сь» , -«чуди:гюсь» слово подлое
и такое ж•е подлое, как «дивовалось». « T010rto» · есть слово
приказное, ра1в1но как «якобы», и является слово сие отнюдь
н е стихотворным». А Тредьяковский, этот б едный мученик
грамматики, 'В журнале « Ежемесячные сочинения» пишет:
« П осле сего ненавидимый в лицо, презираемый в словах, уни­
чтожаемый в делах, охуждаемый в искусстве, прободаемыii
сатирическими рогами, изображаемый чудовищем, ещСJ во
нравах (что сего бессовестнее?), оглашаемый, все ж то или
по злобе или тю ухищрению, илrи по чаянию от 110ro пользы,
или, Н<l'конец, по собственным потребностям, чтоб употребля­
ющего меня праведно и с rгв.ердым основа!1rием· «U» в оконча­
ние прилагатеJrьных м1южественных мужеских целых,-всемер­
но н извергнут в пропасть бесславия всеконечно уже изнемог
я в силах к бодрствованию». Буквально-мученики «иоты» !
Предоставляя нашему читателю сравнивать одного с дру­
гим крупнейших критиков екатеринин ского времени, мы бу­
дем иметь случай рассмотреть н ес колько эти баталии и выяс­
нить как их классовую п одоплеку, так и их общественную
значимость.
Толыю после того как вопросы языка хоть наполо­
вину были улажены, �(Огда появилась к'ое-какая возмож­
н ость «бряцать на лире», ибо на лиру б ылю натянуто что­
то п охож:ее на струны,-началось проявление п одлиююго,
так сказать орrанического, почти физического интереса к
литературе. Когда Державин признал, что поэзия должна
быть приятна, как лимонад в жару, он сказал н ечто �новое.
Пра'вые м оралисты приняли его в штыки. Они уже т'Огда
п олагали, что это положение есть прини)J(е!Н ие л!Итературы.
На <:.амом ж е дел е слова Державц.на был1ТТ с!Vfедостью, зву23

чали гордо и для того времени были огромным прогрессом.
В самом деле, сколько бы морали ни содержалось в до­
держа1в инской литературе, все р!а вно пить этот ужасный
квас с примесью з аграничного уксуса! можно было только
с1фе:пя сердце, в иллюзорном созна'нии крайней его полез­
ности или в убеж'дении, ч то сие «Любить эело надЛ'ежи:т,
яко у всех наро:д:ов просвещенных в обычай ,людей ч естного
происхож'дения в�одящее». Державина же можно было чи­
тать, ка�к пьют лимонад. Он начал доставJТять истинное удо­
вольствие, чего до него достигали разве только комедии
Фонвизина и са'тиры Крылова. Сделавшись у доволiь ствием,
нача:в превращаться если !Не в 1стра.с.ть , то в стра·стишку, .чте­
ние литературы, а ·Стало быть, и писание ее приобретал.и
н овые могущественные возможности, уже довольно широко
развернувшиеся в непосредственно допушкинскую эпоху,
эпоху Карамзина, Жуковского.
Остановимся немного на социальном положении самих
литераторов.
В старой, но далеко не потерявшей еще значения, статье
«40 лет русской критики» А. Скабичевский дает очень не­
дурную характеристику положения литераторов XVIII века
на тогдашнем культурном фоне руководящего общества :
<�Э'Го бьы1�а эпоха поголовного рабства, во время которой
никю не бът обеспечен ни за свою жизнь, ни за свою
спину, ни за ·свое и мущество, начиная от крестьянина до
любо!lо временщика, решавшего судьбы масс. Это было обще­
ство грубое до зв.ерства, су;еверное до крайнего фетишизма.
В Э'ГОМ обществе не было ни малейшего · понятия о чувстве
челювечесюоrо дос'Гоинства, ч ести и нравственной независимо­
сти ; напротив того., рабская приниженность, грубая л1есть и
пр1ихл1ебательство считались лучши ми достоинствами ч ело­
века, признаками ума и практичности, в то время как звер­
ская жес11оюость с .низшими считал·а сь признаками характера
и внушаЛ'а глубоюое ув,а жение. Если хотите, то и в этом об­
ществе был свой прогр:есс, ·оос11оявший в ·юм, что полудикие
люди перенимали внешние формы европейского общежития,
обзаводились европейской мебелью и домами на европей­
ский манер, СJI'едили ·з а изменением парижских мод и стара­
JUИсь устроить нечто подобное 1е:вропейским развлечениям и
удовольствиям».
Но, продо\lllжает Ска6ичевский, подражая обычаям выс­
шего парижского общества, они соединялись «С циничным
24

разгулом самого грязного свойства и бесчеловечия» формы,
внешним образом н:апомина:вш и е «утончеН1ную, изящную
игривость Версаля».
Констатируя, что, «несмоrгря :на эту крайнюю грубость и
отсталость общества)), гуманные :идеи XVIII в ека все-таки
проникали в этот «поvrуазиатский мир», Скабичевский указы­
вает, ч·ю даже ,сами литераторы наши лишь весьма поверх­
ностно заражалlИ сь идеями XVIII века и ч·ю личная жизнь
их, не говоря уже о жизни их меценатов и читателей, на­
ходилась с этими идеями в большом п ротивор ечии .
«Подумаем тольк·о о том, что наши п росвещенные люди
того времени п ринимались за чтение Вольтера и IJycco прямо
от какого-нибудь Часослова или Ч етьих-Миней. Один из луч­
ших писателей того времени Фонвизин кончил курс училища,
не вынеся даже такого элементарного знания, куда течет
Волга. Могли ли несколыю гуманных и скептических формул,
не подкрепленных в темных головах наших дедов . никакими
знаниями, п еревернуть разом нравы, привычки, увлечения и
взгляды, утвержденные целыми в еками?»

Вое это совершенно верrно, и все это опред:елялlОI собою
социальное п оложение интеллигенции.
Литература: в Западной Европе, в 0006ен1ности в задавав­
щей тон Франции, была ремеслом одного из отрядов интел­
лигенции, то ·есть людей, ·специальным назначением которых
было хранение, оформление, обогащение и распространение
общественного опыта.
Не будучи классом или соверш енно опредеЛiенной по сво­
ей роли в хозяйстве группой, интеллигенция почти никогда
н е умела выработать каких-нибудь своих собственных тен­
д енций.
В обществе бесклассовом, если бы та�ое могло быть
осуществлено в прошлом, интетrигенция должна была бы
ка!к в :о'бла:сти науки, так и в области искусства ставить воп­
рос об ·организации и использовании опыта д л я н а и в ы -с­
ш е й п о л ь з ы в с е г о о ·б щ е с т в а. Так рисовал с еб е фун­
кции интеллигенции в правиль н о организованном обществе
Сен-Симон. Мы только потому не можем сказать, что в соци­
алистическом обществе это так и будет, что наступление
социализма ознаменует собою таюке пост1епенное, но и до­
вольно быстрое таяние интеллигеlНции в общей массе насе­
ления.
Во в обществе классов интеллигенция только от вре­
мени до времени выдвигает идеологическую ложь, в кото25

рую подчас сама свято верит, относительно Нау1ш и Искус­
ства с больших букв, которые представляют собою об'Lек­
тивную всечеловеческую ценность и служителями которых
интеллигенция-де является. На деле же на интеллигенцию
оказывает могучее, подавляющее воздействие господствую­
щий класс, социальные законы которого определяют почти
полностью весь результат мнимо объективной р аботы интел­
лигенции. Но в эпохи, когда гегемония господствующего
класса начинает более или менее обнажать н ижележащий
�<ласе, интеллигенция, большей ч астью кровно связанная с
этим н ижележащим классом и по1 самому уровню своего обра­
зования могущая легко видеть н едостатки отживающего
строя и формулировать разумные требования,-бысТ1ро ста­
новится в .лучшей своей части на сюрону оппозиции. В осо­
бенности это б ыло так во время продвижения буржуазии, с
которой интеллигенция связана теснее, чем, например, с про­
летариатом в ·нынешнюю эпоху. Приэтом интеллигенция, ко­
нечно, в своих формулировках склонна итти дальше той
реальности, 'которую мож·ет и хочет осуществить новый гос­
подин положения.
Все это движение �началось во Франции (отчасти и во
всей Западной Европе) со в·юрой половины XVII века как
н ечто заметное и более или менее определившееся и про­
шло все фазы вплоть до упоминавшейся уже нами времен­
ной гегемонии интеллигенции в самом �онце ХVШ века.
На п ервоначальной стадии этого развития мы имеем
даже в Западной Европе чрезвычайно своеобразную ситуа­
цию. Писатели и художники являются уже н е только от­
прысками третьего сословия по крови, но и носителями,
хотя бы только в зар·одыше, брезживших им новых идей и
чаяний, начинающих бродить в третьем сословии. Между
тем третье сословие не представляет еще собою сколько-ни­
будь серьезного р ынка потребителей, в особенности сколько­
нибудь серьезной политической поддержки в эпоху, когда
власть решительной рукой наводит свой собственный п орядок
в литrературе. Отсюда ч резвычайная мимикрия. Люди зари
буржуазной ;культуры питаются со стола вельмож, теснятся
у подножия трона , зачисляют себя в состав ч еляди жуирую­
щих меценатов.
Совсем беспринципная1 цолностью продажная, сQвнательно
26

или 6ессозна11елыю проституирующан с ебя часть та�юй ин­
теллигенции п опросту играет роль своеобразных и занятных
шутов. Более же глубокие натуры чувствуют трагичность
своего

полож,ения и на всякий случай стараются найти
лазейку для проявления своего нового духа. Такой лазей­
кой является стремление королевскую власть представить
с ебе стоящей выше классов и носительницей справедливо­
сm. Не только 1Моль,ер укрывался таким образом под тенью
порфиры Людовика XIV, но и у нас в екатерининском веке
робкими и полными надежды глазами смотрели на «вен­
ценосную жену» первые люди, начинавшие бормотать что­
то связанное с «гуманными идеями» XVIII века.
Лазейкой же было 1стремиться пристроиться к тому вель­
'
може, который был либерален. Как известно, вольтерьянство,
даже энциклопедизм , даже руссотианство находили подчас
высокую или, скажем, просто снисходитель·ную оценку со
стороны отдельных магнатов. Почему? Да потому, что маг­
наты эти не в сегда были придворными вертопрахами, полити­
канствующими интриганами, мотами, беззаботно проживавши­
ши свои имения с веселым криком : «После нас-хоть потоп !».
На: самом деле между дворянством и даже высшей аристо­
крати ей , с 1одной стороны, финансистами, откупщиками, круп­
ными :негоциантами-с другой, не было 1-rепроходимой бездны
в отношении экономическом. Среди вельмож были та1кие,
которые хотели стать хорошими хозяевами своих огромных
имений, заботились об улучшении производства, о выгодном
сбыте и т. д. Эта часть просвещенного дворянства,-в сущ­
ности

;rоворя,

дворянства

обуржуазившегося,

со

строго

экономической точки зрения, -играла чрезвычайно важную
р оль в деле продвижения к власти идей буржуазии и самой
буржуазии, как кла сса. Это явление с особенной яркостью

можно изучать как раз в пр едреволюционное время во Фран­
ции, в эпоху декабризма у нас, в эпоху нашей дворянско­
земской оппозиции и даже в значительной мере при фор­
мации нашей кадетской партии.
Лишь постепенно рост буржуазной читательской массы ,
рост

ее политического влияния, рост ее на почве эконо­

мических и культурных преуспеяний разночинной интелли­
генции дел ает писа:теля независимым от верхов и придает
27

ему все более благородную осанку, все больше смелости
его языку.
Эта: « свобода» писателя по1<упается ценой тяжкой , борьбы,
а часто и больших Ж'ертв. В н е1ю-горой мере борьба эта
началась уже в 1екатерини1н скую эпоху, и мы прив едем н е­
юо�т;орые примеры этому в настоящей статье. Но проблески
самостоятельности и собственного достоинства являлись
тольwо редкими и сключениями на общем фоне крайн ей за­
висимости от д вора и вельмож. Если даже во Франции',
чуть не вплоть до кануна революции, !Тhо.ложение лите1р1атора
было равным положению личного секретаря, а положение
этого последнего--положению камердинера , если даже там
блистательная судьба Волыrера являлась парадоксом (ведь
и

Воль11ера безнаказанно били палкой в дни его мо.лодоtсти
гроз или посадить в тюрьму чуть н е до ·его старости,
когда :он усп·еm: укрыться в наиболе е буржуазной стране
тогдашней Европы, в Швейцарии), -кольми паче относится
это к России. Идеи просветительные были у нас до край1юсти жидки, и мужества было в в ысшей с тепени ма·ло . Г ру­
бость наших доморощенных \)\1·еценатов была чудовищна. Так
что если Тредьяыовский, Трисотиниус, как его любил на'­
зывать Сумароков, является в смысле социального положения
жальчайшей фигурой бедного блюдолиза , угодника и в
курьез принима:емоi'о забавника, то, в сущности, в есьма
н едалеко ушли от шего и остальные литераторы. Свары и
ссоры между Ломоносовым, Сума:рокJовым, Тредья·ковским
и другими литераторами .носят глубоко комический, а прrи
мало-мальски вдумчивом отношении-печальный до отвра­
ти11ельносnr характер. В ельможи забавлялись этими сва­
рами, любили мирить и ссорить друг с другом своих смеш­
ных, нервных, мало понятны х чернильных чудакав. Почести ,
которьrе на них падали, :носили характер «барск'ого жалю­
В<!НИЯ». Это '6ыли подачки, бросаемы е ею стоvrд писат1елю
почти в т о же число, что горбатым, дурам, арапам, карлам,
лсвретк·а м, попугаям и т . lд.
И все ж е нельзя вследствие этого сказать, ч11обы роль,
выполняемая этими беднягами, которы х rна короткой це­
почке водила за собой вульгарная знать Пете рбурга , не
имешr :никакого з'н аче1ния в и стории нашей л итературы . Они
много содействовали уяснению вопросов язь�ка, прrоложеи

28

нию п ервых узких троп .сквозь чащу азиатщины, троп со­
вершенно необходимых для дальнейшей работы по бол.ее
широким путям.
Но н есчастные люди эти сильно ухудшали свое положение
тяжелой сварой. В дело своего ремесла, надо сознаться,
они вносили чрезвычайно много запальчивости, что с�юрее
трога'тельно, ,чем п ротивно. Ломонооов и его сотоварищи
прекрасно понима'ли огромную важность вопрю�сов языка.
Если всякие Волынские, Шуваловы , Дашковы и сама' Ека­
терина: п ожимали своими упитанными плечами .и .х;охотали
жирным смехом насчет черточек и запятых, то это вследствие
их н евежества .и ,1!-Iебольшой высоты их кругозора' по ·сравне­
нию даже с Тредьяковским, из-за запятой «творящим разные
неистовства».
Мы можем в свою очередь впасть в такое же rrрезри­
тельное пожимание плечами всл.едствие дальности расстоя­
ния от э11оiй :эпохи. Е сли ж е принять во внимание, , что
руководящее обществю, а с ним вместе, стало быть, и страна
в этой безобразной форме учились в то время грамоте,
т'Огда понятно, ,что запятая в ырастала в большую гору
и подчас заслоняла ·свет.
М енее простительна для писател·ей XVIII в ека самая оже­
сточенность их борьбы, эта гнусная брань, эти постоянные
переходы на личности, эта . до судорог охватывающая их
н енависть друг ·к Другу. Но надо в спомнить, что лишь
дальнейший ход цивилизации приводит к· известной сдер­
жанности страстей. В век, когда на верхах за непричесан­
ную болонку можно ,�бьшо дать приказ запороть н а конюшне,
в век, 'когда два барина взаимно сжигали усадьбы друг
другаJ из-за спора о чубуках, в в е�, когда на низах в рав­
ной мере происходили порою звериные распри по пьяной
лавочке или из-за недоразумений на покосе,-не кажутся
неест1ествен:ными и в ыходки друг против друга: пиш�щей
братии. К тому ж е з а личными их ссорами, как ни .мелочными
кажутся причины этих ссор, стояла различная степень про­
свещенности и буржуазной определенности групп, конечно,
неорганизованных групп, бессознательными корифеями ко­
торых являлись писатели 1И критики.
С амым гнусным в поведении писателей XVIII в ека явля­
лась их раболепная готов·н ость, в угоду своим обидам, не29

медленно ,що1носить по ,начальству о всяком оrггенке мыслей,
большей .ч астью даже мнимом, который казался, пахнущим
посягательством на трон или церковь. Вместо того чтобы
мало-мальски поддерживать друг друга в общей борьбе ,
каждый писатель чувствовал себя п режде всего « н е за
страх, а за совесть)) рабом устаrювленного крепостного по­
рядка, рвал чулки и штаны другому, если ему казалось,
что р�болепная почтительность х оть на минуту покидает
согбенную фигуру этого другого.
Зато тем более значи-гельным на этом ужасном фоне
является каждый жест, т1ем трогательнее звучит каждое
слово, в котором эти люди пытаются поднять значение
своей роли в обществе, оградить личность от посягательств
и пинков. Такие факты все-таки есть, и они сверкают, как
звезды на черном небе века, в который тьма лишь еле
заметно дрогнула перед лучами восходившего солнца евро­
пеизации страны.
Конечно, самой крупной фигурой тогдашней литературы
был Ломонооов. Скабичевский прав, когда он говорит о 1не м:
«ГJ11а вная заслуга, 1юторой более всего обязана ему Рос­
сия, заключалась н е сголько в его литературных трудах,
сколько в лекциях, юоторые он читал в академии, да в каби­
н етных беседах с разными велъможами-блаr�одетелями, кото­
рых Ломоносов постоянно п обуждал заботиться о распро­
странении просвеще:ния в России и н�аконец договорился
до учреждения первого в России университета)).
Но все ж е Ломоносов занимает значительное место и
как литератор, первый давший что-то rюдобное художеству
на вновь выковываемом и �еще совершенно не готовом ли­
тературном русском языК'е, и как литературный критик или
теоретик литературы, пыт:rвшийся пролить свет на е:е про­
цессы и ,ее потребности.
Как известно, именно .юн был ооювопоJю:Жником и защит­
ником :теории трех стилей. С 11очки зрения настоящего вр1е ­
мени эта теория, конечно, кажется верхом реакционности.
Нам кажется нелепым и в ысокий стиль с его законч.ен'­
ными .славянизмами, и средний стиль, отравл1енный этиМ'и.,
в .сущности, чуждыми нашему� языку и ненужными для лите­
ратурного ,языка славянизмами, но на самом деле теория
трех стилей Ломоносовсr была, несомненно, ш агом вперед.
30

В сущности говоря, Ломоносов, м ожет быть, даже с о­

знательно ,ста:новился на оппорrгунистическу,ю точку зрения.
Сам происюдя из зажиточного крестьянства и подчас упре­
каемый за «подлое .п роис�ожд:ение» (и кем ж-е ?-сыном попа,
в семи заплеванным Тредьяковским!), Л омоносов ·-1увствовал
необходимость быть крайне осторожным. С горечью вос­
клицаlет о:н : «Ошvсно быть в те времена писателем, кюrда
больше критиков, чем сочинителей, больш е ругательств, чем
доказательств». Конечно, опасность заключалась тут не в
самой брани людей, которых Ломоносов считал ст:о ящими
гора1здо ниже себя, а в обращении внимания властей, ко­
торые :зорко, и чем дальше, тем зорче следили за тем, как
бы литература н е п осягнула н а все подавляющий авторитет.
Аристокра:тия ,с читала особенно необхюдимым поддержи­
ва:ть ;пафос расстояния м ежду собою и мужиком. В екатери­
нинское время слова '«Подлый» и «пошлый» н е имели чисто
бранно!'О характера. «По:длая п есня» означала попросту песн ю
крестьянскую. «Пошлое слово»-это значило слово, употре­
бляющееся п ростонародьем. Позднее к этому присоедини­
лось понятие ч е!'о-то . тривиального, вул:ьга:рнюго (слово
«вульгарный» тоже происходит от слова «вулъгус»-просто­
народье, народная масса, как слово «поганый» произошло
от слова «па:г анус», что значит «деревенский», и это не в
русском, а в общеевропейском масштабе). Вслед за этим
оттенком пришел уже оrгтенок для слова «пошлый» чего-то
гнусного, невыносимого по ·своей низ,ости, а для слова: «Под­
лый»-даже .ч его-то стоящего на границе с преступностью,
так что выражение .,«подлец» сделалось самым r.1rубоко раня­
щим, .самым презрит1ельным .и клеймящим из ругательств.
Поскольку класс считал н еобходимым от времени до
времени щеголять своей мнимой изысканностью и превосход­
ством, поскольку он прибегал в этих случаях к славянскому
в елеречию. Именно с этой точки зрения н е только по суще­
ству, но и в смысле социа·л ьной лестницы, возвышенность
славянского языка и споры о н ем продолжались так долго.
Интеллигенция, примыкавшая целиком к крепостнической
аристократии, боялась смешаться с демократической грязью,
упустив из рук «свой особый язык». И если в конце · 1юнцов
русская и нтеллигенция пробилас ь к животворным и сточни­
кам языка московских просвирен, прямого отражения самого
31

трудящегося крестьянства, то это было допущено, пожалуй,
именно

постоль!<у, поскольку одновременно французский
язык сдела'лся родным, можно .сказать материнским языком
нашей аристократии. Грань м ежду бывшими классами и на­
родом в языковом отношении приняла: ко времени Александ­

ра: 1 характер и м енно разговора пофранцузски в своем обще­
стве и разговора порусски «С народом». Пушкину пришлось
в языковом отношении сыграть р оль поэта ·хш столетия­
Данте. Гений Данте заставил высшие классы и академи­
ческую интеллигенцию признать законность, мощь и кра­
с оту вульгарного языка (lingua volgaгe), т. е. итальянского.
Гений Пушкина принудил читать, и читать с наслажде­
нием, людей, которые до сих п ор считали (и отчасти спра­
ведливо) литературу на русском языке каким-то провинци­
альным кропаньем, а под литературой разумели заграничную
и особенно французскую, для наиболее образованных-еше
и античную.
Ломоносов хотя и сделался позже чем-то врюде оплота
для р еа·кционеров, славянистов, на самом деле первый пы­
тался пробиться к народному языку. Он понял его богат­
ство, он любил русский язык. Он писал :
«Ежели ч�о ·гочно изобразить не можем, не языку на­
шему, но :не,щово1JDыюму своему в ;нем :искусству приписывать
долженствуем. Кто отча ст:и дме1е :Б! nем углубляется, употреб­
ляя предводителем общее философс1юе понятие о человече­
ском слове, 'ГОТ увидит безмерно широкое поле или, лучше
сказать, ·едва п р;еделы :имеющее море».
Он знал, что народный язык будет питать язык литератур­
ньrй, он указывал на то, что «московский диалект» по <<От­
менной красоте» сделается главной базой дальнейшей лите­
ратуры, но не отрицал будущего литературного развития
_
и двух других диалектов, которы е различил, а именно по­
морского и украинского.
Никто н е мог заподозрить Ломоносова в н едостаточном
желании учиться у иностранцев. В области европеизации
нашего ученого и учебного обихода роль Ломоносова гигант­
ская, но то же надо сказать о нем, как и о литераторе и о
литературном критике. В основу своей работы в этом отно­
шении он клал изучение правил и подражание знаменитым
авторам. Он с чрезвычайным усердием изучал и античную
32

ЛОМО! Ю СО!'>

литературу (хотя Сумароков п очему-то утверждал, что он
не знает греческого языI<а ; кажется более чем сомнительным,
знал ли его сам Сумароков) и французских классиков.
Надо сознаться, что у латинских авторов и у француз­
ских по самому типу той и другой цивилизации, по влия­
нию п ервой на вторую, может б ыть, даже по расовым осо­
б енностям латино-галльского гения п оэзия всегда и меет
наклон к красноречию. Даже почти одержимая поэзия р оман­
тиков с великим Гюго во главе представляет собою горя­
чечвую риторику. Только с появлением широкого слоя н ервно
издерганной, болезненно утонченной и нтеллигенции конца
XIX века во Франции начинается сознательное и в неко­
торой части плодотворное движение против краснор ечия
(Ргепds l'eloql!eпce et tords lнi le сон-возьми красноречие
и сверни ему шею, кричит Верлен).
Ко времени Ломоносова· среди красноречивых поэтов­
лириков Франции определенно е засилье имел красноречивей­
ший, рассудительнейший, интеллектуальнейший Малзерб,
который считался царем п оэзии, со: своими холодными, гране­
но-о слепительными, как лед на солнце, словесно-ювелирными
изделиями. Буало лил на голову п оэтам, и без того доста­
точно рассудительным, целые ведра своей холодной, чуть­
чуть п р есной , но чистой, прозрачной воды. Ломоносов ставил
поэтому целью лирической литературы и трагедии именно
такую высшую корректность п остроения языково·го материа­
ла и содержания од и: прочих словесных упражнений. Он
ненавидел варварство, неряшливость, ему страстно хотелось
как можно скорей принарядить русскую поэзию хорошо при­
чесанным париком , чистым и пристойным кафтаном, так,
чтобы не стыдно было в люди показаться. О н достиг в этом
отношении порядочных результатов. Конечно, язык в его
поэзии испорчен множ еством славянизмов, конечно, н еуве­
ренный синтаксис дает и Ломоносову, при всей его строго­
сти к себе, в озможность выкручивать русскую речь иной раз
довольно нелепым образом, и все же его оды, даже в обыч­
ном своем, н ормальном течении, удобочитаемь� и предста­
вляют собою высший достигнутый в то время одописанием
уровень, являясь единственными сколько-нибудь благопри­
стойными, по сравнению с их европейскими образцами, про­
изведениями.
3

Q q ер к и по и с то р и и ру сс кой кр и т ики

33

Н о эта стихия подражательного и упорядоченного крас­
норечия-не единственная в поэте Ломоносове.
Ода,-эта торжественная и наиболее ценимая форма поэ­
зии, можно сказать-официально-мундирной поэзии, н емало
мучила критиков XVIII века, ка]{ и самих поэтов. В оде было
н ечто двусмысленное и загадочное. Мы еще коснемся этого,
]{Огда будем говорить о н екоторых поучительных странич­
ках Сумарокова и Тредьяковского.
По самому слову своему ода означает песнь.
Греческая поэзия имела длинные, в высшей степени нор­
мальн ые, то есть главным образом своеобычные, глубоко
народные ]{Орни.
Греческая ода шла прямым путем от тех времен, �югда
tюлупервобытный человек ритмически кричал, вопил о ра­
дости и торжестве.
Петух, насладившись любовью или победив соперника,
взлетает на крышу курятника, выпря:v1ляется, вытягивает
шею, полузакрывает глаза и в полузабвении кукарекает. Это
и есть животная эмблема и животный корень оды. Прибли­
зителыrо подобный же вид имел тот восторженный, может
быть, слегка эпилептичеС]{ИЙ сочлен первобытного рода или
t1лемени, который во время торжественного возвращения с
п обеды, когда впереди шел, пошатываясь от усталости и
счастья, наиболее отличившийся вождь, вдруг, охваченный
нахлынувшей радостью, начинал кликушествовать, бессвязно
произнося слова гордости, упоенный славой, вы казывая бла­
годар ность незримых духам, способствовавшим победе, и
т. д. Повинуясь естественному ритму своих натянутых и при­
поднятых н ервов , он выбрасывал эти слова в ритме, пересе­
каемом глубокими вздыханиями, каждый раз поднимая обра­
зовавшиеся таким образом строчки вверх, к диезу своего
и б ез того приподнятого тона и создавая таким образом пер­
вый естественный моторный марш.
Вот отсюда и шла великая ,г реческая ода и дошла наконец
до огромного, н о уже академического и, может быть, даже
слегка декадентского мастерства Пиндара, и тут-то возникло
то самое противоречие, которое потом привело к н еясным
формулам обычно такого прозрачного и увер енного Буало
и создало предмет распри между нашими младенческими
34

поэтами XVIII в ека, проникнувшей п отом и дальше и н е от­
звучавшей вполне даже и в наше время.
С одной сторон ы , Пиндар был официальным певцом по­
б еды, национальным прославителем, в чистом свете Аполлона,
тех побед, которыми Греция х отела� гордиться, ь:оторые она
х отела в озвести в столь специально педагогический, дорогой
ей и нужный ей свет идеального мира, как мира примеров.
И у Пиндара есть х олодок олимпийских снежных в ершин.
Оп внутренно чрезвычайно рассчетлив, он искусен большим
продуманным искусством, но все же он в то же время не
оторвался от корня древней кликушеской оды, древней
эпилептической: песни счастья. Он все еще не то верит, не то
хочет верить и других уверить, что поэт одержим. Ведь
по старинке эта накатившая на ч еловека радость, сделав­
шая его каким-то новым, поднявшая в его сознании целые
в оJшы подсознательных идей и мыслей, есть не что иное,
�шк в с елившийся, вступивший во владение вещателем «дух» !
Государственность, которой служит Пиндар, хочет под­
держивать иллюзию своей б огоодержимости, и ее поэт тоже
должен быть одержим сверхчеловеческим наитием. Боги че­
р ез своих жрецов и пифий, также и через своих поэтов (на
латинском языке vates-пpopoк и поэт) говорят неясно и не
почеловечео.:и, и в этом сказывается не только политиче­
ский прием, но, конечно, и остатки эпилептического характера
первобытной поэзии, влияние, торжество п одсознательного,
интуитивного над интеллектом G его с овершенно ясной р ечью.
Пиндар упорядочивает, п одчиняет высоким, трудно улови­
мым м ерилам поток иной ,раз естественного интуитивного
п олета своей фантазии, иной раз искусственно изобретенного
«поэтического б еспорядка».
Если я н е ошибаюсь, сам ,Ломоносов как критик и теоретик
сравнительно мало занимался этим центральным в опросом
оды. Чрезвычайно интересные мысли, как увидит читатель,
навеяли ломоносовские оды Сумарокову, но не знаю, отве­
чал л п сколько-нибудь систематически Л омоносов па его
нападки. Но зато в практике Ломоносов сразмаху натыкал­
'
ся на эти условия оды, находя в них, с одной стороны, по­
ощрения своим накл онностям, с другой стороны-подчас до­
в ольно стеснительные рамки. В т ом-то и дело, что Ломоносов
на самом деле был лириком. Этот сильный отпрыск север3.1

н ого крестьянства был н е т оJ1ьк о п олон тяжко волнующи­
мися чувствами, но и воспо минанием о величественной кра­
соте своего полуночного края. Где-то в глубине Ломоносова
жил с ев ерный р омантик, р одственный слагателю эдд, п охо­
жий н а гро могласных выспренних исландцев с их н еобъят­
выми образами, их ночью, льдами и северными сияниями,
с их густой, приправленной часто спиртом, легко в оспла­
м еняющейся кровью. Этого п олярного барда Ломоносов дер­
жал на цепи насколько мог,-ведь э то б ыл о «подло». Вре­
мена: р омантики в о обще еще не пришли, еще ничего не было
готово для восторгов перед О ссианом. Но п одчас, бряцая
на своей лире французско го образца, Ломоносов вдруг за­
жигался, лоб его начинал пылать, перо бежало по бумаге,
и образы большой величавости, ритмы торжественн о песен­
ные, сами собою вторгались и разрывали нарядные чопор­
ные строчки а la Malesherbe.
Толь ко эти взрывы , многие из которых были потом по­
тушены разумом и выброшены, дабы н е дразнить злобу
людскую, не ш окировать установленный церемониал, делают
Ломоносова поэтом в п олном смысле: этого слова. Сам Ло­
м оносов не дал в своих теоретических сочинениях отраже­
ния той внутренне й б орьбы, которая проиоюдила в нем, но
п оскольку он вообще мощно содействовал развитию инте­
реса, хотя бы в тончайшей прослойке русского о бщества, к
литерату ре и ее теории и поскольку он давал для нее луч­
шие образцы, постольку он был косвенным , но очень мощным
участником поучительно й борьбы н а почве оды между Су­
мароковым и Тредьяковским.
Но мало того- Ломон осов, этот столь часто упрекаемый
своими противникам и в непоме рной витиеватости м огучий
северянин, любил также шутки, п осыпанные самой крупной
мужицкой солью. Я думаю, у себя дома п едан тская латынь,
церковно-слав янс кое велеречие большею частью висели в
шкафу, а царил густой, не без специфиче ской примеси, аро­
матный, как домашнее пиво, по морский диалект.
Правда, в своих эпиграмма х и сатирах Л ом оносов под­
час работает оглоблей . Не все у него выходит , и многие
стрелы достаточн о тупы , но рядом встречает ся много народ­
н ого юмора, много сногсшибат ельных ударов и широкой мо­
лодеч еской игривости. С яростью были встречены соперни36

ками очень вольные и немундирные строфы «Гимна боро­
де», и доносимо было кому следует, что «подлый» п о самому
прои схождению своему Ломоносов своими холмогорскими
выходками старается загрязнить чахлую канавку Н<lшего пи­
итства.
Конечно, все сказанное здесь относится более к Ломоно­
сову как п оэту, чем к Ломоносову как критику. Но как раз,
утверждая, что Ломоносов шел по линии литературного про­
гресса так далеко, как можно было итти при его официальном
положении, я и хотел привести этому доказательства в при­
мерах, которы е он давал.
Надо помнить, что Ломоносов поступал как поэт, сам не
признавая за собою, в отличие, например, от гораздо м енее
умного 'Сумарокова, значения какого-то законченного писате­
ля. Свои произведения он считал опытами и в то же время
примерами, указывающими путь, которые должны быть обя­
зателы-ю превзойдены последователями.
Пушкин в своих суждениях о поэтах и теоретиках лите­
ратуры XVIII столетия п равильно усмотрел некоторые по­
ложительные стороны Тредьяковского, но н едооценил зна­
чения Ломоносова.
Вполне соглашаясь с мнением Иванова в его «Истории
русской критики» об исключительном значении rшсьма Ломо­
носова к Шувалову, я считаю н еобходимым привести это
письмо и здесь для наших читателей, ибо оно представляет
собою как раз одну из тех звездочек на темном небе, о ко­
торых я упоминал.
«I-:1.икто в жизни меня 6оJiъ ш е нс 11зобидел, -rшсал он
Шувалову,-как ваше высоrюпревосходитеJiьство. Призвали
меня сегодня к 1оеiбе-я думал, может быть, ка �юе нибудь об­
радование будет по моим справ1едливым прошениям. Вы
меня отозвал:и и тем поманили. Вдруг слышу : Помирись с Су­
мароковым ! то есть сдел'ай смех и позор ; свяжись с таким
человеком, от коего в.се бегают, и вы сами н ерады. Свяжись
с тем ч елове�юм, который ничего другого н е го1юрит, нак
·юлъко всех бра�шт, с ебя хв,алит и бедное свое рифмачество
выше всего человеческого знания ставит ; Тауберта и Мил­
лера для ТО'Г'О только <бранит, что н е печатают его сочине­
ний, а не ради общей пол'ь зы. Я забываю все его озлобления
и мешать не �очу никоим обр:азом, и бог мне не да·л1 злоб­
ного сердца. Толъко дружиться с ним и обходиться никоим
образом не могу . Iie хотя ва1с оскорбить отказом при мно-

.

.

37

гих кавалерах, показал я вам послушани е ; только вас уве­
ряю, что в последний раз и ежели, несмотря на мое усердие,
будете гневаться, я полагаюсь на помощь всевышнего, кото
рый мне был в жизни защитник, и никогда н е оставил, 1югда
я пролил перед ним слезы моей справедливости. Ваше вы­
оокопревос:х:одителъство, и мея ныне случай служить отече­
ству вспомоществованием в науках, можете лучшие дела
п роизводить, нежели мирить меня с Сумароковым... Буде
о н человек знающий, и скусной, пускай де�ает пользу оте­
честву, я по моему малому таланту тоже готов стараться.
А с таким человеком обхождения иметь не могу и н е хочу,
ко-горый все прочие знания позорил, которых и духу не смыс­
лит. И сие есть истинное мое мнение, кое без всякие страсти
ныне вам предЛ'агаю. Не токмо у сто.ла знатных господ, или
у каких земных владетелей, дураком быть не хочу, но ни­
же у самого господа бога, который мне дал смысл, пока
разве вы н имет»
­

.

Письмо это приводится не для того, чтобы иллюстри­
ровать глубокую вражду между Сумароковым и Ломоносо­
вым,-об этом мы уже говорили и еще будем говорить,
знакомя читателя с перлами тогдашней полемики,-оно при­
водится для п оследней заключительной фразы, открываю­
щей с достаточной степенью ясности секрет положения ли­
тераторов того врем ени. Знатные господа и земные владетели
и ногда хотели всех литераторов, вплоть до самого Ломоно­
с ова, считать дураками у своего стола, и Л омоносов был
потрясен не тем, что его безосновательно р ешили вдруг ма­
н ов ением шуваловской руки п омирить с оскорбившим его
собратом по перу, а именно презрительным характером этого
предложения, именно тем, что жест Шувалова входил в се­
рию натравливания и примирения друг с другом всяких инте­
ресных челядинцев. Шувалову было занятно, когда писатели
ругались, кумить их за водкой и ппрогом. А Ломоносов, так
же как Тредьяковскиii и Сумароков, в свои, п одчас внешне
действительно с мешные, ссоры вносил кровь своего сердца
и сок своих нервов. Последние строчки письма Ломоносова
есть суровый окрик на барина во имя «смысла». И «смысл»
этот из русской интеллигенции не был вынут историей, а ,
напротив, пламя его разгорелось, и п р и свете его пламени
вся вообще полупросвещенная шуваловщина в один прек1х1с­
ный день показалась м ер зостью.
38

ш.

В отличие от Ломоносова и Тредьяковского Сумароков
был человеком дворянского происхождения. Это шляхетство
отразилось на многих чертах его личности. Если Ломоносов
и Тредьяковский, м ожет быть, с н екоторой мимикрией, ста·
рались отгородиться от «подлой» стихии, то Сумарокову это
было присуще огранически. Он, так сказать, стоял настраже
чистоты и высокопарности придворной литературы. Делать
это ему было н етрудно , так как классовое чувство-«пафос
дистанции» был у него, так сказать, в крови. Проявление
буржуазного духа даже в Европе, например, «слсзшшая дра­
ма» в ызывала в нем настоящие судороги. Мы еще несколыю
затронем его переписку с Вольтером, в которой он и скал
у старого хитреца поддержки в защите наиболее дворяпски
выраженных литературных тенденций.
То же шляхетство отразилось на крайней надутости и
самомнении Сумарокова. Ломоносов тоже ценил себя высоко,
любил, из соображений личных и еще более того патриоти­
ческих, противопоставлять себя своим немецким академиче­
ским коллегам , а иногда, как показывает вышеприведенное
его письмо, умел в импонирующей форме охранять с вое
достоинство. Совсем другое дело-самопер�оценка Сумаро1<0ва. В ней есть нечто крикливое, рекламирующее себ я, ту­
пое. Только н еумный человек, казалось, может быть так
влюблен в себя и среди не совсем дружного хора похвал
современников взять на с ебя роль первого голоса, поющего
дифирамбы себе же. Рядом с этим самомнением, конечно,
жила и острая обидчивость, доставлявшая самому Сумаро­
кову множество страданий.
Эти ч ерты главным образом и ввергли Сумарокова в ту
безобразную борьбу с Тредьяковским, а временами и с Ло­
моносовым, которая придала его фигуре столько н<.:пристой­
ных ч ерт осатанелой бранчливости, доноситель;ства и т. д.
Заслуги Сумаро1кова в литературе весьма относительны.
Если вся литература екатерининского времени, вообще стояла
невысоко , еr.ли произведенип, отличающиеся б олее или ме­
нее преходящими художественными достоинствами, могут
уместиться в один небольшой томик, то нужно прямо ска­
зать, что ни одно произведени е Су ма р окова в :;JтQт томик
39

не п опало бы. Его трагедии абсолютно неудобочитаемы. Еще
недавно мне пришлось прочесть трагедию Вольтера «Маго­
м ет» в п ереводе Ломоносова. Несмотря на большую тяжесть
языка, в переводе Ломоносова есть места, блистающие .не­
сколько аляповатой, н о н есомненно великолепностью. При­
все:й неуклюжести есть все-таки какое-то движение. Попа­
даются курьезные р ечения, которые, однако, при воспоми­
нании обо всем стиле той эпохи не ставишь в вину автору.
Между тем любую трагедию Сумарокова можно читать толь­
ко как курьез. Так же точно и лирика Сумарокова чрезвы­
чайно слаба. Количество строф или стро к сколько-нибудь
удовлетворительных в отношении хотя бы известной ясности
м�ысли-.'н евелико. Поэзия Сумарокова стоит на равном рас­
стоянии от Ломоносова, вверх и от Тредьшювского вниз.
Заслуги Сумарокова в литературе с овершенно временны. Как
мы уже указывали выше, потреоность в пышнои трагедии
была. Эту п отребность он не столько удовлетворил, как про­
толкнул, внешне занял это предуготовленное и сторией ме­
сто. Ведь параллельно было место и для коиедии. И вот
даже к омедии Екатерины, не говоря уже о коиедиях Фонви­
зина, не только заняли это социально-литературное м есто, но
и дали какие-то ощутительные ценности. Отдельные сцены
фонвизинских комедий живут до сих пор. Сумароков же­
величайший трагик времени-живет только как историческая
фигура или как курьез.
Несмотря на это, отрицательный отзыв Пушкина о Сума ­
рокове н есколько односторонен. Сумароков отнюдь пе был
глупым человеком, он не хуже ТредьяковскогСУ видел по­
требности языка и литературы и подчас рассуждал очень
умно и здраво. Как раз как теоретик и как ,'lитературный
критик Сумароков значительно возвышается над своим вреi\1с­
нем. По своим с оциальным воззрениям он-один из самых
реакционных писателей допугачевского периода царствова­
ния Екатерины. Он фата,ТJыю, будто потеряв глаза и смысл,
устремлялся в дебри старого педантизма и угощал своих
современников давно испортившимися продуктами классиче­
скО:й кухни. Он являлся также самым .п оследовательным кон­
серватором, подлинным псевдоклассиком в своей литератур­
ной практике, но в критике и теории он придерживался взгля­
дов относительно передовых.
•

40

�

u

Учителем русских критиков того времени был, конечно,
Баул:о и его Атt poetique., Буало был буржуа по происхож­
дению _и один из блестящих представителей той плеяды бур ­
жуазных писателей, которые у ж е создали предпосылки рас­
цвету буржуазной культуры в н едрах монархии. Внешне он
п одлаживался к сановной среде и вряд ли сам в глубине
души точно понимал, что находится в оппозиции к старому
порядку. Буало в своей области несомненно вел достопри­
мечтательнейшую линию, предварившую поздней античный
характер стиля революции, директории и империи.
Буало был смычкой м ежду схоластическим преклонением
перед древностью, вышедшим еще из ·с редних веков, и новым
преклонением перед нею, начавшимся в Ренессансе и пере­
н есшимся во Францию, по мере того как французская бур­
жуазия занимаJJа все бoif!ee крупное место в экономической
и общественной жизни этой страны. Буало бьtл раци она­
JJистом. Подобно позднейшим энциклопедистам, он покJJо­
няется Разуму. Он еще н е задумывается о том, чтобы пере­
строить все общество согласно велению Разума , но он хо чет
перестроить согJJасно его велениям и скусство и прежде в сего
литературу и , как великие рационалисты Французской р ево­
люции, находит наиболее разумными формами художествен­
ного творчества те, которые были найдены античным миром.
Для него античная поэзия есть п режде всего поэзия разум­
ная, ясная, правильная, естественная. Смешно поэтому, когда
Буало часто приводится в пример напыщенного педантства,
сковывавшего поэзию всякими цепями. Его поэма, насчиты­
вающая тысячу сто стихов и включающая в с ебя множ ество
необыкновенно изящно выраженных правил поэзии, стоиле\
ему нескольких лет труда. Эпиграфом к этой поэме можно
поставить восклицание : «Aiшez d o n c !а raison !» (Любите же
разум !).
Кроме этой любви к разуму у Буало есть другая замеча­
тельная черта-необыкновенная л юбовь к языку. Правда,
французский язык был не ч ета тогдашней русской литера­
туре, французский язык уже приобрел все свои совершен­
ства, настолько, что литература, современная Буало и сам
Буало до сих пор считаются подлинными классиками фран­
цузского языка. Но именно Буало, в выражениях,-несмотря
на всю внешнюю его холодность,-полных истинной юобви
41

и восхищения, утверждал пр11нципы уважения к языку. Для
того времени это были р еволюционные принципы, ибо тог да
высшее общество, начавшее вырождаться, портило язык вся1шми темными выкрутасами. Кристальный язык, преподд­
вавшийся Буало, был ближе к языку масс, по крайней мере
средней буржуазии, чем к языку придворных маркизов. Яс­
ность в сегда есть. и будет принципом революционным, ибо
большие массы прежде всего требуют ясности. Отсюда,
когда наше революционное во всех отношениях время при­
несло с собою ломку языка -принесение здравого смысла
и синтаксиса в жертву ритмичеству, выкрутасы в поэтиче­
ско111 языке и отчасти в прозе, которые заставляют часто
думать о переводе на обыкновенный, ясный язьш,-Ленин,
гений р еволюции и гений ясности неоднократно протестовал
против этих изощренностей и засорений языка необдуман­
ными неологизмами. Он, 1<онечно, вполне присоединился бы
к лозунгу Буало:
Sшtoнt qа'еп vos ecri ts, cvitez ! а langнe rcveree
Dans vos plus grands exccs vo11s soit toнjoшs sacrec.

Это правило, укоренившееся во Франции, является гор­
достью французской литературы. И только гораздо позднее,
при гниении конца века (fin die siecle Х!Х) Маларме будет
требовать как раз неясности, и Верлен признает, что стих­
прежде всего музыка.
Буало, вновь соединяясь здесь с философией революции,
восторженно любит природу и все естественное. Отсюда
острая критика по отношению ко в с ем .прыжкам и вывертам,
заставившая Пушкина назвать Буало «французских рифма­
чей суровым судней».
Обыкновенно говорят, что эти прогрессивные стороны
Буало отразились в русской литературе и критике весьма
слабо, что как раз его п едантическая сторона-ограничен­
ность, которая навязана была ему веком, ·оказалась наиболее
по плечу его русским подражателям. Это, одна1ю, не совсем
верно даже для Сумарокова. Сумароков смешон, когда он
подражает Расину, но он вполне п очтенен, когда и столко­
вывает мысли Буало. И так как ;влияние Сумарокова на более
моJiодое поколение несомненно, то мож�ю сказать, что кри­
тик-Сумароков был весьма интер есным п ер едатчиком этих
42

первых правил прогрессивно буржуазной поэтики русской
публики.
Проследим с некоторой пристал�,ностыо важнейшие эле­
м енты, конечно, не цельного, не законченного литературно­
теоретического учения Сумарокова. Прежде всею Сумаро­
ков проникнут благоговением к . русскому языку. Оно
составлено из разных частей-патриотизма, подражания Бу­
ало, н о также и знакомств с этим:, столь еще несовершен­
ным, но на самом деле столь о огатым инструментом. «Пре­
красный наш язык способен ко всему», пишет он в ,<Эписто­
ле» о стихотворстве и прибавляет : «Язык наш сладок, чист и
пышен и богат». Он с восхищением признается: «Люб,1ю я
наш прекрасный .язык и стал бы радоваться, ежели бы, познав
оного красоту, в нем русские л юди б ольше нынешнего
уп�:ажнялися и успеха получали, и чтобы в неуспехах не
язык, но свое нерадение обвиняли».
В этом случае Сумароков п овторяет, правда, уже п риве­
денные слова Ломоносова. Вместе с Ломоносовым идет он
и дальше. Несмотря на то, что он прежде всего подражатель,
обезьяна Запада, он очень энергично охраняет русский язык
от варваризмов. Он пишет в своей статье о коренных словах
русского языка :
«От чужих и некстати новозделанных слов погибли эллин­
ский и латинский языки ; варвары их поразили. А мы прекрас­
ный свой по естеству и древности язык, вместо того чтобы
вести его к совершенству, сами портить начинаем... Но
ежели умножатся у нас стихотворцы и риторы, а п ритом по
времени (современем) такое же, как у французов, учредится
для исправления и распространения языка ообрание,-счаст­
ливы будут писатели потомков наших».
Перу Сумарокова принадлежит еще одна статья, так i1
называющаяся : «06 истреблении чужих слов из русского
языка».
В целой массе мелких деталей, в рассуждении о разных
звуках и буквах Сумароков п роявляет часто неожиданную
тонкость и п равильность суждений.
Опуская эти слишком м елочные вопросы, остановлю вни­
мание читателя хотя бы н а н екоторых мыслях Сумарокова
о русском стопосложении. В основном Сумароков с полным
пониманием дела стонт на той же позиции, н а которой стояли
43

Ломоносов и Тредьяковский, ·ю есть превосходно угадывает
тонический характер нашего стихосложения. Являясь тони­
ком до конца, он отри цает, например, спондей для русского
языка. В своем утверждении, что спондей у нас всегда хорей
или ямб, он проявляет такую тонкую наблюдательность, что
отмечает в стоящих рядом двух односложных словах уда­
р ение на одном из них по большей важности его в смысле
идейного или эмоционального содержания. Сам он писал во
всех классических пяти стопах и понимал даваемые ими
разнообразие 11 прелесть. Он пишет :
«Хорей и дактиль суть н ежные стопы, ямб и анапест­
живностные, амфибрахий-нежности и живности смесь. И
все российскому языку свойственны и полезны». Будучи н а
девяносто девять сотых учеником французов, Сумароков
· тем не менее проницательно защищает нерифмованные стихи
и п онимает, что, в сущности говоря, они труднее рифмован­
ных, отмечая это такою тонкою фраз·О:й : «Положенное вместо
рифмы слово должно н е рифмуя толи1ю же сильно быти,
сколько рифма, а это требует весьма искусного писателю>.
Вместе с Буало Сумароков прекрасно понимает огромное
достоинство простоты. Он пишет :
Коль нет во чьих стихах прнлич ноtl простоты,
Так те стихи - л и шонны красоты

и полны п устоты.

«Счастливы те,-восклицает он в своей эпистоле .о сти­
хотворстве,-которых искусство н с ослепляет и не отводит
от п рироды, что, с слабостью разума человеческого, нередко
делается». Указывая, как н а пример, на Гомера, Софокла ,
Вергилия и Овидия, он призывает оставаться в границах
при р оды и разума. «Природное чувствия изъяснение из всех
есть лучшее». Это не значит, чтобы Сумароков н е понимал
роли фантазии в поэзии. «Поэтам,-говорит он,;- позволено
щюбражать кажущееся истиною. Логика дела свои выводит
основательными заключениями, физика-опытами, математи­
ка-выкладками ; но сколько философов, составивших систе­
мы поэтические !.. Между поэта и физика такое различие.
какое между митологика и историка».
Он чувствует н еобходимость горячей поэтической эмоции
и выставляет такое правило:

Слог песен должен быть приятен, прост и ясе н;
Витийств не надобно: он сам собой прекрасен.
Противнее всего элегии притворство,

И

хладно в нefi всегда без страсти стихотворство.

Надо поэтому с удовольствием 'Отметить, что великий
Б елинский, при всем отрицательном отношении к Сумароксву
как к писателю, сумел отметить, что он был н ичем не хуже
многих знаменитых критиков Европы того времени.
Теперь необходимо познакомить читателя с двумя юснов­
ными и наиболее сложными моментами критической деятель­
ности Сумарокова, а именно с большой полемикой по воп­
росу о сущности одь� и с эпизодом его страстной борьбы про­
тив сентиментально-буржуазной драмы. Сумароков относился
в б олее спокойные периоды, 1югда его не ослепляла страсть,
к Ломоносову с известным уважением. Он совершенно ясно
понимал, что у Ломоносова и меется большой стихотворный
и п оэтический дар. Его грызло, однаксt, то, что многие
признавали Ломоносова родон ачальником оды и вообще поэ­
зии, что многие ставили Ломоно·сова значительно выше са­
мого Сумарокова в отношении лирической поэзии. В своих
статьях Сумароков старается доказать, что по времени и ,
как он прозрачно намекает, по качеству, он, Сумароков, стоит
выше Ломоносова и что Ломоносов-де еще более навострился
бы, когда бы у н его н емного п оучился. Дело, однако, н е
в этом, а в т о м , что Сумароков, стараясь ущемить своего
сильного коллегу, поднимает спор на порядочную теорети­
ческую высоту. Учась у Буало, он старается противопоста­
вить Ломоносову самого Пиндара и приэтом говорит :
«Пиндар порывист, но всегда п риятен и плавен : порывы
и отрывы его ни странны, ни грубы, ни пухJ]Ы, и нет во сти­
хотворстве ни приятности, ,ни великолепия без плавности
и н еко11орой н ежности. Многие наши одослагатели н е п омнят,
что они поют, и вместо того говорят, рассказывают и наду­
ваются. Истребите, о музы, сей несносный вкус и дайте по­
знавать писателям и стинное красноречие, н аставьте наших
пиитов убегать пухЛiости, многоглаголания, тяжких р ечений
и просветите их в родах поэзии, да1бы каждая поэма укра­
шалася принадлежащими ей украшениям и и ч1105ы более го­
ворило во стихотворсгве чувствие, нежели умствование».
Здесь Сумароков как будто даже превосходит св-оего
учителя. Правила Буало тоже отводили чувству известное
45

м есто в

поэзии, но были прежде всего интеллектуальными.
Религин разума расцветала в его буржуазном сердце. Су­
марокову незачем преклоняться п еред разумом, он старается
лишь о том, чтобы «насадить в садах российских прелестные
цветы поэзии». Если у него самого не хватает сил создатr,
этот цветок, то он н едур1ю описыва'ет, каким он должен
б ыть, собирая для этого в се, чему он научился у Запада.
Мы уже гО1ворили о том, что в вопросе об оде был
некий критический пункт. Ода' у БyaJio упорядочена. Вместе
с тем, однако, БyaJio сознает, что ода есть неистовая песнь,
п еснь одержимого. В ернее, он ч ерез античные образцы
смутно чувствует, что эта одержимость, поэтическое .и сступ­
ление придает оде мощный характер и ,что без такого искрен­
него чувства ода немедленно впадает в чисто декоративную
риторику. Курьезно, конечно, что в т·о время как Ломоносов
практически достигаJI иногда именно этого парения в одах,
а скучный темпераментом, узенький Сумароков никогда к
этому не поднимался,-теоретически Сумароков мог все-таки
бросить Ломоносову упрек в риторике и недостатке чувства.
Тредьяковскому чрезвычайно хотелось уязвить Сумаро­
кова, и поэтому он решил, что Сумароков переборщил в на­
падении на Л омоносова. В ыступая с утверждением, что
((беспорядок оды долженствует быть порядочен», он заявлял,
что в оде необходимо выдерживать хронологический порядок
при изложении исторических фактов, и самым решительным
образом отвергал представление о том, что поэтический
эксцесс может заставить поэта выйти из стихии разумности.
Тредьяковский язвительно пишет :
« И хотя ж оды свойство, по мнению авторову, что она
Взлетает к небесам, свергается во ад
И , мчася в быстроте во все края вселенны,
Врата и путь везде имеет отворенны!I,-

одна1< 0, сие не значит, чтоб ей соваться во все стороны,
как угорелой кошке».
Сумароков обиделся свыше всякой меры и заявил : «Я,
как угорелая кошка, не суюсь, а подлому изъяснению,-как
угорелой кошке,-кроме его сочинений, ни в какой критике
м еста нс нахожу». Сумароков издевается над положением
Тредьяковского об упорядоченном беспорядке и в доказа46

тельство приводит положение Буало, r<оторое, по существу,

говоря, бьет Сумарокова.

Буало гоnорит :

Son style impctueux souvent marche ан !1asard,

Cl1ez elle

tш

beau d csordre est

�ш

e fTet d e J'art.
(L"Art poi:'tiqнe ) .

Вдумавш ись в эти строчки, можно видеть, что хотя тече­
ние оды с внешней стороны как бы случайно, но что этот
б еспорядок прекрасен и является эффектом искусства. Со­
вершенно ясно, что Буало принимает поэтический беспоря­
док оды за создаваемый искусственно. Это не значит, ко­
нечно, чтобы Буало думал, будто поэты, ооздающие оду,
обязаны быть совершенно холодными. До такой нелепости
не только относительн о оды, но и ютносительн о всей поэзии
додумались тольЕо современны е нам Брики в тот период,
�югда они в недрах нашей революции составляли особую,
последнюю формацию богемского декаданса. Но одно дело­
искр енность чувства, которое, конечно, может и меть огром­
"НОе отражение в самой поэзии, другое дело-маст ерская
поэтов, в которую чувства эти вхожи, по мнению Буало,
лишь через дверь строго оразумленн ой формы. Кон ечно,
возможно было бы допустить, что формальны й поэт претво­
рит в разумно упорядоче нные формы всякий материал. Ме­
жду тем Rс.nсдствие этого ода внешне может оказаться холод­
ной, а она должна быть горячей. Ввиду этого от самого
разума требуется, чтобы он сохранял оттенок беспорядка , но
п риэтом самый беспорядок этот, художествен но учтя его,
превратил бы в беспорядок разительно живописный . И если
это так, то, очевидно, с точки зрения Буало, и сЕусный п оэт
может создать убедительну ю видимость па·р ения даже тог­
да, когда и скреннего чувства в оде нет.
Случайно ли, что Ломоносов, который сам практически ,
как человек из народа, как пламенный северянин, п ылает
иногда в оде, тем не менее отнюдь не придерживае тся тео­
r: етическп столь свободного взгляда на оду, как Сумароков?
Случайно ли, что сын п опа Тредьяковск ий твердо провозгла­
шает против Сумарокова принцип выдержанной рационали­
стической классичности и, как бы заранее п редвидя фанта­
стические вольности романтики, предупрежда ет, что поэзия
нс должна соваться, как угорелая кошка ? Нет, это, конечно,
47

не случайно. Ломоносов и Тредьяковский, не будучи дво­

рянами, скорее внешне подделывались к этой значительной
части своей публики и были более родственны тенденциям
Буало-представителя, как и они, буржуазного уклада мыс­
лей и чувств, только гораздо более зрелого и могучего, чем
в России.
Сумароков п ер едразнивает Францию в ее придворном
этикете и в ее церемониале. Он восхищается этими сторо­
нами и хочет п еренести их к себе, но развертывающийся
рядом с этим под той же скорлупой «разум» оставляет его
холодным. И если талант его не давал ему возможности
блеснуть истинной страстью, то тем не менее и страсть и
возникающий отсюда беспорядок казались ему-при условии
выде�;:жанности великолепно придворного стиля-делом со­
вершенно естественным. Отсюда, сквозь Буало, проникнове­
ние его до Пиндара.
Как мы уже сказали, вдохновение самого Пиндара весьма
рассчитано. Пиндар есть завершитель могучего древа гре­
ческой поэзии, н о, конечно, в Пиндаре несравненно больше,
че м в современных Сумарокову европейских авторах, чув­
ствуются простота и искренность, хотя то и другое выра­
жено с крайней степенью утонченности и рассчитанной эф­
фектности. Если Сумароков пошел бы дальше Пиндара, он,
конечно, нашел бы гораздо более богатые образцы и аргу­
менты относитель но п оэзии, полной искренност и, когда фор ­
мирующее играет ничтожную роль в произведении искус­
ства и когда оно п очти целиком выливается из области
бессознательного, и рифмы и метафоры порождаются на­
пряженностью чувства, а не последующей организующей и
украшающей р аботой.
Ломоносов и осо б енно Тредья�ювский являются в теории.
«разума» учениками Буало. Они гораздо в большей мере
ученые, чем Сумароков, и поэтому любовь к разуму у них:
искр еннее. Эта любовь к разуму уже привязывает их к ко­
леснице рационализм а.
Надо только отметить, что сама буржуазия отнюдь не
шла все время по этой линии и что вместе со 'срывом рево­
.л юции лучшая творческая часть ее вступила как раз на путь
романтики. Естественно, что рационалистическне классиче­
ские тенденции п ервых представителей буржуазной мысли
48

у нас не нашли в дальнейшем почти никакого продол­
жения.
Этн же ч ерты п очти сознательной антибуржуазности
проявил Сумароков в своей борьбе. против «слезной комедии».
У спех комедии Бомарше «Евгения» привел его в ярость.
В предисловии к своей до смешного нелепой трагедии
«Дмитрий Самозванец» Сумароков пишет :
«Писал я о таковых драмах к г. Вольтеру, но оне п о сие
краткое время вползли уже в Москву, не сме н появиться в
Петербурге, и нашли в сенародную похвалу и рукоплеска­
ние, как скаредно ни переведена «Евге1шя» и как нагло
актриса п од именем «Евгении» бакханту ни изображала ;
а сие рукоплескание п ереводчик оныя драмы, 1{акой-то
п одъячий, до небес возносит, соплетая зрителям похвалу и
утверждая вкус их. Подъячий стал судьею Парнаса И утвер­
дителем вкуса московской публики !.. Конечно, скоро пре­
ставление света будет! Но н еужели Москва более поверит
подъячему, нежели г. Вольтеру и мне ! И н еужели вкус
жителей м осковских сходнее со вкусом по;'.1,ъячего».
·

Все здесь восхитительно прозрачно. Ярко буржуазное
произв�дение Б омар ше, буржуазное по содержанию и стиюо,
«перевеJI какой-то подъячий» . . .Это еще более по·ю1е_ркивает
для Сумарокова классово враждебный характер «па.костного
произведения скаредного вкуса». Не ярко ли то, что Сума­
роков именно особливо веку Екатерины считает непристой­
ным увлекаться такими произведениями. Здесь сказывается
смутно сознание того, что ве1\ Екатерины есть век расцвета
дворянской культуры, но именно поэтому находится под
опасностью соскользнуть в какую-то дальнейшую культуру
«нового» и отвратительного. В том же предисловии Сумаро­
ков дает дальше превосходную картину зрительногQ зала
тогдашнего русского театра :
«Подъячему соплетать похвалы ... 1оль маловмеспш, к о:ль
неприлично... съезжаnшимс_я видеть Семиру, сидеть возле
самою оркестра и грызть орехи и думать, что, когда за
вход заплачены деньги в позорище, можно в партер@ в ку­
лачки биться,. а в ложах рассказывати исгории сво:ей н�дели
громогласно. Вы, путешествоват.:ели, бывшие в Париже u в
Лондоне, скажите, грызут ли там во время предста.вл.ения
драмы орехи, и когда представление в пуще:v1 жаре -с1юб1,
4

G ч е р 1ш по истор ии р у сс кой кр итики

4J

секут ли tюссорившихся между собою пьяных кучеров I<o
тревоге всею партера, лож и театра?»
Конечно, эта грызущая орехи публика, секущая п ьяных
кучеров и т. п., была прежде всего вельможно-дворянской пуб­
ликой. Однако Сумароков, тоже в ельможно-дворянск ий чело­
в ек, чув1ствует к эrому большую гадл'ивость и сопоставляет
это с <юш11етанием похвал подъячему». Очевидно, в публике
этой · находились тоже в известной примеси и подъячие
люди с тем вкусом, кюrорый «ПО скаредности своей» не м ог
понять значительности т еатра как в местилища пышного, тор­
жественного, церемониалъного искусства.
Сумароков действительно обратился к Вольтеру за по­
мощью против .слез�юй комедии, и Вольтер высказался от­
рицательно. Ему н е нравится, что слезная драма не есть
ни трагедия, ни комедия, Ч'ГО в н ей «трагические приключе­
ния

соединяются с 'буржуазными и м енами».

Старик Воль­

тер, сам, по существу говоря, вводивший мелодраматические
элементы в трагедию, сам стоявший больше, чем кто-либо
другой, на рубеж е самосюятмьного бунтарского выступле­
ния буржуазии про.тив старого порядка,-явJIЯется еще в
доста11очной степени рабом этикета в своем качестве при­
дворного сверхшута. Этим и объясняется его будирование
на дмьнейшие ш аги буржуазной литературы по тому са­
мому пуrи, по ыоторому ш ел он.
«Евгению» Сумароков отрицает начисто. Он заявляет, что
герой е е достоин виселицы за п оругание религии и дво­
:рянской �очери. Его возмущает, что к этому бунту (а
бунт-то самый крохотны й и самый сентим ентальный) ав'Гор
относится снисходительно. Сумароков гр емит : «Сей мерзкий
повеса не слаlбс5сти и заблуждению подвержен, но б ессовест­
ности и злодеянию».
Конечно, облик наших писат елей ХVШ века бледен,
рел•ьеф их мало выразителен, тем не менее здесь можно
разглядеть опр еделенное классовое подразделение, и Сума­
роков являет нам собою фигуру просвещеннейшего, по тому
времени, литератора-дворянина, являет собою, так сказать,
н а'И!более дворянский фла'Нг литературы, в общем целиком
стоящий на коленях п еред придворно-дворянским укладом,
но тем не менее в какой-то мере уже зараженный буржуазным
духом.
50

IV

Мы уже н есколько раз попутно останавливались н а раз­
ных утверждениях ·тредьяковского, характерных дл'я него как
критика и теоретика литературы. Мы не считаем нужным
останавливаться на нем долго. Стоит ли говорить, Ч'ГО то пре­
небрежительное отношение, то место карикатурного явле­
ния в русской литературе, ко1:�орое он занимает в предста­
вл'ении огромного боvrьшинства русских людей,-далеко :не
вполне им заслужено. Уже Пушкин О'Г мечал его значитель­
ную начитанность, его глубокую , и скреннейшую преданность
делу литературы и русского языка, коrоры м он служил со
страстью, и высказанную им проницательность во многих
вопросах фил1ологии, п оэтики и т. д.
К Э'Гому надо прибавить, что Тредьяковский, п оповский
сын и Щ<итера11ор, по преимуществу; живший пером-и живший
крайне скудно, не мог не явиться в некоторой степени про­
явлением тех ,зародышевых буржуазных тенденций, которые
роб1ю складывались в екатерининскую эпоху. Во взглядах
Тредьяковского, как мы уже отмечал1щ часто сквозит инстинк­
тивная тяга к просвещению, к культуре, разумности, евро­
пеизации. Но бу'дучи человеком, совершенно запуганным
ничтожностью своего положения, Тредьяковский не только
никогда не смел высказать, но даже додумать своих мыслей,
да еще приэ'!'ОМ же поднимал нас1'оящий собачий лай на кон­
курен1'о в, когда, по его мнению, они осмеливались вольно­
думничать, и доходил до прямых доносов. Если в Тредьяков­
ском смешон и абсолютно жалок п оэт, лишенный уха, то
отвратителен в нем несомненный: пасквилянт.
Однако, прежде ч ем осуждать Тредьяковского, надо все­
таки вспомнить ту ужасную школу жизни, 1юторую ему при­
шлось пройти, 'ГО положение шута, которым он всю жизнь
сос·юял. ПР'ип�омните его кровью облитую тираду о страда­
ниях, принятых им за букву «И», КО'Горую мы привели в на­
шей статье. Таких скорбных признаний: н айдется у Тредья­
ковского немало, п если критика <ero зачастую граничила с
сикофанством, все-таки к ч ести его служит, чrо из истории
начальной: русской критики вычеркнуть его нельзя, что вме­
сте с Ломоносовым и Сумароковым он действите'Льно со4*

51

действовал «чистоте» язьн.:а 11 раздувал первые и скры ли­
тературы.
Не надо думать, однако, что при жизни Екатерины в лите­
ратурной критике крайними, предс гавлявшими н аиболее бур­
жуазный оттенок фигурами являлись только Ломоносов и
Тредьяковский . Нет, были такие, когорыс шли гораздо
дальше.
Здесь н е место говорить о совершенно своеобразных фи­
гурах революционною дв,орянства-Радищев е и весьма смут­
ном, но несомненно благородном франкмасоне Новикове. О ни
как критики ничем с ебя н е проявили, за и сключением того
только, что Новиков издал <<О пыт словаря р оссийской лите­
ратуры>,, представлявший собою, однако, отнюдь н е критику,
а сплошной комплимент, сплошное восхв,аление всех писа­
телей и писак того времени. К а'К бы боясь попасть в число
злобных памфлетистов, считавших лучшей формой Ери­
тики ругательства, Новиков переборщил. Но близкие ему п о
образу мыслей люди н е простили ему эгого, и в интересной
книжечке «Рассуждение о Дельфине -романе госпожи СтаЛ!о"
.не н азвавший себя в то время о стрый Владимир Лукин подверг нов:иковскии хвалеоныи перечень в сяческому осмеянию.
«Во в сю мою жизнь,-писал о н,-�не читывал я смешнее
книги». Владимир Лукин представлял собою н астолько дерз­
новенное п роявление критики с к акой-то новой, необыч11ой
точки зрения, что возбудил против себя решительно всех. Не
тольыо Новиков в своем «Трутне», естественно р аздраженный
против Лукина, подверг e!'J в свою очередь всяческим н ап ад­
к,а м, шельмовали ero и все выходившие в то время журналы,
прозвав ею «С1'оз мием». Будучи слабым комедиографом, Лу­
кин оtнюдь нс составлял конкуренции Фонвизину. Но даже
Фонвизин, человек в о б щем почтенный, всячески ругал Лу­
кина и чопорно отмечал, что «предки Лукина никаки х чинов
не имели».
Безродный Лукин, будучи, пов'Горяю, слабым драматур­
гом, был тем нс менее ярким представнтслем сдког.J п ат рио­
тич ескою либерализма. Его н ационализм бросается п режде
в сего в глаза, и ав'Гор истории русско�! критики Иван ов пра­
вйJ1ьно сопоставляет его воззрения с о б р азом мь�слей Чац­
ского. Резко набрасывается Лукин на п еренос французского
в нашу, совсем не французскую жизнь.
-

_

52

u

r-"

u

«Мн е в сегда н есвойственно казалось,-пишет о н,-сды­
шать чужестранные речи в таких сочинениях, которые- дод­
женствуют изображением наших нравов и справдятъ не тою;-·
ко общие в сего света, н о более участные нашего народа
пороки. Я н еоднократно слыхаJI от некоторых з1) ителей; что'
не тодько их рассудку, но слуху п ротивно бывает, ежеJш
дица, Jютя по нескольку на наши нравы походящие , показы­
ваются в представлении Клитандро м и Кдодиной и говорят
речи, не .н аше поведени е знаменующие. Негодование сих
зрителей давно ПОЧИТJЛ я праЕИЛЬНЫМ».
В другом месте он заявляет : «Мы на с воем языке свой­
ственных нам комедий ·еще не видели». Сумарокова он ставит
положительно ни во что. Наиболее рабский подр·ажатель
западно-придворных л итературных фор м не мог не стол-.
кнуться самым резким :образом с че.1ювеком, начавшим тре­
бовать с1овершенно самобытной лит1ературы. Лукин заявляет,
что классический театр «1-ia наш язык силою втащен». Изде­
вается над теми, «кто потому лишь знатными писателями
называется, что лучше прочих выкрадывают».
Вы помните, какими презрительными штрихами набрасы­
вал Сумароков критику театральной пу бл ики, больше всего
издеЕаясь н ад недостаточной ее велъможностью ? Лукин, на­
оборот, только н а эту публику и рассчитьшаст. Лукин непо­
средственно высказыва1ет симпатии к крепостным крестьянам
и доходит подчас до выражений, близко напоминающих Ра�
дищева. Он жалеет, что недостаточно б ыл с мужиками, но
это не мешает 1ему в к·о медиях всячески стараться усвоить
себе народный говор. Лукина тянуло к народу, причем, разу­
меется, здесь сказалась в нем не идеология крестъянства,
а примитивное народничество молодого буржуазного либе­
рализма.
В 1 765 году ·открылся так называемый народный театр .
Лукин восторженно писал по этому поводу : «Сия народная
потеха может произвести у нас н е только зрителей, но с о
вг,емснем и писцов, к о т о р ые спер�щ хотя и неудачны будут,
но впосдедствии исправятся».
Славянофильское народничество не ограничивалось одним
Лукиным. Писатели_, псщобные Л ьвову, Державину, Капнипу,
Х емницс ру, уже двигали·сь в том же направдении, хотя и I-fe
выражали своих мыслей в той публицистической критической
фnрме, к которой любил п р и бегать Лукин. !Lyx к р и тики р о с
.

53

в

о0ществе. О собе н н о, конечно, повлияли на рост этой кри ­

тики и

буржу wзно-либер альных тенденций события Великой

ревюVLюции. Н ельзя и сравнивать тон а журналов
вроде «Ообе ое дникю> или даже «Трутня» с журналами, возник­
шими десятилетие м позднее. Здесь первое место занимают
«Зритель» !И санкт-пе'Гербургский «Меркури й», которые, не­
·Сомненно, сыграли роль и в л итературной критике как тако­
вой, лоско�ьку во гл ав е их с тоял один из умнейших людей
н а ш его народа, человек, некоторое время обещавший стать
гр ома,Цiвой культурн ой фигурой, но ставший только гени­
альным автором у л ь траосторожных ба с е н -Кр ы лов.
После первых неудачн ы х опытов в �юмедиографии, басно­
пи с а н ии и т. д. Крылов вдруг заблесгел чрезвычайно ярко
в своих лублицис тич,е ски х и с а rnрич е с ки х статьях, 1югорые
он начал писать в 1789 году в журнале «Почта духов».
Т.о, ;ч110 у других с11оронников с воеобра з ного реакцион ­
ноrо либерализма было· разбросано, у Крылова собралось во ­
едино, приобрело художественно- сильное в ы ра жени е .
К рылов-н а ционалист. Кр ыло в - в раг придворных и дво­
рян ства . Но вр аж дебнос ть ·свою о н объясняет прежде всего
отрывом йх от народа, н еле пым внешним западн:ичеством,
культурным обезьянничеством. Крылов не прочь противопо­
ставить всему этому ·с тарину. И настроения эти питаются,
кон е ч н о, из т ого ж е к орня , из которого растут к омплименты
Чащюrо Китаю «за мудрое н ез н а н ь е иноземцев». Н икоим
о б разо м нельзя сказать, чтобы эти ранние п роблески славя­
нофильства представляли собою я вление действительно реак­
ционное. Реакционность тут ;б ыл а внешняя. Насколько про­
свещенный абсолютизм и гос по·д ствующая двор я нска я кли1<а
р яди л и сь в п ов ер х но стн ы е , лишенные содержания западные
формы, а народн ы е глубин ы , в том числе и купечество, при­
обре тшее неюогорый вес, и более д:елов а я часть дворянства
пребывали еще в старых, д омовиты х, экон о м н ы х п рив ы чн ы х
вн е шн и х форма х , стараясь, одна1ю, внести в них подли нно
деловое строительство,-постольку и обозначился этот ра з ­
рыв между мнимо европ еизированным дворянством и мнимо
ис�юнно сл а вян ской бу ржуаз и ей вместе с близкими к ней
СJЮями хозяйственных пом е щи ков. Крылов, одна ко , отнюдь
не остановил1ся только на кр итике антинаци ональных мод
господствующего класса. Его народничество при всей своей
французс1юй

54

умеренности несомненно родственно революционному н арод­
ничеству Радищева. На революционные л озунги Крылов, ко­
н ечно, не дерзает, н о, может' б ыть, он до них и не дошел.
Но в пору своей молодости он горячо любит народ, он чув­
ствует ·е го обиды, и хотя, быть может, его нельзя зачислить
в число р ешительных антикрепостников (решительными анти­
крепостниками не был и ни Пушкин, ни Грибоедов), все же
надо признать, что возмутительные формы крепостничества
находили в нем яркий и негодующий отпор. Меткие стрелы
посылал он также в самое сердце крючкотворной бюрократии,
наконец, конечно, не щадит и вельмож, самым курьезным об­
разом описывая их тупое чванство. Крылов минует трон и тем
болбе церковь. Но и за вычетом этих ч ересчур круrnных
« � вятынь», общий фронт Крылова против господствующих
класоов в 1юроткий промежуток его расцвета, продолжавший­
ся, в сущности, три года , весьма достопримечателен.
За «Почтой дуХ:ов» последовал «Зритель», где напеча­
таны были самые сверкающие произведения Крылова как
сатирика, т о есть «Похвала моему дедушке» и «Каиб». Крылов
и н ебольшая группа литераторов, собравшаяся вокруг него,­
группа , которую я назвал бы реакционными либералами,-тер­
петь не могли карамзинского европеизированного сантимен­
тального либерализма. Либерализм Крылова был гораздо
глубже. Либерализм Карамзина-изящнее. Крыловский .11 ибе­
рализм был зол, карамзинский--благодушен и слезлив. Но и
тот и другой отражали тот же рост оппозиционных настрое­
ниii в наиболее живых частях общества против вельможно­
дворянского правительства. Крылов прекрасно сознает, да ведь
и ясно же это было в то время до р ези в глазах, что государ ­
ством правят, и приэтом исключительно в свою пользу, груп­
пирующиеся вокруг двора дворяне. В «Похвал1е моему де­
душке>> Крылов характеризует именно как господствующий
класс, в самом точном смысле этого слова, своих «звениго­
лопов». Целый ряд замечательных по меткости ударов сып­
л ет он на этих «звениголонов». Например во·с пита11ие характе­
ризуется такими словами :
«С самоm начала, как станешь себя помнить, затверди,
что ты 5v�,агородный человек, что ты дворянин и, следова­
тельно, что ты родился только поедать тот хлеб, который
посеют твои к р естьяны. Словом, вообрази, что ты счастлиБ�

вый трутень, у коего н е [JТгрыsают крылья, и что деды твои
только ч ерез тоно думали, чтобы доставить твоей главе
право ничего не думаты>:
Сатирические походы Крылова направлялись также в об­
ласть л·итературы . . В этом отношении, конечно, блестящий
<<Каиб» полiюстью должен быть отнесен к области литера­
тур1юй I{р1Итики. Все роды тогдашней литературы б ерутся
Крыловым Под обстрел. 'С замечательным остроумием одопи­
сец характеризует свою продукцию :
«Арис_тотель очень премудро говорит, что действие ге­
роев их должно описывать н е такими, каковы они есть, но
такими, какими быть должны. Мы подражаем сему благо­
разумному правилу в н аших ,одах, иначе бы здесь оды пре. вратились в · пасквиль. О , сколь полезны правила древних!»
Прелестно, смешно и умно написан знаменитый разговор
Каиба с пастухом, к которому направила его литература _
идиллий и эклог, рисовавшая все п р елести пасторальной
жизни.
Каиб нашел пастуха, но долго не мог признать его, ибо
пред ним было «запачканно� творение, вагорелое от солнца,
заметенное грязью. Неужели это, и е сть идиллический пастух.
«Это Я»,-отвечало творение, размачивая корку хлеба в
воде, чт1обы легче е е было разжевать.
«Где же твоя пастушка ?»
«Поехала в город с возом дров и с последней курицей,
чтобы, продав ее, было чем ·одеться и не замерзнуть зимой
от холодных утренников».
«Итак, жизнь ваша не завидна ?»
«0, кто охоrгник умереть с голоду и мерзнуть от стужи,
тот может лопнуть от зависти, глядя на нас».
В обла·сти драматургии Крылов выступал с самыми рез··
1шми отповедями Сумарокову и Вольтеру за осуждение
слезливой драмы, о которой мы писали выше, как верного
выразителя буржуазного уклона в дворянской литературе
ХVШ _ века. Крылов целиком сторонник этой драмы .
Весьма возможно, ч т о блистательный дар молодо,го чело­
века пошел бы гораздо дальше, но уже все более ясные
нотки вышеупомянутого буржуазного уклона, раздававшиеся
в связи с французскими событиями, -обратили на себя вни­
мание правящей клики, и рассвирепевшая Екатерина, раз55

И . А . l<Р Ы Л О В .

мозжившая в 1 792. году голову Новикова, приказала аре­
стовать и Крылова и бросить его в каземат. С этим обры­
вается настоящий Крылов. Дальше мы видим пред собою
только прихлебателя больших бар, медленно, но верно обра­
стающего жиром и в горах его все глубже зарывающего
свой протест и свой язвительный ум.
Конечно, в последний .период своей л:ит,е раrурной дея­
тельности Крылов создал изумительные басни, достойные
во многом более внима-гельного разбора, чем какой и м до
сих пор давался. Но, это уже не относится к истории критики.
Многообещающий сатирик Крылов умер в екатерининском
каземате. О ттуда вышел ЧсJ1101ве к сломл енный, пытавшийся,
как многие другие сл�омЛ'е нные самодержав1ием р,у сские пи­
сател'И, оправдать как-нибудь для себя самого безобразную
кривизну своего духовного стана.
v

Русскому самодержавию втечение всего его и сториче­
ского существования приходилось описывать своеобразную
извилистую линию. Ру1юводители вельможной бюрократии
прекрасно понимали, что растущкй с ростом капитализма �а­
пад может л,егко оказаться на столько превюоюдящим свои­
ми вюенно-техниче-ски\1И силами полуазиатскую Россию, что
п ервое же военное столкновение может разбить в черепки ее
самовластие и поставить страну в глубочайшую з1висимость
от бол'ее мощных соседей.
Поэтому не только сам росший в России капитализм
должен был, так сказать, изнутри толкать страну к из­
вестной европеизации, н о и военно- политические соображе­
ния принуждали самодержавие резко ставить в опрос о та1юм приближении по крайней мере военно-государственной
техники к западноевропейским образцам. Однако военно­
государственная техника н икоим образом не могла быть
оторванной от цеJюrо ряда других сторон хозяйстненной и
культурной жизни. Она была немыслима вне упорядочения
путей сообщения, например, вне хотя бы некоторого началь­
ного упорядочения н ародного ·образования и т. п.
Петр и Екатерина получили название великих и менно
потому, что обозначали собою усиление момента сознатель ­
н ы х стремлений дворянской бюрократии к европеизации.
57

Однако европеизация предполагала н �бходимо1сть роста

политического <:амосознания в с амых различных кругах. Вер­

ховая аристократия начинала мечтать о подчинении само­
державно-б юрократического аппарата влиянию магнатов.
П ервоначально абсолютно преданные монархии, с ч итающие
ее б юрократический а ппарат своим прямым выразителем и
застуrrой, среднедворянские офи церские слои сами начинают
втягиваться в рас суждения о построении такой конституции,
которая закрепила бы за ними целый ряд влияний и нару­
шила бы то всеобщее холопство, которое тянулось от послед­
него мальчишки на кухне до перв ого вельможи, могшего в
любой момент попасть в немилость и п одвергнуться самым
п;0�з орным наказаниям. Шевелилось и низовое дворянство,
мелкюпюместное, порой сплетавшее с вои интересы с интере­
самн еще весьма незрелого и неопределенного третьего сос­
ловия. Каждый раз как самодержавной бюрократии чудилось,
что европеизация переходит за пределы, указуемые е й «про­
свещенным абсолютизмом)), и приобретает характер «бессмыс­
ленных мечтаний)), готовых при этом же перейти в открытое
действие, она с холодным ужасом отбрасывалась в противо­
положное направление и начинала период мрачной реакции.
Конец царствования Екатерины, озн.а менованный победа ­
ми Великой французской революции, был именно таким пе­
риодом мрач:н ой реакции, продолженный зат1ем кошмарным
прамением Павла.
Оппозиционные н астроения, бледно проглядывавшие в
екатерининскую эпоху, главным образом в публицистике, но
уже сумевшие в одном случае сконцентрироваться до яр1юго
радикализма Радищева, н е умерли, разумеется , но в ели под­
спудное существование. Они с о всей стремительностью вы­
сыпали па по1верхность в те дн11 растерянного либерализма',
которые носят на.звание «Дней александровых прекрасное
начало». Александрийская весна была действительно полна
прелестей, но о н ей нам здесь н е приходится говорить. 1Она
и главнейшие ее деятели примыкают уже к позднейшей
эпохе.
Задачи настоящей главы-выяснить неко горы€ черты ли­
тературной критики в этот своеобразный период дальней­
шего созревания культурности наших наиболее цивилизован ­
ных нерхов1 стиснутых клещами самоде ржавия и1 те�1 н�
53

менее, пюд этой мрачной тяжестью кр,е пнувших, хотя рост
и х ч асю искривлялся и принимал уродтrвые формы.
НаибсJ<лее значительной фигурой переходного· вреi\rени от
детского периода, о писанного нами выше, к периоду рашн�й
юности нашей общественно-критичес;юй мысли, является Ка­
рамзин. Приэтом нужно сказать, что Крылов и ero направле­
ние во время расцвета крыловского кружка стояли в общест­
венном смысле значительно выше Карамзина. Нет никакого
сомнения, что крыловский патр;иотизм, высмеивавший ядовито
поверхностное заграничное заимствю·вание, подавал руку
позднеiйшей, окрашенной в славянофилъ.ство оппозиции и был
несравнен:но бал.ее ценным проявлением самостоятельности
известных кругов русской интеллигенции, чем восторженно
казенный патриотизм Карамзина. Но Крылов-сатирик, можно
сказать, только мелькнул на небосклоне русской литературы
со свою\'! «Зрителем», который был раздавлен реакцией, ме­
жду тем как Карамзин послужил действительным мостом от
державинского периода литературы к пушкинскому.
Ломоносовско-державинский период с разными вариан­
тами в общем и целом держится в кругу идей классиче­
ского рационализма.
Мы уже говорили выше, что является в высшей СТ'е пени
поверхностным суждение о ф ранцузской классической лите­
ратуре как о ложно-классической, как о выражении падаю­
щего дворянского мира. Мы уже указывали, что д!Оминиро­
вавший над нашими теоретиками ЛИТ1ературы Буало пред­
ставлял собою провозвестника буржуазной мысли вплоть до
энциклопе дистов.
Огромным вкладом в мировую литературу являлся фран ­
цузскиil буржуазный рационализм, холодный, ясный, сна­
чала с1�рывавший свое оппозиционное жало, а потом при­
звавший весь старый мпр на суд разума.
Однако ко времени французской революции и в особ ен­
носги в 'са мом течении ее, рационализм не был единственным
владыкой над умами,--влияние врага энциклопедистов Жан­
Ж ака Руссо сказалось, как известно, не менее резко.
Что представлял собой ранний романтивм Руссо ?
Руссо был представителем мельчайшей буржуазии, в то
nрЕмп как бароны Гриммы и банкиры Гельвеции являлись
центром энциклопедизма, Вольтер блистал за столо:vr коро-

лей и даже пламенный Дидро вращался в высших сФеР'ах.
В то время как радикальнейшие из энциклопедистов считали
салон настоящим местом своих действий, Руссо до конца
сохранял угрюмые черты испуганного, ушедшего в себя
индивидуалиста. Это• был тип непреклонного мещанина, сы­
на той среды, которая выдвигала Кальвина и ему подобных,
пламенных, охваченных энтузиазмом проповедников демо­
кра:тич:ес1ю1'0 индивидуализма.
Гугеноты, янсенисты-вот т·е предки, которые привели
к якобинству. Эта линия идет именно через Руссо. Это
л юди Ш ) преимуществу чувства и воли, ближе стоявшие к
разным вопросам р елигиозности взвошюванных сердец, чем
к вере в светскую науку. Наука мало коснулась их, она в
гораздо большей мере в то время блистала в салонах и
сказывалась на растущих предприятиях крупных капитали­
стов. Мещане жили по старинке, но сознавали все больше и
болъше 'Непрочность, раввращенность и глубокий упадок
стоявших н ад ними господствующих классов, включая сюда
буржуазию и блиставшую росrом научных знаний и худо­
жественной эл•егантностью верховую .ин теллигенцию. Руссо
готов был повторить слова апостола. Павла, что мир должен
принадлежать юродивым, что последние будут первыми и пе
разуму открывается в ·своеобразном прозрении великая исти­
на. Не спроста Руссо противопоставлял свой идеал всему
миру ообственников и указывал н а собственность как на
основу всей выросшей потом громады ,1жи и угнетения. Не
напрасно он относил к этому миру заедающих чужую жизнь
собственников, всю науку и все искусство, являясь таким
образом как бы наследником пророков Израиля и Иудеи,
во имя мелкособственнического крестьянства: юсуждавших
привозную языческую цивилизацию, и предком Толстого,
которы й в жгуч1ем протесге против наступавшего на ста ­
рую Россию капитализма громил вес неправды капитали­
стического обществ.а, бестрепетно включая сюда науку и
искусство.
Непосредств�е ннос чувство данной личности, псrюсрсд­
сТБенная близэстъ к природе, жизш, по правде ссрдца-­
sот что противопоставлял Руссо окружапшсй его блестящей
ц11 rшлизации.
Конечно, многие выводы из уч,ения Руссо, так же как и
60

из у ч ен ия энциклопедистов, совпадали. Он призывал обще­
ство н а суд сердца, а не на суд разума. Общество не умело
отвечать ни тому, ни другому судье. Оба судьи произнесли
приговор, что оно )IJОлж�-ю быть разрушено и вновь вос­
создано, и тем не менее одни имели ум и были полны кри­
стальной внутренней ясности, а другой имел сознание мутное
и горячее, ходившее волнами, имел страсть гораздо более
разрушительную и пути гораздо менее ясные. Но в то
время как конец XVIII века во Франции был уже приготов­
лен к тому, чгобы в известных прvслойках своего общества
н с толыю отразить дух Руссо как кульминационный пункт
миросоэерцания мелкого мещанства, но даже преувеличнть
его, довести его до крайних, пародоксальнейших выражени И
вместе с Робеспьером и Сен-)f(юстом,-наша матушка Рос­
сия, конечно, была чрезвычайно мало приспособлена дать
сколько-нибудь громкое эхо на жене вское пропозедывание.
Однакоже Руссо не остался без такою эха. По всей Евро­
пе еще до революции расп ространилась рябь чувствитель­
ности. Словно устав от холодной фривсльности рококо и от
не менее холодной строгости математических научных до­
стижений эпохи, предста1вит1ели утомленного дворянства с
наслаждением приникали к сосцам природы, говорили об
опрощении, о наиш:н ости, простой человечности и т. д. Ни о
ка1юй утомленности, конечно, не мопю быть и речи в отно­
шении русских передовых кругов. Напротив, они оыли еще
слиш1юм зелены, слишком неуклюжи, и чрезвычайно тускло
отражались евро;�ейские течения в нашей скудной среде.
Но руссотианская взволнованность, жажда дать известную
волю своим страстям и вместе с т·е м утончить, цивилизовать
их-нс могла не проявитъся в наиболее даровитых людях
дгюрянства. Оживший от азиатской мертвеЧJины русский че­
ловек, снач:ала начавший шевелить мозгами, бравший для
этого за пример рационалистическую литературу Франции,
захотел также шевельнуть и с воим сердцем, то есть эмо­
циональной жизнью. Теплый ветер сентиментализма J�аскал
его, наВ1евал на него приятную мечтательность.
Конечно, не глубины руссотианской философии жизни, тем
менее раскаты грома, которыми от·ветил.а на призыв Руссо
Французская революция, дошли до России,-даже сентимен­
тальные перепевы, легкие зефиры, которыми отразилась_ эта
'61

буря в странах, не захваченных революцией, долетели до
нас в ·еще бо1Лее ослабленной форме.
Что, собственно, вынес Кара м зин о сновного из своего зна­
комства с первыми проблесками европейской романтики ?
Только то, что надо ПJоискать возможности жить приятно,
что надо научиться побольше чувствовать, чт·о надо внести
некоторое изящество во все жизненные функции ,-вот и все.
Молодой Карамзин был п1р иэтом свежее и ярче. Подчас это
стремление к изящной жизни ставило его в н:екоторую оппо­
зицию к староверам. Но становясь старше, он закостенел.
Прав:да, он ссылается н а «черного медведя», как он называл
цензуру, и говорит, что этот зверь смотрел через плечо
на то, что он пишет, и часто заставлял его перо· делать
совсем непредвиденные зигзаги на своем пути. Но, к сожа ­
лению, « черный медведь» не тоvrько из вне пугал Карамзина.
К ар а м зи н был помещик и крепостник. В нем самом сидел
«черный медведы>. Он сам становился этим пугалом по отно­
шени ю к таким п�редставит1е лям выраставшей вокруг: него
лит•е ратуры, юоторые шли дальше н его, и неожида нно этот
провозгласитель свободы чувств оказался одним из гасителе й
русской мысли, в гигантской исторической фантазии, орган­
ным го.mосом пропевшим хвалу самодержавному кнуту.
Но еще далеко было до этих грустных проявлений позд­
ней карамзиновщины в 1 786 году, когда накануне француз­
с�юй р·евюлюции Карамзин восстал про тив царившей тогда
ложноклаосики и в двадцатил.етнем возраст•е осмелился в сво­
ем предисловии к переводу трагедии Шекспира «Юлий Це­
зары> сказать :
«Немнолие ИЗ· писа теле й столь глубоко прон и к л и в чело­
веческое ecтecrno, как Шекспир�; немногие столь хорошо зна­
ЛIИ вес тайнейшие человека
пружины, со·к ровеннейшие его
побуждения, отличительность каждой страсти, каждого темпе­
рамента и каждого рода жизни, как удивителъный сей жи­
вописец. Все 1вел·иколt:пные картины его непосредственно н а­
туре подражают" . Каждая степень людей, каждый возрасr,
каждая страсть, каждый характер говорит у него собствен­
ным своим языком. Для каждой мысли находит он образ , для
каждого ощуще ния выражение, для каждого движения души
на!ИJ11у чший оборот».
·

Идя дальше, Карамзин, можно сказать, с л1ессинrовской
сммостью возражает Вольтеру :
62

« Истинною причиною с ему, думаю, бы.тю п ы л к о е е r о
в о о б р а ж е н и е, н е м о г ш е е п о к о р и т ь с я н и к а к и м
п р е д п и с а н и я м. Дух ero парил, юю орел, и не мог паре­
ния своего измерять ·юю м ерою, которую измеряют п олет
свой в о р о б ь 'И. Не хотел· он соблюдать т а к н а з ы в а е м ы х
е д и н с т в, к о т о р ы х н ы н е ш н и е н а ш и д р а м а т и ч е­
с к и е а в т о р ы т а к к р е п к о п р и д е р ж и в а ю т с я ; не
хотел он по\llа гать т е с н ы х пределов воображению своему :
о н смотрм ТlОVJько н а н атуру. Известно было ему, ч то мысль
человеческая м гновенно может перелетать от Запада к Восто­
ку, от конца области Монго.тювой к пределам Англии".))
Н е правда ли, здесь слышится какая-·ю молодая страсть,
здесь в самом языке е сть какой- то полет ?
Поэтому и нравится Шекспир Карамзину, что его моло­
дая и талантливая натура тянется к живой жизни, к счастью.
Десятью годами позднее, в разговоре о счастьи, к великому
негодованию лицемерных м оралистов, Карамзин утверждает,
что всякий человек имеет право на счастье, что счастье
это н е что иное, каК: удовольствие', доставляемое страстями.
Страсть, говорит он, дарована человеку природо'й для нас­
лаждения жизнью. Не надо подавлять страстей, учит Карам­
зин, надо наслаждаться ими, но, конечно, в границах, пред­
писанных благоразумием.
Ревю\ll ю ция вызвала разные fформы романтизма. Тут был
романтизм бури и натиска, который выдвигал н еур·авнове­
шенную, кипучую гениальн'Ую личность в борьбе с окру­
жающей ее посредственностью, романтизм, бывший, конечно,
призывом к революции, и кульминировавший в произве­
дениях молодого Шиллера. Тут был и романтизм 1 еакцион­
ной мистики, к которой зашагали разочарованные дворяне
и иногда интеллигенты, надежды которых были разбиты
реа·кцией. Тут было и то умеренно-сентименталъное напра­
вление, которое пыталось скрасить неприглядную жизнь боль­
шим количеством мечтат·е льных ужимок, розовой воды и воды
сахарной.
Карамзин примкнул 'Ю\ЛЬКО к последн·е му 11ечению; но и
э110 было прогрессом для 'ГОГдащней России. Ecmr Державин
проiи звел большое впечатление н е столько заявлением, ч·го
«поэзия сладостна и приятна, как лимонад летом)), сколько
соч:иl!ением стихов, которые, ко всеобщему удивлению, дей­
·ствител1>но можно было читать не без удовольствия, то
63

Карамзин и подавно дает приятное чтение. Молодой писа­
теJ1ь, побываший в Европах, внешне изящный, с манерами
заграничного барича, образованный, умеющий со сладостным
щ:асноречием говорить на разные темы, сделался и лично
и через свои 'С очинения кумиром общества, и те, кто под­
ражал ему, вступили на путь совсем иного жизненного укла­
да, чем каким жили их тяжеловесные отцы.
Карамзин н емного писал как критик, но суждения ·е го о
его предшественниках, о Сумарокове, Ломоносове, Тредья­
ковском и других было очень верны. Он дал в общем пра­
вильную оценку 11J Державину и Богдановичу. С особенным
удовольствием отмечал он относительно последнего, что «Ду­
шенька» есть легкая игра воображения, основанная на одних
правилах нежного вкуса», и хвалил Богдановича, 1по он
вслед за Лафо�н теном отошел от глубокого содержания пер­
воначального мифа и Психее. Он хвалит стихи за самую их
сладость и замечает : «Богданович писал стихоТЕо;:>ения, и м ы
все читали ·его, Лафон т1е н-прозу, и романы его едва л и
изв,естны одному и з пяти французов-охотнико1в д о чтения».
Поэтические произЕ1е дения, по мнению Карамзина, должны
доставлять усладу и те·м самым утончать цивилизованность
читателя. Второе приходит само собою, ,если есть. первое·.
Карамзин сам восторженный читатель. Внешняя форма имеет
для не·ГО· огромную привлекат•е льную силу. Сильный, хоро­
ший стих-говорит он-«счастливые слова, ИСК)(СНЫЙ пере­
ход от одной мысЛ!н к друг�ой радуют поэта, как младенца,
и (Нередко на целый день делают веселым, особливо, если он
может сообщить свое удовольствие другу любезному, сни­
сходительному к его авторской слабости».
Создав «Вестник Европы», Карамзин я вился руководите­
лем мно1' их сотен, а может быть, и тысяч читателей, но
к этому времени (на'Чало XIX века) он, с одной стороны, с
совершенной полностью удовл�етворен розовой rюлитикой
Александра и открещивается от сколько-нибудь серьезных
задач. Если и раньше он маЛ'о давал литературной крю ике
в собственном смысле этого слова и свое разностороннее да­
рование использовал в других областях, 'Ю здесь он прямо
заявляет :
«Что принадл ежит до критики новых русских книг, то мы
н е считаем ее истинной потребностью нашей .штературы (не
64

rоворя уже о неприятности иметь, делю с беспокойными само­
любивыми людьми). В авторстве полезнее быть судимым, :не­
жели судить. Хорюшая критика ·есть роскошь JJ'итературы.
Она рождается 1от в еликого богатства, а мы еще не Крезы)>.
Карамзин был чрезвычайно осторожен ; он предупреди­
·тельно заявляет, что цель его не учить публику, а единств,ен­
но занимать ее приятны м образом, !Не оскорбляя вкуса ни
грубым неве)ыеством, ни варварским слюгом. Из всего эт·ого
явствует, до какой степени жидким был изящный сентимен­
тализм Карамзина. И все же для русской литературы он
сделал н емало. Он сделал чтение любимым препровождением
времени для многих и многих. Он ста·л в некоторой сте­
пени учител1е м жизни, ХОIГЯ и на путях оовершенно внешних.
Он вслед за Державиным, и более, чем тот п оследний, Jанял
гюлож·е ние писателя прежде нсего и в то же время лица, окру­
женного почетом. Но, быть может, еще большей заслугой
Карамзина была смелость, с которой он теоретически и прак­
тически разорвал неустойчивый компромисс, созданный Ло­
мо1носовым, в области стиля. Стремясь к превращению лите­
ратур ы в нечто непосредственно приятное и опять-таки
соприкасаясь здесь с Державиным, Карамзин решил при­
близить печатное слово к слову устному, к нашей н ародной
речи. Но так как вместе с тем он хотел1, 1Что6ы литературный
язык был изящен и соединял на:с с Европой, он, ко1Нечно,
должен был значительно обработать этот разговорный язык,
искать путей к его обогащению, добившись в результате
создания стиля, несомненно манерного, какого-то танцую­
щего или шествующеrо, но несра:внен1Но более гармоничного,
гиб1юго и вос:приемл:емогю, ч:ем стиль предшествующих пи­
сат,ел:е й. Но н а этом пути Карамзин в.стрети:л страшное со­
противление староверов, заставил литературную критику вер­
нуть.ся вновь к чист'О· формальны м филологическим прениям,
которые соста.вляют, однаыо, д9ВО\7ГЬНО любопытную страницу
в ее истории.
По сути карамзиновская реформа в ·области языка своди­
лась как к изменению синтаксиса, так и к новому отношению
в выборе слов. Карамзину претила латинская конструкция
фразы, явны м образом н е соответствовавшая, так сказать,
внутреннему ритму читат.еля и ставившая огромные препят­
ствия к лепюму и приятному чтению. Прав•д а, Карамзин
5

Очерки

по и стории ру с с кой кр ити ки

65

отнюдь не достиг п одлинной художественно�"! простоты. П ер­
вым проза:ююм,

действительно у становившим для литер а­

туры р ечь легкую, очень близкую к разrоворной и в то же
время чистую и ритмичную-был Пушкин. Как уже сказано,
у Карамзина осталось очень много то нескоvrько танцующей

манерности, то велеречия, но все же язы к Карамзина подо ­
шел несравне1Нно ближе к общеупотребительному разговор1юму , ч ем у его предшественни1ков, и это вызывало н емало
нареканий. Литература казалась ·опошляющейся, снижающей­
ся именно постоо·ьку, поскольку пафос расстояния предпола­
гае мой р ечи в ерхов (латино-славядщина) и реальной ходовой
русской речи казался нарушенным. Это еще усугублялось
стремл1ением Карамзина по возможности избегать славяниз­
мов. Зато иностранные �слова большею частью удачно вводи­
лись Карамзиным в русский язык, и рядом с этим им самим
изобретались слова, удержавшиеся и до нашего времени.
П резидент Академии н а>ук Шишков явился тем застрель­
щююм, вокруг которого объединилось дворянско-вельмож­
ное

консервативное

начало,

справедливо считавшее,

что

вместе с !<Лiассиками лит·ература уходит от них, стремясь
выразить чувства и настроения более широких слоев, при­
бJLижается к жизни, н а которую нельзя полагаться, ищет llfO­
вoro читателя. Шишков, п р авда, н е формулировал своих на­
падок социальным момен11ом, этот классовой момент ясен
тол;ько для нас, но с большою запальчивостью, то в одном
сочин ении, то в другом громил он карамзиновскую стилевую
революцию. Изданная им в

1 793· году книга под названием

«Ра ссужден ия о старом и новом слоге российского языка»
собрала вокруг него целый ряд п особников. Несмотря на
множество дики х утверждений его, Шишков сумел создать

в

виде кружка «бесед русс1юго слова» высший писательский

синедрион , боровшийся с н евежеством. В н е го вошли Дер­
жавши, Дмитриев, граф Разумовски й , граф Завадовский и
другие.
В настоящее время и ногда п однимается протест против
иностранщины, причем указывается, что иностранные слова
де.лают речь наиrей интеллигенции мало доступной для тру­
ДЯЩи;хся

масс. Это очень часто верн о , и к выравнению
Яэ-вiка 1 Приходится итти двумя путями. Вопервых-не упо, ·rребл.ять и ностранных слов там, где есть хорошие русски е,
f 66

вовторых-людям,

не знающим необходимых иностранных

слов, учиться им. Шишкон, конечно, не потому боролся
против иностранных слlОв Карамзина, чrо желал близости
ЛJи тературы к н ародным массам, а потому, что при помощи
иностранных слюв нарушался тоrг высший «ШТИЛЬ», который
установлен был именно как классовой язык, и разрушение ко­
торого Шишков считал «изменой обычаям, в.ере и отечеству».
Шишков считал оовершенно недопустимыми такие .слова, как
эпоха, религия, мораль, гармония, катастрофа. Кстати , любой
гонител�ь и ностранщины в н аши дни признает, что эти слова
сделались совершенно русскими. Ведь ч еловек, не знающий
их, есть чмовек, не знающий языка, то есть н ед:о•статочн<:>
образованный. Бороться с н еобразованностью н адо, не СН'И.·
жая культуры в ее высших формах, а повышая образован­
н о сть. Некоторые из слов, отвергнутых Шишковым, были вве­
дены еще д:о Карамзина, но и они н е н ашли у него пощады.
А так как подл�инно русских слов для обозначения этих поня­
тий н е было, то Шиш�ов пустился в пре1юмичное и зобрете­
ние собственных слов. Так, он предлагал вместо слова «аллея»
говорить «просад», вместо «аудитория»-«слушалище», в место
«героизм»-«д:обледушие» и т. д. Тут . Шишков оказался даже
сноеобразным новатором. Но Карамзина он всячески п орочил
за попытки создать новые ·слова. Он был очень возмущен ,
например, словом «будущность» и заявил, что это неграмот­
но,

а говорить нужно просто «будущее время». Одна�ю сЛiою

«будущносты> вошло в русский · язык непоко.пебимо. Ужас
вызывал!и в Шишкове такие слова, которые были п ростым,
точным перевод:о·м с французского языка. М ежду тем, :как
раз здесь Карам�ин, часто с большим изяществом, опять-таки
шел по пути демо·к ратизации речи. Вряд ли мы нуждаемся
сейчас в переводе слiо ва «революция», но именно Карамзин
ооздал на основе этого слова превосходное русское слово
«переворот». Путем такого ж е пер евода

создалось

слово

«трогателъный» 'И целый ряд других.
Все это с совершенной ясно стью доказывает классовой
характер :конфликта.

С Карамзиным (принимая во внимание все те ограниче­
ния, о которых мы выше говорили) начал вырабатываться
тип дворянина-интеллигента, пытающегося всеми мерами рас­
ширить круг своих читателей и так или иначе разбудить еще
5*

67

спящие слои народа за пределами узко дворннских сто­
личных кругов. Шишков был человек · недалекого ума, но
инстинкт подсказьrвал ему, что это не к добру. Сам Карамзин
уклонился от борьбы с Шишковым. Говорят, им была даже
н аписана блестящая статья по уговору его друзей, прочтена
п еред ними и увенчана их хвалой, но затем тут же на глазах
у них сожжена. Карамзин всегда был человеком очень о сто­
рожным и не желал ни; в какой мере вызывать на поединок
«черного медведя». 'Но дело, сдела}!нО:е им, подхвачено было
другими силами. Сокрушительный ответ Шишкову дан был
Дашковым («0 легчайшем способе возражать на критику»).
Удачно возражал ему Каченовский и в особенности Макаров.
Макаров выразил мысли, для своего времени чрезвычайно
богатые. Вообще, точка зрения его сводилась вполне к за­
явЛJеН!ию о 11ом, что язык литературный не должен быть в
про11иворечии с языком разговорным, и , вовторых, в утвер­
жден1Ии н епрерывной эволюции языка. По его мнению, кото­
рое он доказывал примером, все языки менялись втечение
своей ис11оричес1юй жизни. То же будет непременно и с на­
шим. Общее движение просвещения приводит к обогащению
сл�оваря, к !Изменению языковых форм.
Макарову же принадлежит и та характеристика Карам­
зина из уст одного из ·с амых умных образованных совр емен­
нююв, которой мы за1юнчим посвященные ·ему стран ицы :
«Пройдет время, когда и нынешний язык будет стар ; цне­
ты слюга вянут подобно всем другим цвета.м. В утешение
писателю остается, .что ум и чувствования не теряют своих
приятностей и достигают до самого отд3!л енного потомства.
Красавицы двадцать третьего века нс станут, может быть,
искать могилы Лизы ; но в двадцать третьем веке друг сло­
весности, любопытный знать того, кто за 400 л ет прежде
очистил, украсил наш язык 11 оставил после себя имя,
любезное отечественным благодарным музам, друг с�ювесно­
сти, читая ,оочинения Карамзина, всегда скажет: «Он имел
душу; он имел сердце. Он ·сделал эпоху в истории русского
языка».
Жуковский, параллельно Карамзину производивший ре­
формы в стихотБорной р ечи, также, по крайней м ере в первой
поЛJовин е своей жизни, выступал как критик-и выступал не
без �интереса. Само рассуждение о 11ом, чем доЛ'ж на быть
крити«а, является обещающим, хютя, к сожалению, обещанця

эти нс оказаJJись исrюJJнеrrными. Суждения )Куыов с ко го
1ш и основательны.

тон-

«Критика,---говорит он,-е с т ь с у ж д е н и е, о с н о в а п­
е н а п р а в и Jf а х о б р а з о в а н 1н о г о в к у с а, б е с п р и ­
с т р а с т н о е и с в о б о д н о е. Вы читает е поэму, смотрите
на кар ти ну, слушаете сонату, чув ствует е удрвол ьствие или
неудовольствие,-- вот в к у с ; разбираете причину того или
другого,--вот критика».
н о

Он требу е т осмысленного, вдумч:ивого, критического чте­
ния от самого читателя. «два рода ·читатеJfей,-говорит о н : ­
одни, закрывая прочтенну ю ими книгу, остаются с темным
и весьма б ес порядо чным о ней понятием ; другие читают,
мыслят, чу в ству ют, замечают прекрасное, видят погрешно­
сти,-и в r<OJ!loвe их остается п о р я д о ч н о е, полное поня­
тие о 11ом, что они читали». «Существ енная поJ!ьза критики,--­
заканчивает он цепь своих рассуждений, - с осто ит в распро­
странении вкуса». Поэтому он считает ·е е чрезвычайно важ­
ной отраслью изящной словесности. Но не останавливаясь
на э том , он говорит, что критика относится и к «филос о фии
моральной». Очевидно, что параллельно Карамзину он пола­
гал, что ли те ратура с помощью критики может воздейство­
вать на самые нравы, смягчая, утончая и европеизируя их.
Он став ит поэтому перед критиком такие требования : по
его мнению, он должен быть не только· м о рали стом - фило ­
софом, �ю лично моральным челов е�юм. В недурной статье,
п о с вященной разбору сатир Кантемира, мы опять встречаемся
с мыслью, показывающей, ч·ю п еред Жуковс ким носился
какой-то образ п и сателя- учителя читателей. Он говорит, что
кроме смеха чиС'гого, пр о сто вес елящего людей, есть и смех,
вскрьшающий вещи отвратительн ы е и д;о стойные презре­
ния. Такого осмеивающего человека Жу�овский характери­
зует следующими словами : «Человек, имеющий дар насмеш­
ки, н е то, ч·ю человек веселый : он почти всегда имеет харак­
тер важный и у м глубокомысл·енн ый».
Сатиры Кантемира -произведени е довольно-таки мла­
денческое, но в словах невольно п ровидишь великих насмеш­
ников нашей литературы : ГогоJ!Я, ·щедрина , отчасти Достоев­
ского, Толстого и других.
Осмеянное стано,вится в глазах наших низким, а вместе
с уважением к .вещи теряется и наща к н ем у привязанность.
69

Есл�и философы и мыслитеJlИ стараются изменить нравы,
то поэт-насмешник достигает ,этого л.е гче и непосредственно
действует, в оообенности в форме комедий.
Конечно, Жу.1ювский оговаривается, что Э1'О сильное ору­
жие (насмешка) не должно '6ыть употребляемо против устоев
общества :и чтю условием социальной целесообразности � в­
смешки явл:яется благородный характер и глубокая ч естность
самого насмехающегося. Несмотря на эти ограничения, в
Жуковском сказывается здесь правильное представление о
лiИ тературе как об оружии борьбы, как о ч ем-то ломающем
ошибочно уважаемое старье. ТоVIъко, конечно, сатирические
журналы :и в особенности деятельность Крылова, МО<"ЛИ, в
особенности на русской почве, привести Жуковского к этому
мнению. Но ч еловек рыхлый и глубоко мирный, изложивший
эти идеи в 1 809 году, так же малю являлся борцом в кри­
тике, занимающей у н его очень :н емного м еста, как и в своей
доста11очно обширной поэзии. Жуковский н аписал толковую
и интересную статью о басне, в которой он сделал попытку
применить сравнительный метод, дать нечто вроде критиче­
ской ИС'гории басни, и на Э'ГОМ как критик замолк. Став во
главе «Вестника Европы», Жуковский предварил читателя о
том, в каком духе поведет он свой журнал, и характерней­
шим обраэом писал : «Политика в такой земле, где общее
мнение по�юрно д еятелъной власти правительства, н е может
иметь особой привлекательности для умов беззаботных и
миролюбивых». Первая часть этюй фразы живо напоминает
историю горо,ца Глупова Щедрина. Как, ·в самом деле, живо­
писно Э'ГО противопоставл:ение-«деятельная влас·ть прави­
телъства» и «Покорное общее мнение». Вторая же часть фрй­
зы, с одно'й ·стороны, зачйсляет самого Жуковского и его
журнал в число людей беззаботных и миролюбивых и ю1есте
с тем таит в .себе намек на то, что люди н емиролюбивые и
н ебеззаботны е могут, конечно, существовать, направляя свою
деятельность против деятельной власти. Надо помнить, что
все же это было время, в которое начали уже слагаться
кружки, поведшие к декабрю.
В духе такой же беззаботности и миролюбия рассуждал
Жук·овский и о критике : ((Критика, но, государи мои, какую
пользу может принести в России критика? Что прикажете
критик1о ватъ, посредственные переводы посредственн ы х про-

70

изведений? Критика и роскошь-дочери богатства, а мы еще
не Крезы в литературе». В критике Жуковского не успели
даже отравиться -ег:о основные воззрения, сводившиеся к
пропаганде б егства от действительности, безобразия кото­
рой он все ж е н е мог отрицать, в царство сладостной м ечты
и упования на провидение.
Смотри, как наше счастье тленно,
Мы жизнь свою дерзнем ли презирать?
О нет, главу подставивши смиренно,
Должны мы ношу бед и промысла принять.

Сладостные слова оов.ершенно глуповского характера. Не­
даром Щедрин писал, что доблестнейшими среди глуповцев
считались те, которые наибо.пее претерпеть в состоянии бы­
ли. Встав на этот путь, Жуковский н е без злобы, несмотря
на все свое добродушие, выражался относительно тех, кто не
хотел быть миролюбивым и беззаботным. Так, он заявляет,
что «энтузиазм является врагом порядка, служит ли он эго­
изму или добру. Кто, вооружаясь на существующее зло в
пользу будущего неверного блага, нарушает вечные законы
правды-тот злодей».
Но как бы ни были законопослушны и, в сущности, до­
вольно чахлы не только критика, но и литературная деятель­
ность Карамзина и Жуковского, все же это были л юд11, об­
ращенные л�ицом вперед, все же они содействовали огром­
ному явлению Пушкина-и в э11ом отношении представляюг
шаг к будущему.
Не м енее интересны критики конца XVIII и н ачала XIX
века, ставшие обоими ногами на классИческую, или-для
России-ложноклассическую точку зрен_ия. К таким надо от­
нести Каченовс1юго и М ерзлякова.
Каченовский часто представляется совершенной карика­
турой. Исходя из основных предпосылок, которые он усвоил,
о н не мог н е бороться с самим Пушкиным, и это сделало
одиозным имя Каченовского. М елочная, часто до смешного,
придирчивость его критики, е е грамматичность, а рядом с
тем проявлявшаяся в нем всегда угодливость п о отношению
к правительству и стремление всячески доказать свою 0бла­
гонамеренность наложили густую безобразную тень на его
лицо; но надо все-таки сказать� что Каченовский был челове-

71

ком ·очень о б разова нным, и н екоторые его суждения в рамках
тогдашних понятий отличаются и точностью и убедительно­
"
стью. Каченовский очень здраво установил сущность басни.
Он точнее, чем его предшественники, определил оду, хотя и
отходил приэтом от Буало. Я изЛожил выше споры об оде сре­
ди первых по времени русских писателей. Каченовский, говоря
о; �так называемом поэтическом беспорядке, заявляет:

«С:ие отступление, сии внезапные переходы суть след­
ствия вос11орrа. Лирик обдумал и расположил план оды,
обозрел все ·сrо�р оны своего предмета, видел отношения
самые отдшnеннейш:ие , сблизил их и связал цепью почти
неприметною. В жару чувства и страсти он отдает себя
произвю1Лу влекущей силы, но держит в руке тайные нити
Ариаднины и il-Ie выпускает из виду главной Цели. ·и так
все, в 'Мнимом беспорядке в сих несвязных п ере�о�ах господ­
ствует строгий поряд,:0<к, обдуманное н амерение, точная со­

ответственность».

Здесr, Каченовский является очень изящным выразителем
действительно классическо1'о на,чала в литературе. Классиче­
ское нача\Лiо в едь тем и отличается от романтики, что в но­
вой форме вполне объемлет содержание. Доклассическая ро­
ман-гика, то е сть , такое время, ыогда буржуазные стремления
большей частью новы х кла�ссов еще 11-Ie :находят себе вполне
соответствующего выражения, страдает именно этой рассеян­
ностью, хаотичностью, часто, впрочем, сильно потрясающи­
ми читателя, как некоторые хаотические явления природы
(бури или извержения). Послеклассическое время, время
эпигонов, время «академизма» ·отличается тем, что «живой вос­
торг» :шли другое какое-либо чувство, толкающее писателя
к тнорчеству, съеживаются, усыхают и заменяются словами
и формами. В период же 1кл:а ссики, овладевшей всем содер­
жанием своей эпохи, разум писателя держит его в своем
рас;rюряжении, но да·ет ему возможность с необыкновенной
свободой и вмесге с тем с кристаллической .правильно­
стью строить свои произведения по строжайшему плану и
.
оставляя все его части трепещущими жизнью.
Конечно, русская классика представляла собою нечто в
высшей степ�шr жалкое. Даже Державин, ве�ич айший ее
представ:ителъ, должен был б;ротъся еще с крайне неуклю.
жим языком и носил на себе печать известной дикости.
72

Классицизм наш был так же завозный, как меблировка двор­
цов императриц и вельмож, позаимствованная в Париже. По­
этому и верность Каченовского классическому знамени в
свою очередь бьта каким-то чуждым растением. Но Каче­
новский, в сущности говоря, стара:л1ся держап> это знамя
выоо1ю ;и имел' в виду 1В гораздо большей мере, чем Ломо­
нооова, Сумароюова !ИЛИ даже Державина, французскую ли­
тературу от Малзерба до Вольтера. А здесь, 1<01-rечно1, мно­
гому можно было поучиться.
Дух руссотианской романтики, пройдя сквозr, призму ре­
волюции и распавшись на дутое красноречие lUатобриана
и 1бешеные взлеты поэтов «бури и натиска», позднее-Бай­
рона, и на сентиментальный', в значительной мере безум­
н ый, бесформенный субъективизм Стерна', мог, естественно,
вызвать толки об упадке� литературы. Не только потому, что
все это была романтика, что здесь чувства и требования
новых классов, разбив старую скорлупу, далеко еще не
сумели окристаллизоваться, но и потому, что романтизм на­
чала XIX века представлял собою большую смуту. В нем
соединялись разочарованные, отчаявшиеся люди как старого,
так и нового мира, ибо и старый феодальный мир и новый"
представленный главным образом плебейской интел.7!игенци­
ей, был бит в эпоху Французской революции, и восторже­
ствовала упитанная и грузная буржуазия-заводчики и ро­
стовщики. Однако правда и то, что именно этот зажи­
точный господин Прюдон, уже давший себя знать в наполео­
новский период, а затем открыто взявший власть в свои
руки, любил кокетничать с классицизмом, к оторый, однако,
быстро был доведен до состояния выхолощенного академиз­
ма. Вот в этом сочетании надо п онимать деятельность Каче­
новского и его более знаменитого сподвижника, имеющего
б ольшие заслуги перед нашей критикой-Надеждина, ко­
торому в нашей книге посвящен особый оче1ж.
Карамзинский сентимента:л'изм далеко ведь не был бла­
гом сам по себе, ;и 1еще бОJльшой вопрос, на что более опира­
лась дальнейшая линия нашей культуры-на этот сентимен­
та.тизм или на заимствованный во Франции, сверкающий,
прозрачный рацrюна17Iизм. В «Вестнике Европы» Каченов.ского
мы находим, между прочим, такие рассуждения, никем, прав7q

да, н е подписанные , ярко рисующие относительную правоту
классиков против сентименталистов :
«Кго в театре смеется н ад новым:и Стернами,-г.1rасит
статья,-тот уж верно стыдится щеголять сентименталь:
ностью и верно уже напал иль скоро нападет н а хорошии
вкус в ·словесности. Чувствительность сердца есть, конечно,
драгоценный дар природы ; но надобно, чтобы она была
управляема здравым разумом, а здравый разум запреща:ет
бесполезно таскаться по белому свету, разнеж;wваться при
всякой обыкновенной вещи, бол:тать беспрестанно о лазур­
но-розовом небе :и балъзамическом влиянии и едшнственно
в этюм ·болтании показа:ть все просвещ�ние, а в сентименталь­
ных путешеств•и ях, сказках и романсах-весь круг изящной
сЛiовесности. Если рассмотреть, откуда проистекает и куда
ведет сия при'Горная чувствительность, то вдруг окажется,
что ·источником ее 'будет нерадивое воспитание и невеже­
ство, а следств:и ем-изнеженн1ость сер•дца, неспособность к
отправлению д:олжности в общежитии и н есносная причуд­
лив.о сть».
Нам остается сказать н есколыю слов о другом, почти
трагическом критике кла:ссицизма-о М ерзлякове, внесшем в
нашу литературную критику н е�юторое философское начало,
заимствованное от Баумгартена и других немцев.
Говоря о критике начаm'а XIX века, нельзя опустить Мерз­
лякова (1 788-1 830 годы). Мерзляков, талантливый профес­
сор, был первы м человеком, попытавшимся подвести п од
Л'и тературную и вообще художественную критику некоторый
теоретический фундамент. Приэтом он уже н е полъзовался
простым переносом и, можно сказать, чуть заметной вариа­
цией французских эстетических теорий. Он пополнял их до­
вольно обильно из н емецких ис'Гочников, из Эшенбурга и
Баумгартена, и развивал их в неко11орых случаях довольно
самос11оятельно. Мерзляков был прекраснодушной и благо­
родной натурой. Искусство казалось ему «сердцем мораль­
ного мира». В нем уже бьшо очен ь много от романтики, за
которую тем жаднее и жарче цеплялось искусство, чем скуд­
нее и холоднее была окружающая жизнь.
Есл�и Карамзин хочет создать в искусстве убежище для
наиболее у-rонченных современников, н екоторый центр ци­
вилизаторских сил среди диких условий н ашей обществен­
ности, ·го МерзЛ'яков трогательно благоговеет перед искус­
ством, как перед высокой святыней.
74

Статьи его по теории искусства и литературы н е соста­
вляют полной системы, но на н екоторых сторонах его взгля­
дов приходится остановиться, несмотря на то, что они часто
непосредственно отражают достижения западной мысли.
Определяя понятие поэзии, Мерзляков очень обдуманно дает
свою формулу и потом небезынтересно развертывает каж­
дый употребл·енный им термин.
Мерзляковское определение поэзии звучит так: «Поэзин
есть отражение в гармоническом слоге, иногда верное, ино­
гда украшенное, всему тому, что в природе может быть пре­
лестною. Подражание, сообразное с намерением поэта, с ero
воображением и чувством». Если мы сопоставим это опреде­
ление Мерзлякова с известным определением последователь­
ного натуралиста, главы натуралистов Эмиля Золя, то и тут
мы найдем поражающее сходство. Ибо ЗоVIя говорит, что
искусство есть отражение природы сквозь темперамент ху­
дожника.
Правда, бросается в глаза и некоторая разница. Мерзля­
ков н е отрицает ни реалистического корня искусства, ни
стилистических претворений основного материала, ни, повиди­
мому, претворений тенденциозных, вытекающих из «наме­
рений и чувств ав'Гора», мы б ы сказали-его классовых инте­
ресов и тенденций. Но приэ11ом он оговаривается, что
материалом для подражания могут быть только прелестные
стороны природы. За это он очень дер*ится. О н снова по­
вторяет, что из природы нужно выбирать то, «что приводит
нас в приятное и любезное положение,-та же природа, ко­
торая возмущает нас н еприятными впечатлениями, доvrжна
быть изгнана из поэзии». Он даже на определенном при­
мере старается иллюстрировать свое положение : «Только чу­
дотворный немецкий гений (чудотворный в смысле чудаче­
ский. А. Л.), выдвигающий на театрах висел1ицы, может
утешить тех зрителей чу�овищными сценами» («Вестник
Европы», 1 8 1 3 г.).
Однако же эти чрезвычайно р езкие утверждения краси­
вости в искусстве не ограничивают Мерзлякова до чрез­
мерности. Так, например, он по поводу драмы Озерова
«Эдип» раздражается такой тирадой:
«Г. Озеров, дав другую развязку сей басне, отнял у на­
шей сцены драгоценнейшую часть сего сокровища. Может
75

быть, он следовал в .э том французам, rюторые часто бывают
слишком н ежн ы : они, боясь расстроить н ервную систему
своих соотечественников, не смеют показать на театре стра­
дальческую смерть мужа добродетельного. Такая нежность
б ывает притворное или слиш1юм утонченное жеманство, плод
испорченности в1�са, жеманство, которое доставило вялость
многим хорошим французским трагедиям».
В великой мере взрыв немецких поэтов «бури и натиска»,
этих выразителей сдерживаемого скудностью германских
усл�овий револю ционного nrодъ·ема буржуазии, противен Мер­
злякову. Он хочет очень сладостного и с кусства, которое
ут.ешало бы и медл;е нно поднимало его сограждан к куль­
турной и человечной жизни. Но все же ему присуще чувство
меры и в другую сторону. Оп понимает, что нельзя за­
менять искус ство сиропом, и требу1е т от него известной кре­
пости. Цель трагедии, по его мнению; доказать торжествю
добродетели и истины, дабы «сближать сердца действующих
·
лиц и зритеЛ'ей, чтобы последние приучались любить и чув­
ствовать страдания 6J11ижнего по себе самим». Как пи обще,
как н и поверхностно это требование, тем не менее, посколъку
оно шло из самых недр «просветительного» духа, в нем �есть
нечто глубоко родственное даже нынешним нашим требова­
ниям. Эпохи пустого эстетства, конечно, не считают траге­
дию орудием воспитания. Незадолго до войны А. r. Кугель
r·оворил о том, что драматургия должна безнадежно увя­
нуть, так как нашему веку нс свойственна прочная, хорошо
распространенная этика. Мы, говорИJi он, просто не знаем, что
такое добродетелr» потому и смешно устремляться к тому,
чтобы доказать неизбежность ее торжества. Но во времена
Мерзлякова приблизительно знали, чт6 такое добродетель.
Конечно, это было весьма скудное о ней представление, все же
этические устои существовали, окружающая жизнь отходила
от них, ·От этих примитивных правил добродетели, человеч1юсти и честности и тому подобного очень далеко. Общество
жаждало воспитаться, по крайней мере в лучших своих ча­
стях. Буржуазные идеологи, высоко поднявшие свое знамя
на Западе, в XVIII веке действит:ельно боролись за торже­
стьо добродетели, как она, буржуазия, понимала ее. Отсюда
задача трагедии-заставить зрител;ей жить одной жизнью с
действующими лицами, полюбить их, сострадать и м и выйти
76

из театра с :более глубоким убежд,е нием, что добродетель тор­
жествует, несмотря н а все испытания, что она тор*ествует в
принципе даже тогда, когда н осители ,ее трагически поги­
бают, торжествует в исторической п ерспективе.
КоtН ечно, наша добродетель, то есть тот мир, 1юторый
несет с собою прол,етариат, .и та музыка чувств, которая к
нему относится, бесконечно мощны и определен:ны, 1ю самое
наличие проv�1е тарской этики ставит перед трагедией ту же
задачу.
Мерзляков считает задачей комедии быть «Зеркалом
нашей обьпшовешюй жизни, в которой поср,еди бесчис'7!,е нно
разнообразных, неJ1епых, щиких, мрачных сторон всегда про­
глядывали черты света, любезные даже для порочных». Не
замечательно ли, что Мерзляков:, который относится к ис­
кусству глубоко серьезно, до трогатеJiьности пламенно, сов­
сем н е говорит, что комедия должна смешить, совсем н е
говорит о н е й как о Jierкoм удовоJiьствии, совсем н е говорит
о типах, к которым можно относиться с снисходительной
уJ1ыбкой и беззаветным смехом. Нет, у н его в комедии,
отражающей, заметьте, обыкновенную жизнь , элементы ее
деJiятся н а дикие, мрачные и светлые. С таким шумом празд­
нующее свой успех «Дело» Сухово-Кобьшина есть как бы
"
полностью комедия, написанная по рецепту Мерзлякова. - Сме­
шное стоит там на самом заднем плане. Если Чехов в своем
исr1олнении Муромского отмечает смешные черточки, то
только для того, чтобы тем усилить потрясающее впечат­
ление человечности и благородства этого старика, велича­
вого именно в своем абсолютном жалком бессилии. А чи­
новники? Те уже нисколько не смешны, а просто кошмарны.
Я склонен думать, что рецепт Мерзлякова очень в �рен для
того, что можно назвать высокой комедией. Высокая коме­
·
дия всегда, в сущности, трагична. мы недавно проявили
изумительное забвение этой истины, по пов°'1,у такой высо­
кой комедии, как «Ревизор» Гоголя, и положительно стали
думать, что смех сам по себе', то есть сотрясение грудо­
б рюшной прегра,ды, способствующее пищеварению, есть важ­
ная особенность гоголевской комедии, в то время как это
была в лучшем случае приправа. Остальной же смех Гоголя
весь и целиком мучителен. И рiЯдом со смехом постоянно
проглядывает в «Ревизоре» и прямой ужас.
77

прошедших над нами годов самодовлеющего эстет­
ства даже старик Мерзляков, не освободившийсяя еще от
пудреной косы, оказывается иными сторонами поучительным
для нас.
Не буду останавли ваться на французской, но вместе с
тем наивной вере Мерзлякова в полный реализм театра и на
других многочисленных его соображениях, укажу только в
связи с т:ем, .ч:то мне пришлось говорить о волновавшем умы
дворянского общества вопросе места, порядка и свободы поэ­
зии, меткое суждение Мерзлякова :
«Пускай говорят,-пишет он в «Беседах любителей сло­
весности в Москве»,-что чувство свободно от всякого плана,
о т стеснения,-это неоспоримо».
П осле

Очевидно, к этому времени ( 1 8 1 5/ 1 6 год) романтические
теории свободы поэзии уже давали себя чувствовать.. Мер ­
зляrюв продолжаеrг :
«Природа в самую бурю, когда в се, кажется, готово раз­
рушиться, не теряет своей стройности, или, лучше, самая
буря имеет свои законы, начало, переходы и конец; п оrц:му
же не должны иметь сеГ'о порядка, сих законов бури сердеч­
ные? В порывах чувств есть своя система, постоянная и вер­
ная ; ее-тю должен открыть и исполнить стихотворец».
В связи с этим стоит и другое правило, устанавливаемое
Мер·зляюовым :
«Всякая правю1ыюсть и точность, или, так сказать, сим­
метрия в расположении слов слишком разочаровывает слу­
шателя или зрителя».-«Многое должно казаться без связи,
без �ода, без порядка».
Мерзля�юву принадлежали и чисто критические статьи.
Из своих современников он в особенности час'I'О обращал
внимание н а Озерова и вообще театраль:ной критике отда­
вал исключит:ельное внимание. Надо сказать, однако, что его
критические с<rатьи все-таки слишком связаны, излишеству­
ют пра1Вiилами французсюого классического этикета и что в
них час'!'v встречается чрезвычайная мелочность, столь ха­
рактерная для стилисюв придирчивой критики: XVIII века.
Гораздо интереснее Мерзляков в опытах исторической
критики. Так, например, чрезвычайно интересно читать то ,
Ч'Ю о н пищет во введении к своей статье
«Сумаро�юв»
(«Вестник», 1 8 1 7 г., стр. 67).

78

«По моему мнению, всегда над:обно из доЛ'жного уваже­
ния к знаменитым писателям отJJ:ичать по.грешности их соб­
ственные от погрешностей, принадЛ'ежащих к их в еку, да и
на сии погрешности нужно смотреть со стороны особенной».
Это, однако, совсем не мешает Мерзляrюву великолепно.
понимать недостатки Сумарокова. О неыоторых его траге­
диях он отзывается так : «Весь груз везется в зимнюю бур­
ную rюгоду на разваленных санях». В шедевре Сумарокова
«Дмитрий Самозванец» он во вс'ех пяти актах никакого дей­
ствия не нююдит и т. д. Зато перед Державиным Мерзля1юв благоговеет (стр. 79).
«Державин первый дал оде нашей вид горацианский,
·го есть исторгнул ее из тесных пределов учебно-системати­
ч ес1шх сочинений, наполненных общими риторическими ме­
стами и располагаемых единственно по обыкновенным фор­
мам : сей нед:остаток заметен и в великом ЛомоН'осове, а в
последователях ·eiJlO несравненно более. Державин даровал оде
и стинное движение чувства восторженного, воображения
воспламененного... Ода Ломоносова, при всем своем вели­
чии, носил·а еще оковы школы, ода Державина в первый
раз с распущенными крыльями воспарила орлом к н ебесам».
В своих восторгах перед Держави1:Iым Мерзляков захо­
дит очень далеко. Он думает, что дух Державина соста­
вляет (стр. 80) :
«твердость, решительное благородное самочувствие и не­
п ринужденная, всегда затейливая веселость ... Он (этот дух)
ощутителен в каждом его творении, какого бы рода оно
ни было : по первым .стихам тотчас же узнаешь Державина,
как узнают первого музыканта .или живописца по первому
движению смычка или по черте проведенной».
Он провозглашает Державина сильным и блистательным
соперником Горация. Если тут и есть преувеличения, то
все ж·е надо сказать, ч·го вслед за эп•охой забвения и даже
некоторого пренебрежения к Держаrшну у нас, может быть,
наступит (не наступает ли уже) эпоха пересмотра' отношения
к нему не ТОiлъко как к личности, сыгравшей определенную
роiЛь в истории нашей литературы, но и вообще как к со­
;здателю непреходЯщих поэтических ценностей.
79

м.ерзляков дожил до Пушкина. Когда он ЧИТаJ1 «Кавказ­
ского nле:нника», то плакал обильными слезами. Однако он нс
откликнулся на э'Го н овое я вление Быть может, он чув ство
.

­

вал, ч110 всходит солнце, что даже казавшееся ярко пламе ­
н еющим до этих дней прояВIИ'Jюсъ как тусклое и н ача лось
подлинное у тро началась подлинная история русской лите­
,

ра"Туры.
А. Л у н а ч а

80

р с к и й.

ТРИД ЦАТЫ Е-СО РОКОВ Ы Е ГОДЫ .
I. ХОЗЯИСТВЕННАЯ БАЗА.

Тридцатые и сороковые

годы XIX века

не были первыми

д:есятилетиями, в �юторых наметИJ11СЯ н а длом

в старом кре­
постном rи торговю-капитал1Иrстическом укладе русского на­

родного хозяйства. Если в XVIII веке эксплоатация н есво­
бодного крепо стного труда господствовала всецело, и толыю
торrгов:л1я находилась непосредственно под властью круп ­
ного капитала, п:роизводство же оставалось мелким, во вся­
�юм случае не капиталистическим,-то уже первая четв1ерть

XIX

столетия

принесла

•С

собою в обоих отношениях неrоото­

рые, пока только частичные и небольшие, пере м е н ы .
Уже 'Гогда, в двадцатых года х, целый
стал

вводить в своих имениях

ряд помещиков

улучшенные mрие м ы хозяй­

ства-многополь.е,

плодосмен, то есть смену �орнеплодов
(картофеля, с веклы , репы) зерновыми х леба ми, и травосея­
ние-посевы кормовых трав-клевера, вики, тимофеевки, да­
вавших х оро ший корм скоту и улучшавших удобрен ие . Это

было н есовместимо с мелким

производством и крепостни­

чеством. В т10 же время появились первые русские фабрики
н ового, английского тип а , с механиЧсескимн (паро·вьши) Дви­
гателями, вывоз ру:сских хлопчатобумажных тканей заr деся­
тилетие с 1 8 1 5 по 1 825 год в азиатсI<ис� страны вырос в де­
сять раз, вывоз шерстяных изделий уI?еличился nшестеро,
а железных-вдвое.
машин 1И

С

другой

стороны, ввоз иностранных

инструмент1ов возрос тогда в тринадцать раз, и

уже 54 процента-более половины-русских фабричных ра­
бочих работали по вольному найму.
Таким образом, п ервая четверть XIX века дала первые,
едва заметные трещины в крепостном торгово-капиталистиб

Очер ки по истор ии ру сско й !\р итики

·rс с�юм хозяйстве, тогда же появились первые зародыши
производственного капитализма и в сельском хозяйстве и
n промышленности.
Но если зародыши новых явлений, подтачивавшие старый
х озяйственный строй, проявились rшсрвые в двадцатых го­
дах, то именно лишь тридцатые и соро1ювые годы дали
возможность этим зародышам развернуться, распуститься,
взрасти и сделаться яркими признаками грядуЩих успехов
рус ского производственного капитализма и неизбежного в
недалеком уже будущем крушения креrюстного хозяйства.
Э'Го сказывалось прежде всего в росте русского хлебного
вывоза. Если раньше среди других продуктов земледелия,
вывозившихся из России за границу, первенствовал:и лен и
пенька, ·го в тридцатых и сороковых годах хлеб составлял
уж.е 42 процента всего русского заграничного вывоза, и в
1 853 году его вывез·ено было уже 64 с половиной миллиона
пудов. К тЬму же и цены на хлеб на мировом рынке в это
время сильно р осли. Это вызывало передовые помещичьи
круги проддлжать и развивать те опыты земледельческих
улучшений, 1юторые н ачаты были в первой четверти века.
Прежде все110 здесь сохранялись порядки, заведенные именно
в двадцатых 11одах. Нам достоверно известно, например, ч:то
улучшения, сделанные в з емледельческой системе в под­
московном имении графа Румянцева Качул в Ногатинской
и Царицынс1юй волостях Московс1ю110 уезда, в ярославском
имении Самарина селе Ивахове, сохранилис ь не только в
тридцатых и сороковых годах, но и до нашего времени.
Проrизводились также и многочисленные новые опыты в том
же смысле и направлении. ПJюдосмен, многополь.е, траво­
сеяние вновь заведены б ыли и в петербургском и мении Де­
ла.гсiрде, и в тверском-Воробь·ева, и во владимирском-Ка­
л:и1Нювского, и в Рязанской губернии у Семенова, и в р1а зных
поместьях Голохвастова, и у Мальцева в Гжатско.м уезде
СмоJI'енской губерни�, и у Соковнина и Титова в Тульской
губернии .
И ч:ем шире распространялись э т и новшества в земле­
дельчес1юй технике, чем дальше ош1 развивались, тем острее
ощущалась невыгодность крепостного подневольного тру да
для передовых помещичъих хозяйств, становившихся уже ка­
питалистически-производственными предприятиями. Работа51
82

без всякой для себя выгоды, неох·отно, крепостной
б арщинник вел свое дело так плохо, как ·юлыю было можно
при надзоре за ним со стороны вотчинной администрации.
А между тем при земледельческих улучшениях необходим
·ста,,тr интенсивный труд, начали требоваться искусство и
усердие.
И вот прежде всеrо наблюдаются сокращение кr}епоспю�i
барщпны и замена ее более мяrкой формой крепостничес1ю:i
эксплюатации-оброком. В большинстве губерний 1с rюловине
века барщина падает. Во Владимирской губернии число бар­
щинных крестьян, равное в XVIII неке 50 процентам, умень­
шилось до 30 процентов, в Мосrювской произошло сокраще­
ние с 64 процентов до 32, в К остромской и Ярославской­
уже только 1 2 с половиной процентов крепостных сидели на
барщине. Процент барщинных крестьян оставался высоким
в черноземной России, но и там не они были главной рабо­
чей силой в помещичьих имениях, потому что их было мало, а
Бюлыюна·е мные рабочие.
Затем появился целый ряд переходных форм от кре­
постного труда к вольнонаемному. Они были до1вольно раз­
нообразны, но все имели оди:НJ смысл: указывали на устар·е­
лость крепостного труда и на тенденцию в сторону труда
во1Льного. Иногда помещики сокращали размеры своей бар1скоii запашки и давали своим крепостным барщинникам боль­
ше земли, требуя за то от них более напряженной и тщатель­
ной работы на барской пашн е : прирезка земли барщинникам
имела зщесь характер повышенной оплаты их труда, то
есть частично возводила их в ранг наемных рабочих. Под­
час крестьяне, обязанные барщиной, для отбывания ее не
выходили сами, а нанимали от себя рабочих. Бывали не­
редко случаи, когда сами п омещики, не доволъствуясь кр·е­
стьянской бар щиной, принанимали в добавок к н ей вольных
рабочих. Иногда помещиIСи, как, например�, Бобринские в
Тульской губернии, платили своим крепостным за оообо
усердное отбывание земледельческой барщины денежную за­
работную плату.
Наконец, все более широко распространялось применение
и прям() вюлънонаемного земледельческ·ого труда. В соро­
ковых годах он применяJI1ся, например, в имении Чаадаева
Нижегородской губернии, у Александрова в его рязанской
поневоле,

6"

83

вотчине, во м ногих помещичьих имениях Тамбовской губ е р ­
у Хрущева в его тульском имении и т. д.
Это б ыло понятно и ест1е с тве нно : по х озя йствен н ы м у сло­
вия м 11ою времени вольнонаемный труд в земледелии б ыл
гораздо вы го дн ее кре по ст н ог о, барщин но го. Так, в Тул ь ­
ской губерни и в одном имении годовы1е крепостные работник
с работн ицей стои ли 288 руб ле й , а н аемные работ:ни к а ра­
ботни ц а обходилис ь с о всеми допюл нитель ными расходами
в 1 70 руб.пей,-на 1 1 8 рубл1е й дешевле. Точ н о так же в
Мценс1юм уезде Ор ло вс к ой губернии доход от р аботы кре­

н ии',

постн ых работника и

р абот н и ц ы

п р остирался до 1 22 рублей

ассигн а циями, а при обра бот к е наемным трудом доход рав­
нялся 1 64 рублям ассигнациями .

помещик обрабатывал
а другую

ч а с ть

В

Мос 1ювско м уезде один

креп о ст н о й

з е мли

часть - н а е м н ы м тру дом, и

барщиной,

оказалось, что крепост­

ное тягло (то е сть работник и работни ца) стоило ему

верть

ржи,

а

ной четвертей ржи ; дохода же он получил в
1 5 с по1JI!ови:ной четве р те й

В Еф ремовском
аренду купцу
нанимая

пер вом· ;слу чае

ржи, а во втором--43 четверти.

уезде один помещик сдавал свое имен и е в

за 5 т ы ся ч pyб\lJieЙ а с сигнациями, а

вю1Лъ.н ы х р абочих, юнимал т а м

хле:ба в год

сяч руб:л!ей и получал ч истого дохода
тогда

2 1 чет­

мужчина и женщина 20 с полови­

�вюльнонаемные

на

купец,
45 ты­

1 5-20 проце 1-ггов,

как обычный доход крепостных помещичьих имений не

пре вышал 8-1 О процен т о в . Волжский купец Рею< в НоВ'о­
узенс1юм уез,ще

при воll'J ьнонаемном тру д е получил доход,

ооста:влявший 57

процентов

Так в тридцаты х tиi

оборотного капитала.

сороковых годах передовые поме ­

щичьи хозяйства стали п ерерождаться

в

буржуазно-капита­

ЛИ!С1'И!Ч!еские пре д пр ияти я не 'Юлыю п о технике производства,
но 'И по

1его форм аiм.

Но не то:1ько п ере до вое поие1лич.ье, а и в оюобен нос:ти

массовое крестьянское хозяйство u�ерерослю рамки крепостни­
ч�ества, становившиеся у же для

него

вавшимlИ разви т и ю производит:ель:н ы х

особ ен н ости

убеждают

в

этом.

т ес н ым и,

препятств о ­

сил. Два н аблюдения

В оп е р в ых ,

в

между восьмой

р·евизией 1 835 �ода и десятой 1 858 года совершенно прекра­
щается прирост крепостно г о н а ое ле ния , что явvrяется важным
и н есомне нн ы м

! � ризнаком остановки в развитин

производи­

тельных сил крестьянс1юго хозяйства ; вовторых, к о·л и ч1е с т во
84

крестьянских вюvшений ра•ст1ет чрезвычайно сильно : уже с
1 8:30 по 1 839 г о д число крупных бунтов , сопровождавшихся
убийством помещиков и у правляю щих, дошло до 1 05, а
между 1 840 и 1 854 �одами :�юличееrво их увеличилось до
4 1 О, то ·есть ,rЮЧJТ'И вчетверо сра'внител.ьно с предшествую­
щим десятилети1ем.
На�юнец в том же напрамении разрушения, разложения
крЕ:поспюго хозяйства вЛ'Ияло развитие новой ф абрики. Ввоз
заграничных машин в сороковых годах увеличился втрое.
Числю рабочих в тридцатых и сороковых годах выросло
С 300 ДО 500 ТЫСЯЧ:, ТО еСТ'Ь 'На две трети 0(66 ПрОЦСНТОВ�).
Крепrостная r:�омещи:чъя фабрика быстро падала и под �юнец
почт и совершенно :исч·е зла': помещичьи фабрики ооставЛ1ял:и
уже только 5 процентов всего числа' русских фабричных и
заводских предприятий .
Другим видрм приме:нения Н1есво6одно!lо труда в рус скюй
фабрике XVIII и начала XIX века был труд п оссесион н ый.
Желая .обеспечить рабочей силой н е помещичьи, а купеческие
фабрики, Петр Великий в 1 721 году издал закон, по которому
купцы-фабриканты , не имевшиrе права владеть кр•епостными,
так как это право составляло и:сключи'Гельную п;р�ивиЛJегию
дворянства, nол[Учили возможность покупать л юдей к фабр1и­
к ам И .завюдам�, ·С тем, чтобы они считались крепкими не л!Ично ­
сти владельцев, а фабрикам и за'водам . Такие крепкие фа­
брикам рабочие получили название rюссесионных. И в XVIII
веке ря,щом с помещичь,ей крепостной фабрикой, тогда гос­
подствовавшей, видное М'есто занимала купеческая поссесион­
ная ф абрика.
Но в тридцатых годах владельцы rюссесионных фабрик
стали громко жаловаться правит1ельству на' невыгодность
пюссе:с ионн ого труда и н астаИ1вали на ·его О1тмен е : связь, ма­
шинного п:роизrводства со свободным трудО1м здесь. чувство­
валась особенн о сил ь но . И потому в 1 840 ладу издан был
за�юн, дававший владельцам· пюс·оесионных фабрик право
освобождать своих ра бочих. Насколько этот закон соответ­
спювал потребностям фабриканто в,-видно из TO!l01, что он
был прим,енен сразу н а 1 03 поссесионных фабриках, и
влс� дельцы половины воех поссесионных рабочих таким
обра з о м отказались от своих прав на них и перешли к на·ем-

85

ному

труду , свой ственному новым производственно-капита­

листическим отношениям.
Но наемный труд на фабриках предпола·гал наличность
свободных людей. Этого не было и не могло� быть в кре­
постной России. На фабриках промышленной по·Jrосы страны
большая часть рабочих были наемные, но то были люди не
свободные, а помещи чъц крепостные, отпускавшиеся их го­
сrюдами на заработки за оброк. Пребывание и работа такого
рабочего на фабрике зависели нс только от его воли и согла­
шения с фабрикантом, но и от усмотрения его барина. Прав­
да, в 1 835 году это усмотрение было несколько ограничен о :
зююном, в этом году изданным, запрещено было помещикам
отзывать своих крепостных с фабрик до истеч;ения срока
договора IIx о найме на фабричную р.аботу, но определ·е ние
э·юго срока зависело от срока отпуска крепостного на оброк.
С и.стечением последнего крепостн ой мог быть отозван с фа­
брики ero владельцем и, теряя сам возможность работать на
фабрике, хотя бы он того и желал, лишал и фабр fiкс�н rа
возможности удержать его н а фабрик·е сплошь и рядом как
раз тогда, когда он оказывался особенно пригодным для
фабr.ичной работы в силу приобретенных навыков, ставив­
ших ею в: ряды обученных, квалифицированных рабочих.
К тому же гюмещичий крепостной, нанимаясь на фабрику и
работая на ней, fУ;О'71!Жен был платить своему барину оброк,
и, следователъно, в состав его заработной платы входило
не ·юлыю содержание его самого и его семьи, но и оброчн.ая
сумма, уплачиваемая помещику. Это вело к увеличению за­
работной платы, следовательно, и уменьшению прибыли фа­
бриканта.
По всем этим причинам русская промыШVIiе нная буржуа­
зия тридцатых и оороковых годов являлась сторонницей
отмены крепостного права, и развитие промышленности в
России того времени было одной из важных эко1н�омич·еских
причин, подготовлявших падение крепостных отношений.
Мы выяснили в самых осн овных, существенных чертах
хозяйственную базу т·ех общественных перемен, которые
намечались и отчасти уже и совершались в России тридца­
тых и оороковых годов XIX века. Эта база не носила на оебе
печати коренной перестройки, решительного перел•ома,-она
знаменовала собою и обосновывала пока только лишь значи85

тельный, вполне заметный уже надлом в старых кр1епостниче­
ских хозяйственных связях и отношениях-подготовку позд­
нейшего, более решительного изменения, настоящего пе­
релома.
Та�юй характер хозяйственной базы предопр·еделял и
общественные отношения и государственньiй строй того
времени.
11.

ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ И ГОСУДАРСТВЕН­
НЫЙ СТРОЙ.

И менно потому, что хозяйственные отнюшен'Ия тридцатых
и сороковых годов являли собiо ю ка'Р'тину rюстепенно рас­
ш:ирявшихся и умножавшихся тр•ещин в Iфеrюстном хозяй­
стве и внедрения в эти трещины прослоек производственно­
капитал:истических, буржуазных, недвюрянских, что, таким
образом, устои старого господства дворянства стали посте­
п1енно расшатываться,-дворянство стало стремиться более,
ч•ем прежде, замкнуться в себе, отгородиться от других оо­
слоВIИй, по крайней мере усилить особые дворянские приви­
легии для дворянских верхов.
За:юоrн, касавшийся дворянского сословия, изданный в
1 83 1 году, имел как раз э11от смысл сохранения дворянских
приви.легий за верхами с устранением от н их дворянск!Их
низов. Но отчасти он свиде'Ге.Льствовал также о другом важ­
ном явлении-о начавшемся перерождении дворянства в бур­
жуазию, так как в основу его положен был прежде очень
слабо выраженный принцип имущественного ценза, по су­
ществу буржуазный. По этому закону право непосредствен­
ного участия в дворянских собраниях сохранено было лишь
за теми rютомственными дворянами, которые обладали име­
ниями не меньше чем оо 1 00 душами крепостных, или имев­
шими площадь не менее 3 тысяч десятин в одной губернии,
тогда как прежде:, по •екатерининской жалованной грамоте
1 785 год'а, минимальный ценз установлен б ыл несравненно
бо1Лее низкий : владение имением, приносившим не менее
100 рублей годового дохода. Только полковники и действи­
т ельные статские советники могли участвовать в дворянских
собраниях в качестве их полноправных членов, владея всего
5 душами цли 1 50 десятинами земли. Все же дворяне, не
87

имевшие этих чин.ов и владевшие имениями от 5 до 99 душ
ИJJIИ от 1 5 до 2 999 десятин, не учас'Гвовали сами в дворян­
ских ообраниях, а выбирали туда уполномоченных. Наконец
дворянство совсем захудалое, имевшее меньше 5 душ кре­
постных ИЛ1И меньше 1 50 десятин земли, ссшершенно лишалосr,
права участия в дворянских собраниях и выборах -и непо­
средстве�шо и через посредство уполномоченных.
Таким образом дворянство богатое, знатное и выслужив­
шееся до больших чинов, пренебрежительно третировало и
отодвигало на второй план даже среднесостоятельных, рядо­
вых дворян и презрителыю отбросилю от себя, совершенiНо
лишило к орпоративных сословных прав дворянскую мелко­
ту-мелкопоместных дворян и дворян, с овершенно беззе­
м ел ь[:{ых : эти низы дворянского сос.1ювия допускались в из­
бранное дворян ское о бщество Т<Оtлъ ю в качестве приживаль­
щиков. ,Казалось, воскресли тен :r прошлого и старались
заворожить начавшийся процесс vазложения и гниения.
Но все же нельзя б ыло совершенно отрезать себя от
других сосJювий, превратиться в замкнутую феодальную
касту , не знавшую к себе доступа иначе, как путем рождения
от привилегированных родителей. Поэтому постарались по
крайней мере затруднить доступ из других сословий в дво­
рянскую среду. В 1 845 году был издан закон, по которому
потомстненн ое дворянство приобретается недворянами не пу­
тем выслуги первого офицерского чина в военной службе и
чина восьмого класса в гражданской, а только п10 достиже­
нии на службе более высокнх ч1И нов : в военной службе �
штаб-офицерского (полыовника), а в гражданской-чина пя­
того кла,сса (действительного статского с оветника).
Не менее характерен в смысле того же стремления как­
нибудь поддержать начинавшее уже трещать старое з,тr.а­
ние если нс крепостничества, то то'ргового капитализма 1 1
закон ·1 832 года, касавшийся городского сослоnия именно r-:у­
печество того старого, грубо-хи щнического типа, которыii
снойствен именно торгово-капиталистиrrеско.му хозяйству. Это
хозяйство начало уже разлагаться ; в противовес ему высту­
пали новые, производственно-капиталистические элементы. И
потому на:и более связанные со старым порядком купцы на­
чали разоряться и беднеть-им грозило понижение из купе­
чества в мещанство. И во т дворянский старый порядок, к р•>
88

h�остнически И , следовательно, родственный по своей природе
г р у бо хищни че с кому куп еческому капиталу, старается спа­
сти старозаветных купцов, п:омешать их принижению в ме­
щане. С этой целью для них издается в 1 832 году закон
о почетных гражданах, которым даруется, в отличие от
мещан, свобода от рекрутской повишюсти, подушной п одати
и телесного наказания.
Единственным 1ювшеством сороковых годов по отноше­
нию к городскому сослов:и:ю был закон 1846 года об
у стройств е городского сам.оуправЛ'ения в С .-ПеТ'ербурге, при­
чем впоследствии действие этого за-кона было распространено
на Москву и Одессу. Целъ этого закона заключалась в при­
вл-е чении дворян к уча,стию в городском самоуправлении.
Но эта цель достигалась не у ничтожением сословной 060собл1енности в орга:нах самоуправления и не увеличением
-

.

с ам10стоят1е;7Jlьности городских учреждений, а, напротив, точ­

ным определением и сосл овн ости и админ и с тра ти в ного над­
зо�:; а , и р уководства. Установлено было пять сословных
групп в соста ве городского общества : 1) дворяне потом­
ст ве н ны е, 2) дворяне Л1ичные, 3) почетн ы е граждан е и раз­
ночи н цы , 4) купцы всех гильдий, 5) меща'Н'е и цеховые. Все
они были о б я з а н ы принимать участие в органах город­
ского самоупраВ1Л1ения, так что это самоуправление рассма­
тривалюсъ не как право, а как государственная повинность.
Приэтом каждая сословная гр�пю;а за;нимала особое п оложе­
ние. Для выборов гласных в городскую думу каждая из
пяти групп оо�биралась. особо и выбирала гласных из своей
,

среды. Приэ11ом городская дума большею частью и заседала
:по пяти
думы

мы

сословным отделениям. Сословные же отделения
выбирали каждая особо членов распорядительной: ду­

и де:пута'11ов в городское собрание. И распюрядительная

и деп�утатско1е ,собрание заседали опять-таки по осо­
'6ым ,сословным группам. Цель тут была одна : привлечь
дБорян, не угрожая и м смешением с другими сословиями,
проти вным для дворянской спеси. Дворянская сословность
старого порядка даже в эпоху еrю нач1авшегося раз.т.южения
заражала всю общественность и мешала е е свободному раз­
витию. Приэтом во всех городских учреждениях два с т а­
р и н н ы ·е сословия, как их н азывал з акон , имели преимуще­
ства : они первыми решали вопросы, касающиеся нескольких
ду м а

89

отделений, а остальные сословные отделения имели перед со ­
бой уже их решения и прямо приступали к баллотировке :их.
Нююнец в распорядительной думе каждое из трех старших
сословий имело по три представителя, а два младшие сосло­
вия имели вмес'Ге трех представителей. У силено было до
чрезвычайности и вмешательство администрации : опека и
надзор губернатора касались всех сколько-нибудь значи­
тельных дел ; губернские власти могли прямо предписывать
11ородскому голrов�е, помимо думы, те или другие меры и
действия. Таким образом, новая идея горюдсыого обществен·
ного самоуправления, свидетельствовавшая о происходившем
в старом порядке надломе, едва тлела, т.о чно искра в печке
сословно-крепостничесыой старины.
Самым крупным ооциалъным н овшеством первой поло­
вины XIX века, если не по существу, то по принципиальному
своему смыслу и значению, был, разумеется) у каз о свобод­
ных хлебопашцах, изданный 20 февраля 1 803 года. По этому
указу крестьяне могли быть освобождаемы помещиками за
деньги или даром целыми имениями и непременно с землей.
Оригинальными здесь были именно эти две черты-вопервых,
освобождение целыми имениями, чего раньше русское зако­
нодателъствю не предусматривало, вовторых-осв:обождение
обязательно с землей.
Но, конечно, У�ВОльнение в свободные хлебопашцы могло
произойти тол·ько по доброй воле помещиков. Уже это об­
стоятельст.во, исключавшее всякую принудительность, н е су­
лило успеха новому закону. К э11ому надо присоединить еще
целый ряд других неблагоприятных обстоятельств. Прежде
'
всего очень редко крестьяне выходили в свободные хлебо­
пашцы без выку'па,-обыкновенно платили очень большой
выкуп,-на 60, 1 00 и более процентов превышавший обыч­
ную рыночную цену населенной земли с постройками, так
Ч'ГО освобождение сплошь :и рядом являлось операцией, вы­
�одной для помещиков ; следовательно воспользоваться за­
коном о свободных хлебопашцах могли только зажиточные,
даже богатые крестьяне. Затем требовалось выгiолнение це­
лого ряда формальностей, сильно затруднявших дело и при­
водивших часто к тому, что освобождение совершенно не
осущестмялось. За'Гем даже высшие государственные учреж­
дения н ередко ставили препятствия применению закона о

90

свободных хлебопашцах. Так, государственный созет при­
знал уво1Льнение в свободные хлебопашцы по завещанию не­
законным ; поэтому каждый раз, как имелось в действитель­
ности такое завещательное распоряжение, приходилось при­
водить его в действие по особому решению комитета мини­
стров, утверждаемому верховной властью. Надо, н аконец
прибавить, что правительство иногда разрешало увольнение
в свободные хлебопашцы и б ез земли, и вообще в практике
применения закона оно защищало дворянские интересы.
По всем этим причинам результаты применения закона
20 февраля 1 803 года оказались поистине ничтожными, прямо
жалкими : всего в свободные хл·ебопашцы уволено было до
реформы 1 9 февраля 1 86 1 года только око�ю 1 50 тысяч душ
крестьян.
Закон о свободных хлебопашцах был наследием алек­
сандровского времени, в значительной степени казавшимся
опасным Николаю I : н едаром он заменил впоследствии на­
звание «свободные ХЛ'ебопашцы» наименованием «rосудар­
дарственные крестьяне, водворенные на собственных землях».
Тридцатые и сороковые годы не дали даже и того, что
было бы хоть каким-либо развитием начал, положенных в
основу указа 20 февраля 1 803 года.
Постановка крестьянского вопроса в эти десятил•е тия ха­
рактеризовалась т1е м, что все делалось «секретно», «келейно»,
по выражению самого Николая I. Излюбл енным приемом ре­
шения крестьянского вопроса являлся «секретный комитет».
Первый из этих секретных комитетов был учрежден
6 деиабря 1 826 года. Основным содержанием еГ'о работы бы.110
обсуждение специально составленной для него записки Спе­
ранского. В этой записке прежде всего категорически за­
явлено 6ыло о необходимости 01юнча-гельно и навсегда пре­
кратитъ пожалование насел•е нных имений дворянам. Затем
Сперанский предлагал ряд мер для улучшения быта крепо­
стных крестьян. С юда относилось запрещение продажи, за­
лога, дарешrя и отдачи в приданое кр•естьян без земли, за­
прещение их продажи 11ы своз от одного владельца другому.
продажи одной земли без крестьян, на ней живущих, продажи
деревень не со всей землей, которая к ним принадлежала, а
только с небольшой частью этой земли, и т. д. Все эти
частности преследовали одну цел ь : превратить прикрепление
91

J(рестьян к личности земл.евладелы�ев в прикреплен и е 11х
з емле и тем облегчить J(реп:остно е состояние. Наконец,

·

к
нс

решаясь предложить ОJ(ОНЧ'а'J�ель:н ую и единовременную отме­
ну крепостного права, Сперанский развил ряд мер, которые
должны б ыли, по его мнению, п ост:еп енно подготовить та­
кую mмену. С этою цель ю он предлагал устранить всякие:
излишние формальные затруднения и препятствия при уволь ­
нении отдельных крестьян на свободу, настаивал па: облег­
чении освобождения крестьян целыми имениями пр
о свободных хлебопашцах

закону

1 803 :юда, предлагал давать осво­

бождаем ы м J(рестьянам землю в вечную аренду, выдвиrаJr
установлени е законом, ч т о все платежи и повинности крепо­
стных: крестьян определяяли с ь договорами и х с помещиками,
причем он считал необходимы м предварительн о е устройство
быта государственных J(рестьян и лриближ·е ние крестьян по­
мещичъих к rю\lюжению г о сударственных кр естьян, при со­
хранении, ·однако, з а помещиками вотчинной юстиции, то •е сть
права их судить своих крепостных.
Секретный комитет
года.

6 декабря 1 826 года заседал до 1 830

О н считал особенно

важным устройство быта госу­

дар ст венных крестьян с крепостническими целями : положе­
ние государственных крестьян должно б ыло служить

для

помещи ко в образцом рационального разумного ведения кре­
п·остного хозяйства.
Просматрива'я

законодательные

меры, принятые

прави­

тельством по крестьянскому вопросу во вре м я р абот коми ­
тета

6 декабря и

В!

ближайшие

годы

по

их

окончании,

можно о бнаружить влияние д еят·е льности этого к·омитета
записки Сперанского только в одном законе

и

1 827 года, ко­

тор ы м запрещено было продавать з е мли без крепостных кре­
стьян, н а них живущих, то есть о безземеливая их, пре вращая

в пролетариат. Таким обр·а зом, секретный комитет 26 де­
кабря

1 826 года .за м ечателен был только как показатель

начала р азложения крепостного строя ; это разложение за­
ставило самих дворян и дворянскую госуда рственность nо­
ставить на очередь J(рестьянский вопрос. Практическое же
значен и е р абот первого с екретного комитета свелось rюч ги
к

нулю, его попытка хоть как-нибудь изменить положение

к р епостных крестьян оказалось бескрылой, безрезультатной.
Эта н еудача н е устранила 1ювых п опыток, хотя бы и т а -

92

ких же б е с1<рылых, как она. В марте 1 835 года учрежден
был иовый се1кретный комит•ет. Он в ыс1<азался з а постепенное
освобожден и е крестьян , причем конечной целью считал уста­
новление «состояния кре стьян, пользующихся правом сво­
бодного перехода от ·Одного владельца к другому и обрз­
батывающих помещич ь и земли н а осн•овании заключаемых
договоров», то есть ,освобождение крестьян без з емли.

Не­

посредственных законодат,ельных р езультатов опять-таки и
от комитета 1 835 года не получилось.
Б езрезультатность
лаю

I

его работы внушила,

о днако, Нико­

м ысль последовать одному из советов С перанскюго и

I<омитета 6 декабря 1 826 года-дать помещикам практи�ч·еский
уро•к разумного,

умеренного

крепостничества

на примере

устройства быта государствен н ы х крестья н . С этою целью

в апреле 1 836 го,да было учреждено пятое отделение соб­
ств ен н ой его величества канцелярии:, во главе которого по­
ставлен

был

Киселе в .

Эго отделение пре образовано былю

потом в министерство государственных имущест в , и мини­
стром стал тот же К иселев. И м и проведено б ыло 1ювое
устройство быта государственных крестьян в 1 838 году.
Г.осударственные крестьяне, п о этому устройству, стали
на сельских и волостн ы х сходах выбирать старшин и ста­
рост, 1кр естьянские суды («расправы»), причем выборны е лица
ведали суд и п олицию под надзором и руководством ч и н овни­
ков - окружны х начальников, губ е рн ских палат государствен­
н ы х и муществ и министерства. Вместе с тем крестьяне полу­
чию1 значител ь н ы й по размерам з емельны й н адел и освобож­
·
ден ы были от барщи н ы , обязаны были плати т ь только оброч­
ную и подушную подати.
В общем это была разумная крепостническая хозяйствен­
ная

п олитика.

Целью

Киселева

было увеличение средств

плательщи ков-- государственных крестьян , улучшени е их хо­
зяйства

путе м

благоразумного

крепостнического

попечи­

ТЕ:ль.ст'ва и опеки для того, чтобы 'Гем поднять доход казны.
ВсЛ'едствие таких мер н едоимки государственных крестьян
по уплате п одатей уменьшились вдв о е , и доход ы казны воз­

росли на 1 5-20 процентов. Важно б ыло здесь то, что от­
сутствие б арщи н ы и сравнительное благосостояние госу дар­
ственных крестьян указывали на осуществимость освобожде­
ния

и н а вредное влияние б а рщины н а крестьянское хозяй 93

ство. А большие доходы казны свидетельствовали и о хо­
зяйственной н е выгодности барщины даже для сами х крепост­
ншюв, владелъцев крепостных крестьян .
Опыт устройства государственных крестьян п о tЗел к учре­
ждению нового секретн9го �омитета - 1 0 ноября 1 839 года .
Главным деятелем этого комитета б ы л Киселев, и ему при­
надлежит проект следующей меры : «Помещик, сохраняя п р и
с е б е право вотчинной собственности н а землю, предоставляет
крестьянам личную свободу и затем, снабдив их определен­
ною пропорциею земли, пользуется от них взамен того со­
�азмерными

ПОВИННОСТЯМИ

оброками, П10JЮЖИТеЛЬIЮl очре ­

И

де.леННЫМИ в �особых по каждому имению и нвентарях».
Здесь все характерно и для Киселева и для Николая I,
которому Киселев предварительно показал свой проект и
от которого

получил одобрение :

реч ь ,

в

сущности,

шла

не об отмене , а только об ограничении к р епостного права .
Сохранялась ,и вотчинная ю стиция помещиков.
П роект .Киселева встретил с ильный о тпор со стороны
других членов секретного комитета, и Киселев сделал и м
существеннейшие уступки, вынул и з своего проекта сердце­
в и ну : он отказался и от установления в законе н о р м крестьян­
ского надела ,
оброки

и от инвентарей, так

поставлены

были

в

что и повин н ости и

зависимость

от

«свободного

соглашения» ,крестьян с п омещиками, то есть о т воли п J­
мещиков, потому что они были и экономически и юриди ­
ч е ски, то есть и п о хозяйственному н оложен и ю и по пра­
вам

сильнее

крестьян.

Сам

Николай

о собенно - испугался

введения инвентарей ; �едаром он сказал : «Я, конечно, само­
державный и самовластн ы й , н о на такую меру никогда н е
решусь». Это в сего лучше свидетельствует о . том, ч т о н и
о ка�ом освобождении J{рестьян Н иколай н е думал, что
о:н вовсе н е хотел «вести процесс против раб ства»,:-всс
это были одни лживые ф разы.

В результате получился шданный 2 апреля 1 842 года
_

закон об обязанных �крестьянах. Характерна и важна прежде
всего его мотивировка. Сославш ись на закон о свободных
хлебопашцах, законодатель отмечает, что «В общих видах
госуда рственной пользы он :желает, чтобы при заключении
таковых условий принадлежащие помещикам земли, как вот­
чинная .собственность дворянства , охранены были о т оrгчу94

ждения и з владения дворянских родов». Таков м отив изда­
ния нового закона, н есмотря на фразу об «общих видах
государственной пользы»,
классовым

вожделениям

отвечающий

как

нельзя

земл евладельческого

лучше

дворянства,

которое стремилось во что бы то ни стало сохранить з а
собою всю з емлю. Соответственно этому «тем и з помещиков,
которые .сами сего пожелают», предоставляется «заключать
с

крестьянами своими по взаимному соглашению договоры»,

«не С'гесняясь постановлениями о свобо�н ы х хЛ'ебопашцах»,

так, чт·об ы «помещики сохрщшли принадлежащее им полное

право вотчишюй собственноати на землю», <<а крестьяне по­
лучали от н их участки з емли в пользование за условленны е
повинности». Далее разъясняется, что форма повинностей
и обро�юв н е rо·граничена и что помещики, и крестьяне имеют
право впо·сл едствии «особыми частными условиями делать
изменения в IНаделе':з емлею и повинностях н а определенные
сроки с о взаимного :согласия». З а помещиками сохраняется
<<Высшее наблюдение за полициею» в

селениях обязанных

крестьян и «право суда и расправы в проступках и мало­
важных преступлениях обязанных крестьян и п ервоначаль­
ный

разбор

взаимных м ежду ними тяжб

и

споров».

Закон об обязанных ·крестьянах во время его обсуждения
возбуждал

большие ожидания одних и

опасения

других ;

крестьяне ждали в оли, помещики боялись е е установления.
Ни ожидания, н и опасения не оправдались. З акон ничег о по
существу н е менял,
н ичтожны : о:н

и

практические результаты

применен :был

всего к 45 тысячам

за

все

его были

время ero действия

крестьян.

В ф еврале 1 840 года был учрежден секретны й комитет
о дворовых людях. В н его была подан а записка Блудова ,
н а стаивавшего н а н е обходимости уменьшить число дворо­
вых. Но р аботы :�юмитета остались совершенно безрезуль­
та1тными.
Тот же вопрос ю дворовых рассматривался

и

с екрет­

н ы м комитетом 1 844 года, по записке министра внутренних
дел Перовского. Но и этот комитет н е внес ничего нового
в положение дворовых.

В конце 1 845 года тот

же

Перовский представил Ни­

кола ю записку, в которой настаивал на н екоторых, неболь­
ших

по

существу

огра ничениях

крепостного

права. Зта
95

записка была передана в новый секретный комитет, учре­
жденный в 1 84 6 году, но комитет имел лишь одно засед<l!ние
и высказался за полное сохранение крепостного права.
В 1 847 году крестьянам продаваемых с аукциона имений
предоставлено было право выкупаться на волю с землею ,
н о не иначе, к а к целыми имениями. Этот закон имел ни­
чтожное применение : на основании его с 1 84 8 по 1 852 год
выкупилось ва волю всеrо 964 души крестьян.
Б езрезультатность .всех этих попьггок изменить хоть что­
нибу дь в положении русских помещичьих 'крепостных кре­
стьян представляет собою очень яркую характерную ч ерту
социальной политики тридцатых и сороковых годов. Она
показательна в особенности в двух отношениях : с одной
стороны, ясно, .что (Крестьянский вопрос выдвигался жизнью,
что о свобождение крестьян назревало, надвигалось как н ечто
неизбежное и �необх1одимое, какие бы препоны ему ни ста­
вили сь ; с другой-резко выступал классовый, дворянски­
земл1евладельческий характер власти, сознательно и последо­
вательно стремившейся 'Голько к одному -уд:0влетворить
интrе ресам .з·емлевладельческоrо дворянства, помещичьего
кла:с са.
Государственное творчество старого порядка в России
тридцатых и сороковых годов вообще иссякло, почти пре­
кратилось, .превращаясь в сооружение подпорок и защит­
ных, :оборо!Нительных приспособлений с целью сохранить и
охранить начавшее колебаться старое государственное со­
оружение. Необходима была существенная, коренная п ере­
стройка, а Николай I и его ближайшие сотрудники допу­
скали только частичные технические поправки в старом стро е,
не касаясь его устоев. Понятноi, :что получалось беспо­
мощное топта•н ие iНа мес'Г'е, в лучшем случае отчаянное со­
противление выдвигавшимся 1юu ы м потребностям.
Ничего в этом отношении не может быть бо111 ее харак­
терного, как поручение, данное самим Николаем в конце
1 826 .года правителю дел следс;rненной комиссии о декабрrи­
стах Б оровкову : он должен ·тш на основании показаний
Пестеля, А. Б естуж·ева, Бэ;т енкова и Штейнгеля составить
записку о недостатках внутреннего состояния государства.
Боровков был типичным догадливым чиновником, умевшим
на л ету схйатывать желания начальства. Он хорошо понял,
96

что именно нужно было Н иколаю 11 записка е1-о -ха rактер ­
ный и я рк ий образец бюрок ратичес ког о оношления нзгJ1я­
дов декабристов. О н в ыну.7! из этих вз гл ядов с ердцевину,
душу живую, и получился такой мертвенный перечень «не­
достатков» старого порядка : н едостаток твердых, ясных и
кратких законов, чрезмерная сложность судопроизводства,
отсутствие твердого положительного плана в управлении,
н е ст ройн ос т ь его, низкий уровень жалованья чиновников
и п роисходящее ·отсюда взяточничество, стремление во что
бы то ни стало выколотить податные н едоимки, монопо­
лии, --особенно винная и соляная,--вредные тем, что пере­
бивают промышленную инициативу и лишают м ног:и•х
пропитания, шаткость таможенной политики, мешающая раз­
витию торговли , упадок флот а военные поселения, много­
численность мелкого беспоместного дворянства, зависимость
сельского духовенства от прихожан, разорение купечества,
бедность мещанства и казенных крестьян. Составитель за­
писки намеренно или ненамеренно из-за деревьев не видел
л еса, отмечая отдельные «недочеты» старо г о строя, игно­
рируя или не видя тог о , что весь эт о т строй представлял
уже собою один сплошной н едостаток. И это пришлось как
раз подстать и по душе ру ководителя м русской внутренн�ей
политики т ридцатых и сороковых г о дов .
Но оказалось сразу же, что административный меха­
н изм русского старого порядка был немощен даже в осу­
ществлении этих частичных улучшений, не затрагивавших
существа всего строя. С самого начала задумано было соз­
дан и е «ясных, твердых и кратких законов». Но оказалось,
что н ельзя этого поручить н и одному из высших государ­
ств енных учреждений. Это было возложено на специальное
учрежден и е к оми с сию законов, во главе которой был по­
ста·в лен Сперанский. Скоро эта комиссия превратилась, од­
нако, во второе отделение собственной 1<'а·н целярии импера­
тора, в новое постоянное высшее учреждение, связанное ,-­
что характерно для данного момента в истории режима, -не­
посредственн о с личностью главы государства, самодержав­
н ого монарха. Несомненно, Сперанский и его сотрудники
по второму отделению выполнили большую работу, но ха­
рактер ее был вовсе н е тво р ческ ий а сводный : «Полным со­
брани ем законов Российской Империю>, изданным в 1 832 г"
,

,

-

,

7

Очерки по и ·тории русско!! критшш

97

выполнена была-с вольными и невольными упущениями­

задача сведения воедино в сеrо материала по истории рус­

ского законодательства, начиная с Уложения 1 649 года, а
1 833 году закончен б ыл «Свод законов», тогда действовав­

в

ших. Главная, последняя, действительно творческая задача­
составление н ового Уложения-так и осталась неразрешенной.

Как н и малы были с озидательные результаты ра б оты
отделе­
ни е и м п ераторской :,канцеляри и , созданное в с1юре посл е вто­

второго отделения�они все же кое-что дали. Третье

рого, и мел·о задачи, лишенные совсем созидательности, ч и сто
оборонительные-именно, охрану старого порядка, чем под­
черкивалась особенная важность и н астоятельность такой за­
щиты, что указывало н а большие опасности
устоев.

Очевидно,

старый порядок, чтобы

и колебание

сохранить

свое

существование, должен был вооружиться до зубов. С этою

25 июня 1 826 года граф Бенкендорф был
жандармов. Соо твет ст в ен н о этому, 3 июля
же 11ода упразднена была особая канцелярия министра

и м енно целью

назначен шефом
т ою

внутренних дел, ведавшая т айною полицией, и учреждено
Тре тЬ'е отделение императорской канцелярии во главе

с ше­

фом жандармов и управляющим Третьим отделением-сна­
чала Фоком, п отом Дуб бельтом. Предметом его ведения стала
главным образом тайная политическая полиция. Админ истра­
тивное усмотрение, совершенный и полный произвол в

делах
политических преступлениях или только п о подозрению
во « в р едно м» дух,е и направлении, в «неблагонадежности»­
стали общим правилом, нормой в русской государ1ственной
действитель н ости. В этом именно ,смысле х арактерен анекдот
о том, что ,1югда Б е н к ендорф просил Николая дать ему ин­
струкцию для н ового, .возглавляемого им учреждения, Нико­
лай подал ему белый платок. Это и н огда не то иронически,
не то сентиментально толковали в том смысле, что жан­
о

дармы должны утирать слезы н есчастн ы м , н о вернее, ко­
н ечно, другое толкование : на белом платке н е было н и ­
чего написано, самодержец, очевидн о , н е хотел стеснять сво·
его слугу никакими нормами, предоставив п ол н ы й простор
для н еогра:ничен н ого �смотрения.

Те же оборонительные, охранительны е цели должно было
преследовать и Министерство н ародного просвещения, ко­
торому тогда подведомственн а была и цензура. Шишков,
98

единственный

из

реакци онных

сотрудников

Александра

I,

остававшийся н екоторое время и при н о вом императоре, в

1 826 году выработал и ввел в действие цензурный устав,
который за его свирепость назван был «чугунным». Здесь
цензорам прямо предписывалось читать м ежду строчек, оты­
скивать тайную неблагонамерен н ость каждого автора, хотя
бы она сколыю-нибудь явно и н е выражалась. Это даже для
николаевской эпохи было слишком н елепо, и в

1 828 году

последовало смягчени е : новый цензурный устав предписы­
вал толковать прямой смысл цензуруемого текста.
С истема народного образования имела в виду не спо­
собствовать, а противодействовать сколько-нибудь широко­
му распространению народного образования. В о главу угла
всей политики по учебному делу был положен принцип� со­
словности. Э-го ясно выражено было в тех словах рескрипта

1 827 года н а имя Шишкова, где требовалось,

1 9 августа

«чтобы каждый не стремился через меру возвыситься над тем
состоянием, в коем по обыкновенному течению было ему суж­
дено оставаться». Согласно этому рескрипту высшие учебные
заведения п р едназначались только для лиц свободных сосл о ­
в и й , крестьянам же и дворовы м был открыт доступ только в
приходские и уездные училища , курс и программа которых
п о строены

были так,

что исключали

всякую возможность

перехода из них в гимназии и высшие учебные заведения.
В

1 833 году во главе министер.ства н ародног о просве­

щения встал Уваров. О н , ·объезжая университеты, впервые
возвестил ту теорию официальной народности, которая сде­
лалась

с

того

времени исповеданием

политической

веры

русского старого п орядка и основой его учебной политики.
То было учение о самобытности, совершенной оригиналь­
н ости русского общественного и •юсударственного развития,
не имеющего будто бы ничего общего с европейс ки м и опира­
ющегося

на

три

кита -п равославие,

самодержавие

и на­

родность, причем под народностью разумелось крепостно е
право. В ечность самодержавия, православия и крепостноrо
права провозглашалась основой благоденствия России.
К

концу соро1ювых год:ов, одна1ю, и Уваров с его тео­

рией офиц11алыюй народности признан быJI слишком либе­
ральным

iI

заменен

Шихматовым. С
7*

с овершенным

изувером

Ширинским­

1 8118 года чрезвычайно усилились преследо99

вания п ечати. П осле получения известия о Ф евральской ре­
волюции

1 8 18 года в П ар иже - -- 2 апреля 1 848 года был уч­

режден комитет из Бутурлина, Корфа и Дегая '<для надзора
в

н равственном и политическом отношениях за духом и на­

правлением книгопечатания».

Этот так называемый

6утур­

линский комитет окончательно взял в тиски русскую п ечать
и

создал подлинный

цензурн ы й

террор.

В

университетах

установл ена была норма приема студентов в

300 человек.

Запрещен выезд з а границу без с пециального каждый раз
высочайшего разрешения.
Так фактически оказывалос ь , что правящий класс -зе.м ле­
деJ1 ьч еское дворянство и его правительство-дворянская са­
модержавная монархия развивали до крайности, напрягат 1
всю свою энергию, чтобы п ротиводействовать тому надлому
ста рых экономических и

социальных отношений,

который ,

как м ы видели, составлял отличительную черту двадцатых,
тридцатых и с ороковых годов xrx в ека.
Эта картин а реакции-отчаянной борьбы с новым и вея­
ниями времени , раскачавшими старый порядок и проявив­
шимися в хозяйственной и социальной основе общества, до­
полня ется теми фактами, которые характеризуют внешнюю
политику правительства Николая I.
Уже с самого н ачала своего царствования Николай[

I

фак­

тически возобновил так называемый Священный союз Р оссии,
Австрии и П русси и , возникший после низложения Наполео­
нlаl

I

в

i1 8 1 5 году и и м евший цел ью противодействовать всем

н е только р еволюционным, н о и оппозиционным течениям в
Европе. Священ н ы й с о юз был , таким образом, важнейшим
оплотом общееврс п ейской реакции.
И

когда в

1 830 году вспыхнула во Франции июльская

революция, ниспрсвергшая п рестол старшей линии Бурбонов,
Николай имел в виду послать русские войска на Рейн с
целью военной интервенции для подавления этой революции.
О существJiению
стан и е

этого

намерения

помешало

польское

вос­

1 830___:: 1 83 1 г одов : нечего было думать о тушении

революцион ного пожара за границей, когда он вспыхнул у
себя под боком.
Курс

внешней политики, взятый с самого начала цар­

ствования, толыю окреп и утвердился ок:ончательно в со­
р о1ювых годах. В
100

1 838 году один из николаевских диплома-

тов, барон Брунно·в, в особой записке указыва л как на ос­
н о вную задачу
революцией. В

русской

внешней rюJштики-на

борьбу

с

1 848 году, 1югда в о Франции вспыхнула ф ев­

ральская р еволюция и за ней п оследовали мартовские рево­
люции

в Пруссии и Австрии, TaI( что влны европейского

движения д окатились до самых прсдеJюв реакционной Рос­
сии, -другой русский дипломат,

высо·коталантливый

п оэт

Тютчев писал :
«Уже с давних нор 13 t:вропе только две дсйствитеJrыше
силы, две истинные державы : Р е в о л ю ц и я и Р о с с и я.
О н и теперь сошлись лицо м к лицу и завтр а , может бып, ,
схватятся. Между тою и другою н с может быть н и догово­
ров, н и сделок ; что для одной жизнь, для другой смертr, » .
Бруннов, Тютчев, с а м Николай I б ы л и н епоколебимыми
столпами старого порядка, дворянской крепостнической го­
сударственности. Но они не были в данном отношении п р ед­
ставителями
отсталого

только

одного

реа к ционного

к р епостничес1юго,

дворянского

безнадежно

большинства,-пер ед

лицом грозных европейсiшх событий с н и м и заодно оказа­
Jrись и славянофилы, готовые вообще на некоторые у ступки
новым веяниям. Так, Иван Киреевский
в олюционных

событиях

при известии о ре­

1 848 года писал :

«Правительство теперь н е должно бояться никого из бJrа­
гомыслящих. Оно должно быть уверено, что в теперешнюю
минуту м ы все готовы жертвовать второстепенными и нтере­
сами для того, чтобы только спасти Россию о т смут и бес­
полезной войны. Мы должны желать только того, чтобы оно
не возмущало н а род ложными слухами о свободе и не вво­
дило бы никаких новых закон ов, пока утишатся и объяс­
нятся дела н а Западе, чтобы оно, например, н е делало
•инвентарей к п омещичьим имениям, что волнует умы н е ­
сбыточными предположениями, чтобы о н о н е позволяло ф а ­
брикам б е з всякой нужды заводиться внутри городов и осо­
б е н н о столиц, когда они с тою ж е выгодою могут отстоять
за н есколько верст от заставы».
Итак, п очти все дворянство стояло з а р еакцию : прави­
тельство Николая I не оторвалось от своей классовой основы,
не изменило помещичьим .интер есам. Но в

1 848 году, пока

на Западе ярким пламенем горела еще р еволюция, не осме­
ливались на прямую в оенную интервенцию. Николай J зани­
мал пока выжидательное положение.
101

Оп усвоил политику прямой реакционной

интервенции

только тогда , когда р·еакция победила не только во Фран­
ции, н о и у <ближайших западных соседей России-в Пруссии
и Австрии, и когда в Австрии оставалось нанести послед­
ний удар венгерской революции,

перед которой

ская реакция оказалась бессильной.

австрий­

1 849 году русские

В

войска под начальством Паскевича вступили в Венгрию и
при Вилаго ш е нанесли поражение а рмии венгерской рево­
люции. То б ы л о ярким п р оявлением роли николаевской Рос­
сии как европейского жандарма. Жандарм у себя дома, Ни­
кола'й:

I и

во всей Европе хотел душить в с е живое, новое.

молодое и свежее.
Как ни сильна был а реакция н а Западе Европ::.r , н о она
в с е ж е была реакцией буржуазн ой , а н е дворянской, и не
могла допустить
на Западе,

русский жа:ндармский

как он хозяйничал у

кулак хозяйничать

себя дома. Этим п одго­

товлялся разгром николаевской России в Крымской войне.

Ш. ИДЕ Й НЫЕ И Л ИТЕР А ТУРН Ы Е ТЕЧЕН И Я
М ы видели в ы ш е , что хозяйственная база общественной
жизни п ервых десятилетий

XIX

века,

оставаясь

в общем

торгово-капиталистической и крепостнической , ,обнаруживала
уже н екоторый надлом в старых отношениях

и

порядках,

по которым стали проходить первы е трещины, и сквозь эти
трещины начали частично проникать нов ы е элементы, первые
п ризнаки

грядущего

водило

частичному . перерождени ю передовых элементов

к

торгового

капитализма.

Это

при­

дворянства в буржуазию, а та�юе перерождение, несмоrrря
на свою зачаточность, сталкивало п ередовы е дворянские слои
со стародворянским крепостническим правительством, напря. гавшим все свои силы и средства на борьбу с зарождавши­
мися новыми в еяниями и течениями.
Отсюда еще в двадцатых годах

XIX

века родился дух

недовольства, про'Геста и искания н овых путей. Самым ярким
проявлением того и другого-и н едовольства , и новых иска­
ний- были, конечно, декабристы .
Но декабристы не были первыми, кому в с е это было тогда
свойственно. Дух протеста и новые и скания живы были еще в
н ачале века в кружке Панина, который в своих стихах вос1 02

певал hравосудие,

разум, творчество, отстаивал наделение

крепостных правами собственности, заявлял даже, что людям,
как и животн ы м , управляя ими, н е следует закрывать глаз а :
о т этого они :становятся только опаснее. Ярким проявлением
либерализма было в двадцатых годах творчество Пушкина,
который после подражаний сентименталистам и увлечения
интимностью и лирикой с примесью эпикурейского разгула в
стиле Батюшкова скоро перешел к вольнодумным стихам,
как ода «Вольность», «Деревня», воспевавшие отмену кре­
постного ,права, и «Кинжал», представлявший собою горячий,
пламенный панегерик р еволюционно-террористическому

ак­

ту, совершенному немецким студентом Зандом над русским
шпионом Коцебу. Тем ж е духом веяло от «Горя от ума» Гри­
боедова. Заграничные впечатления в ЗП :)ХУ н аполеоновских
войн подлили масла в огонь , заставили сильнее чувствовать
могучее дыхание недавнего п рошлого-Велшюй французской
революции, жадно изучать политическую и экономическую
литературу

конца

XVIII

века,

собираться

и

обсуждать

злобы дня в интеллигентских салонах того вр·емени-у Кап­
ниста, Васильчиковых, О стермана. Наконец самая мысль об
основании тайного общества с освободительными, конститу­
ционными, даже революционными целями--не была новостью :
ее пытались осуществить еще в 1 8 1 1 году Николай Николае­
вич Муравьев,

в

1 8 1 4 г оду-генерал Ор\ЛОВ, потом гр·а ф

Дмитриев-Мамонов и другие.
Такова была социальная

и

культурная среда, окружавшая

будущих декабристов, и всем своим целым действовавшая
на них. Мо2Ыно скащпь, что если изобразить декабристов в
виде центрального красного пятна, то они окажутся окру­
женными розовой,

постепенно бледнеющей сферой. Декаб­

ризм-только последний сгусток ,того ощущения надлома, ко­
горое ,проникало собою передовые с лои дворянства и ·указы­
вало на начавшееся их перерождение в буржуазию. При
таких условиях н еудивительно появление тайных обществ
декабристов ; удивительно было бы обратное-если бы они
не появились.

При всем том, чтобы понять декабризм в его конкретных
проявлениях, без чего невозможн ы и общие выводы о про­
исхождении и характере движения, -необходимо присмо­
треться

к группировкам

в

ср·еде декабристов,

к типиче1 03

ским представителям отдельных груп1 1 , l3 эту среду вхо­
дивших.
Известная острота Ростопчина, сказавшеrо, что восста­
ния декабристов тем отличаются от французской революции,
что во Франции сапожники захотели быть господами, а у нас
господа захотели быть сапожниками, -далеко не соответ­
ствует действительности. Настоящих «господ», представите­
лей высшей и богатой землей и крепостными дворян ской
знати, 1среди декабристов было немного. Недаром Николай
попrекнул виднейшего из этих господ, хотя и разоривше­
г ося , но iВСе же имевшего кое-что, Рюриковича, князя Тру­
бецкого тем, что он, «гвардеец, полковник и князь», н е по­
гнушался «быть с такой дрянью».
Высший слой дворянства, конечно, в меньшей степени,
чем средний и ,низший его слои, подвергся тому начальному
процессу перерождения в буржуазию, к оторый стал совер­
шаться в двадцатых годах как выражение происшедшего
уже тогда надлома в существовавших оrгношениях. Понятно
поэ-гому, что ростки нового в дворянской арис-гократии были
наиболее слабы. Вот почему Трубецкой чувствовал себя
оторванным от своего социального слоя и, будучи чест:олю­
бив и потому взяв на себя обязанности диктатора, не явился
на Сенатскую площадь в день в осстания, дезерrrировал,
сидеJI в страхе и смятении в двух шагах от места восстания,
в швейцарской Главного штаба. Когда доходило до дела ,
у него невольно замирала рука. П отому же его программа
в проекте воззвания, которое он как диктатор предполагал
выпустить, была неопределенна и неясна : надо освободить
крестьян, н о на ·каких условиях-неизвестно; нужна монархи·
ческая конституция, но в каких конкретных формах-н�
сказано. В общем политическая идеология Трубецкого-ту,
манная и расплывчатая-вытекает из чувства боязни перед
р ешительным переворотом, перед демократией, и из стремле­
ния создать громоотвод в монархическом конституционализ­
ме Северного общества.
Идеоло·г ом среднего дворянства, представителей которого
было много среди декабристов, являлся Никита Муравь ев
в ,его конституционно-монархическом проекте, фактически, ес­
ли не ф ормально, принятом Северным обществом-. Монарх,
двухпалатная система, аграрно-цензово·е представительство
1 ()4

в нижней Ш:IJ!ате с сохранением преимуществ крупно1·0 ::;емле­

владения, освобождение крестьян с ничтожным наделом в
две десятины на двор, то есть создание батраков с надела­
ми-вот основные п оложения политической и экономической
теории, с ученой добросовестностью выработанные и форму­
лированные Никитой Муравьевым. Все это очень точно со­
ответствовало интересам этого подкласса-среднеземлевла­
дельческого дворянства, зародыша будущих либеральных
земцев : аграрный капитализм-вот цель, которую преследо­
вал этот подкласс, сильнее чем дворянская аристократия,
перерождавшийся в буржуазию, пока только сельскохозяй ­
ственную, аграрную.
Наконец очень многочисJ1ен был среди декабристов слой
мелкопоместного дворянства. Какова была его П·олитическая
идеология и психология?
Здесь много бьшо сJiучайных декабристов, просто че­
стных людей, искренне возмущавшихся безобразиями ста­
рого 1р1ежима, I<репостничеством и произволом, но не имевших
цельной, сложившейся, продуманной системы взг,пядов. Ха­
рактерный представит1ель этой многочисленной группы дека­
бристов-это старый служака полковник Булатов, написав­
ший из крепости письмо великому князю Михаилу Павловичу
и разбивший потом себе голову о стену каземата. Судя во
его письму к великому князю, он не был ни революционе­
ром, ни даже конституционалист'Ом. Он был просто честным
человеком, возмущавшимся теми безобразиями, которые на­
блюдал, но не имел совершенно политической перспе:ктивы,
писал одина1юво вперемежку о важном и о мелочах, из-за де­
ревьев не видел леса, всю силу своего протеста направлял
н а отдельные злоупотребления, не понимал как следует,
что весь режим ·стал в целом сплошным злоупотреолением.
К мелкопоместному, совсем бедному дворянству принад­
лежали также члены Общества соединенных славян. Они
были люди иного типа и склада , чем Булатов и ему п одоб­
ные. Для них характерно не возмущение мелочами, а,
напротив, крайняя отвлеченность взглядов, витание в за­
облачных высотах. Первоначальную цель, которую ставил
себе в 1 8 1 8 году основатель общества «друзей природы»
Борисов, составляло соблюдение <<Правил питагоровой секты,
усовершенствование сеnя в наука х , ху дожсства х и л.о6ро.

,.,

1 05

детели, любовь и дружба». Затем сюда присоединились
«усовершенствование нравственности и очищение религии»
от предрассудков и даже «Основание известной республики
философа Платона». И потом, когда в 1 823 году общество
«Друзей природы» переродилось в О бщество соединенных
славян, его целью явился «федеративный союз славянских
поколений, подобный гречес1юму, но гораздо совершеннее».
Муравьеву-Апосюлу и Бестужеву-Рюмину, вождям Юж­
ного общества декабристов" стоило неко11орого труда убе­
дить членов О бщества соединенных славян, что только осво­
бождение России создаст почву для свободной всеславян­
ской федерации, и все-таки мемуарист соединенных сла­
вян Горбачевский был очень недоволен объединением славян
с Южным обществом, которое, по его мнению, нанесло им
«роковой удар», заставило «С прискорбием» принять новую
программу и тактику, увлекло их «за пределы благоразумия».
Мы видим, таким образом, что если декабристы разных
дворянских слоев и групп и подвергались все вообще об­
щему влиянию социальной и культурной среды, то в то же
время это влияние не в одинаковой мере сказывалось в
отдельных слоях дворянства, -особенности в положении этих
слоев, их социальная природа создавали здесь важные от­
клонения общего влияния. Поэтому никак н ельзя согласиться
с взглядом, что ,неимением земли и крепостных нельзя объяс­
нять особенности взглядов и. поведения Пестеля. Конечно,
и на н его влияла вся социальная и культурная обстановка
времени, разумеется, и его выдающиеся ум и характер, за­
ставившие тех, кто ·его знал, считать его гением, человеком,
который на всяком посту был бы на своем месте, расширяли
его горизонты. Но при всем том по основному �опросу-аг­
рарному, крестьянс1юму-ему л·егче было рассуждать сво­
бодно, потому что ни его судьба, ни судьба его близких не
была связана с доходами от крепостных и землей, обли­
ваемой их потом. Понятно, п о всем этим· причинам, что он
дошел до идеи муниципализации половины всей земли-пере­
дачи ее в собственность волостей с сохран ением общинного
з емлепользования, а другую половину з емли предполагал
оставить в частной собственности для развития крупного
капиталистического сельского хозяйства. Свобода от земли
и крепостных оторвала Пестеля от устоев старого порядка
1 06

и тем помогла ему и в его политическом карбонаризме и яко­
бинизме-в выработке республиканского идеала и плана ди­
ктатуры временного правительства. Пестель из всех декабри­
стов являлся, таким образом, наибе.лее п ереродившимся в
революционного буржуа-демократа.
Известно, чем кончились попытки декабристов : восста­
ние на Сенатской площади в С.-Петербурге, устроенное
1 4 декабря 1 825 года, было усмирено арти лл·ерийским огнем "
поднятое Южным обществом восстание Черниговского полка
3 января 1 826 года имело тот же исход. Вывод был ясен :
«На смерть осуждены слишком ранние предтечи слишком
медленной весны». Недаром многим декабристам было свой­
ственно настроение обреченности, безнадежности, жертвен1-юсти.
Разгром декабризма дал большую передышку старому
порядку и ero сторонникам. Вследствие этого стали Вi}З ­
МG>жными реакционная публицистика и реакционная изящная
литература тридцатых и сороковых годов.
Тремя китами, на которых держалась вся реакционная
публицистика (журналистика) тридцатых и сороковых годов,
были Булгарин, Греч и Сенковский.
В этой троице пальма первенства принадлежит н есомнен­
но Булгарину. Авантюрист с темным прошлым, служивший
то в русской армии против Наполеона, то в армии Наполео­
на против России, бывший одно время прихлебателем у воен­
ных писарей и уличенный в краже пальто у сд;;ого оф:ще­
ра,-Булгарин скоро стал верным слугой Бенкендорфа, аген­
том тайной полиции и деятельно занимался политическими
доносами на писателей и журналистов. Низкая зависть и
грязное корыстолюбие были главными, если н е единственными
мотивами его п оведения. Он завидовал Загоскину по поводу
появления его романа «Юрий Милаславский», он из зависти
и корысти принял участие не только в «патриотической»
публицистике, но и в не м енее .«патриотической» изящной
литературе того времени, выпустив трагедию «Самозванец»,
роман «Петр Иванович Выжигин» и т. д. В месте с Гречем
он издавал газету «Северная пчела», которая за свое реак­
ционное направление пользовалась особым покровительством
правительства, и ей одной предоставлено было право п ечатать
иностранные политические известия, почему издание ее при-

1 07

1юсшю l)ул гар11 1 1у

н

1 'р счу 01· 1ю�ш 1 ,1ii доход. Даже п1 коi:1 ,,1 1 р а ­

вославный руссолюб», как реакционный мемуарист (автор вос­
поминаний) того времени Вигель, характеризовал Булгарина
и Греча как «ратоборствующих торговцев». Торговали они
1<азенным патриотизмом, теорией официальной народности
оптом и в р озницу, в �статьях, фельетонах, романах, повестях.
Греч морально был немногим разве выше Булгарина. Он
был только образованнее его, имел больше связей в высшем
свете и считался ученым, хотя ученость его была не очень
высокой пробы.
Гораздо талантливее Греча и Булгарина был Сенковский.
Как ученый (он был специалистом по восточным языкам)
Сепковский далеко оставлял за собою Греча. Как литератор
он превосходил и Греча и Булгарина. Остроумные статьи и
очерки барона Брамбеуса-под таким псевдонимом писал
Сенковский в издававшемся им журнале «Библиотека ДJJЯ
чтения»-пользовались огромным успехом у читающей пуб­
.пики. Сенковский умел и любил находить во всем смешные
стороны и искусно выставлял их напоказ. Но то был смех
ради смеха, ради забавы публики, для ее пустого развлече­
ния,- смех, лишенный всякого идейного содержания. Сен­
ковский лучше всех исполнял программу отвлечения читаю­
щей публики от с ерьезных общественных вопросов в сторону
сплетен, безделиц, забав. В то же время и он не брезгал до­
носами.
Тридцатые годы дали и первый по времени в России
образец хамелеонствующего, то есть меняющего свои взгля­
ды в угоду властям, публициста в лице Надеждина. Надеж­
дин как ученый далеко уступал не только Сенковскому, н о
и Гречу : у н его не было таких знаний, чтобы могли полу­
читься твердые, действительно сколько-нибудь оригинальные,
глубокие и широкие выводы и обобщения. И потому, да­
же н есмотря на его блестящие лекторские способности, сту­
денты скоро охладевали к нему как к профессору. Он был
талантливым литературным критиком, в воззрениях которого
были элементы, р одственные будущей критике Белинского.
Беливший и начал свою деятельность в издававшемся На­
деждиным журнале «Молва». Но это и все, что можно по­
ставип, в актив Надеждину. И у н его, как у Греча, Булга­
рина, Сенковскоt'о, «Вес служило ТОЛЫ(О юш корыстных ви108

А. И . ГЕРЦГ:t l .

дuв», как вырю!шется н своих вос110мишш ш1х I\сс11офонт l ll> ·
левой. Надеждин начал свою литературную деятельность JJ
«Вестнике Европы» Каченовского, подделываясь к которому,
яростно нападаJI под псевдонимом «Надоумка» на Пушкина.
С 1 83 1 г ода Надеждин cтaJI издавать журнаJI «ТеJiескоп»
и при нем «MOJiвy», журнал мод и новостей. Здесь он пе­
ременил фронт и н е только cтaJI ратова1ъ за Пушкина, н о
и пригласил его в сотрудники. С самого ж е начала Надеж­
дин в своих журналах п р оявил достаточно казенного патрио­
тизма, браня Лафайета и июльскую революцию, приветствуя
взятие Варшавы Паскевичем и п омещая антипольские статьи
П огодина. Не обош.Jiось и без доносов : Надеждин дон осил
на Полевого, будто тот «восхваляет мятежника Лафайета»,
делает карикатуру на Петра Великого, порицает «патрио­
тический» р оман Загоскина «Юрий Мил ославский». Н есмотря
на все это, в «Телескопе» уже тогда и московские власти 11
Бенкендорф усматривали «идеи вредного Jiиберализма», а
Уваров сделал Надеждину строгое внушение. В 1 836 году
Надеждин, в п огоне за талантливыми сотрудниками, мет­
нулся влево : в «Телескопе)> появились статьи Герцена, Куд­
рявцева, Б откина, Панаева, наконец «Философическое писr,­
мо» Чаадаева, вызвавшее катастрофу - закрытие журнала и
ссылку Надеждина в У сть-Сысольск. В своем показании п о
поводу помещения статьи Чаадаева Надеждин прямо созна ­
вался, что «хотел привлечь к журналу читателей», и распи ­
сывался в своей преданности самодержавию. Ссылка _ На ­
деждина продолжалась менее двух лет ; потом он служиJI
сначала в Министерстве народного просвещения, будучи ре­
дактором «Журнала» этого министерства, затем в Министер ·
стве внутренних дел, где писал доклады для министра-кре­
постника Перовского, «Патриотические» статьи в газеты, на­
конец исследования в правительственном духе «0 скопческой
ереси» и ,«0 заграничных раск ольниках)>, Из всего этого вид­
но, как сильно и часто менял Надеждин свои взгJJяды, при­
меняясь то I\ велениям свыше, т о к личной выr·оде.
" Чем были Греч и Булгарин в области реакционной публи­
цистики, тем в области квасн о-патриотич еской изящной ли­
тературы являлись Загоскин и Кукольник. Загоскин про­
славился двумя сусально-патриотическими романами : «lОрий
Милославский» из времен Смутного времени и «РославлеВ>>
1 09

из эпохи 1 8 1 2 года. Это быJJи романы псевдоисторические,
искажавшие подJJинную действительность в угоду тем, кто
стоял у власти. Кукольник, автор классической фразы, луч­
ше всего выражавшей угодничество: «прикажут-завтра же
буду акушером»,-подвизался как драматург, написавший
две особенно знаменитые, ходульно - националистические
драмы : «Рука всевышнего отечества спасла» и «Скопин-Шуй­
ский».
О коло этих олимпийцев квасного патриотизма в лите­
ратуре группировалась мелкота, из которой заметнее других
были р оманист Лажечников («Басурман», «Ледяной дом)), «По­
следний новик») и драматург Гедеонов («Смерть Ляпуно­
ва))). В тридцаты е годы на русской сцене, по меткому вы­
ражению критика Апо.тrлона Григор ьева, «горланил и хвастал·
ся Ляпунов, кобянился Мин:ин)). И н ельзя сказать, чтобы
это нравилось одним только господам пол9жения : им это
нравилось, конечно, потому что они знали, чего хотели,
а хоте.тrи они затуманить ф ейерверком квасно-патриотических
фраз и эффектов сознание простого и наивного обывателя,
и это очень часто удавалось.
Мотивы квасно-патриотического творчества не чужды бы­
ли и представителю сентиментализма тридцатых годов-Жу­
_
ковскому. Сюда в особенности относятся написанные ж:у­
ковским в 1 83 1 году стихотворения «Русская слава» и в
1 839 году-«Бородинская годовщина)), которые Вяземский
справедливо заклеймил названием «шинельных)), то есть ла­
кейских стихов. Он одинаково заискивал у непримиримых
литературных противников Карамзина и Шишкова. То он
порицал Петра Великого, то восхвалял его. То высказывался
за освобождение крестьян·, то против их просвещения, об­
разования-на том основании, что они в таком случае н е
будут довольны своей у частью. Если верно, что «его стихов
пленительная сладость пройдет веков завистливую даль», то
это верно именно только по отношению к <mленительной сла­
дости» формы, в содержании же стихов Жуковсtсого нет
народности, есть только декорации, русские имена, господ­
ствуют деланные чувства и стереотипные клише для их вы­
ражения. Тридцать лет повторял он постоянно: «Для сердца
минувшее вечно». В поэзии Жуковского, если не считать его
«шинельных» стихов, н ет ни малейшей примеси обществен110

ного элемента. Н ет в н ей темперамента, н ет, в сущности,
даже идеала : прекрасное недостижимо, так как оно «здесь
не дома». Была в творчестве Жуковского еще одна сто­
рона-та именно, за которую Пушкин прозвал его «поэти­
ческим дядькой чертей и ведьм» : он любил вводить в свои
произведения момент страшного и сверхъестественного" на­
с елять природу и жизнь чудовищными созданиями народной
, i :
фантазии.
И в этом отношении и в сентиментализме Жуковский н е
был одинок : в тридцатых годах о н находил еочувственный
отклик в поэте-слепце Козлове. В дневнике Козл·ова обра­
щают н а с ебя внимание его заметки, что он, Жуковский и
другие, собравшись вместе, «рассказывали много историй
о мертвецах», «приятно разговаривали о чудесных происше­
ствиях». Основным настроением поэзии Козлова был, не­
сомненно, сентиментализм. Любимые его темы-«молодая
мать с р ебенком, идиллия семейн ости, Библия покойного
отца, жнец с подругой молодою, младенец с алыми щеками в
венке из васильков», «мир семейной тишины, веры и грусти».
Правда, следует оговориться : у Козлова были уже з ародыши
р омантизма-«влечение на чужбину, в грезы, в даль вообра­
жения», «Он переводит и созда·ет баллады о безумной от­
ваге, о разбойнике», характерны в этом отношении и пере­
воды Байрона, которыми занимался Козлов.
Начинающее уже колебаться крепостничество в более
боевых своих элементах ведет н еразборчивую, отчаянную
борьбу за существование, а в лице более пассивных своих
сторонников ищет покоя и уюта, прячется в домашнюю
обстановку. !Пытается показать и внушить себе и другим,
что все хорошо так, как есть и в частной и в общественной
жизни, что никаких глубоких п еремен не нужно.
Мы достигли в своем изложении идейных и литератур­
ных течений центрального пункта, точки перелома. До сих
пор нами рассматривались группы и течения, поддерживав­
шие старый п орядо1\ всецело и без всяких оговорок. В бу­
дущем нам предстоит ознакомиться с протестующими эле­
ментами тридцатых и сороковых годов. На грани между
теми и другими, на точке перелома стоят те, кого Погодин
удачно назвал «конс ерваторами с прогрессом». На них и сле­
ду ет прежде всего остановиться.
111

Типичными представителями такого рода людей были
профессора Московского университета и идейные руководи­
тели журнала «Москвитянин» Шевырев и Погодин. Шевырев
был историком .nитературы и искусства, в котором сусаль­
ный патриотизм сочетался с некоторым эстетизмом, и эта
именно эстетическая его культурность и дает основание при­
числить его к «консерваторам с прогрессом», а н е прямо к
мракобесам. Что касается Погодина, то в юности он мечтал
об освобождении крестьян за выкуп (он сам был крестьян­
ского происхождения) и выказывал критическое о·т ношенис
к Карамзину, доходившее до того, чт·о он r�отов был при­
знать за ним как историком только ощю досюинство--­
«искусство писать».
Как историк Погодин был крайним представителем нор­
манизма, норманского или варяжского влияния в древнеii
русской истории и яростно боролся со скептической школоП
в русской истории, основателем и вождем J{Оторой был про­
фессор Каченовский. Если отвлечься от крайностей, кото­
рые нередко впадал Погодин , то и в том и в другом отно­
шении, то есть и в нор.м анизме и критике скептиков он был
частично прав, и, следовательно, элементы прогресса, дви­
жения вперед были в его научной деятельности.
Но при всем том он и как историк, и как .профессор, .и
как публицист, и, наконец, как драматург оставался в основ­
ном старозаветным человеком, служившим очень часто все
той же «официальной народ1юсти»-самодержавию, правосла­
нию и крепостничеству.
Характерно в, этом отношении прежде всего то, что 1югда
в 1 832 году, будучи еще товарищем министра, Уваров ре­
визовал Московский университет и посетил лекцию Пого­
дина по русской истории, то Погодин проводил в этой лек­
цип такие взгляды : русская история своеобразна ; главная
сила в н ей-правительство; много в русской истории чудес­
н ого ; «И потому российская история может сделаться охра­
нительницею и блюстительницею общественного спокой­
ствия, самою надежною и верною». Разумеется Уваров,
твор ец теории официальной народности, был очень дово.леп
этой лекцией.
Когда в 1 830- 1 83 1 годах происходило rюJrьское восста­
ние, Погодив написал, напечатал в надеждинском «Телеско1 12

пе» и п ои1ал ш ефу жандармов статью «Исторические раз­
мышления об отношениях Польши к России». Получив эту
статью, Бенкендорф запросил : «Чего за нее хочет автор?»,
«Не считают ли они м еня продажным ?»-записал было по
этому п оводу в свой дневник П ог·один, н о с1юро «одумался>�
и отметил в том ж е дневнике : «Предл ожение Бенкендорфа не
так щекотливо, как кажется». А затем .пошли мечты «С от­
тенком практичности» : «думал о своих трагедиях,-по 20 ты­
сяч п олучу о т государя» ; «хоть бы графом сделали за «Петра»
(трагедию «Петр Великий») или анненскую ленту».
Таким образом, ясно, как мало н оного представляли со­
бою «консерваторы с прогрессом» сравнительно с чистыми
консерваторами, с п оследовательными сторонниками теории
официальной народности.
Однако надJюм в старых отношениях, наиболее ярым
идейным выражением которого в двадцатых годах являлись
декабристы, давал с ебя знать и в тридцатых и с ороковых го­
дах. И отсюда прежде всего вышел русский либерализм
т ого времени, преимущественно, хотя уже не исключительно,
дворянский.
В истории этого либерализма и его литературных отра­
жений надо строго различать два момента : вопервых,-трид­
цатые, в овторых-сороковые годы.
Если не считать некоторых важных зародышей буду­
щего, о которых р ечь у нас пойдет впереди, то история
русского либерализма тридцатых годов представляет со­
б ою ряд мучительных и н еудачных исканий и нередко свя­
занных с этими исканиями и их неудачей падений.
С этой точки зрения наименее трагичной была судьба
самого умеренного и самого старого� по духу своему ,7J и­
берала тридцатых годов, являвшегося прямым наследием
предшествовавшей эпохи,---декабриста А. А. Бестужева-Мар­
линского.
Особенной твердостью и определенностью убеждений он
не отличался : недаром он нравился такому человеку, как
Вигель. Его письмо из крепости к Нико,л аю I верно наме­
чает причины недовольства разных классов общества, но
в нем нет ни одного указания на радикальные средства ле­
чения б олезней. Выходит, что сели бы полегче была бар­
щш1а , н с было тиранстна крепостников, лучше шла торговля
8

Очорки но 11стори11 Р)'СС кoii крит111т

сельскохозяйственными п роизведениями, не было судебной
в олокиты, словом не. было бы «злоупотреблений»,-все бы­
ло бы хорошо в старом ,порядке. ,Автор письма прежде боялся
«суровостю> Николая 1, н о теперь видит, что он-«второй
П етр Великий». Все это показывает, что у Б естужева были
п орывы, искания, симпатии, но мало определенные, н еясные,
смутные,-ясных и твердых убеждений не было.
Чем был Бестужев-человек и политик, тем оказывался
и писатель-Марлинский. Его р омантизм, индивидуалисти­
чески окрашенный, не чужд был примеси эгоистического
сентиментаJiизма. Творчество его не было оригинальным,
а сводилось почти всецело к подражанию Муру и Вальтер­
Скотту. Любовь, конечно, составляла основную, если не един­
ственную тему п овестей Марлинского. Но трактовалась она
у него по романтически-сентиментальному шаблону : избран­
ные души тоскуют по своим половинам и потому враж­
дуют со светом ; при встрече с п оловинами угадывают
свое родство с ними и говорят н епонятным языком ; с избран­
ницами сердца могут жить только в Аркадии-в блаженной
стране, где не п ьют, не 'едят, не работают, а только целуются.
В р езультате, по выражению Белинского, романтизм Мар­
линского, избавившись от ложноклассичес1юй чопорности,
впал в «бесформенность и даже н еистовство».
Все это и многое другое-и восхищение красотами при­
роды, и запутанная интрига, и «прелесть грозного и страш­
ного», и м естный колорит (то есть изображение особенно­
стей н равов тех мест, где происходит действие повести),
и «для сердца радостный патриотизм»-пленяли массового
читателя того времени, которому Марлинский пришелся как
раз по плечу и по вкусу.
И все-таки было у н его нечто действительно новое и
важно е : скептицизм, тревожное искательство, жажда чего­
то лучшего. Н едаром наш цивилизованный европеец совсем
не был увлечен простотой п ервобытной культуры, недаром
он н е только не восхищался, но и смеялся над сынами Кав­
каза и острил над ними, недаром наконец типы его повестей
«разнообразны, красивы и выдержаны в хорошем роман­
тическом стиле». Этот осадок тревожного искательства 1te
м ог не оставить своих следов в сердцах, если не в умах
восторженных читателей и читательниц Марлинского. На
114

худой конец у них все-таки в р езультате получались жажда
новизны и разнообразия впечатлений и н едовольство окру­
жающей пошлостью, а это-уже зерно настоящего «свя­
того недовольствю>.
А. С. Пушкин был социально н есравненно ближе к выс­
шему дворянству, к «большому свету», чем Бестужев. Тем
более важно, что и он принадлежал к числу либералов
тридцатых годов : он сам как личность и его произведения
тридцатых годов убедительно свидетельствуют, что про­
цесс п ерерождения в буржуазию проник уже и в верхи дво­
рянского общества. Пушкинский либерализм был тогда за­
метным, видным явлением в великосветских кругах.
И по своей психологии, и по ооциальному положению
зрелый, вполне сложившийся Пушкин,-а· таким он стал имен­
но в тридцатых годах,-сильно отличался от декабристов.
Недаром декабрист князь А. И. Одоевский ставил «свобод­
ные» стихи Пушкина гораздо ниже стихотворений Рылеева.
На то же указывает сравнение пушкинского «Послания в
Сибирь» со стихотворным ответом на� н еrо того же Одоев­
ского от имени всех декабристов.
Во глубине сибирских руд
Храните гордое терпенье :
Н е пропадет ваш скорбный труд
И дум высокое стремленье,-

писал Пушкин декабристам и ободрял их «надеждой» на
то, что
Оковы тяжкие спадут,
Темницы рухнут,-и свобода
Вас примет радостно у входа,
И братья меч вам отдадут.

К а к «спадут оковы» и «рухнут темницы»-об этом ни
слова. Почему? Потому что-мы сейчас увидим-Пушкин
верил, что это произойдет «ПО манию царя». Очень харак­
терно это умолчание в сопоставлении: с кристальной ясностью
ответа Одоевского :
Наш скорбный труд не пропадвт,
Из искры возгорится плаыя,
И православны!1 наш народ
Сберется под святое знамя.
11 5

JVltчiJ скуt'М
И
И
И

ЫLI

113

l(t'JJtИ

вновь зажжем оrош, свободы,
с нею грянем на царе!!,
радостно вздохнут н ароды
.

В том-то и дeJio, что

тогда к а к дJiя декабристов , при

всем и х барстве, все-таки су ществоваJI народ,-для Пушкина,
к а к для всех Jiюдей его круга, все, кто к этому 1.;ругу не
принадлежал, б ыли п о счастливому выражению Льва Тол­
стого, «не л юди, а . . . т а ю>, и самое большее, н а что они б ыл и
способны, это-как заметил сам Пушкин в «Истории Пуга­
ч ев ского бунта»-на «русский бунт-б е с с м ы с JI е н н ы й и
б еспощадн ы й . . . » В противоположность р еволю ционному пьшу
декабристов , Пушкин, к а к типичный Jiиберал, бояJiся этого
бунта и питал к н ему отвра щение, что и в ыр азил художест­
венно в «Капитанской дочке». Ведь Гринев в этой повести­
м ожет б ыть, б ессознатеJi ь н о дJIЯ автора-символически п р ед­
ставляет собственное отношение п оследнего к «бунту» : слу­
чайная услуга , добрые отношения к бунтовщику, случайное
спасение, милость свыше, соедине н и е любящих под покровом
этой м и л ости ; здесь многое напоминает и личные отн о ш е ­
н и я Пушкина к власти.
В пушкинской поэзии тридцатых годов шовин истическая
и царистская нота звучит достаточ н о ясно. Нет никаких осно­
наний п одозревать здесь вели кого поэта в лицемерии. Не
за страх, а з а совесть написано «Клеветникам России». Ге­
р оически й царизм в «Полтаве» и «Медно м Всаднике» совер ·
ш е н н о искренен. «Борис Годунов» н едаром построен па идее
злодейства и заслуженного за н его н аказания царя, н е б ы в ­
шего закон н ы м п омазанником, выскочки, «вчерашнего р а б а ,
татарина , зятя МалютьР>.

Пушкин действительно, а н е н а

cJioвax т о л ь к о , «В надежде сла в ы и добра глядел в п еред без
боязни»

и

уподоблял

Н и колая

П етру В еликому.

Он

быJI

тысячу раз прав, 1югда говорил :
Н ет, я не

Хвалу

льстец, когда царю
слагаю.

свободную

Во всем этом сказываJiся живой и нстинкт самосохранения
той социаJiьной груп п ы , к которой

принадлежал

Пушкин .

Но групп а эта уже т еряла свою цельносп" в н е й обра­
зоналась трещина. Замазать эту трещину хотели Бенкен11 6

дорфы

с

ппмощыо Еулr()рш1ых. С :

этоi't свпроЛ х0Jю1юв 1 Iуш ­

кин н е мог б ыть заодно. И о н искаJI в ы х ода. Символически
01то и с кательство выражено в вопросе, обращен ном к 1юн ю ,
поднятому на дыбы Медны м Всадни ком :
Куда ты скачешr" гордый кою"
И где опустишь ты копыта?

Здесь--недоуменныii вопр о с о будущих судьбах Р оссии.
Н о Пушкин еще н е углублял ею, не искал философских обос­
н ований для ею решения. О н даже б ыл н едоволен философ­
скими статьями в «Московском Вестнике» Погодина на том
основании, что в России н е и нтересуются философи ей : она­
отвлечен на, а публике н адо нечто более осязательное. Зача­
точность пушкинского либерализма и даже в о о бще Jп rбеую ­
лизма тридца т ы х годов сказалась здесr, с полной яс1юс 1ъю.
Но п р и вceii зачаточности

этот

либерализм oыJr так )!\С

искренен у Пушкина, как и его цариз м : он гар,монировал с
ясн о й , светJюii натурой веJш�юго поэта, н еудержимо рвав­
шейся на п ростор свободной жизни.

И стремление r Iу шкин ;t

к

историческому самосозн анию в «Борисе Годунове», «Капитан ­
с к о й дочке», «Медном всаднике», «Полтаве», столь чуждых
квасною патриотизма присяжных др·аматургов и романисто в
официальной народности, и е г о натурализм в «Городке», «fpa-.
фе Нулине», «Повестях Б ел кина» и «Евгении Онегине»-лучше
всего удостоверяют искренность его либеральных исканий.
Эти искания вырыли бездну м ежду Пушкиным и л юдьми
его круга , сделали его одиноким действительно и н еподдель­
но и тем п ричинили ему глубоки е страдания. Отсюда и про­
изошли

«Чернь», гордые

самоувещан и я : «Ты царь,-живи

оди н !», на1юнец, «Евгений Онегш-1»-великосветский либерал,
лишний ч е,rюв ек.
Отметим еще одну ч ерту м1юголранноrо и светлого пуш­
кинского гения, указанную с особенной силой Достоевским :
это-«всечеловечество», дар глубоко проникать в тайны обще ­
человеческой психологии. Тому свидетели-такие п р о изведе­
ния, 1<ак «Ка менный гость», «Скупой рыцарь» , «Моцарт
и
Сальери». Это также яркий признак широты и днижения впе­
ред, прогресса, новаторства, истинный дух и значение к·ото­
рого так и остались скрытыми за семью п ечатями для массы
читающей публики тридцатых годов.

И здесь в еликш!

поэт

остало1 почти совершенно одиноким.
1 17

Пушкин провел свое детство, отроч ест во и юность в куль­
турной среде. Не говоря уже об обществе писателей, в кругу
которы х он вращался, много значила дружба с Чаадаевым и
декабристами, как Пущин. Но по социальному своему поло­
жению Пушкин был выше почти всех декабристов: н едаром
он так горди лся своим древним, «Столбовым», ш ес тисотлетн им
дворянством ; недаром и декабристы н е считали е110 своим и
н е только н е приняли ею в свое общество, но и не посвя­
тили в тайну сущ е ст в о·в ания Э'ГОГО о б щ е ства .
Совсем в других ус.mоВ1иях и в иной среде протекли детство
и о трочество Лермонтова. Он прожил их в далекой п ро винци и ,
в деревне, в среднем п ро винциаль ном дворянском кругу, со­
вершенно н екультурном, или, точнее, культурном .11ишь по
внешности. Но не надо забы в ать , что большинство декабри­
стов принадлежало к среднему дворянству, и этот факт зна­
менателен : он показывает, что в этом общественном слое не­
довольство существующим было гораздо значительнее, чем
в среде д в о ря нства высшего, Ч'ГО, впрочем , и естественно, т ю<
как последнее было правящей груп пой . Таким образом, н е
испытав живого общения с декабристами, Л ермонтов воспи­
тался, однако, в условиях, довольно близко подходивших к
условиям их воспитания. Толыю непосредственное знаком­
ств о декабристов с западно европ ей ской жизнью, имевшее, как
известно, важное значение в процессе происхождения их
взглядов и убеждений, З·а менилось у Лер монтова чтением
п р о изв едений русс1юй и иностранных литератур и интере­
сом к июльской революции, котОJ)ЫЙ в озбудил в нем учи­
теЛI�-француз.
Такое сочетание у слови й привело к тому, что Лерм онто в ,
с одной С'ГОроны, пoшeJII гораздо дальше Пушкина в своем
протесте п ротив существовавшего тогда порядка, с дру­
го й -он
чувствовал с еб я гораздо более одиноким, чем
Пушкин.

В стихотворениях Лермонтов а , написанных до 1 83 1 го да ,
виден п р ежде всего такой ж е ро-м антический угар, как в п о ­
вестях М арлин скоrо : много кровожадных сцен, драматиче­
ских эффектов, красивых группировок, много жажды в ели­
ких подвигов и мечтаний о с во ем великом предназначении.
Но хара ктерно, что все Э'ГО очень часто сменяется меланхо1 18

лией и сознанием, чrо серая и скучная действительность не
оправдывает надежд на героическое.
Лермонтов-юноша в 1 83 1 и 1 832 годах художественно
выражает свое разочарование и одиночество в «демоне» и
юношеских драмах : тут видно разочарование в любви, в се­
мейных чувствах, в дружбе, отрицание религии, свободолю­
бивые стремления. В «Историчес1юй повести» заметна уже
психологическая правдивость, виден п ереход к р еализму:
Лермонтов окончательно п ерерос уже тут Марлинского. К rо­
му же здесь дух свободы-чувство возмутившегося и мсти­
тельного раба-обрисовывается с п олной ясностью.
Потом-с 1 832 п о 1 837 !:'Од-последовал разгул в учи­
лище и в петербургском свете, нашедший литературное вы­
ражение в «Сашке», «Петергофском празднике», «Уланше»,
«Казначейше». Характерно здесь фактическое отрицание всех
норм общепринятой морали. В результате вполне заверши­
лась та разрушительная внутренняя работа, которая началась
так рано : получился мрачный пессимизм, отрицание всех
чувств, «безочарование». Наиболее ярко это выразилось в
«Маскараде» (Арбенин) и в лирике, где п ервенствует знаме­
н итое стихотворени е : «Гляжу на будущность с боязнью,
глюку на прошлое с тоской».
Смерть Пушкина в 1 837 году дала благодетельный тол­
чок творчеству Л ермон'Гова. В том же н аправлении подей­
ствовали и две его ссылки. И вот мы видим, как Лермонтов
в 1 837 и 1 838 годах обращается к общественным мотивам
в поэзии. Сюда относятся стшютворения «На смерть Пуш1ш­
на», «Печально я гляжу на наше поколенье», «Прощай, не­
мытая Россия», «Жалоба турка», «Пророк», «Родина». Но то
был лишь порыв искателя, тщетно старавшегося обрести
определенные идеалы. И эти искания и их тщета нашли
себе выражение в «Герое нашего времени».
Этот роман п ользовался особенным успехом среди массы
дворянской м олодежи тридцатых годов. И это п онятно: здесь
в лице Печорина выражена была вся сущность ее бесплод­
ных пока, 1ю с овершенно ясно определившихся уже либераль­
ных мечтаний и и сканий, п ервоначальная стадия rсоторых­
стадия Марлинского-была в нем осмеяна и осуждена в
лице Грушницкого.
Печорин как представитель Сf)еднего дворянства го 1 19

раздо сильнее и тверже либералыюгь, большого барина­
Онегина : у Печорина есть с трасти и душевная энергия, он
умеет и любит властвовать. Он неспособен удовлетвориться
обыденщиной, чувствует в себе - <<силы необъятные». Счастьем
он ·с читает «насыщенную гордость». Э11от индивидуализм де­
лает П ечорина смелым, отвращает его от квасного патрио­
тизма, ка,р ьеризма, угодничества сильным • И власть имущим.
У него есть задатки общественного деятеля, но нет еще
определенных убеждений. По справедливому замечанию Бе­
линского, у Печорина «Переходное состояние духа, когда
старое разрушено, а н ового еще н ет». Все это характерно
для Лермонтова 1 837-1 839 годов. У·сталость и пасси вное
примирение с действительностью, являющиеся конечными на­
строениями П ечорина, итогом его жизненного опыта, роднили
его со многими его сверстниками тридцатых годов.
Если бы Лермонтов кончил даже 'Голько этим,-его жизш,
и творчество представляли бы собой любопытнейший челове­
ческий документ эпохи, достаточно яркую и глубокую по
своему псшюлогичес1юму содержанию картину одного из
важных моментов духовного развития среднего русского щю­
рянства. Но Лермонтов пошел дальше и в 1 840-1 841 годах,
с ам т оrо не сознавая, н е будучи С·о вершенно созерцателем·,
отвлеченным мыслителем, гениально п очувствовал то, что, как
мы еще увидим, сознательно предусмотреJIИ 1:Iеллингианцы
и Чаадаев: необх;одимость цельного мировоззрения и н а пер­
вый раз примирения с действительностью на почве веры, ре­
J1Игии. «Ветка Палестины», «Молитва», «Ангел», «Выхожу один
я н а дорогу», «Когда волнуется желтеющая нива», «Мцыри»,
«Купец Калашников»-вот произведения, выражающие грусть,
примирение с л юдьми и б огом. Это-настоящее шеллингиан­
ство в поэзии, толыю более н епосредственное и искреннее,
чем даже у самого Ш еллинга. Индивидуализм здесь переро­
дился в р елигиозно-нравственное настроение: чистый индиви­
дуализм свойствен ведь толыю настоящему, законченному
буржуа, а Лермонтов знамен овал собою лишь один-правда,
очень важный-момент в начавш емся процессе перерожде­
ния передовых элементов русского дворяhства в буржуазию ;
дворянская закваска дала себя знать и в Лермонтове.
Мелкопоместное дворянство в тридцатых годах было ма­
локулыурноiй и малообразованной гру ппой. Тем не м енее
120

- называть его сшюшь невежественным, как это делает А. А .
Бестужев в своем письме Николаю !, значи'т впадать в несо­
мненное преувеличение. Мы видели, что уже среди декабри­
стов были ме.чкопоместные дворяне . . Они предсrЗ!влял:и тогда
собою лишь пробуждени е началыюго, элементарного про­
теста.
Эта первая ступень оказывается в тридцатых годах уже
пройденной. М ел1юпоместное дворянство в передовых своих
элементах оказывается уже культурнее и испытывает про­
тестующее настроение вроде лермонтовского. Об этом убеди­
тельно свидетельствует жизнь и литературная деятельность
Полежаева.
Выр·в авшись на волю студенческой жизни, Полежаев, что
н азывается, сорвался с цепи и повел разгульное существова­
ние. Подражая Пушкину в его лирике разгула, Полежаев на- писал неприличную поэму «Сашка» и жестоко за это попла­
тился : по приказанию Нююлая I был отдан в солдаты и умер
от чахотки, обострившейся вследствие пьянства. По тревож­
ности и отрицанию действительности поэзия Полежаева близ­
ка к лермонт:овс1юй, хотя в ней н ет такой глубины и эн ергии.
Полежаев питает лютую ненависть к погубившему его само­
властию, придает этому самовластию мировое господство и
«призывает н еб о покарать землю и тиранов». В высшей сте­
пени характерно для Полежаева, как и для Л ермонтова, и
характерно опять-таки в соци альном смысле, т о есть в смысле
психологии группы, к которой он принад,'! ежал, что прот.ест
и отрицание н е были выдержаны до конца : перед смертью
он узнал «благосклонную тишину», по его стихотворению­
«тонул и выплыл», уверовал в бога и любовь женщины.
Либеральные тенденции мужской дворянской молодежи
двадцатых и тридцатых годов н аходили себе отзвук в моло­
дежи женской. Грибоедовская Софья с ее стремлением к
самостоятельности и романтическими мечтами уже в двадца­
тых годах была либеральнее пушкинскай Татьяны и жен
декабристо!?, представлявших ообою хороших женщин ста­
рого склада. Конечно, ее протест против традиции был еще
неглубок, но он н есомненен. Неглубок был протест и либе­
ральной женщины тридцатых годов Е. А. Ган, писавшей
под псевдонимом «Зенеида Р-ва» романтические повести в
стиле не столько Жорж Занд, сколько Марлинского" Ее
121

идеал-дост01йное положение женщины в семье : брак по
·
любви, уважение мужа к чувствам и умственным запросам
жены. Любовь, основанная н а родстве душ, представлялась
ей единственным, что дает смысл жизни. Белинский привет­
ствовал ее повести и указал, что у нее есть зародыши проте­
ста против униженного положения женщины н е только в
семье, н о и в обществе.
И Ган, как и другие вышеупоминавшиеся писатели, была
представительницей того умственноr>о движения, которое со­
вершалось в дворянской среде. Конечно, и Н. А. Полевой писал
для той же по преимуществу среды и почитался ею. Но по
происхождению своему он был купец, так что его личность и
деятельность характеризуют н е одну только дворянскую куль­
туру, но отчасти также зарождение культурных новообразо­
ваний в русской буржуазии.
Отец Полевого был, собственно, не купец, а фабрикант,
притом культурный : сам он был «вечно с книюй», а жена
его, мать Н. А. Полевоr>о, увлекалась сантиментальными ро­
манами г-жи Жанлис, Ричардсона и других. Дети рано узнали
о Наполеоне, познакомились с древней историей и мифоло­
гией. Н. А. с десяти лет стал писать стихами и прозой. Жа­
жда новизны, стремление к открытию нового, делавшее из
Полевого «смеJюго вчинателя всякого дела», эпикурейский
идеал жизни, жажда популярности среди молодежи-делали
Полевого общительным, энергичным, бескорыстным и щед­
рым. У н его было «МIЮГ>О самолюбия именно такого рода,
которое любит и блеск и гром».
Неудивительно, чrо при всех этих данных Полевой раз­
вернул необычайную и многостороннюю деятельность. О н
б ыл и лингвистом, и историком, и б еллетристом, и журнали­
стом и во всех этих областях деятельности проявил талант,
хотя и не первостепенный, и оригинальность, обращающую
на себя внимание, тем более, что он был настюящим самоуч­
кой, не прошел никакой сколько-нибудь серьезной школы.
Как лингвист он еще в начале двадцатых годов получил
от Российской академии большую серебряную медаль за
исследование о русск·ом глаголе, а потом справедливо отстаи­
вал против Погодина верную теорию родства славянских
языков с санскритом. Как историк Полевой находился под
влиянием Нибура, Тьерри, Гизо и Баранта и, справедливо
122

критикуя «Историю f'Осударства российского» Карам!ина, пы­
тался п ротивопоставить ей свою «Историю русскоf'о народа».
Историки типа Погодина ополчились на н его, ловя его на
фактических ошибках и поспешных обобщениях, но, как ни
справедливы были отдельные их замечания, принципиально
Полевой был совершенно п ра.в, и неудивительно, что серь­
езные ученые, занимавшиеся тогда русскай историей, немцы
Круг и Кеппен были на его стороне. Как беллетрист Поле­
вой был автором романтических повестей «Блаженство безу­
мия», «Эмма», «Живописещ> и других, которые имели у чи­
тающей публики того времени н е м еньший успех, чем повести
Марлинскоrо.
Но всего более Полевой замечателен как жур налист. «Он
родился быть журналистом, л етописцем успехов и открытий,
политической и ученой борьбы».
Политические убеждения Полевого даже в лучшие его
годы отличались большой умеренностью: он не думал о по­
литических преобразованиях, делая вывод из опыта декабри­
стов, что для этого «не настало время». Тем более отрица­
тельно относился он к социалистическим учениям, считая их
утопией. Но обличение и преследование злоупотреблений и
насилий находили себе место на страницах издававшегося им
журнала «Московский Телеграф».
Огромное значение п ридавал Полевой литературной кри­
тике. Сам он был весьма талантливым критиком-романтиком.
При таких условиях Полевому впервые в р,оссии удалось
превратить свое издание из альманаха-случайного сборника
статей, повестей и стихов-в н астоящий журнал, то есть
орган системы известных взглядов. К ЭТ'ОМУ надо прибавить,
что Полевой не чуждался и философских влияний и течений :
в статьях «Московского Телеграфа)) нередко чувствовался
дух шеллингианства.
Таким образом, этот буржуа-либерал, пользовавшийся
огромным успехом среди читающей публики, преимуществен­
но дворянской, внес много нового и 1юе в чем опередил и
более талантливых и даже гениальных представителей дво­
рянства.
Но и он оказался слишком радикален для тридцатых
годов. Именно за критическую статью Полевого о драме Ку­
кольника «Рука всевышнего отечество спасла», «Московский
-126

Телеграф» был закрыт, и этим начался ряд несчастий Поле­
вого, приведших его к полному падению. Мало того, что Поле­
вой разорился, что вследствие доносов С енковского и других
по поводу его романтической драмы «Уголино» ему пришло,сь
· «помышлять о политическом и гражданском спасении
своем»-униженно оправдываться перед жандармами,-он до
дна выпил горькую чашу унижения: Полевой стал писать
кваснопатриотические драмы в угоду власть амущим. То
были «Дедушка русского флота», «Иголкшr», «Параша-сиби­
рячка», «Елена Глинская». Белинский уже за «Иголкина»
справедливо заклейми.71 Полевого именем «перебежчика». Но
еще трагичнее то, что и сам Полевой в последние годы своей
жизни ясно понимал эту последнюю степень своего падения.
В 1 84 2 году он писал брату : «Я дошел до последней степени
бедности и недостатков. Если бы не маленькая п омощь от
тебя и если бы не «Елена Глинская», которая дала мне JLO
3 ООО рублей, я не знал бы, ку да мне деваться и что есть.
И боже ! до какого унижения упал я! Я радовался не успеху
«Елены», не созданию ее, ибо знал и знаю, что она глупа и
нелепа, и я не хотел даже и отдавать ее, хотел сжечь, н о
только одна крайность заставила м еня отдать ее п а сцену,
н я радовался, что ее приняли». Едва ли может быть что­
.rшб о красноречивее этого признания, изображающего глубо­
кую трагедию падения одного из выдающихся Jrибералов
тридцатых годов.
Мы проследили в главных его проявлениях либерализм
тридцатых годов. Чтобы понять более глубокий и серьезный
либерализм сороковых годов, надо вернуться несколько на­
зад, проследить некоторые его корни, восходящие своим
н ачалом к двадцатым годам XIX века. Именно еще тогда
заложен был первый камень обобщающего философского по­
нимания жизни, положено б ыло основание цельному и углу­
бленному миросозерцанию. Речь идет о зародышах русского
шеллингианства в двадцатых годах.
Русские шеллингианцы того времени раньше всех поняли,
что только цельное миросозерцание могло указать новым
течениям дворянской культуры их м есто в настоящем и пути
в будуще м.
Надо отличать две группы шеллингианцев в России-уни­
верситетскую и светскую.
124

Чистым ше.1Iлингианцем из университетской среды бьш в
двадцатых годах юлько п етербургский профессор В ел,1Iа�1 ский. М осковские п ро ф ессора Павлов и Давыдов, т а к же, как
и Галич в Петербурге, могут быть названы шеллингианцами
только с оговорками, условно. Университетское шеллингиан­
ство сознательно было направлено к н аучной цели-фило­
софс�юму ·осмыслению

естествознания, искусства 11 юпера­

туры.
Шеллинг не

отрицал п рироды ,

материалыюй

действи­

тельности, как то делал Фихт е , - о н п ризнавал ее, но считал
.1Iишь ступенью в стремлении духа к совершенству. Природа
н

дух-одно и то же, 1ю в разных ступенях развития : дух

ставит себе цели, которы е и осуществляет в природе. О с н ов­
н ая,

конечная

цель- а б солютная красота. Красота

га ется искусством. Следовательно,

поспr­

жрецы искусства-поэ­

ты-истинные п р о ро1ш, исключительные, гениальные индиви­
ду алыюсти. К

этому сводится в основных чертах п е рван

стадия шеллинговой философии. Уже в нeii замt:;тен

рели­

гиозный элемент. Поздне е он усилился и р азвился : из теории
постижения

м ировой

жизни

чувством

кра соты,

эстетиче­

ским чувством, у Шеллинга развилось уч ение о мистическои,
таинствен н о м слиянии с божеством.
Наши профессора-шеллингианцы

б ыли посл едователями

фИJюсофии Шеллинга в первой е е стадии. И х ш еллинги а н спю
вытекало из той потребности в обо бщ ении, из того интелле к ­
туальн о ю чувства н аслаждения послеД;овательностыо, согла­
сием и связью мыслей, которое свойственно всякому талант­
.llивому и м ыслящему ученом��. Их ученики из дворянск,ой
молодежи н е только восп риняли у н и х этот обобщающий
религиозный эстетизм , н о вследств и е своего романтического,
идейно-боевого настроения приме няли CI'O к жизн е н н ым по­
требностям, к реш е н и ю задач, стоявших н а очереди п ер ед
социальной группой, к которой о н и принадлежали.
Первым м о м е нтом развития дворянского, светско1·0 ш е JI­
лингианства было общество любо мудрия, которое существо­
вало с 1 823 1·ода и п рекратило свои действия посл(;

14

де-

1,абрн 1 825 года. Главными деятеJIЯМII этого общества был и
князь В. Ф. Одоевский , Д . В. В е н ев итинов, И. В . Киреевский,

А.

И . КошеJJев, В. П. Титов. Занима;юсь оно главным обра­

зом нем ецкой фплософией и издавало эль,� ан а х '<М н е м озина»,
125

выходивший раз в три месяца под редакцией Одоевского и
Кюхельбекера. И в эстетике, и в нравственной философии,
и в гносеологии (теории познания), особенно в философских
работах Одоевского заметно было весьма сильное влияние
Шеллинга.

И в литературных произведениях Одоевского в

это время господствует основное н астроение любомудров­
шеллингианцев-порыв души к н еб есному миру. В его сати­
рах наблюдается идейная рознь отцов и детей двадцатых
годов-дворянского крепостнического большинства и ;1юбо­
мудров-романтиков. Чго касается политики, то любомудры ,
в частн о сти Одоевский, были о т н ее далеки ; свободу о ни
ценили толыю как свободу нравственную ; их н е возмущали
ни кр,епостное право, ни существующий тогда государствен­
ный строй.
Зерно философского мировоззрения, заброшенное в среду
дворянской молодежи

двадцатых годов, взросло и пышно

разрослось в тридцатых и сороковы х годах-в славянофиль­
стве и западничестве.
Тридцатые годы в э11ом отношении представляли собою
переходный момент от двадцатых к сороковым : тогда сла­
гались только элементы и западничества и славянофильства.
Тогда именно вошел в круг шеллингианских идей буду­
щи'й

философский

глава славянофильства-Алексей Степа­

нович Хомяков.
Хомя1<10в в тридцатых годах был по преимуществу поэтом­
романтико1м обычного типа, особенно в своих трагедиях. В
его воззрениях можно проследить развитие от «всеславянства»
к православному сл:авянизму: в «Оде»

1 830 года и в сти­

хотворении «Орел» господствуют еще всеславянские идеи,­
Хомяков высказывается тут за поляков и н е хочет участво­

1 834 году он уже идеализирует
1 839 !'оду воспевает Киев, как центр

вать в походе на них,-а в
восточную церковь, в
п равославия.

Так

зарождается

идея,

господствовавшая в

позднейшем славянофильств е : славяне-лишь те, кто испо­
ведует православие.

С этой точки зрения Хомякова н адо

считать первым славянофило'М. Впоследствии это превратило
Хомя�сова в правосл·авного богослова, чему соответствовал и
общий склад его философских воззрений, сводившийся, со­
гласно шеллинrианскОiй закваске, к тому, ч·ю Хомяков от­
вергал возможность разумом дойти до истины ; он разуму
126

давал одну формальную споообностъ, способность разви­
вать зародыши или зерна, даваемые не разумом, а открове­
нием, получаемые верой.
В шеллингианстве и богословии Хомююва было, конечно,
важное движение вперед, но то было движение вперед рус­
ского «консерватизма с прогрессом», будущего славянофиль­
ства, от которого веет «сытостью, привольем, добродушием,
полным довольством богатого барства». Основное здесь-по­
требность классового самосохран ения, правильно понятого,
считающегося с неизбежным изменением социальных условий.
Если Хомяков в тридцатых годах представлял ообою
зарожден и е славянофильства в философском отношении, то
Сергей Тимофеевич Аксаков был параллельным ему деяте­
.пем в области художественной литературы. Он был большой
барин, снисходительный, мягкий, добродушный, щ'едрый и
хлебосольный. Будучи мало образован, о н обладал, однако,
тонким худ:ожественным вкусом и явился талантливым� бы­
тописателем степного помещичьего приволья, большим люби­
телем, по выраж ению Добролюбова, «чертежнических, ры­
боловных и пищеварительных подробностей».
Прогрессивность консервативного по существу Аксакова
б ыла н е идейная, н е сознательная, а «нутряная», инстинктив­
ная. Таков же был в тридцатых !'Одах и Го!'оль.
Провинциальный украинский дворянин, скорее мелкий,
чем даже средний землевладелец, получивший скудное об­
разование в Н ежинско�й гимназии высших наук князя Б ез­
бородки, Гоголь вошел в жизнь без определенных обще­
ственных взглядов и убеждений, с одними лишь чувствами,
симпатиями и наклонностями, вложенными в н ею приро­
дой и жизнью ; он был н аблюдателен и чуто:к к житейским
впечатлениям, полон внимания к н ародному быту и инте­
реса к истории, питал н аклонности к искусству-особенно
к живописи, м ечтал о подвигах и н еобыкнов енных отличиях
на государственно1й службе. В 1 835 юду он испробовал себя
на профессорской кафедре по истории, но неудачно : ему
не хватало знаний и научного мировоззрения. Удачнее по­
шла художественно-литературная работа-сначала в совсем
еще старом, неоригинальном духе сентиментального роман­
тизма, но со свежей струей народности, местного колорита,
нежности и юмора в «Вечерах на хуторе близ Диканькю>.
127

Но скоро l 'оголь быстро 110шеJ1 ш1ерсд по своей собствен ­
ной, оригинальной дороге. Самыми ценными его достиже­
ниями к п оловине тридцатых годов были натурализм в из ­
ображении жизни маленьких людей («Ш инель») , юмор («Ста­
росветские помещики» и « Повесть о том , как поссорил'ись
Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» , где, впрочем, зву­
чит уже грустная нотка скуки и тоски по поводу людской
и житейской пошлости) и ·ю, что можно наименовать словом
«гротесю>-нечто фантастично е, уродливое («Нос», «Пор­
трет» и др. ) . Гоголь положил, таким образом, основание ряду
литературных стилей и напра вл ений.
В 1 836 году появился «Ревизор », где гротеск и юмор
переплетаются с бичующей сатирой и дается, неоомненно,
общечеловеческий вечный тип в ли ц е Хлестакова. Но бичуя.
обличая и высмеивая провинциальное о бщество дворян-чи­
новников, Гоголь инстинктивно щадит и, в сущности, воз­
величивает государственный порядок в его ц елом : из Петер ­
бурга ведь приехал настоящий ревизор, который водворит
правду и справедливость ; высшее правительстно, значит, ви­
дит и знает все и карает того, кого следует ; все обстоит
благополучно.
Все эти блестящие художественно-литературные дости­
жения осуществлены были Гоголем в общении с Пушкиным,
который дал ему сюЖ ет и «Мертвых душ» и восхищался
тем , что сделал из этого сюжета Гоголь, болея в то же время
душой за Россию в ее отсталости и некультурности . Гоголь ,
п о собственным его слов ам, н е понимал Пушкина в этом
последнем чувстве: ему казалось, что произ,ведения его, Го­
голя, фантазии Пушкин принимает за реальность. В т о же
время, однако, Ьсобенно во время своего пребывания в Мо­
скве, Гоголь сблизился с «консерва1'ора ми с прог рессом» ,
более близкими ему по духу, чем либерал Пушки н , в 1 837
году к тому же погибший на дуэли,-с Погодиным, Максимо­
вичем, С. Т. Аксаковым.
Б о лезн ь , но еще более тяжелое впечатление от нападок
со стороны дворянского общества, раздраженного «Ревизо­
ром», и желание написать «Мертвы е души», наблюдая рус­
скую жизнь и перерабатывая впечатления о т н ее издали,
со сюроны, заставили Гог оля в 1 836 году уехать за r:pa�
ницу, где он и пробыл до 1 84 1 года. Эта заr:раничная по128

ездка была в жизни Гоголя несомненным началом перелома,
зародыши которло существовали и раньше, а, сущность
заключалась в том, что он политически себя осознал, про­
стился с бессознательны м творчеством. Перелом пока, одна­
ко, не был решителен, сознание не выкристаллиз•овалось
окончательно, и Гоголь, вернувши:сь в Россию в 1 842 году,
выпустил первы'й том «Мерт'Вых душ».
Своим реализмо:v�, широким и глубоким захватом жизни
дворянской, крепостной России п ервый том «Мертвых душ»
произвел огромное, захватывающее впечатление. Славянофи­
лы считали «Мертвые души» великой народной эпопеей, п о
значению по,zr:обной поэмам Гомера. Западники н е ш л и так
далеко, но также высо1ю оценили великое натураЛ'истическое
бытописание. Но ведь натурализм «Мертвых душ» уже не
был и не мог быть проявлением дворянс1юй культуры. Го­
голь невольно, сам того не желая и не ведая, развернул
знамя буржуазного художественно-литературного творчества,
с чрезвычайной яркостью и резкостью показал, что дворян­
ская культура ·разлагается, что пер.ед:овы е элементы дворян­
ства уже перерождаются в буржуазию, и, таким образом, ши1ю1ю раскрывается дверь для буржуазной русской культуры.
В 1 842 году Гоголь снова уехал за грани Цу и там наконец
окончательно политически осознал себя. Его охватило ш ел­
лингиански-националистическое настроение. Н е то чтобы он
изучил Шеллинга или проникся им,-нет, у русских «консер­
ваторов с прогрессом»,-духовное родство с которыми Го­
голь живо чувствовал,-националистические и консерватив­
ные настроения и убеждения сочетались с религиозной их
санкцией, с православной идеологией , и Гоголь проникся ею
тем сильнее и глубже, что он был художник, и притом не
только с художественно-повышенной, но и вообще ненор­
мальной , нервной чувствительностью. К этому присоедини­
лось еще самолюбие, огромное у Гоголя, доходившее до
самомнения и самовозвеличения. Художник, творец должен
быть и учителем жизни, пророком, каким и считал себя Го­
r·оль. Но пророк должен быть религиозен и нравственно
совершенен. Будучи таковым, религиозно и морально очи.с­
тившись сам , пророк-художник должен на этот путь обра­
тить и других, указать им положительные идеалы. Огляды­
ваясь с этой точки зрения на свою литературную деятель-

9

Очерки по истории русско/! 1<рнтпкп

1 29

ность в прошлом, l 'оголь не нашел там этпх положительных
идеалов, видел лишь отрицание, сатиру, обличение. И он,
не к:олеблясь, признал свое литературное прошлое злом, сжег
вт·орой том «Мертвых душ» в его первоначальной редакции
и написал его вновь с целями житейского учптепьства, а
затем с этими же целями выпустил свои «Выбранные м еста
из переписки с друзьями».
Второ:й том «Мертвых душ» дал гениально сделанный
образ Тентетникова-эта:го предтечи Обломова-и талант­
ливое изображение типичноflо русского николаевского гене­
рала Бетрищева. В лице: откупщика Муразова и помещика­
кулака Костанжогло Гоголь выставил свои гюложительные
идеалы. Но он был в еликий художник, а художественное
дарование не допускает лжи и мертвенности : желая закон­
сервировать, заморозить Россию, сохранить и охранить с rа­
рый порядок, Гоголь-художник опять невольно показал, что
этот старый порядок неудержимо разлагается. Ведь Ко­
станжогло с его хозяйственным предпринимательством, энеР'­
гиеiй, деловитостью и. желчной н еугомонностью-уже не дво­
рянин- к'Репостник, а буржуазно-капиталистический предпри­
ниматель, представитель производственного, а не торгового
капитализма. То же п риходится повторить и о Еультурном,
благона меренном откупщике Муразове.
В «Выбра'нных местах из переписки с друзьями» Гоголь
выступил н е как художник, а .каlК публицист и политический
мыслитель. Художественное дарование не могло внести сюда
свои властные поправ.кн путем б ессознателыюго творче;сrва,
и голое сознание продиктовало Гоголю мысли, укреплявшие
теорию официальной н ародности. О н восхвалял православие :
православная церковь-это <<Целомудренная дева», она «Со­
хранилась одна только от времен апостольских в н епорочной
первоначальной чис1'оте своей»; она-опора силы России, не­
изменности е е государственноf'о строя и будет руководи­
тельницей всех других н ародов. Самодержавие-идеал для
Гоголя: монарх-<юбраз божий на земле» ; «чем больше всма­
триваешься в организм управления губерний, тем· больше
изумляешься мудрости учредителей : слышно, ч1'О сам бог
строил незримо руками государей». Крепостное право-этот
третий кит старого порядка-также блаюдетельно и должно
быть сохранено: крестьяне даны помещику «Как просвещен130

нейшему, как старшему» ; бог освящает и крепостное право
и взыщет с барина, если он откажется от управления кре­
стьянами, и с крестьян, если они н е будут ему повиноваты::я.
Гоголю кажется, что крепостническая патриархальность-об­
щина и артель-возбуждает зависть н а Западе Европы и что
этот Запад будет лет ч ерез десять учиться русско!й мудрости.
Таким образом, Гоголь с ознательно, как публицист, за­
щищал старый порядок, б ыл консеР'ва11ором, р еакционером,
а б ессознательно, как художник, служил делу прогресса,
увлекал молодежь и славянофильскую и западническую, и ли­
б еральную и даже радикальную.
Говоря о Гоголе, мы вышли из пределов тридцатых го­
дов и захватили также и сороковые. Но тридцатые годы,
· кроме Хомякова , С. Т. Аксакова и Гоголя, дали еще немало
нового, подготовлявшего движение следующего десятил:етия.
Здесь особенно замечательно литературное выступление
Чаадаева-его «Философическое письмо», появившееся в па­
деждинском «Телескопе» за 1 836 год.
Исследователи до сих пор спорят о том, был ли Чаадаев
предшественником западников или славянофилов. Самая воз­
можность этого спора показывает, что Чаадаев был предше­
ственником и тех и других. И ближайшее знакомство с его
в оззрениями делает несомненным этот последний вывод.
В самом деле, нет сомнения, что Чаадаев придавал осо­
бенно важное значение религии в духе развития культуры,
и это сближает его со славянофилами. Но в то же время
в его «Философическом письме» исторически-воспитатель­
ное значение придается именно католической религии и ка­
толической церкви, 11 отсутствием католицизма в России объ­
ясняется ее отсталость, слабость культурных традиций. К
т о му же в каждой стр очке «ФИJюсофическогю письма)) сквозит
глубокое уважение к западноJй: цивилизации и безнадежно­
отрицательнос отношение к русскому историческому про­
шлому. И позднее, в своих письмах к французу Сиркуру
Чаадаев едко иронизировал над Ш евыревым с ero стремле­
нием «доказать с поJ!ной очевидностью превосходство н а­
шей цивилизации над вашей» и над ХомякОiвым, доказы­
вавшим, «что в принципе христианство было возможно лишь
в нашей с оциальной среде». Таким образом, западничество
как будто было выражено в воззрениях. Чаадаева сильнее,
9*

131

чем славянофильство. Он даже писал впоследствии о сла­
вянофилах: «Мы затопили у себя курную хату, сидим в
дыму, зги божьей н е видать».
Однако не надо забывать, что в ·юм же «Философическом
письме» есть важная черта, сближающая Чаадаева со сла ­
вянофильством еще более, чем религиозность : это-русский
мессианизм, уверенность в великом мнр;:,вом п редназначении
России. «Мы п ризваны,-писал Чаадаев,-разрешить боль­
шую ч асть проблем социального сгроя, завершить большую
ч асть идей, возникших в старом общест:в.е, и произнести
приговор в са м ых важных вопросах, занимающих челове­
чество».
Семена, посеянные Чаадаевым, пышным цветом взошли в
кружках молодежи тридцатых годов. Эти кружки были пер­
вым моментом развития русского социализма в его утопи­
ческой форме и вторым моментом происхождения западни­
чества со славянофильством.
Кружки молодежи н е все восходили к зародышам фило­
софского объяснения действительности. Первый замечатель­
ный кружок-кружок Сунгурова-был пропитан традиция­
ми, ведшими свое начало от декабристов.
Дворянин Сунгуров в 1 830 и 1 83 1 годах основал кру­
жок студентов Мос1ювского университета. Это был кружок
· конституционалистов, к которому принадлежали м ногие спо­
собные студенты, как, например, Костенецкий, Антонович и
другие. Никакого п рактического политического дела они не
вели, а толыю беседовали между собою о п роиз,воле п ра­
вительства, злоупотреблениях, тяжелом положении крестьян
и необходимости конституции, читали запрещенные стихо­
твор:е ния Рылеева и Пушкина и радовались поражениям, ко­
торые . терпели русские войска под начальством Дибича во
время польского восстания 1 830- 1 83 1 годов. В 1 832 году
кружок Сунгурова был открыт полицией, участники его аре­
стованы и отданы в солдаты, сам Сунгуров был сослан на
каторгу.
Этот первый кружок молодежи, таким образом, принци­
пиально ничем не отличался от дворян-либералов тридцатых
годов. Самое большее, в ч ем проявилось различие, это боль­
ший радикализм студенческой молодежи.
Такой же политический р адикализм, восходящий rюрн ями
132

к декабристам,
Герцена

и

был

Ога рева ,

исходным
в

котором

н и х е щ е С <lзонов, Сажи н ,

Вадим

Лахтин и другие. Политика,
Б енжамен

Констан

пунктом

разв.ития кружка

п риним али
Пассек,

участи е

кроме

Савич, Носков"

история р еволюции, Лафайет,

(теоретик французск ого конституциона­

JIИЗма), песни Б еранжс-вот круг интер есов, первоначально
и м и владевших. Польское восстание и уничтожение консти­
туции Цар ства Польск·ого сильно на rшх п овлияли : Jiибера­
лизм потерял в и х глазах свою ч арующую с илу. С /!.ругой
стороны, лекции шеJiлинrианца Павлова и скептика Каченов ­
с кого возбудили нов ы е вопро с ы , научили м ы слить широко
и .глубоко.

И

вот одни, I\а к Пассек, бросились на глубокое

и широкrое изучение русской и стории, другие , к а к Герце н и
Ога р е в , увлеклись
главным

образо;н

французским утопическим
сен-симо низмом.

О собенн о

социализмом,
поразиJiо и х

здесь и увлекло освобожде н и е ж е н щины, п ризвание е е н а
общий труд, сююз с н е ю ,

к uк

с рав н ы м , нак онец отрицание

средн евекового аскетизма , опра вдание плоти.

В

1 834 году были арестованы и

члены

кружка Гер цена,

и о н с а м поплатился ссылкоlй в Вятку, ·откуда п отом был
п е р е в еден в о Владимир

и вер нулся

в Москву только уже

в 1 840 году, когда н а ч и нается его· сближе н и е с западниками.
Пока, в тридцатых годах, Герцен и его друзья н е определи­
лись еще философски, н а ходились в с гадин и сканий, и но­
в ы м в их достижениях

б ыл лишь

ут·опический социализм в

форме сен-симонизма.
Гораздо раньше, чем члены кружка Герцена, философски
о пределилась студенческая молодежь, которую принято на­
зывать кружком Станкевича.
В о прос о назначении человека в постановке, п охожей на
шеллингианскую, хотя и б ез изучения Ш еллинга, а в ероятно,
п р остrо под влиян и е м л екций
занимал

Станкевича

и

его

про ф ессора Павлова, сильно

товарищей

по

университету

в

1 83 1 - 1 832 годах,--Белинскоrо , Красова , Ефремов а , Клюш�
никова, Константина Аксакова , Неверова, Сергея Строева и
П е трова. Лично для Станкевича он решался в виде филосо­
фии любви. Красота всего мира-в любимом существе. По­
этому любовь-главное в м и р е и жизни. Только .11ичная . лю:.
бовь может осмыслить жизнь и нравствеrшо воз13ысить чел0�
в е че ство
·.

В 1 833 году Станкевич сделался шеллингианцем. После
поездки на родину, в Воронежскую губернию, в 1 834 году
Станкевич вернулся в Москву, и в это время, в 1 835 году,
здесь появился Ба·кунин, 1юторый принялся совмес гно со
Станкевичем изучать Канта, потом Фихте: и наконец Гегеля.
Бакунин был философским учителем Белинского.
В кругу их интересов п ервенствующее место эаняла фи·
лософия Гегеля.
Эта фтюоофия была философией абсолютного идеализма.
Сущность мировой жизни, по Гегелю, состоит в постепенном
развитии мирового разума к самосознанию, причем вся ми­
ровая жизнь едина : в жизни природы мировой разум нахо­
дится на более низкой ступени самосознания, чем в жизни
общества, в истории ; и в древней истории он занимает бо­
лее низкую ступень самосознания, чем в средневековой, а
в средневековой-более низкую, чем в новой. Мировой ра­
зум достигает самосознания диалектикой, диалектическим
методом, развитием в направлении противоположности, так
что тезису, положительному утверждению противополагает­
ся антитезис, ·Отрицание, а затем получается синтез-высшее
единство двух противоположностей.
Бакунин и Белинский '6ыли увлечены Гегелем очень силь­
но. В особенности подкупало их знаменитое положение Ге­
геля : «Все действительное разумно, все разумно·е действитель­
но». Они при этом игнорировали различие, которое Гегель
проводил между действительным» (Wirklicl1keit) и «сущест­
вующим (Existenz), и в этом смысле были не правы. Но они
правы бьти в -юм отношении, ч го сам Гегель в последний,
берл�и н ский период своей деятельности стирал это различие
и до:хюдил· до полного восхваления прусских порядков того
времени как осуществления полного самосознания мирового
разума. И, подобно Гегелю, Бакунин в своей статье в «Мо­
сковском наблюдателе» призывал к примирению с действи­
тельностью и в частности с «прекрасной русской действи­
тельностью». По этой же стезе следовал в тридцатых годах
и Белинский.
Так, углубление передовой молодежи в философию, по­
пытки ее объяснить действительность философии, усвоить
себе цельное мировоззрение привели эту молодежь к опра­
вданию теории официальной народности. Психологически в
134

ГП[Л Ь .

тридцатых годах подобное оправдание было Ееобходимо,
иначе грозила бы гибель вроде той, какая постигла Сунгу­
рова. Но если бы примирение с действительностью сдела­
лось прочным приобретением Бакунина, Белинского и их
друзей,-им грозила бы гибель иного рода, горшая, нежели
участь Сунгурова,-гибель, постигшая Полевого.
Почему же так не случилось ?
По11ому что оправдание действительности отвечало .7!ИШЬ
временной потребности передовой дворянской молодежи, на­
рождающейся буржуазии, представитеЛ>ем которой Bi кружках
тою времени был В. П. Боткин, и первых разночинцев
вроде Б елинскою: оно помогло им философски собраться с
силами, пережить стройную эпоху кризиса и мучительных
исканий. Остановиться. на этом 6ьшо бы рав;носильно отказу
от защиты 1та.соовых интересов ·едва начинавшей слагать­
ся культурной буржуазии-средней и мелкой. Этот клас­
совый интерес заставил Белинс1юго и его друзей порвать
с Гегелем, «поклониться его философскому колпаку» и
одних-во имя JI1огического идеализма, понятого в смысле от­
личия «существующего» от «действительного», других-во
имя материализма и социализма начать борьбу с этой самой
действителыюстью, ко1'орая недавно именовалась «прекрас­
ной» и скоро затем закл·еймена была гораздо более справед­
ливым и подходящим к ней названи ем «гнусной». Примирение
с действительностью части п ередовой молодежи тридцатых
годоn было лищь по внешности шагом назад, на дет� это был
крупный шаг вперед, по1'ому что он философски закалил
эту молодежь, 01юнчательно превратил цельное мировоззре­
ние в насущную для нее н еобходимость. Подлинное содер­
жание этому мировоззрению, неодинаковому у отдельных
групп той же молодежи, дали их групповые интересы, как
они окончательно определились в сороковых годах.
В эти годы прежде всего окончательно сложились славя­
нофилы и западники.
Герцен в «Былом и думах» дал благожелательную харак­
теристику славянофилам как людям и как общественным
деяте.r.:ям. И Тургенев быJ1 вполне прав, I<огда писал Герцену :
«Я нахожу, ч·ю ты слишком много расшаркиваешься перед
славянофилами».
Имея в виду западников и славянофилов, Герцен писал :
135

«'У

н а с была о д н а л юбовь, но н е о д и н а к о в а я ; мы, ка�(
Янус или двуглавый -орел, смотрели в разные сторон ы , тогда
1<0. к сердце билось одно».
Тут есть доля истины : дворянское сердце было одн о и
у западников и у славшюфшюв. Но славянофилы были, н

сущности, даже и н е либералы, а прос-го разумнейшие из
консерва -горов, делавшие у ступку минимально-необходимую,
ч-гобы сохранить за дворянством возможно большую часть
из н асл�едия прошл�ого·.

Основой

славянофильского

миросозерцания бьша

рели­

гиозная философия. Поэтому н е Ге!"'ель, а Шеллинг с его эсте­
тюю-релиrиозной мистикой был философским вдохновителем
славянофилов. П рипомним, что славянофильский философ Хо­
мяков еще в тридцатых годах исповедывал шеллипгиапс rво.
И тогда ж е о н п ер еделал ef'O• на византийский лад, придал
ему п равославную окраску. Понятно поэтому ·отношение за­
падников-гегелианцев. к р е.JJигиозно-фнлософскому миросозер­
цанию славянофилов. «Прин имая за серьезное их правосла­
вне,-I'оворит западник Герцен,-видя и х церковную нетер­
пимость в обе с-горон ы , --в сторону н ауки и в сторону рзс­
кола,--мы должны враждебно стать против них. Л·'lы видели
в _ их у ч ении новый ел1ей, новую цеп ь , новое подчинение со­
вести византийской церкви».
Есл1и та·к отрицательно относились к ф илософии славя:-ю­

ф ильства

западники-правые геrеJiьянцы, то тем боле е р езко

п ротестовали против. н его г егельянцы левые, посл-едоватеJlИ
Ф е йербаха. Ф ейербах сохранил1 от философии Гегеля диалек­
тдческий ме'Год и монизм, но

вместо идеалrистическоrо мо­

низма о н поставил монизм материалистический, не мировой
разум, а материю объявил сущностью мировой жизни. По­
следователем Фейербаха, философс1шм материалистом и явил­
ся л:евый западник--Герцен. В московских салонах сороковых
r:одов он вел поэтому нескончаемые и горячие споры с Хомя­
ковым на философские · темы. Хомяков полагал, ч то «вера
составляет п р едел внутреннему развитию ч еловека», 01на­
«крайнш: ч ерта его знаний», основа общества, ибо п а ней
покоятся отношения л юдей. Истинной церковью он с ч итал
только восточную, утверждая , что протестантизм и католиче­
ство отличаются юридическим характером , рационализмом,

ЧТ'О п ервый пожертвовал единством р ади свободы, а второе136

свободу принесло: в жертву единству. В стихотворениях он
призывал Россию н а путь в еры и смирения, сам соблюдаJ1
посты и обряды.
Православием в учении славянофилов обосновался нх сла­
вянский, в ч астности русский и даже по существу в еликорус­
ский, моско вский м ессианизм. В этом отнош ении они были
идейными преемниками известного монаха псковского Елеа­

XVI

зарова монастыря Филофея, п и савшего в

веке.

Запад развивался путем мысли, рационализма, н ауки, и
по11ому он гниет, близок к гибели.

В

противоположность

гнилому Западу сла вянством, в особенности Россия , разви­
вались путем чувства, религии. В гегельянстве Запад завер­
шил с ебя. Преемником Запада, носителем мысли будущего,
предназначения, является славянский Восток, н о ситель разви­
тия в духе общественности, в форме христианской J1юбви.
Тот же Хомяков пытался обоснов.ать этот славянофю1ьский
православный мессианизм

в свюих «Записках

о

всемирной

исюрии», где хотел да гь схему мировой истории на основе
ис11ории р елигии и особого предназначен и я славянского пле­
мени. По eI'O мнению, р езко различаются народы завоеватель­
н ы е и земледельческие. «Народы завоевательные сохраняют
всегда чувство г·о рдости личной и презрение н е только ко
в сему побежденному, но и ко в сему чуждому». «Народы
земл едельческие ближе к общечеловеческим н ачалам». <<Смена
народов в исюрии мира открывает нам смысJ! поступатель­
ной деятел1ь ности в сего человечества». «Славянский мир· хра­
нит для в сего ч еловечества если н е зародыши, то возмож­
ность обновлению>, а в России «уже отчасти осуществляются
задатки

и чаяния всего сла вянского племени» ; это-«искон­

ные стихии славянства : ч истота семейного н ачала, к репоС1ъ
общинной связи, простота земледел ьческого быта, древност1,
I'радостроительства, предприимчшюсп, торговлю>.
Отсюда недалеко

было, п о

Филофея, до идеализации

п римеру

того

же

старца

самодержавия. Западную 1<01-1сти ­

туционную «ЛОЖЬ», политическую свободу славянофилы ре­
ш ительно

отвергали.

«По

сущности

мысли

своей,-писал

Хомяков,-м ы н е только выше политики, н о даже выше со­
циализма». А Константин Аксаков, отвергая теорию родового
быта, утверждая в древней Руси быт семейный, идеализирун
оnщину, артель и земские соборы возвеличивал .V!осковск11й

государственный строй. Эт�от строй, по его мнению, осуще­
ствлял последнее достижение политич еской мудрости, так как
на практике выражал принцип : «правительству-сила власти,
земле-сила мнения». Сила власти-самодержавный царь, а
царскую власть «создали церк.о вь и народ». Сила мнения-�
совещательные, безвластные, выборные земские соборы.
Эта же «СИЛ'а мнению> была основой горячей защиты Ива­
ном Аксаковым свободы слова и печати. Надо, однако, заме­
тить, чтю свобода печати понималась славянофилами с боль­
шими ограничениями, в очен[ь. суженном смысле. Хомяков,
например, нахюдил, Ч'ГО цензура должна быть, но «просвещен­
ная» : «пусть унимает она страсти и вражду, но пусть ува­
жает она свободу добросовестного ума». Выходит значит,
Ч'ГО цензуре предоставляется не только отличить «добросо­
вестный» и «недобросовестный» ум, но и предотвращать в
печати «вражду». Нетрудно понять, что это значило на
практике открыть цензуре возможность самого широкого
произвола и особенно в самом существенном содержания
общественной жизни-в борьбе классов.
Таким образом, славянофилы были такими же предан­
ными сторонниками самодержавия, православия и своеобра­
зия русской ис'Гории, как и приверженцы официальной на­
родности. И третий идейный кит старого порядка в России­
народность-был их кумиром. Иногда эта народность по­
нималась славянофилами очень примитивно и наивно : она
заставляла их рядиться в армяк, сапоги бутылками, русские
рубашки, шаровары, поддевки, сарафаны, кокошники , кички.
Этот маскарад, разумеется, имел все признаки барства : «про­
С'Гонародный» костюм приготовлялся из шелка и бархата и
украшаnся настоящими жемчугами. Но была и серьезная сто­
рона в увлечении славянофилов народностью : это увлечение
заставил10 Киреевского составить сборник народных песен,
а Гильфердинга-сборник былин.
Следует прибавить также, что славянофилы вовсе не
отождествляли народности с I<репостным правом, как то де­
лали сторонншш официальной народности. Славянофилы
с"Гояли за освобождение крестьян, притом с землей, с «доста­
точным» наделом, так как боялись «язвы пролетарства». Не
надо, однако, и здесь идеализировать славянофильство. Мы
выше уже видели, как Иван Киреевский в 1 848 году ш:;пу1 ,о:за

гался революции и заговорил крепостнически:мL язьнюм. А впо­
следствии, во время разработки крестьянской реформы, Юрий
Самарин и при освобождении отстаиваЛj сохранение телесного
наказания для крестьян и вотчинной юстиции и, полиции.
Тем не менее славянофилы, как и стинны е и разумные юонсер­
ваторы, понимали необходимость уступки в вопросе о кре­
постном праве. Понимали они и необходимость уничтоже­
ния других «злоупотреблений» старого порядка, желая в то
же время сохранить у сюи ,его в н еприкосновенности. Этим
именно и объясняется известное стихотворение Хомякова,
едва не сюившее ему в 1 854 году высылки из Москвы : там
он говорил о России, что она
В судах черна неправдоИ черной

И

игом рабства клеИмена,

Безбожной лести, лжи

И
И

тлетворноИ

лени мертвой и позорноИ
всякоli мерзости полна.

Впрочем, давая такую отрицательную характеристику
старорежнмной России, славянофилы склонны были припи­
сывать ее н едостатки петровской р еформ е, отступившей буд­
то бы от исторических народных традиций и внесшей в
русскую жизнь чуждый ей западный «формализм».
В художественной литературе славянофи.тrьство было
представлено не сильно. Первенство здесь принадлежало «Се­
мейной хронике» С. Т. Аксакова с ее идиллическим и идеа­
лизирующим изображением крепостного помещичьего быта,
но и с элементами натурализма и с большими в этом отноше­
нии художественными достюинствами. В художественном от­
ношении ей много уступали публицистические стихотворе­
ния Хомяюова, Константина и Ивана Аксаковых. Извесгrю,
например, стихотвор ение «Петру» К. Акса�юва, который воз­
глашал в нем :
Вся Русь, вся жизнь ее доселе
Тобою презрена была,

И

на твоем великом деле

Печать проклятия легла.

Он призывал здесь : «пора домой»-к московской старине
и к народу:
1 39

С народом лишь взоtlдет свобода зрело,
Могуществен народа только клик,
П ри надлежит народу только дело,
И пут ь его державен и велик.

В драме «Освобожден и е Москвы в 1 6 1 2 году» К. Акса­
ков возвеличивал з емские соборы , «Земски й совет» и «Зем­
ский союз». Иван Аксаков обличал бюрократизм петербург­
ской, п етровской России в своих произведениях «Жизнь чи­
новника» и «Утро в уго11:ювной палате». Но в общем и целом
славянофильская изящная литература была н емощна и блед­
н а и ПО'Гому оказывала мало влияния н а читающую публику.
Иван Аксаков н едаром свидетельствовал, что в провинции
славянофильство не было влиятельно.
Настояrцими представителями русскою дворянского ли­
берализма и радикализма в сороковы х :годах явились запад­
ники. Если н е считать разночинца Б елинсrЮГ'О, о котором
м ы здесь говорить не будем, ·ю среди западников особен н о
выделяются три колоритн ы е фигуры, типичные каждая по­
своему ;и явившиеся родонача!Jlъниками различных о бще­
ственных течений : м ы разумеем здесь Грановскою, Баку­
нина и Герцена.
Грановский был ближайшим продолжателем рано умер­
шеr·о Станкевича и являлся самым умеренным из всех троих,
истинным предшественником дворян-либералоз позднейшего
времени, наполовину и даже более п ереродившихся уже в
новую производственную буржуазию, более культурную, ч е м
старая буржуазия торговая.
Грановский б ыл профессором всео бщей истории в Мо­
сковск·оr.f униБерситете и всJ1ед за Гегелем рассматривал исто­
рию чеповечества как приближение его к высшей цели. Все­
мирно-ис'Горическая точка з р ения была усвоен а Гранов-с ким
и последовательно проводилась им в ,его курсах. Он рассма­
триваJI процесс развития всемирной исюрии. с либерально­
буржуазной, индивидуалистич еской точки зрения : о сущест­
вление высшего н равственного закона в истории, с гочки
зрения Грановского, достигается путем освобождения и про­
свещениl'L индивидуальн ых сознаний. Грановский стоял на
уровне современной ему е вропейской и исторической н ауки.
Он дал поэтому превосходны е изложения ее достижений , о со­
бенно в двух своих работах--«0 родовом быте древних гер140

ма н це в» и «Аббат Сугерий». В п осл едней из этих работ Гра1 10вский дал яркое из-ображение кла ссовой б ор ь бьi в средне­
в ековой Франци и , руководясь главным образом исследова­
ниями Тьерри и Гизо. Но оригинальных научных в ы водов
и о бобщений

и

разработки

с вежего ,

н ов ою,

неизданного

материала Грановский н е дал : для эгоrо не приспело еще
время, да и жизнь Грановского ,протекала в таких условиях,
что делала его не столько ученым, сколько общественным
деятел,ем, п ропагандистом рус ского з а п аднического диб е р а­
лизм а , 1 юстоянно враща вшимся в обществе и ведшим на­
п ряженную о б щественную жизнь.
В

1 839-- 1 840

годах Грановски й познакомил'ся .и сблизил·

ся с Герценом и ею другом Огаревым. Но в
разо ш елся с ними идейно : он н е разделял их

1 846 году он
социалистиче·

ских увлечений, остался до конца либерало м - н е более. И
общее его мировоззрение было далеко от материализма Гер­
цен а ; расходясь с последним, Грановский сказал : «Я 1 1ико­
гда н с приму вашей сухой, холодной м ы сл и единства тела и
духа, ---с н е й исчезает б ессмертие души».
Гораздо Jн:всс, радикалLнес Грановского были, с одной
сторон ы , Б а кунин, с друrой --Герцен.
Б акунин был врагом всякоrо притеснения и уже в н ачале
сороковых годов точно определил для себя и своего поколе­
ния ос1ювную общественную задачу, г оворя : «Мы призваньi
разрушать, а н е строить, строить будут другие, котор ы е и
лучше, и умнее, и свежее нас». Разрушительные тенденции
сказывались уже в то в р е �1я у Бакунина в обе с торо н ы - и в
сторону дворянства, котор о е он и м ен о вал «бесхарактерным
и блудным сословием», и в сюрону буржуJзии, политич еское
создание которой , парламентаризм, казалось ему «узким , хи­
тросплетенным и б есхарактерным катехизисом западных ди­
б ер ал'ОВ>i. Во в с е м этом н е было еще ч его-либо закончен ного,
но н е ко'Горые зародыши анархизм а и мелись налицо.
В

1 840

году Бакунин уехал з а границу, а в

1 842

rоду

он
н в гегельянств«:: и стал в с е бoJiee сближаться с J1'евыми
издал брошюру против шеллингиан ства. Разочаровался

гегельянцами. За границей Б а кунин был знаком с н ем ецким
социалисю м-утописгом В ейтлингом и с М ар ксом, но это н е
сделало из н его социалиста. Несомненно, н о в ы й толчок по
пути развития его м ы сли в сторону анархизма дали беседы

141

Бакунина с Прудоно м в Париже, продолжавшиеся иногда
целые ночи. Прюграмма Бакунина ·Оставалась тогда попреж­
нему принципиально-разрушительнюй, и он стал склоняться
к мысЛiи, ч110 ю существить ее он призван в среде славянства.
Во время р еволюции 1 848 года в Европе Бакунин участвовал
на всеславянс1юм съезде в Праге, где беспл9дно пытался
создать всеславянскую ревюлюционную федерацию. Затем
он принял участие в лейпцигском восстании, за что попал
сначала в саксонскую, потом в австрийскую тюрьму, был
выдан России, прюсидел �восемь лет в Петропавловской кре­
пости и в Шлиссельбурге, в 1 857 году был сослан в Сибирь,
откуда в 1 861 году бежал ч ерез Дальний Восток и Америку
в Европу. Это было началом н ово!lо, важнейшего этапа в
деятельности Бакунина, но этот этап уже выходит и з пре­
делов э·110 й статьи.
М ы оставили Герцена .на рубеже между тридцатыми и
сороковыми годами, 1югда :он после вятс1юй и владимирской
ссылк:и вернулся в Москву, примкнул к западникам и, бу­
дучи посл1е,щователем Фейербаха, материалистом в филосо­
фии, в ел ожес11оченные .споры с православным шеллингиан­
цем Х:омяюовым.
В Москве Герцен, кроме того, развил широкую и жи­
nую л;итературную деягелыюсть. Он выступил прежде все­
го с широкой популяризацией философского материализма
в статьях «дитrета'нтизм Б науке» и «06 изучении природы».
Но н а этом юн не оста1-ювшrся : он попробовал свои силы-и с
успехом-в художественной л:и тературе.
Герцен был не художник, а публицист, блестящий и .
яркий. EJlo повести «Сорока-воровка» и «Записки доктора
Крупова» и роман «Кю виноват?»-написаны все на опре­
деленную общественную тему. Основное содержание «Соро­
ки-воровки» и «Кто виноват>)-протест против крепостн ого
права и традиционной морали, защита человеческого до­
стоинства и самоопредел·ения личности. В «Записках докто­
ра Крупова» героически изображается вся русская общест­
венная жизнь, представляемая как не1юторое подобие сплош­
ного, повального безумия.
В э·юм и выразилась вся деятельность Герцена в М·о·
скве. За одно неосторожное частное письмо, вскрытое в
почтовоJ\r черном кабинете н шюлаевского времени, Герцену
1 42

пришлось еще вынести ссылку в Новгород. Н аконец его
отцу удалось выхлопотать для него заграничный паспорт, и
Герц ен с с ем ь ей в 1 847 году покинул Россию навсегда.
За границей Г ерцен ·о l\унулся в самую гущу событий
огромной важности. Он завел в Париже знакомство с пред­
ставителями социализма и анархизма н а Западе, со многими
эмигрантами-руссю-Iми, поляками, н емцами-и: наблюдал ход
и развитие февральской революции 1 848 года во Франции.
Июньсrше дни 1 848 года в Париже-разгром французских
рабочих и полное торжество буржуазии, снова снявшей в

свою пользу вес сливки революции, произвели на Герцена
гнетуще� впечат"1ение. Как социалист он был глубоко потря­
сен стрс.шным и кроышым поражением рабочего класса. Как
культурный дворянин, Герцен н е мог помириться с господ­
ством м ещанства. Ему казалось, что вся Европа окончате.'lь ­
н о омещани.nась, обуржуазилась, и он не видел в н е й спасе­
ния,- ему казаJiось, что в ней нет никаrюrо просвета для
социышзма. И вот тогда -то мысли Герцена обратились н а
Восюк, на д алекую родину. Е щ е в Мос кве он н е был прин­
ципиальным противником некоторых сл ав яноф иль с ких идей
в сьоеобраз ном, однако, :и х понимании. В «Был;ое и думы» о н

з а н е с следующие многознаменат ельные строк и : «Возвраrить­
ся к селу, · к артели ра:ботникюв, к мирской с ходке, к казаче­
ству -другое дело, но возвратиться не для того, чтобы их
закрепить в н еподвижных азиатских кристатrизац иях, а для
тоРо, ч·юбы развить, освободить начала, н а rюторых они
ос1юваны». То было признание того, ч то в жизни русского
крестьянства сеть зародыши социал�изма-з емельная общи­
на н рабочая (кустарш1я и р емесЛ'е'ННая) артель, кот�о рые
надо доразвить до н астоящего социал'истичесrюго строя. И
тогда воссияет свет с Вост·ока, русский к рестьянский социа­
.тн1зи спасет омсщанившу юся, погрязшую в буржуазной по­
шлости Европу. Таковы ·бы.nи идеи, к которы м пришел Гер­
цен по сле поражения социализма в Европе в 1 848 году и
которые он выразил в книге «С т·ого б ерега» и в пи с ьме к
Маццини, к ней прил�оженном. Эта l(Нига-первое проявление
руссrюго народнического социализма, и Герцен является не­
сомненным основателем народн1ич е с т:ва в России-идеи о том,
что русский крестьянин-об щин'НИ!( есть бессознательный со-

1 43

циалист, и СТ'Оит только открыть ему глаза на его социали­
стическую природу, и он сделается борцом за социализм.
Западничество в его левых ответвлениях не было един­
ственным течением, предстамявшим в сороковых годах рус­
ский социализм. Особо от западни1<ов стоял социалистиче­
с кий кружок в П етербурге-именно кр,ужок петрашевцев,
хотя, собственно, о кружке или организованном сообществе
в данном случае говорить не приходится. Сама следственная
к омиссия свидетельствовала, что петрашев.цы н е о б наружи­
вали «НИ единства действий, ни взаимного согласия ; к разряду
тайных организованных обществ они также не принадле­
жали».
О сновное ядро петрашевцев составляли, н есомненно, по­
следователи французского социалиста-утописта Фурье, ме­
чтавшего распространить социализм путем устройства про­
изводительных ассоциаций-фаланг. Во главе петербургских
фурьеристов стоял сам Михаил Васильевич Буташевич-Пе­
трашевский.
По своему социальному поVIожен ию он был дворянин,
средний землевладелец Петербургской губернии : ему в нераз­
дельном владении с матерью и ч етырьмя сестрами принадле­
жало имение в 250 душ. Этим нельзя было жить и делать
приемы по пятницам, хотя бы и со с1<р омным ужином, как
было у Петрашевского. И потому о н сверх того служил в ми­
нистерстве иностранных дел. Средн ий землевладелец-дворя­
нин , прирабатывающий к своему пом ещичьему доходу служ­
бою , по·лудворянин-получиновник одного из центральных в е­
домств-вот точное опр еделение социального положения П е­
трашевскою.
Еще будучи в Алекса1-1:дровском лицее, он был замечен
в вольнодумстве. Не будучи удовлетворен знан ия�ш, п риоб­
р етенными в лицее, Петрашевсю11i после его окончания слу­
шал ле1<ции на юридич еском факультете петербургского унн­
вер ситета в качестве вольнослушателя. Здесь н а н его, юш
и на Петра Дебу и Ханьпюва, впоследствии посещавших
его пятницы, большое влияние оказал профессор политиче­
с1<ой экономии и статистики Порошин, зна1<0Уiивший свою
аудиторию с социалистическими учениями т'Оrо времени и
о собенно сочувствовавший фурьеризму.
До того времени Петрашевски й был не более как п оли141

тическим радикалом в духе ,1Iевых декабристов, членов Южно­
го общества. С 1 840 года он составлял рукопись п од за­
главием «Мои афоризмы», где п р оводил идею государства,
ограниченного пределами территории, занятой одной нацио­
нальностью, стоял за свободу национальностей, свободную
торговлю р еспублики, выборность всех должностных лиц, ве­
р отерпимо сть, однако с господством христианской религии, з а
свободу печати. Но скоро после окончания унинерситета в
1 842-1843 годах Петрашевский .ооставиJJI записку «Запас об­
щеполезного», где впервые нашел себе выражение фурье­
ризм, а также выставлена была н еобходимость суда присяж­
ных и поJiiной свободы совести ; здесь он занял уже антире­
,l!игиозную позицию. В 1 843 году П етрашевский стал разра­
батывать тему об освобождении кр·естьян.
В 1 845 году офицер Кириллов , служивший в кадетском
корпусе, начал издание «Карманного словаря иностранных
слов». Первый выпуск этюго словаря р едактировался рано
умершим даровитым критиком Ва1_ ерианом Майrювым, изуча!:'­
шим Сисмонди, Луи Блана и Фурье. Позднее словарь р едак­
тировал Петрашевский, он был главным сотруднико:vr и при
составлении второго выпуска. Цели этого издания понятны :
под видом невинного сло варя и ностранных слов имелась в
виду популя ризация социалистических учений в широких
кругах читающей публики. В 1 846 году второй выпуск был
задержан цензурой, а о ставшиеся от продажи пер·вого выпус­
ка немногим более 1 500 экземпляров были конфискованы
и сожжены.

В 1 845-1 848 _годах П етрашевский систематически устраи­
вал у себя в доме собрания по пятницам. Собиралось двад­
цапо-тридцать ч елове1.:, под конец---до пятидесяти , и обсужда­
ли сr, после доклада с ч ьей-нибудrо стороны социалистические
теории, научные, общественные и политические вопросы.
Сам Петрташевский гово рил там о фурьеризме, о глас­
ном и общественном суде, об отмене крепостного права.
Будучи фурьеристо м , Петрашевский, ·однако, н е разделял
мнения Фурье о мирной пропаганде , как единственном
средстве п ерехода к социализму : о н стоял за переворот, но
при непременном условии предварительной подготовки и
пропаганды.
В феврале 1 8 4 8 года Петрашевский подал в Петербургio

Очерки по истории pyccкoii крнтшщ

ское дворянское собрание записку о способах увеличения
ценности дворянских имений. Здесь предлагалось дать куп­
цам право покупать дворянские имения, переводя приэтом кре­
стьян в обязанные по закону 1 842 г. , ввести ипотеку, то есть
ортаlНизованный правильно залог имений с целью их хозяй­
ственного подъема, учредить кредитные эемские учрежде­
ния, з·емледельческие банки и сохранные кассы в уездных
городах, понизи:ть процент no залогу имений в казенных
кредитных установлениях, улучшить формы делопроизвод­
ства и надзор за администрацией. Петрашевский хотел также
принять участие в преобразованных в 1 846 году органах го­
родского самоуправления в Петербурrе , но это ему\ не уда­
лось. И записка его, поданная в Петербургское дворянское
собрание, осталась безр1езультатной.
Ядро фурьеристов в кружке Петрашевского составляли
кроме него •еще несколько лиц. Сюда прина:длежали Н. Я. Да­
нилевский, бывший петрашевцем н едолго вследстви е ско­
рого своего отъезда из Петербурга, два брата Дебу, Ах­
шарумов, Кашкин, два брата Европеус, Ханыков, Есаков, Ва­
щенко. Все эти лица, а также Петрашевский и Спешнев,
который, как сейчас увидим, занимал особое п оложение, 7 ап­
реля 1 849 года , в день рождения Фурье, присутствовали на
обеде в память Фурье, устроенном в кварrгире Евро­
пеуса. На этом обеде Ханыков произнес горячую речь
в честь Фурье, а Ипполит Дебу предлоЖиЛI перевести на:
русский язык общими ·силами присутств�ющих ва1ж нейшие
сочинения Фурье, что и было принято. Ахшарумов нарисо­
вал на обеде картину фурьеристск·ого пер�еустройства об­
щества-новой рр:rанизации семьи, � труда, собственности, го­
сударства, уничтожения городов, за�юнов, войны и войска.
Кроме собраний у Петрашевского и обеда у Европеуса
фурЬ'еристы и другие лица собир�ались еще у Дебу и у Каш­
кина. Ха'р актерной чертой ·собраний у Дебу был инТ'ерес к
русской вемельной общине, с которой зна�юмились по книге
Гакстгаузена ; повидимому, им не чужда была народниче­
ская идея об общине как зародыше социализма ; не один Гер•­
цен, следовательно, ею проникся-она носилась в воздухе.
Собрания у Кашкина имели особый характер. В них участво­
вали оба Дебу, Ханыков, Ахшарумов, Европеус, Ващенко,
Есаков и Спешнев-все уча:с"Гники обеда у Европеуса. Но �
1 46

числе их не было Петрашевскоrо. Это был кружок б олее
крайнего и более решительного фурьеристс1юго направл·е­
ния, чем кружок ПетрашевсIЮГ'О. Здесь не ТО\7IЬко изучали
учение Фурье, но думали о скорейшем практическом; его
осуществлени и в России.
Вс·е те лица, о 1юторых у пас шла реч ь до сих пор, при­
надл1еж'а'ли к среднему и мелкому дворянству и столичному
чиновничеству ; жили наполовину доходам.и от своих имений,
наполовину жаловань·ем за с.11ужбу. Если отобрать а ристокра­
тические элементы от декабристов, среди 1юторы х их бмло
н емного, то петрашевцы-фурьеристы по социальному свое­
му ·с оста:ву близко подойдут к декабристскому б ольшин ст•ву. . Таким обра'Зом передовые элементы того социаль­
ного слоя, который увлекался довоm;ьно еще элементарной
р еволюционностью в двадцатых годах, перешли в сороко­
вых годах к утопичесrюму социализму, причем, однако, боль­
шинство их, в отступление от Фурье, имело в виду и насиль­
ственные действия-переворот по пример� Д;ека•бристов.
Особое мест�о и по социальному своему п оложению и по
взглядам за:н имал посещавший все группы и их собрания Спеш­
н ев. Он был довольно крупный помещик, жил исключительно
на доходы ·со своего курс1ю110 имения, четыре года провел за
границей, где познакомился с учением Вейтлинга и стал ком­
мунистом. У него были вполне выраженные атеистические
убеждения. Он хот•ел практичес1юй деятельности в духе ·Сво­
их взглядов, вызывал·ся печатать за rра:н ицей запрещенные
книги, хотел устроить тайную типогр<rфию в своей квартире,
и за день до ареста студент Филиппов доставил Спешневу
купл.енные на �его деньги н е1ют10рые типографские принад­
л·ежносm. Спешнев несколько ·сопер1Ничал с П етрашевским и
вместе с Тимковским .мечтал об образ.овании ряда кружков
для оерьезно110 изучения социалистических учений ,и цен­
тральной группы из сведущих социалистов дЛ!Я руководства
этими ·кружками. Он составил даже проект подписки, кото­
рую должны были давать члены предпм:агаемого тайного
общества с обязательством принять y.чacrne в восстании по
призыву ·комитета общества.
Центральное
фурьеристское ядро петрашевцев было
окружено 1н е фурь,еристской и вообще не социалистической,
а просто революционной по настроению средой, большею
10*

147

частью мелкодворянскоii, отчасти даже мелкобуржуазной. И
эта среда делилась также н а ряд гру r ш.
Первая из этих групп собиралась зимою 1 846/47 года
у гвардейского п о ручика Момбелли на еженедельные литера ­
турные вечера. Сам Момбелт1 высказывался за республику.
П ри ходил в ужж от мякишюг о :хлеба, которым по его личным
наблюдениям питались крестьяне Витебской губ ерн ии, воз­
мущался экономическим и социальным неравен ством. Он был
убежденным сторонником основа�ния тайного общества для
ведения противоправительственной пропаганды и подготовки
им восстания.
Вт•орой кружок, бо·л ее умеренный, группировался оrюло
литераторов Дурова и Пальма, т а к же, как и Момбелли, п осе­
ща'вших ,собрания П етршuевско�rо. Он собирался на и х к вар­
тир·е с н ача:ла марта до половины апреля 1 849 года. Оба
были небогаты, и чай, ужин и п рокат рояля оплачивались
посетителями и х суббот вскладчину. У них бывали Спешнев,
братья Достоевские, студент Филиппов, Момбелли и другие.
Революционных замыслов здесь совсем не было. Прост•о до­
бывали и читали запрещенные книги, толковали об осво­
бождении к рестьян, отмене цензур ы и социалистических т е­
ориях и опытах н а Западе Европы. Достоевский читал н а
собрании у Дурова и П альма, к а к и у П етрашевсК:ОiЮ,
письмо Белинского к Гоголю по п оводу «Выбранных мест из
переписки с ·д рузьями».
К ч ислу посетителей суббот Дурова и Пальма прин адле­
жал т акже молодой поэт Плещеев, у которого т а кже были
собрания зимой 1 848/49 года, и их п осещали те же лица,
что бывали у Дурова и Пальма, с н ебольшими доба вл ;; ­
ниями.
В конце 1 848 юда купеческий сын Латкин ввел к П е тра ­
шевскому 1юмис·сионера ч астtных з олотопр�омышл гнных компа ·
н и й отставного офицера Черносвитова , который н астаивал
на необхюдимости и возможности восстания в гвардии, в Си­
бири, в нижнем Поволжьи, на Урале.
К числу п етрашевцев , как было уже указано, принадле­
жал также Ф едор Михайлович Достоевский.
В ту п ору как Достоевский сделался уча с г ником собранай
у Петрашевского, Дурова и П альма, о н был уже не-безызве­
стным писател ем, автором двух романо в-«Бедн ые Jiюди»
148

и «Уш1ж1е�н ные и оскорбленные» и н ес1<олькнх повестей. Воен1 ю-инженерная служба н е удалась Достоевскому, и он ее
оставил. Настроение у R его было не из легких. Недаром он
в своем литературном творчестве п ош ел по стопам Гоголя
в «Шинели», � изображал Uсiесчастия и психологию маленькнх
забитых л юдей. Человек с большим самолюбием, с ознанием
своих больших дарований, Досто евский не чувствовал себя
приспособленным к окружающим условиям и искал выхода,
находился :на распутьи. Старый порядок не удовлетвор�ял
е г о. Он интер�есовался фурьеризмом, но понимал его как
мирную реформу, не связа:нную с политическим пер�еворотом.
В общем Достоевский и будучи п етрашевцем не являлся ни
революционером, !НИ вполне сложившимся социалистом. Он
просто чувствовал гнет старорежимной полицейщины и искал
выхода. Как искатель он и посещал многие собрания и
кружки петраш евцев.
Из сказанного видно, что у; петрашевцев н е было ни тай1юго юбщества, юr заговора, никаких почти практических
действий 'ОНИ не предпринимали. Просто они собир1ал,ис ь , чи­
талн, беседовали по жгучим вопросам с овременности. Они
не были конспиративны, не скрывали своих собраний, допу­
скали в них всех без р азбора.
Конечаю,, :николаев с кая полиция об этих собраниях узнала,
и, по поручению министра внутренних дел П еровского, за
ними стал вести наблюдение Липранди, подсылавший на пят­
ницы П етрашевского, с воего родственника Антонелли. Потом
это дел о взяли в свои руки жандармы, и в ночь с 22 на
23 апреля петрашевцы были арестованы.
П о делу петр,ашевце в была назначена секретная след­
ственная комиссия, судила их военно-судная комиссия и
пересматривал дело генера.11-ауди-rориат. Генерал-аудиториат
приговорил двадцать одного человека к расстрелу, но, хода­
тайствовал о смягчении наказания в сем. Николай смягчил.
Петрашевский был с ослан в каторгу "без срока , девять ч ел о ­
век-в каторгу на разные сроки ( в том числе Спешнев на
десять лет, М омбелли-на пятнадцать, Достоевский-на че­
тыре года) ; остальные были посланы ,н а разные сроки в
арестанты инженерного ведомства, отданы в солдаты и со­
сланы на житье в разные захолустные места. Но прежде
чем привести этот суровый приr�овор в исполнение , решено
1 -19

было помучить приговоренных страхом смертной казни.
Для этого их всех 22 декабря 1 849 года привезли на Семе­
новский плац, ПетрашевскО!I'о, Спешнева и Мом белли по­
ставили под расстрел, и только после Э'Гого приехал фли­
гель-адъютант, и объявлен был окончательный приговор.
Остается упомянуть еще о начале литературl-!ОЙ деятель1 юсти знаменитых впоследствии писателей, т есно связанном
с новыми т1ечеrниями сороковых годов.
Та1ковы прежде всего Салтыков-Щедрин и Некрасов, сра­
зу начавшие свое творчество обвинительными мотивами, бы­
тописанием, окрашенным в сатирическое и народническое
настроение. Они являлись предтечами грядущего р:адикаль­
ного 11шродничества.
Гончаров в соро1ювые годы выступиJI' как автор романа
«Обыкновенная и стория». Человек буржуазного происхож­
дения, вышедший из купеческой среды, 01н и в «Обыкно­
венной и с·юрии» выступает проповедншюм культурtНо-бур;­
жуазной морали. Адуев-дядя проповедует молодому своему
племяннику ,н:ео6ходн11юсть «Науки, труда, практическоrю
д:ела» и доходит даже до мысли дать н екоторую свобющу
развитию .женщины, н е разрушая, впроч·ем, традиционной
семьи.
Тургенев стал в сороковых годах :ав'Гором «Запис!Оiк охот­
ника». Зде·сь в аЖJно обличение близкой к гибели культуры
к репостнического барства, н е способного уже к деятельности ,
к твор1ческой работе, и живое, глубокое изображение пси­
хологии крестьянства, подчеркивающее, что крестьяне-такие
же люди, как и их господа. Открытие в крепостном крестья­
нине человека; с индивидуальной п сююлогией, ·сделанное Тур­
геневым, ·сыграл'о ·бо1Льшую роль в идейной подготовке от­
м ены крепостного права в России.
Григорович влиял в 'ГОМ же направлении двумя своими
вещами-«Деревня» и «Антон Горемыка». В художествен­
ном отношении оба' эти произведения несравненно ниже рас­
сказов Тургенева, но Э'ГО не помешало им и даже пом:о:rло
иметь н е меньшее, быть может, даже больше е влияние в ши­
роких кругах читающей русс�юй публики, тем более, что
романы Григоровича были н е чужды сентиментальности.
Белинский писал по поводу «Антона Горемыкю> : «Читая его
мне казалось, что я в конюшне, где благонамеренный поме150

щик порет и истязает целую вотчину-наследие его благо­
родных предков».
Все это дополнялось поэзией Кольцова. «В лице Кольцова,
КО'Горый по своим симпатиям принадлежал к лагерю западни­
ков, выступил человек, находившийся в непосредственно близ­
rшх отношениях к народу ; стихийная сила поэтического вну­
шения влекла ,его к мотивам !Народной песни, к изображению
г оря и поэзии эемлед:ельчес1юго быта».
Мы проследили, таким обраiзом, последовательно надлом
и первые трещины в старом торгово-капиталистическом и
крепостническом хозяйстве, зарож:дение первых элементов
производственного капитализма, проявление неустранимых
попыток осла16ить и смягчить кр1епостное дра:в о, немощность
и иссякновение политическюго творчества правящего класса,
отчаянные его попытки самозащиты и борьбы со всем н:овым,
наконец, рост и ра'з витие оппозиционных и революционных
течений, знаменовавших собою появление культурной бур­
жуазии и перерождение в та1ювую буржуазию пер1едовых
элементов дворянства.
Та1каво в основных чертах было общественное, умствен­
ное и литера�тур:�юе движен и е с двадцатых до сороковых
годов XIX века.
н. р о ж к о в.

Н. А. П ОЛ Е ВОЙ
«В нем б ылю много силы, энергии, жару , стр1емленшr,
беспокойства, тревожно сти : он неусыпно следил за всеми
дБижениями умственного р азвития в Европе и тотчас же ne­
peдaвaJI их так, как они отр·ажались в его понятии ; но
вместе с т1ем в с е в нем быJiо н·еопределенно, часто смутно, .а
иногда и противоречиво».
Так писал Б еJiинский о Полевом в 1 846 году, после
ряда коJiебаний в своем отношении к этому писателю , коJiе­
б аний, которые иногда достигали следующей высоты : «Лю­
бто и уважаю Полевого, высоко цен ю засJiуги его, rючитаю
е ю Jiицом истор·ическим» (письмо к Панаеву от 22 феврал н
1 839 года), :иногда спускались до таких низин : «Это мер­
зав-ец, подлец первой степени... бессовестный пJiут, завист­
ню:, низкопокJiоннию>... (письмо к Боткину от 30 декабря
1 840 года). Эти крайности свидетельствуют только о том,
какое активное и боевое значение имела деятельность По­
левою. Но статья Белинского 1 846 года, посвященная о6rо­
ективной �оценке его замечательного предшественника, .r�o
сих пор остается лучшим опj)'едеJiением н е только места По­
левого в истории нашего обществешю-Jiитературного созна­
ния, rю и лучшей характеристикой эпохи тех романтических
1rастроепий, выразителем которых был ПоJiевой.
«Неопределенност ь идей» этой эпохи и «поверхностность
.
м ногостороннего знания, р езультат э нциклопедического на­
правJiения самообразования» быJiи ха рактерной ч ертой Поле­
вого и признаком эпохи. Романтизм и в самой Европе был
яьлением многогранным. Это умонастроение принимало чр ез­
вычайrю разнообразные фор мы, было мистичсски11·1 стре мле­
нием к слиянию с б есконечным-в Германии, бегством

оскорбленных, з а мкнутых, высших, гордых натур от о б ще­
ства-в Англю1 и скорбью гуманной души, жаждущей эсте­
т11чес1юй гармонии

при виде унижения ч еловеческой лич-

1юсти,-во Ф р а н ци и . В русском романтизме многоцве тн ы ми
оттенками переливались и шеллингианство, и лорд Байрон,
и Сен-Симон, и Виктор Гюго.
В русском романтизме можно, однако, з а м етить с са!Ую;·о
начала две струи , из �юrгорых одну можно назвать обществен­
но-по Л итической, другую-философской,-течения, нашедшие
себе ба.лее ясное выр·а жение позднее в тенденциях кружков
Герцена и Белинского. В двадцатых годах движение декаб­
ристов было окр·ашено настроениями политического роман­
тизма, и кружок Герцена и Огарева я вился до известной сте­
пени духовны м
п р оводником
с

Запада.

продолжател,е м декабристских традиций и

по

С

преимуществу

другой

социальн ы х

идей , шедших

разгром

декабристского

сторо н ы ,

движения, умственная реакция, б ы вшая его следствие м , за­
ставила р яд выдающихся умов броситься в объятия н емец­
:�юй фил·ософии, найти выход с воей пытливq·сти в отвлечен­
н ых системах, в ·сфере чистого у мозрения. До 1 4 декабря

1 825 года

социально - п олитические

интересы

преобладали

с р еди интеллигенции. «Общество любомудрию>, раннее выра­
жение н а шего шелщшгианства, было о граниченным, закр ы ­
тым кружком. Альманах «Мнемозина», в ы пу щенный «любо­
мудрамИ>> в 1 824 году, имел н ебольшой круг 'Iитателе й . В
с татьях, н а печатанных в этом альманахе, сказывалось отри­
цателыюе отношение

к

политическим

и

социальным

тен­

денциям, н аходившим себе выражение в декабристском дви·
жен ии.
Двум направлениям русского р о м антизма соответствовало
и различие в отношени и к Западу. Политические н астроения
вели свое

происхождение о т

ф ранцузских

просветителей

XVIII века, «умоврителю>-от немцев. Позднее кружок Стан-

1\евича, продолжавший т радиции «любомудров», будет назы­
вать членов rерценовс1<ого кружка ф рондерами и француза­
м11, а эти посл•едние в свою очередь будут наделять своих лро­
тнвников эпитетами сентименталистов и н е м цев. Только роли
1< тому времени переменятся, и немецкая философия восторже­

ствует над политикой . Разгром декабризма способствовал тор­
жеству шеллингианства, и в тридцатых годах немецкая идеа1 53

листическая философия овладевает умами русской молодежи.
Борьба идей тесно связана с борьбой чисто .11итературной.
Из Франции 131 свое время пришло к нам классическое на­
прамение, тогда как немецкие романтики и их учение тесно
связаны с поворотом лит:ературы к народности, к освО1бо­
ждению ;национальных литератур от чужих влияний. Бе­
линский находил, что наш романтизм никогда пе был ни­
чем иным как «реакциею стеснительным и условным формам,
занятым нашей литературою у французской литературы».
Николаевское правительство подозрительно относилось и
к 'Гому и к другому течению. Знаменитый Магницкий считал
даже фиЛiософию Шеллинга вольнодумством и развраrом.
Тем не менее, хпгя последователи немецкой идеалистической
философии и подвергались пр•еследованию, но это течение,
как менее опа·сное, имел'о, конечно, большrе простора для
сБюего развития, чем пол:и тический романтизм. Эти перепле­
тавшиеся общественно-литературные течения дали право Бе­
линсыому говорить о «неопределенносги» и «Проти вор·ечиях»
эпохи. Именно в эту эпоху, во второй половине двадцатых
годов, в хаотическом соединении возникали и часто ужива­
лись рядом идеи, которым позднее предстояло разбиться на
четкие, враждебные друг другу течения. Может быть, огром­
ное влияние Пол.евого объясняется именно тем, что он более
всех имеет право на звание энциклопедиста. Он одинаково
следил .за всеми течениями европейсыой мысли. С одной сто­
роны, он относ1ил.ся отрицательно к герцено·всыому сен-симо­
низму :и к фраiН'цузским утопическим т1еюриям, с другой-не
мог сойтись и 1с кружком Станк·евича, по"Гому что По\Левой
не склrо1нен был к чистому умозрению, и его литературная
деят·ельность ,проникнута в значительной сгепе1ш освободи­
тельными стремлениями. Он предпочитал французов, и его
«Московский 1'ел1еграф», дававший такой обильный материал
из французских и отчасти из английских журналов, очень
мало был затронут немецкими журналами.
Р анний русский романтизм представляет собою в неопре­
•
дел енном соч1етании источник всех последующих идей. В
нем можно исю11ть корни будущей деятельности Герцена и
Белинского, 131 !Нем можно уловить. и грядущее разночинство,
и стиль гоголевской «Шинели», и вышедшего из этой «Ши­
нели» Достоевского. Если Белинскому, первому великому
1 54

разноч!и11щу, пришv:юс ь бороться между настроениями, возник­
шими в кружюе Станкевича, среди дворянской молодежи, с
одной стороны, и идеями, которые принес с собой разночинец,
то есть, материалистическими и ооциалистическими устре­
млениями-с другой, если Белинский, с тоявши й у порога
новейшей стадии в истории нашего общественно-литератур­
ного сознания, не до шел до конца в свюем разрыве с идеа ­
листическими .тенденциями, то в деятельности Полевого труд­
но уловить даже потребность к дифференциации различных
идей, юоторые мирно уживались рядом во в торой полови�не
двадцатых µ в начале тридцатых го·дов. В общем роман­
тизм был, несомненно , прогре.с сив1ны м теч·ешrем . В нем можно
и скать корни будущего освободит�лы-юго двиЖ:ения. Как ни
далеки были от жизни наши «любомудры)), как н и отвVIе­
ченны и и скусственны были высшие, «из бранны е)) натуры,
но всякий раз как взор мечтателя искал в окружающей дей­
ств:ительности отражения <шечной)) идеи, всякий раз когда ин­
дивидуалист, в стиле Байрона, с титаническ'Ими притязания­
ми, с смутными представлениями о с воем необыкновенном
назначении, искал применения своим силам здесь, на земле,­
перед ним прежде всего обнаруживалось отвратительное
лицо ншюлаввского режима. Правда, едва ли существовал
в мире режим, юоторый м ог удовл:етворить представителей
дворянской инт:е.ллиг�енции, чувствовавших, что тот класс,
из среды которого юни вышJ11и, постепенно теряет почву для
своего существования. Они говорили не с пеци ал ьно 06 отри­
цательных сторонах николаевской действительности. Они го·­
ворили о низости людей вообще, об общественных оковах,
ст;есняющих творческий пол1ет избранной личности. Но стре­
лы, направvrе:н ные против вся��ой организованной обществен­
ности, поражали прежде всего то, чт:о· нах·одтюсь. пер.ед г ла­
з ами, и пол;еты ввысь, стр емление к б есконечному станови­
лось прот;естом нротив официального и общественного ме­
щанства.
Какой-нибудь Бестужев-Марл:инский, кумир критики и чи­
тающей публ'Ики, блест'Ящий юноша, индивидуалист, не знаю­
щий предеJilов в своей погоне за необычайным и титаниче­
ским, декабри ст, полюби131ШиЙ эт'О движение как выход
бурл'Ящи м в нем мятежным силам, этот Марлин ский от
культа красоты, от культа романтичес�й избранной Батуры
1 55

переходит к прогесту против эксплоатации, наси лия п hJJ�­
постного пра'ва, против пустоты, от с ут ст вия ин те рес ов в )КIВ­
н и тогдашн:еl'о дворя н ства. Ре чи, в которых изливали св.01 r
жалобы против человечества романтические герои таких по­
ве с те й , как « З а мок Эйзен» :или «Латн1ш», были р анним в ы рз ­
же н ие м протест а против николаевской действительности, х о тя
этот п ротест и был в значительной степени самоус пажде• ""
нием деклассированных предста вителен тогдашнего о арства,
нс .нахщщвших применения своим силам, не видевших путей
v

р еал ь ной борьбы.

В области критики Полевой б ыл наиболее глубоким и все­
с то ро нн и м выразителем стремлений этой смутно й эпохи. За
н и м,

н

ес ом н е нно, о с тается в еликая з аслуга, что

он

первыii

продолжателями которой были
Белинский, Писарев:, Добро лю б о в , Чер н ыше в ск и й, Михайлов­
ский, ·к ритику публ и ци стичес ку ю , тот тип критики, содер­
жание которого вы1юдит далеко з а пределы чисто э стети­
ческих вопросов. О н утвердил з а критююи роль вождя мы­
сли, р у ководителя обществе нно г о сознания. В преди с лов ии
к своим « О черка м русской ли"гературы» о н сам именно так
определяет свюе историческое значение :
«Я н е судья сам себе, но да позволят ж е мне представить
мои статьи как л1ичное оп р а вда ни е мое и как первые опы т ы
русской самобытной кр.и тики. До появл;ения моего в жур­
нальной литературе критика только изредка мелькала в нашей
журнал:и стике. О тдадим справедливость н ем ноги м критиче­
ским статьям Греча, Ме рзляко в а , Каченовскоrо, Булгарина
и Воейкова : имена сих почтенных литераторов останутся как
создал к р и ти ку того типа,

и м е н а остроумных критиков за н аписанны е ими критические
стать.и. Но никто н е оспорит у м еня ч ести, что п ер в ы й я сде­
лал из критики постоянную часть журнала русского, первый
обратил критику на в с е в ажней ш и е современные п редм е ты » .
Эта ра зносторон ност ь Полевого, п а фос и стинного п убли ­

ци ста и писателя, боевой огонь, всегда с в ерка ю щи й в его

произведениях, я вляются качества ми, ко то ры м и он прежде

ь-с его обязан

своему огромному

влиян и ю.

Наряду

с этим

нельзя не отметить, что происхождение Пол евого, его, -если

можно так выразитъся, с оциальное, кла с соное место наложило
г лубоки й отпе ча ток на его идеи. Если Б ел инс ки й был вели­
ким р а з н оч ин це м , в.тянутым в круr дворянских настрое н и/1,
и этим в знач:ительной с тепе н и б ы ли о бусл овлен ы его 1юлс ­
бания и пр от иво речи я , то Полевой в этом :отношении , I\ак и во
lбб

многом другом, был истинным предшестВ'енником Б елшrско ­
го,-толыю объек гивн ы е условия тогдашней общественной
жизни были еще М'е н е е бла·гоприятны для того, чтобы ра­
зобраться в этих противоречиях. П рrе дками Полевого были
богатые люди, вюрочавшие крупными торrовыми делами.

И род его восходит к «старинному и nюч1етному посадскому
роду в Курске». Сам Полево й г овор:ит, что «какой-то дух
предприимчивости отличал моих предков среди тогдашнего
купечества».

Зате м

обеднение

рода.

Отец

(родившийся в

1 759 году) у ч:илiся уже грамr011е у дьячка, и «бабушка посы­
лала

'его

торговать

м·елоч·а ми

неутомимо й энергией ,

на

курском

базаре».

Своей

предприимчивостыо, уна•с ледованным

от предков практицизмом

он на время восстановил если не

богатство своего рода, то благополучие свое й многочисл·е:н ­
ной семьи.

Таким деятельным, бодрым, сильным, н еутоми­

мым изобретателем всевозможных проектов :и предприятий
(между прочим он основал фаянсовую фабрику, позднее-во­
дочный з авод, о котором не раз язвител ьно н а поминали По­
л·евому 'его литературные враги) о стался о н в памяти своего
сына Ник:олая Полевого, роди вшегося

·2 2

июня

1 796 года.

Отец не особен н о одобрителы-ю о·тносился к безумной стра7
сти сына

к чтен и ю и нередко пр еда в а л всесожжению его

к ниги. Но зато

о:н приобщал

его к свюи м делам, и на старюстИ

лет, когда дела се мьи с нова пошатнулись, Николай являлся
часю единствен ной опорой се мьи, а после смерти отца, всего
двадцати шести лет от роду, «сделался старшим, заступил

место отца в м 1-югоч1ислеююм семействе». П о11Гевой прошел
тяжелый трудо1вюй путь, служил в контор е богатоrо купца,
испытал нужду и в суровой борьбе с жизн ью завоевал себ е
репутацию делю1вого человека. Как сам о н говорит, жалованье

его едва доставало «мне н а одежду, на небольшое у д.еление
·отцу, едва мог я тратить безделку н а кн и г и » .

В краткой

автобиографии

особе нно характерное.

П олевого

есть одно м е сто,

Б ыть может, это первая жал,оба из

тех, rюторы е прозвучат затем и у Гоrrоля, и у Достоевского,
и у в:сех авторов, изображавших героев, о биженных судьбою ,
честолюбиво

мечтающих

завое вать

себе

положен ие, отrо:v�­

стить богатым и счастл ивым, пр езирающим всех, ниже ст·оя­
щих. «К тому прибавилось у меня о скорбленное чувство само­
.тпобия, к огда м н е резко дали уразуметь, что н и честное имя,

157

ни у ва же1ние к старику отцу моему, ни м ои старания и заботы,
ни общее мнение, что я отличный мо.;юдой купец, не допол­
няют того, что доставляет купцу честь и славу в ею кругу,­
богатство. Я докажу им,-думал я,-что они ошибаются».
Он з арылся в книги, пю1гому ч:то ему «пришло в гол101ву, что
только учению остае тся в России дорога к почести без
дЕнег». Ват как писал: о своих занятиях обюкенный судьбою
често'7!юбивый юноша : «Лекции университета, б еседы с уче­
ными мужами будут моею обязанностью, а потом rюведут
меня к чести и славе, к чинам и к б огатству... Обольститель­
ный мир раскрываJilся передо мною; вообр;ажение мое р исо­
вало в будущем картины пленительные>>.
Бедный униженный интеллигент с болезненно развитым
чувством ч ести, то м ечтающий о высоком пюлож·ении, ·1101 с
горечъю дум ающий о своем унижении, этот герой, идущий
через ПО!I1рищина к Макару Девушкину и Ивану Карамазо­
ву,-э11от герой ·находит свой социаль:н ый генезис в чувствах,
выр аженных в приведенных признаниях По.левого. В. Ф. Пе­
реверэев nрекр·асно проследил в своих книгах о �ого\Ле и
Достоевском п1роиоюждение и развитие этого нового со­
держания и Н1ово1го стиля, которые нашли свое высшее офор­
мление в творчестве автора «Преступления и наказания».
Вместе с Велътм а ном, ПавJювым и другими Полевой был
ранним предвозвестником и идеологом оскорбленного в
своей гордости мещанства, интеллигента-разночинца, столк­
нувшего с светской средой. Несколько позднее Поприщин
будет негодовать на то, что все лучшее на свете достается
камер-юнк1е рам ИЛJИ генералам, мечтает сам быть генераJ1101м
для того, «чтобы увидеть, к ак они будут увиваться и делать
все эти придворные штуки и экивоки и потом сказать им,
что я плюю н а вас обоих». С такой же горечью будет му­
читься герой Достоевского над решением проблемы, почему
он долже'Н уступ ать дорогу ге нерала м, кавалергардским и
гусарским офицерам, н с бешенством спрашивать себя :
«Отче'Г•О ты непременно сворачиваешь ? Отчего именно ты,
а не он ?»
В 1 833 году в «Московском телеграфе» было напечатано
начало повести Полевого «Живописец», а в следующем,
1 834,-роман «Аббадона». Оба произведения ставят эти во­
просы. Вильгельм Рейхе1iбах, герой «Аббадоны», вышедший
1 58

из мещан·ской среды, пробивает себе дорогу, попадает в знат­
ное общество, становится известным драматургом. Возвысив­
щись тю прихоти а·ктрисы Элеоноры, лю6оJЗJНицы министр,а
Ка.лы�опфа, он теряет вое благодаря ее н енависти, когда он
предпочел ей другую. В р·о мане звучит протест творческой
ли чности, униженного и н i:�еллиген та-плебея против светс1юго
общества, против его пустоты, против его пренебрежитель­
ною отношения к искусст'Ву и высшим стремлениям. Это те
же жа:Лiо6ы, которые мы услышим позднее из уст Поприщина
и Макара Девушки на. И Рейхенбах мечтает о славе и богат­
стве, о провожающем ,его шо1rюте толп ы : «Вот он, вот ч'есть
отечества, Р,ейхенбах !» И он с мукой и яростью д;ожидается
в приемных и передних аристократов. Он не знает, «Ч'ТО
е·сли бы Калъ,щероп и Ш1експир явились и сказали свои имена,
то в передней барона не вско чил и бы от удивления, и что
пр и имени Гёт1е то1гда только встали бы с кре сел, когда бы
он прибавил к имени Иоганн-Вольфганг фон - Гёте, тайный
советник саксен-веймарский». В страдания своего героя По­
левой вложил нем�ло своих собственных переживаний. Обра­
щаясь к нему, он говорит : «Если ты не чувству,ешь своего
пигмейства, добрый поэт, то неужел:и не напоминают его
тебе Э'ГИ равзо\l!Jоч1енные ·господа, которые поглядьшают на
тебя в 17Iiорнеты и трубочки, как н а р1едкую козявку ? Неужели
не напомнил тебе rг:воего состояни я вопрос камер-юнкера :
«И вы приглашены ?»
Чувство оскорбленной чест:и, гордость униженного интел­
лигента ярко сказались и в эстетических идеях Полевого.
Поэт в его глазах-это п режде всего непонятая людьми Jia­
тypa. Этю-высшее существо, загадочное, томящееся среди
жаJ11юго общества, и в особенности общества светс1юго, ко­
т1О рое во времена Полевого бы.1ю един,ственным за�юнода­
телем идей и вкуоов. Поэты -странные скитальцы на земле,
бездомные и сырые. Для толпы п оэт-фигляр. Порою она
дает :ему «гремушки своей дружбы», дарит его «дурацким
колпаком своей любви». Он с презр1ением б ежит от ее объ­
ятий и, «как слезы крокодила, отвергает слезы толпы» 1.
Особенно тюкело почувствовал печальную участь гения
1

СПБ.,

" Очерки русско!! литературы " , Соч. Н. Полевого, часть первая, 1839,
стр. 213.
1 59

l /о,11евой при изве<стии о смерти Пущкина. Его вдохновен­
ная статья о великом поэте б ыла выражени ем этой идеи о
конфликте между св•етом и избранной нзтурой.

«Сколько жертв сгорело этим страшным внутренним
огнем оттого, что н е было ВЬ[)Юда ему из души, во мрак е б ед­
ности, унижения, суеты. И скюлько звезд по гухло оттого,
что выооко избрали себе жилище, и н е было и м живительной,
необходимой стихии жизни, на высоте, где носятся только
бурные тучи. Сколько небесных юстей задохлось в угар е
света и страстей» 1 .

И Байрон, и Ш експир, и Гёте, и Ломоносов, и гонимые
обществом, и пре1<расно уживающиеся с ним, все избранни ки ,
все Г<ении-в его глазах безумные Прометен, похищающие
с неба огонь, который становится их «губиТ<ел,ем».
Взгляды Полевого на поэта всегда окрашены оттенком
горе1чи, с1юрбной мыслью о НИЗJ(ОМ уровне интересов ч ело­
веч�ества, которое он представлял себе не иначе, как в виде
известного :ему пустого светского общества. В статье о Ло­
моносове он отождествляет слово г е н и й с словом п о э т. Без
гения нет истинной пюэнии, а где поэзия-там гений. Гений
в про·тивоположностъ уму обьпшовенному-безумие. Он не­
выразим на л юдСJ(ОМ языке, непонят1ен по с воему проявлению,
почти всегда страдалец, почти в сегда не узнан людьми и
веком.
«Моисей, нисшедший с горы Синайской, закрытый по­
крывалом, п отому что люди не п ереносят света небесного
на лице его, гений-тревожная дума о небе, он гром, устра­
шающий раскатом своим слабого смертного,-ему нет места
здесь между нами, ему нет уголка в жилищах человеков» з .
Вот почему человечество никогда не откроет причину по­
явления гениального человека и н е узнает, отчего и как за­
падает 'Искра 6ожесТ'венного огня в душу избрашюго.
Так спЛlетались 1юма�пич,е ские представления о таин­
ственн1ом nроисюждении поэта и поэзии с впечатлениями,
возникшими на rючве безотрадной, бессодержательной рус­
ской действительности. Общественная струя п робивалась в
отвлеченные и эстетические суждения раю-rе!'О пре,rr.стйви­
теля разночинной интеллигенции, хотя и вращавшегося в
1
2

1 60

Там
Там

ж е, crp. 2 1 5.

ж е, стр. 231 .

Н. А.

П ОЛЕIЮЙ.

орбите монархичсски-двюрянских пр�едсгамений и возлагав­
шего надежды на царя, который показал <ювоей отеческой
заботливостью о Пушкине в последние его минуты и: вели­
костью своих благодеяний к его вдове и сиротам, как велика
наша потеря ... » «".никогда еще ни одно доброе намерение не
погибало 1от !!·е'достатка одобрения н ашего доброго, славного
царя». Этим объясняется, почему французский романтизм
пользоваl71'СЯ большими симпатиями Пол1евого, чем немецкий.
В №№ 1 4 м 1 5 «Московского 11елеграфа» за 1 83 1 юд были
переведены отрывки и;з «Собор:а Парижской бо·гоматери»
В. Гюго вскоре после выхода: э11ого романа в Пар:иже, и
отрывки эти лрюиз.вещи .самое сильное впечатление. iloVLeвoй
с восторгом отзывался об э1юм рюман�е, так же, как и о <(Сен­
Марсе» Альфреда де- Вдньи. Он ста,вил: этих авторов выше
самого Ват�тер-Скотта, творения которого считались недо­
сягаемыми образцами :исюрич1еского романа.
Может быть, именно благодаря Полево�у борьба м ежду
классицизмом и романтизмом принимала временами характер
столкновения м ежду консерватизмом и прогресс11вными
стремлениями, между реакцией и свободомыслием. В одной
из своих пол емических статей, издеваясь над классицизмом,
Полевой говорит:
«Русский классик." должен громко вопиять о разврате,
о погибели вкуса, должен искусно соединять с этим мысль,
что романтизм есть то же, что атеизм, шеллингизм, либера­
л изм, терроризм, чадо безверия и революции, должен сильно
вопить о славе Державина, Ломоносова, Хераскова, Попов­
ского, Кострова, Петр ова, Майкова... В заключение надобно
как можно надутее заговорить о славе России вообще, о
возвышении нашем над всеми народами, о величии предков,
о просвещении России при Ярославе и Мономахе, о Баяне,
о Петре Могиле, о Буслаеве, о Слове о поль:у Игоревом,
Сильвестре Кулябке, «Я к о д о в о д а х н а ш е я с л а в Ы»,
наконец-чем заключить?" Известн о : м н о г и л е т а ! Вот
план «Русской классической диссертации» 1 .
Указав дал,е�е на смешные стороны «русских ром.антич!е­
ских "суждений», По\/!!евой оп:ределяет следующим образом
новую романтическую цоэзию. Это «народность, ныне всюду
изыскиваемая, Восток, с f!ами сближающийся, предвещание
1 Там
11

Очерки

ж е, часть втор ая, стр. 287.
по

исто рии ру сск о й кр итики

161

новых в,еликих созданий духа че�овеческого в пюезии, rю
неизменным законам развивающейся из первоначальной ро­
мантиЧ1есыой .rювзии средних времен, так как все новое о6ра­
эование развююсъ шз средних времен и, испытав н ескоJ11ь ко
изменений, ямяется в новых современных формах».
Нетрудно )31Идеть, что Полевой усма•тривал; в романтиче­
ской поэзии не только явление чисто литературное, н о и
художественную форму, б олее пригодную для выражения пе­
редовых идей своего времени. Объективные условия н е поз­
воляли, конечно, Полевому четко определитъ свою ндеологи­
ч1ескую линию, пюетому все в нем было н еопределенно и
иногда .iтрютИ1вор1е:чиво, 1ю выражен!Ию Белинского. Сам По­
левой смутно .чувствовал несоответствие между своими идея­
ми и праните:льственным режимом, сознавал, что верное изо­
бражение руоского общества не может не вызвать пресле­
дования, и и:ме�нно мысnъ, о цензуре пюбудила его для своего
рома:на «Аббаддна» взять ,сюжет и з неме цкого быта.
Обществеwые 'Генденции Полевого, его о ппозицио1Н ные
струи теряются среди .его разносторонних интересов, в ши­
роrге его кругозораr, в ero вни1ма!н1ии к эстестическим, и стори­
че·ским, ф и.1юоофским и всяким другим вопроса:v�.
П ереходя .к критиЧJе ским вз·глядам Полевоrо, сл•едует
отметить, ч:тю он часто уrюмИ!нал о связи: между обществен­
ным движенИ!ем, с одной стороны, и науч;ными и художс­
ствен!Ными-с другой. В эт'Ом смысле он, несомненно, пред­
шеств�енrник Бел:инс1юго. Правда, эту связь <(бытия» и «Со­
знания», как сказали бы мы теП1ерь,, OIH выр13!ЖаЛ1 rюс воему,
согла'СНIО с той стадией «бытия», на ко1'орой находилась Рос­
сия его времени.
«Среди rяжких и великих движений политического ми­
ра,-писал он,-челювек увлекался идеями истинной (науки)
и идеями красоты (художества). Хотя сии стремления были
отдельны, частны, ню они не могли не быть. в то же вре:vщ сти­
хиями и общественного образования, ибо каждый из нас, бу­
дучи ученым, художником, литератором, в т о ж е время чело­
век,-следственно, принадлежит р елигии и обществу» 1 .
1 Н. К о з ь м и н, Очерки по истории русского романтизма. Полевой
как выразитель литературных направлениf! современноf! ему эпохи, СПБ,
1903, стр. 380.

1 62

Полевой усматривает основное р азличие

между класси­
рома!нтизмом в двух стремле'Н!ИЯХ, суще ствующих
_
у каждог�о н арода : с одной б1ороны-иде:и истины Иi красоты
начинались и зрели у каждо1го н а рода; отдельно, -с другой­
«у влека:лись народы стремлением общим». В раз вит ии стихии
с воего собств:ен1Ного обра:зювания кроет'с я источник роман­
тизма, в общем стр е мл ении-источник пор ы в а к присвоению
цизмом и

себе прошлого мира: гр1еков и римлян.
Кла:ссики

увидали в творениях

образцы и пото м решили вывести

из

древно сти: абсолютные

них законы

абсолютной

кра:сюты , создать п�ра-вил:а . «Они хотели: математически р аз­
делить и

самые ·впечатJJJения,

л·и душу поэта:,

и,

и рощы

изящного. . »
.

О ни связа­

« спутанные в изысканном, ложном обще­

стве своем тысячью мелких обязан ностей , п риличий, условий,
кшvсси к и перенеСЛJи ограниченные понятия о н р а вс т ве нн ы х
прилиЧ'иях и на творения изящные». Поэзия б ыла у них не

изображением видим ого

добро видн ы
о добре и исти­

мира, г,ще и стин а и

·отдельно, -но силлогизмом условны х rюнятий

н е . Исч1ез чел1О1век, Еместо 1,н1его я вили сь условно у становлен­
ные образцы тиранов и ге роев трагеди и , л ю б о вников и отцов
юомедии, бы.л:а со3'д ана с истема пра:вил относительно пере ­
жи ваний 1и д ей стви й , тгредназн аЧJа1емых для того и·ли другого

r;ероя. Писатели, ·следовавшие правилам классического вкуса,
творили «пустяки и уродливости», а: к огда писали в ы да ю ­
щиеся про�изведенкя, постоянно нарушали эти правила.
Разрушение �шаосицизм а и развитие романтических идей

Полевой связывает -с Великой французской революцией.
П р авд а он не 'Объясняет, каким образо м революция дала
,

110лч;ок развитию романт:изма. Он лрост'О отмечает, что по1-

сле рево1Люции з;П.ание французской

учености и словесности

да:ло трещину ;и ста.тю разваливать1ся и

;ч:то ;о вое гюколение
увидало ошибки отцов и дедов, освободилось от предра с ­
суд�юв, об р атило взоры на другие� н а роды Иi н а собств ен ну ю
-свою народН1ость 'И' у:бедилось, что каждый н а род живет
оообо й умственной жизн ь ю сообраз но местной природе и за1юнам своей истории. Национальный характер поэзии каждоло
отдель ного народа, 6огатстВ101 и раз щюбразие мотивов :и кра­
сок вы тек а ю т из свободного· соверцания природы и само­
бытного развития духа каждого н арода 1 •
н

1

1 Т а м ж е, стр.

11 •

381-383:
163

Т аким об разом принцип народности в противопо\/ЮоЖ•
ность принци1пу ,единоr�о для всех за;к она, в форме антич;нюгю
художественного творчества, этот принцип народности, как
источник разнообразия, является осн овой романтизма. Ро­
мантизм мноr�ообраз·ен, всемирен, воеобъемлющ, сообразуется
с истиною каждой формы, облекается Ж!е в формы по времени,
духу, местности 1на1рода , 1в ко тором я вился 'ГОТ или дрtУгой
романтик, содержан1ие его находит�ся в организации време­
ни, общества и писателя. А потому рома1пиз м отвергает все
классические у сл!Оlвия и формы, смещивает драму с романом,
трагедию-с комедией, ИJсторию-с ;поэзиею, деJIJит творе­
ния как :ему уг�одню и свободно 001здает по неиз менны м зако­
нам духа человечес1юго. В романтизме предмет опреде�нет
форму, а в классицизме форма определяла предмет 1.
Несомненно, ,ч:то романтизм приВ1Л1е кал По.lI!евого прежде
всего как освободи11е<7rь.н ая ·стихия, как раскрепюще�ние от
оков к.1ю·ссиче�ской циитики. Он п одчеркивает, что класси­
цизм с 1са�1юло начала соедИ1н1или с <(идеями о прежнем rюряд­
ке политич1еском», и :rюэ'Гому естественно было р!омruнтиэму
п ерейти к «порядку новых романтических идей», то есть идей,
провозглашенных французс�ой революцией. Поэтому р�о1М ан­
тизм в сво�ей !борьбе против классицизма, отразившего вла­
С'Ю\/Iюбие Л Ю�довика· XIV, может сч:итать своими предшествен­
никами и Шекспира и Милътона, Вольтера, Дидро, Мон­
тескье, Бомарше, Скриба, всех разрушителей классицизма.
При широком толковании романтизма Полевой приобщает
к нему 1не 11ооько таких писаТ1елей, как Лама�рТIИН, Альфред
де-Виньи iИ Г юго, :ню и Ш1е1<'сrrира, fleтe, Ш и\/I:лера, Кальде­
рона, Данте, Ге рдера 'И т. n:. Немецкая рома�нтичеокая щко\/Iа,
шелл·и�нгиа�нская ф илософия искусства мен�ее повлияли н а эсте­
тические взгляды По11rевого. Тем не менее Полевой близко
подошел к шеллингианству в своем разборе книги Гали,�а
«Опыт 1Науки изящIDОIГ1О».
«Вселенная,-по его словам,-как творение Совершен­
ного, есть совершенная гармония : в ней нет н и х у ж е, ни
л у ч ш е. Эти слова происходят от того, что человек берет
частное п о няти е или что на земле он не видит совершения
общей гармонии. Но творения человека суть порывы, не
1 Т а'м
'164

ж е,

стр. 386-387.

�остигнувшие даже и идеала своего, а самый идеал их есть
т.олько порыв представить и д е а л в с е с о в е р ш е н с т в а».
Далее мы узнаем, что человечество есть полное проявле­
ние Идеи совершенства : «Везде будет Гореть ДЛЯ вас, I<a!(
неугасимый свети.пьник, чистый ум». Это Совершенство, этот
чистый ум сродни той «вечной идее» Белинского, которая то­
же проявляется в бесчисленных формах как великое зрелище
абоолютного ,единства в бесконечном разнообразии. С точки
зре'Н'ИЯ Бминс1юго (в ,его «Литературных мечтаниях») насла­
ждение изящным до'7!1жно состоять в минутном за6вении
нашего я, в живом с очув ствии с общей жизнью природы,
а :искусство поэта- в том, чтобы поставить читат'еля на та­
кую 11о:чку зрrения, с которой бы ему видна была вся природа
в оокращении, в миниатюре, как земной шар на л андкарте,
Ч'Гобы дать ему почувствовать веяние, дыхание этой жизни,
юотор:ая о душевl7!1яет воел�енную, сообщить его душе этот
огонь, который оогре:ва!ет ree.
·неоом.нбию, что над эегетич еским учением как П олевог о,
та'К и Белинс1югю первого mериода господствовали идеи, вы­
сказанные Ш,етrингом в его «Системе трансцендентального
идеализма» :
«Искусство есть �истинный и вечный юрганизм и в то же
время документ филооофии, постоянно и все вновь подтвер­
ждающий, чею фи�оюофия не может выр,азить во внепrnей
форме, именно изображающей бессознательное в его дея­
'Гелънюст:и и твор:ч ес:тве и его первонач;аль:ное тождество с
сознательным. Искусство ,есть высочайшее явлеf!IИ'е, для фи­
лософа ,именно потому, что оно как бы раскрывает ему святая
святых, где в вечном и первоначальном единстве в едином
пламени пылает т:о, что обособлено в природе и в истории
и: ч110 вечно дО1JI1жно ра·сходиться �в жизни и дея'Гельности,
а также в мышm1ен'Ии».

Подобно этому,-по воззрениям По:левого,--- кто хорошо
понял тождество целJОго с ча'стным, тот может рассматривать
и настоящее и прошедшее состояние человечества с истин­
ной 'ГО'Чi!(И зрения. Ист:ина, «рассматриваемая как соединение
Л'еI]ОТЫ и блага, л·епота, созерцаемая как соединение истины
и .лепоты, могут нас возвысить н:ад частными понятиями об
истине, JI1enю111e и б ла1rе, и ум тольк о должен измеряться как
бо��'е ил11 м�� нее одухотвор:ителъ JЗещественности». И Полевой
�б5

и Белинский один аково находи17Гисъ пющ в лияние м шеллин ­
гианской идеи, ч т о созерцание я завершается в созерцании
и скус ства, чт•о творения искусства-отражения мировой души,
1ед;иного ра'зума, от
ник

хотороrо И'С)Юдит

инстинктивно вкладывает в

того, ч т о он :выра'з:иJt в

:нем

вес ь мир, что «худож­

свое П1роизведение, кроме

с •очевидн ым н а ме р ением, как бы

целую беск·он ечность, которую ни один конечный р а ссудок
н е способен развить вrюл н е».
Крайние лолюсы эсге тич1ес 1юго учения Б елин ского : «искус­
ство �есть выр.а:жсние великой идеи вселенной» и «искусство

и лит1ера�тур�а

·в

'паше вр1емя, больше чем 1югда-нибудь, сде­

.ТJались выражен ием

«.литературных

общественных вопросов». Если в эпо ху

мечтаний»

поет в

глазах

Белинс'!(ого -маг,

прио1ткрыв:ающий завесу вечности, то к концу жизни знаме­
ни11ого крит�и ка художник н ара вне

с «ботан:шстом»

физи10-

и

логом rест ь не ч:то иное как ис слеJюва тел ь явлений де йстви­

тельности, он изучает их эмпирическим путем и занимается
·

тоllГКо ван ием
Пол•евой не

иэменrе ний в

и

ж изн

общества наравне с у,ч:еным.

прошел этого пути от идеализм а

к

м атери а ­

л изму. У Б ел и нского второй пришел на смену п е рвому, и для
торжества маТ'ериализм а

необходимо было

рез�ю порвать

с вязи с его противниJком. У Полевого ОIНИ уж ив али с ь рядом
.

в нееС'гественно1м сожительстве. У него нау;ч:ные истины и
с луж ат и раскр ыт ию нездешней га рмонии и обще­

искусство

ственным задачам r0дновременно. П олевой без труда разре­
шает спор

между ху дож ником - о бще ственни ком и художни-

1юм-романтиком ил:и идеалистом-мечтателем-спюр, которому

.предстоял'о

р аз.рас ти сь

уже

после

него .

В

каждом п оэте

живут одн овр еменн о :и общественны е с тремле ния и пюрыв ы к
чистому искусству, поэтому созерцан.ие «всесовершенства» н и ­
с кол:ыю н е мешает о с вещению я вл:е ний с точ ки зрения обще­
с твеннюй . Он не чувствует кон фли кта между

идеа л исти ч еск им

и

того

ма·териалистическим подходом к

1ю11орый дл я

миру,

кон флик та

,

Б е�ипского разрешился лут:см муч:ител ыюii вну­

тренней борьбы.

Не

толь ко

в

о бласти

чисто эстетических

воззрений, но н в ряде других сведений Пол евоii хотя и в
смутной ф о р м е ,

но

уже носит в себе все те идеи, к оторы е

в по с л едс т вии с т а ким б л еском развернул Б елинский, поста­
вивший их в ясные, четкие отношения друг к другу.
Полевой

�бб

был,

несомненно, 'I]редшественником Б е л ин ско г'Q

и в ха:раК'Тlер1и1стиках отдельных писаТ>елей и в попытке по­
строения связною обзора :русс1юй лит�ературы. Экскурсы в
06ла1сть эт�ой и стории: лит:ерrатуры, имrеющиес� хотя бы в ста­
тые По\111евого о Держав:ине, зак:лючают в себе немало сужде­
ний, JЮв�торенных Беill!И1Нским в его «Литера'турных

мечта­

ниях». Не1юrорые �его фразы о Ломо�носове («явился необык­
новенный человею>) на:rrом�инают

«на берегах Ле·довитrого JVюря

бJJJеснул Ломоносов» у Белинсюого. Даже выражение Б елин­
с1юго, что Ломоносов был Петром Ве�иким русской лите­
ратуры, до него было сказано Полевьш «Петр в своем ро­

де»). И самая оценка знач�ения Ломоносова у обоих критиков
во многом совпадает. Оба они главный недостаток Ломоно­
сова ВИДЯТ В rОГЛСУТСТВИИ самобЫТНОСТИ, В П!ОдрrажаНИИ :ИНО­
странцам. У обоих же Державин, в про·т ивоположность Ло·­
МJоносову, возникаrет как яр11юе проявление

самобытносrи.

Пе­

реЧ1Исл!Ив произведения Де:рrжа·вина раннего периода, Поле·
вой за·мечает : «Встюмни11е, что все эт�о писан о за шестьrДесят
JFeт, и не ,изумят Л'ИI поСЛJе сего ваrс стихи Державина своею
самобытностью, своею смелостью ?» В другом месте, п:о rю­
воду шугочных
«Э110

русский

пыес Держа1вина

певец,

Полевой говори-г о нем :

наслышавшийся

о стар1ине, бывалый

при дворах царей, пленяющий родными звуками». Или в бо­
лее общей форме :
«Гений Державина носит все отпечатки русс1юго харак­
тера : увлекаемость, самодовольство, силу. В душу его не
проникают ни испытующая отвлеченность германца, пи от­
чаянная безнадежность британца. Также недоступна ему
веселая беззаботность француза : в самом веселии-это раз­
гульность русская, которая не веселится, но хочет забы­
ваться» 1•
Достат·очно сопоставить с этим соответствующие мысли
Белинского, чтобы убедиться, чrо, великий критик мог найти
их у своего п редшественника :
«Ум Державина был ум русский, п оложительный, чуждый
мистицизма и таинственности ; его стихиею и торжеством
была природа внешняя » «Ero послания и сатиры предста­
вляют совсем друго й мир, не менее прекрасный и очаро­
вательный. В них видна п рактическая философия ума рус...

1 . Очерки
русскоИ литературы".
Стр. 50, 62, 7 1:

<:;оч.

Н, nо11евого. Часть первая.

ского: посему главное, отличительное их свойство есть на­
родность, народность, состоящая не в подборе мужицких
слов или насильственной подделке под лад песен и сказок,
но в сгибе ума русского в русском оqразе взгляда на вещи»
.
(«Литературные мечтания»).
Так же сходятся оба критика в оценке Державина как
певца Екатерины и велшюлепия ее века, ослепившего со­
временнююв.
То ж\е сходство в суждениях обоих критиков О1 Жуков­
сюом.

Оба они: отмеiчают,

что Жу:1ювский

не: был rrpoc110

подража11е1J11ем, .ч110 он брал у; немцев и у англича�н толь.кю
то, что соответствовало его собственному душевному строю.
Полевой

иде:и» 1.

до

Белинского

отметил

«односторонность

его

Бе:JI!ИJнrский .несомненно Пlри:ближаеrся к суждению

Пол«='вюr�о в следующих словах: «Он бiыл закл1ЮЧ1ен в

себе,

и вот причина его односторонности, которая в нем есть ори­
гина1Лъ:ность в высочайшей ·С'Гепени>).
Но Полевой является предшественником Белинского не
только в своих тонких литературн ых суждениях, не толыю
в

широ!Ге

философскою

кругозора.

Он

стоит

у

истоков

критики, р азвернувшейся в соро1ювы е и шестидесятые годы,

он до Белинс1юf'о поставил ее на ту высоту, с которой она
являлась светочем, озаряющим пути общественному созна­
нию. Именно Пол·евой утвердил з а' критиком надолго по­
четное звание властителя дум, ру1юводителя общества.
Сущность своего критического м етода он определил в тех
строках, ко·юрыми открываются его «Очерки русской лите­
р атуры».

Он принял метод Легуве,

предпославшего

свои

теоретические взгляды своим лекциям об Альфиери :
«Какое наслаж.дение : взять человека, подобного Альфие­
ри, Байрону, Дидро, запереться с этим ч еловеком на 'Не­
сколько времени, перечитать все, что: остс:tлось от него­
записки, письма, сочинения, сообрази'FЬ одни за другими все
сии памятники его жизни и воссоздать из них для себя
живое создание!»
Задач:а вос1ф�е:ситъ обр�аз велююго чеJJ1овека в оовершен­
ной точ1ностп, юсоов\д.а'Ть угасшего гения так:, ч11обы он стал
.'«оовр;еменниwом души ва�шей». С этим биографическим мето-

1 Т а м ж е, стр, 132.

дом Пме1вой соед;и1Н.яет метод ис'Гориrrеский. Харюrгери:зуя
Держа:В1И:на, IOIH :нап1ада:ет 'На кри:ги1ювr сопоставляющих «мо­
гучее

поr:rомка Багримова» с современным По­

вдохн6вение

JI1е:В1ому: «Не зная разЛ!И!ЧIИЯ эпох, напрамений, образований

Ч1Мо1вечес1юго, хотя'Г ·судить Держав:ИJнЗJ по улож ению
англJи:йсюого, гр�ечееюого, немецкюго суда». Эту 11очку зр•ения,
что писЗ111еJЛJя CJl!eщyieт изучать в связи с его эпохой, По1Л1евой

духа�

rюС'Гоянно провю�и1т в свои:х критических работах. Каждой
харак11ерисТ1Ике пре1Дшест'Вlует ши�р�окая картин.а·
жизни и

л;и11ера1турных

общественной

·ищей. НаМi теПlер�ь кажутся на:w.вными

многие исторические объяснения Полевого, н о в них нельзя
не В1Ид:еть ранней ТЮП1Ь1тк:и: установить связь между худо­
жественным

творЧJе:ством

И! современной общественной жиз­

нью. Borr, · на1mр1Иiм:ер, характеристика общественных нж�трое­
ний, предшес11вующая

анаЛ1изу

произведений

Жу1ювского.

Указав на те надежды, с которыми rобщество встретило Але­
ксандра 1, Полевой

замечает:

«Казалось,

тогда

забыли

о

заЛ!Итом на За1Паде, и: вовсе не дум.али: о новом

nожаре,

�едва

разгаре

п1лаМ1ени.

Пр1О1шедшие пмитическn•е бури внушили

всем какое-то оеобенное стремление к тишине, к кротости, че­
ловеколюбию, геройству. д�обрю>. Автор отмеч а ет благоприят­
ные явления, сопровождавшие дней александровы х прекрасное
начало: «Учреждение университетов, умеренная цензура, бла­
гов:оJJ1енn1е п:а:р·я К' литературе, отлиrч�ное от прежнего двор1янсюо­
го меценатства, все радовало и в еселило сердца». С воцар•е­
нием тишины и «литературное ·с остояние Росс ии в это время
можно б ыло уподобить балу, на которы й собрались светские
люди, не думая о завтрашнем дне». А между тем Европа
снова закипела грозной политической бурей, «приготовляв­
шею европейской литературе совершенный перевороrг» 1.
Так же Прiиступая к Держа1вину, хара'кт1ери:зуя его оды
и сказки, Поле1вой набра·сыва:ет ка:р�гину ·екатерининс�ой эпо­
хи, сравнивает Екатерину с П етром. Сам захваченный бле­
ском этой эпохи, ПоVIевой перечисляет победы и завоевания
. русских

войск,

вып1исывает имена

ека:т,ерининских фаворитов,

напJОминает о М1Н1огоч�ис:JI1е:н:ных просв1е11ителъных учр•еждениях,
О1Ткрытых �ею, и: та:к:им образом
ром выросли дер:жа1винские оды.
i

Там

ж е, стр.

1 07-1 1 0.

rrодго'Говляет

фон, на кото­

'

В сесторонн яя образованность Полевого, об 1..1 и 1Jно е знакомство с :крит:и�ч�еской

JIIИ11ep·arypaй ЗanaдCli помогли ему исполь.­

зовать критические м етоды прославленных западно-европей­
<Жих ПIИс а·теm�ей . Он

Шлегеля

с его

знал Ш.тегелей и ре1юм е н,щовал Ф ридриха
«Исторtией др1евне й и новой литераrуры» 1<ак

выдающегося еврrопtейскюго критика, охватывающего в этой
Н С'юрии почти все литер атуры , об ог а ще нн ого велича йш им и
филi01JFо ги ч;еск ими

познаниями. Он :нередко

ссыл а етс я на гос­

гюжу де-Стаtлъ, которая , как ие:вестн;о, в своей к н иге о л:и.те­
р атуре с'Гр1емrи:ласъ и:ссл1ед:о1вать влия ни е религии, нравов и
законов на Л1ИТ!е:рrатур:)Т \И, с другой сторон ы , влияние .л:итер·а­
туры на ре1Лигию, :нравы и за�юны. Ему з н а ком биогр1афи­
че ски й

ме110\д Сент-Бева. Благодаря этой разносторонности

является в эначител1ьной степени эклектиком. У него
собственные воззр1ения раст'Воряются в с талкив.ающихс я меж­
ду собою идеях, з аимствованн ых из заmадно-•евроП!ейских ли­
Пол:евой

тератур.

этого замечательного писа­
в р ук а х Полевого ром а н тизм

Подводя юог.и д:ея11е<7JJьности
теля, н еобхюдимо призн ат ь , ЧТ'О

в общем явлЯЛJся оруддем для проведения прогрессивных
которая велась между кл а ссицизмом и

идей. В тю!Й 1бор�ьбе,

романтизмом, на первый в эпоху ПоJ11евого опирались силы

ь.-онсе�р:ватИiвные. ЕСЛ!И п:рин я ь
т

в

опр•еделение

Н адеждин а , ч:то

поэзии кла�ссИ1чесюой преобладал процесс жизни, «протор­

rа ю щеrйся» иэнутр1и во�вне, а в ром антИ!з ме - про цесс:

жизни,
сосредоточивающийся извне вн утрь , если в поэзии греков и
римл:ян мы ощущаем "Горжеетво м атерии над духом, а в
rюэзи:и среД;Нlенеюов:ья-стремление к одухотворен ию веще­
ств е'Нlной жизни,-тю следу�ет пр1изнать, что во вре м ен а ПоЛ'е­
вюго именно :идеС11Л1И1стическое предста вл е н и е о лит е р атуре и
о ге нии приво\дило к раскрепощению от застывших форм,
меша вших раз.в:иТ1и:ю свободных идей. И когда вс:кор1е о6н а ­
ружилюсъ, что ром а:нти чес:кое нап:р·авkllение в свою очередь
с:дел•алос ь опорой 1юнс:ервати:з1ма, 1что в прикосновении к об­
ще•ственной жизн:и рома1нти:ки ·стали ус м атри ва ть ст1есн ение ·

борьба против ром а н тиз м а ,
возн:июю стр;емJ11ение в.ернутъ. МИIРУ в еществ ен н ому его Пlрава.
Это стре мЛlение не :было ре а•кци ей . Согласно гегелевской
триаде оно явилось синтезом двух противоположностей. Эпо­
ху романтизма н�льзя 6ьрrо ·выбросить из и сто р1ии обще·

свободы духа, тогда 1н а :ал:а1сь.
ч

HQ

Рядом с Полевым п:р�овозглаша.ется но­
прЮiгра м ма . Она ,заявляет, что « односторон�ни:й ро ма н тиз м ,
и�сключитrе:л:rшо н а1праменный ·К вы ражен ию идей, без долж­
Нiого внима�н:ия к .веществе нным условиям форм, есть. точ!Но
таюой же ана хрониэм для настоящего времени, ка1к и школъ.­
ное п:р:истра'стие к :классическим ПР'ИJFичиям н аруж нос ти без
у ва ж·ения к внутренней ·силе мыс.Ли». Эта программа требует
<юоединить идеальное одуще&Jiение с ре дних веков с и з я щны м
блатообразием классиЧ!еской древ1Ности, у ра вновеси ть. душу
ственного со·з:наiния.

вая

с телом, идею с формой, rrросв1етить мрач,ную глуби:нУ. Шек­
спира лучезарн ы м

изящесгвюм Гоме р·а». С огласно этому уче­

нию наш век: !Не JЮЧ!ет быть «ни н ево\/Iьником вещественной

необходимости», ни « и гр алищем призр·аков собственного сво­
его воображения». З а щитн ико м этих идей выступшr Н. И.
Надеждин .

П. К о г а н.

Н . И. Н АДЕЖДИ Н
Литературная
вляет собою

деятельность

Н.

И.

Надеждина

предста­

дмьн1ейщее разв'И'тие идей По.левого.

Обоих

критиков объ•ЕЩИ!Няет то, что и тат и: друг1Ой проШJl!и трудный
жизненный путь, были 1И1нтеЛЛ'ИТlентами:, про11юживщими себ е

дорогу

исключ:ите!JI!ьно своим умом и та!Лантом. Оба он и не

и мели на1СЛ1едственных земель, поэтому Надеждин, подо бно

Пмевому, по своему кла'с;сово�му л:роисхождению является
ранним пр·едстаВIИ'Ге\71!ем раэноч�инст ва . ПоJ11евой родился в
1 796 году, Надеждин-в 1 804 году. Их отд:емет поЧIТИJ деся­
тил:ети�е. Нщщеждин вырастал нескю'7:Гько в и н ых у.словиях,
чем его ·старщий ·совре менн ик, поэтому он и:мел возможность
бмее чеТК!о подо йти к ряду; воrrро:сов, только смутно наме­
ченных По\71!евым. Он происходил из духо mюгю1 зваJния. Oreu
начал свою карьеру причетнююм. Не получив никакого обра­
эавани:я, но умlный !и сообраз ите!Jilьн ый, он самоучкой вы­
JЧИЛ!СЯ читать и1 тJ1риюlбр�е.л1 довольно разностор!Онние знания.
Сы н :его, юотороrо i'J'O!Ж'e п:р1е:дП10Ла·галось опр1еделить в при­
Ч!етники, обр�атwл на .аебя вниманИJе· рязанского архиерея и
благодаря этому получил об р азова н и е 1.
Литер1атурная завИ!симость Надежди на от П о1Л1е вого н е­
сомненна, несматря на то, что между абю1ими совр1еменниками
разгоралась подчас жестокая полемика. В истории развития
нашей критwки шаг :в1rnеред, сдманный Надеждиным, можно
iОiПре;д.'елить как mосге пенн ый п ереход К' реализму. Не сле­
дует, однаwо, думать, 'ЧIТО Надеждин был: созда'Гелем теории
ремизма или да Ж'е 1ее аовнательным п:р·едшестВ1енншюм. Он
ЖИJI в "ГО 'время, �огдаi борьб а за романтизм против кл�сси1 Н. К о з ь м и н, Никола!1 Иванович Надеждин. Жизн1:� и научпо-Л!fТе•
ратурная деятельность. CilБ, 1912, стр. 2 lf сп.
·

,72

цизма не 11мы�о не за.вер�щилась, но находиJI.ась в цо.1шом
разгаре. Он стал 131 рядь� ПО1борник:0в ром.антизма и: наравне
с

Пмевым был ,защитншюм н овоnо направления ; позднее
требювать Чiас11ич1юго возрождения класси:цизм:а·. Ero

стал

реалистические тенденции сказываются в том, что он опре­
деляет романтизм поновому, ч·ю он выделяет в нем те черты,
1юторые сближают ero с р еализмом, и, таким образом, дает
дальнейшее развитие идеям, н еясно выраженным и не зани­
мавшим главного места у Полевого. Уже этот последний,
как мы видели, неред1ю толкал романтическую эстетику в
том

смысле,

что

она

требует

правдивого

изо�ражения

жизни, раскрепощает поэзию от условностей и правил ложно­
классицизма. Надеждин еще более, нежели Полевой, искал
этого правдивого изображения. Его стремления найти линию,
в которой м ожно было бы объединить классическую и роман­
тическую эстетику, вытекало из этой же потребности. Из
двух господствовавших в европейской литературе основных
художественных течений, классицизма и романтизма, а.нтич­
ной и средневековой традиции, он выбирает то, что необхо­
димо ему для объяснения «новой поэзии». Термин «Новая
поэзия» он употребляет чаС'ю именно в том смысле, в каком
после него Белинский и Писарев будут употреблять тер­
мины «натурализм» и «реализм».
Н адеждин не раз да•ет понять, ч:·ю б орьба между реал:из­
М!ОМ 1.И клаосицИЗМ!ОМ
вн ению 1С

ЯJ31Ляется уже чем-то устар.елым по срrа­

поrгре1бностя:мrи: !Iювоnо времени. Правда, и о:н далеко

1еще IН!е 1С11О1Ит :на ·юй четюой позиции, на 1юторутю встал
rюздН!еtе БеЛiинский. И у нею н ет я сного разгран ичения тер1минJО1в. Нередко, харакгер�изуя романтизм, он сам тою не
замечает, как выделяет в нем идеи, обращенные к будущему,
и заrгу:ще:вывает 110, ,что .явля�етrся наи!б:олее существенным для
p1oмarнruчiec1юro наnрамения :и что с вязывает его с средне­

веюо1вой традицией. Поэтому: ·как ни оже.с'!.10tч;ен:на полемика
между Надеждиным ;и: ПоrJIJевым, но в действительности оба
они тецерь на ист.ор�т�ском отдалrенди представляются нам
ооратниками, пре:дщеrственнИJКами Бел:инс1юrо и последующей
общеютrве:нной ЩJ�ТИIКiИ.

Разбирая диссертацию Надеждина «0 начале, сущносrи
и учают:и 1юэзШI, романтиче1ской назьюваемой», Пол�вой отнес­
ся к ней с раздражением и беспощадно

раскритиковал ее.
173

«Вот,-пишет он,-основание этой ,дис:с�р-rации, годной
в кунсткамеру лите,ратурных редкостей : господин Надеждин
начитал где-то, что доныне поэзия бывала первобытная, клас­
сическая и р омантическая ; начитал он еще, что классическая
поэзия кончила•сь с греками ; узнал он вщо6авок, что поэзия,
начавшаяся в новом мире средних времен, названа новыми
мыслителями романтичес1юю. Тут начал г. Надеждин сам
мыслить, и-что же вымыслил? Что и .Романтическая поэзия
решительно кончилась : он заставил Лукреция отпеть класси­
ков, а Юнга-романтиков_, и в тезисы своей диссертации
п оставил : Romaпtica Poesis existit et jam п о п existit _(романти­
ческая поэзия существовала и уже не существует)».
·

Конечно, На.,щеждин был более прав, чем Полевой, потому
н110

к 11ому :вр1еМ1ен1и, когдw появилась его диссертация,

то

е ст:ь в 1 830 году, он имел много свидетельств начинающегося
вырождения романти:з!Ма, а 1р:асцвет пушкинского гения ясно

ловюрил, rч:то русск.wя литература напранляет'Ся по пути реа­
JFизма.
В тех аоч1и:Н1ениях Надеждина, к'Оторые оп:у6л:икованы Вен­
герювым, .д:остаточ1Но ярко выявляются основные мысли: На­
деждина. В П1ер1в1О1Й ратые-«Литературные опасения за бу­
дущий гющ»-он н ачинает

·С

и:зд;ев:ател:ьства на� теми край­

нrостяМIИ, в ыоrгоры.е впа\JГ романтизм, а в�о второй-«Сонмище
нигилистов»-представляет последователей романтизма в виде
собрания каких-то одержимых. Их эстетика резюмир�ется
следующими словами одного из этих одержимых, Тленского :
«Одним !СJЮ1вом, ны:н е дозна<но, 1юстанов.лено и утверж.д;еlН:О,
что истинная поэзия. . . есть не что иное, как выоочайшее са­
моютстуЦЛ1ение, 1е.сть-6езумие»

1.

Другой герой <еGонмища'»,

ЧадсК:ий , формулиру1ет ту же идею в следующих сп:овах :
«Мужественному духу наших времен предоставлено раз­
облачить вселенную от поддельных классических прикрас,
под ко11орыми являлась она украшенною, смеющеюся, про­
стою, прелестною , и облечь ·ее в ризу мрачного угасающего
величия, слегка драпирующего безжизненный ее остов. �ра­
зумленный нагою вещественностью и презирающим оомне­
нием, .он на:хюдит высочайшее для себя наслаждение, упиваясь
чувством небытия и погружаясь в беспорядочном смешении
начал без форм, без отношений, без н еобходимости, без
предмета, 1ю11орое цринуждено создавать себе воображени�.
1

Полное собрание сочинениlt В. Г. Б

герова, 1900, том I, стр. 458.
174

е

л и н с к о г о, под ред. С. А. Вен- ·

fiредполаrающее отсутствие вечного всеоживляющего источ­
ника жизни. Сей-то неизобразимый, ужасающий хаос, насе­
ленный существами, подобными кровососущим чудовищам
XI п есни Одиссея, составляет ныне Олимп, единственно до­
стойный великих гениев. Мифология истинно-философической
поэзии стыкается из мрачных образов Ерева и Ночи, из
безобразных и немых явлений гроба, которы м ужас придает
образы, похшкие на скелеты, показывающие собой страш­
ное присутствие небытия. . » 1.
.

Большинство фраз пре�ставля-ют собою даже не паро­
дию, а перепечатку выражений из статей представителей
крайнего романтизма. Что же .противопоставляет, На�ежди:н
всей эrой фа!нтасмаr�ори;и, погоне з а необычайным, нагромо­
ждению yжalQOtB, этому романтизму, который постепенно
утра1чи'Вlал свое содержание и coxpaHЯJJJ толь;ко внешнюю
фа1булу 'И внешнИJе !J!Р!Иlемы ? Он не отказывается от шелтш­
гианских эстетич�ских идей. Он повторяет романтическое
учен:и�е, что дeJJlo иакусства:-пюдсл:ушивать таинственные от­
голоски сей вечной гармонии, и представляет их внятными
для ,н,аше:го слуха .� согласных ри!Тм'Иiч:еских аккордах. Он
не 1вюеражает л�роrr.ив того, чrго «называется на М!Ист1ическом
языюе .немецких эстет:и:кО1в 'Идеа!J11изированием или твор.е нием
по идеалам» 2. В духе романтической школы он заявляет,
Ч11О «ПIИИтические проИ!зведения должны быть свободными
изл:иян;иями своiбодного духа'>> 3.
Таким образом, оставаясь на основе романtич:е ского уче­
ния, о.н пр1идаеrг ему »:ную окр.аску и вьщвигает н а nер:вый
ILJI.aн ню1вые задачlИ. Он начина1ет с 'ГОtГО, что напа:дает н;а
романтическую 111оээию за ее односторонность,. К об.л:асти
ПIОЭЗИIИ н е ОIТНОС:ЯТСЯ И'СКЛЮЧ:ИТ·еЛJЬНО мр1а!ч:ные сцены распут­
ства, ожесточ1ения ,и 3JЛ!О,Щейства. Он тр1ебует, чтобы в П!Оэзии
было отведено место и всему доброму, светлому, мелоди­
чесюому-радующему ИI вов:вышающему душу. Таким обра­
зом, rюоорот к клаJссицизму вытека•ет у н�его из нравствен­
ных соображений. Поэзия распущенности не возвышает, а
унижает ; не славит, а 6есч:естит. В своей докторской диссер­
тации, на которую так жесто:�ю обрушился Полевой, он
замечает :
1 Т а м ж е, стр. 486.
2 Т а м ж е, стр. 459.
а Т а м ж е, стр. 46 1 .

175

«Лучше несравненно оставаться ей (поэзии) попрежнему
в рабском под_ражании классицизму, чем предаваться столь
беспутному своеволию» 1. «Здравый вкус должен быть сни­
сходительнее к н еоклассическому педантизму, н е смеющему
пошевелиться без чиновного воззвания пиерит и камен, чем
к лжеромантической ипохондрии, для которой высочайшая
степень поэтичесюого торжества состоит в н еистовом лико­
вании с мрачными призраками в преисподней мгле теней» 2 •
У.же э11оrг IJJO\д.Xoд от «здравого смысла>> и. от ооображе:ни;й
нравственного порядка свидетельствует о том, как быстро
уходила :юрИ�11ИiЧ1еокая мысль от абсолютных э,стеrгич1еских ме-·
рил в сторону утИJ11итар1Изма . Надеждцн ·С бол.ьщей 01ч1евид­
ностью, ч:ем Пмевой, ;ПJокавывruет, что уже до БеJ11инс1юrо
у на1с эст:етиЧJескИJе .11еО1рИiИ опреде<711ялись. тем или други�
пониманием общественных ·rютр,ебно стей. Естtи класси,ч�еская
поэзия, говорит Надеждин, вопреки всем · покушениям и
усилдям nр1И1вить iee к настоящей п:оч�ве, н е могла удачно
приняться, то на каком осн1С)!вании мы будем утверждать, Ч�'ТО
примется романти:ч�еская, разве эта последняя так же, как
и кJiассическая сестра ее, выражает не одну только поло­
винную еюрону человечества з.
Еще боJЛJее яр1ко сказывается реалистич1еская точка зр1ения
Надеждина, :к�огда он ·стр1емится от оценк,и: обоих наII1р,а;­
В1J11ен:ий перейти к тем nр1и:нцидам, н а юоторых, по его ·мн·е­
нию, дJмжна . стр1ои,тЬ;ся новая доэв1ия. Он б\Лiизко цо�ходИ'I'
к социолоrи.ч1е1сюому rго\71)1Юва!н1ию генезиса художествендых
явлений. Ра1з ;пр1О1Ш1Л1и: вреМ1ена рыцарGкого одушевлещrя, то
е стественно, :ч�то ДOJJJЖHa! исчезнуть и романтическая :п;оэзия,
которая была художественным выражением настроений опре­
дел:енного общества.
«Сии 'Сладкие м ечтания воС11ор�енного сердца, пленяю­
щие нас .своей безыскус.ственн�ою естествеНJностью в песнях
трубадуров, становятся при:rорными бреднями в устах :на­
ших верт1Опрахо�в. Для того чтобы воскресить ныне снова
романтическую поэзию-надлежало iбы изменить весь настоя­
щий порядJок ·;вещей и воззвать к жизни святую старину
времен средних. Пусть повесятся опять высокие башни и
грозные замки на неприступных утесах ; пусть поселятся
в них та же 1скудJость рпыт:ности и то же обилие просrо1
2
s

116

Т а м ж е, стр. 508.
Т а м ж е, стр. 514.
Т а м ж е, стр. 501.

li. l IAДL: Ж Д И J i .

душия ; пускай станут снова пр�атекать землю с транствую щи е
рыцари об-руку со скитающимися трубадур�а ми,-тогда ро­
мантическая арфа ,может опять издавать подобные преж­
ним звуки и чаров.ать сердца ·с равной силой. Иначе она
не достигнет до внутр{�ннего слуха души человеческой» i .
Эту идею, что известные формы искусства обусловли­
ваются общественным бытом, Надеждин не раз подтверждает
и в своей диссертации и в других работах. Романтич1еска1я
поэзия-говорит он-«была верным эхом действительности»,
«имела перед оо�бой действителы-шй мир, к оего живую душу
с оставляла сиЯ необузданная стремительность ширящегося
духа», «для н ее все изображаемые ею блуждания и ски та­
ния духа име.ли важность есте ственности». Такую же связь
устанавл:ивает он ·ш между анти:ч:н ой действитепьностью и
классичес1юй поэзией. («Человек классический б ыл покорный
раб влеч1ению живо1тной своей Л1рирюды», «все классическое
б ытие рода человеческого было не что иное, как веселое пиро·
вание в роскошном люне :природы» и т. п.). Отсюда с неи з­
бежной необходимостью вытекает, что для современности не
·
подходит вполн е н и та, н и другая поэзия. И попытка На·
деждина ·объединить оба направ\II: ения есть, в сущности,
попытка создать художественные формы, в которые можно
было бы облечь. .содержание современности. Вместо роман·
тизма и классицизма он начинает г овори ть о поэтах, следую·
щих примеру « великой первохудожницы-природы�>. Э тому
закону сл,едуют одинаково и великие классики и великие
романтики. Менее чrетко, чем впоследст вии Белин ский, он
про в одит параллель между и с кусством .и наукой. Он согла·
шает'Ся, что «эстетический :вв·гляд на природу совершенно
отличается от микрологическоrо 1естествr0 испытан ия, соста­
вляющего предмет философии хак пауки». Но прибавляет,
Ч'ГО « н а ше ч увство доткно бытr, единственным органом п:ии­
тич1ес1юго соз,ерцан.ия природы, долженствующего доставлять
материалы и краски твор1ческому искусству». Признавая, что
художник рассматринаст вселенную н с т��к, как ученыii, что
он видит ее «сквозь р адужную призму живых, младен чсс ю r
простых и доверчивых ощущений», он тр1ебует, однако, что­
бы чувство· художника было «зорким и здравым», •по оно
должно быть «изоiцре1ю надлежащим образом, что бы по1

Там

ж е , стр. 502.
1 77

сгиrнуть 1И усюить п·рел�ести природьг>. Не всякий может
п<:>лагаться на свое зрение и считать его главным мерилом
и судьею «всех тайн естественной ·и искусственной перспек­
тивы» : «невеж·е ственная самонадеянность и самообольщен ие­
бед:овое Дело» 1 • О н восстает против произвола, требует из­
у '-:•ения природы и н аблюдательности и счита·ет истинной
свободой, достойной разумно нравственных существ, «добро­
нюльное подчинение себя вечным за�юнам мудрой природы».
Су щественный характ·е р гения ,ll;ОЛ'ЖеН состоять «В сообразно­
стп nысочайше ·свободных творческих сил духа человече­
ского с н еобходимостью вечного порядка миродер)кавной
законода�елъницы природы». Законы внутреннего орган изма
нашегю «должны измекатъ.ся из вековых и всесторонних
наблюдений н ад · величественнейшими и блистательнейшими
произнедениями духовных сил человеческих».
Переходя к современности, Надеждин у казывает, что для
}ю1з�ого времени у старели оба направления. Здесь он особен­
но близко подходит к той мысли, что известное худошесгвен­
ное . направление годится только для своего времени. Если
[Ома�iтическая ПОЭЗИЯ «,l!ю о ила строения �I<lp И пнрования
теней», то она пользовалась ими · «Jie как художественными
сре.z;_с.тва ми развития поэтической жизни, н о как веществен ­
_
_
н ы м и с уста вами; коими, в очах ее; слепляJiися действительно
между собою звенья, образующие естественный порядок ве­
щей ». В наше вр<:: м я этого уже нет, у пас только дети
<шыне верят сказкам о духах и мертвецах», и если <юбвет­
шалая рухлядь древне-классической мифологии, обнося­
щаяся в устах нынешних краснобаев, без вну треннего рели­
гиозного у беждения, возбужда·ет ску ку и зевоту ,-каким об­
разо м можно предпоJiагать, чтобы гораздо н елепейшие и
бесс-м ыслеш-r·е;йшие бредни, кои взрослым стыдно даже и
слу шать, могли иметь для нас большу ю заниматеJiьность?»
Свобода поэта должна быть свободой м удрой и благоде­
телыюti, она состоит в покорности вдохновению, но она
н е может не ведать н икаких зако!Нов, не подчиняться ни­
каким правилам. Сама природа, «Коей и ску сство сf)ревнует,
есть вечный порядок, развивающийся по непреЛОТh.ным ю­
конам». Таким образом в критике Надеждина выступа·ет
1 Та
1 78

�1

ж е, с 1 р .

4ti9,

совершенно определ,ен:но новая точка зрения, которой нельзя
не заметить при всей спутанности его терминологии, при
всем стремлении влить новое содержание в старые форму­
лировки. Эта :новая точка зрения заключается в том, что
в суждения о. поэзии врывается струя утилитаризмu 1 1
практицизма, что ценность художественных направлений
определнется их пригодностью для запросов времени, . что
даже в спор между классицизмом и романти;змом вносится
этот критерий, что если Надеждин готов порою склониться
в сторону классицизма, то только потому, Ч1'О прекрасное
изображение румяной Авроры для неразвращенного искус­
ственной прихотливостью чувства н есравненно заниматель­
н е е, чем ужасное зрелище отвратительных оргий , празд­
нуемых в полуночной мгле оборотнями и мертвецами.
В значительной степени эта новая струя пробивается и в
его литературные оценки. В с воем обозрении литературы
1 83 1 года в п ервом номере «Телескопа>> за 1 832 год он назы­
вает этот год «молчаливым, пустынным кладбищем». Причину
временного оскудения литературы он видит в «могуществе
чуждого влияния, отяготевшего над нами с самых первых ми­
нут нашего пробужден ия». Мы захотели наслаждаться рос1<ошью европейского п росвещения, забыв, что оно стоило
Европе многочисленных трудов, вековых усилий, а между
тем , чтобы п риобрести законные права на это наслаждени е ,
следовало приспособить б огатство европейской образован­
н ости к русскому духу и вырастить собственными силами
из внутренних соков русской жизни. Это требовало трудов,
1\Оторые показались нам тяжелы и скучны. И вм�сто того
чтобы заниматься изнурительными работами '1редваритель­
ного разделывания родной почвы, работами, медленно и
скупо вознагражденными, мы предпочли легчайшее и удоб­
нейшее занятие--пересаживать к себе цветы европейского
просвещения, не заботясь, глубоко ли они пустят корни и
надолго ли п римутся. Несмотря на это оскудение, Надеждин
радостно смотрит вперед, п отому что этот год отмечен по­
явлением особого рода «Литературной производительности,
к опающей свою русскую н ародность русской киркой и за­
ступом, б ез всяких заморских хитростей». Э1'о черная -работа,
н о она заслуживает внимания п о необыкнщ1енному сбыту ее
сырых, грубых произведений. Надеждин имеет в В11Р.У. iПОЯвле12•

1 79

ние

на рынке оrромноrо количества нравственно-сат� риче­
ских рома·нов, свидетельствующих о том, что русская почва
перестала быть рассадником чуждых, заимствованных про­
зябаний и что ее тучные соки должны наконец пробиться
собственной силой и на невозделанных слоях тучной земли
засесть густою, самородной травою, разумеется-сначала г·р у­
бою, дикою, б езобразною-мохом и плесенью, папоротника­
ми и поростами. Но они-залог п р обуждения внутренней
растительной силы и заключают в себе утешительное пред­
знаменование.
«В русской словесности должен быть поворот искусствен­
ного рабства и принуждения, в коем она доселе не могла
дышать свободно, к естественности, к народности» 1•
Таким образом, как романтическая поэзия была «верным
эхом действительности» своего времени, и подобно то:v1у, как
п оэзии I<лассическая отражала торжество над человеком его
животной п рироды, торжество вещественной н еобходимости,
так и идея их сочетания вытекает из потребности современ­
ного ч еловечества.
В чем же сущность этой современности ?
«Стремление к установлению, возвышению и просветле­
нию гражданственности , -говорит Надеждин,-составляет
существенный характер периода, в котором живем мы. Во
времена первобытные человечество образовало собою семей­
ство; во времена классические-мирской сход ; во времена
романтические-стан воинский ; в наши дни-хочет б ыть
истинным гражданским обществом. Но в благоустроенном
гражданском обществе царствует только свобода, управляе­
мая разумом ; и посему есть пределы, из которых насиль­
ственно выбиваться не следует и не должно» 2 .
В разносторонности, которая н е мирится ни с неукроти­
мым господством духа , характерным для романтизма, ни с
господством вещественности, характерным для классициз­
ма, в этой разносторонност и Надеждин видит сущность своей
эпохи, порождающей поэтому и новое эстетическое напра­
вление :
«Оно требует от художественных созданий полного
сходства с природой, равно чуждаясь поддельного излиа м ж е, стр. 530.
Н. К о 3 ь м и н, Николай Иванович Надеждин. Жизнь
тературная деsпельноеть. СПБ, 1 912, стр. 230
1 Т

·

2

.

180

и

_научно-ли­

шества как в наружны х м атериальных формах, так и во вну­
тренней идеаЛ'ьной выразительн�осТИ>l.
Несмотря н а эти укЛJон ы в сторону реализма и общепвен­
н о сти, Надеждин в целом, как и ПО\II·евой, остается эстетом,
любителем изящной словесности, наук и искусств. В :историю

он перешм н е с именем борца з а освободи11ельные идеи,
как Белинский. Он перешел в 1Нее с имене м р·еакционера и
монархиста и долгое в р ем я служил предметом жестою�х на­
падок оо сюрон ы н ашей прогрессивной литер атуры. Интерес
к философии и к теор етическим вопросам помешал ему раз­
глядеть темные сторон ы никоvrаевского JJежима. Указывая :на
то, что б.лаго народа заключается в просвещении, он при­
бавлял, что развитие последнего возможно лишь при мирном
порядке, при строгом соблюденшr .закона.

А

этот _ «мир·� и

за­

конный порядок обеспечиваются сильной власть ю , то есть
неогранич енной властью_ монарха».

О бщес гв.енно-политиче­

ские воззр ения Надеждина представляют с обою трудный:-. и
запутанный вопрос. Вернее. всего, что он был глубоко р �вно­
душен к проблемам
Надеждина,

этого·

порядка. Нравственная Jrич ность

как _известно,

в довоЛ'ьно _неприглящном виде

перешла в память по_том ства и н е пользовалась хорошей ре­
путацией с р еди соврем_енник·ов.. В письм е _к Аксакову

1 837

(21

июня

года)_ Б_елин ский писа,'! по поводу прочюанн ых и м - не­

скольких «критик» Надеждин а :
«Боже м о й , ч т � это за-- человек ! Из этих критик видно,
что г. критик даже и н е подозре·в ал, что·бы н а свете . суще­
ствовала добросовестность и убеждения, .пюбовь к истине,
к искусству. Он извивается, как змея, хитрит, клевещет,
п о временам притворяется дураком, и все это. плоско, без­
т-:усно, траrпирно, кабацю-I».
Далее Белин ский говор·ит,

что

Надеждина можно было

бн «оrюзорить и заклеймить, и только глупое состояпие на­
ш сii жур налпстики до 31 года п омогло этому ч еловеку со­
ставить себе какой-·ю авторит«:т», говорит, что презирает и
ненавидит его, когда читает его гадкие и подлые «нед6уМ>9ч ­
н ы е » гаерства. ( С в о и первые статьи Н адеждин печатал по·д
псевдоНИМ'ОМ Надоумко ). В другом месте Белtшский расска­
з.ывает о н едобросовестном поступке Надеждина, свидетель­
ствующем о <<Пустоте и ничтожности его характера». Есть
письма, где Белинский называет Надеждин а «ученым ослом>)
181

и . наделяет ·ето другими н елестными эпитетами. Особенно
жестоким обличениям подверrг деятельность Надеждина -с
нравственно;й стороны покойный профессор� Венгеров в при­
мечаниях к «Литер.атурным мечтаниям» в первом томе со­
чинений Белинского. Венгеров доказывает, что f:!икаких по­
литическl1х убеждени й у Надеждина не было, что ссылка
его была чистой с.Тiучайностью и что был он ч еловеком
нравственно н ечистоплотн ым.
Как бы то н и было, николаевская эпоха была такова, что
даже слабая попытка связать философию и .литературу с
явлениями общественной жизни уже представлялась опас­
ной. В этом смысле как Полевой, так и Надеждин делали
известную прогрессивную работу. В те времена н е мог-ли
не возбуждать работу мысли- идеи вроде тех, которые вы­
сказывает Надеждин, ср·а внивая европейца и русскОi'О. Пер0
вый является н а поприще жизни, м ышления и .действования
вооруженный глубокими знаниями, с прочными ·началами�
с- уст.а новленным сгибом ума, с утввржденным углом зрения.:
Ничего подобного не находит Надеждин в России. У на с
худо учатся ; чтобы «заманить нас в к.Тiассы», необходимо­
«привешивать .к дверям классные чины» ; для того чтобы­
«усадить нас за книги»; надо <юбер•тыва·ть и х ·в табель о .
рангах». О н обвиняет своих соотечественников в отсутств ИИ
бескорыстной любви к учению, в л·е ности и беспечности , · В­
<mолузнайстве», которо е хуже невеЖ:ества, и все -это - тем
печальнее, что «П о п е ч и т е л ь н о е правительство, прини­
мающее все меры для просвещения народного, наталкива­
ется на подобное упорство и в ы н у ж д е н о у т в е р ж д а т ь
с е б я,-приб егая к стольким принудительным мерам, чтобы
заставить нас уйти вперед, соответственно его благим н а­
мерениям». Оно манит нас наградами, только б ы мы учились,
а подданные отвечают возмутительной неблагодар1юотъю.
Но даже эти критические суждения, скромные, свидетель­
ствующие о незыблемой вере Надеждина в правительство,
являлись своего рода освежающей струей. Такова была
эпоха.
Личность Надеждина цотус.к.нела не сразу. Будучи иро­
фессор1см университет-а, он производИ'л огромное впечатле- ­
ние на своих слушателей и имел большое влияние. Сту­
ден1ъ1 с мотр ели на профе·с сора, старая<:ь не п-р орО:нить ни
-

182

одного слова ; глаза его, п о словаы одного сов.р еменни.ка,
«горели огнем вдохновения : о ду ш е в л е нньiй ГОЛ'С)С соп ровож­
дался оду ш евл енно с ть ю физиономии, живостью движений,
торжественностью самой позы». От н1е.rо приходили в1 восторг
такие: р азличные люди, как Уваров и К. Аксак1ов, по выра­
жению которого, м олодежь Мiогла на J1.1е кциях Надеждина
вдыхать «Iюздух м ы с л и» с жадностью. Станкевич писал,
что эти .'!екции р а зв и л и в нем чувс тво изящного, которое
было ею еди нстве нн ы м наслаждением, его «до сто ин с твом
и, может быть, спасением». Гончаров говорил, что сво1Им
вдохновенным, горячим словом Надеждин вводил в таин­
ственную даль др,евнеrго мира, передавал дух, быт, и с торию
и - и ску сс тв о Греции и Ри м а , Ч Т'О о н оди н заменял десять
п р о ф е ссоро в, что р а з носторон н о ст ь его была необ ы ч а й н а II
что н а его л екциях можно было научиться чи сто му 111 и з ящ­
ному складу русского языка, п о то му что, «нз л и в зя гор1ячо·,
по ч т и страстно, сокровища знания, он учил н м а с т ер,с ко му
владению речи». Лек Ц ии его привлекали всегда то,л пы слу ­
ш а т е л е й , и именно в ею u уди торю r в оз н и к а л и те настрое­
ния, о которых так восторженно п исал П. В. Анненко в :
«Каким-то торжеством, светлым, радостным чувство:-�
испол нилась жизнь, 1югда указана была возможность объ­
яснить явления природы теми же са м ы м и законами, I\аким
подчиняется дух человеческий в своем развитпи, з акрыл,
п овидимому навсегда пропасть, разде.Тiяющую два мира_, 1 1
с д е JJ а ть из них единый сосуд для вмещения в е ч н о й иден
11 в е ч н ог о разума. С какоii ю11ошесской б л аг о р о дн о ii го р ­

достью понималась тогда часть, предоставленная- человеку
в этой вс ем ир н о й жизни !.. На конце сего в оззр е ния с тоял н ­
н р а в с твен н ы е обязанности, и одна из н е об х оди мей ших обя­
заююстей-высвобождать в с е б е самом божественную ча сть
�шроrзой идеи от всего с л учайн ого , нечистого и .� о ж н о го ,
для т о го , чтобы иметь п р аво на блаженство действ1пето­
н о го р азумного существования» 1 •
Эти о тз ы вы я сно с в идет ел ь с т ву ю т о выдаю щей с я 1хм1 1
Н а д ежд и на в к а ч е с тв е JJу�ювсщителя идеалистиче<?кой моло­
дежыо тр ид цат ых годов. Их об щего смысJrа пс могут -по­
колебать пекле.дующие н ападки - IЫ· Надеждина и с влд е ­
тttльств G - К. Ак са ко в а , что - молодежь .вско_рс ос тыла в сво ем
у в .7! е ч ен и и , что она cr.:opo - за111 :2тилэ, «cyxocт_Li �;:го слои, с о б -

1 83

ственное безучастие к предмету и недостаток серьезных
Ещнятий». Но даже и после этого, по словам Аксакова, «сту­
денты его любили и, уже не увлекаясь, охотно слушали
его р'е чь». Не могут у малить влияния Надеждина и недо­
статки его : гибкость, приспособляемость, лукавство, отсут­
,
стви е твеР'дых убеждени й и беззастенчивая споообно стъ
менять их. Известны о"бвинения Надеждина в -гом, что свою
защиту классицизма он начал в «Вестнике Европы» то ль ко
потому, что во главе этого журнала стоял Каченовский,
противник романтизма и враг Полевого, влиятельнейший
член филологического факультета, от которого 1ависело по­
лучение Надеждиным кафедры в университете. Историки
литер атуры, развен:чив.а ющие в наше время Надеждина, как
С. А. Венгеров, подч еркивают, что как т олько Надеждин
достиг своей цели, он почувствовал себя независимее, nе­
р�е м енил фронт и повернул к Пушкину, на которого раньше
нападал из угодливости к ревнителям старины. Во всех э rих
обвинениях много справедливого. Но отсюда далеко до су­
рового приговора С. А. Венгерова, чю Надеждину «былq
решительно все равно, чем бы ни заниматься».
Вопрос о влияшш Надеждина на Белинского разреша'лся
в по,тюжительном смысле со времени Чернышевского, кото­
рый пр11давал крупное значение этому влиянию в своих
«Очер ках гоголевского периода». Этого взгляда держались
и Пыпин, и С к аби ч ес к иii п ряд других исследоват1еJiей.
С. А. Венгеров в своих примечаниях к «Литератур:ным ме­
чта ш 1 н �1 , > GеJшнскоРО' п одверг тщательному изучению этот
вопрос н почти совершенно отверг 1ш1юе бы то н и было
значенае Надеждина в 11сто1яш у мственного развптнн Б е ­
m ш с к ог о .
С. А. Венгеров п риходит к заключению, ч т о в
р,яду п о ,nож1псльных вл�ш ш�'ii Б елински i i о бязан Надеждину
кое-какимп эстетич.ескшш 1юложениями, которые, однако, вы­
сказан ы Надежд1шы111 только мимоходом и н:имало н с со­
ставляют 'его духов.ной собственности. Эти эстетические но­
ложешш 11редставля ют собою то,11ько часть шедшего к нам
13 к о н це �шадцэ 1 ы х 1 1 1 1 a 1 1 J ,'J l' ' J р 1 1,.:щатнх г о до в цеаьш р я ­
дом пyтt'ii ш 1 1 ро к о 1 'i.J п отока вт1нния немецкоii филооофш1 н
в частностп шеллннгнзма. Ecmr, по мнению Венгерова, на
то «J1учшее>\ чт�о : 'е сть в <iЛитсратурных мечтаниях», На­
дежд1ш пс имс.тr влияния, то «худшим» Бет,ц� скиli обязан ему.
1

1 84

,

Доказательства Венгерова и ногда носят априорный ха­
ракт•ер, вроде, н:а'пример, T!Qrгo, что «Э1т от умный, но бес­
принципный человею> н1е мог оказать серьезного влияния
на « Н е истов ого Виссариона», что «производить Надеждина
в у чи т1е ля самогю благород но!'о из люд ей своего вре ме ни , ­
можн10· ли выдумать большую логиче:скую н есооб:р:а зност:ь?»
и т. п. Все это псшю�огически Чi))�езвычайно спорно. Мож­
но указать тысячи цримеров литературного влияния друг
на друга людей различных характеров и разного мораль­
ногю у.р овня. Совершенно исключительная начитанность На­
де ждин а , его необыкновенная любовь к книге, к воп1росам
ф илософии и и ску сс тва , его редкое красноречие вполне
могли искупить изв·е стное, с в о йс тве нн о е е му безу частие к
различным литературным и политическим направл1е1Н иям. В едь
и сам Венгеров признает, что «ВО все он вносит одну и ту
же ог,ромную эн е р г и ю, один и т·о т же• блеск ума и знаний,
но и один и тот же внутренний холод, без малейшего со­
жал1е ния меняя одну �обла,сть знания и деятедьности па
дру гу ю » . Ведь сум ел же На де ждин поднять на редкую высоту
cвo'ii журнал «Телес°k:'JП» и прнлож·е ние «Мол·ву», сделать их
три бу н о й IЮ·В ЫХ тпературных и о бщественных настроений.
Сумел он сделать CI'O· сот:JJудниками всю унив.ерситет1с:к,У ю
молодежь, вошедшую в состав кружка Станкев,ича (Став­
кевач, Красов, ПетJJ'ОВ, Сергей Строев, Констанпш Аксаков),
по собствешюыу свндетельству С. А. Венгерова, а главное,
сумел сделать его деятельным оотруд1шком, первым 1<р1пи1 .; о м , а в с коре п р едактором:----Белинского. Все писавшие о
Над еждI 111 е н с о трица ют Т'О·Г О факта, что он принадлежал
к числу уч е11ейшнх н обра·�·ованнейших людей С'воеrо в р е­
мени. Вес отмечают его 1,;.ро 11отливую редакторс·кую работу,
ча сто к·ор·енную перер.а-ботку присылаемого материала, ·ei·o
разностороннюю талантливость. Это трудолюбие Надеждин
перенес 11 на редактирование <()Ку рн ал а Министерства внут­
ренних дел», когда ему п1щшлось взяться за, это дел:о пocJJe
своей ссылкн. И, ко н ечно, т1fJ'ебуе т с я известная па.т яжка,
1 1 1 06Ь1 п ршшса а, в ст э го '�основной черте его пс11хологш1 т су т ст в ню г.�убокого вну т<реннего щпереса", н наз6ать это
с< ра б о т о й из л юб в 1 1 к п р о ц е с с у работы». Трудно сказать,
поч�му это т�рудо л ю би.е не могло вытекать нз тех же по­
бужде н ий , из 1.;аю1 х , по мне�-r ию Венгерова, вы тек а л а т ща 1 85

тельная редакторская работа
аудитории хорошую

Салтыкова :

умственную

«дать огромной

пищу». Может быть, и

верно, что «Журнал Министерства внутренних дел» не был
н икому нужен и никем не читался, х·отя это подлежит еще
проверке. Но, вероятно , в министерстве смотрели на это дело
иначе, и едва ли можно требовать к ответу Надеждина за
то, что он стремился придать возможно лучший вид казен­
ному журналу и просто по инерции применил: к его редакти­
рованию те ме11оды, которые применял, создавая один из
лучших журналов той эпохи-«Телескоп».
Наконец необходимо определить самое слово ((влияние».
Само собою разумеется, что идеи , которые проповедывали
«Телескоп» и Надеждин, нс были его исключительной соб­
ственнос1 ью. Можно думать, что Б ел инский и без Надеж­
дина нашел бы свою · дорогу, но мы уже дав.но не погiи маем
сл ов а «влияние» в том смысле, что· выдающийся писатель
возникает только потому, что ·он вст�р•етил выдающегося
писателя старшего поколения, услышал о т него ряд идей,
воспринял ряд образов и стал их рззвивать дальше. М ы пре­
красно знаем, Ч'ГО главным фактором возникнов ения у нас
и широкого распростран ения шеллингианства б ыла социаль­
н ы е пр ичины, которые одинаково влияли с разл'Ичными ук.ло­
нами и на Полевого, и на Надеждина, и на Белинского, и
Hq_ мн9гих друп1х. Конечно, ес.1Iн не от Надеждина, то от
коr>о-нибудь другого мог б ы ус.1Iышать Белинский о _ роман­
тизме

1{

КЛаССИЦИЗМе, НО факт ОСТdСТСЯ факТОМ, ЧТО на

IIepBЫX

шагах
своей литературной деятельности великий критик
встрелы1 журнал, в котором находили лучшее освещею1е,

наиболее глу бокое н талантливое, самые волнующие и акту­
альные идеи того времени, и что создателем и душою этого
журнала был Надеждин ; что это б ыл ч елонек, стоявший на
высоте соВ1р еменных ему европейских знаний, что он им е.JJ
вес данные для тою, чтобы руководить мысJiящей частью
общества. Еслп Надеждин пришел к этому собствешшм11
силами) трудом и энергией; если ·На · этом пути он прибегал
часто к сомнительным "ор.едствам, - I\ изворотливости . и хитро­
сти, то едва ,тш · все Э1'0• могло затмить в глазах � �·ли:н.е1юго
его крупные достоинства как писателя, особенно в моJюдые
г одь� жиз1щ Белинс1vого, 1щгда, как мь1 виде ли, Над<;;ждин
186

умел про изводить неотразимое впечатление на свою юную
аудиторию.
Впоследствии сам Белинский сумел подойти к Надеждину
правильно. Он 11оже отмечал отсутствие искренности и пря­
моты в Надеждине, ·его желание приспособиться к «з1ко­
ренелым предубежден'иям докюров» при его нападках на
Пушкина, леrкую п еременчивость его взглядов. И тем нс
менее Белинский отличаЛ' его оригинальность, бойкость и
резко сть суждений. О н указывал, ч·ю этот противник ро­
мантизма «понимал романтизм лучше его защитников и был
не совсем искренни м поборником классицизма, так же, как
и не совсем исюр�енним врагом романтизма». Он считал «спр1ведливой и глубокой» истину, впервые сказанную и рэзви­
тую Надеждиным, что «rюэзия нашего времени не должна
быть ни классическою (ибо мы не гр>еКИ' и не римляне), ни
романтичесюою (ибо мы не палладины средних веков), но
что в поэзии нашего в1ремени должны примириться обе эти
стороны и произвести новую поэзию».
Надеждин, как и Полевой, стоял у Пiреддверия нашего
нового обществеmю-литературноrо сознания. О н принадле­
жа,;r той смутной и исполненной внутренних противоречий
элохе, �югда объективные условия н е давали никакой во:=>­
м:ожности сколько-нибудь четко определить общественное
значение того или иного направления, той или иной группы
идей. Но несмотря н а свои монархические взгляды, на из­
вестный общественный индифферентизм, Надеждин, по срав­
нению с Полевым, п редставляет некоторый шаг вперед в
истории нашего сознания. Ero смутные и скания принципов
<'новой поэзии», которая не похо·ж а вполне н и н а романтизм,
ни на классицизм и в которой нетрудно уловить зародыши
будущего реализма,-эти искания, несомненно, пролаг<lли
дорогу Белинскому и нашей последующей общественной
критике.
П. К о г а н .

187

В. Г. Б ЕЛИ Н С К И Й
В широких читательских кругах, да и среди писат·е�ей
и ученых, которым чужды методы мар;к систского а .н ализа,
принято думать, что литературно критические взгляды
В. Белинского, как и все его умственное развитие, шли путем
н епримиримых противоречий, скачков, что в его творчестве
были темные провалы, из-за, которых он безумно страдал.
Ю. Айхенвальд, например, писал :
-

«Белинский-это легенда. То представление, которое по�
лучаешь о нем из чужих прославляющих уст, в значитель­
ной степени рушится, когда подходишь к его книгам н е ­
поср едственно. Порою дышит в них трепет искания, горИт
огонь убежденности, блещет красивая и умная фраза,-110·
все это беспомощно тонет в водах удручающего многосЛ о­
вия, оскорбительной недодуманности и частых противоречий.
Белинскому не дорого стоитr слова." Б е.1 инский н енад ежен ...
У н его не миросозерцание, а миросозерцания». _
Это, конечно; н е так.
Между взглядами критика в. 1 839 го ду, ярко выражен­
ными в «Очерках Бородинского _ сражения», и тем, что он
п11сал во «Взгляде на русскую литер атуру- 1 847 года)>; сеть ко­
лоссалы-1еiiшая разница, но; ка·к справедливо заметил в свое
время Н. Чернышевскш\ умственное раз в итие к ри тика ШJЮ­
е с т е ст в ен н ым логнческим путем, 1юсл едо в ат е ль н о от ll k�л-_
линга, Фихт е н Гегеля к Феii е рба ху , от IIдеализма к ма­
териализму, к утоrшческому социализму. Путь этот для
В. Б елинского бьщ тяжел : он был полон напряженнейших
фнлософско-·обществен11ых исканий и мучптельных н рав­
ственных испыта1шй. Бел-инскИ1Г- был человек стра ст ньiй
«неистовый», п р ям ой . Ему свойственна была изумительная,
н едосягаемая чуткость мысtш, он не боялся самых язвитель�
ных и самых суровых о себе суждениi!
,

.

1 88

Характеризуя Белинског6, А. Герцен писал : <<Б елинский,
самая деятель:ная, порывистая, диалектическая-страстная
натура бойца». Если он во ч'Го-либо уверовал, то <<Н е бледнел
ни перед каким последствием, не о станавливался ни перед
нравственным приличием, ни перед мнением других, ч его
так страшатся люди слабые и несамобытные».
Все это обостряло и усложняло Процесс умственного ро­
ста критика. И все же он, законоМ:ерн:о развиваясь, поднял·ся
на такую высоту теоретической м ысли, какую только м �жно
было занять в условия х общес:гвенно-экономической дей­
ствительности того времени.
Белинский был духов.н ым вождем, «властителем дум» со­
временников. Его значение Н. Чернышевский определил
так :
«До Белинского наша критика была отражением то фран­
цузских, 'Ю немецких теорий, потому во-вс е не имела ясности
и оп ределе:кности в ·своих основных воззрениях, а при оценке
существею-юго смысла и достоинст'В,а литературных явлений
если высказьш.ала много в ерного, то почти всегда или оста­
вляла многое недосказанным или примешивала к верным
замечаниям странные недоразумения. Вообще мнения луч­
ших критиков, предшествовавших Бе711и нскому, очень скоро,
втечение каких-нибудь пяти-шести лет, оказывались устарев­
шими, неоснователъными или односторонними". Напрогив,
суждения Б елинского д:о сих пор сохраняют всю свою цену,
и верность их вообще такова, что люди, восставшие против
н его, почти всегда правы были только в том, что заимство­
вали у не!'О же самого».
БелинскИй оставил: нам интереснейшие и поучительные
оцеюш Пушкина, Гоголя, Лермонтова, Достоевского и других.
«Что бы ни случилось с русск ой литературой , как бы
п ышно н и развилась она, Б елинский всегда б удет ее гор­
достью , ее славоii , ее украшением»,-писал Н. Добротобов.
Г.

Плеханов, находя эти суждения недостаточными, до­

бавил :
«до сих пор каждый новый шаг вперед, делаемый нашей
общественной мыслью, является новым вкладом для решения
тех основных в опросов общественного развития, наличность
которых открыл Б елинский чутьем гениального соцИолога ,
но которые н е могли быть решены им 13следствие крайней
отста лости современной ему российской действительности».
-

18 )

Этот :взгляд и поз волйл заявить , чт,о в наше время · Б е­
Jшнский несомненно был бы не последним членом политбюро
ЦК ВКП. К оммунистическая партия осуществила страстную
мечту критика о сильном, активном, мыслящем, дисциплини­
рованном меньшинстве, которое совершило дело социального
переворота, опираясь на массы. Он пророчески предвидел,
что Россия, раньше чем Запад, создаст социалистические
формы человеческой общественности. Недаром все передо­
вые л юди русского общества всегда учились у Белинского.
А Луначарский в юбилейные дни 1 923 года поэтически
сказал :
«Мы находимся п осредине rюJюводья этой реки , но у
истокоu е е все ж е е ще видна коv:юссальная фигура Белин­
ского с глазами , вперенными в туман грядущего. Он ст1оит
там, величественный пророк с ор.l]иными очами, первый апо­
ттол народного сознания».
*

+:·

*

В. Белинский по своему происхождению разночинец. Отец
его-флотский врач. Родился знаменитый критик в Свеабор­
ге 1 июля 1 8 1 1 года. Детство его прошло в эахолустной
м ещанской обстановке , в Чембаре, уездном городе П ензен­
ской губернии, куда перевелся на службу его отец. Отец, по
характеристике одного из родственников, был «человек бла­
городнейший в высшей степени, с чувствами высокими,
р ожденный с отличными способностями, но убитый м елоч­
ной жизнью в Чембаре, заброшенный в дикий бурьян , в круг
людей, между котор ыми". тщетно искать следов истинного
человечества» . Все же J(ритик не любил своего отца, потому
что последний терпеть не мог мальчика, «ругал, унижал,
придирался, бил нещадно». Мать б ыла уездная кумушка,
бросала ребенка с нянькой, а последняя «душила и била>J
его, чтобы о н н е беспокоил ее криками. Была она бешеного
нрава. В семье р ебенок был чужой. Прямота и резкость
отца, н еистовый темперамент матери, религиозный экстаз
деда-священника , подвижника и аскета, сильно повлияли на
хар,а ктер «не�и ст'ового Виссариона» , страстного и упорного
искателя правды жизни.
Начал свое ученье Белинский в ч ембар·с1юм уездном учи­
лище, увлекаясь Карамзиным, Херасковым, Державиным, Су1 90

Дмитриевым, ь огдановйчем, К рыловым и други­
ми. Стихи их н еутомимо , без всякого разбору, он переписы­
вал в свои тетради. С осени 1 825 года Белинский перешел в
пензенскую гимназию, в которой он попрежнему жил инте­
р �сами русской литературы XVIII в ека. От Державина через
)Куковского юноша подошел к Пушкину ; последний оказал
на н его очень сильное влияние. Уже в эти годы Б елинский
поражает окружающих прямотой, силой и самостоятель­
-ностыо своей мысли. В конце 1 828 года Б елинский бро­
сает гимназию, возвращается в Чембар и готовится к всту­
пительным экзаменам в Московск,ий универrситет. Осенью
1 829 года Белинский поступил на словесный факультет . Он
был полон радости, увлекался театром, восхищался Мочало­
вым- и Щепкиным. Стремясь к известности я желая зарабо­
тать, Б елинский в конце 1 830 года nише_т «драматическую
повесты) в пяти действиях-«Дмитрий Калиншн. Произве­
дение это полно мелодраматических моментов, в художе­
ственном ·отношении слабое. Но в н ем ярко выражен социаль­
ный протест против крепостного права , против помещиков как
класса ; в нем прозвучали первые ноты социальности, ко­
торая окрасила вс·е мпровоззрение, всю деятельность этого
че.повека, но все же надо . отметить, что политические по­
нятия Белинского в то время были наивны, он не понимал
природы самодержавия и н е делал соответствующих вы­
водо·в. «Белинский в 1 831 году был бесконечно «благонравею)
и к общему строю русского государственного уклада опю­
сился с полным одобрение м)),-справедливо замечает С. Вен­
геров. Несмотря на это, драма была признана безнравствен­
ной, позорящей университет, автору грозили ссылкой R
Сибирь, лишением прав состояния. Все это так потрясло
БеJшнскоrо, что он заболел. В 1 832 году университетс�юе
начальство, воспользовавшись болезнью Б елинского и тем,
что он п ропустил экзамены, исключило его из ун и верси­
тета «ПО слабому здоровью и прпэтом по ограниченности
способностей)).
- Очутившись без средств , без всякой моральной поддерж­
ки, Б елинский все же н е упал духом. О н верит: <<Я нигде
и никогда н е пропаду)). Он знакомится с Надеждиным, изда­
телем «Телескопа)) и «Молвы)), помещает у н его п ереводы
с французского, i1щет уроков, зарабатывая в м есяц пятнадiv1арокО·ВЫМ,

19J

�ать-двадцать рубл ей . О с енью

1 8З4

года в «МолвЪ>

nоя­

вились «Литературные м ечтания». Белинский сразу стано­
вится известными ·критиком. Статья имела колосса льный
успех, она составила эпоху в истории русской критики.
Белинский с увлечением отдается . журнальной работе, вскоре
заменяет Надеждина и, након ец, стаН'овится полноправным
редактором. С 1 834. по 1 836 год Б елинский работает в
«Телескопе» и «Молве», в 1 838- 1 839 годах в «Московском
н аблюдателе», в 1 839- 1 846 годах в «Отечественных за­
п исках», в 1 846- 1 848 годах-в «Современнике».
"Всю жизнь Б елински�й прожил в б едности. Она све.па
его в могилу, она м ешала ему систематически п ополнять
образование, ставила его в положение ученика перед теми,
выше котюрых он был на целую голову. Он был умстве1нный
пролетарий. В то время как Станкевич, Бакунин и дру1·ие
жили на средства от свюих крепостных и никогда не дума­
ли о своем положении, Бе:JГинский в одном из писем к Ба­
кунину из Пя тигорска писал:
«Я ·бы выздоровм душевно и телесно, если бы будущее
н е с11ояло ,пере�о мной в гровном :виде, е сли бы приезд мой
в Москву был обеспечен. Вот что убивает и :иссушает во мне
и сточник жизни. Едва родится во мне сознание силы, едва
почувствую я теплоту в еры, как квартира, авошная лавоч­
ка, сюртуки, штаны, долги и вся эта мерзость жизни тотчас
убивает cиJily ,и вер;у, и тогда я могу только и грать в свои
козыри или шашки».
Б елинский был среднего роста, н екрасивый, с п онурой
головой . Прелестны были белый лоб и «голубые , с эолотыми
и скорками в глубине зрачков» глаза. Голос у н его был слаб.
Среди чужих людей он робел, терялся. Когда же дело ка­
салось убеждений, Б елинский быстро загорался. Он нс боялся
о себе никаки х суждени й, нс боялся, что его назовут под­
лецом и льстецом. Ему б ыло «легче умереть с голода". чем
потоптать свое человеческое достоинство, уш1з1пъ себя перед
кем бы то ни было или продать с ебя».
На какой - то литературной вечеринке - рассказывает
А. Герцен-один магистр, доктринер и чопорный педант,
утверждал, что Чаадаев поступил «гнусно», «презрительно»
и за свое философское письмо п отерпел наказание вполне
зас.7Jужешю. С:порил Герцен. Белинский прислуши вался.
1 92

В. Г. Б ЕЛ И li С \<И Й .

«В образованных странах,--сказал с н еподражаемым са­
модовольством магистр,-есть тюрьмы, в которые запирают
б езумных, оскорблявших то, что целый народ чтит.. . и п р е­
красно делают.
Б елинский вырос, он был страшен, велик в эту минуту ;
скрестив руки и глядя прямо на магистра, он ответил глухим
голосом:
- А в еще более о бразованных странах бывает гильоти ­
на, которой казнят тех, которые находят это прекрасным.
Сказавши это, он бросился в кресло изнеможенный и
замолчал. При слове «гильотина» хозяин п обледнел, гости
обеспокоились , сделалась пауза. Магистр был уничтоже н.»
В своей жизни критик не раз проявлял свои симпатии
революционному терроризму.
Умер Белинский в 1 848 году 28 мая. Много бед ожидало
его, если бы он остался жив. Тургенев писал в своих «Вос­
поминаниях» : <;Нс раз приходится слышать слова : такой-то
во-время, кстатн умер". Ни к кому они так, н есомненно, нс
примеляются, как I\ Б елинскому».
Белинский не избежал бы участи многих передовых Jrю­
дей того времени. Крепость, каторга были ему уже приго­
товлены. За ним зорко следило Третье отделенье. Известная
картина художника Наумова изображает тот момент, 1югда
к умирающему писателю п ришел жандарм в связи с аноним­
ным письмом гр. Орлову о низвержении самодержавия.
Перед смертью Б елинский долго говорил, как бы обра­
щаясь к русскому народу, но р ечь его была бессвязна, и
тру дн о было что-либо разобрать.
*

+:·

*

В. Белинский жил во времена, когда совершенно невоз­
можно было ожидать, что народ сам непосредственно вы­
стуnит на арену общественной деятельности. Перед:овую и
значительную роль играло еще дворянство, о:ю чувствовало
свое привилегированное положение и теоретически тяготи­
Jiось им, многие были п ротив самодержавного 11орядка , но
все же они были дворяне. Они не в состоянии были активно
вести борьбу п ротив существующих условю"r жизни, они н е
могли подрубать тот сук, н а котором они сидели. Нужна
была новая общественная группа, которая была бы ближе
широ1шм массам, крепче была бы с ними связана, владела
13

Очерки п о истJрии русской критики

193

бы достаточным о бр азован и ем и был и б ы е й чу жды д во ­
рянск и е предрассудк и . На Западе анал·ог и чну ю соци аль ­
ную функци ю выполн и ла бу ржуаз и я и частью �,'! елкобу р ­
жуазная и нтелл игенци я. В Росс ии буржуаз и я н е б ыл а еще
к ру пной с илой. Ее общественное значе ни е было м и н и мально.
Всю общественну ю работу взяла на себя так называе м ая раз­
ноч и нная и нтелл и генци я , которая смени ла дворянскую и нтел­
л и г Ен ци ю . Разноч и нец ш ел из сл оев , бл и зко с тоящи х к народ­
ным массам , и з среды н и зшего дух·овен ства, м елк ог о ч ин овн и ­
чества , разори вшегося мелкого дворянства, врачей , фельдше­
ров и т . д. У разноч инца н е б ыл о ср едств к спокойному су ще­
ствовани ю, и е было у н его связей с си льным и м и ра , н а
себе он с и льн_о ч увствовал всю «гнус н ость росси йской д е й ­
ств ит ельности ». Разноч и нец стрем и лся к образован и ю , мыс­
л ил оппози ци онн о и временам и даже революци онно, был
озлоблен, ж и л страстным протестом п роти в су ществующего,
е г о воля была устремлена к разрушен и ю его. В св оем стре­
млен ии он мог п оложи ть ся только на себя, отчасти�на на­
родные массы , которые н ужно п росвети ть поли ти чески и
п однять ку льтурно, чтобы векам и накоп и вшееся недоволь ­
с тво .с вои м положени ем можно было направи ть на верный
путь . разрешен и я соци альной задач и . Бел и нски й б ыл оди ­
нок. На народ он н е надеялся. О н на н его м оли лся, жи л
его страдан и ям и , но он хорошо сознавал, что крестьянство
и нертно, что у строить свою жи знь оно еще н е может. Со­
знан и е этого вызывало и ногда и з уст . кр и т и ка самые су ро­
вые су жден и я по адресу масс. Он г о вор и л : «В народе есть
'
потребность н а картофель, но на конст и ту ци ю -· н и м ал е й ­
шей ». . Все же он п р екрасн о пон и мал , что у му ж и ка много
здр авого пол ож и тельного смысл а, что е г о н е у влечешь не­
сбыточным и фантаз и ям и , что он п роза и чен и требова телен.
И в этом кр и ти к в и дел залог того, что народ в конце
кон цов возьмется за дело своего освобожден и я. Свои м про­
з орл и вым взглядом о н п онял, что дворянская и нтелли генци я
даже в самых л у чши х свои х представи телях отжи вает свой
в е к (эт о впосле д ствии блестяще доказал другой вели к и й
кр и т и к , Н. Добролюбов) , о брати л с вой взор на бу ржуаз и ю
и осознал ее прогресс и вну ю роль в предстоящем разви т ии
Росс ии . Б у ржу аз ии Б ел и н с к и й , ко н еч н о, н е люби л, но он
1.94

rюнимал, что буржуазия нам нужна, что она создаст почву
для соцпат,ного и культурного п одъема страны. Нужно
было преодолеть сильный славянофильский аредрассудок,
что России буржуазия не нужна, что Россия в своем разви­
тии пойдет своим ос обым путем, отличным от Запада.
Что же о ставалось делать Белинскому ?
Просвещать о бщество, неустанно и резко критикуя суще­
ствующее п оложение вещей. И действительно, вся литератур­
ная деятельность Белинского по своему внутреннему �одер ­
жанию была критикой и протестом п ротив общественного
уклада жизни, за исключением небольшого периода его увле­
чений «разумной действительностью» Гегеля. В других усло­
виях Белинский наверное был бы политическим борцом и
вождем. В России того времени эту роль выполняла лите­
ратура, только через нее можно было высказать что-либо
смелое и свободное. Но и тут стоя ли на пути Тр�етье отде­
ление, царская цензура. Положение б ыл о трагическ ое , без­
выходное. Белинский сгорел от мучительнейших страданий
в €воей безнадежности , почти ни на минуту н е прерывая
своей беспощадн ой кр�и тики , -он искал средств и путей, что­
бы низвергнуть существующий гнет.
Б елинский б ыл трезвый реалист, как и вся .тштература
того времени. Он жаждал видеть реальные результаты своей
борьбы, он готов был признать насилие, лишь бы оно раз­
.
решило социальную задачу. Недаром он так восхища л ся по­
л ожением, что п раво есть сила и сила есть право. Он б ыл
б оец, был революционер. Отсюда его п реклонение перед
П етром I, который, использовав новые общественные силы
и условия, п одготовленные так называемым «Смутным вре­
менем», сумел круто п овернуть благодаря своим реформам
развитие России.
Во имя ч его боролся Белински й ? Перед сознанием Б е ­
линского носился социалистический идеал. Социализм его
был, конечно, утопический, в те времена он и не мог б ыть
иным. Критик верил, что Россия, учитывая опыт Европы,
скорее п ройдет этапы своего развития и создаст новые , бо-.
лее высокие формы общественности. Критик б оролся за сво­
бодную личность. Эти мысли с не м еньшей силой после
п овторил Н. Добр олюбов.
1 3*

195.

Б елински й прошел мучительный путь от идеализма к
материализму, от Шеллинга к Фейербаху. Он был просве­
титель, он переоценивал силу и общественное значение мыс­
ли,_ разума, н о поскольку он трезвый реалист, поскольку ему
б ыли чужды фантастические с оциальные утопии, он ставил
вопросы почти помарксистски. Недаром Г. Плеханов так
сильно любил Белинского и так много п исал о нем. Увлекал
Белинский и своей готовностью на все жертвы п ри разре­
шении поставленной задачи.
Принято очень мноrо говорить о Белинском как о знаме­
нитом критике, как о мыслителе, мало говорят о нем как
о социологе, а несомненно, в других исторических условиях
он был бы социологом. Русская литература, которую он так
страстно и мучительно любил, которой он жил, была близка
ему 1-Ie сама п о себе, хотя Белинский во многом был эстет,
а тем, что искусство и литература в частности есть выра­
жение идеи , есть выражение мыслей, чувств, нужд и чаяний
народа, есть величайшее служение народу. Это и опреде­
л ило весь характер литературной деятельности i<ритика, его
глуоокии р еализм, страстное искание п равды, треоование
художественной убедительности .
�

"

�

*

*

.

*

Как литературный критик Б елинский определился с пер­
вой своей статьей 1 834 года «Литературные мечтания». В
н ей сразу был намечен перелом в направлении русской кри­
тики. Раньше критика б ыла п о преимуществу художествен­
ной, узко литературной, эстетической,-теперь о на становит­
ся выразителем определенного мировоззрения, средством
борьбы за общественные идеалы, средством п росвещения,
политической и культурной пропаганды. Задачи критики и
литературы те же, что и науки, только литература говорит
особым языком.
В это время Б елинский сильно увлекался ранними про­
изведениями Шиллера. Как признавался сам критик, они вну­
шали ему «дикую вражду с общественным порядком во и мя
абстрактного идеала общества, оторванного от географиче­
ских и и сторических условий развития, построенноr>о на
воздухе». В нем развивался «абстрактный героизм». Страш ­
ная, отвратительная николаевская действительность, душив196

шая все живое, заставляла страстно, напряженно и н ервно
искать выхода. Б елинский ухватился за учен и е немецкого
философа Ш еллинга, с системой которого он познакомился
в кружке Станкевича. Б елинский рассуждал так : вселенная,
весь мир есть «дыхание единой вечной идею> в ее бесчис­
ленных проявлениях. «Идея живет: мьr ясно видим это на­
шими глазами. Она мудра, ибо все п р едвидит, все держит
в равновесию>. «Бог создал человека и дал ему ум и чувство,
да п остигнет сию идею своим умом и знанием, . да приоб­
щается к; е е жизни в живом и горячем сочувствии, да разде­
ляет е е жизнь в чувстве бесконечной зиждущей л юбвю>.
Отдельные народы-индивидуальности человечества. Каждый
народ выражает какую-либо одну сторону жизни ч еловече­
ства согласно п р едоп р еделению высшей воли. Жизнь-ве­
ликий дар провидения. Назначение человека, народа и чело­
вечества-выявить в себе идею божества, челов еческое
достоинство. Два пути указаны человеку : «путь р а з у м е­
н и я и путь ч у в с т в а, и благо ему, когда они оба сли.
ваются в пути деятельности».
Вся статья проникнута примиряющим настроением ; кри­
тик в ерит, что в ечная божественная идея, управл1:1я миром.
управляет и ходом русской истории, ведя русский народ
к осуществлению в миров ой жизни того назначения, ч·ю ука­
зано провидением.
«Литературные мечтания» п о существу своему-краткая
история русской литературы ; автор доказывает, что у нас
нет литературы. «У нас н ет литературы : я повторяю это
с восторгом, с наслаждением, ибо в сей истине вижу залог
наших будущих успехов»,-писал Белинский. Русская лите­
ратура, по его мнению, представлена только ч етырьмя писате­
лями : Державиным, Крыловым, Грибоедовым и Пушкиным.
Статья представляет исключительный интерес теми стро­
ками, в которых критик свои общие взгляды применяет к
толкованию .11итературных явлений. Он заявляет : «Изобра­
жать, воспроизводить в слове, в чертах и красках идею все­
общей жизни природы-вот единая вечная тема искусства».
«И с к у с с т п о есть ·В ы р а ж е н и е в е л и к о 'й е д и н о й
и д е и в с е л е н н о й в е е б е с к о н е ч н о р а з н о о б р а з­
н ы х я в л е н и я х. Прекрасно где-то было сказано, что по­
!3�сть �сть к р аткий эпизод из бесконечной пщэмы судеб че1 97

ловеческих. Под это определение пощюдят все роды худо­
. жественных созданий». Отсюда вытекает и общая задача и
. цель искусства : «Все искусство поэта должно состоять в том,
чтобы поставить читателя на такую точку зрения, с которой
бы ему видна б ыла вся природа в сокращении , в миниа ­
тюре, как земной шар на ландкарте, чтобы дать ему почув­
ствовать влияние , дыхание этой жизни, которая одушевляет
вселенную , сообщить его душ е этот огонь, который согре­
вает ее». «Единая вечная идея» проявляется в борьбе м ежду
добром и злом. Литература отражает эту борьбу, она служит
нравственной иде е : «Эстетическое чувство есть основа добра,
основа нравственности , но п оэт н е должен ставить себе це­
лей, н е должен задавать задачи». Его б еспристрастие, его
холодность-«велича'й ший зенит художественного совершен­
ства, есть и стинное творчество, есть удел немногих избран­
ных." В самом деле, разве вы можете назвать то или другое
явление прекрасным , а это безобразным?.. Разве не один
и тот же дух божий создал кроткого агнца и кровожажду­
щего тигра ?"» В духе философии Шеллинга он отводит
.искусству роль посредника между единой вечной ндеей и
к он ечным , м ежду божеством и человеком. Оно должно дать
почувствовать красоту и сущность жизни , одухотворяющей
вселенную. Человек, отвлекаясь от своего я, получает эсте­
тическое наслаждение от произведений искусства «В живом
сочувствии с общей жизнью». П отребность творить прихо­
дит к художнику помимо его в оли, она же дает ему и дею.
«Когда п оэт говорит, то хочет выразить в поэтическо·м сим­
вол е какую-нибудь идею, следовательно имеет цель и дей­
ствует с сознанием. Но ни выбор идеи, ни ее развитие н е
зависят от его в оли управляемой , следовательно его действи е
б е с ц е л ь н о и б е с с о з н а т е л ь н о». Так Б елинский объ­
ясняет свое основно·е положение : «бесцельность с целью,
б е с с о з н а т е л ь н о с т ь с с о з н а н и е м». Он против тен­
денциозности в п оэзии. Различает Белинский поэзию и д еа л ь н у ю и р е а л ь н у ю. Предмет вдохновения первой­
мысль, предмет второй-действительность ; она н е пересоз­
дает жизни, а только воспроизводит ее. Если п оэзия «идеаль ­
ная гармонирует с чувством, а реальная-с истиною пр ед­
. ставляемой ею жизни» , -они равны.
Говоря в своих статьях о лите р ату ре и Рщсии, Бе,1щн-

с1шй этого п ериода цели1<ом исходит из философии Шел­
тшга. Противопоставив действительность идеалу, признав
действнтелыюсть выражением «единой вечной идеи», объ­
явив действительную жизнr� «призраком, 1111чтожеством, пу­
стотой, отр и цанием», он провозгласил действителыюii
жизнью жпзнь идеальную. Это толкало его на путr, пр1iми­
рення с жизнью, критик живет абстрактной правдой, отвле­
ченным идеалом. Он прекрасно до1<азьшает, что (!литература
сеть народное самосознание , и там, где нет этого само­
сознания, там л и тература есть скороспелый плод или сред­
ство 1.: жизни, ремесло известного класса людей». Но что
такое народное сознание, народность в литературе ? «Отра­
жение индивидуальности, характерности народа, выражение
духа внутренней и высшей его жизни со всеми се типиче­
скими оттенками, красками и родимыми пятнами». А что та­
кое жизнь народа ? Прояв,1енис «единой в<.:чной идеи». Полу­
ча<.:тся заколдованный круг, в котором трудно разрешить
социальную задачу, сели не положиться на провидение.
В согласии со своим общим примиренческим мировоз­
зрением, он отрицательно относился к тем произведениям,
в которых была борьба с отрицательным в жизни. Даже
задачи комедии он видел не в исправлении н равов или осмея­
шш каких-нибуд1:, пороков общества, а в отражении вечной
борьбы добра и зла. Фонвизин не был комиком. Поэт тем
выше, чем глубже охватывает высшие связи жизни. Шекспир
велик, в его творениях чувствуется «биение пульса вселен­
ной». Велик Пушк и н, потому что «ОН был выражением со­
временного ему мира, представлением современного ему че­
ловечества, но м ира русскогю, но ч еловече ства русского;>.
Критик п орицает сенсимонизм.
Н есмотря на метафизические и примиренческие тенден­
ц и и в оззрений Белинского , его статья все же н осит боевой
характер, она сосредоточивает много вниман и я на самых
острых общественных вопросах.
Б елинский пише т :
·

«Гордись, гордись, человек, своим высоким назначением ;
н о н е забывай" что божественная и д е я, тебя р одившая, спра­
не)Jлива и п равосудна, что она дала тебе ум и волю, которые
ставят тебя .в ыше всего творения, что 0111 в тебе живет, а
?КИЗ!!Ь есть действовапие, а действование есть борьба ; н е за199

оывай, что твое бесконечное, высочайшее блаженство состоит
в уничтожении твоего Я в ,чувстве любв-и... Отрекись от
себя, подави свой эгоизм, попри ногами твое св.оекорыстное
Я, дыши для счастья других, жертвуй всем для блага ближ­
н его, родины , для пользы ч еловечества, люби исти:ну и благо
не для награды, но для истины и блага». «Без борьбы нет
заслуги, без заслуги н ет награды, а без действования н ет
ЖИЗН И».
Этоrг боевой и высоко гуманистический тон не покидает
Белинского на всем протяжении его литературной деятель­
ности. Он присущ и идеа·л истическому периоду, когда борь­
ба за освобождени е человека связана с вечной идеей и бо­
жественной волей, и материалистическому, когда осв обожде­
ние общества мыслится в результате развития определенных
общественных отношений. Программа и задача одни и те же,
м етоды и пути различны.
Из статей ш еллингианского п ериода особенны й: интерес
для нашего в р емени представляют : «Литературные мечта­
ния», «0 ру сской повести и повестях г. Гоголя», «0 критике
и литературных м нениях «Московского наблюдателя» и н еко­
торы е другие.
*

*

*

Вера в «идеальную жизнь», в «мир истинной красоты», н е
спасла Белинского от жестоких страданий в условиях рос­
сийской удушливо-казарменной действительности. В мятеж­
ных п оисках истины с небывалым фанатизмом он '<уцепился
за фихтеанский взгляд». С философией Фихте :юзнакомил
его в своем имении Прямухине М. Бакунин.
Фихте учил, что то, что мы называем внешним миром,
что является н е я по отношению к нашему я, есть создание
нашего я. Внешний мир - функция, через которую определяет
себя я; внешний мир-продукт творческой: деятельности духа.
Если это так, то внешний мир-призрак, пустота, м ечта.
Повторяя Ф11хтс, Б cJ1шrcrш ii так н п и шет : «)Кнзн ь ндса л ы 1 а я
!!

жиэш, дciiCTBllTCJ!bll(.\'Н

13 C l'l ')La ДBOI I Л a C I > 13

MOllX l!Оl!ЯТ! ! Я Х >1,

Но 011 у бсдIIлся, что «11дсалы1ан-то ж 1 1эш, есть н м с 1 1 1 1 О ж11зш,
деiiствитсл ы 1 а я , 1 ю.1южитсJ1 ы 1 а я , 1\ОН крсп1<ш , а так называе­
мая деiiстшпсльная жизнь есть отрицаш1с, призрак, ничто­
жество, пустота». Действительность исчезла, осталось я , оста­
лась мысль. Что же гJrавенствует-идея или я13ленис, душа
200

или тело? «Идея ли есть результат явления или явление
есть результат идеи? Б ез сомнения, явление есть р езультат
идею>. В силу этого Белинский отказывается от эмтшриче­
ского м етода исследования, факты он объясняет мыслью,
будучи убежден, что «если умозрение верно, то опыт н епре­
менно должен п одтверждать его в п риложении».
«Поэзия-объявляет критик-есть бессознательное выра­
жение творящего духа, и , следовательно, поэт в минуту твор­
ч ества есть существо более страдательное, н ежели действую­
щее, а его произведение есть уловленное видение, представ­
шее ему в светлую минуту откровения свыше, следовательно
оно не может быть выдумкой его ума, сознательным пр011 з­
ведением его воли».
С точки зрения абсолютного р ешаются и все остальные
вопросы : о личном самосовершенствовании, о роли созна­
ния в совести и т. п. Он доказывает, что «истинно добр
только тот, кто разумею>, «Иначе верная собака и послушная
лошадь были бы существами самыми добродетельными».
Отсюда безогово рочное понимание совести как «Сознания гар­
монии или дисгармонии своего духа».
Увлеченный идеалом, объявивши действительность приз­
раком, мечтой, Белинский, естественно, должен был утвер­
ждать, что самосознание русского народа в литературе не
отразилось, потому что и самО:й литературы нет. Отдельные
писатели-лишь счастливое исключение. Раз так, то критик
неизбежно должен был поставить п еред собой задачу найти
н создать те условия, при которых «могучий русский народ»
м ог бы выявить существо своего духа� и мог бы ·определить
характер литературы. Б елинский выдвигает идею народного
просвещения. В момент «Литературных м ечтаний» он верит,
что этим делом за'й мется правительство; несколько позже,
в 1 836 году, в статье «0 критике и литературных мнениях
«Московского Наблюдателю> он отводит колоссальную роль
критике. 011 упорно твердит, что «критика' должна быть гу­
вернером о 6ществ3 н 113 простом языке говорить высокие
1 1стины», что кр11тик3 сс1ъ «у м с ю r с унсшпь и распростра­
ш пъ госнодству ющ!!с пошпшr своего в р с м еIШ», IIЛII «Она
д0Jrж113 быть шагом впер ед, открытием нового, расшире­
нием пределов знания, или даже совершенным его измене­
нием». В России необходима «к р итика высшая, трансценден�01

тальная : но она у нас до.1Iжна являться многоречивою,
говорливою , повторяющею саму себя, толковитою. Ее целью
должен б ыть не столько успех науки, сколько успех образо­
ванности». Б елинский, ставя п еред критикой эти задачи , ду­
мает разрешить основную свою проблему , основное свое опа­
сенье : «Будем плотниками, будем слесарями , будем фабри ­
кантами ; но будем ли людьми-вот вопрос».
Поскольку литература есть выражени е духа народа, а по­
нимание народного духа возможно полностью в историческом
разрез е,-критика Б елинского носит характер философский,
н сторико-пуб.7Iицистичес1шй. Стремление в ыявить дух народа
вызвало требование художественной правды , а это в свою
очередь привело критика к реализму. Недаром он так восхи­
щался за этот р еализм Гоголем. Все же, поскольку Б елинский
стоял -на почве идеалистической философии, поскольку он
считал действительность отрицанием , он в суждениях о
Шиллере сформулировал свое основное понимание эстетики
таким образом : в произведениях Шиллера н ет действитель­
ности, н ет истины жизни, но есть много поэзии, верно чув­
ство, глубока мысль.
*

.':.

Однако Белинский н е мог жить в отвлеченных фило­
софских понятиях. Его глубоко волнует жизнь. Поэтому оп
снова начинает обращать взор на действительность. В статье
«Опыт системы нравственной философии» (1 836 г.) имеется
в этом смысле весьма замечательный конец. В. Б елински'Й
рассуждает : долг и л юбовь к человечеству обязывают инва­
лида заботиться о своем личном совершенствовании.
«Иначе что же была бы наша земная ж изнь? Какой бы
смысл имела наша жажда улучшения и обновления? Не было
ли б ы все это калейдоскопическою и�рою бессмысленных
теней, пустым оборотом колеса вокруг оси, утвержденной
на воздухе ? .. Н е напрасно человек и родится и умирает ! ..
Н е напрасно человек стремится к какому-то блаженству и
ищет его всю жизнь ! . . И благо ему, если он искал его там,
где оно есть, искал его в сознании и путем сознания ! . . Нет,
еще раз ! вечность не мечта , не мечта и жизнь, которая слу­
жит к ней ступенью».
)Кнзнь становится рсалr�ностью , эта реа.тrьность скоро
займет все помыс,тrы Бе,111шск9го, Пе р ед ним вста�т j) Q·к овой
�06

вопрос : что же эта реальность собой представляет, каковы
ее роль и функции в жизни о бщества и о тдельной л11ч­
ности ? Как быть с этой реальностью, 1югда она идет
вразрез с нравственными устрем.1Jениями че.rювека ? Не то
важно, что эта р еальность-ступень к вечности, а те отноше­
ния , в каких находятся человек 11 р еальность. Перед Беюш­
ским встал новый вопрос-о разумности всего существую­
щего. Бакунин, Боткин и Катков знакомят его с философиеii
Гегеля.
Белинский восторжен. Он находит для себя разреше ­
ние всех мучивших его вопросов и сомнений. Свою первую
гегельянскую статью «Гамлет, драма Шексшrра» (1 838 г.) о н
заканчивает словами :
«Все эти лица находятся в заколдованном кругу cвoeii
личности, нимало не догадываясь, что они живут в общем
и, действуя для себя , служат целому драмы ... Зритель вы­
ходит из театра с чувством гармонии и спокойствия на душе,
с просветленным взглядом на жизнь и примиренный с нею,
н это потому, что в борьбе конечностей и л ичных интересов
он увидел жизнь общую, мировую, абсолютную, в которой
нет относительного добра и з.тrа, но в которой все-безуслов­
ное благо ... »
Великий критик подходит к классической гегелевской
формуле.
Отклоняясь несколько в сторону, мы должны указать ,
что Белинский н е был философом в точном и строгом смысле
этого слова, хотя он и был б ольшой мыслитель. Он не про­
никался философской системой как чем-то цельн ым. Он брал
из не·е тольк·о т�о , что ооответствовало его стремлениям, и
отдельными тезисами обосновывал свои взгляды. Поэтому
он так легко и скоро от Шедлинга п ер�шеJ1 к Фихте и Г егелю.
Если внимательно анализировать логику мысли Белинского,
то станет очевидным, что его логика н е прерывалась, не про­
тиворечила себе, а закономерно развивалас ь ; ход его логиюr
был примерно таков : 1) мир-«дыхание единой вечной идеи» ,
реальная жизнь-идеальная жизнь, а наше земное существо­
ванне-призрак , мечта , отрицани е ; 2) ·одна1ю этот «призршо>
не дает человеку возможности выявить идеи божества п
чел.о веческое дос'Гоинство , он в известных пределах р еале:�,
<Щ� мечта lf жизнь»; 3) считая: что жиз.нь ес;ть проявлеаис

вечной единой идеи , проявление абсолютного, действитель·
ность была признана разумной. Это не было эклектическое
�бобщение трех философских систем , -нет, это был .11огиче­
ский путь страстных и мучительных исканий.
Ознакомившись с Гегелем , Белинский воскликнул : «Но­
вый мир нам открылся». Но это увлечение· Гегелем было
н едолго, всего два с н ебОJ1ьшим года, с осени 1 837 года по
1 840 год. Критик скоро увидел , что действительность далекlО
н е всегда разумна , что николаевский режим никак н е согла­
суется с Гегелем. Он с коро осознал свою ошибку и п ерешел
к н овому этапу своих и сканий. Однако в первое время Бе­
линский с жаром ухватился за знаменитое выражение : «Что
разумно, то действительно, и что действительно, то разумно».
С этим ' критерием он нашел путь к примирению с действи­
т ельностью, с ним он начал искать «МИР и гармонию души» ,
«счастье, какого толпа н е подозревает и ка�юго внешняя
жизнь не м ожет ни дать тебе , ни отнять у тебя». Это было
особенно важно для Б елинс кого, п отому что в свой фих­
теанский п ериод о н не нашел гармонии идеала жизни.
Философия Гегеля стояла на диалектической точке зре­
ния. «Всемирный дух п остоянно идет вперед, потому что
движение вперед составляет его природу». «Отвлеченные
принципы справедливости теряют цену , субъективные стрем·
ления заранее обращены на н еудачу». Как будто бы все го­
ворило за то , что Гегеля можно понимать только револю­
ционно. Недаром Герцен назвал его философию «алгеброй
революцию>. Кроме того Гегель понимал действительность
не как простое , случайное существование-«еrо действитель­
ность выше существ ования», она необходима как проявление
всемирного духа.
Философия Гегеля была не тол ько дналектической--одно­
врtменно она х отела быть «системой абсолютной истины» и
тем самым обнаруживала свои р еакционные элементы. Сам
Гегель в своей «Философии права» , утратив любовь к сво­
боде, оправдывая прусский порядок, стал трактовать свою
формулу в консервативном смысле. По его мнению, разлад
с действнтелыюстыо свидетею,ствует m i ш r, о недостатках
отвлеченной мысли, о полузпашш. Человек, обладающий ис­
тинным знанием, познавший разум действительности, мирится
с ней. Многие пытались объяс;нить такое ц:онимание дей20 i

ствительности плохим знанием Гегеля. Это верно только 6т ­
части. Белинский сам немецкого языка не знал и изучал Ге­
геля в п ер едач е Бакунина ; :может быть, самостоятельное
чтени е всего Гегеля спасло, бы критика от роковой ошибки.
Но главная причина кроется в том, Что сам Гегель трактовал
себя р еакционно.
Увл екшись Гегелем, Белинский писал Станкевичу :
«Приезжаю в Москву с Кавказа, приезжает Бакунин ...
Летом просмотрел он философию религии и права Гегеля.
Новыii мир нам открылся. Сила есть право" и право есть
сила,-нет, н е описать тебе, с каким чувством услышал ,я
э1ш слюва-этю ,было осЕобождение. . . Я понял идею п адения
царств, за1\":онность завоевател,ей. Я понял, что нет дикой
материальной силы, нет вшщыч,еств.а порока и м еча , н ет
произвола, нет случайности - и кончилась моя: опека над ро­
дом ч еловеческим, и значение моего отечества предстало мне
в НОЕОМ виде ... »
Он начинает анализировать действительность, разумея
под ней «Все, что есть-мир видимый и мир духовный, мир
фактов и мир идей. Разум в сознании и разум в явлении,
словом, открывающийся самому себе дух, есть д е й с т в и­
т е л ь н о с т ь ; тогда как все частное, все случайное, все
н еразумное есть п р и з р а ч н о с т ь, как противоположность
действительности, как ее отрицание, как к а ж у щ е е с я, но
н е с у щ е е. Человек пьет, ест, :одевается-это мир п р и з р а­
к о в, потому что в этом нис1юлько не участвует его дух ;
человек чувствует, мыслит, сознает себя органом, сосудом
духа, конечного, частностью общего и бесконечного,-это мир
д е й с т в и т е л ь н о с т и. Человек служит царю и отечеству
вследствие возвышенного понятия о своих обязанностях ... это мир действительности».
В цком настроении Белинский написал доставившие ему
впоследствии так много страданий известные статьи : «Бо­
родинская годовщина» и «Очерки Бородинского сражения»
(1 839 г.). Фил ософия Гегеля утрердила: критика в м ысли,
чтu в природе и истории нет ничего случайного, все зако­
номерно. Гегель держался конкретной действительности и
давал свои ответы, п ользуясь историей. Отыскивая разум­
ность общественных явлений, критик нашел ее во внутренней
необходимости. Во всех этих суждениях Белинский нахо205

и

нравственное успокоение
себе. В своем примирении с действительностью он дого­
ворился до таких положений : «Пора сознать, что мы имеем
р а з у м н о е право быть горды нашей любовью к царю, на­
шей безграничной преданностью его священной воле ... Вся­
кий шаг вперед русского народа, каждый м омент развития
его жизни всегда был актом царской власти ; но эта власть
никогда не была абстрактною и произвольно-случайною, по­
'I'ому что она всегда таинственн о сливалась с волею про­
видения-с разумной действительностью ... Царь есть намест­
ник божий, а царская власть, замыкающая в себе все частные
воли, есть преобразование единодержавия в ечного и довре­
менного разума>>. На в опрос Герцена о разумности самодер­
жавия он не колеблясь отрезал : «Без со м нения)). Он открыто
солидаризировался с церковью, повторяя : «Нет власти, ко­
торая не была бы от бога, но всякая власть от бога,-и эти
слова заключают в себе глубокую мысль и н епреложную ис­
тину)). Царь в своих действиях не руководствуется интере­
сами граждан. Личность исчезает, становится призраком,
ложью. Петр 1 замучил своего сына Алексея-это «мир объ­
ективный победил мир субъективный, общее победило част­
ное)). Да и самую Бородин скую битву Б елинский рассмат­
ривал «не как случайное явление, без начала и конца, б ез
причины и следствия, н о как необходимое проявление на­
родной жизни, как непосредственное осуществление и откро­
вение воли божией, и тем указывал на мистическую и таин­
ственную сущность этого в еликого события))._ Конечно, рас­
суждения о «довременном разуме))-плод идеалистического
взгляда на жизнь, но заслуживают внимания социологиче­
ские обобщения критика, начинавшего понимать, что истори­
ч еские события совершаются не по волей людей, а в силу
каких-то периодич еских событий.
Б елинский был ярким борцом за: свободную личность.
Некоторые думают, что критик в эпоху своего воинствующего
гегельянства принес личность в жертву разумной действи­
тельности. Это не так. Б елинский подчеркнул двойственное
положение человека, указал на борьбу его с окружающим .
Он, естественно, думал, что действительный ч еловек есть
частное выражен и е общего, конечное проявление бесконеч­
ного. Такая личность, однако, может выражать великие за-

дил оправдание pyccкoi'i жизн11

206

дачи БJ)емени, может, «усвоив обьiКновенньiJ,i мир

в свою
субъективную с обстве нность», выражать и общее, и такую
личность критик не приносил в жертву.
Пов ернувшись лицом к действительности, . Б елинский на­
чаJI проповедывать, что «художественное произведение есть
органическое в ыражение к онкретной мысли в конкретной
форме. Конкретная идея есть п олная� все свои стороны
обнимающая, вполне себе равная и вполне себя выражающая
и абсолютная идея,-и только конкретная идея может во·
плотиться в конкретную художественную форму. Мысль в
художественном. произведении должна быть конкретно сли­
та <:: формой, то есть составлять с ней одно, теряться и и сче ­
зать в ней, проникать е е всю». Критика в частном, конечно,
дмжна отыскивать общее, в ечное и «Определить на основа7
нии общего, то есть идеи, цену, достоинство, место и важ­
ность» литературного произведения. Поиски абсо·л ютного н е
помешали критику признать полезность историчесиой крити­
ки, хотя эта критика и была не вполне состоятельна, по­
скольку Белинский не считал обязательно н еобходимым из­
учать историческую среду, в которой жил народ.
«Очерки Б ородинского сражения» выражают обществен­
ные взгляды критика, «Менцель, критик Гете» (1 840 г.)-его
эстетические принципы. По существу в последней статье
Белинский повторяет свои прежни е мысли, но только он их
глубже и пламеннее обосновывает. Осыпая упреками Мен­
целя за то, что он требует от искусства служения обществву,
Белинс�шй гневно и страстно пишет :

«Не такова и стинная п оэзия : ее содержание не вопросы
д ня, а вопросы веков, не интересы страны, а интересы мира ,
н е участь партий, а судьбы человечества. Не таков худож­
ник : в дивны х образах о существляет он б ожественную идею
для н е е самой, а не для какой-либо внешней и чуждой е й
цели. Толпа Менцелей н е смутит его. дикими воплями и
укорами в бесполезности его существования». «Ис�усство
не должно служить обществу иначе, как служа самому себе.
Пусть каждое идет своею дорогою, не м ешая друг другу».
«Ис�<усство есть воспроизведени е действительности ; следо­
вательно, его задача не поправлять и не прикрашивать жизнь ,
а п оказывать ее так, к а к о н а есть в самом деле . . . »
Все , что есть, то необходимо, разумно и действительно.
БеJшнский осыпает Менцеля ударами за то, что он пори·
2U7

цал Гёте за равнодушное отношение к вопросам о б ществен"
ного быта. Поэтому ему кажутся нелепыми и односторонними
романы В . Гюго и Жорж Занд; поэтому он порицает Гейне,
Берн е ; поэтому н е оценен полностью Лермонтов. С этой
же точки зрения Белинский яростно нападает на Грибо­
едова. Он не может понять, как он в своей «омедии так
обрушивается на разумную необходимую действительность.
Критик отстаивает, и с большой страстностью , что ((поэзия
есть та же философия, то же мышление, потому что имеет
то же содержание-абсолютную истину, но только н е в
форме диалектического развития идеи из самой себя, а в
форме непосредственного явления идеи в образе». «Горе
от ума», по мнению Белинского, произведение не художе­
ственное, ибо «художественное произведени е есть само в .с ебе
цель и вне себя н е имеет цели», а Грибоедов «ЯСНО имел внеш­
нюю цель-осмеять современное общество». А между тем
общество всегда право и выше частного человека, и «част­
ная индивидуальность только до той степени и действитель­
н.ость, а' н е призрак, до какой она выражает собой общество».
Критик нападает на Чацкого. Чацкий-это «мальчик на па­
лочке верхом», «как б ы вырвавшийся из сумасшедшего до­
ма». «Политика,-заявляет критик,--у нас в России не имеет
смысла, и ею могут заниматься только пустые головы».
Впоследствии, оставив «абсолютную» точку зрения, Белин­
ский от этих своих статей wказался, признал великую за­
слугу Грибоедова и ценность многих пол·ожений Менцеля.
После, в 1 840 году, он писал Боткину :
«Всею тяжел,ее вспоминать о «Горе от ума», которое .я
о судил с художественной точки зрения и о котором говорил
свысока, с пренебрежением, не догадываясь, что это благо­
род!нейшее гуманистичес1юе произведение, энергический (и
притом еще первый) протест против гнусной рассейской дей­
ствительности , против чиновников, взяточников, бар, разврат­
ников, против нашего онанистического светс1юго общества,
против н евежества, добровол ьного холопства и пр., и пр1.».
Скоро наступает отрезвление . Уже в марте 1 84 1 года
Белинский пишет Б откину :
«Я давно уже подозревал, что философия Гегеля-тол·ь ­
ко м омент, хотя и великий, но что абсолютность се ни к ...
не годится, что лучше умер еть, чем мириться с н ею .. . Ты208

п

ШiaJO --

l}yдclI!!> J I :IЛ:O �l!K>i't О!СПТЫ'П,

{). л ы с 1 .1 i'1 ! - 1 ю

CЫE' it ·

как хо•1сш 1" а н свое: cyдr,na суоъ с 1-:та , шщ11н11/щууl\1: 1 ,
личности в <1 ;rш с с судеб всего м и р а I I здр а в 1 1 я китайскаг1J
императора (то есть геге.л евской Al lgemei11 !1eit). Мне гово­
рят : р<1звивай .все сокровища своего духа для сво·бодного
самонао1ажденшr духом, пт:�чь, дабы утешиться, скорби, чтn­
бы возра.�оваться, стремпп, к СОЕН'\JШ РН П ЕУ , л е;; J, н а Rерхнюю
ступеш, леспшцы развптш1, а с rюткнешь.с я -падай-чорт с
тобой, таковскиii и был с... с... Благодарю покорно, Егор
Фе,щорювич, -1тан я ю с ь вашему философскому коJJ:п аку ; 1ю
с о воем подобающим вашему фиJJософскому фиJJистерству
уважением честь имею донести вам, что ее.ли б ы мне и уда ­
лось в.лезть на верхнюю ступень лестницы развития,-я и
там п опросил бы вас отдат1, мне отчет во всех жертвах
условий жизни и истории, во всех жертвах сJJучайностей,
суеверия, инквизиции, Филиппа Н и пр" и пр. : иначе я с
верхней ступени бросаюсь вниз головою. Я н е хочу счастья
даром, если не буду спокоен насчет каждого 11з моих братиii
п о крови ... »
ся,

Однако, порывап с худо понятой гегелевской формулоii
о действительности и разумности, он называет I'егеля в
своей статье о книге Лоренца «Руководство всеобщей исто­
рии» «величественным и последним представителем филосо­
фии», причем «мрачный дух сомнения и отрицанию>, разбп­
вая общество на группы, направляет их «К н овым и созна­
тельным убеждениям». В других статьях он указывает, что
п адение каких-либо доктрин или систем не е сть еще дока­
зательство их полной непригодности. Отказываясь от при­
мирения с действительностью, Белинский не отказывается
от диалектики. Он твердо помнит, что «Одно событие ро­
ждает другое , один великий человек служит ступению для
другого». «Умирает и гниет только отжившее, чтобы усту­
пить место новому и живому». Б орьба за это живое-уже
новый этап в деятельности великого критика.
Поняв, что «все субстанциональное в нашем народе ве­
л ико, необъятно, но гнусно, грязно, подло», любовь Белин ­
ского ко всему р одному п риняла страдальческий характер,
«стала грустнее». Уже в октябре 1 840 года в письме к Бот­
кину он решительно зr-�Т3ляет :
«Проклинаю мое гнусное стремление к примирению с
гнусной действи'Гелыностъю". Для м еня теперь ч е Л· о в е­
ч е с к а я л и ч н о с т ь выше истюрии, выше человечества. Это
14

Qчерки ПО ИСТОрИИ ру('СКОЙ КРИТИКИ

209

м ш.:т ,

1 1 ду ма нс1\а. Г)oil\C м·• Jii, с 1 раш 1 ю 1 10ду ма а" 1 1 1 \ > с·о
М Н О Ю ОЫЛО --ГОIJ Я Ч Ю1 ИЛИ IIOJ'v!C'Ш:\TC'Jl l>CTBO у м а --Я СЛОВНО В Ы ­
:1;�0 ра пл 1 1 ва ю11 lI1 ii».
Ьслш 1 с ю 1 ii кастсн во JJccx с1ю1 1 х ош н б к а х , н о указывает,
что eN1y нс удаJi о с ь разв�пъ 11дсю отрицания, так как он н е

усвоиJI
все

м о 1·Jш

которые
сnосго
себя.

д и а л е 1..:т шш , н е понял, ч т о 'шее т ечет,
а 1·.r1авнос, н с б ыJiо налицо тех данн ы х ,
6 1 ,1 в с чнлъ , к а к деiiствительность в силу

ге1·еJiспской

изменяетс я ·> ,

внутр еннего

Ь с л и н с 1ш i i

в

развитнн
да 1шо�1

;vюжет

п р11тт и

к отрицанию

слу ч а е обнаружил велича i'1шу ю

силу cнocii м ысли. О н 1 юста вшr п ер ед собой п робJrему, ко­
торую 1 10зжс решали та к 1 1 с с шr ь н ы е у м ы , гиганты мысли, I\ЗК
Маркс

11

Эн гсm,с.

БcJш 1 1 c I\11ii не

оюг

понять

внутренннх

зако1101.: развитня общества , вес ;к е он понял, что только
т е стремленин шщдотrюр н ы

11

н е призрачны, которые оrш­

rаются на обNсКТИ В Н Ы Й ХОД раЗВИТИЯ общества.
В этот момен т крнзиса 1:3 елинс киii п однимает в опрос об
историчсс1,оi't цнпи к с : О н рассуждает :
«Век н а ш - - 11 0 н рсимущсству 1 1 сторический век. I1стори­
чсскос созерца н и е могуществе н н о и н е отразимо п р о н и кло
собою все сферы современного сознания. История сделалась
теперь как б ы общим основанием и единственным у с л овием
всякого знан ия : без нее стало н е в озможно постижение ни
нскусства, н и философии». «Давно ли эстетика шла своим
особым путем, не спрашиваясь у истории, не соприкасаясr,
с н е ю ? Еще и теперь м н огие доб р ы е тоди, повторяя чужие
зады, ·пренаивно утверждают, что искусство само п о себе,
а жизнь сама п о себе, ч то между теми и другою нет н ичего
общего и что искусство унизил о с ь бы, снизойдя до совре­
менных интересов . . . »
Историческа я т о ч ка зрения п озволила критику п одойтн
ближе к разрешению вопроса о действите л ь н ости.
П ервой

статье�"�,

написанной

в

период душевного кри­

зиса Б с,'!И н с к ого, порывавшего с «разумной

действ ительн о ­

стыо», была стап,я «Герой н а шего в р емени», н аписанная л е ­
т о м 1 840 �·ода. С:та1ъя э т а колеблющаяся. Автор еще утвер­
ждает н о старой привычке, что «нет дурных веков, н и один
век н е хуже и н с лучше другого, п отому что он есть н еоб­
момент в развитии ч еловечества или общества».

ходи м ыii

В

статье «Сги хотворения Лермонтова» великий критик вно­

сит попраrн:и к r ю � ш м а н и ю действител ь н ости. О н разъясняет
210

</юрму,11у l ' t:1 · cJш : <<Ч ! О ДL:Й С Л Н ! Т L',1! 1 > 1 1 0 , ТО ра3у м 110, 11 '!'/'( } р а ­
зумно, то и действительно ; это веJ1ию1я и стина ; но не все то
действите.7!ыю, что есть в действительности, а для художнию1
до.7!жна существовап, только разумная действительность. Но
и в отношении к ней он не раб се, а творец, и не она водит
его рукою, но он вносит в нее свои идеалы и по ним преоб­
ражает ее".» «Поэзия есть выражение жизни, или, .тrучше ска­
зать, сама ЖИЗНЬ». Критик, с одной стороны, п опрежнему
н�стаивает, что «поэзия не имеет никакой цетr вне себя, но
сама по себе есть целы>, с другой стороны-утверждает, что
«наука и поэзия тождествеш-1 ьР>. И сам Лермонтов пзучается
как человек определенной эпохи. Белинский объединяет об­
щественную точку зрения с философской. «Что за жизнь
человека вне общества?» «Горе тем, iпо является в эпоху
общественного н едуга ! .. Общество выздоровеет, а те люди ,
в которых выразиJIСя кризис с1·0 болезни, благороднейшие
сосуды духа, навсегда могут остаться в разрушающем эле­
менте жизни». Кризис Б сюшского сказалсн и в оценке Пуш­
кина. В момент увлеченин разумной действительностью Бе­
,7!инский считал Пушкина величайшим поэтом действителы-1 0сти, придавал ему мировое значение, но с мо1\'! ента духовного
кризиса 1 840- 1 84 1 годов, когда рухну.'lа твердая вера в
разумную объективность мира, облик Пушкина потускнеJJ в
сознании Б елинского. «Приятие мира» н е отвеча.10 состоянию
!(ритика. Ему б ыла ближе беспокойная, мятежная, неприми­
р имая тоска Л ермонтова. Белинскому «тяжело н больно
вспомнить". дичь, которую он изрыгаJl в н еистовстве, с пе­
ной во рту, против французов-этого эн'ергичного и благо­
родного народа , JJьющег'о кровь за священнейшие права чс­
J1овечества». Германия становитсн государством позорным.
Выдвинув. на первый план идею личности, Белинский под
влиянием той же философии Гегелн подошел к этой лично­
сти не отвлеченно, а конкретно. Он смутно понял, что лич­
ность-результат «субстанции общественных отношений», а
эта субстанция убивает вес прогрессивное, все передовоt.
Б елинский переходит к «социал1,ности», увJi екается социализ­
мом. Все тому же Боткину он п исал в 1 84 1 году :
«Я с трудом и болью расстаюсь со старою идеею, отри­
цаю е е до-н ельзя, а в новую п ерехожу со всем фанатизмом
прозеJI'и та. Итак, н теперь в новой крсiйности,- это иден
14 *

21 1

с () !� II [\ л II з м [\ ' КСУГОр ая СТ:1Ла длн МСШJ 1 щ е ою IIЛ�Cii, Г> ы ­
тием быт ия , нопросом JIOIIj)OCOl\ аJiы!юю 1 1 омегою веры 1 1
знанiIЯ. . . Она (длн ЫС!!Н) П OГЛOTl lJI:l I I I I CTO/Ш IO, I I рст1гшо, 1 1
ф и лософпю)).

Одн ов р с м с 1 1 1 1 0 1 1 1ю 1 1 с х од 1 1 т 1 1срсс мотр но11 роса о
общего н частного.

соо пю ­

шс1rи11

«Действительность возникает на почве, а почва всякой
индивидуальности-общество. Общее без особого и инди­
видуального действительно то,1ько в чистом мышлени и , а в
живой, видимой действитслыюст и mю-онан.и стическая, мерт­
вая мечта».
Все в том же письме он с горечью и б олью в с ердце
продолжает :
«Социальность, соЦиалыюсть -или смерть.. . Что м н е в
т ом, что живет общее, когда страдает личность... Сердце
мое обливается кровью и судорожно содрагается при взгля­
де па 'ГОЛ'ПУ и ее представителей ... Но смешно и думать, что
вес может сделаться само собою, временем, без насильствен­
ных переворотов, без крови. Люди так глупы, что н х н а­
сильно надо вести к счастью... Я все думал, что понимаю
революцию,-вздор -только начинаю понимать)).
Во времена Белинского социализм носит у·гопический ха­
рактер. Многие думают, что гегелевская философия имела
толыю отрицательное значение в жизни критика. Наобо рот,
1 1 рсю1 1 ю1увшисъ е·е диалектикой , интересами действите.1ыю­
сп1, отказавшись о т реакционного R.te толкования, Белипс1ш1ii
nосстал против утопического социализма не потому, что
нзменил социализму вообще, а потому, ч·ю не хотел принял,
м ечтаний, желаемого, н еобоснованного изучением фактов об­
ществ енного развития. Мысль Б елинского упорно работает
над в ыявлением той перспективы, которая помогла бы ему
разобраться в развитии общества. Он выступает против
абстрактного, б езусловного и абсолютного метода, он тре­
бует изучения фактов, изучения причин, порождающ11х этн
факты ; средства для борьбы с фактами он и щет в разnит1111
самых фактов. Оп бьет славянофилов за их методоJюгнче­
ские ошибки, за то, что «Они произвольно утверждают время,
н роцесс развития принимают за его р езультаты, хотят видеп,
плод прежде цвета и, находя листья безвкусными, объяв­
ляют плод гнилым 1 1 предлаrают огромный лес, разросшиn­
ся на необозримом пространстве, пересадить в другое место
212

11

при.71ожить к нему другой уход. По их мнению, это 11е­

,11спю, 110

ВОЗМОЖНО».

Всматриваясь в факты жизни, в развитие общественной
жизни, Б е.71инский п онял, что многие вопросы, ef'o волнующие,
могут быrь разрешены только тогда, когда Россия дворян­
ская, крепостная, уступит место России буржуазной. Он знал,
'
что буржуазия-вещь противная, но он сознавал, что она все
же нужна, что она создаст новую почву для социального
развития и I<ультуры и что, наконец, развития капитализма
России не миновать.
За несколыю месяцев до своей смерти он писал Аннен­
кову :
«Теперь ясно видно, .что внутренний процесс граждан­
ского развития России .начнется не прежде, как с той м11нуты, 1югда русское дворянство обратится в буржуазию».
И

тут же добавлял :

«Страшный я человек, когда в мою голову забьется ка1-:ая-нибудь мистическая нелепость , здравомыслящим людям
редко удается выколотить ее из меня доказате.71ьствами».
I-Io вот в «Соврем•енник·е » появляются «Письма из Францию>
Герцена, в которых он громит французскую буржуазию. Они
производят сильное впечатление на Грановского, Корша и
других м осковских друзей. Белинский тоже призадумалсн.
"
В письме к Б откину он признает, что «владычество капи­
т:мистов покрыло совершенно Францию в ечным позором,
напомни.'!о времена регентства , управж:1ние Дюбуа, продав­
шего Францию Англии, и породило оргию промышленности.
Все в нем мелко, ничтожно, противоречиво; нет чувства на­
циональной чести, национальной гордости... Но вопрос о
boшgeoisie-eщc вопрос, и никто пока не решил его окон­
чательно, да и никто не решит-решит его и стория, этот
высший судья над людьми». Б елинский начинает делить бур­
'
жуазию на крупну ю и мелкую. «На больших капиталистов
надо нападать, как на чуму и холеру». «Средний же класс»,
то есть, средняя и мелкая буржуазия и интеллигенция, «Всегда
является великим в борьбе, в преследовании и достижениях
своих целей». Различает он буржуазию в бор ьбе и буржуа­
зию торжествующую. Ставши на почву изучения фактов и
нх развития нз «субстанции общественных отношений», Бе213

юшскиi! в свои х суждениях 1 1сход1п 11з факта, что ,:бур­
i1.;уазия пока есть и пока она сильна, . . что она доJ1жна быт1,
11 не может н е быть». Он знает, что <шромыш,11енность- 11сточ ­
ни1.: великих зол, 110 она же источник н великих благ ;�;ля
общества». Бстшский в этом своем утверждении опяп,-та к11
поднимается на 11едосягаемую в ысоту мысли. Он впереди
всех. Он опережает не только славянофилов, но и будущих
народни ков вплоть до появления у нас первых IIризнаков
�1арксизма. Мы не знаем, какие позиции занял бы Белинскш'i,
ознакомившись с «Коммунистическим манифестом», поя вле. н и е которого совпало со смертью велююго критиr\а, но то,
что он приближался к марксистской постановке вопроса,
хотя бы и в нскаженном виде, это н есомненно. Как и Добро­
.'1 юбов с Чернышевским, он был, конечно, п редшествен_ни1юм марксистской: мысли и ни в коем случае н е народ11и­
чсскоii.
·:·:·

.'.'.

В 1 842 юду Белинский ч ерез Герцена знакомится с ф11.·;ософией Фейербаха, представителя левого гегельянства. Она
производит на него «потрясающее впечатление>>. Фейербах.
н е отрывал мышл ения от бытия, не противопоставлял абсо­
,;; юпюе СJ1учаiiному, наоборот, 011 доказываJI ;v1атериаль11ость мыс.11и. что р еальное мышление, объективное всегда ,
Оllределяется чувственным восп риятием внешнего мир�а. Мыш­
ление объединяет только, то, что разобщенно дано чувства­
м и. Он доказывает, что природа н е зависит от мышл:ения.
Человек вырастает в этой природе. Вне человека и природы
нет ничего.
«Действительное в с в о с ii д е й с т в и т е JI ь н о с т и ИJШ
к а ч е с т в с т а к о в о г о, -- писал Фейербах , ---является дей­
ствительным лишь в к а ч е с т в е о б ъ е к т а ч у в с т в, в ка­
ч естве ч у в с т в е н н о го . И с т и н н о с т ь, д е й с т в и т с .11 ь­
н о с т ь , ч у в с т в е н н о с т ь тождественны... Философия
принимает в соображение и рассматривает б ы т и е, каки м
оно существует для нас, н е т о л ь к о I< а к р а з у м н у ю, но
и как д е й с т в и т е л ь н о п р е б ы в а ю щ у ю с у щ н о с т ь,
следовательно 6 ы т н е, к а к о б ъ е к т б ы т.и я, к а к о б ъ е к т
е r о с а м о г о. Бытие в качестве объекта бытня, а т а к о с
нменно бытие только и есть бытие, только и заслуживает
нмени бытня, есть б ы т н с ч у в с т в а , с о з е р ц а н 1 1 н ,
О Щ у Щ С Н И Я / 1 !О О В Н».
в

214

Это, конечно, н е гегелевская р азумная действи т ельность,
это жизнь, это исг111-111ая· сущность пр ед м е та К н е (r Бет1 н ­
скиii и направляе т все свое внимание. Эта философ11я по­
мопrа критику подняться на ту высоту 1юнимания обществен·­
.

ного развития, 1.;оторое он обнаружил в 11оследниii п ер1юд
своей жизни. Это она 1юдсказала ему мыст, : <<действи ­
тельность, как явившийся, отелесившийся разум, в с е r·;щ прел.­
шествует сознанию, потому что прежде, н ежели сознавап"
шщо 'И меть предмет для сознания».
Начавши с поисков единой абсотошоii идеи, через 1\О­
торую можно было бы объяснить вес явления окружаю­
щей нас действит,елъности, Белинский пришел к объектив­
ным методам познания дейс твительности, изучения содер­
жания и законов развития природы и общества. Мисти ч е­
ская теория о ·юм, что исторический процесс у11равJ1'я етсн
высшеii вол'е й, про·видением, сменяется теорией о внутреюшх
законах развития действительности, п ризнанием «само\i'Iюби­
вого вмешателъства в и сторические судьбы». Мистическое
представл.е ни{; о народе как индивидуальном выражении еди­
ной вечной идеи уступило м есто представлению о национал�,110сти как о соединении людей. История из «дыхания» веч­
ной ищеи, абсолютного , превратилась в зак·ономерrн ыii щю­
цесс. Искусство !ИЗ «бесцелъного с целью» нриобрело со­
циальные функции, как и наука. Литература стала служит�,
общественному прогрессу.
В своем знаменитом «Взгл1яде на русскую литерату ру
1 84 7 года» Б елинский пересматривает вопрос об искусстве.
Раньше великий критик требовал, чтобы искусство было вы­
ражением о-бщш10 и необходимого, а не час тного и СJ1учай­
ного. Он отнимал у л итературы общественную функцию.
Теперь 1он, не колеблясь, утверждает :
«Вполне признавая, что искусство прежде всего до.т1жно
быть и скусством, мы тем не менее думаем, что мысль о ка­
ком-то чистом, отрешенном искусстве, живущем в своей соб ­
ственной сфере, не имеющем н ичего общего с другими
с торонами жизни, есть м ысль отвлеченная, мечтательная.
Та1юго искусства никогда и нигде не nыло." В наше времн
и скусство и литература больше, чем когда-либо прежде,
сделались выражен ием общественн ых вопросов". Искусстrю
благородно взялось служить им в качестве их органа. Отни­
мать у искусства право служить общественным интересам �
2 1 .5

значит не возвышать, а унижать его, потому что это значит
л ишать его самой живой сuлы, т о есть мысли, делать его
предметом какого-то сибаритского нас.тrаждения, игрушкой
праздных ленивцев». ·
Б елинский сбдижает общественные функц11и нскусства,
литературы 11 науки, превозносит натураJ1ьную школу, возве­
личивает Гогодя а других нисатеJ1ей за то, что они восста­
JIИ против сторонников старой эстетики, за то, что они вы­
веJ!и и показаJiи серого, забито1'О мужика, обрушИJшсь на
взя'Гочник·ов, за то, что они нарушили снокойствие тех, кто
раньше видеJI в книге одно разВJ1еченье за чашкой кофе".
«Теперь искусство-нс !"ОС!ЮДИ Н, а раб, 'ОНО служит J Ю ­
сторонним ДJIЯ него цеJ1ям". ГJ1ав1юе, чтобы она (литература)
вызывала вопросы, Щ)ОизводиJ�а на общество нравственное
впечатление»,-решительно заяв.i'Iяет Бе;шнский. Он убежден,
что «свобода творчества J1егко согласуется со служением
современности».
В связи с п еременой точки зренш1 критик меннет и свои
суждения о писател·ях. Кантемир-умен и даровИ'l', Фонв.и ­
зин-даровитый комик ; изменяетсн оrгношеннс к LUи.i'IJiepy ;
он восхищается Жорж Занд и т. д.

Эстетические воззрения Ьелинского, как установил П л е­
ханов, лучший его толковат1елъ, вылились в пять пунктов.
Сам Белинский формулировал их так :
I. «Поэзия есть истина в форме соз�рцания ; е е создания­
воплотившиеся идеи, видимые, созерцаемые идеи. Следова­
тельно, поэзия есть та же философия, то ж е мышление, п о ­
тому что имеет то ж е содержан ие-абсолютную и стину, но
только н е в ф ор м е диалектического развития идеи из самой
с ебя, а в форме н епосредственного явления идеи в образе».
«Поэту представляются образы, а не идея, которой он
из-за образов не видит , и которая, когда сочинение г отово,
доступнее мыслите,7! ю, н ежели самому творцу».
« Искусство нс допускает 1..: себе отвл:еченных философ­
ских, а тем менее рассудочных иде й ; оно допускает только
идеи поэтически е ; а поэтическая идея н е силлогизм, н е дог­
мат, не прав и ло, это-живая страсть, это -пафос».
2 Jfi

«Поэт мыслит образами ; он н е д о к а " ы в а е т пстины ,
п о к а з ы в а е т ее».
П. Поэт свои идеальные обра3ы п ереносит в действи­
те.т1ыr ос1ъ, то есть «видимое рдному е м у де,71ает видимым дJiя
всех». «Высочайшая действитеJ1ьность есть истина, а как со­
держание поэзии-истина, то и произведения поэзии суть
величайшая действительносты>.
Художественное произведени е должно быть правдивu.
Красота его заключается в истине и простоте.
«Поэт пе украшает действительности, не изображает JIЮ­
дей, каким и они должны быть, но каковы они суты .
III. «Романтическая поэзия б ыла поэзией мечты и безот­
ч етным порывом в области идеаJюв ; новейшая поэ3ин есть
а

I I О Э З И Я Д С Й С Т В Н Т е JI Ь Н О С Т И , ПОЭЗИЯ ЖИЗНИ».

«Поэзия есть мышJн�ние в образах, .и IIотому, коль скоро
11дея, выраженная образом, не конкретна, ложна, не полна,
то и образ по н еобходимости н е художественен».
Произведения вполне художественны такие, в «Iюторых
все необходимо, все конкретно, и все части органически
выражают единое цeJJoe , то есть конкретную идею».
IV. «Одно из главнейших условий каждого художествен·
н ого произведения �есть гармоническая сооrгветственность
идеи с формой и формы с идеею, и органическая целост1 юс1ъ его создания».
«Единосущность идеи с формой так в еJшка в искусстве,
1по ни ложная идея н е может осуществиться в прекрасной
форме, н и пре[{расная форма быть выражением .71ожной
идею>.
V. «Всякое художественное произведение есть нечто от­
дельное, особое, но проникнутое общим содержанием­
идеею. В художественном произведении идея с формою
должна быть органичес[{И слита, [{аК душа с те,71ом, так что
уничтожить форму значит уничтожить идею и наоборот ...
В искусстве форма прежде всего, потому что все в ней ; ·она
н е должна быть внешним средством для выражения идеи,
по самою идеею в чувственном проявлении».
«Нет границы м ежду идеею п формою, но та п другая
я вляются цеJiым 11 органически м созданием».
Художественное ·произведение во всех свои х частях
до.'1ж1ю быть гармонично.
217

Основы эстетического мировоззрения Бе11инс1юго разбро­
саны в его многочисленных статьях и в разные периоды его
.l!итературной деятельности. И естественно, что он выпо.7!ня.11
свой кодекс поразному, в зависимости от ряда других во­
просов б олее общего порядка, от вопросов социологических
11 философских. В своем кодексе в еликий критик . -говорит
11 о действительности, и о конкретности, а :ведь эти понятия
11мели у неrо не всегда одинаковое оодер·ж ание.
В статье «Горе от ума», писанной в 1 84'0 году, 1Бешщ­
ский, указывая, что «Предмет поэзии есть д е й с т в и т е л ь­
н о с т ь или и с т и н а в я в л е н и и», что идеализировать дей ­
ствительность н е значит украшать ее,-понимал действи­
тельность как «божественную идею, в собственных н едрах
своих носящую твор ч ескую силу своего осуществления из
небытия в живое явление». Отсюда-жестокие нападки на
Грибоедова.
В 1 842 году и позже действительность-нечто другое.
В «Речи о критике» сказано: «Действительность в фактах,
в знании, в убеждениях чувства, в заключениях ума,-во
всем и везде действительность есть первое и последнее слово
нашего в ека".» «Действительность возникает на почве, а
почва всююй действительности общество», писал он Боткину
в 1 84 1 году. Отсюда-требование, чтобы художник был сы­
ном общества, что искусство должно рассматриваться в от­
ношении к эпохе, к исторической современности. О тсюда-­
ИС'юрическая критика и переход философской критики в об­
щественную. Отсюда-разная оценка отдельных . писателей,
н еодинаковый взгляд на всю русскую литературу: Б елю�·
ский начал с отрицания ее, а кончил признанием.
Особенно сильным изменениям подвергался взгляд на
общественную роль искусства. Как известно, сначала Б елин­
ский стоял за чистое искусство. Эту свою точку с наибо·л ь­
шей я ркостью он выразил в период примирения с действи­
тельностью в статье «Менцель, критик Гёте» в 1 840 году.
В последующие годы он отводит искусству с ерьезную со­
циальную фун кцию и р ешительно нападает на чистое искус­
-ство, на чисто эстетическую критику.
В период «Литературных мечтаний» Белинский рас­
суждает : когда поэт «своими сочинениями старается заста­
вить вас смот р ст10 на жизн ь с его точки зрения, в так·ом

случае он уже не поэт, а мыслите,7Jь, и м ыслитель дурной,
�тонамеренный, достоiiныii прокшпия, ибо поэзия не имеет
11ел11 вне себя». Поэтому он нападает на Менце.пя, кото­
рый упрекает Гёте за отсутствие у него социального мо­
мента, ругает Жорж Занд, которая «Пишет цел ый ряд рома­
н ов , один друr·ого неленее и возмутитеJiьнее, чтобы 1 1 рило­
жип, к 111хштике ндеи сен-симонизма об общестнс, забывая,
что художник в дивных образах осуществляет божествен ­
ную идею для нее самой, а н е для какой-либо rmeшнeii
11ел11». Поэтому он так охотно цитирует поэта :
Не дJIЯ житеl!ского волненьн,
Не для корысти, не для битв­
Мы рождены для вдохновенья,
Для звуков СЛl!Д!ШХ !! молитв.
В l �И2 году в статье «Стихотворенин АполJЮНJ Маii­
кова» намечается новая точка зрения :

«Время рифмованных побрякушек прошло невозвратн о ;
ощущеньица и чувствованьица ставятся н и во что: н а м есто
того и другого требуются глубокие ч.увства и и_деи, выра­
женные в художественной форме, с рифмами, или без
рифм-все равно. Для успеха поэзии теперь мало одного
таланта : нужно еще и развитие в духе времени. Поэт уже
н е м ожет жить в мечтательном мире : он уже гражданин
царства современной ему действительности ; все п рошедшее
должно жить в нем. Общество хочет в нем видеть уже не
п отешника, но представителя своей духовной, идеальной
жизни ; оракула, дающего ответы на самые мудрые вопросы ;
врача, в самом себе, прежде других, открывающего общие
боли и скорби, и п оэтическим воспроизве_дением и сцеляю ­
щего их».
В статье о сочинениях Держа вина он развивает эти мыс­
полнее и определеннее, прямо указывая, что ((ни один
поэт не м ожет быть ве.7Iик от самого себя и через самого
с ебя. . . Всякий великий п оэт потому велик, что корни его
страдания и блаженства глубоко вросли в почву обще ствен­
ности и истории, что он, следоватеJiьно, есть орган и пред'
ставитель общества , времени, ч еловечества».
В предсмерпrо:й статье «ВзгJiяд l!a русскую литературу
1 84 7 года», ког;�а Белинский 1юдняJiся на самую вершину
русской мыош тоr·о времени, он соединил эстетическую
точку зрен ия с широкой ооществен llоii точкой зрения. При-

.111

21u

знавая, что искусство п режде всего доюю-ю uып, искусством,
он тем не менее думал, что «�1ысJ1ь о каком-то ч11стом, отре­
шенном искусстве, живущем в своей собственноii сфере, не
11меющсм ничего общего с дру г ими сторонами жизни, есть
мысль отвлеченная, мечтательная». «Такого искусства,-­
утверждал он , --�никогда и нигде не было».
Со всем бесстрашием своей мысли в статье о nовести
Соллогуба «Тарантас» он указывает, что, конечно, художе­
ственность есть великое качество, что в произведении дол­
жен быть какой-то известный минимум этой художествен1юсти, без которого н е следует и подходить с критикой к
т1тературному произведению, н о все же, ecJIИ в произведс11ш1 н ет духа современности, оно теряет свою цену. Он смеJю
1 1 11шет: «Поэтому теперь посредственное художествешюе нро11з.ведение, 110 которое дает толчок общественному сознанию,
будит в опросы или р ешает их, гораздо важнее самого худо­
жсствешюго произведения, ничего н е дающего сознанию вне
сферы художественностю>. П оэтому он с таким энтузиазмом
говориJI о повести Д. Григоровича «Антон Горемьша>>-по­
вссти, которую А. Григорьев назвал «д.л инной элегией об
украденной п егой кобыле», и в которой Белинский уловил
новую проблему русской общественности, вопрос о мужике.
И действительно, т еперь ни один историк литературы н е
мож ет пройтн мимо этого произведения, к а к в свое время ш1
один писатель досле этой повести не мог умолчать о по­
ставлеш-r ой пробJiеме мужriка, потому что повесть эта бы;т1а
11 rавственной цензурой. Не отрицая художественной сJrабости
1 1 овести, Беmшский писал Боткину : «Мне п оэзии нужно на­
столько, чтобы повесть быJiа и стинна, то есть не впадала
в аллегорню и.пи не отзывалась диссертацией . " а ты сла­
стещ1 ».
«Дух нашего времени таков, --рассуждает критик,-что
величайшая творческая сила может только изумить на время,
сели она ограничится «птичьим пением>> , создаст себе свой
мир, н е и меющий ничего общего с истqрической и фило­
софическоii современностью, ecлII она вообразит, что земля
недостойна ее, что ее место на обJiаках , что 1\П:!рские стра­
дания и надежды нс должны смущать ее таинственных пове­
дений и поэтических созерцаний. Произведения такой твор­
ческой силы, как бы ни громадна она была, не войдут в
220

жrtзнь, пе noзuy дпт nосторга
1шках, 1 ш в 1юто1Уа.:ах».

11 сочувстrнш m1 n соnремен

Приблизив· поэзию к жизни, щ'>итик 1 1 енз6сж1ю с6Jшзш1
.
поэзию с нау1юй. «Искусство б ез мысли, что 11еловек без
души-труш>. Он примиряет 11увство 11 разум. t:динспю
М ЫСJIИ и чу в с т ва он ставит условием художсствснностн. Он
заяв.JJ яет : «Наука, живая, современная наука сделалась теперь
пестуном искусства, и без нее-не мощно вдохновение, бес­
силен талант)). Он нападает на романтическую эстетику, вы­
двигает историческую позицию, указывает, что «задача истин­
ной эстетики состоит пе в том, чтобы р ешать, чем должно
быть искусство, а что такое искусство)). Он хочет поэзию
<(оземлениты> и .своим п ротивникам возражает : «Нападать
на поэзи ю за то, что она оземленяет идеи,-все равн·о, что
нападать на ,математику за то, что о на исчисляет и из­
меряет)).
Ш експира, Вальтер-Скотта, Пушкина он уже оценивает
не с абсолютной точки зрения, а диалектически, через призму
общественных фактов, влияющих на писателя и обусловли­
вающих его художественное творчество. Через ряд ложных
суждений Б елинский все же сумел подойти к Пушкину с
точки зрения конкретного миросозерцания и понять его как
поэта дворянс1юй среды, как поэта, выросшего в определен­
ных исторических условиях. Хотя отвлеченные, нравствен­
н ы е суждения о русской действительности и часто сбивали
Б елинского на ложный путь, в с е же он стал руководство­
ваться, как пишет Плеханов, «не тем, что кажется, а тем,
что есть на самом деле, не мнением, а мыслью)). Белин­
скому не удалось довести свою м ысль до кон ечного вывода,
действительность не была еще такой, чтобы проблему можно
было разрешить в том плане, в каком ее разрешили в конце
в ека русские марксисты.
Начав с идеализма Ш еллинга и примирения с действи­
тельностью, Б елинский кончил материализмом Фейербаха и
отчаянной, страдальческой борьбой с действителr,ностью. На
rюмощь в этой борьбе он п ризвал искусство и худо­
жественную литературу.
Белинского звали «неистовый Виссарион)). Действитель­
но, в своих увлечениях и страстях он не :шал границ. Чело­
век в еликой честности, неустрашимый, готовый умеретr, за
221

CBOI!

у<k;кд�l!Ш!,

L·1ю11 р�а1\ЦН 01 1 1 1 ые

CI :t ГЫ!

()

( )() ( ЮДIШ\;l,0111

сражении 011 писал, н е боясь, что eI'O «назовут льстецом,
п одлецом, скажут, что он кувыркается перед властями" . .i
" Я н с 6оюсr. отк рыто 11 прн мо высказывал, мои у6ежденин;
что бы 060 мне н11 думаJIЮ>,-говори,11 0 1 1 Панаену.
Восстав против действительности, 011 также был энту­
зиастичен и бесстрашен. Это особенно ярко сказалось в
«Письте к Го1·0J1ю», которое долго н е могло появиться в пе­
чати, и за которое, если б ы критик пе умер по-время, его
сгноили бы н каземате, замучили в каторжных работах.
Письмо это -к0Jюссалы1ыii поворот в истории русского об­
щественного сознанин. Оно произвело потрясающее впечат­
ление на современников ; страх и ужас охватили охранников
николаевского режима. Гоголь начал с протеста, кончи,1
христИанским смирением, мистицизмом. Белннский начал с
примирения, кончил революционным протестом, материа­
Jiизмом.
К несчастию русской общественности, жестокая смерть
разбила этот чистый хрупкий хрустальный сосуд, прерваJ1а
эту страстную глубокую жизнь человека, полного «великих
исканий».
В а л е р ь я н П о л я н с к и iJ.

22:2

В . Н.

МАЙКОВ

В 1 846 году В. Белинский, возмущенный эксплоататор­
скими замашками издатеJrя «Отечественных записок», выше.11
из состава сотрудников журнала. По с овету И. С. Тургенева,
Краевс кий пригласил на место Б ел'И нского мол'одого чело­
века, б рата поэта Аполлона Майк·о ва-Вале�рьяна Майкова.
Вал. Майков никогда не помышлял о профессии критика.
В Петербургском университете, куда он поступил пя гн а ­
дцатилетни м юношей, он слушал лекции Калмыкова о праве
11 Г !ор ошина-·о политической экономии. В студенческие годы
он перевел на русски:й язык «Пи:сьма о химии» Либиха и нап11саJ1 в своем роде весьма любопытное политико-экономиче ­
ское исследование «06 отношении производительности к рас­
пределению богатства». В 1 842 году В. Майков принимает
ближайшее участие вместе с Петрашевским в <Карманном
сло�аре иностранных слов», издававшемся Кирилловым, где
писал статьи преимущественно философского :характера, а
за год до п риглашения в «Отечественные за1шски» он вы­
ступает в журнале «Финский веспшю> с новой большоii
оставшейся н езаконченной работой-«Общественные науки в
Россию>. Словом, _ничто н е п редвещало, что из м олодого
протеже Тургенева может выйти литер атурный критик. Мо­
лодой человек имел все данные стать со временем скорее
ученым.
«Я н икогда не думал быть критиком в смысле оценщика
литературных п роизведений,-писал он сам Тургене ву.­
Я всегда мечтал о карьере ученого и до сих пор нимало не
отказался от этой мечты».
Что же заставило молодого человека п ром енять «!<арьеру
ученого» на профессию «оценщика литературных произве­
дений»?
223

11 сnоих 1\j)IIТII1J cc1шx ст!lты1х I3ал. Maii кon 11п()слсл.стn1ш
часто указьшал на ·одн у особсш юстr, pycciюii общсствс11 1ю­
ку.7! ь ту р ной жизни, а 1 1 м е н но : вследствие оста.тгости России
нет достаточ н·nн) cпpocil ш1 науку, Hil н а у1ш ы е со ч и н ения ,
11 м1юп1с, 1<отоrые могли 61,1 с т а т r, ученым11, с т а н ови.лись у
пас н о этому «бCJJJICTj)IICTaMJI», чтобы IIOJIYЧ l lTЬ ВОЗМОЖ!!О СТI,
м ате ри ал ь но существовать и иметь аудиторию, готовую вы­
слушать в художественной фо рм е то, что в научной форме
она отказывалась nоспринять. Аналогичные мотивы побудили
В. Майкова согласиться н а п ригла ше ние Кр а евс кого .
«Я видеJI и вижу в критике,-писал он Тургеневу,-един­
ственiюе средство заманить публ и ку в сеть интер есов н ауки.
Есть люди, и многие, которые прочтут ученый трактат о
«Критик е » и ни за что н е станут читать отдела «Наука» в
журнаJiе, а тем более ученые книги».
Приглашенный в 1 846 году Краевским в «Отечественные
записК'И» на место Белинского, В. Майков в 1 847 году погиб

трагически бессмысленно. Он, следовательно, не смог сде­
лать много, хотя если вспомнить похвальные и подчас вос ­
то рже нны е о нем отзывы Боткина, Анненкова, Тургенева,
Достоевс№ого, Гончарова,-был призван сделать немало. Сме­
няя · в «Отечественных за.п и ск а х» Белинского, он выступил (в
с та ть е о Кольщове) про'Гив Б елинского ; этот эп из од как-то
О()об•енно ярко врезался в память п отомства , и те, кто ПОl'ОМ
писал·и- о В. М айкове , н евольно развенчивали его, чтобы тем
самым косвенно возвеличить Б елинского. Такое нескрываемо­
пренебрежителъное отношение к антагонисту (вре ме нному и
случа1йному) и преемнику Б елинскою явно сквозит и в соот­
ветствующих стра:ниц;ах «ИС!тории русско�й критики» И. И.
Иванова и в н е меньшей степени в статье Плеханова «В. Бе­
линский и В. М ай ков » («Совр. м111:р», 1 9 1 1 , № 5). Наряду с
п одобн ы ми ,
скорее
отрицательными
характеристиками
Вал. Майкова появлялись, однакlО, и оценки противополож­
ные-сначала, еще в средине восьмидесятых годов, статья
К. Арс ен ь ева в «Вестнике Европы», потом отзыв Скабичев­
ского и, наконец, вступительная статья к изданию сочине1шй Вал. Майко ва, написанная Г. В. Александровским.
Бели . о Вал. Ма�йкове имеются, таким образом, оценки и
хара к теристи к и противоположногn содержания, то его обще224

В. МАЙКОВ.

СТ'ВЕ:Н!Ю-фИЛОСЛфСI\аЯ фllЗIIOf!iJMШl JI/) С И Х П0!1 OCTf\fTC'Я не­
раЗЪЯСI!СЮЮii. Было высказано мнение-сначала И. И. Ива­
новым, потом Александровским, что Ва.11. Майков испытал
на себе сильное влияние К. Маркса и чrо он является, таким
о бразом , как бы одним нз первых русских марксистов. Обос·
новьrвается подобное мнение, с одной стороны, его статьей
«06 отношении производительности к распределению богат­
ства», с другой-его рецензией на книгу н екоего Дмитриева
«0 ду ховном образовании земледельческого класса в Рос­
сии». Обе эти статьи В. Ма:йкова относятся к эпохе (1 8421 846 годы), когда ни «Коммунистический манифест», ни «Ка­
питал» Марксом_ еще не были написаны, когда Маркс вообще
еще не был, если так можно выразиться, марксистом. С дру­
гой стороны, те идеи Вал. Май1юва, в этих статьях высказан­
ные, коrорые сторонниками указанного мнения приводятся
в доказательство влияния Маркса, ниче:го общего с марксиз­
мом не имеют. После того как это недоразумение было
вскрыто и доказано Плехановым в упомянутой выше статье,
нет надобности на Э'ГОМ вопросе останавливаться по­
дробнее.
Другое мнение гласит, что Вал. Майков был утопичес�шм
социашkгом. Такова l'Очка зрения автора книги «Русская
литература .и социализм». Вполне разделяя мысль Плеханова
о том, что Вал. Майюов не был _и не мог быть «марксистом>',
П. Н. Са�(улин изображает молодого критика как п етрашевца,
как фурьериста. («С точки зрения фурьеризма посмотрел
М а:й ков на творчество Козлова»; «очевидно, перед Майк'овым­
нетрашевцем предносился одЩI идеал «истинной цивилиза­
ции», тот идеал, который вдохновлял современных социали­
стов» и т. п.). Правда, Вал. Майков был близок с Петрашев­
ским, с коrорым вместе редактировал «Карманный _ словарь»,
правда, он бывал в .кружке п етр1ашевцев и брал книги из его
библиотеки (Прудона, Сен-Симона, журнал «Фалангу»). Од­
нако особенной близости между Майковым и кружком н е
было, по свидетельству Салтыкова и Достоевского ; Петра­
шевского В. Ма:йков, по словам Достоевского, называл «сума­
сбродным челове!(ОМ» ; Ма:йюов н еустанно спорил на тему
о ФУР:Ьеризме с Данилевским, который . не верил в возмож­
ность быстро переубедить своего оппонента, и, наконец, Май­
ков оч�нь скоро перестал посещать знам.енитые «пятницы».
15

О ч ер�; и

по

исrо рии pyrr1 oil кри ти ю1

225

О чевидно, B(;(JI. М ай ков н е l>ш1 1 ш ы а р 1\с11стом, ни у го1шсrо�1социал:истом.
Какое же

1

ечение в интеллигентской мысли своего вре­

мени выражал опrюнент и преемник Белинскl()го?
Вал. Майков прежде всего убежденный сторонник урба­
нического, городского, следовательно промышленно-буржуаз­
ного строя жизни. Рецензируя книгу своего учителя проф.
Порошина «0 земледелии в политико-экономическом отнош е1ш.и», местами направленную против проводившейся в «Мо­
с1шитянине» идеализации земледельческого хозяйства, В. Май­
ков делает из нее пространную вы писку, где говорится о
том, Ч'ГО «Народ, у которого земледелие пр еобладает, нахо1дится в �первой поре своего образования», что «города сами по
себе явление необходимое», что «неразумно распространять
мысль, что, например, в России промышленности зем1ледель­
ческой вовсе не нужна городская жизнь, что «вовсе не реше­
но, будто деревня выше города в нравственном отношении»,
что, напротив, «толыю в гор.оде возможны оохранные кассы,
детские приюты,

средства общего образования и

развле­

чения», и т. д.
Не усматривая в земледельческом хозяйстве единственную
н

главную опору общества, Вал. Ма'йков не был также и

сторонникюм ·юго класса, который при господстве земледе­
лия обычно был классом господствующим. Насколько сочув­
ственно он цитирует из книги Порошина все, что клонило к
возвеличению rородскюго

(буржуазного) строя жизни, на­

сголыю решительно вюсстает он против тенденции автора
ставить на пьедестал английское и косвенно всююе дворян­
ство. Если английская аристок!ратия порою использовывала
«Похвально» свои богатства, то потому, что у нее были и «ка­
питалы» и «образованность». <<А ;разве то и другое не может
быть достоянием не арис1101фатии?» И если Порошин отстаи­
вал преимущество английской системы землевладения, то его
рецензент противополагает аристократической Англии Рос­
сию, где «давно уже земля н е составляет пр1едмета п�ри.в ил­
леги.и какого-нибудь (то есть дворянского) сословия».
Сторонник за1рождающейся в России буржуазно-город­
ской культуры, Вал. Май1юв еще студентом увлекается э1ю­
номичесюими проблемаiм!И ,и пишет свое исследование об от·
ношении производительности к распределению богатства. Он
226

1 1сходн 1

в

Ctlt)ИX �шыс 1\ а 1 1 ш1 х

от рuдuш1ч аJ1ьнш..:а Сiур,куазной

по.7штической экономии, от Адама Смита, от ',<Богатства на­
родов», и ,есл:и он согласен, что А. Смит нуждается: в :испра­
влении, то .он р ешительн ейшим образом протестует против
исправлений, всходящих от социалистов.
«Ни безусловное равенство имуществ, ни распределение
богатств по способностям ]( труду нимало не продвигают
общество на пути ]( блаrосостоянию, а еще, напротив того,
представляют перспе](тиву таких бедствий , которые превос­
ходят сумму зол, рожденных неравенством. Неравенство не
может н е быть признано за н еобходимый рычаг Э](Ономиче­
С](ОЙ деятельности». «Соединение труда и ](апитала в одних
рухах ·означает замену частной собственности, частного
труда и частного дохода собственностыо1 трудом и доходом
общим, ассоциацией, словом,-уничтожение частной соб­
ственности, труда и дохода. «И таких результатов доби­
вается современная нау](а !» «Человечество ра_з вивалось , тру­
дилось, страдало, чтобы перейти от древнего рабства к
феодальному вассальству, из вассальства-в ремесленные
цехи и, иаконец, от цехов -]( ч и с т о й н е п р и к о с н о в е н­
н о с т и у в а ж а е м о й ( !) л и ч н о с т И», только затем, что­
б ы-если принять точку зрения сторонников ассоциации- от этого «блага» снова возвратиться и к цехам, и J( васса,тr ь­
ству, и ]( рабству».
На протяжении всеr>о своего юношеского исследования
Вал. Майков убежденно отстаивает главные устои буржуаз­
н ой организации п ромышленно-городского строя жизни н
общества.
«Не признавать ч а с т н о г о и н т е р е с а краеугольным
](амнем общественной жизни значит забывать, что челове](
есть часть природы, в которой все от дельное допущено,
уважено и развито наравне с целым. Если не будет с а м о. д е р ж а в и я ч а с т н о й м ы с л и и в_ о л и, то остынет жар
производительности». «Кроме соперничества нет другого
пути к достижению того, чтобы промышленники сбавляли
цены с товаров». «У в е л и ч е н и е з а д е л ь н о й п л а т ы
большею частью н е зависит от хозяев». Нельзя <<Требовать,
чтобы они платили работни](ам более тоrо, сколько дозволяет
их благоразумие». «Ассоциации, составленные с целью про­
тиводействия хозяевам , н е представляют никаких средств 1..:
з а к о н н о м у воввышению д;о.хюдов рабочего класса» и т. п.
Словом, перед нами убежденный сторонник не только
преимуществ городского промышленного строя перед земле1 5*

2Q7

дею,чес1..:11-дворянсю1м,
буржуазноii

110 11

органпз::щ1ш

стол�, ;1..: е у6е;1..:дсшшii стоrюшпш
самого

п1юмышJ1ешю-городского

общества.
Правда , в учении А. СмитR есть слабая сторона. Г1Р'етво ­
рен ная в жизнь система автора «Богатства народов» должн<l
неминуемо привести к нищете рабочего класса. Что рабочий
класс повсюду там, где он имеется, «действительно находится
в отчаяннОiм положении»-это «факт, доведенный до очевид1юсти статистическими цифрами». Корень зла-в «поденщине>>.
Поденщина приводит к б есправию и нищете рабочего. Но
выход не в «равенстве имущества», не в «ООединении в одних
руках т.руда и капитала», а в том, что Вал. Майков назы­
вает «дольщиной». Каждый рабочий может и должен стать
акционером предприятия, участни�ом в его прибылях. Если

это есть исправление А. Смита, то, как видно, не в духе со­
циализма, а, 1\ак п одчеркнул сам автор исследования о рас1 1ределении богатства,-в духе самого же А. Смита.
Указанная статья написана была Вал. Ма!Йковым еще до
его вхождения в кружок п етрашевцев, но основные его по­
литико-экономические взгляды остались незыблемыми и

в

этот, более поздний период его жизни (середина сороковых
годов) : недаром он так настойчиво спорил с Данилевским
о фурьеризме и недаром он так скоро бросил посещать

знаменитые «пятницы» Петрашевского.
Став литературным критиком «Отечественных записок»,

Вал. Маlйков поневоле был отвлечен от разработки экономи­
ческих . вопросов, однако интересы р·у сской буржуазйи оста­
вались близки его уму и сердцу, и он добросовестнейшим
образом следил за всеми вновь выходившими книгами, посвя­
щенными вопросу поднятия культуiрного и профессионального

уровня ·русскdй купеческой буржуазии и истории русской
rорrовли и промышленности (см. его рецензии на книги :
Вавилова-«Беседа русского I.<.упца о торговле» и Бурнаше­
ва «Руководство для молодых людей, посвящающих себя
торrовоlй деsпельностю>). Рецензируя подобные книгиt Майков
считал себя обязанным выступать на защиту купеческой бур­
жуазии, как только к тому представлялся удобньrй случай.
Он подчеркивает, что «купечество наше образовано не хуже
и не лучше дворянства», и если в гимназиях и университетах
228

учится больше дворян, н ежели купцов, то «Этому сеть с.вон
особы е причИН!:>I».
И его не только не смущает буржуазность в поэзии-на­
против, бу:ржуазные идеалы труда, накопления, богатства
делают поэзию, если они в ней наличествуют, подлинной,
·
современной. Кольцов представляется Вал. Майкову чуть н е
вершищ)lй русской поэзии. Конечно, ничего «фуръери:стиче­
с коrо» не было в стихах э·юго поэта-мещанина, который, со,_
чувствуя крестьянину-бедняку, крестьянm1у-батр•аку, с осо­
бенным удовольствием рисОiвал ка:ртины м ещансrюго благопо­
лучия деловит�аго и крепкого хозяина, ко11орый «хлеб везет,
продает», «соби:рает казну» и обещает своей жене: «будем
жить с тобОiй попанскю>. И если Вал. Май1юв восхваляет Коль­
цова за то, ч то о н н а богатство и бедность смотрит «Так же
с�рьезно, как самый ревностный политиrю-эк'оном», и про­
славляет с тихотворени е «Что ты спишь, мужичок?» как «истин­
ный chef-d'oeuvre

экономической

страстного политико-эконома,

поэзии», как «воззвание

облеченное в форму и скус­

ства»-то такие коль�овские темы, rшк «физически!й труд, лю­
бовь к полезной работе, деньrи, выручаемые п отом и терпе­
н ием», равно, как и цитаты из 1юльцовских стихотворений,
приводимые критиком, в общем рисуют идеал трудолюбивого
индивидуального, собственнического, проще-буржуазного
хозяйства, а не фурьеристиче:скую ассоциацию, по поводу
коюроlЙ Вал. Май1юв так жарко спорил с Данилевским.
Отвергая земледельчески-дво:рянский

уклад общества и

жизни во имя (упорядоченного и очищенного от н едостат­
ков) промышленно-городского буржуазного строя, Вал. Май­
ков и в области идеолоrической ополчается протдв методов
мышления и творчества, ха:рактерных для з емледельчески­
дворянской
тодов

J(ультуры,-против

мышления

и

мистицизма,-и

творчества,

характерных

против м е ­
для

такого

общеётва, которое окончательно еще не сбросило путы ми­
стического

чувствования и мышления и

н е доработалось

до положителыюго, научного миросозерцания,-против идеа­
лизма.
Когда м 11ст1щ1 1�м впсрв1.>1е появиJiся в Западноii Евро11с
1:J

<.:редни� века, то он быJI обусловле н и «Несове:ршtнствоы

о{5р·азованщ1» 11 (fпреимущеегвенным развитие м чувствд и во ­
обращения», а если _ он сохранился и до сих пор; то потому,
229

г.чавным образом, что есть люди, которые ;<н е могут или не
хотят исследовать явJ1ения, предс гавляя воображению созда­
вать какой-нибудь обр·а з».
Таким же пережитК:ом про1шюго, как мистицизм, юмяется
11 н•е мецкая идеалистJ{чсская метафизика, оказавшая cтoJII_,
сиJ1ыюе влияние на русскую интеллигенцию дворянского п е­
риода.
«Шеллинг принимал за основу материи и духа одно и то
же начало-безусловное. Но п ознание абсолютного п_рина,дле ­
ж и т к числу задач, недоступных для человека, и философия
!11еллинга является нам м ечтой юношеского синтеза. Гегель
имел, правда, искреннее желание соединить науку с жизнью,
н о самая его система, несмотря на гениальное развитие мно­
гих частей (в особенности хвалит Майков «Философию исто­
рии» Гегеля), так же мечтательна, как и система Шеллинга.
Мысль ,у Гегеля то же, что абсолют у Шеллинга. Она на­
чало и общая основа материи и духа».
«Из этого краткого очерка важнейших систем немецкой
философии нельзя не заключить, что величайшие предста­
uители науки в Г�рмании п озволяли себе предаваться чисто­
му м ышлению, н езависим о от опыта, й тем самым не со­
здают истинной науки».
Подобно тому как мистицизм и идеаJшзм являются :-.1 ето­
дами мышления, н е соответствующими потребностям (заро­
ждающе:гося) ново110 (бур1жуазною) общества, так точно и
всякое искусство, художе:с твенно оформляющее мистическое
или идеалистическое мировоззiрение.
«Было время, когда чудесное (мистическое) нравилось,
это был такой п ериод развития человека, когда воображение
заменяло ум, фантастические образы заменяли наблюдатель­
ность». Но «Средние века миновали, а с ними миновалась и
м истика». Отныне «1штерес литературы никогда не м ожет
б ыть основан на мистицизме». «В литературном промзведе­
нии, 1югда вы будете заинтересованы развивающейся
страстью чеJювека или будете следить за развитием его ха­
рактера и вдруг вам наговорят чего-то непонятного, выве­
дут на сцену духа,-вы ничего не поймете)).
На произведениях кн. Одоевскuго Вал. Майков показы ­
вает, что «На основании чудесного н ельзя создать поэтическое
произведение или выста:вить какюй-нибудь характер1», как на
стихотворениях Ж адовской он демонстрирует, что мистицизм
<Препятствует 11оэту обн аружить свой талант в полном его
230

объеме», ибо мистицизм вредит «ясности мысли, неп оддель­
ности чувства, художественноii выраЗiителыюсп1 и, н аконец,
даже стиху, киюры'й часто под его влиянием делается вял,
натянут, прозаичен». Подобно тому, ка1\ из мистического ми­
роощущения н е М'ожет родиться rюдлю-пюе искусство, «нуж­
ное для человечества», так и идеалистическое мировоззрение
не может быть почвой для н астоящего искусства. Таким лже­
и скусством были и классицизм и романтиз.м. Оба эти напра­
вления стрем;:и,л ись в оплощать идеалы : классицизм-идеа.л
приятного, романтизм-идеал н еобыюювеююго. И тот и дру­
гой изображали «Жизнь н е•существующую», ибо в жизни
«столько же высокого, грозного, торжественного, скоJ1ько 11
низкого, подлого, гнусного и пр.». Искусство классиков изо­
бра'ж ало человека <<С одн1ой стороны», и скусство романтиков
изображаJIО его «С на!росюм». Там и эдесь ч еловек был похож
на человека ·столыю же, как «обгрызанное яблоко п охоже на
целое яблоко и.ли как мыльный пузырь-на каплю, из кото­
рой ею �раздули».
Как Jюжно всякое идеалистическое искусство, так Jюжна
и всякая идеалистическая эстетика. ИдеаJшстическш1 эсте­
тика гласит : художественное творчество зак·лючается в созда­
нии идеалов. Но «идеал-односторонняя абстрактность, ме­
жду тем как в действительном мире нет ничего отвлеченного
и односторонне.го». Фо:рмула, определяющая художественное
творчество как �воплощение идеала в определенной форме
действительности, может быть «пер·еведена на язык здраво:rо
смысла>) так : «выражение несуществующего в несуществую·
щих формах». Не правы п оэтому те, кто отвергает с точки
зрения идеалистической эстетики исторический роман на rом
о сновании, что «история стесняет романиста в создании
идеалов». «История та же действительность, а в действитель­
ности идеалов не существует-есть толыю живые существа
со свойствами, чрез.выча:йно разнообразными».
Если мистик, м етафизик·, идеалист, живущие в области
чудесного, умозрения и химер (идеалов), представляют собо·й
пережитки прошлого, 110 п одлинно современным человеком
ящrяется человек п о л О· Ж и т е л ь н ы й.
«Положительность-это разумное признание дей ствитель­
ности rшк един ственной сферы деятельности, к которой вле­
кут человека требования и способности его природы. Быть
2:-31

положительным значит заключать себя в пределы мира су­
ществующего и стремиться не к чему иному, как к цолному
наслаждению настоящей, не вымышленной жизнью". Нет
н икак ой причины смотреть на положительного человека как
на какую-то сухую, вымороченную почву, которая только
что существует, а не живет (как выражаются романтикf!) ;
:Напротив, . кто же и живет, как н е тот, кто прилеплен к
жизни и в н е ее ничего не хочет знать, считая все остальное
призраком, м ыльным пузырем, созданием своенравия чело­
веческого, то есть тем, что оно есть на самом деле».
Положительный ч еловек, который «прилеплен к жизни)),
который . признает только «действительность», создает в про­
тивопоJюжность мистическ:и м, м етафизическим, идеалистиче­
ским способам мышления свои, ему присущие методы мыш­
ления-мышление опытное как основу науки. Через все статьи
Вал. Майкова прох·одит горячий культ н ауки, и мы видели,
что он и критиком сделался только затем, чтобы таким обра­
зом заманить публику в ·сеть и нтереса к науке. Он н ачинает
свою литературную деятельность как пропагандисr есте­
ственных наук, как п ереводчик «Писем о химии» Либиха,
чтобы затем остановить-в статье 06 отношении произв:ощи­
тельности к распределению богатства-свое внимание н а
rюлитической экономии и в качестве критика и обозревателя
«Отечественных записок» н еустанно пробуждать интерес чи­
тателя к Истории,-не ТОIЙ иоарии, которая «занимает ся нро­
стым повествованием о ообытиях, случившихся в ч еловече­
ском мире», а ТОIЙ «настюящей», К!ото.рая занимается «изобра­
жением и исследованием постепенного развития человечества»
(см. его рецензии на книгу ФР'. Лоренца «Руководство к
всеобщеiй исrории», статью «Ва'лые.р-Скотт и Загоскин»,
статью об «Исrории консульства Тье:ра»). Наряду с историей
общественной Вал. Май1�ов нас11ойчиво выдвигает идею исто­
рии литера,туры. Он с удовлетворением констатирует, что
«В последнее время любовь к занятиям историей русской ли­
тературы в озрrосла оообеrшо сильно», и с1юлько бы ни кле- ветали <(старичюr» на новое поыоление, будто оно «презирает
uтечественную историю вообще и историю литературы в осо­
бенности», скrолыю бы «НИ пищали гимназисты о ничтожности
сочинений Ломоно<:: ова,- Державнна, Озерова,-<<.Изучение
истории России и русской Jrитературы только теперь -ыачи­
н ается н «ожид�ет деятеJ1е'ii нз сов ременного поколения».
232

Лучшим доказатеJiьством этой пробуждающейся любви к
и стори.и сJiужит современная критика : «В наше вр,емя почти
ни один серьезный раз-боР' кни� не обходится без историче­
ского изJiожения вопроса, составJiяющего главную тему ста­
тей». Перед «ПОJюжительным ч елове1юм» стоит, однако, н е
то;1ько задача создать в противовес метафизике и мистицизму
(религии) п остроенную на фактах, а не на умоврении и во­
ображении, науку о политичесюой экономии, не только исто­
рию общества и историю литературы, но и совершенно но­
вую, еще не существующую науку-«философию общества»,
науку, «рассматривающую все социальные вопросы в их
взаимном отношении», то есть, . иначе, социологию. Так за­
родился у Вал. Майкова план большой работы , оставшейся
ф рагментом,-«Общественные науки в Россию>. И совершенно
естественно, что с этой точки зрения история л итературы,
которую, по мысли Вал. Майкова, надлежало с..оздать «совре­
м енному поколению», могла мыслиться лишь как и стория
общества в . литературном оформлении, как продукт истории
общества.
«Взгляд н а достоинства произведений литературы совер­
шенно различен у эстетика и у социалиста (то есть социо­
JIОга) ; первый будет и скать в них достоинства безусловного,
оценивая их по законам изящного, которые одинаковы для
всех веков и для всех народов ; последний оqратит внимание
свое н а те из них, в которых яснее отразилось современное
автору положение общества. Таким образом, эстетик назо­
вет ничтожным целые кипы книг, узревших свет под влия­
нием скоропреходящей моды, и обратится к произведенцям
б ессмертным, м ежду тем как социалист (социолог) о собенно
займется теми, в которых, несмотря на отсутствие условий
Искусства, живо в ыразилась современность. Та1< будущая
история общества нс пройдет без особенного внимания тех
произведений современной нам литературы европейсi<ИХ го­
сударств, к оторые теп�рь уничтожаются э стетической крити­
кой как порождение коммерчес1<ого духа, составляющего одну
из характеристических чс,рт нашего века. Так и мы, и з у ч а я
п о п а м я т н и к а м л и т е р а т у р ы и с т о р и ю о б щ с с т в а,
не можем н е ценить «Вертера» Гёте более ero (<Фауста», по�
тому что м ы видим в «Вертере» дан ь гения веку; в котором
ин жиJI и который принял эфемерного «Вертера» с н есрав­
ненно большим энтузиазмом, чем вечного 1<Фауста».
Переходя из о6Jiасти , 110длежащей ностроению . исто­
отражения истории общества, в область

р и н литературы ка к

2(1;)

эстетики, положительный чел.овек упраздняет дог матическую
э стетику прошлого" стремившуюся давать «рецепты » к а к тво­
рить, исходившую из прин!l!ипа должного, чтобы заменить
ее эстетикой научной, поЛ'ожительной, постро енной н а опыт­
художе:ственных фаК'юв. «Соврем енные
ном исследовании
умы» с мотрят вообще на теорию только как на «исследова­
ние условий, без которы х н евозможна та или другая деятель­
носты>. Так, например, «В ч е м состоит новейшая теория сель­
ского хозяйства, как не в 'ГОМ н и к чему н е обязывающем
определении зам еченных :опы'Гом отношений природы к по­
требностям ч еловека : при таких-то условиях почвы, клим ата,
общественности земледельче,ский труд выгоден настолько-то,
а при ином-вреден наеголыю-то». «Вот формула современ­
ной агрономичес1юй науки.

Какне выводы

сделает из них

практический ч еловек, до этою е й н ет дела. Точно то же
можно отнест� и к · современноlй э1сrетике. И она ожазалась
навсегда от титула руководительницы художественног о та­
ланта : сфера ее ограничивается о п ы т н ы м и с с л е д о в а­
н и е м о б с т о я т е л ь с т в,

�с о п р о в о ж д а ю щ и х зачатие,

развитие и выражение художественноlй мысли».
Современная эстет:ика
«запрещать

писателю

не считает себя поэтому впр·аве

выражать

свои

мысли

в ка1юй ему

угодно форме». Эта форма может быть художественная и ли
беллетристическая. Художник творит «бессознателыю» н е в

том

смысле, что он :<не ведает, ч·ю творит», а в1 том .смысле,

что ис�одным момен11омi для его творческого акта является
некая «Художественная идея», родившаяся из «чув;ства». Бел­
летрист, напротив, твор!Ит сознательно, то есть исходит о т
логи:ческоlй, рассудочной идеи, к оторую облекает в художе­
ственные образы.

Б еллетристика занимает,

таким образом,

середину м ежду наукой и искусством . «Чистой б еллетристи­
к о й явлнется, по определению
французская литература» : «даже

Вал. Майкова, оовременная

Ж.

Занд является в своих

произведениях больше беллетрис'Гом, чем художником».
б елл,етристом

в

истинном

смысле слова ,

беллетристами» является Герцен.

«В

«Проrтеем

У

нас

между

повестях своих он не­

сравненно более поражает умом, чем художественностью, так
что на всю его художественную деятельность м ы н е можем
с мотреть иначе, как на средство выражения его идей в самой
популярной форме, возб у димой
2Э !

иногда наблюдательностьщ

дQ художественности».

Но для того чтобы беллетристическое

произведение произвело впечатление и оказало влияние по­
добно художественному, н еобходимо, чтобы беллетрист стоял
на уровне развития науки, и наче он рискует вправл'Ять в «по­
пулярную

форму» идеи,

давно

отвергнутые наукой,

идеи,

отжившие и никому не нужны е. Примером такого беллетриста
может ,служить Бутков, ав1'ор «Петербурrr'ских вершию>, изо­
бражающих. нравы и быт столичной, преимущественно чинов­
ничьей бедноты. Посвященные в значительной степени во­
просу о богатстве и бедн0tсти, рассказы Буткова трактуют
этот вопрос «диаметрально противоположно» тому, как его
решает п ер,едовая экономическая наука. Эта <<Отчужденность»
писателя от науки приводит к тому, чт·о, несмотря на «многие
беллетристические до1сrоинства», его повести н е могут оказать
большого влияния на широкие к руги читателей.
К какому б ы из этих двух типов-художественному или
беллетристическому-ни принадлежало литературное г.роиз­
ведение, оно представит ценность только в том случае, если
будет в ыражать реальную, а н е вымышленную действитель­
ность. Единственным подлинным искусством является реа­
,Jiи зм. Для «по.1Fожительного человека», п ереросшего «коми ­
ческий период романтизма, для него «прилепленного к жи­
зни»,

наблюдающего действительность,

и н ого искусства

и

быть не может.

«Как часть действительности человек не может ото­
рваться от действительного мира и создать себе ми_р п ро ­
тивоположный, в котором е г о по�ребности находили бы себе
удовлетворение. Ведь не может же творчество человека при­
х одить в деятельность без возбуждения со стороны действи­
тельного мира, без материалов, ощутимых для нервов». «Со­
здания человеческой фантазии и человеческого разума не
более и не менее, как пересоздание действительности, кото­
рое можно назвать продолжением или заполнением ее, если
оно закончено. Самая отвлеченная мысль, самый многообе­
щающий идеаJr необходимо разлагается на п ростое впеча­
тление внешности, которым обусловлено их рождение». «Сле­
довательно, стремление отрешиться от влияния действителr,­
ности, от родственного общего со всеми его частями и части­
цами само по себе носит зародыши уничтожения , ка1'
н ретензия, 1 1 ропшор е ч а щая законам человеческой пр11роды'>.

Вне действительного мира
указано выше, когда речь шла

невозможно

(как

уже

было

о м и стической и пдеалисти­

ческой поэзии) подлинное художественное произведение.
�<Верность действительности составляет так·ое существен­
ное условие всякого изящного произведения, что человек,
одаренный художественным талантом, никогда не произведет
ничего противного этому условию».
Задача литературы-оформлять художественно или бел­
летристически

общественное и культурное бытие данного

народа.
«Мы требуем теперь, да и всегда, кажется, будем тре­
бовать от литературы в ы р а ж е н и я о б щ е с т в а, его раз­
вития, духа народа».
Вместе с натуральной школой начинается в русской ли­
тературе это новое направление-общественный реализм, и
П отому вслед и вместе с Белинским Вал. Майков в ыступает
убежденным защитником (против романтиков) натуральной
школы и в частности и в особенности Гоголя (хотя о по­
следнем и н е написал н и одной законченной статьи).
Такова в общих чертах идеология Вал. Майкова. Если

в ней н ет ничего от Маркса и ничего от Фур•ье, то не глядит
ли на нас из вышеприведенных цитат более всего лицо рус­
ского позитивиста?
Влияние на Вал. Майкова О. Конта никем почти н е оспа­
ривается. В одном из примечаний к статье об «Общественных
науках в России»

Вал. Майков ·ссылается н а автора «Курса

позитивной философии», и у н его, н есомненно, заимствовал он
идею той

науки, создать 1юторую он одно время льстил
себя н адеждой,-идею «фиJiософии общества», Или «социо­
логии». Указав на такие характер н ы е для Вал. Майкова идеи,
как идею социологии, к а к борьба против оторван ности мыш­

ления о т оп ыта, знания-от действитеJiьности, И. И . Иванов
согJiашается, что все это «плод в есьма шюдотворной поло­
житеJiьной фиJюсофии Конта», хотя в<:: е это «русская публика
давно п1юч и1�ала в с та т ь ях БеJш нс1ю1·0», тОJ1ько «без 1юв1�1х
тtрминов 1 1 с др�.г нм спо1собом дока:1атеJ1ьства». О в rщ.sщ и н
!{онта н.а . ВаJ1 , Майкова �говорят 1·ai.:;+;e 11 . Г. Адексан дровский
-

_

н

.

П. Сакуюш. П.11еханов в с воей статье подвергает сомнению

<(симпатию» Ва.11 Майкова к О. Конту. «Плохо верится в сим.

2.зб

.

шн н ю

Mrt't1 1,ona к ф11лософш1 О. J{опта 1,

ccJIII

прпшпr, по Bftll ·

ман ие, что в од1юii статы� Нал. Майков квалифицирует «поло­
жительную философию _ Кон:та» как _<арупоразвитие жизни�>,
как «бездушное·_ разл·ожение частей без ур·азумения их взаим ­
н ых отношений». Правда, эrо •определен и е встречается в не­
оконченной статье Май�ов а , и «если бы эта статья была окон­
чена и , главное, окончательно отделана, то, возможно, автор
ее с большей мягкостью отозваЛ'Ся бы об О. Конте». «Но
уже тот факт, чrо подобный отзыв об основателе француз­
ского позитивизма встречает.ся .Jютя бы в н еоконченной статье
Вал. Майкова, показывает, что его «симпатия» к позитивизму
была по меньшей м ере очень ограничена», и «нельзя исклю­
чить и то предположение, что он н е больше был позитиви­
стом, чем последователем Марк.с а».
Можно было

бы

привести

как

ар·гумент за

«Iюнтизм»

Вал. Ма•й кова известную характеристику кружка п етрашевцев,

к которому врем енно принадлежал и автор «Общественных
наук в

России», сдела н ную Гер1ценом, утвер·ждавш:и м , что

эти мОJюдые люди, «возбужденные умственной деятельностью
сороковых годов»,
фалангу

Фурье,

в

прямо шли «ИЗ немецкой
п оследователи

философии н

Конта»,-прибавим :

или

в фалангу Фурье или в п оследователи Конта .

Но даЖе

ecJIИ не считать Вал. Майкова позитивис rом,

1ш к, несомнен но, н ельзя его считать ни у'Г'оп ическим социатr­
стом, ни тем более марксис rом·, то едва JIИ можно отрицать,
•по вышеобрисован ная идеология молодого крити ка, п е успев­

шего за ран н ей смертью своей привести свои мысли в обду­
манную и законченную систему, является идеологией опреде­
ленного общественного класса.
Отрицательное отношени е к дворянству,

п ротивопоста­

вление земледельческой культуре как более высокую форма­
цию урбанического строя, попытка

в

юношеской статье по­

строить зачинающееся промышленное производство

н а на­

чалах его буржуазнОlй организации, с предоставлением 11:1вестной доли в его благах и рабочему классу, живой интерес

к п рошлому и настоящему русского купечества, борьба щю­
тив мистицизма и метафизики во имя положительной н ауки,
стремление синтезировать общественные науки в виде еди­
ной обобщающей науки об обществе, или социологии, замена
н ормативной эстетики, мешающей раз�;штию новых форм и
: 237

в:идон худuжec·1 l:!tll H<н о пюрчестна, �сн�п11юii 011 ыт11ой, рас:­
и1едующей

()осюятею- с гва

возн икн овения

художественного

произведения, ясно выр·аженная мысль о н еобходимости от
эстетики и критики постепен но п ер ей т и к истории литерату­
ры, понятой как часть истор.и и �общества, н аконец, противо­
поставлен ие

кла ес ици з му

и ро м а н тизму к ак п одли нно го искус­

ства- реализма,-все это

с

характеризует

очевидностью

Вал. Майкова к ак идеолога подн имающейся ру с ской б уржу а ­

зии, преимущественно промышленной, и потом у оовершенно
понятно его тяготени е (если не « с им п ати я ») к французскому
позитивизму, этой философско-общественной идеологии с та ­
новившейся у власти французской буржуа зии

.

В. Ф р и ч е.

238

ПЯТИДЕСЯТЫЕ ГОДЫ.
По существу своему, по общей тенденции развития об­
щественные условия пятидесятых годов были сходны с тем,
что происходилю в русском обществе сороковых годов : в
хозяйстве оохранял!И сь и крепли новые начала, подтачивав­
шие и частично разрушавшие его крепостную основу, соответ­
ственно э11ому проVI;олжали сущесТ'вовать и важнейшие но­
вые общественные течения-западниrrесТ'во и славянофиль­
ство ; правительсТ'в енная деятельность попрежнему лишена
быJJа какоrю бы то ни было творческого элемента, вся она
сводилась только к грубой самооащите старого порядка от
неудержимо и н еумолимо надвига,вшихся новых веяний. Явно
назревал и ·близился. более глубокий общественный п ер елом,
11 первой лас11очкой на.ступавшей весны до.лжна была явитъсн
отмена крепостного права.
Но и сохраняя этот общий характер, пятидесятые годы
и мели свои 1особенности, довольно яркие и весьма важные
по своему ВЛ!ИЯНИЮ.
Именно, перед агон:ией, пер1ед своею rибелъю или боле е
и л и менее решительным пер·еломом в своих судьбах старый
общественный
строй-социальный и политический-про­
являет н ер·едко особенно напряженную энергию в самооборо­
не, отчаянно борется за свое существование в полной ero
неприкосновенности, без всяких перемен, и потому гнет ста­
нов:ится особенно тяжелым, мрак-непроглядным, и кажется,
буд·го все m'учш ее, свежее, новое придавлено, приглушено, по
крайней м ер1е принижен!О ил>и до последней степени ослаблено.
Огоньки, прежде горевшие довольно ярко, едва тлеют и по­
крываются пепЛ1ом.
Такое и менно положение и составляет особенность эпохи
239

iШТI1Деся т 1 ,1 х !'Одо в .

F:го

н

rледуrт ш1люстрн1юnал,

п

т .шннп

н а основе кон кретных истори11ес1..:их щшных 11 фактов, что­
fiы впо.тrне понять характер это1u1 эпохи, общественный фон
шш

фундамент, ею созданный.
Никогда раньше гнет крепостного права н е бьт так rи­

беJ11ен для крестьянскоГ'О хозяйства, как именно в пятиде­
сятые годы. Именно тогда число помещичьих

крепостных

застыло на достигнутом уровне, прирост крепостного населе­
ния окончательно прекратился. Эrо, 1неюомнен1Но, свидетель­
ствует о том, что крепостное право встало в полное проти­
воречие с развитием производительных сил

крестьянского

хозяйства, для которого помещичья опека оказалась оконча­
тельно,

решительно

и б езусловно вредной.

Это подтвер­

ждается и фактом огромного роста крестьянских во\l!нений :
одних только больших бунтов, сопровождавшихся убийст­
нами помещиков и управляющих их имениями, было с
года по

1 854-110.

1 840

Характерно приэтом, что чем п озднее,

тем сильнее и ярче проявлялась в сознании крестr,янской
массы н еобходимосл, освобождения. Продолжая убийства1 по­
мещиков и управл�яющих, выражая этим крайнее свое раз­
драженне против барского произнола и гнета , крестьянство
в

то же 1вр.емя ждал�о волн с часу па час. В этом отношении

ничего нс может быть замечательнее сознательного крестьян­

ского движения, охватившего в 1 854 и 1 855

годах

девять

губерний. Все это движение протекало под лозунгом н етер­
пеJшвого ожидания, что цар ь не то что даст, а уже сейчас
дает волю.

3

апреля

морского опоVI'ч ения

29

января

1 855

1 854
с

года был издан указ о создании

призывом записываться

в

н его, а

года выпiел' манифест о наро;11.н ом ополчении

для поддержания сухопутных военных сил. Обе эти меры

ВЫЗВаЛIИ В крестьянстве убеждение,

ЧТ!Q

ПОМеЩИЧЬИ

креСТЬЩiе,

которые добровольно п ойдут в ополчение, получат освобо­
ждение в месте оо своими семьями. Поетому крестьян е массами
двинулись в города записываться в

ополчение. Когда их

возвраща.лJИ на м е ста и наказывали за самоООJiьную отлуч­
ку, они объясняли эти действия тем, что помещи�..: 11 подку­
пили администрацию; и уклонялищ�_ от испо�нения барщины,
что влекло за собою, разумеется, новые админи стративные
репрессии. Дело сщ1ршь и . рядом доход1ыо до j{ровопро-

2�0

литных боев крестьян с посылавшимися для усмирения их
воинскими командами.
Подобные же явл1ения обнаружились и после присяги
новому 1И1мперат10ру .А:л;ексаJндру П в марrе 1 855 года ; кре­
постных кр1естьян вел:ено �было привести к присяге и .внести
в списки присягавших ; это многими крестьянами принима­
лось за признак освобождения от крепостного права, и !На
этой почве возникали такие же волнения, как ·и при указе
и манифесте об юполчениях.
Но с:и11ш старой административной машины была еще до­
статочно iзел1Ика, чтобы придавить эти волнения. И поме­
щики в свою рчередь изо .всех сил: надавливали в пятидеся­
тых f!Одах пресс крепостного права, усиливали всячески свой
барский гнет, чтобы оохранить погибавший крепостной
строй.
Это прежде всеrо ясно видно из той картины распределе­
ний крепостного насел•ения по отдельным частям России, ко­
торую дают нам вовможность довольно точно нарисовать
нащи источники.
В э·юм отношении, ·если не считать Закавказья, можно
разл1ичить по десятой р евизии, проиоюдившей в 1 858 году,
четыре группы губерН'Ий. Первую из н их составляли губер­
нии с крепостным насел1е�н ием более 50 процентов всего на­
селения-наиболее
крепостнические. То были губсrлии
Смоленская, Тульская, Могилевская, Калужская, Минская, По­
дольская, Нижеflородская, Владимирская, Киевская, Костром­
ская. Витебская. Ярославская, Волынская, Рязанская, Псков­
ская и Тверская. В11орая группа-те губернии, где крепостное
население простир алось от 25 д:о 50 процентов,-Орловская,
Пензенская, Виленская, Новгоро�ская, Гродненская, Саратов­
ская, Курская, Тамбовская, Московская, Симбирская , Черни­
говская , Полтавская, Ковенская, Пермская, Область войска
Донского, Екатери:носл1ruвская, Хер·сонская, Харьковская, Во­
ронежская. Губернии с крепостным населением от 1 О до
25 процен11ов ооставляли третью группу ; эrо губернии Петер­
бургская, Вологодская, Казанская, Самарская и Оренбургская.
Наконец ч етвертая группа-это губернии с крепостным 1На­
с ел1ением менее .1 О процентов всего населения ; та.к овы были
Таврическая, ОЛiонецкая, Вятская, Астраха»ская и Бессараб­
ская.
16

Очерки по истории pyrcкofi критики

24 1

Псрнuн 1·ру 1 ш u сu сгоя л u , слсдоватслыю, нз 1 6 губсрпнii
(�i5,5 проценюв), В11орая-из 19 (42,3 процента), Т!J'Стью со­
стаu.11ят1 5 губернш'i (1 1 , 1 процента), ч етве р ту ю -тоже 5
(1 1 , 1 процента). Характерно, .что, как видно из приведенного

перечня, среди наиболее крепостнических губер1ний н е было
ни одной центральной-черноземной , а значились западные,
промышv�1енны е и две южных-Подо\Льская и Киевская. Чер­
ноземные-центральные губернии, часть западных, две ма­
лiо российские-представляли собою крепостную середину. На
окраинах--северных, вос·ючных и юЖJных-крепостных было
совсем мало.
Это значит, что н а окраинах уже накануне освобождения
11реобладал вольнонаемный труд, чrо большая часть черно­
земной житни цы России, до кра dности напрягавшая крепост­
ную барщину, уже тогда не могла обойтись одним только
крепостным трудом, без волънонаемного, и что, наконец, в
промышл�енных губерниях крепостное право было в.с его
бол1ее распространено, а так как там и кр1епост:ное население
работало большею частью не в сельском хозяйстве, а в ин­
дустрии и торговле, вообще, практиковало отход на оброк,
то, очев:идно, в качестве и сточника помещичьего дохода здесь
фигурироваJ11а лично сть креГ!:остного крестьянина, паразити­
чески эксшIIОатирова'вшаяся барином.
Уже 1из в с его э11ого1 видно, как силъ:но нажимался крепост­
нический пресс накануне самой отмены крепостного права
И Как ЭТО [УбИтеЛЪНО ДО\ЛЖНО было деЙСТВОВаТЬ На ПрОИЗВО·
дительные силы крестьянскою хозяйства. Этот вывод под­
крепляется еще и фактом обезземеления крепостного кре­
стьянства к поJJ\овине XIX века.
В 11оловине XVIII века у оброчных крестьян была вся
земля помещичьих имений, где они были, у барщинных кре­
стьян было две трети всей земли. А в половине XIX века у
оброчных осталось четыр е пятых всей удобной земли, а у
барщинных-меньше половины. Поэтому средние наделы на
одну рабочую душу мужского пола в северных и западных
губерниях бьти от 5 до 81/2 десятин, в промышлСIН'ном
центре-от 33/4, десят<Иlн ,що 43/4 десятины, в губер1ниях же
ч ерноземных, земледельческ;их_,от 21/2 десятин до 31/2 деся­
тин. Очевидно, на земJI1едельческом черноземе о6езземе242

лс1 1 1 1 с Щ)Спост1ю1·0 крсстышства в пятидесятых годах было
особенно и:нтонсивно.
tCJIIИ, таким образом, Щ1СIЮСТIЮЙ гнет в ЗC'МJICДCJIЬЧCCIIOii
России выражался в лапряжсшюй барщине и в усилсш юм
обезземелении, 110 в промышленной полосе он всего более
проявлялся в страшном повышении оброка. Средний оброк
крепостной России XVIII века, если перевести его па деньги
пятидесятых годов XIX столетия, равнялся 7 рублям 50 ко­
пейкам с души, или 1 5 рублям с тягла. В промышленных
губерниях пятидесятых годов XIX века он колебался от
1 7 рублей 50 копеек до 27 рублей 25 копеек с тягла, то есть
вырос самое меньшее .на 1 5,3 процента, а наи6о.лъший рост
составлял 82 процента.
Итак , ясно, что в хозяйственной обдасти старые крепост·
ники, судорожно цеплявшиеся за традиции прошлого, упо·
требvгял:и величай!Jlие усилия для 'IOI10, чтобы выжать из
крепостного кр естьянства все соки, какие тоVIько было мож·
но. Э-го делалось накану:н.е самой отмены крепостного права,
в последн:ий момент его существования. У!м ирающее чудо­
вище иммо .еще достаточно силы, 'чтобы в предсм·ертную,
последнюю м:инуту навредить возможно больше. Оно пы­
талось именно такими м ерами оrсрочить свою неминуемую
ги:б ел'ь хотя бы ненадолго.
Тому, ч·ю происходи:л10 в экономике страны, соответ­
ствоваJDо и направление 1ее политики в пятидесятых годах.
В статье о двадцатых, тридцатых и сороковых годах м ы
уже отмет.иmи , что 1 848 I1Од--<(безумный», революционный
год в Запа:дной Европе, когда во.лны р еволюции докатились
до самих гр•аниц ник(>лаевс1юй России,-был началом край­
него ю6острен:ия реакции. Начал·с я самый мрачный, послед­
ний период ншюлаевского царстБования.
Прежде вceJ.io э-го прр.sщи11юсь в реакционных мер1ах, пред­
принятых правительством для того, чтюбы парализовать, све­
ет.и на-нет даже те немногие и робкие уступки, которы е
оно само раньше вынуждено было сделать. Весьма харак­
терной была в этом отношении судьба именного указа 8 ноя­
бря 1 847 года, ко11орый и издан-то был т•о111 ько что, накануне
резкою повороrrа к ре.акu;ии.
Э11от указ издан был после р аботы особ ого секретного
комитета , состоявшего кроме Киселева из таких столпов ста-

16*

243

рою крепостничес кого порядка, как Ор11юв, Левашев, Па­
нин, Вронченко, Перовский и Корф. Он содержал в себе
совершенно н ев:инное и неопасное для крепостного права
постановл,ение , согласно коrгорому крестьянам тех помещи­
ков, I<О'Горые разорищись, оказа.пись несос-гоятельны ми долж­
никами и и мения ко'Горых продава:лись поэтому с аукЦ<иона,
давалось при такой аукционной продаже п раво выкупаться
на волю с землею, но не иначе, как кр·естьянам всего и м е­
ния, всем вместе и с сохранением общинного владения землей.

8 ноября чр,езвычайно опасным,
1 848 rода учредил новый оекретный

Во помещики сочли указ
и НикоVIай в яннаре

комитет, чтобы р ешить вопрос, не СЛiедует ли если н е отме­
нить, 'ГО по крайней м ере хоть как-нибудь изменить этот
указ.
Правда, сначала, благодаря: насrояниям Блудова· и Кисе­
8 ноября без

л ева, комитет ·высказался за сохранение у_каза

всяких изменений. Но скоро за11ем тульский предводитель
дворянства Норов представил1 записку, доказывающую, что
указ

8 ноября ;раврушает двор1янский кредит и вм.есте с тем

разоряет крестьян, кюторые ,дл'Я получения необходимой 11-ш

Тогда в июне
1 848 Г'Ода созван ;был1 новый с екретны й комитет для рассмо­

выкуп суммы продают все свое имущество.

трения записки Вороrва и еще друr�ой записки, написанной не­
известным лищом и юзагла.вленной : «0 возмутwгелыных нача­
лах, скрывающихся в законе 8 ,ноя'6:рю>. Заглавие Э'ГО доста­
'ГОчню красноречиво и хорошо показывает, что э'Го была з а
записка. И хотя ,Кисел1ен, .в комитете решительно возражал
против обеих записок, но бооъши.нство чл·енов комитета вы­
сказаmось за отмену закона 8 но�бря, :и Ншюлай 1 кончил
тем, Ч'ГО постав:Иiл испо1Лнение еГ'О в зависимость от воли по­
мещиков-неоос'ГОЯТеJI·ьны х долж:ников.
Мы уже знаем :из статьи об общественном движении и
умствен:ных течеН1иях с двадцатых по сороковые годы, что
в

1 848 rioдy был учрежден буту:рлинский юомитет, который

повел политику настоящего цензурного террора. Эта поли­
тика да.па себя знать полностью имен�-ю в пятидесятых го­
дах вплють до

1 856 юда, когда 6утур1линский комитет пре­

кра'ГИvт свое существование.
Бутурл:ин доходил до та.го, что находил необходимым
вырезать из а.кафиста Покрюв� богородицы, сочиненного ми244

тропо Jiiитом Дмитрием Ростовским ,в XVIII в еке, слова : «Ра­
дуйся,

укрощен:и,е владык .тесюких и

знеронравных,

со­

веты н еправедных князей разорiИ, зачинающих рати погуб юJ .
'

Тургенев в

1 852

I10ду 6ы.л арес'Говаiн :и посажен на гаупт­

вахту за статью, написанную им по слlу чаю смерти Гоголя.
Юрий Сам.арии посажен на 1несюол1ько дн ей в крепость за
р езкости по

адресу администрации ПрiИJбалтийского

края.

Иван Аксаюов подвергся аресту в Третьем отделении за то,
перепwске ,с родными, следовательно вовсе не в пе­

чтю в

чати и н е пу�бJ11ично, высказал порицание вла стя м по пово1ду
ареста Самар1Ин а

Когда в

.

1 852

году ·юrг ж е Иван Аксаков

издал славя.нофильский, совершенно jН�евиннъrй «СборниюJ, то
ею лишили пр.ава �быть редакгором каких бы то" ни было из­
даНiий, а Констан:тину Аксакову, Юршq Самар и ну и Кошелеву
оовершенно запр.ещено рыло выступать в печати.
Есл:и обостренная до крайности р еакция так силь,но пре­
сл1едовала даже славянофилов, и московский, ген ерал губер ­
-

.

на11ор З акр евс кий давал о них сведения и отзывы как о л ю

-­

дях н ебл1а гон ам ер ен1ны х 1И крайне опасных, то тем горше
быJFо западникам. Поэтому, например, жизнь и деятельность
·

Грановсюою после

1 848

года протек алlИ! s ужасных усло­

виях. Он не раз заявл:ял, Ч'ГО завидует Белинскому, кота�
рый, по его м н ению, «умер во-времЯ>J, до наступления I\рай­
ней реакции. Гра1Новский бол1еэн е�нно переносил реакционный
гнет последних л·ет йюей жиз:ни ; 01н умер

4

октЯiбря

1 855 юда,

как р аз на грани тою времени, когда реакция ослабела.
Западноевропейская р1евО1Л1Юционная зараза до такой сте­
п ен:и устраши'71iа н иколаевское правительство, что запрещен
б ыл выезд за гр·а'Ницу юому бы тю ни было, без специального
каждый раэ выоочайшего разрешения. Таким образом, для
тоrю,

Ч'Го�бы отде'71ыюму человеку моЖRо было съездить за

границу, требоваи!ось, в ·сущности, каждый раз издание с е­
паратного закона. Это означало не что иное, как постройку
между Россией и западом Европы китайс1юй стены. Кажет­
ся, чтобы восп р епятствовать проникновению тлетворнюго за­
падного духа, прав:ительство Николая 1 готово было бы :н е
пропускать с Заl!Iада самый воздух, есЛ1И б ы это было воз­

МОЖНIО.
Одним из самых важных проявviений жесточайшей реак­
ции

являлась

школа

пятидесятых годов. Уваров в

мини-

245

Протасов в

стерстве нар:одногrQI просвещенtия. .и

так называе­

мом Ведомстве �императрицы Марии, образовав шем ся из Че­
т в ер тогrо отделiения

и мператорс1юй

канцелярiИИ, наперерыв

друг перед друrом с вел:ичайщим усердием н асаждали путем
шкоJ�.ьнrого преподавания

мые»

ос нов ы

и

и шкоi7!Ыiых программ <ffi·езыбле­

устои русского

старого порядка-са·модержа­

вие, правосл:а:в ие и кр·епостное право, -ту самую теорию, ко­
торую шеф жандаiрмов Б ен к·ен дор ф выражаЛJ такими сло­
вами : «Прюшл�ое Ро•ссии-удивительно, настоящее - бол е е чем
вмиколепнrо, будущее-выше всего, чrо может себе предста­
вить самое пьшюое вообр аж ен и е» . Полицейский дух п рон и ­
каJr в с е в;иды щюол-и шнюillу м ин ист е рс кую , и школу М ариин ­
сюоrю в едомства и, н акон ец , церко вную.
Не менее ясно выразшлис ь полицейские тенденции и во

в нешних

формах шюолъ1-юй жизни. Строгая и м елочн ая ре­
работы и у ч ащих и уча щих ся, дове­

гламентаu;ия жизни и

денная до к рай ности даже в ме.�ючах централизация, то есть
решение всех деЛJ и вопрюоов в о р га н ах централ ьн ой вла­
сти, н еус ып ны й надзор и сыск-стали основой в с ей ра6оты
ш1юJfьной администрации. Пре пода ван и е и воспитание п ере­
родились в н ас11оя щую и очень с вир епую школьную поли­
цию. Сдел'аны были обязательными определенные учебники,

тол ько от духа, ;цо и от буквы нюторых стало
н е допу сти мым для уч и тел ей и
грозиЛlо им сур1овыми карами. Живая; т ворч е ск ая п едагоги­
ческая деятельность сделалась оовер ш енно невозможной, о:о­
отступЛJение не

совершению немыСJ11и мым и

бенно в школ'а х министерства народного просвещения. В на­
сде­

ч а л ьную шюолу введена была плата за учение, чтю

лал'о н а ч аль но е образо ва ни е доступным детям то.r�ько одних

зажи"Гочных родителей. Увеличена _была п л ата за учение в
с ред н ей ш1юл1е, а затем и в университетах. Для университе­
·
тов, за :и скл ю ч ение м ме�ицинских факультетов, введен был

об яза тел ьн ы й

ком11лект

каждый ун:и вер�ситет,
былю в

них

и

принимать.

студентов - в
болъше

Дети

этюrо

купцов

ние учебные заведения и у:нив.ерситеты

триста человек
количества
и

м ещан

на

нельзя
в

сред·

принимались толь­

ко

п о представлении ими увольнительных свидетельств
от сослlовных обществ, в которых они сосюяли. Лица подат­

ных оосJ11овий п рин имал'ис ь в уни ве рситет ы не иначе как «при­
ва тн ыми слу ш а тел я ми ».
246

Казал1ось , ру1юводители николаевской высшей политики
доJ1жны бъIЛ'и быть ,щовольны э ти м :н:еослабн1ЫМ усердием, 'И
ниt{ею бмьшего о т министерства народного просвещения
в смысле р�а6оты iИ заботы по охране старого порядка в его
пол'ной непр1икосновенности желать :было нельзя;. Но н а деле
оказалю,сь не то: и Уваров, сам создатель теории официаль­
ной народносm, покава:л1ся. недостаточно энергичны м

в

его

поЛ!ицейсюом усердии, н е вполне благонамеренным и даже
Л!и6еральным. О н в едь и в самом де:ле мечтал об у-гоп ии­
об обр,азовании ,и н ауке, которые имел1и бы значение техни­
ческих в спомогателъных ср1едств для са;модерркавия, И' поVIи­
,
тического значения и содержания совершенно были бы
лишены. Он мечтал о том, чтобы наука и образование н е
отра Жались н а миросозерцании т е х , кто к ним б ы л прикос­
новен. Разумеется, это не удавалось и не м огло удаться.
И вот,

как .в.сегда бывает в

самодержавно-бюрокра rи­

чесыом, поWI:ицейском государстве, против Уварова на эгой
почве и на поч:ве а·г итации против «сл1а:босТ'И:» с вирепствовав­
шей цензуры, подч:ине:н:нюй министру народного просвеще­
ния, нача�л1и сь интриги. Главными .Иiх руководителями и вдох­
новитмями были граф С Г. Строганов, удаленный раньше
по интригам Уварр1ва с поста попечител�я Московского учеб­
ною округа, :и барон М. А. Корф, ко'Горый спал' и видел
себя занимающим пост министра наррдJюго просвещения.
·
Интри•ги эти увенчались успехо м : УiВ,а:рова сочли слишком
слабым, попустительствов.а,в шим либералш�му, и он получил
отставку.

Но ни Строганов, ни Корф не попали на место свергну­
того ими Уварова. Мини стром народного просвещения
январе

в

1 850 года назначен был князь Ширинский-Шихма­

Т'ОВ. Это. назначе'Н и е имело бо�л ьшое значение, как показатель
господствовавших в пятидесятых годах н астроений в учеб­

ном дел�е.
Чел·овек спокойный, ура:вновещенный, по существу консер­
вативный, знаме'Нитый 1Наш истори к профессор Московского
университета' С. М. Соловьев та'к характеризует личность и
деятельность Ширинс�оrо-Шихма:това в своих воспоминаниях

о том времени :
«Человек
огр·аниченный, без образоваiНия,
писатель,
то есть фразер, бездарный , ШИiринский сл:авился своим благо-

247

честием, набожностью. Действительно, он был преисполнен
страха перед бого м и перед помазанником его, и сполнен
страха перед архие;реями, особенно ж е испол1нен страха пе­
ред д:иаволюм и аггелы его, исполнен страха д:о того, ·что
по ночам о�бкл'а�ьrвал себя дров а м:щ чтобы не стать добычею
Д:ОМОВОГО>J.

Он и бы л 1навначен министром за высказанное им .мнение,
чт:о «в университетах все науки должн ьr быть основаны !Не на
умствова:ниях, а tна религиозн ых истинах в связи с бого­
словием».

Самодержавно-православно-крепостническую

рус­

скую школу, очевидно, сочли недоста'точн10 еще р1елигиозной
и решили ее до конца клерикализировать, сделать н ас квозь
церrювной.
Во исполнение эюю зада:ния Ширинский-Шихматов, ·сде­
лавшись министром, предпринял объезд воех русских универ­
ситетов и из эrого объезда сдел·ал та�юй вывод:

«Польза

философии 1не д:окаЗаlПа, а вред от нее возможен». Поэтому
кафедра философии и истори1и философ ии в о всех русских
университетах были закрыты, а преподава:ние логики и пси­
хоJюгии ,совершенно в духе основного положения Ширин­
ского

о том, что н аука должна быть служанкой бого­

словия, возложено было именно на: пр!офесооров богословия.
Можно себе легко представить, что отсюда получилось, и
ка:ковы оказались познания русских студентов пятидесятых
годов, в философии оовершенно невежествооных, в психо­
логии и логике. В пятидесятых годах при Ширинском-LUих­
матове белый т·ерр:ор в школе дош ел до толо1, что даже
воспита1нншюв Александровского лицея и УчиЛJИща право­
ведения,

привил·егирова:н ных

высших

учебных

заведений,

поста'влявших из рядов дворянской арис'Гократии будущих
министров и губернаторов,

отдавали в солдаты по обви­

нению в iкра1моле.
Любопы'Ген один факт ,

ярко х арактеризующий напр1ав­

ление р�у.сской школьной политики пятидесятых годов. По:­
оетив Московский универси'Гет,

Ширинск.ий-Шихматов был

на лекции русской ис'Гории профессора Соловьева. Лекция
была' посвящена Начальной летописи, причем профессор ут­
верждал ее дос'Говер1ность, опровертал скептиков, 1-ю закон­
чил ·'Гем, что она: дошла до �нас в виде сборника, Jiсr'опи с•ного
свода ; причем добавил, что первообразную летопись, первQ248

начальный

текст,

приписываемый

Нестору,

восстановить

трудно. На друюй день м.инистр призвал к себе Соловьева
и сделал ему начальнический выговор в чрезвычайно рез­
кой, недопустимой совершенно форм е ; Ю/н разъяр1ен1но крича·л :
«Правительство этrого не хочет, пр1авительство не этого хо­
чет !» Клерикальный министр нашел крамолу даже в iНевин­
н ом :научном

а�н ализ·е

Начальной

летописи как источнике

р

древ:нейшей русской истории и готов был пр1ев аrгить в ре'Во­
люционер�а умер1енного, спокойного и 1юнсер�в.ативного С. М.
Соловь·ева. Понятно, почему Соловьев, при всей своей у м е·
ренiНости . и

сдержанности,

горяч о ненавидел нико1Лаевский

р·ежим.
П011ом

Ширинский-Шихматов

повеление 1не

подвергать

«выхлопоrгал

высочайшее

критике летописного известия о

смерти цеса'ревича Димитрия ; следова-гельно, воЛ1ею-неволе:ю
нуЖ!Но 6ыло утверждать,

Ч'ГО

Димитрий убит Годуновы м.

Точно так же запрещено 6ыло подВ1ер�гать критике вопрос о
годе основания Русского государства, ибо де
начен п р е п о д о б 1Н ы м

862

год наз­

Нестором ; за1прещено произносить

греческие слова по Эразму, ибо ново-гречес1юе произношение
утверждено пра·вославною церковью введением в духоВ1н ые
училища».
П ринеденны е фа'кты и на'блюдения показывают, что нико­
лаевская

Россия,

будучи

реакционной в достаточной

сте­

пеsи уже в тридцатых и сороковых годах, достигла герку­
лесовых столбов в этом отношении тогда, когда наступили
пятидесятые годы, и что эrо особе:нно рез1ю сказа'лось на
положении литературы, публицист.ики, наJуки и школы. Но
этим дел·о не огра;ничилось. Реакционны е уоердие и энер­
гия

в

отчаянном ·стремлении

пр·едотвратитъ или хотя

бы

оттянуть лишь на некоторое время неизбежно грозивший,
приближавшийся необходимый перелом, направлялись и в
другие сферы обществе'нных отношений и юсуда:рственяой
работы, ч11обы и �на них наложить глубо1кую и яркую пе­
чать. Конь Тамерлана,

говорят,

когда

вступал на какую­

нибудь почву, -там трава не росла. Реакционеры пятиде­
сятых годов стремились та:к же навеки растоптать и зада­
осо6ооно все такое, в чем чуял·ся хоть

вить все живое,

какой-нибудь н е 'ГО что .революционный,

а оппозиционный

дух.
249

Мы набтодали выше, как они

тогда

действовали по отно­

шению к дворянской и разночинной интеллигенции. Но оппо!­
зиция в никола евское время уже вышла из этих тесных рамок
и захва1тила не толыю эти слои, но и ш,ирокие кр�ги город­
ской и оельсrюй за'житючной буржуазии и

крестьянства в

его общей масое.

Е ще в

тридцатых и сороковых годах

интеллигентские

слои торгово-промышленной буржуазии дали

ряд оппози­

ционно настроенных деятел·ей. Та'ковы были лrибералы,

как

П ол·евой, сла�вянофилы, подобные Коrюреву, западники, как
Боткин.
Во всех этих случаях представит•ели буржуазии объеди­
нялись с передовыми эл·емента!ми дворянства, перерождав­
шимися уже в свою очередь и экономически и культурно
в новую производственную �ржуазию и становившимися,
следовательно, вое более и 6ол1ее им социа�льно рю\Цствен­
ными. Для того чтобы это было возмож:но, бурW<уазии н ико­
ла,евско1:10 времени rнео6ходимо было подняться до совр,емен­
ных ей культурных верхов, до высших достижений культуры.
Это было невовмоЖJно :не толы<10 для всех, но даже и для
большинства. Большинство оставалось малокультурным и в
обществе, продолжавшем быть сословным, держалось и со­
словной обоообл,енности, сословной культуры и в частности
сословной религии. И потому оно: придерживалось «древнего
благочестия», старообрядчества в его поповщинсrюм по цре­
имуществу толке. Центром купеческой поповщИiны было Р:о­
гожсrюе кладбище в Москве,

от rюторюго ф а'ктически за­

висели монастыри н а Иргизе в Саратовском крае. Здесь, в
этих монастырях, «перемазывали» (то есть совершали н овый
обряд миропомаза:ния) беглых

никонианских

(то

есть вы­

ходивших из J1осподствующей церкви) священни·ков и ста­
вили их для испол'нения церrювных: служб и обрядов во в сей
поповщинско-староо6рядческ9й Рюссии. Втечение первой по­
ловины XIX века, н ачиная :еще с двадцатых годов, капита­
листические столпы поповщинско�о u;е�нтра', Мос1<10<вского Ро­

гожского

кладбища , успели создать себе широкую и прочную

промышленную ба:зу в Гуслицкой BOJIJ()CTИ Богорю;Дского уезда
Московской губеР'нии. Здесь был ·основан ряд фабрик нового
типа>, работавших вольнонаемным трудом. Вольные рабочие
созда'вались приэТ<ом весьма оригинальным способом: рогож250

сю1 е капиталисты выкупали помещичьих крес1 ьян на волю .11
покупали для них рекрутские квита;нции, освобождавшие их
от военной службы , но ставнли п��итом непременное усло­
вие, чтобы они принимали поповщинское старообрядчество.
Крестьяне, разумеется, легко и охотно шли на это, лишь
бы избавиться от ненавистного крепостного права и ре­
!(рутчины.
Реакционное ,правительство Николая I еще в тридцатых
и сороковых годах, и особенно с обострением реакции в
пятидесятых годах, именно потому, что онюi чувствова:ло все
сильнее коле6аlн ис почвы под старым поряд1юм', Им ус:ердно
защищаемым, вооружилось и против оппозицию�нной купе­
ческой rюповщи.н ы. При Алекса:ндре I, к'оrда' в отношении
старообрядчества усвоена была политика терпимости, и мен­
но этою терпимостью совдано было так называемое «едино­
верие)}, примире!н ие более умерiооны х течений старообряд­
чества с государственi-юй дворянской церковью, состоявшееся
на ·т ом условии,
что ста'рообрядцы-единоверцы сохра­
няют старые ·обряды, шюн ы и 1сниги, но по;Дчиняют·ся Си­
ноду господствующей церкви, признают себя частью го­
сударственной церкви, ее официальной организации. Несом­
ненно, лри продолжении той же примирительной геории, при
длительной терпимости ·единоверие стало бы преуспевать и
распростра�н яться вое боле·е. Но такие примирительность и
терпимость были не в духе вои:н ствующей реакции ниК!олаев·
сК'оrо времени. Эта реакция стремилась немедленно покорить
под ноги свои всякого врага и супостата. И потому и еди­
н оверие из верного, но м едле1нно действующего средства
попыта1лиеь цrревратить в орудие открьпого натиска и гру­
бого �насилия. Еще в промежу1'О!(; ,времени между 1 827 и 1 841
годами все иргизс1ше монастыри сар.а1'овской администрацией
были превращены в единоверческие. Делал'Ось это насиль­
ственно, при помощи воинских команд. Дело кончилось пол­
ным раiЗ'орением этого поповщинско-ста:рообрядческ1ого гнез­
да', «солнце православия)}, по выраж�ению старообрядцев, «за­
шло на Иргизе».
Однако, как и следовало ожидать, достигнутая nнешними,
насильств:енными мерами победа
дворянского самодер­
жа1вия и православия над иргизс�юй поnовщинс1юй буржу·
азной цер1ювью оказалась чисто внешней, ничтожной, почти
251

совершенно мнимой. Ф ормально иргизские монастыри стали
единоверческими, IНО на д:ел·е они опустели и обескровились.

1Нa1Jliбi0Jree оппортунистическrо•е мень­
б
ольшинство же буржуазных элементов старо­
шинство,
б
о рядчества осталось верным Рогожскому кладб ищу, даже
укрепилось в этой верности под влиянием насилий и пре­
В них осталось 'Голыю

следовани й и стало искать новых средств поставить себя в
самостоятельное положение в отношении церковной иерархии.
Б олее roro, никола'евская реакция, обрушившаяся неб ы­
валыми преследованиями на старооб рядческую поповщину,
толкнула находившиеся прежде на Иргизе под руководством
попrовщинс1ю й ·бур�жуазии

мел·комещаJнские и

крестьянские

массы д:ал•еко вл•ево, к усилению олповиционны х и даже в
из·нестном смысл1е революционных настроений . Примы:ка:вшие
прежде к Ирrизу ча1сти мещан и крестья:н стали считать
Николая I 1А:нтихристом, ждали в rолодный и Х'(Л71Jер�ны й 1 842
год св1е-гопреставления и, �не дож'д�вщись •ero, потянулись
в сорюковых гqдах и оооб енно в пятидесятых годах в сек­
тантство, непрерывно выделявшееся разными группами из
крестьянской старооб рядческой б еспоповщины.
Но и куn·ечесК:а'Я пю1rювщина :не. IПО'11.алась перед пр1еследо­
ваниями дворянской государственности, пытавшейся сломить

ее и уничтожить IОК!ОIНЧа'Гельно. и это случилось ИM•elHHIOI в
конце сороковых · и в пяти,щесятых годах, в эпоху наиболее
озверелой реакции. Тогда� поповщинск'ая бур�жуазия цопыта­
лась-и

с

успехом-установить иерархическую самостоя­
телыюсть сноей церкви посредством пrоста:вления у с ебя а:р�хи­
ер1еев. Б ыло оовершенно /Немыслимо и меть та!ког.о архиерея в
России-1е:го тотчас а'рестQвали бы. Главы куnечесюого старо­
обрядчества-Рахма:новы и Громовы-выхлопотали чер1ез с1ю­
его посланца Вели1юдворсюого в 1 844 лощу указ австрийс кого
импера'тора Ф ердинанда, кmорым ра31р1ешено было иметь
с обственноrо .архиерея стruрообрядческой О!б rцине в Белой
Кринице в БуковиlН'е, существов�вщей здесь с конца: XVIII ве­
ка�. Архиереем был поста1Вл·ен Амвросий , бывший епископ
еера:евски й в Б оснии, смещеJНны й оо своей епа�р1хии КQНстан­
тинопо.льским датриархом вследствие его стмКiНовения; с ту­
рецкими властями. Амвроси й немедлеiН!НО посвятил1 в а:рхиер1еи
в качестве будущего своего преемника белокриницкого мо.252

наха Кирилла , а таКЖ!е и несколько других а.р�хиер1еев д.�rя
других ;заrр1а:ничных 'Общин.
Русское пра'ви11ельство, равумееrгся, це мог.1ю и не хотело
быть ра1внодушным к тому, чтобы �его р1еакци0iН1ное усерщие
и рвение давало такие неожиданны е и прямо противопю­
ложlные его стремлениям плоды. Оно д:о6ил�0сь от а1встрий­
скоrrо правит1ельства ар1еста Амвросия, который скорю1, впро­
чем, умер, и

временно1го уничтожения белокрин:ицкой об­

щи:н ы.
Но и эю окruзалось напрасным и бесплодным: это н е П'О·
вело к унич'Гоmению ·старообр1ядческих архиерrеев, и русская
купеческа·я п оповщин а получила и развила самостоятелъ­
ную, независимую от никонианской церкви, свою иерархию.
Дворянское самодержавие и православие понесло, следова­
тельно, от нее новый удар , потерпело сильное поражение.
В 1 847 г. Кирилл, ставленник и п реемник Амвросия, посвятил
в русские старообрядческие архиепископы кандидата Рахма­
новых Ст1епа1на Жарова под им,енем �Софрюния, и к 1 859 .году,
то есть как раз тогда, когда реакция дошла до крайнего
напряжения, в России постепенно образовались десять ста­
рообрядческих �епархий с архиереями .во главе. Зерно, по­
сеянное в Белой Кринице, дало, таким о6р·азом, обильные
ростки.
Новая пиповщинская старообрядческая церковь получила
и

правильную

ор!Га!низацию.

Во главе ее стоялtи съезды

делегатов от старообрядческих общин, состоявшие из свя­
щенников и мирян и фактически в действительности про­
водившие в жиз:нь взгляды и решеJНия богатог� московского
старообрядческого купечества. Для реще1ния чисто р·елигиоз­
ных вопросов сооыnались освященные соборы из епископов,
священников и мир,ян. Текущие де\Ла ведал духовный совет
из епископов и избранных священников. Вся эта организа­
ция -была оч·ень хорошо приспособлена к интересам буржуа­
зи.и, являясь поистине ее классовой организацией, и носила
на ·оебе печа"Гь некоторого бур'Жуазного демократизма, чем
несомненно весьма: сильно отличалась от организации право·­
славной церкви, являвшейся в сецело з ависимой от дворян­
ской самодер!)IШВ'Ной и бюрократической государ1ственн ости.
При11еанения и преслед;авания со стороны дворянско-бю­
рократической

реакции

постигли

в

тридцатых,

сороковых
253

и п я ти де с нтых .1·одах 11 старообрядческую беспоnовщину.
Беспоповщина! в то время уже имела только по п реимуществу
буржуазный же характер, н а ходил а сь под высшим водн­
теJ1ьст13ом друго й , более староза 13 епr ой, чем по1ювщина, части
московской богаюй буржуазии. Ее северным центро м была
очень умеренная б ес поповщИГJ ская община на реке Выг-Вы­
горецкая или Выговская пустынь, а в Москве: главным цент­
ром являлись Пр�ображенское кладбище и Монинская часовня.
Реакция, постепенно разгораясь и свирепея, разгромила во ­
ен�ными командами сначала Выюрецкую общину, а потом
разорила и П реображ·енское кладбище и Монинскую часов­
н ю. Приэтом Прео6раженс1юе кл·адбище было впоследствии
пер:еда!но :в 1е.ци�новерие.
Но к ч·ему все э т�о повело? О тнюдь не к исчезновению
беспоповщины, а тол ыю к тому, что она деце'нтр1али зова­
лась и скрылась в подполье" законспирировалась : фабри­
ка1нты-·беспопrовцы для с ебя и своих служа:rцих и рабочих дер­
жали у оебя; в домах тайно собственные молельни', и вЛ'астям
в пятидесятых годах приходилось вести утомительную, ме­
лочную, тру,щную и часто н еудачную работу по раскрытию
и преследованию этих тайных беспоповщинских �ргани­
заций.
Беспопов щина, как мы только что сказали, '·бьша! в пятиде­
сятых года1х , отчасти уж:е и раньше, такой ,же п о преимуще­
ству буржуаз ной , �шк и старообрядческая поповщина. Эт•о
произошло потому, что к обоим старообрядческим толкам при­
мыкали только те элементы трудящихся масс населения,
которые непqсредственно зависели от старообрядческой б о­
гатой: <буржуазии. Остальиая масса, поскольку она н е тер­
пела по1юр1но и смирно гнет самодержавно-православной дво­
рянской государств1енности и кр•епостничества', а выр1ажала
прот.е ст, пошла л евее и далее старообрядчества -в выделив­
щееся из rн его, особенно из беспоповщины, сектантство.
В оекта'Нтстве был о, впрочем, одно проявление буржуаз ­
ных тенденций и интересов : то было скопчество, секта жад­
ных приобретателей, скопидомов, типичных торгово-капита­
листических хищников. Правительство обрущИJюсь и на' 1:!его :
с.кю1рче!ство объявлено было (особо в ре Щtой сектюй, и за
оск!Сшление назначена была каторга. В п роче м , эти преследо­
вания толыю подли вали масла в огонь, заставляли отдель254

ных изувероn упорствовзп, и дсржатr,ся своих верювз11ш"1.
На дел·с же скQrrч_сство само уже разлагалось и погибало;
вместе с торгоrзым ка'fштализмом, и пе будь преслсдоrзапий,
процесс э1101го раЭJюженин и гибели пошел бы, веронТ'п еа
всего, гораздо быстрее.
Таким обра1зом если соединить скопчество, старообрядче­
ские поповщину и беспоповщину воедино как ра'з ные т·е чен.и я
'
буржуаз:н ой оппозиции, то придется признать, что, не·
смотря н а все усил 11л реакционной власти, эта бур1жуазная
опповиция, в меру жизненности ее главных течений и пр10,
явлений , успешно боролась с дворянской государственно­
стью, чаще всего сводила фактически на-нег ее потуги и
усилия задавить всех, несогласно мыслящих. Можно сказать,
что в общем и целом бур·жуаз:ная оппозиция и мела . гораздо
больше удачи, чем оппозиция передовых слоев двюрянства.
Прич юш этаго заключалась, конечно, в том, чт.о оппозиция
передовых слоев дворянства была культурнее, пр1огр·е ссивнее
и ярче, за:глядывала подчас дале1ю вперед, предвосхищая бу­
дущее и lбыла· :не Ма·с совой, л•егче уловимой, тогда как купече­
ская ·опrювиция имела большие оцоры в массах, а по тре6о­
ва'ниям своим была более скромн�ой , более узкюй, то есть
на: деле �более рппортунистичной, способной лучше приспо­
собляться к юбстоятельствам.
Крестьянская оппозиция была :наиболее массовой. Самым
ярким •ее пр·оявл1ением и в пятидесятых года·х, к:а:к и ранее,
были, конечно, крестьянские ,волнения и бунты. Им прави11ельство противопоставляло отчасти бессильные, бескрылые
попытки смягчения крепостного :права, большею же частью
свирепые военные и а·д министративные репр1ессии. Мы уже
видели, что особенно в пятидесятых годах Россия в кре­
пост:ных ·ее района·х tнаходилась, в сущности, в состоянии пар­
тиз.а1нс1юй граЖда:н с�юй войны.
П реследовалось-и очень сильно-и крестьянское сектант­
ство, которое такж:е явилось юдним из ярких проявлений
протеста крестья:н ства против гнета кр1епостного пр·ава и
дворянс1юй государстненности.
Преследования направлены были прежде всего, разу­
меется, на крайни.е ·Секты, оовершенн-о немирившиеся с к,ре­
постным правом и господством дворянства , -на бегуr;�ство
и хлыстовщину. Обе секты образовались еще в XVIII веке
255

и вызваны были чувством полной безысхОiдности положе­
ния, ·совершенным !оrгч аянием. И менно под;

влия1Нием этого

чувства,

страJНники

охватившего кр1естьянские

массы,

или

бегуны выступили с лрограм мой бегства от диавола, ски­

тальческой жизни, которая долж1На их избавить от п олицей­
ского кнута и помещичьего произвола. Под тем же влиянием
хлысты,
звало

или Изр � иль, как они себя называли,-хлыстами
пр·еследовавшее секту православное духовен­

их

ство,-в радениях искали непосредстве!fного, живого обще­
ния с духом святым путем экстаза, исступленного состояния.
Т·ех и �ругих п равительство Николая

I,

особенно в пяти­

десятых годах, преследовало совершенно беспощадно, тем
более, что б егуны еще с двадцатых годов усвоили себе со­
вершенно революционную идеологию : они предрекали со­
шествие с неба iИСкупителя н а белом кон е ; этот искупителъ
вста'нет во главе восстания бегунов, которые и победят суще­
ствующую государстве·н,ность, ниспровергнут господство Ан­
тихриста.
Однако по мере того как разлагалось крепостное право,
как только стали чуяться, ·если не оознаваться, первые пр1О­
светы грядущего, далекого ·еще пока· освобождения, !Настро­
ение отчаяния в крестьянской среде стало мало-помалу убы­
вать и ра.ссеиваться. �Вследствие этого еще в конце

XVIII

ве­

ка появились две ;новые родственные м ежду собой секты­
духоборы и молокане ; пер1вые-среди казацког.о населения,
вторые-в среде мещанства и крестьянства. Обе секты приз­
на·вали источником веры 1не Писание само по себе, но и 1не дух
в смысл;е экстаэа в радении, а разум человеческий, 1ю·юрый
н айдет возможность в писании отличить истинное от лож­
ного. Молокане не отвергали ничего в традиционных право­
сла1вных верованиях, но пр�оповедывали возврат 11<1

пер1во·­

н ачальному христианству. Дух.оборы находили н еобходимой
общественную

организацию

труда.

ПолуанархиЧ:еские,

по­

лукоммунистические идеалы начинали, так.им образом·, сла­
rа'ться в на1родных массах.
И, по,щобно всем утопистам, духоборчество и мол-оканство
с клонялись к тактике осуществления на земле крестьянской
п равды

мирными ·средствами и делали попытки фактически

внедрить эту правду по ч астям

В

начале века, в

256

в существующую неправду.
1 804 году, правительство Александра I , тер-

n п м о с 1\ С С l\ Т :1 11 Т С Т 13У ,

дало

духrн)nр:�м

11

llIOЛ()K:J l!:J M ШIСШl!ЮЮ

возможность 1юпытю1 осуществить их идеал, от в ед я

им

дпя

поселенин мес110 в ,lvlелит·опольском уезде· на реке Моlllо чной,
да в там 1ю пя т н ;:щцати десятнн на душу 11 о с в о б оди в на п ер­
вое время ог лодатей. Их вождем в то время 6ъm' Капустин.
Он стоял во главе Совета тридцати, верховног.01 Iюсит•еJш
власти в оект а�нтской 106щине, разбиравшего вое спорные де­
ла. Капустин расrюряжался через наста:внююв, заведывав­
ших отдельными пооелениями. Обыкновенно на том основа­
нии, ч110 у 1секта1нтов были общая касса, общее стадо и общие
хлебные ма1га1зины, думают, что тут была попытка осущеi­
ствления комму�нистичес1юrо идеа·ла'. Но на деJ!'е то была
просто крестья.н ская �ооперация ino rюльзованию ср1едствами
производства, дал1екая от .�оммунизма : ставилась опять-таки
свойственная крестьянству задача земельного по-ра внения,
ра1венства 1Надел·ов, и хозяйство отдельных с ектантов была
индивидуальным, велось каждым на особом наделе.
Этаr I<рестьянская кооперация в тридцатых и сороковых
годах процветала и развивалась и в то же время приняла
совершен11ю буржуазный характер. Вожди-Капустин, его сын
и внук, бывшие ·его дреемниками по власти, составившие
целую сектантскую правительственную династию, -стали ору­
диями богачей, кулаков в составе сектантской общин ы По:­
Э1'Ому пост:шовл·е:ния об 1общн·о сти имущества фактически по1'еряли всякую силу, началась кJЕассовая дифференциация, и
н а деле беднота и даже середняки подвергались самой без­
застенчивой эксплоа!'ации со сторон ы бю:гачей. Начались про­
тесты, вспыхнула класоовая борьба, но Совет тридцати за­
щищал и'Н'тересы кулаков и ввел для про11естующих пы·т ки
и казни.
Реакционное рранительство Нююлая 1, конечно, и не ду­
м.ало о защи'flе интересов бедноты и еередняков в сектант­
ской среде. Но, с одноiй стороны, ему; казался опасным и
подозрите·л ьным и буржуазный дух оппозиции, свойственный
сектантам кулакам, с друr�ой�оно стоял о на страже поли­
цейского порядка и спокойствия. Поэтому оно вмешалось в
1,лассовую борьбу, совершавшуюся на Молочных водах, и
переселило ,на Кавказ, в Ахалцыхский округ, рядовых ду­
хоборов-середня1юв и б едноту. Богачи не пошли за ними,
пооелились каждый в особицу в разных местах. России. На
.

17

О черки п о ис тор ии русской кр ит и ки

257

Кавк:шс ка ме н и ста н

r ю 1 1 на

ме ш ал а

:�емлсдель11есю r м

:ш11ятиям,

J I Jly xo()o p 1 .1 :1:1 1 щ11 1 1 с 1 , та м м е.111ш м 1 1 щю м 1 .1 сJ1 а м 1 1 , орг<1 1 ш:1уисr)
в

.артели и .беря разн ы е 1 юдряды и rюстаrши.
Что юtсается молоканской ветви сектантства, то те, кто к
ней принадлежал, плыли с- реки Молочной на нижнюю Волгу
и на Ирrиз и основали здесь рыболовные артеJJИ. У них .по­
явился новый вождь-Михаил Попов. Он выступил с про­
пагандой коммунизма не словом, а делом ; попытался собст­
в енным примеро м дать образец коммунистического хозяйства,
сорганизовать всех молокан в единую коммунистическую
общину. Но бдительное око николаевской полиции и адми­
шrстрации уследил о за этим и пресекло зло. Попов был со­
слан на Кавказ, в Ше:махинский округ.
Авторитет .его среди молокан, однако, был настолько ве­
лик, можно сказать-непререкаем, что за ним последовали
в .ссЫЛl{у многие, и -в Ш емахинском округе образовалась
новая коммунистическая община во главе с Поповым и rюмо­
гавшими с:му в �еле управления ховяйством и другими делами
двенадцатью апостолами. Сила полицейской дворянской ре­
шщио1шой ,государстВ1еююсти и здесь настигла молоканскую
крамолу : Попов был сослан в Сибирь как вождь особо вред­
ной секты.
Достигло ли шоих целей реакционное правительство Ни­
кол а я I, напряга я до крайности свои преследования ?
Конечно, нет. Иргизские и волжские молокане, попол­
псшше беглецами из среды крепостного крестьянства, под
влиянием тяжести крепостного строя, всюду их настигавшей
и преследовавшей, впали в отчаяние. Среди них п оявились
снова мистические течения-мессиани зм и эсхатология, то
есть вера в пришествие искупителя, освободителя и в бли­
зость свеrопр�став.Лени я, гибели э·гюго земного мира, юдоли
гнета и страданий. Они отправились на Ар·арат, где ждали
страшного суда над притеснителями и наступления тысяче­
летнего царствия свободы, любви и справедливости . Значит,
эта ветвь м олоканства только полевела от преследований .
Что касается ахалцыхских духоборов , волжских и шемахин­
ских молокан , то репрессии дворянско-са моде�ржавног о пра­
вительства и их не привели в л·оно крепостниче ского стр�qя.
Среди них слагались и крепли буржуазны е начала, также
враждебные дворянской государственности , напрягавшей все
253

усилия, чтобы задавйтъ их беспощадными и безудержными
пол ице й с кими реп рес сиями .
Жанда рм и полицейский являлись, таким образом, типиче­
скими фигурами пятидесятых г одов во всей внутренней по­
литике. Но и в политике внешней, в Ев ропе , никоillаевская
Россия того времени выступала также как жандарм.
Именно эту роль играла русская реакция, когда подавляла
в 1 849 г оду вой ска.ми под предводительством Паскевича вен­
герскую революцию, п оддерживая этим а встрий с ки й с тарый
порядок .
Это событие на фоне общего. настроения п редста ви тел ей
русского самюдеJржавия, желавших диктовать р еакционно е на­
правление политике в се х европ е й ских стран, н е могло н е
в ызы в ать н едовольства правящей буржуазии в Европ е, где
производственный, в ча·стности, промышленный капитализм
к тому времени сделал бол ь ш и е успехи в своем развитии.
В особенности это надо сказать об Англии и Франции. Анг­
л'Ийская и французская буржуазия не м огла допустить, что­
б ы распорядител1е м судеб Европы было русское крепостни­
ческое дворянство, кр1ешю державшееся за с та р ы й порядок
Это и было основной причи ной Крымско й во й н ы.
На почве этой причины оовникли поводы, ок ончател ьн о
превратившие вовможность, даже н еобходимо сть войны в
действител ь ность . Спор из-за того, кому должны принадле­
жать ключи от вифлеемского храма в Па лести не-католи �
ческому или православному духове н ству, - был только по·
сл1едним, наиболее мелким поводом, каплей, окончательно пе·
реп олни в шей чашу. Но дате более важное дело-вопрос об
умень шени и влияния Рос;сИ!ИI в Турции, недопустимого с точк.и
зр1ения и н тересов английской и французской буржуазии, я ви­
лось не основной причиной, а та кже лишь поводом, только
ча,стным проявлением властных замашек дворя нск ой русской
государственности, стремившейся продиктовать свою вол ю
Турции в нарущеJние ин11ересов капиталисти ческой буржуазии
п ередовых ·европе'й ских с тра н.
По сущес тву Николаи 1, пос11оянно мечтавши й о раздел е
Турции, которую он: называл «больн ы м человеком», и пред­
пола.гавщий завладеть Молдавией , Валахией, Бо.лгарией и Сер­
бией, потрi�бовал оrГ Турции, чтобы она призна·л а право опеки
России над православными подданными султана во веем,
1 7*

259

'!ТО !(JСЗСТСЯ православноii цсрКВI! 11 се ПjШBIIЛCГl!i'r, так ЧН)­
бы меры турецкого пращпсльства в этом отно шении 1 1 0дл е ­
жали обжалованию со С'Юjюн ы турецких 1 1равосJ1ав11ых рус­
скому н мп ер а то р у . Конечно, этп требовашш оказаю1сь ДJШ
Турции нсприемJ1емыми, и ультиматум, нредъявJJенный рус­
ским: чр,ез выча'йным 1юсл'ом в Ко н ста н тиноrюJJе, князем Мен­
шиковым, не был принят. Тогда Ник,олай в июне 1 853 года
оккупи ров ал Молдавию и Валахию, что означало неизбеж­
ну ю вой ну с Турцией , Англией и Францией. Он моти ви ров ал
эту оr<купацию, конечно, не трiебованиями, предъявленными
Меншиковым,-эти требов а н ия должны были быть тайн ыми,­
а вюп рiосо м о ключах от вифлеемского храма. Тогда Турция
просил'а посредничества Австрии, и в ответ на эту просьбу
Англия, Ф ранци я и Австрия в «венской ноте» пре�ложили Тур­
ции вьшо'Лнить требов ание Росси и о ключах. Турция это сде­
лала, п о тр1ебова в вместе с тем вы во�а русских войск из
Молдавии и Валахии. Но Россия исюлrювала свои требо­
вания в духе тайного ультиматума Меньшикова и отказа­
лась ючистить дунайские к няже ства . Тогда английская и фран­
цузская эскадры пришли в Бо с фор и обезопасили Констан­
тино,rюль от нападения русского Черноморского флота, а
Турция предъявила России ультиматум об очищении Молда­
вии и Валахии. 20 октября 1 853 года Никоv:�ай объявил вой ну
Турции, мотивировав это в манифесте опять-таки реакцион­
ным, жандармским способом : он обви нял Тур ци ю в том, что
он а «приняла мятежников веех стран в ряды своих войс к».
Он намекал здесь на польских офицер:ощ командовавших
венr.е1р1скими войсками и укрывавшихся в Турции после раз­
грома венгерскоiй революции.
Х орошо известно, как шла война. 1 8 н оя бря 1 853 года
русский флот под начальств�ом Нахимова разбил турецкие ко­
рабли при Синопе. Тогда французская и английская эскадры
вошли ,в Ч,е:рtНое море для з·ащиты турецких бе регов , и Фран­
ция предложила России очистить дунайские княжества, с
тем, что и французские и английские корабли уйдут из Чер ­
ного моря. НикоlЛ'а!й от13�ерг это предложени е , просил помощи
Пруссии и Австрии, но сверх ожида н ия ее н е получил: тя­
желая рука русской реакции чувствовалась нел·егко и в этих
странах-отсталых еще пока, но уЖ:е п€рестраивавшихся н а
буржуазным лад. Австрия даже «удивила мир сво ей небла 260

годарностью» .и потребовала, чтобы русские н е переходили
через Дуна:й. А когда этот п ереход стал соВ!ершившимся
фактом, Австрия увешичила свои войска на Границах Сер­
бии, Молдавии и Валахии и вместе с Англией и� Францией
выступила с заявлением, что очищение русскими Молдавии
и , Валахии-непременное условие какого бы то ни было согла­
ш ения с Россией. К этому прие0�единилась и Пруссия. Рос­
сия оказалась не только изолир9ванной, но и угрожа емой
с тыла со стороны Австрии. Поэтому в �юнце концов при­
шлось очистить Молдавию и Валахию.
В феврал•е 1 854 года о6ъямена была война Англии и
Франции. В начале сентября французы, англичане и турки
вы:садились беспрепятственно в Крыму, окоv7о Евпатории.
Мен шшюв, командовавший русской армией, попытался на
р:еке Альме остановить их, но потерпел поражение. Он ото­
шел к Бахчисараю и тем открыл н еприятелю свободный путь
к С�ваегополю. Толыю неверьятность, нелепость такого прие­
ма с военной точки зрения помешала англичанам и фран­
цузам н емедл'ешю и без боя занять Севастополь, почти со­
в•е:ршенно не укрепленный. Союзники промедлили с наступ­
лением, и это дало возможность Нахимову, Кор�нилову и
Тотлебену затопить корабли у ооюда в бухту и, сняв с
большей их части орудия, соорудить наскоро бастионы и
воо1=1ужить их морской артнл.перией. Поэтому союзникам при­
шлось начать правильную и длительную о саду.
Осада затянулась на одиннадцать месяцев : в Севастополе
были лучшие части русс�юй армии и флота, способные со­
противляться под защитой укреплений и хорошей морской
артиллерии. Но в открытом по·л е пока и они не могли побе­
дить новые еРропейские буржуазные армии-не_ только пото­
му, что были хуже В1оору)!�ены и имели мало нарезного
оружия, но и по 'ГОЙ причине,, что организация русской ар­
мии и е е командный состав бевш:щежно устарели и отстали.
Армия была точным отражением старого крепостного ре­
жима : командиры застыли па таJ(тике времен Наполеона I,
солдаты лишены были навыков са мостоятсльтюсти и само­
деятелыюсти, прив.ыкнув быть слепыми, бессознательными
орудиями, бездушным и бездарным материа·лом в руках кре­
постншюв- нач алы1и1юв.
А между тем в Европе уже вы­
двинулись н а п ервый план артиллерия и стрельба из нарез261

ных ружей, а также действия рассыпным строем, требующие
каждого солдата значительной самодеятельности и созна­
тельности. ПоЭrому буржуазные армии французов и англи­
чан посrоянно одерживали победы над русской крепостной
армией : так было при Балаклав.е, Инкермане, Евпатории, Чер­
ной речке. К тому же плохое состояние путей сообщения,
почти полное отсутствие железных дорог препятствовало
сколько-нибудь правильному снабжению русс�юй армии под­
креплениями, военными запасами и провиантом. В результате
Севастополь был взят, а так как Австрия гровила выступле­
нием на помощь Англии, Франции и Турции, ro пришлось
в 1 856 году заключить Парижский мир.
Условия его были ярким свидетельством краха всей си­
стемы старого порядка в России. Россия лишилась права
иметь военный флот на Черном море, должн а была усту­
пить Турции часть Бессарабии с устьями Дуная, отказа­
лась от протектората над Молдавией и Валахией, получив­
шими конституционное устройство ; целость и н езависимость
Турции была гарантирована и Россией, и Англией, и Фран­
цией, и Австрией. Большего поражения русской старорежим­
ной внешней политющ не могло и быть.
Но пока это было поражение только в области внеш­
ней политики. Внутренне до последнего момента николаев­
ская реакция была в пятидесятых годах достаточно силь­
на, чтобы угнетающе действовать на всю русскую жизнь
и живую 06ще1ственную мысль. Под знаком этого гнета и
прошли, таким образом, пятидесятые годы. Вне его нельзя
понять ни одно общественное явление того времени.
от

Н. Р о ж к о в.

262

П. В. АННЕН КОВ , А. В . ДРУЖ ИНИН,
с. с. ДУдышки н.
АнненкJОtв, Дружинин и Дудышки н б<1Iизки друг другу по
идейным убеждениям и х аракт еру своей литературной дея·
тельности. _Они-современники-пятидесятники и по пр·аву
сближаются в одну идейную груп�пу, в ыражав шую интересы
из ье спюй части дворя нско й ,интеллиг�е нции.
В группе этих критиков н аи бол!ее о б ра зованн ым, с:пособ­
ным и тошшм .в вопро сах искусства я вляется Алскс:шдр
Васильевич Дружинин. Чел1овек широко о:бр;а зова1111ый, Дру­
жинин был способным литера:тором. «Он обладал,-1шшет
о нем Н. А. Не кра1с ов в некролог�е,-удивитсл ы r о ю силою
воли и за:мечательным хар<шт•е ром. У·слыхав о затру днснии
к rюявлению в .свет статьи, тольк о что оконч-ешюй, он тотчас
)J\'e принимал1ся писать другую. Если и эту постигала: та же
участь, он, не раз•гибая спины, начинал и оканчи.в.ал• т реть ю» 1 •
Больше того-Дружинин был нахо�ч;ивым литератором.
«Застигнутый бурей при самом на чале своего л:итератур1юго
поприща, (Дружинин) оказался драгоценнейшим сотрудни1юм «С овременни ка» . В нем неожиданно для всех проявились
неиючергrа�е мые ср·едства к .тому, чтобы поддержать. интересы
журнала. Стоит заглянуть в библиографическую роспись его
сочинений (Собрание сочинений, т. П), чтобы понять, как
оригинальны, разн•ообразны, многочи:слен1ны и удачны были
новые, так ска3ать, отделы, открытые им для замены в жур­
нале прежних ста11ей, сделавшихся нев:овможнымю> 2• Как
1 Собр. соч. А. В. д р у ж и н и н а, изд. Н. В. Гербеля, т. VIII, crp. XV.
2 М. Лонгинов разумеет . Письма иногороднего подписчика в редакцию
. Современника", .о русскоИ журналистике" и " Сантиментальное путеше­
ствие Ивана Чернокнижникова по петербургским дачам" и др., см. собр.
соч. А. В. Дружинина, т. VIII, стр" Х.
263

писатель, :он среди современников выделяJrся, по словам
Н. А. Н екраоо�ва, талд:нтом и м аст е_рство м. «Кю помнит,­
всп:оминает Н е кра сов, -бл·е ск , живость , занимателыюс ть
тогдашних ф е'Л.ыетоно в Дружинина, rюторые во всей журна­
Jшстике того времен.и .одни тодь.ко носили в себе печать
жизни». КонеЧ1но, лоеледних слов Некрасова н е следует по­
нимать в том ;смыСЛlе, что Др�жинин отзывался :на события
как ю6щест1в1енный боец. �карее здесь Некраоов, умевший
разбирать:ся и цбн1ить 1JiИУ.ер1а турн ые факты, хотел выраэить
мысль о том, что статьи Дружинина выделялись из р яда дру­

гих своими лит1ературными: достоинствами.
Дружинин вращаJI1ся в центре жизни пятид:есятых rодов,
избегая, однако, всякой общественной деятельности. С Тур­
геневым, Григоровичем, Н екра�совым и Боткиным его связы­
вал'и лич'Ные дружеск·ие отношения.
В кружке тех )l<'e людей в п:ятидесятые Г:О\ЦЫ мы встре­
ч ае м и другого нашего критика-Павл:а' Васильевича Аннен­
кова. Анненков также был хорошо образован. Он обл:а·дал
·спокойным, ура1внове:шенным характером. Как писа·тел·ь он
менее блестящ, ка�к .критик-не сто1Л:ь. ярок и острюумен, как
Дружинин. Но он � си�у некоторой пластичности своей на­
туры (но не таланта) лучше: отразил тип:ичные черты 1<уль.­
турно-06щест'Вlенного характ·е ра барской, дворянской ннтелли­
ге�нции пятидесятых годов. Его статьи н е вызывали. восто рга ,
оп писа·л неярко, не умел придав.ать своим мыслям офор:м ле­
ни:я с той ст.епrен ью заразительност'И, чтобы захв.атить чита­
i'flеля. Отсу т ствие э·юго кач�еств.а дало повод т·ому, что «С
п ервых критичес1шх этюдов Анненкова упр екали в некоторой
темноте 1его стиля» 1 , большинство ч ита'телей «пугалось от­
влечеююсти» �го статей, и «благодаря форме Анненков как
к ритик имел �·е ньше внимания» 2.-Дальше мы увидим, в чем
крылась основная причина «отвлеченности» его статей, «ТУ­
маююсти» формулирово;1с-Черты неопределенности выраже­
ния взглядов присущи и критическим статьям Дружинина.
13 далы1ейшем мы увидим, почему шtтературные выступления
Л 1 1нr 1шов:1 !l Друж 1 1 1 1 1 1 1 1 :1 u ылн сдС'ржаппьr, 1 1 сд�шам1J1111 ы , по1 А . 1-I. n

[,J

апрель, 888 стр.
3

26i

Там

11

!1

п,-П . в. Аппенков. (Не r( роло1·) " BeCfl!l!K

ж е, 889 стр.

Европы • , 1 8 87

r.

чему наши критики даже не «бряцали» оружием. Разгадку
этого найдем в их социальном положении в те годы.
М·енее видным и а вторитетным был, третий наш 1:,Р1итик­
Степан Семенович Дудышкин. О нем сбереглось мало сведе­
ний. Он нс обладал ни большим ли'Гературным дарованием, ни
бо•льшим критическим талантом И1 чутьем. При таких I<аче­
ствах он не в силах был под,щерживать журнал «0'Гечествен­
ные запискю). Hoi он П!И!сал! мно�о критических и лит,е ратурн ых
статей. Нел:ьзя сказать, 1чrт10бы он был широко образованным
ч·еловеком. Это был журналист-профессионал. ·
!.

Годы раннего детства названных критююв прошли в род­
ной семье, �обеспеченной материа!л:ьными средствами и дав­
шей им спокойный уют и :беззаботное существование. Они
были баричи, такими остались на всю жизнь ; такими они
будут и в интересующую нас эпоху.
Анненков родился в Москве, в семье богатого симбир­
ского помещика, в 1 8 1 3 году 1 . Род Анненкова-старин­
ный, доволrьно :известный дворянский род. Школьное обра­
зование ею про'!'екает в Горном институте, где он учится
:що специальных классов. После институт'а Анненков про­
слушал лекции историко-филологического факу.Тiьтета Петер­
бургского университета на правах вол;ыюслушателя. В
1 833 юду пытается сл·ужить в канцелярии министерств.а фи­
на�rс·о в, но вскоре бросает службу 'И уезжает в 1 840 юду
за границу.
В 1 839 году он позна1<омился с Белинским ; в 1 840 году
встреча�ется с iНИМ за гра:нИ:цей.
В оороковые годы Анненков болъшую часть времени жи­
вет за границей, изредка наезжая в Россию. Он видел рево­
люцию 1 848 года, но участия в ней н е принимал. Возвра­
тившись в 1 849 году в Россию, Анненков поселился в своей
деревне в казанском Поволжьи, а затем-пятидесятые и ше­
стидесятые годы-живет в Петербурге. Последние двадцать
лет cвoeii ;,1шзш 1 он щюж11л в Париже, Баден-Бrщепе, J)ер­
лине, Дрездене, где 1 1 умер 8 марта 1 887 года.
1 Дата рождения Аннен кова спорна. J-Jекоторые называют годом его
рождения 1 8 1 1 год. А. Н . Пышш отстаивает 1 81 3 (см. " Вестн и к Европы " ,
1887, апре11ь, 884 стр.)

265

Гораздо беднее внешними фактами биография Дудыш­
кина. Он родился в купеческой семье юрода Витебска в
1 820 году. В родном городе кончает курс гимназии и затем
поступает в Петербургский университет; университетский
курс 1юнчает в 1 84 1 году. В универ ситетские юды тесно
сближается с А. Н. Майковым и его семьей. Когда умер
Валерьян Майков (1 847 г.), заведывавший отделом крити­
ки и биб\/lиографии «Отечественных записок», издатель А. А.
Краевский, по совету Майковых, поручает эту работу Ду­
дышкину. Современем Дудышкин становится фактическим
редактором журнала.
Дружинин родижя позднее первых двух, в Петербурге,
· в 1 824 г�оду, в дворянской семье. «Будучи сыном состоятель­
ных :и чиновных родителей (отец его был заведующий по­
ч1'овой частью Петербурга), он с ранних Л·ет приобрел пре­
красное знание иностранных языков и ту благовоспитанность,
кот1орая состав,ляла основную черту не: тольк•о ,JJ ичноrо ха­
рактера Дружинина, но и всей л:итературнюй деятельности
его» t .
После д:омашнего воспитания до шестнадцатилетнего :�.юз­
раста под руководством гувернеров Дружинин окончил' са­
мое ари:стюкратичесrюе учебное заведение�Пажеский кор11ус
и в 1 843 году вышел: офицером в л-ейб-гвардии Финляндский
полк.
Молодой гвардеец не был уд:ов.летворен полковой жизн ью.
Еще в Пажеском корпусе в нем пробудилось литературное
дарование 2 , и теперь склонность к кабинетным занятиям и
литературному труду побудила его через три года (в 1 8,1 7
году) «причислиться» к канцелярии Военного министерства,
а в 1 85 1 году-выйти в отставку и отдаться литературным
занятиям.
Анне'Нков и Дружинин п'о самому происхождению принад­
лежали к господствующему классу того времени. Дудышкин,
при содействии друзей Майковых, п однялся по социальной
лестнице и вошел также в круг идеологов господствующего
тогда класса дворян.
1 С. А. В е н r е р о в, "Критико-библиографическиli словарь русских пи­
сателей и ученых", СПБ, 1897, т. V, стр. 378.
2 Он
110писывал юмористические стихи на разные случаи школьной
жизни. Т а м ж е, стр. 379.

266

II.
Какое же общественное мировоззрение имели критики­
Анненко·в, Дружинин и Дудышкин ?
А. М. Ска1биче'Вский выставляет их представителями пс­
тербурrсr<их бюрокр·атических «оппортунистов» и отказьша·с т
им в опреде"111енности воззрений. «Читая статьи и ф ельетоны
этих критиков, особенно Дружини:на, тщетно вы будете
искать в них какие-либо руководящие принципы и крите­
рии» 1 ,-гово ри т Скабичевский. Подобный взгляд позднее
вы сказад С. А. Венгеров по адресу Анненкова :
«Анненк·ов писал вяло, темно, пот1Ому что помимо от­
сутствия литер·атурного таланта у него, в сущности, не. было
и строго определенного JI'итepaтJrpHoiro и общественного ми­
росозерцания. Стоит, в самом депе, вчитаться сiюлько-нибудь
внимательно в ·его воспоминания , чтобы тотчас ж е убедиться,
что имеешь дело с ч еловеК>ом типа «нельзя не признаться,
но должно сознаться»". Е сли он хвал•ит Iюго - нибудь , то ни­
I<огда не безусловно, а всегда с ка�ой-нибудь ог·овор•кою,
если высказывает неодобрение, то опять-таки приэтом оты­
скиваются какие-нибудь такие пункты, ко"горые должны при­
мирять с порицаемым автором или п роизведением. Не за­
будем ·еще, что желание быть всегда «на высоте: отвлеченных
соображений» удерживало Анненкова от всякого намека н а
пол·емическую резкость. Эт10, кюнечно, очень поджентльмсн­
ски выходило, ню вместе с тем и достаточно пресно. Благо­
даря этой расплывчатости, чрезмерного джентльменства, вя­
лости темперамента и н езначительности таланта уяснение
литературной физиономии Анненкова, определение литера­
тур но- общест вен ного мировоззрения его-вещь нелегкая» 2•
С. А. Вент1еров прав, указывая на сбивчивость, неясность
и нечетiюсть мировоззР'ения наших критиков. Попытаемся,
одна:�ю, обриоов.ать общественное мировоззрение на ши х кри­

тиков.
У наших критиК>о�в были воззрения на общественные по­
рядки, события и и сторический п:роцесс. Аннеююв-как Дру­
жинин-барин ПР'ежде вюего. Он сознает свое положение,
свой к.ласе и .свыс,ака смотрит на тех, кт�о· ниже ero стоял
на лестнице социального бытия. При разборе романа Д. В.
1 История новейшей русско!\ литературы, изд. СПБ. 1 900
2

" Критико-библиографическиt! словарь"., т. I, стр. 606.

r.,

стр. 22.

267

Григоровича «Рыбаки» в 1 853 году Анненков выразил эту
кла�соОВIJЮ точку зре�ния на вещи весьма ярко, хотя и касался
сюжета чисто художественного. Он писал :
«Г-н Григорович ооздал роман в трех частях из истории
одн9го рыбац1юю семейства. Легко в'Идеть, к а к а я т я ж е­
л а я з а д а ч а п р е' д с т о я л а а в т о р у-р' а з в и т ь в ф о р­
м е х уд 'О ж ,е с т в е н н о го рю м а н а ж 'И з ;н ь до т о г о н е­
с л о ж н у ю, ч т о п е' р в о· е ·с л о в о к а ж д о г о л и ц а з а­
к л ю ч а ·е т в с е б е в с е о с т а л ь н ы е е г 01 р е ч и, и п е р­
в а я м ы с л ь е г о о т р а ж а е т у ж е ц е л ы й р я д м ы с л е й,
к а к и е б у д у т п р и х о д и т ь к н 1е м у в о в с е с у щ е­
с т в о в а н и е е г о (курсив наш. Н. Б.). Однакоже автор
исполнил свое дело с замечательным и скусством и твердой
РУ"IЮЙ. Ни разу не отрыва,етесь вы от романа с усталостью
или недобрюж1елателъным чувством благодаря ,мастерским
очеркам, посредством которых ярко представлены глазам ва­
шим т и п и ч е с к и е л и ц а в р о д е ленивого старика Аки­
ма, и с п о р ч е н н о г о и к и ч л и в о г о ч а д а с е л ь с к и х
ф а б р и к 3 а х а р а)> 1 (курсив наш. Н. Б.).
Более я рко свое общественное мировоззрение Ащ1енко·в
высказал в «Письмах из-за границы», писанных в начале
сороковых годов. Правда, в т·е годы тоJI'ько слагался сам
АнненК!ов. Но « справедл:и во, что первые молодые :идеалы пи­
сателей столь же важны, как и позднейшие идеалы, на кото­
рых основана их известность», сошлемся мы на слова, какими
начал свою статью об идеалистах тридцатых годов Анненков.
Тем более, добавим, что большой разницы ранних идеалов
с идеалами последующих годов у Анненкова пе найдем.
Можно, нам кажется, утверждать, что именно в эти годы
(правда, Анненков был уже не так молод, ему шел тридцатый
год) оп и интересен в этом отношении,-в последующие
годы он молчал и стоял вдали от общественного движения.
Но в «Письмах» легче уловить его настроения и мысли. Он
писал своим друзьям и, рассказывая об интересовавших его
з·а границей явлениях, высказывал попутно и свои убежде­
ния. Судя по письмам, перед нами-барин, «праздный сла­
вянин, объезжающий неизвестные государства» (выражение
Аrпrешюва), благодушны ii и подмечающий «В людях выpa­
iK C ! l l !t' 6.11агосостояrшн п довольства, которые n данный м о
-

1

См. "Воспоминания и крптиqеские очерки " . Собрание статеИ

ток 1849-1868

268

rr"

CIIБ, 1879, отд. 2, стр. 50-51 .

11

заме­

мент л<нк1111л11 (ему) «Гсрм а па 11 Jtпротею» П�тс II д с ii с т n 1 1 т с л ь II о с т ь этого нрqизведСIIИЯ» 1 . Другоii «ДС Й СТВИТСЛЬ Jl{)­
СТЫО» бьI.llи длн Анненкова художественные картины, му­
зыка Лнста, Gалст Т>сртша, его театр, в1щы Саксошш, искус­
ство готики. Свое мироотноше1111е ш1рсдеJшл он сам : «Грешу
я, может быть, но мне всегда приятнее смотреть па человека,
ко-горый веселится , чем на человека, который работает» 2.
О политике он др�зьям не пишет, но не забывает отметить
полезное с его точки зрения наблюдение, что «театр в Италии
решительно есть политическая мера, как газета в о стальной
Европе». Он отрицательно относится, к феодальным порядкам,
но и представительный образ правления Швейцарии в нем
не находит сочувствия. Описывая предвыборную борьбу
страстей, Анненкова не без злого умысла изображает все
в насмешливом тоне. Не нравятся ему и порядки в Париже,
особенно грамотность прислуги.

«Едва только продерет глаза парижанин , как бежит в
один из бесчисленных здешних кафе читать журнал. Каждыii
божий день выкидывается типографиями оглушительный
вопль разнородных мнений, где взаимно подстерегается
каждый шаг противника, каждое обвинение встречает оправ­
дание, каждая мысль наталкивается на другую, диаметрально
ей противоположную, и эта постоянная, н е умолкающая ни
н а минуту борьба только укрепляет журналистику, сдер­
живая всевозможные партии в каком-то волшебном кругу,
из К·оторого ни одна выйти н е может». «Читают газеты
фиакрьJ, ,облокотясь на передний кончик дышла, читают
их привратники, подбоченясь с м етлой, и у лакея, который
аккуратно приходит в девять часов утра затопить камин
мой, я, вместо того чтобы спросить : «А какова п огода?»,
как это делается везде, спрашива ю : «А что нового?» «да
двадцать седьмого декабря назначено быть открытию Па­
латы депутат·ОВ»,-Отвечает мне муж сей, раздувая огонь,
а из заднего кармана его торчит листок журнала, куплен­
ного за пятнадцать сантимов на улице. Даже обидно де­
лается !» з .
Анненков-помещик и чутко реагирует на разницу пре­
имущества в положении господствующего класса в Риме
1
2
з

Т а м ж е изд. 2, Письмо 1-е,
Т а м ж е, стр. 146.
Т а м ж е, стр. 1 82, 185.

стр. 124.

269

и Hearю11re и без стеснени:я сообщает друзьям, чю «В Неа­
пюле-о, какая ра�ница !-толъко

1 50

миль, почти

200

верст

от Рим'а, и уже вы може-ге в ·С:ердцах или для практики п о к о-­
л о т и т ь своею п а л к о й всякое д о с а д н о е л и ц о из ч е р­

1. Анненков ценит Еврqпу, любит ее жиз·н ь и худо­
жестБ1енные сокровища. Он все н а блюдает, н е вмешиваясь

н И»

в борьбу. «Для меня, с кромного. ЖИ'Геля еевер1а, странствую­
щего для назидания с:воего, гораздо назида'Гlелънее и любо­
пьпнее наегоящая минута и хладнокровное, чисто сиантифич­
ное н аблюдение страстей, 'И1спаряющихся л:и в декларации
или закованных в печать, думаю, ни всеми и н и кем другим
в дурную сторону н е прuмется и в вину мне не причтется !»
Ясно,

�что

такой

бесС'�;растный

наблюдат1ель,

который

смотрит «на все эти страсти:, все эти теории, все эти поб�щы
и поражается , как зритель, н а игру актеров 2,-такой лю­
бителъ «хладнокровного,

чисто сиантифичноrо

наблюдения

стр.астей» и в искусстве будет любить ·ю же, то есть «чистое
вдохновение», без
в

примеси «житейского шлака».

И

когда

Париже он увидел, что его идеал гюр·уган, хладнокровие

оставилю «праздного славянин.а»,
этом нарушении пишет

I<

и

он с н егодование:М об

друзьям : «Но мечом согрешивший

мечом и на1казан бу�дет. Так эта ж·е самая п:ОJiитика, которою
гордится фра1Нцуз, изгнала художественность. в произведе­
ниях, �чистое В1Дохновение и, что всего заметнее и поразит1ель­
н е1е,

разъединиJI:а в мысли

от

Францию

др·угих народов.

Представъ"ге себе, ч:то ;иностранная идея тогда ·юлько начи­
н ает появляться и: занимать людей здесь, когда приняла в
себя ка1юй-.нибудь полит:иЧJеский эЛJемент : чужое имя де­
лается известным тол'ЫЮ тогда, когда JI1опало в какой-нибудь
водовор>0т ·происшествий»

-

3.

В смысле общественного мировоззрения Дружинина: мы
гораздо менее ощибемся, ·если nодвинем его вправо, ближе
к консервативной стороне той же группы; Припомним опре­
деление западника Тургенева общественного credo Дружи­
н ина в 1 864 году.

1 Т а м ж е, стр. 165.
2 Письмо из Парижа 29 ноября 1 841
иэд. -.СПБ 1 908 r., стр. 1 87, 195.
s Т а м ж е, стр. 185.
270

r"

" П. Анненков и его друзья",

«Симrrатии } lруж н н н н з ,-сказаJI И. С Ту ргенев в peчrr
сJiу ч шо см ерти кр11ти ка ,-- -BЛC'KJl ! l c r · o к : 1 1 1.1 ·m 1 ii c l\oii л 1 1 тсратурс, к и ш ·Jш й ской ж и:ш и вообще ; в этом мире, r·дс
бы он, вероятно, зиняJI мссю в рядах ториев, 011 нахо;щл
вполне развитыми и и сторически оправда нными те начала,
1юторые жили в нем самом: признание чел•овеческой лич­
ности рядом с уважением законов и даже преданий, поря­
док и свободу, взаимно поддерживающие и обеспечивающие
друг друга, благоразумную умеренность и неослабное по­
стоянство предприятий» 1.
Дружинина боvrьше характеризует индифферентизм в о б ­
щественной жизни. «Иногородний подписчик» {псевдоним
Дружинина) в одном месте так определяет свою обще­
ственную позицию :
110

«Литератор, умеющий держаться вдали о т м и з е р н о г о
р а т о б о р с т в а, д о в о л ь н о о б е с п е ч е н н ы й д л я т о г о,
ч т о б ы н е з а в и с е т ь о т т о г о и л и д р у г о г о и з д а н и я,
довольно J1енивый для того, чтобы не терять хладнокровия
вследствие к н и ж н о г о с п о р а, поневоле, от избытка са­
модовольства, чувствует желание поддразнивать людей с
з а д о р н ы м с а м о л ю б и е м и з а в и с т л и в ы м н а с т р о е­
н и е м д у х а. Ему так и хочется подшутить над одним
спорщиком, выслушать доводы другого и з е в н у т ь при
их окончании, объявив третьему, что он не понимает его
поступков, и, затронув каждого, у1(рыться в свою н епри­
ступную ПОЗИЦИЮ» 2.
В начале пятидесятых годов Дружинин являлся деятель­
ным членом общества «чернокпижпиков»-общества, которое
«может служить,-по определению С. А. Венгерова,-луч­
шею иллюстрациею наступившего тогда духовного оскуде­
ния» з. «Соль чернокнижных шаJюстей оостояла исключи­
тельно в том, что все называлось по имени и притом по
.возможности часто» 4 ; «несiюлько чопорный с виду Дружи­
нин,-по словам М. Лонгинова,-оkазался первым двигателем
на этой арене остроумия и резвой шутки, изливая в нее весь
избытбк молодых умственных сил» 5 .
1 "Пропилеи". Собрал М. О.
Гершензон, изд. М . Сабашникова, т. Ш,
стр. 1 62.
2 А. Д р у ж и н и н, Собрание сочинений, т. VII, стр. 410.
з Подробно см. у С. А. В е н г е р о в а, "Критико-библиографический
словарь",-т. V, стр. 381-383.
4 Т а м ж е, стр. 383; ер. И. И. И в а н о в "История русской критики",

1 900,

5

ч.

<Ш-IV, 399·

Т а м ж е, стр. 381 .
271

Оп чуiКд:-�лсп 11 пс зш1л русскпЛ дс ilстr.птел1"11осп1, н е>
зшш даже л итс1хнурноii с р еды. Это вид1ю, н а п р имер, ш его
рассуждений относип"лыю обеспече н н ости русск11х п исате­
лей. Задум а в созда·1ъ «Jl 1пе р а тур н ы ii фонщ>, Дружшш н н а п п ­
с а л статью, где разъясш1ет 1 �ею1 II зада ч н это1·0 обществен­
ного у чреждения. И в J{ а честв с мuтива в 1 юJ1ъзу создан и н
«Литературного фонда» он считал нужным сосла ть ся на обес­
печенность русского писа'Геля. Он п и.с ал: «У нас, благодаре­
ние богу, почти нет л:ит·ературных пролетариев, даровитых
людей, умирающих с riovroдy, сильных талантов, конч:аю щих
жизнь, как Отвай или Сэ в еДж, оrг нужды и общей холод­
ности. Огро мн а я часть нащих ученых и писателей обеспечена
и rюс об иями пра�ви телъств а , и службою, и пл ато ю за труд,

почти ежегодно возвышающейся, и собственным своим до­
с тат ко м . В Англии-журналисты и издатели книг ухаживают
лишь за первоклассными деятелями науки и словесности ; у
нас всякий писат1е�ь, едва пре вы си вший уровень посред­
ствешюсти, .надолго мож·ет с.ч итать свой талант хорошим
капиталом» 1. Насколько это б ыло далеко от действительно­
с ти , мы знаем.
Об общественных взглядах Дудышкина м ож н о зя.клю­
чить из того, ч то будь Дудышкин других убеждений, в эту
общественную группу его не пустили бы,-и он па самом
деJ1е без принуждения близок был этой группе. Иначе он
должен был бы пойти в лагерь Булгарина и Греча пли же
в стан р а зн о чинной интеллигенции. Ни того, пи другого
шага Дудышкин не сделал,-он отстаивал те же взгляды, что
и наши критики-эстеты. Его �общественные взгляды были не­
ус тойчивы , так как, п а с ви дет е·л ь ствУJ А . В . Ста рчевскоir�ОI,
«когда ,пошли у нас разные . Реформы и преобразования, Ду­
дышкин, ,находясь под разными влияниями, совершенно рас­
терял·ся и не знал, по чему ориентиров а ться» 2.
Забегая вП!еред, скажем, ч·ю подобное п оложен и е есте­
сп�енно ,для дея11елей изучаем ой нами группы критиков. Они
кол ебались .и не имели тве рдой линии, твердых взглядов па
с овер ша вшиеся перед их глазами с обытия. Последние т ре б а 1 "Несколько
предположений по устроl!ству литературного фонда" "Библиотека мя чтения", 1857 г., ноябрь, стр. 5.
2 См. его статью "Один из забытых журналистов (Дудышкин)"-"Исто·
рнческиl! вестник", 1 886 г., февр., стр. 203

272

вали ответа-и незамедлительно, а такой ясный ответ могли
1бы дать люди, имеющие глубоко продуманную ·георию . об­
.ЩЕственного порядка, как например, Чернышевский. Тако­
выми наши кр1итики не были.

Мировоззрение наших критююв путано, не было хорошо
·1<ристаллизировавшимся, не имело отчетливо продуманной
· Системы. Возьмем для примера Анненкова. Системы обще­
,ственнщс воззрений нет у него. Сейчас на одном-двух при­
мерах покажем ега колебания, его поразительную неустой­
чивость и «легкость, с которой наш турист порхал с одного
принципа на другой» 1.
Бросается в ,глаза резкая смена увлечений Анненкова про­
·тшзопю�1южными кулътурами.
«Любуюсь и отдыхаю я,-пищет он из Парижа 9 марта

1 843 года, например,-на журнале, которого не назову, что­

;бы заставить вас поломать голову над разгадкой его имени.
Представьте себе вещь, не имеющую ни одной общей черты
·СО столетием, в котором мы жить честь имеем, не сопри­
:касающуюся ни в одной точке с нашими понятиями об обще­
·стве, морали, значении и будущности человека, вещь, осу­
ществившую идею о человеке вне своего века так полно,
как никогда н е представлялась она самому пламенному во­
·ображению. Признаюсь, есть какое-то странное наслаждение
прислушиваться к голосу, не радующемуся ни одной радо­
·СТИ нашей и столь уединенному, что современные явления
·служат ему только темой для развития фантастической, не­
:удобно-вообразимой будущности . . И в половину не имеют
этой занимательности некоторые литературные произведе­
ния, выплывшие на поверхность шумного ручья беллетри­
<:тики, который несет к забвению пасквили, брошюры, ро­
.маны и рассуждения» 2.
.

Однако тяга к миру культуры «вн е своего века» не овла­
.деет безраздельно умом нашего критика. Анненков не утра­
тил еще полнокровного, здорового вкуса' к развертывавшейся
п еред его двадцатипятилетним взором жизни. Прочтите, на­
п ример, ·его отзыв об · «ученой» Германии и ее жизни в пись­
ме от 1 842 года.
1 Д. Б. Р я з а н о в, " Карл Маркс и русские люди сороковых годов", П.,
1 91 8, стр. 9 1 .
2 "Анненков и его друзья", СПБ, 1 892, стр. 245.
18

Очерки п о и сто рии ру сской кр итики

273

«Я скучаю,-пишет Анненков.-Особливо чуждо и как-т0>
странно мне, после легкомысленного французского прило­
жения к действительности и настоящей минуты всех совре-·
менных явлений, встретиться здесь (в Германии) с проти­
воположной ' крайностью-возведением самых будничных,.
вседневных вопросов до ученой, исторической, философской
темы, до положений многознаменательных. Вы скажете­
«это очень ::юрошо». Я то же думаю; но знаете л и , как
теряет от этого современность все краски, как текучая.
история делается незанимательна, отвлеченна и как дви­
жение мнений з аступило место движения лиц, появления·
характеров, столкновения страстей. «Это успех»-ВЫ скаже­
те. Согласен ; Н<А . вот, видите ли, какая невыгода. Чтобы
жить в 1 842 году, надо не выходить из кабинета ; чтобы
видеть свет, .надобно иметь книгу и ·очерки ; чтобы знать, чт0>
делается, надобно записаться в библиотеку и иметь лейп­
цигский катал0�г. Действит·елъно, важна не кельнская като­
лическая п ротестация, а важно сочинение «Государство и:
религия», не ганн оверская оппозиция, а трактат какой-нибудь.
'ю ридический «0 конституционных властях» или «0 диэте'>,"
или о чем-нибудь таком же» 1.
Он приемлет жизнь и .спо1юйн01 п роизносит суд над фео­
дальными остатками, без тени слезливого сожаления.
«0 п адении .старины (Венеции) я вовсе не оожа;л:ел,-пи-·
шет он,-:ооомиво когда осмотрел дворец дожей с его ве-·
ликолепными залами и 1eflo тюрьмами. Когда вышел я на
белый свет, вздохнул свободнее и совершенно помирился:
с .нынешним упадком Венеции».
Больше того-Анненков в суждении своем возвышается
до

понимания исторической н еобходимости э·юго факта и

дает
г те

хороший совет и поучение тем, кто еще проiдолжал:
годы цепляться за эти руины :

«Необходимость ·и разумность его мне сделались понятны,.
я решительно вылечился от охов и вздохов, которыми
все путешеств<:щники, по следам Байрона, оканчивают толки.
о чудном городе».
и.

Эта большая смелость и решительность мысли, отбросив-·
шая тр·адицию, :освященную к rому же именем Байрона.
Но Анненков п ойдет в теории и далее. Нарисованный:
облик был б ы не полон, если б ы м ы не сказали о влечении
Анненкова к социальным ученuям Запада, о его изучении тео-·
1

274

. Анненков и его друзья", СПБ, 1892, стр. 221-222.

рий Леру, Прудона, и наконец не отметили его знакомства
и переписки с К. Мар·коом. Все эти факты хорошо· известны.
Отношение Анненкова1 к социальным теориям сороковых го­
дов прослежено уже П. Н. Сакулиным в его книге «Русская
ли11ература и социализм», куда мы и отсылаем желающего
воостановить в памяти историю знакомства и отношения Ан­
неююва к Прудону и К. Мар�ксу.
Нас здесь интересует принципиальная сторона вопроса :
какими побуждениями был вызван интерес «бесстрастного
наблюдателя жйзни», Аннеююва,-как он себя рекомендует,­
к социальным теориям Запада, цель которых в конечном
счете не наблюдение действительности, а желание перестро­
ить жизнь, воздействуя- на ее течение ?
Здесь м ы чувствуем явное расхождение слова и дела
у Анненкова, если только это не неизбежно для . него по
существу. А это так и было на самом деле.
Д. Б. Рязанов трактует Анненкова как весьма легкомыс­
ленного тур·�_кта, не ·столько любознательного, сколь.ко любо­
пытного, как человека, у которс»го, по отзыву Г�голя, «нет
пристра·стия и сильной уверенности в истине своих выводов
и заключений». По мнению Д. Б. Рязанова , Анненк·ов «при­
надлежал к числу тех русских идейных с.1Iастен, восторжен­
ное <юбожанitе» ·К!оrорых запечатлелось так сильно в памяти
Маркса» 1.
П. Н. Сакулин также констатирует, что Анненкова не
соблазнишь ооциалистическими учениями 2, �по «уравнове­
шенный и трезвый Анненков не способен был на горячие
увлечения, что больших душевных волнений (как Белинский
или Бакунин) Анненков не испытал», что, «учтя роль социа­
лизма в европейской жизни... он затем отошел в сторону».
1 Д. Б. Р я з а н о в, К. Маркс и руссюе люди сороковых годов, П.
1 9 1 8, стр. 78.
2 П. Н. С а к у л и н, "Русская литература и социализм", ч. 1 . М.-Л"
1 922 г. См. стр. 249, 268, 269. Правда, П. Н. Сакулин иначе смотрит
на Анненкова и его отношение к социали3му и К. Марксу. "Надо думать.­
пишет П. н: Сакулин,-что, добиваясь личного знакомства с К. Марксом,
Анненков деl!ствовал не uод влиянием только простого любопытства или
тщеславия, но из желания ближе присмотреться к тому социальному "дви­
жению, которое приобретало все большее и большее значение" (см. стр. 25,
2-е изд., М., 1 924). Но мы оставляем в стороне спор П. Н. Сакулина с
д. Б. Рязановым.
1 8*

27 5

Действительно, Анненков ни тогда, ни �озднее не обнару­
жил следов этого увлечения. Социальным теориям он отдал
дань в теории, на практике же Анненков займется со.всем
иным делом : в ближа1й шие же годы он выступит в роли очень
своеобразного купца на Ниже·городской ярмарке; Одна�ю пе­
ре� нами факт, что Анненков за границей метался, искал
чеrо-то в социалыных теориях и почему-то п ерерывал и пе­
релистывал вороха .сциал:истической литературы 1. Аннен­
ков �блуждал по кружкам, заводил широкие знакомства,
никому не отдавая своих симпатий навсегда. С. А. Венгеров
п одметил эту черту у Анненкова и, порицая его, писал :
«Ни к одному из кружков, в которых он (Анненков) вра­
щался, он не примыкал в п о л н е (курсив автора. Н. В.)
и вместе с тем он в о всю жизнь ни с кем не расходился
вполне. Его очень любил floroль и очень любил Герцен, он
был свой человек в ультразападническом «Современнике»
первой половины пятидесятых годов и он же поддерживал
отношения с так называемой «молодой редакцией» «Москвиrя­
нина>>, которая с «Современником» находилась в ожесточен­
ной борьбе».
В чем причина его метаний и беспокойства ?
Нам кажется, что разъяснение этому нужно видеть в по­
ложении, какое переживало дворянство в те годы. Уже в
сороковые годы происходит глубокий процесс расслоения
в дворянской среде, дворянство п ережива1ет кризис. Одна
группа дворянства буржуазится, другая-разоряется, третья
группа остается попрежнему помещиками. Процесс эконо­
мпческого сдвига в среде дворянства в сороковые-пяти­
десятые годы в литературе освещен достаточно подробно,
поэтому мы установим здесь лишь основные линии этого
процесса.
Поскольку в барщинное хозяйство врывалась категория
м еновой стоимости-товары, поскольку государство владель­
цев крепостных душ превращалось в rocyдарство товарно­
буржуазного хозяйства, дворянство вынуждено было при­
способляться к новым условиям. Приспособлялся к этому в
пятидесятые годы и наш Анненков. Отдав дань увлечению
социализмом в сороковые годы, Анненков в 1 855 Г•оду решил
1

276

Об этом сообщил Анненков своим друзьям в письме 8 ноября 1846 г.

п опытать счастья в торговом деле на Нижегородской ярмар­
ке. С каким же товаром явился сюда Анненков? Хозяйства
он не вел, фабрики у него не было, и он привез изданное
им собрание сочинений Пушкина и при содействии своего
брата, нижегородского тогда губернатора, вручал купцам
свой весьма неходкий товар дов ольно ходко. Об этом эпизоде
в жизни Анненкова! &знаем из недавно опубликованного
письма Е. И. Якушкина. Последний, проездом в Сибирь,
встретидся Е Нимнем с Анн енковым, и тат жаловаЛ'ся ему�
«как купцы плохо раскупают н а ярмарке его первое издание,
н есмотря на то, что директор ярмарки хлопотал об этом
изо всех сил, то есть просто навязывал купцам его издание.
Впрочем,-добавляет Якушкин,-он (Анненков), кажется, на­
прасно жаловался : еще ярмарка далеко не кончилось, а у него
уже купили 1 00 экземпляров. Признаюсь, официальные меры
для сбыта изданий Пушкина мне очень не понравились, тем
более, что они не нравились и купцам» 1. Анненкову эти
меры не претили. Он добивался определенной цели. И этот
факт-вовсе не н еожиданный для Анненкова, а, наоборот,
продуманная попытка. Анненков знал вкус в торговом капи­
тале, и он сам нам облегчает доказательства этого, посколь­
ку в «Письмах из провинции», которые он писал уже в. Рос­
сии в 1 849-1 850 годах, нарисовал художественно велико­
лепный тип представителя русского торгового капитала
эпохи первоначального накопления в образе разносчика 2
или, например, в лице ростовщика татарина 3). Словом, все
это говорит за то, что Анненков, после изучения социаJiъных
трактат·ов за границей, на родной почве оглядывался на
торговый капитал и делал попытку встать в ряды его
обладателей.
Вернемся, однако, к общему положени ю дворянства.
С конца сороковых годов крепостническая Россия вступила
в конфликт с нарождавшейся буржуазией. Высшее дворян­
ство стремилось связать свои экономические интересы с ин­
тересами крупной промышленности и уже частично успело·
достаточно обуржуазиться, встав на путь борьбы с бо·л ьшин1 См Декабристы на поселении", М., 1926, изд. М. и С. Сабашниковых,
стр. 18.
2 См. "Воспоминания и критические очерки", ч. 1. гл. VII, стр. 85-1 1 1 .
з С м Воспоминания и критические очерки", ч . 1 , стр. 1 50.
•

.

•

•

277

ством дворянства, державшимся за крепостную фабричную
промышленность.
Круг ф еодального дворянства, круг дворян-помещиков,
эксплоатировавших крепостно е хозяйство, также н еодина ково
переЖивал кризис. Однако часть таких помещиков держалась
и даже богатела, другая разорялась вконец. Легче приспособ­
лялось к новым условиям крупное дворянство и больше стра­
дало мелкое. Последнее, потерпев определенный экономиче­
ский крах, устремилось к образованию, выделяя из себя уче­
ных, литераторов, художников, чиновников и т. д.
Наши критики были представителями не кряжистой дво­
рянской знати, а той части дворянства, которая переживала
тяжело экономический кризис, которая подвергалась распа­
дению. Наши критики оказались в той группе дворянства,
которая чувствовала колебания почвы. Правца, в ряды бур­
жуазных деятелей они не пошли, не пошли наши критики
и по чиновной лестнице. Но они не остались и в тиши по­
местий, в тени дворянских гнезд. Анненков остро пережил
сдвиг социального положения своего, он с годами все боль­
ш е терял налаженный предками стиль жизни. Наружно он
спокойно в дилижансе разъезжает ,по Европе, с ооблюде­
нием этикета знакомится с заграницей, но фактически он
бродит, ищет разгадки своего состояния. В силу своей дво­
рянской прирожденности он не примкнет к с о ц и а л и з м у,
не найдет себе в нем по плечу идеологии. Он выбит из
колеи налаженной дворянской карьеры, он оторвался от
родной почвы, но и н е приста1Iет к другим берегам. Начав
служить, он бросил службу в Росси и ; покочевав за границей,
он вернулся домой. Но, прожив две зимы помещиком и окон­
чательно разорившись 1 , он переезжает в Петербург �1 стано­
вится литератором.
То же самое случается и ,с Дружининым. Паж и гвардей­
ски'й офицер пошел в ряды литераторов, оставив блестя­
щую по возможностям карьеру. Он тоже ищет по себе об­
щественный идеал, его идеал вне России, он-англоман. Но
и у него, как у Анненкова, идейное увлечение н е переходит
границ. «Я не принадлежу ни к какой литературной партии
1 См. об этом рассказ самого Анненкова в недавно опубликованных
Н. О. Л е р н е р о м отрывках его воспоминаний-"Две зимы в провинции
и деревне" (1849-1851 rr.), "Былое" 1 922, No 1 8, стр. 4-5.
278

:и слиш1юм горд , -писал Дружинин Е. Н. Ахматовой в
1 849 году,-чтобы прилепиться душой и телом к успеху
одного какого-либо журнала» 1. Он также неспособен на пла­
м енные порывы. Он также н е пристанет к новым берегам, �но
и не оста·н ется при взглядах, ,какие характерны были для
дворян-помещиков, еще крепко державшихся старых устоев.
Это становится очевидным, если сопоставить наших кри­
·тиков-дворян с писателями-дворянами, не порвавшими тес­
.ной связи с своими родовыми имениями. В пятидесятые го­
ды уже пришли в литературу Д Н. Толстой, А. А. Фет.
Последние н е переживали такого двойственною• положения,
:как наши критики. Толстой и Фет оставались п о м е щ и к а ­
м и и ат времени до. времени были . п и с а т е л я м и. Мы
знаем, как консервативны были взглядьl крепостника-поме­
щика А. А. Фета ; таковы были взгляды в то .uремя и
Л. Н. Толстого. Оба они были представителями полнокров­
ного дворянства ; они были выразителями идей крупной по­
·мещичьей дворянской знати, которая еще сильна была и
.спокойно взирала на жизнь. Они еще крепко стояли на ногах
и не чувство.вали кол·ебаний п очвы , как наши критики-дво­
;ряне.
Итак, наша группа дворянской интеллигенции (Анненков,
.Дружинин и другие) пережил-а брожение в своем социальном
·бытии, н еустойчивость общественног-о положения. Без сомне­
ния, эта трансформация общественного положения должна
была сказаться на их сознании, на их общественных взгля­
дах, а тем самым и на литературно-критических воз­
зре ния х.
Они одной ногой стояли та'м, где выросли, другой шаг­
нули в сторону. Анненков характерен в этом отношении в
;высшей степени. Он заводит знакомство .с К. Марксом, при­
.ходит от Маркса в «энтузиастическое настроение», в «востор­
женное увлечение». «Бесстрастный наблюдателы> пережил от
Маркса «коммунистический экстаз», а дома-делит крепост­
ных. Так мирно уживалось в Анненкове сочетание крайне
противоположных интересов. Все новое с 1юльзило по его
сознанию, он тянулся к н ему ненадолго и не всерьез,-пу­
nовина его была крепко связана с прошлым, с дворянством.
1 С\!. "Русскую мысль" 1 89 1 , No 1 2, стр. 143.
279

Большей степени двойственности тру дно подыскать. Все это•
очень характерно для общественного мировоззрения крити­
ков и обусЛовит, несомненно, некоторые черты их эстетиче­
ского

канона и особенности выражения, изложения этого·

канона.
Останооимся еще на одной характерной черте наших кри­
тиков, сближающей их психологические облики.
Анненков стремился. тоJ1ько смотреть на жизнь со сто­
роны. Он предпочитал, по собственным его вышеприведен­
ным .словам, наблюдать ее.

Дружинин

также

равнодушен

к явлениям общественности. Естественно поставить вопрос :.

не было ли расхождения, разлада с действительностью у
наших критиков ? Едва ли это так, н е в этом кроется и при­
чина их равнодушия и «сиантифичf!ОГО» отношения к жизни.
Бросается в

г.паза бодрый,

жизнерадостный тон, который;

царит в их литературных писаниях. Они, без сомнения, при­
емлют установившийся порядок жизни, они наслаждаются·
благами существующей действительности. Не расхождениеw
с действительностью,-какого нет у наших критиков,-сле·
дует объяснять их влечение наблюдать жизнь со стороны,
без намерения пересоздать ее. Эта черта также объясняется
их двойственным положением в жизни. Они не чувствуют
за собой поддержки, за ними н ет того социального массива,.
к которому они могли бы прислониться и который своей:
силой

укрепил

бы И их положение, дал силу их голоч.

Они были связаны с той частью дворянства, которая рас­
падалась, уходила из жизни. У ней н е было будущего, ее
силы не росли, а таяли.
·Х·

·Х-

·:-:·

С такими неопределенными, двойственными убеждениями,
в rо сновном все ж е·IН:е расхюди:вшимися q у6ежде1НiИЯМIИ rоспод­
ствовавше110 110rгда в Р.оссии ·КЛа·сса дворян-помещиков, наши

критики вступили на литературное поприще. Как двойствен­
ные л�юди, они умели мириться ·С существующим порядком,.
и не ·случайно, ч110 в эпоху упадка общественных Еастроений

они

взяли на себя роль деятельных литературных критююв.

Аннеююв В! �рдJнюм м есте своих воспоминаний очень метко
определил и свою деятельность и свои взгляды в эту эпоху.
Он пишет :
280

«Так пр1одоJiжалось общественное унылое настроение до
конца Крымской ·кампании, когда во·з нию:ю движение, воз­
вестившее на·ступл·е ние нового обществе�нного, периода. В этот
ГР'Озный промежуток вр1е_м:ени- замо1Лк.11и и так называемые
деятели соро1ювых годов. Почти все они оостояли налицо п
находились в цветущей поре ·СИЛ', но у них от'Обраны были,
впредь до дальнейших распоряжений , их научные основы 1
и предложено заменить их покамест другими, попр·а влен­
ными согласно требованиям эпохи. Образовалась умствен­
ная пустота в общественной жизни, прерываемая о6ьrчным
появлением журналов, оо страниц 1юrгорых н е с с я к а к о й:
т о с м у т н ы й г о в о р" р я д м н е н и й и п ·о л о ж е н и й,
с л- о в н •о п ер е р я ж е н н ы х или :н а р о ч н о и с к а л е ч е н­
н ы х (курсив наш. Н. Б.), для того чтобы ·они не походили
на дельные мнения и положения и не могли ввести чита­
тел·е й в искушение остановиться на них и посвятить им св·о е
внимание» 2.
Без сомнения, эта характеристика взглядов наших кри­
тиков не вызывает возражений. БеЗ _сомненИЯ, они выполняли
именно эту роль в начале и середине пятидесятых годов.
Весь конец пятидесятых годов они еще работают, но
шестидесятые годы их упразднили, и они умолкли. Двое
из них умолкли навсегда (Дружинин умер в 1 864 году, Ду­
дышкин-в 1 866 году) ; о ставшийся в живых Анненков за­
нимается другими делами. «С наступлением Jiихорадочной
жизни шестидесятых годов литературная производИтельность
его сокращается, и сам он снова отодвигается 1-ia второй
(мы бы сказали-очень задний) план» з. Все это не с�учайно.
Не случайно они заняли первые ряды в пятидесят�rе . .годы,
н е случайно смолlfли их . речи в шестидесятые годы.
Выше . мы стремились показать, какое положение наши
критики заняли в жизни своего класса. Посмотрим, как они
строили жизнь.-Они, вынужденные условиями социальной
борьбы пойти в жизнь и бороться, не в сила•х были стать
борцами, строить жизнь, когда наступила пора. Тому при­
м ер Дружинин. Что с ним стало в шестидесятые годы? Он
их н е принял. Он отошел от жизни в сторону. Проф. А. И.
Кирпичников совершенно верно и очень тонко подметил это
1 Неясность мысли, свойственная Анненкову. П р и м. р е д.
"Вестник Европы", 1882, апрель, стр. 624.
з С. А. В е н r е р о в, "Критико-библи_оrрафический словарь", т. I, стр. 599.
2

281

его бессилие, свойственное и всей группе, к которой при­
надлежал Дружинин.
«Можно было ожидать, что Др1ужини:н-великий з:наток
европейской жизни вообще: и английской в особенности, че­
.!i'Оiвек умный, бойко, I<:а.к ник'Го, владевший 'Пер�ом, поста­
рается вознаградить себя за долгую сдержку и выступит
передовым бойцом либеральной прессы, оставит вопросы
литературные и ху,щожеств енные и устремится. iНа внутрен­
нюю пол!Итику. Если кю ожидал, тот жеС'юко ошибся. Дру­
жинин очень мало расшириJ!j темы своих серъе:зных ·статей, и
внутреннюю пол!Итику, судя по· списку статей, приJFоженному
ко в11орому тому его сочинений, остав\Ляет почти в прежнем
п ренебрежении. . .
Он н е сдел;а лся, по,щобно �не:к оторым,1 а1 впоследствии, увы,
очень многим, бывшим� либерал,а.м и страдальцам за пра!вду,
врагом но�В ых пор�Ядков, но и :не спешиЛi воспользоваться
вновь приобретенным правом (признававшимся, впр·очем,
только tacite 1) f\Оворить бо\Лее или менее откровенно о живо­
трепещущих вопросах дня» 2.
Бессилие и колебание наших критиков сказались еще
сильнее, когда они вошли целиком в ряды литераторов,
журнальных с отрудников. Дворянских журналов со средины
пЯтидесятых годов уже нет. В редакции пришел разночинец
и крепко взял в руки управление журналами з. Это обстоя­
тельство констатировал с сожалением Фет.
«В то время,-писал он,-вся худ:ожестве:нно-литературная
сила сосредо'Гочивалась в дворянских руках, но умственный
и литературный труд издате:\Льства давно поступил в руки
разночинцев, даже и там, где, как, например , у Некрасова
и Дружинина, журналом управлял сам издатель».
Попытка Дружинина создать дворянский журнал из «Биб­
лиотеки для чт1ения» в 1 856-7 году 4 поrге:рпела крах : журнал
1

Тасitе-молчаливо.
См. А. К и р п и ч н и к о в, "Забытыli талант", "Историч�скиli вестник",
1 884, т. XVI, а прель, стр. 52.
з Разночинец упрочил свое положение в середине пятидесятых годов.
Это видно из того, что Чернышевски!I и Добролюбов получают до шести
тысяч жалованья по редакции и сверх того гонорар за статьи. См. " П ере­
писка Чернышевского с Некрасовым, Добролюбовым и А. С. Зеленым".
Введение, при мечание и ре�акция Н. К. Пиксанова, и зд. "Моск. рабочий",
М. 1 92.), crp. 20.
4 Об этом с м . "Переписка Чернышевского",
стр. 25-27, где Черны­
шевскиtl рассказывает, как Дружинин не хотел печатать ни его сrаrьи о сти­
хотворениях Некрзсова, ни cвoeli не печатал.
2

282

менее чем через год прекратился. Наши критики пишут в
журналах, р едакциями которых руководит разночинец, и,
без сомнения, должны считаться с этим обстоятельством.
Группа же писателей-дворян (Толс'Гой, Фет), удержавших
.еще к этому времени п оложение дворян-помещиков, неодо­
брительно смотрит на· п оявление разночинца и должна была
ме особенно восхищаться совместным участием с разночин­
цем своих же дворян, каковыми были наши критики-Аннен­
ков, Дружинин. Не по адресу ли наших критиков бросил же­
•Стокие слова осуждения Фет :
«При тяготении нашей интеллигенции� к идеям, вызвав­
шим освобождение крестьян, сама дворянская литера1ура
дошла в своем увлечении до оппозиции коренным дворя:н­
ским интересам, против чего свежий, не изломанный ин­
<:тинкт Льва ТолС'юго так возмущался, Что же сказать о той
среде, в 1юторюй возникли «Искра» и всемогущий «Свисток»,
« Современнию>, перед которыми должен был замолчать сам
Некрасов. Понятно, что туда, куда люди этой среды, чув­
ствуя свою силу, появились как домой, они вносили и свои
приемы общежитию>.
Толстой и Фет отметали разночинца, они чуждались ·его.
Тургенев пытался приручить Добролюбова-и напрасно.
Разночинцы и дворяне-это два стана враждующих и не­
примиримых врагов 1. Между этими двумя лагерями в силу
1 Правда, надо оговориться, что в середине пятидесятых годов откры­
тоtl борьбы между дворянами и разночинцами нет. Напротив, разночинец
прилагает все силы сохранить дружелюбные отношения. Чернышевский че­
рез Некрасова шлет признательность Тургеневу ".за одобрительные слова
его об нем, переданные (Чернышевскому) Колбасиным" ("Переписка Н; Г.
Чернышевского" ... Введение, примечание и редакция Н. К. Пиксанова Моск.
рабочиtl'·, М" 1925, стр. 36). Узнав о выпаде Каткова по адресу Тургенева,
Чернышевскиtl в письме к Некрасову горячо заступается за Тургенева:
.Пусть бранят кого хотят, но как осмелиться оскорблять Тургенева, кото­
рый лучше всех нас, и, каковы бы ни был и его слабости (если излишняя
доброта есть слабость), все-таки честнеtlший и блаrороднейшиtl человек
между всеми литераторами• (Т а м ж е, в письме 5 декабря 1856 года,
стр. 40). Так же миролюбов он и в отношении Дружинина, хотя последний
уже явно стал сторониться его. Чернышевскиtl �в письме Некрасову 5 но­
ября 1856 года писал: .с "Современником" он (Дружинин) хочет хранить
приязнь, негодуя исключительно на меня, - ну, пусть негодует, а я всег­
да буду отзываться о нем хорошо при всякой возможности• (Т а м
ж е, стр. 36). Со стороны дворян встречаем намерен.не погасить зародив­
шуюся рознь, представить ее несуществующеl!, не влекущеtl последствии.
. •

283

создавшихся обстоятельств наши критики заняли п р о м е­
ж у т о ч н ое поло.жение, они были м е ж е у м к и. Их поло.­
жение было тут двойственно.
Оценивая выступления наших критиков, которые долж­
ны были прислушиваться к мнению своих же дворян-поме­
щи·ков, надо учесть и то обстоятельство, что разночинец
появился не случайно, что разночинец имел уже читателя
и уже многочисленного. Но тот же многочисленный чита­
тель, по словам Чернышевского, уже не читал таких крити­
ков, как Дружинин. В письме к Некрасову от 24 сентября
1 856 года Чернышевский пишет :
«дай бог ему (Дружинину-Н. Б.) писать и повести (лишь
бы ·юл:ьк�о хорошие) и ученые рассуждения и все на свете_
Я совершенно готов1 хвалить. его в глаза и за глаза, печати()
и СJ!iовес:но1 и рад даже обниматься. с ним, а заводить ссору
вовс е н е .намерен. Ои теперь б е з в р е д е н (кур�сив и да.лъше
наш. Н. Б.), потому что его н и к то н е с л у ш а е т и н е
ч и т а е т-чего же друГ'оrо и можно желать?» 1 .
Так, Дружинин, выступая с проектом создания ,,Литерат. фонда", пользуется
случаем заверить всех в единстве литераторов в 1 857 году: .Для осуще­
ствления идеи о литературном фонде и пособиях, из него проистекающих,
мы имеем препятствия не в духе партии, не в разъединении между людьми.
сочувствующими делу просвещения. В России нет ни вигов, ни ториев, ме­
жду русскими литераторами не существует никаких преград к дружному
действию на общую пользу; мало того-огромная и самая даровитая их
часть· тесно связана между собо!! и годами труда и одинаковым стремле­
нием к · добро!! цели. Есть у н их круги, особенно тесно слившиеся вслед­
ствие однородных взглядов, жизни в од1юм городе, общего труда в одном
и том издании; но эти круги, в сущности, нисколько не враждебны другим
кругам литературного русского мира. Лучшее . доказательство всего нами
сейчас сказанного находим мы хотя {\ы в русской журналистике, котораЯ<
в настоящее время сосредоточивает в себе литературу. Все главные органы
наше!! журналистики ведутся с одинаковым чувством достоинства, все чуж­
ды духа исключительности или дерзкой нетерпимости, и это чувство при­
личия так сильно с некоторого времени, что малеllшее от него отклонение,
малейшая журнальная побранка, поднятая из корыстных целе!!, всюду встре­
чается с негодованием, мало того - с презрением". ("Несколько предполо­
жений по устро!!ству литературного фонда"-"Библиотека для чтения",
1857, ноябрь, стр. 6). Однако мирное настроение было непрочным: разночи­
нец в лице Добролюбова решительно пошел вскоре на разрыв с социально
ему чуждым кругом писателе!!-дворян.
1 "Переписка Н. Г. Чернышевсl{оrо", М. 1 925, изд. "Моск. рабочий",
стр. 26.
284

В этих слювах Чернышевского есть некоторое преуве­
личен.не. Наши критики (Анненков, Дружинин, Дудышкин)
писали в те Jlоды много, и сам Чернышевский покуда их
печатает. Понятно, что наши критики, чтобьr не потерять
оовсем читателя и не лишиться ·оотрудничества, прислушива­
лись к требованиям HOB•O•JlO чита11еля 1• А это также заста­
вляло :их бьrть сдержанными и не особеНiно усиливать краски
там, где они привлекли 6ы внимание редак11ора и не понр:а­
вились бы читателю. Социальный заказ и здесь был так же
властен, как ;и всегда.
Все изложенные �обстоятельства и были причиной того,
что в э стетической теории наших критиков пояВiил:а сь тре­
щина. Их теория получила, по собственному признанию
Анненкова, «эклектический» характер. Здесь и причина того,
что соои .воззрения наши критики изл:агали осторожно и с
оговоркам:и, отчего их статьи казал�ись в я л ы м и, смутными 111
не увлекали: читателя. Социальное бытие обусловило свое­
образи:е эстетической теории наших критиков, к изложению
ко·юрой мы и перейдем.
ДI.
«Все кр1Итические системы, тезисы и воззрения, 1югда-либо
вол:новавщи�е собой мир старой и новой поэзии, могут быть
подведены под две, вечно од:на другой ·пр отиводействую­
щие тtеории, -шiсал Дружин;ин в разгар спор•а с Че:рнышев­
ским,-из 1ю11орых одну мы назовем а р т и с т И ч е с к о й, ifO
есть имеющей лозунгом чистое искусство для искусства, и
д и д а к т и ч е с к у ю (курсив автора. Н. Б.), ·то есть стремя­
щуюся действовать на нравы, 'быт n понятия человека че­
рез прямое его поучение» 2.
·

Сторонниками а р т и с т и ч е с к о й теории, теории чистого,
свободного искусства, и были наши критики. Сущность этой
эстетической теории заключается в признании и защите прин­
ципа свободного, .независимого искусства, чуждого дидак­
тики, как говорили в пятидесятые годы.
Дружинин в статье, посвященной критике книги Чер­
нышевского «Очерки гоголевского периода русской Jrитера­
туры», изложил <щель и значение» своей теории. Здесь он
писал :
1 См. слова П. В. Анненкова далее, на стр. 287.
2 А. Д р у ж и н и н,
Сочинения, т. VII, стр. 2 14.
285

«Теория а р т и с т и ч е с к а я (курсив автора. Н. В.), про­
поведующая нам, что искусство служит и до·лжно служить
само себе целью , опирается на умозрения, по нашему убеж­
дению, н еопровержимые. Руководясь ею, поэт, подобно по­
эту, воспетому Пушкиным, признает себя созданным не щ1я
житейского волнения, но для молитв, сладких звуков и вдох­
новения. . Тверд;0 веруя, что интересы минуты скоропре­
ходящи, что че:Jювечество, изменяясь непрестанно, не из­
меняется только в одних идеях вечной красоты, добра и
правды, ·он в бескорыстном служении этим идеям видит свой
вечный яrюрь. П е с н ь е г о н е и м е е т в с е б е п р е д н а­
м е р е н н о й ж и т е й с к о й м о р а л и (курсив наш. Н. В.) и
r-: а к и х-л и б о д р у г и х в ы в о д о в, п р и м е н и м ы х к в ы­
г о д а м е г о с о в р е м е н н и к о в, о н а с л у ж и т с а м а
с е б е н а г р а д о й , ц е л ь ю и з н а ч е н и е м. Он изображает
людей, какими их видит, не предписывая им исправляться,
он не дает урюков обществу, или,- если дает, их, то дает бес­
сознательно. Он живет среди своего возвышенного мира и
сходит н а землю, как когда-то с.Jюдили на нее олимпийцы,
твердо помня, что у него есть свой дом на высоком Олимпе» 1.
Канон этой теории покоился на н емногих положениях,
видоизменяя которые, наши критики обосновывали свои по­
зиции : 1) искусство должно иметь свою цел ь ; 2) искусство­
это богатая сфера человеческой деятельности, проявления
гениальных способностей ; 011ю имеет свои внутр�нние зако­
ны, начала самоуправления и независимости ; 3) искусство
не должно служить «минуте» и житейскому волнению, а «веч­
ным истинам-добру, красоте и правде» ; 4) искусство не по­
учает намеренно, а непосредственно влияет на общество.
Те же положения теории «свободного искусства» от­
стаивает и Анненков в своих критических статьях с 1 854 го­
да. Анненков считает нужным защищать свою теорию от
общества, ценящего в произведении меньше всего чистую
художественность. «Проповедывать» теорию сошествия св.
духа,-как определил эстетическую теорию Анненкова М. Е.
Салтыков в письме к А. В. Дружинину 2 ,-теперь наши; кри1 А. Д р у ж и н и н, Сочинения, т. VП, стр. 2 1 4.
2 М. Е. Салтыков в письме апрель - май 1856 года писал Дружинину
по повµду статьи Анненкова "О значении художественных произведениll
для общества", что статья "заключает в себе теорию сошествия св. духа
и будет вам (то есть Дружинину. Н. Б.) очень приятна• (См. М. Е. С а л­
т ы к о в - Щ е д р и н, Письма (1845-1889). Труды Пушкинского дома, Гиз
Л" 1 925, стр. 4).
286

тики без оглядки, без оговорок, не могли, запоздали. Появил­
ся новый читатель, новая публика, которая стала ценить
в произведении не парение в надзвездной выси, а горячие
следы живой жизни, стала искать в поэзии откликов на со­
временные вопросы, или, как тогда говорили, ценила м ы с л ь
в художественных произведениях, смотрела на содержание,
а н е на форму.
Читатель этот «гнался не столько за художественностью
исполнения, сколько за новизной и значительностью темы.
Он начинал ценить голую правду выше благожелательного
вымысла ; сентиментальное благополучие и идеализация, в
особенности в картинах из крестьянской жизни, становились
ему все более и более подозрительны» 1.
Требования нового читателя наши критики знали и вы­
нуждены были учитывать.
«Мы приведены к необходимости, -признается Анненков:
в статье, писанной в 1 854 rоду (к сожал1ен:ию, не указывая,
чем Пр!иведе:ны к э11ому, но это из далънейшего ста1новится
ясным) , -сказать несколько слов о сущности мысл·е й, доступ­
ных расскаву воiобще, :И э-го JНе потому, чтобы ХQ!Тели отве­
чать на какие-J!ибо системы и теории, а ПQrг�ому, что з а п р о с
н а: м ы с .л ь п о с т о я н н о с л ы ш и т с я в с а м о м . о б щ е­
е т в е, к а к м ы и м е Л1 и м н о г о с л у ч а е в1 у б е д и т ь с я
(курсив наш. Н. Б.). При вся1юм поямении :шачительного
про:изведения,-продолжает он,-разда.ются в пу6JJ!И ке во-с «ли­
цания вроде : э·ю хорошо, но какая тут мысль и ско171ько тут
мысл:и? Отыскивать причину т а к о г о у п о р н о г о т р е б о­
в а н и я м ы с .л и .в д е л е и с к у с с т в а (курсив наш. Н. Б.).
было бы слишюом долго, но заметим, что от молодых, начи­
нающих литераrгорюв р б щ е с т в о, которое по го�ам ровесник
литературы, ж д е т п р е и м у щ е с т в е н н о п о у ч е н и я
(курсив наш. Н. В.), а э с т е т и ч е с к а я ф о р м а, о б и л и е
ф а н т а з и и и к р а с о т а о 6 р а з о в стоят уже н а втором
п л а н е п р и о ц е н к е п р о и з в е д е н и й» (курсив наш�
Н. В.) 2•
Итак, общество упорно ищет в искусстве мыслей, а фор­
мально-художественную 'сторону считает второстепенной.
Наши критики впротивовес этому пытаются выдвинуть на
первый план именно формально-художественный элемент в.
произведении. Анненкову воп_р ос о «художественности» в.
1 Н. ·А. К о т л f! р е в с к иJI, "Кавун освобождения"-П. 1916 r. стр. 48!.
2, crp. 98 ..

2 См. "Воспоминания и'криrа9еские очерки• СПБ. 1 879, отд.

28Т

1 856 году представляется «жизненным вопросом для отечест­
в енной литературы, перед которым все другие требования
суть требования второстепенной важности». Анненков го­
ворит, что «стремление к чистой художественности в искус­
стве должно быть не только допущено у нас, но сильно воз­
буждено и проповедуемо, как правило, без которого влия­
ние литературы на общество совершенно невозможно». Как
«своеобразно» понимает это влияние литературы на обще­
ство Анненков-покажем далее, здесь же укажем два мотива
такого требования, которы е выдвигал Анненк·ов. Первое ос­
нование в пользу чистой художественности заключается в
том, что н едостаток чистой худ:ожественности повлечет за
собой «Загрубение литературы», во-вторых-чистая художе­
·Ственность влияет на моральные стороны характера народа.
Приведем в точной цитате мысль Анненкова о воздействии
«чистой художественности» на нравственность :
«Не ·юлъко у нас еще необходимо продолжение чистой
художественности поэзии, по особенному состоянию обще­
ственных идей, но оно необходимо каждому образованному
обществу на земле и в каждую эпоху его жизни. Это всег­
дашний идеал, который чем чаще возносится над головами,
тем яснее свидетельствует о нравственных потребностях
-общества и тем цлодотворнее действует на все моральные
-стороны народа, обновляя их беспрестанно».
Насколько туманно, настолько же и недоказательно изло­
жена эта слишком наивная, идеалистическая мысль о воздей­
·СТВии искусства. Чтобы покончить с этим вопросом, укажем,
что в другом м есте Анненков пытается отодвинуть вовдей­
ствие литературы на жизнь из реальной плоскости в пло­
·Скость исключительно литературно-художественную, и дока­
зывает, что изображение в художественном образе какого­
либо порочного типа изгоняет его из реальной действитель­
ности. Аннеююв пишет:
«Характер, вшмне доконченный, совершенно развитой в
искусстве... начина ет оовершеюю пр1опадатъ мало-помалу в
среде самой жизни. Так, нам кажется., что не�оторые типы
«Горя ют ума» :исчезли постепенно в действительности, после
того как показаны были во всей ясности общему сознанию.
Нам кажется также, чтю с посл.едней главой «Евгения Оне­
гина>> наступиJ110 время преобраэования для ваех тех, в сущ­
.ности, грубых натур, к�СУrорые выста:мrяли свой эгоизм как
288

доблесть, спокойное , безотчетное презрение к другим-как
превосходство над ними, и скуку в пр•аздности-как почет­
ное занят.не. В этом обратном действии искусства на жизнь,
особенно заметно у нас, состоит 1его положительная связь с
нею и ·его моральное значение, в котором могут сомневаться
только поверхностные эстетикю> 1.
Так легко и прос'Го, а главное всемогуще действует ху­
дожественное слово на несовершенную действительность !
Однако сделать еще шаг и предложить средствами художе­
-етвенной литературы переделать действительность Анненков
не посмел. Наоборот, роман «Рыбаки» Григоровича, как попыт­
ка приподнять завесу над жизнью «просюнародья», привел
Анненкова к мысли энергично удерживать писателей, своих
-собратьев, от этой де_рзкой мысли, «весьма важной ошибки»,
-как выражается Анненков.
«Неко11орые из писателей... думают, ч110 простонародная
жизlн ь мо)Nет быть введена собственно в литературу во
всей своей подробности, без малейшего ущерба для. и стины,
-цвета и значения. своеrо. По iНашему крайнему разумению,
э·ю весьма ,важная оши:бка, .способная породить (и порож­
дающая) бесплюдные ·стремления к такой цели, �orropaя вряд
ли может быть достигнута».
Хотя сквозь эту мысль Анненкова очень прозрачно про­
свечивает его классовая сущность, все же мысль эта была
_
подкреплена самим автором очень тонкими литературными
соображениями, раскрывающими смысл, вкладываемый Ан­
ненковым в понятие «художественносты>, к анализу которого
мы и переходим.
«Литературная передача всякого• явления имеет свои не­
зыбл·емые правила, приемы , которым должен подчиняться
писатеЛ'ь самый непокорный и которые наЛ'агают клеймо свое
на: самый гордый и ,са11юстоятельньrй предм1ет. Что бы ни де­
лал автор для тщательного .сохр.анен:ил истины и оригиналь­
ности в своих лицах, он принужден наложить краску !Искус­
ственности на них, как толь�о принялся за литературное опи­
-еание. Желание сохранить рядом друг подле др1уга требо­
вания искусства с насгоящим жестким JЮдом жизни, произ­
весть эстетический эффект и вместе целиком выставить быт,
1 Там
19

ж е , отд. 2, стр.

95.

о,ерки п о истории русско!\ критиrш

289

малю подчиняющийся вообще эффекту,-желание это
жется нам неисполн-енным» 1.

ка­

Итак, соотношение литературы и действительности пред­
ставляется Анненкову н е простым отношением, но сложным.
Свою мысль об этом он · развивает и далее, п осле ·приведен­
ной тирады : «Истина жизни и литературная истина в сме­
шении своем отнимают друг от друга целые, иногда весьма
характерные части». Эти дВа мира противостоят друг другу,.
они н е сближаются в искусстве, а, напротив, борются. «Поч­
ти в каждом рассказе видите вы тяжелую борьбу между
литературной манерой и бытом, который подчиняется ей не·
совсем охотно».
Наши критики особенно усвоили мысль о разделе между
искусством и жизнью, между литературой и действитеJ1ь­
ностью. «Литературная мысль мало имеет общего с настоя­
щим бытом>),-настойчиво повторяет Аннеююв в статье по
поводу романа «Рыбаки» (1 854). «Источник жизни и �ю�ус­
ство редко бывают примирены, а большею частью находятся
в обратной арифметической пропорции друг к другу»,-сно­
ва1 формулирует знакомую нам мысль Анненков в конце той
же статьи о романе Григоровича, напечатанной в «Современ­
нике» (1 854, NoNo 2 и 3). Задача истинного художника, по·
мнению Анненкова, состоит в том, чтобы очистить художе­
ственные образы от 9ерт, живой действительности, изъять их
из нее и пересоздать их в искусство. У Тургенева Анненков
вц,zцrт недостатки именно в этом отношении.
«Мы находим,-пишет Анненюов по поводу «Повестей»
Тургенева в 1 854 году,-что еще не все л:ица и характеры
автора ооверщенно оторва!Ны от действителыности и пере­
несен ы · в :искусство. ·многие и :очень многие еще сохраняют
вид портр·етов и не очище:ны от неразумных случайностей,
от подробностей, не :имеющих смысл1а , какие с первого взгля­
да встр�ечаются на самом деле в жизни, но какие не могуr
быть при:няты в искусстве. О ч и щ е н и е и п о я с н е н и е·
и х с о с т а в л я е т с у щ н о с т ь и з я щ н о г о вообще» 2.
Представление о разобщенности мира искусства и дей­
ствительности характерно для мировоззрения наших крити1 Там

ж е,

Отд. 2, стр. 47.

2 Т а м ж е, О rд. 2, стр. 1 08.

290

ков. В этом ясно ск.а залось влияние гегелевского идеализма,
от которого разночинец к этому времени успевает отказаться.
В 1 854 году, то есть когда наши критики усиленно стали
развивать свои воззрения, окрашенные гегельянством, на ис­
кусство, Чернышевский написал статью, в которой отказы­
вался объяснять прекрасное отображением идеи и в то , же
время подверг критике господствовавшие в то время воз­
зрения на прекрасное, на искусство и на отношение к нему
жизни. Изложением Чернышевского для характеристики фи­
лософской теории наших критиков мы и воспользуемся.
«Все, существующее в мире, есть выра*ение, о::уществле·
ние 60ЖестВ1енной мысли (идеи) ; общая идея всего сущест·
·вующеl'о не может проявиться �осуществиться) вполне,
всецело, :исклiю'чи:т•ельно в каюом бы т:о, ни было отдельном
предмете; она вполне проявляется толыю в цел:о ::ти всего
существующего во вселенной ; только все мироздание во
всей своей 1жи1зlни :от самого начала мира до самого конца
будет полным ее выражением. О бщая идея всего существую­
щего, проявл�яясь в мире, разветвляется на1 целый ряд част­
ных идей, которые, в свою очередь, опять разветвляются на
.идеи еще более частные» 1.
Идя по пути гегелевского членения, наши критики вы­
сказывали верную мысль об отличии литературно-художест�
в.енного творчества в ряду других видов искусства вообще.
Мир искусства разнообразен, каждый вид искусства имеет
свой круг образов, свое содержание, отличающее его от
других видов. Это пол·ожение, эт.от тезис, верный по суще­
ству, был только поставлен, но не развит, не детадизован,
не разработан в писаниях наших кр ити_ков. В общей форме
он выражен Анненковым примерно так :
«Известно, что каждый из отдеJI1ов, изящного имеет свой
круг, свой цикл идей, нисколько не сходных с идеями, ка­
кие может производить способностъ рассуждения вообще.
Так, есть музыкаvrъная, скульптурная, архитектурная, а· также
и литературная мысль» 2•
1 См Критический взгляд на современные эстетичес1ше понятия", не­
изданная статья Н. Г. Ч е р н ы ш е в с к о г о, опубл. в журна.че "Звезда·,
1 924, No 5, стр. 204.
2 См. назв. выше соч. Анненкова, отд. 2, стр. 99.
.

1 9•

•

29 !

Современное литературоведение, с известными разъясне­
ниями, пожалуй, согласится в основном с Анненковым, что
«литературная мысль», литературное искусство имеет свой
спецификум, свои особенности. Но этим Анненков не оr'{Jа­
ничивается и тут же высказывает мысль о полной самостоя­
тельности «мыслей», их автономности. Правда, ударение
Анненков делает не на этой мысли, а на выводе из этой пос­
л едней мысли, что «Перемещение мысли» (выражение Аннен­
кова) из одного вида искусства в другой и даже «переме­
щение» в пределах одного вида, например, из драмы в по­
в есть,-недопустимо. Ни с тем, ни с другим современное
литературоведение не согласится. Литература, как и всякое
искусство, н есамостоятельна, она отражает :х;од вещей и за­
висит от основы, «базиса» ; перемещение же мысли вполне
возможно, если будет соблюдено одно из существенных
условий литературного творчества-оформление : нельзя диа­
лог драмы целиком перенести в повесть, и, наоборот, на
сказе повести нельзя построить драму. Но Анненков думал
иначе и писал :
«Все они обЛ,адают качестве!Нно по\Л'ной самостоятель­
ностью :и не могут :быть перенесены из одного отдела в
другой без ·гого, чтобы в ту же минуту перемещенная мысль
не сдел'алась вмесго истины, кai!{IOIO была на своем месте,
парадоксом и: чудовищностью на другом. Даже подразде­
ление родов еще ом.адает своим особым круrом идей, равно
не способных к передвижению и подмену» 1.
Глубокого анализа художественной ст.ороны литератур­
ных явлений у наших критиков нет. Терминология употребля­
ется ими более или менее точно, н о попьпок проанализи­
ровать какой-либо художественный элемент у того или иного
писателя сделано не было.
·:+

·Х·

Выше мы говорили о двойственности эстетическо·rо ка­
н она наших критиков, о наличии в н ем противоречивых эле­
ментов, раздваивающих их систему мыслей и воззрений. Это
так и есть. Следы такой двойственности легко установить,
они прямо брiосаются в глаза. Наши критики не раз во время
1 Т а м ж е, отд. 2, стр. 99.
2 92

своей деятельности, провозглашая свою теорию, отдавали
должную дань признания и дидактической теории искус­
ства. Они пр�ямо и недву;смыслен1но доказывали уместность
этой теор�и. Подюбные признания прав за дидактической
теор�1tей нарушает цельность взглядов наших эстетов-крити­
ков-в этом же отступление 'ОТ строгой теории. Такие при­
знания звучат как диссонанс, оозна!телыю введенный нашими
критиками. Мотивы признания дидактической теории выска­
заны пpi:i эт.ом в ·статье, направленной против книги Черны­
шевского, как раз отстаивавшей дидактизм поэзии. Это еще
более л'Юбю:ттытню и еще более nrодчеркива�т перед нами
слабость позиции эстетов и противоречивость их теории.
Дружинин писал :
«ДIЛ'я писателя, отгоргшегося от вечных и неизменных
заюонов изящного, для поэта, бросившегося, по дивному вы­
р:а:те:нию Гоголя, в волны м у т н о й с о в р е м е н н о с т и (кур­
сив ан-гора. Н. Б.), повидимому, и путь шире, и источников
в,щохновения 1Н.есравн1енно 60\lfee, чем для служителей чистого
искусства. Он сме.л:о примешивает 1свюе дарование к инте­
ресам :своих сограждан в данную минуту, служит поVIитиче­
ским, нравственным и :научным целям первостепеНJНой важ­
ности, м еняет роль спокойного певца :на: povrь сурового на­
ставника и идет со своей :Лlирой в толпе во1Лнующихся со­
временнmюв-не как ч а�сть мира и житмь Олимпа, а как
труженик и tраб:отник н а общую пользу. 3 д р· а в о м ы с л я­
щ :И й и п р а к т и ч е с к и р а з в и т ю й п о э т, о т д а в ш и с ь
д и д а к т и к е, м о ж е т п р о и з. в е с т и м н о г о п о л: е з н о�
г о д л я с о в р е м е н н и к о в,-э т о г о м ы о т в·е: р г а т ь !Н е
б у д е м (курсив наш. Н. В.) 1.
Все это п одтверждает то положение, что наши критики
не могли оставаться верными до конца, без колебаний, чи­
стой эст·етической теюр�1щ, Н'О они не м1о•rли и воспринять це­
ликом теории дидактической и стать на защиту ее. Не отвер­
гая дидактизм, они не: отказываются от эстетизма. Это и
создает двойственность в системе их теоретических воззре­
ний, что вполне понятно и неизбежно при И С'юрически-клас­
совых обстоятельствах , сложившихся для группы наших кри­
тиков. Они понимают, что твердить постарому эстетические
азы уже нельзя, надо оживить свою теорию, чтобы она не
потеряла кредит. С другой стороны, надо умело п оддержать
1 А.

Д р у ж и н и н, Сочинения,

т. VII, стр. 21 4-21 5.
293

ее значение в глазах общества, и последнее .1учше всего
сделать , не становясь в воинственное положение к теории
дидактизма, выдвинутой разночинцем. Выгоднее примириться
с существованием этой теории, отметив в ней ценное. Вы­
годнее было уступить тут ; это и сделал, как видим, Дружи­
нин в своем ответе Чернышевскому. Припомним, что факти­
ческое положение дел было не в пользу наших критиков.
«действительность» скл·Ь няла их к признанию прав за ней,
за поэзией, ее выражающей, и тем самым-прав за провоз­
гласившей ее примат теорией.
Тhкие прорывы в теории эстетического направления легко
подметить. Вторжение «действительности» очень тоюю уза­
коняется эстетическим каноном Дружинина так : «Не следует
предполагать, чтобы мы б ыли защитниками вялого бесстра­
Gтия в искусстве, того бесстрастия, которое превращает ху­
дожество в дагерротипную работу и ведет к полному отре­
шению поэта от интересов житейскию). В подкрепление своей
мысли он ссылается на убедительное свидетельство истории :
«Если бы мы даже и проповедывали подобное бесстра­
с тие, труд наш п рошел бы даром, ибо во всей истории
европейской литературы, древней и новой, не бывало, нет и
не будет истинных поэтов, отрешенных от мира· с его инте­
ресами. На дагерротишrую работу способн ы лишь люди
бесталанные, а во всяком художественном изображени и изо­
бражается всегда и человек, его творящий, и среда, в кото­
рой этот человек обращается» 1•
Так писал Дружинин в 1 856 году. И в других его статьях
рассеяны мысли на ту же тему, и смысл� их можно формули­
ровать так : художественное пр1оизведение должно изобра­
жать действит·ельность, как она есть. Но целью художника
Дружинин поставлял умение отыскать «красоту>> в некр·а ­
сивом на вид явлении. Пр�Qтиворечие, присущее теории всей
группы критиков, у Дружинина налицо. У кажем сл·еды ·его
и у Анненкова.
Комедию Н. Львова «Свет не ·без добрых людей» Анн"�н­
ков расценива·ет - как «произведение, серь·езное по мысли и
серьезное по направлению». В статье же по поводу «Аси»
Анненков не 'J1о•лько выразил полное� сочувсmие осуждению
t А. Д р у ж н н и н, С�чинения, т. VIJ, стр. 187.

294

<<слабого характера», что он прочел В. статые Че:рнышенского
«Русский челювек на rendez-vous», не 'I10'7IЫIO сам р,азвил ряд
публицистических положений и определил задачи критика
как общественннка, а не эстета,-АiН1нен:юо1в1 свер·х всего про­
.следил смену лит.ературных типов и «крутых исторических
поворотюв», что мы т1еперь называем «фазами .нашего об·
.щественного развития». В статье 1 856 года 1, написанной в
.защиту чистой .художественности, Анненков" не замечая, ;что
впадает в противоречие оо своей основной �ыслъю, сетует
на '!10, что еще «не было обра:щено доста11очною внимания
на тайную ,свявь iJJ:итературы с обществом и отношений, воз­
никавших между µими». Э110 .я:вно Пр'()lтивореч:ит всей статье,
тде КР'ИТИК 1внимател1ь но и подр!о6но разбирал нападки на
значение художественного э.Л1емента1 в искусстве. В числе
их требование одной теории Снадо разуметь теорию Черны­
шевсколо ), «чтобы :искусство отказал;ось от свободного вы­
бора, от ,оовер:ца;н:ия, от претензии ,совдавать без отчета и
посвяти�10 себя ,преимущеrств,енно прямому служению обще­
ству, как дол1жносm», Аннен1ков отвер1г «как тре601вание, про�
тивное самому существу дела». И тут же заявил впротиво­
вес свое мнение, что <юпыты всех веков доказали, что в
_униженном положении, на ВТ'Ором плаще и в п одчиненности
искусство всегда теря.1ю1 способность произ·водительности.
Ему надобно свободное пространное поле для соображе­
ний св.оих... » Так JIJeгкo и мирно уживались у Анненкова
.взаимно исключающие 1суждения-мысЛ'и, борющиеся друг
с другом .�и примиряемые нашим кр1итиком л:и шь фор�малъно­
л:итературными оговорками. По существу же согласования
не ·былю :и не моrло быть : фраза спасала де'7ю толь ко по­
тому, что кр1итик не углублялся �в суть вещей и спокойно
.пересажива:.п в .свои писания чужие мысли, умело впл·етал
их в .свюю теорию, мало заiботясь об ор.ганическом един­
стве своей системы.
Те же черты носит и Т'еория, проводимая и отстаиваемая
:нашим третьим критиком. Дудьrшкин в военных рассказах
Толстого «старается уяснить идею» и так мотивffрует свое
П ервоначально эта статья называлась .о значении художественных
.Русски/.! вестник•,
1 856, кн. 4; в Собрании сочинени!! напечатана под названием .Старая и но­
<Вая критика".
1

•Произведений для общества" и напечатана в журнале

295

намерение следить и улавли:в.а ть мысль в произведениях.
Л. 'fivЛICT()[10':
«Лишь толыю определен взгляд автора на вещи, лишь
толыю читатель узнает, ,чwо хочет автор и куда он стремит­
ся,-вся деятмьность писателя оживляет·ся как от какого-т<>'
магнетического ·СО!Прикосновения. Са:мый процесс творчества
делается ясным. От эт�оrо-то мы и: говорили об и д е е (курсив.
авrора. Н. Б.) в произведениях Л. Толстого».
Мотwвировка дл,я тQ>го времени удачная и верная по суще­
ству вообще. Дудышкин даже воюет с теорией чистого,
искусства, отождествляя ее с индифферентизмом в вопросах.
жизни, с шатким представm:ением о добре и зле. Он испол,
нен негодования на Писемского, не преследовавшего якобы
определенной цели в своем творчестве, и утверждает без
оговорок : «Художник .без идеи быть не может» 1.
·:·:·

Так же двойственны :и воззрения наших критиков на за-­
дачи своей дея11мыюсти. Два слоя высказываний по этому
вопросу мы легко находим у них. Высказывания эти пере-­
бивают друг друга, опровергают и взаимно не связаны.
До очеви�ности ,ясно, как наши критики запута\J]ИСЬ в попыт­
ке пр�и:.тюжить свою тоорию к делу и на практике действо-­
валtи наперекор своей тоории. Начнем с практики наших
кр!JfППЮВ.
Дружинин дает в 1 856 году критический разбор пове­
стей Тургенева и в частности «дневнику лишнего человека>r.
отвод;ит цел:ую главу в своем разборе. На этой главе мы
и остановимся.
«На горести «лишнеrю человека»,-писал там Дружинин,­
никто не имеет права глядеть :с унылым выражением бес-­
плодного ·сожаления, ибо ·они кроются не в одном расстрой-­
стве организма физического, не в одном раздражении тлен­
ных мыслей, не в одной млости нравственной ... ))
В чем 1f{e причину неудачи «лишнего человека» видиr
критик?
В общественных, социальных условиях жизни людей ко1 См
296

.

•

Отечественные записк и " , 1857, январь, стр. 59, 6 1 , 62

и ел.

ренятся причины появления «лишних людей» и их неудач­

НQГО существю1Ванпя.
«Причина бедствия. тут весьма понятна,-пишет Дружи­
нин дальше.-Человеческо е общество не есть торровое дело,
где всякий 11овар, при11одный и раскупаемый тоlfчас же, нахо­
дит себе М1е1ст10 по изъявлении :н а неrо1 потр·еб1юсти ; а одарен­
ные люди ,не имеют оюдства с .сырыми произведениями, от·­
сыл-аемыми для сбьtrа туда, где оказывается на: них наи­
бмьши:й спрос. С другой стороны, и одаренные люди по
вр.еменам 6есоознательнrо уклоняются от· своего долга, со­
сrоящеrо в rо>М, чтдбы добросовестно �искать в обществе
почвы, нео6х.ющимой для их деятельности. От разлада: между
двумя си\Л'ами, необходимыми ощна для другой, беспр.ерывно
пра:дсхюдят печал:ьные явления и в ·самом обществе и еще
бол1ее в �уществова;нии людей, щедро одаренных природой.
Тут надо !Искаrть основание герое1н, !На первый взгляд кажу­
щихся озлю6ленными, мрачными, унылыми, непрактическими,
вялым:и,-наконец, л и ш н и м и» (курсив автор а. Н. Б.).
Герой
взятый

повеет.и

из

Чу;J!lкатурин рассма·тривается «как человек.

действительности,

олицетворяющий

собой из­

вестные сюро1ны ·своего по1юл1ен:и я», и крити к «Приз�нает в
нем своею рода симпатичносты>. В работ�е есть попытка дать
аналlиз оовременню[1о общества ; именно с этой точки зрени я
и сделана попытка проследить истQрически видоивменения
и

различия «В каждом поко.лении» и «ВО

всех обществах»

«Лишних людей» 1. По мнению Анненкова, задача критики
закJiiю чается

в том,

·чтобы

оrrкрыть

и

уяснить

«художе­

ственные привычки писателя, его сноровку и своеобразный
спооо1б и сп0�л;ь1зю:ва1ния т1ем. Нам всегда казалось, что этtо самая
nоуч:ительная и

самая

в ажная

часть

во

в ся1юм

ч еловеке,

посвяТ:иJБшем себя искусству».
Такова юдна .сторона в теории Анненкова. Но в его тео­
рйи есть и другой аспект, совсем поиному освещающий по·­
эзию. <<Лит·еР'атурная деятельность,-пишет он,-должна быть
помощницей общественного образова:ния, в этом состоит е е
главное призвание».
Этсму выводу в статье Анненкова предпослан и т е з и с,
совсем неожиданный в устах поклонника чистогiо· искусства.
«Для общественного пр�о·свещения,-заявляет Анненков,1 А. Д р у ж и н и н, Сочинения,

т.

VII, стр. 333-338.
297

важны не стихи , не повести, даже удачные, а только поэт
с ясным характером и писатель, прокладывающий новую
.стезю в области искусства или дающий какой-либо полезный
°
вывод для общества». В Т'еюрии Аннеююв сетует в 1 856
_
году на отсутствие «прежних достоинств р ецензим : опР'еде­
ление творческих способов писателя», а на практике усиленно
и горячо доказывает, что ,критике, как<<Никакому виду деятельности, не предстоит... большей доли
участия и тру да в создании здоровых идей о гражданской и
жизненной самостоятельности (за идеями придут и люди)»,
что <шоученщо (то есть критике) также предстоит объ­
яснить, что познания, которыми человек гордится, условия
общественной жизни, которыми наслаждается, и даже удо­
вольствие созидать мысли до бесконечности даны ему бла­
готворным действием общества, государства, и если в нем
нет воли, энергии и потребности воввратить обществу тру­
дом своим хоть часть того, что им взято задаром,-человек
не заслуживает даже названия честного существа, на кото­
рое имеет большее право первое домашнее животное его
заднего двора, лошадь или собака. Задач для поучения у
нас множество,-добавляет Анненков.-Чего стоит укqренить
в общем сознании ту непреложную и старую истину, напри­
мер, ЧТ'О деятельность на каком-либо цоп.рище есть и един­
ственное средство приять свое время, свое положение между
людьми, то есть, единственное средство приобресть чело­
веческий смысл».
Так писаJI' Анненков всего лишь через два года, т. е.
в 1 858 г. в том же Атенее (№ 32).
Этот слой выск1а зываний об общественном служении ли­
тературы и общественном служении критика-мысли дру­
гого порядка, мысли, выросшие в системе других идей и на
иной почве, чем теория чистого искусства. Такие мысли не
взяты были нашими критиками из литературного наследия
эстетизма ; они пели Их с чужого голоса. Скажем словами
Анненкова, что в этой части наши критики «сражались чу­
жим ору�ием и не вполне владели им». Чтобы еще яснее
представить путаницу теоретических воззрений наших кри­
тшюв, мы приведем в заключение еще одну тираду из Дру­
жинина, где , на редкость полно представлен весь запас разно­
речивых мыслей Дружинина об искусстве. В 1 856 г. он
писал :
«Теория независимого и свободного творчества, как мы
это покажем в одной из последующих статей наших,-вовсе
298

не исключает здравого и даже современного пручения, как о
том думают иные поклонники поучительных теорий искус­
ства. Никакое художественное создание, если оно хорошо
выполнено, н е проходит даром для читателя, имеющего ум,
фантазию и восприимчивость сердца. Кто-то сказал весьма
остроумно и глубоко : «пусть человек, благородно мысля­
щий, напишет мне десять строк, хотя бы о закате солнца,­
по этим десяти строкам всякий тотчас же узнает человека
мыслящего благородно». Всякий сильный талант, творящий
свободно, имеет свое почти волшебное значени е , до кото­
рого не доберешься путем сухого умствования. Пусть только
читатель захочет поучиться, он найдет целый курс житейской
мудрости в творениях каждого истинного поэта. Иначе и
б ыть не может, потому ч110 миросозерцание каждого талант­
ливого, просвещенного и благонамеренного писателя само
собой вскрывается во всем, над чем бы он ни трудился.
Ему нет никакой надобности связывать себя известными фор­
мулами и поучительными стремлениями: он должен переда­
вать явления окружающего его мира так, как ясное зеркало
передает предметы, перед ним поставленные. Затемните
Ясность зеркальной -поверхности, и все образы будут вам ка­
заться в без-образном виде».
Вы видите, какой здесь «разброд» мыслей, какая несо­
гласованность. Одна другую исключающие мысли мирно уме­
стились одна подле другой и вызывают удивление перед
исследователем, как мог не чувствовать этих противоречий
своих мыслей сам авrор ? Искусство свободно, 1ю в нем
есть «поучение», дидактизм. Писатель непременно выражает
.свое мировоззрение в своих созданиях, но он должен, по
теории Дружинина, отражать мир, как чистое зеркало. И «та­
кие)> сочетания мыслей встречаются много; раз у наших кри­
тиков. Верные мысли о неизбежном проявлении в созданиях
мир�овоззрения их творца , о неизбежном для художествен­
ных произведений «дидактическом» вовдействии на · читателя.
наши критики дополняли неверными по существу, противо­
речившими первым мыслями «О чистом зеркале», и «незави­
симом», свободном .искусстве.
С чьего же юлю са пели :наши критики?
Вопрос .легко р ешается, если взглянуть на: общесrвенно­
литературную среду 'ЮГО времени. На ·сцену историческои
жизни выступал разночинец. С !НИМ вступили в борьбу за ми­
ровоззрение наши критики. Эта бо�р·ьба объ·единял'а . их ,и
заставляла с половины ляти,щесятых годов чаще заяв.цять
299

о сво:их :вовзрениях. Для пятидесятников ,еще · свежи былн
и памятны lвыступления р:азночинца Б елинского. Вот почему
они в ,своем споре с современным раз:ночинц.ем (Н. Черны­
шевским) не �а!быв,ают помя,нуть и «великого» критика Белин­
ского. Дружинин ,в статье, посвященной р1азбору «Критики
гоголевс�юго п ериода русской литературы», н есдержанно про­
тестует против якобы установившегося положения и мнения,
что «тот дерзок и глуп, кто теперь силится сказать что­
нибудь дельное. Надо повесить голову и вяло повтор1ять
·ю, чт�о 6ыЛi01 сказано прежде jНас. Всякая самостоятельность
Л!И:тературноrо взгляда есть проявление дерзости и самодо­
вольстВIИЯ>). И тут же прямо называется и мя Белинского.
((Проверка пр-еж:н:их взглядов �есть глумление над прахом
вemnюro челQвеща. Несогласие с ним должно считаться; пре­
ступ.л:ен:и ем. Таюого рода во·згласы раздаются после смерти
каждого ве:mИJкого ученого, велшюго поэта, велююго рома­
ниста и в особенности после �юнчины великого критика>).
Та.к писал Дружинин в журналъ;ной статье, которую напе­
чатал зимой 1 856 rода в «Биб17Гиотеке для ч-гению). Но раз­
ноч:и:нец не .дава:л� ·ему покойно жить, думать и наслаждаться
летним уютом дВiорянс1юго гнезда.
Летом 1 856 rода Д. В. Гриюрович юстил у Дружинина и
ничего не :написал для «Gовременни-ка», хотя и пообещал
Чернышевсюому, оставшемуся за отъездом Некрасова за гра­
ницу редактором журнала. Оправдываясь в своей неакку�
ратности , Гриrюр·о вич признавался Чернышевс�юму, что ему
мешал писать Дружинин. «Дружини:н возмущал и расстраивал
его (меня) своими нападениями на «тенденцию>, �ютор-ь�ми
заразилась русская литература от Белинского>) 1. Носите­
лем этих т1енденций тогда был Чернышевский. Без сомне­
ния, по его адресу Друж1щин закОiн чил статью о Толстом,
написанную в -ко11ще лета, пр1qв е:денного с Гр йгоровичем .
словами:
«Отдавая дань про.изводител1ьности просвещенному на­
ста1В'нику, мы не поклонимся наставникам эфемерным и н е­
призванным. Этим .наста:внrи кам: мы будем постоянно, указы1 Григорович считал себя "учеником" Белинского и был на стороне
последнего. См Переписка Н. Г. Чернышевского", под ред. Н. К. Пикса­
нова, изд Моск. рабочий •, 1925, стр. 18.
.

.

300

•

•

вать один и тот же путь, их мы постоянно будем призывать
к тому, чт106ы о�ни вместе ·с нам:и признали зак:онность той
теории, ко-горrОiЙ вери л вели кий Гёте. С крити ками , к оторые
б ы устремились вновь воздвигать в нашей словесности пав­
шие отрицатмьные теории, мы будем спорить об уч ен ии сво6одноr10 творчества-и н адеемся, что н:аши споры н е будут
б есплодными словопрениями» 1•
Двояко 01Гношен:ие :наших критиков к равн:очин цу , щюяко
разночинца на наших критИiков. У разночинца
<>ни заимствовми и ввели в свою систему и деи об обще­
ственном служении критики, об общ еств еН!но м значении ли­
т ературы и rаб идейном содержании художественного твор"
чества. В есь эт�ог сл�ой мысл·ей, дисга рм онировавший с
основным н а пр а�В'7!'ени ем мысл•ей наших критиков-эстетов, бес­
спорно-воздействие теории разноч инца. Тем же влиянием
СЛ/ед:ует объяснить попытки наших критикоlв о с в е ж ;и т ь
с в •о ю: т е о р1 и ю , поnолнить •ее неrюторыми новыми понятия­
ми, чтобы л ротивопост авить с ебя разночин цу в rJI1aзax но­
вого читателя :н е столь старода:вними, старозаветными, пред­
стать перед публ1и1кой, так .сказать, «людьми свежей мысли,
людьмй, �не отстающими ОIТ' в ремени». Но все эти вв оди мые
новые краски и :но1вые штрихи звучат на• самО1М деле как
очень зна�юмые, :на поверку оказываются давно известными.
Анненков ухват.ится за мысль о н еобходимости вводить в
рассказы «развитие п си холо ги ч ески х сrорон лица или мно­
гих лиц», как за «Основную идею всякого повествования».
Анненков выдви1нет тезис о том, что писате.II'и «имеют с.во·­
б од;ный выбор я вл1ений и обр:азов, хара�ктеров из всего
божьего мира, ч·ю побуждения (инициатива) для вс ех воз­
можных напрамений находятся в их руках и что только
в ·н их ·есть зарюдыш жизни и преуспевания». Д ружинин вы­
двинет авторитет Гёте в пользу отстаиваемой им с во5;оды
поэта :и :ею всесгоронности.
былю и вли ян ие

«Наша крити че ская теория есть теор и я бес пристра стного
свободного творчества, понятая н е в смысле узких ее
почитател·ей, но в смы сле, какой ей давали вожди и реши­
тели важнейших литератур:н ых дел., п оэт ы высочайшего зна­
ч ения : Ш ил л ер, Гёте, Крабб, Вордсворт и Кольридж ... Она
и

1 А. Д р у ж и и и и , Сочинени11, т. VII. стр. 189,
301

требует воестюроннего развития поэтических сил чел,овека�
в ее ш10зунге-.в с е с т ·<:} р °' н н о с т ь (курсив ав:гора.
Н. В.)-находится прибежище для всююго писателя, делаю­
щего свое дело с в о б о д н о» 1.

и

Гораздо большую услугу окажет нашим критикам Гегель.
Это впоWI�не :еС'гественно, -о�ни принадлежали к тому литера­
турному кружку, где ГегеVIь и его философия изучались и
комментировались внимательно. Е. Колбасин в своих воспо­
минаниях рассказывает об этом кружке подробно.
«В ·ю �ремя зна·юками эстетики блистал кружок Боткина,
Дружинина и Тургенева. Здесь царили чистое искусство�
филюоофия и неразделъные с ней традиции фра�нцузоедства�
изящно-артистич еского либерал�и зма, стремление к светлым,
но неопредеЛ'еннъrм ,идеалам утонченного наслаждения !Чис­
тым искусством. Здесь все рез:кости :и крайности сгл'ажив.а­
лись, и ;Все неровности покрывались лаком салонной учти­
вости и 1нза:и мных у ступок. Все это были н е граждане, не
энерrичные деятели, не бесстрашные борцы з.а какую-нибудь.
идею , а просто баре, правда, очень о5разованные, очень.
умные И' ючень гуман1ные. Рассуждая о ху�дож ественных про­
изведениях, они к ним прилагали и мерки эстетики Шиллера,
Гегеля, Жан-П()JI!Я Рихтера и Як<о6и. С точки зрения по­
следнего, они везде искали непосредственно:тю> 2.
О Я1юби наши критики не говорят, но о Гегеле много го­
�юрят-:и пр:ямо :о нем и косвенно, 'его словами. Беглое со­
поставлен,и;е эстетики Гегеля с высказываниЯми н аших кри­
тиков обнаруживает блiИзкое совпадение.
«Искусство,-писал Гегель,-приБодит все то, что в дей­
ствителъности запятнано примесью случайного и внешне­
го, к гармонии объекта с его истинной идеей. Оно отвер­
гает все то, чт�о не соответствует идее, а посредством та­
кого очищения порождает идеальное».
Эти мысли мы встречали уже у наших критиков. Толь­
ко искусство творит красоту, преображая действителъН:о:::ть,
очищая свои создания от мелких �ч ерт. Искусство·-н е да­
герротип. (См. выше рассуждения Дружинина на стр. 294)
1 А. Д р у ж и н и н, Сочинения, т. VJI, стр. 186-1 87.

2 См. его статью "Тени старого ,,Сов;>еменника",-"Современник", 1 9 1 1 ,.

кн. 8-я.
302

Прямю пю Гегелю Анненков определяет художественный
м етод, за µ едоста.точность следован:ия которому он; так упре­
кал когда-ю Тура--.енева. (См. выше: стр. 290.)
Эт.от пласт мыслей необх.одимо оценив ать В1 исгорической
перспект:иве смены критических теорий. Ведь, по существу,
все эт:и мысли, кю11орые, опираясь на аюоритет то Шекспира,
то Гёте, то Гегеля , наши критики пытаются реставрировать.
и ввести в свою ·систему, •мav-IIO за'богя:съ о ее цельности,­
все эт:и мысли были не только пережиты кри тююй , но от­
вер·гнуты и ,разрушены Белинским. Нет нужды особенно·
углубляться здесь в анализ, дрстаточно напомнить некоторые
суждения Бе:л1инского на этот счет в статье о Шекспире
(1 844 г.)-:и мнимая «Новизна>> этих мыслей будет л:еtгко обна­
ружена. Борясь про.тив чис·юго искус-ства, Б елинский резко­
поставил вопрос о нем : «Чистоты ;искусства нигде и никогда
н е было. Поэт-п режде всего человек, потом гражданин
своей страны, сын своего временю>. «Обыкновенно ссылают­
ся на Шекспира, и особенно на Гёте, как на представителей
свободного чистого искусства, но это одно из неудачных
указаний : Шекспир в с е передает через поэзию, но переда­
ваемо е им даJЛ!еко от того, что принадлежит о�ной поэзии».
Наши критики, ютка'зываясь ют наследства Б елинского, пы­
таются повернуть критическую мысль назад, но это им не
удается.
Более подробного а'н ал:иза о том, какие «свежие» краски
пытаются положить ла свою палитру наши критики, чтобы
оживить свою доктрину, чтобы придать .ей освеженный вид,
мы �н е будем дела1тъ. Т е ор и я дидактическая, выдвинутая раз­
ночинцем, б ез сомнения, сильно видоизме!Нила теоретическую
систему наших критиков. Из н е е н.аши кри-гики взяли неко­
торые мысли, ими обновили и оживили свою застывшую
теорию. Блаl:'одаря э11ому они .смогли or времени до в.ремени
протискивать до читателя свою теорию чистого .искусства.
Но тот же разночинец застави.тю критиков поколебаться в
непогрешимости своей теории, заставил сгладить те места
в теории, которые, выявл.яя существо их мировоззрения, бы­
ли весьма неоозвучны эпюхе. В общем ж е над() признать,
что выступл1ение Чернышев.с1юго было тем оселком, пробным
камнем, на котором пришлось испытать нашим критикам
доброкачественность своих воззрений на искусство, прове-

рить свою теорию. Теория оказалась н едостаточно прочной
надлюмилась. · Позаботиться о целостности ее критики не
сумели. Перестроить свою теорию поновому у них пе хва­
тило сил, они оказались навсеrда ;в плену у «чистой худо­
жественности» и романтичес1юrо идеализма, понимавшего ху­
дожественное творчество в смысле поэзии прекрасной «очи­
щенной» жизни, выходящей за пределы обыденной де.йстви­
тельности и «устроенной по идеалам истины , доб ра и краооты».
и

Н.

304

Б е л ь ч и к о в.

АП. ГРИГОРЬ[В.

А П. А. ГРИГОРЬЕВ.
В 1 851 году Погодин пригласил: в свой журнал «Москви­
·тянин», :находившийся в состоянии уnадка, группу молодых
людей, ооста:В1Ивших, как вырюк.а!лие,ь в литератур:но-жур­
на.1ьных кругах, «МJо�одую р1едакцию» журнала. Это были
Ап. Грилорьев, Алмазов, Эдельсон. Отношения между По­
годиным и молодежью :был:и достаточно натянутые. Изда­
тель всячески притеснял св01и:х МJОJюдых сотрудников, плохо
-оплачивал их, искажал их статьи и стихи собственными
вставками и изменениями, держал: сторону цензуры против
них и т. п. Тем не менее «МО'11'одая редакция» продо;]]]жала
работать в «Москвитянине» до самой его смерти, последова1в­
шей в 1 855 т�оду.
Наи6оvюее дароВ1Итым из этой гру'IFпы был Ап. Григорь.е в,
занявший в журнал·е :меС11о ли11ературного критика. Он уже
б ыл известен как ав11ор книжки стююв, на ко11орую отозвался
не оч�енъ восторжеНJной ста"Гьей Бел,ИiНСКИЙ, как пер1еводчик,
печатавший свои пере воды в «Мос�ювских ведомостях», как
театральный рецензент, помещавший свои отзывы о москов­
ском театре в «0Т'еч1ественных заI]Исках».
В нашей науч:1юй J11Итературе образ Ап. Григорьева за­
фиксирован в ИJКОНОПiисно-Пiр!И!Iюд:нятом стиле « Рядом с Бе­
линским стоит он в русском пантеоне, с вятой стр·адалец
мыслlJ:I, «духюм смелый и прямой» рыцаръ идеи, бесстрашный
·борец, прекрасный и наивный, как дитя» , -вещает, iНаПiример,
Н. О. Лернер (в «Истории русской литературы XIX века»,
под ред. Овсянико-Кулшювс�юго, т. Ш). «Идеалист и роман­
тик, «рыцарь истины и свободы», «Неподкупный честный ро­
мантик,»-вторит П. Н. Сакулин («Русская литература и со­
циализм»).
.

20

Очерки по истории русской критики

305

Совершенно ясно, что вся эта словесная шумиха не толъ­
ко не очерчивает, но в высокой степени затемняет социаль­
но-идеологическую физиономию лит,е ратурного критика
«Мос.квитяни::н а». Наряду с такими мистико-словесными, отзы­
вающими апофеозом, характеристиками Ап. Григорьева в
нашей научной Л!И:Тlературе довольно Пlрочно укрепиJюсь мне­
ние, чтю Ап. Григор1ь�ев был мыстrи11ел ем и критиком, в до­
статочной степени путаным и сумбурным и, собственно,
сам не знал', кто же он такой, какова его «партийная фи­
зиономия».
Таюова точка зрения автора «Истории русской критики»­
И. И. ИваiНова.
«Мо>Jюдая редакция «Москвитянина» несомненно желала
отдать себе отчет, кто она»,-замечает он. Однако дать
на эт�от вопрос вразумител,ь ный ответ• она не сумела•. «Гла­
ва: ее, Ап. Григорьев,-заявляет автор упомянутой «Исто­
рии,»-не оди:н раз принимался решагь этот вопрос и не
пришел к удовл�етво�р!Ительному оrrвету».
Доля и,стины в этом утверждении, несомненно, имеется.
Нет сП!ора, что Ап�. Григор1ь,ев отчетливо осознать свою об­
щественно-ид:еолоrИiЧ!ескую позицию до конца своих дней не
сумел. Воспитанник: Белинского, приверженец Шеллинга, по­
клонник Карлейля, ни славянофил, ни западник-он шел
всю. жизнь как бы ошуrnью, � шеп к осознанию какой-то идеи,
которую уловить и прояснить е!М'у не было дано. Мирюсо­
эерца:ние его, как и статьи, отражавшие его мировоззрение,
несомненно страдают IН!еясностью и сбив�ивостью. Тем не
М>енее прощупать сквозь недоговор1енность и недоделанность
его миросо3'ерцаiния его с оциальную сердцевину предста­
вляется все же делом возможным.
«Молода;я р'едакция» «Москвитянина» группировалась. во­
круг двух писа11е:лей, .оотрудников этого журнала-Писем­
сюоrго и в оообенности О стровского. Литературно-критиче­
ские статьи Ап. Гр:игорьева являются в значиrельной сте­
пени просла�мением обоих этих писател·е й, в особенности
О стровского.
В своей а�втоб�иографии Arr. Григоръев сам красноречиво
сви детелъствует о том, какое огромное значение имел для
не'l'о Островский. Вспоминая ·о временах «Москвитянина», он
замеч,а ет : «Явился Островский, и около него, как около
306

центра, кружок, в котором нашлись все мои, дотоле с м у т­
н ы е в е р о в а н и Я». Итак, творчество Островского прояснило
в душе Ап. Гри,лоР'ь ев1:U все то, что раньше в ней жилю• как
«смутное верование». Ни Пушкин и !НИ Турrе1Н ев, о которых
он был такого высокого мнения, а именно автор '<Бедной не­
весты» и «Бедности: :не порою> цозволил ему до известной
степени о,сознать оебя. Отсюда-восторженный культ Остров­
ского. Заканчивая свое обозрение русской литературы за
1 851 год в «Москвитянине» ( 1 852 год, №№ 1, 2, 3, 4), Ап.
Гриr�орьев замечает :
« В г . Писемском дорожим мы его непосредетвенным отно­
шением к ,действителъности. Но :не от него ждем мы нового
сильного слова. От кого именно ждем мы этого нового
слюна-мы :имеем пра·во сказать У*е прямо в настоящую
минуту. «Бедная н евеста» предсгоит суду публики, и смеш­
но былю ,бы нам из какого-то особеннюго рода журнального
рыцарства отрицаться ют того, что rв этом новом произведе­
нии автора комедии «Свои люди-сочтемся» мы видим но­
вые надежды для и1скусств.а».
Год спустя в Литературном обозрении за 1 852 год («Мос­
квитянин», 1 853 год, № 1 ) Ап. Григорьев н есколько точнее
определяет, в чем собственно заключается новое слово, ска­
занное Островским.
«У Острювского одного в настоящую эпоху литератур­
ную есть свое прочное н овое :И вместе идеальное миросозер­
цание с особенны м оттенком... Этiorr оттенок мы назовем, iНИ­
сколъко не колеблясь, коренны м руссюи�м миросозеР'цанием,
здоровым :И спо1юйным, юмористическим без бо\Л1езненности,
гrр ямым без увлече1ния в ту или иную крайность, идеаль­
ным, наюонец, )3 справедливом смысле идеализма, без фаль­
шивой грандиозности ил:и столь же фальшивой с ентимен­
таЛ'ь ности».
В третьем номере «Москв1Итянина» за 1 853 год появляет­
ся статья того же Григорьева, на этот раз специально по­
священная Островскому-«0 комедиях Островского и их зна­
ч'ении в л;итера'турrе и на сцене». 3 а д а ч а с т а т ь. и-п 0r к а­
з а т ь, что н о в о г о было в творчестве Островсюого со С'ГО­
роны содержания и со сторюны формы. Критику надл·ежало
рассмотреть сначала «Содержание» пьес Островского, то есть
1) <юбщее отношение поэта' к жизни», его «миросозерцанИ1е»,
2) «типы, им оовда:ваемые», а заrгем форму , то есть 1 ) «са�О*

307

мобытность построения произведения и 2) особенности язы­
ка. Однако, вместо то110, чтобы дать всесторонний анализ
произведений Островского в указанном смысле, критик пред­
почел, чтобы «нагляднее и яснее представить дело», пойти
«ОКОЛЬНЫМ путем», начать «аЬ OVO».
«Новое слово Островского,-заявляет он,-,есть самое
старое слово-народность».
Но что такое, ообств�енно, народность ?
Ответу на этот вопрос J]Освящена -статья Ап. Григорьева,
написанная в форме письма к И. С. Тургеневу и напе­
чатанная в 1 860 году в «Русском мире». Статья носит в
значительной ·с тепени пол,емический характер, так как !Напра­
влена против статьи Добролюбова «Темное царство», где
О стровский изображен как сатирик 11емного мира самодуров
и самодурства.
«Имя для этого писателя,-возражает Добролюбову Ап.
Григорьев,-не сатирик, а н а р о д н ы й п о э т. Слово для
разгадки его деятельности не «самодурство», а «народность».
Только это слово может быть ключом к п ониманию его про­
изведени й».
Но все-таки что такое народность, народная литература ?
«В тесном» смысле «народ»-это «Та часть его, которая
сравнительно с другими н аходится в непосредственном, не­
развиrом состоянии», а <<Наро>[!.ная литература»-такая, кото­
рая «принора вливается к взглядам, понятиям, вкусам нераз­
ВИ'ЮЙ ма1ссы для е1е воспитания» (litteгature populaire).
Не в этом ·cмьrcJIJe Островский-народный поэт.
«В <<обширном» смысле н арод-э110 «целая народная лич1юсть, собирательное лицо, слагающееся .из черт в с е х слоев
народа, высших и низших, богатых и бедных, образованiНых
и необразованных», а rнарод:ная литература в э т о м с:мысле­
это литература, отражающая : 1 ) в своем м и р о с о з е р ц а­
н и и взгляд на жизнь, свойственный всему народу, о п р е д е­
л и в ш и с ь то л ь к о с б о л ь ш о й т о ч н о с т ь ю, п о л н о ­
с т ь ю и , т а к с к а з а т ь, х у д о ж е с т в е н н о с т ь ю в п е ­
р е д о в ы х •е г о с л о я х» ; 2 ) в т и п а х-разнообразные, н о
общие, присущие общему сознанию, сложившиеся цельно и
полно .т'ипы или стороны наро,д1ной личности ; 3) в ф о Р' м а х­
кра·ооту по н ародному понима�нию, выработавшуюся до ху­
дожественности, и 4) в я з ы к •е-весь общий язык н арода».
308

Народность

в

этом то.л:к овании есть, конечно, 'Н1е что

шюе как национал·ыность.

«Говоря о народности оо отношению к Островскому или
об ОС'Гровском, как о народном п:исателе, я употребляю слово
«народность», «Народный» в смысле «национальности», нацио­
нальный». Автор этого рассуждения, говоря о нации, имел
однако в виду не «весь народ», а «передовые его слои». Под
«передовыми слоями»,-оговаривается Ап. Григорьев,-он ра­
зумеет не «касты» и «Не слои, случайно выдвинувшиеся»,
а «Верхи» !2амобытного народного развитию>, или, еще ,l!учше,
«ростки, которые сама на себе дала жизнь народа».
Совершенно ясно, что под «передовым'И' слоями» �нельзя
rюдразумевать н:и rюмещач:ые-дворянс1юе сословие, ни при­
дворную знать, ни чиновничество, так как все они или
«каста» (дворянство) ил1и «случа йно выдвинувшийся слой»
(чиновничество). Кого же разумел Ап. Григорьев под «пе­
редовыми слоями» русской нации?
Так как р·е�чъ идет о п:ыесах Островского, та•к как Остров­
ский является именно :национальным поэтом, то, очевидно ,
передовые слои русской нации-это те самые, что изобра­
жены этим писателем, сказавшим свое большое новое с.лово,
то е·сть выросшее из крестьянства: и мещанства русское ку­
печество, близкое по ;своему умственному тонусу к своей
исходной ячейК!е, к крестьянству и мещанству, еще не за­
тронутым европейскай цивил:изацией.
А. ч:ю это :именно таlк:, что под н а ц и е й Ап. Григорьев
мьЮJIIИл купеч1ество1 на фоне кресть.янства,-это с со,вершен­
нейщей точностью сказано lliм в его письме к старшим сла­
вянофилам, с . которыми «МО\]]Одая редакция» «Москвитянина»
находилась в несо�tюн1Ном, :но и довольно далеК!ом родстве.
Указывая здесь на р.азноr.ласия между старшими славяно­
филами т ипа К. Акса1юва и Хомякова и «мо.тюдой редакци­
ей», Ап. Грилоръ,ев .ка>к существенное расхождение отмечает
одно, которое сразу jбросаоет яркий свет на отлич·ие «славя­
нофильства>> «мо11юдой редакции» от «славянофильства» ста­
рого ПОКО�J!lе'Н'ИЯ.
«Убежденные, как вы же, что з а л о г б у д у щ е г о Р о с­
с и и х р а н и т с я т о л ь к о в к л а с с а х н а р о д а, с о х р а­
н и в ш е г о в е р у, н р а в ы, я з ы к о т ц о в, в классах, не
тронутых ф а л ь ш ь ю ц и в и л и з а ц и и, мы не берем тако309

вым исключительно о д н о1 крестьянство: в к л а с с е с р е д­
и е м, п р о м ы ш л е н н о м, к у п е ч е с к о м п о п р е и м у щ е­
с т в у в и /д и м с т а р у ю и з в е ч н у ю Р у с ь, · с ее д у р­
н ы м и х о р о ш и м, с е е с а м о б ы т н о с т ь ю и, п о ж а­
л у й, п о д р а ж а т е л ь н о с т ь ю».
Та:к сквовь неясность, сумбурность, эк.ле:ктичность, в ко­
тор ы х вполне основат:ельно можно упрекнуть миросозерца­
ние Ап. Гри:горъ:ева�, ,с достатоЧ!ной отче тл:и востью все же
представляет перед нами пробивавшийся сквозь мглу роман-·
тизма, шеллингианства, карлейлизма инстинктивный, но
оч:ень решит1ельный идеолог русской торговой буржуазии,
еще «не тронутой фа,льшью цивилизации».
с 110tЧКИ зрени11 И:НСТИНКТ:ИВIНОГО, ощупью шедшего идео­
лога «среднего КJ!Ja,cca», ,rуреимуществен.но «купечесюоrо», _рас­
ценена Ап. Григюр1ь1е вым и вся JJ!и11ература дворянского -перио­
да. НаибоVIJьшее значение :Пiр!ида:ется критиком «Москвитя­
нина» тем двум дворянским писателям, которые в своей
психике и в ,своем твор�честве отраlЗИЛ!И и воплотили процесс
эмансипации сам!Оlсозна�ния общества из-под власти идеоло­
гии: «касты» во имя утверждения идеологии «народностю>,
которые на место типа кастового, ариС'Гократич:еского, «хищ­
ного» поставили тип .н ационал:ьrный, народный, «смиренный».
Эт;о, с одной .стороны, Пушкин , творец фигуры Белкина,
с другой-Тургенев, автор романа «дворянское !lнездо».
Пушки:н , на:хю�ИВIШИJЙСЯ до\/I�ое время .под влиянием клас­
сицизма и байронизма, на:�юди:вшийся долrое время под.обая­
нием «тревожных» обра:зов Алеюо, кавказского п.ленника:, Дон­
Жуана, никогда и Пiотом не: за:пирав:ший свою душу и сво�
вдохновение перед соблазном, исходившим от. подобных на­
строений, ,_идей и обра:зов,-сумел, однако, противопоставитъ
им .вскормленное няней ,его Ариной чувство русской само­
бытности и самостоятельности.
·

«Пушкин-наш самобытный тип, уже мерившийся с дру­
гими европейскими типами, проходивший сознанием те фор­
мы развития, которые они l!РОходили, но боровшийся с ними
сознанием, но вынесший из этого процесса свою физиоло­
гическую типовую самостоятельность». Он-«представитель
всего нашего душевного, особенного, такого, что остается
нашим душевным, особенным посл·е всех ст:олкновений
с чужим, с другими мирами». «Пушкин-пока единственный
полный очерк нашей народной личности, самородок, прини310

м а вший в себя при всевозможных столкновениях с другими
особенностями и организмами все, что принять следует,
отбрасывавший все, что отбросить следует,-полный и цель­
ный, но еще не красками, а только контурами набросанный
образ народной нашей сущности».
Как итог борьбы национального против кастового ро­
дился у Пушкина образ Белкина-п ервое художественное
оформление «критической стороны нашей души, очнувшейся
после сна, в котором грезились ей различные миры».
Де..1ю Пушкина продолжил Тургенев.
Белкин, е
: ще т:олъко «отрицател,ьное состояние», н:екоrг•о- .
рого рода сх:�ема, П!ревраща�ется в живого чел·ов.ека, в Ла­
врещюго. Между 11е м как отец Лаврец1юго-представитель
касты, вольтерианец, грезил во сне о чужих мирах,-герой
«Дворянского гнезда», в :ч1ыей дуще глубоко отзываются «во­
споминания детства и семейные пр€дания, быт родного Iфая
и даже су�еВ1ериЯ>>, Jюввр�аща:еггся «Юl' родную, его взр�аст:ив­
шую I11О1Ч1ву», и зд:есь он «живет впервые полной, гар·монич­
ной ЖИЗНЬЮ».
Бе.лкuн ,и Ла•врецки:й рисуются, таким образом, критику
«Москвитянина» как два момента в развитии и росте нацио­
нального самосознания или,-так как нам теперь известно, что
лодра'Зумевал он под .п онятием «народность»,-как два этапа
на .пути к раскрепющению общества от власти идеологии
касты (дворянства) во .имя утверждения самосо·знания «сред­
него кла1с са» (купеческого), ,буржуазного. Процесс этот нашел
.свое завершение в твор1Ч1естве Островского, который закре�
пил в своих пьесах победу «нации», «Народности» над «ка­
стой» и является, таким образом, по отношению к Пушки­
ну и Тургеневу уже не «к.онтурам:И» набросанный, а «крас­
камю> :и:сrю17rненный «образ 1народ!ной нашей сущности».
Риоовать лtинию развития самосознан ия общества как
линию, ведущую от Пушкина и Тургенева к Островскому,
значило, собственно говоря, рисовать линию неправильную,
но надо согласиться, что быЛJо не. виною, а бедою иде.о.1юга
«среднего класса», «преимущественно купеческого», что он в
садах дворянской поэзии не мог отыскать предшественников
для того писателя, который один в пятидесятых годах, по
.его убеждению, ск·а-з ал «свое прочное новое слово».
Как идеолог «среднего класса» (xolfя и не доработавз1 1

шийс я до ЧJеrгкого самосознания), An. Грrигоръев должен был
ОТНОСИТЪ:СЯ ОДИJН:а!IЮ!ЗЮ сд:е�р�аНIНО как к СЛ!авянофшrам, так и
к западн:и:кам.

От

СЛ1аlВ1Янофи.7юв клаосич1е:ского н аправления

ело отд:еляло прежде всего, ка:к было указано, убеЖдени.е,
что будущее России не в крестьянстве, а именно в «среднем
классе», «П!реимуще·ственно куп:еЧ1еском». Разногласие Ап. Гри­
горь.е·ва и Хомякова-К. Аксакова быJIJo расхождением м ежду
с.ла·вянофилъством

6:}7'ржуазным и

славянофильством

rюме­

r я и др�гое разноречие между
этом П1Ла'Н1е нахю)'J..иrс

щи'Чъ'И'м. В
старшими сла·вянофилами и «молодой редакцией» <<Москви­
тянина», оrгм�еч�е�нное Ап. Григорьевым в том же, упомянуто м
выше п:и:съ:м�е.

«Пл�боко сочувствуя, как вы же, в.с·ему разноплеменному
сл·авянс�юму, мы убеждены только в оообен!Ном превосход­
стве начала •веJIИыору;ссюо-го перед прочими, и следственно
здесь 6ол1ее �исключительны, чем вы, исключительны даже
до н еюоторой подозр1и:тмьности, оообен:но в оrrношении к на­
ч ал·ам ляхитсюому и Jюхлацкому. . . ».

На�сколько

помещики-славянофилы долI'ое время

не

был'и

заинт.ереоо1в аны в принцию1е государственной централизации
(хотя уже

И.

Ак с аков выстуrrал реши'Гельно против сепара­

тизма), настоЛ'ько заинтересов1а:на была в торжестве велико­
русского принципа: тор1говая буржуазия, интересы которой,
хотя и смутно, созна�вал и:

тстаивал

о

AJJJ. Григор:ьев. Нако­

нец ему, идео\/Ilогу П!реимущественно купеч:еского
жен был Пlр�етить 'iJi 'тот

«ооциалмстическ'ИЙ»

класса,

дол­

оттенок, ко ·горы й

JIJeжa.11 на учении об обШjИlне: старших сла:вянофилов-славя­
нофиJfов-помещиков ; в

интимных

своих высказываниях он

довольно грубо обрушивался на «тупой и безносый, да вдо­
ба·вок еще начинен1Ный всякой rюоповщи:ной социализм сла·вя­
нофиJJ!ов».
Расходясь с сла'131янофилами, Ап. Григорьев не мог дру­

жить,

к
н ескры ваемым

естественно, и с западниками. Правда, он относился

передоВIЫ М rrр1едставителям этого течения
уважением.
мыСJ11ителы.
предела.

Он

Чаадаев

для

с

него-«безукоризне�iный

Преклонение его перед
велiИ:ча-ет Бели1Нского

честный

Белинским не

знало

<1бесстрашны м бо рцом

за

пра:вду». «Горяч1его сочувствия СТ\Q'ИЛ пр:И жизни и СТОИТ ПО:
смерти т:оrг,

кто ·сам умел горячо и беззаветно сочувство­

вать всему благородному, прекрасному и великому».
312

И

таких

восторженных отзы1юв можно подобрать немал·о· из стаТ1ей
критика СJI'авянофиль,ского «Мооквитянина». Впрочем, Ап..
Григорьев выражал надежду, что если бы Белинский . до­
жил до пятидесятых годов, он перестал бы быть .западником,
хотя едва ли сдмался бы и славянофилом, П'Р'едполагая, оч:е­
видно, 11.!'то <�бесстрашный борец з а правду» примкнет к тому
напрамению, которое в журнаЛ:и�стик·е и критике представлял.
сам Ап. Григоръ.ев.
Если славянофильство было для Ап. Григорьева не­
прием.JJ1емым как идеологИJя !Известных слоев помещичьего
класса, то заПiащничество он отвергал главным образом за
его централизаторские тенденции 'И за его культ идеи «че­
ловечества», следоватмьно как формальную идеолоrию ILре­
жде всего промьш.11J1е1 нной буржуазии европейского типа. Вот
почему ·о н полагал, между прочим, чrо боJ.11е е правыми явля­
ются те, к110 ·видит в Белинском социалиста, а не «г�оvюго
западника». Промышленный капитализм европейскоrо типа
был в глазах «рыцаря» среднего кл:а·сса, «Преимущественно
купеч�еского», ямением столь же отрицательным, как и в
глазах «националыного» поэта Островс1юrо, изобразившего
пр:омыШJJ!енника-капиталиста как хи Щный тип в лице Коршу­
нова впротивове с смиренному Любиму Торцову (в «Бедность
не тюрок»).
Расходясь 'Как с славянофилами, так и с западниками,
Ап. Григюръ1ев не мог сочувствовать, естественно, и: социа­
лизму. Существу;ет мнение, будrо1 он в сороковые годы стоял
близко к утоrюИtч:еокому ооциаиизму, к: кружку петрашевцев .
в частности. (В. С п и р и д о н о в. Полное собр. соч. и письма
А. Григорьева ; Н. Р у с о в , в ступит. статья к «Человеку бу­
дущего», изд. Универсальный библ.). Это мнение есть пре­
дубеждение. В ст:и:хютворениях Ап. Григорь,ева встреч:а ются"
пра'Вда, весьма ра1ди'калъные мысли, слышится проrгест против.
знаm и, абоолюrгиiз·ма, ·алыщится заявление, что «Порою он
сr:юсобен лонимаrгь то, \ч1то чувствовал Марат», говорится о
том времени, когда:. .. «воцарится вечный разум», когда «Оковы
все во прах падут,-но всего этого слиш1юм мало, чтобы
считать 1er10 оен:симоНlистом ил:и фурьерис11ом. Наиболее бое­
Ео е его стихотворение «Москва», где говорится о том, что
когда-нибудь вновь загудит умолкнувший вечевой колокол,
представляет собой, как нетрудно видеть, прославление древ31 3

ней торговой респу:бvrики, но н е фаланстера Фурье («В нем
новгородская душа заговорит _мос1ювской речью вел•ичавой,
и весел:о тогда на башнях и стенах народной вольности
завеет красный стяг»).
В лятидесятых и шестидесятых годах отношение Ап. Гри­
горьева к социализму У*е прямо и решительно враждебное.
«Идеи социализма: и иезуитизма» сходятся, по его мнени ю : та
и другая суть «водвор1ение м·ертвого по1юя», «разными то·л ько
способами»,-заявляет он и признается, ч:то «социа·лизма-то
именно и не переваривал�а никогда его душа». Э'ГО враж­
дебное отношение Ап. Григорьева к социализму в эту эпоху
объясняется тем, гл�авным обр1а зом, что на арену русской
ооществен1ной жиз:ни в ыступила: р ево.лющионная мелк1Обур­
жуазная инт·елJ11И1генция, просвrетите�и-разночинцы-Черны­
шевский и До�бролюбов, вс1юре занявшие господствующую
позицию в журна:л:истиюе :и J11итературе. Если Ап. Григорьев
в своих критиЧiеских 1ста:тьях по отношению к ним д:ержит
себя в общем ,корректно, а: в тех случаях, когда р1а1зр1а­
жается

бранью, не называ1ет по

кр·а йней

мере

имен (по

адресу Чернышевского), то в своих интимных писаниях он
давал BO;JJIO своей 1ненависти к этим социалистам из семи­
нарии, этим

«тушинцам-фурьеристам», к

этим «Воровским

людям». Автор книги «Русская литература и социализм» по­
тра'Гил мн:оrго труда и знания на то, ч:тобы оп�ровергн.уть
мнение, буд·ю Ап. Григорыев и:мел ка1сательство к социали­
стическому двююению соро1ювых-пяти,щесятых годов, и если
П. Н. Са·кулин гJ11убоко пр•ав, что ни в сороюовые, ни: в
пятидесятые годы Ап. Григорыев не «переваривал» социа­
лизма, то никак неJГьзя ·С ним согласиться в: том, что Ап.
Григорьев не <щереварrивал социализм.а»

потому, ч<го был

«идеалистом», и «романтиrюм», и «артистом», который искал
«Цветной ИСТИ1НЪI» и жаждал «Кра>СЮЧiНОЙ ЖИЗНИ». «Идеализм»,
«артистичность», «романтизм» могли усугубить трудность для
Ап. Гри"1орыева пр1инять •социализм, но подлинная и пер­
вичная причина зд:есь заключалась в том, что никак не мог
стать социалистом тот, кто вид:е� залог: будущего России
в «среднем класое», «купеческом по преимуществу».
Отвергая и славянофильство, и западничество, и социа­
Jiизм, Ап. Григорье;в вместе с тем инстинктивно находился
в поисках такой теории, которая м·огла: бы служить о:порJ1й
314

для ero собственной п озиции, как идеолога того класса, на
который о н оч1ень отчетJI!Иво ориентироваЛJся. Но мыслитель
не очень крепкий, идеолог класса, социально и политически
незрелого, он не сумел изобрести ничего иного, как ту тео­
р ию, которую он назвал «органической».
В одной из своих стате!й («Парадоксы органич1ес1юй кри­
trики») А п. Григор:ь;ев пытается собрать вое те книги, ко­
торые могло бы назвать своими то «Направление мышления»,
1юторое он о крестиJЕ «оргаiническюй кр·итикой» (критика здесь
не ·юлъко 'В ·смысле литературной критики), и уже один
этот перечень книг доста'Гочно пестрый и сумбурный. Это,
вопервых, с очинения Шел�инга «ВО всех фазисах его раз­
вития», далее-Кар·ЛJейль, оrгч:асти Эмерсон , несколько этюдов
Эрнеста Ренана, сочинения Хомякова. Это книги, «собственно
принадлежащИJе органи1Ч1еской критике». Затем имеется ряд
книг, коrгорые могут служить «ПОсо6иями», напр�имер1 книги
Бокля, книга Льюса о Гете, сочинения Шевырева, сочинения
Белинского «до второй половины сороковых годов» и т. д.
ОснJО1В1ным базисом «органиЧ!еской ·теории» является фи:Jю­
·София Ш1е<Jrл!Инга, метафизика к оторого, будуч<и П1еренесен1-юЛ
в область общественно-историч1е скую, дает «формулу», ко­
t�орая заключ:а�ется в том, что «народам и л-ицам возвр1а­
щается их цельное с а м о о т в е т с т в е н н о е значение»; эта
формула «разбивает кумир, которому приносились требы
идольские, кумир отвлеч1енноrо духа: человечества и его раз­
вития» (Г е г 'е л ь). «Развиваются народные организмы. Каж­
дый таковой орган:изм:, так и:л1и; иначе сложившийся, вносит
свой орга:нич1еский 1п!р1инцип в мировую жизнь. Каждый та­
ковой орrани1зм сам ;по себе замкнут, са!М по себе 'Н!еоб­
ходим, .са<м пю "себе wмеет полномочrи.е жить. по законам, ·е му
свойственным, а не !Обязан служить, п1ерехощюй фор.мой для
другого ... » («Взгляд н а современную критику искусства»).
Формула Шелл:n:нга (впротивовес гегелевс1<0му апофеозу че­
человечества) служила, как нетрудно видеть, обоснованием
права на самостоятельное существование русской народно­
сти, а «русская народность» была представлена в глазах
сторонника органической теории преимущественно «Средним
классом», «еще не тронутым фальшью цивилизацию>.
Если славянофильство б ыло идеологией помещичьего
класса �опредеJFенных его ,слоев), западничество (чистое) 315

идеологией промышленной буржуазии, социализм-идеологи­
ей пер,едовых слюев мелкой буржуазии, то «органическая тео­
рия», 6o>JI!ee на1м�еченная, чем разработанная ее творцом, или,
вернее, ·СТОроНlником (она, ,п;о существу, зап:а,z.щого происхо­
ждения, и Ап:. Григорьев велююдущно называет е е родо­
начал ьншюм К арЛ1ейля) , была, или, вернее, должна была стать
«Нlе тронугой фальшью цивилиза ции» русской

идеологией

торг:овой буржуазии.
ЭстеmЧJеские

и

ЛiИТераrурнrо-критические

взгляды

Ап.

Григорьева не только не п р отиворечат его позиции идеолога
«среднего класса», но 'воолне гар1мони:ческИJ с ней сочетаются:
и логически из нее вытека;ют. Для н его, как для идеолога
здорового, mодним1ающегося, оформляющегося кл1а сса, ·есте­
ственно, совершенно не п риемлема теория чистого искусства,
и он прекр1аано lЧ!Увствовал и: понимал , что подобная теория
есть плод упадочного состояния общества и классов.
«Ни фанатик гибеллин Данте, ни честный английский ме­
щанин Шекспир, :ни мрачный инквизиТlор Кальдерон»- н е
были предста·вител.ями чистого :искусства. «Понятие искусство

д,1Я искусства является (вообще) в эпохи упадка�, в эпохи
разъединения созн ания �немногих .лиц, утонченного вкуса ди­
л етан-го�в с народным ·сознанием, с чувством масс». Эс11ети­
ческ:ий взгляд �:!'а и скусство , лроповедующий «дилета:нтское­
равнодушие к жизни и ее существенным вопросам во имя
какого-то и�скусства для :искусства», �аслужива,ет, по мне­
нию Ап. Гри�гор1ьвва:, в гораздо большей ст:еnени названия
взгляда «ма11е1р1Иал:ьно1го-грубо ли материального, Т'Онко ли
мат:ериаЛ'ьного, это совершен�:rо все равно». Но, строго го­
воря, «Нlб только в нащу Э<ПiО·ху», но «В какую угодно· и с т и н­
н у ю эпоху и скусства» так называемое «искусство дл'я искус­
ства», п о существу, немыслимо. А если истинное искусство не
может быть <�Ч!И'стым», отрешенным от жизни, то, естественно,
теряет всякий смысл, всякое право на существование так
называемая эстетическая, или «Отрешенно-ху,µ.ожественная»,
или «чисто техническая» критика.
«Критика�, 1юторая смотрел.а бы на яв17fения письменности
как н а нечто замкнутое, цени.л1а бы их только эстетически,
то есть обс.луживала б ы, например., план: созданий, кра­
соту или безобразие подробностей в их отношении к целому
и к замыслу целого, любовалась бы архитектурой или ри316

сунком произведения»,-такая отрешенно-художеств енная
критика не существовал:а ни в Англии «ОТ Джонсона и до
наших дней, до Маколея», ни в Германии Лессинга и Гер­
дера, Шлегелей и Гервинуса, «хотя никто больше немцев не
толковал о ней». Только разве «В одной истории критики
французс1юй» можно найти «минуту господства этого напра­
вления критической мысли». Совершенно ясно, что «все эти
рассуждения о П1л1аН1е созданий, о соразМ'ерности частей и
т. п. бесrюлезны .и «ДЛIЯ художников», ибо последние «сами
родятся с чу:вством .красоты и: меры», и для «массы», ибо
'шис�юль.ко не уясняют ·ей смысл худотественных произве­
дений».
Всякое истинное искусство есть «выражение жизни», есть
выражение «жизни общественной» . .«Чер1ез посредство жизни
творца» rrроизве,щения И1скусства связаны «С жизнью эпохи».
Они выражают собой то, что есть живого в эпохе, часто
как бы nр�еду�гадывают .вдаль, разъясняют или определяют
смутные вопросы, сами нисколько, однако, не поставляя
себе такое разъяснение защач1ей». Как «В фокусе», искус­
ство «отража:ет то, что уже есть в жизни, и то, что1 носится
.в воздухе эпох и». Оно «уЛ1овляет вечно текущую, вечно не­
сущуюся вперед жизнь, отливая моменты ее в вековечные
формы».
Творцом художественноrо произведения ямяется даже
не столько художник, а скор1ее народ, к которому он rnри­
намежит, 11 эпох а, когда он творит. Художник вносит в
свои произве,щения <(.И свою л:и'Ч'ностъ и свою эпоху». «Он
'Творит н1е одiИ!н, и твор'Ч'ество его не ес:т:ь только личное,
. хотя, с другой стороны, и небезЛ:ич:ное, .не б ез участия его
души совершающееся». Поэтому-то «художество есть дел:о
общее, жизненное, н�ародное, дате местное». «Искусство во­
площает в образы, в и:д:еаJrы ·сознание массы. Поэты суть
голоса масс, народностей, местностей, глашатаи великих истин
11 веЛ'иких тайн жизни, :�юсител!И слов, которые служат к
уразумению эпох�ор1Ганизмов во вр!емени, и народов-орга11изМ101в в простр1а1н:стве».
Ин а1че и! не J\ЮГ смотр1еть н а искусство идеолог кла'с са,
стремившегося · осозн:а·ть себя чер�ез шrгературу,-кла'сса, ко­
торый толъко что ·в творениях Островс1юго в самом деJ11е и
утвердил ое6я в литер1атуре.
.

317

А ·если искусство �есть «вырамен,ие жизни», то един­
ственной законной критикой является та, котор�ая «П!р1Исвоила
себе названи1е ист10ри�ЧJес·1юй».
«ИсториЧJеска:Я критика рассматрив<l'ет лит:ературу как ор­
ганич1еский продукт ;века !И народа в связи с разв1Ити•ем госу­
дарственных,

юбщественных 'И моральных

понятий .

Таким

образом, всякое ;произведени е литературы является на суд
ее живым отгол'оскюм вр1емени, его по�нятий, верова:ний,
убеждений, и ЛJОсгмь.ку зсrмечателъным, поскольку отразило
оно жизнь века< и народ,а». «Ист10ри'Чlеская критика рвссматри­
ва•ет

(далее)

литературные ·про1изведения, в их преемственной

и последовательной связи, выводя их, так сказать, одно из
дру;лого, ·СЛИ1Ч1ая их между собою, но не уничтожая одно в
пользу др1уг10го». Наконец, «И1стор1иЧ1еская критика рассматри­
вает лrитературные дрю1изведения как жи;вой продукт обще­
ственной 1И м:ора�лъной жизни, определяет, что nр:оизведени е
принесло или, лучше, отразило в себе живого, то есть н е ­
перем:енногю, ксrк:их :новых струн коснуЛJось оно в

душе

че­

л.овеч1еской, что, о.дни,м словом, внесло оно содержанием сво­
им\ в ма�осу лювнаний о Ч1е:ловеюе».
Истори:ЧJескаiя кр1итика м�ож�ет, однако, п:ри изв1естных уело- .
виях ПЮIЙТИ /ПJО «JIJОЖ:ному» пути<, а именно стать критик'Ой пу­
блицистич•есюой.
«Когда ра•с·см:аТр!ива1ешь \ИIСкусство в связи с существен­
ными вопросами жиз1ни, то немудрено, при и:звестной степенИ!
страстности натуры, увil!'еiч:ься вихрем этих вопросов до по­
глощающего всю

жизнь

соЧ1увствия

к оным)).

В

такую

«Ошибку» может впасть и «призванный критик)), каким был
«покойный Белинский)), Белинский «второй половины соро1ювых годов}).
Так rюшл.а «историческая критика по «ложному» пути».
Она

приняла «жизнь как я в л е н и е за норму искусства))
(юоторое �есть нечrго вечное). Она: обр•атила «правильный при­
ем-видеть в искусстве :вообще, в искусстве словесном в
особенности-отражение жизни» весьма быстро в прием, «Со­
вершенно неправильный»,
рабское служение жизни».

а

именно-«видеть

в

искусстве

В конце пяти·десятых и на�ч:ал1е шестидесятых годов, 1юг­
да

на

арену русской

Добролюбова
318

обществ1е:н!Ности:

выступила

в лице

и в особенности Чернышевского р еволюцион-

ная

м елкобуржуазная инт.еллиrенция, восторж,ествовала

по

всей линии критика: публицистическая-или, ка1<. выражался
теперь Ап. Гри:гор�ьев, .Раздосадованный победой этих «се­
минаристов-.социал1И1стов»-«варварский взгляд на искусство,
который ценит значение живых созданий вечного искусства
постоль.ку, п.оско:льку они служат той или другой поставл·ен­
ной т1еори:и, дел1и».
Если ра'Ньше Ап. Гр1и1гор,ьев� прихо;П;и:лось. отстреливать­
ся ют ди.Л!ета:нтощ древраща;вши:х искусст'Во в эстет'Иi!ю-га­
строномичiескую забаву, то теп1ерь он о бр�шивается с

еще

большей нена'в1исrью на �социалистов, для которых «вечное»
искусств�о было лишь средством «рабски служить жизни» ..
«В гюсл1еднее десяти:летие,-писа:л он,-явилось мно·ж е­
ство стат.ей, в которых фанатизм теор1ии, желчное р·аздраже­
ние или яростное тупоумие заменяли всякое художественное
пониманwе, всякое чувство красоты и меры».
Р1ечь шла о статьях Чернышев�ского.
Если эс11ети�ч1еская критика была литератур1ной идеоло­
ги ей св1етс1юго барства, :а п�бл:ицистическая-литер·атур1Н ой
идеологией революционной мелкой буржуазии, то истори­
ческая или ор�ганическая :кр1итика В1 том вiИ,ще, как ее защи­
щал

Ап. Гр�и!Ilорь�ещ была как нельзя бол1ее приспособлена к
потребностям «среднего кл1а1сса», слишком еще здоровюго,
ч1106ы опуттиться до ,кр1итики эст�ети'Ч еской, и вм,есте доста­
тоЧ1но консерв:ативноrо, чтобы :нуждаться в критике публи­
цистич:ес1юй.
В лице Ап. Григорьева выступает, таким образом, на
арену литературной критики и отчасти публицистики тот же
самый класс, который 'в лице Островс1ю1lо нашел своего
писателя-художника. Этот класс-«средний)), «купеческий по
преимуществу»-стоял в соро1ювые и пятидесятые годы ме­
жду, с одНiОЙ стороны, .кJIJaiccoм пюмещююв и промышл.ен­
ников, а с друг:ой стороны-кл1аiс:сом' мел1юй р1азночrи:нной
буржуазии. Иде�о>Л'огия АП1. ГригорьеВ1а обращена поэтому
с большей ил.и меньшей враждебностью против обоих этих
миров. Отrсюда е1го расхождение с сJFавянофилами, его не­
приязнь к ч:истым за<падникам, ело отрицание социализма. С
другой стороны, этот кл-а·сс сrоял. между от'ходившим свет­
ским барством и восходившей Р'азноч�инной интеллигенцией .
Отсюда-в

области

эстетической

и

литературно -критиче3 19

·Сiюй-в�р�аж,щебное отношение Ап. Гриrоръева одинаково как
к эстетическому взгляду на и скусство и к эстетической кри­
тике, так и к утилитарному взгляду н а искусство и к критике
пубJrицистической. В противовес обоим этим мирам, дворян­
скому и мелкобуржуазному, Ап. Григорьев и пытался по­
строить-из чужеземных материалов, из мыслей главным об­
разом Ш,еш1ин:га и Кар171!ейля-свою 11еорию «органи:ч:еской
критики», которая под фш1!гом « руос1ю й народности» доVJ'жна
·был.а оrгстоять Пlраво на существовани�е в жизни и в "1Jите­
ратуре среднего класса, «Не тронутого. фальшью цивилиза­
ции», «сохранившего веру, нравы и язык отцов»-патриар­
хальной 'И �КОНсерватив ной р�усской куПJе.ч�еской бу;ржуазии.
В. Ф р и ч е.

И МЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ
Аt!хенвал&>д Ю. И. 1 88
А!<саков Ив. Серг. 1 38, 1 40, 245, 3 1 2
Аксаков К . Серг. 1 33, 137, 1 39, 1 40,
1 8 1 , 1 83, 185, 245, 309, 3 1 2
Аксаков С . Т. 1 27, 1 28, 131 , 1 39
Александровски!t Г. В. 224, 225, 236
Александров (помещик Рязанск. губ.) 83
Александр I 15; 32, 64, 64, 99, 1 69,
251 , 256
Александр I I . 241
Алексей, сын Петра Великого 206
Алмазов Б. Н. 305
.Альфиери 1 68
Амвроси!t (архиер. старообр.) 252, 283
Анненков П. В 1 83, 2 1 3, 224, 263, 304
Антонелли 149
Антонович (студент, член кр_ужка Сунгурова) 1 32
Антуанетта, см. Мария А.
Арина (няня Пушкина) 310
,Аристотель . 56
Арсеньев К. 224
Ахматова Е. Н. 279
Ахшарумов Д. 1 46
. •

Беранже 133
Берне 207
Бестужев А. А. (Марлинский) 1 13, 1 15,
1 1 8, 1 1 9, 1 2 1 , 1 23, 1 55
'
Бестужев-Рюмин М. П . (декабрист) 1 06
Блан Луи 1 45
Блудов Д. Н. (граф) 95, 244
Бобринские (помещики) 83
Богданович И. Ф. 6 1 , 190
Бокль 31.5
Бомарше 49, 1 64
Борисов ( основате.пь 0-ва друзей при­
роды) 1 05
Боровков А. Д. 96
Боткин . В. П. 1 09, 1 35, 1 52, 202, 208;
209, 2 1 1 , 2 1 3, 2 1 8, 220, 224, 250, 264,
302
« !:>рамбеус барон»-псевдоним Сенк0:в�
ского, см. Се·нковский
Брик Осип 47
Бруннов ф. И . (барон, граф) 1 0 1
Буало 33-34, 41 -48, 59, 7 2
Булатов (декабрист) 105
Булгарин Ф. В. 1 07-109, 1 17, 1 56, 272
Бурнашев Вл. П. 228
Буслаев (Васька) 161
Буташевич-Петрашевски!t М. В. 1 44150, 223, .225, 228.
Бутков Я. П. 235
Бутурлин Д. П. 1 00, 244

Багрим (предок Державина) 1 69
Байрон 73, 1 1 1 , 1 53, 1 55, 1 60, 1 68, 274
Бакунин М. А. 1 34, 1 35, 1 40, 142, 1 92,
200, 202, 204, 275
Барант 1 22
Батенков Г. С. 96
.Батюшков К. Н. 1 03
Баумгартен Александр Готтлиб 74
Баян 1 6 1
Безбородко -(князь) А. А . 1 27
Белинский В. Г. 5, 45, 108, 1 14, 1 20,
1 22, 1 24, 133, 1 35, 140, 148, 150, 1 52,
1 57, 1 62, 1 65, 1 68, 1 73, 1 74, 1 76, 177,
1 8 1 , 182, 184, 1 87, 1 88, 222, 223, 224,
226, 236, 245, ·265, 275, 299, 300, 303,
305, 306, 3 1 2, 3 1'3, 315, 318
Бельчиков Н. Ф. 304
Бенкендорф А. Х. 98, 1 07, 1 09, 1 13,
1 1 6, 246

Вавилов И. С. 228
Васильчиковы 1 03
Ващенко (петрашевец) 1 4 6
Вейтлинг 1 4 1 , 1 47
Великодворски!t 25�
Велланский Д. М. 1 25
Вельтман А. Ф. 158
Венгеров С. А. 1 74, 1 82, 1 84, 1 85, 191,
266-267, 271 , 276, 281
Веневитинов Д. В. 1 25
Вергилий 44 ,
Верлен 33, 42
Вигел ь Ф. Ф. 1 08, 1 13

Очерки по истории русско!! крити rш

321

21

.

.в:е-Виньи Альфред (de Vigny) 1 6 1, 1 64
Вирги-л ий, см. Вергилий
Воеllков А. Ф. 1 56
Волынский А. П. 29
Вольтер 1 3, 25, 28, 39, 40, 49, 50, 56,
59, 62, 73, 1 64
Вордсворт 301
Воробьев (землевладелец) 62
Вронченко 244
Вяземскиll П. А. 1 10
Гакстгаузен Август 146
Га.пич А. И. 125, 164
Ган Е. А. 121, 1 22
Гегель 134, 136, 1 40, 1 88, 195, 20:?, 205,
208, 2 1 1, 230, 301 -303, 3 1 5
Гедеонов С. А . 1 10
Геllне 207
Гельвециll 59
Гербель Н. В. 263
f.ервинус 317
Гердер 164, 3 1 7
Герцен А. И . 1 09, 1 33, 135, 136, 140,
1 43, 1 46, 147, 1 53, 1 54, 1 89, 192, 204,
206, 213-214, 234, 237, 276
Гершензон М. О. 271
Гете 159, 160, 1 64, 207, 2 18, 233, 268,.
300, 301 , 303, 315
Гизо 1 22, 1 4 1
Гильфердинг А . Ф . ·133
Гоголь Н. В. 69, 77, 1 27, 131 , 148, 1 49,
1 57,- 158, 1 89, 200, 202, 2 1 5, •221, 2.З6,
245, 275, 276, 293
Годунов Борис 1 16, 249
Голохвастов (помещик) 82
Гомер 44, 1 29, 1 7 1
Гончаров И. А. 1 50, 183, 224
Гораций 79
Горбачевский 1 06
Грановский Т. Н . 1 40, 141, 2 13, 245
Греч Н. И. 1 07, 1 09, 156, 272
Грибоедов А. С. 1 8, 55, 1 03, 1 2 1 , 1 97,
207, 208, 2 1 8
Григорович Д . В . 1 50; 220, 264 , 267,
289, 290, 300
Григорьев Аполлон А. 1 10, 220, 30,5,
320
Гримм (барон) 59
Громовы (старообрядць1) 252
Гюго Виктор 33, 1 53, 1 61 , 1 64, 20'1
·

Давыдов И . И. 1 25
Данилевский Н: я� 1 46 , 22 '1, 228, 229
Данте 32, 1 64, 3 1 6
Дашкова Е . Р . 29
Дашков Д. В. 68
Дебу И. (петрашевец) 1 46
Дебу П . (петрашевец) 144, 146.
�гай 100
Делагарди (землевладелец) 1)2
З.22

Державин Г. Р. 1 7, 23, 24, 53, 63, 66,
72, 73, 79, 1 6 1 , 167, 169, 190, 19 1 ,
1 97, 2 1 9, 232
Джонсон 317
Дибич И. И. 132
Дидро 1 3, 60, 1 64, 1 68
Димитриll Ростовский 245
Димитрий царевич 249
Дмитриев И. И. 66, 1 90
Дмитриев-Мамонов 1 03
Добролюбов Н. А. 1 27, 1 56, 1 89, 1 94,
1 95, 2 1 4, 282, 284, 308, 314, 3 1 8
Достоевский М . М. 1 48
Досто�ескиll Ф, М. 69, 1 1 7, 1 48, 1 49 ,
1 54, 1 57, 1 58, 1 89, 224, 225
Дружинин А. В. 263, 304, 271 ( псевд.
«Иногородний ПОДПИСЧИК»)
Дубельт Л. В. 98
Дюбуа 2 1 .з
Дудышкин С . С. 263, .ЗО4
Дуров. С. (петрашевец) 148
Европеус А. (петрашевец) 1 46
Екатерина II 9, 1 1 , 1 3, 1 5, 1 8, 1 9, 29,
40, 49, 52, 56, 58, 1'68, 1 69
Елизавета Петровна (им'ператрица) 1 3,
15
Есаков (пеrрашевец) 1 46
Ефремов (член кружка Станкевича) 1 33
Жадовская Ю. В. 230
Жанлис 122
Жан Поль, см. Рихтер Жан . Поль.
Жаров Степан (старообряд. архиеписк.
Софрони!i), 253
Жорж-Занд. 1 2 1 , 207, 216, 2 18, 234
Жуковски!i В. А. 2 +, 68�71, 1 1 0, 1 1 ! ,
1 68, 169, 1 9 1
Завадовсквй П . В . 66
Загоскин М. Н . 1 07, 1 09 , 232
Закревски!i А. А. 245
Занд К. Л. 1 03
Зеленый А. С. 282
"Зинаида Р-ва", см. · Ган.
Золя Эмиль 75
.

,

Иванов
306

И. И. 37,

52, 224, 22.'5, 236, 27 1 ,

I<елиновский (землевладелец) 82
Калыыков П. Д. (проф.) 223
Кальвин 60
Кальдерон 159, 1 64, 316
Кант tфилософ) 1 34
f(антеыир f!,.. Д. 69, 2 1 6.
Капнист В. В. 53, . 1 03
Капусiин (вождь молока1;1) 257
j{.арамзцн !i· М. 24, 55, 59, 62, 69, 7 1 ,
73, 74, 1 10, 1 1 2, J 2.З, 1 90

Карлейль 306, 315, 3 i 6, 320
Карл I (король англ.) 1 9
Катков М . Н. 202, 283
Каченовский М. Т. 68, 7 1 , 73, 1 09, 1 1 2,
133, 1 56, 1 84
Кашкин Н. (петрашевец) 1 46
Кеппен П. И. 1 23
Киреевский И. В. 1 0 1 , 125, 1 38
Кириллов (псевдоним
Буташсв11чаПетрашевского) 1 45, 223
Кирилл (архиеп. старообрядч.) 253
Кирпичников А. И 281, 282
Киселев П. Д. 93, 94, 243, 244
Клюш 1 ,шков И. П. 133
Коган П. С. 1 7 1 , 187
Козлов И. И. (поэт) 1 1 1 , 225
Козьмин Н. К. 1 62, 172, 180
Кокорев И. Т. 250
Колбасин Е. Я. 283, 302
Кольридж 301
Кольцов А. В. 1 50, 224, 229
Констан Бенжамен 1 33
Конт Огюст 236, 237
Корнель 1 6
Корнилов В. А. (адмирал) 261
Корф М. А. 1 00, 244, 247
Корш Е. Ф. 2 1 3
Костенецкий (студент, член кружка Сунгурова) 1 32
Костров Е. И. 161
Котляревский Н . А. 287
Коцебу Август (писатель) 1 03
Кошелев А. И. 1 25, 245
Краб 301
КраевскиИ А. А. 223, 224, 266
Красов В. И. (член кружка Станкевича)
1 33, 1 85
Круг Ф. И. (Iohann-Pllilipp Krttg) 1 23
Крылов И. А. 24, 54 -57, 59, 70, 190,
1 97
Кугель А. Р. 76
Кудрявцев П. Н. 109
Кукольник Н. В. 1 09, 1 10, 1 23
Кулябка Сильвестр 1 6 1
Кюхельбекер В . К . 1 26

Лессинг 31 7
Либих 223, 232
Липранди И. П. 1 49
Лист Франц 269
Ломоносов М. В. 5, 9, 17, 23, 28-40,
43-48, 51, 52, 64, 65, 73, 79, 1 60,
1 6 1 , 1 67, 232
Лонгинов М. Н. 263, 27 1
Лоренц 209, 232
Луи Блан, см. Блан
Лукин В. И. 52, 53
Лукреции 174
Луначарский А. В. 80, 190
Львов Н. А. 53
Львов Н. М. 294
Льюис (Lewes) 3 1 5
Людовик XIV 1 4, 27, 164
Людовик XVI 1 9
Ляпунов 1 10

Магницкий М. Л. 154
МаИков Аполлон Н. 2 1 9, 223, 266
МаИков Василии И в . 1 61
МаИков Валерьян Н. 1 45, 223-238, 266
Макаров П. И. 68
Маколей 3 1 7
Максимовнч М. А. 1 28
Малерб (Malherbe) 33, 36, 73
Малларме (Mallarme) 42
Мальцев (землевладелец) 82
Малюта Скуратов 1 1 6
Марат 3 1 3
Мария (императрица) 246
Мария Антуанетта 1 9
. Маркс К . 1 4 1 , 210, 225, 236, 237, 273,
275, 279
Марлинский, см. Бестужев А. А.
Маццини (Мадзини) 1 43
Менцель 207, 208, 218
Меншиков (кн.) А. С. 260, 261
Мерзляков А. Ф. 7 1 , 74-80, 1 56
Миллер О. Ф. 37
Мильтон 164
Минин К. М. (Захарьев-Сухорукий) 1 1 0
МихаИловский Н . К . 156
Михаил Павлович (вел. кн.) 1 05
Могила Петр 1 6 1
Лажечников И. И. 1 10
Моисей 160
Ламартин 1 64
Мольер 16, 27
Латкин (купеческий сын) 148
Момбелли Н. (петрашевец) 1 48-150
Лафаl!ет 1 09, 133
Мономах кн. Владимир 1 6 1
Лафонтен 6 4
Лахтин (член кружка Герцена и Ога- Монтескье 1 64
Мочалов П. С. 1 9 1
рева) 133
Муравьев Николай Николаевич 1 03
Левашов 244
Муравьев Никита 1 04, 1 05
Легуве 1 68
Муравьев-Апостол С. И. 106
Ленин В. И. 8, 42
Мур (Moor'") 1 14
Лермонтов М. Ю. 1 18 - 1 2 1 , 1 89, 207,
2 1 0, 2 1 1
Надеждин Н. И. 73, 1 08, 109, 1 70- 187,
Лернер Н . О. 278, 305
191, 1 92
Леру 275
21*

323

Надоумко '(псевдоним Надеждина) 109,
181
Наполеон I 100, 1 07, 1 22, 261 .
Наумов А. А. (художник) 1 93
Нахимов П. С. (адмирал) 260, 261
Неверов (член кружка Станкевича) 133
Н екрасов Н. А. 1 50, 263, 264, 282-284,
300
Нестор (летописец) 249
Нибур 1 22
Николай I 9 1 , 93-98, 100-1 02, 1 04,
1 13, 1 14, 1 16, 1 2 1 , 1 49, 244, 245, 251 ,
252, 256-260
Новиков Н. И. 52, 57
Норов (тульский предводитель дворян­
ства) 244
Носков (член кружка Герцена и Огарева) 1 33
Овиди!t 44
Овсянико-Куликовский Д. Н. 305
Огарев Н. П. 133, 1 4 1 , 153
Одоевский А. И. (декабрист) 1 1 5
Одоевский В. Ф. 1 25, 126, 230
Озеров В. А. 17, 75, 78, 232
. Орлов М. Ф. 1 03
Орлов А. Ф. 1 93, 244
Оссиан 36
Остерман 1 03
Островский А. Н. 306-309, 31 1 , 313,
3 1 7, 3 1 9
Отвай 272
Павел (апостол) 60
Павел I 15, 20-58
Павлов М. Г. (проф.) 1 25-133
Павлов Н. Ф. 158
Пальм А. (петрашевец) 148
Панаев И. И. 1 09, 1 52, 22 1
Панин 244
Паскевич И . Ф. 1 02, 1 09, 259
Пассек Вадим В. 1 33
Переверзев В. Ф. 1 58
Перовски!t Л. А. 95, 1 09, 149, 244
Пестель П. И. 96, 1 06-107
Петрашевский, см. Буташевич-Петрашевский
Петров В. П. 1 6 1
Петров (член кружка Станкевича) 1 33,
1 85
Петр ВеликиИ 1 0, 14, 2 1 , 57, 85, 10�.
1 10, 1 14, 1 1 6, 1 39, 1 67, 1 69, 195, 206
Пиксанов Н. К. 282, 283, 300
Пиндар 34, 35, 45, 48
Писарев Д. И. 156, 1 73
Писемский А. Ф. 296, 306, 307
Платон Г. В. 1 05
Плеханов 6, 8, " 1 89, 1 96, 216, 221 , 224,
225, 236
Плещеев А. Н. 148

324

Пнин И. П. 1 02
Погодин М. П. 1 09, 1 1 1 - 1 13, 1 17, 1 22,
1 23, 1 28, 305
Полевой К. А. 109, 1 24
Полевой Н. А. 1 09, 1 22-1 24, 135,
1 52- 1 7 1 , 1 72-1 76, 181, 182-184,
186, 1 87, 250
П олежаев А. И. 1 2 1
Полянский Валерьян 222
Поповский Н. Н. 1 6 1
Попов М. 258
Порошин В. С. 1 44, 223, 226
Прометей 1 60
Протасов Н. А. 246
Прудон 1 42, 225, 275
Пугачев Е. И. 20
Пушкин А. С. 23, 32, 37, 40, 42, 51,
55, 66, 7 1 , 80, 103, 1 09, 1 1 1 , 1 1 5- 1 1 9,
1 21 , 128, 1 32, 1 60, 1 6 1 , 184, 1 87, 1 89,
1 9 1 , 1 97, 1 99, 21 1 , 221, 277, 286, 307,
3 1 0, 3 1 1 .
Пущин И . И . 1 1 8
Пыпин А. Н. 1 84, 264, 265
Радищев А. Н. 20, 52, 53, 55, 58
Разумовский А. К. (граф) 66
Расин 1 6, 42
Растопчин, см. Ростопчин
Рахмановы (старообрядцы) 252, 253
Рекк (купец) 84
Ренан Эрнест 3 1 5
Рихтер Жан Поль 302
Ричардсон 1 22
Робеспьер 1 2, 6 1
Рожков Н . А. 4 , 1 5 1 , 262
Ростопчин Ф. В. 104
Румянцев (граф) 82
Русов Н. 3 1 3
Руссо Ж.-Ж. 25, 59, 6 1
Рылеев К. Ф . 1 1 5, 1 3 2
Рязанов Д . Б . 273, 275
. Р-ва Зинаида" , см. Ган Е. А.
Сабашников М. В. 2 7 1 , 277
Савич (член кружка Герцена и Ога­
рева) 1 33
Сажин (член кружка Герцена и Ога­
рева) 1 33
Сазонов (член кружка Герцена и Ога­
рева) 1 33
Сакулин П. Н. 225, 236, 275, 305, 314
Салтыков М. Е. 69, 71, 1 50, 1 86, 225,
286
Самарин Ю. Ф. 1 39, 245
Самарин (землевладелец) 82
Семенов (землевладелец) 82
Сен-Жюст 6 1
СенковскиИ О. И . 1 07, 1 08, 1 24
Сен-Симон 25, 153, 225
Сент- Бев 1 70

Сиркур 131
Сисмонди 145
Скабичевский А. М. 24, 25, 30, 184,
224, 266, 267
Скотт Вальтер 1 1 4, 1 6 1 , 221 , 232
Скриб 1 64
Смиr Адам 227, 228
Соковнин (землевладелец) 82
Соллогуб В. А. 219
Соловьев С. М. 247-249
Софокл 44
Софроний, см. Жаров Степан
Сперанский М. М. 9 1-93, 97
. Спешнев Н . (петрашевец) 146, 150
Спиридонов В. 313
де-Сталь 52, 1 70
Станкевич Н. В. 133, 134, 140, 153155, 1 83, 1 85, 1 92, 196, 204
Старчевский А. В. 272
Стерн 73, 74
Строганов С. Г. 247
Строев С. М. 1 33, 1 85
Сумароков А. П. 23, 28, 33-40, 42- 5 1 ,
53, 56, 64, 73, 78, 79, 190
Сунгуров 132, 135
Сухово-Кобылин А. В. 77
Сэведж 272
Тамерлан 249
Тауберт 37
Тимковский К. (петрашевец) 1 47
Титов (землевладелец) 82
Титов В. П. 1 2 5
Толстоlt Л . Н. 60, 69, 1 16, 279, 283,
295, 296, 300
Тотлебен Э. И. 261
Тредьяковскиlt В. К. 23, 28, 29, 31, 34,
36-40, 44, 46-48, 51, 52, 64
Трубецкой, С. П. (кн.) (декабрист) 104
Тургенев И. С. 135, 1 50, 1 93, 223, 224,
245, 264, 270, 283, 290, 296, 302, 307,
308, 310, 31 1
Тьерри 1 22, 141
Тьер 232
Тютчев Ф. И. 101
Уваров С. С. 99, 1 09, 1 1 2, 1 83, 245, 247
Фейербах Л. 1 36, 1 42, 188, 195, 214, 221
Фердинанд 252
Фет А. А. 279, 282, 283
Филиппов П. 147, 148
Филипп II (Испански!!) 209

Филофе!I (монах) 137
Фихте 125, 1 34, 1 88, 200, 203
Фок 98
Фонвизин Д. И. 24, 25, 40, 52, 1 99, 2 1 6
Фриче В . М . 238, 320
Фурье 144-147, 236, 237, 3 1 4
Ханыков А . (петрашевец) 1 44, 146
Хемницер И. И. 53
Херасков М. М. 1 6 1 , 1 90
Хомяков А. С. 1 26, 1 27, 131, 136-139,
142, 309, 312, 3 1 5
Хрущов (землевладелец Тульск. губ.) 84
Чаадаев П. я. 109, 1 18, 1 20, 1 3 1 , 132,
1 92, 312
Чаадаев (землевладелец Нижегородск.
губ.) 83
Черносвитов Раф. ( петрашевец) 148
Чернышевский Н. Г. 156, 1 84, 188, 189,
214, 273, 282-285, 291, 293-295,
299, 300, 304, 314, 318, 3 1 9
Чехов А. П . 7 7
Шатобриан 73
Шевырев С. П. 1 12, 131 , 315
Шекспир 62, 63, 159, 1 60, 1 64, 171, 199,
203, 221 , 303, 3 1 6
Шеллинг 1 20, 1 25, 1 26, 129, 133, 136,
154, 1 65, 188, 1 95, 1 96, 1 98, 203, 221 ,
230, 306, 315, 320
Шиллер 63, 1 64, 196, 202, 216, 301 , 302
Ширинский-Шихматов, П. А. (кн.) 1 00,
247-249
Шишков А. С. 66-68, 99, 1 1 0
Шлегель 170, 3 1 7
Штейнгель В. И . 96
Шувалов И. И. 29, 37, 38
Щедрин, см. Салтыков М. Е.
Щепкин М. С. 191
Эдельсон Е. Н . 305
Эмерсон 315
Энгельс Ф. 2 10
Эразм 249
Эшенбурr 74
Юнг 174
Якоби А. Н . 302
Якушкин Е. И. 277
Ярослав (Мудры!!) 161

325

СОДЕРЖАН И Е
Стр.

П р ед и с л о в и е

.

.

•

.

.

.

.

•

•

.

.

3-4

.

А. Л у н а ч а р с к и 11 - Русская критика от Ломоносова до пред­
шественников Белинского
.

•

•

•

.

.

•

.

.

.

•

.

•

•

•

•

I. Значение критики и ее социальный характер
(5-6); неизбежность для критики моральной оценки
литературы {5); эстетическая критика (6); моральная
критика (6); неизбежность для критики социального
анализа литературы (6); марксистская критика (7-8);
задачи этой критики (8); предмеt данной статьи (8-9);
причины появления литературы и художественной
критики в век Екатерины и Ломоносова (9); просве­
щенны!l абсолютизм ( 1 1-12); социальны!i быт дво­
рянства и буржуазии (13); форма литературного твор­
чества { 1 5); театр ( 1 6); западничество и патриотизм
того времени ( 1 7); задача морального оздоровления
общества и публицистика ( 1 8-19); формы публици­
стики (19); эгалитаризм и радикализм (20); трагедия
разночинно!l интеллигенции во Франции (20); идеал
демократии и республики бедных (20); невозможность
буржуазной революции и возможность крестьянского
бунта Пугачева (20).
П. Реформа языка в эпоху Петра (20-21 ); лите­
ратура в эпоху классово-иерархическую {22); расцвет
языка на коллективно-народно!i основе в поэзии Пуш­
кина (23); филологические споры конца ХVШ века
и их социальный смысл (23); социальное положение
литераторов (24); раздоры среди писателе!i (28-29);
Ломоносов (30); теория трех стиле!i (30); значение
народного языка (32); Ломоносов, как литератор (33);
социальная основа греческой оды (34) и мастерства
Пиндара (34-35); ода и _лирика в творчестве Ломо­
носова (35); эпиграмма и сатира Ломоносова (36-37);
крестья п ска 11 стихия в творчестве Ломоносова (37-38 ).

326

5-80

Ш. Сумаржов (39); дrюрянско-шляхетское про·

Стр.

исхождение и литературно-художественная деятель­
ность (40); Сумароков, как критик (41); социальная
позиция Буало и его теория (42); влияние Буало
в России и Сумароков - последователь Буало в кри­
тике (43); теоретические взгляды Сумарокова ( 44);
полемика Сумарокова о сущности оды (45); борьба
Сумарокова против «Слезной комедии» (против сен­
тиментально-буржуазно!! драмы) (49}; Сумароков выразитель взглядов вельможного дворянства, зара­
женного буржуазным духом (50).
IV. Тредьяковски!! (5J); недооценка его литера­
турного значенця (51); Тредьяковски!! - выразитель
буржуазных тенденций (51); положение Тредьяков­
ского, как писателя-профессионала (51 ); Радищев своеобразная фигура революционного дворянства
(52); смутный, но несомненно благородный франк­
масон Нови ков (52); «безродны!!» Лукин и его
народнические тенденции молодого буржуазного ли­
берализма (52-53); славянофильское крыло писате­
лей и журналистика в России XVIII в., изменение
в характере последне!! после Бе;шко!! Французско/1
Революции (53-54); Крылов (54); тенденция народ­
ничества у него (54-55); группа реакционных либе­
ралов вокруг Крылова (55); борьба Крылова в пу·
блицистике против вельможно-дворянского правитель­
ства (55) и против идилли!! и эклог в литературе (56);
борьба Крылова в драматургии против Сумарокова
и Вольтера за провозглашение прав слезливой дра­
мы (56); расплата Крылова казематом за публици­
стику (57); Крылов - как баснописец последнего
периода (57).
V. Стремление дворянской аристократии и капи­
тализма к европеизации (57); рост политического са­
мосознания в разных слоях дворянства (58); прзви­
тельственная реакция (58); расцвет оппозиции в пе­
риод «дне!! александровых прекрасное начало» (58);
'
черты критики того времени (58-59); Карамзин (59);
ранни!! романтизм Руссо (59-60) и причина ero влия­
ния в России (61); Карамзин, как представитель рус­
соизма (62); восстание Карамзина против ложноклас­
сики (62); виды романтизма, вызванного Белико/1
революцией (63); усвоение Карамзиным умеренно­
сентиментального романтизма (63); характер его по­
эзии (64); критика п редшественников (64); «Вестник
Европы» Карамзина (64); результаты деятельности
Карамзина (65); реформа языка (65-66); выступление
·

327

шишковистов п ротив нововведений в языке Карам­
зина (66); полемика с Шишковым Дашкова, Каче­
новского и Макарова (68); Жуковски!! и его суждения
о задачах критики (68-71); Качевский - как пред­
ставитель классицизма, его теоретические взгляды
(71-72); русски!! классицизм и его особенности (73);
Мерзляков - трагически!! критик классицизма (74);
философско-теоретическая основа его критических
воззрении (74); теория поэзии (75); драматургия и об­
щественная мораль (76); комедия-зеркало обществен­
но!! жизни (77); критика Мерзлякова театральная (78)
и историческая (78-79); появление Пушкина (80).
Н. Р о ж к о в - Тридцатые-сороковые годы

.

•

.

•

,

,

•

•

•

.

Стр.

81-151

1. ХозяПственная база (81-87). II. Общественные
отношения и
государственный строй (87-102).
Ш. ИдеПные и литературные течения. Декабристы
( 1 02-107); реакционная публицистика 30-40 гг. Булrарин, Греч, Сенковский ( 107-108), Надеждин
( 1 08-109), патриотизм в литературе: Загоскин и Ку­
кольник ( 1 09-1 1 0), ЖуковскиП (1 1 0-1 1 1), Коз­
лов ( 1 1 1 ), «консерваторы с прогрессом» Шевырев
и Погодин (1 1 1-1 13), либералы 30-х годов: Бесту­
жев-Марлинский ( 1 1 3-1 15), Пушкин (1 15-1 1 8), Лер·
монтов ( 1 1 8-120), Полежаев (121), Грибоедов и
А. Ган (121-122), Полевой (1 22). Общество любому­
дров - Одоевский (125-126). Славянофилы: Хомя­
ков ( 1 26), С. Т. Аксаков ( 1 27), Гоголь ( 127-131)1
Чаадаев (стр. 1 31-132). Кружки: Кружок Сунгуро­
ва (132), кружок Герцена и Огарева ( 1 33), кружок
Станкевича (133), Бакунин, Белинский и Боткин
( 134-135). Либералы 40-х годов: Западничество. Споры Герцена с Хомяковым (1 36), Грановский
( 140-141), петрашевцы ( 144), кружок П етрашевского
и кружок Кашкина ( 1 46-147), Спешнев ( 147), группа
Момбелли (148), группа Дурова и Пальма ( 1 48),
Ф. Достоевский (148 - 1 49). Деятельность Салты­
кова, Некрасова, Тургенева, Григоровича, Кольцова
(159-151 . Заключение (151).

П. К о г а н - Н. А. Полевой

.

.

.

.

•

•

•

.

•

•

.

•

•

.

.

.

.

Оценка Белинским деятельности Полевого (152);
романтизм в Европе и русский романтизм (152-153);
черты романтизма Полевого ( 154); Полевой и ран­
ние проявления разночинства ( 155); Полевой - созда­
тель критики (156); общественно-эстетические идеи
критики (156); определение романтическоП поэзии,
как худщкественной формы для выражения пер едовы�
3 28

152-17 1

Стр.

Идей века ( 161-162); критические взгляды Полевого
(162- 1 63); народность - основа романтизма ( 164);
влияние шеллингианства на эстетику Полевого (164);
Полевой - предшественник Белинского в области кри­
тики и истории литературы ( 1 66-168); влияние на
Полевого Легуве ( 168); Фридриха Шлегеля (170);
де-Сталь (170); Сент-Бева (170); прогрессивный ха­
рактер критики Полевого ( 1 70-1 7 1).
П. К о r а н - Н. И. Надеждин,

•

.

•

.

.

•

.

.

.

.

.

.

•

1 72-187

.

Социальное положение ( 172); идейная зависимость
от Полевого ( 172-173); признание романтизма и по­
нимание его Надеждиным (174); поворот к класси­
цизму ( 1 75); переход к реализму (1 76); социологизм
в оценке художественных явлений (176-177); искус­
ство, как выражение «великой первохудожницы природы» ( 1 77-1 78); утилитаризм в оценке художе­
ственных направлений ( 178- 179); общественно-поли­
тические взгляды Надеждина ( 1 80-181); популяр­
ность Надеждина ( 182-184); мнения о влиянии На­
деждина на Белинского, Чернышевского ( 184); Вен­
герова ( 1 84-185); чем в действительности Белинский
обязан Надеждину ( 1 86- 187).
В а л. П о л я н с к и й

-

В. Г. Белинский

.

.

.

.

.

.

•

.

•

.

•

1 88-222

•

Взгляды на умственное развитие критика (188);
социальное положение критика ( 190); годы ученья
(190-191); литературная работа у Надеждина (191);
«Литературные мечтания» (191); личность Белинско­
го (192-193); соотношение общественных сил ( 193);
общественная роль Белинского (193); социалистиче­
ский идеал Белинского (1 94); просветительство Бе­
линского (195); Белинский - критик (196); эпоха
<<абстрактного героизма>> (196); шеллингианство (196197); основные мысли «Литературных мечтаний» (197);
связь критических воззрений с шеллингианством
( 198 - 199); интерес Белинского к общественным во­
просам (199); период фихтеанства (200); задачи кри­
тики, выраженные Белинским в статьях этого пери­
ода (201); переход к Гегелю (202-203); понимание
Гегеля Белинским (204); литературные статьи гегель­
янского периода (205); борьба Белинского за свобод­
ную личность (206); теория творчества (206-208);
отход от Гегеля (208-210); увлечение социализмом
(21 1); борьба против утопического социализма (212);
взгляд на социально-исторический процесс развития
России (212); буржуазия крупная и средний класс
(213); знакомство с Фейербахом (214); теория

'

329

де!kтвительности в период феtlербахианства (214);
«Взгляд на русскую литературу 1847 года» (215);
общественное значение искусства (215-216); эсте­
тически\:! кодекс Белинского (2 1 6 -217); изменение
литературных воззрении Белинского в зависимости
от социологических и философских воззрении (2172 1 9); сближение поэзии с наукой (220); обществен­
ное значение критики Б 0линского (221-222).
В. Ф р и ч е

-

Вал. Майков

.

•

.

.

•

•

•

.

•

•

.

Стр.

223-238

.

Литературные труды Маtlкова (223); первое вы­
ступление в «Отечественных записках» (224); точки
зрения на Маt!кова: Иванова, Плеханова, Арсеньева,
Скабичевскоrо и Александровского (224-225), Саку­
лина (225); маИков - представитель промышленноtl
буржуазии (226-227); работа в «Отечественных за­
писках» (228); защита Ма!lковым идеалоз буржуазии,
выраженных в поэзии (229); борьба против мисти­
цизма, идеализма Шеллинга и Гегеля (229 -230);
осуждение произведений Одоев:кого, Жадовско!I,
оформляющих идеалистическое и мистическое миро­
воззрение (230); критика идеалистической эстетики
(231); идеа.1 Маl!кова - положительны\:! человек (232);
пропаганда через журнал интереса к научной
истории п рошлого и истории литературы, как
продукта общества (233); мысль о создании по­
ложительноИ эстетики, построенноtl на опытном ис­
следовании художественных фактов (234); определе­
ния МаИковым беллетристики, Герцен (23 1 ); Будков
(235); подлинное искусство - реализм (235); призна­
ние натуральноtl школы (236); позитивизм Маl!кова
(237-238).
Н. Р о ж к о в - Пятидесятые годы

.

.

•

•

.

•

.

.

.

.

.

•

.

. . 239-262

Сходство и различие пятндесятых годов с соро­
ковыми (239); усиление гнета крепостного права (240);
волнения крестьян (240-241 ); картина распределения
крепостного населения (24 1 -242); обезземеление кре­
постного крестьянства (242--243); повышение оброка
11 промышленноИ полосе (243); обострение реакции
(243); секретныИ комитет Киселева (243-244); «Бу­
турлинскиtl коми:rет» (244); притеснения славянофи­
лов (245) и западников (245); теория официальноИ
народности в школах: (245-246); Ширинский-Ших­
матов - министр народного просвещения (247-249);
выступление торгово-промышленноИ буржуазии и
буржуазно\:! оппозиции в лице старообрядцев (250);
борьба с старообрядческой буржуазиеИ правительства
330

.и церкви (251); у.сидение сект;щ,тств_а 1;1, бор�..ба. с цим
правительства, (252-254); · крестьянская,. буржуазная
аппозуция (25�256); крестьянская кооперация (257);
1юпытки организаци!l коммунистическо!l крест�янско!l <,бщи.ны (258); разгром последнеti правител�.ством (258.-259); реакционное вмешательство России
в европе11ские дела - подавление военной силой венгерско/;1 революции (25.:J); ближайшая причина Крымской войны (259), ход во11ны (260-261), причины
поражен�я России (261-262), р езультат воИны (262).
Н. Б е л ъ ч и к о в -- П. В. Анненков, А. В.

дыш1'ин

Дружинин. и

С. С.

Ду-

Стр.

.
.
. . . . . " .. 253,_..39;
Схqдство дея:rельности этих критиков-современ­
ников (263); Дружинин - как ,литератор (263-264);
Анненков (264); Дудышкин - как писатели (265);
социа11ьное положение· критиков (265--266); обще­
а:твенное мировоззрение критиков (266); определения
его Скабичевским и Венгеровым (267); общественные
взгляды Анненкова (267-270) ; взгляд его на искус­
ство вообще (270); общественное мировоззрение
Дружинина (2l0-272); общественные взгляды Дудыш­
кина (272); признаки неопределенности, двойствен­
ности в общественных воззрениях Анненкова (273);
отказ от прошлого (274); «увлечение» социальными
теориями П. Леру, Прудона и переписка с К. Марк­
сом (274- 275); период брожения П . В. АнненкоIJз.
(276); экономически11 кризис, пережиты/;! в пятидеся­
тые годы группоИ дворянства, к которой принадле­
жали изу чаемые критики· (276- 279) ; отражение не­
устойчивости социального положения критиков на их
литературно-критических взглядах (279); характер
отношения их к действительности (280); активная
роль наших критиков в эпоху пятидесятых годов и
отход от жизни в шестидесятые r оды (281-282); их
роль в журналисти.ке оо .средины пятидесятых годон
{282); союз с разночинцами к неудовольствию дворян­
помещиков типа Фета и Л. Толстого (283); меже­
умочное положение наших критиков (234); эстетиче­
ская теория наших критиков и Эi{Лекпиескиi! ее ха­
рактер (285); сущность «артистической» 1 еории («ас­
кусства длн искусства») по определению Дружинина
и Анненкова (285-286); чупюсть критиков к требо­
ваниям Еовоrо ч11тате11Я (287); борьба за «художест­
венность» в литературе (288); мнение о влиянии
-«Художественности» на нравственность общества (288);
определение понятия «художественность» (289-290);
теория о разобщенности искусства и жизни (290);
•

.

.

•

.

.

.

.

•

.

.

.

.

.

•

различие· 'lшдов· искусства ('291); черты· двойственности
в эстет·и ческой теории Дружинина, Анненкова и Ду­
дышкИна· (292-295); задачи критики в понимании
·Дружинина и Анненкова (295-299); влияние Дидак­
тической теории, провозrлашенной разночинцем, на
воззрения наших I<ритиков (299); общественно-лите­
ратурная среда пятидесятых годов (300); видоизме­
нение положений эстетической теории наших критиков
под влиянием разночинца (30 1 -303); общая характе·
ристика идейно-литературtюй позиции этой группы
к ритиков (303.-304).
'В'. М: Ф р и

ч

е - Ап. Григор ьев

•

.

.

.

•

•

.

.

.

.

.

.

•

.

.

•

Стр.

305--320

«Молодая редакция» Москвитянина (305), оценки
Ап. Григорьева Лернером, Сакулиным, Ивановым
(305-306). Неопределенность мировоззрения An. Гри­
горьева (306); Островский и Писемскиi'!, выразители
1
народности (307); определение понятия « народiюсть»
(308); Ап. Григорьев -- идеолог русской торговой бур­
жуазии (309-310); Пушкин и Тургенев - два мо­
меюа в развитии русской народности и национ.аль­
ного самосознания ( 3 1.0-31 1 ); расхождение An. Гри­
горьева с· славянофилами (31 2) и западниками (31 23 1 3); несочувствие его утопическому социализму
в сороковые годы (31 3) и враждебно·е отношение
к социализму в шестидесятые (31 4); «органическая»
теория Ап. Григорьева (315); шеллингианство в орга­
нической теории (3 1 5:; эстетические и литературно­
критические взгляды Ап. Григорьева: критика теории
искусства для искусства и утилитарного взгляда на
искусство (3 1 6-3 17); историческая критика и ее за­
дачи (3 18) ; борьба протn в Чернышевского (319); место
Ап. Григорьева среди идейно-литературных течений
в сороковые-пятидесятые годы (31 9-320).
И м е н н о !! у к а з а т е л ь

•

•

.

.

.

.

•

•

.

•.

.

•

•

•

•

•

•

•

321 -325