/
Author: Кузьмин А.Г.
Tags: монография летописи филология древнерусская литература литературоведение
Year: 1977
Text
А. Г. Кузьмин
Начальные
этапы
древнерусского
летописания
ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
1977
А. Г. Кузьмин. Начальные этапы древне¬
русского летописания. М., Изд-во МГУ, 1977,
с. 394.
В монографии рассматривается историче¬
ская письменность и прежде всего летопис¬
ные тексты Древней Руси до второй четвер¬
ти XII в. Значительное место в книге отве¬
дено анализу «Повести временных лет» —
одному из основных источников по истории
Древней Руси. По-новому поставлен вопрос
о зарождении русского летописания: автор
относит его к концу Х--началу XI столе¬
тия.
Книга рассчитана на специалистов-истори-
ков и филологов, учителей истории и лите¬
ратуры средних школ и студентов вузов.
Печатается по постановлению
Редакционно-издательского совета
Московского университета
Рецензенты:
академик Б. А. Рыбако в,
кандидат исторических наук
В. С. Шульгин.
10604—4.65
К 077 (02)—77
66-76
© ИЗДАТЕЛЬСТВО московского
УНИВЕРСИТЕТА, 1977 г.
Посвящается памяти учителя
Михаила Николаевича
ТИХОМИРОВА
ВВЕДЕНИЕ
Томой настоящего исследования является историческая
письменность Древней Руси. Главный источник для суж¬
дения о состоянии древнерусской историографии1 —
^Повесть временных лет» или «Начальная летопись»,
как принято называть текст, повторяющийся в части до
второго десятилетия XII века во многих летописных сво¬
дах. Традиционная проблема — история сложения По¬
вести временных лет — занимает ведущее место и в на¬
стоящей работе. Но Начальная летопись не исчерпывает
повествовательно-исторического и собственно летописно-
к) материала в хронологических пределах до XII века.
Одна из актуальнейших задач летописного источникове¬
дения, неизменно стоящая перед специалистами, заклю¬
чается в том, чтобы найти место этим материалам.
Летописи остаются важнейшим источником по исто¬
рии Древней Руси. От понимания их характера и конк¬
ретного содержания, от определения условий происхож¬
дения и изменения записей во многом зависит достовер¬
ность наших знаний о породившей их эпохе. Но летописи
не могут быть вполне поняты сами по себе без макси¬
мально возможного проникновения в породившую их
Применительно к древнерусской исторической письменности этот
термин использован М. Н. Тихомировым (ср.: М. Н. Т и х о м и р о в.
Начало русской историографии. ВИ, I960, № 5).
3
среду, в ту реальную действительность, которая находит
отражение в летописных записях. Практически это озна¬
чает необходимость привлечения всего имеющегося запа¬
са данных для сопоставления с летописными текстами.
Существует немало вопросов, в решении которых оп¬
ределяющее место принадлежит внелетописному мате¬
риалу. Самостоятельными историческими проблемами
стали многие летописные сказания и даже отдельные
фразы. Осмысление связей между эпохой и конкретным
текстом во многих случаях требует монографических ис¬
следований. Это, разумеется, не может быть осуществле¬
но в рамках данной книги. Задача ее заключается в опре¬
делении характера древнерусского летописания, в отыс¬
кании разных путей его изучения с целью установления
определенных закономерностей отражения объективной
реальности в современной ей исторической письменности.
Летописи рассматриваются в работе как общественно-по¬
литическое явление и как важнейший источник по исто¬
рии общественной мысли.
1
МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ
АСПЕКТЫ ИЗУЧЕНИЯ
ЛЕТОПИСЕЙ
Русская историческая наука начиналась с изучения
летописания. До середины XIX века Начальная летопись
оставалась главным полем, на котором испытывались и
сталкивались разные исследовательские приемы. Обилие
материала и широкий круг участников дискуссий давно
уже привели к разрушению обычной для науки преемст¬
венности, к многократному повторению одних и тех же
открытий. Все это со сколько-нибудь значительной пол¬
нотой может быть изложено лишь в специальной книге.
Здесь же по необходимости придется ограничиться ми¬
нимумом историографических справок, сосредоточив вни¬
мание на методологических аспектах изучения летописей,
оживленно дебатируемых в последние годы.
Скептицизм в отношении подлинности «Слова о пол¬
ку Игореве», Тмутараканского камня, «та.тищевских из¬
вестий» и некоторых других сведений, введенных в обо¬
рот деятелями XVIII века, несовместимые выводы о вре¬
мени и условиях возникновения летописания предопреде¬
ляются, помимо прочего, разными исследовательскими
приемами. В этом плане необходимо остановиться на
чвух проблемах: понимании общего гносеологического
подхода к решению исторических вопросов и места при
ном специальных дисциплин и на вытекающих из специ¬
фики предмета особенностях изучения летописного мате¬
риала.
5
1.
Гносеология
диалектического
материализма
и специальные дисциплины
В последние годы заметно возрос интерес к источни¬
коведческим проблемам. Широко дискутируются вопро¬
сы взаимоотношения специальных дисциплин и истории..
Если говорить о тенденции в целом, она заключается в;
стремлении заменить термин «вспомогательные» словом:
«основные», а термин «дисциплина» понятием «наука»-..
Л. В. Черепнин на ряде примеров отмечает плодотвор¬
ность этой тенденции. «Советские исследователи, — под,-
черкивает он, — все более отказываются от взгляда на
латинскую палеографию как чисто прикладную науку и>
проявляют интерес к ее теории, которая рассматривает
палеографию в качестве части истории мировой письмен¬
ности и мировой культуры» К В предостережениях
Л. А. Жуковской по поводу смешения палеографии и ис¬
тории письменности автор видит негативную реакцию на
«попытки историков расширить и углубить функции па¬
леографии как вспомогательной исторической науки»1 2.
Л. В. Черепнин поддерживает стремление Д. С. Лихаче¬
ва «способствовать кристаллизации текстологии как са¬
мостоятельной, а не вспомогательной науки» 3.
В историографии был период, когда мера научности
определялась уровнем использования технических
средств. На такой позиции стояла, в частности, школа
«объективного знания» и ее виднейший представитель
К. Н. Бестужев-Рюмин (1829—1897). Школа являлась
одним из многочисленных в XIX веке ответвлений пози¬
тивизма. Негативная реакция на спекулятивную филосо¬
фию носила в то время относительно прогрессивный ха¬
рактер, способствуя распространению материалистиче¬
ского мировоззрения. Но позитивистская методология не
1 Л. В. Черепнин. К вопросу о методологии и методике источни¬
коведения и вспомогательных исторических дисциплин. ИОИ, вып. 1.
М., «Наука», 1973, стр. 43.
2 Там же, стр. 45. Ср.: Л. А. Жуковская. Развитие славяно-рус¬
ской палеографии. М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 122—125.
3 Л. В. Черепнин. К вопросу о методологии и методике..., стр. 54.
6
позволяла ставить и решать общеисторические пробле¬
мы, вела к измельчению тематики, скептицизму в отно¬
шении возможностей общественных наук. В результате
«объективное знание» выливалось в набор мало связан¬
ных между собой фактов, которые не только не могли
дать представление об эпохе, но и защитить самих себя
перед лицом извечного спутника позитивизма — агности¬
цизма.
Кризис позитивизма в конце XIX века породил боль¬
шое количество полемизировавших с ним направлений,
из которых одни тянули назад, к идеалистической спеку¬
лятивной философии, другие, внося модификации в част¬
ности, оставались на гносеологическом уровне в рамках
позитивизма. Лишь диалектический материализм, заро¬
дившийся почти одновременно с позитивизмом, оказался
способным преодолеть ограниченность последнего. Но
усвоение диалектического материализма, как правило, на¬
чиналось с выводов, а не с метода. Примечательно, что
Ф. Энгельсу и В. И. Ленину пришлось полемизировать по
гносеологическим вопросам прежде всего с авторами,
так или иначе признававшими социалистическую пер¬
спективу развития. Позитивистская традиция не просто
препятствовала усвоению всего богатства марксистской
теории, но неизбежно толкала к ошибкам идеологическо¬
го и политического характера. Поэтому В. И. Ленин под¬
черкивал расхождение не «на выходе», а «на входе».
«Марксизм, — разъяснял он, •— отвергает не то, чем от¬
личается один позитивист от другого, а то, что есть у них
общего... Суть дела состоит в коренном расхождении ма¬
териализма со всем широким течением позитивизма,
внутри которого находится и Ог. Конт, и Г. Спенсер, и
Михайловский, и ряд неокантианцев, и Мах с Авенариу¬
сом» 4.
Насколько односторонним было усвоение диалектиче¬
ского материализма, видно из другого высказывания
В. И. Ленина, сделанного в 1915 г. и опубликованного
уже после его смерти: «Диалектика и есть теория позна¬
ния (Гегеля п) марксизма: вот на какую «сторону» дела
(это не «сторона» дела, а суть дела) не обратил внима¬
ния Плеханов, не говоря уже о других марксистах»5. Не¬
4 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 18, стр. 214.
5 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 321.
7
гативного характера этого высказывания, видимо, не сле¬
дует переоценивать. Даже формальное усвоение насле¬
дия основоположников научного коммунизма намного
расширяет возможности познания и осмысления общест¬
венных явлений по сравнению с любыми буржуазными
методологическими концепциями. Но формализм и дог¬
матизм сами являются спутниками позитивизма. При
анализе же новой ситуации объективность выводов мо¬
жет быть обеспечена только правильным гносеологиче¬
ским подходом.
Становление марксистской исторической науки так¬
же, естественно, начиналось с усвоения результатов.
«Мы не стремимся, — писали М. Н. Покровский и
Н. М. Никольский в предисловии к «Русской истории», ■—
ни к каким историческим открытиям ни -в области фак¬
тов, ни в деле освещения отдельных специальных науч¬
ных проблем. Мы будем исходить из того, что ранее нас
добыто историками-специалистамн по го-му или иному
вопросу»6 Авторы сознавали опасность прямолинейного
использования материалов, собранных историками-идеа-
листами, и в отдельных разделах склонны были видеть
себя в роли «передовых разведчиков, нащупывающих но¬
вые пути и для разрешения чисто специальных вопросов».
Но главную задачу они видели в том, чтобы быть ориги¬
нальнее «в своих объяснениях» 7
Практические задачи идеологической и политической
борьбы на первых порах требовали именно такого подхо¬
да, в котором, однако, с самого начала был заложен не¬
гативный момент: создавалось впечатление, что «объяс¬
нение» вообще не находится в связи с «добыванием».
С одной стороны, это порождало натурфилософский под¬
ход, переоценку значения общего теоретического построе¬
ния, с другой — практически без изменений сохранялась
традиционная позитивистская система «добывания фак¬
тов». В ряде работ конца 40-х — начала 50-х годов был
поставлен вопрос о необходимости пересмотра с маркси¬
стской точки зрения всего источниковедения8. Однако в
6М. Н. Покровский. Избр. произв., кн. I. М., «Мысль», 1966,
стр. 75.
7 М. Н. Покровский. Избр. произв., кн. I, стр. 76.
8 Ср.: Л. В. Черепнин. А. С. Лаппо-Данилевский — буржуазный
историк и источниковед. ВИ, 1949, № 8; его же. Об историче¬
ских взглядах А. Е. Преснякова. ИЗ, т. 33. М., 1950; И. У. Буд о в-
8
этих статьях делался упор на консервативность или
реакционность общественно-политических взглядов того
или иного буржуазного автора, и если иллюстрации влия¬
ния общих воззрений на «объяснения» оказывались до¬
статочно убедительными, - выхода па гносеологию
практически не получалось. Более того, постановка воп¬
роса о подчинении процесса «добывания» фактов зада¬
чам конструктивно-концепционного и даже общественно-
политического характера создавала впечатление, что и
марксистская философия не расширяет познавательных
возможностей пауки. Объективно это способствовало ук¬
реплению веры в то, что только специальные дисципли¬
ны обеспечивают науку необходимыми фактами.
С середины 50-х годов советские философы стали уде¬
лять гораздо больше внимания проблемам гносеологии.
Указывалось на ошибки натурфилософского порядка, не¬
правомерный отрыв философского материализма от диа¬
лектического метода, на недооценку диалектики как тео¬
рии познания9. Но устранение натурфилософских ошибок
имело и теневую сторону: каждой пауке предстояло само¬
стоятельно решать гносеологические вопросы примени¬
тельно к предмету исследования. Неудивительно, что по¬
является серия работ, в которых эталоном исследователь¬
ского мастерства, а следовательно, и правильного гносео¬
логического подхода, объявляются труды недавно раскри¬
тикованных авторов. Так, в полном согласии с А. С. Лап-
по-Дапнлевскпм предлагается определение, что «источни¬
коведение может рассматриваться как теория и методика
добывания исторических фактов, а история как теория
и методика осмысления исторических фактов» 10. В сущно¬
сти то же представление проявляется в положении, что но¬
вое источниковедение «складывается как важнейшая ос¬
н и ц. Об исторических построениях М Д. Приселкова. ИЗ, т. 35. М.,
1950; В. Т. П а ш у т о. А. А. Шахматов — буржуазный источни-
ковед. ВИ, 1952, № 2.
9 См. Н. Д. Андреев. О методах научного познания. М., «Наука»,
1964, стр. 5(>-58; П. В. К о п н и н. Диалектика как логика и тео¬
рия познания. М., «Паука», 1973, стр. 35 и далее (первые статьи
автора на эту тему выходили в 50-е годы); и др.
10 С. М. Каштанов и А. А. Курнос о в. Некоторые вопросы
теории источниковедения. ИА, 1962, № 4, стр. 176. По Я. С. Л у р ь е,
«А. С. Л а п п о - Д а н и л е в с к и й--выдающийся источниковед,
стремившийся сделать критику источника строго научной теоре¬
тической дисциплиной» (Я. С. Лурье. Сигизмунд Натанович
Валк. ТОДРЛ, т. XXX. Л., 1976, стр. 367).
9
нова марксистской, материалистической историогра¬
фии» п. И хотя такой взгляд на источниковедение под¬
вергался критике в нашей печати 11 12, продолжают разда¬
ваться призывы к «объединению усилий источниковедов
и историков» 13, что предполагает автономное существо¬
вание источниковедения как своеобразной фабрики «очи¬
щения» источников, и истории, которая получает от источ¬
никоведения готовые факты.
У источниковедения, несомненно, есть свой предмет,
правильно определенный М. А. Варшавчиком: «Законо¬
мерность отражения действительности в источниках»14.
Но это не «специальная область», которая стоит ближе
к добыванию «фактических» знаний, а потому и незави¬
сима от мировоззрения 15. Сама постановка вопроса об
отражении действительности в источниках исключает та¬
кого рода подход.
Усиление внимания к специальным дисциплинам по¬
родило еще одну тенденцию, на которую обратил внима¬
ние В. Л. Янин: «Традиция охотно отдает нумизматике
историю денежного обращения, сфрагистике — историю
государственных институтов, эпиграфике — проблему
возникновения русской письменности, искусствоведе¬
нию — комплекс эстетических проблем, генеалогии —
историю целых сословий, геодезии и истории архитекту¬
ры — историю градостроительства». Отсюда возникает
вопрос: «не превращается ли уже сейчас нерозданный
остаток в новую вспомогательную дисциплину исто¬
рии?» 16.
11 Я. С. Лурье. Михаил Дмитриевич Приселков — источниковед.
ТОДРЛ, т. XVIII. М.—Л., Изд-во АН СССР, 1962, стр. 474.
12 См. В. В. Ф а р с о б и и. К определению предмета источниковеде¬
ния. «Источниковедение истории советского общества», вып. II. М.,
«Наука», 1968, стр. 396—397. Ср.: «Симпозиум по проблемам ис¬
точниковедения в Таллине». ИСССР, 1973, № 4, стр. 206 (напо¬
минание С. С. Дмитриева и А. В. Муравьева, что «источниковед
всегда историк, а историк — источниковед»).
13 ИОИ, вып. 1, стр. 6.
14 М. А. Варшавчик. Источниковедение истории КПСС. М., «Выс¬
шая школа», 1973, стр. 30; «Симпозиум ..», стр. 206 (выступление
М. А. Варшавчика).
ИОИ, вып.^ 1, стр. 8. Ср.: В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 18,
стр. 363—364, где говорится о «партийности» гносеологии, т. е.
учения о познании.
16 В. Л. Ян и н. К проблеме интеграции в изучении вещественных
и письменных источников по истории русского средневековья.
ИСССР, 1973, № 3, стр. 77.
10
В. Л. Янин полагает, что «дифференциация» должна
сопровождаться «интеграцией». «Магистральным на¬
правлением развития специальных исторических дисцип-
лин, — говорит он, — является в наше время не их диф¬
ференциация, которая, естественно, будет продолжаться
и в дальнейшем путем специфических для разных видов
источников методических приемов, а их интеграция» 17.
Но следует осмыслить методологическую природу этой
тенденции. Самая возможность постановки вопроса о пре¬
вращении истории в вспомогательную науку (хотя бы в
ироническом плане) должна насторожить. Строго говоря,
отмеченная тенденция своей мишенью имеет не столь¬
ко историю, сколько философию и наиболее общие зако¬
ны развития общества, благодаря которым исторический
процесс возможно рассматривать как нечто взаимосвя¬
занное и взаимообусловленное в пространстве и времени.
Если говорить о «традиции», то в основе ее лежит
явно позитивистское представление, будто знание постав¬
ляется только специальными дисциплинами, или, в более
широком смысле, частными науками (без участия фило¬
софии). Не всегда достаточно убедительно и обоснован¬
но предлагаются и пути преодоления ограниченности ме¬
тодологии буржуазного источниковедения. Кажется са¬
мым естественным «оснастить» сложившиеся дисциплины
и методы марксистской методологией, внести в них соци¬
альный анализ, историзм. На практике же оказывается,
что каждая дисциплина предлагает свой «историзм». Не
случайно, что Л. В. Черепнин, говоря о «становлении
марксистско-ленинской дипломатики... с 40-х годов» и со¬
поставляя «типические формуляры» А. С. Лаппо-Дани
левского и «последнее слово» в области этой дисципли¬
ны — формулярный анализ С. iM. Каштанова, находит
не вполне ясным, «в какой мере методика этого анализа
расширяет возможности исторического исследования» 18.
Л. В. Черепнин, по-видимому, прав, критикуя Б. Г Лит-
вака и С. О. Шмидта за притягивание дореволюционных
буржуазных авторов к марксизму. Но и названные авто¬
ры не совсем не правы, говоря о чертах сходства дипло¬
матики А. С. Лаппо-Данилевского и некоторых советских
17 В. Л. Я н и н К проблеме интеграции..., сгр. 77
18 Л. В. Черепнин. К вопросу о методологии и методике...,
стр. 50—54.
11
специалистов в этой области 19. Только дело, видимо, не в
«сравнительной независимости конкретного источникове¬
дения от методологии»20, а в трудностях освоения гно¬
сеологии диалектического материализма.
В тесной связи с тенденцией «дифференциации» дис¬
циплин находится стремление противопоставить источник
теории, индукцию дедукции. Иногда такой подход оп¬
равдывается тем, что якобы «советское источниковедение
не накопило достаточно материала для теоретических
обобщений»21. В других случаях ставится вопрос о прин-
ципиальнО|.м преимуществе индуктивного метода перед
дедукцией. «Основной особенностью научного метода
М. Д. Приселкова», по мнению Я- С. Лурье, является
«разрушение своеобразной иллюзии «дуализма» истори¬
ческого знания, очень широко распространенной в нашей
науке. Все, что мы знаем о прошлом, мы знаем из источ¬
ников... Однако большинство людей изучает историю не
по источникам, а но связным историческим курсам, и у
них (в том числе и у историков, когда они обращаются к
исследовательской работе) сохраняется иллюзия истори¬
ческого знания «вообще», лишь пополняемого теми или
иными показаниями источников»22. Я. С. Лурье убежден,
что «источник язляетея единственной основой историче¬
ского знания»23.
«Источниковедческий монизм», выявленный
Я. С. Лурье, не может быть отнесен к М Д. Приселкову.
Последнего, напротив, постоянно упрекали за произволь¬
ные гипотезы, нарушение логического закона «достаточ¬
ного основания» 24. Я. С. Лурье излагает через М. Д. При-
19 Ср.: С. О. Шмидт. Современные проблемы источниковедения.
Сб. «Источниковедение». М., «Наука», 1969, стр. 55—56; Б. Г Л и т-
в а к. О путях развития источниковедения массовых источников.
Сб. «Источниковедение», стр. 104—105.
20 Б. Г. Л и т в а к. О путях развития источниковедения..., стр. 105.
21 М. П. Губенко и Б. Г Л и т в а к. Конкретное источниковедение
истории советского общества. ВИ, 19*65, № 1, стр. 5.
22 Я. С. Лурье. .Михаил Дмитриевич Приселков — источниковед,
стр. 469.
23 Там же, стр. 470.
24 А. А. Шахматов. Заметки к древнейшей истории русской цер¬
ковной жизни. НИЖ, т. II, вып. 2, № 4. Пг., 1914, стр. 31—32 и др.;
В. 3 а в и т н е в и ч, М. Д. Приселков. Очерки по церковно-по¬
литической истории Киевской Руси X—-XII вв. «Труды Киевской
духовной академии», 1914, стр. 10 и др.
12
селкова собственные методологические принципы, отправ¬
ным моментом которых является отрицание эвристиче¬
ского значения теории. Исследователю предлагается про¬
сто идти «от источника» к обобщению, никак не воздей¬
ствующему на последующее познание.
Тезис о том, что «источник — единственная эмпири¬
ческая основа наших знаний», повторяется в ряде ра¬
бот25, однако и этот, несколько модифицированный ва¬
риант прежнего высказывания Я. С. Лурье, оказывается
неприемлемым. Источник не является даже единственной
эмпирической основой знания, поскольку возможен еще
эксперимент. С помощью эксперимента изучается пер¬
вобытная техника26, к эксперименту обращались п,ри ус¬
тановлении места Ледового побоища27, определении ме¬
стонахождения Колумбова Сан-Сальвадора28. Экспери¬
мент помог В. Л. Янину рассчитать количество «вечни-
коов» в Новгороде29. Историк постоянно проводит мыс¬
ленные эксперименты, стремясь наглядно представить
ход событий30.
Еще менее правомерно противопоставление источни¬
ка как носителя эмпирической информации теоретическо¬
му знанию. Я. С. Лурье, неоднократно напоминая слова
В. И. Ленина о том, что «всякая теория, в лучшем случае
лишь намечает основное, общее, лишь приближается к
охватыванию сложности жизни»31, слишком вольно их
интерпретирует. В. И. Ленин сделал свое замечание в
25 ► ИОИ, вып. 1, стр. 5; Д. С. Л и х а ч е в, В. Л. Я н и н, Я. С. Л у р ь е.
Подлинные и мнимые вопросы методологии изучения русских лето¬
писей. ВИ, 1973, № 8, стр. 200; Я. С. Лурье. О некоторых прин¬
ципах критики источника. ИОИ, вып. 1, стр. 100.
26 См. С. А. С е м е н о в. Изучение первобытной техники методом экс¬
перимента. «Новые методы в археологических исследованиях».
М.—Л., Изд-во АН СССР, 1963.
27 «Ледовое побоище. Труды комплексной экспедиции по уточнению
места Ледового побоища». М.—Л., «Наука», 1966.
28 См. М. А. Коган. Колумбов Сан-Сальвадор. ВИ, 1973, № 9.
29 См. В. Л. Я н и н. Проблемы социальной организации Новгородской
республики. ИСССР, 1970, № 1, стр. 50.
30 Ср., например: Б. А. Рыбаков. «Слово о полку Игореве» и его
современники. М., «Наука», 1971, стр. 218 и далее (реконструкция
пути Игоря Северского).
31 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 134. Ср.: Я. С. Л у р ь е.
Михаил Дмитриевич Приселков источниковед, стр 475; е г о же.
Критика источника и вероятность известия. В кн.: «Культура древ¬
ней Руси». М., «Наука», 1966, стр. 123; его ж е. О некоторых
принципах..., стр. 85.
13
связи с тем, что события Февральской революции сложи¬
лись «иначе, чем мог (и кто бы то ни был) ожидать, ори¬
гинальнее, своеобразнее, пестрее». Я. С. Лурье делает
отсюда неожиданное заключение: «Но если в жи-
вой исторической действительности политический мыс¬
литель, знающий направление исторического процес¬
са, не может предугадать конкретных фактов, то
может ли претендовать на аналогичные «предсказания»
задним числом историк, «отгадывающий» неизвестные
факты прошедших эпох? 32. Между тем роль теории ни¬
когда не сводилась к «отгадыванию» фактов. Теория по¬
могает определить место того или иного факта в истори¬
ческом процессе, способствует раскрытию его сущности.
И, конечно, несопоставимы задачи познания прошедшего
и предсказания будущего. Данный пример показывает,
что знание прошлого позволяет даже предвидеть буду¬
щее.
Не усиливает позиции Я. С. Лурье и другой приводи¬
мый им пример. Он ссылается на Ф. Энгельса, который
объяснил возникновение Прусского государства истори¬
ческими и экономическими причинами, но отказался при¬
знать, что «именно Бранденбург был предназначен для
роли великой державы» 33. Здесь очевидная подмена по¬
нятий: «закономерность» смешивается с «предназначе¬
нием». Я. С. Лурье идет еще далее, фактически отвергая
вместе с закономерностью и дедукцию как исследова¬
тельский прием. «Закономерность в истории, — говорит
он, — не математическая закономерность; индукция
здесь настолько неполна, чго и обратные дедуктивные
выводы имеют лишь ограниченный и приблизительный
характер»34. На симпозиуме источниковедов Я. С. Лурье
еще решительнее противопоставлял индуктивный монизм
как «альтернативу дедуктивному методу»35.
Негативное отношение к теории проистекает между
прочим из метафизического восприятия философского
понятия первичности материи. Каждый источник претен¬
дует на первичность по отношению к любой концепции, и
в принципе это правильно. Но отвлечение от предшеству¬
32 Я. С. Л у р ь е. О некоторых принципах..., стр. 85—86.
33 Там же, стр. 85. Ср.: К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 37,
стр. 395.
34 Я. С. Л у р ье. О некоторых принципах..., стр. 85.
35 «Симпозиум...», стр. 208.
14
ющего знания может в конце концов отбросить нас в ка¬
менный век. «К диалектическому пониманию природы, —
писал Ф. Энгельс, — можно прийти, будучи вынужден¬
ным к этому накопляющимися фактами естествознания;
но его можно легче достигнуть, если к диалектическому
характеру этих фактов подойти с пониманием законов
диалектического мышления». Осознание этих законов,
замечает он, «тоже имеет за собой долгую эмпирическую
историю, столь же длительную, как и история эмпириче¬
ского исследования природы»30.
В литературе обращалось внимание на архаичный ха¬
рактер спора о соотношении индукции и дедукции36 37. Как
заметил в свое время Ф. Энгельс, «никакая индукция на
свете никогда не помогла бы нам уяснить себе процесс
индукции»38. Не случайно, что с прямой защитой индук-
тивизма мы встречаемся сравнительно редко. Гораздо
труднее избавиться от некоторых стереотипов мышления,
навеянных индуктивизмом. Так, в недавнее время возник
спор о возможности изучения источника на фоне истори¬
ческой действительности, высказывались опасения по по¬
воду возможности создания «заколдованного круга»
между источником и «реальной жизнью»39. Опасность
создания такого «круга» вследствие ошибок и вообще
ограниченности возможностей каждого конкретного ис¬
следователя действительно существует. Но речь, очевид¬
но, не должна идти о принципиальной возможности ус¬
тановления связи между эпохой и источником. Критери¬
ем истины и в этом вопросе может служить практика:
привлечение новых источников, установление новых свя¬
зей, раскрытие новых закономерностей.
При обращении к любому источнику «внеисточнико-
вое знание» составляет несравнимо больший удельный
вес, чем то знание, которое может быть получено из дан¬
36 К. М а р к с и Ф. Э и г е л ь с. Соч., т. 20, стр. 14.
37 Ом. В. В. Ф а р с о б и н. Ук. соч., стр. 392—393.
38 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20. стр. 542.
39 Л. В. Черепнин. Опорные вопросы изучения Начальной лето¬
писи в 50—70-х годах. ИСССР, 1972, № 4, стр. 56; Я. С. Лурье.
О некоторых принципах..., стр. 79—81, 83—84, 100; Д. С. Лиха¬
че в, В. Л. Я н и н, Я. С. Л у р ь е. Подлинные и мнимые вопросы...,
стр. 201; А. А. Зимин. О методике изучения древнерусского ле¬
тописания. «Известия АН СССР. Серия литературы и языка», 1974,
№ 5, стр. 459.
15
ного источника40. «Внеисточниковое знание» — это прак¬
тический и теоретический опыт многих поколений, кото¬
рый никогда не сможет быть повторен отдельным инди¬
видом. Кроме того, только внеисточниковое знание дает
возможность объективно оценить место того или иного
источника в процессе познания действительности.
В практике исследования любой автор неизбежно об¬
ращается к внеисточниковому знанию, поскольку без
этого процесс исследования вообще не может сдвинуться
с места. Поэтому на поверку оказывается, что место од¬
ного внеисточникового знания занимает другое, место
одного априоризма — другой априоризм. «Те, кто боль¬
ше всех ругает философию, — говорит Ф. Энгельс, — яв¬
ляются рабами как раз наихудших вульгаризованных ос¬
татков наихудших философских учений»41. Отказ от диа¬
лектики и даже от дедукции с неотвратимостью ведет
Я. С. Лурье к агностицизму, к тому, что явления, пока
непознанные, превращаются у него в непознаваемые в
принципе. Показательна предложенная им постановка
вопроса: «Каковы же критерии, позволяющие или не
позволяющие исследователю использовать конкретный
источник»42. Иными словами, источники разделяются на
качественные в целом и некачественные тоже в целом.
Практически это означает исключение из научного оборо¬
та многих «сомнительных» памятников43. Но, следуя та¬
ким путем, мы неизбежно придем к отрицанию всех пись¬
менных источников. Возражая против такого подхода,
:Г. Эверс еще в начале XIX в. иллюстрировал свою мысль
«сомнительной» Никоновской летописью. «Какое-либо
происшествие, — писал он, — никак не может потерять
всю доверенность потому только, что повествуется Нико¬
новской летописью, — и если бы доказаны были грубые
описки оной, то все еще сие не давало бы права осуждать
ее совершенно, — тем более, когда ошибки найдены
40 Ср.: Е. То польский. О роли внеисточникового знания в исто¬
рическом исследовании. «Вопросы философии», 1973, № 5;
Н. М. Д р у ж и н и н. К вопросу о подборе и обработке историче¬
ских источников. ИОИ, вып. 1, стр. 146—147.
41 К. М а р к с и Ф. Э н I е л ь с. Соч., т. 20, стр. 525.
42 Я. С. Лурье. О некоторых принципах... стр. 78 (подчеркнуто
мною. — А. К.).
43 Ср.: Я. С. Лурье. Критика источника..., стр. 121 — 126; и др.
16
вследствие пристрастия к какому-либо мнению»44.
Г Эверс находил возможным извлечь рациональное зер¬
но даже из преданий и, отмечая, что «критика преданий
принадлежит к числу мало обработанных глав»45, по су¬
ществу призывал к поискам путей использования этого
источника.
Одно из заблуждений рафинированного позитивизма
заключается в уверенности, будто для пауки полезней
полное незнание, нежели неполное знание. Исходя, при¬
мерно, из таких представлений, Я. С. Лурье считает, что
«общие соображения допускают отрицательные заключе¬
ния при исследовании источников» (не допуская поло¬
жительных). А отсюда следует и призыв смириться «с
сокращением традиционного «источниковедческого фон¬
да»46. Существенно при этом, что автор не предлагает
временно отодвинуть эти источники, пока мы не научимся
ими пользоваться, а настаивает вообще на их исключе¬
нии.
Агностицизм вообще основывается на неверии в воз¬
можности человеческого мышления проникнуть в сущ¬
ность явлений. Агностицизм в истории, кроме того, зиж¬
дется на недоверии к человеку как субъекту, оставляю¬
щему те или иные следы деятельности. Но даже ученые,
близко стоящие к позитивизму, давно понимали неправо¬
мерность и бесплодность такого подхода. Уже в прошлом
столетии было ясно, что «возможность исторической до¬
стоверности основывается на предположении, что чело¬
век впадает в заблуждение или позволяет себе обман
только под влиянием каких-нибудь настолько сильных
мотивов и интересов, что они в состоянии сбить его с пря¬
мого инстинктивного пути... Без этого предположения
невозможна история, так как вся она почти основывается
на человеческих свидетельствах»47.
В данном случае не имеет значения некоторое упро¬
щение вопроса о природе исторической достоверности.
По существу он поставлен правильно. Что такое «недо-
44 Г Эверс. Предварительные критические исследования для рос¬
сийской истории, кн. 2. М., 1826, стр. 250—251.
45 Г. Эверс. Предварительные критические исследования для рос¬
сийской истории, кн. 1. М., 1825, стр. 89, прим. 15.
46 Я. С. Л у р ь е. О некоторых принципах..., стр. 85, 89.
47 Ф. Ф о р т и н с к и й. Опыты систематической обработки историче¬
ской критики. («Университетские известия», № 8. Киев, 1884, стр. 10.
2 Л. Г Кузьмин
17
Стоверный источник»? Очевидно, это источник, содержа¬
щий искаженную информацию об интересующих нас яв¬
лениях и фактах. Но Г. Эверс был безусловно прав, ког¬
да трактовал познание тенденции как путь к познанию
истины. Ошибка ортодоксального позитивизма в истори¬
ческой науке заключалась между прочим в том, что он
верил в какие-то абстрактные, безоговорочно «достовер¬
ные» источники. Между тем любой письменный источ¬
ник — это порождение конкретной эпохи, социальной
среды, традиционно-культурного направления; кроме то¬
го, на нем лежит печать определенного индивида с его
личными интересами и психологическими особенностями.
Все это познаваемо в принципе, и все это необходимо
познавать при обращении как к «недостоверным», так и
к «достоверным» источникам, тем более, что познание тен¬
денций и интересов вообще — одна из главных задач
исторического исследования.
В работах Я. С. Лурье мы имеем дело с крайностями,
с доведением теории индуктивизма до логического конца.
Но есть области, где линия разграничения между пози¬
тивистскими течениями и диалектическим материализмом
гораздо труднее уловима. И обращая на них внимание,
необходимо сделать некоторые оговорки. «Разложение
природы на ее отдельные части, — писал Ф. Энгельс, —
разделение различных процессов и предметов природы
на определенные классы, исследование внутреннего
строения органических тел по их многообразным анато¬
мическим формам — все это было основным условием
тех исполинских успехов, которые были достигнуты в об¬
ласти познания природы за последние четыреста лет».
«Метафизический способ понимания, — оговаривается
Ф. Энгельс, — ...является правомерным и даже необхо¬
димым в известных областях, более или менее обширных,
смотря по характеру предмета». Поэтому было бы ошиб¬
кой вообще игнорировать формально-метафизический
подход к изучению явлений, а тем более не считаться с
эмпирио-позитивистскими достижениями прошлого и на¬
стоящего. И совсем не просто в каждом конкретном слу¬
чае установить, когда «метафизический способ понима¬
ния» достигает «того предела, за которым он становится
односторонним, ограниченным, абстрактным и запутыва¬
ется в неразрешимых противоречиях, потому что за
отдельными вещами не видит их взаимной связи, за их
18
бытием — их возникновения и исчезновения», когда при¬
вычка «рассматривать вещи и процессы природы в их
обособленности, вне их великой схбщей связи»48 49 ведет к
существенно неверным выводам.
В методологическо»м, гносеологическом плане важна
сама констатация факта, что «в метафизическом методе
можно выявить истинную сторону, указать границы его
применения». «Осмысливая какой-нибудь научный ме¬
тод, — поясняет эту мысль П. В. Копнин, — можно пере¬
оценить его роль и возможности, считая его единствен¬
ным и абсолютным. Поэтому диалектика направлена не
против метафизики в любой ее форме как метода позна¬
ния, применимого в известных границах, а против той
методологии, которая стремится не видеть этих границ и
превратить его в философский метод современной нау¬
ки» 4Э. Но если в принципиальном подходе к соотношению
формальной и диалектической логики у советских иссле¬
дователей сколько-нибудь существенных расхождений
нет, то конкретизация этих принципов постоянно вызыва¬
ет разноречия, нередко довольно значительные. Установ¬
ление границ истинности метафизического метода в каж¬
дой конкретной области, видимо, долго еще будет одной
из важнейших задач исторической науки. Можно с уве¬
ренностью сказать, что без обращения к коренным гно¬
сеологическим вопросам разграничение истинных и лож¬
ных сторон метафизического подхода вообще невоз¬
можно.
Недостаточность или даже прямая ошибочность на¬
правленности критики буржуазной методологии в обла¬
сти специальных дисциплин приводит к утрате четко обо¬
значенных границ предмета той или иной специальной
дисциплины. Так, когда заходит речь об определении
дипломатики, то оказывается, что документ «обнимает
едва ли не все письменные исторические источники»50.
По мнению С. М. Каштанова, «дипломатику и источни¬
коведение отличают друг от друга не задачи и цели ис¬
следования, а лишь предмет (источники разных видов в
источниковедении и источники особого вида — акты — в
48 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 20—21.
49 П. В. Копнин. Диалектика как логика и теория познания,
стр. 84.
50 А. А. Введенский. Лекции по документальному источникове¬
дению истории СССР. Изд-во Киевского гос. ун-та, 1963, стр. 3.
2*
19
дипломатике)»51- Но ведь и остальные источники состо¬
ят из целого ряда «особых видов». Кроме того, у источ¬
никоведения оказываются серьезные конкуренты в дру¬
гой сфере. Так, палеография, отойдя «от задач прочтения
и определения времени рукописей, все больше превра¬
щается в науку об истории письма»52, перед нею ставит¬
ся задача «опираться не только на графический анализ
форм букв, но и рассматривать историю письма в тесной
связи с историей общества в целом, с историей культуры,
языка, социально-экономической и политической жиз¬
ни»53. Еще более расширяет свой предмет текстология.
Следует подчеркнуть, что упомянутые авторы ставят
целью познание тех или иных аспектов истории общест¬
ва, марксистское осмысление исторического процесса. Но
недооценка гносеологического аспекта теории диалекти¬
ческого материализма предопределяет то «набегание»
одной дисциплины на другую, с которым мы имеем дело.
Задача изучения объективной реальности оказывается в
противоречии с характерным для позитивизма распреде¬
лением самих наук по типам источников и специфиче¬
ским методам исследования. В результате происходит
такое смещение акцентов, которое не может не сказаться
на выводах. Каждая из специальных дисциплин претен¬
дует на самостоятельное решение таких вопросов, с ко¬
торыми она одна справиться не может да, строго говоря,
и не должна. Так, сфрагистика, очевидно, не может взять
на себя полностью изучение истории государственных ин¬
ститутов, требующее привлечения и источников, и кон¬
цепций, намного более весомых, чем прямые и косвенные
данные, которые можно извлечь из печатей. Не более чем
вспомогательную роль при изучении истории сословий
могут играть генеалогические данные. И при исследова¬
нии письменности палеографии и графологии принадле¬
жит важная, но все-таки вспомогательная роль, а при¬
влечение данных других дисциплин свидетельствует о
том, что изучение любой исторической проблемы требует
51 С. М. Каштанов. Очерки русской дипломатики. М., «Наука»,
1970, стр. 10.
52 Д. С. Лихачев. Текстология. М.—Л., Изд-во АН СССР, 1962,
стр. 538; Л. В. Черепнин. К вопросу о методологии и методи¬
ке..., стр. 43—44.
53 Л. И. Киселева. О происхождении готического курсива. Сб.
«Средние века», выл. 26. М., 1954, стр. 28.
20
обращения к разным источникам и к разным методам ис¬
следования.
Для изучения древнерусских исторических сочинений
особое значение имеет определение предмета текстоло¬
гии. По мнению Д. С. Лихачева, «текстология очень ши¬
рокая наука, охватывающая проблемы самого разнооб¬
разного диапазона от специально технических до связан¬
ных с общими воззрениями на судьбы человечества и
смысл мировой истории»54. «На первое место в текстоло¬
гии,— в представлении автора, — выступили человеки
общество в том их новом понимании, которое дает исто¬
рический материализм»55. Летописеведение при таком
подходе мыслится лишь как часть текстологии56. С дру¬
гой стороны, сохраняется и традиционное представление
о текстологии как совокупности технических средств при
работе с текстами 57.
Должно заметить, что летописеведение не особая нау¬
ка, а исследовательская проблема, имеющая много ас¬
пектов. Но как явление летописание имеет ряд специ¬
фических черт, и основная из них — записи о древней¬
шем периоде сохранены в памятниках или списках
относительно позднего времени. Изучение истории текста
становится непременным условием использования лето¬
писного материала в любых историко-филологических
разысканиях, что само по себе делает историю летописа¬
ния автономной проблемой. Именно это обстоятельство
порождает искушение объявить летописеведение специ¬
альной дисциплиной, а у текстологии, которая, естествен¬
но, не может замыкаться рамками только летописных
текстов, появляется соблазн взять на себя в качестве
54 Д. С. Л и х а ч е в. Н. И. Конрад как руководитель серии «Литера¬
турные памятники». АЕ за 1971 г. М, 1972, стр 226; статья вторич¬
но перепечатана в справочнике «Литературные памятники». М.,
«Наука», 1973.
55 Д. С. Л и х а ч е в. Текстология, стр. 25.
56 Ср.: Д. С. Лихачев, В. Л. Янин, Я. С. Лурье. Подлинные
и мнимые вопросы..., стр. 197; Л. В. Черепнин. Опорные вопро¬
сы..., стр. 52—53 и др.; его же. К вопросу о методологии и ме¬
тодике..., стр. 54—60.
57 Б. В. Томашевский. Писатель и книга. Очерк текстологии. Л.,
«Прибой», 1928, стр. 10—11; «Известия АН СССР. ОЛЯ», т. XII.
вып. 4. М., 1954, стр. 394 (выступление Б. В. Томашевского на тек¬
стологическом совещании); Б. Я- Б у к ш т а б. Что же такое тексто¬
логии? РЛ, 1965, № 1; его же. О природе текстологии и проблеме
выбора основного текста. РЛ, 1965. N° 3; и др.
21
предмета изучение истории текста любого письменного
памятника58.
Несостоятельность претензий текстологии на погло¬
щение чуть ли не всего круга предметов источниковедче¬
ского цикла и даже на участие в решении вопросов, свя¬
занных «с общими воззрениями на судьбы человечества
и смысл мировой истории», хорошо проиллюстрировал
сам Д. С. Лихачев. «Для того, чтобы отвечать новым
задачам, стоящим перед текстологической наукой, — ре¬
зонно замечает он, — текстолог должен быть языкове¬
дом, историком литературы, историком, в известной мере
психологом, должен обладать знаниями в области исто¬
рии общественной мысли, знать во всех деталях эпоху, к
которой относится его произведение»59. Автор правильно
указывает на то, что история текста не может быть уста¬
новлена средствами одной какой-нибудь науки. Собст¬
венно текстологии при этом останется только то, что со¬
хранится после вычета данных целого .ряда безусловно
самостоятельных наук60.
Соблазн возвысить текстологию над рядом самостоя¬
тельных наук проистекает, возможно, из того, что пред¬
мет изучения в них выражен чаще всего текстами. Но
тексты — это лишь форма выражения зафиксированного
в сознании отражения определенных природных и об¬
щественных явлений, изучаемых естественными и обще¬
ственными науками. Собственно графикой занимаются
специальные дисциплины — палеография и графология.
Содержание текстов и их изменение во времени может
быть выявлено только с помощью их историко-филологи¬
ческого анализа. В результате текстологии может быть
оставлена лишь формальная классификация списков и
редакций, установление формальных взаимоотношений
текстов, выявление формальных особенностей их, причем
содержательный смысл всех установленных отличий мо¬
58 По определению Д. С. Лихачева, текстология «ставит себе целью
изучить историю текста памятника на всех этапах его существо¬
вания, в руках у автора и в руках его переписчиков, редакторов,
компиляторов, т. е. на всем его протяжении, пока только изменял¬
ся текст памятников» (Д. С. Лихачев. Текстология, стр. 23).
59 Там же, стр. 52; ср. также: стр. 37.
60 Сужение предмета текстологии, разумеется, не означает отказа от
изучения истории текста (ср.: Л. В. Черепнин. Спорные вопро¬
сы..., стр. 52—53) так же, как сужение предмета палеографии не
означает отказа от изучения истории письменности в целом.
22
жет быть понят лишь в рамках историко-филологических
наук. Именно так и понимает функции текстологии
Б. А. Рыбаков61, а М. Н. Тихомиров вообще избегал это¬
го термина, не находя для него значительного объекта
приложения. Сам А. А. Шахматов, которого называют
«основателем современной текстологии»62, не пользовал¬
ся этим термином, потому что не считал свои «разыска¬
ния» какой-то особой, вынесенной за скобки филологии
и истории наукой.
Следует подчеркнуть, что выделение истории текстов
в особую исследовательскую проблему, может быть в
специальную учебную дисциплину, не только правомер¬
но, но и целесообразно. Но каждая наука и специальная
дисциплина лишь в том случае выполняет свою роль в
познании объективной реальности, если правильно осоз¬
нает свое место в этом процессе. Д. С. Лихачев справед¬
ливо замечает, что «на всем пути истории текста памят¬
ника стоят люди с их воззрениями, интересами, вкусами,
навыками письма и чтения, особенностями памяти и об¬
щего развития... За всеми этими людьми в свою очередь
стоят люди и люди: все общество в целом оказывает за¬
метное и незаметное влияние на судьбу памятника» 63.
Однако с этим положением не вполне увязано другое,
согласно которому «филологические выводы в исследо¬
вании текста, текстологические данные и прочие имеют
исходный характер для последующих выводов «непро¬
фессиональных» филологов»64. Главное противоречие
заключается в том, что всем гуманитарным наукам (в
числе «непрофессиональных филологов» оказываются и
историки и даже языковеды) могут извне предлагаться
выводы по таким вопросам, которые наиболее успешно
может разрешить своими средствами та или иная наука
об обществе. «Исходными» оказываются данные, являю¬
61 Ср/. Б. А. Рыбаков. Русские летописцы и автор «Слова о полку
Игорево». М., «Наука», 1972, стр. 14—15, 72.
62 Д. С. Лихачев. Шахматов - - текстолог. «Известия АН СССР.
ОЛЯ», 1964, т. XXIII, вып. 6, стр. 482—483, 485—486.
63 Д. С. Лихачев. Основные принципы текстологических исследо¬
ваний памятников древнерусской литературы. «Текстология сла¬
вянских литератур». Л., «Наука», 1973, стр. 223.
64 Д. С. Л и х а ч е в. Об изучении древней русской литературы в Ака¬
демии наук за 250 лет ее существования. РЛ, 1974, N° 2, стр. 13.
Термин «филология» в контексте автора идентичен с «текстологи¬
ей» (ср.: его же. Основные принципы..., стр. 219).
23
щиеся лишь одним из побочных продуктов функциониро¬
вания общественного организма.
В оценке возможностей текстологии принципиальное
значение имеет положение о том, что «без сопоставления
текстов нельзя вообще заниматься исследованием лето¬
писания: не будет материала. ...Добытый материал —
только объект изучения. Изучение и должно начинаться
с того, чтобы объяснить результаты сличения. Никакой
другой подход просто невозможен»65. Здесь как будто
все правильно, и тем не менее неправильно, поскольку
точкой отсчета фактически становится конкретный текст.
Между тем, приступая к анализу конкретного текста,
специалист должен быть и историком, и филологом, т. е.
обладать той совокупностью знаний, которые только и
могут обеспечить, как это правильно отмечено Д. С. Ли¬
хачевым, продуктивность наблюдений над текстом.
«Текстологическое изучение источников, предшествующее
извлечению из них новых исторических данных, — заме¬
чает С. Н. Азбелев, — должно в максимальной степени
опираться на имеющиеся уже данные об условиях и об¬
становке, в которой эти источники появились, т. е. любой
текст должен рассматриваться как факт общественной
жизни, как прямое или косвенное проявление идейной,
политической, экономической классовой и внутриклассо¬
вой борьбы, как отражение (прямое или косвенное) про¬
изводственных отношений своего времени» 66. Д. С. Ли¬
хачев говорит в сущности о том же, отмечая, что «факт
отражения в памятнике классовой борьбы может быть
вскрыт только тогда, когда исследователь знаком с тем,
что представляет собой классовая борьба на данном эта¬
пе исторического развития» 67 Но все это означает, что
текстология (в любом ее понимании) не «база» историче¬
ской науки или источниковедения, а только звено в це¬
пи познания — не первое и не последнее. Не случайно
Д. С. Лихачев не смог предложить определения специфи¬
65 Д. С. Лихачев, В. Л. Янин, Я. С. Л у р ь е. Подлинные и мни¬
мые вопросы..., стр. 201.
66 С. Н. Азбелев. Текстология как вспомогательная историческая
дисциплина. ИСССР, 19'о6, № 4, стр. 81. Автор правильно замеча¬
ет, что такой подход к изучению текстов характеризует только
работы историков-марксистов. Но он считает возможным сохра¬
нить за текстологией как, правда, «вспомогательной» дисциплиной
«генетические взаимоотношения текстов» (там же, стр. 90).
67 Д. С. Л и х а ч е в. Текстология, стр. 36—37.
24
ческого метода текстологии 68, а С. Н. Азбелев называет
его «сравнительно-историческим»69, фактически призна¬
вая тем самым полную зависимость текстологии от ис¬
торической науки.
Попытки текстологии обособиться в самостоятельную
науку, поставляющую факты и выводы для истории, име¬
ют и еще один отрицательный аспект. Примеры сравни¬
тельного изучения текстов с целью установления исход¬
ного оригинала вырабатывались на памятниках в прин¬
ципе цельных. При сопоставлении списков таких памят¬
ников можно было предложить набор формальных
средств, которые, независимо от исторического обоснова-
ния и осмысления различий вели (или приближали) к
архетипу. Но, как справедливо заметил Д. Мейчик, «ес¬
ли этот протограф сам по себе уже был поврежден, то
вместо археографических соображений необходимо при¬
бегать к историко-юридическим или общелогическим» 70.
При изучении же памятников, которые в принципе не
восходят к чему-то строго зафиксированному или же яв¬
ляются собранием материалов, имеющих разное проис¬
хождение, такого рода приемы могут оказаться не толь¬
ко недостаточными, но и ошибочными. Очевидно, удель¬
ный вес тех или иных приемов должен находиться в пря¬
мой зависимости от характера того или иного памят¬
ника.
2.
Характер летописей
и приемы их изучения
За более чем двухвековую историю изучения летопи¬
сей было немало споров об их характере и путях иссле¬
дования. Однако взаимосвязи этих двух аспектов рас¬
хождений уделялось мало внимания. Между тем именно
68 Предложение обозначить этот метод как «критику текста»
(Д. С. Лихачев. По поводу статьи Б. Я. Букштаба. РЛ, 1965.
№ 1, стр. 84) встретило справедливые возражения (ср.: Е. Про¬
хоров. Предмет, метод и объем текстологии как науки. РЛ, 1965,
№ 3, стр. 149; С. Н. А з б е л е в. Ук. соч., стр. 91).
69 С. Н. А з б е л е в. Ук. соч., стр. 91.
70 Д. Мейчик. Русско-византийские договоры. ЖМНП, 1915, ч. 57,
стр. 350.
26
изменение взглядов на объект изучения обычно вело к
поискам новых методических приемов.
В свое время Л. Е. Пресняков выделил в изучении ле¬
тописей три периода. Первый он обозначил именами
В. Н. Татищева и А. Шлецера, второй связал с
П. М. Строевым и К. Н. Бестужевым-Рюминым и третий с
А. А. Шахматовым. Первый период редко привлекает
внимание, а второй упоминается подчас лишь в ка.честве
фона для третьего. Для второго периода, по А. Е. Пресня¬
кову, было характерно понимание летописи как результа¬
та «механической сводки разнородного материала на
хронологической канве; а потому и усилия исследовате¬
лей направлялись на анализ летописных сводов с целью
разложить их на составные элементы, выделить их источ¬
ники и использовать эти подлинные первоисточники как
исторический и историко-культурный материал». В лице
А. А. Шахматова «к изучению летописных сводов подо¬
шел не историк, ищущий в них фактических сведений о
лицах, событиях и отношениях минувших веков, а фило¬
лог в широком значении слова, для которого эти своды
сами по себе крупное историко-литературное явление и
существенный культурно-исторический памятник прош¬
лого». В результате «летописные своды ожили в его изу¬
чении как ценные создания древнерусского духовного
творчества, значительные и важные -сами тю себе, неза¬
висимо от их служебной роли, как источника историче¬
ских сведений» 71.
Цитированный текст иногда интерпретируется одно¬
сторонне. Я. С. Лурье, например, упрекает М. Н. Тихоми¬
рова и Б. А. Рыбакова в том, что, «разлагая» материал
древнейшего летописания на отдельные сказания, «ав¬
торы невольно возвращаются к дошахматовским мето¬
дам разложения летописных сводов на отдельные эле¬
менты» 72. Но автор смешивает понимание характера сво¬
дов и целей их исследования. Естественно, что задачи
историков и филологов при обращении к летописям в ко¬
нечном счете должны быть различными. Проблема доб¬
раться до «подлинных первоисточников» никогда не сни¬
малась и не может быть снята в исторической науке, так
71 А. Е. Пресняков. А. А. Шахматов в изучении русских летопи¬
сей. ИОРЯС, т. XXV Иг., 19,22, стр 163, 164.
72 Я. С. Лурье. Изучение русского летописания. ВИД, т. I. Л., 1968,
стр. 30.
26
же как постоянно существует проблема изучения летопи¬
си в целом как культурного и историко-филологического
явления. Другое дело — понимание характера летописи
как исходного момента на пути осуществления постав¬
ленной цели.
Выделенные А. Е. Пресняковым «три этапа» нельзя
сводить только к последовательному восхождению, когда
каждый новый этап ведет к отрицанию предшествую¬
щих. Три этапа—это также и три разных взгляда на
объект (или задачи) исследования, существующие па¬
раллельно. А. Е. Пресняков не случайно указал «на ло¬
гическую связь шахматовских разысканий с задачами
Шлецера». Не случайно, что критика в адрес А. А. Шах¬
матова иногда напоминает по своему характеру критику
A. Шлецера сторонниками «бестужевского» направления.
Предтечей же А. А. Шахматова в методологическом отно¬
шении А. Е. Пресняков признавал Й. Добровского, жив¬
шего столетием раньше73.
На становление летописеведения огромное влияние
оказал В. Н. Татищев (1686—1750). Летописание пред¬
ставлялось ему единым вековым древом, основанием ко¬
торого он считал Нестора, кончившего свой труд в
1093 году и следом за ним — Сильвестра (до 1116 г.).
До 1156 года летописное дело как эстафета передается
из рук в руки, а затем разветвляется, давая самостоя¬
тельные побеги. В. Н. Татищев, правда, допускал, что «во
всех славянех гораздо ранее гпеторики были да пропали
или дополнители исправя и дополня своими именова¬
ли» 74. Но мысли эти не были им развиты (хотя находка
Иоакимовской летописи, которую он признавал древней¬
шей, и побуждала к этому).
А. Шлецер (1735—1809) исходил из представлений
B. Н. Татищева, но совершенно отверг летописание
XI века (Нестор, по А. Шлецеру, трудился в начале XII
столетия), а ответвления от основного ствола датировал
лишь XIII веком. Возможностей существования летопи¬
сей за пределами этого «древа» он не допускал. При та¬
ком взгляде на летописание казалось осуществимым вы¬
деление его «очищенной» основы. «Представить еочини-
73 См. А. Е. Пресняков. А. А. Шахматов..., стр. 164.
74 В. Н. Татищев. История Российская, т. IV М— Л., «Наука:
1964, стр. 45.
27
теля (Нестора. — А. К ) в его настоящем виде» 75 и по¬
пытался А. Шлецер, но эта реконструкция была весьма
произвольной. Достаточно сказать, что исследователь не
располагал даже полными списками тех летописей, на
основании которых он «очищал» Нестора (копировались
только начальные части сравнительно немногих лето¬
писей).
Более строгие критерии реконструкции текста-основы
предложил чешский ученый И. Добровский 76. Он отправ¬
лялся от тех же исходных позиций, что и А. Шлецер, но
требовал максимального внимания к палеографическим
и филологическим данным. Списки, по И. Добровскому,
необходимо было привлекать в оригиналах и полностью.
Их предстояло разбить на редакции, причем .решитель¬
ное преимущество отдавалось старшим спискам: все
позднейшие могли содержать либо ошибки, либо пере¬
делки текста-основы. Совпадающие чтения дают первич¬
ный текст сначала в рамках одной ветви, а затем, на сле¬
дующем этапе сопоставления, «очищенный» текст основ¬
ного летописного ствола.
И. Добровский в цельном виде представил возможно¬
сти применения того метода, который с полным основа¬
нием можно определить как текстологический или срав¬
нительно-текстологический, характеризующий специаль¬
ную или вспомогательную дисциплину текстологию. Этот
метод позволяет установить относительное взаимоотно¬
шение реально существующих текстов, обозначить раз¬
личия и сходства, указать на общие источники и пред¬
шествующие тексты. Однако он не может самостоятельно
объяснить изменений текста или условий появления того
или иного источника. Сравнительно-текстологический ме¬
тод давал замечательные результаты, пока речь шла о
восстановлении авторского текста, представленного зна¬
чительным количеством списков, создатели которых не
стремились к его сознательной переработке. Но границы
применения его при изучении летописных текстов пред¬
стояло уточнить именно в свете понимания характера
древнерусского летописания.
75 А. Шлецер. Нестор, т. I. Общие предварительные напоминания.
СПб., 1809, стр. 4.
76 J. Dobrowsky Wie sol! Nestors Chronik... rein hergestellt wer-
den? В кн.: J. Muller. Altrussische Geschichte nach Nestor. Ber¬
lin, 1812.
28
Уже Г. Эверс и затем 11. М. Строев признали несос¬
тоятельной главную посылку всех «очищателей»: веру в
существование авторского «канонического» текста, кото¬
рый может быть установлен сравнительным изучением.
«Каждый век и каждое значительное княжество, — счи¬
тал II. М. Строев,—имели своих, почти непрерывных бы¬
тописателей; даже и в некоторых обителях вели частные
монастырские записки. Из сих-то отдельных бытописаний
составлялись по временам общие сборники». Летописцы
«вносили в свои сборники только то, что но ограниченным
их понятиям и обстоятельствам местным, казалось им
любопытным; иное пропускали и сокращали, иное .поме¬
щали вдвойне, а иное располагали по-своему, без стро¬
гого различия и порядка» 77.
При взгляде на летописи как па сборники-своды, впи¬
тавшие к тому же только какую-то часть ранее имевших¬
ся материалов, роль сравнительно-текстологического изу¬
чения резко снижалась и требовалось отыскание каких-то
иных -приемов установления истории текста. Если И. Доб-
ровскому казалось излишним привлекать поздние ком¬
пиляции, то Г Эверс, напротив, настаивал на необхо¬
димости их привлечения. «Говоря вообще, ■—отмечал
он,—это нехорошо, но в отношении к происшествию де¬
вятого столетия едва ли можно давать большое преиму¬
щество сказанию летописи тринадцатого, коей притом
имеем мы новейшие списки, пред летописью 15-го столе¬
тия, тем более когда мы знаем, что сия летопись состав¬
лена из множества других теперь потерянных летопи¬
сей» 78.
Мысль о сводном характере русских летописей неод¬
нократно повторялась авторами середины XIX века —
П. С. Казанским, И. Д. Беляевым, И. И. Срезневским,
Н. И. Костомаровым и другими. К. Н. Бестужев-Рюмин
посвятил доказательству этого положения особое иссле¬
дование. Он стремился показать, что ранее XII века су¬
ществовали письменные записи о событиях «то в виде
отдельных сказаний, то в виде кратких заметок». «Все
эти материалы, — полагал ученый, — попали в руки лю¬
бознательному человеку в начале XII века (если предпо¬
ложить, что в XI не было свода, что может быть и верно,
77 «Софийский временник», ч. I. М., 1820, стр. X—XI.
78 Г Эверс. Предварительные критические исследования..., кн. 2,
стр. 253—254.
29
Mo Me положительно), и он из них составил тот свод, ко¬
торый мы теперь называем первоначальным; мы не зна¬
ем степени его -собственного участия; но думаем, что оно,
может быть, ограничивается последними годами (при¬
близительно началом княжения Святополка или много-
много Всеволода) и может быть некоторыми вставками,
поправками, сравнениями п связующими выражениями;
наконец составлением из многих сказаний одного, как
это сделано в житии Владимира (впрочем, может -быть,
и не последним составителем). Таким образом, с этой
точки зрения «Повесть временных лет» является архи¬
вом, в котором хранятся следы погибших для нас про¬
изведений первоначальной нашей литературы». «Отто¬
го,— заключал автор, — и трудно смотреть на нее, как
на цельное произведение: то, что до сих пор считалось
взглядами известного летописца, теперь -скорее -можно
признать взглядом книжников целой эпохи»79. Главная
мысль К. Н. Бестужева-Рюмина и многих его современ¬
ников заключалась именно в том, что дошедшие лето¬
писные своды лишь частично сохранили .письменное бо¬
гатство Древней Руси («архив», в котором хранятся
только «следы»). К. Н. Бестужев-Рюмин находил, что
«ряд известий, несомненно, достоверных, которые не
вошли в первоначальный свод», подтверждает «сущест¬
вование нескольких современных летописцев» 80. При та¬
ком взгляде вместо задачи «очищения» вставала пробле¬
ма выявления первоначальных источников сводов, что в
общем совпадало и с традиционной целью исследования
летописи—получить в готовом виде первоисточник как
вместилище неких готовых фактов.
Наличный внелетописный материал убеждал
К. Н. Бестужева-Рюмина — поборника «факта», «объек¬
тивного знания», индуктивного метода,—что «есть воз¬
можность определить и даже до известной степени вос¬
становить» письменные источники Повести временных
лет81. В отдельных летописных памятниках он видел
своды «с претензиями на целостность и некоторый так
сказать прагматизм»82. Но и в этом случае ему пред¬
79 К. Н. Бест у ж е в-Р ю м и н. О составе русских летописей до кон¬
ца XIV века. СПб., 1868, стр. 58—59.
80 Там же, стр. 41.
81 Там же, стр. 2.
82 Там же стр. 157.
30
ставлялось возможным выделять источники. Однако
«факты» оставили К. Н. Бестужеву-Рюмину и такие про¬
тиворечия, которые он даже и не попытался разрешить.
С одной стороны, автор признавал тенденциозность лето¬
писцев («куда клонится сочувствие»), с другой — допу¬
скалась возможность восстановления источников. Неко¬
торые ученые фактору тенденциозности отводили гораз¬
до большую роль, что делало проблематичной любую по¬
пытку реконструкций.
В литературе иногда проскальзывает замечание, буд¬
то установление факта тенденциозности летописцев —
завоевание XX столетия (именно Л. А. Шахматова и
М. Д. Приселкова). Такое представление неточно. Еще
В. Н. Татищев, настаивая на привлечении максимально
возможного числа источников, подчеркивал, что «писате¬
ли за ст-рах некоторые .весьма нужные обстоятельства
ностоясчих времян принуждены умолчать или переме¬
нить и другихМ видом изобразить», а также «по страсти,
любви или ненависти весьма иначей, нежели сусче де¬
лалось, описывают» 83. П. С. Казанский видел в летопи¬
сях «извлечение из готовых материалов согласно цели и
воззрениям составителей»84. И. Д. Беляев обратил внима¬
ние на разные типы летописных сочинений от официаль¬
ных до частных (в том числе литературных, создававших¬
ся «только по исторической любознательности состави¬
телей»). Он указал, в частности, на три разные версии в
отображении одного и того же факта — битвы на Жда-
не-горе между ростовцами и новгородцами 85. В полеми¬
ке, развернувшейся в 60-е годы прошлого столетия, С. Ге¬
деонов и А. Куник допускали возможность вообще фан¬
тастических и произвольных исторических построений у
летописцев86. Эта мысль развивалась в работах
Н. Н. Яниша, И. П. Хрущова и ряда других авторов.
83 В. Н. Татищев. История Российская, т. I. М.—Л., Изд-во АН
СССР, 1962, стр. 81
84 П. С. Казанский. Критический разбор свидетельств Патерика
Печерского о летописи Нестора. ВМОИДР, 1850, кн. 7, отд. I,
стр. 16.
85 И. Д. Беляев. О разных видах русских летописей. ВМОИДР,
1850, кн. 5, отд. I, стр. 4, 26.
86 С. Гедеонов. Варяги и Русь, ч. I. СПб., 1876, стр. 105—106,
125—126 (первоначально публиковалось в 1862 г.); А. Куник. За¬
мечания. «Записки АН», т. VI, приложение j\fe 2, 1864, стр. 56—
57; и др.
31
В результате нарастал скептицизм в отношении возмож¬
ностей восстановления истории летописания и в особен¬
ности в отношении возможностей сравнительно-тексто¬
логического метода. «При сравнительно позднем проис¬
хождении сохранившихся списков, — замечал
Н. Н. Яниш — при безыменности (анонимности) заклю¬
чающихся в них сказаний, устраняющей возможность с
точностью определить взаимное отношение повествовате¬
ля и повествуемого, при отсутствии почти безусловном
других источников (речь идет именно о внелетописных
источниках. — А. К.) .к сличению... критерием для про¬
верки летописного рассказа остается, в сущности, одна
лишь внутренняя его достоверность»87. Еще далее шел
пессимизм А. Маркевича. «Даже нахождение известия в
разных списках, — замечал он, — ничего не доказывает:
может быть, у составителей или переписчиков под ру¬
кою был один и тот же источник»88. Примерно в том
же направлении высказывался П. Голубовский, при¬
дававший особое значение тому факту, что у летописца
«была способность создавать историческую систему, т. е.
подгонять имевшиеся у него данные к известной, зара¬
нее поставленной цели». Поскольку «образ летописца,
писавшего «не мудрствуя лукаво», образ, опоэтизиро¬
ванный Пушкиным исчезает», возникает необходимость
заново отыскать пути, «как нужно разрабатывать ле¬
топись» 89.
Таким образом, к концу прошлого столетия наметил¬
ся кризис летописеведения, в значительной .мере связан¬
ный с общим кризисом позитивизма, с его неспособно¬
стью проникнуть в сущность, глубинную причинность и
взаимосвязанность явлений. К. Н. Бестужев-Рюмин, бо¬
лее других акцентировавший внимание на многосостав¬
ном содержании летописей, сознавал, что выделенные им
элементы приобретут самостоятельное значение лишь на
фоне идеологической жизни эпохи. «Понять, какими иде¬
ями жило известное время, — подчеркивал он,—первая
87 Н. Н. Я н и ш. Новгородская летопись и ее московские переделки.
М., 1874, стр. 8.
88 А. Маркевич. О летописях, вып. 1. Одесса, 1883, стр. 120.
89 П. Голубовский. Очерк истории постепенного появления глав¬
нейших вопросов по разработке летописей. «Университетские из¬
вестия». Киев, 1886, № 10, стр. 210—212.
32
обязанность историка; без того все века смешаются»90.
Но сам автор эту обязанность выполнить не сумел. В ре¬
зультате выводы, сделанные при изучении летописей,
практически не отразились на его сочинениях общеисто¬
рического характера. Ни К. Н. Бестужев-Рюмин, ни
другие буржуазные авторы не сумели обнаружить ка¬
ких-либо закономерностей в отображении действительно¬
сти летописцами. Изучение идеологии, а также интересов
разных социальных групп предполагало качественно но¬
вый уровень исторической науки.
'Своеобразный тупик, отсутствие перспективы в даль¬
нейшем изучении летописного материала породили у не¬
которых авторов стремление вернуться назад к Шлеце-
ру. «Нестор» Шлецера, полагал, например, Н. Лятошин-
ский, «по справедливости считается образцом историче¬
ской критики». Автор, однако, должен был признать, что
«Шлецер не создал цельной системы критики». «Подоб¬
ной системы, — намекал он на бестужевское направле¬
ние,— нет и до сих пор»91. Несколько иначе, но в том
же направлении критиковал К. Н. Бестужева-Рюмина
М. О. Коялович. «Мнение Бестужева-Рюмина, — заме¬
чал он, — ...должно быть крайним пределом разложения
на составы нашей древней летописи, после чего должно
начаться восстановление хотя некоторой ее цельности».
Автор напоминает слова С. М. Соловьева о том, что при
всей многосоставности летопись «сохраняет явственно
одну общую основу». Из этой «основы», правда, исклю¬
чался целый ряд важных сюжетов, в числе которых рас¬
сказ о расселении племен, договоры, сказание об ослеп¬
лении Василька, исповедание веры, беседа летописца с
Гюрятой Роговичем и ряд других92. Но это был явно
иной взгляд на характер летописания: оно представля¬
лось ему не рекой, вобравшей в себя множество ручьев,
а деревом, идущим от одного корня.
Исходя из представления о существовании во всем ле¬
тописании «общей основы», М. О. Коялович дает и ре¬
комендации, в известной мере перекликающиеся с намет-
90 К. Н. Б е с т у ж е в-Р ю м и н. История русского самосознания..,
М. О. Кояловича. СПб., 1884; ЖМНП, 1885, ч. 237, январь, стр. 98.
91 Н. Л я т о ш и н с к и й. Август Людвиг Шлецер и его историческая
критика. «Университетские известия». Киев, 1884, № 8, стр. 38, 40.
92 См. М. О. Коялович. История русского самосознания. СПб.,
1901, стр. 15, 18.
3 А. Г. Кузьмин
33
ками Й. Добровского, но с поправками на тенденциоз¬
ность переписчиков и позднейших сводчиков. Автор ука¬
зывает на необходимость изучения не только древних, но
и поздних списков. Сохранность списка, по его мнению,
соседствует с условиями храпения и заинтересованно¬
стью. Заинтересованность же является источником иска¬
жений 93. Разночтения Ипатьевской и Лаврентьевской ле¬
тописей обычно решали однозначно: первична либо та,
либо другая летопись. М. О. Коялович высказал убеж¬
дение, что «составители этих редакций имели под рука¬
ми какие-то недошедшие до нас редакции и перемеша¬
ли их». «Подобных новых редакций кроме древних обще¬
известных списков, — заключал автор, нужно искать
и для объяснения других частей пашей древней лето¬
писи» 94.
Таким образом, у М. О. Кояловича проскальзывает
надежда на возможность воссоздания истории летописа¬
ния за счет более глубокого анализа списков известных
летописей, привлечения новых, пока неизвестных, и за
счет рекомендованного Й. Добровским, но практически
еще не испытанного, сравнительно-текстологического ме¬
тода снимания слоев. Последнее обстоятельство объяс¬
нялось как тем, что работу Й. Добровского в России ма¬
ло знали, так и тем, что вскоре после ее появления кар¬
динально изменился взгляд на предмет исследования.
С помощью этого метода М. О. Коялович надеялся доб¬
раться до «основы», очищенной от позднейших тенденци¬
озных наслоений, забывая, что самая «основа» тоже
создавалась людьми, имевшими определенные интересы.
Автор не наметил пути от исторической реальности к
фиксации ее в «первоначальной» летописи, не пытался
обосновать и самый взгляд на летописание как на нечто
цельное (на это справедливо указывал оппоненту уже
К. Н. Бестужев-Рюмин).
С конца прошлого столетия, в условиях кризиса «бес¬
тужевского» направления, появляются первые работы о
летописании А. А. Шахматова (1864-—1920), с которым
А. Е. Пресняков связал «третий и последний» период в
развитии летописеведения. А. А. Шахматов и поныне ос¬
тается в ряду наших современников, хотя оценка его
93 См. М. О. Коялович. История русского самосознания, стр. 17.
94 Там же, стр. 18.
34
работ отнюдь не однозначна. Д. С. Лихачев видит в нем
ученого, стремившегося «к объективной истине, свобод¬
ной от ограниченности рамками мировоззренческих или
общеметодологических деклараций своего времени»95 96.
Я. С. Лурье находит, что «шахматовекпе текстологиче¬
ские принципы и данная им основная схема истории рус¬
ского летописания прочно вошли в советскую науку» 9(5 и
видит у него образец индуктивного метода. Напротив,
В. Т. Пашуто обнаруживает у А. А. Шахматова отраже¬
ние концепций неокантианства и позитивизма и акцен¬
тирует внимание на формальном, внеисторичпом подходе
его к материалу 97.
А. А. Шахматов—выдающееся явление в истории
русской филологии. Поэтому необходимо хотя бы в об¬
щих чертах оценить гносеологические и методологические
принципы ученого. Это тем более необходимо, что очень
часто пиетет в отношении его работ и концепций скры¬
вает непонимание или даже нежелание понять специ¬
фику творческой лаборатории ученого. Так, в работе,
посвященной преимущественно А. А. Шахматову,
Я. С. Лурье уверяет, будто «А. А. Шахматов издал пер¬
вый том своей работы «Повесть временных лет», содер¬
жащей вводное исследование, реконструкцию первона¬
чальной редакции «Повести» 1113 г. и реконструкцию так
называемого «Начального свода»98- Между тем ни в
названном издании, ни в каком другом нет реконструк¬
ции «первоначальной» редакции «Повести». А. А. Шах¬
матов действительно на первых порах надеялся на вос¬
становление ее предполагаемого оригинала, и большин¬
ство его работ было подчинено этой идее. Но в назван¬
ной книге он приходит к пессимистическому заключению:
«Предыдущее исследование показало, что основная
(первая) редакция Повести вр. лет не может быть вос¬
становлена при теперешнем состоянии наших знаний.
Текстуальное восстановление второй (Сильвестровской)
95 Д. С. Л и х а ч е в. Шахматов — текстолог..., стр. 486.
96 Я- С. Л у р ь е. Изучение русского летописания, стр. 23; ср. также:
Д. С. Л и х а ч е в, В. Л. Я н и н, Я. С. Л у р ь е. Подлинные и мни¬
мые вопросы..., стр. 197—199.
97 См. В. Т. П а ш у т о. А. А. Шахматов..., стр. 61—63 и др.; его же.
Некоторые общие вопросы летописного источниковедения. ИОИ,
вып. 1, стр. 72.
98 Я. С. Лурье. Изучение русского летописания, стр. 5.
3*
35
И третьей (Киевопечерской) редакции, каждой в отдель¬
ности, представляется вообще весьма затруднитель¬
ным». Ниже автор еще более определенно говорит, что
«текстуальное восстановление каждой из этих редакций
невыполнимо»99. В итоге Я. С. Лурье идеализирует в ка¬
честве «шахматовского» такой метод, от которого сам
А. А. Шахматов вынужден был отказаться.
Не способствует раскрытию творческой лаборатории
ученого и уклонение от прямой полемики с ним. Так,
Д. С. Лихачев с очевидным расположением отмечает, что
А. А. Шахматовым «текстуально реставрирован целый
ряд памятников, о существовании которых даже не по¬
дозревали», и говорит, в частности, что в «приложении к
«Разысканиям о древнейших русских летописных сводах»
А. А. Шахматов издает реконструкции Древнейшего Ки¬
евского свода 1039 г. в редакции 1073 г. и Новгородско¬
го свода 1050 г. с продолжением до 1079 г.» 10°. «Разыс¬
кания», несомненно, важнейший труд А. А. Шахматова,
а названные реконструкции — основное его содержание.
Тем не менее непонятно, для чего нужно создавать впе¬
чатление поддержки этих реконструкций, если они на
самом деле отвергаются. Кстати, Я- С. Лурье находит
весьма важным, что «уже М. Д. Приселков, а вслед за
ним и Д. С. Лихачев строили схему первоначального ле¬
тописания без Новгородского свода 1050 г. и представ¬
ляли состав Древнейшего свода иначе, чем это делал
А. А. Шахматов (они относили рассказы о военных под¬
вигах Олега и Святослава к летописанию второй поло¬
вины XI в.)» 101. М. К. Каргер в результате самостоятель¬
ного исследования установил, что Д. С. Лихачев «разру¬
шил как фикцию реконструированный А. А. Шахматовым
Древнейший свод» 102. Строго говоря, эволюции мысли
А. А. Шахматова в большей степени соответствует пере¬
99 А. Л. Шахматов. Повесть временных лет, т. I. Пг., 1916.
стр. LVIII.
100 Д. С. Лихачев. Шахматов как исследователь русского летопи¬
сания. Сб. «Академик А. А. Шахматов». М.—Л., Изд-во АН СССР,
1947, стр. 260. Ср.: Д. С. Л и х а ч е в, В. Л. Я н и н, Я. С. Л у р ь е.
Подлинные и мнимые вопросы..., стр. 196—197.
101 Я. С. Лурье. Изучение русского летописания, стр. 28—29.
Ш2 до. К. Каргер. Древний Киев, т. I. М.—Л., Изд-во АН СССР,
1958, стр. 16.
36
смотр предложенных им «фикций» (выражение
А. А. Шахматова), чем их канонизация. Если оказалось
нереальным дать реконструкцию даже двух редакций По¬
вести временных лет, то тем более проблематичными ста¬
новились реконструкции предшествующих сводов.
Известная противоречивость и неустойчивость взгля¬
дов А. А. Шахматова объясняют отчасти и разнобой в
определении его метода, называемого то «методом логи-
чески-смыслового анализа» шз, то «комплексным» (в про¬
тивовес «избирательному») 103 104 * 106, то «методом больших
скобок» 10Г\ то «сравнительно-историческим» 1С6 или
«сравнительно-текстологическим» 107. В исследованиях
А. А. Шахматова, очевидно, можно найти элементы всех
этих методов, только их не следует связывать исключи¬
тельно с его именем, а тем более противопоставлять их
друг другу. «Метод логически-смыслозого анализа» при¬
меняется всеми учеными. «Метод больших скобок» — это
первоначальный набросок решения, прикидка на живую
нитку108. Сравнение текстов как прием реконструирова¬
ния недошедших текстов применяется уже с XVIII века.
«Сравнительно-исторический метод» по своему содержа¬
нию шире. Он господствует в русской исторической нау¬
ке и филологии со второй половины XIX века. Более по¬
зитивна оценка метода А. А. Шахматова как «комплекс¬
ного», но п здесь необходимы коррективы. Дело в том,
что комплексность вообще не метод, а форма постановки
проблемы. А. А. Шахматова летописи интересовали не
во всех их возможных связях, а применительно к кон¬
кретным целям исследования. Правомерней было бы от¬
метить у А. А. Шахматова «системный» подход, для ко¬
103 Д. С. Лихачев. Русские летописи и их культурно-историческое
значение. М—Л., Изд-во АН СССР, 1947, стр. 17—20; А. А. Зи¬
мин. Трудные вопросы методики источниковедения Древней Руси.
Сб. «Источниковедение». М., «Наука», 1969, стр. 433.
104 Д. С. Лихаче в. Текстология, стр. 363—364; ср.: «Памяти
А. А. Шахматова». «Известия АН СССР. ОЛЯ», 1971, т. XXX,
вып. 1, стр. 97.
Д. С. Лихачев. Русские летописи..., стр. 16—17; Я. С. Лурье.
Михаил Дмитриевич Приселков — источниковед..., стр 466.
106 Так называли свой метод А. А. Шахматов и В. М. Истрин.
107 В. Т. П а ш у т о. А. А. Шахматов..., стр. 59.
108 М. Д. Приселков История русского летописания XI—XV вв.
Изд-во ЛГУ, 1940, стр. 13. (Я. С. Лурье ошибочно отождествляет
его с «комплексное 1ью»).
37
то-рого обязательна целостность, но не обязательна комп¬
лексность 109 110 111.
Первые публикации А. А. Шахматова были посвяще¬
ны вопросам начального летописания, а на рубеже XIX
и XX столетий автор как будто сместил акцент на изу¬
чение летописания XV—XVI веков. Тем не менее главные
его работы последующих лет также были связаны с на¬
чальным летописанием. По справедливому замечанию
А. Е. Преснякова, «дело тут в том, что русское летописа¬
ние развертывалось перед исследовательской мыслью
А. А. Шахматова, как одно вековое явление, изучить ко¬
торое значит распутать сложный клубок взаимоотноше¬
ний и взаимодействий различных редакций и списков ле¬
тописных сводов и восстановить историю их последова¬
тельного образования с начальных опытов XI-го века до
обширных летописных итогов XVI столетия» по.
Новый подход А. А. Шахматов сформулировал в ре¬
цензии-монографии на статьи И. А. Тихомирова. Орто¬
доксальный последователь школы «объективного зна¬
ния», и в частности К. Н. Бестужева-Рюмина, И. А. Ти¬
хомиров увидел у А. А. Шахматова прежде всего гипо¬
тезы, не вытекавшие из конкретного материала 1П.
В свою очередь А. Л. Шахматов указал на односторон¬
ность бестужевского метода, недостатки которого выпук¬
ло обнажились именно в работах И. А. Тихомирова.
В отличие от К. Н. Бестужева-Рюмина, И. А. Тихомиров
занимался поздним летописанием, для которого уже не
было большого разрыва между временем появления
списка и воспроизведенного в нем свода- Многие наблю¬
дения II. А. Тихомирова, касающиеся источников того
или иного свода, не потеряли значения и по сей день. Но
ученый в сущности интересовался только одной пробле¬
мой: выделением «записок» и сказаний, из которых сос¬
тавлялся тот или иной свод, не задаваясь при этом воп¬
росом, какие конкретные условия порождали те или иные
сказания и «записки» и как эти неделимые элементы
складывались в тот или иной свод.
109 См. Э. Г Юдин. Методологическая природа системного подхо¬
да. «Системные исследования. Ежегодник 1973». М., «Наука», 1973,
стр. 45—46.
110 А. Е. П р е с н я к о в. А. А. Шахматов..., стр. 165.
111 См. И. А Тихомиров. О начальном Киевском своде. Исследо¬
вание А. А. Шахматова, ч. I—III. М., 1897; ЖМНП, 1897, ч. 314.
38
Противопоставляя свой взгляд на летописные своды
тихомировскому, А. А. Шахматов выразил убеждение,
что «наши летописи не были официальными актами, па¬
мятными записками, механическою сшивкою разнород¬
ного материала, — это были литературные произведения,
дававшие широкий простор личному чувству автора, счи¬
тавшего себя полным и безответственным хозяином на¬
копленного им материала — предшествовавших летопис¬
ных сводов, летописей, веденных другими лицами, сказа¬
ний, известных по другим памятникам» 112 113.
А. А. Шахматова интересовали прежде всего летопис¬
ные своды как цельные литературные произведения, и
история летописания представлялась ему системой взаи¬
моотношений сводов, как реально существующих, так и
не дошедших до нас. «Можно с уверенностью сказать,—
подчеркивал он, — что вое дошедшие до нас летописные
своды предполагают существование других, более древ¬
них, лежащих в их основании. Поэтому исследование их
должно приводить к определению (предположительно¬
му) этих основных сводов; дальнейшее исследование
должно открывать, не происходят ли такие основные сво¬
ды из сводов еще более древних и первоначальных. Пер^
воначальпый летописный свод, входя в состав поздней¬
шего, мог осложняться сказаниями, а также известия¬
ми, заимствованными из других сводов, других памятни¬
ков или записанными на основании устного предания
народных сказаний, рассказов современников» пз. «Глав¬
ной задачей исследователя летописных сводов, как вооб¬
ще всяких литературных памятников, — полагал ученый,
— должно быть установление взаимной связи между од¬
нородными, сходными памятниками, причем эта связь
может частью объясняться общим происхождением от
других, древнейших памятников, частью же о.на может
зависеть от взаимного друг на друга влияния этих па¬
112 А. А. Шахматов. Разбор сочинения Pi. А. Тихомирова «Обо¬
зрение летописных сводов Руси северо-восточной». СПб., 1899,
стр. 6.
113 А. А. Ш а х м а т о в. Разбор..., стр. 6, 8. А. А. Шахматов упрекал
II. А. Тихомирова, прежде всего, в том, что он, исследуя Лав¬
рентьевскую летопись, «не попытался определить эти следовавшие
друг за другом своды, .... не размотал сложного клубка, составив¬
шегося окончательно в XIV веке, ограничившись указанием на то,
что клубок состоит из ниток разного цвета, разной доброты».
39
мятников. Без такой предварительной работы немысли¬
мы никакие общие характеристики памятника»114.
Указанные положения сближали методику А. А. Шах¬
матова с рекомендациями Й. Добровского и беглыми за¬
мечаниями М. О. Кояловича. Хотя А. А. Шахматов на
первых порах ставил почти исключительно литературные
задачи, его взгляд объективно содержал новые требова¬
ния к использованию летописного материала как источ¬
ника. Ученый полагал, что каждая летописная статья
должна изучаться в связи с историей содержавшего ее
текста. Сравнительно-текстологический анализ открывал
возможность для выяснения такой истории путем своего
рода снимания слоев. По системе А. А. Шахматова,
прежде чем рассматривать известие, необходимо опреде¬
лить место содержащей его летописи в ряду других, за¬
тем установить предшествующие летописные своды и,
наконец, подойти к нужному тексту. Ставя задачу про¬
анализировать какое-нибудь летописное сказание,
А. А. Шахматов давал широкую картину взаимоотноше¬
ния содержащих его сводов. Изучаемой статье обычно
уделялось меньше внимания, чем истории текста, а сис¬
тема взаимоотношений одних и тех же сводов, повторя¬
лась с теми или иными отличиями во многих работах.
Взгляд на летописание как на целостную систему от¬
крывал новые возможности его изучения, помогал уста¬
новлению таких связей, которые ранее оставались вне
поля зрения. Но в этом взгляде содержались и негатив¬
ные моменты. Критики осуждали А. А. Шахматова за от¬
ступления от законов формальной логики115 116. Позднее
Н. К. Никольский, отметив, что метод А. А. Шахматова в
принципе не укладывается в рамки формальной логи¬
ки П6, справедливо указал и на то, что само по себе это
не является недостаткам. Системный подход предполага¬
ет какое-то подчинение частного целому, в известном
смысле обогащает частное через характеристику целого.
Реальный недостаток заключался в том, что А. А. Шах¬
матов не дал обоснования выбора, не разъяснил, в каком
114 А. А. Ша хматов. Разбор..., стр. 75.
115 Ср.: В. М. И с т р и н. Исследование в области древнерусской лите¬
ратуры. I—V СПб., 1906, стр. 143, 144, 165 и др.; В. 3 а в и т н е-
вич. М. Д. Приселков..., стр. 7, 10 и др.
116 См. Н. К. Никольский. Памяти А. А. Шахматова. ИОРЯС,
т. XXV Пг., 1922, стр. 160.
40
смысле и в .какой мере летописание может рассматри¬
ваться целостной системой.
Стремление подчинить разнородный летописный мате¬
риал единой схеме вынуждало ученого прибегать к гипо¬
тезам, которые не вытекали из конкретного материала,
а удовлетворяли потребностям поддержания целостности
системы. Показательна посылка, открывающая од¬
ну из ранних статей А. А. Шахматова. «.Настоящее иссле¬
дование,—говорит он,—исходит из некоторых положений,
которые пока не доказаны. Развитие этих положений, ду¬
маю, равносильно их доказательству» 117. Даже в капи¬
тальных «Разысканиях» он предлагает «исходить из ги¬
потезы о том, что текст Начального свода, восстанавли¬
ваемый по Повести временных лет и Новгородской пер¬
вой летописи младшего извода нам известен, нам дос¬
тупен» 118. По замечанию Ф. II. Филина, «это очень ха¬
рактерно для исследовательского метода А. А. Шахмато¬
ва: сначала вырабатывается общая схема, как бы теперь
сказали, «модель», а затем уже... отыскиваются факты,
которые должны подкрепить эту «модель». А. А. Шахма¬
тов часто как бы не замечает, что высказанное им чисто
гипотетическое предположение превращается в отправ¬
ной («фактический») пункт все новых и новых предполо¬
жений» 119 120. Но он не держался за схему, как только дос¬
таточно представительный материал «взрывал» ее изнут¬
ри, а отдельные ее звенья перестраивались по многу раз.
■Вера в конструктивную роль гипотезы была выходом
за пределы позитивизма, но в понимании процесса позна¬
ния А. А. Шахматов оставался на позитивистской плат¬
форме. Он был убежден, что «выделению исторических
фактов должна предшествовать работа над литератур¬
ным составом источников» 12°. Подобно Шлецеру, он по¬
лагал, что сначала нужно восстановить источник, а за¬
тем уже его изучать. Не случайно А. А. Шахматов заяв¬
лял, что именно Шлецером «были намечены вопросы,
А. А. Шахматов. Хронология древнейших русских летописных
сводов. ЖМНП, 1897, ч. 310, № 4, отд. 2, стр. 468.
118 А. А. Ша х м а т о в. Разыскания о древнейших русских летопис¬
ных сводах. СПб., 1908, стр. VIII.
119 Ф. П. Филин. Происхождение русского, украинского и белорус¬
ского языков. Л., «Паука», 1972, стр. 35.
120 В. А. Пархоменко. 1з листування з акад. О. О. Ш ахмато-
в и м. «УкраТна», кн. 6. КиТв, 1925, стр. 127.
41
подлежащие дальнейшей разработке,... были определены
способы и приемы исследования». Вслед за Шлецером
он считал, что «в основание исследования должна быть
положена критическая разработка древнего текста, а
этой разработке должно предшествовать восстановление
текста по дошедшим до нас данным». Задача «восстанов¬
ления текста древнейших летописных сводов» была пря¬
мо обозначена в главном труде ученого 121.
В советской литературе справедливо указывалось на
исключительно широкий охват А. А. Шахматовым всей
письменной традиции, «среды», в .которой обращались
летописные сборники 122. Но В. Т. Пашуто также спра¬
ведливо указал и на методологическую ограниченность
шахматовского понимания «среды». «Под литературной
средой —пояснял сам А. А. Шахматов, — разумеем не
людей, не общественные круги, отделенные от нас ве¬
ками и недоступные нашему исследованию, мы разумеем
под ней тот состав сборников и сводов, где обретаются
эти своды» 123. По замечанию В. Т. Пзшуто, «А. А. Шах¬
матов оказался бессилен .проложить nyi^ от изучения па¬
мятника к познанию породившей его среды» 124. Это по¬
ложение, возможно, следует несколько уточнить в том
смысле, что А. А. Шахматов верил лишь в одностороннее
движение от памятника к «среде» и совершенно игнори¬
ровал движение от «<среды» к памятнику.
Таким образом, з представлении А. А. Шахматова
летописание как единое вековое дерево было оторвано
от породившей его общественной среды, замкнуто в са¬
мом себе. Это неизбежно вело к нивелированию его в
пространстве и времени. Д. С. Лихачев справедливо за¬
метил, что «для А. А. Шахматова самый метод работы
летописца представлялся одним и тем же... в течение ве¬
ков» 125. В. Т. Пашуто акцентирует внимание на почти
121 А. А. Ш а х м а т о в. Разыскания..., стр. Ill, V.
122 См. Д. С. Л и х а ч е в. Шахматов — текстолог, стр. 482; ср. также:
Д. С. Л и х а ч е в, В. Л. Янин, Я. С. Л у р ь с. Подлинные и мни¬
мые вопросы..., стр. 199.
123 А. А. Шахматов. Отзыв о сочинении С. К. Шамбинаго: «По¬
вести о Мамаевом побоище». «Отчет о XII присуждении премии
митр. Макария». СПб., 1.910, стр. 84—88 (подчеркнуто мною. —
А. /(.).
124 В. Т. Пашуто. Некоторые общие вопросы..., стр. 72.
125 Д. С. Л и х а ч е в. Русские летописи..., стр. 31—32.
42
полном отвлечении А. А. Шахматова от содержательной
стороны летописных текстов. «Исследования Шахматова,
несмотря на их внешнюю широту и историчность, — го¬
ворит он, — были глубоко формальны, ибо различие
(«история») выделенных им «редакций» и «сводов» бы¬
ло основано прежде всего на количестве филологических
признаков (редакции и своды «распространенные», «сок
ращенные» и т. п.)». Автор подчеркивает, что, «имея
лишь формальную исходную основу исследования, Шах¬
матов возвел на ней свое хрупкое здание общих схем» 126.
Но такой подход был по своему логичен. Только при
взгляде на летописание как на нечто автономно цельное
и единообразное в пространстве и времени, относительно
независимое от «идей века», можно было ставить вопрос
о реконструкции «основных», в том числе самых древней¬
ших сводов. Еще Н. И. Костомаров связывал теоретиче¬
скую возможность восстановления первичных записей
с условием механичности соединения их в рамках лето¬
писных сводов127. А. А. Шахматов также полагал, что,
например, «Полихрон Фотия», предположенный им, «воз¬
ник путем механического соединения местных летописей
русских в одно целое» 128. Таковыми в сущности ему пред¬
ставлялись и более ранние своды. Если многие предста¬
вители бестужевского направления терялись перед слож¬
ностью (реальной или мнимой) состава сводов, в кото¬
рых подчас видели только следы исчезнувших памятни¬
ков, то А. А. Шахматов находил возможным свести весь
наличный материал к нескольким «основным» сводам,
последовательно развертывающимся один за другим. Он
легко предполагал существование не дошедшего до нас
свода, но верил в высокую сохранность самого летопис¬
ного материала.
Исходя из представления о летописании как единой
цельной системы, А. А. Шахматов первоначально явно
упрощал его историю. Все летописные своды XV—XVI ве¬
ков представлялись ему ветвями одного дерева — извле¬
чениями из «Полихрона Фотия». Для Ипатьевской и
126 В. Т. П а шу т о. А. А. Шахматов..., стр. 62, 63.
127 См. Н. И. Костомаров. Лекции по русской истории. СПб.,
1861, стр. 34—35.
128 А. А. Шахматов. Общерусские летописные своды XIV и XV ве¬
ков. ЖМНП, 1900, ч, 331, стр. 165,
43
Лаврентьевской летописей указывался общий знамена¬
тель в виде «Владимирского полихрона» начала XIV ве¬
ка, а древнейшее летописание объяснялось не дошедши¬
ми до нас «Начальным сводом» и редакцией Повести
временных лет.
Сравнительно-текстологический метод предполагает
поступательное движение в глубь летописных пластов.
«Как геолог, углубляясь внутрь земли, — размышлял еще
П. Казанский о путях анализа летописей, — но самой
формации пластов земных отмечает первичные эпохи
земли от вторичных и третичных, узнает перевороты, ис¬
пытанные землей, и к какой эпохе они относятся, так фи¬
лолог, разлагая самую букву древних памятников, фор¬
му изменения слов и сочетания их, может всего вернее
определить время появления известных памятников. Ко¬
нечно, переписчики позволяли себе много изменений, но
все не могли изгладить совершенно первобытного харак¬
тера памятников, и сличение многих списков в руках фи¬
лолога есть действительное средство для восстановления
памятников в древнем виде» 129 130 В том же направлении
шли разъяснения шахматовской методологии А. Н. На¬
соновым, который считал, что «путь историка, поставив¬
шего себе целью воссоздать генеалогический ряд не до¬
шедших до нас летописных памятников, начинается с
обследования наиболее поздних, по времени составления,
летописных компиляций; только отсюда он может под¬
няться к более древним, не дошедшим до пас сводам и
далее восходить вглубь летописной традиции, к самым
истокам изучаемого им летописания» 13°.
Сравнительно-текстологический метод позволил
А. А. Шахматову, а также В. М. Истрину и отчасти
С. А. Бугославскому обосновать существование ряда па¬
мятников, предшествовавших реально дошедшим. Но по
мере углубления в «первичные» слои достоверность ре¬
конструкций резко снижается, а текстологических дан¬
ных оказывается явно недостаточно для установления
времени появления протографа. У В. М. Истрина, напри¬
мер, «составление первой редакции Еллинского летопис¬
ца колеблется между второй половиной XI и началом
129 П. Казанский. Критический разбор..., стр. 15.
130 А. Н. Насонов. Летописные памятники Тверского княжества.
«Известия АН СССР. ОГН», сер. VII, 1930, № 9, стр. 710.
44
XI11 вв.» 131 С. А. Бугославский, выделяя в «Памяти и
похвале» князю Владимиру ряд древних элементов, даже
не пытается их датировать 132. А. А. Шахматова оба авто¬
ра постоянно критиковали за отступления от сравнитель¬
но-текстологического метода. Однако па эту критику он
оказался менее всего отзывчив. В его схеме оставались
своды, датированные с точностью до месяца, а также
своды, существование которых не подкреплялось тексто¬
логическими данными, но которые нужны были для под¬
держания системы в целом. Сравнение сводов XV--
XVI веков позволяло наметить некоторые общие для них
основы. Для установления же отношений этих основ с
предшествующим летописанием параллельного тексто¬
вого материала очень часто вообще не было.
Гораздо острее А. А. Шахматов реагировал на крити¬
ку е другой стороны. Уже в предисловии (являющемся
фактически послесловием) к «Разысканиям» он счел не¬
обходимым оговориться, что «предстоит еще решение об¬
щего вопроса: правильно ли поставлена мною задача и
каковыми должны быть приемы исследования»133. Там
же автор поставил себе «в вину» отсутствие «достаточно¬
го количества ссылок на предшествующих исследовате¬
лей». И дело заключалось не только в этической стороне,
айв том, что в этих работах уже подвергались сомне¬
нию некоторые положения, которые поначалу представ¬
лялись А. А. Шахматову сами собой разумеющимися.
Появление в 1913 году работ В. А. Пархоменко и
М. Д. Приселкова 134 решающим образом повлияло на пе¬
реосмысление ученым основ построения схемы и принци¬
пов исследования.
В. А. Пархоменко доказывал невозможность некото¬
рых построений А. А. Шахматова с исторической точки
зрения. М. Д. Приселков предложил невозможные исто¬
рические построения, отправляясь от схемы А. А. Шах¬
матова. А. А. Шахматов сделал обстоятельный крити¬
131 В. М. Истрин. Хроника Георгия Амартола, т. II. Пг., 1922,
стр. 379.
132 См. С. А. Бугославский. К литературной истории «Памяти
и похвалы» князю Владимиру. ИОРЯС, т. XXIX. Л., 1925, стр. 126.
133 А. А. Шахматов. Разыскания..., стр. VIII.
134 См. Вл. Пархоменко. Начало христианства Руси. Очерк из
истории Руси IX—X вв. Полтава, 1913; М. Д Приселков.
Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X—
XII вв. СПб, 1913.
45
ческий разбор обеих работ 135. Первого он упрекал за
легковерное отношение к источникам, второго — за ги¬
перкритицизм, за отбрасывание источников без их изу¬
чения и замену их произвольными гипотезами. Обоих ав¬
торов А. А. Шахматов предупреждал против излишнего
доверия к своим «рабочим гипотезам», «научным фик¬
циям» 136. С обоими авторами А. А. Шахматов полемизи¬
рует прежде всего как историк, ощущающий необходи¬
мость установления более органической связи своих ре¬
конструкций со спецификой той или иной исторической
ситуации. В последних работах ученого появляются ого¬
ворки, свидетельствующие о полном переосмыслении им
важнейших исходных позиций.
В. Т. Пашуто, отметив, что только в 1916 году
А. А. Шахматов пришел к мысли о тенденциозности лето¬
писания, о том, что «рукой летописца управляли полити¬
ческие страсти и мирские интересы», справедливо заклю¬
чил, что «все написанное Шахматовым прежде о летопи¬
сях совершенно ненадежно, ибо он-то в своих исследова¬
ниях исходил из предположения, что летописцы и прав¬
дивы и непристрастны; во всяком случае, их действий,
как тенденциозных, Шахматов не учитывал» 137 И хотя,
как отметил Я. С. Лурье, «пристрастность летописцев
была для А. А. Шахматова «досадным и заслуживаю¬
щим порицания фактом» 138, ему предстояло пересмот¬
реть все свои прежние представления в принципе.
А. А. Шахматов, безусловно, понял причину ненадеж¬
ности прежних реконструкций. Именно поэтому он и от¬
казался от решения задолго до этого поставленной зада¬
чи реконструирования первоначальной редакции Повести
временных лет. Он отказался даже от попыток дать ре¬
конструкции второй и третьей редакции Повести, хотя
еще недавно склонен был считать, что Ипатьевская и
Лаврентьевская летописи передают их в достаточно
«чистом» виде. И эти сомнения отнюдь не были проявле-
135 См. А. А. Ш а х м а т о в. Отзыв о сочинении Владимира Пархомен¬
ко «Начало христианства Руси». СПб., его же. Заметки...,
стр. 30—61; и др.
136 А. А. Ш а х м а т о в. Заметки..., стр. 45; В. Пархоменко. 1з ли-
стування..., стр. 126 (рекомендация осторожно относиться к «ра¬
бочим гипотезам», имеющим «чисто временный характер»).
137 В. Т. Пашуто. А. А. Шахматов..., стр. 61, 69; ср.: А. А. Шах¬
матов. Повесть временных лет, т. I, стр. XVI.
138 Я. С. Л у р ь е. Изучение русского летописания, стр. 24.
46
ййем агностицизма. Они отражали новое понимание
предмета и требовали отыскания новых путей его изу¬
чения.
А. А. Шахматов понял, что «текстуальное восстанов¬
ление» недошедших текстов «невыполнимо» не только
потому, что тенденциозность предполагала и их созна¬
тельное уничтожение, но и потому, что сравнительно-
текстологическое изучение не позволяет установить вре¬
мя, когда вносились те или иные изменения. Так, отли¬
чия Ипатьевской и Лаврентьевской летописей в пределах
Повести временных лет могли возникнуть позднее, чем во
втором десятилетии XII века. А. А. Шахматов и называ¬
ет в этой связи Владимирский свод начала XIII века и
общерусский свод начала XIV века 139 140. Только историче¬
ское изучение всех этих этапов могло дать основания для
приурочения к одному из них конкретных разночтений.
А. А. Шахматов не успел перестроить заново всей
схемы. Новый подход предполагал углубление в истори¬
ческую проблематику, и он пишет ряд работ историче¬
ского содержания. Несмотря на то что в методологичес¬
ком плане они не выходили за рамки буржуазной истори¬
ческой науки, в будущем от ученого можно было ожи¬
дать принципиально новых решений в отношении главно¬
го источника по истории Древней Руси — летописей.
Эволюция взглядов А. А. Шахматова не была в долж¬
ной мере оценена его преемниками. В. М. Истрин и
С. А. 'Бугославский продолжали критиковать его с по¬
зиций формальной текстологии. М. С. Грушевский нахо¬
дил, что «результаты его работы стоят и ныне за чертой
научного приобретения, ожидая трезвой, холодной оцен¬
ки людей, которые могли бы со способностью угадыва¬
ния соединить осторожность и даже скептицизм» 14°.
М. Д. Приселков (1881 — 1941) следовал не позднему,
а раннему А. А. Шахматову. Он, по-видимому, не учел в
полной мере существа поворота мысли А. А. Шахматова
в последние годы и даже как будто не оценил в должной
мере критических высказываний ученого в свой адрес.
Он практически ничего не изменил в гипотетической схе¬
ме развития событий X—XI веков, раскритикованной
139 А. А. Шахматов. Повесть временных лет, т. I, стр. LVIII—
LIX.
140 М. Грушевський. 1стория украшсько1 лкератури, т. 2. Ки-
1в — Льв1в, 1923, стр. 105.
47
А. А. Шахматовым, не изменил негативного отношения
к неизученным источникам, остающимся за пределами
единственной летописной традиции, не изменил, за не¬
большими исключениями, и отношения к шахматовским
«фикциям». М. Д. Приселков осудил историков, кото¬
рые «верили данным и сообщениям «Повести вр. лет»
при изучении X века, совершенно не считаясь с тем, что
трудами историка языка и литературы А. А. Шахматова
было установлено, что первые опыты летописного повест¬
вования в Киеве относятся лишь к середине XI века, а
сама «Повесть вр. лет» сложилась уже в начале XII ве¬
ка» 141.
М. Д. Приселков не вполне точен, передавая концеп¬
цию А. А. Шахматова. Он акцентирует внимание ,на том,
что летописание начинается не ранее середины XI века,
а А. А. Шахматов стремился доказать, что не позднее, и
не середины, а 30-х годов, причем начальной датой нов¬
городского летописания (которое М. Д. Приселков вооб¬
ще игнорировал) А. А. Шахматов считал 1017 год. Но в
данном случае важнее, может быть, другое: М. Д. При¬
селков остался целиком во власти позитивистской гносео¬
логической концепции — сначала источник и его восста¬
новление по формальным признакам, а затем осмысле¬
ние. Именно в этом подходе М. Д. Приселкова Я. С. Лурье
усмотрел элементы «материалистического источниковеде¬
ния». Именно цитированные выше слова М. Д. Приселко¬
ва Я. С. Лурье постоянно приводит, доказывая, что «для
истории IX—X вв. «Повесть временных лет» является не¬
достаточно надежным источником» 142. Напротив,
Б. Д. Греков считал такой взгляд М. Д. Приселкова
«априорным», несоответствующим действительной значи¬
мости Начальной летописи как источника 143. Достовер¬
ность ряда сказаний за X век побудила и М. Н. Тихоми¬
рова решительно не согласиться с мнением, что летопи¬
сание начинается только во второй половине XI века 144.
141 М. Д. Приселков. Киевское государство второй половины X в.
по византийским источникам. УЗ ЛГУ, сер. ист. наук, 1941, вып. 8,
стр. 215.
142 Я. С. Л у р ь е. О некоторых принципах..., стр. 93; е г о же. Миха¬
ил Дмитриевич Приселков — источниковед, стр. 468.
143 Ом. Б. Д. Г р е к о в. Избранные труды, т. II. М., Изд-во АН СССР,
1959, стр. 227.
144 См. М. Н. Т и х о м и р о в. Начало русской историографии, стр. 41;
48
Б. А. Рыбаков по тем же причинам также допу-окает су¬
ществование записей в X веке и даже в еще более ран¬
нее время * 145 146. Налицо два принципиально разных мето¬
дологических подхода, приводящие к диаметрально про¬
тивоположным результатам.
В числе догадок М. Д. Првселкова, разумеется, было
немало интересных мыслей, а его наблюдения над тек¬
стом Лаврентьевской и некоторых других летописей сос¬
тавили весомый вклад в летописеведение. Но, отправля¬
ясь либо от шахматовских «фикций», либо от «зародив¬
шейся в уме исследователя идеи», он давал искусствен¬
ные схемы и нереальные объяснения. Так внешняя стро¬
гость, критика якобы «.потребительского отношения к ис¬
точнику» оборачивалась подменой действительных фак¬
тов надуманными. В последние годы М. Д. Приселков по¬
пытался внести в интерпретацию текстов социальный
анализ. По, по справедливому замечанию И. У Будов-
ница, эта попытка «приводила его иногда к весьма натя¬
нутым и искусственным, чтобы не сказать вульгарным
выводам»иб. В целом же, как справедливо заметил
Д. С. Лихачев, и А. А. Шахматов, и М. Д. Приселков «не
придавали особого значения борьбе различных слоев на¬
селения и совсем не видели классовой борьбы, постоянно
отражающейся в летописании» 147 К этому можно доба¬
вить, что до понимания классовой борьбы как двигателя
общественного развития дошла еще буржуазная историо¬
графия (работа Гизо вышла в 1821 г.) 148. М. Д. Присел¬
ков оказался в стороне от этого направления развития
буржуазной исторической мысли, .возможно, потому, что
предмет исследования не побуждал его к анализу соци¬
альных отношений, а к пониманию гносеологии диалек¬
тического материализма он вообще не приближался.
его же. Источниковедение истории СССР, вып. I. М., Соцэкгиз,
1962, стр. 66.
145 Б. А. Р ы б а к о в. Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи.
М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 159^173.
146 И. У Б у д о в н и ц. Ук. соч., стр. 201—202.
147 Д. С. Лихачев. Текстология, стр. 380. Видимо, к недоразуме¬
ниям следует отнести попытки рассматривать М. Д. Приселкова в
числе историков-марксистов (ср.: Л. В. Ч е р е п н и н. Спорные воп¬
росы..., стр. 49; Д. С. Лихачев, В. Л. Янин, Я. С. Лурье.
Подлинные и мнимые вопросы..., стр. 200).
148 Г. В. Плеханов. Избранные философские произведения, т. I.
М., Госполитиздат, 1956, стр. 524—525.
4 А Г Кузьмин
49
Гораздо в большей степени схема А. А. Шахматова
наполнялась историческим содержанием в трудах дру¬
гого его последователя — А. Н. Насонова (1898—1965).
Д. С. Лихачев справедливо указал и па чисто формаль¬
ное преимущество А. Н. Насонова: в отличие от
М. Д. Приселкова его выводы «строятся на привлечении
всех списков и генеалогические построения... опять-таки
доводятся до всех списков» 149. Еще более существен
вклад А. Н. Насонова в раскрытие исторического содер¬
жания текстов и условий их появления. Им оставлен
большой материал, позволяющий поставить вопрос о пе¬
ресмотре и гносеологических представлений.
Едва ли не .первым ученым, попытавшимся соединить
тексты с породившими их общественными крупами, был
Н. К. Никольский. «Наблюдения над литературно-идео¬
логическою основою легендарных сказаний» привели
ученого к расхождению «с начертанной А. А. Шахмато¬
вым историею состава наших летописей XI и нач.
XII вв.» 15°. Н. К- Никольский напоминает о полемике, ко¬
торую вели в свое время А. Куник и С. Гедеонов, проти¬
вопоставляя свой подход шахматовскому. Подход к лето¬
писанию как к чему-то единообразному в пространстве и
времени, замечал Н. К. Никольский, повел А. А. Шахма¬
това «по предвзятому направлению таких наблюдений
над приростом или осложнений сводов, которые исклю¬
чали необходимость признавать как преднамеренность
пропускав и умолчания, так и влияние идеологической
тенденциозности на состав летописей». Полемизируя с
таким пониманием предмета, Н. К. Никольский делает
заключение, что «под давлением запросов своего времени
редактор летописи переставал быть равнодушным соби¬
рателем старого литературного материала, а силою вещей
превращался в средневекового историографа, образ мыс¬
лей и интересы которого не позволяли ему допускать в
свой труд без разбора весь запас известий и записей, ко¬
торыми он располагал, а побуждали приспособлять их
идейное содержание к своему умозрению и к потребно¬
стям окружающей его жизненной обстановки» 151.
149 Д. С. Л и х а ч е в. Текстология, стр. 365.
150 Н. К. Никольский. Повесть временных лет как источник для
истории начального периода русской письменности и культуры,
выл. 1. Л., Изд-во АН СССР, 1930, стр. 3.
151 Н. К. Никольский. Повесть временных лет..., стр. 30, 29, 103.
50
Глубокое знакомство с древнерусской письменностью
позволило Н. К. Никольскому поставить вопрос о том,
что в «легендарной части Сильвестровской летописи дол¬
жны были оказаться наряду с тенденциозными наслое¬
ниями и тенденциозные пропуски и пробелы, ...которые
направляют исследователя на новый путь идеологическо¬
го расслоения Повести временных лет» КЧ 11. К. Николь¬
ский как бы завершил ту эволюцию, которую переживал
А. А. Шахматов. Не высказывая отношения к историче¬
скому материализму, он следовал ему на гносеологиче¬
ском уровне.
В оценке работ Н. К. Никольского в целом наблюда¬
ется то же размежевание, что и при характеристике соот¬
ношения текстов и «среды». Подход Н. К. Никольского
признали плодотворным М. Н. Тихомиров, Б. А. Рыба¬
ков, Л. В. Черепнин, Н. Н. Ильин. Также вполне в духе
Н. К. Никольского и Р. В. Жданов замечал, что
А. А. Шахматов, «несомненно» суживал понятие источни¬
ка: для него источник только там, где имеется текстуаль¬
ная зависимость; влияние более общее и не столь непо¬
средственное 'выпадало из его поля зрения»152 153.
Я. С. Лурье и Д. С. Лихачев отрицательно отнеслись к
трудам Н. К. Никольского. Эти расхождения конкрети¬
зируются в неодинаковом понимании многих принципи¬
альных положений, от которых зависят конечные резуль¬
таты изучения летописей.
Одно из важнейших положений И. К. Никольского
заключалось в убеждении, что летописным сводам пред¬
шествуют и их сопровождают отдельные повести и сказа¬
ния. Мысль эта могла явиться уже в результате конста¬
тации факта неоднородности и противоречивое! и идеоло¬
гии любой эпохи. Но Н. К. Никольский и па конкретном
материале показал, что подчас там, где А. Л. Шахматов
видел извлечения сказаний из летописей, речь должна
идти о противоположной зависимости. М. И. Тихомиров
также исходил из того, что «русскую историографию как
начального периода, так и более позднего времени нель¬
152 Н. К. Никольский. Повесть временных лет..., стр. 106. Автор
указывает, что именно «капитальные труды А. А. Шахматова...
подготовили достаточно материалов, облегчающих такие изыска¬
ния».
153 Р. В. Жданов. Крещение Руси и Начальная летопись. ИЗ, т. 5.
М., 1939, стр. 4.
4*
51
зя отождествлять с летописными сводами, которые сами
основывались на ряде источников разнообразного харак¬
тера», Ученый был убежден, что «летописные своды были
не начальной, а заключительной стадией исторических
обобщений, которым предшествовали записи об истори¬
ческих событиях и отдельные сказания» 154. Эта мысль
представлялась правильной и в целом следовавшему за
А, А. Шахматовым А. Н. Насонову 155 156. Это положение ле¬
жит в основе разысканий Б. А. Рыбакова. Напротив,
Д. С. Лихачев полагает, что если «какое-либо летописное
повествование не встречается в отдельном виде..., оно не
может быть признано за отдельное произведение, каким
бы законченным и «сюжетным» нам ни казался его
текст» 1Ь6. Очевидно, именно из такого представления ис¬
ходит Я. С. Лурье, усматривая у М. Н. Тихомирова и
Б. А. Рыбакова возврат «к дошахматовским методам
разложения летописных сводов на отдельные элементы».
Но он идет фактически дальше, поскольку из неверия в
возможность выделения отдельных элементов летописи у
него вырастает игнорирование и даже отрицание самого
факта их существования.
Противоречивость летописных текстов достаточно
очевидна. Отказываясь объяснить ее условиями общест¬
венно-политической борьбы, некоторые авторы пытаются
перевести вопрос в плоскость «психологическую». Так,
С. А. Бугославский и И. II. Еремин объясняли противо¬
речивость особенностями мышления летописцев157. Им
возражал Л. В. Черепнин, правда, за счет преуменьше¬
ния фактора противоречивости 158. Важнее же подчерк¬
нуть другое. Биологическая природа человека за не¬
сколько столетий существенно не изменилась, а Аристо¬
телева логика являлась отражением мышления не толь¬
154 М. II. Тихомиров. Начало русской историографии, стр. 41.
155 А. II. Насонов. История русского летописания XI — начала
XVIII веков. М., «Паука», 1969, стр. 20.
156 Д. С. Лихачев. Текстология. Краткий очерк. М.—Л., «Наука»,
1964, стр. 10.
157 См. С. Бугославский. «Повесть временных лет». «Старинная
русская повесть». М.—Л., Изд-во АН СССР, 1941, стр. 9;
И. П. Е р е м и н. Литература Древней Руси. М. Л., «Наука», 1966,
стр. 45—46, 97.
158 См. Л. В. Черепнин. «Повесть временных лет», ее редакции и
предшествующие ей летописные своды. ИЗ, т. 25. М., 1948
стр. 297—301.
52
ко древних греков. Очевидно, иным было наполнение
сознания древнего летописца. А изучить это — значит
изучить идеологию эпохи. Н. К. Никольский напрасно вы¬
делял особо XI век. Любое столетие, .говоря его словами,
«не могло быть и не было свободным от смены и борьбы
разнообразных направлений политической и религиоз¬
ной мысли, в стороне от которых менее всего могла оста¬
ваться работа авторов и редакторов исторических тру¬
дов». В любой период «политические и церковные собы¬
тия, общение с иноземцами и иноверцами, появление но¬
вых памятников переводной и не переводной литературы
с разнообразным идеологическим содержанием, неодина¬
ковое отношение областных патриотов к культурным
влияниям соседних земель и т. д. и т. п. должны были
дробить единство той точки зрения, с какою в разные го¬
ды хронисты (принадлежащие к разносословным слоям)
могли взирать на дела минувших дней и оценивать их
историческое значение» 159.
Разумеется, что обозначенное Н. К. Никольским
многообразие древнерусских идейных течений не может
быть выявлено средствами текстологии. Сравнение тек¬
стов — совершенно обязательный прием в любом исто¬
рико-филологическом разыскании. Но сравнение само по
себе не может дать ничего, кроме формальной классифи¬
кации сходств и различий. «Процесс анализа летопис¬
ных текстов, справедливо замечает Б. А. Рыбаков, —
не может замыкаться в рамках одной текстологии, без
постоянного учета сложной и быстро меняющейся исто¬
рической обстановки, без непрестанного сопоставления с
конкретными условиями, без учета взаимодействия кня¬
зей, .городов, летописцев» 1б0. Формальное сопоставление
текстов всегда имеет тенденцию к замыканию их «в ис¬
кусственном мире самодвижения редакций и разночте¬
ний»161. Достоверные данные из текстов могут быть по¬
лучены при условии, если сравнение постоянно соразме¬
ряется с той общественно-исторической средой, в кото¬
рой возникли и обращаются изучаемые памятники.
Встречая сходные описания, говорит Б. А. Рыбаков, ис¬
следователь «обязан убедиться в невозможности возве¬
159 Н. К. Никольский. Повесть временных лет... стр. 103.
160 Б. А. Ры баков. Русские летописцы..., стр. 72.
161 И. II. Воронин. «Анонимное» сказание о Борисе и Глебе, его
время, стиль и автор. ТОДРЛ, т. XIИ. М— Л,, 1957, стр. 14.
53
сти их к жизни и лишь после этого говорить о литератур¬
ном воздействии»162. Именно установление связи между
текстом и породившей его общественной средой должно
составлять основное содержание летописеведческого ис¬
следования. Безусловно, это несравнимо более сложная
задача, чем констатация фактов текстуального расхожде¬
ния и сходства. Но без ее решения текст не может быть
даже правильно прочитан.
До сих пор в литературе почти не ставился вопрос о
том, насколько репрезентативен сохранившийся летопис¬
ный материал для восстановления действительной исто¬
рии летописания. Попытки реконструкции ранних тек¬
стов па основе позднейших компиляций, очевидно, от¬
правлялись от признания, что мы располагаем почти
•всеми когда-либо существовавшими текстами. И хотя
А. А. Шахматов в конечном счете от такого взгляда от¬
казался, концепция «единого дерева» предполагает об¬
работку и переработку практически одного и того же ма¬
териала в определенных хронологических п-ределах.
Между тем из факта неоднородности и неоднозначности
политических и идеологических тенденций любой истори¬
ческой эпохи должно вытекать представление о летопи¬
сании как сб арене борьбы идей и концепций. Взаимо¬
исключающие тенденции могли приводить к гибели це¬
лых традиций. Поэтому необходимо особое внимание к
известиям, не умещающимся на ветвях одного дерева, а
также к положениям, которые летописцу хочется во что
бы то пи стало провести или, наоборот, отвергнуть.
Взгляд на летописание как на одну из форм выра¬
жения общественного сознания предопределяет и место
формальных методов при их изучении: все они обяза¬
тельно применяются, но их удельный вес и роль в про¬
цессе познания неизбежно снижаются. Это закономерный
результат любого движения от лежащих на поверхности
фактов к их все более и более глубокой сущности.
102 Б. А. Р ы б а ков, Ф. II. Филин, В. Д. Кузьмин а. Старые
мысли, устарелые методы (ответ А. А. Зимину). «Вопросы литера¬
туры», 1967, № 3, стр. 158.
2
ВЗАИМООТНОШЕНИЕ
ПАМЯТНИКОВ,
СОДЕРЖАЩИХ
ДРЕВНЕЙШИЕ
ИСТОРИЧЕСКИЕ
ТРАДИЦИИ
Начальные этапы летописания — это прежде всего исто¬
рия сложения Повести временных лет -- памятника, ле¬
жащего в основе Ипатьевской и Лаврентьевской летопи¬
сей до 1110 года. Однако тексты обеих летописей не иден¬
тичны, поэтому выявление их взаимоотношений — одна
из проблем истории летописания, решение которой поз¬
волит выяснить многие другие вопросы.
Начальная летопись не может изучаться изолирован'
но от летописных сводов, отражающих в иной редакции
примерно тот же материал. Еще в прошлом столетии бы¬
ло указано на особую редакцию многих известий Новго¬
родской первой летописи. А. А. Шахматов считал отноше¬
ние этой летописи к Повести временных лет важнейшей
проблемой древнерусского летописания. М. Н. Тихомиров
придавал особое значение близкому новгородским лето¬
писям Устюжскому летописному своду. Характер взаимо¬
связи всех этих летописей нуждается в развернутом об¬
суждении.
Повесть временных лет и Новгородская первая лето¬
пись не охватывают всего запаса сведений о периоде до
начала XII века. Оригинальные известия в этих хроноло¬
гических пределах содержатся и в летописных сводах
XV—XVI веков. Установление истоков этих известий со¬
ставляет третью группу вопросов, связанных с проблема¬
ми древнерусской историографии.
65
Следы угасших традиций могут быть обнаружены во
внелетописных памятниках, а также в поздних летопис¬
ных компиляциях (XVII в.) Использование последних,
однако, требует специальных исследований, выходящих
за рамки настоящей работы. По той же причине лишь в
ограниченной степени используются хронографические
памятники и «История Российская» В. Н. Татищева.
L
Летописные своды,
содержащие Повесть
временных лет
Лаврентьевская и Ипатьевская летописи, по которым
определяется состав Повести временных лег, являются
одними из древнейших. Это облегчает их исследование,
так как отпадает необходимость рассматривать поздние
переделки. Но, с другой стороны, эти летописи не полу¬
чили отражения в позднейшем летописании, и исследова¬
тель лишен возможности привлечь дополнительные па¬
раллели.
Лаврентьевская летопись сохранилась в единствен¬
ном списке, сделанном группой писцов под руководством
монаха Лаврентия в 1377 году для суздальско-нижего¬
родского князя Дмитрия Константиновича. Ее текст об¬
рывается на 1305 годе, и, видимо, здесь кончались те
«книгы ветшаны», на плохую сохранность которых жало¬
вался Лаврентий 1.
Для оценки истории текста летописи существенно оп¬
ределить роль Лаврентия. Общепринятое мнение о том,
что он был простым переписчиком, подверг сомнению
В. Л. Комарович. Исходя из соображений А. А. Шахмато¬
ва и М. Д. Приселкова о своде 1305 года, как общем ис¬
точнике Лаврентьевской и Троицкой летописей, В. Л. Ко¬
марович признал все отклонения первой от второй твор¬
1 ЛЛ., стр. 464. Множественное число «книгы» не означает множест¬
венности источников. Свой «летописец» Лаврентий также именует
«книгы сия», считая «книгами» отдельные тетради. Справки об ар¬
хеографических особенностях рассматриваемых летописей можно
найти в их изданиях.
56
чеством Лаврентия2. Однако столь прямолинейное реше¬
ние не может быть принято. В. Л. Комарович не обратил
внимания на особенности самой Лаврентьевской рукопи¬
си. Именно М. Д. Приселков, от наблюдений которого от¬
правлялся В. Л. Комарович, указал на то, что рукопись
выполнена разными писцами. Он отметил, в частности,
что пробелы на лл. 157, 161 и 167 не разрывают чтения,
что обычно бывает при распределении материала между
группой писцов3. Лаврентий указал и время работы: с
14 января по 20 марта. Такого срока не хватило бы одно¬
му человеку даже для переписывания, не говоря уже о
составлении оригинального произведения.
Пропуски из-за ветхости оригинала также свидетель¬
ствуют о переписывании, а не о составлении самостоя¬
тельного произведения. Во всяком случае в распоряже¬
нии Лаврентия не было источников, по которым он мог
бы исправить погрешности протографа.
К традиции Лаврентьевской летописи примыкают сго¬
ревшая Троицкая начала XV века, опыт реконструкции
которой предложен М. Д. Приселковым, и Симеоновская,
дошедшая в единственном списке XVI века. Однако воз¬
вести их к протографу Лаврентьевской летописи вряд ли
возможно. Одна из загадок Лаврентьевского списка ■—
наличие в нем Поучения Владимира Мономаха, встав¬
ленного в текст иод 1096 годом. Наличие его только в
Лаврентьевской летописи показывает, с какими трудно¬
стями приходится сталкиваться при изучении истории
текста. Е. Ф. Будде определял время включения Поуче¬
ния в летопись широкими рамками от XII до XIV -века4.
И. М. Ивакин относил его к XII—XIII векам5. Л. А. Шах¬
матов сначала считал его заимствованием из «Владимир¬
ского полихрона» начала XIV века, сделанным Лаврен¬
тием 6, а позднее связывал его с «третьей» редакцией
2 Ср.: История русской литературы, т. II, ч. I. М.—Л., 1946, стр. 90—
93.
3 См. М. Д. Приселков. История рукописи Лаврентьевской лето¬
писи и ее изданий. УЗ Л ГИИ, 1939, т. 19, стр. 184. Ср.: ЛЛ,
стр. VI—VII.
4 См. Е. Ф. Будде. Летопись по Лаврентьевскому списку. РФВ,
т. XXXIX, № 1—2. Варшава, 1898, стр. 243—244.
5 См. И. М. Ивакин. Князь Владимир Мономах и его Поучение.
М., 1901, стр. 23.
6 См. А. А. Шахматов. Обозрение русских летописных сводов
XIV—XVI вв. М.—Л., Изд-во АН СССР, 1938, стр. 22 и 83.
57
'Повести временных лет 1118 года7 М. Д. Приселков на¬
рисовал остроумную, но во многом фантастическую исто¬
рию сочинений Мономаха8. Касаясь этих мнений,
Н. Н. Воронин резонно замечает: «Если бы -сочинения
Мономаха были включены в «Повесть временных лет»,
положенную в начало областного летописания во многих
русских княжествах периода феодальной раздробленно¬
сти, то и комплекс писаний Мономаха был бы не раз пов¬
торен в местных летописях. Однако этого нет — он уни¬
кален. Следовательно, он существовал долгое время вне
летописи» 9.
Н. Н. Воронин счел, что Поучение вставлено в «свод
1177 г.» во Владимире. Но такое предположение было бы
'приемлемым лишь в том случае, если бы можно было
указать единственную летописную традицию — эстафе¬
ту от 1177 до 1377 года. А это противоречит имеющемуся
материалу. Пропуски в Поучении заставляют предпола¬
гать, что Лаврентий заимствовал его из своего «ветхого»
протографа. Отсутствие же Поучения Владимира Моно¬
маха в других летописях позволяет думать, что ни Лав¬
рентьевская летопись, ни ее протограф непосредственно
в последующем летописании не отразились. Перед нами,
видимо, пример угасания одной из ветвей летописания,
вызванный не пожарами и погромами, а самоизоляцией
отдельных районов.
В плане установления взаимоотношений Лаврентьев¬
ской летописи с Ипатьевской важно наличие двух родст¬
венных первой из них сводов, восходящих к началу
XIII века: Радзивиловской летописи и Летописца Пере¬
яславля Суздальского. Радзивиловская летопись извест¬
на в двух списках XV века: Радзивиловском (с миниатю¬
рами) и Московско-Академическом. Первый список до¬
ходит до 1206 года, причем известия за 1203—1205 годы
даны в беспорядке из-за перепутанности последних ли¬
стов протографа. Московско-Академический список изла¬
гает события до 1419 года, но до 1206 года он совпадает
7 А. А. Шахматов. Обозрение..., стр. 363; А. А. Шахматов.
Повесть временных лет, т. I. Пг., 1916, стр. XXXVII—XXXIX; его
же. «Повесть временных лег» и ее источники. ТОДРЛ. т IV Л
1940, стр. 26—27.
8 См. М. Д. Приселков. История рукописи..., стр. 187—188.
9 Н. Н. В о р о н и н. О времени и месте включения в летопись сочине¬
ний Владимира Мономаха. «Историко-археологический сборник»,
М„ 1962, стр. 266,
58
с Радзивиловским, а далее дает материал, близкий Со¬
фийской первой летописи (1206—1238) и какому-то не¬
дошедшему до нас ростовскому своду XV века.
Близок Радзивиловской летописи Летописец Переяс¬
лавля Суздальского, известный в списке XV века под на¬
званием «Летописца русских царей»- Другой список со¬
хранил только часть летописи до 907 года. Летописец
Переяславля Суздальского доходит до 1214 года и, как
показал еще его первый издатель М. Оболенский, состав¬
лен в период между 1216—1219 годами. А. А. Шахматов
пришел к выводу, что собственно Летописец Переяслав¬
ля Суздальского — это лишь часть летописи с 1138 по
1214 год, а По-весть временных лет носит на себе следы
позднейшей переработки па основе разных источников 10.
Но источники эти весьма любопытны. Заслуживают вни¬
мания, в частности, отмеченные Д. С. Лихачевым разно¬
чтения, свидетельствующие о влиянии особой летописной
традиции, существующей в юго-западной Руси.
А. А. Шахматов склонялся к мысли, что Радзивилов-
ская летопись — это переложение Переяславской или
соединение ее с протографом Лаврентьевской. Отсюда
следовало предположение, будто 1206—1214 годы отсут¬
ствуют в летописях из-за утраты листов 11. М. Д. Присел¬
ков выделял для всех этих летописей общую основу —
Владимирский свод 1212 года. Переяславский свод он
датировал 1216 годом 12. Но эти соображения не выходят
за рамки конъектуральных 13 допущений, а на построении
М. Д. Приселкова сказалась склонность автора рассмат¬
ривать все оводы в зависимости от изменений на велико¬
княжеском столе (едва ли, в частности, можно считать
Радзивиловскую летопись вариантом Переяславской).
Чисто текстологические данные заставляют предполагать
существование свода, доведенного до 1206 года. Именно
на 1206 год приходится смена владимирских записей ро¬
стовскими и в Лаврентьевской летописи.
В данном случае нс имеет значения точное датирова¬
ние общего источника названных летописей. Существен¬
нее другое наблюдение А. А. Шахматова: Лаврептьев-
10 См. А. А. Шахматов. Обозрение... стр. 119—127.
11 Там же, стр. 46.
12 См. М. Д. П р и с е л к о в.. Лаврентьевская летопись (история тек¬
ста). УЗ ЛГПУ, сер. ист. наук, 1939, вып. 2, стр. 82—85.
13 Лат. conjectura — соображение, предположение, догадка.
59
ская летопись сокращает (иногда видоизменяя) известия
конца XII — начала XIII веков, но носит черты большей
древности в части до 90-х годов XII столетия. Отсюда
следовало заключение, что Лаврентьевская летопись ос¬
новывалась на более раннем своде, чем свод, отражен¬
ный Радзивиловской летописью. По некоторым формаль¬
ным признакам автор датировал этот свод 1185 годом14.
Е. Ю. Перфецкий отнес его к 1189 году, но редакцию
Лаврентьевской летописи он связывал со вторым Влади¬
мирским сводом 1193 года15. Наличие редакции 1193 го¬
да признавал и А. А. Шахматов 16 М. Д. Приселков так¬
же датировал этим годом свод, лежащий в основе Лав¬
рентьевской летописи. Первый же владимирский свод он
относил к 1188 году 17
В части до 1193 года Лаврентьевская и Радзивилов-
ская летописи в целом следуют общему владимирскому
источнику, и их совпадающие чтения, по системе Й. Доб-
ровского, можно было бы относить к этому своду.
А. А. Шахматов дает более сложную схему, связывая обе
летописи с «Владимирским полихропом» начала XIV ве¬
ка. Но, как показал уже М. Д. Приселков, такого «Поли-
хрона» не было18, следовательно, нуждается в пересмот¬
ре и вся предложенная А. А. Шахматовым система взаи¬
моотношения этих летописей.
Следует подчеркнуть, что, несмотря на то что Лав¬
рентьевскую летопись изучали многие авторы от
И. Д. Беляева и И. А. Тихомирова до А. Н. Насонова и
Ю. А. Лимонова, ее история, и в особенности ее взаимо¬
отношения с Ипатьевской летописью, во многом остают¬
ся неясными. Это объясняется тем, что только в самое
последнее время Ипатьевская летопись стала предметом
основательного изучения (в работах Б. А. Рыбакова).
Еще в 1843 году издатели выделили в Ипатьевской
летописи продолжение Повести временных лет до 1200
года и затем галицко-волынскую часть за XIII век19. Та¬
кое членение является с тех пор традиционным. В недав¬
14 А. А. Шахматов. Обозрение..., стр. 11- -12 и 51—52.
15 См. Е. Ю. Перфецкий. Русские летописные своды и их взаимо¬
отношения. Братислава, 1922, стр. 30—31, 79 и далее.
16 См. А. А. Ш а х м а т о в. Обозрение..., стр. 53—54.
17 М. Д. Приселков. Лаврентьевская летопись... стр. 88, 90.
18 См. там же, стр. 81
19 ПСРЛ. т II. СПб., 1843, стр. VII—VIII.
60
нее время, однако, В. Т Пашуто возразил против ограни¬
чения киевского летописания «стеной Выдубицкого мо¬
настыря», подчеркивая особое значение «свода 1238 г.» и
полагая, что «и Повесть временных лет и киевское лето-
писание XII XIII веков представляют собой составную
часть галпцко-волынского свода князя Даниила и его .по¬
следующих -редакций в Холме и Владимире Волын¬
ском»20. Очевидно, необходимо проверить, в какой степе¬
ни летописная работа XIII века могла сказаться на со¬
ставе Повести временных лет Ипатьевской традиции.
Ипатьевская летопись сохранилась в ряде списков, из
которых самостоятельное значение имеют Ипатьевский
(около 1425 г.) и Хлебниковский (XVI век), хотя отдель¬
ные чтения поздних списков также могут восходить к
древним традициям. Оба списка самостоятельно переда¬
ют общий протограф, причем текст Хлебниковского не¬
редко представляется первичным. Примечательно, что в
Хлебниковском списке за XIII век отсутствует хроноло¬
гическая сеть, а в Ипатьевском она органически не увя¬
зана с текстом. Специфика хронологии говорит в пользу
трехчастного деления летописи. Положения не меняет и
допущение А. А. Шахматова, что в Хлебниковском спи¬
ске хронология была опущена21. Но членение на три ча¬
сти, очевидно, не может осуществляться механически: на
юго-западе неоднократно привлекали киевские источни¬
ки, а в Киеве — галицко-волынские.
Мысль о существовании южнорусской летописи се¬
редины XIII века (последние известия 1239, 1240 и
■1246 гг.) высказал еще Е. Ю. Перфецкий22. Заново рас¬
смотрев вопрос, В. Т. Пашуто выделил Киевский свод
4238 года и его редакцию 1246 года, осуществленную в
окружении Даниила Романовича. Однако состав предпо¬
лагаемого свода трудно определить23. Существование его
доказывается материалами Московского свода конца
XV века, соединившего владимирскую и новгородскую
20 В. Т. Пашуто. Образование литовского государства. М., Изд-во
АН СССР, 1959, стр. 13; его же. Очерки по истории Галицко-
Волынской Руси. М., Изд-во АН СССР, 1950, стр. 17 и далее.
21 А. А. Ш а х м а т о в. Обозрение..., сгр. 103.
22 Е. Ю. Перфецкий. Русские летописные своды..., стр. 26.
23 В. Д. Королюк. В. Т. Пашуто. Очерки по истории Галицко-Во-
лынской Руси. ВИ, 1951, № 8, стр. 132—135.
61
традиции с южнорусской. В Ипатьевской же летописи ис¬
пользование северо-восточного источника не выходит за
пределы XII столетия. Следует только учитывать, что,
как показывают изыскания Б. А. Рыбакова, Ипатьевская
летопись лишь частично отразила южнорусское (вчастно¬
сти, киевское и черниговское) летописание конца XII —
начала XIII века. Последнее обстоятельство во всяком
случае требует внимательного отношения к любым мате¬
риалам, остающимся за пределами «канонического» тек¬
ста Ипатьевской летописи.
Еще сложнее вопрос о «вертикальных» вторжениях
галицко-волынского материала в тексте Ипатьевской ле¬
тописи до XIII века. А. А. Шахматов основную их часть
связывал -все с тем же мнимым «Лолихроном»24. Реаль¬
нее допущение ученого, что уже в XIII веке Киевский
свод конца XII века был соединен с галицким летописа¬
нием25. М. Д. Приселков признавал галицкими ряд изве¬
стий, начиная с рассказа Василия о Васильке Требовль-
ском (1097) 26. Но галинко-волынский материал не может
связываться только с редакциями XIII века. Судя по
польским хроникам и «Истории» В. Н. Татищева, юго-
западное летописание было несравненно многограннее,
чем можно представить на основе Ипатьевской летописи.
Одним из критериев установления времени включения
в киевские своды того или иного сюжета является нали¬
чие или отсутствие его в летописях Лаврентьевской груп¬
пы. Эти летописи основываются на сводах конца XII —
начала XIII веков и не знакомы с теми произведениями
XIII века, которые дали окончательный облик Ипатьев¬
ской летописи.
Примерами «.вертикальных нитей», идущих из XIII ве¬
ка в глубь традиции, являются заимствования из Хро¬
нографа, основанного на Хронике Малалы. А. С. Орлов
выделяет ряд таких заимствований с 1114 по 1254 год27.
Наблюдения А. С. Орлова, равно как ранее сделанные
24 См. А. А. Шахматов. Обозрение..., стр. 72—79.
25 Там же, стр. 69—70.
26 М. Д. Приселков. Летописание Западной Украины и Белорус¬
сии. УЗ ЛГУ, 1941, N° 67, вып. 7, стр. 13 и др.
27 См. А. С. Орлов. К вопросу об Ипатьевской летописи. ИОРЯС,
т. XXXI. Л., Ю2'6, стр. 93—126. В некоторых случаях (например,
статьи 1174 и 1179 гг.) может идти речь и о литературном штампе.
Статья же 1114 г. требует самостоятельного разбора.
62
замечания М. Оболенского28, свидетельствуют о том, что
во второй половине XIII века на юго-западе был известен
тот компилятивный хронограф, разновидностью которого
является Еллинскпй летописец. Существенно также, что и
Летописец Переяславля Суздальского сохранялся в за¬
падно-русском литературном окружении.
Если «вертикальные» вторжения XIII века так или
иначе поддаются контролю благодаря наличию парал¬
лельных текстов, то выяснение взаимоотношения киев¬
ского и северо-восточного летописания чрезвычайно за¬
трудняется. Исследования Б. А. Рыбакова выявляют
исключительную сложность и многоплановость состава
Ипатьевской летописи за XII век, причем (как правильно
предполагал еще А. Маркевич) выделить отдельные ле¬
тописцы и сказания оказывается легче, чем установить
этапы их включения в летопись или уловить возможные
переработки.
Летописные своды конца XII — начала XIII веков
обычно носят общерусский характер. Понятие о единой
Руси не исчезало в период феодальной раздробленности,
и это находит отражение в летописных сводах. Необходи¬
мую информацию летописцы получали разными путями.
Надежным свидетельством именно письменной связи мо¬
жет быть лишь наличие сходной записи в летописях раз¬
ных традиций.
А. А. Шахматов заметно обесценил наблюдения над
текстом Ипатьевской и Лаврентьевской летописей, воз¬
водя .многие их общие чтения к «Полихрону» начала
XIV века. Реальней представляются соображения
Е. Ю. Перфецкого. Оба автора указали на 1193 год как
на определенный этап во владимирском летописании.
Е. Ю. Перфецкий полагал, что «1193 год является пере¬
ломом, критическим моментом в истории русского лето¬
писания. С этого года, после создания во Владимире-
на-Клязьме общерусского свода, летописание расходится
по двум путям»29.
Вывод Е. Ю. Перфецкого очень важен: устанавлива¬
ется верхняя граница появления общих чтений летописей
двух главных традиций. И, действительно, статья 6700
28 М. Оболенский. Летописец Переяславля Суздальского. М.,
1851, стр. VIII—XXI.
29 Е. Ю. Перфецкий. Русские летописные своды..., стр. 85.
63
(1192) года Ипатьевской летописи заканчивается рядом
владимирских известий, порядок которых совпадает со
статьей 6702 (1193 г. по ультрамартовскому стилю) Лав¬
рентьевской летописи30. В Ипатьевской летописи эти
статьи явно были приписаны к основному тексту: после
изложения событий всего мартовского 6700 (1192—1193)
года даны владимирские записи от апреля до октября,
соответствующие 1193 году. Редакция их отличается от
чтений Лаврентьевской летописи. Так, в них сообщается,
что сына Всеволода назвали «Владимиром» в честь де¬
да — Владимира Мономаха. Лаврентьевская летопись
сохранила только имя княжича в «святом крещении»
(Дмитрий). Весьма вероятно, что южный летописец поль¬
зовался, именно сводом 1193 года, а не позднейшей его
переделкой, с которой мы имеем дело в летописях типа
Лаврентьевской. Но следует, конечно, считаться с исправ¬
лениями и комментариями сводчика конца XII века.
90-е годы XII века — время активных политических
контактов киевского князя Рюрика Ростиславовича со
своим «сватом» Всеволодом Большое Гнездо. (За сына
Рюрика — Ростислава была в 1187 г. выдана восьмилет-
ияя дочь Всеволода—Всрхуслава). В 1193 году Ростислав
провел у тестя всю зиму и летописец особо отметил этот
факт31. В 1195 году, но требованию Всеволода, Рюрик
выделил владимирскому князю -ряд городов в Приднеп¬
ровье32. Признание Всеволода «старейшим в племени
Владимира» (Мономаха), а также передача ему городов
в Приднепровье способствовали активизации взаимоот¬
ношений обеих земель. Но собственно владимирских за¬
писей Ипатьевская летопись после 1193 года не содержит.
Лишь в конце 6705 (1197) года в ней появляется изве¬
стие, внешне схожее с текстом Лаврентьевской33. Однако
вероятно, что это самостоятельная запись близкого Рю¬
рику летописца. Рюриков летописец проявлял внимание ко
всем родственникам князя и к Всеволоду в первую оче¬
редь. Отсутствие буквальных совпадений также свиде¬
30 ПСРЛ, т. II. М., 1962, стб. 674—675; ЛЛ, сгр. 390—391.
31 Там же, стб. 678 -679.
32 Там же, стб. 683—689. Начиная с 1187 г. Всеволод титулуется в
летописи великим князем (ср.: стб. 658, 659, 666 и др.), хотя по¬
следовательно это титулование не выдерживается.
33 Там же, стб. 707; Л Л, стр. 393. Речь идет о рождении у Всеволода
сына Иоана.
64
тельствует в пользу самостоятельного происхождения
записей в разных летописях. Любопытно также, что Рад-
зивиловская летопись, наиболее полно передающая вла¬
димирское летописание после 1193 года, этого известия не
знает. Косвенно это также говорит в пользу рубежа во
владимирском летописании под 1193 годом.
Судя по Ипатьевской летописи, некоторые владимир¬
ские известия второй половины XII века обрабатывались
в Киеве не ранее конца этого столетия. Так, киевский ав¬
тор представляет владимирский собор, построенный в
1160 году, пятиглавым. Это отражается в статьях 1160
(в ИЛ — 6669), 1174 и 1183 годов34. Между тем Андрей
Боголюбский построил однокупольный собор, а еще че¬
тыре «верха» были пристроены к нему Всеволодом после
пожара 1183 года35, именно в августе 1193 года, до при¬
езда во Владимир Ростислава Рюриковича. Вновь от¬
строенный собор должен был произвести впечатление на
гостей, что и отразилось на информации, дошедшей до
летописца.
В 1947 году был опубликован набросок А. А. Шахма¬
това — попытка реконструкции Киевского свода конца
XII века36. Опыт этот должен быть признан в принципе
необоснованным. А. А. Шахматов «очищал» киевскую
летопись от заимствований, не учитывая возможности су¬
ществования более ранних киевских сводов. Между тем,
очевидно, обе традиции ранее уже входили в соприкосно¬
вение. ;Сам А. А. Шахматов указал на то, что во Влади¬
мире использовалась переяславская (южнорусская) ле¬
топись 1174 года, а также более ранний, суздальский
свод, который уже включал материалы южнорусского ле¬
тописания 37. Е. Ю. Перфецкий, датировавший первый
владимирский свод 1189 годом, также видел в нем два
южнорусских источника: доведенную до 1186 года пере¬
яславскую летопись, а также собственно киевскую, окан-
34 ПСРЛ, т. II, стб. 511, 582, 630; А. А. Шахматов (Обозрение...,
стр. 75) использовал эти факты для доказательства существова¬
ния «Полихрона».
35 Ср.: ПСРЛ, т. XXV М.—Л., 1949, стр. 109 (под 1212 г.).
36 «Академик А. А. Шахматов». М—Л., Изд-во АН СССР, 1947,
стр. 105—115.
37 См. А. А. Ш а х м а т о в. Обозрение..., стр. 21 (схема). И А. А. Шах¬
матов и М. Д. Приселков называли 1175 г., поскольку не учитывали
поправки на ультрамартовский стиль.
5 А. г. Кузьмин
65
Чивавшуюся 1174 годом. К 1174 году автор относил Пер¬
вую киевскую летопись, носившую «характер общерус¬
ского кодекса»38. Примечательно, что именно под этим
годом отмечается перерыв в киевских известиях и в Нов¬
городской первой летописи39. Лишь с начала XIII века в
летописи снова появляются известия южного происхож¬
дения.
М. Д. Приселков считал, что владимирское летописа¬
ние постоянно опиралось на переяславское, не входя в
непосредственное соприкосновение с киевским. По его
схеме, первый владимирский свод (1177 г.) включил епи¬
скопский переяславский летописец, а свод 1193 года пере¬
яславский же княжеский летописец. Из-за этого в летопи¬
сях типа Лаврентьевской оказались дублировки известий
за годы: 1110 и 1111, 1115 и 1116, 1138, 1152, 1168 и 1169,
1169 и 117140. Однако дублировки легче понять, если до¬
пустить, что мы имеем дело с хронологией, принятой в
разных центрах.
|В данном случае не существенно, пользовались ли во
Владимире киевским сводом или его переяславской об¬
работкой. Важнее предположение М. Д. Приселкова, что
«свод 1177 г.» включил редакцию Повести временных лет
1116-го, а «свод 1193 г.» — редакцию 1118 года41. В ре¬
зультате в Лаврентьевской летописи смешаны две редак¬
ции Повести.
Вызывает, однако, сомнение предположение, будто
владимирское летописание получило киевскую традицию
впервые только в редакции 1174 года. Еще В. Н. Тати¬
щев и Н. И. Костомаров обратили внимание на сходство
Лаврентьевской и Ипатьевской летописей до 1156 года42.
С 1157 года в Лаврентьевской летописи начинается поло¬
са владимирских записей, а с 1159 по 1167 годы киевские
38 Е. Ю. Перфецкий. Русские летописные своды... стр. 31—33, 42.
39 НПЛ, стр. 34.
40 См. М. Д. Приселков. Лаврентьевская летопись..., стр. 89—93.
Начало работы летописца автор отнес к М74 г., полагая, что «ко¬
нечно, насильственная смерть Андрея и разыгравшаяся затем
борьба за его наследство задержали окончание работы по состав¬
лению летописного свода» (там же, стр. 90). Но бурные события
обычно способствовали расцвету публицистики.
41 См. М. Д. Приселков. Лаврентьевская летопись..., стр. 92.
42 См. В. Н. Татищев. История Российская, т. I. М.—Л., Изд-во
АН СССР, 1962, стр. 122; Н. И. Костомаров. Лекции по рус¬
ской истории. СПб., 1861, стр. 44—45.
66
известия вообще прерываются. Зато до 1157 года тексты
летописей очень близки между собой, и этот факт заслу¬
живает самого пристального внимания.
Еще Я- И. Бередников полагал, что Лаврентьевская
летопись в отмеченной части «та же сокращенная Ипать¬
евская»43. И. Д. Беляев выступил с опровержением этого
тезиса. Он пришел к выводу, что «Лаврентьевский опи¬
сок не есть сокращение Ипатьевского, а представляет са¬
мостоятельный сборник, составленный большей частью
по одинаковым источникам с Ипатьевским сборником»44.
Косвенно автор подтвердил, что в Лаврентьевской лето¬
писи использована одна из ранних редакций киевской
летописи, некоторые специфические особенности которой
на протяжении от 1111 до 1169 г. были им отмечены.
Наиболее значительными оказываются разночтения за
6633—6642 (1125—1134 или 1124—1133) годы. В Лав¬
рентьевской летописи больше переяславских известий и
больше признаков переяславской редакции.
В связи с наличием в обеих летописях признаков
пользования источником конца 50-х годов заслуживает
внимания перечень киевских княжений в Новгородской
первой летописи. Он доведен до Ростислава Мстиславо¬
вича, княжившего в Киеве в 1154 году, а затем в 1159—
1166 годы45. Е. Ю. Перфецкий видел в перечне указание
на работу новгородского автора около 1160 года46. Но
новгородский автор составлял перечень по киевскому ис¬
точнику, который не выходил за пределы княжения Ро¬
стислава. Можно отметить, что под 1157 годом в Ипать¬
евской летописи наблюдается смена стиля летосчисле¬
ния 47.
Время от кончины Изяслава Мстиславовича (1154) до
окончательного утверждения его брата Ростислава в
Киеве наполнено серией политических переворотов, в ря¬
ду которых особое место занимает княжение Юрия Дол¬
горукого (1155—1157). Острота политической ситуации
43 ПСРЛ, т. II. СПб., 1843, стр. VIII.
44 И. Д. Беляев. Русские летописи по Лаврентьевскому списку с
1111 по 1169 год. ВМОИДР, кн. 2. М., 1849, стр. 1—2.
45 НПЛ, стр. 160; то же ПСРЛ, т. XV. СПб., 1863, стб. 15—16.
46 См. Е. Ю. Перфецкий. Русские летописные своды..., стр. 66—69.
47 См. Н. Г. Бережков. Хронология русского летописания. М.,
Изд-во АН СССР, 1963, стр. 157. Б. А. Рыбаков отметил под этим
годом смену и стиля изложения, хотя дал ему иное объяснение.
5*
67
могла способствовать неоднократной переработке пред¬
шествующего летописного материала.
На вероятности капитального пересмотра предшест¬
вующих сочинений .в этот период особенно настаивал
А. Седельников. По его мнению, до этого времени не бы¬
ло сводческой работы. «Зато в 60-х годах XII века, — по¬
лагал он, — при игумене Поликарпе, в Печерском мона¬
стыре вспыхивает энергичная литературная работа... Ра¬
бота производилась весьма тенденциозно и не ограничи¬
валась только летописью». «Тогда же, — полагал ав¬
тор, — рука редактора летописного свода прошлась и по
Повести временных лет»48. Об участии Поликарпа в ле¬
тописании говорит и Б. А. Рыбаков49. Но обширный свет¬
ский материал, характеризующий Ипатьевскую летопись
за этот период, он справедливо связывает не с Печер¬
ским монастырем, а с летописанием «Мстиславова пле¬
мени».
Если владимирские известия второй половины XII ве¬
ка даны в Ипатьевской летописи в редакции конца сто¬
летия, являясь вторичными по сравнению с Лаврентьев¬
ской летописью, тс в отношении северо-восточных изве¬
стий за первую половину столетия наблюдается иное со¬
отношение. Это можно проиллюстрировать следующей
таблицей.
ИЛ лл
6628. Георгий Володимеричь
ходи на Болгары по Волзе,
и взя полон мног, и полны
их победи, и воевав приде
поздорову с честью и сла¬
вою.
6628. Георги... ходи на
Болгары, и взя полон
мног, и полк их победи.
6632. Ведоша Ляховицю Нет.
Мюрому за Давыдовича
Всеволода. В тое же лето
преставися Ярославляя Свя-
тославлича-
48 А. Седельников. Древняя киевская легенда об апостоле Анд¬
рее. Slavia, г. III. Praha, 1924, ss. 2—3, стр. 325.
49 См. Б. А. Р ы б а ко в. Русские летописцы и автор «Слова о полку
Игореве». М., «Наука», 1972, стр. 36 и далее.
68
6638. Георгий Ростовьскый
(Шимонович — X) и тысяч¬
кой окова гроб Федосьев
игумена Печерьского при
игумене Тимофеи. Том же
лете преставися Ярослав
Святославичь Муроме.
6645. Бишася Новъгородъчи
с Суждальчи на Ждане горе
и одолеша Суждалци Новго¬
родцем.
В то же время иде Юрьи
Ростову.
6653. Тоя же зиме умре Свя¬
тослав сын Ярославль у Мю-
роме, а брат его Ростислав
седе на столе, а Рязаню по-
слэша меншего Ростислави-
ча Глеба.
6654. Поидоста Гюргевича
Ростислав, Андрей к Ряза¬
ню на Ростислава на Ярос¬
лавина. Ростислав же выбе-
же из 'Рязани в половце к
Ельтукови.
6655. Иде Гюрги воевать
Новгорочкой волости, и при¬
шел взя Новый Торг и
Мьсту всю взя, а ко Святос¬
лаву приела Юрьи повеле
ему Смоленскую волость во-
евати... И прислав Гюргий,
рече: Приде ко мне, брате,
в Москов».
Нет.
6637. Преставися Яросла.в
Святославичь Муроме.
6643. Тое же зимы биша¬
ся Новгородци с Ростов-
ци (на Ждьни горе — Р),
и победита Ростовци
Новгородцев, и побита
множество их и вороти-
шася Ростовци с победою
великою.
Нет.
Нет.
Нет.
Нет.
А. А. Шахматов полагал, что древнейшие суздальские
записи шли от 1135 года50. М. Д. Приселков начинал их
50 См. А. А. Шахматов. Обозрение..., стр. 17, прим. I.
69
с 1120 года51. А. Н. Насонов, указав на то, что эти изве¬
стия есть и в Ипатьевской летописи, признал их южными
и подтвердил предположение А. А. Шахматова, что осно¬
вой Лаврентьевской летописи является Переяславский
свод. Но переяславское летописание рассматривалось им
лишь как переработка киевского52. Существование же
северо-восточных записей за первую половину XII века
он отрицал. Спор, однако, шел только вокруг известий
Лаврентьевской летописи. Между тем, как видно из при¬
веденной таблицы, возможный северо-восточный источ¬
ник полнее отразила Ипатьевская летопись.
А. И. Насонов правильно указал на тот путь, который
проделали рассматриваемые известия до того, как они
попали в один из владимирских сводов. Киевский мате¬
риал обрабатывался в Переяславле и лишь затем попадал
во Владимир. Но в этот путь, видимо, следует добавить
одно звено: в Киеве использован какой-то северо-восточ¬
ный источник. Переяславский автор опустил некоторые
восходящие к нему известия, владимирский же сводчик
оригиналом северо-восточного источника, очевидно, не
располагал. О нем ниже еще придется говорить. Пока
ограничимся констатацией факта двукратного привле¬
чения на юге материалов северо-восточного летописания,
причем, если с конца 50-х годов Ипатьевский текст в ря¬
де моментов вторичен, то до этого времени он неизменно
первичен по сравнению с Лаврентьевской летописью.
Весьма сложна история южного летописания в 20—
40-е годы XII века. Еще К. Н. Бестужев-Рюмин обратил
внимание на отдельные летописцы и сказания в составе
Ипатьевской летописи53. Б. А. Рыбаков выделил летопи¬
сец Изяслава Мотнславича 1146—1154 годов, а также
некоторые другие источники54. О нескольких параллель¬
но ведущихся летописях говорил Е. Ю. Перфецкий55.
В целом в Ипатьевской летописи больше признаков ре¬
51 См. М. Д. П рисслк о в. История русског лето,писания XI—XV вв.
Изд-во ЛГУ, 1940, стр. 64—74.
52 См. А. 1р Насонов. История русского летописания XI— начала
XVIII веков. М., «Наука», 1969, стр. 114—115, 97, 99 и 111.
53 См. К. Н. Бестуже в-Р ю м и н. О составе русских летописей до
конца Xiv века. СПб., 1868, стр. 73 и далее.
54 См. Б. А. Рыбаков. Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи.
М., Издано АН СССР, 1963, стр. 306 и далее.
55 См. Е. Ю. Перфецкий. Русские летописные своды..., стр. 88.
70
дактирования в пользу Изяслава и Мстислава Владими¬
ровича, а в Лаврентьевской — больше следов переяслав¬
ской редакции. Но и Лаврентьевская летопись знакома с
летописанием Изяслава Мстиславича, а в Ипатьевской
летописи есть признаки заимствования переяславского
источника.
По наблюдениям А. И. Насонова, переяславские запи¬
си отразились в Ипатьевской летописи в части до
1187 года56. Б. А. Рыбаков взял под сомнение переяслав¬
ское происхождение ряда известий 60—80-х годов57. Но
основная часть переяславских известий приходится на
период до 6649 (1140 — 1141) года58. Особенно заметно
влияние этого источника в известиях 20—30-х годов.
В этой связи может иметь значение то обстоятельство,
что с 6633 по 6648 год в Ипатьевской летописи обычный
для нес мартовский стиль перебивается ультрамартов-
ским. Переяславское летописание могло попасть в Киев
в связи с перемещением Изяслава Мстиславича из Пе¬
реяславля па киевский стол. К тому же и в Лаврентьев¬
ской летописи основной переяславский источник доходил
как будто до 6650 года, после чего следуют лишь незна¬
чительные переяславские вкрапления, которые'можно по¬
нять и как позднейшую переяславскую обработку, и как
извлечения из княжеского летописца Юрия Долгорукого,
владевшего прямо или через сыновей этим городом. Но
многое в этом плане остается неясным. Неясно, в частно¬
сти, почему Лаврентьевская летопись за эти годы сохра¬
нила мартовский стиль, хотя именно в Переяславле не¬
однократно обнаруживаются следы ультрамартовского
летосчисления 59.
В числе отличий Лазрентьевской летописи от Ипать¬
евской за 20—30-е годы находится (под 1128 г.) большой
рассказ о Всеславичах полоцких. В Ипатьевской летопи¬
си этого сюжета нет. Тем не менее его нельзя считать
56 А. Н. Насонов. История русского летописания..., стр. 83—87.
57 Б. А. Рыбаков. Русские летописцы..., стр. 9—12. Следует, впро¬
чем, признать переяславскими те сведения о Владимире Глебовиче
за 80-е годы, которые совпадают в Ипатьевской и Лаврентьевской
летописях.
58 Вопреки мнению А. Н. Насонова, известие о переходе в 6654 г. Изя¬
слава в Киев, вероятнее всего, записал не переяславский, а личный
княжеский летописец. То же относится к известию 6656 г.
59 «Обратный» перевод дат мог быть осуществлен редактором 50-х
годов, но это трудно проверить.
71
поздним добавлением владимирского летописца. Да и ак¬
туален рассказ был именно в 20-е годы или близкое к
ним время. В тексте имеются и другие признаки принад¬
лежности его первоначальному летописному полотну.
Под 1127 годом обе летописи согласно рассказы-вают о
походе, организованном Мстиславом Владимировичем
«на Кривиче», где пытался обособиться Изяслав Свято-
полчич. Рассказ завершается известием о кончине Изяс-
лава Святополчича 13 и погребении 24 декабря. После
этого летописи говорят о кончине полоцкого князя Бори¬
са в следующем году. Затем в летописях сообщается о
большой воде и заложении Мстиславом церкви Федора.
В Лаврентьевской летописи эти известия разделены со¬
общением о захвате печерянами церкви Дмитрия. Лишь
после этого следует рассказ, начинающийся словами:
«О сих же Всеславичих сице есть, яко сказаша веду¬
щий»60. Последующим же годам обе летописи говорят
об отправлении Мстиславом полоцких князей с семьями
в Царьград в ссылку61.
Таким образом, разъяснение Лаврентьевской летопи¬
си находится в непосредственной связи с рассказом о
борьбе Мстислава и поддерживавших его Мономахови-
чей против одного из последних Святополчичей, нашед¬
ших, очевидно, поддержку полоцких князей. Сказание
оторвано от основного повествования в результате позд¬
нейших встазок. Упоминание о воздвижении церкви Фе¬
дора, между прочим, не содержит точных хронологиче¬
ских определений и может быть припоминанием поздней¬
шего летописца, связанного с домом Мстислава. В лето¬
писи есть ряд таких текстов и до, и после 1132 года (кон¬
чины Мстислава). Таково, в частности, большое рассуж¬
дение под 6648 (1139) годом, в котором Мстислав про¬
славляется в связи с возвращением из Византии двух
полоцких князей. Примерно этот же текст помещен в
Московском своде конца XV века под 1129 годом. В нем
имеются некоторые сокращения, но зато названы по име¬
нам сыновья Рогволода «кривичского»: Василий и
Иоан62. Под 1129 годом дает этот рассказ с рядом суще¬
60 Ср.: ЛЛ, стр. 282—285 и ПСРЛ, т. II, стб. 292 -293.
61 ЛЛ, стр. 286; ПСРЛ, т. II, стб. 293 (в ИЛ добавлено, что это сде¬
лано за то, что они «преступиша хрсстьное челование»).
62 ПСРЛ, т. XXV, стр. 31.
72
ственных подробностей и В. Н. Татищев63. Однако и его
повествование предполагает, что князья уже вернулись.
Очевидно, перемещение рассказа на положенное ему хро¬
нологически место произошло на одном из относительно
поздних этапов киевского летописания, причем во всех
трех случаях передается общий источник.
Примечательно, что Лаврентьевская летопись ука¬
занного добавления не знает, что, возможно, ведет к ле¬
тописной работе после 1156 года. Вместе с тем мы полу¬
чаем объяснение, почему сказание о Всеславичах не бы¬
ло включено в Ипатьевскую летопись. Здесь дается иная
мотивация выступления против Всеславичей. По Лав¬
рентьевской летописи, причина заключалась .в извеч¬
ной вражде «Рогволожих внуков» «противу Ярославлим
внуком». Ипатьевская летопись обвиняет полоцких кня¬
зей в том, что они отказали Мстиславу в помощи: «не
слышахуть его, коли е зовяшеть в Русскую землю в по¬
мощь, но паче молвяху Бонякови шелудивому во здо¬
ровье». Поход был на некоторое время отложен потому,
что «налегли Половцы на Русь», и, послав мужей,
Мстислав «загиа Половци за Дон, и за Волгу, за Гиик».
Отмеченные расхождения, возможно, указывают и на то,
что первоначальный рассказ о борьбе против Всеслави¬
чей и Святополчичей64 вышел не из окружения Мсти¬
слава.
Черты позднейших записей носят многие известия о
Мстиславе и за 20-е годы. Так, оправдывая Мстислава
за нарушение крестоцелования по отношению к Ярославу
Муромскому (1127), летописец замечает, что князь «пла-
кася того вся дни живота своего»65. Такой же характер
носит добавление в связи с гибелью Ярослава Святопол-
чича в 1123 году о божьем наказании за гордость: по¬
шел против благоверного Владимира и «тьсти своему
Мстиславу»66. Между тем Ярослав погиб под Владими¬
ром, где сидел другой сын Мономаха — Андрей. В то же
время Лаврентьевская летопись сохраняет следы припер-
63 Ом. В. Н. Татищев. История Российская, т. И. М.--Л., Изд-во
ЛИ СССР 1963, стр. 142. О близости татищевского источника не¬
которым чтениям Московского свода см.: Б. А. Рыбаков. Рус¬
ские летописцы..., стр. 187 и др.
64 Ипатьевская летопись опустила и известие о кончине Брячислава
Святополчича в 1127 году.
65 ПСРЛ, т. II, стб. 291; то же, Л Л, стр. 282.
66 Там же, стб. 288, ЛЛ — нет.
73
женности летописца другой ветви Мономашичей: Яро-
полку.
Переяславские черты в Лаврентьевской летописи но¬
сит уже рассказ о кончине Мономаха. Из летописи выяс¬
няется, что князь умер в своей резиденции под Переяс¬
лавлем «на Лте (Альте. — А. К.) у милое церкве, юже
созда потщаньем многым» 67. Под этим же годом гово¬
рится о нападении половцев на Переяславль. Летописец
отмечает, что «князь же Ярополк укрепивъся божьею по¬
мощью, не жда иное помощи, ни брата, ни другаго, токмо
с переяславци своими испостиже я у Полкъстеня». Автор
не упускает случая напомнить, что Ярополк — «благовер-
наго князя корень благородная отрасль» 68. Правда, по
смерти Мстислава, Ярополк перешел в Киев. Но и в этот
период внимание летописца распределяется между Яро-
полком и Переяславлем. Заметим, кстати, что после
смерти князя в 1138 году эта ветвь Мономашичей прер¬
валась. Следовательно, писавший о нем автор трудился
едва ли позднее 30-х годов XII столетия. Возможно, это¬
му же автору принадлежат и тексты, выделявшие Яро-
полка в более раннее время, например, известие Лав¬
рентьевской летописи о походе Ярополка за Дон в 1120
году и некоторые другие.
Следует отметить, что большинство текстов о Яро-
полке сохранено и Ипатьевской летописью, хотя они да¬
ются с сокращениями и пропусками, свидетельствующи¬
ми о вторичности. Ипатьевская летопись дает и замеча¬
тельное свидетельство для определения хронологическо¬
го соотношения проярополковой и промстиславовой ре¬
дакций. Таковым является следующий отрывок статей
6621 и 6622 (1113) годов.
«Того же лета посади (речь идет о Владимире
Мономахе.—Л. К ) сына своего Святослава в Пере¬
яславле, а Вячьслава у Смоленьске... В се же лето
поя Володимер за сына своего Романа Володаревну
месяца семьтября в 1 на десят день.
В се же лето Мьстислав заложи церковь камяну
святого Николы на княже дворе у торговища Нове-
городе.
67 ЛЛ, стр. 280.
68 Там же, стр. 281. Ср.: А. II. Насонов. История русского летошь
сания..., сгр. 83. Автор отмечает, что это «запись — явно переяс¬
лавская».
74
Того же лета посади сына своего Ярополка в Пе¬
реяславле. Том же лете поставиша епископа Данила
Гургеву, а Белугороду Никиту.
В лето 6622. Преставися Святослав сын Володи-
мер месяца марта в 16 день и положен бысть во Пе¬
реяславле у церкви святого Михаила, ту бо отець
ему дал стол выведы и и Смоленьска» 69.
В цитированном тексте прослеживаются по крайней
мере три разновременных пласта. Очевидно, основной
текст говорит о том, что вскоре по вокняжении в Киеве
Владимир посадил Святослава в Переяславле, а в Смо¬
ленск вместо Святослава направил Вячеслава. Свято¬
слав княжил в Переяславле недолго. Он скончался в на¬
чале следующего года. Однако в противоречии с этими
данными летопись под 6621 годом же определяет в Пе¬
реяславль и Ярополка. Ярополк, видимо, был преемни¬
ком Святослава. Но известие о его вокняжении попало
не на место, потому что было внесено в свод в такое вре¬
мя, когда летописцу приходилось оперировать не факта¬
ми жизни, а письменными источниками.
Примечательно, что вставка о Ярополке сделана рань¬
ше, чем вставка о Мстиславе. Известие о Мстиславе так¬
же разорвало связный (в литературном отношении)
текст. Сообщение о посажении Ярополка продолжает
рассказ о мероприятиях Владимира. Вставка же о Мсти¬
славе привела к разрушению логической структуры изло¬
жения, в результате чего получается, будто это Мстислав
сажал Ярополка в Переяславль.
Таким образом, мы получаем прямое подтверждение
того, что известия о Мстиславе включены в летопись от¬
носительно поздно, а именно уже при его сыновьях Изя-
славе и Ростиславе, причем известия, отсутствующие в
Лаврентьевской летописи, вероятнее связывать именно с
последним. Б. А. Рыбаков с помощью ряда остроумных
наблюдений над текстом Ипатьевской летописи устано¬
вил, что Изяслав и Ростислав происходили от разных ма¬
терей70. И если «царь» Изяслав не нуждался в обраще¬
нии к предкам для обоснования своих прав на киевский
стол, то в ином положении находился его сводный брат
69 ПСРЛ, т. II, стб. 276—277. В Л Л имеется лишь известие о кончине
Святослава (стр. 276, под 6622 г., где соединены мартовские и уль-
трамартовские записи).
70 Б. А. Рыбаков. Русские летописцы..., стр. 296, прим.
75
Ростислав, который вообще пытался опираться на иные
политические силы, чем Изяслав, перед лицом весьма
влиятельных соперников. Стремление подчеркнуть осо¬
бую привязанность Мстислава к Ростиславу наблюдает¬
ся ,в проложном житии Мстислава, где утверждается, что
князь «гробу предан бысть сыномь своимь Ростиславомь
с бояры и с людьми съ свещами в церкви святого Феодо¬
ра» 71. Если Изяслав еще при жизни отца сменил нес¬
колько уделов, то Ростислав, очевидно, находился при
отце в Киеве. Но это объяснялось не особой привязан¬
ностью к нему Мстислава, а малолетством Ростислава
(в 1132 году ему могло быть не более 9 лет).
Изяславу, перешедшему в Киев из Переяславля, не
было резона исключать известия о Ярополке, не оставив¬
шем потомства. Поэтому Ипатьевская летопись сохраня¬
ет некоторые из переяславских записей, даже и не от¬
раженных в Лаврентьевской (опущенных, видимо, уже
владимирским сводчиком). И при Ростиславе, очевидно,
большее значение придавалось редакции летописи Изя-
слава. Не исключено, что в летописи Изяелава был рас¬
сказ (сохранившийся у В. Н. Татищева72) о непорядоч¬
ном поведении второй жены Мстислава. С другой сторо¬
ны, княжение Ростислава объясняет появление сведений
о Смоленске и Новгороде. Можно обратить внимание и
еще на одно обстоятельство. Летописец Изяелава, как
это убедительно показал Б. А. Рыбаков, человек свет¬
ский73. Летописец Ростислава, видимо, церковное лицо.
Монастырь Федора, в котором были похоронены Мсти¬
слав и его сыновья, мог явиться тем местом, где редак¬
тировалось предшествующее в целом светское летописа¬
ние.
С Переяславлем и княжением Ярополка так или ина¬
че связан текст до конца 30-х годов XII века. Но весьма
вероятно, что обработка предшествующего материала
осуществлялась еще в 20-е годы. Известия 30-х годов
выглядят лаконичными и отрывочными. Это можно по¬
нять либо как результат неудачного сокращения, либо
как приписки к ранее составленному своду. Судя по сво¬
71 Н. Серебрянский. Древнерусские княжеские жития. М., 1916,
стр. 48 (список XIII—XIV вв.).
72 В. Н. Татищев. История Российская, т. II, стр. 143 (1131 г.).
73 Б. А. Р ы б а к о в. Русские летописцы..., стр. 360 и 370. Автор скло¬
нен считать летописцем боярина Петра Бориславича.
76
дам XV века, первое не исключено: некоторые тбытия
30 х годов описаны в них более внятно. Но и второе тоже
вероятно. Так пли иначе под 1125—1128 годами записаны
большие рассказы, принадлежащие современнику.
В связи с возможным рубежом в конце 20-х годов зас¬
луживают внимания наблюдения Е. Ю. Перфецкого над
Хроникой Длугоша. Автор обратил внимание на то, что
в Хронике отразился южнорусский свод 20-х годов
XII столетия, связанный с потомками Ростислава Влади¬
мировича (ум. 1065) и составленный в Перемышле74.
Данные о Ростиславичах, по Длугошу, доходили до
1128 года. К сожалению, Е. Ю. Перфецкий не привлек
«Историю» В. Н. Татищева, которая могла бы уточнить
его представления. По наблюдению А. А. Шахматова,
важнейшие татищевскис рукописи (Раскольничья и Го-
лицинская), вероятно, являлись галицкими списками юж¬
норусских летописей 75.
В «Истории Российской» полнее представлены пери¬
петии борьбы Мономаха и выступавших у него «под ру¬
кой» Ростиславичей против Ярослава Святополчича.
Под 1117 годом указаны причины конфликта: Ярослав
вознамерился с помощью поляков захватить земли
вплоть до Горыни, а также собирался развестись
с внучкой Мономаха 76- В 1119 году, по В. Н. Татищеву,
Ярослав осуществил угрозу и ушел в Польшу 77 Ипатьев¬
ская летопись в этом случае называет «угров» 78. Лав¬
рентьевская, как и В. Н. Татищев, говорит о «ляхах»79.
Именно па польскую помощь прежде всего опирался
Святаполчич. В. Н. Татищев сообщает, что Володарь Пе-
ремышльский ходил в 1119 году по просьбе венгерского
короля, «противо царя»80. Под 6629 (1121) годом Ипать¬
евская летопись лаконично сообщает о неудачном напа¬
дении Ярослава с поляками на Червей, где находился
посадник Фома Ратиборич81. В. Н. Татищев говорит о
двух нападениях Ярослава. Первый раз он пришел в
74 Е. Perfeckij. Historia Polonica Jana Dlugosze a ruske letapise-
ctivi. Pr.. 19Э2, ss. 26—27, 34—37, 83- 91.
75 А. А. Шахматов. Повесть временных лет, т. I, стр. XVIII.
76 В. Н. Т ат ище в. История Российская, т. II, стр. 132.
77 Там же, стр. 133.
78 ПСРЛ, т. II, стб. 285 под 6626 г.
79 ЛЛ, стр. 277 под 6627 г.
80 В. II. Татищев. История Российская, т. II, стр 134.
81 ПСРЛ, т. II, стб. 286.
1120 году, был отогнан Фомой Ратиборичем, после чего
Владимир Мономах послал на Польшу отряд во главе с
Андрианом Почаином 82. В 1121 г. Ярослав вторично ока¬
зался под Червеном. На сей раз с ним было 6-тысячное
польское войско. Но Фома, имея одну тысячу, победил
поляков с помощью хитрости, за что получил награду
от Владимира Мономаха и был переведен тысяцким во
Владимир Волынский 83.
Не исключено, что два нападения Ярослава — лишь
варианты разных записей об одном и том же. Но это до¬
казывает наличие неодинаковых источников у В. Н. Та¬
тищева, а вернее, еще у летописцев XII века.
О захвате поляками «лестью» Володаря Ростислави-
ча кратко говорится в обеих главных летописях84.
У В. Н. Татищева же имеется большой рассказ, написан¬
ный сторонником Володаря. Князь был захвачен в ре¬
зультате предательства воеводы Петрона, родом поля¬
ка, а также нарушения Болеславом только что заключен¬
ного соглашения. Василек договорился о выкупе брага
за 2000 гривен. 1200 гривен о,н отправил королю, а вмес¬
то 800 остальных послал заложником сына Воло¬
даря — Ростислава. Володарь, освободясь, послал
в качестве выкупа за сына 50 серебряных сосудов
греческой и венгерской работы85- В. Н. Татищев поле¬
мизирует со Стрыйковским и Кромером, которые расска¬
зывали об этих же событиях, стремясь обойти вопрос о
.неблаговидном поведении польского короля86.
Обе летописи кратко сообщают о смерти в 1124 году
Володаря и Василька. В. II. Татищев дает в этой связи
развернутый рассказ. Он сообщает, что Володарь соби¬
рался идти войной на поляков, но заболел и умер, оста¬
вив на княжении Володимерка в Звенигороде и Ростисла¬
ва в Перемышле. В примечании он приводит и рассказ
Стрыйкозского, в котором ощущается русская основа и
редакция, смягчающая антипольскую направленность ис^
точника 87.
82 См. В. Н. Татищев. История Российская, т. II, стр. 134.
83 См. там же, стр. 134—135. Воевода позволил захватить полякам
большие запасы вина и меда, и перепившиеся поляки не смогли
противостоять внезапному нападению.
84 Г1СРЛ, т. II, стб. 286; ЛЛ, ,стр. 278.
85 См. В. Н. Татищев. История Российская, i. II, стр. 135.
86 Там же, стр. 261, прим. 372.
87 Там же, стр. 136—'137; 263, прим. 375.
78
В последний раз Ростиславичи выступают у В. Н. Та¬
тищева под 1126 годом, когда они затеяли новую усоби¬
цу по смерти Мономаха. В усобицу вмешался Мстислав,
предложивший вельможам обсудить вопрос об уделах, и
враждующие стороны согласились признать существую¬
щее положение 88. У Длугоша примерно те же сведения
датированы 1128 годом, что и побудило Е. Перфецкого
говорить о «Псремышльском своде 1128 года». Датиров¬
ки В. Н. Татищева соответствуют хронологии двух глав¬
ных летописей, а усобицы, связанные с кончиной Моно¬
маха, естественно относить именно к 1126 году- Перерыв
же на этой дате галицких известий, очевидно, объясня¬
ется не утратой интереса к этому региону у В. Н. Тати¬
щева или его предшественников — «историков» XII века,
а именно тем, что 1126 годом обрывался галицкий источ¬
ник, привлеченный (киевским или переяславским летопис¬
цем.
Интересно, что Волода‘рь Ростиславич в Ипатьевской
и Лаврентьевской летописях определен под 1122 годом
как «Васильков брат». Это пояснение, очевидно, принад¬
лежит «русскому» летописцу и едва ли не навеяно Ска¬
занием об ослеплении Василька, внесенным в летопись
под 1097 годом. Как установил И. П. Хрущов, сказание
написано между 1112 и 1117 годами. Автор обратил вни¬
мание и на близость составителя Сказания — Василия —
дому Всеволода и Выдубицкому монастырю89. Однако
включение Сказания в летопись, видимо, следует отне¬
сти к более позднему времени. Это видно, в частности, из
оценки в нем деятельности Владимира Мономаха.
Автор Сказания обвиняет в ослеплении Василька Да¬
вида Игоревича, оставляя соучастника преступления ки¬
евского князя Святополка в тени. Явный сторонник Мо¬
номаха, он оправдывает гнев Владимира на Святополка,
и его примирение с киевским князем, после того, как с
ходатайством за Святополка выступила вдова Всеволода
(мачеха Владимира) и митрополит Никола. И в этой
связи в летописи имеется примечательный комментарий:
«Володимер бо так бяше любезнив: любовь имея к мит¬
рополитом, и к епископом, и к игуменом, паче же и чер-
88 См. В. Н. Татищев. История Российская, т. II, стр. 138.
89 См. И. П. Хрущов. Оказание о Васильке Ростислаизиче. ЧИОНЛ,
кв. I. Киев, 1879, стр. 58, 61.
79
нечьскый чин любя, и черници любя, приходящая к нему
напиташе и напаяше, аки мати дети своя; аще кого ви-
дяше ли шюмпа, ли в коем зазоре, не осужаше, но вся на
любовь прекладаше и утешаше. Но мы на свое възвра-
тимся» 90. Как можно видеть, о Владимире говорится в
прошедшем времени и характер похвалы созвучен с не¬
крологом 1125 года- Не исключено поэтому, что Сказа¬
ние попало в летопись вместе с другими галицкими ма¬
териалами после 1126 года.
Цитированные слова принадлежат, очевидно, сводчи¬
ку. Стиль же основного текста Сказания иной. Василий
был лицом духовным и хорошо знал Киев. Но писал он
не для киевлян и не в духе учительного назидания. Это
проявляется и в деловом характере, и в поэтичности из¬
ложения. Здесь встречается редкое для древнерусских
памятников славянское название месяца: «труден, рекше
ноябрь». Автор не сдерживает себя в .рамках сухого по¬
вествования в описании битвы: «Боняк же разделися на
3 полкы, и сбиша Угры в мячь, яко се сокол сбиваегь га-
лице» 91. По справедливому замечанию И. П. Хрущова,
автор «не вдается в 'религиозный лиризм, не сетует о
грехах» 92. Напротив, летописец конца 20-х годов, соеди¬
нивший киевскую и галицкую традиции, привносил этот
«религиозный лиризм», хотя и сам он, видимо, не был ли¬
шен эстетического чувства, проявившегося как в факте
включения Сказания в летопись, так и в появлении еще
одного Сказания — о Всеславичах.
Как можно видеть, в конце 20-х годов составлялся ле¬
тописный овод, и работа сводчика сказалась на содержа¬
нии лежащей в его основе Начальной летописи. Возмож¬
но, из галицкого источника извлечено сообщение о том,
что в 6612 (1104?) году «ведена дщи Володарева за ца-
ревичь за Олексинич Царюгороду месяца июля в 20» 93.
Этого известия нет в Новгородской первой летописи, да¬
ющей киевские материалы до 1115 года.
В литературе обычно указывается, что после 1117 года
в Ипатьевской летописи статьи становятся лаконичней,
и это служит одним из доказательств составления свода
90 ЛЛ., стр. 254—255.
91 Там же, стр. 252, 261.
92 И. П. X р у щ о в. Сказание..., стр. 58.
93 ЛЛ, стр. 270; ПСРЛ, т. II, стб. 256.
80
(или редакции) около 1118 года. Но, не отвергая такой
возможности, следует обратить внимание на позднее
происхождение некоторых записей за второе десятиле¬
тие. Выше отмечались известия о Ярополке и Мстисла¬
ве. В свете событий 20-х годов могли представлять ин¬
терес и сведения о Глебе Всеславиче. Под 1116 годом в
Ипатьевской летописи помещен рассказ о походе на Гле¬
ба Владимира с сыновьями и Святославичами94. В рас¬
сказе роль Ярополка совсем не заметна, но летописец
напоминает, что этот князь срубил город «Желъди Дрью-
чаном, ихже бе полонил». Под 6625 и 6627 годами наблю¬
дается дублирование. В одном случае говорится, что
Глеб был выведен из Минска, во втором более развер¬
нуто сказано, что «Володимер взя Менсск у Глеба у Все*
славила, самого приведе Кыеву. Том же лете преставися
Глеб в Киеве Всеславичь семтября в 13» 95. Примечатель¬
но, что В. Н. Татищев передает только второй вариант,
причем против Глеба у него действуют Мстислав с брать¬
ями 96.
Едва ли не в 20-е годы внесены сведения о русско-ви¬
зантийских отношениях, причем в известных нам летопи¬
сях сохранились лишь обрывки первоначальных текстов.
Под 1116 годом Ипатьевская летопись говорит о захва¬
те зятем Владимира царевичем Леоном (по византий¬
ским источникам — самозванцем) некоторых дунайских
городов. Царевич был убит подосланными императором
Алексеем убийцами. Тогда Владимир «посла Ивана Вои-
тишича и посажа посадники по Дунаю». Затем в летопи¬
си говорится о походе Ярополка «на Дон» и женитьбе
его на плененной им дочери «Яськаго князя», после чего
сообщается, что «том же лете ходи Вячеслав на Дунай
с Фомою Ратиборичем, и пришед к Дьрьсту и не всъпев-
ше ничто же воротишася» 97.
Два известия одного и того же года, рассказываю¬
щие о важных событиях, не только не согласованы, но
как будто и противоречат друг другу. Примечательно
также, что Владимир впервые назван в летописи «вели¬
ким». Такой титул имеется еще лишь в некрологе и едва
94 ПСРЛ, т. II, стб. 282—283.
95 Там же, стб. 285.
96 См. В. Н. Татищев. История Российская, т. II, стр. 133—134.
97 ПСРЛ, т. II, стб. 283-284.
6 А Г. Кузьмин
81
Ля не внесен ретроспективно летописцем, описавшем
кончину Мономаха. Так же ретроспективно могло быть
записано и глухое известие о заложении Владимиром в
1117 году церкви Бориса и Глеба «на Льте» 98 99 100.
В отдельных случаях полнее изложение В. Н. Тати¬
щева. Под 1116 годом в «Истории» говорится, что импе¬
ратор Алексей, не желая воевать с Владимиром, напра¬
вил послов навстречу Леону, и на Днестре было заклю¬
чено •соглашение, по которому Леон получил несколько
городов. Уже после его убийства Владимир послал
«Ивана Волшатича», который, однако, успеха не имел.
Для выправления положения был послан Вячеслав с Фо¬
мой Ратиборичем ". Под 1119 годом В. Н. Татищев сооб¬
щает и о продолжении дунайских дел. Владимир решил
сохранить удел Леона за его сыном Василием и стал го¬
товиться к походу, послав «наперед» к Дунаю Яна Ви-
шатича. Алексей послал князю богатые дары, и, «нарекши
его себе братом и царем», просил о мире. Послы просили
выдать за императорского сына Иоанна дочь Мстислава.
Владимир предложил решить все вопросы договором, и
с целью заключения такового направил своих послов к
императору. По договору Василий Леонович получал де¬
нежное вознаграждение, а дунайские города переходили
«нареченному зятю». Заключение брака было отложено
на два года за малолетством сочетающихся 10°.
К изложенному рассказу В. Н. Татищев дал два при¬
мечания. В одном он сопоставил его с преданием о по¬
лучении Владимиром барм от Константина и попытался
объяснить, почему Алексей, умерший в 1118, действует
в 1119 году. Но это затруднение легко разрешается до¬
пущением, что запись была сделана по ультрамартовско-
му или сентябрьскому стилю. В другом примечании он
оговаривается, что о браке Иоанна «нигде не нашел»,
хотя и Ипатьевская летопись сообщает, что «ведена
Мьстиславна в Грекы за царь» в 1122 году101.
98 ПОРЛ, т. II, сто. 285; ЛЛ, стр. 277.
99 См. В. Н. Татищев. История Российская, т. II, стр. 131.
100 См. там же, стр. 133. Ян Вишатич, очевидно, ошибка — вместо
Иван Воитишич («Волшатич» в источнике В. Н. Татищева), ко¬
торый был заметной фигурой в походе 1127 г.
101 Там же, стр. 261, прим. 369 и 370. Ср.: ПСРЛ, т. II, стб. 286.
В. Н. Татищев. («История Российская», т. II, стр. 135) говорит об
этом подробнее, но имя императора Иоанна, видимо, навеяно
статьей 1119 года.
82
В Ипатьевской летописи глухо говорится об отравле¬
нии в 1117 году болгарским князем половецкого князя
Аепы и других князей 102. В. Н. Татищев рассказывает об
этом событии подробнее, уточняя, в частности, что речь
идет о дунайских болгарах 103. Видимо, эти сведения так¬
же были получены .в результате дунайских походов.
Дунайские .походы и переговоры 1116—1118 годов на¬
мечают сближение Руси и Византии. Контакты стано¬
вятся особенно тесными при Мстиславе, который находит
возможным отправлять в .ссылку в Византию неугодных
ему князей. В этой связи целесообразно присмотреться к
договорам, вставленным в текст Повести временных лет.
Примечательно, что в них появляется титул «великий»
для киевских князей X века, хотя греки таких титулов
не давали (договоры являются, конечно, переводом с
греческого). Даже в конце XI — начале XII века, как
отметил В. Л. Янин, материалы сфрагистики не позволя¬
ют различать титулы киевских и иекиевских князей 104.
Может быть, противостояние, а затем сближение с Ви¬
зантией и побудило придать особую значимость титулам
Владимира и князей, ранее заключавших договоры с
греками.
Таким образом, на протяжении XII столетия можно
выделить несколько этапов, когда могли осуществляться
переработки предшествующего материала, в том числе и
в пределах Повести временных лет. Наибольшую роль в
этой связи играют 20-е и 50—60-е годы. В 20-е годы соз¬
дается свод, близкий переяславскому князю Ярополку,
причем тогда же соединяются киевское и галицкое ле¬
тописания. В 50-е годы создается свод в окружении Изя-
слава Мстиславича. Северо-восточный источник был при¬
влечен либо в этот свод, либо в редакцию его (.возмож¬
но, при Юрии Долгоруком). При Изяславе проводилась
существенно иная политика в отношении Византии и мно¬
гие сведения о событиях 10—20-х годов могли .выпасть
из летописи. При Ростиславе Мстиславиче летопись по¬
полнилась вставками о Мстиславе, но кое-что из летопи¬
сания его предшественников, видимо, выпало в результа¬
102 ПСРЛ, т. II, стб. 285.
103 См. В. Н. Татищев. История Российская, т. II, стр. 132—133.
104 См. В. Л. Я нин. Актовые печати Древней Руси, т. I. М., «Наука»,
1970, стр. 22.
6*
83
те редактирования. В. Н. Татищев, в частности, сохраня¬
ет в ряде случаев более ранние чтения и летописания
«Мстиславова .племени», и галицко-волынского, и северо-
восточного летописаний.
Приведенные соображения предопределяют взгляд на
взаимоотношения текстов Ипатьевской и Лаврентьевской
летописей. А. А. Шах-матов при неустойчивости выводов
склонен был давать предпочтение Лаврентьевской лето¬
писи перед Ипатьевской, полагая, что первая отразила
редакцию Повести временных лет 1116, а вторая—1118
года. Но он же указал и на первичные чтения Ипатьев¬
ской летописи, а факт существования редакции 1118 года
доказывал, опираясь на чтения обеих летописей 105.
С. А. Бугославский отметил, что ряд чтений Лаврентьев¬
ской летописи А. А. Шахматов ошибочно признал первич¬
ными 106. На этих же материалах Б. А. Рыбаков пришел
к заключению, что две редакции Повести временных
лет — это «две почти одинаковые книги» 107 Н. Н. Яниш
ранее прямо отдавал предпочтение Ипатьевской летопи¬
си 108. Но, видимо, правильнее будет признать обе тради¬
ции равноценными. Каждое конкретное известие должно
исследоваться особо: и позднейшие пропуски и поздней¬
шие вставки одинаково возможны на любом из отмечен¬
ных этапов.
В Лаврентьевской летописи Повесть временных лет
обрывается на 1110 годе знаменитой записью Сильвест¬
ра. Ипатьевская летопись продолжает изложение далее.
К этим текстам еще придется возвращаться. Пока же от¬
метим чтения Ипатьевской летописи, отсутствующие в
Лаврентьевской в пределах Повести временных лет.
6450 (942?). Рождение Святослава Игоревича.
6558 (1050). Княгиня Ярослава скончалась 10 февраля
(в ЛЛ нет даты).
6562 (1054). Изяслав княжил в Турове (в ЛЛ пропуск).
105 См. А. А. Шахматов. Обозрение..., стр. 28—29; его же. По¬
весть временных лет, т. I, стр. VIII, X, XL.
106 См. С. А. Бугославский. «Повесть временных лет», стр. 11.
Автор тем не менее признавал тезис о старшинстве Лаврентьев¬
ской летописи.
107 Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 285.
108 См. II. Н. Яниш. Новгородская летопись и ее московские пере¬
делки. М., 1874, стр. 2—3, 5—6 и др.
84
6584
6594
6606
6607
6609
6610
6613
6615
(1076). Всеволод сел в Киеве 1 января (в ЛЛ нет
числа). Родился Мстислав.
(1086). Всеволод построил церковь и монастырь
Андрея, где постриглась его дочь Янка. Все¬
волод ходил к Перемышлю.
(1098) . Владимир .заложил церковь Богородицы в
Переяславле, на княжем дворе. Владимир
заложил город на Востри.
(1099) . Знамение над городом Владимиром.
(1101) . Владимир заложил каменную церковь Бо
городицы в Смоленске.
(1102) . У Владимира родился сын Андрей.
(1105). Обвалился верх церкви Андрея. Появление
«звезды хвостатой» на западе. Боняк зимой
пришел на Заруб и победил торков и бе¬
рендеев.
(1108). Землетрясение на рассвете 5 февраля
(есть в Р).
Большинство оригинальных известий связано с име¬
нами Всеволода и Владимира, а также с событиями в
юго-западной Руси, которым Лаврентьевская летопись
уделяла явно меньше внимания.
2.
Новгородская первая
летопись
В построениях А. А. Шахматова особое место занима¬
ет Новгородская первая летопись. В отношении ее млад¬
шего извода к Повести временных лет он видел «главный
вопрос нашей историографии» 109. Это объясняется тем,
что в ее основе находится памятник, отличающийся от
Повести временных лет, но родственный ей.
Новгородская первая летопись известна в двух редак¬
циях. Старший извод — Синодальный список — доведен
до 30-х годов XIV века с приписками до 1352 года. Но
по палеографическим данным часть списка до 1234 года
109 См. В. Пархоменко. 1з листування з акад. О. О. Шахматовнм
«УкраТна», кн. 6. КиТв, 1925, стр. 128 (письмо от 2.XI.1914).
85
написана еще в XIII веке110 111. Однако в списке утрачено
начало до 1016 года. Младший извод летописи продолжа¬
ется до 1146 года и представлен двумя списками середи¬
ны XV века. Кроме того, имеется открывок летописи до
1015 года — Троицкий список XVI века.
Главный вопрос в истории сложения Новгородской
первой летописи — это время и условия появления в
Новгороде того летописного материала (именно текста
младшего извода до 1016 и с 1052 по 1074 г.), который
А. А. Шахматов относил к «Начальному своду». Перво¬
начально сложение Синодального списка ученый относил
к середине XIV века на том основании, что в нем якобы
отразился все тот же «Полихрон» начала XIV века 1П.
Позднее он согласился с датированием основной части
списка XIII веком, в результате чего вопрос о месте ле¬
тописи в общей схеме остался открытым. Новгородский
материал Синодального списка А. А. Шахматов возво¬
дил к Софийской владычной летописи и ее обработке
при церкви Иакова. В начальной части летописи, считал
А. А. Шахматов, была использована «третья редакция»
Повести временных лет.
В части с 1075 по 1333 год, по мнению А. А. Шахма¬
това, младший извод восходил к общему с Синодальным
списком источнику или даже к самому этому списку112 113.
Что касается начальной части летописи, то предполага¬
лось, что она предшествовала тексту Повести временных
лет. Дефектность Синодального описка побудила соста¬
вить в XV веке на его основе новую летопись, а утрачен¬
ные листы были заменены извлечением из другого памят¬
ника пз.
В данном случае вряд ли стоит акцентировать внима¬
ние на отказе ученого от поисков общественно-политиче¬
ского смысла предполагаемых переработок. В частном
110 Новгородская I летопись старшего и младшего изводов. М.—Л.,
Изд-во АН СССР, 1950, стр. 5—7; ср.: Б. М. Ляпунов. Иссле¬
дование о языке Синодального списка 1-й Новгородской летописи.
1900, стр. 16—17; Новгородская харатейная летопись. М., «Нау¬
ка», 1964, предисловие.
111 См. А. А. Шахматов. Обозрение..., стр. 128—131 и др.
112 См. А. А Шахматов. Обозрение..., стр. 129; его же. Киевский
Начальный свод 1095 года. Сб. «Академик А. А. Шахматов». М.—
Л., Изд-во АН СССР, 1947, стр. 128; и др.
113 См. А. А. Шахматов. Киевский Начальный свод 1095 года,
стр. 127 и др.
86
случае так тоже могло быть, а рассуждения об историче¬
ских условиях появления предполагаемых сводов далеко
не всегда отправляются от реально существующих текс¬
тов. Но автор имел мало данных для самого противопо¬
ставления двух изводов. А. А. Шахматов ошибался, по¬
лагая, что в утерянной части «содержался более или ме¬
нее полный текст Повести вр. лет»114. Напротив, можно
с уверенностью говорить о том, что утерянная часть по
объему примерно соответствовала спискам младшего из¬
вода. На это обстоятельство указывал еще И. Сенигов, а
в недавнее время и Д. С. Лихачев 115. Текст Повести вре¬
менных лет в части до 1015 года составляет примерно
125 тыс. знаков. Па 128 листах утерянного начала Сино¬
дального списка могло разместиться немногим более
100 тыс. знаков. Комиссионный список дает примерно
93 тыс. знаков летописного текста и 20 тыс. знаков ввод¬
ных статей, Троицкий список около 92 тыс. знаков. Но на
первых листах Синодального списка также могли поме¬
щаться вводные статьи, а отрывок между его началом и
окончанием Троицкого списка содержал около 2—3 тыс.
знаков. Заметим, кстати, что Троицкий список в изло¬
жении усобицы 1015 года следует Повести временных
лет, а Синодальный список содержит некоторые данные
Повести, неизвестные младшему изводу.
В конце концов и А. А. Шахматов должен был приз¬
нать знакомство составителя основной части Синодаль¬
ного списка (в XIII в.) с летописью, содержащей так на¬
зываемый Начальный свод 116. Но основное построение
не было скорректировано им в свете этого признания.
Автор остановился на допущении, что памятник XIII ве¬
ка, содержавший «Начальный свод», был киевским, а не
новгородским. К сходным выводам пришел и И. М. Троц¬
кий, более уверенно говоривший о привлечении киевско¬
го источника в Новгороде именно в XIII веке 117.
114 А. А. Шахматов. Киевский Начальный свод 1095 года, стр. 127
и др.
115 И. Сенигов. Историко-критические исследования о новгород¬
ских летописях и о Российской истории В. Н. Татищева. М., 1887,
стр. 52—8'0; Д. С. Лихачев. «Софийский временник» и новго¬
родский политический переворот 1136 г. ИЗ, т. 25, 1948, стр. 252—
255.
116 А. А. Шахматов. Киевский Начальный свод 1095 года, стр. 148.
117 См. И. М. Троцкий. Элементы дружинной идеологии в «Пове¬
сти временных лет». ПИ, вып. 2. М.—Л., 1936, стр. 20 и др.
87
По схеме И. М. Троцкого владычное летописание наи¬
более полно представляет .младший извод. Синодальный
описок помимо владычного свода использовал материал
Юрьевского монастыря. Перерыв в первой группе юрьев¬
ских известий заставил автора предположить сводческую
работу в конце 30-х — начале 40-х годов П8. Добавим, что
летопись не могла обрываться незаконченной фразой
1234 года, до которого доходит почерк XIII века. Оче¬
видно в XIV веке последние листы рукописи были пере¬
писаны заново. Примечательно также, что общерусский
материал в обоих изводах продолжался до 1238 года 118 119.
В этой связи заслуживает внимания и факт, отмеченный
И. А. Тихомировым: в Тверском сборнике новсородокий
источник продолжается до 1255 года 12°, причем чтения
его в ряде случаев первичней текста Новгородской пер¬
вой летописи121. Все это заставляет предаюлатать, что в
середине XIII века составлялся свод и было привлечено
южнорусское летописание.
Если новгородское летописание XIII века практиче¬
ски обойдено А. А. Шахматовым, то летописанию второй
половины XII столетия он уделил значительное внима¬
ние. Он придал особое значение наблюдению Д. Прозо¬
ровского, установившему связь известий 1144 года, под
которым летописец говорит о себе, и 1188 года, когда со¬
общается о смерти иерея церкви Иакова—Германа Во-
яты 122. Имеются и другие факты, свидетельствующие о
летописной работе в Новгороде во второй половинеXII ве¬
ка, хотя эти факты и не согласуются между собой. Го¬
воря о пожаре новгородской Софии в 1049 году, летопи¬
сец заметил что собор находился там, «идеже ныне пос¬
тавил Сотько церковь камену святого Бориса и Глеба
над Волховом»123. Церковь Бориса и Глеба была зало¬
118 См. И. М. Троцкий. Опыт анализа первой Новгородской лето¬
писи. «Известия АН СССР», сер. VII. Л., 1933, № 5, стр. 352—361
И др.
119 См. А. А. Шахматов. Обозрение.., стр. 130—131; В. Т. Пашу,
т о. Очерки по истории Галицко-Волынской Руси, стр. 22, 46—57.
120 См. И. А. Тихомиров. О сборнике, именуемом Тверской лето¬
писью. ЖМНП, 1876, ч. 188, стр. 264.
121 Ср.: А. Попов. Обзор хронографов русской редакции, вып. I. М.,
1866, стр. 93.
122 См. А. А. Шахматов. Обозрение..., стр. 129—132; Д. Прозо¬
ровский. Кто был писателем первой Новгородской летописи.
ЖМНП, 1*852, ч. 75, стр. 21—23.
123 НПЛ, стр. 181.
88
жена в 1167 году, и эту дату А. А. Шахматов взял за ос¬
нову в датировке первого новгородского свода. Но изве¬
стие о пожаре дано в Синодальном списке под 1045 годом
в иной редакции и без упоминания Сотки Сытинича.
С другой стороны, Герман Воята упоминается только в
Синодальном списке.
Другой ряд противоречий связан с привлечением ки¬
евского материала. Как было отмечено, перечень киев¬
ских княжений обрывается в списках младшего извода
на Ростиславе Мстиславиче, а в тексте перерыв киевских
известий наступает лишь после 1174 года. Д. С. Лихачев
указал также на то, что церковь Бориса и Глеба освяща¬
лась лишь в 1173 году, а летописец знал построенный
хра,м 124. Отмеченные противоречия должны найти объяс¬
нения едва ли не на том пути, который предложил
Е. Ю. Перфецкий. По мнению Е. Ю. Перфецкого, в этот
период в Новгороде работали два летописца, один из ко¬
торых (предположительно Кирик) писал до 1160 года,
другой (Герман Воята)—после 1174 года125. Следует
считаться также и с мыслью Е. Ю. Перфецкого о суще¬
ствовании .в Новгороде XII века независимых летописных
традиций.
В недавнее время Д. С. Лихачев выделил еще один
рубеж в новгородском летописании, когда мог привле¬
каться южнорусский материал —1136 год126. Автор,
правда, исходит из оценки политической ситуации, а не
из текстологических наблюдений. Но некоторые тексту¬
альные данные можно привести: Д. С. Лихачев напомина¬
ет о выделении Н. И. Костомаровым этого года как пере¬
ломного в новгородском летописании 127- В литературе от¬
мечалась также связь статей 1136—1138 годов Сино¬
дального списка с хронологическими разысканиями Ки-
рика 128. Вместе с тем Д. С. Лихачев считает, что уже ра¬
нее новгородское летописание знало «третью» редакцию
Повести временных лет. Определенным свидетельством
,2* См. Д. С. Лихачев. «Софийский временник»..., стр. 252.
125 См. Е. Ю. Перфецкий. Русские летописные своды, стр. 63—69.
126 См. Д. С. Лихачев. «Софийский временник»..., стр. 257—262
и др.
127 Ср.: Н. И. Костомаров. Лекция по русской истории, стр. 63.
128 См. А. А. Шахматов. Разыскания..., стр. 185; Н. В. Степа¬
нов. Заметка о хронологической статье Кирика (XII век). ИОРЯС,
I. XV, кн. 3. СПб., 1910, стр. 133—134 и др.
89
в пользу такого предположения является пояснение в
статье 1106 года, что Святоша — это «тесть Всево-
ложь» 129. В 1136 году, по Д. С. Лихачеву, княжеская
«третья» редакция была изъята и заменена «антикняже-
ским» «Начальным сводом».
Таким образом, выявляется не менее пяти этапов,
когда в Новгороде привлекалось киевское летописание
или осуществлялась обработка предшествующего мате¬
риала. При таких условиях вопрос о том, на каком этапе
затрагивалась древнейшая часть летописи, может ре¬
шаться только на основе анализа содержания каждой
конкретной статьи. Если же учесть предположение, что
в .новгородских летописях использовано два киев-ских ис¬
точника: «третья» редакция Повести и «Начальный
свод», то необходимо предусмотреть возможность расп¬
ределения материала еще и между ними.
Тексты обоих изводов Новгородской первой летописи
почти тождественны с 1075 года. Совпадают они также
в части с 1017 года по 1037 год, где приводятся всего че¬
тыре известия. Киевские известия в обеих летописях, как
это было указано еще в прошлом столетии, идут до
1115 года130 131. Никакого рубежа около 1095 года в лето¬
писях нет. Кроме рубежа 1115 года в летописи можно
было бы выделить 1016 год, после которого текст резко
сокращается, а также 1074 год, после которого также по¬
являются заметные пропуски. «Поскольку в Новг. I ки¬
евские известия обрываются 1074 годом, — заметил в
этой связи И. М. Троцкий, — общеобязательная датиров¬
ка этого свода вряд ли осуществима» ш.
К очевидным недоразумениям следует отнести выде¬
ление А. А. Шахматовым в качестве фрагмента «Началь¬
ного свода» статей 1052—1074 годов. Текст младшего из¬
129 См. Д. С. Лихачев. «Софийский временник» ..., стр. 256 и др.
Всеволод Мстиславович правил в Новгороде с 1117 по 1136 год.
130 См. И. Сен иго в. Историко-критические исследования, стр. 30;
И. А. Т и х о м и р о в. О Начальном Киевском своде. Исследование
А. А. Шахматова, ч. I—III. М. 1397, стр. 496. Ср.: А. А. Шахма¬
тов. Киевский Начальный свод 1095 года, стр. 123. Н. Н. Яниш
(Новгородская летопись..., стр. 23, прим.) и Д. С. Лихачев («Со¬
фийский временник»..., стр. 254) назвали в качестве рубежа 1117
год. Но иод 1117 годом ИЛ сообщает о приходе Мстислава в
Киев, а НПЛ об уходе его из Новгорода (ср.: ПСРЛ,
т. II, стб. 284 и НПЛ, стр. 20).
131 См. И. М. Троцкий. Элементы дружинной идеологии..., стр. 20.
90
вода в этих пределах отличается от Синодального спис¬
ка, но практически не отличается от текста Повести вре¬
менных лет. В новгородской летописи за этот период
есть ряд новгородских известий, отсутствующих в Пове¬
сти, а из собственно киевского материала здесь пропу¬
щено лишь одно известие 1055 года, лаконично сообщаю¬
щее о победе Всеволода над торками. Если учесть, что
в Повести известие находится в середине статьи (а не
приписано в конце), вероятным будет предположить, что
его просто по небрежности пропустил новгородский ав¬
тор. Что же касается рассказа о смерти в 1074 году Фе¬
одосия, то он, как отметил и А. А. Шахматов, просто не-
окончен.
Отрывок статьи 1054 г. может проиллюстрировать, к
какой именно редакции Повести близок текст Новгород¬
ской летописи.
Как можно видеть, совпадение текстов буквальное.
Ипатьевская летопись в отличие от цитированных, ука¬
зывает, что Изяслав в это время находился в Турове.
В ней указана дата смерти Ярослава—20 февраля.
В Лавреньтевской и Новгородской первой летописи наз¬
вана суббота Федоровой недели, первой недели поста, ко¬
торая в 1054 году приходилась на 19 февраля (даты в
тексте нет).
Заметим, что рассказ о погребении Ярослава во всех
трех летописях дан тенденциозно. По Несторову «Жи¬
ЛЛ
НПЛ
Самому же болну сущю и
пришедшю Вышегороду,
разболеся велми Изясла-
ву тогда сущю, а Свято¬
славу Володимери, Все¬
володу же тогда сущю у
отця, бе бо любим отцемь
паче всея братьи, егоже
имяше присно у собе...
Всеволод же епрята тело
отца своего. Възложыие
на сани везоша и Кыеву...
и плакася по немь Всево¬
лод и людье вси.
Самому же болну сущу и
пришедшю Вышегороду,
разболеся велми, Изясла-
ву тогда сущу, а Свято¬
слав в Володимери, Все¬
володу же у во отца тог¬
да, бе бо любим отцем па¬
че всея братья, егоже
имяше присно у собе...
Всеволод же, спрятав те¬
ло отца своего, возложи
на сани, повезоша Кые¬
ву... и плакася по нем Все¬
волод и людие вси.
91
тию Феодосия», Ярослав был погребен Изяславом. Воз¬
величивание Всеволода, очевидно, ведет ко времени пос¬
ле Святополка, т. е. периоду после 1113 года, когда Мо¬
номах вел непримиримую борьбу со Святополчича'ми,
претендовавшими на те или иные русские земли, а может
быть и на Киев.
Большая близость Новгородской летописи Лавренть¬
евской проявляется также и в указании на то, что Новго¬
род был сожжен Всеславом «на четвертое лето» (статья
1063 г.). В Ипатьевской летописи Всеслав не упомина¬
ется.
Общие ошибки обычно являются ясными свидетель¬
ствами текстуальной близости памятников. Новгородский
автор как будто пользовался дефектным экземпляром,
сходным с тем, что отразился в летописях северо-восточ¬
ной Руси. Но эта летопись отличалась и от редакции
Лаврентьевской. Во всех .списках последней традиции ис¬
порчена статья 1064 года и утрачено начало статьи
1065 года. В этом случае Новгородская летопись сбли¬
жается с Ипатьевской, дающей более исправное чтение.
Очевидно, использованный в Новгороде свод не имел
того дефекта, который идет по крайней мере от «свода
1193 г.», а вероятнее, еще от предшествующих ему вла¬
димирских и переяславских сводов. Но он содержал про¬
пуск, возникший либо во время одной из переработок
киевского материала в Переяславле, либо в той же ре¬
дакции Начальной летописи, которая стремилась поднять
Всеволода над Изяславом.
Иная картина выявляется при сопоставлении текста
Новгородской первой летописи с Повестью временных
лет в части до 1016 года. Здесь мы имеем дело с большим
повествованием, значительно расходящимся с Начальной
летописью. При этом внутри обозначенного текста вы¬
деляются особые группы известий: до 6453 (945) и от
945 до 1016 года. Первая группа почти не имеет тексту¬
альных совпадений .с Повестью. Здесь имеются ориги¬
нальные известия, и события датируются иначе, чем в
Начальной летописи. Вместе с тем текст выглядит силь¬
но сокращенным. Поэтому в литературе издавна суще¬
ствуют расхождения по вопросу о том, первичен этот
текст по сравнению с Повестью или вторичен. Простым
сопоставлением текстов этот вопрос также не решается
и необходим опять-таки анализ содержания.
92
Вторая группа иззестий является почти буквальным
воспроизведением текста Начальной летописи. Но здесь
имеется ряд пропусков. В Новгородской летописи нет
ни одного из договоров Руси с греками, нет так называ¬
емой четвертой мести Ольги, сказаний об основании Пе¬
реяславля (993) и белгородском киселе (997). Ближай¬
шее рассмотрение показывает, что все эти пропуски яв¬
ляются признаком первичности чтений Новгородской пер¬
вой летописи: в Повести названные статьи разрывают
связное изложение. Особенно это заметно в отношении
текстов договоров. Если статьи 945—1016 годов восхо¬
дят к тому же источнику, что и статьи 1052—1074 годов,
то их можно связать и с группой киевских известий до
1115 года, поскольку именно в это время было актуально
противопоставление Всеволода Изяславу. В таком слу¬
чае окажется, что в составленной не ранее 1115 года ре¬
дакции текста договоров не было. Определенно они были
в «своде 1193 г.», а вероятнее, в сводах середины XII ве¬
ка. Уточнить это можно, анализируя статьи, содержа¬
щие договоры.
Именно к 90-м годам, как времени сложения «На¬
чального свода», А. А. Шахматов пришел отталкиваясь
от данных В. Н. Татищева о рубеже в Повести временных
лет под 1093 годом, а также на основе анализа Предис¬
ловия к Новгородской первой летописи младшего извода.
Но В. Н. Татищев считал, что под 1093 годом произошла
смена летописной эстафеты: Нестора сменил Сильвестр.
А. А. Шахматов же отличал два этапа и по составу, и по
идейной направленности. Последняя же выводилась авто-
ром из содержания Предисловия. Большинство исследо¬
вателей прошлого столетия связывали его со статьей
1204 года и относили к началу XIII века. Н. Н. Яниш
высказал предположение, что Предисловие не Новгород¬
ское, а заимствовано из киевского свода 132. Эту мысль
А. А. Шахматов попытался обосновать и использовать
для широких выводов.
Предисловие обещает довести изложение д0 визан¬
тийских императоров Александра (Алексы) и Исакия, а
эти соправители упоминаются в статье о взятии латиня¬
нами Царьграда, помещенной под 1204 годом именно в
новгородских летописях. А. А. Шахматов предположил,
132 См. Н. Н. Я н и ш. Новгородская летопись..., стр. 29—30.
03
что летописец имел в виду Алексея Комнина (1081 —
1118) и Исаакия Комнина 133. Но последний был импера¬
тором в 1057—1059 годах. Поэтому в реконструкции
«Начального свода» автор оставил только «Олексу» 134.
Однако в дальнейшем он признал связь заключения Пре¬
дисловия со статьей 1204 года. Там не менее ученый не
отказался от мысли, что «предисловие своим содержани¬
ем переносит нас в конец XI века» 135. Автор связывал
теперь Предисловие с киевской летописью XIII века. По
его мнению, «составитель младшего извода Новгород¬
ской 1-й летописи имел в своем распоряжении летопис¬
ный свод, составленный в XIII веке и заключавший в на¬
чале дошедшее до нас «Летописание князей земля Рус-
кия» с предшествующим ему предисловием и оканчивав¬
шийся рассказом о событиях начала XIII века, в числе
которых было и изложенное в особой повести взятие
Царяграда фрягами 136.
Одним из главных моментов в рассуждении
А. А. Шахматова является убеждение в киевском проис¬
хождении Предисловия. «Едва ли возможно какое-ни¬
будь сомнение в том, — подчеркивал он, — что... Предис¬
ловие заимствовано составителем Новг. 1-й летописи из
киевского (южнорусского) его источника, а не составле¬
но в Новгороде» 137. Но это «едва ли» вытекало еще из
его старой схемы, в которой «Софийский временник» да¬
тировался XV веком. Между тем прямой датирующий
признак обязывает рассмотреть Предисловие прежде все¬
го в связи в .новгородским летописанием XIII века.
А. А. Шахматов полагал, что «новгородскому летописцу
не приходилось оканчивать свой труд в начале XIII ве¬
ка» 138. Выше было показано, что в XIII веке в Новгороде
составлялись летописные своды. При этом совсем не обя¬
зательно статью 1204 года связывать с летописной рабо¬
133 См. А. А. Шахматов. Предисловие к Начальному Киевскому
своду и Нестерова летопись. ИОРЯС, т. XIII, кн. 1. СПб., 1908,
стр. 228—332.
134 См. А. А. Шахматов. Повесть временных лет, т. 1, стр. 364
(во введении автор проявляет колебания; с-p.: там же, стр. XXII—
XXIII).
135 А. А. Шахматов. Киевский Начальный свод 1095 года, стр.
147—148.
136 Там же, стр. 148.
137 Там же, стр. 157.
138 Там же, стр. 148.
94
той начала XIII века. Константинополь находился в ок¬
купации до 1261 года и до этого года события начала
столетия были в высшей мере актуальны для всего пра¬
вославного мира.
И. М. Троцкий подобно А. А. Шахматову полагал, что
в Новгороде был привлечен киевский свод, доведенный
до 1204 года и содержавший предисловие конца XI века.
Но он не сомневался в том, что с новгородским летописа¬
нием этот киевский свод соединился в XIII веке139. Мно¬
гие исследователи и самую повесть о взятии Царьграда
считают новгородской 14°. Правда, с положением о южном
происхождении повести недавно выступил Н. А. Мещер¬
ский. Но приведенный им материал едва ли говорит в
пользу такого заключения. Автор настаивает на том, что
текст Повести в Синодальном списке не принадлежит са¬
мому летописцу и это вполне вероятно. Н. А. Мещерский
говорит также, что аналогичное повествование в Еллин-
ском летописце 2-й редакции восходит к общему с Сино¬
дальным списком протографу. С этим тоже можно согла¬
ситься. Но близость списков младшего извода с Еллин-
ским летописцем ни в .коей мере не свидетельствует о
южном происхождении их общего источника141.
Д. С. Лихачев, напротив, уверен, что «Еллинский летопи¬
сец второго вида возник, без сомнения, в Новгороде» 142.
Есть во всяком случае основания говорить о тесной связи
традиции новгородского летописания с теми материала¬
ми, из которых сложился Еллинский летописец 2-й ре¬
дакции.
Появление Повести о взятии Царьграда в новгород¬
ской литературе не случайно. О связях Новгорода этого
времени с Византией хорошо известно. В 1186 году в
Новгород приходил «цесарь грьцьскый Алекса Мануило-
139 См. И. М. Т р о ц к и й. Элементы дружинной идеологии, стр. 20,
прим. 2 и др.
140 См. П. Савваитов. Путешествие Новгородского архиепископа
Антония в Царьград. СПб., 1872, стр. 8; История русской литера¬
туры, т. I, ч. 1. М.—Л., Изд-во АН СССР, 1941 (автор очерка
В. П. Адрианова-Перетц).
141 Ср.: Н. А. Мещерский. Древнерусская повесть о взятии Царь¬
града фрягами в 1204 году. ТОДРЛ, т. X. М.—Л., 1954, стр. 133—
135.
142 Д. С. Л и х а ч е в. Еллинский летописец второго вида и правитель¬
ственные круги Москвы конца XV в. ТОДРЛ, т. VI. Л., 1948,
стр. 109.
95
видь»143. В начале XIII века в Царьграде побывал нов¬
городец Добрыня Ядрейкович, будущий архиепископ
Антоний. Понятно поэтому убеждение М. Н. Тихомирова,
что Повесть написал «именно новгородский автор» 144. Но
если эта Повесть возникла п на юге, то особое внимание
в Новгороде времени архиепископа Антония к византий¬
ским делам более чем естественно.
А. А. Шахматов-стремился доказать, что Предисловие
переносит читателя своим содержанием в XI век. Но и
этот его вывод весьма проблематичен. Повесть времен¬
ных лет должна была рассказать о происхождении Руси
и первых русских князьях. Предисловие также в первых
строках говорит о задачах летописца: «Временник, еже
есть нарицается летописание князей и земля Руския, и
како избра бог страну нашу на последнее время, и грады
почаша быти по местом, преже Новгородская волость и
потом Киевская, и о поставлении Киева, како во имя
назвася Кыев» 145. Летописец, несомненно, имел под ру¬
ками киевскую летопись. Но он не ограничивался зада¬
чами, провозглашенными Повестью временных лет, сра¬
зу обозначив более широкие хронологические рамки.
Автора Предисловия не интересует вопрос о том, кто
в Киеве «нача первее княжити». Во всяком случае кня¬
жеского достоинства Кия он не признает. Сообщив, что
города Рим, Антиохия, Селевкия и Александрия назва¬
ны в честь царей, летописец добавляет: «Також и в на¬
шей стране зван бысть град великим князем во имя Кия,
его же нарицают тако перевозника бывша, инеи же: ло-
вы деяше около города». Но Киев мыслится местопребы¬
ванием великих князей, а такое титулование становится
устойчивым едва ли ранее второй половины XII века.
А. А. Шахматов придавал значение словам Предисло¬
вия: «Куда же древле погании жряху бесом на горах, ны¬
не же паки туды святыя церкви златъверхия каменоздан-
ные стоят, и монастыреве велицы поставлены быша, и
черноризец в них исполнено бысть». Он считал, что в XI
веке так можно было характеризовать только Киев 146.
143 НПЛ, стр. 38.
144 М. Н. Тихомиров. Великий Новгород в истории мировой куль¬
туры. «Новгород. К 1100-летию города». М., «Наука», 1964, стр. 29.
145 НПЛ, стр. 103 (весь текст Предисловия — стр. 103—104).
146 См. А. А. Шахматов. Киевский Начальный свод 1095 года,
стр. 157.
96
Но так мог написать, конечно, новгородец XIII века.
Именно в Новгороде расцветает каменное зодчество, а
летописцы (не в пример составителям и редакторам По¬
вести временных лет) особое внимание уделяют церков¬
ному строительству.
Посоветовав для пользы души и тела прибегать к
святым церквам, летописец далее шворит: «Мы же паки
на последование возвратимся, глаголюще сице о начале
Руськия земля и о князех, како откуда быша». Это «па¬
ки» показывает, что весь текст после первого упомина¬
ния о временнике является авторским отступлением.
Далее летописец снова обращается к читателю:
«С любовию приклоните уши ваши разумно: како быша
древний князи и мужие их, и како огбараху Руския зем¬
ле, и ины страны лридаху под ся; теи бо князи не збира-
ху многа имения, пи творимых вир, ни продаж въскла
даху люди, но оже будяше правая вира, а ту .возмя, да-
аше дружине па оружье... Они бо не складаху на своя
жены златых обручей, но хожаху жены их в сребряных;
и росплодили были землю Русьскую. За наше несытовст-
во навел бог на ны поганыя, а и скоты наши и села наши
и именья за теми суть, а мы своих злых дел не останем.
Пишет бо ся: богатество неправдою собираемо извеется.
И паки: сбирает и не весть ком} сбирает я».
А. А. Шахматов проявил много остроумия, чтобы до¬
казать, что летописец обличает Святополка 147. Ко уже
И. М. Троцкий увидел в этих доказательствах цепь
«сложных и хитроумных, но не очень убедительных сопо¬
ставлений». Автору, в частности, казалось «довольно
примитивным» «представление о всеобщей любви совре¬
менников и потомков к Мономаху и его сыновьям и такой
же всеобщей неприязни к Святополку Изяславичу» 148
И. М. Троцкий отметил также, что в Предисловии проти¬
вопоставляется не какой-то князь другому, а князья и
мужи прошлого князьям и мужам, современным летопис¬
цу. Однако сам И. М. Троцкий считал, что «эпоха завое¬
вательных походов кончилась с Ярославом Мудрым» 149,
и видел в авторе выразителя дружинной идеологии пе-
147 См. А. А. Шахматов. Предисловие..., стр. 221—227; его же.
Киевский Начальный свод 1095 года, стр. 158—160.
148 См. И. М. Троцкий. Элементы дружинной идеологии..., стр. 21.
149 Там же, стр. 22—23.
7 А. Г. Кузьмин
97
рйода ее распада, который он относил ко второй .полови¬
не XI века. Но если отыскивать период, когда исчезает
рыцарская доблесть, то придется идти .к позднему феода¬
лизму. В Ипатьевской летописи, например, под 1179 го¬
дом летописец подчеркивает, что Мстислав Ростиславич
«дерзость подаваше воемь своим... бьяшеться за отчину
свою, бе бо любезнив на дружину, и имения не щадя-
шеть, и не сбирашеть злата ни сребра, но даяше дружи¬
не своей». Владимир Глебович, умерший в 1187 году, ха¬
рактеризуется примерно теми же чертами: «Бе бо любя
дружину, и злата не сбирашеть, имения не шадяшеть,
но даяшеть дружине, бе бо князь добр и крепок на ра¬
ти» 150.
А. А. Шахматов полагал, что сетование летописца по
поводу засилья поганых «далеко не соответствует той
картине разрушения, которую увидел Киев в начале
XIII века»151. Этот аргумент опять-таки теряет значение,
если автором был новгородец. Но сетование совсем не
умеренно. Только летописец в отличие от автора расска¬
за о разорении Киева в 1203 году говорит не о разграб¬
лении церквей и монастырей, а о том, что за «погаными»
теперь оказываются и села, и имущество современников.
Так можно было ставить вопрос, вероятнее всего, уже
после 1237 года.
И. М. Троцкий высказал мысль о том, что последнее
обращение к читателю — позднейшая вставка 152. Дейст¬
вительно, Предисловие как бы двуступенчато: после обе¬
щания вернуться «на последование» можно было ожи¬
дать изложения основного летописного материала. Но
двуступенчатость может иметь и другое объяснение.
В первой части летописец рекомендует прибегать к «свя¬
тым.... церквам», во второй противопоставляет мирских
владетелей прошлого и настоящего. М. X. Алешковский
отмечает искажение текста в самом конце Предисловия:
«Си же таковая. Мы же от начала Рускы земля до сего
лета и все по ряду известьно да скажемь, от Михаила
цесаря до Александра и Исакья». Он приводит парал¬
лель — Тверской сборник, где читается: «Сиа же и тако¬
вая все остазльше к преждеупомянутой повести возвра-
150 ПСРЛ, т. II, стб. 611, 653.
151 А. А. Шахматов. Киевский Начальный свод 1095 года, стр. 158.
152 См. И. М. Троцкий. Элементы дружинной идеологии..., стр. 30.
98
1лимся» 153- Но, как отмечалось, Тверской сборник дает в
ряде случаев более древние чтения новгородского источ¬
ника, доведенного до середины XIII века. Не исключено,
конечно, что Предисловие редактировалось. Но нет осно¬
ваний думать, будто в нем первоначально значились ка¬
кие-то иные имена, а не Алекса с Исакием.
М. X. Алешковский, вслед за А. А. Шахматовым,
сближает Предисловие с летописной статьей 1093 го¬
да 154. В концепции М. X. Алешковского это нелогично,
поскольку он отождествляет «Начальный свод» с Первой
редакцией Повести временных лет, составленной в
1115 году. В результате оказывается, что к составленной
в 1115 году летописи Предисловие было написано еще в
1093 году. Но в данном случае существеннее другое.
В статье 1093 года летописец осуждает (или оправды¬
вает!) Всеволода, который, будучи уже больным и ста¬
рым, «нача любити смысл уных, свет творя с ними; си же
начата заводити и, негодовати дружины своея первыя и
людем не доходити княже правды, начата тиунии гра-
бити, людий продавати, сему не ведущу в болезнех сво¬
их» 155. В этих словах нет не только текстуального, но и
идейного сходства со смыслом Предисловия. Летописец
осуждает князя за то, что он следовал советам младшей
(а не старшей!) дружины. В Предисловии же никакого
противопоставления потенциальных советников нет, да
летописец и не смотрит на события глазами .какого-либо
князя. Зато действительное созвучие Предисловию мож¬
но найти !В ряде статей той же Новгородской .первой ле¬
тописи. Показательны, в частности, сентенции летописца
под 1230 годом сначала в связи с описанием усобицы в
Новгороде, а затем по поводу убийства и разграбления
имущества Семена Борисовича:
Предисловие
За наше несытовство на¬
вел бог на ны поганыя, а
и скоты наши и села на¬
ша и имения за теми суть,
от. 1230 года
бог видя наша беззакония
и братоненавидение и не-
покорение друг к другу и
зависть... и за то бог на
153 См. М. X. Алешковский. Первая редакция Повести времен¬
ных лет. АЕ за 1967 г. М., 1969, стр. 37; Ср.: ПСРЛ, т. XV, стб. 28.
154 См. М. X. Алешковский. Ук. соч., стр. 35—36.
155 Л Л, стр. 209—210.
7*
99
Пишеть бо ся: богатество
неправдою сбираемо из-
веется. И паки: сбирает, и
не весть, кому сбирает я.
а мы своих злых дел не
останем.
нас поганые наведе и зем¬
лю нашю пусту положи-
ша. Они трудишаея, съби-
рающе, а си в труд их
въиидоша; о таковых бо
рече дух .святый: събира-
ет, а не весть кому сби¬
рает ,5Г).
Авторскими назиданиями сопровождается рассказ о
голоде 1230 года. Под 1233 годом летописец сетует по
поводу преждевременной смерти молодого Федора Ярос¬
лавина. Едва ли не та же рука обрабатывала и материал
о татарском нашествии на Русь. Здесь летописец также
сетует по поводу «ненависти братьи», оперирует местои¬
мениями во множественнОхМ числе: «мы то видевше», «кто
ся нас остал живых» и т. д.156 157. Во всех этих статьях вид¬
но лицо современника, обладавшего широким кругозо¬
ром, значительным летописным материалом и чувством
гражданской ответственности. Но склонность к морали¬
зированию сама по себе недостаточно надежный признак,
так как многим летописцам поучать положено по долж¬
ности. Поэтому не исключено, что мы имеем дело не с од¬
ним летописцем,а с одним направлением.
Примечательно, что в статье 1230 года, ближе всего
перекликающейся с Предисловием, летописец называет
себя пономарем Тимофеем. Факт этот заслуживает само¬
го пристального внимания. Можно указать также на бли¬
зость летописца к архиепископу Антонию. Летописец со¬
чувствует ему, хотя новгородцы неоднократно изгоняли
архиепископа. С точностью до дня в летописи обозначено
время болезни Антония: 6 лет, 7 месяцев и 9 дней, дает¬
ся «послужной список» архиепископа до смерти 8 октября
1232 года 158.
Биография Антония позволяет понять некоторые ин¬
тересы летописца, в частности знакомство его с южным
источником и интерес к делам русского юга. Антоний был
с 1220 по 1225 год епископом в Перемышле. Можно также
напомнить, что герой Калкской битвы Мстислав Удалой
156 НПЛ, стр. 69 и 70.
157 Там же, стр. 70—72; 75—76.
158 Там же, стр. 72.
100
в течение ряда лет с 1210 года был новгородским князем,
а с 1219 года княжил в Галиче. Не случайно, видимо,
битва на Калке в Новгородской первой летописи дана с
позиций именно галицко-новгородского князя.
В дополнение к приведенным данным можно отме¬
тить, что «свод Длутоша», т. е. юго-западный источник
польского хрониста, доходил примерно до 20-х годов
XIII столетия и восходил к перемышльской традиции159.
В этой традиции, как и в новгородской, Олег не призна¬
вался киевским князем 1б°. Однако в известиях Длугоша
есть немало данных о южной Руси, которые не нашли
отражения в северных сводах.
Таким образом, политические связи первой трети
XIII в. в известной степени объясняют особенности нов¬
городского летописания этого периода. Весьма вероятно
привлечение в Новгороде какого-то галицкого свода.
Можно допустить, что и сам летописец находился в сви¬
те епископа. Но при общерусском горизонте интересов он
все-таки оставался новгородцем и на первое место ставил
Новгород. В Новгороде, очевидно, острее ощущались и
новые тенденции в развитии феодального общества:
стрехмление к обогащению за счет основной массы насе¬
ления. Многочисленные «распри» в Новгороде в начале
XIII века могут быть поставлены в эту связь. В 1209 го¬
ду, новгородское вече прямо обвинило Мирошкиничей в
том, что они «повелеша на новгородьцих сребро шмати,
а по волости куры брати, по купцом виру дикую, и пово-
зы возити, и все зло» 161. «Остаться» «от несытьства»
призывает и автор Предисловия.
Таково Предисловие к так называемому Софийскому
временнику. Летописец завершает его, обещая дать по¬
вествование от начала Русской земли до падения Визан¬
тии. Новгородский автор, очевидно, имел перед собой
какой-то хронограф. Правда, в самом тексте это отрази¬
лось слабо и, пожалуй, лишь в первой части. Основное
же содержание летописи — русская история, примерами
которой летописец стремился поучать современников.
От Повести временных лет наиболее отличается часть
Новгородской первой летописи до 945 года. Рассказ ее
159 Е. Pe-rfeckij. Historia..., ss. 16. 21.
160 См. М. Н. Тихомиров. Исторические связи России со славян*
скими странами и Византией. М., «Наука», 1969, стр. 228.
161 НПЛ, стр. 51.
101
вводится датой «6362», к которой отнесено «начало зем¬
ли Руской». Здесь, в соответствии с Повестью, говорится
о трех братьях, основавших Киев, отмечено, что поляне
«беша мужи мудри и смыслене», но добавлено, что поля¬
не — «кыяне» «бяху же погаие, жруще озером и кладя-
зем и вощением, якоже прочий погани».
Далее рассказ о Руси прерывается известием, что «ib
си же времена бысть в Гречько земли цесарь, именем
Михаил, и мати его Ирина». При этом цесаре Русь совер¬
шила нападение на Царьград. Под тем же годом в соот¬
ветствии с Повестью рассказывается о хазарской дани-
После этого летопись говорит о приходе в Киев варягов
Дира и Аскольда, которые начали княжить здесь, воюя с
древлянами и уличами. Далее следует варяжская легенда
в несколько иной редакции, чем в Начальной летописи 162.
Как можно видеть, под 6362 годом собран разновре¬
менный материал. В одних случаях он совпадает с По¬
вестью временных лет, в других расходится с ней. Та же
картина повторяется в следующих известиях. Под
6428 годом говорится о неудачном походе Игоря «на
Грекы», а под 6430 годом сообщается об успешном похо¬
де Олега. В отличие от Повести здесь добавлено, чго
«иде Олег к Новугороду, и оттуда .в Ладогу. Друзии же
сказають, яко идущю ему за море и уклюна змиа в ногу,
и с того умре; есть могыла его в Ладозе» 163. Окончание
этой статьи — «Игорь же седяше в Киеве княжа...» —
перекликается с Начальной летописью. Только в Пове¬
сти употреблен глагол «седше», поскольку Игорь там сле¬
дует за Олегом, а здесь «седяше», так как Игорь ранее
уже был назван князем. В отличие от Повести, в Новго¬
родской летописи постоянно фигурируют уличи. И далее
говорится о наложении на них дани, передачи этой дани
Свенельду, трехлетней осаде уличского города Пересече¬
на. Упоминается о переселении уличей с Днепра в район
между Бугом и Днестром. Эти же сведения повторены
под 6448 и 6450 годами. Остальные годы до 6453 оставле¬
ны пустыми.
А. А. Шахматов считал пересказанный текст первич¬
ным по сравнению с чтениями Повести временных лет
Но он же обратил внимание на некоторые факты, кото¬
162 НПЛ, стр. 104-—107.
163 Там же, стр. 109.
102
рые должны поставить под сомнение такой вывод. Обра¬
щает на себя внимание прежде всего странная хроноло¬
гия. Походы Руси на Византию, очевидно, даны по грече¬
ским хроникам, так как повествование ведется со сторо¬
ны грекон-христиан. Но сопоставление с Хроникой Геор¬
гия Амартола показывает, что события здесь искажены,
перепутаны и датированы неверно. Матерью Михаила
была не Ирина, а, как правильно указано в Повести вре¬
менных лет, Феодора.
А. А. Шахматову удалось найти параллельный текст:
сходную хронологию имеет Хронографическая палея и
опять-таки Еллинский летописец 2-й редакции. В Палее
указано, в частности, что «в 2 лето» царствования Ми¬
хаила, в 6363 году, была крещена «болгарьская земля и
преложиша книгы от греческа языка на словеньскый» 164.
Новгородский летописец принимал, следовательно, дату
«6362» за начало правления Михаила. Он рассчитал ее
либо на основе Палеи, либо, вероятнее, на основе сходно¬
го с ней источника. При этом, несомненно, что летописец
пользовался переработками византийских хроник и ска¬
заниями о славянской письменности- В Новгородской ле¬
тописи ничего не сказано ни о крещении болгарской зем¬
ли, ни о иреложении книг, то есть опущены те факты,
которые собственно и лежат в основе оригинальной хро¬
нологии летописи.
Хронографическая палея разъясняет и причину оши¬
бочного соединения Михаила и Ирины. Такое смешение
имеется в пересказах Сказания о русской грамоте, древ¬
нейшие списки которого также оказываются в составе
Палеи165. Вариант этот является сравнительно позд¬
ним 166. Время его появления остается неопределенным,
но возник он позднее версии, содержащейся в Повести
временных лет, и, видимо, близко ко времени возникно¬
вения Хронографической палеи.
164 А. А. Шахматов. Толковая палея и русская летопись. СПб.,
1904, стр. 53—54; ср.: В. М. Истрин. Исследования в области
древнерусской литературы. I—V. СПб., 1906, стр. 129; его же.
Хроника Георгия Амартола, т. II. Пг., 1922, стр. 358—359, прим.
165 Ср.: В. Ф. М а р е ш. Сказание о славянской письменности. ТОДРЛ,
т. XIX. М.—Л., 1963, стр. 175 и др.
166 См. В. Ф. Мареш. Сказание о славянской письменности, стр.
170—173; О. Кралик. Повесть временных лет и легенда Кри¬
стиана о святых Вячеславе и Людмиле. ТОДРЛ, т. XIX, стр. 184—
190 и др.
103
Хронографическая палея и Еллинский летописец
разъясняют и статью 64.28 года, говорящую о неудачном
походе на греков. Правда, оба источника не упоминают
Игоря, но содержание их почти буквально совпадает с
летописью. Дата «6428» появилась здесь -в результате ис¬
кажения текста Хроники Амартола. В Хронике к 6428 го¬
ду отнесено воцарение Романа, причем указан и 8-й ин¬
дикт. Нападение Руси в ней датировано 18 июня 14 ин¬
дикта 167. Эта дата может означать либо 6434, либо
6449 год по константинопольскому летосчислению.
В Еллинском же летописце и Хронографической палее
под одним годом соединены разновременные события:
«По Константине же царствова Роман поставлен Костян-
тиномъ царемъ и Николою Патриархомъ в лето 6428 ин-
дикъта. Иоуня же месяца в 5 день придоша Русь на
Царьград в лодиях тысящ 10» 168. В обоих памятниках со¬
хранено слсйво «индикт», но не указано его обозначение.
Видимо, компилятор не понимал значение этого слова.
Новгородский же летописец вообще опустил его.
Таким образом, начальные даты Новгородской первой
летописи не дают оснований считать их первичными по
сравнению с Повестью временных лет. Их происхождение
находится в тесной связи с соответствующими чтениями
Еллинского летописца 2-й редакции и Хронографической
палеи. А. А. Шахматов сначала был склонен считать, что
Толковая палея появилась в глубокой древности на бол¬
гарской почве и уже в XI веке была известна на Руси 169.
Но В. М. Истрин показал, что этот памятник возник лишь
в XIII веке170. На позднем происхождении Палеи настаи¬
вал и А. В. Михайлов171. Зависимость Толковой палеи
от Повести временных лет в конце концов признал и
А. А. Шахматов 172.
167 См. В. М. Истрин. Хроника Георгия Амартола, т. I. Пг., 1920,
стр. 553 и 567.
168 См. А. А. Шахматов. Толковая палея..., стр. 53.
169 Там же, стр. 66, 73—74 и др.
170 См. В. М. Истрин. Замечания о составе Толковой палеи, вып. 1,
2. СПб., 1897, 1898; его же. Исследования..., стр. 36—37, 42—49;
его же. Редакции Толковой палеи. СПб., 1907; и др.
171 А. В. Михайлов. Общий обзор состава, редакций и литератур¬
ных источников Толковой палеи. Варшава, 1896; его же. К воп¬
росу о происхождении и литературных источниках Толковой палеи.
«Изв. по РЯС». Л., 1928, т. I, кн. 1.
172 А. А. Ша х м а т о в. «Повесть временных лет» и ее источники,
стр. 79.
104
Вторичпость чтений Палеи выявляется, между про¬
чим, именно в том тексте, где А. А. Шахматов искал сле¬
ды древности. Согласно Палее, в Афетовой части «се-
дять» 20 языков, в число которых по сравнению с На¬
чальной летописью добавлены «лопь» «корела», «ятвя-
ги», «мещера», но опущены «весь» и «черемисы» 173- Упо¬
минание веси и черемис на Оке — несомненный признак
древности соответствующего текста Повести: весь быстро
ассимилировалась, а черемисы, видимо, передвинулись на
Волгу. Зато включение в перечень мещеры ведет ко вре¬
мени не ранее XIII века, когда, по всей вероятности,
впервые возникает .этот этноним 174.
Перечень народов в Палее сближает ее с Новгород¬
ской первой летописью. Эта летопись также не знает «ве¬
си» и не упоминает «черемис». Зато на ее страницах по¬
стоянно фигурирует «корела», причем лишь с середины
XII века 175. В Лаврентьевской же летописи эта народ¬
ность упоминается впервые лишь в 1227 году 176.
Появление Еллинского летописца 2-й редакции
В. М. Истрин датировал временем между 1204 и 1242 го¬
дом 177. А. А. Шахматов верхнюю границу датировал
1234 годом 178. В последнее время появление этой редак¬
ции передвигают на конец XIV —начало XV века 179. Но
речь, видимо, должна идти именно о сохранившейся ре¬
дакции. Основные же характеризующие летописец мате¬
риалы в Новгороде были известны, очевидно, уже в
XIII- веке. В плане этого же литературного направления,
возможно, следует рассматривать и возникновение Ви¬
ленского или Иудейского хронографа середины XIII ве¬
ка, отражения которого А. С. Орлов установил в Галиц¬
кой летописи.
173 Палея Толковая по Коломенскому списку. М., 1896, стб. 243.
174 В летописях этноним впервые появляется в XV в., но родословные
мещерских князей начинаются с конца XIII столетия.
175 НПЛ, стр. 27, 213 (1143 г.).
176 ЛЛ., стр. 427.
177 В. М. Истрин. Из области древнерусской литературы. ЖМН'П,
1903, ч. 349; его же. Хроника Георгия Амартола, т. II, стр. 379.
178 А. А. Шахматов. Новая хронологическая дата в истории рус¬
ской литературы. ЖМИII, 1004, ч. 354, сгр. 175 (речь идет о пере¬
воде одной и той же даты).
179 Б. М. Клосс. К вопросу о происхождении Еллинского летопис¬
ца второго вида. ТОДРЛ, т. XXVII. Л., 1972, стр. 376.
105
Как можно видеть, нет оснований считать начальную
часть Новгородской первой летописи первичной по срав¬
нению с Повестью временных лет. Эта переработка пред¬
шествующего материала ведет к середине XIII века. Од¬
нако такое заключение не означает, что начальная часть
вообще не оригинальна. В XIII веке в Новгороде привле¬
кались такие источники, которые, по-видимому, не имели
распространения в Киеве или Владимире, но были знако¬
мы в юго-западных землях. Из галицко-перемышльского
источника, в частности, могли проникнуть оригинальные
сведения об уличах — непосредственных соседях Галиц¬
кой земли.
Если начальные статьи носят следы позднейшей пе¬
реработки, то следующая группа явно первична по отно¬
шению к Повести временных лет. Не исключено, что в
этих пределах мы имеем отражение того киевского ис¬
точника, который доходил до 1115 года и был привлечен
в Новгороде при Всеволоде Мстисла(виче. Но необходи¬
мо считаться с возможностью неоднократного привлече¬
ния материалов разных традиций, а потому это общее со¬
ображение должно проверяться содержанием каждой
конкретной статьи.
Для характеристики Новгородской первой летописи
важны соображения Л. А. Шахматова об отсутствии в
Новгородской летописи извлечений из Хроники Амарто-
ла. В. М. Истрин уточнил, что новгородский автор поль¬
зовался ею <в переработках. Но эту переработку (мни¬
мый «Хронограф по великому изложению») В. М. Ист¬
рин признал более ранней, чем полный текст Хроники, по
существу подтвердив вывод А. А. Шахматова.
Греческие источники русского летописания с наиболь¬
шей основательностью изучены именно В. М. Истриным.
Но, подобно тому как А. А. Шахматов всю систему лето¬
писания строил на предположении о существовании «На¬
чального свода конца XI в.», В. М. Истрин исходил из
предположения о существовании «Хронографа по ;велико-
му изложению», лежавшего в основании русского летопи¬
сания. Памятник с таким названием действительно су¬
ществовал (он упоминается в Тверском сборнике). Но
ничего положительного о его составе сказать нельзя. Ес¬
ли речь должна идти об источнике Еллинского летописца
2-й редакции и Хронографической палеи, то, видимо, пра¬
вильно осторожное заключение В. М. Истрина о том, что
106
«в половине XIII века он существовал» 18°. Но в других
работах В. М. Истрин допускает возможность использо¬
вания «Хронографа» составителем Повести временных
лет при Изяславе Ярославиче в середине IX века ш.
В. М. Истрин выделяет два десятка сюжетов, заимст¬
вованных в Повесть из Хроники Амартола, из которых
только три — разделение земли между сыновьями Ноя,
описание нравов народов и сказание об Аполлонии Тиан-
ском — связывал с самой Хроникой 180 181 182. К сожалению, не¬
известны переводы, которыми пользовался летописец.
Нельзя даже с уверенностью сказать, удовлетворялись ли
летописцы переводами или же обращались к греческим
оригиналам. Но если крайне затруднительно выделить
этапы привлечения материалов греческой хронографии
составителем Повести, то тем более искусственной вы¬
глядит попытка вытянуть в один ряд хронографические
материалы Повести и Новгородской первой летописи.
Извлечения из Хроники Амартола не дают отправных
точек для установления времени включения их в лето¬
пись. Общее соображение В. М. Истрина о переводе Хро¬
ники во время «преложепия книг» при Ярославе Муд¬
ром 183 документально не подтверждается. В. М. Истрин
доказывал, что перевод мог быть сделан в середине
XI века. Если говорить о возможности — допустим и
X век. Но когда именно русские летописцы впервые при¬
влекли Хронику — пока неизвестно.
В наблюдениях В. М. Истрина важно указание на
привлечение материала Хроники в виде свободного пере¬
сказа и дословного цитирования. Последнее как будто
характерно для позднего этапа обработки летописи.
С другой стороны, важно обратить внимание на круг
исторических представлений переводчика Хроники. Так,
в связи с нападением руси на Константинополь при Ми¬
хаиле, в ряде списков перевода появляются имена Дира
и Аскольда, которых в греческом оригинале, конечно,
нет184. Греческий этноним «франги» переводчик переда¬
ет то как «немци», то оставляет без перевода, то — если
180 В. М. И с т р и н. Исследования..., стр. 198.
181 В. М. Истрин. Хроника Георгия Амартола, т. II, стр. 306 и др.
182 Там же, стр. 348—354.
183 Там же, стр. 273; т. III. Л., 1930, стр. V—L.
184 В. М. Истрин. Хроника Георгия Амартола, т. II, стр. 294—295.
107
речь идет о руси — отождествляет их с «варягами» 185 186.
Очевидно, переводчик хорошо ориентировался в совре¬
менной ему русской историографии, был знаком с преда¬
ниями об Аскольде и Дире, с варяжской легендой.
Франкская империя уже не представлялась ему единой
этно-политической организацией.
Поскольку Хроника Георгия Амартола вместе с про¬
должением доходила до середины X века, то и в летопи¬
си извлечения из нее ограничиваются 40-ми годами этого
столетия. Заимствование из нее встречается еще лишь в
статье 1065 года. Поскольку статья в той же редакции
дается в Новгородской первой летописи, В. М. Истрин со¬
поставлял ее с материалом Хронографической палеи и
Еллинского летописца, что привело его к выводу о зави¬
симости всех их от Хронографа по великому изложению.
Но, как было показано выше, текст Новгородской лето¬
писи зависит в данном случае от одной из редакций По¬
вести временных лет XII века. Сходство же с соответст¬
венными текстами Летописца п Палеи весьма относи¬
тельное, не предполагающее непосредственной связи.
Иное — тексты Новгородской летописи до 945 года.
Связь пх с хронографическими переделками XIII—XVве¬
ков несомненна. Но как раз эти тексты совершенно отли¬
чаются от параллельных статей Начальной летописи.
>В схемах взаимоотношения древнейших летописных
сводов особое значение придается извлечениям из «Жи¬
тия Василия Нового». В. М. Истрин выделял две редак¬
ции «Хронографа»: с заимствованиями из «Жития» и без
них 1еб. К первой он возводил Палею и Новгородскую
первую летопись, ко второй — Повесть временных лет и
Еллинский летописец 2-й редакции. А. А. Шахматов ви¬
дел в статье 941 года Повести соединение чтений Хрони¬
ки Амартола с извлечением непосредственно из Жития
Василия Нового187 Исходя из построений В. М. Истри-
на и А. А. Шахматова, Н. Я. Половой сделал вывод, что
«текст Хронографической палеи и первой Новгородской
летописи о нервом походе является самым древним из
185 В. М. Истрин. Хроника Георгия Амартола, т. II, стр. 289.
В сербском переводе Хроники нет «варягов» и «немцев».
186 См. В. М. Истрин. Замечания о начале русского летописания,
ИОРЯС, т. XXVI. Пг., 1923, стр. 75.
187 См. А. А. Шахматов. «Повесть временных лет» и ее источники,
стр. 55—75.
108
всех повествований об этом походе; за ним по времени
следует текст, сохранившийся в «Еллииском летописце»,
и, наконец, наиболее поздним является рассказ Повести
временных лет» 188- Однако все это построение требует
существенных оговорок. Прежде всего неосторожно вы¬
делять разные редакции памятников на основе только
статьи 941 года. Напротив, очевидно, эту статью следует
анализировать с учетом истории сложения отразивших¬
ся памятников.
На связь летописного рассказа о походе Игоря с Жи¬
тием Василия Нового указал еще А. Н. Веселовский 189.
Но В. М. Истрип не случайно предполагал здесь заимст¬
вование через посредство Хронографа: тексты не совпа¬
дают дословно и речь может идти лишь о свободном пе¬
реложении. Наибольшие сомнения вызывает вывод
Н. Я. Полового о временном соотношении разных тек¬
стов, о последовательности их сложения. Автор ссылает¬
ся на А. А. Шахматова, который отметил, что если По¬
весть временных лет постоянно привлекает Хронику
Амартола, то Новгородская первая летопись — Еллин-
ский летописец 19°. Но ведь Еллинский летописец — от¬
носительно поздняя переработка Хроники Амартола (с
привлечением других источников)- Решение вопроса ос¬
ложняется некоторой близостью статьи 941 года в На¬
чальной летописи и параллельным чтением Еллинского
летописца 2-й редакции. Однако, как показал
Б. М. Клосс, текст Летописца в этом случае зависит от
Повести временных лет, а не наоборот 191.
Таким образом, разные описания похода Игоря — не
последовательные редактирования одной и той же вер¬
сии, а параллельно существующие традиции, основа ко¬
торых уходит в неопределенную древность. Весьма веро¬
ятно, что Еллинский летописец восходит в конечном сче¬
те к славянорусскому переводу Хроники Амартола. Это
видно хотя бы из перевода «франков» как «варягов». За¬
висимость традиции Еллинского летописца от перевода
188 Н. Я. П о л о в о й. К вопросу о первом походе Игоря. ВВ, т. XVIII.
М., 1961, стр. 88.
189 А. Н. Веселовский. Разыскания в области духовного стиха.
XI—XVII, вып. 5. СПб., 1889, стр. 97—98 (приложение).
190 Н. Я- Полово й. Ук. соч., стр. 87; ср.: А. А. Шахматов. Ки¬
евский Начальный свод 1095 года, стр. 152.
191 Б. М. Клосс. К вопросу о происхождении..., стр. 372—374.
109
Хроники показана и В. М. Истриньгм. Обе традиции не-
зависимо друг от друга могли привлекать и славянорус¬
ский материал. Если же учесть, что Новгородская первая
летопись следует одной из редакций Повести временных
лет только с 945 года, то мы лишены возможности пред¬
полагать, были ли заимствования из Жития Василия в
редакции киевской летописи, использованной в Новго¬
роде.
Подводя итоги, можно отметить, что с начала XII до
середины XIII века в Новгороде неоднократно составля¬
лись своды. Но настоящий вид летописи придан в наи¬
большей степени, видимо, одним этапом начала XII века,
когда был привлечен киевский источник до 1115 года, и
переработкой начальной части летописи, вероятно, во вто¬
рой четверти XIII века, когда был привлечен южнорус¬
ский свод, самостоятельно восходящий к ранним русским
историческим сочинениям, и использованы хронографи¬
ческие материалы.
&
Летописные своды
XV — XVI веков
В XV веке кругозор московских летописцев сущест¬
венно расширился за счет привлечения литературных бо¬
гатств ранее самостоятельных княжеств, а также за счет
интенсификации международных связей. Вместе с тем с
этого времени усиливается тенденциозность летописания,
объясняющаяся усилением внутренней политической
борьбы и выходом объединяющегося Русского государст¬
ва на международную арену. Многие летописные па¬
мятники XV века дошли до нас в почти современных
списках, что позволяет с большой уверенностью гово¬
рить о характере летописной работы в это время. Как
правило, предшествующее летописание передается в них
довольно точно.
Несмотря на значительный сохранившийся материал,
проблемы летописания XV века выяснены еще далеко
недостаточно. И. А. Тихомиров в свое время дал лишь
общий обзор состава сводов XV века. Работы А. А. Шах¬
матова особенно интересны тем, что он рассматривал
110
эти своды в свете отражения в них именно древнейшего
летописания. Однако и его наметки во многих случаях не
вышли за пределы «больших скобок». После А. А. Шах¬
матова те же вопросы пытались решить Е. Ю. Перфец-
кий, М. Д. Приселков, А. Н. Насонов. Но и их разыска¬
ния остались незавершенными.
В XIII—XIV столетиях основные традиции русского
летописания существуют практически обособленно друг
от друга. В XV *веке они снова пересекаются, причем в
летописи вторгается новый материал и для XI—XII ве¬
ков. Его происхождение представляет особой интерес.
А. А. Шахматов рассматривал летописания XV—XVI ве¬
ков как ветви, отходящие от одного ствола — «Полихро-
на Фотия» 1423 года. В памятниках XV века действи¬
тельно ощущается общая основа общерусского содер¬
жания. Но у автора в универсальном «Полихроне» объ¬
единены явления разного порядка. Содержание многих
летописных сводов не может быть удовлетворительно
объяснено предложенной ученым схемой. Зато автор дал
значительный материал для поисков иных возможных
решений.
Следует подчеркнуть, что сама мысль о существова¬
нии общерусских митрополичьих сводов логична и, как
позднее доказывал А. Н. Насонов, вероятна. Но летопи¬
сание XV—XVI веков в целом, видимо, следует рассмат¬
ривать в .плане взаимодействия разных традиций, а не
как извлечения и переработки материалов одного «По-
лихрона». Здесь отчетливо выделяются группы новгород¬
ско-софийская (Софийская первая и вторая, Новгород¬
ская четвертая и пятая), «проростовская», содержащая
заимствования из ростовского летописания XV века (Ер¬
молинская, Типографская, Львовская и др.), собственно
московская (Московский свод конца XV века и его ре¬
дакции, Воскресенская летопись). В памятниках конца
XV—XVI веков эти традиции так или иначе соединены и
перемешаны. Несколько особняком стоят Русский хроно¬
граф и Никоновская летопись.
Традицию новгородско-софийского летописания
А. А. Шахматов первоначально связывал со «сводом
1448 года». Позднее от отказался от этой датировки и
говорил о новгородско-софийском своде 30-х годов XV ве¬
ка. Летописи совпадают до 1418 года и, по мнению
А. А. Шахматова, являются соединением «Софийского
111
йременника^ 1432 года и «Полихрона» 192. М. Д. Присел¬
ков несколько видоизменил схему А. А. Шахматова, отне¬
ся «Иолихрон» к 1418 году. Вместе с тем он выразил не¬
уверенность в обосновании самой схемы 193.
Примечательно, что основа софийско-новгородских
сводов древнее младшего извода Новгородский первой
летописи, но моложе ее старшего списка- Однако ни та
ни другая летописи не могут объяснить оригинальных
чтений этих сводов. Отличия же их от Новгородской пер¬
вой летописи в значительной части идут за счет обще¬
русских сведений, продолжающихся до 1185 года (поход
Игоря на половцев в редакции, близкой Лаврентьевской
летописи). Е. Ю. Перфецкий полагал, что своды XV ве¬
ка имеют в основе летопись, составленную в 1189 го¬
ду 194. Для точного обозначения времени составления
этой летописи данных недостаточно. Но общая оценка
соотношения текстов (Лаврентьевская летопись отража¬
ет более поздний свод 1193 г.) при учете еще вторичного
воздействия традиции Лаврентьевской летописи на со¬
фийско-новгородские своды вероятна. Можно отметить,
что целый ряд сведений софийско-новгородских летопи¬
сей не находит соответствия в Лаврентьевской и Ипать¬
евской летописях, но имеется в «нроростовских» сводах.
А. А. Шахматов придавал особое значение тому фак¬
ту, что в руках составителя Софийской первой летописи
был «Киевский летописец» 195. Это сравнительно редкий
случай, когда летописец упоминает источник. Однако
характер отсылок не привлек внимания автора. Между
тем они дают представление о том, как именно работал
данный летописец. Примечательно, что он не вносит в
свой текст те сведения, которые имеются в киевской лето¬
писи 196. Видимо, список должен был служить дополне¬
нием к имевшейся у переписчика киевской летописи.
192 А. А. Ш а х м а т о в. Обозрение..стр. 152 и др., сгр. 366 (ст. «Ле¬
тописи») .
193 М. Д. П р и с е л к о в. История русского летописания, стр. 142—144.
194 См. Е. Ю. Перфецкий. Русские летописные своды... стр. 23—
31 и др.
195 См. А. А. Шахматов. Обозрение..., стр. 2112-—2‘13. «Летописец»
упоминается в статьях 1077—1090 гг.
196 Ср.: В лето 6585 лоиде Изяслав с Ляхы. А писано въ Киевьском
(ПСРЛ, т. V, бып. 1. Пг, 1915, стр. 147). В Повести временных
лет сюжет этот описывается с известными подробностями. То же
самое относится к событиям следующего года («В лето 6586 бежа
112
Мыслилась ли Софийская летопись как материал для
составления нового свода, или кто-то делал для себя вы¬
писки, имея в виду другие свои рукописи, ценность ее —
в компилятивном характере, в том, что она сравнитель¬
но точно передавала свои источники.
В свое время Н. Н. Яниш пришел к выводу, что Нов¬
городская первая летопись младшего извода в части до
1078 года составляет компиляцию из материалов Пове¬
сти временных лет и местных источников, причем в части
с 945 года текст Софийской первой летописи представ¬
лялся ему более полным и первичным 197. Действительно,
все отличия Новгородской первой летописи от Повести в
этих хронологических пределах имеются также и в Со¬
фийской первой летописи. В то же время Софийская ле¬
топись (равно как Новгородская четвертая и некоторые
позднейшие своды) содержит существенные дополнения
по сравнению и с Новгородской первой летописью и с
Повестью. Эти дополнения касаются, прежде всего, све¬
дений о Новгороде, а цикл довольно обстоятельных све¬
дений о Ярославе Мудром также, по всей вероятности,
имеет новгородское .происхождение. Этот материал дол¬
жен быть сопоставлен с некоторыми своеобразными пе¬
речнями Новгородской первой летописи, отличающимися
от са/мого летописного текста. Все эти данные свидетель¬
ствуют о том, что Новгородская первая летопись не ис¬
черпывает всего многообразия новгородского летописа¬
ния, и в софийско-новгородских летописях самостоятель¬
но отражены, в частности, некоторые новгородские ле¬
тописные памятники конца XII века. Рубеж общерус¬
ских известий под 1185 годом, возможно, следует сопо¬
ставить с работой Германа Вояты.
Иного характера дополнительные общерусские изве¬
стия в проростовских сводах — Ермолинской, Львов-
Олег, сын Святославль. Ищи в Киевьском»): без обращения к
«Киевскому» летописцу нельзя понять, о чем идет речь. Дав под
6587 г. сообщение об убийстве Глеба Святославича, летописец по¬
ясняет, что «убиение Глебово писано в Киевском в шестое». Годы
6589, 6590, 6592—6594 вообще пропущены с отсылкой к «Киевско¬
му» летописцу (ПСРЛ, т. V, вып. 1, стр. 148). Основной источник
Софийской летописи, судя по хронологической путанице под 6596—
6598 гг., содержал дефекты, характерные для Лаврентьевского
списка. Даты же «Киевского» летописца совпадают с Ипатьевской
летописью.
197 См. Н. II. Я н и ш. Новгородская летопись..., стр. 32.
8 А. Г. Кузьмин
113
ской, Типографской, Тверской летописях, сводах 1495 И
1497 годов и некоторых других памятниках XV—XVI ве¬
ков. Взаимоотношение названных летописей исключитель¬
но сложное, что объясняется неоднократным взаимодей¬
ствием сводов (разных традиций в XV—XVI веках.
А. А. Шахматов предполагал для них общую основу в
«Полихроне Фотия». Но А. Н. Насонов, сопоставив ма¬
териал Ермолинской летописи и Московского свода кон¬
ца XV века в части до 1425 г., пришел к выводу, что спе¬
цифические черты этого общего источника ведут к бо¬
лее позднему времени 198 (примерно к 1464—1472 гг.).
Вместе с тем общий источник названных летописей осно¬
вывается на своеобразном материале, отличающемся от
Лаврентьевской традиции. В этой связи может привлечь
внимание «Летописец великий русский», упоминаемый
под 1392 годом в Троицкой летописи. Общая основа «Ле¬
тописца», возможно, выявляется сравнением Троицкой
и Семионовекой летописей, Рогожского и Владимирского
летописцев 199. Во второй половине XV века возникают
своды, которые впитывают летописание отдельных зе¬
мель: Твери, Нижнего Новгорода, Ростова и др.
Весьма вероятно, что летописание отдельных земель
питалось материалами сводов возвышающихся феодаль¬
ных центров. Так, по А. А. Шахматову, ростовские своды
являлись лишь редакциями митрополичьих сводов. Но,
возвращаясь в Москву, эти редакции включали в свой
состав местные материалы, а также сохраняли отдель¬
ные известия, почему-либо опущенные в главном лето¬
писном центре.
Одной из особенностей редакции Ипатьевской лето¬
писи, отличающей ее от Лаврентьевской, является нали¬
чие в ней ряда известий о Мономахе и его семействе. Не¬
которые из этих известий имеются и в ироростовских сво¬
дах. Если учесть, что Ипатьевская летопись в ее полном
виде не нашла отражения в летописании Северо-Восточ¬
ной Руси, совпадение должно вести к общим источникам.
198 См. А. Н. Насонов. История русского летописания..., стр. 268—
273.
199 Ср.: Л. Л. Муравьева. О Повести временных лет Владимирско¬
го летописца. «Славяне и Русь». М., 1968, стр. 331—332; е е ж е.
Новгородские известия Владимирского летописца. АЕ за 1966 г.
М., 1967.
114
Кроме того, ё сводах XV—XVl веков некоторые известий
излагаются более конкретно, чем в Ипатьевской летопи¬
си. Так, под 1101 годом Ипатьевская летопись говорит
о заложении Владимиром Мономахом собора в Смолен¬
ске. Во Владимирском летописце в этой связи указыва¬
ется точная дата: 7 марта 200. Под 1102 годом Ипатьев¬
ская летопись сообщает о рождении у Владимира сына
Андрея. В Тверском сборнике уточняется, что Андрей
родился 11 августа, а 18 августа ему дали имя в честь
св. Андрея Стратилата 201. Во Львовской летописи гово¬
рится о построении Владимиром в 1108 году города Вла¬
димира на Клязьме и воздвижении там церкви Спаса 202.
Примечательно, что этого факта не знали владимирские
летописцы конца XII — начала XIII века, представлен¬
ные Лаврентьевской традицией. В ряду аналогичных из¬
вестий находятся сообщения о поставлении в Ростов епи¬
скопа Исаии в 1072 году 203 и рассказ Типографской ле¬
тописи о нападении в 1107 году болгар на Суздаль 204.
Для решения вопроса о происхождении оригинальных
известий проростовских сводов в хронологических преде¬
лах Повести временных лет представляют интерес све¬
дения этих летописей за 50-е годы XII столетия. Так, под
1152 годом Типографская летопись говорит о нападении
болгар на Ярославль 205, ряд летописей сообщает о за¬
ложении Юрием Долгоруким города Юрьева Польского
и церкви Георгия в нем 206. Во Владимирском летописце
сообщается о сооружении церквей Спаса и Бориса и Гле¬
ба «в Кидекши в Суздали» 207, а под следующим годом
говорится о перенесении Переяславля Залесского «от
Клещина озера на Трубеж реку» 208. Только Львовская
летопись говорит о позорном бегстве в 1154 году Андрея
Боголюбского из Рязани 209, в самом факте упоминания
200 Ср.: ПСРЛ, т. II, стб. 250 и т. XXX. М., 1966, стр. 55, — под 6608
(1100) г.
201 Ср.: ПСРЛ, т. II, стб. 252 и т. XV, стб. 188.
202 ПСРЛ, т. XX. ч. 1. СПб., 1910, стр. 103.
203 ПСРЛ, т. XV, стб. 166.
204 ПСРЛ, т. XXIV. Пг., 1921, стр. 72—73.
205 Там же, стр. 77.
2°б ПСРЛ, т. XXVIII. М.—Л., 1963, стр. 32 и 87 (своды 1497 и 1518 гг.);
ПСРЛ, т. XV, стб. 219—220.
207 ПСРЛ, т. XXX, стр. 66.
гое ПСРЛ, т. XXX, стр. 66. В Чертковском списке все под 1152 г.
209 ПСРЛ, т. XX, ч. 1, стр. 117.
8*
115
о котором чувствуется заинтересованность 'современна*
ка. Современной записью, очевидно, должно признать и
точно датированное известие о рождении у Юрия 19 ок¬
тября 1155 года Дмитрия-Всеволода, в честь (Которого
был заложен город Дмитров210.
Последним в ряду известий, отличающих проростов-
окне оводы, следует, видимо, считать сообщение Твер¬
ского сборника о заложении в 1156 году крепости Моск¬
вы211. По мнению Н. Н. Воронина, «точность топографи¬
ческих подробностей местоположения крепости утвержда¬
ет древность и местное происхождение записи» 212. Проро-
стовские своды содержат также оригинальные детали
под 1157 годом в эпитафии Юрию Долгорукому. Но в
этой статье дается обзор всей деятельности князя, и при¬
урочение отдельных событий к этому году может быть
произвольным. Другие северо-восточные известия конца
50-х — начала 60-х годов в основном аналогичны Лаврен¬
тьевской и Ипатьевской летописям, хотя и здесь обнару¬
живается большая близость к последней. Так, под
1155 годом Ипатьевокая и Тверская летописи говорят о
том, что Андрей ушел от отца из Киева в Суздаль про¬
тив воли отца. Лаврентьевская летопись этой детали не
знает 213. Нет в ней также сообщения об изгнании Анд¬
реем в 1162 г. своих братьев и мачехи. В Тверском сбор¬
нике это известие дано сходно с Ипатьевской летописью,
но с некоторыми разночтениями214.
Известия 1155 и 1162 годов могут быть южными запи¬
сями, поскольку в первом говорится об отъезде Андрея
на север, а изгнанные Андреем братья нашли приют
в Царьграде, получив города и волости на Дунае. Эти
записи резко враждебны Андрею и потому, видимо, не ло¬
пали во владимирские своды. Но за 50-е годы и ранее в
проростовских сводах есть ряд известий, которые долж¬
ны были привлечь внимание владимирских летописце1В.
2,0 ПСРЛ, т. XXIV, стр. 77 (в других летописях без точной даты).
211 ПСРЛ, т. XV, стб. 225.
212 Н. Н. Ворони н. К вопросу о начале ростово-суздальского лето¬
писания. АС за 1964 г. М., 1965, стр. 35.
13 Ср.: ПСРЛ, т. II, стб. 482; ПСРЛ, т. XV, стб. 223; ЛЛ, стр. 328—
329
214 Ср- ПСРЛ, т. II, стб. 520; ПСРЛ, т. XV, стб. 234. По ИЛ были
•изгнаны братья Андрея — Мстислав и Василек, а также два пле¬
мянника Ростиславича. Тверской сборник говорит об изгнании
Мстислава, Василька и Михалка.
116
Отсутствие этих известий означает, что они имели осо¬
бую судьбу и невладимирское происхождение. Речь, оче¬
видно, идет о том же северо-восточном источнике, кото¬
рый полнее предсгазлен в Ипатьевской, нежели в Лав¬
рентьевской летописи. Источник этот мог быть только
ростовским, поскольку Ростов оставался главной рези¬
денцией Юрия Долгорукого, а события третьей четверти
XII века в Суздальской земле в значительной мере при¬
нимали характер противоборства старого центра — Рос¬
това и нового — Владимира.
Таким образом, в проростовеких сводах выявляется
как бы два рубежа. Один из них, под 1156—1157 годами
связан с плотным рядом точных известий, другой под
1162 годом указывает на общий с Ипатьевской летописью
источник. Примерно па те же годы приходились рубежи
и в Лаврентьевской летописи. При объяснении этого сов¬
падения необходимо считаться с разными возможностями.
Проростовские летописи через неизвестные промежуточ¬
ные инстанции отразили северо-восточный источник, до¬
ходивший до конца 50-х пли начала 60-х годов XII века.
Вместе с тем в них прослеживаются элементы и южного
источника, более раннего, чем свод конца XII века. Не¬
которые оригинальные известия проростовеких сводов
(в том числе записи о северо-восточных событиях) мог¬
ли восходить и к этому южнорусскому произведению. Ки¬
ев мог поддерживать контакты с враждебными Андрею
кругами, поскольку политика Андрея затрагивала инте¬
ресы южной столицы Руси.
Северо-восточный источник уходил в хронологические
пределы Повести временных лет. Поэтому вероятно, что
какая-то часть специфических известий этих сводов яв¬
ляется позднейшим наслоением. Можно, в частности, об¬
ратить внимание на известия о Владимире Мономахе и
его сыновьях. Известия 1101 года о заложении церкви в
Смоленске и 1102 года о рождении Андрея .помещены в
Ипатьевской летописи в конце годовых статей без точ¬
ных дат. В ироростовских сводах имеются точные даты,
но их обозначения не гармонируют с .порядком записи
•в Ипатьевской летописи. Так, заложение Смоленского
собора, датированное в проростовеких сводах мартом,
дано здесь после сентябрьского известия. Рождение
Андрея, относящееся к августу, записано в Ипатьевской
летописи после ноябрьского события. Весьма вероятно,
117
что точные даты были опущены именно потому, что они
не гармонировали с внутристатейной хронологической
канвой.
Позднейшее привнесение в Ипатьевскую летопись
рассматриваемых известий видно из их редакции. Лето¬
пись говорит, что Владимир заложил в Смоленске цер¬
ковь «камину епископью». Между тем Смоленская епар¬
хия учреждена только в 1137 году 215. Менее определенно;,
но явно позднейшее и указание «в то же лето». Такой
характер известия принимают в результате работы свод¬
чика. Но в оригинале оба известия носили характер бо¬
лее или менее современной записи. Они были точно дати¬
рованы. Андрей Добрый умер в 1141 году, не оставив по¬
томства. Поэтому указание на дату его рождения долж¬
но отнести ко времени до 1141 года, а еще вернее, ко
времени Мономаха. Очевидно, в северо-восточном источ¬
нике сохранялась традиция южного летописания, близ¬
кого Владимиру Мономаху и его семейству, и отличав¬
шегося от известного нам по Повести временных лет.
Существование северо-восточного источника, не сов¬
падающего с Лаврентьевской летописью, заставляет
вспомнить «Летописец старый Ростовский», который имел
в своих руках владимирский епископ Симон (ум. в
1226 г.). Выходец из Печерского монастыря, Симон с
начала XIII века жил во Владимире (игумен монастыря
Рождества богородицы и с 1214 г. — епископ). Широко
осведомленный в исторической литературе, он, очевидно,
был знаком с современным ему ростовским и владимир¬
ским летописанием, представленным в Лаврентьевской
летописи. Но ростовский слой в этом своде .начинается
только с 1206 года. Вероятно, этому «новому» летописцу
и противопоставлялся «старый».
Отсылка Симона неоднократно привлекала внимание
исследователей. Обычно указывалось, что этот памятник
отличался от ныне нам известных. На рубеже XIX—XX
веков вопроса о Летописце коснулись Д. И. Абрамович
и А. А. Шахматов. Но оба автора больше внимания уде¬
лили предположенной ими Печерской летописи, которая
якобы находилась в руках Симона и его корреспондента
215 Ср.: Я. Н. Щ а п о в. Смоленский устав князя Ростислава Мстисла-
вича. АЕ, за 1962 год. М., 1963, стр. 39—40; М. Н. Тихомиров.
Древнерусские города. М., Госполитиздат, 1956, стр. 355.
118
Поликарла216. Позднее А. А. Шахматов считал, что
«Старый Ростовский летописец... был, конечно, изводом
Повести вр. лет, как то видно из самой ссылки». Abtod
был убежден, что «основным источником Лавр, летописи
был именно этот старый Ростовский летописец» 217. Это
мнение повлияло на построение Н. Н. Воронина и
Ю. А. Лимонова 218. Между тем Лаврентьевская летопись
менее всего отразила тот северо-восточный источник, ко¬
торый нам известен по Ипатьевской летописи и пророс-
товским сводам. С другой стороны, и материал Киево-
Печерского патерика, и прямая ссылка на Летописец
старый Ростовский говорят о том, что мы имеем дело с
оригинальным источникам.
Ссылка на Летописец сделана Симоном в послании к
Поликарпу в связи с перечислением епископов, вышед¬
ших из Печерского монастыря. Епископ говорит о поста-
влении Леонтия Ростову, Николая и Ефрема Переяс-
лавлю, Исаии Ростову, Германа Новгороду, Стефана
Владимиру Волынскому, Нифонта Новгороду, Марина
Юрьеву, Мины Полоцку, Николая Тмутаракани, Феоктис¬
та Чернигову, Лаврентия Турову, Луки Белгороду и
Ефрема Суздалю. Назвав эти 14 имен, Симон добавля¬
ет: «И аще хощеши вся уведети, почти летописца стара-
го Ростовскаго: есть бо всех болий 30; а еже потом и до
нас грешных, мню близ 50» 219.
Для сравнения заметим, что Лаврентьевская лето¬
пись знает лишь 9 из перечисленных иерархов, причем
только о Стефане сказано, что он «быв преже игумен Пе-
черьскому монастырю» 220. Перечень содержит и датирую¬
щие признаки. В Летописце было названо более 30 вы¬
ходцев из монастыря. До времени переписки Симона с
Поликарпом число их возросло еще почти на 20. Это про¬
изошло, видимо, на памяти Симона, во второй половине
216 См. А. А. Шахматов. Киево-Печерский патерик и Печерская
летопись. СПб., 1897; его же. Житие Антония и Печерская лето¬
пись. ЖМН.П, 1898, ч. 316; Д. И. Абрамович. Исследование о
Киево-печерском патерике как историко-литературном памятнике.
СПб., 1902, стр. 182—183.
217 А. А. Ш а х м а т о в. Повесть временных лет, т. I, стр. XLVI.
218 См. Н. Н. Воронин. К вопросу о начале..., стр. 38—39 и др.;
Ю. А. Лимонов. Летописание Владимиро-Суздальской Руси.
Л., «Наука», 1967, стр. 20—23.
219 ПКПМ. СПб., 1911, стр. 76.
220 ЛЛ, стр. 219.
119
XII — начале XIII века. Большинство названных Симо¬
ном епископов жило в конце XI — начале XII века. Упо¬
мянут здесь также Нифонт, занимавший новгородскую
епархию-в ИЗО—1156 годах.
Из перечня Симона выделяется туровский епископ
Лаврентий. Под 1182 годом такое имя упоминается
Ипатьевской летописью221. А. Н. Насонов полагал, что
речь идет об одном лице, и допускал, что это один из
20-ти, незаписанных в Летописце 222. Перечень, несом¬
ненно, не является буквальной выпиской из Летописца:
в нем не выдерживается хронологический принцип, и Си¬
мон называет лишь тех, кто ему пришел на память. Но
могла идти речь и о другом епископе. Поликарп, в част¬
ности, называет в числе печерских «подвижников» Лав¬
рентия Затворника, деятельность которого в значитель¬
ной мере протекала в Изяславовом Дмитровском мона¬
стыре. А Туров, как известно, был вотчиной Изяслава и
его сыновей.
Н. Н. Воронин ограничил время сложения источника
Симона 60-ми годами XII века. В источнике Симона не
было еще греческих предшественников ростовского епи¬
скопа Леонтия и легендарных обстоятельств его биогра¬
фии, возникших, по мнению Н. Н. Воронина, в связи с
открытием его мощей в 1160 году 223. Однако датировка
требует дополнительного обоснования. Н. Н. Воронин
убедительно показывает, что в период княжения Андрея
Боголюбского происходил интенсивный пересмотр взгля¬
да на роль Северо-Восточной Руси, причем для новых
идей ищут подкрепления в преданиях и легендах или за¬
ново создают таковые 224. Но вопрос о том, что возникло
в результате идейной борьбы 60—70-х годов XII столе¬
тия, а что уже в послемонгольское время — еще требует
дополнительных изысканий.
Материал Симона, однако, содержит и иные призна¬
ки, косвенно датирующие его источник. Главным героем
повествования является ростовский тысяцкий Георгий
Шимонович. Едва ли не в окружении этого воеводы
221 ПСРЛ, т. II, стб. 627.
222 См. А. Н. Насонов. История русского летописания..., стр. 129.
223 См. Н. Н. В о р о н и н. К вопросу о начале..., стр. 22.
224 См. Н. Н. Воронин. Политическая легенда в Киево-печерском
патерике. ТОДРЛ, т. XI. М.—Л., 1955; его же. Андрей Боголюб-
ский и Лука Хризоверг. ВВ, т. XXI. М., 1962; и др.
120
Юрия сложилась легенда о чудесной роли варяга Шимо-
на — отца Георгия- в создании Богородицы Печерской.
Напоминание о том, что варяжский выходец был «ста¬
рей» у Всеволода, будучи определенным к нему на служ¬
бу Ярославом, и имел «велику власть», отдает желанием
поднять Георгия, которого, по тем же данным, Влади¬
мир Мономах приставил к малолетнему Юрию в качест¬
ве попечителя, отправляя сына на княжение в Ростов.
По Симону, Георгий Шимонович заменял Юрия после то¬
го, как князь ушел на юг.*Тенденциозно, очевидно, и ут¬
верждение, что за Георгия, по просьбе Шимона, молился
еще Феодосий, умерший в 1074 году, когда Геортий, воз¬
можно, даже и не родился. В то же время никто из по¬
томков Георгия Шимоновича непосредственно, по-види¬
мому, Симону не был известен.
Близость летописного источника Симона к ростов¬
скому тысяцкому очевидна, и Н. Н. Воронин предполо¬
жил, что Георгий Шимонович имел отношение к созда¬
нию Летописца 225. Составитель Тверского сборника
прямо считал сочинителем Начальной летописи некоего
Георгия 226. Но, вероятно, позднейший сводчик принял
за имя русского летописца упоминание в тексте Георгия
Амартола. Кроме того, особое внимание к выходцам из
Печерского монастыря заставляет предполагать, что ав¬
тор Летописца был пострижеником этого монастыря, ви¬
димо, человеком, близким к епископу.
Прекращение оригинальной северо-восточной тради¬
ции заманчиво сопоставить с изгнанием из Ростова зи¬
мой 1 156—1157 годов епископа Нестора 227 Н. Н. Воро¬
нин, видимо, ошибался, полагая, что это был епископ,
«не очень заботившийся о делах своей епархии и ничем
не ознаменовавший своего правления» 228. Напротив,
позднейший ростовский летописец, в связи с поставлени-
ем в 1231 году Кирилла, отмечал, что новый епископ
«настолник сы и наместник святых епископ, прежебыв-
ших Ростове, Леонтья святаго, и священаго епископа
Исаия и Нестера» 229.
225 См. II. II. Воронин. К вопросу о начале... стр. 30—32.
226 ПСРЛ, т. XV, стб. 108.
227 ЛЛ, стр. 329.
228 Н. Н. В о р о н и н. К вопросу о начале..., стр. 25.
229 Л Л, стр. 435.
121
О деятельности Нестора .владимирская летопись ни¬
чего не сообщает. Но в этом случае не исключено и тен¬
денциозное замалчивание. Некоторый свет на причины
изгнания епископа проливает Никоновская летопись.
В этой летописи попользованы разные и подчас противо¬
речивые источники. Противоречия имеются и в сведениях
о Несторе. Под 1156 годом летопись говорит о поездке
Нестора к митрополиту Константину ib Киев, так как он
«от своих домашних оклеветан бысть к Константину мит¬
рополиту и в запрещении бысть». Но затем под 1157 го¬
дом летопись называет Нестора в качестве учредителя
празднования «честного креста» 1 августа. После этого
снова говорится об изгнании Нестора «про господьскиа
празники: не веляша бо мяса ясти в господьскиа праз-
ники, еже прилунится когда в среду или в пяток» 230. По
Лаврентьевской летописи, неоднократно изгоняли не
Нестора, а Леонтия, пытавшегося ввести режим строго¬
го соблюдения постов («ересь Леонтианьская»)231.
На путаницу известий Никоновской летописи иссле¬
дователи обращали внимание. П. Соколов и Н. Н. Во¬
ронин пришли к заключению, что имя Нестора по ошиб¬
ке попало также в Послание .патриарха Луки Хризоверга
Андрею Боголюбскому 232. Действительно, текст послания
передан летописцем не в первоначальном виде. Но имя
Нестора едва ли случайно связывается с определенным
кругом событий. Та же Никоновская летопись сообщает
под 1160 годом, что Андрей «изгна братию свою, хотя
един быти властель по всей Ростовъской и Суждальской
земле, сице же и прежних мужей отца своего овех изгна,
овех же ем в темницах затвори; и бысть брань люта в
Ростовьской и в Суждальской земли» 233. Хотя известие
об изгнании братьев имеется в ряде других сводов, Ни¬
коновская летопись яснее определяет смысл происходив¬
ших на северо-востоке событий.
Н. Н. Воронин широко обосновывает мысль о том, что
изгнание Андреем мачехи-гречанки и ее сыновей означа¬
ло разрыв с грекофильской политикой Юрия Долгору¬
230 ПСРЛ, т. IX. М., 1965, стр. 207, 210—211.
231 ЛЛ, стр. 334.
232 См. П. Соколов. Русский архиерей из Византии. Киев, 1913,
стр. 98—99; Н. И. Воронин. Андрей Боголюбский и Лука Хри-
зоверг, стр. 33.
233 ПСРЛ, т. IX, стр. 223.
122
кого 234. Но именно с Нестором, а не с новым епископом
могла быть связана эта политика. Поэтому, вероятно, что
Нестора и защищал в своем Послании патриарх. Глав¬
ной причиной изгнания епископа, судя по Посланию,
явилось намерение Андрея сделать Владимир церковным
и политическим центром земли. Едва ли не на этом воп¬
росе резко размежевались старые и новые силы, и то,
что вызывало гнев 'князя, создало епископу репутацию
«блаженого» у позднейших ростовских книжников.
Патриарх, разумеется, решительно поддержал Несто¬
ра, заявив, что «отъяти таковый град от правды и истин¬
ны епископьи Ростовьскиа и быти ему митропольею не
мощно есть» 235. Сам владыка должен был решать, ос¬
танется ли Ростов центром епархии: «Аще ли благоро¬
дие твое восхощет жити в созданием тобою граде и аще
восхощет и епископ в нем е тобою жити, да будет сей
боголюбивый епископ и отец и учитель и пастырь твой с
тобою..., понеже есть той град подо областию его епи¬
скопьи Ростовский и Суздальскиа» 236.
Источники не сохранили сведений о происхождении
Нестора, но косвенные данные позволяют предполагать,
что он был пострижеником Печерского монастыря. Об¬
ращает на себя внимание его близость к крупному цер¬
ковному деятелю середины XII века, ревностному сто¬
роннику Константинополя — новгородскому епископу
печерянину Нифонту. В 1149 году «Нифонт повелениемь
епискупа Ростовьскаго Нестера» освящал антиминс в
церкви Георгия, очевидно, в пределах Ростовской епар¬
хии237, годом раньше он освящал церковь Богородицы
в Суздале 238. Сам Нестор по изгнании ушел в Киев, от¬
куда он, вероятно, прибыл в Ростов.
«Грекофильство» того или иного князя обычно проис¬
текало из стремления использовать греческое духовен¬
ство в сугубо мирских целях. Для Юрия Долгорукого та¬
кой целью являлся киевский стол, а его соперник—Изя-
слав Мстиславич — был противником греческого духо¬
234 См. Н. Н. Воронин. Андрей Боголюбский и Лука Хризоверг,
стр. 31—36.
235 ПСРЛ, т. IX. стр. 223.
236 Там же, стр. 225.
237 И. И. Срез невски й. Антиминс М49 года. ХДА, кн. 4. СПб.,
1862, стр. 2.
238 НПЛ, стр. 28.
123
венства. Естественно, что среди противников Изяслава
Юрий искал союзников. В свою очередь Андрей Боголюб-
ский еще при жизни отца вступил в конфликт с его ок¬
ружением. Не исключено, что Нестору пришлось поки¬
нуть Ростов вопреки поддержке Юрия Долгорукого. С
другой стороны, именно княжение Юрия (1155—1157)
благоприятствовало включению в киевскую летопись ма¬
териалов ростовского летописания. Примечательно, что
статья 1156 года в Ипатьевской летописи начинается
большим рассказом о кончине в Печерском монастыре
епископа Нифонта, написанным явно печерянином и гре-
кофилом 239 240. Ни в предшествующем, ни в последующем
киевском летописании заметных следов той же руки не
видно. Зато статья вполне в духе «Летописца старого
Ростовского», насколько о нем можно судить по отсыл¬
кам Симона.
Не исключено, конечно, что оригинальные известия
проростовских оводов, Ипатьевской летописи и Патерика
восходят не к одному источнику. Но и в этом случае речь
должна идти о родственных памятниках, связанных с
ростовской традицией. Поэтому рассмотренный матери¬
ал и не отразился в летописании Владимира. Примеча¬
тельно, что в Никоновской летописи имеется группа ря¬
занских известий за 1131 —1156 годы. Сообщения эти
лаконичны и искажены легендарными наслоениями, но в
основе не могли быть сочинением XV—XVI веков, когда
создавалась летопись. Весьма вероятно, что и эти сведе¬
ния были сохранены ростовской традицией 24°. Очевидно,
не случайно ростовцы после убийства Андрея пригласи¬
ли сыновей старшего Юрьевича — Ростислава, княжив¬
шего ранее в Ростове, а за помощью обратились к зятю
Ростислава, рязанскому князю Глебу.
В хронологических пределах Повести временных лет
заимствования из северо-восточного источника 50-х го¬
дов XII столетия можно предполагать в тех случаях, ког¬
да проростовские своды дают более тачные сведения, чем
Ипатьевская летопись. К тому же источнику могут от¬
носиться и некоторые оригинальные сведения Ипатьев¬
ской летописи. Но поскольку Лаврентьевская летопись
239 ПСРЛ, т. II, стб. 483—484.
240 См. А. Г. Кузьмин. Рязанское летописание. М., «Наука», 1965,
стр. 103, 106—107.
124
опосредованно также отражает свод 50-х годов, то к се¬
веро-восточной традиции могут восходить и какие-то об¬
щие ей и Ипатьевской летописи чтения. В этой связи зас¬
луживают внимания три известия, записанные в конце
статей обеих летописей: нападение болгар на Муром в
1088 году, появление волхва ,в Ростове в 1091 году и по¬
ражение Ярослава Муромского от мордвы 4 марта
1103 года241. С возможностью влияния северо-восточной
традиции следует считаться и при обращении к основно¬
му тексту Начальной летописи, причем эта традиция мог¬
ла привлекаться и ранее 50-х годов XII века.
Особыми исследовательскими проблемами являются
Никоновская летопись, «История» В. Н. Татищева, раз¬
ные редакции Хронографов, а также летописные сборни¬
ки XVII века. Никоновская летопись более других сводов
впитала в себя летописание разных феодальных цент¬
ров. Через какие-то промежуточные инстанции отрази¬
лось в ней и ростовское летописание, в том числе его
древний этап.
В распоряжении составителя этого свода были ори¬
гинальные материалы по истории церкви. Некоторые све¬
дения летописи перекликаются с данными Хронографов
и заставляют предполагать какой-то общий для них ис¬
точник. В хронологических пределах Повести временных
лет эта часть летописи представляет самостоятельный
интерес. Многие другие ее сведения носят явно поздней¬
ший характер, являя собой любопытную историко-лите¬
ратурную загадку.
О происхождении русского Хронографа много писали
А. А. Шахматов и С. П. Розанов. Труды этих ученых зас¬
лонили и предшествующие работы, и частные наблюде¬
ния даже крупных специалистов. Между тем заслужива¬
ет внимания мысль А. И. Соболевского о том, что под¬
борку разнообразного материала*—греческого, болгар¬
ского и сербского — легче всего было сделать в Констан¬
тинополе. По мнению ученого, это было осуществлено од¬
ним из константинопольских «русских» 242. При этом речь
должна идти, конечно, не только о Константинополе, а о
Византии вообще. На Афоне, в частности, уже в начале
241 ЛЛ, стр. 201, 207, 269; ПСРЛ, т. II, стб. 199, 205, 256.
242 А. И. С о б о л е в с к и й. Переводная литература Московской Ру¬
си XIV—XVII веков. СПб., 1903, стр. 32—34.
125
XI века имелся русский монастырь24^, и этот монастырь,
несомненно, оказывал влияние на книгохранилища мона¬
стырей на Руси.
Любопытно, что, согласно Хронографу, об Олеге го¬
ворится «в Греческом летописце» 243 244. На «Греческий ле¬
тописец» дается ссылка и в связи с гибелью Святосла¬
ва 245. Очень может быть, что где-то на Афоне, на стыке
славянского и греческого мира, сохранялись и древние
русские записи, и целые летописцы, уцелеть которым на
Руси не позволяла политическая и религиозная тенден¬
циозность.
Примечательно, что у константинопольских русских
были и Еллинский летописец, и Толковая палея 246. На¬
чало Новгородской первой летописи в таком случае мо¬
жет быть объяснено влиянием материалов, полученных
из Царьграда. Но эти материалы, очевидно, содержали
сведения о русской истории только до 945 года, и даль¬
нейший текст летописец оставил без изменений.
Для литературной истории хронографической тради¬
ции 'может представить значительный интерес коммента¬
рий, сохраненный западнорусской редакцией Хронографа
под 6414 годом, в связи с походом Олега на греков. «По¬
неже лето сие зло: — заметил автор, — 13 месяць
имать» 247 Счет явно негреческий и нерусский. Лунный
календарь был распространен в Болгарии (под влиянием
тюркского), и это тот его вариант, когда набегавший за
несколько лет дополнительный месяц включался в кален¬
дарь тринадцатым. Важно также было бы установить, ка¬
ким образом определено, что год похода Олега на греков
имел 13 месяцев. Если это результат расчета автора XV—
XVI веков, то по этой ниточке можно отыскивать место
создания памятника, если же воспроизведение записи
X века, — то мы получим представление о тех источниках
на которых строилась древнейшая часть Повести времен¬
ных лет.
Значительные резервы для расширения источниковед¬
ческой базы хранит «История Российская» В. Н. Татище-
243 См. В. А. М о ш и н. Русские на Афоне и русско-византийские от¬
ношения XI и XII в. BS, t. XI, 1947—1948 гг.; и др.
244 ПСРЛ, т. XXII, ч. 1. СПб., 1911, стр. 355.
245 Там же, стр. 304.
246 См. А. И. Соболевский. Ук соч., стр. 33.
247 ПСРЛ, т. XXII, ч. 2. СПб., 1914, стр. 157.
126
Ёа. Ё последнее З'ремя заметно возрос интерес к первому
русскому историку. Однако далеко не во всех случаях
этот интерес носит позитивный характер. В то время, как
большинство советских ученых стремится выявить ис¬
точники «Истории» и уяснить манеру работы его автора,
приходится сталкиваться и с попытками скомпрометиро¬
вать самую возможность привлечения данных «Исто¬
рии».
Своеобразный поход против «Истории Российской»
открыл С. Л. Пештич, у которого, по выражению
Б. А. Рыбакова, «нашлось достаточно отваги, чтобы бро¬
сить Татищеву обвинение в прямом подлоге» 248- «Всеоб¬
щее и продолжительное внимание к «Истории Россий¬
ской»,— заметил С. Л. Пештич, — объясняется тем, что
ее вплоть до нашего времени продолжают считать цен¬
ным сводом источников (по преимуществу летописных),
часть которых не сохранилась, безнадежно исчезнув с го¬
ризонта». Стремясь «развенчать» «Историю», С. Л. Пеш-
тич выдвинул тезис, будто «Татищев сознательно, в духе
своих монархических и крепостнических взглядов заме¬
нял летописные сообщения своими версиями..., т. е.
заведомо фальсифицировал исторические источники» 249.
Под влиянием критики 250 С. Л. Пештич снял некоторые
конкретные утверждения, но в некотором отношении по¬
шел еще далее в сноих претензиях. Во второй книге те¬
зис о «фальсификациях» доказывался им вообще без ис¬
точников, исходя только из сопоставления разных ре¬
дакций «Истории» и выявления «взглядов» В. Н. Тати¬
щева 251 •
Как справедливо заметил Б. А. Рыбаков, попытку ото¬
ждествить редакционную работу с «фальсификацией»
можно предпринять «только исходя из презумпции фаль-
248 Б. А. Рыбаков. В. Н. Татищев и летописи XII в. ИСССР, 1971,
№ 1, стр. 97.
249 С. Л. Пештич. Русская историография XVIII века, ч. I. Изд-во
ЛГУ, 1961, стр. 226, 250.
250 Ср.: И. И. Смирнов. Очерки социально-экономических отноше¬
ний Руси XII—XIII вв. М.—Л., 1963, стр. 252—265; А. Т. Н и ко¬
ла е в а. Некоторые вопросы источниковедения в «Истории Рос¬
сийской» В. Н. Татищева. «Труды МГИАИ», т. 17. М., 1963;
А. Г К у з ь м и н. Об источниковедческой основе «Истории Рос¬
сийской» В. Н. Татищева. ВИ, 1963, № 9; и др.
251 С. Л. Пештич. Русская историография XVIII века, ч. II. Изд-во
ЛГУ, 1965, стр. 158—160.
127
сификации». Автор прав и в том, что аргументацию та¬
кого рода «нельзя даже опровергать» 252. Не больше да¬
ют и ссылки на .взгляды В. Н. Татищева. Ведь меняя во
второй книге характеристику воззрений В. Н. Татищева
(автор отказался от тезиса об ультрамонархизме истори¬
ка XVIII в.), С. Л. Пештич сделал то же самое, что ра¬
нее приходилось делать В. Н. Татищеву.
Обвинения С. Л. Пештича настолько надуманны 253,
что их не стоило бы и опровергать, если бы они не были
вдруг подхвачены группой авторов. Читателю стали пред¬
лагаться неожиданные альтернативы вроде «историк-пи¬
сатель или издатель источников?» 254. Между тем никто
из целого ряда поколений историков не считал В. Н. Та¬
тищева «издателем источников». И выдвинувшие этот те¬
зис авторы рассматривают в сущности другую альтерна¬
тиву: был ли В. Н. Татищев историком или писателем.
Им кажется, что сам В. Н. Татищев разрешает пробле¬
му в нужном для них направлении, поскольку он «не
разграничивал понятий «историк» и «писатель». Дейст¬
вительно, В. Н. Татищев говорит о «летописателях» и
«историописателях». Но дело не в том, что он «разделял
общепринятое в XVIII веке представление об истории и
литературе .как двух равноправных сферах словесных на¬
ук»255, а в том, что он еще не оперировал греческими
терминами и «писателями» именовал всех пишущих 256.
Вряд ли стоит всерьез обсуждать уверение соавторов,
что отнесение «татищевских известий» не к «древним па¬
мятникам», а к «стилизации» самого В. Н. Татищева —
всего лишь перераспределение материала между истори¬
252 Б. А. Рыбаков. В. Н. Татищев..., стр. 97.
253 Тезис о «фальсификациях» во второй работе С. Л. Пештич соеди¬
нил с непонятным обвинением в «антисемитизме» и В. Н. Татище¬
ва, и даже тех, кто пользовался его материалами (С. Л. П е ш т и ч.
Русская историография..., ч. II, стр. 159).
254 Е. М. Добру ш кин, Я. С. Лурье. Историк-тшсатель или из¬
датель источников? РЛ., 1970, № 2, стр. 219—224. Ср.: Д. С. Л и-
х а ч е в. Можно ли включать «Историю Российскую» Татищева в
историю русской литературы? РЛ, 1971, N° 1, стр. 65) (автор
подправляет заголовок, добавив продолжение: «и интерпретатор
источников»).
255 Е. М. Добрушкин, Я. С. Лурье. Ук. соч., стр. 219.
256 Вскоре первый официальный «писатель истории» Г Миллер полу¬
чил звание «историографа» (т. е. «писателя истории»). Такое зва¬
ние носил и Н. М. Карамзин.
128
ческой наукой и литературоведением 257. И задача заклю¬
чается не в том, «как именно создавал историк свои из¬
вестия» 258, а в выявлении источников и уяснении манеры
работы автора. Д. С. Лихачев справедливо замечает, что
выделить «татищевские известия» — «значит проделать
колоссальную работу по сличению текста Татищева со
всем фондом летописей (и не только летописей)» 259. По¬
ка же эти известия даже не выделены, говорить о «фаль¬
сификациях» или «стилизации» не только ненаучно, но и
неэтично.
Работы С. Л. Пештича, Я. С. Лурье, Е. М. Добруш-
кина о В. Н. Татищеве — яркая иллюстрация недоста¬
точности и даже бесплодности формально-текстологиче¬
ского подхода. «Полное, а не частичное сопоставление
различных версий «Истории»», о котором говорят соав¬
торы260, ни в коей мере не решает вопроса ни о добросо¬
вестности историка, ни о происхождении известий. Исто¬
рия сложения текста в данном случае помогает понять
лишь, как по мере поступления новых материалов
В. Н. Татищев менял изложение. При этом, по справед¬
ливому замечанию Б. А. Рыбакова, нужно учитывать, что
в процессе работы могло иметь место повторное обра¬
щение к источникам, ранее уже привлеченным261.
Как выявлено работами М. Н. Тихомирова и Б. А. Ры¬
бакова, специфические черты «Истории» В. Н. Татище¬
ва во многом зависят от имевшейся ib его распоряжении
Раскольничьей летописи 262. Эта летопись содержала зна¬
чительное количество дополнительных материалов о
«Мстиславовом племени», а также сведения о Галицко-
Волынской Руси. Значительное место в «Истории» зани¬
мает также Голицинская летопись. С. Л. Пештич полагал,
что это Ермолаевский список Ипатьевской летописи. Но
последние исследования показали, что это отождествле-
257 См. Е. М. Д о б р у ш к и н, Я. С. Лурье. Ук. соч., стр. 224.
258 Е. М. Добрушкин. «История Российская» В. Н. Татищева и
русские летописи. Л., «Наука», 1972 (автореф. канд. дис.), стр. 17.
259 Д. С. Л и х а ч е в. Можно ли включать..., стр. 68. Ср.: А. Г К у з ь-
м и к. Об источниковедческой основе..., стр. 218.
260 Е. М. Добрушкин, Я. С. Лурье. Ук. соч., стр. 223.
261 См. Б. А. Р ы б а к о в. В. Н. Татищев..., стр. 97.
262 См. М. Н. Тихомиров. О русских источниках «Истории Рос¬
сийской». В кн.: В. Н. Татищев. История Российская, т. I,
стр. 47—49; Б. А. Рыбаков. Русские летописцы..., стр. 267—
276 и др.
9 Л Г К у > .
129
ние необоснованно 263. На вторую редакцию «Истории»
наложила отпечаток Ростовская летопись. Оригинал ее
В. Н. Татищев подарил Английскому королевскому соб¬
ранию. Летопись доходила до 1318 года 264. Не найдены
до настоящего времени летописи Хрущовская, Еропкин¬
ская, Симонова (Артемия Волынского), Оренбургская и
Астраханская. Неизвестен ряд «топографий» — местных
летописей позднего (XVI—XVII вв.) происхождения.
Вносил в текст В. Н. Татищев и отдельные устные сооб¬
щения «снискательных о истории руокой людей».
Примечательно отношение В. Н. Татищева к своему
труду. «Церковные, степенные, хронографы, четии минеи,
прологи и протч., — говорит он, — хотя много помосчест-
вовали, но из них в настоящем древнем наречии не вно-
шено, токмо для изъяснения в некоих примечаниях, а з
приготовленной к печати, для избежания многих приме¬
чаний, в порядок прибавливано. И посему в-сяк трудолю¬
бивый если впредь где какую летопись сьгсчет, в которой
большие или яснейшие обстоятельства обрясчет, к допол¬
нению сего Академии сообсчит может, дабы при другом
издании могли пополнить или переправить, как то со
всеми древними историами чинится» 265. В. Н. Татищев
прямо говорит, что во второй редакции труда многие све¬
дения внелетописных источников внесены в основное из¬
ложение. История представлялась автору единственно
возможным объективным отражением реальной цепи со¬
бытий и фактов, а потому он приглашал всех сведущих
вносить в свой труд поправки и дополнения. Он сообщил
также, что ряд дополнительных сведений, выписок и це¬
лых манускриптов он получил «от некоторых любопыт¬
ных и о умножении чести отечества прилежащих» уже
после написания работы набело. Эти сведения историк
собирался дать специальным дополнением.
Если расслоение многих ранних летописных сводов
сопряжено с большими трудностями из-за целенаправ¬
ленной редакции сводчиков, то тем большего внимания
требует обращение с «татищевскими известиями». В каж¬
дой погодной статье у историка соединяются и древние,
263 См. Б. А. Рыбаков. В. Н. Татищев..., стр. 95 и др.
264 См. П. Пекарский. Новые известия о В. Н. Татищеве. СПб.,
1864, стр. 58.
265 В. Н. Татищев. История Российская, т. I, стр. 125.
130
и поздние тексты, а также, возможно, собственные ре¬
дакционные пояснения или сведения «снискательных о
истории» людей. Трудность их размежевания побуждает
воздерживаться от широкого использования «татигцев-
ских известий», исключая случаи прямых указаний ав¬
тора или достаточно надежных внутренних критериев
древности записей, как это, например, имело место в от¬
ношении юго-западных известий второго и третьего деся¬
тилетий XII века.
3
ЛЕТОПИСАНИЕ
КОНЦА XI-
НАЧАЛА XII ВЕКА
В специальной литературе неоднократно доказывалось,
что основной труд по русской истории, условно имену¬
емый Повестью временных лет, сложился во втором де¬
сятилетии XII века. До 1110 года совпадают тексты Лав¬
рентьевской и Ипатьевской летописей, до 1115 года ис¬
пользован южный источник в Новгородской первой ле¬
тописи, до смерти Святополка (1113) собирался довести
изложение летописец, сделавший (или редактировавший)
хронологическую выкладку в первой погодной статье па¬
мятника (под 6360 г.) и т. п. К этому времени относится
работа трех известных нам по именам авторов историчен
ких сочинений: Нестора, Сильвестра, Василия. Естест¬
венно и стремление распределить имеющийся материал
между ними.
Следует подчеркнуть, что вопрос об именах летопис¬
цев имеет весьма ограниченное значение. Мы ничего не
приобретаем, узнав имя автора, если не знаем, что имен¬
но им написано. С другой стороны, тенденция смотреть
на литературу через предполагаемых авторов порождает
соблазн распределить анонимный материал между поче¬
му-либо известными лицами. В одних случаях это мо¬
жет повести к поглощению крупных анонимных авторов
менее значительными, но указавшими свое имя, в дру¬
гих— образ того или иного деятеля «дорисовывается» за
счет приписанных ему произведений. В результате воз¬
можно искажение историографической перспективы и
ошибочное прочтение конкретных летописных текстов.
132
Имя Нестара как автора Повести временных лет зна¬
чится в Хлебниковском списке Ипатьевской летописи.
Это имя читалось также в Раскольничьем и Голицинском
списках 1 Нестора-летописца называет Патерик Печер¬
ского монастыря, а Кассиановские редакции" середины
XV века особенно это подчеркивают2. Вместе с тем в ле¬
тописях Лаврентьевской традиции после статьи 6618
(1110) года помещена запись Сильвестра о составлении
им «летописца» в 6624(1116) году. Распространенный ва¬
риант записи 1116 года приводится в Никоновской лето¬
писи. По данным В. Н. Татищева, запись, аналогичная
Таврептьевской, читалась в том же Голицинском списке,
а запись, сходная с припиской в Никоновской летописи —
в Кирилловом летописце3. В северо-восточных летопи¬
сях в роли первоначального летописца Сильвестр упомя¬
нут еще под 1409 годом 4 *.
Таким образом, позднейшая традиция Печерского мо¬
настыря считала автором Повести временных лет Несто¬
ра. Летописание Северо-Восточной Руси, получившее На¬
чальную летопись в составе переяславских сводов, напро¬
тив, знало только Сильвестра. К счастью, о Несторе име¬
ются и «посторонние» данные: ему же Патерик приписы¬
вает Житие Феодосия и Чтение о Борисе и Глебе. Труд¬
нее обстоит дело с Сильвестром. О его роли можно де¬
лать заключения лишь на основе лаконичной записи да
кратких упоминаний о нем в летописи.
У.
Нестор-агиограф
и начальное летописание
Традиционное представление о Несторе как создателе
Повести временных лет идет от В. Н. Татищева, в распо¬
ряжении которого было три списка с этим именем. Но
1 См. В. Н. Татищев. История Российская, т. I. М.—Л., Изд-во
АН СССР, 1962, стр. 123—124.
2 См. Д. И. Абрамович. Исследование о Киево-печерском патери¬
ке как историко-литературном памятнике. СПб., 1S|Q2, введение.
3 См. В. Н. Татищев. История Российская, т. II. *М.—Л., Изд-во
АН СССР, 1963, стр. 258 и 260.
4 ПСРЛ, т. XV, вып. 1. М., 1965, стр. 185; т. XVIII. СПб., 1913,
стр. 159; т. XI. М., 1965, стр. 211.
133
Раскольничья летопись не вполне совпадала с ныне из¬
вестными нам редакциями Начальной летописи, а Голи-
цинский список сохранял и запись Сильвестра. В Хлеб¬
никовский же описок (XVI в.) имя Нестора могло по¬
пасть уже под влиянием традиции Печерского монасты¬
ря, с которой связано и появление списка.
Сопоставляя данные Патерика и летописей, В. Н. Та¬
тищев пытался воссоздать биографию Нестора. В первой
редакции труда он относил рождение Нестора к 1040, во
второй — к 1056 году5. И позднее возраст Нестора уста¬
навливали из статьи, где летописец говорит о себе, что
он был принята монастырь Феодосием в возрасте 17 лет.
В. Н. Татищев полагал, что Нестор закончил свой труд в
1093 году, после чего летопись продолжалась Сильвест¬
ром. Г Миллер заметил, что статья 1096 года также на¬
писана лечерянином и предположил, что Нестор работал
вплоть до 1115, а с 1116 года его сменил Сильвестр.
Примерно так же распределял материал между двумя
летописцами А. Шлецер6. Лишь Р. Ф. Тимковский обра¬
тил внимание на зыбкость основных положений, из кото¬
рых создавалась биография Нестора-летописца.
Р. Ф. Тимковский, исследуя Печерский патерик, при¬
нимал как аксиому, что автор Повести временных лет —
Нестор. Но Житие Феодосия поставило Р Ф. Тимков-
ского перед сложной проблемой. «В нем находятся такие
несогласия с летописью — с удивлением заметил исследо¬
ватель, — 'которые я никак не умею сообразить». Разно¬
чтения Жития с летописью вели к выводу, что «один и
тот же писатель, вероятно, не мог так очевидно противо¬
речить себе»7, и Р. Ф. Тимковский отказался признать
Нестора автором Жития. Однако это имя названо в
Житии в первом лице, а потому естественно, что наблю¬
дения ученого должны были получить и иное направле¬
ние.
6 Су. В. Н. Татищев. История Российская, т. IV. М.—Л., «Наука»,
1964, стр. 44—45; т. I, стр. 119. На основании ошибочного чтения
Радзивиловского списка («сиде у нас») вместо «Синеус» автор счи¬
тал Нестора уроженцем Белоозера.
6 См. Г Миллер. О первом летописателе российском преп. Несто¬
ре, о его летописи и продолжателях оныя. «Ежемесячные сочинения,
к пользе и увеселению служащие». 17'55, апрель; А. Шлецер. Не¬
стор, т. I. СПб., 1809, введение, стр. 49, 129 и др.
7 Р. Ф. Тим ковский. Краткое исследование о патерике пр. Несто¬
ра, летописца российского. ЗТОИДР, ч. I, кн. 1. М., 1815, стр. 70, 73.
134
Наблюдения Р. Ф. Тимковского заставили П. М. Стро¬
ева и В. Перевощикова усомниться в авторстве Нестора
в отношении Начальной летописи8. Сомнения совпали по
времени с выступлениями М. Т. Каченовского и внешне
совпадали со «скептическим направлением». Полемизи¬
руя со «скептиками», П. Бутков все проблемы начального
летописания фокусировал на личности Нестора. Однако
специальные исследования А. Кубарева и П. Казанского
показали, что именно это положение является наиболее
уязвимым в основательной монографии П. Буткова.
А. Кубарев, ученик Р. Ф. Тишшвского, заново -сопо¬
ставил 1все упоминания Нестора в источниках и нашел
указание Хлебниковского списка несущественным. «Над-
пнеание имени сочинителя в заглавии Несторовых сочи¬
нений, — заключал он, — несомненно принадлежит вре¬
менам позднейшим». Поэтому «сколько из надписания
его имени в заглавии сочинения нельзя заключить, что
летопись есть его сочинение, столько из умолчания, что
она не принадлежит ему»9.
Реальным аргументом в пользу авторства Нестора
А. Кубарев признавал только свидетельство Поликар¬
па з Печерском патерике. По автору, «мнение о Несторе,
как о сочинителе летописи, наиболее утвердилось и сде¬
лалось всеобщим в конце XV столетия». Это было связа¬
но с пополнением Патерика материалами летописи. Ос-
нозываясь на свидетельстве Поликарпа, позднейшие ре¬
дакторы приписывали Нестору всю летопись, а в 1462 го¬
ду кто-то внес его имя в ряд статей, заимствованных в
Патерик из летописи 10
Обращая внимание на то, «как часто говорит автор о
себе в первом лице», А. Кубарев высказывает мысль о
принадлежности летописцу либо предисловия, либо пос¬
лесловия11. Но в предисловии автор — черноризец Пе¬
черского монастыря — упомянут в третьем лице. После-
8 См. П. Строев. О византийском источнике Нестора. ТЛОИДР,
ч. IV, кн. 1, 1828, стр. 167; его же. Хронологическое указание ма¬
териалов отечественной истории, литературы, правоведения до на¬
чала XVIII столетия. ЖМНП, 1834, ч. I, стр. 153; В. Перевощи-
к о в. О русских летописях и летописателях по 1240 год. СПб., 1836,
стр. 26—27.
9 А. Кубарев. Нестор, первый писатель российской истории, цер¬
ковной и гражданской. РИСОИДР, 1842, т. IV, кн. 4, стр. 418.
10 См. А. Кубарев. Нестор, первый писатель..., стр. 425—428.
11 Там же, стр. 430.
135
словне Сильвеспра дано в первом лице. Однако и его
притязания на летопись А. Кубарев отводит, указывая на
три препятствия: 1) Сильвестра называют не все списки,
2) Сильвестр сделал запись, будучи игуменом Михайлов¬
ского монастыря, 3) не описаны 1110—1116 годы. А. Ку¬
барев допускает, что, «если Сильвестр был сочинителем
летописи, то хронологическая роспись в начале оной
принадлежит ему», но считает более вероятным, что
Сильвестр был переписчиком. Отметив дублировку из¬
вестий под 1097—1100 годами, А. Кубарев решил, что
«вкратце рассказанное принадлежит сочинителю летопи¬
си, подробное дополнителю» 12 13 14. Дополнитель — это Ва¬
силий. Признавая Нестора основным летописцем, А. Ку¬
барев оговаривается, что «из тех мест, где говорит сочи¬
нитель как самовидец, нельзя еще заключить, что он не
был вставщик, ибо, кто знает? может быть сии-то места
им и вставлены» ,3.
А. Кубарев заново сопоставил летопись с двумя Жи¬
тиями, но нашел выявленные расхождения несуществен¬
ными. Только одно место .вызывало у него неуверенность:
летописец сообщает, что он был принят в монастырь
Феодосием, а Нестор называет Стефана и. Другие рас¬
хождения автор склонен был объяснить разновременно¬
стью работы над Житиями и летописью. Житие Феодо¬
сия он датировал временем вскоре после 1093 года, а до
1113 года «некоторые события Нестор мог узнать или
подробнее, или достовернее, или даже совсем в дру¬
гом виде, нежели как слышал о них прежде» 15. Впрочем
автор оговаривался, что из этих доказательств «следует
только то заключение, что, вероятно, Нестор есть сочи¬
нитель известной нам летописи» 16.
Позднее, защищая принадлежность Нестору Житий,
А. Кубарев дал новый материал для сомнений. «Если от¬
вергать Житие Феодосиево, то должно отвергнуть и Жи¬
тие Бориса и Глеба, в заключение коего Нестор также
называет себя, и о коем упоминает, как о своем сочине¬
нии, в начале Жития Феодосия». «Если,- продолжает
12 Д Кубарев. Нестор, первый писатель... стр. 431—433, 435 (в
оригинале ошибочно 385).
13 Там же, стр. 441 (в оригинале ошибочно 391).
14 См. там же, стр. 430.
15 Там же, стр. 432—433.
16 Там же, стр. 436 (подчеркнуто А. Кубаревым).
136
автор, — действительно есть протворечия между самими
Житиями и летописью, то на каком основании мы отда¬
дим в отношении к подлинности преимущество летописи
перед сими Житиями? Итак, здравая критика здесь ука¬
зывает только путь обратный, т. е., что летопись принад¬
лежит преп. Нестору—-это возможно только под усло¬
вием, что в ней нет важных и несогласимых противоре¬
чий с Житиями Феодосия и Бориса и Глеба»17
Важное место в решении проблемы «Нестара» имели
статьи и заметки П. С. Казанского. Автор, подчеркнув,
что «не столько внутреннее убеждение, сколько выгода
приписать составление летописи известному лицу, застав¬
ляет настаивать на этом .положении», обратил внимание
на тот важнейший факт, что «во всем Житии Нестор ни¬
где не говорит, чтобы он был самовидцем Феодосия, но
ссылается на других» 18 П. С. Казанский особое внимание
уделяет различию во взглядах Нестора и летописца: Не¬
стор на стороне Стефана, летописец же на стороне бра¬
тии, изгнавшей игумена. «В этом, по-видимому, не важ¬
ном различии, — подчеркивает П. С. Казанский, — не
слышен ли голос двух современников, различно смотрев¬
ших на одно и то же событие и под влиянием этого взгля¬
да писавших свой рассказ?». «Разность, которая чем, по-
видимому, незначительнее, размышляет автор, — тем
очевиднее показывает, что одни и те же события описы¬
вали два различные лица» 19.
П. Бутксв в покушении на авторитет Нестора видел
атаку на древнерусскую литературу. Как бы возражая
против такого рода подхода, П. С. Казанский заключал,
•что «мы ничего не ‘проигрываем, различая летописца от
составителя Житий; даже выигрываем, имея другого от¬
личного писателя»20. «Для славы Нестора, как писате¬
ля, — говорит он в другом месте, — лучше будет, если
мы отнимем у его имени одно произведение, нежели при¬
пишем ему разногласия с самим собою»21.
17 А. Кубарев. О патерике печерском. ЧОИДР, 1847, № 9, отд. 1,
стр. 4.
18 См. П. Казанский. Еще вопрос о Несторе. ВМОИДР, 1849,
кн. I, отд. 1, стр. 23, 24.
19 Там же, стр. 30, 27
20 Там же, стр. 30.
21 II Казанский. Разбор ответа г-на П. Б. на новый вопрос о Не¬
сторе. «Отечественные записки». СПб., 1851, т. 74, № 1, отд. 5Г
стр. 80.
137
Свою аргументацию П. С. Казанский развертывал по¬
степенно, иногда в лаконичных заметках. Автор снова
обратился к материалам Патерика, и П. Бутков 1вынуж-
ден 'был согласиться с тем, что упоминаемый в Патерике
Старый Ростовский летописец — это -не «Нестор»22. Сог¬
ласился П. Бутко© и с тем, что в летопись включено не
Чтение Нестора о Борисе и Глебе, а особое сказание,
'приписываемое Иакову23. Правда, признание сопровож¬
далось предположением, что «в потерянном подлиннике
Нестерова временника сказано было одинаково со Сло¬
вом (т. е. Чтением Нестора. — А. К•), но переписчиками
заменено повестью инока Иакова, которая им более .нра¬
вилась»24. Такое допущение потребовало перенесения в
XII век сочинения Иакова, а соответствующий летопис¬
ный текст воспринимался как вставка очень позднего ле¬
тописца, что явно противоречило уже накопленным дан¬
ным и построениям 'более раннего времени самого
Л. Буткова. П. С. Казанский, с удовлетворением отметив
признание П. Буткова, считал вопрос исчерпанным 25
В разгар спора П. С. Казанского и П. Буткова появи¬
лись первые работы И. И. Срезневского и С. М. Соловье¬
ва. И. И. Срезневский интересовался прежде всего лето¬
писанием X века, но коснулся и проблемы «Нестора».
i«B повести временных лет, — отметил автор, — есть до¬
вольно сказаний, касающихся Печерского монастыря, но
ничто не заставляет выводить, что все они писаны одним
лицом, и что вся Повесть временных лет писана в этом
монастыре». Летопись, упоминаемую в Патерике, ученый
не склонен был отождествлять с Повестью. Сводчиком он
готов был признать Сильвестра 26.
Коснулся спорных вопросов и С. М. Соловьев. Говоря
о различной фактологической канве летописи и Житий,
22 Ср.: П. Казанский. Критический разбор свидетельств Патерика
Печерского о летописи Нестора. ВМОИДР, кн. 7, 1850, отд. I,
стр. 3 и П. Б [утков!. Ответ на новый вострое о Несторе, лето¬
писце русском. СПб., 1850, стр. 35.
23 Ср.: П. Казанский. Разбор..., стр. 85 и др.; П. Б [утков]. Раз.
бор трех древних памятников русской духовной литературы. «Сов¬
ременник», 1852, № 4, отд. II, стр. 96—97.
24 П. Б [утков]. Разбор трех древних памятников... стр. 96—97,
прим. 37.
25 См. П. С. Казанский. Объяснение некоторых недоумений ка¬
сательно летописи Нестора. ВМОИДР, кн. 13, 1852, отд. III, стр. 21.
26 См. И. И. Срезневский. Статьи о древних русских летописях.
(1853—1866). СПб., 1903, стр. 111 — 114.
138
историк заметил, что «без крайних натяжек нет возмож¬
ности согласить эти разночтения». Автор допускал, что
составителем Повести мог быть 'Силывестр, но и это пред¬
положение вызывало у него сомнение. Начальная лето¬
пись представлялась ему сильно сокращенной. Более пол¬
ную летопись он предполагал в Старом Ростовском лето¬
писце 27
С популяризацией данных П. С. Казанского выступил
Н. И. Костомаров. Он повторил аргументацию и дал таб¬
лицу отличий Чтения о Борисе и Глебе от летописи. Ав¬
тор допускал, что Нестор писал Печерскую летопись, ко¬
торая отразилась в /Повести временных лет, но опреде¬
лить, что именно писал Нестор, он не решался 28.
В 1862 году появилась статья П. С. Билярского, в ко¬
торой он сопоставил язык Чтения и летописи. Приступая
к исследованию, автор в равной мере готов был отдать
Нестору и Чтение, и летопись, но в итоге вынужден был
решительно размежевать эти произведения. Автор Чте¬
ния, по П. С. Билярскому, «для русского писателя не¬
обыкновенно удачно выполняет правила старо-славян¬
ской грамматики». «Сочинитель сказания как будто на¬
рочно избегает русских выражений и употребляет старо¬
славянские»29. В языке Чтения П. С. Билярский обнару¬
жил болгаризмы. То, что в летописи представляется чу¬
жеродным (например, извлечения из Хроники Георгия
Амартола или договоры с греками), является нормой для
автора Чтения. Оба автора пользуются разными словами
для обозначения одних и тех же понятий. Так, в Чтении
употребляется слово «корабль», а в летописи «лодья»;
«корабль» же появляется у летописца лишь в заимство¬
вании из перевода византийского источника. Там, где у
летописца «володеть», в Чтении — «цесарсгвовать», ле¬
тописное «копье» Чтение называет «сулицей», летописец
мерит расстояние «верстами», а автор Чтения «стадия¬
ми». Летописец больше знает о Владимире. Рассказ о
нем в Чтении весьма абстрактен. Владимир там еще
27 См. С. М. Соловьев. История России. Кн. II. М., Соцэкгиз, 1960,
стр. 110—111.
28 См. Н. И. Костомаров. Лекции по русской истории. СПб., 1861,
стр. 27—29.
29 П. С. Билярский. Замечания о языке Сказания о св. Борисе и
Глебе, приписываемого Нестору, сравнительно с языком летописи.
ЗАН, т. II, кн. 1—2. СПб., 1862, стр. 112—113.
139
«елин верою бе милостив к нищим и к сиротам», т. е. про¬
являл признаки святости даже будучи язычником. Лето¬
пись слова «елин» применительно к язычникам -вообще
не употребляет.
Автор оговаривается, что вопрос о том, «нет ли... ка¬
кой-либо разницы между выражениями самого летопис¬
ца и его письменных, даже русских источников — конеч¬
но, стоит еще исследовать». Конечный вывод — «Сочини¬
тель сказания не одно и то же лицо с летописцем»30 —
является логичным завершением краткого, но насыщен¬
ного исследования. Можно согласиться с А. Маркевичем,
что именно статья П. С. Билярского «имела решающее
значение» IB решении проблемы «Нестора»31.
В работах последней трети XIX века вопрос о Несто¬
ре уже не привлекает особого внимания. Как правило, в
специальных исследованиях отрицалось авторство Несто¬
ра и вместе с тем бралось под сомнение авторство Силь¬
вестра32. И. П. Хрущов заново пересмотрел статьи, в ко¬
торых летописец говорит о себе в первом лице (1051,
1074, 1091 годов) и пришел к выводу, что они не могли
принадлежать Нестору не только из-за противоречий
фактических, но и по стилю33. Статьи 1093 и 1096 годов,
в которых летописец также говорит о себе в первом лице,
И. П. Хрущов склонен был связывать с другим автором.
Сопоставляя Чтение о Борисе и Глебе Нестора со Сказа¬
нием Иакова, И. П. Хрущов пришел к выводу, что Нестор
не знал Иакова, и объяснил это тем, что Иаков был не¬
долго в Печерском монастыре. Автор отметил связь Иа¬
кова с Переяславлем и Альтой, но в противоречии с этим
наблюдением полагал, что упоминаемый в статье 1074 го¬
да Иаков был близок Изяславу, а не Всеволоду, владев¬
шему Переяславлем. Не замечал автор и близость Несто¬
ра к дому Изяслава34.
Считая невозможным приписывать Нестору составле¬
ние свода, И. П. Хрущов заметил, что «возобновление
30 П. С. Б ил я рек ий. Замечания о языке..., стр. 118—119, 115—116.
31 А. Маркевич. О летописях, вып. 1. Одесса, 1883, стр. 35.
32 Ср.: К. Н. Бестужев-Рюмин. О составе русских летописей до
конца XIV века. СПб., 1868. сгр. 26—28; его же. Русская история,
т. I. СПб., 1872, стр. 21—22.
33 См. И. П. X р у щ о в. О древнерусских исторических повестях и
сказаниях. Киев, 1878, стр. 15—16.
34 Там же, стр. 42—43, прим. 21, 57—59.
140
старых споров (без новых научных данных было бы пе¬
чальным явлением, мертвящим, а не оживляющим нау¬
ку». Но он не отверг участия Нестора в летописании. По
его мнению, Нестору в Начальной летописи принадлежит
заголовок («се Повесть...»), «космография и книжные из¬
мышления о «происхождении Руси», а также рассказ о
«борьбе дьявола с христианством и история замученных
варягов» 35.
Составителем свода И. П. Хрущов не без колебаний
признавал Сильвестра. Связь с Печерским монастырем
он объяснял географической близостью Выдубицкого и
Печерского монастыря (35 минут ходьбы). Автор обра¬
щал внимание также на связь Сильвестра с домом Все¬
волода и Переяславлем 36. Отметив различие названий
«летописец» и «повесть», И. П. Хрущов предположил, что
заголовок принадлежит только одному из источников.
Сильвестр, в отличие от авторов отдельных сказаний, .по
И. П. Хрущову, был добросовестным компилятором, до¬
полнявшим, сокращавшим, но не перерабатывавшим в
корне источников.
Е. Е. Голубинский, в отличие от К. Н. Бестужева-Рю¬
мина и И. П. Хрущова, полагал, что после 1060 года ма¬
териал излагался одним летописцем. При этом, по его
мнению, традиция о Несторе сложилась из-за наклонно¬
сти «смотреть на свидетельство Патерика Печерского как
на какое-то свидетельство богодуховенное, которое ни¬
коим образом не может быть заподозрено в своей досто¬
верности»37. Автор считал, что, «устраняя Нестора, мы
получаем весьма большую вероятность видеть» в Силь¬
вестре «самого летописца, понимая при этом дело, ко¬
нечно, так, что на свое игуменство он был взят из мона¬
хов печерских» 38-
Такова основная линия развития вопроса о Несторе з
XIX веке. В боковых ответвлениях появлялись и попытки
отстоять авторство Нестора, и повторные обсуждения
уже решенных вопросов вследствие незнания основной
35 И. П. Хрущов. О древнерусских исторических повестях и сказа¬
ниях, стр. 97, пр.им. 63, стр. 98.
Там же, стр. 101 —102.
37 Е. Е. Голубинский. История русской церкви, т. I, ч. 1. М.,
1901, стр. 778.
38 Там же, стр. 781. Автор считает существенным, что «игумены весь¬
ма редко занимались переписыванием книг».
141
литературы. И. В. Лашнюков, например, отстаивая тезис
о цельности летописи и авторстве Нестора, стремился
скомпрометировать Чтение о Борисе и Глебе, а также
Патерик как исторические источники39. Напротив,
Н. Владимирский самостоятельно проделал почти весь
путь, который ранее уже был пройден П. С. Казанским,
и пришел к выводу о существовании двух Несторов40.
А. А. Шахматов сначала смотрел на Нестора как на
печерского летописца, а на Сильвестра как на создателя
Повести временных лет. Затем, возможно, не'без влияния
Д. И. Абрамовича, он вернулся к взгляду на Нестора как
составителя Начальной летописи. С работами Д. И. Аб¬
рамовича и А. А. Шахматова связано более всего и сов¬
ременное .представление о Несторе-летописце. Между тем
оба автора существенно расходились в определении тек¬
стов, принадлежащих Нестору. Д. И. Абрамович отправ¬
лялся от традиционного положения о том, что Нестору
принадлежат статьи, в которых летописец говорит о себе
в первом лице41. Одной руке приписывал эти статьи и
А. А. Шахматов. Но только в «Разысканиях» он впервые
предположил, что Нестору принадлежал недошедший
оригинал Повести временных лет42. Однако основную
часть статей, написанных от первого лица (1051, 1074 и
1091 годов), А. А. Шахматов приписывал теперь состави¬
телю «Начального свода»43. Это порождало новые проти¬
воречия, так и оставшиеся неустраненными. В статье о
Несторе, по признанию автора, он не привел «новых фак¬
тов и новых комментариев», а лишь напомнил данные
«отрицательного» порядка против авторства Сильвестра
(непечерский монах) и предположил, как ранее
И. П. Хрущов, что Нестор переделал начало летописи и
39 См. И. В. Лашнюков. Пособие к изучению русской истории
критическим методом, вып. 2. Киев, 1874. Ср. критику такого под¬
хода: А. Маркевич. О летописях, вып. 1, стр. 112—ИЗ.
40 См. Н. Владимирский. Несколько слов о прологе, памятни¬
ке древнерусской письменности, и несколько литературных вопро¬
сов из древнейшей эпохи нашего просвещения. «Известия и ученые
записки Казанского ун-та», 1875, № 5.
41 См. Д. И. Абрамович. Нестор. «Русский биографический сло¬
варь», т. 11. СПб., 1914, стр. 256—257.
42 См. А. А. Ш а х м а т о в. Разыскания о древнейших русских лето¬
писных сводах. СПб., 1908, стр. 2.
43 А. А. Шахматов. Заметки к древнейшей истории русской цер¬
ковной жизни. НИЖ, 1914, т. II, вып. 2, № 4, стр. 57.
142
рассказал о нападении половцев на Печерский мона¬
стырь в 1096 году44. Статья не разрешила недоумений, и
А. Брюкнер, например, нашел возможным заметить, что
'«доводы, какие привел Шахматов о том что Нестор
является автором одного из многочисленных изводов ле¬
тописи печерской, убедили меня в прямо противополож¬
ном» 45.
Новое направление спору вокруг Нестора придало
специальное исследование С. А. Бугославского.
А. А. Шахматов исходил из того, что Жития были напи¬
саны Нестором в 80-е годы XI века, а летопись он писал
четверть века спустя. «Если Нестор был действительно
летописцем, — не очень уверенно возражал А. А. Шах¬
матов С. А. Бугославскому, — если он составил Повесть
вр. лет, то в такое время, которое отделено от первых
литературных его опытов промежутком в 25 лет. При¬
емы его творчества за это время могли измениться и
усовершенствоваться»46. Между тем из исследования
С. А. Бугославского вытекало, что стиль Нестора во вре¬
мя написания Житий вовсе не был «несовершенным». По
С. А. Бугославскому, «Нестор был талантливый писатель
агиограф, с устойчивой, а в своей совокупности, харак¬
терной для него одного техникой литературного письма,
по которой не трудно его распознать»47.
На значительном материале С. А. Бугославский раз¬
вил некоторые лингвистические наблюдения П. С. Биляр-
ского. В тексте Чтения о Борисе и Глебе он обнаружил
признаки, позволившие отнести сочинение к 1108 году48.
А. А. Шахматов сначала не согласился с этой датой, но
затем принял ее49. Перестроить же схему в целом он не
успел.
44 См А. А. Ш а х м а т о в. Нестор летописец. «ПривН 1ванови Фран-
кови в сорокл!те його письменсько1 пращ, 1874—1914». Льв1в, 1914,
стр. 31, 33, 47 и др.
45 A. Bruckner. Rozdzial z «Nestora». ЗНТШ, т. 141—143, у Львову
1925, стр. 2.
46 См. А. А. Шахматов. Повесть временных лет, т. I. Пг., 1916,
стр. LXXVII.
47 С. Бугославский. К вопросу о характере и объеме литера¬
турной деятельности Нестора. ИОРЯС, т. XIX, кн. 1. СПб., 19'14,
стр. 186.
48 Там же, стр. 168.
49 См. А. А. Шахматов. «Повесть временных лет» и ее источники.
ТОДРЛ, т. IV. Л., 1940, стр. 84.
143
С. А. Бугославский еще раз указал на фактические и
стилистические различия статей 1051, 1074 и 1091 годов с
Несторовыми Житиями. Но эти статьи и А. А. Шахма¬
тов уже не приписывал Нестору. Существеннее, что
С. А. Богуславский вообще не нашел в летописи таких
статей, которые можно было бы .приписать автору двух
Житий.
В 20-е годы проблемы «Нестора» коснулся М. С. Гру¬
шевский. Решающее значение он придал записи Силь¬
вестра. «Мы не имеем права, — настаивал автор, — иск¬
лючать Сильвестра из истории нашего летописания, низ¬
водить его «написание» на простое «списание» и заодно
допускать, что будучи простым переписчиком творения
Нестора, он устранил из заголовка его имя и имя его
монастыря, про который летопись столько говорила как
раз в последней своей части»50. Как и Е. Е. Голубин¬
ский, М. С. Грушевский склонен был считать, что Силь¬
вестр мог быть пострижеником Печерского монастыря.
Сомнения в возможности приписать Нестору составление
Повести временных лет высказывались и .позднее. В то
же .время взгляд А. А. Шахматова, выраженный в стать¬
ях 1914 года и популяризованный М. Д. Приселковым,
остается господствующим по существу уже вопреки пос¬
леднему мнению А. А. Шахматова. Все это заставляет
еще раз сопоставить известные факты.
Следует подчеркнуть, что не может быть сомнений в
принадлежности печерянину Нестору Чтения о Борисе и
Глебе и Жития Феодосия. Нестор говорит об этом опре¬
деленно в обоих сочинениях, «Се же аз, Нестер греш¬
ный, — заключает он первый труд, — о житии и о погуб-
лении и о чюдесех святою и блажьную страстотерпцю
сею, опасно ведущих исписав я, другая сам сведы, — от
многых мала въписах, да почитающе славить бога. Молю
же вы и почитающа, да любве ради божия въспоминаите
мя и глаголите: «боже, молитвами прсоблаженую стра-
стотерыщю, Бориса и Глеба, очисти грехы списавшего
си»51. В Житии Феодосия Нестор называет себя и в на¬
чале, и в конце. В начале он напоминает о первом труде:
50 М. Грушсвський. IciopiH украинсыим «нтератури, т. 2.
Ки1в~Льв}в, 1923, стр. 127.
51 Д. И. Абрамович. Жития св. мучеников Бориса и Глеба. Пг.,
1916, стр. 26.
144
«Се бо иеперьва писавыпю ми о житии и о убиении и о
чюдесех святою и блаженою страстотерьпцю, Бориса и
Глеба понудихъся и на другое исповедание лриити, еже
выше е моея силы, ему же и не бех достоен, груб сы и
иеразумичен, к сим же яко и не бех учен никоей же хит¬
рости, нъ въспомянух, господи слово твое, рекъшее аще
имати веру, яко и зьрно горущьно, и речете горе сеи
преиди и въврьзися в море, и абие послушаеть вас, си на
уме аз грешьный, Нестер, приим и оградивъся верою и
упованиемь, яко вься възможьна от тебе суть, начатък
слову съписания положих, еже о житии преподобнааго
отца нашего Феодосия, бывъша игумена манастыря се¬
го,святыя владыце нашея богородице, его же и день
Усъпение ныне праздьнующе память творим»52.
В конце текста Нестор снова говорит о себе: «Се бо,
елико же выше о блаженемь и велицемь отци нашемь
Феодосии оспытовая слышах от древьниих мене отець,
бывъших в то время, та же въписах аз грешьный Нестор,
мьнии вьсех в манастыри блаженаго и отца вьсех Феодо¬
сия. Прият же бых в нь преподобныимь игуменъмь Сте-
фанъмь, и яко же от того острижен быв и мьнишьскыя
одежа съподоблен, пакы же и на дияконьскый сан от не¬
го изведен сый, ему же и не бех достоин, груб сый и не¬
веглас, наипаче же и множьствъмь грехов напълнен сый
от уности...»53.
Д. И. Абрамович справедливо заметил, что «Житие
Феодосия» «одно может дать некоторую точку опоры в
суждениях о Несторе»54. Вместе с Чтением оно дает
представление об историческом и политическом кругозо¬
ре Нестора. В литературе неоднократно отмечалось, что
для Несторовых «Житий» характерна расплывчатость в
пространстве и времени. У Нестора почти нет имен и дат.
Он не употреблял «индиктов», не пользовался для опре¬
деления времени понятием «час» и т. д. Но особенно по¬
казательны фактические расхождения произведений Не¬
стора и соответствующих текстов летописи. В сводном ви¬
де они будут выглядеть следующим образом:
52 «Житие Феодосия». Подг. О Бодянский. ЧОИДР, кн. III. М., 1858,
л. 1; ср.: «Успенский сборник XII—XIII вв.». М., «Наука», 1971,
стр. 71.
53 «Житие Феодосия», л. 31.
54 Д. И. Абрамович. Исследование о Киево-печерском патерике,
стр. Ill—IV.
Ю А- Г Кузьмин
145
Чтение
1- Борис получил Владимир
Волынский.
2. Святополкло смерти Вла¬
димира приходит в Киев.
3. Убийцы добили Бориса,
когда он раненый выско¬
чил из шатра.
4. Глеб оставался с отцом в
Киеве, а с вокняжением
Святополка бежит «в по¬
лунощные страны» на «ко-
раблеце».
Летопись
Борис княжил в Ростове.
Святополк находился в
в Киеве.
Бориса добили два варя¬
га по приказу Святопол¬
ка.
Глеб не был в Киеве и не
знал о смерти отца.
Различия касаются основной сюжетной линии, что
свидетельствует о самостоятельности и независимости их
друг от друга. Для летописного сказания в данном слу¬
чае имеется ясная параллель в виде Сказания Иакова
(или Анонимного сказания), в связи с которым опор идет
лишь о том, что из чего заимствовано (сказание из лето¬
писи, или летопись включила сказание). Не менее выра¬
зительны и отличия летописного рассказа о Феодосии от
Несторова Жития.
Житие Феодосия
1. Ярослав погребен Изяс-
лавом.
2. Новый монастырь осно¬
ван в 6570(1062) г. Фео¬
досием.
3. Антоний ушел от дел,
когда собралось 15 ино¬
ков.
4. Студийский устав полу¬
чен из Константинополя
от постриженика мона¬
стыря Ефрема, позднее
переяславского митро¬
полита.
5. «С совета всех» Феодо¬
сий перед смертью ста¬
вит игуменом Стефана.
Летопись
Ярослав погребен Всево¬
лодом.
Новый монастырь осно¬
ван Варлаамом (даты
нет).
Антоний ушел, когда соб¬
ралось 12 иноков.
Студийский устав принес
монах Студийского мона¬
стыря Михаил, пришед¬
ший на Русь с митрополи¬
том Георгием.
Феодосий предлагает вы¬
брать кого-нибудь кроме
Николы и Игната. Братия
просит сделать выбор
146
6. До созыва братии Фео¬
досий болел 3 дня.
7. Феодосий поведал Сте¬
фану, что умрет в суб¬
боту после восхода
солнца.
8. Нестор был принят и
пострижен Стефаном.
9. Нестор с особым почте¬
нием говорит о «Вели¬
ком Никоне» (ум. 1088).
10. Умирающему Дамиа¬
ну явился образ Фео¬
досия, и Феодосий за¬
тем разъясняет, что
приходил ангел.
Феодосия. Феодосий пред¬
лагает Иакова, но братия
его не приняла, «бе бо
Ияков пришел с Летьца».
Согласившись с кандида¬
турой Стефана, Феодосий
выговорил братии, что они
«творят свою волю», не
считаясь с «божьим пове¬
лением».
Болезнь продолжалась
5 дней.
Феодосий умер «в час 2
дне» (в 7 часов утра).
(О предсказании лето¬
пись не знает).
Автор статьи 1051 г. при¬
шел 17 лет к Феодосию.
Старец Матвей видит на
месте Никона осла, а -ста¬
рец Исакий «от игумена
Никона лримаше раны»,
что способствовало его
пути в праведники.
Феодосий не раскрывает
сути видения. «Брате
Дамьяне! — сказал он,
якобы, — еже есмь обе¬
щал, то ти буди».
Выше перечислены расхождения в описании одних и
тех же фактов. Но и летопись, и Житие приводят так¬
же неповторяющиеся данные, причем довольно сущест¬
венные. Примечателен политический настрой Нестара.
Он явно симпатизирует Изяславу и его дому, поднимает
Феодосия над Антонием (действительным основателем
монастыря), как ученик к учителям относится к Стефану
и Никону. Именно Нестор является создателем облика
«великого Никона», «загипнотизировавшего» М. Д. При-
селкова. Нестор дает ряд оригинальных сведений о Сте¬
фане, связанных с деятельностью последнего и в качестве
игумена, и в качестве епископа Владимира Волынского.
10*
147
Владимир Волынский вообще занимает особое место в
сочинениях Нестора. Здесь он помещал княжение Бори¬
са. Он сообщил, что Варлаам, бывший игумен Печерско¬
го, а затем Дмитровского Изяславова монастыря, умер в
монастыре близ Владимира, «иже наричюти и Святая
гора»55. О северных же областях Руси Нестор не дает
никаких сведений и интереса к,ним не проявляет.
•Следует остановиться еще на одном спорном вопросе,
имеющем непосредственную связь с традиционным пред¬
ставлением о Несторе-летописце. Речь идет о времени
написания им своих сочинений. В литературе оно опреде¬
лялось весьма различно. А. Кубарев относил Житие к
1094 году, считая, что только после половецкого набега
1093 года можно было противопоставлять богатеющий
Печерский монастырь «въсем странам пограбленом от
ратьныих»56. М. Погодин датировал его 1108 годом, ког¬
да имя Феодосия было вписано в синодик57 Названные
авторы, по терминологии Д. И. Абрамовича, искали в
Житии «положительные» данные. А. А. Шахматов и
Д. И. Абрамович находили более существенными «отри¬
цательные» моменты: автор не упоминает об открытии
мощей в 1091 году и не называет никого из печерских
игуменов после Никона (ум. 1088) 58. На этом основании
Житие датировалось временем до 1088 года, и этот
взгляд довольно прочно утвердился в литературе. А. Поп-
пэ, в частности, заново подтвердил датировку А. А. Шах¬
матова, хотя и разошелся с ним в оценке ряда важных
положений, в том числе в возможности приписать Несто¬
ру также и летописные тексты59. Но, как было замечено,
в последней работе А. А. Шахматов согласился с датиро¬
55 Нестор знает о поездках Варлаама сначала в Иерусалим, а затем
«по времени некоторемь», в Константинополь, где он «походи вся
|Манастыри, и искупив, еже на пользу манасгырю своему, и тако
поиде на коних в страну свою» (ср.: «Житие Феодосия», л. 13).
56 А. Кубарев. Нестор, первый писатель..., стр. 432.
57 См. М. Погодин. Нестерово Житие Феодосия, как исторический
источник. ИАН по ОРЯС, т. IX, вып. 4. СПб., 1860, стр. 213—214.
Ср.: «Житие Феодосия»: «Его же и день усъпение ныне праздъну-
юще».
58 См. А. А. Ш а х м а т о в. Несколько слов о Несторовом житии Фео¬
досия. ИОРЯС, т. I, кн. 1. СГ16., 1896; Д. И. Абрамович. Ис¬
следование о Киево-печерском патерике..., стр 5—6.
69 См. А. Р о р р е. Chronologia utworow Nestora Hagiografa. SO, R.
XIV, № 3. Warszawa, 1965.
148
ванием Чтения временем после 1108 года, Житие же
Нестор .писал позднее Чтения.
Признаки относительно позднего происхождения вы¬
являются и в самом тексте Жития. Указания на дан¬
ные «отрицательного» порядка едва ли могут привле¬
каться в качестве датирующих признаков. Нестор писал
житие святого, умершего в 1074 году. Ни об одном и:з
последующих событий он не обязан был упоминать. Бо¬
лее того, отвлекаясь от главного сюжета, Нестор изви¬
нялся: «Да не зазьрить никъто же от вас, яко и си сьде
въписах и пресечение слову сътворих»60. Поэтому о вре¬
мени написания Жития должно судить прежде всего
по признакам «положительным».
Существенно, что Нестор нигде не говорит о Феодо¬
сии как очевидец. Придя в монастырь при преемнике
Феодосия Стефане, возможно, еще отроком (он был
«мьнии всех в манастыри»), Нестор писал лишь о том,
что «слышах от древьних... отец, бывъших в то время».
Лишь двух свидетелей он называет по именам: бывшего
келаря Федора и монаха Илариона, и оба упомянуты в
прошедшем времени61. Видимо, ко времени написания
Жития их также не было в живых.
События после 1074 года затрагивались Нестором для
комментирований фактов биографии Феодосия. Вероят¬
но, в 60-е годы XI века монастырь покинули Никон и по-
стриженый им Ефрем, евнух князя Изяслава. Из другого
киевского монастыря с Никоном ушел некий «болярин».
Этот «болярин» отправился «к Констянтину граду, обре-
те остров среде моря, и ту въселися в ньмъ, поживе лет
многа, трьпя зиму и глад, и тако уопе с миромь». «Се же
и доныне, — поясняет Нестор, — остров тъ зовом есть
боляров»62. Приведенный эпизод неопределен во времени,
но все эти события вряд ли можно уложить в два десяти¬
летия: в 60-е годы «болжрин» ушел в Константинополь,
уединился затем на острове, где прожил длительный пе¬
риод, так что сам остров получил его имя. Напоминание
же о том, что это название остров сохраняет и «доныне»,
возможно, означает, что аудитория Нестора этих фактов
уже не знала, да, видимо, и caiM Нестор смутно представ¬
лял, как давно это произошло.
60 «Житие Феодосия», л. 21 об.
61 Там же, л. 16. Иларион «бяше бо н книгам хытр псати»,
62 Там же, л. 9.
149
Неопределенно и указание на то, что Никон, отойдя
«в остров Тьмутараканьский», «церковь святыя Богоро¬
дица възгради» и «бысть манастырь славьн, иже и доны¬
не есть, приклад имый в сии Печерьскый манастырь» 63.
Церковь Богородицы, по летописи, была заложена еще
Мстиславом в 1022 году. В 1066 году в ней был похоро¬
нен Ростислав Владимирович. Возможно, около этой
церкви Никон и создал монастырь. Нестор же, видимо,
не был знаком с топографией Тмутаракани и летопис¬
ными сведениями о ней, хотя о самом факте гибели
Ростислава именно во время пребывания там Никона ohi
знает. (По Нестору, Никон после этого события прихо¬
дил из Тмутаракани в Чернигов с поручением от жите¬
лей «острова» привести на княженье сына Святослава).
Ефрем, покинувший, по сведениям Нестора, монастырь
позднее Никона, жил в одном из константинопольских
монастырей, «после же изведен бысть и в страну сию, и
поставлен бысть митрополитомь в городе Переяслав-
ли» 64. Время поставления Ефрема в Переяславль неизве¬
стно. Но весьма вероятно, что это произошло после
1072 года, когда на вышгородских торжествах по случаю
перенесения останков Бориса и Глеба от Переяславля
присутствовал епископ Петр. А. Поппэ убедительно обос¬
новал положение о трех русских митрополиях, функцио¬
нировавших в период правления сыновей Ярослава65.
Поставление Ефрема автор отнес примерно к 1077 —
1078 годам. Еще и в 90-е годы XI века Ефрем оставался
в таком качестве66. Нестор же говорит о Ефреме как о
сравнительно отдаленном прошлом, что ведет ко времени
после 90-х годов XI столетия.
Сходный комментарий Нестор дает в связи с постав¬
ленном Исаии игуменом Дмитровского монастыря. По
Нестору, он «после же, добрых ради нрав его, поставлен
бысть епискупъмь Ростову городу»67. В качестве таково¬
го Исаия упоминается под 1089 годом68.
63 «Житие Феодосия», л. 9.
64 Там же; л. 9.
65 См. А. Поппэ. Русские митрополии Константинопольской патри¬
архии в XI столетии. ВВ., т. XXVIII и т. XXIX. М., 1968.
66 ПСРЛ, т. II. М., 1962, стб. 200; ЛЛ, стр. 202.
67 «Житие Феодосия», л. 13 об.
68 ПСРЛ, т. II, стб. 199.
150
Л. А. Шахматов допустил неточность, полагая, будто
Нестор не знал «о поставлении бывшего игумена Стефа¬
на епископом»69. Напротиз, говоря, что Феодосий пору¬
чал чтение поучений Никону или Стефану, Нестор разъ¬
ясняет: «Еклисиарху тъгда сущю, после же игумену того
манастыря »по съмерьти блаженаато Феодосия, таче по-
томь епискупу в Володимирьскую оболость»70. И снова
речь идет о прошлом: продвижение Стефана по иерархи¬
ческой лестнице согласовано с причастием «сущю», вы-
полняющщим здесь функцию прошедшего времени. В ка¬
честве епископа Стефан впервые упомянут в 1091 году.
Умер он в 1094 году71. Нестор не говорит о кончине учи¬
теля, возможно, как раз потому, что произошло это срав¬
нительно давно.
Примечательно, что в Житии выступает не назван¬
ная по имени жена Изяслаза, отговаривающая князя от
намерения раскопать пещеры. Нестор называет ее глухо;
близко он ее, видимо, не знал. Но вдова Изяслава умер¬
ла только в начало 1108 года72 73. Вокруг сестры польского
короля, супруги Изяслава и матери Ярополка груп¬
пировалась, несомненно, часть феодалов прозападной
ориентации. В данном случае речь может идти либо о
своеобразной реабилитации княгини, неоднократно ме¬
нявшей религиозную принадлежность, либо о таком вре¬
мени, когда эти факты за давностью уже не имели поли¬
тического звучания.
Можно обратить внимание и на косвенные признаки
датирующего характера — рассказы о «чудесах». «Чуде¬
са», которыми наполнены Жития, обычно вымышлены
и, естественно, появляются тогда, когда нет уже живых
свидетелей, которые могли бы разоблачить вымысел или
просто выразить недоверие. Это, в частности, относится к
тому эпизоду, который произошел при Никоне: келарь
(имени его Нестор не называет) солгал Никону, будто в
монастыре нет муки; когда же через два дня он попытал¬
ся испечь из скрытой муки хлеб, в тесте оказалась жаба
и хлеб был осквернен Ч К этому же времени относится
одно из чудес Феодосия: появление воза чистой муки.
69 А. А. Шахматов. Повесть временных лет, т. I, стр. XXVI.
70 «Житие Феодосия», л. 14.
71 ЛЛ, стр. 204 и 219.
72 Там же, стр. 272.
73 «Житие Феодосия», л. 21—21 об.
151
Д. И. Абрамович указал на литературные параллели
к разным эпизодам Жития, хотя и делал уступку тра¬
диции, соглашаясь, будто «тут повторялась сама жизнь,
а не одни только жития» 74. Несторов Феодосий, справед¬
ливо замечает автор, совершает чудеса, аналогичные тем,
которыми славились прежние святые. Келарь говорит,
что нет меду, Феодосий 'посылает его проверить еще
раз — появляется мед. 'В сусеке горсть отрубей; молитва
Феодосия — и -сусек полон. Здесь же обычные для житий
столпы света над монастырем, пение в закрытой церкви
ночью и, наконец, предсказание времени кончины, заяв¬
ленное якобы перед всей братией75. Летописец — ученик
Феодосия — о таком заявлении Феодосия не знает. Не¬
стор же, видимо, писал в такое время, когда место живых
свидетелей начала заменять легенда.
Итак, многочисленные признаки не позволяют отнести
Житие Феодосия «к 80-м годам XI века, а некоторые дан¬
ные ведут и ко времени после 1108 года. В этой связи
возникает и другой вопрос: где писал Нестор? Нестор, не¬
сомненно, постриженик Печерского монастыря. Но нет
никаких указаний на то, что там он и писал. Напротив,
взгляд со стороны ощущается с первых строк биографии
Феодосия: «Град есть, — говорит Нестор, — отстоя от
Кыева, града стольного, 8 пешрищь, именем Василев»76.
Едва ли киевлянину стоило напоминать о том, что Ки¬
ев — это стольный город, а Василев — одно из предпо¬
лагаемых мест крещения Владимира — расположен по¬
близости от столицы. Это напоминание аналогично разъ¬
яснению галичанина Василия в Сказании об ослеплении
Василька: «Ведоша и Белугороду, иже град мал у Киева,
яко 10 верст в дале»77. Напротив, киевский летописец,
упоминая дворы бояр, не разъяснял, кто они такие, так
как предполагал осведомленного в этом читателя.
Взгляд со стороны наблюдается и в отношении к са¬
мому монастырю. Говоря о воздвижении в 1062 году но¬
вого монастыря, Нестор отмечает: «И бысть манастырь
славен, се же и доныне есть, Печерьский наричем, иже от
74 Д. И. Абрамович. Исследование о Киево-печерском патерике...
стр. 175.
75 «Житие Феодосия», л. 22, 22 об. — 23, 28.
76 Там же, л. 1 об. (в списке XII в. название города опущено),
77 ЛЛ, стр. 250.
152
святого отца нашего Феодосия съставлен бысть». Слова
«и доныне есть на месте томь манастырь славен» повто¬
ряются и в другом месте. Особенно же показательно в
этом отношении описание внутреннего расположения
монастыря. В связи с построением Стефаном новой церк¬
ви Богородицы и переходом монахов на новое место Не¬
стор замечает: «Се же яко же и близь себе сущема обема
монастырема, есть же и посреде ею двор, иже блаженый
отец нашь Феодосий сътвори на приятие нищим, яко же
и вьсем тем единемь съгражениемь быти, разно же дво¬
ры» 78.
Очевидно, Житие предназначалось не для монахов
этого монастыря, а для тех, кто мог не знать Киева и его
окрестностей. Подобно тому, как в XIII веке писал о пе¬
черских подвижниках Симон, и Нестор мог писать Жи¬
тие, находясь вдали от монастыря. Этим можно объяс¬
нить, почему Нестор упоминает так мало свидетелей, и
притом в прошедшем времени. Живи он в Киеве, нашлись
бы очевидцы и спустя полстолетия после смерти Феодо¬
сия. Прославление же Феодосия за пределами Киева
вряд ли было возможно ранее его официальной канони¬
зации, осуществленной в 1108 году Святополком в форме
приказа о внесении имени Феодосия в синодик для поми¬
нания .по всем епархиям.
Среди данных «отрицательного» порядка обычно на¬
зывается молчание Нестора о кончине Никона. Но это
отбытие могло привлечь внимание лишь в том случае,
если бы оно как-то связывалось с содержанием Жития и
если бы Нестор писал его вскоре после смерти Никона.
Между тем о «чуде», происшедшем при Никоне, говорит¬
ся как о давнем прошлом. Рассказав об изгнании мона¬
хами Стефана, Нестор добавляет, что и при Никоне «то¬
же многашьды окушаашеся враг, тако же пакы темь
съмятоше и на того крамолу възложити, нъ не възмо-
же»79. Монахи, следовательно, неоднократно пытались
изгнать и Никона, но потерпели неудачу. Об этом гово¬
рится как о сравнительно далеком прошлом, причем с
арены, видимо, сошли и «крамольники», конфликтовав¬
шие с Никоном.
78 «Житие Феодосия», л. 10—10 об., л. 23 об., л. 30—30 об. На послед¬
нее замечание обратил внимание еще П. Казанский (ср.: «Раз¬
бор...», стр. 96).
79 «Житие Феодосия», л. 30 об.
153
Вопреки мнению А. А. Шахматова, нельзя думать, что
Нестор писал Житие в чине диякона (т. е. будучи от¬
носительно молодым). Нестор просто говорит в конце,
что он был принят в монастырь и пострижен Стефаном,
и от него же возведен в чин диякона80. Очевидно, речь
идет только о его служебной карьере при Стефане.
О своем положении во время написания Жития Нестор
не говорит, возможно, полагая его достаточно известным.
Зато связь его со Стефаном могла отразиться и на даль¬
нейшем продвижении по службе, уже не обязательно в
монастырских пределах.
Не может быть датирующим признаком и указание
на то, что все монастыри пограблены от «ратных», а Пе¬
черский продолжает богатеть. Правда, события 1093 го¬
да подходят для такого противопоставления. Но мы не
знаем, сколько аналогичных и более ярких случаев не
отразилось в летописи. Кроме того, совсем не обязатель¬
но думать, что речь идет о грабеже со стороны половцев.
Под 1096 годом летопись говорит, что Олег «повеле за-
жещи Суждаль город, токмо остася двор монастырьскый
Печерьскаго монастыря и церквы, яже тамо есть свята-
го Дмитрея»81. Угроза разграбления монастырей встава¬
ла и в связи с восстанием 1113 года в Киеве82.
Единственным существенным аргументом «отрица¬
тельного» порядка является молчание Нестора об «обре¬
тении мощей» Феодосия в 1091 году. Но и это молчание
можно понять, если Нестор писал, например, два-три де¬
сятилетия спустя. Может оно служить и косвенным приз¬
наком того, что к 1091 году Нестор был уже не в Печер¬
ском монастыре.
В литературе обращалось внимание на поучительный
характер сочинения Нестора. Так, приводя «чудо» с жа¬
бой, Нестор объясняет отвлечение от основной темы вос¬
питательным значением примера: «несть лепо нам ни в
чемь же ослушатися наставьника игумена своего веду-
ща, яко аще чьто утаим от него, нъ от бога несть потае¬
но ничьто же»83. С такими поучениями обращались либо
старшие по возрасту, либо старшие по званию. Чго же
80 «Житие Феодосия», л. 31.
81 ЛЛ, стр. 230.
82 ГТСРЛ, т. И, стб. 276.
83 «Житие Феодосия», л. 21 об.
154
касается печерской 'братии, она вовсе не отличалась теми
качествами смирения, которые ей пыталась приписать
позднейшая агиографическая традиция. В 1074 году
«подвижники» не приняли Иакова, рекомендованного
Феодосием, около 1078 года они прогнали Стефана, неод¬
нократно пытались выгнать самого «великого Никона».
О незаконном деянии печерян — захвате ими церкви
Дмитрия и переименовании ее в церковь Петра в 1128
году (речь идет, вероятно, о Дмитровском монастыре)
сообщает с явным осуждением летописец84. Едва ли в
такой обстановке кто-то стал бы реагировать на увеще¬
вания монаха из тех, кто «мьнни вьсех в манастыри».
Таким образом, датировка Чтения временем не ранее
1108 года, предложенная С. Бугославским, подтвержда¬
ется и материалами Жития Феодосия. Последнее по¬
явилось не ранее 1108 года, а может быть, и спустя еще
одно два десятилетия. В 20-е годы, например, Нестору
было за 60 лет, и он вполне мог выступать с сочинения¬
ми нравоучительного содержания. Так или иначе, он пи¬
сал тогда же, когда осуществлялась работа над извест¬
ными теперь редакциями Повести временных лет. Поэто¬
му следует отказаться от оговорки А. А. Шахматова от¬
носительно возможности решительного изменения стиля
(а также, очевидно, и запаса сведений?) Нестора и согла¬
ситься с тем взглядом, к которому и А. А. Шахматов
склонялся в последнее время.
2.
Ученик Феодосия
и летописание Печерского
монастыря
Печерскому монастырю в литературе отводится иск¬
лючительное место как рассаднику просвещения и фор¬
посту антигреческих традиций в церковно-политической
жизни. :В ряде работ, однако, обращалось внимание и на
односторонность и даже ошибочность этих представле¬
ний.
84 ЛЛ, стр. 284: «Преяша церковь Дмитрия Печеряне, и нарекоша ю
Петра, с грехом великим и неправо».
155
Давно замечен, но не объяснен факт наличия в источ¬
никах разных данных о начальной истории Печерского
монастыря. Имеется три весьма расходящиеся версии.
Одна из них отражена в Несторовом Житии Феодосия,
другая в Повести временных лет, третья в Печерском па¬
терике и некоторых позднейших летописях. Очевидно,
эти версии связаны с идейной борьбой XI—XII веков.
Параллельные данные к Несторову Житию Феодо¬
сия можно найти, прежде всего, в летописных статьях
1051, 1074, 1091 годов, принадлежность которых автору-
печерянину давно установлена. Именно эти статьи посто¬
янно приписывались Нестору, а А. А. Шахматов в послед¬
нее время отнес их к составителю Начального свода кон¬
ца XI века. Роль Нестора в последнем случае становится
непонятной, поскольку он оказывается в положении (пере¬
писчика материалов, в которых он и сам достаточно ос¬
ведомлен. Следовательно, необходимо установить, дейст¬
вительно ли эти статьи написаны в XI веке.
Под 1051 годом ;в Повести временных лет помещено
сказание: «Чего 'ради прозвася Лечерьскый мона¬
стырь»85. Возникновение монастыря летопись относит к
концу правления Ярослава. Пресвитер церкви Апостолов
на Берестовом Иларион вырыл для уединенных молитв
пещеру. После его иосгавления митрополитом пещера 'за¬
пустела. «Не по мнозех днех, — неопределенно повеству¬
ет летописец, — бе некий человек, именемь мирьскым...
от грана Любча». Настоящее имя человека из Любеча
летописцу не было известно. Он знает его только под
именем Антония, полученным при пострижении на Афоне
(«святой горе»). Вернувшись на Русь, Антоний ходит по
разным монастырям и наконец занимает оставленную
Иларионом пещеру. К моменту вокняжения Изяслава
Антоний уже «прославлен бысть в Русьскей земли». Но
братия собирается к нему лишь после посещения пещеры
Изяславом с дружиной, т. е. .после 1054 года. Монахи
вырыли большую пещеру, поставили церковь и кельи,
«иже суть и до сего дне, — поясняет летописец, — в пе-
чере под ветхымь манастыремь». Далее сообщается, что
Антоний поставил игуменом Варлаама, а сам вырыл еще
одну пещеру под новым монастырем, «в нейже сконча
живот свой, жив в добродетели, и не выходя ис печеры
85 ЛЛ, стр. 152—156.
156
Лет 40 нигдаже, в нейже лежать моще его и до сего дне».
Все дошедшие до нас списки Повести временных лет
дают число «40» («М»). В результате получается, что Ан¬
тоний до начала XII века жил в пещере. Еще несколько
десятилетий нужно было бы накинуть для объяснения
фразы «до сего дне». Здесь явная неточность, идущая от
сводов XII века. По указанию В. Н. Татищева, «в древ¬
нейших И или 8, а в других М или 40 положено, что не-
осторожностию повреждено и последнее со обстоятель¬
ствами сходно быть не может»86. «Древнейшими» исто¬
рик мог называть Раскольничий и Голицинский списки
(примечание имеется уже в первой редакции труда). Ес¬
ли учесть, что Антоний скончался около 1072 года, отход
Антония от дел можно было бы датировать серединой
60-х годов. Лишь некоторое время спустя был построен
сам монастырь (при Варлааме), а выдвижение на игу¬
менство Феодосия могло произойти только в конце 60-х
годов. Возможно, такая версия и существовала (напри¬
мер, в юго-западной традиции). Но в этом случае слиш¬
ком мало времени остается для подвигов Феодосия.
Летописи содержат и рят других противоречий. Так и
в связи с основанием монастыря говорится, что Изяслав
«слышав и рад1бысть», удовлетворил ходатайство ^братии,
«вда имь гору ту», которую они просили. Но ниже следу¬
ет выпад против князя, построившего Дмитровский мо¬
настырь, «хотя створиги вышний сего манастыря надеяся
богатьсгву». Противоречие может быть связано с редак¬
тированием и соединением разных источников относи¬
тельно поздним автором. Позднейший характер носит и
утверждение, что «от того же манастыря переяша вси ма-
настырева устав: темьже почтен есть манастырь Печерь-
екый старей всех». Нужно было время для того, чтобы
встал вопрос о приоритете.
В конце Сказания летописец непосредственно говорит
о себе и перекидывает мост к статье 1074 года: «Феодось-
еви же жи-вущю в манастыри; и принимающие всякого
приходящего к нему, к нему же и аз лридох худый и не¬
достойный раб, и прият мя лет ми сущю 17 от роженья
моего. Се же написах и положих, в кое лето почал быти
манастырь, и что ради зоветься Лечерьскый. А о Фео-
досьеве Житьи паки скажем».
В. Н. Т а т и щ е в. История Российская, т. IV, стр. 422, прим. 187.
157
А. А. Шахматов считал, что Сказание возникло уже в
70-е годы, а затем было дополнено составителем «Началь¬
ного свода»87. Дополнением он признавал, в частности,
напоминание летописца о себе. Не исключено, что текст
Сказания действительно редактировался, однако основы,
которую можно было бы отнести к 70-м годам, в нем не
видно. Если монастырь (согласно Сказанию) возник
лишь в 60-е годы, то писать сочинение для объяснения
происхождения его имени уже через несколько лет, ко¬
нечно, не было смысла. Разные версии о начале мона¬
стыря сложились, очевидно, не в первом поколении его
«подвижников»88.
Статью 1074 года, в которой продолжается рассказ
о Печерском монастыре, А. А. Шахматов связывал с
«Начальным сводом». Однако ив данном случае датиров¬
ка вызывает возражения. Как об отдаленном прошлом
рассказывает летописец о монахе Исакии, умершем во
время игуменства Иоанна (после 1088 г.). «Таци ти быша
черноризци Феодосьева манастыря, — заключает летопи¬
сец,— иже сияють и по смерти, яко светила, и молять бо¬
га за еде сущюю братью и за мирьскую братью, и за
приносящая в манастырь, в немже и доныне добродетел-
ное житье живуть, обще вси вкупе, в пеньи и в молитвах
и послушаньи» 89.
Учеником Феодосия летописец называет себя в статье
1091 года, рассказывающей о перенесении мощей Феодо¬
сия. Как и в двух выше названных статьях, он выступает
здесь от первого лица, говоря о распоряжении игумена,
что «егоже повеленью бых аз грешный первое само-
87 См. А. А. Шахматов. Разыскания..., стр. 257 и далее.
88 На позднее происхождение Сказания недавно обратили внимание
А. Поппэ и М. X. Алешковский. Последний привлек Никоновскую
летопись, где цифра «40» относится к самому летописцу (М. X. А л е-
шковский. Первая редакция Повести временных лет, стр. 37).
А. Поппэ справедливо указал на необходимость «источниковедче¬
ского обоснования такого выбора» (А. Поппэ. Русско-византий¬
ские отношения в середине XI в. ИСССР, 1970, № 3, стр. 109,
прим. 7). Действительно, в Никоновской летописи текст Сказания
искажен, и речь может идти об ошибочном перемещении в конец
статьи цифры «40», относящейся к отшельничеству Антония. Но и
А. Поппэ в разных работах датирует Сказание временем не ранее
конца XI века.
89 ЛЛ, стр. 192.
158
видець, еже скажю, не слухом бо слышав, но сам о семь
началник»90.
Статья 1091 года также не лишена 'Противоречий. На¬
чиная с сообщения о совете игумена с монахами: «Не
добро есть лежати отцю нашему Феодесьеви кроме ма-
настыря н церкве своея», «летописец-самовидец» затем
уверяет, что о распоряжении игумена «не ведущю нико-
муже». О 1богоугодном деле стало известно (благодаря
трем столпам света над церквью, «идеже положен бысть
Феодосий», но столпы «появились за день до перенесения,
когда останки святого находились еще на прежнем месте.
Создается впечатление, что к спокойному деловому сооб¬
щению о перенесении были добавлены воспоминания
«самовидца», успевшие принять легендарный характер.
Позднейшее происхождение статьи 1091 года прояв¬
ляется и в сюжете о «чудесах» Феодосия. Феодосий, ока¬
зывается, был дружен с семьей Яня, навещал его дома и
предсказал супруге Яня — Марии, что она будет после
кончины положена рядом с его (Феодосия) останками.
Предсказание сбылось: супруга Яня скончалась через
два дня после перенесения мощей и была положена про¬
тив гроба Феодосия. Этот рассказ следует сопоставить с
известием 1106 года, где сообщается о смерти Яня, от
которого летописец «много словеса слышах, еже и вписах
в летописанье семь». Со слов Яня, очевидно, был записан
и эпизод с предсказанием. В статье же 1106 года тоже,
как позднейшее припоминание, читаются слова: «Его же
и гроб есть в Печерьском монастыри, в притворе, идеже
лежить тело его»91.
Следы позднейшего редактирования можно заметить
и в статье 1093 года, которую А. А. Шахматов также
включал в состав «Начального свода». Здесь, в частно¬
сти, фигурирует Янь, а Владимир Мономах противопо¬
ставляется Святополку. Разумный совет Владимира перед
битвой с половцами поддержали «смыслении мужи Янь
и прочий»92. Не исключено, что перед нами еще один
текст, который сводчик внес со слов Яня, причем обра¬
ботка в промономаховом духе совершена едва ли ранее
1113 .года, когда Владимир занял киевский стол. Элемент
90 ЛЛ, стр. 206 («Аз же грешный твой раб и ученик недоумевая,
чимь похвалити доброго твоего жития...,), 203.
91 Там же, стр. 271.
92 Там же, стр. 212.
159
припоминания чувствуется во фразе «Недели суще тогда
страстней». Любопытно также заключение после длинно¬
го рассуждения по случаю поражения от половцев: «Се
бо аз грешный, — творит летописец, ■— и много и часто
бога прогневаю, и часто согрешаю по вся дни»93. Фраза
«по вся дни» также отдаляет время работы автора от
описываемых событий.
Таким образом, мы должны отнести к одному автору-
печерянину практически все те статьи, с которыми всегда
связывалось представление о создателе Повести времен¬
ных лет и которые А. А. Шахматов попытался разделить
между Нестором и учеником Феодосия. Весьма вероятно,
что с тем же автором связана статья 1110 года, а также
окончательная обработка статьи 1054 года. Обращает
внимание редакция ее в пользу дома Всеволода. Всево¬
лод был младшим членом «триумвирата», а потому и по¬
томство его имело меньше прав на киевский стол, чем
внуки Изяслава и Святослава. Своеобразной компенса¬
цией было утверждение летописца, (будто Всеволод по¬
стоянно находился при отце как самый любимый сын
(«бе бо любим отцемь паче всея братьи, егоже имяше
присно у собе»).
Статья 1054 года имела особое значение. Враждую¬
щие стороны, естественно, стремились опереться на заве¬
щание Ярослава. За исключением ветви полоцких кня¬
зей, со второй половины XI века в Руси правят потомки
Ярослава и между ними ведется борьба за уделы. Каж¬
дая сторона стремится истолковать, а при случае и пере¬
делать документ в свою пользу. А. А. Шахматов обратил
внимание, что в основных списках Повести опущено ука¬
зание на то, что Игорь получил Владимир Волынский.
Ученому казалось, что изъятие было сделано в пользу
Святополка, поскольку Владимир занимал Ярослав Свя-
тополчич94. Но в изъятии были заинтересованы и другие
Ярославичи. Ранее Владимиром владел Ярополк, на него
претендовали Ростиславичи (сыновья Ростислава Вла¬
димировича), а во втором десятилетии XII века Влади¬
мир Мономах закрепляет этот удел за своими сыновьями,
отняв его у Ярослава Святополчича.
93 ЛЛ, стр. 208, 218.
94 См. А. А. Ш а хм а т о в. Повесть временных лет, т. I, стр. XXIV —
XXV.
160
Проще обстоит дело с выдвижением на первый план
Всеволода. Исправление завещания потребовалось Вла¬
димиру Мопомаху (сам Всеволод в этом не нуждался,
да и слишком много было свидетелей реального положе¬
ния вещей во второй половине XI века). Сделать же это
относительно беспрепятственно можно 'было лишь с по¬
зиции силы (занимая киевский стол). Л. Поппэ справед¬
ливо указал на сходные мотивы в статьях 1054 и 1093 го¬
дов, причем сделал допущение, что летописцем-редакто¬
ром, сторонником Всеволодовичей, мог-быть Сильвестр95.
Следует только оговориться, что речь должна идти не о
статье 1054 года в целом, а о ее провсеволодовой обра¬
ботке 9б.
Летописец — ученик Феодосия, оставил большое ко¬
личество следов в летописном тексте. Он был сторонни¬
ком дома (Всеволода и, возможно, автором ряда других
статей, в которых прославляется Всеволод или Влади¬
мир. Летописец был близок Яню Вышатичу, со слов кото¬
рого он мог записать под 1071 годом рассказ о восстании
в Суздальской земле. Видимо, этот летописец ретроспек¬
тивно вносил некоторые сведения с неопределенным ука¬
занием: «в си же времена». Составитель свода, возмож¬
но, сознательно подчеркивал расположение Феодосия к
Иакову, пришедшему «с Летьца»: здесь, на Альте, нахо¬
дилась резиденция Мономаха. Может (быть этот же лето¬
писец включил Сказание о Борисе и Глебе, которое в осно¬
ве, видимо, принадлежит Иакову97, а сохранилось в ре¬
дакции второго десятилетия XII века 98.
Рассуждения о волхованиях под 1071 годом перекли¬
каются с описанием знамений и чудес под 1065 годом,
где, кстати, летописец также говорит о себе в первом ли¬
це: «В си же времена бысть детищь вверьжен в Сетомль,
сего же детища выволокоша рыболове в неводе, его же
А. Роррс. Uwagi о najstarszyeh dziejach kosciola па Rusi. Cz. 1.
PH, t. LV, z. 3. Warszawa, 1964, str. 372—373.
96 Последнее обстоятельство важно также при оценке соотношения
статей 1054 и 1037 годов.
97 Ср.: Н. Н. Ильин. Летописная статья 6523 года и ее источник.
М., Изд-во АН СССР, 1957, стр. 183.
98 Н. Н. Воронин. «Анонимное» сказание о Борисе и Глебе, его
время, стиль и автор. ТОДРЛ, т. XIII. М.—Л., 1957. Автор считает
создателем Сказания переяславского епископа Лазаря. Но, видимо,
епископ был не автором, а редактором.
|1 А Г Кузьмин
161
нозоровахом до вечера и пакы ввергоша и в воду; бяшегь
бо сиць: на лици ему срампии удове, иного нслзе казати
срама ради»99. Оценивая воспоминание летописца,
Е. Е. Голубинский отметил, что речка Сетомль локализу¬
ется с северной стороны Киева, противоположной Печер¬
скому монастырю. «Трудно предположить, — сомневался
автор, — чтобы монахи позволяли .себе такое неприлич¬
ное занятие, как целый день глазеть на дитя урода и
притом урода какого-то еще весьма срамного» 10°. Допус¬
тить, что этот эпизод был записан монахом, Е. Е. Голу¬
бинский соглашался только при том условии, что летопи¬
сец сам был свидетелем этой картины в детстве или юно¬
сти, будучи еще в миру. По-видимому, так оно и было
(в описываемое время ученику Феодосия было что-ни¬
будь около 10 лет).
Таким образом, мы имеем целый ряд фактических
данных для создания подобия биографии летописца —
ученика Феодосия. Он родился около 1055 г., вероятно, в
Киеве. В 17-летнем возрасте он оказался в Печерском
монастыре. Судя по близости к Яню Вышатичу, он при¬
надлежал к высшим слоям киевского общества, был бли¬
зок дому Всеволода и Владимира Мономаха, но вполне
лояльно относился к Святославичам (Янь одно время
был на службе у Святослава). Может быть через Яня
были получены и некоторые сведения о Глебе Святосла¬
виче (хотя о Глебе были и иные данные в Печерском
монастыре). Похоже, что к Святославичам летописец
относился в духе того примирения, которое было осуще¬
ствлено в форме торжественного перенесения соперника¬
ми останков Бориса и Глеба в 1115 году.
Имея столь определенно обрисованный портрет лето¬
писца, естественно сопоставить с ним заключительную
приписку Сильвестра после статьи 1110 года:
«Игумен Силивестр святаго Михаила написах книга
си Летописець, надеяся от бога милость прияти, при
князи Володимире, княжащю ему Кыеве, а мне в то
время игуменящю у святаго Михаила, в 6624, индик¬
та 9 лета; а иже чтеть книгы сия, то буди ми в мо¬
литвах» 101.
99 ЛЛ., стр. 160.
100 Е. Е. Голубинский. История русской церкви, т. I, ч. I. М.,
1880, стр. 646.
101 ЛЛ, стр. 274.
162
Трудно себе представить, чтобы игумен 'близкого Мо-
номаху монастыря, а затем епископ отчины Всеволода
был простым переписчиком чужого труда, и совершенно
невероятно, чтобы Сильвестр решился заявить о -своем
авторстве, не имея на то права: при условии, когда сам
Владимир Мономах и его окружение не гнушались лите¬
ратурными занятиями, это было делом не только не бо¬
гоугодным, но и рискованным. Отметим, кстати, что уче¬
ник Феодосия в статье 1091 года также призывает, чтобы
за него молились (на сей раз просьба обращена к само¬
му Феодосию): «Молися за мя, отче честный, избавлену
быти от сети неприязнены, и от противника врага соблю¬
ди мя твоими молитвами» 102.
В приписке привлекают внимание слова: «а мне в то
время итуменящю». Прямой смысл фразы говорит о
том, что запись Сильвестр -сделал, будучи епископом, т. е.
не ранее 1118 года. Правда, прошедшее время употреб¬
ляется и в некоторых других аналогичных приписках103.
Это и понятно. Процесс написания рукописи длился мно¬
го месяцев, если не лет. Но и сами приписки, видимо, не
всегда появляются сразу по окончании труда. Двукрат¬
ное обращение Сильвестра к летописи может объяснить
некоторые противоречия в текстах, принадлежащих как
будто ученику Феодосия. В частности, некоторые назида¬
ния могли выйти уже из-под пера епископа. Двукратное
обращение к летописи способно разъяснить причину сме¬
шения мартовского и ультрамартовского стилей. В то же
время, когда речь идет о Переяславле, необходимо пом¬
нить и о проярополковом летописце.
Отождествление личности ученика Феодосия с Силь¬
вестром может дать и еще ряд сведений. Сильвестр, ви¬
димо, был близок Лазарю. Во всяком случае он шел по
его стопам в своей служебной карьере. В 1105 году Ла¬
зарь стал переяславским епископом. Может быть тогда-
то Сильвестр и занял освободившийся пост Выдубицкого
игумена. По смерти же Лазаря в 1118 году он занял пе¬
реяславскую кафедру.
Несколько особняком стоит рассказ печерского же ав¬
тора о нападении половцев на монастырь в 6604
102 ЛЛ, стр. 207.
103 Ср. запись дьякона Григория .в Остромирозском евангелии: «Изя-
славу же кънязю тогда предрьжащу обе власти...».
11*
163
(1096?) году. Статья эта соотносится с известием
1114 года Ипатьевской летописи и принадлежит автору,
побывавшему на севере Руси, в Новгороде и Ладоге.
Правда, допущение двукратного обращения к летописи
Сильвестра делает возможной сзязь с ним и этих текстов.
Для объяснения статей 1065 и 1071 .годов, это, в извест¬
ном смысле удобно. Судя по статье 1065 года, ученик
Феодосия был знаком -с Хроникой Георгия Амартола.
В статьях 1096, а также 1111 и 1114 годов (последние
сохранились только в Ипатьевской летописи) прослежи¬
вается знакомство с каким-то иным хронографом, а так¬
же, видимо, иудейскими памятниками. Говоря о проис¬
хождении половцев, летописец приводит любопытные
данные о соседних Руси восточных народах. Он считал,
что волжские болгары — это «сынове Амонове», а «хва-
лисы» — «сынове Моавли». Половцев летописец считал
потомством Измаила и полемизировал с теми, кто и их
относил к «сынам Амоновым» 104. 'Очевидно, под влияни¬
ем иудаизма хазарского толка этнонимия Ближнего Во¬
стока перемещалась в Европу 105. В свое время Г. М. Ба-
рац указал на использование в Повести временных лет
Иосиппона (Иосифа бен Гориона) —* еврейского автора,
жившего в X веке в Италии 106. Недавно Н. А. Мещер¬
ский указал на отражение этого же источника в статье
1111 года Ипатьевской летописи107. Оттуда, в частности,
заимствовано утверждение, что ангелы могут 'быть и у
«поганых» 108.
-В статье 1096 года летописец ссылается на Мефодия
Патарийского, но дает иудейскую интерпретацию ряда
историко-этнографических сюжетов. От первого лица он
сообщает о любопытной беседе с новгородцем. «Се же хо-
щю сказати, — комментирует рассказ о половцах лето¬
писец, — яже слышах нреже сих 4 лет, яже сказа ми Гу-
рята Роговичь Новгородець, глаголя сице, яко послах
104 ЛЛ, стр. 226; Г1СРЛ, т. II, стб. 224.
105 Ср.: А. Г а р к а в и. О языке евреев, живших .в древнее время на
Руси. СПб., 1866, стр. 17 и др. (именование славян «ханаанцами»).
106 См. Г М. Б а р а ц. Происхождение летописного сказания о нача¬
ле Руси. Киев, 1913, стр. 8 и др.
107 См. Н. А. М е щ е р с к и й. Отрывок из книги «Иосиппон» в «Пове¬
сти временных лет». «Палестинский сборник», вып. II (64—66). М.—
Л., 1956; его ж е. К вопросу об источниках Повести временных
лет. ТОДРЛ, т. XIII. М.—Л., 1957.
108 Г1СРЛ, т. II, стб. 263.
164
отрока своего в Печеру, люди, иже суть дань дающе Но¬
вгороду. И пришедшу отроку моему к шш, и оттуде иде
в Угру; Угра же суть язык нем и съседятся с Самоедью
на полунощных сторонах...» 109 * 111. Гюрята Рогович со слов
отрока сообщил летописцу, что там, на севере, .в горах
раздаются «кличь велик и говор, и секуть гору, хотяще
просечися». Эти «заклепанные» в горах люди через не¬
большое оконце охотно меняют меха на железо. Летопи¬
сец вполне поверил фантастической истории и дал свое
разъяснение: «Мне же рекшю к Гуряте: се суть людье,
заклеплене Олександром Макидоньским царем, якоже
сказа о них Мефодий Патарииск». «Пустыня Етривьския»
у летописца перемещается на далекий север.
Та же наивная вера в чудеса проявляется и в отступ¬
лении под 1114 годом: «Пришедшю ми в Ладогу, поведа-
ша ми Ладожане, яко еде есть егда будеть туча велика,
находять дети наши глазкы Сгекляныи, и малый великыи
провертаны, а другыя подле Волхов беруть, еже выпо-
ласкиваеть вода; от них же взя более ста, суть же раз¬
личи Сему же ми ся дивлящю, рекоша ми, се не дивно, и
суть и еще мужи старии ходили за Югру и за Самоядь,
яко видивше сами на полунощных странах спаде туча, и
в той тучи спаде веверица млада акы топерво рожена и
възрастъши и расходится по земли; и пакы бываеть дру¬
гая туча, и .спадають оленцы мали в ней и възрастають и
расходятся по земли. Сему же ми есть послух посадник
Павел Ладожскый и вси Ладожане. Аще ли кто сему ве¬
ры не иметь, да почнеть Фронографа в царство пра¬
во...» п0.
На принадлежность цитированных текстов одному ав¬
тору указывал еще К- Н. Бестужев-Рюмин ,п. А. А. Шах¬
матов использовал эти статьи для выделения редакции
1118 года: 4 года могли отсчитываться именно от даты
посещения Ладоги и Новгорода112. Обе статьи близки и
по содержанию, и по манере изложения, и по характеру
привлеченного .материала. Вполне в этом же духе и неко¬
торые рассуждения в статье 1111 года Ипатьевской лето¬
писи, на которые обратил внимание Н. А. Мещерский и
109 ПСРЛ, т. II, стб. 224—225; ЛЛ, стр. 226—227.
1,0 Там же, стб. 277—278.
111 См. К. Н. Бестужев-Рюмин. О составе..., стр. 78—79.
112 См. Л. А Шахматов. Повесть временных лет, т. I, стр. V—VI.
165
независимо от него (и в ином плане) А. Вайян113. Суд я!
по статьям 1096 и 1114 годов, их автор работал около;
1118 года. Статья 1111 года как будто дает возможность
отнести ее к более раннему времени. При допущении, что
Сильвестр дважды работал над летописью, их можно;
было бы отнести и к двум разным этапам. С другой сто¬
роны, если все-таки речь идет о разных авторах, особое
тяготение к «чудесному» в статье 1091 года можно при*
писать тому летописцу, который привел свои рассужде¬
ния под 1096 и 1114 годами.
Интересны детали последней печерской статьи На¬
чальной летописи — рассказа о знамении над монасты¬
рем. Согласно летописи, «явися столп огнен от земля до;
небеси, а молнья о-светиша всю землю, и в небеси погре-
ме в час 1 нощи; и весь мир виде; сей же столп первее
ста на трапезници каменей, яко не видети бысть креста,,
и постояв мало, еъступи на церковь и ста над гробом
Феодосьевым, и потом -ступи на верх акы ко встоку ли¬
цам, и потом невидим бысть» 114. Ссылка на свидетелей
здесь вполне в духе отсылки ко всем ладожанам. Очевид¬
но речь идет о каком-то атмосферном явлении, может
быть радуге, поскольку где-то поблизости, видимо, была:
гроза. Свидетелями этого явления, действительно, могли
быть все киевляне: 1 час ночи в переводе на наш -счет
всего 7 часов вечера. 11 февраля в это время уже ночь, а
гроза в феврале — явление не ординарное. «Столп», су¬
дя по описанию, передвигался с запада на восток. Если
учесть, что какое-то время он закрывал верх трапезницы
(и если доверять самому описанию), то должно признать,
что летописец, наблюдавший «чудо», находился за пре¬
делами Печерского монастыря, на некотором удалении
от него. Это явление хорошо было наблюдать, например,
из Красного двора Всеволода, располагавшегося над Вы-
дубицким монастырем.
Таким образом, со второй половины XI века летопись
содержит целый ряд статей, принадлежащих одному или
нескольким печерским летописцам. В этих статьях про¬
слеживается много общих или похожих черт. Свод со¬
ставлялся, по всей вероятности, во втором десятилетии
113 А. V aillant. Les citations des annees 1110—1111 dans la Chro-
nique de Kiev. BS. XVIII, 2. Prague, 1957, p. 18.
114 ЛЛ, стр. 273.
166
XII века. Видимо, многие загадки снимаются при допу¬
щении, что «учеником Феодосия» является Сильвестр,
тем более, что он, возможно, дважды обращался -к лето¬
писи. Так или иначе, мы имеем дело с определенной исто¬
рической концепцией и кругом интересов, которые почти
не соприкасаются с направленностью взглядов Нестора.
Видимо, авторы, будучи оба пострижениками Печер¬
ского монастыря, не знали друг друга, и по крайней мере
не соприкасались в период создания своих сочинений.
Примечательно, что история Печерского монастыря
представлена обоими авторами довольно смутно. Это
можно объяснить тем, что оба они писали уже за преде¬
лами монастыря и не для печерской братии. В то же
время имеются (Признаки существования и собственно мо¬
настырской письменной традиции.
Давно установлено, что наиболее разносторонние све¬
дения о Печерском монастыре дает Киево-печерский па¬
терик и, прежде всего, послания Симона и Поликарпа,
составляющие его основу. В руках Симона был Летопи¬
сец старый Ростовский — памятник, видимо, середины
XII века, но основанный на предшествующем печерском
летописании. Постоянно ссылается на летопись и Поли-
карп. Именно свидетельства Поликарпа служат основа¬
нием для признания Нестора составителем Повести вре¬
менных лет. Поэтому необходимо сопоставить данные
Патерика как с летописью, так и с сочинениями Не¬
стора.
Специфика Патерика такова, что было бы бесполез¬
ным искать для его чтений полные текстуальные па¬
раллели, так как оба автора — Симон и Поликарп — пе¬
ресказывали, а не переписывали источники. Поэтому на¬
до сопоставить данные, а не тексты.
Симону в Патерике принадлежат Сказание о создании
Печерской церкви Богородицы и послание Поликарпу.
И в том, и в другом сочинении чувствуется твердая исто¬
рическая канва: основные факты находят то или иное
подтверждение в источниках, и в то же время они во мно¬
гом оригинальны.
Сказание о создании церкви Симон .начинает с сооб¬
щения о приходе к Ярославу варяга Шпмона — племян¬
ника Якуна, известного в Повести временных лет. В от¬
личие от Повести, Симон называет Мстислава Тмутара-
канского «Лютым», что противоречит духу статьи 1024 го¬
167
да Начальной летописи, но совпадает с редакцией ее в
Софийско-новгородских сводах115 116. Ярослав передал Ши-
мона Всеволоду, у которого варяг был на самом видном
месте. В соответствии с Повестью Симон рассказывает о
битве на Альте в 1068 году. Но у него эта битва дается
через восприятие Шимона. Князья и с ними Шимон перед
битвой пошли на благословение к Антонию, который
предсказал им неудачу. Шимону же Антоний предрекал
спасение и погребение в той церкви, которая будет соз¬
дана. Еще во время бегства от дяди Шимон захватил
«золотой пояс» с изображением Христа и имел внушение
свыше о предстоящей ему божественной миссии в деле
создания церкви Богородицы. Теперь он снова видит
очертания этой церкви, о чем и поведал Антонию. Пос¬
ледний, похвалив рвение варяга, дал ему имя Симона.
Пригласив Феодосия, Антоний передал ему «золотой по¬
яс» и «венец», а Симон обратился к Феодосию с просьбой
молиться за него и его сына Георгия. Симон внес много
пожертвований в Печерский монастырь и первым был в
нем погребен. Позднее особой любовью к монастырю от¬
личался Георгий, будущий ростовский тысяцкий.
Проречения Антония и чудеса, связанные с основани¬
ем церкви, — предания, возможно, записанные со слов Ге¬
оргия Шимоновича. По примечательно, что именно Анто¬
ний стоит здесь на первом плане. Существенно также,
что к основанию церкви имел самое близкое отношение
Святослав. В Лаврентьевской летописи он назван лишь
как временной ориентир: «Основана бысть церквы Пе-
черьская игуменомь Феодосиемь и епископомь Михаи-
ломь, митрополиту Георгию тогда сущю в Грьцех, Свято¬
славу Кыеве седящю». То же чтение дается и в Новгород¬
ской первой летописи. В Ипатьевской летописи после
слов «основана бысть церковь Печерьская» добавлено:
«Святославом княземь, сыномь Ярославлимь» П6. В дан¬
ном контексте это вставка, так как допускается повтор
(указание в конце, что это произошло в княжение Свя¬
тослава, также сохранено летописью). В первых двух ле¬
тописях, видимо, сохранена запись «ученика Феодосия»,
в Ипатьевской летописи сделано добавление, но, очевид¬
115 ПКПМ. СПб., 1911, стр. 3; ср.: ПСРЛ, т. IV, ч. I, вып. 1. Пг., 1915,
стр. 113.
116 ЛЛ, стр. 178; НПЛ, стр. 198; ПСРЛ, т. II, стб. 173.
168
но, не произвольно, а на основании источников, имевших
хождение в монастыре. Нестор в Житии Феодосия пред¬
ставляет своего героя ревностным сторонником Изяслава
и противником Святослава. Тем не менее он -сообщает,
что именно Святослав предложил при выборе места для
церкви часть своего поля, «и по молитве тому самому на-
чатък копанию положити» 117.
В рассказе Симона роль Святослава особенно -выделя¬
ется. Возможно по Нестору он сообщает, что Святослав
«своими руками нача ровь копати». Со ссылкой на Житие
Антония он говорит, что «христолюбивый князь Свято-
славь вдажь 100 гривен злата в помощь блаженному и
меру положше златымь поасомь»118. По сообщению Си¬
мона, обо всем этом в Житии Антония говорилось под¬
робнее. Если учесть, что автор весьма точно передавал
Житие Феодосия, его ссылки на Житие Антония также
заслуживают полного доверия. Поэтому решительно
нельзя согласиться с мнением Д. И. Абрамовича, будто
Жития Антония «как отдельного самостоятельного лите¬
ратурного произведения никогда не существовало». Ав¬
тор вообще отказывался указать «какие-нибудь литера¬
турные источники» для рассказов Симона. Он полагал,
что -Симон пересказал «народную легенду», и на этом ос¬
новании подчеркивал «важную роль варягов в истории
христианизации Руси»119. «Проваряжский» акцент заме¬
тен и в ряде других данных Симона. Но вряд ли случай¬
но, что этот акцент отличает версию Симона от представ¬
лений и Нестора, и ученика Феодосия.
В отличие от Д. И. Абрамовича, А. А. Шахматов не
сомневался в реальности Жития Антония. Житие, по его
мнению, повлияло уже на «Начальный свод». Заимство¬
вания из него он видел, в частности в статье 1051 года.
Поскольку работу ученика Феодосия следует переме¬
стить во второе десятилетие XII века, соответственно дол¬
жно измениться и значение некоторых наблюдений уче¬
ного. А. А. Шахматов допускал, что Житие появилось
«Житие Феодосия», л. 26 об. По замечанию М. К. Каргера, это
была плата за уступку Феодосия, смирившегося с изгнанием Изя¬
слава (М. К. К а р г е р. Древний Киев, т. II. М.—Л., Изд-во АН
СССР, 1961, стр. 340).
118 ПКПМ, стр. 7.
1,9 Д. И. А б р а м о в и ч. Исследование о Киево-печерском патерике...
стр. 183, 184.
169
уже в 70-е годы, хотя находил 'более вероятным, что его
возникновение нужно отнести «к несколько более поздне¬
му времени, когда личность Антония и события 1072—
1073 гг. (постройка храма) уже успели стать легендар¬
ными» 120.
Последние соображения очень вески. Следует иметь в
виду, что главный собор Печерского монастыря был ос¬
вящен только в 1089 году и любые легенды о его строи¬
тельстве могли появиться лишь более или менее длитель¬
ное время спустя, едва ли ранее XII века. Но, признавая
большую древность Жития, А. А. Шахматов отказы¬
вался верить его своеобразной хронологии. «Это Жи¬
тие, — заключал ученый, — составленное с очевидной
тенденцией прославить Печерский монастырь и для этого
отнести его составление ко временам давно минувшим,
когда в России едва начиналось распространение христи¬
анства, имело именно потому сначала громкий успех, а
потом печальную судьбу: его стали игнорировать, его
забыли — оно слишком противоречило как монастыр¬
ской традиции, так и письменным памятникам, воз¬
росшим на этой самой традиции — Житию Феодосия и
летописи» 121.
Аргументация А. А. Шахматова опять-таки требует
оговорок, тем более, что позднее он пересмотрел неко¬
торые исходные положения. Если Житие Антония име¬
ло когда-либо успех, то, очевидно, в те периоды, когда
его тенденциозность не могла быть легко разоблачена
как фальсификация. Тенденциозность А. А. Шахматов
усматривал лишь в удревлении начала монастыря. Но и
летопись, и Нестор в этом случае (противоречили друг
другу, не давали ясной картины и тоже были тенденци¬
озными, поднимая Феодосия над Антонием. Тенденциоз¬
ны все эти источники, и их достоверная фактическая кан¬
ва может быть выявлена лишь при определении характе¬
ра тенденции. М. Д. Приселков большое значение прида¬
вал «грекофильской» направленности Жития Антония,
которую, как он думал, ослабили составители Патерика,
так как они якобы «понимали тенденциозность искаже¬
120 А. А. Шахматов. Разыскания..., стр. 260, также стр. 276, прим.
1. Автор датирует его временем после создания Жития Феодосия,
но до 1095 года. Пересмотр датировки Несторовых сочинений ли¬
шает эти соображения доказательного значения.
121 А. А. Ш а х м а т о в. Разыскания..., стр. 275.
170
ний Жития Антония» 122. Но вряд ли стоит говорить о ка¬
кой-то особой бдительности составителей Патерика. Ведь
Симон сводил данные двух Житий, в результате чего
их тенденции стушевывались. С. П. Розанов вообще от¬
рицал «греческое» влияние в Житии и считал его дан¬
ные, в отличие от летописи, достоверными 123.
Возражения С. П. Розанова имеют резон .в том плане,
что не всегда легко отличить тенденцию источника от
тенденции жизни. Прав он и в том, что летопись дает
больше несообразностей о начальной истории монастыря,
чем Патерик. В. Пархоменко справедливо заметил, что и
для «тенденциозного произведения должна существо¬
вать овоя фактическая почва, позволившая автору ее вы¬
ступить перед известной аудиторией, знавшей, конечно, в
существенных чертах те факты, о которых он .повество¬
вал». Автор отмечал наличие «двух начал в Печерской
обители первой поры ее существования», подчеркивая,
что -«Антоний и Феодосий — люди разных взглядов, раз¬
ных симпатий, не лишенных при этом политической окра¬
ски». Антоний представлялся ему «строгим сторонником
Византии», а Феодосий сторонником Запада «в смысле
если не ярких симпатий к западной церкви, то более или
менее терпимых отношений к западным народам и неже¬
лания рвать с христианским Западом в угоду Визан¬
тии» 124.
Как в дореволюционной, так и советской литературе
распространено мнение, будто Печерский монастырь яв¬
лялся оплотом борцов за русскую национальную культу¬
ру против засилия греческого духовенства. Но житие
Антония и летописная традиция, отразившаяся в Пате¬
рике, рисуют иную картину. Они представляют Печер¬
ский монастырь форпостом греческого церковного влия¬
ния на Руси. В Сказании о создании Печерской церкви
отмечается, что греческие мастера привезли с собой ико¬
ну, полученную из рук самой Богородицы, и мощи раз¬
ных 'святых, которые положили в основание церкви.
122 М. Д. Приселков. Очерки по церковно-политической истории
Киевской Руси X—XII вв. СПб., 1913, стр. 248.
123 См. С. П. Ро з а н о в. К вопросу о Житии пр. Антония Печерского.
ИОРЯС, т. XIX, кн. 1. СПб., 1914, стр. 35—36, 46.
124 В. Пархоменко. В какой мере было тенденциозно не сохранив,
шееся древнее «Житие Антония Печерского»? ИОРЯС, т. XIX,
кн. 1, стр. 238—240.
171
И мастера, и икопописцы-греки приняли в конце концов
пострижение в этом монастыре и, добавляет Симон,
«суть полсжени в своем притворе, суть же и ныне свиты
их на полатах и книгы их Греческаа блюдомы в память
чюдеси» 125 126. По мнению М. К. Картера, эти сведения —
«преднамеренная фальсификация древнейшей истории
Печерской обители составителем этого литературного
произведения, действовавшим, вероятно, по прямой указ¬
ке киевской митрополии» 12Г). Но с таким заключением со¬
гласиться невозможно. Последние слова, очевидно, при¬
надлежат самому Симону, и это свидетельство мог под¬
твердить или отвергнуть любой печерский постриженник.
Таким образом, мы, видимо, имеем дело с реальной
тенденцией, проявлявшейся в жизни монастыря. Греки
имели в церкви Богородицы свой притвор и немало их
приняло пострижение в монастыре. Грекофильская тен¬
денция опиралась на факты, хотя, видимо, смещала ак¬
центы, преувеличивая значение действительных событий
и создавая в духе средневековой историографии и агиог¬
рафии дополнительные «данные» в виде «чудесных» явле¬
ний «божественного промысла». С этой тенденцией, види¬
мо, связан и рассказ Симона о Евстратии Протострате:
по-гречески звучал голос с неба, греческое прозвание по¬
лучил «подвижник».
О грекофильской ориентации 'Всеволода написано
много. Но Святослав подчас рассматривается как враг
Византии. М. Д. Приселков говорил даже о разрыве это¬
го князя с греческой митрополией 127. А. Поппэ убеди¬
тельно отверг такое мнение 128, которому противоречит
самый факт создания черНх1говской митрополии, а также
факт близости Антония и Святослава. Именно в Черниго¬
ве у Святослава находит защиту бежавший от Изяслава
Антоний. В Чернигове около 1069 года Антоний «ископав
печеру» на Болдиных горах. По сообщению летописца,
«есть ту манастырь святое Богородицы, на Болдиных го¬
рах, и до сего дни» 129.
Близость Антония Святославу и факт прославления в
125 ПКПМ, стр. 9.
126 М. К. К а р ге р. Древний Киев, т. II, стр. 344.
127 См. М. Д. Приселков. Очерки..., стр. 132, 141 и др.
128 См. А. Поппэ. Русские митрополии... ВВ, т. XXVIII, стр. 103,
108.
129 ЛЛ, стр. 188 (в статье 1074 г.).
Житии князя позволяет предполагать, что в Житии
использозались материалы летописания Святослава и
его дома. Особое положение Жития в древнерусской
письменности С. П. Розанов склонен был объяснять тем,
что оно возникло не в Киевег а во владениях Святослави¬
чей: Тмутаракани или Чернигове130. Так или иначе мно¬
гие сведения Жития заслуживают внимания именно
потому, что они могли питаться древними письменными
традициями, непосредственно до нас не дошедшими. Кро¬
ме того, многие известия, которые, например, А. А. Шах¬
матов возводил к Житию Антония, могли быть заимство¬
ваны составителями Патерика из летописного источника.
Житие едва ли уделяло особое внимание хронологии.
В позднейших редакциях Патерика появляются (простав¬
ленные на полях даты. Аналогичные даты находятся в
поздних летописях. Однако нет оснований считать их за
позднейшие вымыслы или думать, что они произвольно
сочинены составителем Жития Антония.
Летопись относит начало «подвигов» Антония к пос¬
ледним годам княжения Ярослава, а основание монасты¬
ря — ко времени Изяслава. В то же время из рассказа
создается впечатление, будто Антоний много лет жил в
пещере до основания монастыря, а затем, по дошедшим
спискам Повести, живет отшельником еще 40 лет. Про¬
стой отсчет этих 40 лет от 1072 года, когда, по Патерику,
умер Антоний, дал бы 1032 год. Согласно Густинской
летописи, связанной с печерской традицией, начало мо¬
настыря идет от вселения Антония в 1013 году в Варяж¬
скую пещеру, куда он пришел «от Святой горы» 131. Если
учесть, что Антоний, очевидно, скончался в весьма прек¬
лонном возрасте132, то в предложенной дате нет ничего
невероятного: ему уже могло быть около 30 лет. Обратим
внимание на то, что Антоний (как и в Патерике) вселя¬
ется в пещеру, где варяги некогда оставляли поклажу, а
не в пещеру, освободившуюся после Илариона. В отли¬
чие от летописи, Патерик говорит е пострижении Антони¬
ем и самого Илариона.
130 См. С. П. Розанов. К вопросу о Житии..., стр. 42—45.
131 ПСРЛ, т. II. СПб., 1843.
132 ПСРЛ, т. XXXI. М., 1968, стр. 54. Мазуринский летописец
(XVII в.) датирует кончину Антония 1070 г., сообщая, что это
произошло «в царство Романа Диогена». Антоний «в пещерах по-
трудися лет 56, поживе лет 90» Роман правил в 1068 -1071 гг.
173
В 1017 году по Густинской летописи Антоний снова
уходит на Афон и .возвращается оттуда в 1027 году.
К 1032 году летопись относит пострижение Феодосия133.
Не исключено, что приведенные даты исчислены на осно¬
ве косвенных признаков, содержащихся в Житии. Но они
выглядят более достоверными, чем неясные обозначения
Жития Феодосия и Начальной летописи. Согласно
«Житию Моисея», также тесно связанному с Житием
Антония и печерской летописной традицией, Моисей,
вернувшись после смерти Болеслава (1025), постригся в
Печерском монастыре. В. Л. Чаговец, признавая приори¬
тет Жития Феодосия и Начальной летописи, пришел
к выводу, что Феодосий родился около 1036 года, стал
игуменом в возрасте 26 лет и умер 38 лет от роду 134. Та¬
кая хронология невозможна уже потому, что минималь¬
ный возраст игумена — 33 года (возраст Христа) 135. Го¬
раздо достоверней показание Устюжского свода, по ко¬
торому Феодосий умер в возрасте 82 лет 136.
Реконструируя Житие Антония, А. А. Шахматов свя¬
зывал с ним многочисленные сюжеты времени Ярослава,
в том числе данные о Предславе и о походах Ярослава на
Мстислава 137. В то же время он не придал значения не¬
которым фактам, которые, очевидно, ведут не к Житию,
а к лежащей в этом же русле летописной традиции.
В Сказании о Печерской церкви помимо указания на вре¬
мя Альтской битвы дается дата освящения церкви с ука¬
занием дня: 14 августа, а также даются некоторые «чу¬
десные» и вполне реальные детали. Имеются здесь и от¬
дельные косвенные хронологические указания. Так, в
Сказании сообщается, что греческие иконописцы пришли
к Никону более десяти лет спустя после смерти Феодосия
(т. е. в 1085—1088 гг.). На создании церкви, видимо, от¬
разилась внутриполитическая борыба этого времени. Цер¬
ковь основывал около 1072 года Антоний (по Житию
Антония), в 1073 году Феодосий (по летописи), в 1075
году Стефан (также по летописи). Сооружение ее, види¬
133 ПСРЛ, т. II. СПб., 1843, стр. 263—266.
134 См. В. А. Чаговец. Пр. Феодосий Печерский, его жизнь и со¬
чинения. Киев, 1901, стр. 27—28, 38.
135 См. П. Казанский. История православного русского мона¬
шества. М., 1855, стр. 38.
136 УЛС. М.—Л., 1950, стр. 42.
137 См. А. А. Шахматов. Разыскания..., стр. 278—279, 284 и др.
174
мо, 'было завершено в 1077 году, однако освящалась она
в 1089 году. Симон нс разъясняет причин столь длитель¬
ного разрыва, но его сведения о там, что иконописцы
начали работу лишь в последние годы игуменства Нико¬
на, согласуются с датой ее освящения.
Привлекают внимание оригинальные сведения Пате¬
рика о Владимире Мономахе. Владимир, по Симону, был
очевидцем «огненного столпа», поднявшегося при зало¬
жении церкви. Это побудило его, больного, приехать с
отцом из Переяславля и получить исцеление ,все от того
же Шимонова «золотого пояса». Именно здесь сообща¬
ется о посылке Владимиром в Суздальскую землю Юрия
в сопровождении Георгия Шимоновича. Владимир по¬
строил в Ростове церковь Богородицы «мерой» в Печер¬
скую, а Юрий воздвиг такую же в Суздале. Ко времени
Симона обе они развалились.
Н. Н. Воронин обратил внимание на противоречия
данных Патерика и летописей о ‘ростовском соборе и
предположил, что речь идет либо о разных церквах, либо
о политической легенде, жившей в Печерском монасты¬
ре 138. Действительно, Симон и Поликарп застали тот со¬
бор, который был построен в 1161 —1162 годах и обру¬
шился в 1204 году. Но Поликарп эти факты знает. Он
подчеркивает, что посланная Владимиром в ростовский
храм икона Богородицы пережила и пожар (1160) и па¬
дение церкви. Следовательно, со строительной деятель¬
ностью Владимира связывался сгоревший в 1160 году
храм.
Таким образом, источником исторических сведений
Симона помимо Жития Антония являлась летопись,
и таковой мог быть Старый ростовский летописец. По
прямым указаниям Симона и по логике вещей этот Ле¬
тописец опирался на печерскую традицию и прославлял
Владимира и Всеволода как непосредственных предков
Юрия Долгорукого. Здесь, на северо-востоке Руси, про-
византийские круги в середине XII века имели наиболее
прочные позиции и, видимо, соответствующая направлен¬
ность Жития Антония удовлетворяла летописцев, близ¬
ких Юрию, варягу Георгию Шимоновичу и епископу Не¬
стору.
138 См. Н. Н. Воронин. Политическая легенда в Киево-Печерском
патерике. ТОДРЛ, т. XI. М.—Л., 1955.
175
Именно в середине XII века на северо-востоке могли
быть привлечены и источники, благоприятствующие Свя¬
тославу. Традиция Святославичей могла жить в Печер¬
ском монастыре хотя бы через Николу Давидовича (Свя¬
тошу), постригшегося здесь в 1106 году. Поддержанию
ее способствовали также черниговские иерархи, выходцы
из Печерского монастыря. Ольговпчи являлись союзника¬
ми Юрия в его борьбе за киевский стол против Изяслава
Мстиславовича. Известие 1107 года Начальной летописи
о том, что Владимир женил Юрия на внучке половецкого
хана Осеня, а Олег тогда же женил своего сына на внуч¬
ке хана Гиргеня139, едва ли не заимствование из северо-
восточного источника.
Адресат Симона — Поликарп — также стремился
максимально документировать свое повествование.
А. А. Шахматов справедливо заметил, что в его послании
«особенно много исторического». Прямые ссылки на «Ле¬
тописец» и совпадение некоторых данных Патерика и
Повести временных лет побуждали думать, что этот ис¬
точник и имелся в виду. Главным свидетельством связи
источника Поликарпа с Повестью временных лет служит
обычно упоминание «знамения» 1110 года140. Однако
летопись и Патерик говорят о нем совсем неодинаково.
Летопись реально описывает появление «столпа» и свя¬
зывает «знамение» с последующим походом на половцев.
Поликарп говорит о трех огненных столпах, которые по¬
явились во время кончины Пимина 141. Если учесть, что по
рассказу Симона, в один день с Пимином погибли по¬
стриженик монастыря Кукша и его ученик, то появление
трех столпов, естественно, связывалось с ними. Поли-
карп, правда, не настаивал на том, что именно ради них
послал бог «знамение». Возможно, и в его источнике о та¬
кой связи не говорилось или же он знал и иную версию,
объяснявшую их появление, но, по его указанию, о трех
столпах «речено бысть в летописце». А. А. Шахматов счи¬
тал именно это чтение первоначальным 142. Но летопись
реальнее уже тем, что дает возможность понять, о чем
139 ЛЛ, стр 272. Речь идет о первом браке Юрия. Вторым браком он
был женат на византийской принцессе.
140 См. А. А. Шахматов. Повесть временных лет, т, I, стр. XII—
XIII.
141 ПКПМ, стр. 127 и 218.
142 См. А. А. Шахматов. Повесть временных лет, т. I, стр. IV.
176
идет речь (сообщение о молнии и громе). В источнике
Поликарпа «знамение» утрачивает достоверную основу,
а также общерусский смысл, который придавал ему один
из авторов повести, |вероятно, ученик Феодосия.
Другая ссылка на «Летописец» сделана в связи с рас¬
сказом о Моисее Угрине. «Летописец», правда, не был
единственным источником Поликарпа. Он пользовался
также Житиями Антония и Феодосия. Последнее он
привлек, чтобы напомнить о бедах, пережитых поляками
из-за изгнания монахов из страны. В Житии Феодосия
действительно говорится об этом со ссылкой на супругу
Изяслава. Указания на источники, следовательно, точны
и у Поликарпа.
Начальная летопись также сообщает под 6538 (1030?)
годом, что «в се же время умре Болеслав Великый в Ля-
сех, и бысть мятежь в земли Лядьске: вставше людье из¬
бита епископы, и попы, и бояры своя, и бысть в них мя¬
тежь» 143. Но летописная запись глуха и неточна. Боле¬
слав умер в 1025 году, а восстание произошло после
смерти другого князя — Болеслава Забытого в 1037 или
1038 году144. Рассказ Поликарпа о Моисее содержит
реалии, известные летописи. Патерик, в частности, гово¬
рит о захвате Киева Болеславом. В числе других киев¬
лян в Польшу был выведен и Моисей. Освобождение его
Патерик связывал с кончиной Болеслава Великого. На¬
чальная летопись это событие датировала неверно (или
особым стилем). Согласно Поликарпу, Моисей был в
плену 6 лет («страда в узах пять лет, шестое лето за чи¬
стоту»), и, следовательно, его возвращение ориентирова¬
но на реальную дату смерти Болеслава Великого.
А. А. Шахматов объяснял появление даты «1030» в
летописи тем, что по древнейшей Арсеневской редакции
Патерика Моисей якобы был в плену 11 лет145. Но Арсе-
невский список весьма неисправен. И в данном случае,
очевидно, переписчик просто неправильно понял слова
«шестое лето», точнее «6 лето», как «6 лет». Это видно и
из самого Арсеневского списка, где сначала записано
143 ЛЛ, стр. 146.
144 См. В. Д. Королюк. Западные славяне и Киевская Русь. М.,
«Наука», 1964, стр. 280—282.
145 См. А. А. Шахматов. Житие Антония и Печерская летопись.
ЖМНП, 1898, ч. 316, стр. 133. В «Разысканиях» (стр. 265, прим.)
автор допускал первичность чтения «6-е лето».
12 А. Г. Кузьмин
177
«6 лет», а в конце рассказа правильно сказано, что он
«5 лет в плене страдав окован, 6 лето за чистоту страдав
страсти» 146.
Таким образом, сообщение Поликарпа отличается
большей точностью, чем датировка Начальной летописи.
В позднейшей Густинской летописи кончина Болеслава и
возвращение Моисея датируются именно 1025 годом 147-
Если допустить, как думал А. А. Шахматов, что эта дата
была в Житии Антония, то и тогда ее начальное* проис¬
хождение поведет к какой-то летописной записи. Из ле¬
тописи же, очевидно, мог черпать хронологические указа¬
ния и Поликарп. Авторитет летописи во всяком случае
стоял для него исключительно высоко. В рассказе о Мои¬
сее обращает на себя внимание еще одна деталь: Боле¬
слав «в едину нощь... напрасно умре» 148. В известном ле¬
тописном тексте этой детали нет, а изобретать ее ни По¬
ликарпу, ни автору Жития Антония смысла как будто не
было. Так или иначе, в Печерском монастыре были само¬
стоятельные записи обо всех этих событиях.
Третье упоминание «Летописца» связано с прямой
ссылкой на Нестора. Обращаясь к архимандриту Акинди-
ну, Поликарп выразил намерение описать «Жития» пе¬
черских святых подобно тому, как Нестор в «Летописце»
описал «Жития» Дамиана, Иеремии, Матфея и Исакия,
и подобно тому как эти же жития более кратко описаны
в Житии Антония149 150. Названных «подвижников» упо¬
минает Начальная летопись под 1074 годом. Это обстоя¬
тельство обычно служит основанием для отождествления
источника Поликарпа с Повестью. Но эти же имена фи¬
гурировали и в Житии Антония, иначе излагавшем ис¬
торию Печерского монастыря. Элементы их сохраняет и
Несторово Житие Феодосия.
Летопись и Нестор неодинаково характеризуют наз¬
ванных святых. О Иеремии и тут и там сказано всего не¬
сколько слов. Это, конечно, не «Житие». О Дамиане, по
Нестору, «мнози съведетельствують о до-бром его жи¬
тии» 15°. И летопись, и Нестор говорят о нем очень крат¬
ко и совершенно неодинаково. Если в привлеченном По¬
146 ПКПМ, стр. 206.
147 ПСРЛ, т. II. СПб., 1843, стр. 265.
148 ПКПМ, стр. 105.
149 Там же, стр. 96.
150 «Житие Феодосия», л. 16 об.
178
ликарпом «Летописце» были именно Жития этих свя¬
тых, то ни с одним из названных источников его отож¬
дествить нельзя.
«Нестор, иже написа летописец» упоминается еще в
рассказе о Никите Затворнике. Никита был «прелщен...
от врага»: «вся книгы жидовьекыа сведяще добре, еван-
гелиа же и апостола... сих николи же въехоте видети, ни
слышати, ни почитати» 151. «Изгонять беса» пришли Ни¬
кон, видные подвижники монастыря и среди них Нестор.
Очевидно, в использованном Поликарпом «Летописце»
был какой-то рассказ о Никите Затворнике. В Начальной
летописи такого рассказа нет. Само имя Никиты упомя¬
нуто мимоходом под 1096 (1095) годом, когда он уже
был новгородским епископом.
В рассказе о Никите Затворнике есть некоторые реа¬
лии, перекликающиеся с Повестью. Так, Начальная лето¬
пись сообщает под 1078 годом о гибели Глеба Святосла¬
вича «в Заволочии» и вокняжении в Новгороде Свято-
полка Изяславича 152. По Патерику, Никита, обладав¬
ший даром предвидения, узнал об этом событии и пред¬
ложил Изяславу послать в Новгород Святополка 153. Ис¬
точник Поликарпа, как видно, стремился привязывать
Печерский монастырь к событиям политической жизни
Древней Руси и показывать сами эти события 'через приз¬
му монастырских интересов. В Начальной летописи роль
монастыря гораздо скромнее, а кругозор ученика Феодо¬
сия не ограничивается монастырской оградой.
Некоторые данные сближают источник Поликарпа с
«Ростовским летописцем». В числе подвижников, посе¬
тивших Никиту, назван неизвестный Повести временных
лет «Никола, иже бысть епископь Тмутараканю», а также
Исаия Ростовский и Феоктист Черниговский, связь кото¬
рых с Печерским монастырем Повесть не отмечает. В то
же время в Ростовском летописце такая связь подчерки¬
валась 154.
Таким образом, материал Поликарпа не дает основа¬
ний считать, что Несторов Летописец был идентичен По¬
151 ПКПМ, стр. 91.
152 ЛЛ, стр. 193.
153 ПКПМ, стр. 91.
154 «Прелщение» Никиты падает на 1078—1088 гг. Феоктист стал епис¬
копом несколькими десятилетиями спустя. Очевидно, речь идет не
о современной записи (если, конечно, материал не был обработан
самим Поликарпом).
12*
179
вести временных лет. На особый состав Летописца обра¬
тил внимание и А. А. Шахматов. «Из дошедших до нас
редакций Повести вр. лет, — заметил он, — нельзя было
извлечь указания на то, что пр. Никита имел то или иное
участие в «событиях после смерти Глеба Святославича;
или что пр. Григорий был утоплен .по приказанию Рости¬
слава Всеволодовича, отправлявшегося в поход против
половцев; или еще — указаний на насилия, совершав¬
шиеся Святополком в первые годы его великого княже¬
ния, на частые нападения половцев, на голод, постигший
Киевскую землю, на заточение Святополком игумена Ио¬
анна в Туров, причем, однако, Иоанн, вследствие страха
Святополка перед Владимиром Мономахом, был вскоре
отпущен в свой монастырь..., указания на то, что пр. Фе¬
дор и Василий были убиты по приказанию Мстислава
Святополчи'ча, правившего Киевом во время отлучки
отца его в Туров: «бе бо тогда Святополк в Турове»
и др.» 155.
А. А. Шахматов считал, что Поликарп пользовался
первоначальной редакцией Повести. Но, согласно его по¬
строениям, эта редакция была благожелательна к Свято-
полку. Данные же, приводимые А. А. Шахматовым, гово¬
рят о противоположном. Святополк в источнике Поли¬
карпа лишен тех положительных черт, которые сохранили
дошедшие редакции Начальной летописи. Поликарп от¬
мечает, что «много насилии людемь сътвори Святополк,
домы силных до основания без вины искоренив, имениа
многих отъем. И сего ради попусти господь поганым си¬
лу имети над нимь, и быша брани многы от Половець.
К сим же и усобица бысть в те времена, и глад крепок, и
скудета велиа при всем Руской земли» 156.
Поликарп прямо говорит, что Василька «ослепи Свя-
топлък», тогда как даже симпатизировавший Владимиру
Мономаху автор летописного сказания пытался перело¬
жить вину на Давида Игоревича, утверждая, что «Свято¬
полк... хотяше пустити и» 157. Лишь напуганный «чудеса¬
ми» Прохора Святополк «дасть... слово богови к тому не
сътворити насилии никому же». И лишь одержав, по про¬
речению Прохора, «многу победу», Святополк стал при¬
155 А. А. Ш а х м а т о в. Повесть временных лет, т. I, стр. XIV, прим. 2.
156 ПКПМ, стр. 106.
157 ЛЛ, стр. 250.
180
ходить в монастырь «с благодарением поклоняйся святей
Богородиди и гробу Феодосиеву, и вхожаше в пещеру к
святому Антонию и (блаженному Прохору, и всемь препо¬
добным отцем поклоняася» 158. Начальная летопись не
знает о резких столкновениях Святополка с монастырем.
В ее представлении, извечно «так бо обычай имяше Свя-
тополк: коли идяше на войну, или инамо, толи покло-
нивъся у гроба Феодосиева и молитву взем у игумена ту
сущаго» 159. В источнике же Поликарпа даже и «исправ¬
ление» Святополка подано как страх перед подвижника¬
ми, а не как проявление .врожденной благочестивое™,
присущей, например, Владимиру Мономаху. Последую¬
щие успехи Святополка — тоже заслуга монастыря и его
святых, перед которыми князь смирился.
В одной из ранних работ А. А. Шахматов считал, что
«Несторовою называлась именно Печерская летопись,
причем лишь впоследствии это название получила По¬
весть временных лет» 1б°- Печерские записи конца XI —
начала XII века отразились в Повести. Но в гораздо
большей степени они сохранились в той традиции, кото¬
рую можно предположительно связывать со старым ро¬
стовским летописанием. Как можно было видеть, лето¬
писный источник Поликарпа в некоторых случаях пере¬
кликается с Симоновым 1б1. Предложение Симона почи¬
тать «Летописец старый Ростовский» предполагает, что
Поликарп мог воспользоваться советом Симона. Сам Си¬
мон писал как бы по памяти. В его перечне епископов нет
хронологической последовательности и кое о ком он за¬
был. Не исключено, что со своим источником он знако¬
мился еще на юте, в Печерском монастыре. Но, если оба
корреспондента пользовались и разными источниками,
их близость несомненна. И тот, и другой находились в
более тесной связи с Печерским монастырем, чем извест¬
ные в настоящее время летогчеи, одни и те же святые,
одна и та же политическая линия прославлялась в этих
источниках.
Нестор-агиограф, очевидно, не мог быть и тем лето¬
писцем, труд которого лег в основание старой ростовской
158 ПКПМ, стр. 109.
159 ЛЛ, стр. 272.
160 А. А. Шахматов. Житие Антония..., стр. 117.
161 Ср. то же: Ю. А. Лимонов. Летописание Владимиро-Суздаль¬
ской Руси. Л., «Наука», 1967, стр. 21—22.
181
традиции. В Ростове в середине XII века был свой Не-
стор-епископ, видимо, печерский постриженик и греко-
фил, деятель, преданный Юрию Долгорукому и его бли¬
жайшему окружению. С переездом в Киев имя его могло
появиться в надписании какой-то использованной в Пе¬
черском монастыре летописи. Не исключено и обычное
для средневековой историографии смешение разных лиц
с одним именем и просто стремление соединить известное
с неизвестным.
Таким образом, с Печерским монастырем связаны по
крайней мере три разных литературных направления.
Одно из них отразилось в летописании Юрия Долгору¬
кого и Ростовской епархии, а его идейные основы в кон¬
центрированном виде передавало Житие Антония. Два
других течения опирались на традиции, поднимавшие
Феодосия в ущерб Антонию. Феодосий вряд ли случайно
противопоставлялся Антонию. Его возвышение было свя¬
зано с тем антагонизмом, который проявился в отноше¬
нии Изяслава к Антонию. Не исключено, что именно под
влиянием этих разногласий весь период «подвижничест¬
ва» Антония превратился в глухую предысторию мона¬
стыря, и только с приходом Феодосия монастырь был
признан киевским князем. Это не означает, что религиоз¬
но-политические идеалы Изяслава и Феодосия совпада¬
ли и что Нестор или ученик Феодосия давали истинную
картину политических симпатий «святого». Реальная по¬
литическая борьба в позднейшей традиции преломляет¬
ся в самых различных ракурсах. Нестор-агиотраф и уче¬
ник Феодосия не столько оценивают Феодосия, сколько
используют его. Оба автора в сущности выступают не о г
Печерского монастыря, а от определенных общественно-
политических сил. Нестор хранит верность дому Изясла¬
ва, и его географический кругозор ограничивается Юго-
Западной Русью. Ученик Феодосия -симпатизирует Всево¬
лоду и Владимиру Мономаху и смотрит на некоторые
вопросы как бы с государственной точки зрения, что так¬
же практически означало поддержку Мономаха, сыновья
которого занимали основные княжеские столы.
При всем богатстве литературной традиции Печерско¬
го монастыря нет признаков того, что печерское летопи¬
сание соединяется с более ранними традициями уже в
XI столетии. В монастыре шла борьба разных направле¬
ний и сил, подогреваемая вкладами сторонников разных
182
ориентаций. Но в чисто церковных вопросах монастырь
стоял на позициях жестокого аскетизма, которое не было
характерно для Руси XI века и которое с большим тру¬
дом насаждалось в самом монастыре. Значительно боль¬
шую терпимость проявляли в тех кругах духовенства, на
которые пытались опереться Изяслав и его сыно:вья. Эти
традиции позднее сохранялись в Юго-Западной Руси, а
также в самом Киеве. Но зародились они, очевидно, не в
монастырях и, во всяком случае, не в Печерском мона¬
стыре. Естественно попытаться выявить следы их в ле¬
тописании конца XI столетия.
3.
Летописная традиция
Десятинной церкви
При общем взгляде на летописные материалы второй
половины XI «— начала XII века создается впечатление,
что они вышли из-под пера сторонника Мономаха и его
отца. А. Н. Насонов даже заключил, что в послеярославо-
во время вообще «нет следов киевского летописания, ко¬
торое велось бы в среде, преданной Изяславу» 162. В то
же время давно было отмечено сочувствие Изяславу ря¬
да церковных памятников 163. В этом можно было убе¬
диться при рассмотрении сочинений Нестора. Да и в са¬
мой Начальной летописи 'Сведения об Изяславе противо¬
речивы. Именно эти противоречия побудили И. П. Ере¬
мина придумывать для летописцев средневековья особую
психологию. Перелом в отношении к Изяславу произо¬
шел, по мнению автора, около 1073 года, причем он отме¬
чает, что «новый иконописный Изяслав здесь, на фоне
предшествующего повествования, настолько отличается
от старого — 1067—1069 годов, что кажется: писали би¬
ографию Изяслава не один, а два автора» 164.
162 А. Н. Насонов. История русского летописания XI — начала
XVIII веков. М., «Наука», 1969, стр. 48 и 49.
163 Ср.: В. С. И к о н н и к о в. Опыт русской историографии, т. II, кн. I.
Киев, 1908, стр. 193.
1(4 См. И. П. Еремин. Литература Древней Руси. М.—Л., «Наука»,
1966, стр. 85, 92.
183
Уже Н. Н. Ильин справедливо указал на искусствен¬
ность объяснения И. П. Еремина. В свою очередь двойст¬
венность в изображении Изяслава он связал с изменени¬
ем в отношении к князю в Печерском монастыре 165. Ав¬
тор исходил из традиционного представления, будто ле¬
тописание в этот период велось только в Печерском мо¬
настыре. Но, как можно было видеть, все печерские авто¬
ры трудились не ранее конца XI, а вернее в XII веке. Ес¬
ли и были летописцы в Печерском монастыре в более
раннее время, то вряд ли можно найти принадлежащие
им материалы в составе Начальной летописи. С другой
стороны, непонятно, почему вдруг этот монастырь, едва
возникнув, должен был монополизировать древнерус¬
скую историографию, отстранив более древние религиоз¬
но-культурные центры.
После смерти Ярослава Мудрого Киевский стол на¬
следовал Изяслав. Несколько ранее в Новгороде умер
старший Ярославич — Владимир, и сын последнего Рос¬
тислав превратился в изгоя. По завещанию, Изяслав по¬
лучил кроме Киева значительную часть Юго-Западной
Руси и Новгород. Святославу достался Чернигов с Тму¬
тараканью и Муромо-Рязанской землей. Всеволод кня¬
жил в Переяславле, а также владел частью Северо-Во¬
сточной Руси. Игорь получил Владимир Волынский, а
Вячеслав — Смоленск166. Такова диспозиция, от которой
отправлялись в последующих переделах и усобицах.
В 1057 году умер бездетный Вячеслав. В Смоленск был
переведен Игорь. Владимир, видимо, перешел к Изясла-
ву. Но перераспределение требовало нового узаконения.
В 1060 году скончался Игорь, и Смоленск был поделен на
три части 167. Игоревичи стали изгоями, а Смоленск прев¬
ратился в еще одно яблоко раздора.
Матримониальные связи Ярославова дома охватыва¬
ли всю Европу. Всеволод был женат на дочери византий¬
ского императора Константина Мономаха 168. И хотя эта
династия недолго удерживала византийский трон, родст¬
во с «цесарями» постоянно подчеркивалось Всеволодови¬
чами в борьбе со своими соперниками. Родственные свя¬
165 См. Н. Н. Ильин. Летописная статья 6523 года..., стр. 174—175.
166 НПЛ, стр. 160; ПСРЛ, т. XV СПб., 1863, стб. 15. В Начальной ле¬
тописи «завещание» сокращено и отредактировано.
167 ПСРЛ, т. XV, стб. 153.
168 Ср.: ПСРЛ, т. XV, стб. 151 и др.
184
зи Святослава остаются неясными 169 Изяслав был же¬
нат на внучке Болеслава Великого, и это также наклады¬
вало отпечаток на характер его политических мероприя¬
тий.
Изяслав был, несомненно, самым «прозападным» из
русских князей XI века. После изгнания из Киева в
1068 году он ищет содействия ib Польше и с польской по¬
мощью утверждается снова на престоле. Любопытно, что,
по летописи, киевляне обратились за помощью и посред¬
ничеством к Святославу и Всеволоду, угрожая уйти в
«Гречьску землю»170. Весьма вероятно, что греки под¬
стрекали братьев против старшего Ярославича, и созда¬
ние трех самостоятельных митрополий могло явиться ча¬
стью общей политики византийского двора.
В Польшу бежит Изяслав и после вторичного изгна¬
ния в 1073 году. Правда, польская знать взяла подарки,
но отказалась помочь изгнаннику. Потерпев неудачу так¬
же и в попытке заручиться помощью Генриха IV, Изяс¬
лав отправляет сына Ярополка к папе Григорю VII.
В папском послании от 17 апреля 1075 года к Изяславу
(Дмитрию) и его жене Гертруде говорится о посещении
Ярополком( Петром) главы католической церкви. Кня¬
жич, «желая... получить королевство в дар от святого Пет¬
ра, выразил должную верность тому же блаженному
Петру, князю апостолов». Папа, естественно, о удовлет¬
ворением передал «от имени блаженного Петра» «коро¬
левство» Ярополку, отмечая, что акт был совершен с сог¬
ласия Изяслава. «Русскому королю» была обещана по¬
мощь 171. Действительно, уже 20 апреля папа направил
послание польскому князю, в котором, между прочим,
рекомендовал возвратить «Димитрию, королю русскому»
то, что у него было отнято польской знатью.
Сохранилось любопытное свидетельство пребывания
Изяслава и его семейства в Германии: приписки в Трир¬
ской псалтири X века с 5-ю изображениями и «молитвой
Гертруды». На одной из миниатюр изображен акт коро¬
нации Ярополка-Петра в Риме. Гертруда и Петр обра¬
щаются с,молитвой к св. Петру. Текст «молитвы» записан
169 Мнение о том, что князь был женат на дочери графа Штаденского,
Оде, основывается на цепи логических рассуждений.
170 ЛЛ, стр. 168.
171 См. Б. Я. Р а м м. Папство и Русь в X—XV веках. М.—Л., Изд-во
АН СССР, 1959, стр. 67.
185
латиницей 172. Очевидно, в связи с пребыванием Изяслава
в Трире находится известное посольство 1075 года проб¬
ста трирского собора Бурхардта к Святославу с ходатай¬
ством в пользу изгнанного князя. Посольство не имело
успеха: Святослав откупился от ходатаев173. Он оказал
также поддержку польскому князю, послав против Вра~
тислава Чешского войско во главе с Мономахом 174.
Изяслав вернулся лишь после смерти Святослава, не
без помощи польской стороны. Послание Григория VII,
следовательно, возымело определенное действие. Конеч¬
но, светские правители Европы прислушивались к настав¬
лениям церковных иерархов лишь в тех случаях, когда
имели от этого реальные выгоды. Но логика борьбы вы¬
являла неодинаковое отношение на Руси к происшедше¬
му в 1054 году разделению церквей.
Начало княжения Изяслава приходится как раз на
год разрыва Константинополя и Рима, когда, естественно,
обострилась борьба между разными течениями во всем
христианском мире. Вместе с тем частая смена владений
киевского стола в 1068 1078 годах способствовала
неоднократным переработкам имевшегося .письменного
материала.
Княжение Изяслава открывается записями, связан¬
ными с деятельностью Всеволода. Очевидно, они внесены
ретроспективно летописцем, близким дому Всеволода
(возможно на основе его княжеского летописца или пе¬
реяславских записей). Оригинальные известия этого вре¬
мени об Изяславе имеются в софийско-новгородских и не¬
которых других летописях, но они, видимо, имеют неки¬
евское происхождение и будут рассмотрены ниже. В На¬
чальной же летописи только под 6566 (1058?) годом по¬
является лаконичное известие, которое можно связать с
киевским князем: «Победи Изяслав Голяди»175. Следую¬
щие две статьи говорят о совместных операциях братьев.
172 См. М. Э. Шайтан. Германия и Киев в XI в. ЛЗАК, вып 1 (34).
Л., 1927, стр. 12—14; Д. А й и а л о в. Эпизод из сношений Киева
с Западной Европой. ТОДРЛ, т. III. Л., 1936, стр. 5—12 и др.
173 Lamperti annales. «Ausgewahlte Quellen zur deutschen Geschichte
des Mittelalters», Bd. XIII. Berlin (Б. r.), pp. 262, 300.
174 Ibid., p. 193, 238. Cp.: В. А. Кучкин. «Поучение» Владимира Mo-
номаха и русско-польско-немецкие отношения 60—70-х годов
XI века. СС, 1971, № 2.
175 ЛЛ, стр. 158.
186
В 1059 году они освободили «ис поруба» дядю, заключен¬
ного .в свое время Ярославом, под 1060 годом сообщается
о походе трех братьев вместе со Всеславом Полоцким на
торков.
Рассказ о походе на торков интересен тем, что он со¬
держит датирующий момент. Узнав о выступлении боль¬
шого войска, «Торци убояшася, пробегоша и до сего дне,
и помроша бегающе, божьим гневомь гоними, ови от зи¬
мы, друзии же гладомь, ини же мором и судомь божьим.
Тако бог избави х-рестьяны от поганых». Но под 1080 го¬
дом говорится, что «заратишася Торци Переяславьстии
на Русь, Всеволод же посла на ня сына своего Володиме-
ра; Володимер же шед победи Търкы» 176. В этом слу¬
чае речь идет о торках, .принявших русское подданство и
выступавших, например, в 90-е годы на стороне русских
князей против половцев. Очевидно, к 80-м годам торки
успели вернуться в Приднепровье и установить новые от¬
ношения с русскими княжествами.
Оригинальное известие записано в конце статьи
1064 года у В. Н. Татищева. Видимо, вслед за Радзиви-
ловским списком историк поместил под 1064 годом собы¬
тия двух лет. Но последнее известие заимствовано из
другого источника. Ранее, под 1061 годом Повесть времен¬
ных лет сообщала о нападении половцев на Русь и побе¬
де над ними Всеволода 2 февраля. Летописец при этом
заметил, что «се бысть первое зло от поганых и безбож¬
ных враг; бысть же князь их Искал»177. Теперь, по
В. Н. Татищеву, «прииде Сокал второе с половцы на Рус-
кую землю и много поплени. Изяслав же пошел противо
его. И сшедшися на Сновске ноемвриа 1 победи Изяслав,
12000 половец поби и князя их Сокала и других многих
князей побил и пленил» 178.
Одна параллель может поставить под сомнение дан¬
ные В. Н. Татищева. Начальная летопись под 6576
(1068) годом рассказывает о победе Святослава над по¬
ловцами тоже у «Сновьска», также 1 ноября, причем
трем тысячам воинов Святослава противостояло 12 тысяч
половцев. Летопись сообщает' и о том, что «князя их яша
176 Там же, стр. 159, 198 (этот факт был отмечен еще Н. И. Косто¬
маровым).
177 ЛЛ., стр. 159.
178 В. Н. Татищев. История Российская, т. II, стр. 83; т. IV,
стр. 153. Имя «Сокал» дается также в Ипатьевской летописи.
187
рукама» 179. Но второй рассказ тождественно с Повестью
передан и В. Н. Татищевым 18°. Видимо, мы имеем дело
либо со смешением разных битв, либо с разными запися¬
ми об одной битве, в которых лавры общей победы при¬
писываются своему «князю».
Для характеристики записей времени Ярославичей
большой интерес представляют статьи 1067—1069 годов.
Зимой 1067 года братья разбили Всеслава «на Немизе,
месяца марта в 3 день». 10 июля этого же года они «це-
ловавше крест честный к Всеелаву». Всеслав приехал к
Ярославичам на переговоры, но был схвачен. «И тако
яша Всеслава на Рши у Смолиньска, преступивше
крест». Летописец осуждает именно Изяслава, поскольку
в его шатре был пленен Всеслав 181.
Описанная в летописи усобица являлась продолжени-
ем «рати», которую «почал» Всеслав, пытаясь овладеть
Новгородом. Имея в своем уделе Новгород, Изяслав бо¬
лее других был заинтересован в устранении полоцкого
князя. Всеелаву Полоцкому как-то способствовал Анто¬
ний. Очевидно, из кругов, близких Святославу, и исходи¬
ло в данном случае обвинение. Но сделано это было, по
всей вероятности, ретроспективно: в 1068 году братья
еще вместе выступают в поход на половцев.
Статья 1068 года носит на себе следы разновременной
обработки. По поводу поражения и бегства братьев сле¬
дует длинная сентенция «о казнях божьих», в которой
поражение рассматривается как наказание за отклонение
от христианских заповедей всего населения. Затем рас¬
сказывается о восстании в Киеве. Это описание носит
внешне беспристрастный характер- Изяслав и Всеволод
прибежали в Киев, а Святослав отправился в Чернигов.
Киевляне просят предоставить им оружие для борьбы с
половцами. Получив отказ, они направляются к дому
воеводы Коснячко, которого, видимо, обвиняли в неудаче
или отрицательном влиянии на князя. Не найдя воеводу,
восставшие собрались у двора Брячислава (видимо, дво¬
ра полоцких князей). Здесь следует загадочная фраза:
«Пойдем, — говорят киевляне, — высадим дружину свою
179 ЛЛ, стр. 167. Имени князя в летописи нет.
180 См. В. Н. Татищев. История Российская, т. II, стр. 85; т. IV,
стр. 154—155.
181 ЛЛ, стр. 162—163.
188
ис погреба». Поло-вина восставших направилась «к погре¬
бу», а другая половина к княжескому двору. Летописец
сообщает живые подробности событий на дворе: «Изяс-
лаву же седящю на сенех с дружиною своею, начаше
претися со князем, стояще доле. Князю же из оконця зря-
щю». Тукы, Чудин брат, советует Изяславу усилить охра¬
ну Всеслава, дружина рекомендует -вызвать полоцкого
князя «лестью ко оконцю, пронзуть и мечемь». Изяслав
отказывает что-либо предпринять, если следовать логике
фактов, из чисто рыцарских соображений. Но летописец
на этом внимания не заостряет. Он спокойно повествует
о том, что в итоге Всеслав был 15 сентября освобожден и
провозглашен князем. Изяслав и Всеволод бежали. Об
Изяславе затем вторично сообщается, что он бежал «в Ля¬
хи». Всеволод больше здесь не упоминается. Говорится
о разграблении княжеского двора. Далее в летописи при¬
водится отмеченное выше известие о победе Святослава
над половцами и лишь после этого в нарушение логики и
хронологии сообщается, что «Всеслав же седе Кыеве».
Статья завершается сентенцией, осуждающей Изяслава
за нарушение крестоцелования, причем здесь приводит¬
ся иная версия освобождения Всеслава: «В день бо
Въздвиженья Всеслав вздохнув рече: «о кресте честный!
понеже -к тобе веровах, избави мя от рва -сего». В заклю¬
чение сообщается, что «Всеслав же седе Кыеве ме-
сяць 7» 182.
Анализируя изложенные тексты, М. Н. Тихомиров
пришел к выводу, что повествование «возникло в среде
горожан, являясь таким образом, одним из древнейших
по времени памятником русской городской письменно¬
сти». «Первоначальный рассказ о восстании 1068 года, —
полагал ученый, — не имел еще церковной окраски, она
была придана ему позже, при внесении этого рассказа в
летописный свод» 183. Появление повествования автор от¬
носил ко времени правления Святослава (1073—1076).
Но такое приурочение вряд ли объяснит наличие точных
дат. Б. А. Рыбаков, видимо, ближе к истине, отмечая, что
«деловая сторона событий изложена, несомненно, совре¬
менником, очевидцем того, что происходило на княжьем
182 ЛЛ, стр. 166—168.
183 М. Н. Тихомиров. Крестьянские и городские восстания на
Руси XI—XII вв. М., 1955, стр. 94, 92—93.
189
дворе, быть может находившимся поблизости от -князя».
Автор находит вероятные, что «статьи 1065—1069 гг.
оформились в короткое княжение Всеслава» 184.
Отмеченное соображение Б. А. Рыбакова интересно и
плодотворно. Вызывает сомнение лишь мысль о принад¬
лежности одному автору и светских и клерикальных тек¬
стов. Автор сам отмечает, что «церковно-политические
■рассуждения как бы разрывают ткань рассказа о киев¬
ских делах». «Безупречность» же .«с точки зрения литера¬
турного стиля» свидетельствует о высокой культуре свод¬
чика. Очевидно, позднее вставлен и рассказ об успешном
походе Святослава, в результате чего о вокняжении Все-
слава говорится дважды. Рассуждение же о «казнях божь¬
их» выпадает и из направленности клерикального оформ¬
ления статьи. Очевидно, это самостоятельное поучение 185.
Заключительная же часть статьи заострена против Изяс-
лава, выгораживая, с одной стороны Всеслава, а с дру¬
гой — Святослава.
Тенденциозный характер обработки статей 1067—
1068 годов наглядно проявляется из сопоставления лето¬
писи с текстом «Истории» В. Н. Татищева, где дается ряд
фактических дополнений и иная интерпретация событий.
У В. Н. Татищева, в частности, 3 марта обозначена встре¬
ча враждующих сторон «на Ыемизе», а битва датирована
10 марта. Захват Всеслава был осуществлен Изяславом
«по усильному совету Святослава». Выступление киевлян
против Коснячко объяснено тем, что «якобы его беспоря¬
дочным предводительством побеждены от половец и что
он отговаривает ружье и коней войску дать». Предложе¬
нию освободить Всеслава «некоторые противились, но
другие, большая часть подлых, неразеудно согласились».
Изяславу восставшие начали «с поношением возвергать
неисправности его и просить себе на суд Коснячка и дру¬
гих вельмож». Совет обманом убить Всеслава Изяслав
отверг со словами: «Не хощу быть убойцем брата моего».
После того как восставшие «разломав темницу, вывели
184 Б. А. Рыбаков. Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи.
М., Изд-во АН СССР, стр. 210, 213.
185 Поучение (в несколько иной редакции) с именем Феодосия встре¬
чается во внелетогшеных сборниках. Ср.: Г П. Бельченко. По¬
учение блаженного Феодосия, игумена печерского, о казнях божих.
Летопись ист.-филолог. об-ва при имп. Новороссийском универ¬
ситете, т. VIII. Одесса, 1900 и др.
190
Всеслава с превеликим криком и воплем, понося Изяслй-
ва, братию его и вельмож», «верные вельможи советова¬
ли Изяславу, вооружася, укрепиться, а льстецы и недоб¬
рохоты, видяще его в робости великой, советовали, оста-
вя Киев, бежать» 186.
Таким образом, В. Н. Татищев ясно и логично прово¬
дит ту идею, .которая подспудно ощущается и в Началь¬
ной летописи: не Изяслав был виновником поражения на
Альте; благородство и братолюбие не позволили ему по¬
давить восстание в зародыше. Не Изяслав, а Святослав
повинен в нарушении крестоцелования. Чтения В. Н. Та¬
тищева создают впечатление, что его источник не был за¬
тронут просвятославовым редактором. Последний же
должен был работать именно в период княжения Свято¬
слава, поскольку Святославичам вплоть до середины
XII века больше не удавалось занять киевский стол.
Рассказ о возвращении Изяслава в Киев идентичен во
всех летописях. Изяслав призвал на помощь Болеслава,
сменившего на польском столе Казимира. Всеслав ночью
тайно покинул киевское войско и бежал из Белгорода к
Полоцку. Всеволод и Святослав по просьбе киевлян вы¬
ступили посредниками в переговорах с Изяславом. От¬
правив большую часть польского отряда назад в Польшу,
Изяслав в сопровождении Болеслава направился к Кие¬
ву. Его сын Мстислав, первый вступивший в город, учи¬
нил расправу над киевлянами. Летописец отмечает, что
Мстислав многих «без вины погуби, не испытав», т. е.
осуждает князя. 2 мая 1069 года Изяслав снова сел на
киевском столе. О последующих событиях сообщается
глухо и неопределенно. Вряд ли они свершились в этом
же году. Здесь сообщается, что поляки покинули страну,
так как их избивали тайно местные жители. Изяслав пе¬
ренес торг «на гору», прогнал из Полоцка Всеслава, по¬
садил там Мстислава, а затем, по смерти последнего,—
Святополка. Глухие известия о делах Изяслава свиде¬
тельствуют либо о том, что они собирались позднее по
памяти, либо о том, что позднейший летописец сокращал
и «уплотнял» записи, в которых этот князь стоял на пер¬
вом месте. Столь же глухими являются известия 1071 го¬
да: «Выгпа Всеслав Святополка из Полотьска» и «в се
же лето победи Ярополк Всеслава у Голотичьска» 187.
186 В. Н. Татищев. История Российская, т. II, стр. 84—85.
187 ЛЛ, стр. 168-4170.
191
Статья 1072 года посвящена акту перенесения остан¬
ков Бориса и Глеба в построенную Изяславом в Вышго-
роде церковь. В литературе отмечалось позднее проис¬
хождение рассказа в его настоящем виде188. О построен¬
ной Изяславом церкви говорится, что она «стоить и ны¬
не». Позднейшим припоминанием звучит и заключение
повествования: «И бе тогда держа Вышегород Чюдин, а
церковь Лазорь» 189. В Лаврентьевской летописи перене¬
сение ошибочно датировано 2 мая (вместо правильного
20 мая, как в Ипатьевской летописи), что навеяно анало-
гичнЫхМ актом 2 мая 1115 года. В Начальной летописи
опущено имя черниговского митрополита Неофита. Оно
сохраняется в Анонимном сказании и в новгородско-со¬
фийских летописях 19°.
Анонимное сказание, как это убедительно показал
Н. Н. Воронин, отредактировано в интересах Владимира
Мономаха. Но в Сказании сохранились и сюжеты, в ко¬
торых прославляется Святослав. А. Поппэ датирует их
временем до кончины Святослава 191. Могли они появить¬
ся и при сыновьях последнего. В 1072 году инициатором
учреждения праздника русских святых был, судя по все¬
му, Изяслав, построивший ради этого акта церковь. Из¬
гнав старшего брата, Святослав стремится превзойти
своего предшественника и закладывает каменную цер¬
ковь в Вышгороде. Однако завершено строительство было
Олегом. Поскольку инициатива нового перенесения исхо¬
дила от Святославичей, Святополк препятствовал «бла¬
гочестивым» намерениям своих двоюродных братьев.
Владимир Мономах не был причастен к созданию обоих
храмов, а потому особые заслуги его :в создании культа
Бориса и Глеба стали подчеркиваться едва ли не после
смерти Олега — действительного инициатора перенесе¬
ния 1115 года. По свежим следам роль Святослава и его
сыновей не могла быть сведена на нет, тем более, что при
вышгородском храме об этом хорошо знали. Поэтому на-
ряду с «поправками» в описании вышгородских событий
188 См. Д. С. Л ихачев. Повесть временных лет, т. II. М.—Л., Изд-
во АН СССР, 1950, стр. 406—407.
189 ЛЛ, стр. 176—177.
190 См. Д. И. Абрамович. Жития св. мучеников... стр. 56; ПСРЛ,
т. V, ч. 1, стр. 142.
191 См. А. Поппэ. Русские миторполии... ВВ, т. XXVIII, стр. 97—
98; его же. Uwagi cz. Ill, str. 560—563.
192
Создается новый acneKt приобщения к культу братьей:
в 1117 году Владимир закладывает церковь на Альте
в своей резиденции, — где, по преданию, был убит Борис.
Вскоре после этого создастся монастырь ,в Смоленске на
Смядыни, где, согласно преданию, был убит Глеб192*
В литературе указывалось, что объединение почита¬
ния Бориса и Глеба в единый культ произошло не сра¬
зу 193. В поучении Мономаха упоминается один Борне 194.
Гибель на Альте, очевидно, способствовала распростра¬
нению его культа в Переяславской земле. Культ Глеба,
возможно, начал складываться раньше, и ему на первых
порах в Киеве и В ыш гор оде отдавали предпочтение.
В Чтении Нестора сохранились признаки отдельного су¬
ществования двух житий. В чешском Сазавоком мона¬
стыре— центре славянского богослужения с 1033 по
1097 год — почитали «Глеба и его товарища»195.
М. К. Каргер обратил .внимание также на тот факт, что
во время перенесения в 1072 году гробница Бориса .была
деревянной, а гробница Глеба — каменной 196.
Весьма существенно наблюдение А. Н. Насонова, что
«Нестор при составлении жития Бориса и Глеба... поль¬
зовался, по-видимому, редакцией жития братьев, состав¬
ленной в Десятинной церкви, но до нас не дошедшей» 197.
Особое внимание Нестора к Десятинной церкви несом¬
ненно. Он без видимой нужды напоминает о том, что
«созда Владимир церковь святую Богородицю, владычи-
цю нашю Богородицю в Кыеве». При этом Бориса он
приобщает к «божьей матери» через его патрона Романа,
Глеб же оказывается в непосредственной связи с Деся¬
тинной церковью. Когда Глеб, узнав о гибели брата, ре¬
шил «отбежати на полунощные страны, — -сущю иному
тамо брату святую», он «иде первее в церковь святыя
Богородица и, пад .посреде церькви, молися...», «и, встав
от земля, иде ко иконе святыя Богородица и ту над пок-
лонися со слезами, и целовав образ святыя Богороди¬
192 Ср.: Н. Н. Воронин. «Анонимное» сказание..., стр. 37—38.
193 Ср.: В. И. Л е с ю ч е в с к и й. Вышгородский культ Бориса и Гле¬
ба в памятниках искусства. СА, т. VIII. М.—Л., 1946, стр 238
194 ЛЛ, стр. 240.
195 А. И. Р о г о в. Сказания о начале Чешского государства в древ¬
нерусской письменности. М., «Наука», 1970, стр. 14.
196 См. М. К. Каргер. Древний Киев, т. II, стр. 316.
197 А. Н. Насонов. История русского летописания..., стр. 49—50.
13 А. г. Кузьм
193
ца, ти тако изиде из церкве». Именно из Десятинной
церкви Глеб «иде к реце, идеже бе кораблець угото¬
ван» 198.
Весьма вероятно, что своеобразный круг сведений
Нестора определялся именно традицией Десятинной
церкви. Иная версия Анонимного сказания свидетельст¬
вует если не о сознательном противодействии этой тради¬
ции, то во всяком случае о других стоящих за ним идей¬
но-политических течениях.
Статья 1073 года говорит об изгнании Изяслава
братьями. «Святослав же и Всеволод, — отмечает лето¬
писец, — внидоста в Кыев, месяца марта 22, и седоста <на
столе на Берестовомь, преступивши заповедь отню». Но
обвиняет о.н одного Святослава: «Святослав же бе нача¬
ло выгнанью братню, желая большее власти, Всеволода
бо прелсти, глаголя: «яко Изяслав сватится со Всесла-
веш, мысля на наю; да аще его не вариве, имать на про-
гнати; и тако взостри Всеволода -на Изяслава». Сообщив
о неудачной попытке Изяслава нанять войско в Польше,
летописец снова напоминает: «А Святослав седе Кыеве,
прогнав брата своего, преступив заповедь отню, паче
же божью»199. Это повтор: ранее говорилось о двух
братьях, которые «седоста на столе». Очевидно, и в этом
случае текст подвергался обработке. Только если в стать¬
ях 1068—1069 годов летописец стремился обвинить Изя¬
слава и оправдать Святослава, то теперь осуждается
Святослав и оправдывается Всеволод. По-видимому, это
два разных этапа сводческой работы, один из которых
связан с кратковременным правлением Святослава, а
другой учитывает факт примирения Всеволода со стар¬
шим братом после возвращения последнего'.
В литературе отмечалась связь статьи 1073 года с «за¬
вещанием» Ярослава 200. Связь проявляется в подчеркива¬
нии права старшинства и священности «пределов», уста¬
новленных главой рода. По летописи, умирающий Ярос¬
лав дал следующий наказ сыновьям: «Сынове мои, имей¬
те в собе любовь, понеже вы есте братья единого отца и
матери; да аще будете в любви межю собою, бог будеть
в вас, и покорить вы противныя под вы, и будете мирно
живуще; аще ли будете ненавидно живуще, в распрях и
198 Д. И. А б р а м о в и ч. Жития ов. мучеников..., стр. 5— 8.
199 ЛЛ, стр 177—178.
200 См. А. А. Ш а х м а т о в. Разыскания..., стр. 404 и др.
194
которающеся, то погибнете сами, и погубите землю отець
своих и дед своих, юже налезоша трудомь своимь вели¬
ким; но пребывайте мирно, нослушающе брат брата. Се
же поручаю в собе место стол старейшему сыну моему и
брату .вашему Изяславу Кыев, сего послушайте, якоже
послушаете мене, да той вы будеть в мене место... И та¬
ко раздели им грады, заповедав им не преступати преде¬
ла братня, ни сгонити...»201.
Наказ явно в интересах Изяслава, получившего по
«завещанию» рекомендацию поддерживать обижаемого
против обидчика. Наставление как бы предусматривает
события 1073 года и заранее дает им оценку. И теперь
летописец -напоминает: «Велий бо есть грех преступати
заповедь отца своего: ибо исперва преступиша сынове
Хамови на землю Сифозу, и по 400 лет отмьщенье прия¬
та от бога, от племене бо Сифова суть Евреи, иже избив-
ше Хананейско племя, всприяша свой жребий и свою
землю: паки преступив Исав заповедь отца своего, и
прия убийство; не добро бо есть преступати предела чю-
жего».
Если добавление об особой привязанности Ярослава к
Всеволоду следует относить к периоду княжения Влади¬
мира Мономаха, то основной текст летописной версии
«завещания» сложился, видимо, раньше. Кстати, ни при¬
зыв к соблюдению принципа майората, ни пожелание «не
преступати предела братни» не были выгодны Владими¬
ру Мономаху, поскольку он шел к киевскому столу и са¬
жал по уделам своих сыновей, конечно, вопреки нормам
феодального права. Такого рода апелляции, как правило,
идут от той стороны, которая имеет юридические основа¬
ния и не имеет достаточных сил для их реализации. Осо¬
бая настроенность против Святослава изобличает в лето¬
писце именно сторонника Изяслава. Очевидно, не слу¬
чайно «завещания» не коснулась рука просвятославова
редактора: летописная его версия, равно как и статья
1073 года, обрабатывались позднее, когда, в частности,
уже примирились Изяслав с Всеволодом.
Заслуживают внимания отдельные дополнения В. Н.
Татищева и в статье 1073 тола. У него, в частности, ука¬
зано, что, покинув Киев, Изяслав направился сначала во
Владимир и лишь затем в Польшу. Болеслав и некоторые
201 ЛЛ, стр 157.
13*
195
Вельможи приняли князя с честью, но, получив от него
дары, выслали из страны. «Он же — по В. Н. Татищеву,
оставя княгиню, сам с сыном Ярополком поехал в Немцы
к царю помочи просить, где пробыл до трех лет». Свято¬
слав и Всеволод на случай контрнападения Изяслава
расположились на Берестовом. Лишь после бегства
Изяслава из Владимира в Польшу они вернулись
в Киев. Только В. Н. Татищев сообщает о распределении
уделов Святославом: «Брату Всеволоду дал Чернигов со
всею областию, сына Бориса посадил в Вышеграде, Гле¬
ба — в Переяславли, Давида — в Иовеграде, а Ольга <—
в Ростов» 202. Здесь есть неточность, не замеченная
В. Н. Татищевым: Борис был «сыновцем», а не сыном
Святослава, поскольку, очевидно, речь идет о Борисе Вя¬
чеславиче. Но судьба этого изгоя, действительно, тесно
переплеталась с жизненными перепетиями Святослави¬
чей.
Хотя в летописи сохранились статьи, где заметна об¬
работка текстов в пользу Святослава, годы его княжения
описаны позднее осуждавшим его летописцем. Так, под
1075 годом с явным осуждением говорится о приеме Свя¬
тославом немецких послов: «Придоша ели из Немець к
Святославу. Святослав же, величаяся, показа им богать-
ство свое; они же видевше бещисленое множьство, зла¬
то, и сребро, и паволокы, и реша: «се ни въ чтоже есть, се
бо лежить мертво; сего суть кметье луче, мужи бо ся до-
ищють и болше сего». Сице ся похвали Иезекий, цесарь
Июдейск, к послом цесаря Асурийска, егоже вся взята
быша в Вавилон: тако и по сего смерти все именье расы-
пася разно» 203.
Известие о посольстве записано уже после смерти
Святослава: его «именье» «расыпася разно», очевидно,
после возвращения Изяслава на киевский стол в 1077 го¬
ду. Но запись достаточно современна. А. А. Шахматов
связывал ее с «дополнением Никона», сделанным около
1078 года 204. Свидетеля переговоров видит ,в авторе
статьи Б. М. Свердлов 205. В то же время характерный
202 В. Н. Татищев. История Российская, т. II, стр. 87, 90.
203 ЛЛ, стр. 192-193.
204 См. А. А. Шахматов. Разыскания..., стр. 438—439.
205 См. Б. М. Свердлов. О посольской «речи» в рассказе Повести
временных лет под 1075 г. ТОДРЛ, т. XXIII. Л., 1968, стр. 330—
332.
196
прием связывает сообщение со статьей 1073 года. Автор
свободно оперирует параллелями из библейских сюже¬
тов, причем делает это на память, не переписывая содер¬
жания, а пересказывая его. Во втором случае он вообще
допускает ошибку 206 207.
Под 1075 годом В. Н. Татищев сообщает, что «Изяс-
лав великий князь отдал дочь свою Параскеву в супру¬
жество князю моравскому» 2С7. В примечании он высказы¬
вает сомнение в 'правильности этого чтения: Моравия
принадлежала в это время Польше, «то немецким же ис¬
ториям была она за маркграфам брандеп'бурским Удо-
ном». В. Н. Татищев предположил, что писец слово
«маркграф» понял как «моравский» 208. Видимо, так оно
и было, но важнее другое.
В литературе распространено убеждение, что знаме¬
нитая Праксида-Адельгейда — жена сначала Генриха
Длинного Штаденского, а затем Генриха IV — являлась
дочерью Всеволода, той самой, которая в 1106 году по¬
стриглась и в 1109 году ско-нчалась в Печерском мона¬
стыре209. В. Н. Татищев полагал, что речь идет о Пара¬
скеве Изяславие. К. Н. Бестужев-Рюмин также допускал
такую возможность210. В. Т. Пашуто, отметив, что в ле¬
тописях нет ничего о Евпраксии Всеволодовне, кроме
двух последних дат, не без оснований видит «повод с
ужасом думать о той хрупкой фактической основе, на ко¬
торой возводим мы здание средневековой истории рус¬
ской внешней политики»211. Но в таком случае было бы
совсем неоправданным игнорирование известия В. Н. Та¬
тищева, тем более, что поведение Адельгейды легче объяс¬
нить в русле политики Изяслава и его сыновей, нежели
Всеволода и Владимира Мономаха.
Святослав скончался 27 декабря 1076 года. Под
1077 годом летопись сообщает, что «поиде Изяслав с Ля-
хы, Всеволод же поиде противу ему». Статья эта носит
206 Ср.: Д. С. Лихачев. Повесть временных лет, т. II, стр. 410.
Иезекий хвастался перед вавилонскими, а не ассирийскими по¬
слами.
207 В. Н. Татищев. История Российская, т. II, стр. 91.
208 Там же, стр. 248, прим. 284; ср.: т. IV, стр. 157 и 425.
209 См. С. П. Р о з а н о в. Евпраксия-Адельгейда Всеволодовна (1071—
1109). «Изв. АН СССР. ОГН», сер. VII. Л., 1929, № 8 и др.
2:0 См. К. Н. Бестужев-Рюмин. О составе..., сгр. 52 (прилож).
2ПВ. Т. Пашуто. Внешняя политика Дпевней Руси. М., «Наука»,
1968, стр. 127.
197
сводный характер. Повествование прерывается сообще¬
нием, что «седе Борис Чернигове месяца мая 4 день, и
бысть княжение его 8 дний, и бежа Тмутороканю к Ро¬
манович Далее снова повторяется, что «Всеволод же иде
противу брата на Волынь». Братья «створиста мир, и
пришел Изяслав седе Кыеве, месяца иуля 15 день».
Статья завершается свидетельством о том, что «Олег же,
сын Святославль, бе у Всеволода Чернигове»212. Таким
образом, перебрасывается мост к следующей статье, на¬
чинающейся с известия о бегстве Олега 10 апреля
1078 года в Тмутаракань. Соблюдая хронологический
принцип, сводчик перемежал разные сюжеты, но точное
датирование событий предполагает в нем современника.
Отрицательная характеристика Святослава в стать¬
ях 1073 и 1075 годов приобретает особое звучание на фо¬
не пространного повествования о событиях 1078 года, где
оценивается Изяслав213. В статье подробно описывается
усобица. Олег Святославич и Борис Вячеславич одержали
победу над Всеволодом. Летописец резко осуждает моло¬
дых изгоев, хотя они боролись за уделы своих отцов. За¬
чинщики усобицы, по летописи, «земле Русьскей много
зло створше, проливше кровь хрестьяньску, еяже крове
взищет бог от руку ею, и ответ дати имя за пагубленыа
душа хрестьянскы». Создастся впечатление, что запись
сделана еще до гибели Бориса.
Настоящим панегириком Изяславу является рассказ
о событиях, приведших к гибели князя. Здесь, в частно¬
сти, в изобилии присутствуют «речи», подобные «тати-
щевским», которые Б. А. Рыбаков связывает с Расколь¬
ничьей летописью и перекликающиеся своей нравоучи¬
тельностью с рассуждением под 1075 годом. Потерпев¬
шего поражение Всеволода Изяслав утешает: «Брате! не
тужи; видиши ли, колико ся мне сключи: первое не вы-
гнаша ли мене и именье мое разграбиша? и пакы, кую
вину вторую створил бех, не изгнан ли бех от ваю, брату
своею? не блудил ли бех по чюжим землям, именья ли¬
шен, не створих зла ничтоже? и ныне, брате, не туживе;
аще будеть нама причастье в Русскей земли, то обема;
аще лишена будеве, то оба; аз сложю главу свою за тя».
Как и все другие «речи», сентенция, по всей вероятно¬
212 ЛЛ, стр. 193.
213 Там же, стр. 194—196.
198
сти, является продуктом творчества летописца. Но от¬
правляется он от реальных событий и смотрит на них
глазами Изяслава, прославляя в нем свой идеал князя:
братолюбивого, не помнящего зла, готового прийти на
помощь обиженно-му.
Обстоятельно описана битва на Нежатине ниве, во
время которой погибли Бопис Вячеславич и Изяслав. На¬
встречу телу убитого Изяслава вышел «весь город Киев»,
а когда тело ввезли в город, то «не бе лзе слышали пенья
во плачи и велице вопли, плака бо ся по немь весь град
Киев». Летописец воспроизводит также «плач» Ярополка
с дружиной, в котором опять-таки (подчеркивается высо¬
кий дух Изяслава. Дается портрет князя, весьма напоми¬
нающий «татищевские». «Бе же Изяслав мужь взором
красен и телом велик, незлобив нравом, криваго ненави-
де, любя правду; не бе 'бо в нем лети, но прост мужь
умом, не воздая зло на зло». Летописец стремится на¬
глядно представить, как -бы Изяслав мог ответить Всево¬
лоду, обратившемуся к нему за .помощью. Братолюбивый
князь «не рече ему: «колико от ваю приях?»... не рече бо
ему: «колико зла створиста мне, и се ныне тобе ся
сключи», не рече: «се кроме меня». Автор рисует, с его
точки зрения, реальный портрет покойного: князь имел
достаточно оснований не откликнуться на призыв о помо¬
щи, но он оказался выше чувства личной обиды.
Явно сочувствует летописец и старшему Изяслави-
чу — Ярополку. Примечательно, что в летописи сухо и
скупо говорится о событиях, в которых действует преем¬
ник Изяслава Всеволод. Но, когда дело касается старше¬
го Изяславича, появляются эмоциональные нотки. Почти
исключительно судьбе Ярополка посвящены статьи
1084—1086 годов214. Неудачное выступление Ярополка
против Всеволода летописец оправдывает тем, что князь
«послушав злых советник». Описание гибели Ярополка в
1086 (1087) году дано человеком, хорошо знакомым с об¬
стоятельствами дела. По пути к Звенигороду Ярополк
«проболей бысть от проклятаго Нерадьця, от дьяволя на¬
учен и от злых человек. Лежащю ему ту на возе саблею
с коня прободе и ...и тогда въздвигнувъея Ярополк, ,вы-
торгну из себе саблю, и возпи великым гласомь: «ох, тот
мя враже улови». Летописец знал, что «Нерадець трекля- **14 ЛЛ, стр. 199—201.
199
тый» бежал в Перемышль к Рюрику Ростиславичу, а
Ярополка «вземше отроци на конь перед ся, Радъко,
Вънкина и инии мнози». Тело князя доставили сначала
во Владимир, а затем в Киев, где сам Всеволод с сыновь¬
ями Владимиром и Ростиславом и митрополит Иоанн с
боярами и духовенством встретили похоронный кортеж,
«и ,вси Кияне велик плачь створ ши а над нимь».
Выражая сомнение в существовании произяславова
летописания, А. Н. Насонов указывал па отсутствие сле¬
дов его в домашней обители Изяславичей — Дмитров¬
ском монастыре. Он обратил внимание, что Ярополк был
похоронен в церкви Петра этого монастыря, но запись
была «как будто» сделана в Десятинной церкви215. Дей¬
ствительно, летописный текст может быть .понят только
таким образом. «Многы беды приим, — заключает рас¬
сказ Летописец, — без вины изгоним от братья своея,
обидим, разграблен, прочее, и смерть горкую прият, но
вечней жизни и покою сподобися. Так бяше блаженый сь
князь тих, кротък, смерен и братолюбив, десятину дая
святей Богородици от всего своего именья по вся лета, и
моляше бога всегда, глаголя: господи боже мой! приими
молитву мою, и дажь ми смерть, якоже даема братома
моима, Борису и Глебу, от чужею руку, да омыю грехы
вся своею кровью...».
Мысль о том, что княжеского летописца нужно ис¬
кать среди клира домашнего храма, весьма реальна. Но
связь могла быть и не такой непосредственной. Примеча¬
тельно, что Ярослав, Всеволод и его сыновья Ростислав
и Владимир похоронены в Софийском соборе. Изяслав
же был погребен в Десятинной церкви. Там же позднее
был захоронен его внук Ростислав Мстиславович. Види¬
мо, не случайно и Ярополк был в особом почете у кли¬
ра Десятинной церкви. Но этому же автору принадле¬
жит не только рассказ о Ярополке, но и весь текст
1078—1086 годов, а также, видимо, статьи 1073 и
1075 годов.
Облик связанного с Десятинной церковью летописца
достаточно выразителен. Он сторонник Изяславичей,
прежде всего наиболее «прозападных» Изяслава и Яро¬
полка. Похоже на то, что рассказ об убийстве Яропол¬
ка— последний, записанный этим автором. Далее в ле-
215 См. А. Н. Насонов. История русского летописания..., стр. 48, 49.
200
тописи следует заминка, выражающаяся в перерыве да¬
тированных свидетельств, а также перемещении акцента
па деятельность Всеволода.
Десятинная церковь — явление, безусловно, неорди¬
нарное. На протяжении всей ее истории ощущается осо¬
бое ее положение в отношении к митрополии. Примеча¬
тельно, что после заключения Брестской унии 1596 года
церковь становится объектом борьбы униатов и право¬
славных ортодоксов. В начале XVII века униатам при¬
надлежала построенная на ее развалинах церковь Нико-
лы Десятинного, причем униаты были убеждены в тож¬
дественности обеих церквей 216. «Раскопки» Петра Моги¬
лы (XVII в.) показали, что церковь создана греческими
мастерами и это соответствует прямым указаниям источ¬
ников. Поэтому нельзя согласиться с теми авторами, ко¬
торые видят в Десятинной церкви свидетельство перво¬
начальной зависимости русской иерархии от Рима217. Но
институт «десятины» не был распространен в Восточной
церкви. Самый акт создания Владимиром храма
М. Н. Тихомиров рассматривал как «определенный этап
в истории русской церкви». Он полагал, что «десятина
была связана как раз с такой реформой Владимира, ко¬
торая разрывала с греческой церковной традицией».
Автор указал на то, что термин «десятина» встреча¬
ется в хорватских документах с теми же пояснениями,
что и в «Уставе» Владимира, и понимал этот институт
как свидетельство близости Руси времени Владимира
западнославянским странам — Польше, Чехии, Хорва¬
тии. После Владимира, по М. Н. Тихомирову, «происхо¬
дил процесс возвращения к греческим порядкам и посте¬
пенное снижение значения Десятинной церкви»218.
Литературная традиция, связанная с Десятинной
церковью, имеет глубокие корни. В летописных статьях
конца X века видное место занимает рассредоточенный
по разным годам рассказ о сооружении церкви Богоро¬
дицы и представлении ей «десятины». В тесной связи с
216 Ср.: М. К. Картер. Древним Киев, т. II, стр. 12—13.
217 Ср. критику этих теорий: Б. Я. Р а м м. Папство и Русь, стр. 41—
42, прим. 4(8, а также L. М u 1 1 е г. Zum Problem des hierarchischen
Status und jurisdiktionellen Abhangigkeit der russischen Kirche
vor 1039. Koln, 1959, ss. 53—62.
218 M. H. Тихомиров. Исторические связи России со славян¬
скими странами и Византией. М., «Наука», 1969, стр. 219—221.
201
этими статьями находится сказание о крещении Влади¬
мира в Корсуне. И тут, и там на первом плане находится
Анастас Корсунянин сначала в качестве благожелателя
Владимира, обеспечившего ему победу, затем в роли на¬
стоятеля Десятинной церкви.
Пристрастность ряда статей к Десятинной церкви по¬
будила Л. В. Черепнина связывать предположенный им
«свод конца X в.» с этим храмом и личностью Анаста¬
са219. Видное место отведено им и в более сложном по¬
строении Б. А. Рыбакова 220. А. Н. Насонов не принял
выводов о существовании «свода X в.», однако он при¬
знал очевидность отмеченных фактов и заметил, что «на¬
зревший вопрос о роли Десятинной церкви в истории ле¬
тописания требует пересмотра». Автор связывал с Деся¬
тинной церковью «первоначальное житие Ольги», кото¬
рое, по его мнению, затем редактировалось при соборе
Софии, «сказание о варягах мучениках» (983), опять-та¬
ки в его первоначальном виде, летописные записи в со¬
ставе «Памяти и похвалы Владимиру». В свете этих при¬
знаний явно не логичен негативный вывод автора: «Если
бы действительно при Десятинной церкви на исходе X в.
принялись составлять летописный свод, то такой свод
напоминал бы греческие хроники, был бы построен по их
образцу221.
А. Н. Насонов признавал за Десятинной церковью
значение важного литературного центра Руси, но, следуя
схеме А. А. Шахматова, смотрел на нее лишь как на по¬
ставщика материалов для сводчиков, работавших снача¬
ла при Софийском соборе, а затем только в Печерском
монастыре. Явно неосновательно также он ожидал
встретить в Десятинной церкви подражания греческим
хроникам. Между тем и в отношении материалов, свя¬
занных с Десятинной церковью, надлежит прежде всего
определить, имеем ли мы дело с современными запися¬
ми, или ретроспективными оценками.
Напомним, что Корсунская легенда вместе с расска¬
зом о сооружении храма Богородицы известна по особо¬
219 См. Л. В. Черепнин. «Повесть временных лет», ее редакции и
предшествующие ей летописные своды. ИЗ, т. 25. М., 1948, стр.
332—333.
220 См. Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 191—192.
221 А. Н. Н а с о н о в. История русского летописания..., стр. 20, 22—28,
32.
202
му памятнику: «Слово о том, како крестися Владимир,
возмя Корсунь» 222. Местами это произведение буквально
совпадает с летописью. Некоторые же отличия летописи
весьма характерны. Летописец полемизирует против
других версий крещения Руси, разъясняет особенности
топографии Корсуня и вывезенных оттуда святынь.
Вставлен здесь и полемический выпад в связи с учреж¬
дением десятины: Владимир, якобы, «написав клятву в
церкви сей, рек: «аще кто сего посудить, да будеть про¬
клят» 223.
Выпад против других версий крещения Владимира
предполагает, что они как-то затрагивали интересы Де¬
сятинной церкви, может быть просто подрывали ее при¬
тязания на духовное наследие Владимира. Вставка же
фразы против хулителей десятины заставляет думать,
что на каком-то этапе церкви пришлось идти на крайние
меры, защищая свои права и привилегии. Но все это ста¬
ло необходимо и возможно лишь после смерти «равно¬
апостольного» князя. Можно было бы вспомнить в этой
связи загадочный акт вторичного освящения храма в
1039 году 224. Однако полемика по вопросу о крещении
Владимира ведет, очевидно, к более позднему времени.
Да и сам акт 1039 года, видимо, лишь эпизод в сложных
взаимоотношениях церковных центров и княжеской вла¬
сти.
А. Н. Насонов полагал, что записи об Анастасе «едва
ли могли быть сделаны после 1018 г., когда он стал пере¬
бежчиком и ушел с Болеславом» 225. По сообщению На¬
чальной летописи, Болеслав бежал из Киева «възма
именье и бояры Ярославле и сестре его, и Настаса при-
стави Десятиньнаго ко именью, бе бо ся ему вверил
лестью, и людий множьство веде с собою, и городы Чер-
веньскыя зая собе, и приде в свою землю» 226. Однако в
этом сообщении нет осуждения Анастаса. Летописец не
смотрит на Анастаса как на предателя ни тогда, когда он
222 Н. К. Никольский. Материалы для истории древнерусской ду¬
ховной письменности. СПб., 1907, стр. 1—24.
223 ЛЛ., стр. 122; А. Н. Насонов (История русского летописания...,
стр. 26—27) обратил внимание на вставку, но не придал значения
ее направленности.
224 Л Л, стр. 150.
225 А. Н. Насонов. История русского летописания... стр. 27.
226 Л Л, стр. 140.
203
предает корсунян Владимиру, ни тогда, когда он покида¬
ет Святополка и уходит с Болеславом. Зато последний
акт ясно свидетельствует о религиозных настроениях са¬
мого Анастаса и, очевидно, какой-то части клира Бого¬
родицкой церкви.
Следует отметить и еще одно обстоятельство. В со¬
фийско-новгородских летописях и Печерском патерике
говорится о насилиях со стороны поляков и самого Боле¬
слава227 В Повести временных лет ничего этого нет. Рас¬
сказывая о поражении Ярослава от Болеслава в 1018 го¬
ду, летописец замечает: «Бе... Болеслав велик и тяжек,
яко и на кони не могы седети, но бяше смыслен». Сооб¬
щая о смерти Болеслава, летописец называет его «вели¬
ким»228. Самый факт избиения поляков летописец как
будто осуждает, сообщая, что приказ исходил от «окань-
ного Святополка».
В литературе неоднократно указывалось на связь опи¬
сания событий 1018 и 1069 годов, когда сложилась сход¬
ная ситуация: Изяслав пригласил на помощь Болеслава
Смелого 229- К помощи польского войска Изяславу приш¬
лось прибегнуть и в 1077 году, хотя в этом случае в Киев
поляки не вступали. Оценка событий 1018 года вполне
созвучна настрою произяславова летописца: он признает
правомерность обращения за такого рода помощью, но
поляки для него — все-таки недруги; не случайно и Изяс¬
лав пострадал от них, будучи ограблен в 1073 году.
Таким образом, намечается определенная связь меж¬
ду рассказом о сооружении церкви Богородицы и судьбе
ее первого настоятеля с произяславовыми текстами 70—
80-х годов. Очевидно, в 80-е годы составлялся историче¬
ский труд, в котором давалась ретроспективная оценка
событий прошлого. Поэтому следует присмотреться к тем
сюжетам, которые должны были привлечь внимание слу¬
жителя Десятинной церкви.
Авторитет храма или монастыря теснейшим образом
зависел от наличия «святынь» и его пантеона. В Десятин¬
ной церкви был похоронен Владимир. Туда были перене-
227 ПСРЛ, т. V, вып. 1. Л. 1925, стр. 88 (об изнасиловании Пред сла¬
вы); ПКПМ, стр. 102 и 105.
228 ЛЛ, стр. 139, 146. Ср.: В. Д. Ко ролю к. Западные славяне.,
стр. 244.
229 См. А. А. Ш а х м а т о в. Разыскания..., стр. 439—440; В. Д. К о р о-
л ю к. Западные славяне..., стр. 257—259; и др.
204
сбны останки Ольги. Там была похоронена «царица» Ап¬
иа. Под 1007 годом сообщается о перенесении каких-то
неназванных по именам святых в этот храм. В 1044 году
туда были доставлены останки убитых во время усобицы
X века Олега и Ярополка Святославичей, причем кости
киязей-язы'Чнпко|В были крещены 230. В тесной связи с
храмом находились предания о варягах-мучениках: он
был построен на крови этих варягов231. На освещение
этих фактов в летописи и необходимо прежде всего обра¬
тить внимание.
А. Н. Насонов поставил в связь с Десятинной цер¬
ковью проложное житие варягов-мучеников, -в котором
упомянуты «старци» как архаический институт в ранне-
феодальнохМ государстве. Параллель им ученый нашел в
статьях 987 и 997 годов. Вслед за В. Н. Строевым, он
увидел в них следы литературного влияния: со «старца¬
ми градскими» совещался Соломон, а «выше в тексте
Владимир сравнивается с Соломоном» 232.
Соломон является заметным персонажем ветхозавет¬
ной истории и обращение к нему христианского автора
вполне естественно. Однако акцентирование внимания на
нем и его притчах в ущерб наставлениям нового заве¬
та — явление приметное, и не случайно, что А. Н. Насо¬
нов обратил внимание на это обстоятельство. Но Соло¬
мон упоминается не только в статье 980 года, о которой
идет речь. Та же рука прослеживается в рассказе об
Ольге. Княгиня сравнивается с «царицей Ефиопьской»,
которая приходила к Соломону, «слышати хотящи пре¬
мудрости Соломани». «Мудрость Соломона» являлась ис¬
точником оценки деятельности Олыги и в дальнейшем
рассказе 233. Имя Соломона в пределах Повести времен¬
ных лет встречается также в статьях 1015, 1037 и 1078 го¬
дов 234, причем во всех случаях замечаются одинаковый
настрой и манера повествования. Статья 1015 года будет
рассмотрена ниже. Статья 1078 года, видимо, должна
230 ЛЛ, стр. 151.
231 Там же, стр. 80. Ср.: А. Н. Насонов. История русского летопи¬
сания..., стр. 25 (двор варягов находился на месте будущего
храма).
232 А. Н. Насонов. История русского летописания..., стр. 24—25;
В. Н. Строев. По вопросу о «старцах градских» русской лето¬
писи. ИОРЯС, т. XXIII, кн. 1. Пг., 1919, стр. 64.
233 ЛЛ, стр. 60, 61—62, 67.
234 Там же, стр. 128, 130, 149, 197. Нестор Соломона не называет.
205
служить эталоном почерка летописца Десятинной церк¬
ви. Похвала Ярославу иод 1037 годом также вполне со¬
звучна с ней.
О времени написания похвалы Ярославу высказыва¬
лись различные суждения А. А. Шахматов полагал, что
ею завершался «свод 1039 г.», а Никон заменил настоя¬
щее время на прошедшее 235. В. М. Истрин резонно воз¬
ражал, что похвала вообще составлялась после смерти
князя. Это вытекает уже из факта выделения трех эпох:
«Володимер землю взора и умягчи, рекше крещеньем
просветив; сь же насея книжными словесы сердца вер¬
ных людий, а мы пожинаем, ученье приемлюще книж¬
ное»236. Летописец относил себя к следующему после
Ярослава поколению. Но это не ученик Феодосия, кото¬
рый не выказывал склонности к образной аллегорической
форме изложения. Похвала Ярославу и книжной мудро¬
сти насыщена художественными образами. «Се бо суть
рекы, напаяющи вселеную, — говорит летописец о «слове¬
сах книжных», — се суть исходяща мудрости, книгам бо
есть неищетная глубина, сими бо в печали утешаеми ес-
мы, си суть узда въздержаныо» 237. В связи с похвалой
мудрости и вспоминает летописец Соломона. Изящест¬
вом слога, своеобразным лиризмом и оптимизмом (в пла¬
не восприятия христианской доктрины) эта статья сбли¬
жается с текстами, принадлежащими произяславову ле¬
тописцу, в особенности же с похвалой Изяславу под
1078 годом.
В Повести временных лет имеется значительный
комплекс тмутараканских известий. Первым из них мож¬
но считать пересказ легенды о хазарской дани. По леген¬
де, поляне некогда дали хазарам дань мечами. «Старци
Козарьстии» (снова «старци») увидели в этом дурное
предзнаменование: обоюдоострый русский меч превосхо¬
дил одностороннюю хазарскую саблю и предвещал гос¬
подство Руси над хазарами. Напомнив, что предсказание
сбылось, летописец (в духе статьи 1075 г.) приводит ана¬
логию из библейской истории: «Яко и при Фаравоне, ца¬
235 См. А. А. Ш а х м а т о в. Разыскания.., стр. 465.
236 ЛЛ, стр. 148. Ср.: В. М. И стр и н. Замечания о начале... ИОРЯС,
т. XXVI. Пг., 1923, стр. 99—101; М. Н. Тихомиров. Происхож¬
дение названий «Русь» и «Русская земля». СЭ. Сб. VI—VII. М.—
Л., 1947, стр. 63 и др.
237 ЛЛ, стр. 148—149.
206
ри Ёюпетьстемь, егда приведоша Моисея пред Фаравонй,
и реша старейшина Фаравоия: сей хощет смирити область
Еюпетьскую, якоже и бысть: погибоша Ек>птяне от Мои¬
сея, а первое быша работающе им, тако и си владеша, а
послеже самеми владеють; якоже и бысть, володеють бо
Козары Русьскии князи и до днсшняго дне» 238.
В 1094 году Олег Святославич покинул Тмутаракань
и перешел в Чернигов. Район Тмутаракани около это¬
го времени 'переходит под контроль Византии 239 и исчеза¬
ет со страниц русских летописей. Летопись сосредоточи¬
вает внимание на тмутараканских событиях 20—30-х го¬
дов, когда там правил Мстислав, а затем на 60—80-х го¬
дах, когда там появляются Ростислав Владимирович и
его сыновья. А. А. Шахматов придавал большое значе¬
ние тому факту, что в 60-е годы Тмутаракань посетил
Никон, и это обстоятельство более всего побуждало его
считать Никона летописцем 70-х годов. Но характер све¬
дений о Тмутаракани в летописи не совпадает, например,
с теми фактами, которые дает Нестор в Житии Феодосия.
Нестор, в частности, приписывает Никону создание в
Тмутаракани церкви Богородицы и монастыря около нее
в качестве дочерней от Печерской обители. Летописец
связывает сооружение церкви Богородицы с единоборст¬
вом Мстислава и Редеди. Изнемогающий князь дал обет
в случае победы построить церковь в честь Богородицы
и выполнил его: «пришед Тмутороканю, заложи церковь
святыя Богородица, и созда ю, яже стоить и до сего дне
Тмуторокани» 240.
Н. Н. Воронин обратил внимание на тенденциозность
печерской традиции, ставившей разные храмы Богороди¬
цы в зависимость от одноименного храма Печерского мо¬
настыря 241. Эту мысль поддержал М. А. Ильин, указав¬
ший, что образцом во многих случаях являлась Десятин¬
ная церковь 242. Церковь Богородицы в Тмутаракани мог¬
ла появиться именно под влиянием Десятинной. Такая
238 ЛЛ, стр. 16.
239 Ср.: В. Л. Я н и н. Актовые печати Древней Руси, т. I. М., «Наука»,
1970, стр. 29.
240 ЛЛ, стр 143.
241 См. Н. Н. В о р о н и н. Политическая легенда...
242 См. М. А. И л ь и н. О наименовании Десятинной церкви. СА, 1965.
N° 2, стр. 266-268.
207
зависимость, возможно, проявилась уже в том, что Не
указывается, к какому празднику Богородицы .приурочен
храм (печерский храм посвящался «Успению»).
Мстислав умер уже будучи черниговским князем и
был погребен в храме Спаса, где позднее хоронили Свя¬
тославичей. Летописец при этом дает «портрет» князя:
«Бе же Мьстислав дебел теломь, чермен лицем, великы-
ма очима, храбор на рати, милостив, любяще дружину
по велику, именья не шадяше, ни питья, ни еденья бра¬
ните» 243. Второй «портрет» дается в связи с рассказом о
гибели в 1066 году в Тмутаракани Ростислава Владими¬
ровича. Летописец подробно и живо рассказывает об от¬
равлении Ростислава подосланным греками котопаном.
Но автору как будто ближе не Тмутаракань, а Корсунь:
«Котопан же пришед Корсуню поведаше, яко в сий день
умреть Ростислав, якоже и бысть; сего же котопана по¬
бита каменьем Корсуньстии людье». Здесь же дается и
«портрет» князя: «Бе же Ростислав мужь добль, ратен,
взрастомь же леп и красен лицемь, и милостив убогым; и
умре месяца февраля в 3 день, и тамо положен бысть в
церкви святыя Богородица» 244.
Таким образом, мы имеем четыре «портрета»: Мсти¬
слава, Ростислава, Изяслава и Ярополка, и во всех них
ощущается одна рука. Как показал Г К. Вагнер, свет¬
ский портрет в живописи зародился в XI веке, причем в
особенности эту традицию «поощряли Изяслав и его сы¬
новья» 245. Позднее она прорывается отдельными всплес¬
ками. В летописании эту традицию продолжала едва ли
не самая светская из прямо или косвенно известных та-
тищевекая Раскольничья летопись. У В. Н. Татищева
имеется и ряд дополнительных сведений, возможно, про¬
ливающих свет на некоторые аспекты кругозора летопис¬
ца XI века. Так, под 1038 годом он сообщает, что «родил¬
ся Владимиру Ярославину сын Ростислав, а при кресче-
нии назван Михаил». После смерти Игоря Ярославина,
по В. Н. Татищеву, Владимир Волынский был дан имен¬
но Ростиславу. Это обстоятельство, по-видимому, сказа¬
243 ЛЛ, стр. 146—147.
244 Там же, стр. 162. В ИЛ вместо «гамо» (положен) — «тако»
(ПСРЛ, т. II, стб. 155), а Ермолаевский список называет церковь
«Десятинной» (там же, стр. 12 Приложения).
245 Г. К. В а г н е р. Историческая проблематика в русском искусстве
X—XIII веков. ВИ, 1972, № 10, стр. 65—66.
208
лось на позднейших событиях в Галицко-Волынской зем¬
ле. В связи с рассказом о кончине Ростислава В. Н. Та¬
тищев добавляет, что «княгиня же его, уведав о сем, хо¬
тела и с детьми в Венгры ко отцу отъехать, но Изяслав,
великий князь, детей ей не дал, а самой ехать не воспре¬
тил». В примечании историк прямо указал, что о княгине
говорил один Раскольничий летописец 246.
Весьма существенно указание В. Н. Татищева на то,
что возвращавшемуся в 1077 году Изясла:ву обещали по¬
мощь Ростиславичи 247. Сходная судьба сближала изгоев.
Ро-стиславичи во всяком случае были постоянными вра¬
гами Святославичей. Позднее борьба за уделы рассори¬
ла союзников. Ярополк .пал жертвой происков Ростисла-
вичей, и летописец их за это осуждает. Но самый факт
переплетения сведений об Изясла:вичах и Ростиславичах,
возможно, объясняет судьбу сложившегося при Десятин¬
ной церкви сочинения: в наиболее полном виде оно со¬
хранилось в традиции Ростиславичей, в частности в том
своде 20-х годов XII столетия, который отразился также
у Длугоша.
Под 1076 годом В. Н. Татищев приводит сообщение,
возможно, объясняющее повышенный интерес летописца
к Корсуни. Византийский император Михаил, потерпев
поражение от болгар и получив отказ корсунян призна¬
вать его верховную власть, просил Святослава и Всево¬
лода о помощи. Святослав сам намеревался идти на Бол¬
гарию, а Владимир и Глеб были посланы на Корсунь. Но
Святослав заболел и умер. Вскоре умер и Михаил. По во¬
царении же Никифора Всеволод распустил войско, а Вла¬
димир вернулся из Корсуня 248.
Известно, что в 1072—1073 годах в Болгарии было
крупное восстание, которое, возможно, не было оконча¬
тельно подавлено и в последующие годы 249. Об отпаде¬
нии Корсуня другие источники не сообщают, но в статье
1066 года корсуняне определенно противопоставлены
грекам: они побивают каменьями греческого наместника
по подозрению в отравлении Ростислава. Тот же мотив
246 См. В. Н. Татищев. История Российская, т. И, стр. 78, 83—
84, 246.
247 Там же, стр. 92.
248 Там же, стр. 91—92.
249 См. Г. Г. Литаврин. Болгария и Византия в XI—XII вв. М.,
Изд-во АН СССР, I960, стр. 402 и далее, а также стр. 409,
прим. 32.
14 А. Г. Кузьмин
209
звучит в реплике под 971-м годом: «суть 5о Греци лстивы
и до сего дни» 250. В этой связи и Корсунская легенда мо¬
жет иметь антивнзантийскую направленность. Летописец
не показывает знакомства с топографией Тмутаракани.
Но в Кор супе он бывал. Детальное знакомство с топогра¬
фией Корсуня чувствуется и во впелетописном варианте
Корсунской легенды. Летописец, вставивший легенду ,в
свод, вводит и дополнительные пояснения топографиче*
ского характера.
В «завещании» Ярослава имеется призыв: «Аще буде¬
те в любви межю собою, бог будет в вас, и покорить вы
противныя под вы, и будете мирно живуще». Ниже сле¬
дует вторичное обращение: «Пребывайте мирно». Види¬
мо, этому аспекту летописец придавал особое значение.
Поэтому любопытен рефрен, сопровождающий изложе¬
ние многих статей Повести временных лет. Так, дав обоз¬
рение восточнославянских племен, летописец заключает:
«И живяху в мире Поляне, и Деревляне, и Север, и Ра¬
димичи, Вятичи и Хорвате». На самом деле племена жи¬
ли вовсе не в мире. Та же летопись сообщает, например,
что поляне «быша обидимы Древлями и инеми о-колни¬
ми». Плохо связан «мирный» мотив и с содержанием
других летописных статей. Так, повествование об Олеге,
вся жизнь которого прошла в походах, завершается эпи¬
логом, открывающимся фразой: «И живяше Олег мир
имеа ко всем странам». Так же завершается рассказ о
княжении Игоря: «Игорь же нача княжити в Киеве, мир
имея ко всем странам». Тот же рефрен венчает описание
княжения Владимира под 996 годом: «И бе живя с князи
о кол ни ми миромь, с Болеславо>мь Лядьскимь, и с Стефа-
номь Угрьскымь, и с Андрихом Чешьскымь, и бе мир ме¬
жю ими и любы».
Под 1026 годом, говоря о разделе Руси, летописец
отмечает, что Ярослав и Мстислав «начаста жити мирно
и в братолюбьстве, и уста усобица и мятежь, и бысть ти¬
шина велика в земли»251.
Очевидно, во всех случаях текст обрабатывала одна
рука, причем летописца интересовал мир прежде всего
между христианскими правителями. Русь этого летопис¬
ца ориентирована на юг и на запад. В отличие от лето¬
250 ЛЛ, стр. 68.
251 Там же, стр. 12, 16, 37, 53, 124, 145.
210
писце,в второго десятилетия XII века он, по-видимому, не
был на севере и не интересовался им. «Миролюбие» —
одна из характерных черт «мудрейшего» Соломона. Уме¬
нием ладить с соседями Соломон добился многих успе¬
хов. Стремление поставить своих князей вровень с ле¬
гендарным царем проявлялось, видимо, и в «мирной»
фразеологии.
Подчеркивание особой заинтересованности Владими¬
ра в дружественных отношениях с западными соседями
могло иметь вполне конкретное политическое значение.
Хотя в этих странах «в XI веке еще шла борьба за само¬
стоятельную от Рима церковь, после 1054 г. они оказа¬
лись в сфере влияния римской курии. Подобно тому как
именем Владимира летописец угрожал тем, кто осуждал
«десятину», он мог протестовать и против создания барь¬
ера между Русью и ее близкими по языку и культуре за¬
падными соседями. В этой связи чрезвычайно любопытно
осуждение летописцем нравов половцев и противопостав¬
ление им обычаев христиан: «Мы же хрестияне, елико зе-
мль, иже верують в святую Троицю, и в едино крещенье,
в едину веру, закон имамы един, елико во Христа крести-
хомся и во Христа облекохомся» 252. Как заметил
Н. К. Никольский, христианская вера понимается здесь
нерасчлененно. «Это примечание летописца, — подчерк¬
нул автор, — не могло принадлежать редактору-монаху,
жившему в конце XI или начале XII века, когда вера ва¬
ряжская перестала быть христианской, когда «бес» стал
принимать образ ляха, когда спасение стало уделом не
всех христиан, а только лиц, принявших греческое креще¬
ние и грекомонашескую веру» 253.
В летописи имеется целый ряд чтений, в которых мо¬
жет проявляться «западное» влияние. В статье 6583
(1075) года, например, воины именуются «кметьем».
В таком звучании слово известно в западнославянских
землях 254. В связь с русско-польскими контактами может
быть поставлено предание о «ляшском» происхождении
252 ЛЛ, стр. 15.
2,3 Н. К. Никольский. Повесть временных лет, как источник для
истории начального периода русской письменности и культуры,
вып. 1. Л., Изд-во АН СССР, 1930, стр. 34. Автор предполагал, что
летописец происходил не из монашеской среды.
2Г’4 Словарь-справочник «Слова о полку Игореве», вып. 3. Л., 1960,
стр. 43—45.
I Г
211
вятичей и радимичей 255. «Прозападный» акцент наблю¬
дается также в известиях, говорящих о походе Олега на
радимичей и Святослава на вятичей. Дань, которую взи¬
мали с полян, северян и вятичей хазары, вносилась «по
белей веверице» «от дыма». Древляне платили Олегу «по
черне куне». Дань мехами, очевидно, древнейший вид да¬
ни. Варяжская легенда говорит о дани гривнами.
В статье 6393 (885) года говорится, что радимичи «въда-
ша Ольгови по щелягу, я коже и Козаром даяху». «Коза-
ром по щьлягу от рала», согласно статье 6472 (964 или
968?) года, давали и вятичи 256, что противоречит ранее
приведенному сообщению об уплате ими дани «от дыма»
и белами, а не монетами. «Щеляги», как указал еще
С. Гедеонов, — это «шиллинги», называемые в Польше
szel§g 257. Очевидно, речь идет о западноевропейских де¬
нариях, которые именно в XI веке в большом количестве
встречаются в Поморье и на Руси. С конца XI века эти
монеты практически исчезают и мерой расчета становит¬
ся гривна 258.
Показательно и определение дани «от рала». Помимо
указанных текстов о такой дани говорит еще статья 6489
(981) года. Она была возложена Владимиром на вяти¬
чей259. «Плуг» был единицей обложения у поляков и бал¬
тийских славян 260-
В летописи много текстов, в которых летописец напо¬
минает о своем дне («до сего дне»). М. К. Картер при¬
шел к заключению, что это специфический прием Нико¬
на261. Но многие статьи, приписываемые Никону, принад¬
лежат летописцу Десятинной церкви, работавшему в
80-е годы. Очевидно, этот летописец записал под 1079 го¬
дом в связи с гибелью Романа Святославича: «Суть ко¬
сти его и доселе лежаче тамо 262. Многие другие указания
255 ЛЛ, стр. 11 и 82.
256 Там же, стр. 23 и 63.
257 См. С. Гедеонов. Отрывки исследований о варяжском вопросе.
ЗАН, т. II, кн. 1—2. СПб., 1862. Приложение «Мг 3, стр. 175.
258 См. В. М. П от и'н. Древняя Русь и европейские государства в X—
XIII -вв. Л., «Советский художник», 1968, стр. 38 и далее, 85—86.
259 Л Л, стр. 80.
260 Ср.: Гельмольд. Славянская хроника. М., Изд-во АН СССР,
1963, стр. 55, 58, 200.
261 См. М. К. Карге р. Древний Киев, т I. М.—Л., Изд-во АН
СССР, 1958, стр. 11—23.
262 ЛЛ, стр. 198.
212
в равной мере допустимы и для 70-х и для 80-х годов (о
господстве русских князей над хазарами, о Всеславе как
о современнике и др.). Сказанное относится и к топогра¬
фическим пояснениям летописца.
Датирующих признаков более всего содержит томо¬
графический комментарий к летописной статье 6453
(945) года: «Бе бо тогда вода текущи въздоле горы Ки-
евьския, и на подольи не седяху людье, но на горе; град
же бе Киев, идеже есть ныне двор Гордятин и Никифо¬
ров, а двор княжь бяша в городе, идеже есть ныне двор
Воротиславль и Чю'дин, а перевесище бе вне града, и бе
вне града двор другый, идеже есть двор Демьстиков за
святою Богородицею; над горою двор теремный, бе бо ту
терем камен» 263.
М. Н. Тихомиров указал, что Никифор и Чудин зна¬
чатся в Правде Ярославичей 264. Под 6576 (1068) и 6586
(1078) годами упоминается «Тукы, брат Чюдин». Сам
Чудин — несомненно крупный киевский боярин — в
1072 году «держа Вышгород» 265. По В. Н Татищеву, он
в 1083 году вел переговоры с Генрихом IV и венгерским
королем Тезой266. Напоминание о «святой Богородице»
идентично таковому в статье 6594 (1086) года (от Бого¬
родицы Печерской, освященной в 1089 году, ее, видимо,
отличать еще не было необходимости). Аналогичны топо¬
графические пояснения к тексту Корсунской легенды,
принадлежность которых летописцу Десятинной церкви
более чем вероятна. Поэтому, не устраняя возможности
принадлежности однотипных комментариев разным лето¬
писцам, можно предполагать, что значительная их часть
принадлежит летописцу-«запад.нику», который работал в
70—80-е годы XI века.
В свое время Н. К. Никольский отметил оптимистиче¬
ский характер раннего русского христианства: «спасе¬
ние» достигается самим актом крещения, а любовь к
ближнему, милостыня, обеспечивают вечное блаженст¬
263 ЛЛ, стр. 54.
264 См. М. Н. Тихомиров. Источниковедение истории СССР, ч. 1.
М., Соцэкгиз, 1040, стр 54; его же. Исследование о Русской
правде. М., Изд-во АН СССР, 1941, стр 62—64.
265 ЛЛ, стр. 177.
265 См. В. Н. Татищев. История Российская, т. II, стр. 94; ср.:
стр. 249- 250, прим. 293. Венгерское посольство Тезы приходило
на Русь в 1072 г. В 1077 г Геза скончался.
213
во 267. Развивая эти наблюдения, А. Е. Пресняков заме¬
тил, что «в наших старших летописных сводах оказыва¬
ется перебой двух церковных традиций, двух церковно¬
религиозных воззрений, из которых одно связано с име¬
нем Владимира, а другое — Ярослава» 268. Автор объяс¬
нял такой переход выдвижением на первый -план вместо
Десятинной церкви Софийского собора.
К замечаниям А. Е. Преснякова нужны некоторые
оговорки. Также как в Сказании о Борисе и Глебе, речь
шла о предпочтении одного положительного героя друго¬
му. У Ярослава, вероятно, были чисто политические ос¬
нования питать недоверие к Десятинной церкви, настоя¬
тель которой оказался союзником польского короля. Но
обострение в середине 40-х годов отношений с Византией
приводит к сближению с Польшей и установлению родст¬
венных связей двух правящих домов. Эти события, оче¬
видно, способствовали новому подъему Десятинной церк¬
ви. Именно в ней в 1044 году был произведен странный
акт крещения и погребения останков убитых задолго до
этого князей Олега и Ярополка. Пл. Соколов не без осно¬
ваний заметил, что такой акт мог совершаться только в
отсутствие митрополита Феопемпта, иначе руководитель-
церкви должен был «разъяснить благочестивому Яросла¬
ву недопустимость крещения покойников» 269 *. Но симво¬
лический жест, как бы соединявший языческую Русь с
христианством и провозглашавший своего рода амни¬
стию зачинателям усобиц прошлого столетия ради един¬
ства Русской земли, связан не с Ярославом, а с Десятин¬
ной церковью.
В 40-е годы авторитет Десятинной церкви стоял весь¬
ма высоко. Согласно Корсунской легенде, во время взя¬
тия Корсуня были захвачены «мощи святого Климента и
Фифа, ученика его». В Десятинной церкви имелся придел
в честь святого, а Титмар Мерзебургский и самую цер¬
ковь именовал храмом Климента. В 1048 году Роже Ша-
лонский, направлявшийся в составе французского по¬
267 См. Н. К. Никольский. О древнерусском христианстве. «Рус¬
ская мысль», кн. 6, 1913, стр. 11 —15 и др. В таком ключе и на.
писаны статьи 1078 и 1086 гг.
268 А. Е. Пресняков. Лекции по русской истории, т. I. М., Соцэк-
гиз, 1938, стр. ИЗ.
269 Пл. Соколов. Русский архиерей из Византии и право его на¬
значения до начала XV века. Киев, 1913, стр. 44—45.
214
сольства просить руки дочери киевского князя, получил
задание проверить данные об этом почитаемом на Запа¬
де святом. (Климент — четвертый папа римский. Роже
подтвердил, что в Киеве молились Клименту как свято¬
му) 27°.
До полного разрыва церквей обе ее половины .пита¬
лись примерно одними и теми же преданиями. Но акцен¬
ты уже были смещены. Культ того или иного святого за¬
хватывал лишь определенную область. Примечательно,
что в «Слове о чуде ев. Климента Римского», принадле¬
жавшем клирику Десятинной церкви, прославляется
Изяслав Ярославич 271. В позднейшей же традиции «Сло¬
во» не имело большого распространения.
В 1051 году тенденция к независимости русской церк¬
ви достигла кульминации, выразившейся в постановлении
митрополита Илариона — русина собором русских епи¬
скопов без санкции Константинополя. Позднее, однако,
византийской церкви удалось упрочить свое положение,
используя разногласия Ярославичей. Но руководителям
церкви .приходилось считаться с настроениями русского
общества. Хотя Всеволод, женатый на дочери Константи¬
на Мономаха, был более склонен к контактам с Византи¬
ей, чем Изяслав, связи с Западом отнюдь не прерыва¬
лись. Правда, в 80-е годы и Константинополь делал шаги
к примирению 272. Но Русь занимает в планах римской
церкви особое место. К 1088—1089 годам относится пос¬
лание антипапы Климента III с предложением о воссо¬
единении церквей 273. Пана Урбан II имел какое-то от¬
ношение к установлению (около 1088 же года) праздно¬
вания на Руси памяти Николы Мирликийского 274. В весь¬
ма умеренном тоне выдержано послание Клименту III
273 См. О. П и р л и н г. Россия и папский престол. М., 19.12, стр. 15—
16; В. Т. Па шут о. Внешняя политика Древней Руси, стр. 328 (о
Псалтыри Одальрика)
См. Ю. К. Бегунов. Речь Моисея Вы дубинного как памятник
торжественного красноречия XII в. ТОДРЛ, т. XXVIII. Л., 1974,
стр. 67—69.
272 Ср.: В. Г Васильевский. Труды, т. I. СПб., 1908, стр. 83 и
далее.
273 См. М. Д. П рисе лк ой. Очерки... стр. 142—148; Б. Я. Р а м м.
Папство и Русь..., стр. 68—69.
271 ПСРЛ, т. XV, стб. 176—181 (сказание о перенесении мощей Нико¬
лы «от Мир в Бар град»). Культ Николы не был признан в Ви¬
зантии, но получил большое распространение на Руси.
215
митрополита-грека Иоанна И. «По духу любви и мягко¬
сти тона, — говорит в этой связи А. С. Павлов, — кото¬
рый проходит через Послание Иоанна от начала и до
конца, оно составляет довольно редкое исключение не
только в русской, но и в греческой литературной поле¬
мике против латинства» 275.
В литературе указывалось, что послание-ответ явля¬
ется, вероятно, результатом соборного обсуждения 276-
Очевидно, митрополит вынужден был идти на уступки
сторонникам неразделенной церкви и настаивал на со¬
хранении нормальных отношений с Западом. Именно эта
позиция и нашла отражение в том историческом труде,
который был составлен при Десятинной церкви.
Следует отметить, что выделенный этап безусловно
не исчерпывает связанной с Десятинной церковью лето¬
писной работы. Нельзя даже 'быть уверенным, что в 70—
80-е годы не было «смены караула». 60-е же годы доволь¬
но заметно «прорезаются» инородной струей .просвято-
славова летописания. Но 80-е годы, очевидно, очень важ¬
ный этап в сложении Повести временных лет. Известные
списки Повести уже не передают составленного при Де¬
сятинной церкви памятника в его настоящем виде. Воз¬
можно, не случайно в Новгородской первой летописи, где
использованы киевские материалы до 1115 года, отсутст¬
вуют некролог-похвала Изяславу, статьи о Ярополке, ука¬
зание на переход Анастаса в Польшу, «прозападные» ком¬
ментарии во вводной части летописи. Из Новгородской
первой летописи вытравлено почти все, что составляло
специфику мировоззрения летописца Десятинной церкви.
Очевидно, политическая острота концепции, проводив¬
шейся автором 80-х годов, сознавалась и вызывала про¬
тиводействие. В урезанном виде эта концепция была пе¬
редана, по всей вероятности, уже «в киевском оводе, при¬
влеченном 1в Новгороде. И не случайно, что даже факти¬
ческий материал, касающийся Изяславичей и Ростисла-
вичей, гораздо полнее сохранился в юго-западном лето¬
писании.
Святополк в Повести временных лет представлен го¬
275 А. С. П а в л о в. Критические опыты по истории древнейшей греко¬
русской полемики против латинян. СПб., 1878, стр. 61.
276 См. М. Д. Приселков. Очерки..., стр. 142. В заключительных
словах Послания митрополит выступает как бы от имени всех
русских иерархов.
216
раздо беднее, чем Изяслав и Ярополк. Большинство све¬
дений о нем проходит в освещении уже мономахова ле¬
тописца. Однако юго-западная традиция, видимо, сохра¬
няла самостоятельное описание и этого периода, что от¬
ражено в материалах В. Н. Татищева. Например, под
1113 годом, давая оригинальное описание киевского вос¬
стания, автор указывает, что Святополк «поживе лет 64».
В примечании в этой связи дается пояснение: «Посему
Святополк родился 1049-го, которого не положено» 277.
В настоящее время известна лишь одна летопись, ib кото¬
рой указана дата рождения Святополка. В Синодальном
списке Новгородской первой летописи под 6558 годом ла¬
конично сообщается: «Родися Овятополкъ» 278. Обычно
эта дата переводится как 1050-й год. Но этой летописи у
В. Н. Татищева не было. Поэтому пересчет делался на
основании какого-то вполне достоверного источника. Во
второй редакции труда историка появилась дата и «в по¬
рядке». Так же, как в Синодальном описке, событие да¬
тировано 6558 годом, но запись В. Н. Татищева полнее:
«Новембрия 8 родился Изяславу второй сын, и нарекли
его Святополк, а во святом кресчении Михаил» 279 280-
Само собой разумеется, что указания на возраст
Овятополка было сделано летописцем, работавшим после
его смерти. Не исключено, что оригинальные чтения
статьи 1113 года относятся уже к 20-м годам: решение о
выселении иудеев из Руси, о котором говорится под
1113 годом, в действительности, по-1видимому, относится
лишь к 1125 году 28°.
Примечательно, что у В. Н. Татищева было по край¬
ней мере два оригинальных источника, в которых Изяс-
лавичам уделялось большее внимание, чем (в известных
нам летописях. Один из них — это Раскольничья лето¬
пись. Именно в этом оводе с наибольшей полнотой отра¬
277 В. Н. Татищев. История Российская, т. IV, стр. 179 и 430.
273 НПЛ, стр. 16.
п79 В. Н. Татищев. История Российская, т. II, стр. 79 (примеча¬
ние историк исправить не успел).
280 См. В. Н. Татищев. История Российская, т. II, стр. 129 и т. I,
стр. 328—329. У В. Н. Татищева — «1126 г.», но упомянут Влади¬
мир Мономах. Видимо, дата была записана по ультрамартовско-
му стилю. По поводу обвинений В. Н. Татищева в «фальсифика¬
циях» см.: Л. Г Кузьмин. Статья 1113 г. в «Истории Россий¬
ской» В. Н. Татищева. «Вестн. Моек, ун-та», сер. истории., 1972,
№ 5.
217
жались судыбы Изяславичей и Ростиславичей в части,
примерно, до 1126 года. Определение второго источника
потребует более основательного изучения сложения «Ис¬
тории Российской»281.
Таким образом, летописание конца XI — начала
XII веков не сводится к одной печерской традиции с дву¬
мя-тремя именами предполагаемых летописцев. Сама пе¬
черская традиция распадается по меньшей мере на три
неодинаковых направления. Одно из них представлено
Нестором-агиографом, другое — учеником Феодосия и
третье отразилось в Печерском патерике. Нестор-агиог-
раф по своим симпатиям и литературным влияниям мо¬
жет быть отнесен к «западникам». Ученик Феодосия
выражал интересы Всеволодова дома. По некоторым
признакам он может быть отождествлен с Сильвестром.
Та же традиция продолжалась праярополковьгм летопис¬
цем, который, однако, не был печерянином. В Патерике
нашли отражение грекофильские тенденции, причем от
Жития Антония нити ведут к Святославу Ярославину, а
от ряда других материалов, использованных Симоном и
Поликарпом, к старой ростовской летописной традиции,
связанной с Юрием Долгоруким, епископом Нестором и
тысяцким Георгием Шимоновичем.
Печерское летописание зарождается, по-видимому, не
ранее конца XI века: до освящения в 1089 году каменно¬
го храма Богородицы монастырь едва ли мог претендо¬
вать на какое-то особое положение. Не видно следов это¬
го летописания и в начальной части Повести временных
лет. Основные представленные в ней сюжеты уже име¬
лись в 80-е годы XI столетия, когда работал сводчик-
«западник», принадлежавший, по всей вероятности, к
клиру Десятинной церкви. Под пером ученика Феодосия
многие чтения были сокращены или даже изъяты, а в
наиболее полном виде летописание Десятинной церкви
сохранилось в традициях юго-западного историографи¬
281 Дата рождения Святополка, появившаяся во второй редакции,
идентична записи о рождении Ростислава, также появившейся
лишь во второй редакции. Но обе записи могли быть связаны и с
Новгородским летописанием: Святополк там княжил, а Ростислав
там родился.
218
ческого направления. Не исключено, что какая-то часть
текстов, сложившихся к 80-м годам, заново была вклю¬
чена в состав Начальной летописи в 20-е годы XII века.
В рамках этой традиции следовало бы отыскивать место
и Нестору-агиографу, если именно этот Нестор был при¬
частен к летописанию.
В Печерском монастыре, несомненно, также имелись
«прозападные» силы, и в конце XI ■— начале XII веков
они могли находиться в контакте с политическими круга¬
ми, поддерживавшими идейные традиции Десятинной
церкви. Позднее Печерскому монастырю удалось стать
преемником и части более ощутимых ценностей, ранее
принадлежавших древнейшему религиозному центру Ру¬
си. Ипатьевская летопись, прославляя дочь Ярополка
Изяславича, вдову Глеба Всеславича, умершую ib 1158 го¬
ду и похороненную в Печерском монастыре, отмечает, что
«си бо блажепая княгини .велику имеяше любовь с кня¬
зем своим (Глеб умер за 40 лет до этого. — А. /(.) к свя¬
тей Богородици и к отцу Феодосыо, ревнующи отцю свое¬
му Ярополку. Сии бо Ярополк вда всю жизнь свою
Небльскую волость, в Дерьвьскую, и Лучьскую, и около
Киева» 282.
Хотя в данном тексте и не говорится прямо, что по¬
жертвования Ярополка предназначались Печерскому мо¬
настырю, он может быть истолкован именно в таком
смысле. Между тем пожалования Ярополка адресова
лись либо Десятинной церкви, либо в Дмитровский .мона¬
стырь. Круг пожалований отчасти объясняет особый ин¬
терес летописца Десятинной церкви именно к Юго-За¬
падной Руси, а также к Вышгороду и «Деревской земле»,
которые находились во владении Ярополка. Известие
Лаврентьевской летописи под 1128 годом глухо сообщаю¬
щее о захвате печерскими монахами «церкви Дмитрия»
«с грехом великим и неправо», возможно, и отражает по¬
пытку овладения наследием Ярополка, тем более, что к
этому времени последние Святополчичи -сошли с полити¬
ческой арены 283. Более чем вероятно, что поражение Изяс-
282 ПСРЛ, т. II, стб. 492.
283 ЛЛ, стр. 284. По мнению Д. С. Лихачева, печеряне захватили Дми¬
тровский монастырь, как монастырь Ярополка (Повесть времен¬
ных лет, т. II, стр. 414). Не исключено, что дочь Ярополка сыграла
определенную роль в этом акте, который непечерский летописец
недвусмысленно называет незаконным и «греховным».
219
лавичей лишило Десятинную церковь политической опо¬
ры в Киеве и ее влияние сходит на нет. Самый культ Бо¬
городицы в новых условиях пытается монополизировать
Печерский монастырь, не останавливаясь при этом, как
это хорошо показал Н. Н. Воронин, перед прямыми под¬
логами.
4
ХРОНОЛОГИЯ
НАЧАЛЬНОГО
ЛЕТОПИСАНИЯ
С каждым шагом в глубь летописных пластов сложнее
становится выделение источников сводов. Анализ содер¬
жания конкретных текстов во многих случаях остается
единственным средством изучения древнейших историче¬
ских сочинений, и от надежности критериев в значитель¬
ной степени зависит обоснованность выводов. Достовер¬
ность известия, как правило, свидетельствует о том, что
запись современна -событию. Правильность хронологии
при этом занимает одно из первых мест. В хронологиче¬
ских определениях содержится также более или менее
значительный запас косвенной информации, которая мо¬
жет быть использована для характеристики отдельных
летописцев.
Хронология древнерусского летописания остается од¬
ной из наиболее слабо изученных проблем в нашей исто¬
риографии. Ценные наблюдения В. Н. Татищева практи¬
чески не замечались специалистами. Не много позитив¬
ного принесла полемика И. Беляева и ряда других авто¬
ров с П. В. Хавским в середине прошлого столетия, по¬
скольку спорящие стороны исходили из представления о
цельности Повести временных лет1. Спор велся главным
1 См. И. Д. Б е л я е в. Хронология Нестора и его продолжателей.
ЧОИДР, 1846, X? 2; П. Хавский. Хронология вообще, и в особен¬
ности Нестора и его продолжателей. ЧОИДР, 1847, № 3; И. Беля,
е в. О хронологии П. В. Хавского. ЧОИДР, 1847, №4; Д. Д у б е н-
с к и й. О некоторых годах Несторовой летописи. ВМОИДР, кн. 21,
1855; П. Хавский. Месяцесловы, календари и святцы русские.
М., 1855; и др.
221
образом о начале года на Руси и о соотношении сен¬
тябрьского и мартовского года. В ходе полемики выяви¬
лись противоречия изнутри самой летописи. Но однознач¬
ный подход к материалу не позволял сделать из этих
наблюдений плодотворных выводов.
Вопрос о том, что противоречия |В хронологии могут
вести к разным источникам, впервые поставил И. И. Срез¬
невский. Он, в частности, заметил, что расчет лет рус¬
ских княжений под 6360 годом «не тот, что в летописи»,
и сделал вывод, что «летописная сеть составлена не по
перечню»2. Но, стремясь доказать, что летопись с самого
начала имела форму погодных записей, автор делал уда¬
рение на ошибочности перечня. Более рациональное на¬
правление этим наблюдениям придал К. Н. Бестужев-
Рюмин, увидев в перечне отражение старой системы от¬
счета лет по княжениям3. Однако, считая этот вопрос
очень важным, «которого нельзя касаться мимоходом»,
автор отказался от «хронологических рассуждений»4.
Л. Маркевич вообще сомневался в перспективах такого
изучения: «Мы не решаемся говорить о хронологии Древ¬
ней летописи, так как это вопрос открытый и в высшей
степени трудный; можно сказать, что признание древней
летописи летописным сводом делает его решение в об¬
щем и невозможным». Автора пугала необходимость
изучать каждый год в отдельности. Но он сознавал, что
«древней русской истории придется изменить овой вид,
когда хронология Древней летописи определена будет
правильно, если только это возможно»5.
А. А. Шахматов отвел хронологии два специальных
разыскания и коснулся этой проблемы в других рабо¬
тах6; однако наблюдения И. И. Срезневского и К. Н. Бе¬
стужева-Рюмина не привлекли в должной мере его вни¬
мания. Лишь в последние годы жизни под влиянием ис¬
следований Н. В. Степанова он, видимо, начал осозна¬
ть И. Срезневский. Статьи о древний русских летописях.
(1853—1866). СПб., 1903, стр. 18.
3 См. К. Н. Б е с т у ж е в-Р ю мин. О составе русских летописей до
конца XIV века. СПб., 1868, стр. 35—37.
4 Там же, стр. IV.
5 А. Маркевич. О летописях, выи. 1. Одесса, 1883, стр. 171—172.
6 См. А. А. Шахматов. Исходная точка летосчисления «Повести
временных лет». ЖМНП, 1*897, ч. 310, № 3; его же. Хронология
древнейших русских летописных сводов. ЖМНП, 1897, ч. 3.10, № 4;
И др.
222
вать возможности использования хронологии для рассло¬
ения текста, но в его работах это не нашло отражения.
В XIX веке в целом господствовало представление о
едином стиле хронологии, и всякие противоречия объяс¬
нялись как ошибки. Но в начале XX столетия Н. В. Сте¬
панов на более солидной основе, чем некогда В. Н. Тати¬
щев, установил, что многочисленные расхождения в
датировках объясняются тем, что на Руси были в упот¬
реблении мартовский и «ультрамартовский» стили од¬
новременно7. Открытие Н. В. Степанова имело большое
практическое значение, но историки обратили на него
серьезное внимание лишь после того как II. Г Бережков
заново на большом материале провел разложение статей
основных летописных сводов по хронологическим призна¬
кам.
Н. Г Бережков, однако, не коснулся Повести времен¬
ных лет, полагая, что в ней представлен один мартовский
стиль8. Не затронул автор и вопроса о разных космиче¬
ских эрах. Его чрезвычайно ценные наблюдения, касаю¬
щиеся хронологии, необходимо согласовать с историей
текста, как она прослеживается по другим данньш. Та¬
кое согласование поможет уточнить и хронологические
выводы. Не всегда автор в должной мере учитывал и то
обстоятельство, что в одной статье могут быть соединены
известия разных стилей, а распределение по стилям чаще
всего связано с местом работы летописца или его «шко¬
лой».
Вопрос о космических эрах, отличных от константино¬
польской, особенно важен именно при изучении Повести
временных лет. Давно замечено, что отдельные статьи
датируются в летописи такой эрой, которая время от «со¬
творения мира» до «рождества Христова» обозначала не
в 5508, а в 5500 лет9. В литературе эту эру принято назы¬
вать «александрийской». Чехословацкий ученый П. Рат-
кош уточнил, что это «антиохийская» эра 10. «Александ-
7 См. Н. В. Степанов. Единицы счета времени (до XIII века) по
Лаврентьевской летописи. ЧОИДР, 1909, кн. IV, и др.
8 См. Н. Г. Б е р е ж к о в. Хронология русского летописания. М., Изд.
во АН СССР, 1963, стр. 16—17.
9 См. М. Н. Тихомиров. Начало русской земли. ВИ, 1962, № 9;
Б. А. Рыбаков. Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи. М.,
Изд-во АН СССР, 1963, стр. 163 и др.
10 См. Р. RatkoS. L’ere d’antioche et Геге de constantinopole dans
quelques ouvrages vieux slaves. BS, 1966, г. XXVII, 2.
223
рийская» же эра на гот же период отводила 5492 или
5493 года.
Следует отметить, что вопрос об использовании раз¬
ных обозначений лет для вычисления источников был
практически поставлен только Б. А. Рыбаковым. Но эта
попытка сразу же встретила возражения на том основа¬
нии, что будто «употребление различных летоисчисле¬
ний не могло влиять на изображение дат от «Сотворе¬
ния мира»11 12. Очевидно, вопрос требует дополнительно¬
го и всестороннего рассмотрения.
В свое время Н. Лятошинский справедливо заметил,
что «хронологическая несообразность — одна из глав¬
ных причин не доверять действительности того или ино¬
го факта» п. Поэтому проверка хронологии позволяет
яснее представить основную канву событий. Выделение
же разных стилей летосчисления или космических эр
может служить хорошим ориентиром в группировке ма¬
териала внутри летописного свода.
До настоящего момента мир знает немало различ¬
ных способов исчисления времени. В отдаленном прош¬
лом таких способов было значительно больше. В IX—
X веках Русь входит в орбиту христианского мира, и на
ее письменность оказывают влияние способы летосчис¬
ления соседних христианских народов, а также, очевид¬
но, традиция, идущая от славян и их тюрко-иранских и
балто-варяжских соседей.
В основе христианского летосчисления лежит леген¬
да о «сотворении мира». Одной из главных задач ран¬
них христианских авторов было определение времени
«рождения Христа», в связи с чем составлялись пас¬
хальные таблицы. Возникали и хозяйственные потреб¬
ности в частичном изменении счета. Так, «константино¬
польская» эра появилась в результате согласования
«индиктов» (15-летних отрезков времени, связанных с
системой налогообложения), с пасхальным циклом
(532 года). Но в сфере византийского влияния продол¬
жала существовать и старая византийская эра, опреде¬
лявшая первое лето Христа 5505 годо1М. Именно эта
11 Я. С. Лурье. Изучение русского летописания. ВИД, т. I. Л., 1968,
стр. 30, прим. 90.
12 Н. Н. Лятошинский. Август Людвиг Шлецер и его историче¬
ская критика. «Университетские известия». Киев, 1884, № 8, стр. 56.
224
эра была положена в конце IX века в основу болгарско¬
го летосчисления 13. Рядом с ней в Болгарии сохраня¬
лась и антиохийская эра. Эра Ипполита начинала от¬
счет с 5504 года 14. Три последние эры, видимо, имели
хождение в сфере римского влияния. В христианском
мире существовали и десятки иных, пока еще неизучен¬
ных эр. В VI веке римский монах Дионисий Малый для
удобства пользования пасхальными таблицами пред¬
ложил ведение отсчета лет «от рождества Христова». Эта
эра постепенно распространяется в странах Европы. Око¬
ло X века она утверждается у западных славян: в Че¬
хии, Польше. Поэтому русским летописцам, равно как
польским и чешским хронистам, приходилось осуществ¬
лять перевод дат из одной эры в другую.
Существенно разнились в христианском мире и стили
летосчисления, т. е. определения начала года. Солнечные
годы могли начинаться с января, марта, августа, сен¬
тября, октября и т. д. Кроме того, употреблялся лунный
календарь, в котором годы были на 11 дней короче сол¬
нечного, а начало года постоянно менялось. В западных
странах преобладало мартовское начало года, в восточ¬
ной части христианского мира — сентябрьское и ок¬
тябрьское. В Византии с введением индиктного счета
утверждается сентябрьский стиль. В Болгарии в период
Первого Болгарского царства (до 1018 г.) наряду с гос¬
подствовавшим лунным календарем с переходящим на¬
чалом года, ио-видимому, применялся и мартовский
стиль. Во всяком случае после завоевания Болгарии Ви¬
зантией здесь сохраняется весеннее начало года.
На Руси в это время употреблялось мартовское на¬
чало года: принято считать, что год начинался 1 марта.
Но, как показал Н. В. Степанов, наряду с «книжными»
календарными месяцами употреблялись и лунные. Так,
Новгородская Первая летопись отнесла начало 1137 го¬
да к воскресенью 7 марта 15. Сентябрьский греческий
13 См. В. Н. Златарский. Болгарский историко-литературный эле¬
мент в русской летописи. «Труды 5-го съезда русских академиче¬
ских организаций за границей». София, 1932; его же. История на
Българската държава през сродните векове, т. I, ч. К София,
1970, стр. 448—484.
14 См. V. О г u m е 1. La cnronologie. Paris, 1958, р. 7.
15 НПЛ, стр. 24. Ср.: Н. В. Степанов. Заметка о хронологической
статье Кирика (XII век). ИОРЯС, т. XV, кн. 3. СПб., 1910,
стр. 131-134.
15 А. Г. Кузьмин
225
стиль хотя и встречается в памятниках письменности в
целом не характерен для раннего периода. В летописа¬
нии он побеждает только в XV веке, что интересно с
точки зрения обстоятельств зарождения древнерусской
историографии.
7.
Следы разных стилей
в Начальной летописи
Хотя представление А. Маркевича о трудностях рас¬
шифровки летописной хронологии и имеет основание,
именно эта область обещает большую точность получае¬
мых результатов. Дело в том, что мы часто можем про¬
верить летописцев астрономическими данными. Лето¬
писцы, разумеется, не подозревали, что когда-нибудь их
могут подвергнуть проверке: вплоть до XVI века оста¬
валась неясной природа солнечных и лунных затмений
и явлений комет; для средневековых авторов это были
лишь предзнаменования.
В исследовании хронологии особенно важно идти от
твердых опорных пунктов: дат, поддающихся надежной
проверке. В этой связи исключительную ценность пред¬
ставляет иследование Д. Святским астрономических яв¬
лений в русских летописях 16. Известно, например, что
Никоновская летопись, особенно в ее древней части,
вызывает недоверие к приводимым ею данным. Но под
1146 (1654) годом эта летопись говорит о солнечном и
лунном затмениях 17, и эти сведения оказываются точны¬
ми: действительно, 11 июня 1146 года было частичное
солнечное затмение, а 20 ноября этого же года — лунное
затмение. Очевидно в Никоновской летописи помимо ле¬
генд и домыслов получил отражение некий реальный ис¬
точник середины XII века, едва ли не связанный со ста¬
рой ростовской традицией. Д. Святским указаны и факты
16 См. Д. Святский. Астрономические явления в русских летописях
с научио-критической точки зрения. СПб., 1915.
17 См. Д. Святский. Ух. соч., стр. 22; ПСРЛ, т. IX. М., 1965,
стр. 172 («бысть знамение на небеси: солнечныа луча погибоша, а
луна кровава»).
226
Ошибочного толкования летописцами некоторых небес¬
ных явлений. Происхождение некоторых записей, оста¬
ваясь неясным, может быть установлено на пересечении
ряда факторов хронологического, астрономического и
географического порядка. Например, затмение 1 мая
1185 года было полным в Новгороде и неполным на юге.
Характер описания его помогает локализовать место за¬
писи, хотя «научного» описания ждать от летописца
нельзя. «Чудесные» презднаменования будоражили во¬
ображение, и древний книжник охотнее мог поверить не
тому, что он видел, а тому, что слышал от других. Нов¬
городскому летописцу, в частности, показалось, что
«солнце .померче яко на час и боле» 18.
Другой формой проверки дат, к которой прибегал еще
В. II. Татищев, является установление соответствия чис¬
ла и дня недели. Менее эффективна проверка дня памяти
святого, поскольку эти указания мог добавить и позд¬
нейший редактор.
Работами Н. В. Степанова и Н. Г Бережкова уста¬
новлено, что и мартовский, и «ультрамартовский» стили
сосуществовали в XII—XIV веках. Н. В. Степанов опре¬
делил ультрамартовской и статью 6604 года, рассказы¬
вающую о нападении половцев на Печерский мона¬
стырь 19. С этого года он считал ультрамартовскими все
статьи Лаврентьевской летописи. Н. Г. Бережков оспорил
этот вывод, предложив конъектуру: вместо «20 июля»
он читал «20 июня»20.
Обобщение Н. В. Степанова, действительно, не име¬
ет оснований. В статьях XII века (6608—6618) хотя и нет
полных дат (за исключением ивестия о смерти Всеслава
Полоцкого), но начало статьи 6615 года явно ориентиро¬
вано на мартовский стиль. Здесь указан индикт, а также
круг луны и солнца, причем круг луны и солнца соответ¬
ствует 6616 сентябрьскому году21. Именно половина мар¬
18 НПЛ, стр 37 и 228.
19 См. Н, В. Степанов. Единицы счета времени..., стр. 65. По¬
скольку правильный перевод дат «от сотворения мира» на нашу
эру часто требует специального исследования, некоторые даты в
последующем тексте остаются без перевода или же переводятся
условно, с учетом константинопольской эры.
20 См. Н. Г. Бережков. Хронология..., стр. 16—17.
21 Круг луны — 19-летний цикл повторения лунных фаз, и круг солн¬
ца — 28-летней цикл последовательности смены дней недели — рас¬
считывались относительно сентябрьского года.
15*
227
товского 6615 года (с сентября по февраль) Совпадает с!
сентябрьским 6616 годом. Однако у пас нет оснований и
для того, чтобы принимать конъектуру Н. Г Бережкова:
все списки Начальной летописи датируют нападение на
Печерский монастырь июлем. Н. Г. Бережков исходил из
предположения, что ультрамартовокий стиль зародился
лишь в XII веке. Но такое предположение трудно моти¬
вировать. Расхождения в стилях должны проявиться у
истоков исторической письменности. В XII веке различия
становятся заметней и потому, что появляется больше
полных дат, и потому, что в летописание втягиваются но¬
вые центры.
Давно замечено, что текст Повести временных лет за
последние годы XI и начало XII столетий перебивается
вставками и дублировками одних и тех же известий22.
Однако этот факт не нашел пока удовлетворительного
объяснения, а указания на разные источники недоста¬
точно.
Перебивка текста и следы не очень умелого редакти¬
рования прослеживаются главным образом в известиях
6599—6611 годов. Статья 6604 года из их числа. После
смерти Всеволода половцы резко усилили натиск на рус¬
ские земли. Половецкие нападения следовали одно за
другим. Однако рассказы о них часто носят на .себе позд¬
нейшие черты, даже если в них и сохраняются даты. Так,
сразу после описания кончины Всеволода и вокняжения
Святополка летописец начинает рассказ о нападении по¬
ловцев неопределенной фразой: «В се время придоша
Половцы на Русьскую землю» 23. Подобные припомина¬
ния были характеры для «ученика Феодосия», работав¬
шего во втором десятилетии XII века. Аналогичная фор¬
мула употребляется в статье 6603 года. В начале статьи
говорится об убийстве дружиной Владимира Половецко¬
го князя Итларя 24 февраля, в неделю, т. е. уже в
1096 году. Далее, по летописи, «Святополк же и Володи-
мер посласта к Ольгози, веляща ему поити на Половци с
собою; Олег же обещавъся с нима, и пошед, не иде с ли-
ма в путь един». Рассказав об успешном походе двух кня¬
зей на половецкие вежи, летописец говорит о их гневе
22 Ср.: М. Погодин. Исследования, замечания и лекции по русской
истории, т. I. М. 1846, стр. 23—35, и др.
23 Л Л, сгр. 210.
228
на Олега, и снова следует фраза: «И лосласта Святополк
и Володимер к Олгови» 24.
Совершенно очевидно, что все эти события не могли
произойти за несколько дней (после 24 февраля) 6603 го¬
да, и их следовало бы перенести в 6604 год, который и
начинается все той же фразой: «Святополк и Володимер
посласта к Олгови». Но здесь речь идет о приглашении
Олега в Киев для того, чтобы «поряд положить» «о Русь-
стей земли»25. После отказа Олега два князя выступили
к Чернигову. Произошло это, видимо, в апреле, так как
3 мая Олег уже покинул Чернигов.
Летопись называет три неодинаковые причины, выз¬
вавшие выступление против черниговского князя: 1) Олег
шел на половцев особым путем; 2) отказался выдать Ит-
ларевича; 3) отказался приехать в Киев для решения
вопроса об уделах. Здесь либо соединены разные версии,
либо разновременные события объединяются вокруг од¬
ного. Рассказ об убийстве Итларя и сообщение о бегстве
Олега из Чернигова даны по мартовскому стилю. На
связь этих событий указывает и Владимир Мономах в
Поучении: «Итлареву чадь избиша, и вежи их взяхом,
шедшие за Голтавом. И Стародубу идох на Олга, зане ся
бяше приложил к Половцем» 26. Но сообщение о несог¬
ласованном походе князей в рамки 6603 (1095—1096)
мартовского года не укладывается. Он мог иметь место
раньше весны 1096 года, в 6603 ультрамартовском или
сентябрьском году (1094—1095).
Не на месте оказывается и последующее известие
6603 года: «В се же лето приидоша Половци к Гургеву,
и стояша около его лето вое»27. Лето мартовского
6603 года приходилось на 1095 год и опять-таки предше¬
ствовало убийству Итларя. В центре событий здесь Свя-
тополк. Он «омири» половцев, а затем, после бегства
«гюргевцев» в Киев, повелеле срубить «город на Вытечеве
холму», назвал его своим именем («Святополчь город»)
и поселил в нем беглецов из Юрьева и других разорен¬
ных половцами городов.
Летописцу-редактору, очевидно, пришлось соединять
разные источники и главным критерием служили ему да¬
24 ЛЛ, стр. 220—221.
25 Там же, стр. 222.
26 Там же, стр. 240—241.
27 Там же, стр. 221.
229
ты, проставленные в источниках. Но, соединяя их, лето*
писец, видимо, следовал своему представлению о хроно*
логии. Размещение материала в -статье 6603 года дано па
сентябрьскому летосчислению. Любопытно, что вслед за
рассказом о событиях у Юрьева, занявших все лето
6603 года, очередное известие вводится фразой: «Сего же
лета исходяща, иде Давыд Святославич из Новгорода
Смолиньску» 28. Очень может быть, что в оригинале фра*
за «сего же лета исходяща» относилась к февралю 6603
мартовского года (так обстоит дело в ряде аналогичных
случаев). Но в новом контексте летописец воспринимал
се как указание на конец сентябрьского 6603 года. В этой,
связи существенно, что 6603 год в летописи заканчивает¬
ся известием о приходе 28 августа саранчи 29.
Еще более разнороден теист статьи 6604 года. Нача¬
ло ее ориентировано на мартовское летосчисление
(1096), но далее текст .перебивается вставками, вводимы¬
ми формулой «в се же время». Так, сообщив о бегстве:
Олега из Чернигова в субботу 3 мая, летопись рассказы¬
вает затем, что Олег «затворися» в Стародубе, располо¬
женном примерно в 200 км севернее Чернигова. В резуль¬
тате 33-дневной осады Олег вынужден был просить ми¬
ра и согласиться на съезд князей в Киеве. Он отправился
в Смоленск к старшему брату Давиду, дабы пригласить
и его на съезд. Все это, очевидно, произошло около се¬
редины июня. Но далее в летописи даются два известия,
нарушающие последовательность изложения. Первое со¬
общает, что «в се же время приде Бонн к с Половци кь
Кыеву, в неделю от вечера, и повоева около Кыева, и
пожже на Берестовемь двор княжь»; согласно второму,
«в се же время воева Куря с Половци у Переяславля, и
Устье ложже, месяца мая 24 день».
«Неделя» первого известия, очевидно, должна соотно¬
ситься с «субботой» 3 мая. Однако редактор-сводчик не
назвал числа или потому, что он запомнил лишь день,
или потому, что число источника не приходилось на
4 мая. Самый факт прихода половцев к Киеву и Переяс¬
лавлю в отсутствие князей подходит для обстановки вес¬
ны 1096 года. Но известия перебивают основной рассказ
28 ЛЛ, стр. 221.
29 ПСРЛ, т. II. М., 1962, стб. 220. В ЛЛ пропущен месяц, может быть,
для устранения хронологического противоречия.
230
и, видимо, вставлены позднее. Сразу после этих событий
следует концовка описания усобицы: «Олег же выйде ис
Стародуба, и приде Смолиньску и не прияша его Смол-
няне, и иде к Рязаню; Святополк же и Володимер поидо-
ста всвояси».
С известиями о половецких нападениях, но не с рас¬
сказом об усобице согласован последующий летописный
текст: «Сего же месяца приде Тугоркан, тесть Свято-
полчь, к Переяславлю месяца мая 30, и ста около града,
а Переяелавьци затворишася в граде. Святополк же и
Володимер придоста на ль по сей стороне Днепра, и при-
доста к Зарубу и ту пребродистася». Решающее сраже¬
ние, по летописи, произошло 19 июля, когда половцы бы¬
ли разгромлены, а Тугоркан убит и затем похоронен
Святополком «на Берестовемь» 30. Формула «сего же ме¬
сяца» ориентирована на сообщения о двух других напа¬
дениях половцев, происшедших в мае. Возвращение же
князей после похода к Стародубу относится, очевидно, к
концу июня. Летописец, соединяя разные источники, не
обратил внимания на то, что к моменту прихода Тугор-
кана (если это произошло в 1096 г.), Святополка и Вла¬
димира в Киеве не могло быть 31.
Именно после рассказа о разгроме половецкого отря¬
да Тугоркана следует описание летописца-,монаха напа¬
дения половцев на Печерский монастырь. «И в 20 того же
месяца, в пяток, 1 час дне,—сообщает летописец,—при-
де второе Боняк безбожный, шелудивый, отай, хыщник, к
Кыеву внезапу»32. Как и при первом упоминании Боня-
ка, летописец называет день. Но в данном случае указа¬
но и число, которое приходилось на пятницу в 1095 го¬
ду. Запись, следозательно, сделала по ультрамартовско-
му стилю. Об ошибке речи быть не может: известие ори¬
ентировано на предшествующее, датированное 19 июля.
Сражение же русских князей с половцами 19 июня 1096
года просто не могло состояться, поскольку князья в это
время находились в северных пределах Черниговского
княжества. К тому же имеется еще одно совершенно бес¬
спорное подтверждение правильности обозначения даты
30 ЛЛ, стр 224
31 Впрочем, до 19 июля князья могли вернуться от Стародуба. Но у
летописца здесь явно два самостоятельных ряда событий.
32 ЛЛ, стр. 224.
231
в летописи: в заключение статьи летописец снова, говоря
о событиях зимы (т. е. спустя полгода), повторяет, что
«се же бысть исходящю лету 6604, индикта 4 на полы» 33.
Конец 6604 года может приходиться на середину (поло¬
вину) индикта только при ультрамартовском стиле. 4-й
индикт — это время с сентября 1095 по август 1096 года.
Здесь речь идет о феврале 1096 года, что соответствует
6603 мартовскому и 6604 ультрамартовскому году.
Как было показано выше, в -статье соединены два ря¬
да известий. Не исключено, что датированное «неделей»
первое нападение Боняка соотносится со «вторым» его
нападением. Более же вероятно, что ультрамартовская
датировка принадлежит редактору, работавшему позже.
О нападении половцев на Печерский монастырь расска¬
зал, безусловно, очевидец. Это тот самый автор, который
побывал на севере, хорошо был осведомлен в греческой
и, может быть, иудейской литературе. Учитывая возмож¬
ность тождества «ученика Феодосия» с Сильвестром и
двукратное обращение его к летописи, важно присмот¬
реться к другим статьям, в которых имеются следы ульт-
рамартовского стиля. Следует также попытаться уста¬
новить относительную последовательность применения
мартовского, ультрамартовского и сентябрьского стилей.
Еще под 6603 годом в летопись введены известия о со¬
бытиях в северной половине Руси: переходе Давыда Свя¬
тославича из Новгорода в Смоленск и возвращении в
Новгород из Ростова Мстислава Владимировича. В это
же время Изяслав Владимирович пришел из Курска в
Муром и, захватив посадника «Ольгова», остался здесь.
В статье 6604 года, после пересказа легенды из «Откро¬
вения Мефодия Патарского», летописец напоминает: «Но
мы на предняя взратимся, якоже бяхом преже глагола¬
ли». Однако, возвращаясь «на вреднее», он дает новую
версию ранее описанной усобицы. По его сообщению,
«Олгови обещавшюся ити к брату своему Давыдовы Смо-
линьску, и прити з братом своим Кыеву и обряд положи-
ти, и не восхоте сего Олег створити, по пришед Смолин-
ску и поим вой, поиде к Мурому, в Муроме тогда сущю
Изяславу Володимеричю»34. В предшествующем тексте
33 ЛЛ, стр. 232. «На полы» — значит пополам, надвое (ср. разговор¬
ное напополам).
34 Там же, стр. 221—222 и 228.
232
указывалось, что Олег не был принят смольнянами и
ушел к Рязани. Здесь же отмечается, что он пошел к Му¬
рому, получив помощь от смольнян. Налицо две разные
записи об одних и тех же событиях. С последними собы¬
тиями 6603 года более связана вторая версия. Олег, ви¬
димо, потому отказался выполнить обязательство, что
отдаленные его владения оказались захваченными Изя-
славом Владимировичем. По логике событий, усобица на
северо-востоке продолжалась осень 1096 и зиму 1097 го¬
да. Федорова суббота, когда пришедший из Новгорода
Мстислав узнал о вероломстве Олега, приходилась в
1097 году на 21 февраля. Битва «на Кулачьце» состоя¬
лась в пятницу, т. е. 26 февраля. Это было действительно
«исходящю лету». Но занятие Мстиславом Мурома и Ря¬
зани, предложение примирения Олегу и возвращение
Мстислава в Суздаль, а затем в Новгород должны были
произойти в следующем, 6605 мартовском году.
Рассказ об усобице на северо-востоке Руси написан
сторонником Мономаховичей, но в ряде эпизодов лето¬
писец оправдывает Олега. А. Н. Насонов полагал, что в
данном случае печерский летописец получал информа¬
цию от обитателей печерского монастырского двора в
Суздале и новгородского епископа печерянина Никиты 35
Другой источник ученый предположительно считал пере¬
яславским. Действительно, летописание в конце XI—на¬
чале XII века должно было вестись прежде всего в Киеве
и в Переяславле, но распределить материал между эти¬
ми двумя предполагаемыми центрами весьма затрудни¬
тельно. В частности, вызывает сомнение предположение о
том, что перед нами современная печерская запись. Ско¬
рее печерянин был сводчиком, соединившим разные вер¬
сии. Первая из них заканчивала изложение возвращением
князей в Киев, и это соответствовало интересам киевско¬
го летописца, близкого Святополку, другая представля¬
ла преимущественный интерес для сторонника Монома¬
ховичей.
Следует отметить, что прославление Мстислава в дан¬
ном случае не содержит особых преувеличений. Посред¬
ничество Мстислава в переговорах Олега с Владимиром
Мономахом — реальный факт, о котором говорит и Вла¬
35 См. А. Н. Насонов. История русского летописания XI — начала
XVIII веков. М., «Наука», 1969, стр. 63— 64.
233
димир в письме к Олегу36. Из этого письма мы узнаем,
что Олег был крестным отцом Мстислава. Очевидно,
Мстислав был более других Мономаховичей склонен к
искреннему соглашению с Олегом. Кроме того, вряд ли
его удовлетворяло распределение волостей, которое про¬
вели Святополк и Владимир после смерти Всеволода.
Перевод Давыда Святославича из Смоленска в Новгород
означал переход Мстислава из Новгорода в Ростов. Вер¬
нуться назад Мстислав мог только при условии возвра¬
щения Давыду Смоленска, а Олегу Чернигова. Не исклю¬
чено поэтому, что летописец, оправдывая Олега, виновно¬
го в гибели Изяслава, и напоминая о его правах на Му¬
ром и Рязань, пользовался реальной аргументацией из
письма Мстислава к отцу в связи с его посреднической
ролью. Сводка же разных материалов осуществлялась
уже после 1115 года, когда произошло примирение Вла¬
димира с Олегом.
Летописец определенно симпатизировал новгородско¬
му епископу Никите, «молитвами» которого Мстислав с
победой вернулся в Новгород. Но в Повести временных
лет Никита упомянут только один раз, в позднейшем ком¬
ментарии к статье 6604 года. О его кончине в 1108 (6616)
году сообщает только Новгородская первая летопись37
Не исключено, что какие-то сведения о нем попали под
ножницы редактора 20-х годов XII столетия, изгонявшего
из летописи всякие упоминания об иудаизме, к которому
епископ оказался причастным, будучи в Печерском мона¬
стыре. И если Нестор был в числе «ортодоксов», прихо¬
дивших «изгонять беса», то автор дополнений к статье
6604 года продолжал пользоваться той литературой, «за¬
быть» которую заставляли в свое время любознательного
Никиту.
Рассказ о кончине Феодосия, принадлежащий «учени¬
ку Феодосия», дается с точной датой: игумен умер 3 мая
6582 года «въ 2-ю суботу по Пасце» 38. Это соответству¬
ет 1074 году. Но рядом с полной датой поставлен 11 ин¬
дикт. Мартовскому 6582 году соответствует 12 индикт в
части с марта по август и 13 индикт в части с сентября
по февраль. 11 индикт может сопровождать только ульт¬
36 ЛЛ., стр. 244—245.
37 НПЛ, стр. 19 и 203.
38 Л Л., стр. 183.
234
рамартовскую датировку. Как и в статье 6604 года, эта
датировка наслаивается на мартовскую.
Поскольку индикты, ориентированные на ультрамар-
товский стиль, проставлялись одним из позднейших
сводчиков, представляет интерес сообщение под 6573 го¬
дом о солнечном затмении. Как отметил Д. Святский,
речь может идти о затмении 19 апреля 1064 года 39. Если
летописец не ошибся, задним числом восстанавливая со¬
бытия, то мы имеем дело еще с одной ультрамартовской
датировкой.
Любопытны противоречия летописей в датировке смер¬
ти Ярослава Мудрого. По Лаврентьевской летописи,
Ярослав умер в 6562 году «в субботу 1 поста святаго
Федора». Это соответствует 19 февраля 1054 года. Но
Ипатьевская летопись дает чтение «месяца февраля в 20,
в суботу 1 недели поста в святого Федора день» 40. Здесь
явное противоречие: день Федора—17 февраля, а 20
февраля 1054 года приходилось на воскресенье. На суб¬
боту это число приходилось в 1053 году, но пост в этом
году начинался лишь в конце февраля.
Разноречия летописей в датировке кончины Ярослава
давно обратили на себя внимание41. Находка С. А. Вы¬
соцкого позволила поставить решение вопроса на твер¬
дую почву. Им обнаружено в Киевской Софии следую¬
щее граффито 42:
въ 6562
м(еся)ца феврари
20 усъпен
е царя наш
го въ въс
скрьсень(е)
в(н)еде(лю)
(му)ч(еника)
Феодора
Совершенно очевидно, что речь идет о смерти Яросла¬
ва. Внелетописная параллель дает ясное указание на то,
39 См. Д. Свитский. Ук. соч., стр. 16—18. Ср.: ПСРЛ, т. II, стб.
153. В Л Л из-за повреждения текста две статьи слиты в одну.
40 ЛЛ, стр. 158; ПСРЛ, т. II, стб. 150.
41 Ср.: А. К у н и к. Известны ли нам год и день смерти великого кня¬
зя Ярослава Владимировича? СПб., 1896, и др.
42 С. А. В ы с о ц к и й. Древнерусские надписи Софии Киевской. Киев,
«Наукова думка», 1966, стр. 39—41 (прочтение Б. А. Рыбакова).
235
что Ярослав умер в 1054 году, и остается попытаться по¬
нять, чем вызваны противоречия текстов. Б. А. Рыбаков
интересно объяснил причину смешения 19 и 20 числа тем,
что Ярослав умер в ночь с 19 на 20 февраля. В то время,
как церковь вела отсчет суток с полуночи, собственно
русские сутки начинались с утра 43.
Февраль 1054 года будет соответствовать 6562 году ли¬
бо в сентябрьском стиле (как думал Б. А. Рыбаков), ли¬
бо в ульграмартовоком. В статье 6562 года выше отмеча¬
лись следы разновременного редактирования, что могло
сказаться и на самой дате. Весьма вероятно, что запись
в Киевской Софии предполагала сентябрьский стиль и
позднейший сводчик внес ее в летопись механически. Но
не исключено и существование собственно летописных за¬
писей. В последнем случае решение вопроса о стиле ока¬
жется в зависимости от более общих выводов: когда ра¬
ботали авторы, применявшие ультрамартовский и сен¬
тябрьский стили, и с каким рядом известий созвучна ре¬
дакция статьи 6562 года. Выделение роли Всеволода с
наибольшей вероятностью можно отнести к перу «учени¬
ка Феодосия». Примерно та же ориентация отражается
и в добавлении печерянина под 6604 годом, пользовавше¬
гося ультрамартовским стилем.
Для выяснения природы ультрамартовских известий
немаловажное значение имеет наличие их в Новгород¬
ской первой летописи как раз в части, охватывающей ко¬
нец XI — начало XII века. Ультрамартовским стилем,
возможно, обозначена дата рождения Святополка (6558),
поскольку в 1113 году ему было 64 года. По это ивзестие
не поддается проверке. Определеннее указание на ги¬
бель Глеба Святославича. Новгородская первая летопись
относит ее к 30 мая 6587 года 44. Повесть временных лет
не указывает дня его гибели, но сообщает о погребении
его в Чернигове 23 июля 6586 года 45 (что в данном слу¬
чае означает 1078 год: Глеб погиб раньше, чем Изяслав).
43 См. Б. А. Рыбаков. Русские датированные надписи XI—XIV ве¬
ков. М., «Наука», 1964, стр. 15.
44 НПЛ, стр. 18 и 201.
45 ЛЛ, стр. 193. По летописи, «бе же Глеб милостив убогым и стран¬
нолюбив, тщанье имея к церквам, тепл на веру и кроток, взором
красен», т. е. дается «портрет», который в свете позднейшего обо¬
стрения отношений между Изяславичами и Святославичами, воз¬
можно, был «высушен», хотя Глеб как бы выпадает из этой уса*
бицы.
236
Согласно Патерику, именно Изяславу сообщал Никита
о гибели Глеба. В ношюродской традиции имелись и иные
сведения о Глебе, по которым его «выгнаша из города,
и бежа за волок, и убита его чюдь» 46. Очевидно, Новго¬
родская первая летопись дает не версию Повести времен¬
ных лет, и не новгородскую запись, а особую традицию,
отражение которой можно предполагать и в других све¬
дениях летописи.
Под 6603 годом в Новгородской первой летописи со¬
общается, что «иде Святополк и Володимерь на Давыда
к Смоленьску, и дата Давыду Новъгород» 47. Владимир
Мономах упоминает о походе на Давыда уже после Ста-
родуба, т. е. в 1096 году48. По, согласно перечню княже¬
ний, Давыд княжил в Новгороде два года, после чего
туда снова вернулся Мстислав 49. Очевидно, отмеченный
Новгородской летописью поход против Давыда, резуль¬
татам которого было перемещение Святославича в Нов¬
город, а Мстислава в Ростов, произошло не в 1096 году,
а двумя годами раньше, в 1094 году. А это будет озна¬
чать, что запись сделана по ультрамартовскому -стилю.
Косвенные данные в .пользу того, что перераспределе¬
ние уделов было осуществлено вскоре после смерти Все¬
волода, имеются у В. Н. Татищева. По соглашению Вла¬
димира со Святополком, в 1095 году Мстислав направил¬
ся в Ростов и Суздаль из Смоленска, а в Смоленск был
направлен Изяслав. Давыд рассорился с новгородцами
и вернулся в Смоленск, выслав Изяслава из города. Нов*
городцы просят Владимира вернуть Мстислава на кня¬
жение. Сам Владимир выехал в Новгород для устройст¬
ва дел своего старшего сына. Женив Мстислава на до¬
чери посадника Крестине и взяв -с новгородцев клятву
не брать иного князя, Владимир вернулся в Переяславль,
а Изяслава отправил в Муром. Давыд попытался снова
вернуться в Новгород, но не был принят новгородцами50.
Пересказанное повествование появилось во второй ре¬
дакции труда Н. В. Татищева, причем ход событий в этом
случае противоречит сведениям Повести временных лет
и первой редакции «Истории», где, в частности, сообща¬
46 НПЛ, стр. 161.
47 Там же, стр. 19 и 202.
48 ЛЛ, стр. 241 и 245.
49 НПЛ, стр. 161.
50 См. В. Н. Татищев. История Российская, т. II. М.—Л., Изд-во
АН СССР, 1963, стр. 103- 104.
237
ется о том, что Изяслав пришел в Муром из Курска 51.
Очевидно, переделка была вызвана появлением солид¬
ного источника, каковым могла быть Ростовская лето¬
пись. Вместе с тем здесь может быть заметнее влияние
предположенного А. Н. Насоновым переяславского ис¬
точника, но не в современной записи, а в позднейшей
реконструкции, в результате чего под 6603 (1095) годом
упоминаются разновременные шбытия.
Таким образом, известие Новгородской первой летопи¬
си о переводе Давыда в Новгород созвучно промонома-
ховым записям, сделанным, видимо, в Переяславле, где,
в частности, примнялся ультрамартовский стиль. В Нов¬
городской первой летописи имеется и еще ряд датировок,
которые могут быть поняты как ультрамартовские. Так,
битва «на Кула.цьске», происшедшая зимой 1096 года (в
6604 мартовском году) обозначена ,в ней 6605 годом, при¬
чем известие дано после сообщения об ослеплении Ва¬
силька, случившегося в 1097 году. Видимо, в статье сое¬
динены сведения из источников, датированных разными
стилями. Ультрамартовский стиль сказывается в дати¬
ровании статьи 6617 года. В Повести временных лет те
же события (наводнение в Днепре, Десне, Припяти, окон¬
чание трапезной Печерского монастыря и заложение церк¬
ви в Киеве Святополком) обозначены 6616 годом. Ульт-
рамартовским является датирование ряда известий вто¬
рого десятилетия XII века 52.
Указанные хронологические параллели имеют сущест¬
венное значение для характеристики южнорусского ис¬
точника Новгородской первой летописи. В Новгороде
ультра,мартовский стиль не применялся. Учитывая, что
южные известия конца XI — начала XII века в Новгород¬
ской первой летописи содержат и мартовские и ультра¬
мартовские обозначения, необходимо допустить, что в
Новгороде был использован свод, содержавший эти про¬
тиворечия. Примерно с теми же противоречиями мы име¬
ем дело и при попытке распределить материал между
51 См. В. Н. Татищев. История Российская, т. IV. М—Л., «Наука»,
1964, стр. 165. Впрочем, Изяслав мог идти в Муром именно из
Переяславля (через Курск).
52 НПЛ, стр. 19—20 и 202—204. Летопись сближается с ИЛ составом
известий и с ЛЛ, опускающей многие события, датировкой. Ультра¬
мартовские записи ЛЛ за второе десятилетие определенно связа¬
ны с Переяславлем.
238
«учеником Феодосия» и его возможным печерским пре¬
емником. Личность Сильвестра могла бы объяснить и
этот ряд противоречий: в Киеве применялся мартовский
стиль, а в Переяславле ультрамартовский. Но не исклю¬
чена, конечно, и возможность того, что по материалам
одного летописца прошла рука другого, близкого ему и
по времени, и по симпатиям, и по принадлежности к оп¬
ределенной литературной школе.
Последовательность событий статьи 6603 года указы¬
вает на сентябрьское летосчисление. В Повести времен¬
ных лет имеется и еще ряд статей, в которых заметно
влияние этого стиля. На сентябрьское летосчисление ори¬
ентирована летописная статья 6420 года 63, начинающаяся
с изложения договора Руси с греками, датированного
2 сентября. На сентябрьский (или ультрамартовский)
стиль указывает и 15 индикт (сентябрь мартовского
6420 года должен был соответствовать 1 индикту) 53 54.
Вероятная связь упомянутого договора с -сентябрь¬
ским стилем побуждает взглянуть с этой топки зрения и
на другие договоры. Дата «6453» в Повести временных
лет проставлена дважды. В первый раз она вводит до¬
говор, второй раз дает текст, аналогичный чтению Новго¬
родской первой летописи. Из Новгородской летописи не¬
ясно, когда произошли описанные в статье события. Ле¬
тописец, вставлявший договор, дал новое обозначение
года после слов «и приспе осень, и нача мыслити на Де-
ревляны, хотя примыслити большюю дань» 55.
В летописи нет полной даты договора. В. Н. Татищев
указывает, что это произошло «лета 6453-го, индикта
4-го, апреля 20-го, в третью седмицу по Пасхе» 56. В свя¬
зи с этим известием историк дает разъяснение счету «ин¬
диктами»: в его источниках, очевидно, также было иска-
53 Ср.: П. X а в с к и й. Месяцесловы..., стр. 13.
54 Индикт обозначен правильно в Ипатьевской летописи и в Акаде¬
мическом списке Радзивиловской. Позднейшие летописцы, по-види¬
мому, имели дело с испорченным текстом: во всех списках вместо
слова «индикт» значится «неделя». Ошибка, очевидно, идет от
XII в. и была навеяна написанием греческого оригинала: в грече¬
ских источниках слово «индикт» в сокращении напоминало сокра¬
щения русской «недели».
55 ЛЛ, стр. 53. Начало статьи в ином контексте повторяет содержа¬
ние окончания предшествующей.
56 В. Н. Татищев. История Российская, т. II, стр. 43, а также 221,
прим. 120.
239
>кено написание слова «индикт» в первом договоре, а из¬
вестие 6360 года из его текста вообще выпало. В. Н. Та¬
тищев полемизирует с Г. Миллером, который датировал
договор 941 (6449) годом и 14 индиктом.
Дата В. Н. Татищева соответствует сентябрьскому
или мартовскому году: Пасха в этом году приходилась
на 6 апреля, а 20 апреля падало на третье воскресенье.
Примечательно, что В. И. Татищев в данном случае при¬
меняет не слово «неделя», наиболее распространенное в
то время на Руси, а также в Чехии и Польше, а «седми¬
ца», до сих пор употребляющееся у болгар и других юж¬
ных славян. В этом применении термина, возможно, ска¬
зывается специфика источника.
Любопытна неточность В. Н. Татищева в передаче ин¬
дикта. Полемизируя с Г. Миллером, он провел отсчет
от 312 года, когда было введено индиктное летосчисле¬
ние. Но он не учел, что тогда же был модифицирован и
счет от «сотворения мира». В результате «4 индикт» со¬
ответствует не 6453, а 6454 году. Можно было бы допу¬
стить здесь поправку, сделанную В. Н. Татищевым на ос¬
новании собственных расчетов. Однако полемика с
Г. Миллером показывает, что в источнике значился имен¬
но «4 индикт» (оппонент мог проверить В. Н. Татищева!).
И. И. Срезневский дал очень интересное и вероятное
объяснение ошибки: текст договора переводился с грече¬
ского на глаголицу. «Г», означающая в греческом (и ки¬
риллице) «три», механически была переписана в сла¬
вянский глаголический текст, где она означала «четы¬
ре»57 Эта ошибка, возможно, говорит о том, что догово¬
ры первоначально переводились на глаголическое письмо
и лишь затем в кириллицу.
Тагищевская датировка помогает понять и причину
дублирования года в летописи. Ясно, что летописец рас¬
полагал двумя текстами с обозначением одного и того же
года. 20-е апреля — самая ранняя дата для собранных в
статье известий. Все последующие события должны были
случиться летом и осенью. А на осень приходилось убий¬
ство Игоря. В единую цепь эти сведения можно было
связать, только ориентируясь на мартовский стиль. Сле¬
57 См. И. И. Срезневский. Древние памятники русского письма
и языка (X—XIV веков). СПб., 1882, стр. 5, прим. В глаголице циф¬
ра «2» обозначается буквой «Б», которой нет в греческом алфавите.
240
дуя сентябрьскому счислению, летописец предпочел пов¬
торить дату.
Договор Святослава датирован июлем и помещен в
середине статьи. Это удовлетворяет и сентябрьскому, и
мартовскому стилю. Правда, переход к 6480 году ориен¬
тирован на мартовское летосчисление. Но такой переход
содержит и Новгородская первая летопись, которая не
знает договоров. Возможно, что летописец, вводивший
договоры, основного текста летописи не затрагивал.
Влияние сентябрьского стиля сказалось, вероятно, на
разграничении статей 6523 и 6524 годов. Статья 6523 го¬
да в основном излагает Сказание о Борисе и Глебе. Сле¬
дующая статья открывается заголовком о начале кня¬
жения Ярослава. Соединение разных источников приве¬
ло и в данном случае к повторам и противоречиям. Так,
статья 6523 года заканчивается сообщением, что Свято-
полк и Ярослав заняли разные берега у Любеча, а статья
6524 года начинается с краткого повтора этого же сооб¬
щения: «Приде Ярослав на Святополка, и сташа противу
об оба полы Днепра». В статье 6523 года Предслава со¬
общает Ярославу, что Владимир умер, а «Святополк
седить ти Кыеве, убив Бориса, а на Глеба посла». Ярос¬
лав же обращается к новгородцам, сообщая им о гибели
обоих братьев58. По Сказанию, Глеб был убит 5 сентяб¬
ря. Ярослав, очевидно, выступил в поход несколько ра¬
нее. Летопись уверяет, что противники стояли разделен¬
ные Днепром в течение 3 месяцев, пока не начались мо¬
розы, т. е., видимо, до ноября. Следовательно, к Любечу
Ярослав пришел еще где-то в августе. Так ли было дело
в действительности — проверить невозможно. Но позд¬
нейший летописец, излагая события, примерно в такой
последовательности, один мартовский (или ультрамар-
товский) год распределил между двумя, сделав переход
как раз около сентября.
Новгородская первая летопись дает иное распределе¬
ние событий во времени. Здесь описанные выше дейст¬
вия помещены под 6524 годом. К этому же году отнесены
усобицы в Новгороде, происходившие еще до того, как
Ярослав получил весть от Предславы. В Повести времен¬
ных лет об этих усобицах говорится в конце статьи
6523 года. Но и Новгородская первая летопись соединя-
58 ЛЛ, стр. 137—138.
16 А. Г, Кузьмин
241
ет по крайней мере два источника, дважды повторяя со¬
общение о битве под Любечем. Предслава, по Новгород¬
ской летописи, сообщает об избиении обоих братьев59.
В этой летописи заметны и следы тенденциозных попра¬
вок, что, в частности, выразилось в пропуске некоторых
сведений об Анастасе. Однако никаких следов сентябрь¬
ского летосчисления в ней не видно. Позднейший редак¬
тор Повести, возможно, располагал дополнительным ма¬
териалом и, компануя весь материал заново, распределил
его в соответствии с сентябрьским стилем.
Хронологическая путаница в статьях 6599—6611 го¬
дов явилась следствием как соединения разных источни¬
ков, так и редактирования летописцев, пользовавшихся
разными стилями. В этих статьях соединены записи со
всеми тремя летосчислениями, но есть среди них статьи,
в которых нарушена последовательность датировок. Так,
статья 6599 года сначала говорит о событиях августа, а
затем мая. Такой порядок не подходит ни для одного из
принятых летописцами стилей и является либо резуль¬
татом небрежности, либо следствием позднейших припи¬
сок к основному тексту. Последовательность событий на¬
рушена также в статье 6602. Сначала в ней идет несколь¬
ко недатированных известий, затем приводится сообще¬
ние о нашествии саранчи 26 августа, после этого сообща¬
ется о кончине владимирского епископа Стефана «апри-
ля в 27 день, в час 6 нощи». Датированные известия
6608 года охватывают июнь — август. Но конец статьи
предполагает события, занимавшие ряд лет после описан¬
ного здесь княжеского съезда в Уветичах: «А Давыд седе
Божьскемь, и посемь вдасть Святополк Давыдови Доро-
гобужь, в нем же и умре; а Володимер вда сыпови свое¬
му Ярославу»60. Давыд Игоревич умер в Дорогобуже
25 мая 6620 (1112) года61.
В статье 6609 года помимо даты кончины Всеслава
точно датируется мир о половцами: 15 сентября. Но пе¬
реход к новой статье продолжает рассказ об усобице
Святополка с племянником, прерванный известием о ми¬
ре с половцами. В статье 6610 года сообщается, что Яро¬
59 НПЛ, стр. 174.
60 ЛЛ, стр. 219, 264.
61 ПСРЛ, т. II, стб. 273; ЛЛ (стр. 275) — 6621 г., очевидно, по ульт-
рамартовскому стилю.
242
слав Ярополчич бежал из Киева 1 октября. Поскольку
следов октябрьского летосчисления в русской письменно¬
сти не видно, можно думать, что такой переход к новому
году навеян сентябрьским стилем, а дата 15 сентября ос¬
талась в предшествующей статье как завершение описа¬
ния одного ряда событий: съезд князей на Золотчи, по¬
сольство половцев, встреча русских князей и половцев у
Сакова и, наконец, заключение мира. В статье 6610 года
есть убедительное свидетельство применения сентябрь¬
ского стиля. Ярослав Ярополчич бежал из Киева 1 ок¬
тября и скончался 11 августа этого же года62. При мар¬
товском счете август предшествует октябрю.
Большее число датированных известий статьи 6610 го¬
да расположено в правильном порядке: октябрь, декабрь,
январь, февраль, август. Но самое последнее сообщение
датировано 16 ноября: «Ведена бысть дщи Святополча
Сбыслава в Ляхы за Болеслава, месяца ноября в 16
день». Весьма вероятно, что в основном источнике фев¬
ральские известия относились к концу года: летописец
говорит о знамениях, которые предвещали успешный по¬
ход на половцев «в пришедшее лето», а самый поход
произошел весной следующего, 6611 года63. Затем, одна¬
ко, текст перебивается, в результате чего между двумя
частями одного повествования оказались известия авгус¬
та и ноября. Добавление августовского известия могло
означать переработку в сентябрьском стиле, ноябрьское
же, как и в статье 6602 года, нарушает хронологическую
последовательность.
Аналогичное явление прослеживается и в статье
6611 года. Сначала здесь говорится о событиях весны
(апрель и далее), затем приводятся два августовских из¬
вестия, а заканчивается статья сообщением о поражении
Ярослава Муромского от мордвы 4 марта. Если в дан¬
ном случае не сказывается влияние лунного года, то сле¬
дует опять-таки предполагать позднейшее наслоение.
В статье 6610 года пересекаются два самостоятельных
ряда событий. Один из них связан с усобицей в стане
Изяславичей, приведший к гибели последнего Ярополчи-
ча. Никаких оценок в этой связи летопись не содержит. * *,2 Л Л, стр. 265 и 266.
гз Там же, стр. 266 и 267.
it*
243
Другой ряд касается противостояния Владимира и Свя¬
тополка, и здесь летописец подчеркивает полное превос¬
ходство Всеволодовичей. Так, новгородцы отказались
принять сына Святополка, сославшись на то, что Мсти¬
слава им «дал Всеволод». Во время съезда в Долобске
решение идти на половцев было принято только благо¬
даря яркой речи Владимира. Промономахов летописец
пользовался мартовским (или ультрамартов-ским) сти¬
лем. Сентябрьский мог принадлежать либо другому па¬
раллельному источнику, либо сводчику, работавшему
позднее второго десятилетия XII века. Создается впечат¬
ление, что основной источник, ориентированный на мар¬
товское начало года, переделывался заново летописцем,
ведшим отсчет от сентября. В летописи имеются и ульт-
рамартовские датировки, носящие скорее характер до¬
полнений к основному тексту, а не самостоятельного ис¬
точника. Видимо, на сравнительно позднем этапе к ос¬
новной летописной канве в конце статей были добавлены
разрозненные известия, не повлиявшие на распределение
материала, но создавшие хронологическую путаницу. Вы¬
ше говорилось о приписках Ипатьевской летописи, вос¬
ходящих, возможно, к середине XII века. В данном слу¬
чае речь идет об общих для обоих старших сводов при¬
писках, являющихся, видимо, современными записями
(например, известия о Стефане и замужестве дочери
Святополка могли быть записаны в киевской или влади¬
мирской летописи времени Святополка).
Если влияние ультрамартовского стиля прослежива¬
ется в разных летописях (главным образом связанных
генетически с Переяславлем), то для сентябрьского лето¬
счисления обычно указывают статью 6634 года в Лав¬
рентьевской летописи 64, где следуют один за другим ок¬
тябрь, март, июнь и август. В эту же связь можно пос¬
тавить предшествующую статью, в которой говорится о
кончине Владимира Мономаха. Статья эта, как отмеча¬
лось, первична по отношению к Ипатьевской летописи.
В начале нее дается индикт, который предполагает сен¬
тябрьское летосчисление. В статье есть одна точная да¬
та —кончина Мономаха 19 мая. Нападение половцев и
64 ЛЛ, стр. 281. Ср.: И. Беляев. Хронология Нестора..., стр. 30;
А. И. Соболевский. Славянорусская палеография. СПб., 1908,
стр. 104; Н. Г Бережков. Хронология..., стр. 49.
244
успешная борьба с ними переяславцев во главе с Про-
полком, очевидно, относятся к летним месяцам этого го¬
да. Осеннее же событие — поставление Ярополком епи¬
скопа в Переяславль — обозначено уже 6634 годом.
Изложение событий второго и третьего десятилетий в
Лаврентьевской и Ипатьевской летописях хорошо пока¬
зывают всю сложность их взаимоотношений. И в той, и в
другой летописи имеются совпадающие тексты и ориги¬
нальные известия, но Лаврентьевская летопись в части
до 1118 (6626) года испытывает сильное влияние ультра-
мартовского источника и, может быть, отражает резуль¬
тат переделки мартовских записей на ультрамартовский
стиль. Имеются здесь дублировки событий (6618 и 6619,
6623 и 6624 гг.), являвшиеся следствием соединения за¬
писей с разным летосчислением (возможно, уже во второй
половине XII в.). Обе летописи расходятся последова¬
тельностью расположения материала внутри статей. Так,
в статье 6625 года в Ипатьевской летописи в начале го¬
ворится о переводе Владимирам Мстислава из Новгорода
в Белгород, а одно из последних известий года — зало¬
жение церкви Бориса и Глеба «на Льте». В Лаврентьев¬
ской летописи сначала говорится о заложении церкви, а
затем сообщается о переводе Мстислава65. Такая пере¬
становка могла иметь место при перераспределении ма¬
териала в соответствии с сентябрьским годом, хотя точ¬
ных дат обе летописи не сохранили.
Хронологическая путаница ощущается в статьях
6629—6632 годов. В статье 6630 года Лаврентьевской ле¬
тописи следуют: март, январь, сентябрь. Статья 6631 го¬
да начинается с точно датированного известия о кончине
12 апреля Сильвестра, затем упоминается августовское
событие, а последнее известие говорит о падении в суб¬
боту 10 мая церкви Михаила в Переяславле66. Если пер¬
вое сообщение соответствует мартовскому или сентябрь¬
скому году, то последнее оказалось иод 6631 годом
ошибочно. Ипатьевская летопись говорит об этом более
кратко, но сообщает, что произошло это в результате
землетрясения, и помещает известие в начале 6632 года.
Точная дата указывает на 1124 год, что соответствует
мартовскому или сентябрьскому 6632 году.
65 Ср.: ПСРЛ, т. II, стб. 284—285 и ЛЛ, стр. 277.
П6 ПСРЛ, т. II, стб. 288; ЛЛ, стр. 278.
245
Аналогичная путаница наблюдается в статье 6632 го¬
да Лаврентьевской летописи. В ней последовательно
обозначены июнь, август и февраль. Но в Ипатьевской
летописи последнее известие (о кончине 28 февраля кня¬
гини Свято'полка) дано под следующим годом, а рассказ
о кончине Мономаха датируется 6634 годом, т. е. дается
(по ультрамартовскому -стилю 67 Следовательно, и статьи
6631—6632 годов в Лаврентьевской летописи могли пер¬
воначально ориентироваться на сентябрьский стиль. При
(последующих переработках летописцев, придерживав¬
шихся мартовского стиля, временная логика нарушена.
Датированные известия имеются в Лаврентьевской
летописи и в статье 6635 года. Здесь следуют март—ап¬
рель, февраль, август и последнее лаконичное известие
сообщает о кончине 13 и погребении 24 декабря Изясла-
(Ва Святополчича. Если это свидетельство не является
позднейшей припиской, то статья означает переход к мар¬
товскому летосчислению, и на всем протяжении далее
не будет ни одного отклонения в сторону сентябрьского
счета.
Таким образом, применение сентябрьского стиля при¬
вело нас к тому же времени, которое ранее было опре¬
делено как время работы переяславского проярополко-
ва летописца. Очевидно, этот летописец активно вторгал¬
ся в текст, стараясь расположить .материал в определен¬
ной хронологической последовательности, хотя к цель¬
ности изложения он, по-видимому, не стремился. Не иск¬
лючено, что именно этот летописец ввел впервые тексты
договоров Руси с греками и может быть некоторые сказа¬
ния, отсутствующие в Новгородской первой летописи (о
заложении Переяславля, например). Следует считаться
и с возможностью применения сентябрьского стиля на
юго-западе Руси, признаки которого проявляются в опи¬
сании усобицы Изяславичей под 1102 годом. Б. А. Рыба¬
ков указал, что сентябрьским стилем позднее пользовал¬
ся летописец Романа Мстнславича Волынского68. Книж¬
ники Десятинной церкви, судя по статье 1078 года, при¬
держивались мартовского стиля, и, может быть, не без
67 ПСРЛ, т. И, стб. 289.
68 См. Б. А. Рыбаков. Русские летописцы и автор «Слова о полку
Игореве». М., «Наука», 1972, стр. 150. Ср.: ПСРЛ, т. II, стб. 559
(6680 г.). Речь идет о кончине Мстислава Изяславича во Владими¬
ре Волынском «лета исходячи» в августе.
246
влияния этого центра, в древнерусской .письменности и
сохранялось исконно славянское начало года. Сентябрь¬
ский стиль, вероятно, был в употреблении во Владимире
Волынском. К сожалению, невозможно проверить, на ка¬
кой стиль ориентировался составитель юго-западного сво¬
да, использованного в части до 1126 года в Приднепровье.
Что же касается проярополкова летописца, его сентябрь¬
ское летосчисление было, видимо, следствием церковной
учености, а не традиции или связей с центрами, издавна
ориентировавшимися на византийский счет.
Для истории сложения основных текстов, содержащих
начальное летописание, весьма существенно, что Новго¬
родская первая летопись совершенно незнакома с сен¬
тябрьским стилем, но знает ультрамартовский. Очевид¬
но, автора, пользовавшегося ультрамартовским -стилем,
следует искать в хронологическом отрезке между 1115
и 1125 годами. Перерыв в Лаврентьевской летописи
ультрамартовских статей на 1118 годе еще более ограни¬
чивает эти рамки, и мы возвращаемся, таким образом, все
к той же, так называемой третьей редакции Повести вре¬
менных лет, а вернее к своеобразной переработке пред¬
шествующего летописания, выходцем из Печерского мо¬
настыря и сторонником Всеволодовичей.
Новгородская первая летопись, по всей вероятности,
не передает всего содержания использованного в ней
южного источника. Но достаточно очевидно, что сведе¬
ния об Изяславичах и вообще прозападные симпатии
предшествующего летописания в нем отсутствовали. В
составе Лаврентьевской и Ипатьевской летописей они
вновь появились, видимо, лишь в 20-е годы, в результа¬
те соединения выдубицко-переяславского свода с летопи¬
санием Юго-Западной Руси, сохраняющим в более
полном виде традицию Десятинной церкви. Не исключе¬
но, что и в 20-е годы работал не один летописец. Пере¬
яславский автор как будто был очень близок по своим
симпатиям здесь же работавшему предшественнику, а
соединение двух весьма отличающихся традиций предпо¬
лагает либо летописца с широкими взглядами, способ¬
ного подняться над ожесточением борющихся сторон,
либо компилятора, для которого перипетии этой борьбы
безразличны.
247
9.
Отражение разных
космических эр в русских
статьях Начальной
летописи
Приведенные выше соображения о разных стилях
летосчисления базируются на допущении, что после при¬
нятия Русью христианства на ее территории пользова¬
лись константинопольской эрой. В большинстве случаев
так и было. Но иногда встречаются отклонения от «нор¬
мы», и эти отклонения представляют особый интерес.
Любопытно, что отклонения от константинопольской
эры встречаются даже в заключительной части началь¬
ной летописи. Так, по летописи, Всеслав умер «в лето
6609, алриля в 14 день, в 9 час дне, в среду». Но на
среду 14 апреля приходилось лишь в 1098 и 1109 годах.
1109 год соответствует антиохийскому 6609 году. Можно
было бы подозревать ошибку в записи года, но с ней пе¬
рекликается дублировка известия о съезде в Долобске:
один раз под 6611, другой — под 6619 годом 69 А. А. Шах¬
матов, отметив, чго «оба описания почти тождественны»,
делал вывод, что они «находятся в какой-то литератур¬
ной зависимости одно от другого»70. По мнению
А. А. Шахматова, был только один съезд в Долобске в
4111 году (6619 г. константинопольской эры). Сильвестр
перенес описание его на статью 6611 года, заодно заме¬
нив первоначальный Несторов текст, где инициатива по¬
хода приписывалась Святополку. Но сам же автор по¬
сеял сомнения в возможности такото объяснения, отме¬
тив, что «перенесение старшего события в рассказ о но¬
вейшем времени прием редкий и для автора небезопас¬
ный: правдивость рассказчика может быть заподозрена:
рассказ может быть опровергнут участниками собы¬
тия»71. Если учесть, что Сильвестр работал всего через
несколько лет после съезда, да и события начала столе¬
тия отстояли от него всего на десять — пятнадцать лет,
смешение останется непонятным. Гораздо вероятнее до-
69 ПСРЛ, т. II, стб. 252—253 и 264—265 (в ЛЛ ст. 6619 г. сокращена).
70 А. А. Шахматов. Повесть временных лет, т. I. Пг., 1916,
стр. XXVIII.
71 А. А. Ш а х м а т о в. Повесть временных лет, т. I, стр. XXX—XXXI.
248
пустить здесь разное обозначение одного и того же года.
Вполне в том же духе в позднем Мазуринском летописце
(на одном листе) дважды говорится о кончине Святопол-
ка: в одном случае под 6612, в другом под 6621 годом72.
Возможно, в связи с известиями 6609 и 6611 годов
находится и сообщение о восстании 6538 года в Польше,
которое в летописи приурочено к кончине Болеслава Ве¬
ликого (1025), но в действительности относится к 1037
или 1038 году. Датирование кончины Болеслава, однако,
может быть связано и с другой хронологической группой,
и здесь, возможно, имеет место случайное наложение
разных систем отсчета.
«Антиохийский» пересчет может быть связан и с пе¬
реводом дат Дионисиевой эры, распространенной в это
время в Польше и других западных странах. Прямые
указания более позднего времени73 позволяют допус¬
тить проникновение ее в западные районы Руси, в осо¬
бенности в тесно связанный с Польшей удел Изяславичей
Туров и Волынь, а также в Полоцк и Галицкую землю.
При переводе на константинопольскую эру счет лет от
^«рождества Христова» мог восприниматься как сокра¬
щенная запись, тем более, что тысячи в рукописях часто
не указывались (особенно если писали о современных
событиях).
Примечательно, что именно 6611 годом заканчивается
хронологическая путаница в Начальной летописи. Даль¬
нейший текст до конца 6618 года не перебивается явны¬
ми вставками. Поэтому не исключено, что в руках одно¬
го из редакторов Повести был источник, также доведен¬
ный до 1111 года, но датированный Дионисиевой или ан¬
тиохийской эрой. В таком случае датировка многих со¬
бытий конца XI — начала XII века должна измениться.
Выше отмечались противоречия в записях в связи с по¬
ловецкими набегами середины 90-х годов XI века. Эти
противоречия могли явиться следствием соединения за¬
писей с разными обозначениями лет (а не только смеше¬
ния стилей). Примечательно, что, согласно Поучению
Мономаха, лишь один его поход на Боняка может отно¬
ситься к 90-м годам (видимо, к 1096 г.). В то же время,
в первое десятилетие XII века Мономах и Святополк
72 Г1СРЛ, т. XXXI. М, 1968, стр. 56.
73 Ср.: Chronologia polska. Warszawa, 1957, str. 49.
249
совершили пять походов на этого половецкого князя. Ви¬
димо, в первые годы XII столетия они дважды «гонихом
по Боняце», т. е. преследовали половцев после отраже¬
ния их нападений 74. Комментаторы Поучения последние
два известия обычно связывают с нападениями Боняка,
■помещенными в статье 6604 (1095—1096) года75. Но нет
оснований считать, чтобы Мономах путал хронологиче¬
скую последовательность событий. А говорит он здесь
о событиях XII века. В Поучении имеется и точно дати¬
рованное указание: второй поход имел место за год до
смерти супруги Владимира, т. е. в 1106 году 76.
Совмещение разных космических э<р уже в статьях,
описывающих события конца XI — начала XII века, пред¬
полагает, что сводчик трудился спустя более или менее
значительное время или же работал механически. Весь¬
ма вероятно, что в этом проявились признаки работы
летописца конца 20-х годов, когда события рубежа двух
веков перестали восприниматься как непосредственная
современность.
Интересные отклонения от хронологии русских лет-о¬
писей встречаются у Длугоша. Во многих случаях он, ви¬
димо, просто неточен или небрежен. Но в ряде известий о
времени Ярослава наблюдается устойчивое отклонение в
два-три года, которое могло возникнуть, если Длугош
при .переводе на Дионисиеву эру вычитал не 5508—5509,
а 5510—5511 лет77. Если где-то на западе Руси сущест¬
вовала такая эра, то кончина Всеслава может быть отне¬
сена и к 1098 году.
Особенно противоречиво представлено в летописях
княжение Ярослава, причем в хронологии наблюдаются
такие разноречия, которые не всегда могут быть система¬
тизированы. Например, одно из них связано с датирова¬
74 ЛЛ, стр. 241.
75 Со.: А. С. Орлов. Владимир Моно-мах. М.—Л., Изд-во АН СССР,
1946, стр. 147.
76 Л Л, стр. 271. После второго похода Мономах «на зиму» ходил в
Смоленск, затем «по Велице дни» вышел оттуда и его супруга вско¬
ре скончалась. По летописи, это случилось 7 мая 1107 г.
Следует обратить внимание и на то, что в 1106 г., как и в
1095-м, 20 июля — дата нападения Боняка на Печерский мона¬
стырь, приходилась на пятницу. Известие же о нападении Боняка
на монастырь не является органической частью основного лето¬
писного изложения.
77 Ср.: К. Н. Бестужев-Рюмин. О составе.... Приложение,
стр. 108—113.
250
нием заложения собора Софии в 1017 или 1037 (6525 и
6545) годах и некоторых связанных с этим фактом собы¬
тий. Другой ряд расхождений показывает устойчивое от¬
клонение некоторых датировок Повести временных лет с
параллельными данными других оводов и 1Внелетописных
произведений.
О заложении Софии в 6525 (1017) году сообщают нов¬
городские летописи. Наиболее обстоятельно говорит об
этом Софийская первая летопись: «Придоша Печенези к
Кыеву, и секошася у Киева, и одва к вечеру одоле Ярос¬
лав Печенегы, и отбегоша и о сра-м лени. И заложи Ярос¬
лав великый град Киев, и златая врата постави, и цер¬
ковь святую Софию заложи» 78. В Повести временных лет
о битве с печенегами сообщается под 6544, а о заложении
в Киеве церкви Софии под 6545 годом 79. Синодальный
описок Новгородской первой летописи кратко дает оба
известия80. Очевидно, в использованном в Новгороде
южном источнике дата «6545» имелась. Но у новгород¬
ских летописцев были и другие источники.
Установление действительного хода событий в данном
случае имеет исключительное значение, так как текстоло¬
гические вопросы могут решаться только в зависимости
от исторического содержания записей. С. М. Соловьев,
К. Н. Бестужев-Рюмин, Н. Н. Яниш отдавали предпочте¬
ние Софийской первой летописи81. А. А. Шахматов верил
больше датам Повести временных лет и отнес составле¬
ние Древнейшего свода именно к 30-м годам82. Анало¬
гичного взгляда (по другим соображениям) придержива¬
ется Д. С. Лихачев83. Однако вернувшийся к этому воп¬
росу Н. Н. Ильин снова нашел возможным настаивать на
приоритете Софийского свода 84.
78 ПСРЛ, т. V, вып. 1. Л., 1925, стр. 88.
79 ЛЛ, стр. 147—148.
80 НПЛ, стр. 15—16. В списках младшего извода ко второй дате от¬
несено «свершение» собора.
См. С. М. Соловьев. История России, кн. I. М., Соцэкгиз, 1959,
стр. 324; К. Н. Бестужев-Рюмин. О составе..., стр. 38—39;
Н. Н. Я и и hi. Новгородская летопись..., стр. 67.
82 См. А. А. Шахматов. Разыскания о древнейших русских летопис¬
ных сводах. СПб., 1908, стр. 491—515 и др.
83 См. Д. С. Л и х а ч е в. Повесть временных лет, т. II. М.—Л., Изд-во
АН СССР, 1950, стр. 363.
84 См. Н. Н. И л ь и н. Летописная статья 6523 года и ее источник. М.,
Изд-во АН СССР, 1957, стр. 117—123 и др.
251
Согласно Повести временных лет, Ярослав во время
нападения печенегов на Киев находился в Новгороде
(сажал там на княжение Владимира и ставил епископом
Луку Жидяту). Поспешив с варягами и новгородцами на
помощь, дружина Ярослава .вместе с киевлянами «сташа
пред градомь». По летописи, «Печенези приступати поча¬
та и сступишася на месте, идеже стоить ныне святая
Софья, митрополья Русьская; бе бо тогда поле вне града.
И побегоша Печенези разно, и не -ведяхуся камо бежати,
и овии бегающе тоняху в Сетомли, ине же в инех реках,
а прок их пробегоша н до сего дне»85.
Не только стандартная манера напоминания о авоем
времени и склонность к топографическим комментариям,
но и реальная история передвижения печенегов позволя¬
ют связывать этот текст с летописцем, близким Десятин¬
ной церкви. В конце XI века печенеги, откочевавшие к
Дунаю, вновь появились на русском горизонте86. Самый
отход печенегов к Дунаю совершился, видимо, в конце
40-х годов XI столетия под натиском со стороны полов¬
цев. Но летописцу, работавшему во второй половине
XI века, когда печенегов поблизости не было, могло ка¬
заться, что это произошло вследствие поражения их от
Руси.
Из описания явствует, что битва происходила там, где
позднее была сооружена церковь Софии. Но «монастырь»
Софии был известен в Киеве уже Титмару Мерзебургско-
му, описавшему поход Болеслава 1018 года 87 Галл Ано¬
ним сообщает, что Болеслав «обнаженным мечом ударил
в золотые ворота»88. Очевидно, и «город Ярослава» к
этому времени .в каком-то виде уже существовал. Титма¬
ру было известно и выступление (по наущению Болесла¬
ва) в 1017 году печенегов89. Знает он и о том, что церковь
Софии сгорела годом раньше. Сообщение же о захвате
Ярославом одного польского города в 1017 году созвучно
85 ЛЛ, стр. 147.
86 Там же, стр. 256 (1097 г.) Ср.: В. Г Васильевский. Труды,
т. I. СПб., 1908, стр. 98 и далее.
87 См. Thitmari... Chronicon. Berlin, 1966, р. 474. Ср.: Н. Н. Ильин.
Ук. соч., стр. 117; А. П о п п э. Русские митрополии Константино¬
польской патриархии в XI столетии. ВВ, т XXVIII. М., 1968,
стр. 87 (о «монастыре» в значении храма).
88 Галл Аноним. Хроника. М., Изд-во АН СССР, 1961, стр. 36.
89 См. Н. Н. Ильин. Ук. соч., стр. 121 и др.; В. Д. К о р о л ю к. За¬
падные славяне и Киевская Русь. М., «Наука», 1964, стр. 242.
252
указанию новгородских летописей о походе Ярослава к
Берестью в 1017 году (в Повести — 6530) и сообщению о
пожаре церквей в этом году в Начальной летописи90.
Нет ничего удивительного в том, что Ярослав прояв¬
лял особую энергию по укреплению Киева именно в пер¬
вые годы княжения, когда борьба со Святополком была в
самом разгаре. Весьма вероятно, что не пользовавшийся
популярностью у киевлян Ярослав пытался заручиться
поддержкой верхушки духовенства, выстроив собор Со¬
фии. С другой стороны, возобновление активности князя
естественно должно было приходиться на середину 30-х
годов. Н. Н. Ильин указал на то, что в первый период
княжения Ярослав практически не сидел в Киеве91. До
смерти Мстислава, пока Ярослав не стал «самовласт¬
ием», Киев не гарантировал ему даже внутренней безо¬
пасности. Видимо, не случайно и наиболее полные сведе¬
ния о княжении Ярослава сохранили именно софийско-
новгородские летописи.
Заслуживает внимания расхождение в хронологии со¬
бытий в Повести временных лет и софийско-новгородских
сводах в описании событий 30—40-х годов. В Начальной
летописи после сообщения о смерти Мстислава (1036
(6544) г.) говорится о поездке Ярослава в Новгород и
рождении у него сына Вячеслава92. В софийско-новго¬
родских летописях об этом сообщается под 6542
(1034) годом. Посадив в Новгороде сына Владимира,
Ярослав «людем написа грамоту, рек: «по сей грамоте
дадите дань». Бяше же хромоног, но умом свершен и хра-
бор на рати, и христиан, чтяше сам книги»93. «Грамота»,
отождествленная с Русской Правдой, включена в софий¬
ско-новгородские летописи под 1016 (6524) или 1019
(6527) годами, в чем опять-таки проявляется смешение
двух эпох.
Статьи 6542 (1034) и 6545 (1037) годов в софийско-
новгородских летописях как бы подводят итог княжения
Ярослава. Последняя появилась в их составе, очевидно,
из Повести временных лет. Первая же имеет иное проис¬
90 НПЛ, стр. 15 и ЛЛ, стр. 139.
91 См. Н. Н. Ильин. Ук. соч., стр. 118—119.
92 ЛЛ, стр. 147.
93 ПСРЛ, т. V, вып. 1, стр. 127 Ср.: М. Н. Тихомиров. Исследо¬
вание о Русской Правде. М.—Л., Изд-:во АН СССР, 1941, стр. 35—
40 (о достоверности времени пожалования «грамоты»).
253
хождение и сама могла оказать ьлиянис на сложение
итоговой же статьи под 6545 г. в Начальной летописи.
Примечательно известие 6546 (1038) года в софийско-
новгородских летописях: «Иде весне велики князь Ярос¬
лав к Киеву, а на зиму ходи на Ятвягы, и не можаху их
взяти»94- Как заметил Л. А. Шахматов, эта статья согла¬
сована с рассказом о поездке Ярослава в Новгород в
6542 (1034) году95. Ярослав возвращался оттуда весной,
что при мартовском счислении будет означать следую¬
щий, 6543 год. В Повести временных лет также сообща¬
ется кратко под 6546 годом, что «Ярослав иде на Ятвя¬
гы»96. Весьма вероятно, что сокращение вызвано стрем¬
лением устранить противоречие: важнейшие мероприятия
Ярослава по возвышению Киева приходились в записях
на такое время, когда князя даже и не было на юге.
Весьма вероятно, что у летописца были основания для
помещения итоговой статьи о княжении Ярослава под
6545 годом. Но сводчик, очевидно, уже не воспринимал
ее как завершающую и дал краткое изложение последую¬
щих событий, сместив их датировки. Это обстоятельство,
видимо, повлияло на обозначение дат походов Ярослава
на мазовшаи.
В Повести временных лет имеются два кратких изве¬
стия о походах Ярослава на мазовшан в 6549 и 6555
(1047) годах. Под 6551 (1043) годом после рассказа о по¬
ходе Владимира Ярославича на греков и сообщения о
возвращении через три года плененного греками Вы.шаты
летопись приводит известие, которое должно иметь непо¬
средственное отношение к походам на мазовшан: «В си
же времена вдасть Ярослав сестру свою за Казимира, и
вдасть Казимир за вено людий 8 сот яже бе полонил Бо¬
леслав, победив Ярослава»97. Более подробно говорит об
этом под 6549 годом Новгородская четвертая летопись.
'В ней сообщается, что сестра Ярослава была выдана за
Казимира осенью, и Ярослав дважды ходил на Моислава
мазовшанского в защиту Казимира, и далее: «Казимир
вда сестру за Изяслава»98. Сообщение о походе 1047
94 ПСРЛ, т. V, вып. 1, стр. 127.
95 См. А. А. Шахматов. Разыскания..., стр. 521.
96 ЛЛ, стр. 150. В Хлебниковском списке добавлено: «и победи»
(ПСРЛ, т. II, стб. 141, вар. 25). Однако все было наоборот.
97 ЛЛ, стр. 150, 151.
98 ПСРЛ, т. IV, ч. 1, вып. 1. Пг., 1915, стр. 116.
254
(6555) года дано в летописи аналогично Повести с добав¬
лением указания, что это был третий поход". Новгород¬
ская первая летопись говорит об одном походе 1047 го¬
да 10°. Софийская первая летопись под 1041 (6549) годом
дает свидетельство тождественное Повести, под 1043
(6551) годом помещает статью 1041 года Новгородской
четвертой летописи и идентично с последней дает изве¬
стие о походе 1047 года 99 100 101.
В литературе неоднократно возникал вопрос о том,
сколько было походов на мазовшан: один, два, три или
четыре. Вопрос этот теснейшим образом связан с уста¬
новлением истории соответствующих текстов. Для выяс¬
нения же их взаимоотношения важно правильно опреде¬
лить основную канву событий. Исходным моментом в
данном случае, как справедливо заметил В. Д. Королюк,
должна служить дата заключения династического брака
польского .князя с русской княжной. Анналист Саксон
называет 1039 год, и эту дату находят достоверной спе¬
циалисты 102. Очевидно, хронология наших летописей яви¬
лась результатом расчетов и компилирования источников
разного происхождения.
В. Д. Королюк обратил внимание на то, что древней¬
ший вариант записи сохраняет Новгородская четвертая
летопись103. Летопись, имея общую с Софийской первой
летописью основу, нередко передает ее более точно. Но и
в этой летописи статья 1041 года имеет литературное про¬
исхождение. Болеслав в ней назван «отцем» Казимира,
тогда как он приходился ему дедом, здесь же встречается
неопределенное выражение «в та лета». В статью 1041 го¬
да попал также поход Владимира на греков, который со¬
стоялся в 1043 году. Очевидно, позднейшим летописцам
приходилось разбивать по годам недатированные записи,
сделанные может быть уже некоторое время спустя после
свершения событий. При этом надо заметить, что Софий-
99 ПСРЛ, т. IV, ч. 1, вып. 1, стр. 116.
100 НПЛ, стр. 181.
101 ПСРЛ, т. V, вып. 1, стр. 1218. Ор.: ПСРЛ, т. XV. СПб., 1863,
стб. 148—160 (последнее известие под 1046 г.), и др.
102 См. В. Д. Королюк. Западные славяне..., стр. 295—307, 318. Ср.:
Н. Xowmianski. Stosunki polsko-ruskie za pierwszych Piastow.
PH. T. XLI. Warszawa, 1950, str. 460; S. M. Kyczynski. Studia z
dziejow Europy Wschodniej X—XVIII w. Warszawa, 1965,
str. 120—123 etc.
103 См. В. Д. Королюк. Западные славяне..., стр. 316.
255
ская первая летопись совмещает чтения Повести времен¬
ных лет и Новгородской четвертой летописи. Последняя,
вероятно, соединяет основной источник, в котором гово¬
рилось о двух походах суммарно, с источником типа Нов¬
городской первой летописи, где поход был обозначен
6555 годом, а Повесть временных лет сокращает и, види¬
мо, переделывает источник типа статьи 6649 (1041) года
;в Новгородской четвертой летописи. Дата «6555», воз¬
можно, впервые появилась под пером именно редактора
Повести: он рассредоточил указание источника на два по¬
хода Ярослава, отнеся второй ко времени возвращения
из плена Вышаты. Правда, такое предположение застав¬
ляет думать, что ко второму походу Вышата имел отно¬
шение, о чем никаких сведений не сохранилось. Но так
или иначе, в сложном клубке взаимоотношений сводов
Начальная летопись не может претендовать на приори¬
тет. Она отражает тот же источник, который в ряде слу¬
чаев более близко к оригиналу передают софийско-нов¬
городские летописи.
Примечательно, что упомянутое вскользь сообщение о
женитьбе Казимира оказалось сдвинутым на 4 года — из
1039 в 1043 (6551) год. В Повести временных лет при
описании связанных с Польшей событий есть еще два
аналогичных смещения: поход Ярослава к Берестью,
имевший место в 1017 году, обозначен 6530 (1022) годом,
а кончина Болеслава, приходившаяся на 1025 год, дати¬
рована 6538 (1030) годом. Не исключено, что эти откло¬
нения явились следствием расчетов, которые проводил
один из летописцев, отправляясь от польской или какой-
то иной западной хронологии.
Таким образом, в повествованиях о Ярославе мы име¬
ем дело с хронологической путаницей двоякого характе¬
ра. В одном случае летописец приспосабливал не вполне
понятные ему даты к константинопольской эре и допустил
смещение событий на 4—5 лет. В другом ему пришлось
обрабатывать источник, в котором итоговая оценка дея¬
тельности князя приходилась на 6543 (1035) или 6545
(1037) год. Примечательно, что у Длугоша кончина Вла¬
димира отнесена к 1005 году104. В Начальной летописи
итоговая статья о княжении Владимира датирована 6504
104 Ср.: К. Н. Бестужев-Рюмин. О составе... Приложение,
стр. 83—84.
256
(996) годом. Если учесть, что время княжения Ярослава
13 'источниках обозначалось в 38 или 40 лет, можно пред¬
положить, что первоначальное сказание эти 40 лет отсчи¬
тывало именно от 6504 года. Сказание, видимо, находи¬
лось в связи с той традицией, которая нашла отражение
у Длугоша. Выправление хронологии с учетом даты кон¬
чины Ярослава в 6562 (1054) году привело к тому, что
события 1017—1018 годов переместились в середину 30-х
годов, слившись с некоторыми из тех чтений, которыми
завершался рассказ о княжении Ярослава.
Для вопроса о характере древнерусской хронологии
совершенно исключительное значение имеет расчет лет,
открывающий датированную часть Начальной летописи.
Взяв за отправной момент начало правления в Византии
Михаила, при котором Русь приходила на Царьград, ле¬
тописец обещает «положить числа», т. е. дать хронологи¬
ческую канву. По смыслу фразы этот летописец впервые
вводил в летопись абсолютную хронологию, т. е. указания
на время от «сотворения мира». Очевидно до него (по
крайней мере в источниках, привлеченных этим летопис¬
цем) применялась другая форма хронологических опре¬
делений — весьма распространенное в раннем средневе¬
ковье счисление лет по княжениям.
Поскольку каждая строка расчета может иметь прин¬
ципиальное значение, воспроизведем его полностью.
«В лето 6360, индикта 15 день, наченшю Михаилу
царствовати, нача ся прозывати Руская земля.
О семь бо уведахом, яко при семь цари приходиша
Русь на Царьгород, якоже пишется в летописаньи
Гречьстемь. Темже отселе почнем и числа положим;
яко от Адама до потопа лет 2242; а от потопа до Ов-
рама лет 1000 и 82, а от Аврама до исхоженья Мои¬
сеева лет 430; а (от) исхожениа Моисео!ва до Давида
лет 600 и I; а от Давида и от начала царства Соло-
моня до плененья Иерусалимля лет 448; а от пле-
ненья до Олексанъдра лет 318; а от Олексанъдра до
рожества Христова лет 333; а от Христова рождест¬
ва до Коньстянтина лет 318; от Костянтина же до
Михаила сего лет 542; а от перваго лета Михайлова
до перваго лета Олгова, Рускаго князя, лет 29; а от
первого лета Олгова, понелиже седе в Киеве, до пер¬
вого лета Игорева лет 31; а от перваго лета Игорева
до перваго лета Святьславля лет 33; а от перваго ле-
17 А. Г. Кузьмин
257
та Святославля до перваго лета Ярополча лет 28; а
Ярополк княжи лет 8; а Володимер княжи лет 37; а
Ярослав княжи лет 40. Темже от смерти Святославля
до смерти Ярославли лет 85; а от смерти Ярославля
до смерти Святололчи лет 60. Но мы на прежнее
возъвратимся и -скажем, что ся здея в лета си, якоже
преже почали бяхом первое лето Михаилом, а по ря¬
ду положим числа» 105.
Именно последняя строка перечня послужила одним
из главных оснований для датирования Начальной лето¬
писи .временем после смерти Святополка. Но хронологи¬
ческий расчет не выглядит цельным, противоречия выяв¬
ляются уже с первой фразы. Дата 6360 в сопровождении
15 индикта означает 852 год. Но Михаил был провозгла¬
шен императором в 842 году в четырехлетием возрасте,
а самостоятельно стал править с 856 года. По мнению
А. А. Шахматова, дата 6360 была получена в результате
ошибочного сложения числа лет от Адама до Михаила 106.
Действительно, период от рождества Христа до Михаила
в расчете составляет 860 лет. В литературе отмечалось,
что расчет сделан по хронике типа «Летописца вскоре»
Никифора, где использовался антиохийских счет107 Но
оригинал как таковой не известен. В летописи довольно
свободно определены и грани отсчета, и цифры перечня.
Они не совпадают полностью ни с одной известной редак¬
цией библии, а также, например, с хронологическим рас¬
четом Кирика 108.
В расчете лет «от Адама» имеется явная ошибка: сум¬
ма лет до рождества Христова здесь составляет лишь
5454 года, что не соответствует ни одной из распростра¬
ненных в Христианском мире эр. Разделив ошибочно
соединенные «начала царства» Давида и Соломона, мы
получили бы дополнительно 40 лет (время правления Да¬
вида), и тогда оказалось бы, что расчет заимствован из
105 ЛЛ, стр. 17. Некоторые цифры отсчета в ЛЛ испорчены и прав¬
лены по Академическому списку Радзивиловской летописи. Ср.:
также ПСРЛ, т. II, стб. 12—13.
106 См. А. А. Шахматов. Исходная точка летосчисления «Пове¬
сти временных лет». ЖМНП, 1897, ч. 310, март, стр. 220.
107 См. М. Н. Тихомиров. Забытые и неизвестные произведения
русской письменности. АЕ за 1960 г. М., 1962 (текст); А. А. Шах¬
матов. «По'весть временных лет» и ее источники. ТОДРЛ, т. IV.
Л. 1940, стр. 64—65.
108 Ср.: Д. Дубенский. О некоторых годах Несторовой летописи.
258
источника, датированного по александрийской эре (5492
или 5493 г. до рождества Христа). Но цифры могли быть
неоднократно повреждены в результате механического
переписывания. Поэтому может быть существенней, что
объединенными в одном «царстве» оказались правители
Давид и Соломон, а к последнему имел особое пристра¬
стие летописец, отличавшийся вольным обращением с
литературой.
Едва ли не для получения уже известной цифры —
6360 — период от Константина до Михаила в расчете оп¬
ределен в 542 года. Б. А. Рыбаков высказал мысль, что
сама эта дата относится не к началу правления Михаила,
а к первому походу Руси на Константинополь, который
как раз датируется 860, т. е. 6360 годом по антиохийско¬
му («александрийскому») летосчислению109. Но в этом
случае окажется неверным обозначение индикта и при¬
дется предположить, что он проставлен позднее, как и в
ряде других аналогичных случаях. Один из позднейших
летописцев, рука которого отразилась в Лаврентьевской
летописи, не понимая значения слова «индикт», добавил
слово «день».
Таким образом, уже исходная дата носит следы неод¬
нократного редактирования. Нелогичным вытлядит и са¬
мо привлечение расчета лет от Адама: исходная дата ори¬
ентируется только на воцарение Михаила и имеет в виду
русские княжения. Но противоречия имеются и в русской
части перечня.
Еще И. И. Срезневский обратил внимание на то, что
«в перечне расчет лет не тот, что в летописи, так что сле¬
довательно летописная сеть составлена не по перечню».
И в составлении самого перечня автор видел «участие по
крайней мере двух лиц, из которых одно составило се¬
редину, а другое начало и конец»110 111. В расчете русских
княжений автор усматривал даже три слоя: до смерти
Святослава, до смерти Ярослава и до смерти Святопол-
ка. Эти соображения находил вероятными К. Н. Бесту¬
жев-Рюмин 1П- В. М. Истрин в соответствии со своей схе¬
109 См. Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 164. Ср.: М. В. Лев¬
ченко. Очерки по истории русско-византийских отношений. М.,
Изд-во АН СССР, 1956, стр. 59; М. Н. Тихомиров. Начало
русской земли.
нэ И. И. Срезневский. Статьи о русских летописях, стр. 18, 19.
111 См. К. Н. Б е с ту ж е в-Р ю м и н. О составе..., стр. 35—37.
17* 259
мой сложения По-вести временных лет видел в перечне
два слоя112. О трех слоях говорил М. Н. Тихомиров113.
Стремясь доказать, что летопись с самого начала име¬
ла форму погодных записей, И. И. Срезневский делал ак¬
цент на ошибочности перечня, чем существенно подорвал
значение своих наблюдений. Вскоре А. Рассудов убеди¬
тельно доказал первичность повествования, не разделен¬
ного на годы114. Очевидно эта работа повлияла и на
А. А. Шахматова. Исходя из общей посылки, что Новго¬
родская первая летопись предшествует Повести времен¬
ных лет, А. А. Шахматов приходил к выводу, что пере¬
чень появился только в Повести и даже «только во 2-й
редакции»115 116. Впрочем в другом месте он допускал, что
хронологическая статья была уже у Нестора, а второй
редактор — Сильвестр — переделал конец статьи, в ре¬
зультате чего и появилась фраза: «а от смерти Ярослав¬
ля до смерти Святополча лет 60» пб- Вопроса же расхож¬
дения перечня и хронологической канвы свода ученый не
касался.
И. И. Срезневский и М. Н. Тихомиров обратили вни¬
мание на различную стилистическую манеру в оформле¬
нии перечня русских княжений. Первая часть его, от Ми¬
хаила до Святослава, окаймляется фразами «от первого
лета... до первого лета». Вторая часть исчисляет годы
княжений Ярополка, Владимира и Ярослава и заверша¬
ется объединяющей фразой: «от смерти Святославля до
смерти Ярославля». Далее летописец сразу говорит о
смерти Святополка: все Ярославичи в перечне пропуще¬
ны. В древнейших русских распространениях «Летописца
вскоре» Никифора период от Ярослава до Святополка
поделен между Изяслазом (24 года) и Всеволодом
(15 лет), а Святослав, видимо, как узурпатор престола,
пропущен 117 Вероятно, таким же образом в летописном
1.2 См. В. М. И с т р и н. Замечания о начале русского летописания.
ИОРЯС, т. XXVI. Пг., 1923, стр. 37
1.3 См. М. Н. Тихомиров. Происхождение названий «Русь» и
«Русская земля». СЭ. Сб. VI—VII. М.—Л., 1947, стр. 63.
114 См. А. Рассудов. Несколько слов по вопросу о первых рус¬
ских летописцах. «Московские университетские известия», 1868,
№ 9, отд. II, стр. 739—774.
115 А. А. Ш а х м а т о в. Повесть временных лет, т. I, стр. 18, прим.
116 Там же, стр. XXVII.
117 См. М. Н. Тихомиров. Забытые и неизвестные произведения
русской письменности. АЕ за I960 г. М., 1962, стр. 239.
260
перечне годы правления Святополка Владимировича
включены в княжение Ярослава, что проявляется и в са¬
мом тексте, где 6524 (1016) год вводится заголовком:
«Начало княженья Ярославля в Кыеве». Перерыв в пе¬
речне между Ярославом и Святополком заставляет пред¬
полагать, что последняя фраза является добавлением ле¬
тописца, работавшего вскоре после смерти Святополка.
Однако летописца, составившего основную часть переч¬
ня, очевидно, следует искать в более раннем периоде.
Перерыв в перечне сам по себе достаточно красноре¬
чив. Но в нашем распоряжении имеется и параллель:
аналогичный перечень в Тверском сборнике обрывается
как раз смертью Ярослава118. Особенностей этого переч¬
ня-придется коснуться ниже. Пока же остановимся на ха¬
рактере обозначений времени правления князей в Пове¬
сти.
В летописеведении результаты внутреннего анализа
текста обычно приобретают доказательную силу, если
удается подкрепить их внешними параллельными данны¬
ми. В настоящем случае роль параллельного текста игра¬
ет хронология самой Начальной летописи. Если исходить
из даты, приведенной в Повести временных лет, то ока¬
жется, что все годы правления князей смещаются и полу¬
чается следующая картина (в скобках условный перевод
на нашу эру).
Начало княжений
по перечню
Михаил
6360 (852)
Олег
6389 (881)
Игорь
6420 (912)
Святослав
6453 (945)
Ярополк
6481 (973)
Владимир
6489 (981)
Ярослав
6526—6566
(1018—1058)
Святополк
(ум.)
6626 (1118)
1,8 ПСРЛ, т. XV,
стб 11—12.
по летописи
6360 (852)
6390 (882)
6421 (913)
6454 (946)
6481 (973)
6488 (980)
6524—6562
(1016—1054)
6622 — ЛЛ, 6621 — ИЛ
261
Приведенный расчет с очевидностью показывает, что»
перечень мог быть составлен только .по какому-то пред¬
шествующему произведению, а не по той летописи, в ко¬
торой он сохранился.
Обращает на себя внимание тот факт, что до Яропол-
ка нет существенных расхождений в хронологии перечня
и летописи. Разница в один год могла появиться и в ре¬
зультате перевода летосчисления по княжениям на хро¬
нологию от «сотворения мира». Вводя погодную хроноло¬
гию, летописец, очевидно, еще оставался под влиянием
старой системы отсчета времени. В известиях X—XI ве¬
ков (до Изяслава) каждое новое княжение начинает но¬
вый год119. С 60-х годов в летописи появляется новый
стиль летосчисления с точными датами и отсчетом лет по
календарю, а не .по княжениям. Учитывая это, невероят¬
но предполагать, чтобы ошибочными были последние да¬
ты. Поэтому попробуем провести отсчет не от 6360 года,
а от твердых дат: кончины Святополка и Ярослава.
Летописец XII века время от смерти Ярослава до
смерти Святополка определял в 60 (вместо правильных
59) лет, что возможно, указывает на автора, пользовав¬
шегося ультра'мартовским стилем. Отсчитывая 60 лет, он
ориентировался на достоверную дату 6562 (1053—1054).
Отступая назад от этой твердой даты, мы получим сле¬
дующую картину.
Перечень
Летопись
Ярослав
Владимир
Ярополк
Святослав
Игорь
Олег
6522—6562
6485—6522
6477—6485
6449—6477
6416—6449
6385—6416
(1014—1054)
(977- 1014)
(969—977)
(941—969)
(908—941)
(877—908)
6524-—6562 (1016—1054)
6488—6523 ( 980—1015)
6481—6488 ( 973— 980)
6454—6480 ( 946— 972)
6421—6453 ( 913— 945)
6390—6420 ( 882— 912)
Начало правления Михаила при обратном отсчете
приходится на 6356 год. Начало самостоятельного прав¬
ления императора и приходится на этот год по антиохий¬
119 В ЛЛ и ИЛ пропущен подзаголовок в связи с вокняжением Вла¬
димира, но он сохранился в НПЛ (стр. 125). Рассказ об обстоя¬
тельствах вокняжения Владимира в летописи явно не завершен
(ср.: А. Г. Кузьмин. Рязанское летописание. М., 1965, стр. 37).
262
ской эре. Однако нельзя быть уверенным в том, что по¬
правка на «6360» была случайной. В упомянутом выше
расчете Тверского сборника время «от Адама до Христа»
определено в 5505 лет, а «от Христа до Михаила» в
856 лет. Первое лето Михаила этот летописец обозначил
именно 6360 годом, имея в виду, что эта дата соответст¬
вует 856 году. Не исключено, что в распоряжении древ¬
них летописцев были разные обозначения этой даты, и
мы имеем дело с рядом последовательных поправок.
В конечном счете переосмысление этих дат в соответст¬
вии с константинопольской эрой привело к тому, что в
летописи оказались 8 лишних лет. Может быть поэтому
один из далеких предшественников составителя Тверско¬
го сборника обозначил время до Олега не 29, а 22 годами.
Но противоречий это все равно не разрешило, так как
начальная и конечная даты перечня остались записанны¬
ми по разным системам отсчета.
Устойчивое отклонение первого слоя перечня Повести
(до Ярополка) в 4—5 лет заставляет предполагать влия¬
ние старого византийского летосчисления или какого-то
варианта римской эры, считавшей от рождества Христа
5504—5505 лет. Наложение хронологической сети переч¬
ня на летописный текст, если его осуществить от твердой
(правильной) даты — 856 год — дает весьма любопыт¬
ные результаты.
Если следовать перечню княжений, то Олег должен
был появиться в Киеве в 6385 (877) и править до 6416
(908) года, или, учитывая специфику счета лет по княже¬
ниям, когда новое княжение вводится новым годом, до
6415 (907) года. В реальном тексте Начальной летописи
6385 год оставлен пустым, а статья 6390 (882) года
содержит часть варяжской легенды, которая перечнем
как будто вообще не предусматривается. Конечная же
дата правления Олега дает значительный материал для
суждения о той летописи, по которой составлялся пе¬
речень.
Под 6415 годом летопись рассказывает о походе Оле¬
га на греков. Под этим же годом содержится краткое из¬
ложение договора Руси с греками. Затем в статье 6420 го¬
да приводится текст договора, датированный 2 сентября,
что по сентябрьскому счислению означает 911 год.
Л. А. Шахматов пришел к заключению, что договорный
текст 6415 года (так называемый «договор 907 г.») я-вля-
263
ется извлечением из договора 911 (6420) года 120 Этот вы¬
вод был поддержан В. М. Истриным и С. П. Обнор¬
ским 121. Но А. А. Шахматов осложнил свой взгляд
стремлением доказать, будто в основе статьи 6415 года
лежит статья 6430 года Новгородской первой летописи.
Может быть поэтому соображения А. А. Шахматова
встретили и возражения 122. Было указано также, что
«договор 907 г.» перекликается с договором Игоря 945
(6453) года, причем в обеих статьях прослеживается
сходная литературная манера, и язык их однотипен 123.
В отличие от тяжеловесного перевода с треческого дого¬
вора 911 года, в статьях 6415 и 6453 годов мы имеем не
буквальное воспроизведение, а свободное переложение
материала. С другой стороны, перечень послов под
6415 годом — лишь сокращенное (и измененное в напи¬
сании) переложение состава посольства в договоре
6420 года 124.
Таким образом, «договор 907 г.» — это свободное пе¬
реложение договора 911 года, и хронологический расчет
княжений помогает понять, почему произошло дублиро¬
вание. Статья 6415 года завершала княжение Олега. Это
видно из ее содержания. Она заканчивается словами:
«И приде Олег к Киеву, неся злато и паволоки и овощи
и вина и всякое узорочье. И прозваша Олга вещий: бяху
бо людие погани и невеглоси» 125. Фраза о «поганых и не-
веглосах» может быть и позднейшим добавлением «бла¬
гочестивого» автора. Весь рассказ об Олеге выдержан в
благожелательном к нему тоне. Но в данном случае су¬
щественно другое. Словами «и прозваша Олга вещий»
летописец начинает подводить итог деятельности князя.
Продолжение же итоговой оценки оказывается под
6420 годом: «И живяше Олег мир имеа ко всем странам,
княжа в Киеве. И приспе осень, и помяну Олег конь
120 См. А. А. Шахматов. Несколько замечаний о договорах с гре¬
ками Олега и Игоря. «Записки Неофилологического общества»,
вып. VIII. Пг., 1914 (отд. оттиск).
121 См. В. М. И с т р и н. Договоры русских с греками X века. ИОРЯС,
т. XXIX. Л., 1925; С. П. Обнорский. Язык договоров русских с
греками. «Язык и мышление», вып. VI—VII. М.—Л., 1936.
122 См. М. В. Левченко. Очерки..., стр. 103, 120—121 и др.
123 Там же, стр. 101; Д. Мейчик. Русско-византийские договоры.
ЖМНП, 1915, ч. 59, стр. 292—296, и др.
124 Л Л, стр. 30 и 32.
125 Там же, стр. 31.
264
свой». Возможно, что в результате переделки текста рас¬
сказ о предсказании волхвов дан после слов «помяну Олег
конь свой». Воспроизведя эту легенду, летописец повто¬
ряет последнюю фразу с примечательным изменением:
«И пришедшу ему Кыеву и пребывыиу 4 лета, на пятое
лето помяну конь, от негоже бяхуть рекли волсви умре-
ти» 126_
А. А. Шахматов сначала полагал, что смерть Олега в
6420 году была выведена относительно его похода в
6415 году. Позднее он склонен был думать, что Нестор
отсчитал пять лет назад, и таким образом появилась да¬
та 6415 126 127. Однако здесь же ученый допускал, что хроно¬
логическое указание вычислено самим летописцем. Что¬
бы ввести это указание, летописцу пришлось повторить,
что Олег пришел в Киев и затем «на пятое лето» вспом¬
нил про коня. Так или иначе, позднейшему летописцу
пришлось объяснить, почему кончина Олега оказалась
под 6420 годом, а не сразу за походом 6415 года. Однако
он не сумел устранить противоречий, ибо под 6420 годом
оказались события, как бы происшедшие 4—5 лет спустя,
Именно исходя из этого указания Б. А. Рыбаков датиро¬
вал смерть Олега 916 (6424) годом 128.
Судя по рассказу о походе Олега и его смерти, перво¬
начальное сказание о нем не имело хронологического
деления. Автор перечня, видимо, располагал материала¬
ми, из которых вытекало, что поход имел место в 6415
году и вскоре после этого князь умер. Позднейший лето¬
писец получил в руки подлинный текст договора. Лето¬
писец сохранил старый текст сказания, но вставкой под¬
линного договора оторвал окончание статьи от ее начала.
Так и получилось два договора и хронологическое рас¬
хождение в пять лет.
Несколько сложнее обстоит дело с походами и догово¬
ром Игоря. По перечню, Игорь княжил до 6449 года. И в
летописи после 6422 года это первая дата, связанная с
деятельностью князя. Под этим годом говорится о похо¬
де Игоря на греков. Как отмечалось выше, помимо соб¬
ственно русского источника здесь было использовано два
126 ЛЛ, стр. 37, 38.
127 См. А. А. Шахматов. Хронология древнейших русских лето¬
писных сводов. ЖМНГТ, 1897, ч. 310, № 4, отд. 2, стр. 472; его же.
Несколько замечаний..., стр. 9.
,2S См. Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 179.
265
византийских: Хроника Георгия Амартола и Житие Ва¬
силия Нового, если только все они уже не были ранее
соединены в греческой или древнерусской компиляции.
Очевидно, под влиянием греческих источников в статье
6449 года говорится о неудачном походе Игоря. Под
6452 годом сообщается об успешном нападении Руси на
Византию. После этого под 6453 годом дается текст до¬
говора Игоря с греками, а затем, повторив этот год, ле¬
тописец сообщает о смерти князя.
В литературе широко распространено мнение, навеян¬
ное буквальным прочтением летописи, что Игорь совер¬
шил два похода на греков: неудачный в 941 и удачный в
944 году 129. Но это положение нуждается в дополнитель¬
ном рассмотрении. Хроника Георгия Амартола указыва¬
ет только один поход Руси: в 941 году. 18 июня этого го¬
да (14 индикта) русские ладьи напали на Константино¬
поль, но были отбиты благодаря применению греческого
огня. В сентябре (уже 15 индикта) были отбиты и рус¬
ские отряды, опустошавшие фракийское побережье 13°.
Об этой неудаче Руси упоминают Лиутпранд131 и Лев
Диакон 132. Да и текст договора 6453 года не свидетельст¬
вует об успехе похода. По сравнению с первым догово¬
ром он содержит невыгодные для Руси статьи: обязатель¬
ство защищать корсунцев от возможных нападений со
стороны степи, а также обязательство не занимать на
зиму устье Днепра (Белобережье), возвращаясь «в домы
своа в Русь» уже с осени 133. Все это не вяжется с утверж¬
дением летописца, будто в результате второго похода им¬
ператор «посла к Игорю лучие боляре, моля и глаголя:
не ходи, но возьми дань, юже имал Олег, придам и еще к
той дани» 134.
Неестественным представляется и разрыв изложения
между 941 и 944 годами. Статья 6449 года начинается
словами: «Иде Игорь на Греки и послаша Болгаре весть
129 См. М. В. Левченко. Очерки.., стр. 149 и др.; Н. Я. Половой.
К вопросу о первом походе Игоря. ВВ, т. XVIII. М., 1961; и др.
130 См. В. М. И с т р и н. Хроника Георгия Амартола, т. I. П.г., 1920,
стр. 567—568.
131 MGHSS, т. III. Hannoverae, 1839, р. 331.
132 «История» Льва Диакона Калойского и другие сочинения визан¬
тийских писателей. СПб., 1820, стр. 65—66, 89.
133 ЛЛ, стр. 50.
134 Там же, стр. 45.
266
ко царю, яко идуть Русь на Царьград». После неудачи,
описанной по греческим источникам, «Игорь же пришед
нача совокупляти вое многи, и посла по Варяги за море,
вабя е на Греки, паки хотя поити на ня». После этого
текст прерывается вставками известий о Болгарии (под
6450 годом) и о нападении угров на Византию (под
6451 годом). Статья 6452 года продолжает прерванный
рассказ: «Игорь же совокупив вой многи, Варяти, Русь
и Поляны, Словени и Кривичи и Теверьце, и Печенеги
наа, и тали у них поя, поиде на Греки в лодьях и на ко-
них, хотя мьстити себе». Далее, по летописи, греческого
императора Романа предупреждают корсуняне и «такоже
и Болгаре послаша весь, глаголюще: «идуть Русь и ная-
ли суть к себе Печенеги». Статья заканчивается тем, что
Игорь «взем у Грек злато и паволоки и на вся воя, и
въз'ратися въспять и приде к Киеву въсвояси» 135.
Уже искусственный разрыв повествования о походах
Игоря заставляет предполагать, что первоначальный рас¬
сказ давался под одним годом. Двукратное упоминание
болгар, 'предупреждающих о нападении Руси, может от¬
ражать две редакции одной и той же записи, причем ре¬
дакторы, возможно, неодинаково оценивали роль корсун-
цев в этих событиях (о предупреждении корсунцами го¬
ворится только в одном случае). Но если второй поход
действительно имел место, то он, видимо, не изменил ело*
жавшегося после первой неудачи положения: Игорь вер¬
нулся дойдя только до Дуная и вынужден был согласить¬
ся на довольно невыгодный мир. Что же касается упоми¬
нания о «дани» большей, чем брал Олег, то эта деталь,
видимо, характеризует летописца-патриота, по своему ос¬
мыслившего причину возвращения дружины с полпути.
К тому же, судя и по греческим текстам, на суше дейст¬
вия русских отрядов были более успешными и их отступ¬
ление не было настолько поспешным, чтобы нечем было
похвастаться в Киеве.
Таким образом, у позднейшего летописца оказались
под руками разные источники об одном и том же походе
941 (6449—6450 сентябрьского) года, причем основным
был ранее сложившийся относительно цельный рассказ.
Как и в описании событий княжения Олега, дата догово¬
135 ЛЛ, стр. 43—45.
267
ра побудила провести перераспределение материала по
годам. Аналогичен соответствующему сказанию об Олеге
н текст, следующий за договором, логически смыкающий¬
ся именно с рассказом о походе Игоря на греков: «Игорь
же нача княжити в Киеве мир имея ко всем странам-
И приспе осень, и нача мыслити на деревляны, хотя при-
мыслити большую дань». Эти фразы естественно увязыва¬
ются с окончанием статьи 6452 года («и приде ,к Киеву
въсвояси»).
Статья 6453 года, как отмечалось, соединяет разные
источники, один из которых совпадает с Новгородской
первой летописью. Но рассказ об Игоре в этих соединен¬
ных в Повести временных лет источниках восходил, види¬
мо, к одному и тому же не разбитому на годы сказанию.
Один летописец сосредоточил этот материал под 6449 го¬
дом, позднейший автор получил данные о заключении до¬
говора в 6453 году. Этот летописец, вероятно, был хоро¬
шо осведомлен в греческой хронографии, поэтому вся
статья 6449 года насыщена материалами византийских
источников. Добавил он (или его преемник) под следую¬
щими годами и сведения о балканских событиях. Русская
же запись переместилась в статьи 6452—6453 годов.
Святослав, по перечню, княжил до 6477 года. И в ле¬
тописи этот год начинается с решения Святослава идти
в последний поход. «Не любо ми есть в Киеве быти, хо-
чю жити в Переяславля на Дунай» 136, — говорит он, об¬
ращаясь к матери и боярам. Но приходит он в Переясла-
вец только в 6479 году, т. е. спустя два года. Следующий,
6480 год, введен разрывая фразу: «Весне же приспевши,
в лето 6480, поиде Святослав в пороги...». Очевидно, и в
этом случае первоначальный рассказ не знал разбивки
на годы. Святослав задержался, по летописи, уступая
просьбе больной матери: «...погреб мя, иди яможе хоще-
ши». Задержка не должна была занимать много време¬
ни: Ольга умерла через три дня. В летописи далее встав¬
лена похвала Ольге, принадлежавшая, видимо, летописцу
Десятинной церкви. На ее позднейшее появление указал
А. А. Шахматов 137 Правда, В. М. Истрин пытался оспо¬
рить аргументацию А. А. Шахматова, но он спорил не про¬
тив мысли о вставке, а против приурочения ее конкретно
136 Л Л, стр. 66. Весь рассказ стр. 66 72.
137 См. А. А. Шахматов. Разыскания..., стр. 129.
268
к «Начальному своду» 138. Вставка же не только разрыва¬
ет рассказ о Святославе, но и приводит к неодинаковой
оценке происходящих событий. Так, утверждение, что
Ольга «в неверных человецех светящеся аки бисер в ка¬
ле», находится в противоречии с повествованием, полным
сочувствия первым русским князьям-язычникам.
Сообщение о посажении Яро,полка в Киеве, Олега в
Древлянской земле и Владимира, после известного эпи¬
зода с новгородскими послами, в Новгороде логически
должно быть увязано с рассказом о намерении Святосла¬
ва идти на Дунай. Но для этих актов выделяется целый
6478 год. Искусственная разбивка сказывается и на раз¬
делении 6478 и 6479 годов. Первая статья заканчивается
словами: «Иде Володимер с Добрынею уем своим Ноуго-
роду, а Святослав Переяславьцю». Новый год вводится
фразой: «Приде Святослав в Переяславець». Заключение
статьи 6480 года: «И всех лет княженья Святослава лет
20 и 8» — также характерно для повествований, не раз¬
битых на годы. Примечательно, что указанное число сов¬
падает с показанием перечня, но расходится с хронологи¬
ей дошедшей до нас летописи. По летописи, Игорь умер
в 6453 году, начало княжения Святослава датировано
6454 и смерть 6480 годами. В итоге это даст 26 или
27 лет.
Описание княжения Святослава содержит ряд дат,
которые подлежат той или иной проверке и активно об¬
суждаются в литературе. Одним из спорных вопросов
является время крещения Ольги. По летописи, это прои¬
зошло в 6463 году (955 г. константинопольской эры). Но
в 6565 году, как видно из рассказа Константина Багря¬
нородного, Ольга была еще язычницей 139. По западным
источникам, русская княгиня крестилась лишь при импе¬
раторе Романе, который начал править в 959 году 14°.
О том, что «при сем цари Романе в лето 6463 крестися
Олга», говорится и в некоторых русских хронографах 141.
Очевидно, и эта дата обозначена в летописи не по кон¬
138 См. В. М. И с т р и и. Замечания.... стр. 55.
139 Ср.: В. Пархоменко. Начало христианства Руси. Очерк по ис¬
тории Руси IX X вв. Полтава, 1<913, стр. 125—Т'28; М. В. Л е в-
ч е н к о. Очерки..., стр. 222—229.
140 Ср.: I:. Е. Голубинский. История русской церкви. М., 1001.
т. 1,ч. 1. стр. 103, а также MGHSS, т. I. Hannoverae, 1826, р 624
141 Т1СРЛ, т. XXII, ч. 1. СПб., 1911, стр. 359.
269
стантинопольской эре, и 6463 год в данном случае соот¬
ветствует именно 959 году нашей эры.
Внешняя параллель имеется также для сообщения о
разгроме Хазарского каганата. По летописи, Святослав
в 6472 году разгромил Волжско-Камскую Болгарию, а на
следующий год ■— Хазарский каганат. В литературе эти
даты переводятся как 964 и 965 годы. Но, согласно араб¬
ским сведениям того времени, Болгария и Хазарский ка¬
ганат подверглись разгрому в 358 году гиждры, т. е. в
968—969 годах 142. Ф. Ф. Вестберг полагал на этом осно¬
вании, что нападение 968—969 годов было совершено
норманнами, а не русами Святослава. По его мнению,
«этим и объясняется полное молчание русской летописи,
повествующей и о менее зажных предприятиях Свято¬
слава, об этих знаменательных событиях» 143. Однако ле¬
топись о них и не молчит. Просто эти события обозначе¬
ны в ней не по констинопольской эре: 6472—6473 годы —
это и есть 968—969 годы.
Хронология княжения Святослава неоднократно вы¬
зывала разноречия. Серьезные затруднения, в частности,
возникают при попытке согласовать данные русской ле¬
тописи и византийских источников в датировке походов
на Дунай. «Признавая достоверность этой хронологии, —
заметил П. О. Карышковский по поводу летописных дати¬
ровок, — очень затруднительно согласовать ее с показа¬
ниями других источников» 144. Но, видимо, задача упрос¬
тится, если мы учтем историю возникновения летописных
дат: недатированный (с обозначением, может быть, лета
княжения) рассказ, затем даты по эре, на четыре года
отступавшей от константинопольской, и, наконец, поправ¬
ки и добавления, сделанные под влиянием источников,
датированных константинопольской эрой. П. О. Карыш-
ксвский, между прочим, выразил сомнение в первой дате.
Согласно летописи «В лето 6475. Иде Святослав на Ду¬
най на Болгары. И бившемъся обоим, одоле Святослав
Болгаром, и взя город 80 по Дунаеви, и седе княжа гу в
Переяславци, емля дань на Грьцех». Но поход на Болга¬
142 См. В. В. Бартольд. Арабские известия о русах. «Советское во¬
стоковедение», I, 1940, стр. 34—35, и др.
143 Ф. Ф. Вестберг. К анализу восточных источников о Восточной
Европе. ЖМНП, 1908, ч. XIV, стр. 4.
144 П. О. К а р ы ш к о в с к и и. О хронологии русско-византийской .вой¬
ны при Святославе. ВВ, т. V. М., 1952, стр. 134.
270
рию был предпринят Святославом по просьбе греков й,
видимо, уже после похода на Волгу. Очевидно, под
6475 годом оказались некоторые события, связанные с
военными действиями на Балканах в 971 году. В Повести
временных лет подробное описание их дано под 6479 го¬
дом .константинопольской эры, т. с. именно под 971 годом.
Не исключено, что в одной из ранних редакций под этим
годом были описаны все балканские предприятия Свято¬
слава, занимавшие два-три года. При соединении разных
источников они были частично дублированы и частично
раздроблены.
Таким образом, в рассказе о Святославе мы имеем
целый ряд дат, отступающих от принятой позднее хроно¬
логии на 4 года. В последний раз это отклонение усмат¬
ривается в связи с 'вокпяжением Ярополка. По перечню
Ярополк должен был княжить с 6477 по 6485 год. В со¬
хранившемся тексте начало его княжения дано под
6481 годом в единственной фразе года: «Нача княгкити
Ярополк».
Рассказ о княжении Ярополка не перебивается очевид¬
ными вставками, но цельный текст разорван внесенной
извне хронологической сетью. После сообщения о вокня-
жении следует пустой год. Затем говорится о распре Яро¬
полка с братом Олегом, но и этот рассказ разорван пу¬
стым 6484 годом. После сообщения о лосажении Яропол-
ко(м своих посадников в Новгороде пропущено два пу¬
стых года. Гибель Ярополка и вокняжение Владимира
датированы 6488 годом, но эта статья, как отмечалось,
сознательно или бессознательно повреждена.
После княжения Ярополка начинается сближение по¬
казаний перечня и хронологии дошедшего до нас текста
летописи. Позднейший летописец сократил на один год
княжение Ярополка, на два года период правления Вла¬
димира, а на дате смерти Ярослава тождество было вос¬
становлено. Расхождения в датах в этой части могут объ¬
ясняться неодинаковыми арифметическими подсчетами,
вызванными необходимостью согласовать разные опре¬
деления времени, причем и составитель перечня не пони¬
мал природы расхождений: время Владимира и Яросла¬
ва он датировал константинопольской эрой. Тем не менее
хронологическая канва перечня не вполне совпадает с
летописью и в этой части, а следы расхождений сохраня¬
ются в самой летописи.
271
Кончина Владимира по расчету должна была прихо¬
диться на год, предшествующий тому, которым она обоз¬
начена в летописи. В Повести временных лет (в данном
случае можно снова наблюдать перебивку текста. Под
6522 годом сообщается, что Владимир «хотяшеть бо на
Ярослава ити, на сына своего, но разболеся» 145. Однако
далее в летописи начинается новый, 6523 год, под кото¬
рым снова говорится, что Владимир хотел идти на Ярос¬
лава, и тот послал за мо-ре к варяга|м, после чего снова
повторяется фраза: «Володимеру бо разболевшюся».
Как отмечалось, уже статья 996 (5504) года подводила
итог княжению Владимира. Описание кончины Владими¬
ра в сущности продолжает этот текст, но после 17-летне¬
го перерыва (заполненного отрывочными данными явно
позднейшего происхождения). Дата смерти князя —
15 июля 6523 г. — заимствована, видимо, из церковных
сказаний. Предшествующее летописание как будто не
знало точных дат, а в каких-то источниках кончина Вла¬
димира, вероятно, обозначалась 6522 годом. Такое рас¬
хождение можно было бы понять как разницу мартовско¬
го и ультрамартовского стиля, если составитель перечня
и первоначальной хронологической канвы от «сотворения
мира» не руководствовался только арифметикой.
Для суждения о хронологии и составе свода, отражен¬
ного в Начальной летописи, некоторые указания можно
найти в «Памяти и похвале» Владимиру Иакова мниха.
Еще К. Н. Бестужев-Рюмин и А. А. Шахматов, сверяя
материалы «Похвалы» с летописным текстом, приходили
к мысли, что существовал летописный свод с иным сче¬
том лет, че>м в Начальной летописи 146. А. А. Шахматов
этот счет находил более точным. От хронологии Повести
он отстает и, следовательно, сближается с одним из пред¬
шествующих ей сочинений. Но и «Похвала», видимо, со¬
единяет данные ее летописного источника и особых цер¬
ковных сказаний о Владимире и Ольге. «Похвала» знает
три точные даты: 11 июля 6477 года — кончина Ольги,
11 июня 6486 года — вокняжение Владимира, 15 июля
6523 года — кончина князя 147. Все остальные события
145^ ЛЛ, стр. 127.
146 См. К- Н. Бестужев-Рюмин. О составе... стр. 37—Зв;
А. А. Шахматов. Разыскания..., стр. 23—24.
147 См. С. А. Б у г о с л а в с к и й. К литературной истории «Памяти и
похвалы» князю Владимиру. ИОРЯС, т. 29. Л., 1925, стр. 143— 153.
272
датируются относительно, и эти датировки можно возво¬
дить ,к источнику исторических сведений «Похвалы».
Дата кончины Ольги совпадает в летописи и «Похва¬
ле», и в предшествующем летописном тексте (если этот
сюжет вообще там присутствовал), она, очевидно, имела
то же обозначение, увязываясь с данными о последних
событиях княжения Святослава. Дату вступления на стол
Владимира А. А. Шахматов считал выведенной искусст¬
венно 148. Автор «Похвалы» исходил из даты кончины
Владимира — 15 июля 6523 года. Но он отсчитывал от
нее, как и в перечне, 37 лет, в то время как в настоящем
тексте Повести этот период занимает 35 лет. Не исклю¬
чено, впрочем, что в распоряжении автора «Похвалы»
были какие-то документы, которых ,не имели под руками
позднейшие летописцы.
Примечательно, что отдельные относительные дати¬
ровки «Похвалы» находят соответствие как раз в тех ле¬
тописных текстах, которые связаны с перечнем княже¬
ний. Крещение Владимира, по «Похвале», произошло «в
десятое лето» после убийства Ярополка, а время после
крещения определялось в 28 лет. «Десятое лето» в этом
случае должно соответствовать 6495 (987) году (обычно
«первым» называлось «лето» отсчета, «(Вторым» — сле¬
дующий год и т. д.) 9 + 28 и дают в сумме 37. На это об¬
ращалось внимание еще в прошлом столетии, и возраже¬
ния А. И. Соболевского, стремившегося подогнать хроно¬
логию «Похвалы» к летописи, неубедительны 149.
Указание на то, что после крещения Владимир жил
28 лет, имеется также в Сказании о Борисе и Глебе150.
Вполне вероятно, что из этой цифры исходил и первый
летописец, вводивший погодную хронологию. Если от да¬
ты кончины Владимира — 6522 (по перечню) вычесть
28, то получится, что Владимир крестился в 6494
(986) году. Именно под этим годом летопись рассказыва¬
ет о приходе разных посольств к Владимиру, помещает
148 См. А. А. Шах м а т о в. Разыскания..., стр. 26—27
149 Ср.: Е Е. Голубинский. История русской церкви, т. I, ч. 1,
стр. 130; В. В. Завитневич. О месте и времени крещения Вла¬
димира и о годе крещения киевлян. Киев, Г8вв; А. И. Соболев¬
ский. В каком году крестился Владимир? ЖМНГТ, 1888, ч. 257,
№ б, отд. 2.
А5° См. Д. И. А б р а м о в и ч. Жития св. мучеников Бориса и Глеба.
Пг., 1916, стр. 28.
18 А. Г. Кузьмин
273
«Речь философа» и, по логике изложения, должна гово¬
рить о крещении. Но затем события были искусственно
растянуты с тем, чтобы передвинуть крещение на 6496
(988) год, связав его с корсунским походом Владимира.
Любопытно, что к 985—986 году относит крещение
Руси арабский автор XIII века Ибн-ал-Асир 151. Согласно
«Похвале», Владимир «на другое лето по крещении к по¬
рогом ходи, на третье лето Корсунь град взя» 152. «Другое
лето» — следующий после крещения год. В «Похвале» —
это 6496, а в летописи 6497 год. Взятие Корсуня в «По¬
хвале» приходится на 6497 год. В летописи это событие
помещено под 6496 годом. Судя по греческим источникам,
это произошло в 989 (6497) году 153- Но поход занимал
длительное время, начавшись, очевидно, еще в 988 -году.
Впрочем, в данном случае важна не точность, а опреде¬
ленная закономерность в расхождениях хронологии «По¬
хвалы» и летописного текста, отражающего один из эта¬
пов древнего летописания: от вокняжения Владимира до
его -смерти сохраняется расхождение в один год, что
можно понять как соотношение мартовского или ульгра-
мартовского стиля или как неодинаковый перевод отно¬
сительного летосчисления на абсолютное.
Летописный текст дает еще одно интересное указание
на то, что древний отсчет лет соединился с датой смерти
Ярослава в 6562 году. По летописи, Ярослав, «живе всех
лет 70 и 6» и, следовательно родился в 6486 (978) году.
Но первый брак Владимира (женитьбу на Рогнеде) лето¬
пись датирует лишь 6488 (980) годом, к которому отне¬
сено и вокняжение Владимира в Киеве. Очевидно, пер¬
вый составитель некролога Ярославу исходил из того,
что Владимир начал княжить в 6485 году, т. е. в соответ¬
ствии с указанием перечня и снова с расхождением в
один год от «Похвалы». На 978 год как дату рождения
Ярослава указывает и заключение статьи 1016 (6524) го¬
да, говорящее о начале княжения Ярослава в Киеве. По
151 См. В. Р. Розен. Император Василий Болгаробойца. Извлечение
из летописи Яхьи Антиохийского. СПб., 1883, стр. 200—201; ср.:
В. Т. П а ш у т о. Внешняя политика Древней Руси. М., «Наука»,
1968, стр. 105—106 (раздел написан А. П. Новосельцевым).
152 С. А. Б у г о с л а в с к и й. К литературной истории «Памяти и по¬
хвалы» князю Владимиру. ИОРЯС, т. XXIX. Л., 1925, стр. 152.
153 См. М. В. Левченко. Очерки..., стр. 360; В. Т. П а ш у т о. Внеш¬
няя политика Древней Руси, стр. 74. Впрочем, византийская хро¬
нология также недостаточно изучена.
274
летописи, «бы тогда Ярослав лет 28» 154. Летописец илй
переписчик, правда, допустил ошибку: считая от 978 года
князю должно было в это время быть 38 лет. Такая циф¬
ра и значилась в Раскольничьем, Голицинском и Хрущов-
ском летописцах 155.
Таким образом, под слоем константинопольской эры
обнаруживается, по меньшей мере, еще два слоя. Переч¬
ни и повести временных лет и Тверском сборнике ведут
нас ко времени после смерти Ярослава, когда составля¬
лась летопись с распределением материала по годам.
Этот летописец, видимо, сохранял и деление но княже¬
ниям, в результате чего все правления, кончая вокняже-
нием Изяслава, открывают новый год. Можно напомнить
известие 6567 (1059) года, в котором говорится об осво¬
бождении «ис поруба» Судислава, который «сиде бо лет
20 и 4» 156. В этой записи также, видимо, отражается
старая манера счета лет по княжениям (24 года получи¬
лось от 6544 по 6567 г.). С 60-х годов начинается новая
система счисления времени. Но и старая, судя по дубли-
ровке некоторых известий у В. Н. Татищева (в частности,
известия 6572 и 6576 гг. о победе над половцами), где-то
сохранялась параллельно с новой.
Следует подчеркнуть, что исчисление возраста Ярос¬
лава недостоверно, и его тенденциозность, возможно, ука¬
зывает нам время работы автора, вводившего абсолют¬
ную хронолотию. Примечательно, что в летописи даются
противоречивые данные о происхождении Ярослава. По
одной версии он был третьим сыном Рогнеды, по дру¬
гой — он вообще не был ее сыном 157. Указание на воз¬
раст в 76 лет делает Ярослава старшим в роде Владими¬
ровичей. Но это явно не соответствовало действительно¬
сти. Он был значительно моложе указанного возраста 158.
В киевской истории, по-видимому, был только один пери-
154 ЛЛ., стр. 139.
155 См. В. Н. Татищев. История Российская, т. II, стр. 74 и 238.
Автор сам делает здесь арифметическую ошибку, но в другом ме¬
сте дает правильный подсчет (там же, стр. 226, прим. 156).
156 ЛЛ, стр. 158.
157 Ср.: Л Л, стр. 78 (ст. 980 г.) и 284—285 (сказание О' Всеславичах).
158 Ср.: А. Г. Рохлин. Итоги анатомического и рентгенологического
изучения скелета Ярослава. КСИИМК, т. VIII, 1940. Обращает на
себя внимание и то обстоятельство, что старший Ярославич (Вла¬
димир) родился только в 1020 году, когда Ярославу по Начальной
летописи, было за сорок. По софийско-новгородским летописям
18'
275
ОД, когда этот вопрос имел политическую актуальность:
время княжения Всеслава или его притязаний на Киев¬
ское княжение. Летописцу, очевидно, важно было под¬
черкнуть бесспорность прав Изяслава на киевский стол.
Выше говорилось, что сочувствовавший Изяславичам
летописец Десятинной церкви не обошел вниманием на¬
чальный период русской истории. Он, несомненно, поль¬
зовался константинопольской эрой и, видимо, мартовским
началом года. Соединение в перечне Давида и Соломона
могло бы послужить аргументам в пользу причастности
этого летописца к составлению перечня. Однако он не
может быть .признан первым создателем летописной хро¬
нологии. Этому решительно противоречит Корсунская
легенда, вызвавшая перемещение даты крещения с 986
(6494) на 988 (6496) год. Очевидно, знал этот летописец
и дату кончины Владимира, поскольку она также име¬
лась в Корсунской легенде (в «Слове о том, како крести-
ся Владимир, возмя Корсунь»). Возможно, у него было
два предшественника, пользовавшихся абсолютной хро¬
нологией: летописец 60-х годов, отстаивавший интересы
Ярославичей против Всеслава, и летописец 70-х годов,
прославлявший Святослава в противовес Изяславу.
Следы не константинопольской эры замечаются и в
Хронографе западнорусской редакции, где начало прав¬
ления Михаила отнесено к 6361, а поход Олега к 6414 го¬
ду 159 160. Знакомая с этим счетом Тверская летопись также
носит на себе следы влияния письменности Западной Ру¬
си. В этой связи можно обратить внимание на особую
хронологию Галицкой летописи за XIII век (продолже¬
ние киевского летописания в составе Ипатьевской лето¬
писи). М. Грушевский обнаружил в части ее до 1222
(6730) года систематические расхождения в 3—5 лет.
Напомним, что кончина Романа Галицкого обозначена в
летописи 6709 годом, что соответствует 1205 году нашей
эры. К 1205— 1206 годам следует отнести датированные
6710 годом походы Рюрика т.
князю в 10)6 г. было всего 18 лет, впрочем, тоже маловероятно
(Ярослав родился, по всей вероятности, до крещения Руси и во
всяком случае не от греческой царевны).
159 ПСРЛ, т. XXII, ч. 2. СПб., 1914, стр. 147 и 156.
160 См. М. Грушевський. Хронолопя подш Галицько-Волинсько1
л1тописи. ЗНТШ, т. 41. Льв1в, 1901, стр. 61—63. ПСРЛ, т. II,
стб. 715—717, 717—719. Запутанность хронологии летописи может
быть следствием смешения разных эр.
276
Летописец, впервые вводивший абсолютную хроноло¬
гию, придерживался константинопольской эры. Но для
предшественников Владимира у него были какие-то иные
даты. И эти даты он должен был получить в записанном
тексте. Только так может быть объяснено механическое
смешение двух .разных способов датирования. Существо¬
вание ранних письменных памятников предполагает и ма¬
нера обозначения лет годами правления князей, которую
летописец, очевидно, также использовал для внесения
абсолютной хронологии. Устная традиция не могла, как
справедливо заметил И. И. Срезневский, «поддерживать
преданием годы событий такого пространства време¬
ни»161. А это ведет нас ко времени гораздо более ранне¬
му, чем эпоха Ярославичей.
3.
Хронология
заимствованных текстов
Значительная часть заимствований русской летописи
находит параллели в византийской хронографии. Кроме
того, на русское летописание могли влиять памятники
славянской, прежде всего болгарской письменности (на
последнем, в частности, настаивал А. А. Шахматов). Но
основанное больше на интуиции, чем на положительных
данных, это мнение вызвало ряд возражений 162. Особен¬
но негативную позицию занял П. О. Карышковский, ис¬
следовавший хронологию середины X века. К сожале¬
нию, автору, по-видимому, осталась неизвестной работа
В. II. Златарского, в которой приведены конкретные хро¬
нологические данные в пользу существования болгарско¬
го источника. С другой стороны, Э. Г Зыков, поддержав
мысль о существовании болгарского источника Повести
временных лет, отверг соображения В. Н. Златарского об
161 И. И. Ср е з н е в с к и й. Памятники X века до Владимира святого.
«Исторические чтения о языке и словесности». СПб., 1855, стр. 5.
lfi2 См. П. Мутафчиев. Избрани произведения, т. I. София, 1973,
стр. 155—171 (отзыв на шахматовские «Разыскания»); П. О. Ка¬
ры ш к о в с к и й. О мнимом болгарском источнике древнейших
русских летописных сводов. ТОГУ, т. 144, вып. 4, 1954 и др.
277
особом болгарском летосчислении и его влиянии на рус¬
скую летопись 163.
Известны по крайней мере два источника. Повести,
хронология которых ориентирована на антиохийскую эру:
«Летописец вскоре» Никифора и «Речь философа». Оба
памятника А. А. Шахматов склонен был связывать с бол¬
гарской письменностью, и оба эти соображения остают¬
ся весьма вероятными. «Летописец вскоре» отразился в
перечне, предшествующем датированной части летописи.
Но первоначальный расчет его, видимо, не содержал, так
как по логике хрониста нужно было дать перечень толь¬
ко от Михаила, при котором Русь появилась на историче¬
ской арене. Если учесть, что первоначальный перечень
возник вскоре после смерти Ярослава, вставка из «Ле¬
тописца» должна быть отнесена к одному из последующих
этапов. Она могла принадлежать летописцу Десятинной
церкви или редактировалась им (соединение правления
Давида и Соломона, вольное отношение к источнику,
свободный его пересказ). В последнем случае мы, воз¬
можно, снова выйдем на автора, работавшего во време¬
на Святослава. Но, поскольку отрыво,к не несет самосто¬
ятельной идейной нагрузки, датирование его крайне за¬
труднительно.
Более уверенно можно говорить о времени включения
в летопись «Речи философа». Самостоятельное происхо¬
ждение этого сочинения, пожалуй, не вызывает сомнений.
«Речь» не только плохо стыкуется с предшествующим
текстом, но и в самом тексте ее есть то, что К. Н. Бесту-
жев-РюхМИн относил к «несомненным признакам отдель¬
ности». К признакам «отдельности» можно отнести и
счет по антиохийской эре, и специфику языка. Н. К. Ни¬
кольский указал также на внелетописную параллель
для этого повествования: «Слово о бытьи всего мира» 164.
Отразилась «Речь» и в Толковой палее, что побудило
В. М. Истрина связывать ее с «Хронографом по великому
изложению» 165. Правда, А. А. Шахматов допускал, что
163 См. Э. Г. 3 ы к о в. Известия о Болгарии в Повести временных лет
и их источник. ТОДРЛ, т. XXIV. Л., 1969.
164 Н. Никольский. Материалы для повременного списка русских
писателей, и их сочинений (X—XI вв.). СПб., 1906, стр. 12—15.
165 См. В. М. И с трин. Замечания..., стр. 99 (автор допускает, что
до составления «Хронографа» «Речь» существовала самостоятель¬
но).
278
«Речь» могла быть составлена самим русским летопис¬
цем 166. Но это его допущение расходилось с другими вы¬
сказываниями и не содержало необходимой аргумента¬
ции. Поэтому более позитивны его наблюдения над не¬
которыми болгарскими параллелями: обращение в хри¬
стианство царя Бориса картиной с изображением страш¬
ного суда. Отсюда первоначальный вывод автора о том,
что «Речь философа» и беседы его с Владимиром—про¬
изведение болгарской литературы — имел определенное
основание 167 Недавно А. С. Львов, тщательно обследо¬
вавший язык «Речи», пришел к твердому убеждению, что
памятник «невозможно признать за сочинение русского
летописца» 168. Автор относит его к произведениям ста¬
рославянской письменности, испытавшей влияние и за¬
паднославянской и восточноболгарской литературной
струи.
Следует отметить, что, говоря о возможности состав¬
ления «речи» русским летописцем, А. А. Шахматов имел
в виду уже автора «Древнейшего летописного свода
1039 г.». Своим содержанием «Речь» уходит в то время,
когда полемика двух ветвей христианской церкви не но¬
сила еще тотального характера. А. Н. Попов находил
здесь только одно обвинение против католиков «по пово¬
ду употребления ими опресноков в таинстве евхари¬
стии» 169. Да и это обвинение не является органической
частью «Речи».
Едва ли может быть сомнение в том, что «Речь фи¬
лософа» была вставлена как заключительное звено тор¬
жественного акта крещения. И, очевидно, она вставля¬
лась в такой текст, где крещение Владимира датирова¬
лось 986 (6494) годом. Введение Корсунской легенды ли¬
шило «Речь» ее первоначального значения и сделало ее
по существу излишней: Владимир принимает крещение
совсем в иной связи и по иньим мотивам. Учитывая связь
Корсунской легенды с работой летописца Десятинной
166 См. А. А. Шахматов. «Повесть временных лет»... стр. 1(23—
124 и др.
167 См. А. А. Шахматов. Толковая палея и русская летопись. СПб.,
1904; его же. Разыскания..., стр. 147—154.
168 А. С. Львов. Исследование Речи философа. «Памятники древне¬
русской письменности». М., «Наука», 1968, стр. 393.
А. Н. П о п о в. Историко-литературный обзор древнерусских поле¬
мических сочинений против латинян (XI—XV вв.). М. 1875, стр. 3.
279
церкви, привлечение «Речи» должно отнести к тем эта¬
пам, которые могли иметь место между созданием пер¬
вого труда с абсолютной хронологией и работой летопис¬
ца 70—80-годов. Таким образом, мы снова приходим к
60—70-м годам.
Установление времени привлечения памятников с ан¬
тиохийской эрой летосчисления затрудняется тем обстоя-
тельствОхМ, что эта эра, по-видимому, имела широкое
распространение в славянских странах. Она занимает за¬
метное место в русских хронографах, основанных на юго¬
славянском материале. Именно смешение антиохийской
и константинопольской эры поставило перед неразреши¬
мыми противоречиями новгородца Кирика. Антиохийский
счет, возможно, господствовал в тех кругах, где во второй
половине XV века создавался русский хронограф 17°.
В конце XVII века ему следовал составитель Мазур ин-
ского летописца. Все эти данные, возможно, свидетельст¬
вуют о сложных взаимоотношениях идеологических и ли¬
тературных традиций в христианском мире, в частности
на периферии византийского церковного влияния.
Один из важнейших иностранных источников Повести
временных лет — Хроника Георгия Амартола. В. М. Ист-
рин и А. А. Шахматов обращали внимание на то, что
Хроника привлекалась русскими летописцами в двух ви¬
зах: в непосредственном и в «препарированном». Оба
автора и ограничились указанием на два вида памятни¬
ков и два этапа их привлечения, что оказало влияние и
на последующую историографию ]7]. Однако редакций и
приемов работы было, конечно, больше. Достаточно ска¬
зать, что мы не располагаем теми переводами Хроники,
которые использованы в Повести временных лет. Не мо¬
жем мы с уверенностью сказать даже, удовлетворялись
ли русские летописцы переводами или обращались так¬
же к оригиналам. В Начальной летописи, безусловно,
смешиваются две манеры обращения с предшествующей
литературой: свободный пересказ и дословное цитирова¬
ние. Дословное воспроизведение источника характерно
для позднего этапа работы над летописью, и это обстоя- 170 171170 Ср.: С. П. Розанов. Время составления первоначальной редак¬
ции русского хронографа. ИОРЯС, т. XXX. Л., 1926, стр. 321.
171 Ср.: О. В. Творогов. Повесть временных лет и Хронограф по
великому изложению. ТОДРЛ, т. XXVIII. Л., 1974.
280
тельство следует постоянно учитывать, рассматривая осо¬
бенности хронологии извлечений из Хроники.
Хроника Георгия Амартола пользуется преимущест¬
венно индиктным счетам. Перевод этих датировок на ле¬
тосчисление от «сотворения мира» требовал определен¬
ных познаний. В Повести временных лет эти извлечения
в большинстве даны именно в расшифрованном виде, -но
со значительными ошибками. Эти ошибки навели
В. Н. Златарского на исключительно интересные сообра¬
жения о своеобразном сочетании в летописи индиктного
счета с болгарским летосчислением.
Построение В. Н. Златарского трудно воспринимает¬
ся едва ли не от того, что оно предусматривает сосущест¬
вование разных эр на территории одной Болгарии. При
■крещении Болгарии в XI веке там получила распростра¬
нение антиохийская эра. В конце этого столетия Констан¬
тин Преславский провел своего рода реформу календаря.
В основу он положил ту самую эру, которая первым го¬
дом жизни Христа считала 5505. Но начиная е основания
в 679 г. н. э. Болгарского царства отсчет велся не сол¬
нечными, а лунными годами. Влияние лунного года, воз¬
можно, сказывается и в некоторых русских источниках,
но, видимо, дольше всего оно сохраняется на славянских
Балканах, как это можно видеть в комментарии к походу
Олега в Хронографе западнорусской редакции: «Лето сие
зло: 13 месяц имать».
Согласно объяснениям В. II. Златарского, введенное
Константином летосчисление учитывало 12-летний цикл
древнетюркского лунного года, а потому для начала
брался не 679, а 680 год. (При введении индиктного счета
в Византии в аналогичныхвцелях прибавлялось 3 года.)
Этот год обозначался цифрой «6185». Далее годы обозна¬
чались по лунному календарю. В результате болгарский
год сначала отстает от константинопольского, а затем его
опережает.
В начале датированной части Повести временных лет
помещено два ивестия о крещении Болгарии: под 6366 и
6377 годами. Крещение Болгарии произошло в 865 или
866 году 172. Дата «6366», очевидно, дана по антиохийской
эре. В. Н. Златарский устанавливает, что 6377 год — это
172 Ср.: И. Снегаров. В коя година се покръстил българският княз
Борис. «Исторически преглед». София, 1965, № 5.
281
тот же 865—866 год эры Константина Преславского !73.
Возражая В. Н. Златарскому, Э. Г Зыков полагает, что
летопись говорит о разных событиях: крещении князя и
бояр, а также отдельно всей Болгарской земли 173 174. Но ав¬
тор слишком буквально читает текст, не учитывая, что и
летописцу приходилось как-то (мотивировать двукратное
внесение в текст одного и того же события. Под 6366 г.
сообщается, что болгары, убедившись в бесполезности
сопротивления византийским войскам, «креститися про-
сиша и покоритися греком». Может быть именно для оп¬
равдания записи под 6377 годом («Крещена бысть вся
земля Болъгарьская») летописец под 6366 годом отметил,
что «царь же крести князя их и боляры вся, и мир сотво¬
ри с Болгары» 175. Но сам Э. Г. Зыков цитирует так назы¬
ваемую «надпись царя Бориса», в которой говорится, что
царь крестился «с данным ему от бога народом» 176. Ко¬
нечно, процесс распространения христианства занимал
много десятилетий и даже столетий. Но под актом кре¬
щения государства понималось именно принятие хрис¬
тианства социальной верхушкой.
Недостаточно мотивировано и общее скептическое от¬
ношение Э. Г Зыкова к методике В. Н. Златарского.
Статья 6377 года вовсе не «подрывает позицию В. Н. Зла¬
тарского», и дату «866» болгарский историк получает не
«после некоторых вычислений», а в результате заранее
определенной и обоснованной системы. Оспаривать эту
систему нужно прежде всего в ее исходных положениях:
достаточны или недостаточны основания для самого вы¬
деления особой болгарской эры. Если конкретных возра¬
жений против аргументации В. Н. Златарского в этой
связи нет, то дата «6377» является важным подтвержде¬
нием правильности общего построения ученого.
Находка В. Н. Златарского помогает объяснить одну
из самых загадочных дат русской летописи. Под 6406 го¬
дом Повесть временных лет говорит о движении угров ми¬
мо Киева и здесь же вставлено Сказание о славянской
грамоте. Сказанию принадлежит исключительное место в
древнейшей историографии. Обычно не вызывает сомне-
173 См. В. Н. 3 л а т а р с к и й. Болгарский историко-литературный эле¬
мент..., стр. 342.
174 См. Э. Г 3 ыко-в. Ук. соч., стр. 51.
175 ЛЛ, стр. 18 и 21.
176 Э. Г Зыков. Ук. соч., стр. 49, прим. 7,
282
иий его древность и западнославянское происхождение.
Но обозначение даты всегда вызывает недоумение. Пер¬
вое «преложение» книг, о котором упоминает Сказание,
произошло еще в 863 году. Но в 894 году было второе
«преложение», когда по решению собора в Преславе
(893—894), по инициативе епископа Константина, грече¬
ские церковные книги были переведены на славянский
язык 177 По мнению Г Ильинского, в связь с этим собы¬
тием следует поставить и появление кириллицы (взамен
глаголицы) 178. Э. Г Зьжов, вероятно, прав, критикуя
попытку В. Н. Златарского представить Сказание бол¬
гарским памятником, содержавшим якобы какие-то не¬
дошедшие болгарские известия. Но нельзя сказать, что
В. Н. Златарский решал хронологические вопросы «ис¬
ходя» из этого убеждения 179. Наоборот, эта мысль была
подсказана В. Н. Златарскому наблюдениями над хро¬
нологией, и нет нужды следовать за всеми его выводами.
Однако не считаться с установленными им фактами так¬
же нельзя. 894 год действительно соответствует 6406
году болгарской эры в том виде, как она объяснена
В. Н. Златарским. Эта система отсчета лет встречается и
в русских списках болгарских памятников. Известен, на¬
пример, описок XII века «Воскресных поучений» Кон¬
стантина Преславского, в послесловии к которому вос¬
произведены хронологические выкладки оригинала. Эти
вьжладки для 894 года дают обозначение «6406» и 12 ин¬
дикт. 12 индикт соответствует 6402 году константинополь¬
ской эры 180. В эту же связь В. Н. Златарский не без ос¬
нований поставил и указание на «преложение» в «Лето¬
писце вскоре» Никифора, где значится 6405 год181. Сог¬
ласно «Летописцу», это «преложение» было 30 лет спус¬
тя после крещения Болгарской земли. Здесь есть неболь¬
шая неточность в расчете, но сопоставлялись, очевидно,
177 См. В. Н. Златарский. Болгарский историко-литературный
элемент..., стр. 348—352.
178 См. Г. Ильинский. Где, когда, кем и с какой целью глаголица
была заменена «кириллицей»? BS. R. Ill, sw. 1—2, 1931, стр. 79—
8/.
179 См. Э. Г. Зыков. Ук. соч., стр. 50.
180 Ср.: И. И. Срез невски й. Древние изображения св. князей
Бориса и Глеба. ХДА, кн. 9, 1863, стр. 50—52. Автор считал дату
ошибкой.
181 См. В. Н. Златарский. Болгарский историко-литературный
элемент..., стр. 350.
283
865 —866 и 893—894 годы, или, по болгарской эре, 6377
и 6406 годы.
В. Н. Златарский, очевидно, неправ, заключая о бол¬
гарском происхождении Сказания. Болгария в данном
случае выступает лишь в роли посредника при передаче
западнославянских сочинений на Русь. И это не удиви¬
тельно. Хотя в XI веже существовали и непосредственные
контакты Руси с ее западнославянскими соседями, роль
Болгарии была едва ли не более значительной и в плане
проводника кирилло-мефодиевских литературных тради¬
ций. После запрещения славянского богослужения в за¬
паднославянских землях многие последователи Кирилла
и Мефодия перешли именно в Болгарию. Сам Констан¬
тин Преславский считал себя последователем Кирилла-
Константина философа, а переписчик его переводов
«Слов Афанасия Александрийского» против ариан назы¬
вает его «ученик... Мефодов» 182. Через Болгарию запад¬
нославянская литература могла проникать и в русские
монастыри Византии (в частности, на Афон).
Ряд непонятных датировок Повести временных лет
В. Н. Златарский объяснил соединением болгарской эры
с инди-ктньш счетом, заимствованным из Хроники Геор¬
гия Амартола. Эта часть исследования болгарского авто¬
ра столь же остроумна, сколь и сложна. В ряде случаев
его аргументация не удовлетворяет. Тем не менее с со¬
вершенно негативной позицией по отношению к ней
нельзя согласиться. Так, Э. Г Зыков считает, что «в юж¬
нославянской и русской хронологической практике индик¬
ты не играли той роли, которая им отводилась в Визан¬
тии», и допускает ошибку, полагая, будто «слово «ин¬
дикт» встречается в летописи один раз — в статье
6360 г.» 183. Индиктный счет, действительно, не имел ши¬
рокого распространения на Руси, и именно это обстоятель¬
ство позволяет рассматривать знание индиктов и поль¬
зование ими как признак широкой образованности конк¬
ретного летописца. Знание индиктов иногда оказывается
путеводной нитью для выделения текстов, принадлежа¬
щих определенному автору. Индиктами пользовался
«ученик Феодосия», индикт содержит приписка Сильвест¬
182 См. И. И. Срезневский. Древние изображения..., стр. 51 и
52—53, прим.
183 Э. Г 3 ы к о в. Ук соч., стр. 50—51.
284
ра, индиктом обозначена кончина Владимира Мономаха.
Знал индикты новгородский хронолог и, возможно, лето¬
писец Кирик. В самой статье 6360 года индикт появился,
по всей вероятности, в результате редакционной работы
одного из поздних летописцев. Во всяком случае этот
индикт не восходит к Хронике Георгия Амартола.
Примечательно, что хотя Хроника Георгия Амартола
пользуется преимущественно индиктным счетам, заим¬
ствования из нее в Повести временных лет совершенно
свободны от индиктов. Но это не значит, что летописец,
привлекавший Хронику, не понимал индиктов, просто он
стремился перевести их на общепонятную хронологию.
Хроника вместе с продолжением доходила до 948 года,
и заимствования из нее относятся преимущественно ко
времени Игоря. Это, как правило, сведения о Болгарии
и Византии, которые В. М. Истрин связывал с «Хроно¬
графом по великому изложения», а А. А. Шахматов с
«Хронографом особого состава» или «Болгарским хро¬
нографом». В обоих вариантах предполагается, что ле¬
тописец имел дело с ранее переработанным текстом Хро¬
ники. Проверка же сообщаемых летописью данных по
Хронике Георгия Амартола выявляет ошибочность ряда
хронологических указаний летописи. Понять существо
этих ошибок — значит обнаружить принцип, которому
следовал один из летописцев, расставляя даты от «сот¬
ворения мира».
Уже тот факт, что извлечения из Хроники говорят
прежде всего о Болгарии, заставляет предполагать нали¬
чие болгарского источника. Это давно высказанное сооб¬
ражение развивалось А. А. Шахматовым и получило в
последнее время поддержку Б. А. Рыбакова. Б. А. Рыба¬
ков коснулся и хронологии болгарских известий, считая,
что в основе их лежал антиохийский счет («александрий¬
ский», по употребляемой ученым терминологии). При пе¬
реводе на константинопольскую эру этот счет искажался.
В ряде случаев Б. А. Рыбаков обнаруживает искажения
«кратные 8-ми», что явилось как бы следствием неодно¬
кратных поправок 184.
Мысль о поправке хронологии в связи с переводам ле¬
тосчисления с одной эры на другую весьма плодотворна,
184 См. Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 165 и 176. Ср.:
Э. Г. 3 ы к о в. Ук. соч., стр. 51—52.
285
И именно с подобным явлением мы имеем дело в целом
ряде случаев. Но допущение существования болгарского
источника обязывает считаться и с возможностью при¬
менения в нем болгарского летосчисления, и соображе¬
ния В. Н. Златарского в этой связи нельзя игнориро¬
вать.
Статья 6406 года начинается с сообщения о движении
угров мимо Киева. Под 6410 годом, после трех пустых
лет, дается сообщение, согласно которому «Леон царь
ная Угры на Болгары. Угре же, нашедше, всю землю Бол-
гарьску пленоваху; Семион же уведев, на Угры възвра-
тися, и Угре противу поидоша и победита Болгары, яко
одва Семион в Деръстр убежа» 185. Об этом событии го¬
ворит Хроника Георгия Амартола 186. Но произошло оно
в 895 году, что соответствует 13 индикту. По болгарской
эре год имел бы обозначение «6407». Но этот год остав¬
лен пустым, а рассказ перемещен под 6410 год. В. Н. Зла-
тарский видел здесь влияние индикта 187. Но 13 индикт —
это либо 6403 (как было на самом деле), либо 6418 год.
Очевидно, ученый допустил неточность в подсчете. Одна¬
ко и «кратных 8-ми», как .предлагает Э. Г Зыков 188, здесь
тоже нет. В итоге происхождение датировки остается не¬
ясной. Можно лишь заметить, что упоминание угров под
6406 годом, вероятно, как-то связывалось с их появле¬
нием в Болгарии. Статьи же 6406 и 6410 годов разде¬
ляются пустыми годами.
Известие о приходе печенегов на Русскую землю, а
также рассказ о победе Симеона над греками и наемни¬
ками печенегами даны под 6423 годом. Это совпадает с
обозначением индикта в Хронике Амартола и означает
914—915 год. По Амартолу, очевидно, дано и сообщение
под 6422 годом о приходе Семиона на Царьград и зак¬
лючение им мира с греками, но содержание ее, возмож¬
но, несколько изменилось под пером болгарского или
русского редактора 189.
В приведенных известиях промежуточная болгарская
185 ЛЛ, стр. 28.
186 См. В. М. И с трин. Хроника Георгия Амартола, т. I, стр. 530.
187 См. В. Н. 3 л а т а р с к и й. Болгарский историко-литературный
элемент..., стр. 343.
188 См. Э. Г. 3 ы к о в. Ук. соч. стр. 52.
189 Ср.: В. М. И стр и н. Хроника Георгия Амартола, т. I, стр. 544—
54'5 и ЛЛ, стр. 41—42.
286
редакция может предполагаться лишь на основе очевид¬
ного интереса к болгарскому правителю. Но следующие
два свидетельства существенно подкрепляют построение
В. Н. Злата-рского. Под 6437 годом Повесть временных
лет говорит об успешном походе Симеона на Царьград и
заключении им мира с императором Романом, а под
6450 годом сообщает о походе Симеона на хорватов, его
поражении и смерти 190.
Оба известия имеются в Хронике Амартола 191. Одна¬
ко обозначение их в летописи опять-таки не укладывает¬
ся в рамки летосчисления Хроники. Так, мир с Раманом
был заключен 9 сентября 923 года. По болгарской эре,
как рассчитал В. Н. Златарский, это должно дать 6436
год, по константинопольской — 6432 год, или 12 индикт.
По у Амартола в данном случае ошибочно поставлен
«2-й» индикт. По мнению В. Н. Златарского, русский ле¬
тописец согласовывал 6436 год болгарской эры и 2 ин¬
дикт и получил в результате 6437 год, который и соответ¬
ствует 2 индикту 192. Симеон умер 27 мая 927 года, что
соответствует 6440 году болгарской эры. У Амартола
же — это «15 индикт», соответствующий 6435 году кон¬
стантинопольской эры. Летописец стремился получить
число, приходящееся на 15 индикт, и, поскольку мир с
Романом он уже датировал 6437 годом вместо правильно¬
го 6435-го, он взял 6450 год 193.
Как можно видеть, соображения В. Н. Златарского об
использовании русским летописцем болгарского источни¬
ка весьма вероятны. При этом существенно, что болгар¬
ская эра была в употреблении только в период Первого
Болгарского царства, т. е. до 1018 года, когда здесь была
установлена власть Византийской империи. Следователь¬
но, мы имеем дело с весьма древним источником, появле¬
ние которого на Руси может быть связано с самыми ран¬
ними этапами распространения славянской письменно¬
сти.
Древнерусская письменность знает целый ряд памят¬
ников эпохи Симеона. Выше упоминались сочинения Кон-
190 ЛЛ, стр. 42 и 44.
191 См. В. М. Истрин. Хроника Георгия Амартола, т. I, стр. 557—
559 и 560.
192 См. В. Н. Златарский. Болгарский историко-литературный
элемент..., стр. 345.
193 Там же, стр. 345^346.
287
CtaiiTHiia 1Ьреславского. Копией Симеонова сборника яв¬
ляется знаменитый «Изборник Святослава» 1073 года
(первоначально его .переписывали для Изяслава). Разу¬
меется, болгарский хронографический источник мог опре¬
деленное время существовать вне летописи. Новгород¬
ская первая летопись, например, не обнаруживает зна¬
комства с этим источником. Однако начальная часть
этой летописи не может служить параллельным конт¬
рольным текстом для выяснения этапов сложения Пове¬
сти временных лет, поскольку их совпадение начинается
лишь с 6453 (945) года, а последнее заимствование из
болгарского источника соответствует 6451 (943) году
(приход угров «на Царьград» и заключение императо¬
ром Романом мира с ними). Поэтому для установления
времени привлечения болгарского источника остается
внутренний и общий исторический анализ заимствован¬
ных текстов.
Болгарский источник привлекался, очевидно, тем ле¬
тописцем, который, хорошо владея индиктным счетом, не
щеголял своими знаниями, постоянно заменяя его на бо¬
лее понятный счет от «сотворения мира». Необходимыми
познаниями в индиктном счете, вероятно, располагал уже
первый летописец, вводивший абсолютную хронологию
(иначе он просто не сумел бы «положить числа» «по ря¬
ду»). Болгарская история могла вызывать на Руси по¬
вышенный интерес в связи с подготавливавшимся похо¬
дом на Дунай в 70-е годы XI столетия (о чем сообщает
В. Н. Татищев), а также в связи с реальным походом во
втором десятилетии XII века. Примечательны упомина¬
ния в летописи болгарского города Доростола (греч.
Дристра). Отметим, что Новгородская первая летопись
его ни разу не называет, а в Повести временных лет он
упоминается четыре раза, причем рассматривается как
будто в качестве главного болгарского города. «В
Деръстр» бежал разбитый уграми Симеон в 895 (по ле¬
тописи 6410) году. «В Деревъстр» отправлялись послы
Святослава на переговоры с .византийским императором
в 971 году. «В Дерестре» был заключен договор Свято¬
слава с греками. «В Дерестре» был убит в 1116 году зять
Мономаха Леон Диогеневич 194. Последнее событие в
194 ЛЛ, стр. 28, 70, 71, 276. (Разночтения в написании названия горо¬
да прослеживаются и в других летописях).
288
комплексе с другими сведениями о русско-византийских
отношениях привлекало внимание сводчика 20-х годов.
Отсутствие параллелей в Новгородской первой летописи
вполне согласуется с допущением, что именно в 20-е годы
все эти сведения вошли в состав Начальной летописи.
Однако возможно и иное решение. Эти данные могли
находиться в составе юго-западной традиции, продолжав¬
шей летописание Изяславичей и соединившейся (в изв¬
лечениях) с киево-переяславским летописанием в 20-е
годы. У князей Юго-Западной Руси на Дунае были со¬
вершенно особые интересы, носившие не спорадический,
а постоянный характер. Заметим также, что если Свято¬
слав склонен был в 70-е годы оказать поддержку визан¬
тийскому императору против восставших болгар, то Изя-
слав явно придерживался противоположной позиции.
Вряд ли случайно именно для Изяслава делалась копия
Симеонова Изборника. Естественно также и стремление
восставших заручиться поддержкой в родственной по
языку и культуре стране. В последнем случае окажется,
что юго-западная традиция сохранила тот вид киевско¬
го летописания, который в самом Киеве подвергся более
или менее существенной переделке уже при Святославе.
Помимо известий о Болгарии Повесть временных лет
содержит ряд сведений о собственно византийской исто¬
рии. Здесь отмечается, что «в лето 6376 поча царствовати
Василий», и эта запись датируется по константинополь¬
ской эре. В соответствии с этой эрой обозначено под
6395 годом и воцарение Левона, «иже Лев лрозвася». Но
летописец ошибочно объединил с ним и Александра, по¬
лагая, что оба они «царствоваста лет 20 и 6» 195. Такое
соединение можно было бы понять как преемственность
двух правлений на протяжении 26 лет, если бы оба импе¬
ратора не упоминались как соправители в связи с «до¬
говором 907 г.» 196 Статья же 6420 года, в которой дает¬
ся изложение действительного текста договора, называ¬
ет царей Льва, Александра и Константина.
Лев VI Философ умер 11 мая 912 года, и ему насле¬
довал Александр, который скончался через год, 6 июня
913 года. В летописи под 6421 годом сообщается о нача¬
195 ЛЛ, стр. 21, 24; В. М. Истрин. Хроника Георгия Амартола, т. I.
стр. 519, 527, 540.
196 ЛЛ, стр. 30 и 31.
19 А. Г. Кузьмин
289
ле правления Константина сына Леонтова» 197 Но будучи
еще малолетним, при жизни Льва, 9 июня 911 года он
был определен соправителем. Упоминание всех трех им¬
ператоров в договоре, относящемся к сентябрю 6420 го¬
да, не только достоверно, но и является важным свиде¬
тельством в пользу как достоверности договора, так и
датирования его по сентябрьскому счислению: о трех
соправителях можно было говорить только в период меж¬
ду 9 июня 911 года и 11 мая 912 года. Однако в основном
летописном повествовании говорится о двух соправите¬
лях: Льве и Александре. Самый договор вводится фра¬
зой: «Равно другато свещания, бывшаго при тех же царьх
Лва и Александра» 198. Очевидно летописец, вводивший
договор 911 года, имел перед собой текст, в котором уже
содержалась краткая хроника правления византийских
императоров вместе с вольным извлечением из догово¬
ра под 6415 годом.
В летописи имеются еще несколько известий, обозна¬
ченных константинопольской эрой: это вступление на
престол Рамана в 6428 году, а также два известия о на¬
падении угров на Царьград 199 200. Не исключено, что все эти
краткие сведения имеют общее происхождение с запи¬
сями, датированными болгарской эрой (перевод с индик-
тного счета в большинстве случаев, конечно, осуществ¬
лялся правильно). Обращает на себя внимание и то, что
видное место отводится здесь уграм. Они явно привлека¬
ли внимание того летописца, который пользовался бол¬
гарским летосчислением, вернее поправлял его на основе
индиктного счета. Напомним, что и статья 6406 года на¬
чинается историческим экскурсом об уграх: «Идоша Уг¬
ри мимо Киев горою, еже ся зоветь ныне Угорьское, и
пришедъше к Днепру сташа вежами; беша бо ходяще аки
се Половцы» 20°. На дочери венгерского короля, по сооб¬
щению В. Н. Татищева, был женат Ростислав Владими¬
рович, и венгры — постоянные участники усобиц в Юго-
Западной Руси, где они, как правило, выступают в под¬
держку Ростиславичей. Венгрию наряду с Польшей и
197 ЛЛ, стр. 41; В. М. Истрин. Хроника Георгия Амартола, т. I,
стр. 542.
198 ЛЛ, стр. 32.
199 Там же, стр. 42, 43, 44; В. М. И с т р и н. Хроника Георгия Амар¬
тола, т. I, стр. 552 (дана полная дата), 560. 566.
200 ЛЛ, стр. 24.
290
Чехией выделял летописец, которого можно связывать с
Десятинной церквыо. Позднейший летописец, видимо,
симпатий к венграм не испытывает. Он сравнивает их с
недавно появившимися половцами. После смерти Рости¬
слава, как сообщает В. II. Татищев, княгиня уехала на¬
зад в Венгрию, но детей взять с собой Изяслав ей не поз¬
волил. События 60-х годов, следовательно, могли пробу¬
дить интерес к венгерской истории у киевского летопис¬
ца. На юго-западе же Руси постоянно можно найти и
приверженцев, и противников «угров».
Почти буквально совпадает с Хроникой Амартола
рассказ о нападении Руси на Царьград в 6374 году201.
В греческом оригинале лишь нет имен Аскольда и Дира
(они появляются в славянорусском переводе). Однако к
известному переводу Хроники этот текст возвести нель¬
зя. В летописи, в частности, употреблено слово «ко¬
рабль», тогда как в переводе Хроники, равно как во мно¬
гих оригинальных русских летописных текстах — славян¬
ское «лодья». Любопытно и хронологическое обозначе¬
ние похода: «В лето 6374 ..., в 14 лето Михаила цесаря».
Как указал Б. А. Рыбаков, «14 лето» здесь ориентирова¬
но на 6360 год 202. В действительности, видимо, речь идет
о походе 860 года состоявшемся в «4-е лето» Михаила. Так
или иначе, в распоряжении летописца помимо Хроники
Амартола был другой источник, на основании которого он
вычислил дату похода. Об этом источнике, возможно, да¬
ет представление путаная запись Румянцевского списка
Полной палеи: «В лето 6363 при Борисе Болгарьстем
лет 6374 иде Володимер в греки в 200 лодии» 203. «Воло-
димер» здесь явно ошибочно занял место Аскольда и
Дира, а цифры 6363 и 6374 — это соотношение антиохий¬
ской и болгарской эры. Цифре «6374» летописец мог от¬
дать предпочтение и -потому, что она приходилась на 14
индикт, которым обозначалось нападение руси на греков
при Романе (941). Что касается «14-го» года правления
Михаила — это, очевидно, результат расчета летописца,
смешения двух систем отсчета.
201 ЛЛ, стр. 20—21; В. М. Истрин. Хроника Георгия Амартола,
т. I, стр. 511.
202 См. Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 165.
203 Ср.: О. В. Творогов. Повесть временных лет и Хронограф...,
стр. 104 (список ГБ Л, собр. Румянцева, № 453, л. 439 об.).
19*
291
Примечательно, что в части Повести до 40-х годой
X века многие русские известия привязываются к визан¬
тийским. Так, под 6121 годом говорится о вокняжении
Игоря и «в се же время» Константина в Греции. Под
следующим годом сказано о походе Игоря па древлян и
походе Симеона на Царьград. Под 6523 годом речь идет
о приходе печенегов на Русь и их мире с Игорем, и под
тем же годом печенеги выступают в качестве наемников
греков против Симеона Болгарского. После ряда пустых
лет под 6428 годом говорится о поставлснии Романа, и
к этому году приурочена война Игоря с печенегами. Все
это как будто подтверждает мысль В. М. Истрина о су¬
ществовании «Хронографа по великому изложению», где
русская история привязывалась к византийской. Тем не
менее выводы В. М. Истрина должны быть ограничены
в разных аспектах. Во-первых, хронограф, использован¬
ный в Повести временных лет, отличается от той тради¬
ции, которая представлена в Новгородской первой лето¬
писи, во-вторых, к византийской истории привязывались
события на Руси, ранее, очевидно, уже записанные в осо¬
бом повествовании, не разбитом на годы. Иными слова¬
ми, соединение русских и византийских статей, данное
только для времени княжения Игоря — не первоначаль¬
ный этап древнерусского летописания.
Интересны соображения Б. А. Рыбакова по поводу
хронологии Никоновской летописи, в которой приведен
дополнительный ряд известий, датированных по антио¬
хийской эре и относящихся к событиям до времени Си¬
меона, т. е. когда эта эра употреблялась в Болгарии 204.
Сходные известия имеются и в некоторых хронографах,
происхождение которых остается неясным. В Никонов¬
ской летописи привлекают внимание оригинальные све¬
дения о Дире и Аскольде. Такого же типа и краткое со¬
общение Хронографа западнорусской редакции, по кото¬
рому Игорю в 6387 году было 15 лет 205 В. Н. Татищев
дает интересные параллели для этого известия. В Рас¬
кольничьем списке рождение Игоря приходилось на за¬
писанные подряд годы 873, 874, 875 (6381, 6382, 6383), в
204 См. Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 165—173. Автор допу¬
скает, что существовала «летопись А^скольда». Эта мысль встре¬
тила возражения. Ср.: F. Sielicki. Б. А. Рыбаков. Древняя
Русь... SO. Warszawa, 1964, № 2, str 192.
205 См. ПСРЛ, т. XXII, ч. II, стр. 154.
292
Нижегородском — 861 (6369), в Ростовском — 864 (6372),
в Оренбургском — на 865 (6373) год. Посетовав, что эта
дата «едва не во всех списках» пропущена, историк при¬
нял 875 год, как более всего согласующийся с последую¬
щими событиями, в которых Игорь должен выступать
малолетним 206 Между тем данные Хронографа, Расколь¬
ничьей, Ростовской и Оренбурской летописей практиче¬
ски совпадают, если учесть, что исходной цифрой была
антиохийская запись «6373», что означает 873 год.
Выше обращалось внимание на возможность сущест¬
вования своеобразной исторической традиции в русских
монастырях Византии. Эта традиция должна была наи¬
более полно отразиться именно в разных редакциях хро¬
нографов. Поездки русских монахов на Афон, связи выс¬
ших иерархов с Константинополем носили постоянный
характер. Поэтому трудно было бы выделять этапы воз¬
можных обменов литературными памятниками. Но, на¬
пример, цикл сочинений, родственных Еллинокому лето¬
писцу, заманчиво поставить в связь с поездкой в Визан¬
тию Добрыни Ядрейковина, будущего епископа Пере-
мышльского и архиепископа Новгородского. При этом
значительная часть хронологической путаницы как в хро¬
нографических памятниках, так, в частности, и в началь¬
ной части Новгородской первой летописи проистекает из
того, что новгородские книжники не понимали значения
слова «индикт». Оно систематически опускалось и при
привлечении киевской летописи, хотя в последней заим¬
ствованной статье—1115 года — обозначение индикта
сохранилось 207 Хорошо же осведомленный в хронологи¬
ческих системах Кирик (если он был летописцем), древ¬
нейшей части летописи, очевидно, не касался.
Возможно, что в связи с индиктным счетом находится
употребление в летописи «часов». Н. В. Степанов обра¬
тил внимание на то, чго в астрономическом значении тер¬
мин «час» употребляется в статьях 6599—6634 годов. «Ве¬
роятно в это время, — замечает автор, — выискался про-
музг, который ставил эти часы для того, чтобы блеснуть
[ дубиной своей учености» 208. Кроме того, слово «час»
206 В. Н. Татищев. История Российская, т. II, стр. 208, прим. 60.
207 Ср.: НПЛ, стр. 20 и 204; ПСРЛ, т. II, стб. 280. В ЛЛ индикт не
указан, возможно, из-за сокращения рассказа.
':т И. В. Степанов. Единицы счета времени..., стр. 14, 17.
293
встречается в тексте «договора 911 г.», в «Речи филосо¬
фа», в сообщении о кончине Феодосия 209. В Новгород¬
ской первой летописи соответствующее место «Речи» да¬
но аналогично Повести временных лет210. Рассказ о
смерти Феодосия в Новгородской летописи не имеет кон¬
ца, а потому нс может быть привлечен для сопоставле¬
ния. Текст договора и «Речь» являются самостоятельны¬
ми произведениями. Но можно учесть и то обстоятельст¬
во, что сентябрьская статья 6634 (1126) года также зна¬
кома со счетом на «часы», а переделка этой статьи, нап¬
ример, в Ипатьевской летописи такого обозначения не
знает211. Судя по тому, что понятие «час» встречается в
текстах с разными стилями летосчисления, должно пола¬
гать, что был не один «промузг», а по меньшей мере
двое212. Один из них опять-таки работает после 1125 го¬
да, другой — несколько раньше, во втором десятилетии213.
9
Таким образом, хронология дает указания на целый
ряд источников и этапов работы летописцев. В основе
Повести временных лет лежит повествование, не разби¬
тое па годы. Неясно, было ли в первоначальном сказа¬
нии даже относительное деление статей (по годам кня¬
жения). Нс исключено, что форма счисления, отражен¬
ная «Похвалой» Владимиру, появилась уже на опреде¬
ленном этапе, или же она свидетельствует о времени сос¬
тавления всей Повести: погодную последовательность мог
дать лишь современник.
Хронологическая сеть от «сотворения мира», видимо,
впервые была введена вскоре после смерти Ярослава (мо¬
жет быть в 60-е годы). При этом киевский летописец да¬
тировал события X века от Олега до Ярополка старой ви¬
зантийской эрой, относившей рождение Христа к 5505
году, или счислением, обозначавшим эту дату 5504 годом.
Имеются признаки того, что такая система и позднее сох¬
209 ЛЛ, стр. 34, 101, 183.
210 НПЛ, стр. 146.
211 Ср.: ПСРЛ, т. II, стб. 290.
212 См. А. А. Шахматов. (Повесть временных лет, т. I, стр. XXIV,
прим. I) считал указание Н. В Степанова «важным доказатель¬
ством в пользу того, что рассказ 1091—1111 года составлен одним
лицом».
213 До 1126 г. «час» в последний раз упомянут под 1113 годом.
294
ранилась где-то на юго-западе Руси, а в 60-е годы лето¬
писцу, возможно, приходилось иметь дело с записями,
различно обозначавшими одни и те же события. Может
быть здесь и случай «вторичного отражения»: недатиро¬
ванная русская повесть была 'Снабжена некоторыми да¬
тами, ориентированными на эру в 5504—5505 лет до на¬
чала н. э., где-то в славянорусских монастырях Византии,
и эти материалы были снова использованы на Руси.
Уже первый русский летописец, вводивший абсолют¬
ную хронологию, пользовался «летописанием греческим».
С хронографическими материалами так или иначе были
знакомы все русские летописцы. Но извлечения из пол¬
ного текста Хроники Георгия Амартола появляются на
сравнительно позднем этапе.
Большинство русских летописцев обычно пользова¬
лось мартовским летосчислением. В начале XII века
текст Повести временных лет редактируют авторы, знако¬
мые также с ультрамартовским и сентябрьским стилями.
Ультрамартовским стилем пользуется либо «ученик Фе¬
одосия», либо его ближайший преемник. Ультрамартов-
екий стиль, возможно, отражается в «Памяти и похвале»
Владимиру и ведет в конечном счете к Переяславлю, где
этот стиль известен и позднее.
С Переяславлем связано применение и сентябрьского
стиля. Но, видимо, пользовавшийся им летописец вра¬
щался в иных общественных кругах, нежели его пред¬
шественник (например, стоял ближе к княжеской
резиденции на Альте, чем к кафедре епископов). Сентя¬
брьский стиль, вероятно, применялся также где-то на
юго-западе, возможно, во Владимире Волынском. В пла¬
не истории летописания существенно, что Новгородская
первая летопись его не знает, в то время как ультрамар-
товский стиль нашел в ней довольно широкое отраже¬
ние.
5
СЛЕДЫ ДРЕВНЕЙШИХ
ИСТОРИЧЕСКИХ
СКАЗАНИЙ
L углублением в пласты «третичных» эпох все мень¬
ше остается параллельных текстов, все труднее оказыва¬
ется отделение позднейших наслоений от первоначаль¬
ных записей, во все большей зависимости оказывается
анализ текстов от исторической разработанности тех или
иных вопросов. Проблемами становятся прочтения от¬
дельных фраз. Восстановление поврежденных чтений и
разъяснение «темных» мест нередко требует монографи¬
ческих исследований. Не случайно все еще остается не¬
разрешенной проблема: существовала ли на Руси исто¬
рическая письменность ранее второй половины XI века.
Оставляя на будущее разработку целого ряда конкрет¬
ных исторических вопросов, без которых не может быть в
полной мере усвоено содержание многих летописных тек¬
стов, в настоящей главе ставится задача взвесить данные
«за» и «против» возможности существования такого ро¬
да сочинений. Важно попытаться установить, имел ли де¬
ло летописец, вводивший абсолютную хронологию, с ра¬
нее записанными материалами по истории X — начала
XI века, или же он впервые вносил в хронику устные пре¬
дания и легенды. По справедливому замечанию М. Н. Ти¬
хомирова, вопрос этот «имеет громадное значение... для
характеристики достоверности исторических сведений о
древней истории Руси в IX—X веках» 1.
1 М. Н. Тихомиров. Начало русской историографии. ВИ, I960,
№ б, стр. 41.
296
1.
Повествования о начале
Руси
В заголовке Повести временных лет стоит вопрос:
«Откуду есть пошла Русская земля, кто в Киеве нача пер-
вее княжити и откуда Руская земля стала есть» 2. Оче¬
видно, один из древних историков стремился решить тот
круг проблем, которые и до наших дней неизменно инте¬
ресуют его коллег. Поскольку вопрос сформулирован од-
ним автором, то и ответ ожидается однозначный. Но если
сказание о призвании Рюрика с братьями утверждает,
что «от тех Варяг прозвася Руская земля», то в тексте,
восходящем к Сказанию о славянской грамоте «Русь»
отождествляется с «Полянами», одним из славянских
племен, пришедшим, по автору, с Дуная.
На противоречия летописи по поводу происхождения
Руси обратил внимание и Д. И. Иловайский, признавший
варяжскую легенду позднейшей вставкой3. Этот вывод
подтвердил А. А. Шахматов, заметивший что у одного из
летописцев «слишком явно просвечивает тенденция,
упорное желание доказать тождество Руси и Варягов»4.
Правда, А. А. Шахматов считал эту концепцию досто¬
верной и связывал ее с составителем Повести временных
лет в начале XII века5. У автора получалось, что вопрос
в начале труда поставил тот летописец, который отож¬
дествил «Русь» с «Варягами». Но, как заметил Н. К. Ни¬
кольский, если варяжская концепция тенденциозна, то
резонно поставить вопрос, чем была вызвана такая тен¬
денциозность и против кого она была направлена 6. Если
же учесть, что запись Сильвестра, равно как статья 1106
года, именуют труд начала XII века «летописцем» или
2 Л Л, стр. 1. В ИЛ (ПСРЛ, т. II. М., 1962, стб. 2) слова «в Киеве»
заменены выражением «в ней», т. е. «Русской земле».
3 См. Д. И. Иловайский. Разыскания о начале Руси. М„ 1882
(перепечатаны статьи, опубликованные в 1871—1872 гг.).
4 А. А. Шахматов. Разыскания о древнейших русских летопис¬
ных сводах. СПб., 1908, стр. 325.
5 Там же, стр. 289—340; его же. Отзыв о труде В. А. Пархоменко
«Начало христианства Руси». ЖМНП, 191*4, № 8, стр. 342 и др.
6 См. Н. К. Никольский. Повесть временных лет, как источник
для истории начального периода русской письменности и культуры,
вып. К Л., Изд-во АН СССР, 1930, стр. 28—29.
297
«летописанием», то заголовок может оказаться связан¬
ным только с каким-то определенным текстом, вошедшим
в состав Начальной летописи.
Повесть временных лет открывается недатированны¬
ми статьями, для которых на значительном протяжении
лет нет параллельных текстов. А. А. Шахматов относил
их сочинение к XII ,веку на том основании, что они не от¬
разились в Новгородской первой летописи. Между тем
этот вывод ученого далеко не бесспорен, и этнографиче¬
ское введение Повести его не подтверждает. Компилятив¬
ный характер недатированного вступления бросается в
глаза, и на его композиционную пестроту неоднократно
обращалось внимание. Несовместимость многих элемен¬
тов введения убедительно доказывалась Б. А. Рыбако¬
вым 7. Правда, не пересматривая вопроса о времени сло¬
жения введения, ученый не искал в нем и разновремен¬
ных слоев. Установление же самого факта разновремен¬
ности позволяет иначе взглянуть на идейное и историо¬
графическое звучание отдельных сюжетов.
Статья 6360 года, с которой один из ранних летопис¬
цев связывал первое упоминание «Руси» в «летописании
греческом», не отвечает на вопрос, «откуду пошла Руская
земля». Ответ на него должен, очевидно, содержаться в
недатированном введении. Введение и действительно да¬
ет ответ. Но он оказывается неоднозначным. С другой
стороны, во введение включены материалы, не имеющие
отношения к поставленным в заголовке вопросам.
Вводная часть Повести временных лет начинается с
сообщения о разделе земли тремя сыновьями Ноя после
«потопа». Здесь же оказывается обзор современных ле¬
тописцу северных соседей Руси, а также западноевро¬
пейских народов. Далее сообщается о расселении сла¬
вян, причем дается прямая отсылка на Сказание о сла¬
вянской грамоте. От общего обзора летописец переходит
к полянам, но текст его перебивается легендой об апосто¬
ле Андрее. Снова рассказ возвращается к полянам, и те¬
перь сообщается о создании Киева. В летопись вводится
полемический выпад против тех, кто отказывался при¬
знать княжеское достоинство Кия, а затем снова гово¬
рится о славянских княжениях и соседних народах, лере-
7 См. Б. А. Рыбаков. Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи.
М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 219—247.
298
чень которых 'выше уже приводился. Далее летописец
снова напоминает о расселении славян по Дунаю, гово¬
рит о нашествии обров и опять возвращается к полянам.
Но на сей раз рядом с полянами и древлянами оказыва¬
ются радимичи и вятичи, ранее не упоминавшиеся. Здесь
же сообщается о местах обитания дулебов, уличей и ти¬
верцев. Следует описание обычаев племен, причем снача¬
ла сопоставляются только поляне и древляне, а затем
некоторые другие. Комментарием .к описанию обычаев
является извлечение из Хроники Амартола с прямой
ссылкой на нее. Завершается этнографическое введение
пересказом легенды о хазарской дани. Многосоставность
этнографического введения Повести достаточно очевид¬
на, и задача заключается в выяснении, имеем ли мы дело
только с соединением разных источников, или также с
разновременными наслоениями и переработками. Важно
также попытаться установить, когда сложилась основная
канва введения.
Библейским сюжетом о сотворении мира начинаются
многие средневековые хроники. Ближайшим образом для
русского летописца могла служить Хроника Георгия
Амартола. Однако, как было отмечено А. А. Шахмато¬
вым и В. М. Истриным, в летописи соединяются чтения
двух хроник. А. А. Шахматов считал, что летописец свел
данные Хроники Амартола и Болгарского Хронографа
или Хронографа однородного с Еллинским летописцем.
В. М. Истрин говорил о соединении сведений Хроногра¬
фа по великому изложению и Хроники Амартола8. При
этом А. А. Шахматов предполагал сводческую работу
одного летописца (Нестора), а В. М. Истрин видел два
этапа привлечения греческих хроник, первый из которых
относил ко времени вскоре после 1054 года. О двух эта¬
пах говорит также М. X. Алешковский, но оба пере¬
двинуты им в XII век: 1115 год — автор, 1119 —- редак¬
тор 9.
Исследования А. А. Шахматова и В. М. Истрина на¬
глядно показали, что тексты Хронографа и Хроники со- * 70н См. А. А. Шахматов. Повесть временных лет, т. I. Пг., 1916,
стр. XXIII и 1—5 (текст), и др.; В. М. Истрин. Замечания о
начале русского летописания. ИОРЯС, т. XXVI. Пг., 1923, стр. 68—
70 и др.
0 См. М. X. Алешковский. Первая редакция Повести времен¬
ных лет. АЕ за 1967 г. М., 1969, стр. 18—20.
299
единяются «череслолосно», причем краткая космографи¬
ческая канва, очевидно, насыщалась материалами Хрони¬
ки. М. X. Алешковский прав, заметив, что привлечение
краткого текста было нецелесообразным, если бы в рас¬
поряжении летописца имелся более пространный вари¬
ант 10. Можно согласиться с В. М. Истрины-м, что относи¬
тельно поздними наслоениями являются все буквально
заимствования из Хроники.
Разграничение материала между Хронографом и Хро¬
никой не может быть произведено с абсолютной точно¬
стью, так как текст Хронографа восстанавливается -пред¬
положительно, а восходит он в конечном счете, возмож¬
но, к той же Хронике. Ясно лишь, что первый летописец
начинал изложение с разделения земель после «потопа»,
как с фона для определения места Руси в мировой си¬
стеме стран и народов. Извлечения же из Хроники зату¬
шевывали эту идею, поскольку задача византийских хро¬
нистов была иная: показ преемственности «царств» «от
Адама» до византийских императоров.
Исключительно противоречив переход летописца от
космографического обозрения к основной теме сочине¬
ния. Как справедливо заметил А. Н. Насонов, трудность
для древнего автора заключалась в том, что «ни у Амар-
тола, ни в хронографе он не находил, конечно, названий
славянских стран, расположенных на Восточно-Европей¬
ской равнине»11. Между тем в перечне стран, доставших¬
ся Афету, после «Илюрика» названы «Словене». Источ¬
ник в данном случае легко определяется: из Иллирии ;вы-
водило славян Сказание о славянской грамоте. Логиче¬
ское развитие рассказа предполагало за описанием стран
сообщение о «смешении языков». И действительно, в ле¬
тописи отмечается, что «язык Словенеск» один из 72 язы¬
ков, возникших в результате «смешения», причем подчер¬
кивается, что «Словене» — это «Норики», население об¬
ласти, примыкающей к Иллирии 12. Именно здесь и сле¬
дует рассказ о расселении славянских племен.
Таким образом, текст предполагаемого Хронографа
структурно увязывается со Сказанием о славянской гра¬
10 См. М. X. Алешковский. Первая редакция. ., стр. 33.
11 А. Н. Насонов. История русского летописания XI — начала
XVIII веков. М., «Наука», 1969, стр. 72.
12 ЛЛ, стр. 5.
300
моте. Но, как отметил Б. Л. Рыбаков, в этой части име¬
ется целый ряд «нарушений логики изложения» 13 14. Еще
до упоминания о «смешении языков», сразу за перечнем
восточноевропейских рек, в летописи дается следующий,
явно не на место попавший, текст:
«В Афстозе же части седять Русь, Чюдь и вси
языци: Меря, Мурома, Весь, Моръдва, Заволочьская
Чюдь, Пермь, Печера, Ямь, У.гра, Литва, Зимегола,
Корсь, Летьгола, Любь, Ляхъве же, и Пруси. Чюдь
прееедять к морю Варяжьскому; посемуже морю се¬
дять Варязи семо ко въстоку до предела Симона, по
томуже морю седять к западу до земле Атнянски и
до Волошьски. Афетово бо и то колено: Варязи,
Свей, Урмане, (Готе), Русь, Агняне, Галичане, Волъ-
хва, Римляне, Немци, Корлязи, Веньдици, Фрягове и
прочий, те же приседять от запада к полуденью и
съседяться с племянем Хамовым» и.
Примечательно, что ниже, сразу за перечнем славян¬
ских племен, дается список угрофинских и балтских на¬
родов, платящих дань Руси. Там ему и надлежало быть
На месте же цитированного текста должны были упоми¬
наться области, а не народы, которых пока еще не было.
Вставка, очевидно, сделана другим летописцем, в резуль¬
тате нарушена не только литературная логика, но и са¬
мый замысел. Первый автор хотел через систему Ной —
Афет — Словенс — Поляне подойти к началу Руси. Кто-
то из преемников, видимо, не посчитался с этим замыс¬
лом, а может быть не особенно ощущал его.
Цитированный текст не может быть приписан одному
автору. В нем дважды и в разных смыслах упоминается
«Русь», дважды говорится о «Чуди» и о «Варягах». На
это обстоятельство обращалось внимание в литературе15.
Важно только подчеркнуть, что текст, вводимый фразой
«Афетово бо и то колено», предполагает наслоение на
уже имевшуюся вставку о Руси и других народах, по¬
скольку никаких иных «Афетовых колен» в предшествую¬
щей части летописи нет. Но и исключив последнюю
вставку, мы еще не получим однородного заимствования,
13 Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 220.
14 ЛЛ, стр. 3—4.
15 См. Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 221; А. Н. Н а с о н о в.
История русского летописания..., стр. 65—66.
301
что видно из противоречивого понимания авторами этно¬
нима «Чудь».
Таким образом, в этой части текста обнаруживается
по крайней мере три слоя. Один летописец вел изложе¬
ние от раздела земель между сыновьями Ноя к описанию
расселения славянских племен, другой, в нарушение ло¬
гики рассказа, вставил текст о руси и чуди, третий доба¬
вил к этому перечень европейских народов. Путаница с
«Чудью» могла явиться следствием вмешательства
третьего автора, но не исключено и присутствие здесь ру¬
ки четвертого летописца.
По логике изложения первого летописца рассказ о
расселении славянских племен должен был подводить к
«Руси». Но тут мы сталкиваемся с противоречиями иного
характера: от истории Руси как объединения восточно-
славянских племен летописец постоянно сбивается на
рассказ о полянах. В части летописи, связанной со Ска¬
занием о славянской грамоте, упоминается 6 племен,
входящих в состав Руси: поляне, древляне, дреговичи,
полочане, новгородцы, северяне. Почти тот же перечень
дважды повторен в другом месте введения, примыкаю¬
щем к основной сюжетной линии 16. Вместе с тем повест¬
вование неоднократно возвращается к полянам. После
сообщения о расселении племен напоминается, что «По-
ляном же жившем особе по горам сим, бе путь из Варяг
в Греки». Рассказав о путях, идущих из Руси, Приднеп¬
ровья и передав легенду об апостоле Андрее, летописец
снова отмечает, что «Полем же жившем особе и воло-
деющем роды своими, иже и до сее братье бяху Поляне,
и живяху кождо со своим родом и на своих местех, вла-
деюще кождо родом своим» 17.
Цитированной фразой открывается пересказ особого
источника о полянах, причем летописец, создававший ос¬
новную конструкцию введения, видимо, имел дело с ра¬
нее записанным вариантом предания, поскольку содер¬
жание его не вполне согласовано с главной сюжетной
линией. В особом сказании говорилось о Кие, Щеке и
Хориве и их сестре Лыбеди, с которыми предание свя¬
зывало создание Киева. «И бяше около града лес и бор
велик, — заключает текст предания, — и бяху ловяще
16 См. Л Л, стр. 5—6, 9—10.
17 Там же, стр. 6, 8.
302
зверь, бяху мужи мудри и смыслени, и нарицахуся По¬
ляне, от нихже суть Поляне в Киеве и до сего дне».
Вставка же легенды об апостоле Андрее «брате Петра»
представляет дело таким образом, что поляне жили на
этой территории «кождо со своим родом» ранее апос¬
тольских времен, причем фраза и «до сее братье» по
логике рассказа относится уже к Андрею и Петру, а не
к основателям Киева, как должно было быть на самом
деле.
Предание о Кие почти буквально воспроизведено в
Новгородской первой летописи, но в противоречии с ука¬
занием на «мудрость» и смысленность полян здесь до¬
бавлено, что они «бяху же погане, жруще озером и кла-
дязем и рощением якоже прочий погани» 18. Добавление
Новгородского летописца должно было нейтрализовать
претензии полян на особое положение. Очевидно, это
творчество сравнительно позднего летописца, перенес¬
шего на полян реальные языческие пережитки, особен¬
но сильные на севере. В Предисловии к Новгородской
первой летописи, кроме того, приводится версия, сог¬
ласно которой «град великим князем» построен «во имя
Кия, его же нарицают тако перевозника бывша: инеи
же: ловы деяше около города». О «ловах» как главном
занятии полян говорит основная версия предания. О
Кие-перевозчике, очевидно, говорилось в иной версии, в
Повести временных лет не воспроизведенной. Однако
один из летописцев оспаривает мнение тех, кто отри¬
цал княжеское достоинство Кия. «Аще бо бы перевоз-
ник Кий, возражает летописец, — то не бы ходил Царю-
городу; но се Кий княжаше в роде своемь, и приходившю
ему ко царю, якоже сказають, яко велику честь приял
есть от царя, при которомь приходив цари» 19. Особое
предание о полянах не содержит указания на княжеское
достоинство Кия, и не заметно, чтобы в легенде вообще
этому факту придавалось значение. Но ниже говорит¬
ся, что «и по сих братьи почаша род их княженье в По¬
лях...», и добавляется указание на существование анало¬
гичных княжений у древлян, дреговичей, словен, поло-
чан. Очевидно, о «княжениях» говорит составитель ос¬
новной канвы введения, поскольку здесь же дается пе¬
18 НПЛ. стр. 104—105.
19 ЛЛ, стр, 9.
303
речень народов, аналогичный перечню Сказания о сла¬
вянской грамоте.
Кругозор автора, использовавшего Сказание о
славянской грамоте, выходил за рамки киево-полянской
истории, и он считал Кия родоначальником династии
местных князей вопреки тексту предания. Но выпад
против инакомыслящих может принадлежать и треть¬
ему автору, причем три разных взгляда существенно
разделялись во времени. Легенда о Киеве не заостряла
внимание на (принадлежности Кия к высшему сосло¬
вию, поскольку от родоначальника доказательств на
права старшинства и не требовалось. Второй автор го¬
ворил о княжеском происхождении (или положении)
Кия как о чем-то само собой разумеющемся: видимо,
так считали все его современники. Упрек «несведую-
щим» мог появиться как протест против попытки прини¬
зить местных киевских князей или навязать полянам
пришлую династию: теперь уже имеет значение и древ¬
ность рода, и внешнее признание. В результате на арену
выступает византийский «царь» с «великой честью»,
оказанной славянскому князю.
Исторические истоки легенд о Кие весьма неясны,
хотя и можно привести некоторые параллели20. Неоп¬
ределенно и лицо киевского полемиста. Но помимо об¬
щей несогласованности текста с основной канвой рас¬
сказа обращают на себя внимание отдельные детали.
Полемический выпад подкрепляется ссылкой на попыт¬
ку Кия обосноваться на Балканах, сооружением им го-
родца Киевец, при этом упоминаются в качестве особо¬
го народа «Дунайцы». Этот этноним знаком некоторым
позднейшим летописям, связанным с хронографической
традицией21 Автор, вводивший Сказание о славянской
грамоте, пользовался иной номенклатурой, располагая
более определенными познаниями в этнографии этого
района. О «Киевце» летопись говорит как о городище.
Греческие источники XII века знают город с таким име¬
нем22. Видимо, до летописца дошли слухи о его запусте¬
нии. Такую информацию он мог получить едва ли не
20 См. Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 22—36, и др.
21 ПСРЛ, т. XV СПб.. 1863, стб. 19; ПСРЛ, т. IX. М., 1965, стр. 9.
22 См. Н. П. Барсов. Очерки исторической географии. Варшава.
1885, стр. 250—251, прим. 124.
304
после похода русских дружин на Дунай в 1116 году. На¬
помним, что летописец 20-х годов придавал особое зна¬
чение титулованию русских князей. Позднее на приду-
пайские города временами распространялась власть га-
лицких князей. Внимание же к этому району на
юго-западе Руси носило, по-видимому, постоянный ха¬
рактер.
Не согласуется со схемой создателя основной сюжет¬
ной линии и текст, начинающийся с третьего напомина¬
ния о полянах:
«Поляном же жквущимь особе, якоже рекохом,
сущим от рода Словеньска, и нарекошася Поляне,
а Деревляне от Словен же, и нарекошася Древля¬
не; Радимичи бо и Вятичи от Ляхов. Бяста бо 2
брата в Лясех, Радим, а другий Вятко, и прешедъ-
ша седоста Радим на Съжю, и прозвашася Ради¬
мичи а Вятъко седе с родом своим по Оце, от не¬
гоже прозвашася Вятичи. И живяху в мире Поляне,
и Деревляне, и Север, и Радимичи, Вятичи и Хорва¬
те. Дулеби живяху по Бугу, где ныне Велыняне, а
Улучи и Тиверьци седяху по Днестру оли до моря, и
суть гради их и до сего дне, да то ся зваху от Грек
Великая Скуфь»23.
По справедливому замечанию Б. А. Рыбакова, в ци¬
тированном тексте противопоставлены «Ляхи» и славя¬
не24. Такой взгляд явно не согласуется с идеей Сказа
пия о славянской грамоте, но в представлении какого-то
автора противопоставление могло иметь реальный
смысл. В сущности за пределами славянской общности,
как она мыслилась автору, привлекшему Сказание, ока¬
зываются и племена Приднестровья — уличи и тиверцы.
Это «Великая Скуфь» — название, которым греческие
авторы обозначали территорию между Дунаем и Бугом.
«Мирный» мотив, как отмечалось, характеризует по¬
черк летописца Десятинной церкви, который в миролю¬
бии видел одно из проявлений мудрости идеального
правителя — Соломона. Видимо, с этим летописцем свя¬
зан своеобразный разворот на юго-запад, представление
о «ляшском» происхождении вятичей и радимичей.
В этой связи важно установить, работал ли летописец
23 Л Л, стр. 11—12.
24 См. Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 230.
20 А. Г. Кузьмин
305
Десятинной церкви по следам автора, использовавшего
Сказание о славянской грамоте, или же независимо от
него, примерно, в то же время. Примечательно, что в
Хронике Длугоша не видно следов знакомства со Ска¬
занием о славянской грамоте, а от полян автор сразу
переходит к вятичам, радимичам и дулебам25. Но рука
летописца Десятинной церкви касалась и сказаний об
Олеге, которого у Длугоша вообще нет. Очевидно, при
Десятинной церкви использовалось летописание юго-за¬
пада Руси (как и наоборот), но связанные с ней лето¬
писцы располагали материалами и иных традиций.
По логике основного повествования, за выделением
полян и древлян должно следовать описание их обы¬
чаев. И действительно, в летописи противопоставляют¬
ся кроткие и тихие поляне, имеющие почтение к стар¬
шим и четкий брачный обычай, — древлянам, которые
якобы ведут «зверинский» «скотский» образ жизни, уби¬
вают друг друга, едят все нечисто и не имеют брака, а
умыкают девиц у воды26. Картина эта, очевидно, восхо¬
дит опять-таки к древнейшему источнику о полянах, для
которых проблемы отношений с древлянами стояли в
центре внимания. Именно наличие в летописи этой проб¬
лемы А. Н. Насонов признавал одним из важнейших до¬
казательств в пользу существования «Древнейшего сво¬
да» 30-х годов XI века 27 Но для XI века поляно-древ¬
лянские отношения вообще были анахронизмом: поляне
в последний раз упоминаются под 944 годом, а «Дерев-
ская» земля утрачивает самостоятельность еще при
Ольге и во всяком случае не позднее времени Влади¬
мира.
Примечательно, что описание обычаев племен также
проходит мимо текстов, в которых отразилось Сказание
о славянской грамоте. Здесь фигурирует другая группа
племен:
И Радимичи, и Вятичи, и Север один обычай
имяху: живяху в лесех, якоже и всякий зверь, ядуще
все нечисто, и срамословие в них пред отьци и пред
снохами, и брацы не бываху в них, но игрища ме-
25 См. К. Н. Бестужев-Рюмин. О составе русских летописей
до конца XIV. СПб., 1868. Приложение, стр. 66—67.
26 ЛЛ, стр. 12.
27 См. А. Н. Насонов. История русского летописания..., стр. 43—46.
306
жю селы, схожахуся на игрища, на плясанье и на
вся бесовьская игрища, и ту умыкаху жены собе,
с иеюже кто съвещашеся, имяху же по две и по три
жены. И аще кто умряше, творяху тризну над ним,
и по семь творяху кладу велику, и възложахуть и
на кладу, мертвеца сожьжаху, и посемь собравше
кости вложаху в судину малу, и поставляху на стол¬
пе на путех, еже творять Вятичи и ныне».
Видимо, позднейшим добавлением является следую¬
щая фраза: «Си же творяху обычая Кривичи и прочий
погании, не ведуще закона божия, но творяще сами со¬
бе закон», сопровождаемая длинным комментарием-
заимствованием непосредственно из хроники Георгия
Амартола. Не исключено, что сразу же после указания
на время работы летописца («еже творять Вятичи и ны¬
не») должен следовать переход к половцам: «Якоже се
и при нас ныне Половци закон держать отець своих:
кровь (проливати, а хвалящеся о сих, и ядуще мерьтве-
чину и всю нечистоту, хомеки и сусолы, и поимають ма¬
чехи своя и ятрови, и ины обычая отець своих творять28.
Положение о том, что описание нравов вятичей и по¬
ловцев принадлежит одной руке, подкрепляется и со¬
ображением другого порядка: извлечение из Хроники
имеет характер не осуждения чужих нравов, а скорее
любопытства — «зане закон безаконьником отечьствие
мнится». Заслуживает внимания и тот факт, что у Длу-
гоша поляне противопоставляются дулебам, радимичам
и вятичам 29.
Именно вслед за описанием обычаев половцев дает¬
ся цитированное ранее противопоставление им христи¬
ан «елико земль, иже верують в святую Троицк), и в
едино крещенье», т. е. противопоставляются христиане в
целом, без разделения на восточную и западную ветвь,
что опять-таки ведет к летописцу Десятинной церкви.
Датирующий признак — указание на сохранение обря-
ча трупосожжения у вятичей — не противоречит сообра¬
жениям о времени работы этого летописца. Христиани¬
зация вятичей началась только с начала XII века. Пере¬
ход к трупоположению, как правило, несколько предва¬
рял массовую христианизацию. Летописец Десятинной
ЛЛ, стр. 12—13, 15.
См. К. Н. Бестужев Рюмин. О составе... Приложение, стр. 67.
И)* 307
церкви, видимо, соединял два типа письменных памят¬
ников: повествование, включавшее Сказание о славян¬
ской грамоте, и летописец Юго-Западной Руси, каждый
из которых самостоятельно использовал Повесть о по¬
лянах.
Извлечение из Хроники Л ма-р тол а вместе с напомина¬
нием о «К'ривичах», читающимся уже после комментария
«еже творять Вятичи и ныне», может вести к 20-м годам,
когда совершался большой поход на «Кривичей», под ко¬
торым разумелись, прежде всего, полочане (частично это
название покрывало и дреговичей). Это обстоятельство,
возможно, служит еще одним доказательством того, что
полный текст Хроники привлекался лишь в 20-е годы
XII столетия.
Последний недатированный раздел введения — сказа¬
ние о хазарской дани. Обработка его, как отмечалось,
могла принадлежать летописцу Десятинной церкви. Но
самый текст легенды, отличающийся особой простотой и
безыскусственностью, совершенно не согласуется с дру¬
гими фрагментами, предположительно относимыми к пе¬
ру того летописца. Скорее его можно соотнести с расска¬
зом о Кие, что прямо вытекает из смысла первой же фра¬
зы: «По сих же летех, по смерти братье сея быша обиди-
мы Древлями и инеми околними». Та же связь проявля¬
ется во фразе, напоминающей, что поляне сидели «в ле¬
сах на горах над рекою Днепрьскою». Другой летописец
(привлекавший Сказание о славянской грамоте) объяс¬
нял название «Полян» от их местопребывания в поле30.
Комментируя фразу «над рекою Днепрьской», А. А. Шах¬
матов высказал предположение, что легенда может
явиться записью песни31. Это вероятно. Но составитель
этнографического введения, очевидно, получил легенду
в записанном виде: слишком далеко от прерванного рас¬
сказа о полянах оказалось только с ним согласуемое на¬
чало легенды о хазарской дани и, в частности, фраза
«на горах сих в лесех». В записанном виде она, по всей
вероятности, была уже у автора, который языческую ве¬
ру в предсказание стремился «нейтрализовать» христи¬
анской ссылкой на «волю божью» (устному преданию
сразу можно было придать «приличный» вид).
30 ЛЛ, стр. 16 и 28.
31 См. Л. А. Шахматов. Повесть временных лет, т. I, стр. 376,
прим. 16.
308
Таким образом, в этнографическом введении отраже¬
ны весьма древние сказание о полянах, существование
которых предполагал еще Н. К. Никольский. Основная
конструкция введения увязывала их со Сказанием о
славянской грамоте. Где-то на юго-западе Руси те же
древнейшие повести были привлечены самостоятельно.
Летописец Десятинной церкви соединил эти две самосто¬
ятельные традиции. Позднейшие летописцы вносили в
текст либо сокращения, либо добавления, причем в 20-е
годы XII столетия, возможно, заново (на основе юго-за¬
падных источников) были восстановлены ранее исклю¬
ченные тексты.
Главным связующим звеном, придающим стройность
всей поляно-славянской концепции начала Руси, явля¬
ется Сказание о славянской грамоте. Основная часть
этого памятника помещена в статье 6406 года, но и во
вводной части имеются прямые ссылки на него. Извлече¬
ние из Сказания, в частности, следует сразу же за вы¬
делением славянского языка из числа «72-х», т. е. после
фразы «Нарци, еже суть Словене». Поместив прародину
славян в Норике, летописец говорит затем о расселении
их по Дунаю, «где есть ныне Угорьска земля и Больгарь*
ска». Дается перечень западнославянских племен начи¬
ная с Моравы, сообщается о нашествии на дунайских
славян «Волохов», (после чего перечисляются «ляшские»
славянские племена. «Такоже и ти Словене, — переходит
летописец к основному сюжету, — пришедше и седоша
по Днепру и нарекошася Поляне, а друзии Древляне, за-
нс седоша в лесех; а друзии седоша межю Припетыо и
Двиною и нарекошася Дреговичи; инии седоша на Двине
и нарекошася Полочане, речьюи ради, яже втечеть в Дви¬
ну, имянем Полота, от сея прозвашася Полочане. Сло-
вени же седоша около езера Илмеря, и прозвашася своим
имянем, и сделаша <град и нарекоша и Новъгород; а дру¬
зии седоша по Десне, и по Семи и по Суле, и нарекоша¬
ся Север. И тако разидеся Словеньский язык, темже и
грамота прозвася Словеньская».
В связи со Сказанием о славянской грамоте и во вся¬
ком случае с западнославянскими источниками находит¬
ся также рассказ об обрах и дулебах. Последняя фраза
этого рассказа непосредственно перекидывает мост к
части Сказания, помещенной под 6406 годом: «По сих же
мридоша Печенези; паки идоша Угри Чернии мимо Киев,
309
послеже при Олзе» 32. Статья 6406 года является пря¬
мым ее продолжением:
«Пришедше от въстока и устремишася черес горы:
великия яже прозвашася горы Угорьскиа, и почата:
восвати па живущая ту Волохи и Словени. Седяху бо>
ту преже Словени, и Волохове прияша землю Сло-
веньс.ку; посем же Угри иогнаша Волъхи, и насле¬
дит а землю ту, и седоша с Словены, покоривше ж
под ся, и оттоле прозвася земля У-горьска. И начата:
вооватп Угри на Греки, и поплениша землю Фрачь-
ску и Макидоньску доже и до Селуня; и начата во-
свати на Мораву и на Чехи. Бе един язык Словенеск::
Слозспе, иже седяху по Дунавви, ихже прияша Уг¬
ри, и Морава, и Чеси, и Ляхове и Поляне, яже ныне:
зовомая Русь. Сим бо первое преложены книги, Мо¬
раве, яже прозвася грамота Словеньская, яже гра¬
мота есть в Руси и в Болгарех Дунайских».
Дальнейший рассказ посвящен созданию письменно¬
сти Кириллом и Мефодием—(братьями из «Селуни». Ког¬
да «неции» начали роптать, славянскую грамоту под¬
держал папа Римский:
«Се же слышав папежь Римьский, похули тех,
иже ропыцуть на книги Словеньския, река: «да ся
исполнить книжное слово, яко въехвалять (бога вси
языци; другое же: вси възглаголють языки
величья божья, якоже дасть им святый дух
отвещевати; да аще кто хулить Словеньскую грамо¬
ту, да будсть отлучен от церкзе, донде ся исправить;
ти бо суть (волии, а не овца, яже достоить от плода
знати я и хранитися их. Вы же, чада Божья, послу¬
шайте ученья и не отрините наказанья церковнаго,
якоже вы наказал Мефодий учитель вашь».
Мефодий остается «учить» в Мораве, а Константин
возвращается с той же задачей в Болгарию. Сообщив,
что Мефодий является «настольником» Андроника, ав¬
тор поясняет:
«Тсмже Слсазеньску языку учитель есть Анъдро-
ник апостол, в Моравы бо ходил; и апостол Павел
учил ту; ту бо есть Илюрик, егоже доходил апостол
Павел, ту бо беша Словене первое. Темже и Сло-
веньску языку учитель есть Павел, от негоже языка
32 ЛЛ, стр. и.
310
и мы есмо, Русь, темъже и нам Руси учитель есть
Павел, понеже учил есть язык Словенеск и поставил
есть епископа и намесника по себе Андроника Сло-
■вельску языку. А Словеньскый язык и Руекый одно
есть, от Варяг бо прозвашася Русью, а первое беше
Словене; аще и Поляне ззахуся, но Словеньс-кая речь
бе. Полями же прозвани быша, зане в поли седяху, а
язык Словенски им един» 33.
В литературе в целом нет расхождений в оценке Ска¬
зания, .помещенного в летописи, как в основном запад¬
нославянского памятника, так или иначе обработанно¬
го летописцем34 Для характеристики концепции этого
летописца особое значение имеют два комментария в
статье 6406 года: к «Словенскому языку» принадлежат
«Поляне, яже ныне зовом а я Русь», и «темже и нам Руси
учитель есть Павел» (поскольку Павел просвещал обла¬
сти, издревле населенные славянами). Автор настойчиво
подчеркивает мысль о единстве славянского языка и от¬
мечает, что «Словеньский язык и Русский одно есть».
Определяя состав Сказания, А. А. Шахматов вклю¬
чил в него все указания на западных славян (кроме рас¬
сказа о дулебах) во введении, а также статью 6406 года.
Сюда же без каких-либо оснований он причислил и «По¬
весть о Латынех», которой з летописи вообще нет35, что
не могло не сказаться на оценке им содержания памят¬
ника. Плодотворнее вопрос о составе и содержании Ска-
шния ставил Н. К. Никольский. Положив в основу имен¬
но Сказание, ученый скрупулезно и тонко выявил и не¬
которые другие остатки полянославянской концепции
истории Древней Руси. Анализ летописной формулы
«Нарци, еже суть Словене», перекликающейся с утверж¬
дением, что в «Иллюрике» «беша Словене первое», позво¬
лил автору вскрыть западнославянские истоки версии о
иерхнедунайской прародине славян. Весьма правдоподоб¬
но и предположение, что легенда, отождествлявшая сла¬
ЛЛ, стр. 24—28.
4 См. А. А. Ш а х м а т о в. Сказание о преложении книг на словен¬
ский язык. «Jagic — Festschrift». Berlin, 1908, и др.; А. Н. Пет¬
ров. К летописному сказанию о славянской грамоте. ИОРЯС,
т. XIII, кн. 1. СПб., 1908; Н. К- Никольский. Повесть времен¬
ных лет..., и др.
:'ь См. А. А. Шахматов. Сказание..., стр. 181; его же. «Повесть
временных лет» и ее источники. ТОДРЛ, т., IV. Л., 1940, стр. 85.
311
вян с нориками, относится к периоду обострения в IX ве¬
ке борьбы между славянским епископом Мефодием и не¬
мецким духовенством 36. В. Н. Златарский связывал Ска¬
зание с творчеством Константина Преславского и «вто¬
рым преложением» книг в 893—894 годах. Указать конк¬
ретного автора памятника, включающего сведения столь
отдаленной древности, видимо, невозможно. Важнее то,
что в Сказании римский папа (противопоставляется ху¬
лителям слазянской грамоты. Такое противопоставление
удобно объяснить условиями борьбы за реформу бого¬
служении в Болгарии, переход .с греческого на славянское
богослужение. В окружении Константина Преславского
идея славянского самоутверждения находила четкое вы¬
ражение. Самому Константину принадлежат поэтические
строки прославления своего учителя и гордости за всех
славян, обратившихся к христианству: «Летить бо ныне
и словеньско племя къ крьщению обратишася вьси»37.
Стремясь выявить истоки поляпославяпской концеп¬
ции происхождения Руси, Н. К. Никольский мало оста¬
навливался на собственно летописных текстах. Его наб¬
людения коснулись главным образом вводной части ле¬
тописи, из которой извлекались остатки древних пове¬
стей о полянах-руси. И если М. Н. Тихомиров, Б. А. Ры¬
баков, Л. В. Черепнин отдали должное наблюдательности
и методу Н. К. Никольского, то большинство последова¬
телей А. А. Шахматова отнеслось к работе Н. К. Ни¬
кольского отрицательно, считая неудовлетворительным
именно анализ летописного материала. Очевидно, на нем
следует заострить внимание.
Известно, что летопись употребляет этноним «Русь»
в разных смыслах: в широком — как государство и народ
всей территории, подвластной киевским князьям, в уз¬
ком смысле — как Приднепровье в районе Киева. Кроме
того, в ряде текстов «Русь» отождествляется с варягами.
Для выявления местных истоков неваряжской концеп¬
ции происхождения Руси особое значение имеют тексты,
в которых под «Русью» разумеется территория и насе¬
ление Приднепровья. Но именно их прочтение и вызыва¬
ет наибольшие споры. Н. К. Никольский, а также
36 См. Н. К. Никольский. Повесть временных лет..., стр. 61.
37 Ср.: И. И. Срезневский. Древние изображения св. князей
Бориса и Глеба. ХДА, кн, 9, 1863, стр. 51. прим. 2.
312
М. Н. Тихомиров и Б. А. Рыбаков фразу «Поляне, яже
ныне зовомая Русь» понимали буквально, как отождест¬
вление полян и Руси 38. Так же читал фразу и А. А. Шах¬
матов. Но Д. С. Лихачев и А. Н. Насонов поняли фразу
иначе, считая, что в источниках названные этнические
обозначения относятся к разным территориям39. Новей¬
шие археологические исследования показывают, что аре¬
ал Полянских погребений практически совпадает с грани¬
цами «Руси» в узком смысле слова40. Правильность проч¬
тения текста является, разумеется, непременным усло¬
вием плодотворности и предлагаемых на его основе со¬
ображений.
А. А. Шахматов и Н. К. Никольский отнесли описа¬
ние расселения славянских племен, следующее за расска¬
зом о разделении земли между сыновьями Ноя, к Ска¬
занию о славянской грамоте. Но А. А. Шахматов очень
сужает роль Сказания для конструирования введения, а
Н. К. Никольский не дает общего обзора этнографиче¬
ских статей. А. А. Шахматов полагал, что один и тот же
автор соединил тексты Хронографа, Хроники Амартола
и Сказания. Но, предлагая в реконструкции чересполо¬
сицу извлечений из этих трех памятников, он не поста¬
вил вопроса о возможности органического соединения
материала, условно относимого к Хронографу и Сказа¬
нию, под пером 'более раннего летописца.
И Хроника Георгия Амартола IX века, и продолжен¬
ная до середины X века ее редакция, очевидно, были из¬
вестны у западных славян и болгар задолго до того, как
их стали привлекать древнерусские книжники. Автору
Сказания необходимо было перед лицом немецко-латин¬
ского (а может быть и греческого) наступления показать
38 См. М. Н. Тихомиров. Происхождение названий «Русь» и
«Русская земля». СЭ. Сб. VI—VII. М. — Л., 1947, стр. 62;
Б. А. Рыбаков. Древние русы. СЛ. т. XVII. М., 1953, стр. 43.
19 См. Д. С. Лихачев. Повесть временных лет, т. II. М. — Л.,
Изд-во АН СССР, 1950, стр. 239—243; А. Н. Насонов. «Рус¬
ская земля» и образование территории Древнерусского государст¬
ва. М., Изд-во АН СССР, 1951, стр. 16 и др.
40 См. И. П. Русанова. Курганы полян X—XII вв. М., «Наука»,
1966 (ср.: табл. 18). Отдельные несовпадения касаются района р.
Горины и верхнего Побужья. Но эта территория и была действи¬
тельно спорной, что отражало подвижность племенных границ.
В отдельных случаях (например, в отношении земель по р. Гори¬
не) возможны и ошибки в понимании летописного текста.
313
достоинства славянского языка именно на всемирном
фоне. Исходя из представления об иллирийской праро¬
дине славянства, автор Сказания поместил «Словен»
сразу после амартоловского «Иллюрика». Эта вставка
находится в тесной связи с заключением, что «язык Сло-
венеск от племени Афстова» и что слсквене — это норики.
Иными словами, локализация славян в Иллирии—поло¬
жение, несомненно, восходящее к Сказанию, — имеет
смысл только на общем фоне расселения племен или раз¬
деления земель. Л это заставляет полагать, что со Сказа¬
нием связана и большая часть текста о разделении зе¬
мель, именно та группа фрагментов, которую В. М. Ист-
рин связывал с Хронографом по великому изложению, а
А. А. Шахматов с болгарским Хронографом.
Сказание и смежные с ним летописные тексты как бы
прошиты заимствованиями из византийских хроник
(данных об уграх, об аварах, их походах на Византию).
Весьма вероятно, что русский летописец получил доволь¬
но обширный рассказ о западных и южных славянах, в
котором были соединены предания из славянской исто¬
рии с извлечениями из византийских хроник. Подобно
тому как «Речь философа» носит на себе следы влияния
и западнославянского и болгарского диалекта, и Сказа¬
ние могло иметь длительную историю в разных славян¬
ских землях, являясь отражением неумиравшей идеи сла¬
вянского единства.
Более чем вероятно, что русский летописец привлекал
западный источник именно для выяснения вопроса, «от-
куду есть пошла Русская земля». Летописец, видимо, сво¬
бодно владел западнославянским материалом и при слу¬
чае давал пояснения для аналогии из собственно русской
истории. Дань местному патриотизму отдавал, конечно,
любой киевский автор. Трехкратное повторение фразы
«Поляном же живущемь особе» и соединение неодина
ковых версий о полянах и их соседях предполагает как
наличие ряда независимо друг от друга работавших ав¬
торов, так и существование у них записанных ранее по¬
вестей, которые им приходилось «подтягивать» под более
общие построения.
Основную ткань этнографического введения как будто
разрывает рассказ о путях из Руси и Сказание об апосто¬
ле Андрее. На тесную взаимосвязь между собой двух
последних сюжетов обратили внимание А. А. Шахматов
314
и Б. А. Рыбаков41. Но они не касались вопроса о соот¬
ношении вставки с окружающим текстом. Между тем
важно установить, имеем ли мы дело только со случайной
вставкой или органической частью конструкции, отвечав¬
шей на вопрос о начале Руси.
Рассказ о путях дается сразу после описания расселе¬
ния славян. Сообщив, что поляне живут «по горам сим,
бе путь из Варяг в Греки и из Грек», летописец дает опи¬
сание этого пути, сообщает, что по Варяжскому морю
можно дойти до Рима и далее к Царюгороду, откуда че¬
рез «Понт море» можно вернуться к Днепру, указывает,
куда текут Днепр, Двина, Волга. Связь со статьями о
разделе земли проявляется здесь в указании, что из Ру¬
си по Волге можно «дойти в жребий Симов, а по Двине
в Варяги из Варяг до Рима, от Рима же и до племени
Хамова». Иными словами, летописец постоянно держит
в сознании только что нарисованную картину разделе¬
ния земельно жребию между сыновьями Ноя.
Сказания об апостоле Андрее непосредственно про¬
должает рассказ о путях, причем переход от одного к
другому привлекает внимание. Сообщив о впадении
Днепра в Понт и отметив, что это «море -словеть Руское»
летописец добавляет, что «по нему же учил святый
Оньдрей, брат Петров, яко же реша» 42. Между тем рас¬
сказ об апостоле следует ниже. Б. А. Рыбаков предполо¬
жил в данном месте перемещение текста 43. Но возмож¬
но и то, что летопись сохранила лишь обрывок прежне¬
го повествования, где говорилось о миссионерской дея¬
тельности Андрея, а также и Петра, на старшинстве ко¬
торого особенно настаивала римская церковь. В сохра¬
нившемся же тексте сказано лишь о путешествии Андрея
из Корсуня (где апостол завершал «просветительскую де¬
ятельность») в Рим по пути «из Варяг в Греки». На ме¬
сте будущего Киева Андрей поставил крест и предсказал,
что здесь будет великий город. В земле Словен, на мес¬
те будущего Новгорода, он поразился странным обыча¬
ям: моясь в бане, местные жители «бьють ся сами» моло¬
дыми лрутями до того, что «едва слезуть ле живи», «и то
41 См. А. А. Шахматов. Повесть временных лет, т I, стр. 375;
Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 242.
42 ЛЛ, стр. 7.
43 См. Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 226.
315
творять по вся дни, не мучими никимже, но сами ся му¬
чать, и то творять мозенье собе, а не мученье». Об этом
Андрей рассказывает в Риме — конечной цели путеше¬
ствия: Закапчивается предание лаконичным сообщением
о,приходе апостола из Рима в Синопию.
В литературе указывалось на несовместимость леген¬
ды об Андрее и Сказания о славянской грамоте. Несом¬
ненно, они имеют разное происхождение. Тем не менее в
летописи обе легенды могли быть соединены и под пе¬
ром одного автора: обе группы текстов привязываются к
рассказу о полянах, и в том, и другом повествовании нет
выпадов против римской церкви, а легенда об Андрее не
противоречит даже идее о том, что апостол Павел явля¬
ется просветителем всего славянства, в там числе и Руси.
Фрондируя против греческого духовенства, летописец
все-таки не говорит о просвещении Руси Андреем (тем
же апостолом, который просвещал Византию). Андрей
благословил место будущего Киева, а не людей, которые,
по схеме летописца, з это .время были еще на Дунае.
Таким образом, большая часть статей этнографиче¬
ского введения, восходя к разным источникам, носит на
себе следы обработки их либо одним летописцем, либо
по крайней мере летописцами родственных историогра¬
фических и идеологических традиций. С автором, обра¬
батывавшим Сказание о славянской грамоте, переклика¬
ется настрой летописца Десятинной церкви, и мы, воз¬
можно, имеем дело со смешением текстов близких и по
характеру, и по времени составления. Но летописец Де¬
сятинной церкви более ограниченно понимал идею сла¬
вянского единства, да и рассказывал не о тех племенах,
которые были названы в Сказании. Не проявлял он, оче¬
видно, интереса и к северной половине Руси (ни в поло¬
жительном, ни в отрицательном смысле). Вероятно, кос¬
мографической очерк, в центре которого стоит Сказание
о славянской грамоте, существовал независимо от сочине¬
ния автора 70—80-х годов и, видимо, ранее этого вре¬
мени.
Уже тот факт, что на основную сюжетную линию о
происхождении Руси наслоился целый ряд напластова¬
ний, свидетельствует о раннем появлении схемы. Анализ
ее содержания (в частности, сопоставление с текстами
датированной части летописи) может дать и более опре¬
деленное представление о времени ее возникновения. Са¬
316
мо собой разумеется, qto возможности исторического ана¬
лиза лимитируются степенью изученности тех или иных
вопросов и наличием достаточного количества внелето-
писных параллелей.
Целый ряд датирующих признаков содержится в сле¬
дующем отрывке этнографического введения:
«И по сих братьи (после Кия и др.— А. К.) дер-
жаги почаша род их княжеиье в Полях, а в Дерев-
лях свое, а Дреговичи свое, а Словене свое в Нове-
городе, а другое на Полоте, иже Полочане. От них же
Кривичи, иже седять на верх Волги, и па верх Дви¬
ны и на верх Днепра, ихже град есть Смоленьск; туде
бо седять Кривичи. Таже Север от них. На Белеозере
седять Весь, а на Ростовьском озере Меря, а на Кле-
щине озере Меря же. Л по Оце реце, где втечеть в
Волгу, Мурома язык свой, и Черемиси свой язык,
Моръдва свой язык. Се бо токмо Словенеск язык в
Руси: Поляне, Деревляне, Ноугородьци, Полочане,
Дреговичи, Север, Бужане, зане седоша по Бугу, по-
слеже Велыняне» 44.
В цитированном тексте: 1) «полочане» понимаются
как особое племя; 2) кривичи локализуются в верховьях
трех рек; 3) Ростовскую землю населяют угро-фины;
4) черемисы живут на Оке; 5) путь к Ростову и на Оку
мыслится через Новгород (порядок перечисления: Бело-
озеро, Ростовское озеро, Клещино озеро, Мурома); 6) вя¬
тичи, радимичи и кривичи не входят в состав Руси (в ши¬
роком смысле слова). Текст, возможно, соединяет разные
источники и содержит разновременные слои. Можно об¬
ратить внимание на то, что «полочане» как будто встав¬
лены в текст. По прямому смыслу летописи у словен было
два княжения: в Новгороде и на Полоте. Выражение «от
них же», относящееся к кривичам и северянам, очевидно,
согласовано не с «Полочанами», а со «Словенами». Ниже
аналогично подчеркивается, что «Деревляне от Словен
же».
Примечательно, что в тексте совершается переход от
рассказа в прошедшем времени («держати почаша род
их кияженье») к изложению в настоящем времени, в ко¬
тором названы кривичи и угро-финское население Ростов¬
ской земли. Вставка «Кривичей» как бы разрушает струк¬
44 Л Л, стр. 9—10.
317
туру изложения. По мнению Б. А. Рыбакова', основное
изложение здесь «резко перебито выписками из какого-то
географического источника» 45. Но возможно, что это ком¬
ментарий составителя основной канвы этнографического
введения или одного из его редакторов.
Как отмечалось выше, в тексте с прямой ссылкой на
Сказание о славянской грамоте в поняше Руси вклю¬
чается только шесть племен, а в цитированном отрывке
«Кривичи» и «Волыняне», очевидно, не принадлежат к ос¬
новной канве, тем более, что в первом случае не названы
волыняне, а во втором перечислении — кривичи. Почти
так же летописец представлял размещение сыновей Вла¬
димира после принятия крещения: выделены Новгород,
Полоцк, Туров, Ростов, Муром, Древлянская земля, Вла¬
димир Волынский и Тмутаракань46.
Едва ли не самое удивительное заключается в том, что
летописец не мыслил в составе Руси кривичей, хотя и
знал, что они занимают территорию верховьев трех рек,
а их центром является Смоленск. Начальная история
Смоленска вообще загадочна. Этот город упоминается в
текстах, связанных с варяжской легендой, но киевские ле¬
тописцы раннего периода им мало интересовались. Неко¬
торые сведения о нем имеются в летописях, отражающих
«периферийные» традиции47. Все это, видимо, отражение
сравнительно поздних смоленских преданий. Если не счи¬
тать Сказания о Борисе и Глебе, возникшего не ранее
третьей четверти XI века, первое достоверное киевское
известие о Смоленске датируется лишь 1054 годом, когда
там был посажен один из сыновей Ярослава. Правда, по
летописям XV века, там ранее сидел еще сын Владимира
Станислав48. При нем княжество, очевидно, оставалось
за пределами Ярославовой «Руси» 49. Вторично княжест¬
во обособилось в период между 1054 и 1060 годами, во
время княжения Вячеслава и затем Игоря Ярославича.
45 Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 228.
46 ЛЛ, стр. 118.
47 УЛС. М. — Л., Изд-во АН СССР, 1950, стр. 20, 21; Аскольд и Дир
миновали Смоленск, «зане град велик и мног людьми». Видное
место уделено Смоленску в рассказе о движении Олега из Новго¬
рода на Киев.
48 ПСРЛ, т. XXV. М.— Л., 1949, стр. 365; т. XXVII. М.— Л., 1962,
стр. 215, 314.
49 Ср.: А. А. Ш а х м а т о в. Разыскания..., стр. 89.
318
По смерти Игоря город стал объектом борьбы между
Святославом и Всеволодом. С 1069—1070 года в нем си¬
дел Владимир Мономах. При Святославе Владимир был
выведен из Смоленска, но после 1076 года вернулся туда
снова50.
Поскольку каждый из старших Ярославичей владел
частью «Руси» (Киев, Переяславль, Чернигов), все их
владения должно причислять к «Руси» в широком смыс¬
ле. Исключение Смоленска из ареала Руси, видимо, от¬
носится либо ко времени княжения Станислава, либо к
1054—1060 годам. С известными оговорками хронологи¬
ческие пределы смоленской обособленности могут быть
раздвинуты за счет времени, когда княжество было поде¬
лено между тремя старшими братьями сразу после кон¬
чины Игоря и до вокняжения там Мономаха. Такое по¬
ложение, видимо, сохранялось до изгнания Изяслава в
1068 году. В связи с обособленным положением Смолен¬
ска может быть понято и исключение из пределов «Руси»
радимичей: часть их тяготела (политически и экономиче¬
ски) к Смоленску, другая часть — к Чернигову.
Легче всего объясняется исключение вятичей из числа
племен, подчиненных «Руси». Впервые они были покоре¬
ны еще Святославом, затем Владимиром. Но в XI веке
они, видимо, снова обрели самостоятельность. Владимир
Мономах как о необычном предприятии говорит о поезд¬
ке из Приднепровья в Ростов «сквозе Вятиче» в конце
60-х годов XI века. В начале 80-х годов он совершил на
вятичей два похода. С конца XI века налаживается путь
«полем» с юга через Курск на Муром по окраинам вя-
тичской земли. Весьма возможно, что особый интерес к
вятичам летописца Десятинной церкви вызывался имен¬
но тем, что в 70—80-е годы они становятся объектом
«освоения». Автор, обрабатывавший Сказание о славян¬
ской грамоте, трудился, видимо, раньше.
Район Волго-Окского междуречья первоначально тя¬
готел к Новгороду, и славянская колонизация направля¬
лась туда из северо-западных земель. Киевские дружины
впервые появились здесь, видимо, во время похода Свя¬
тослава на Волгу, а постоянная власть Киева устанав¬
ливается только с Владимиром. Но в первой половине
j0 ЛЛ. стр. 238—239. Ср.: А. С. Орлов. Владимир Мономах. М.—
Л., 1946. стр.141, 143.
319
XI века здесь преобладало мерянское население51, а по¬
литически Ростов оставался периферией Новгородской
области. Переориентация произошла, видимо, уже после
того, как по разделу 1054 года Новгород достался Изя-
славу, а Ростов и Белоозеро — Всеволоду. К тому же во
второй половине XI века в Ростовскую землю устрем¬
ляется новый поток колонизации с юга52. Около 60-х го¬
дов в Ростов был направлен епис/коп Леонтий, который
«просвещал» и коренное население, поскольку «мерьский
язык добре умеяше» 53.
Примечательно, что Владимир шел из Новгорода в
Киев не через Смоленск, а через Полоцк. Важность пути
через Полоцк и в Новгород и в «Варяги» засвидетельст¬
вована и летописью, и археологическими данными54. Ви¬
димо, лишь после ликвидации Смоленского княжения в
1060 году устанавливается более прямая связь с Ростов¬
ской землей. Не случайно Всеволод так упорно добивает¬
ся этого удела, а его основным соперником оказывается
Святослав, чьи владения соприкасались со Всеволодовы¬
ми и на северо-востоке.
Под «Черемисами» на Оке, видимо, следует понимать
население, оставившее Рязанские могильники55. Но вре¬
мя их запустения и появления на этой территории сла¬
вянского населения не поддается точному определению56.
Примечательно, что в перечне чудских племен, вставлен¬
ном в нарушение логики в рассказ о разделении земли,
«Черемисы» уже отсутствуют. Если летописцы имели в
виду именно население Рязанских могильников, то архео¬
логи могут обнаружить в материалах летописи некоторые
отправные точки: во времена Ярослава и, может быть,
его сыновей черемисы еще находились на Оке, хотя могли
51 См. Е. II. Горюнова. Этническая история Волго-Окского меж¬
дуречья. М., Изд-во АН СССР, 1961, стр. 199 и др.
52 Там же, стр. 205 и далее.
53 «Житие Леонтия». ЧОИДР, кн. IV. М., 1893, стр. 11.
54 ЛЛ, стр. 6; Л. В. Алексеев. Полоцкая земля. М., «Наука»,
1966, стр. 83 и далее.
55 См. И. Н. Смирнов. Черемисы. Казань, 1889; Б. А. К у ф т и н.
Материальная культура русской Мещеры, ч. I. М., 1925. Современ¬
ные черемисы могут не соответствовать летописным.
56 А. Л. Монгайт. Рязанская земля. М., Изд-во АН СССР, 1961,
стр. 78, 85—87 и др. О типах погребений см.: В. В. Седов. Ря¬
занские могильники. СА, 1966, № 4.
320
уже сдвинуться с места. К XII веку могильники оказыва¬
ются заброшенными.
Как заметил II. II. Третьяков, варяжская легенда не
знает «Полочан» как особого племени. В таковом каче¬
стве его называет только киевский летописец57. «Поло-
чане» тесно связаны именно с тем источником, который
имел в основе Сказание о славянской грамоте, причем в
основной текст они были, возможно, кем-то добавлены.
В непосредственные отношения с Киевом Полоцк вошел,
видимо, в правление Ярополка, когда намечался брак его
с дочерью Рогволода Полоцкого — Рогнедой. Поход Вла¬
димира привел к присоединению Полоцка к Руси. Но при
Владимире же здесь был посажен сын Рогнеды Изяслав
и княжество обособляется снова.
После 1054 года отношения Киева с Полоцком акти¬
визировались дважды. Первый период связан с весьма
памятным княжением в Полоцке Всеслава, и второй — с
борьбой сыновей Владимира Мономаха за Полоцк в 20-е
годы XII века. Многочисленные данные свидетельствуют
о том, что оба периода отмечены активизацией летопис¬
ной работы и нужно отыскивать «особые приметы» в ис¬
пользовании летописцами полоцких сюжетов. Можно от¬
метить, в частности, что автор 20-х годов не упоминает
«Полочан» в качестве особого племени, помещая здесь
(как и в комментарии к тексту варяжской легенды) «Кри¬
вичей». О «Полочанах», очевидно, говорил его предше¬
ственник, считавший «Кривичами» население Смолен¬
ской области, причем писал он в такой период, когда
смоленские кривичи в состав Руси не входили.
В 60-е годы Ярославичи действуют то в союзе с полоц¬
ким князем Всеславом, то против него. В 1068 году Все-
слав даже занял киевский стол, что оказалось возмож¬
ным благодаря каким-то его реальным (есть предполо¬
жение, что какое-то время в Киеве княжил Брячеслав
Изяславич) или мнимым правам на него. В 1069—1071
годах, напротив, сам Полоцк занимали сыновья Изясла-
ва. Судя по Поучению Мономаха, борьба с полоцким
князем продолжалась и в 70-е годы, но киевская
летопись после 1071 года Всеслава не упоминает до са¬
мой его смерти. В событиях конца XI века семейство
57 См. П. Н. Третьяков. Восточнославянские племена. М., Изд-во
АН СССР, 1953, стр. 222. Ср.: ЛЛ, стр. 18—19.
21 А. Г. Кузьми:
321
Всеслава не принимает активного участия. Полоцких
князей не было на Любечеоком съезде, не участвовали
они и в борьбе за «Русскую» землю.
В летописях сохранились целых три версии о проис¬
хождении Ярослава. Автор 20-х годов XII столетия при¬
знавал Ярослава и Изяслава сыновьями разных мате¬
рей, чем объяснял распри их потомков. В самой Повести
временных лет под 6488 годом Ярослав назван третьим
сыном Рогнеды после Изяслава и Мстислава, а в сооб¬
щении о кончине Рогнеды под 6508 (1000) годом она на¬
звана его матерью.
Таким образом, целый ряд косвенных признаков по¬
зволяет относить создание полянославянской концепции
начала Руси к годам не позднее начала правления Изя¬
слава. При этом не исключено, что текст пережил не¬
сколько редакций в течение очень короткого времени.
Особенно это заметно на примере включения в летопись
«Полочан». Под 1044 годом летописец — современник
Всеслава — отмечает, что «его же роди мати от вълхо-
ванья», напоминает о предсказании волхвов и их реко¬
мендации матери князя: «Се язвено навяжи па нь, да но¬
сить е до живота своего», и сообщает, что «еже носить
Всеслав и до сего дне на собе», и «сего ради немилостив
есть на кровопролитие». Этот текст, несомненно, принад¬
лежит противнику Всеслава. Но в других текстах отно¬
шение к нему более благоприятное. Не исключено, что
кратковременное пребывание в Киеве Всеслава также
было отмечено попытками переосмысления некоторых ис¬
торических вопросов.
Датирующие черты носит и рассказ об апостоле Анд¬
рее. Включение легенды в состав летописи обычно дати¬
руют XII веком исходя из общей схемы истории сложе¬
ния Повести временных лет58. Лишь А. Погодин допу¬
скал возможность соединения Сказания с летописью уже
в XI веке59. Но это положение не сопровождалось анали¬
зом текста Повести и, возможно, поэтому не встретило
должного внимания.
Представление о позднем включении легенды в ле¬
топись обосновывается обычно противоречащими ей дан- * 6958 А. Седельников. Древняя киевская легенда об апостоле Анд¬
рее. Slavia. R. III. Praha, 1924, стр. 323—326 и др.
69 См. А. Погодин. Повесть о хождении апостола Андрея в Руси.
BS. R. VII, 1937—1938, стр. 142—145.
322
ными. Так, в рассказе о варягах-мучениках под 983 го¬
дом утверждается, что «телом апостоли не суть еде бы¬
ли». Реплика о том, что «еде не суть ученья апостольская,
имеется и в статье 988 года. В чтении о Борисе и Глебе
Нестор также отмечает, что «не беша бо пи апостоли хо¬
дили» на Русь60. Но эти данные означают, лишь, что ни
Нестору, ни автору статей 983 и 988 годов Сказание при¬
надлежать не могло. Последнее особенно существенно,
так как обе отмеченные статьи, видимо, связаны с тради¬
цией Десятинной церкви. Для легенды об Андрее нужно
искать иную литературную историю.
В литературе обычно указывается, что легенды об апо¬
столе Андрее бытовали в семье Владимира Мономаха,
поскольку христианское имя Всеволода — Андрей. Но
если предполагать такую связь, то необходимо учесть,
что Всеволод получил имя при рождении в 1030 году.
В. Г Васильевский высказал соображение, что не сохра¬
нившее имени адресата послание византийского импера¬
тора Михаила Дуки (1071 —1078) направлялось Всеволо¬
ду, а фраза «одни и те же самовидцы божественного
таинства и вещатели провозгласили в них (т. е. в Визан¬
тии и в стране адресата. —А. К.) слово евангелия» под¬
разумевает апостола Андрея. Доводы В. Г Васильевско¬
го остаются наиболее вероятными, а потому не исключе¬
но, что легенду готовы были признать в Византии в 70-е
годы XI века61. В то же время указанные выше оговорки
Нестора и летописца Десятинной церкви, возможно, яв¬
ляются даже полемическими выпадами против далеко не
ортодоксальной легенды.
Необычный, шокирующий истого христианина харак¬
тер изложения легенды неизменно привлекал внимание
исследователей. Е. Е. Голубинский справедливо заметил,
что «серьезное по крайней мере наполовину перемешано
в ней с шуточным и юмористическим и апостол не совсем
скромным образом употреблен в орудие насмешки»62.
т ЛЛ, стр. 81, 115; Д. И. Абрамович. Жития сз. мучеников Бо¬
риса и Глеба. Пг., 1916, стр. 3; ср.: Д. С. Лихачев. Русские
летописи и их культурно-историческое значение. М.—Л., Изд-во
АН СССР, 1947, стр. 170—171.
01 См. В. Г. Васильевский. Труды, т. II, выч. 1. СПб., 1909,
стр. 11.
02 Е. Е. Голубинский. История русской церкзи, т. I, ч. 1. М.,
1901, стр. 25.
21*
323
Но в составе Повести временных лет можно выделить И
иные сходные по манере изложения чтения. Так, в ле¬
тописи имеется еще два иронических выпада против нов¬
городцев: под 6415 годом говорится о том, как ветер
разодрал паруса словсн («нс даны суть Словеном пре
паволочиты»), а под 6478 годом сообщается об отказе
сыновей Святослава идти в Новгород княжить («А бы
пошел кто к вам»).
Соперничество двух нейтрон Руси имеет длительную
историю. Но и в данном случае можно уверенно исклю¬
чить авторов — редакторов, близких Валидмиру Монома-
ху и его сыну Мстиславу. Еще Всеволод посадил в Нов¬
город Мстислава, и этот князь правил там до 1117 года
(с краткосрочным перерывом в 90-е годы XI века). Мсти¬
слава сменил Всеволод, также правивший 20 лет. В по¬
ложении «пасынка» Новгород находился в период с
1052 года, когда умер Владимир Ярославич, до конца
80-х годов (вокняжения Мстислава). Посаженный после
1054 года в Новгород Мстислав Изяславич бежал отту¬
да. Глеб Святославич был изгнан новгородцами и погиб
«в Заволочьи». Пришедший ему на смену Святополк
Изяславич, подобно брату, также бежал от новгород¬
цев 63. Очевидно, летописец, сыпавший иронические стре¬
лы на новгородцев, смотрел на события через призму
этих фактов.
Таким образом, насмешливый тон в отношении новго¬
родцев также ведет к периоду Ярославичей. При этом ле¬
тописца Десятинной церкви следует исключить: он слиш¬
ком серьезен для такого тона. Необходимо только учи¬
тывать, что противостояние Киева и Новгорода имело ме¬
сто еще в период соперничества Ярополка и Владимира,
а также Святополка и Ярослава. Но эти периоды при¬
дется принимать во внимание, если обнаружатся следы
летописной работы в конце X — начале XI века.
В качестве датирующего признака, возможно, следу¬
ет использовать и необычное путешествие Андрея в Рим
через «Варяги». Видимо, автор работал тогда, когда путь
к Риму через Константинополь был закрыт, а связи с
варягами оставались достаточно тесными. Связи с варя¬
гами становятся менее интенсивными после смерти Яро¬
слава, когда прекратилась выплата им дани со стороны
63 Ср.: ЛЛ, стр. 266, под 1102 г.: «А ты еси шел от нас».
324
Новгорода «мира деля». В 1054 году после разрыва пере¬
говоров через Русь возвращались, возможно, римские
послы из Константинополя64.
Таким образом, мы, возможно, имеем дело с система-
1ическим историческим трудом, отвечавшем на вопрос:
«откуда пошла Русская земля» на фоне всемирной гео¬
графической картины. Сама идея о разделе земли между
гремя сыновьями Ноя в какой-то степени гармониро¬
вала с главной политической проблемой середины XI ве¬
ка: поддержанием согласия трех старших Ярославичей.
Именно к этому памятнику логично было бы присоеди¬
нить название «Се Повести временных лет», хотя хроно¬
логическая канва уже была знакома этому сочинению
(опять-таки, возможно, впервые). Создается впечатле¬
ние, что вскоре после появления памятник подвергся
обработке со стороны летописца-современника княжения
в Киеве Всеслава, а также, возможно, и со стороны про-
святославова летописца. В сложном отношении к пред¬
шествующему летописанию находится летописец Деся¬
тинной церкви, работавший в 70—80-е годы. Он целена¬
правленно перерабатывал материал, сходный с тем, что
вышел из-под пера авторов 50—60-х годов. Но тексты
того и другого, по-видимому, существовали независимо
друг от друга. Хотя и тот, и другой отличались «проза¬
падной» ориентацией, они разнились и запасом сведений,
и приверженностью к тем или иным объектам.
Загадочна и дальнейшая судьба сочинений эпохи
Ярославичей. В начале XII века они, видимо, подверг¬
лись целенаправленной редакции, поскольку настрой их
не был приемлем ни в Печерском монастыре, ни в окру¬
жении Мономаха. Но компилятор 20-х годов соединил
их (частично) заново, механически восстановив часть ра¬
нее удаленного текста. При этом для летописца Деся¬
тинной церкви некоторые аналогии находятся у Длуго-
ша и В. Н. Татищева. Памятник же, содержавший Ска¬
зание о славянской грамоте, был где-то длительное время
«законсервирован» и прямых параллелей за пределами
Начальной летописи для многих разделов не содержит.
Следует также подчеркнуть, что уже авторы 50—60-х
годов имели перед собой разнообразные письменные
г,< См. Б. Я. Р а м м. Папство и Русь в X—XV веках. М.— Л., Изд-во
АН СССР 1959, стр. 58. По другим объяснениям имеется в виду
город вблизи Константинополя.
325
источники, как иностранные, так и собственно русские.
В глубокую древность уходит Повесть о полянах. К древ¬
ним сюжетам следует отнести борьбу полян и древлян.
Ниже будет предпринята попытка выделения и некото¬
рых других элементов древнейших повестей и оказаний.
Полянославянская концепция начала Руси, по всей
вероятности, являлась выражением мировоззрения целой
эпохи, и ей в целом следовали, может быть, многие ле-
тописцы. Точно так же и варяжская легенда пережила
не один этап в своем развитии. Оставляя пока в стороне
большой самостоятельный вопрос об историческом со¬
держании последней, заметим, что тексты в ней наслаи¬
ваются на изложение уже законченной версии. При том
оказывается, что в изложении основной канвы легенды
этноним «Весь» ошибочно воспринимался (относительно
поздним) летописцем как местоимение «все», а Новгород¬
ская первая летопись, равно как Еллинский летописец
2-го вида и Хронографическая палея, вообще его опу¬
стили. Легенда предусматривала определенный приори¬
тет Новгорода, поскольку сами новгородцы выводились
«от рода Варяжска». В отличие от сказаний, лежавших
в русле славянополянской концепции, варяжская леген¬
да значительно большее значение придает «знатности»
происхождения правящего дома, настаивает на монополь¬
ном праве «Рюриковичей» княжить в «Русской земле».
2.
Сказания о первых
князьях
Столкновение противоречивых представлений и тен¬
денциозных конструкций особенно заметно в статьях,
рассказывающих о первых князьях. Кий по преданиям
был либо перевозчиком, либо родовым старейшиной, либо
звероловом. В некоторых древних исторических сочине¬
ниях он становится родоначальником Полянских князей.
Варяжская легенда в свою очередь стремится отстранить
всех конкурентов «находника» Рюрика. В статьях конца
IX — начала X века неизменно чувствуется перебой раз¬
ных традиций, стремление подчинить разноречивые ма¬
териалы идее единой генеалогической линии, идущей от
326
Рюрика. Особенно это заметно в Новгородской первой
летописи. Но и в ней остаются следы прежних концеп¬
ций, источников иного содержания. Так, в Хронике Длу-
гоша Дир и Аскольд рассматриваются в качестве пря¬
мых преемников Кия, его потомков65. Новгородская пер¬
вая летопись дает две неодинаковые версии. По одной
из них «По сих, братии той (т. е. Кия и его братьев. —
Л. /(.), приидоста два Варяга и нарекостася князема:
одиному бе имя Асколд, а другому — Дир; и беста кня-
жаща в Киеве, и владеюща Полями; и беше ратнии с
Древляны и с Улици» 66. Другая версия, отраженная так¬
же в Повести временных лет, делает Дира и Аскольда
боярами Рюрика («не племени его, но боярина»)67. Пер¬
вая версия так или иначе стыкуется с повестями о поля¬
нах, вторая является переосмыслением этих повестей в
свете варяжской легенды.
Обращает на себя внимание тот факт, что Аскольд и
Дир, как позднее Игорь, воюют с древлянахми и улича¬
ми. Очевидно, это извлечение из источника, который
непосредственно в Повести временных лет не отразился,
но следы которого мы, возможно, встречаем в некоторых
хронографах или связанных с ними памятниках.
Противоречия такого же характера проявляются и в
статьях, посвященных княжению Олега и Игоря. Пере¬
чень княжений Повести временных лет вообще не учи-
1ывает ни Рюрика, ни Дира и Аскольда, ориентируя на
<первое лето Михаила» приход в Киев Олега, что, не¬
сомненно, находится в противоречии с версией варяж¬
ской легенды, стремившейся вести княжеский род от
Рюрика к Игорю. В Повести временных лег, видимо, для
согласования разных версий появляется малолетний
Игорь, именем которого правит Олег, но одновременно
сохраняются и тексты, в которых Олег совершенно бес¬
спорно выступает в роли самостоятельного правителя.
В Новгородской первой летописи Олег вообще лишен
княжеского достоинства, а Игорь играет самостоятель¬
ную роль сразу после смерти Рюрика: «И възрастъшю
же ему, Игорю, и бысть храбор и мудр. И бысть у него
См. М. Н. Тихомиров. Исторические связи со славянскими
странами и Византией. М., «Наука», 1969, стр. 227.
,,fl 1НТЛ, стр. 106.
Л Л, стр. 19—20; НПЛ, стр. 107 («вы неста князя, ни роду княжа»).
327
воевода, именем Олег, муж мудр и храбор». Игорь ра¬
зоблачает самозванство Аскольда («Вы неста князя, ни
роду .княжа, нъ аз есть князь, и мне достоить княжити»),
ставит города и устанавливает дани68. Именно с этой
версией могут быть сопоставлены данные Хронографа и
некоторых татищевских летописей о возрасте Игоря.
Во всех этих источниках проявляется, возможно, древ¬
няя, но не киевская традиция. При этом не логично было
бы предполагать, что лишал Олега княжеского достоин¬
ства «Начальный свод» конца XI века, а возвращал ему
это звание автор Повести временных лег в XII веке. Со¬
отношение здесь явно другое: предания, а может быть
и записи о времени Аскольда, Дира и Игоря обрабаты¬
вались сравнительно поздно и не киевским автором. Ки¬
евское же летописание опиралось тоже на разные и про¬
тиворечивые источники. Но оно никогда не лишало Оле¬
га княжеского достоинства.
Противоречия в Повести временных лет начинаются
с первых статей об Олеге. В статье 6390(882?) года, в
согласии с варяжской легендой, Олег выступает во главе
варягов, чуди, словен, мери, веси, кривичей, т. е. во главе
того союза племен, с которым связана легенда о при¬
звании Рюрика. Но статьи 6391—6393 годов говорят о
подчинении Олегу (а фактически полянам), древлян, се¬
верян и радимичей: «И бе обладая Олег Поляны, и Де-
ревляны, и Северены, и Радимичи, а с Уличи и Тиверци
имяше рать»69. Состав племен здесь иной, нежели в Ска¬
зании о славянской грамоте, но южное происхождение
текста несомненно. Стилистически текст смыкается с рас¬
сказом о «хазарской дани»: «Посла к Радимичем, рька:
«кому дань даете?» Они же реша: «Козаром». И рече
им Олег: «не дайте Козаром, но мне дайте». Здесь так¬
же возможны отголоски старой песни, причем и перечень
племен, объединенных Олегом, и указание на враждеб¬
ность уличей и тиверцев соответствуют именно обста¬
новке конца IX — начала X века.
Статья 6415 года, первоначально завершавшая кня¬
жение Олега, неоднократно редактировалась. Уже нача¬
ло ее в этом плане примечательно: «Иде Олег на Грекы,
68 НПЛ, стр. 107. Новгородская обработка сказывается и во фразе,
будто Игорь «дани устави Словеном и Варягам даяти».
69 ЛЛ, стр. 23—24.
328
Игоря оставив Киеве; поя же множество Варяг, и Словен,
и Чюдь, и Кривичи, и Мерю, и Деревляны, и Радимичи, и
Поляны, и Северо, и Вятичи, и Хорваты, и Дулебы, и Ти¬
верии, яже суть толковины: си вси звахуться от Грек Ве¬
ликая Скуфь» 70. Начало перечня отражает влияние ва¬
ряжской легенды, продолжение, куда попали и племена,
явно не подчиненные Олегу, заимствовано из ряда южных
источников. Позднейшим является и заимствованное из
греческого источника сведение о разорении греческого
побережья, выдержанное в сочувственных к христианам
тонах71. Но с этим рассказом резко контрастирует ле¬
генда о кораблях, поставленных на колеса: «И видевше
Греци и убояшася, и реша выславше ко Олгови: «не по-
губляй града, имем ся по дань, якоже хощеши». И Уста-
ви Олег, воя, и вынесоша ему брашио и вино, и не приа
его; бе бо устрено со отравою. И убояшася Греци, и реша:
«несть се Олег, но святый Дмитрий, послан на ны от бо¬
га». И заповеда Олег дань даяти на 2000 корабль по
12 гривен на человек, а в корабли 40 муж»72.
В литературе обращалось внимание на возможную
связь происхождения предания с балканскими славяна¬
ми, у которых был распространен культ Дмитрия Солун-
ского 73. Но может быть здесь вероятнее говорить о вли¬
янии кирилло-мефодьевской традиции (из Солуня проис¬
ходили Кирилл и Мефодий) Следует иметь в виду так¬
же, что имя Дмитрия носил Изяслав, причем князь весь¬
ма заботился о культе своего патрона 74.
Статья 6415 года, как неоднократно отмечалось в ли¬
тературе, соединяет разные версии об одних и тех же со¬
бытиях75. Один из источников содержал текст «догово¬
ра 907 г.», другой — этого сюжета не знал. Компилятив¬
ность статьи хорошо видна, в частности, в следующем
повторе: Олег посылает к двум императорам требова¬
70 ЛЛ, стр. 29.
71 Там же. Ср. об этом: М. В. Левченко. Очерки по истории рус¬
ско-византийских отношений. М., Изд-во АН СССР, 1956, стр. 99—
100 и др.
п ЛЛ, стр. 29—30.
'1 См. М. В. Левченко. Очерки..., стр. 100.
74 Ср.: Г. К. Вагнер. Формирование исторической проблематики
в русском искусстве XI—XIII веков. ВИ, 1972, № 10, стр. 63, 65
(портрет Изяслава под образом Дмитрия Солунского).
См. Д. Мей ч и к. Русско-византийские отношения. ЖА1НП, 1915,
ч. 59, стр. 296; М. В. Левченко. Очерки..., стр. 119 и др.
329
ние: «Имите ми ся по дань». И реша Греци: «чего хо-
щеши дамы ти». И заповеда Олег дати воем на 2000 ко¬
рабль по 12 гривен на ключь». Между тем выше уже го¬
ворилось о «заповеди» Олега, только вместо понятия
«ключ» (т. е. «уключина», где крепится весло) там счет
велся на количество людей. Разная терминология в дан¬
ном случае свидетельствует о разных источниках, в не¬
одинаковых выражениях говоривших об одном и том же.
Примечательно, что в Новгородской первой летописи,
где рассказ о хитрости Олега (не князя, а воеводы)
датирован 6430 годом, имеется только тот вариант, в ко¬
тором дается исчисление но количеству человек. Далее
в этой летописи сразу идет эпизод с парусами (у руси
ветер не разорвал шелковые паруса, а у словен разор¬
вал). Примерно там же ему надлежало быть и в Пове¬
сти. Но связанное изложение разрывается здесь встав¬
кой статьи, рассказывающей об этих событиях в несколь¬
ко иной редакции и с добавлением текста договора.
Имеются внутренние противоречия и в изложении до¬
говора в статье 6415 года. Летописец сообщает об ори¬
гинальном условии, на которое, якобы, согласились греки:
«Да приходячи Русь слюбное емлють, елико хо-
тячи, а иже придут гости да емлють месячину на
6 месяць, хлеб и вино, и мясо, и рыбы, и овощь; и да
творять им мовь, елико хотять; поидучи же домовь,
в Русь, да емлють у царя нашего на путь брашно,
и якори, и ужа, и парусы, и елико им надобе».
Цитированный текст не имеет параллелей в других
договорах. Но последующее изложение, говорящее об
ограничениях для русских послов и купцов (они могут
входить только безоружными через одни ворота в коли¬
честве не более 50 человек и имеют право жить только
у «святого Мамы»)—вполне соответствует характеру
договора 945 года (почти буквально его повторяя). Здесь
отмечается, в частности, что «месячное» купцы могут
получить только после того, как будут переписаны их име¬
на 76. По договору 945 года такой же процедуре подвер¬
гались и «слы» для получения «слебного» (т. е. посоль¬
ского содержания), и, конечно, не «елико хотячи».
Таким образом, и сами договорные статьи носят ком¬
пилятивный характер. Пересказ реальных статей соеди¬
76 Ср.: ЛЛ, стр. 31 и 47—48.
330
няется в них с легендой о фантастической дани. Цари
Леон и Александр должны удовлетворить требование
Олега: «Имити ми ся по дань». И после рассказа о мни¬
мых привилегиях и реальных ограничениях для русских
купцов и послов в летописи продолжается прерванное
повествование:
«Царь же Леон со Олександром мир сотвориста
со Олгом, имшеся по дань и роте заходивше межы
собою, целовавше сами крест, а Олга водивше на
роту, и мужи его по Рускому закону кляшася
оружьем своим, и Перуном, богом своим, и Волосом,
скотьем богом, и утвердиша мир».
Оторванное продолжение рассказа дается под 6420 го¬
дом после вставки подлинного текста договора:
Царь же Леон почти послы Рускые дарми, зла¬
том, и паволоками и фофудьами, и пристави к ним
мужи свои показати им церковную красоту, и пола-
ты златыа и в них сущаа богатество, злато много и
паволокы и каменье драгое, и страсти господня, и
венець, и гвоздие, и хламиду багряную, и мощи свя¬
тых, учаще я к вере своей и показующе им истиную
веру, и тако отпусти а во свою землю с честию вели¬
кою. Послании же Олгом поели приидоша к Олгови,
и поведаша вся речи обою царю, как согзориша мир,
и уряд положиша межю Грецкою землею и Рускою
и клятвы не преступати ни Греком ни Руси»77.
Как отмечалось, договор 911 года был заключен от
имени трех царей. Здесь, как и в статье 6415 года, упо¬
минаются два царя. Христианские же «красоты» демон¬
стрирует один Леон, который фигурирует в ряде текстов,
заимствованных из Хронографа (возможно, в болгарской
окраске). Фрагмент, очевидно, принадлежал не тому ав¬
тору, который сопоставлял Олега со святым Дмитрием,
а одному из его преемников. Следующая далее фраза:
«И живяше Олег мир имеа ко всем странам», возможно,
указывает, что этим преемником был летописец Деся¬
тинной церкви. Ему может принадлежать и стыдливое
пояснение но поводу прозвания Олега «вещим»: «Бяху
бо людие погани и невеглоси». Последнее пояснение
могло принадлежать также автору, привлекавшему Хро¬
нику Амартола.
77 ЛЛ, стр. 31,37.
331
Рассказ о смерти Олега «от коня» относится, видимо,
к одной из древних повестей. При этом выявляется еще
одно противоречие: летописец уверяет, что Олег был
похоронен на Щсковице, где якобы «есть могила его и
до сего дни, словеть могила Ольгова»78. Но в середине
XII века «Олеговой могилой» называли погребение сов¬
сем в другой части города79. По мнению Б. А. Рыбако¬
ва, ни один из известных князей Олегов не был похоро¬
нен в Киеве80. Между тем в городе было две «Олеговы
могилы». Разрешение этого противоречия следует искать,
по-видимому, с одной стороны, в осмыслении значения
имени «Олег»81, а с другой — в признании факта парал¬
лельного сосуществования даже в одном Киеве разных
версий о легендарном князе. Уже в третьей четверти
XI века существуют и неодинаковые осмысления преда¬
ний или записей об Олеге.
Примечательно, что на характер статьи 6415 года
наложила отпечаток статья 6453(945) года. Это застав¬
ляет думать, что сведения об Игоре находятся в бли¬
жайшей связи с теми источниками, на основе которых
воссоздавался ход событий в первой половине X века.
Согласно статье 6452(944) года Игорь «совкупив вой
многи, Варяги, Русь, и Поляны, Словени, и Кривичи, и
Теверьце, и Печенеги наа, и тали у них поя, поиде на
Греки в лодьях и на коних»82. Этот перечень племен не
согласуется ни с полянославянской, ни с варяжской вер¬
сией начала Руси и в то же время вполне достоверен по
существу. Именно благодаря участию в походе тиверцев
можно было беспрепятственно по суше достичь Дуная.
Указание на взятие у печенегов заложников (тали) могло
отражать обычную в таких случаях практику, но могло
быть и свидетельством документальности записи, осо¬
бенно, если учесть живое отношение к печенежской про¬
блеме, которая исчезла в первые десятилетия правления
Ярослава.
Описываемый под 6452 годом поход представлен как
78 ЛЛ, стр. 38.
79 См. П. Г Л ебединцеп. Какая местность в древности называ¬
лась Олеговой могилой? ЧОИНЛ, кн. I. Киев, 1879.
80 См. Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 179, прим. 48.
81 Ср.: А. Г. Кузьмин. «Слово о полку Игореве» о начале Русской
земли. В И. 1969, № 5.
82 ЛЛ, стр. 44.
332
второй, успешный, в отличйе от первого — неудачного.
В отдельных эпизодах описание похода перекликается
с одним из источников статьи 6415 года. Греки приходят
в страх от одной мысли о возможном нападении русских
дружин. «Царь» «посла к Игорю лучие боляре, моля и
глаголя: «не ходи, но возьми дань, юже имал Олег, при-
дамь и еще к той дани». Такоже и к Печенегом посла па¬
волоки и злато много»83. Указание на то, что греки согла¬
сились выплатить еще большую дань, чем Олегу, явно
противоречит содержанию реального договора.
Подлинность договора 6453(944) года не вызывает
сомнений, но текст статьи подвергался определенной ли¬
тературной обработке. Так, упоминание о городах Киеве,
Чернигове и Переяславле в качестве главных русских
центров соответствует картине второй половины XI века,
а Переяславль, видимо, и основан был лишь при Вла¬
димире84. К литературной части могут относиться речи
послов, причем летописец как будто не смог удержать
под контролем свои источники: в ряде мест перепутаны
противни договоров, что привело к смешению местоиме¬
ний «мы», «вы», наш», «ваш»85. Но сама путаница в «ре¬
чах» может свидетельствовать в пользу того, что они
были своего рода сопровождением противней договора,
его, так сказать, процедурной части. В этой связи особо¬
го внимания заслуживает обрядная сторона — клятва
крещеной и некрещеной руси:
«Заутра иризва Игорь слы, и приде на холм, кде
стояше Перун, и покладоша оружье свое, и щиты и
золото, и ходи Игорь роте и люди его, елико пога¬
ных Руси; а хрестеяиую Русь водиша роте в церкви
святаго Ильи; яже есть над ручаем, конец Пасынъ-
че беседы и Козаре; се бо сборная церкви, мнози бо
беша Варязи хрестеяни» 86.
Церковь Ильи упоминается и в другом месте статьи,
где речь идет о порядке заключения договора 944 года
в Константинополе. Путаница же местоимений, переход
83 ЛЛ, стр. 45.
84 Там же, стр. 119—121 (предание об основании Переяславля).
85 Ср.: В. М. И стр и н. Договоры русских с греками X века.
ИОРЯС, т. XXIX. Л., 1925, стр. 385; Д. С. Лихачев. Повесть
временных лет, т. II, стр. 290—291, и др.; «Противень» — копия до*
говора для другой стороны.
86 ЛЛ, стр. 52—53.
333
от греческого противня к русскому является косвенным
признаком оригинальности источников. Любопытно, что
сразу за описанием процедуры заключения договора в
летописи дается стереотипная фраза: «Игорь же нача
княжити в Кыеве, мир имея ко всем странам», которая,
очевидно, должна относиться к тексту, рассказывающе¬
му о возвращении Игоря после получения фантастической
дани. И в данном случае мы имеем дело с теми же эта¬
пами работы, что и в статьях 6415 и 6420 годов. Только
теперь за летописными переработками XI—XII веков
стоят письменные источники: греческие хроники, списки
договоров с заметками о порядке их оформления, может
быть, некоторые записи, сделанные в Болгарии и славя¬
норусских монастырях Византии.
Летописное сказание о гибели Игоря и «четырех»
местях Ольги обстоятельно рассмотрел А. А. Шахматов 87.
Однако он рассматривал текст лишь в плане его после¬
довательного осложнения вставками. Между тем уста¬
новленные им факты позволяют наметить и следы раз¬
ных независимых друг от друга традиций, соединивших¬
ся в Повести временных лет. А. А. Шахматов отправлял¬
ся от Новгородской первой летописи, в которой, как и в
статье 6453 года Повести, пропущено начало рассказа, и
изложение начинается со слов: «В то же лето ркоша
дружина ко Игореве: «отроци Свеньлжи изоделися суть
оружием и порты, а мы нази; а поиди, княже, с нами на
дань; а ты добудеши и мы» 88. Началом этого рассказа
должны были бы служить слова, записанные под 6430 го¬
дом: «И дасть дань деревьскую Свенелду, и имаша по
черне куне от дыма. И рекоша дружина Игореве: се дал
еси единому мужеви много». Но соединение разных источ¬
ников лишило текст логики.
Повесть временных лет не знает о передаче Свенельду
дани с древлянской земли. Статья, содержащая изложе¬
ние договора, заканчивается словами: «И приспе осень,
и нача мыслити на Деревляны, хотя примыслити боль-
шюю дань». Передавать инициативу дружине в этом кон¬
тексте было нелогично, тем более, что недовольство дру¬
жины понятно лишь в варианте с передачей дани Све¬
нельду. Повторная статья 6453 года в Повести, равно как
87 См. А. А. Шахматов. Разыскания..., стр. 3—4, 97—133 и др.
88 НПЛ, стр. 110.
334
текст Новгородской первой летописи, говорят не о конф¬
ликте Игоря со Свенельдом, а о его конфликте с древля¬
нами, в результате чего «вышедше из града Изъкоросте-
ня Деревлене убита Игоря и дружину его; бе бо их мало.
И погребен бысть Игорь, и есть могила его у Пскоръсте-
ня града в Деревех и до сего дне»89. Если этот топогра¬
фический комментарий ведет к летописцу Десятинной
церкви, то должно считать, что он не видел противоречий
в тексте, поскольку переписывал не какую-то четко вы¬
раженную версию, а уже «препарированный» его пред¬
шественником текст.
Рассказ о княжении Игоря, таким образом, завершен,
и по логике хронологического расчета следовало пере¬
ходить к княжению Святослава. Статья 6454 года и от¬
крывается заголовком о его вокняжении. В связи с этой
линией повествования, видимо, находится фраза статьи
6453 года (следующая за цитированной): «Вольга же
бяше в Киеве с сыном своим с детьском Святославом, и
кормилец его Асмуд, и воевода бе Свенелд, тоже отець
Мистишин». Эта фраза как бы вводит рассказ под
6454 годом, согласно которому «Ольга с сыном своим
Святославом собра вой многи и храбры и иде на Деревь-
ску землю». Древляне были побеждены. В Повести вре¬
менных лет далее вставлена легенда о «четвертой мести».
Новгородская первая летопись логично завершает текст:
«И възложи на ня дань тяжку: 2 части дани идета Киеву,
а третьяя Вышегороду к Ользе, бе бо Вышегород град
Вользин. И иде Вольга по Дерьвьстей земли с сыном
своим и с дружиною, уставляющи уставы и уроки; и
суть становища ее и ловища...»90.
Рассказ не завершен и в Повести, и в Новгородской
первой летописи: пропущена обычная ремарка «до сего
дне», и это опять-таки свидетельствует в пользу того,
что разные источники соединялись уже на одном из ран¬
них этапов летописной работы. Одна сюжетная линия —
конфликт Игоря с древлянами. Летописи сохраняют об¬
рывки и другого сюжета: конфликта Игоря со Свенель¬
дом. Хотя в Повести временных лет нет указаний на при¬
чину этого конфликта (передачу Свенельду древлянской
дани), начало повторной статьи 6453(945) года в ней
89 ЛЛ, стр. 53—54.
90 Там же, стр. 56—57 и 58; НПЛ, стр. 112—113.
335
может быть понято только в связи с этим сюжетом.
С другой стороны, Новгородская летопись не сохранила
начало версии о «примышлении» Игорем большей дани,
в результате чего остается непонятным, почему конфликт
Игоря со Свенельдом переходит в столкновение князя с
древлянами и их князем Малом, а Свенельд несколько
позднее выступает вместе со Святославом и Ольгой для
«отмщения» древлянам. Иными словами, обе летописи
сохранили только обрывки каких-то предшествующих
повестей, причем противоречия возникли в результате
соединения и переосмысления уже записанных их ва¬
риантов.
Указдние на то, что Свенельд это--«отець Мисти-
шин», очевидно, должно рассматриваться в связи с сю¬
жетом о разногласиях Игоря со Свенельдом. Еще
М. П. Погодин заметил, что Мистишей могли интересо¬
ваться не позднее начала XI века91. И. И. Срезневский
видел здесь остаток летописания X века92. А. А. Шахма¬
тов посвятил анализу фразы статью и главу з «Разыска¬
ниях»93. По мысли А. А. Шахматова, Мистиша и Мал —
одно и то же лицо; у Длугоша древлянский князь назван
«Мискиной». Автор отождествил также Мистишу с Лю¬
том Свенельдичем (убитым позднее Олегом Святослави¬
чем), полагая, что это то же лицо, что и Мстислав Лю¬
тый — герой народных песен.
Едва ли не главным вопросом, от которого зависит
выяснение многих других, является юридический статут
держателя дани. Был ли Мистиша древлянским князем
или просто от имени отца участвовал в сборе дани с об¬
ласти, где сидел местный князь (Мал)? В тексте Пове¬
сти временных лет имеется одна явно древняя черта:
убив Игоря, древляне предлагают Ольге выйти замуж
за их князя Мала. Д. С. Лихачев справедливо увидел в
этом «пережиточные представления», согласно которым
«занятие престола вовсе не зависит от происхождения»94.
91 См. М. П. Погодин. Исследования, замечания и лекции по
русской истории, т. I. М., 1846, стр. 168.
92 См. И. И. Срезневский. Памятники X века до Владимира
святого. «Исторические чтения о языке и словесности». СПб., 1855,
стр. 8—9.
93 См. А. А. Шахматов. Разыскания..., стр. 340—378; его же.
Мстислав Лютый в русской поэзии. «Сборник Харьковского исто¬
рико-филологического общества», 1908, т. XVIII.
94 Д. С. Лихачев. Повесть временных лет, т. П, стр. 296—297.
336
Хотя Ольга, по летописи, воспользовалась предложени¬
ем для отмщения древлянам, летописцу оно не казалось
необычным. Если Мистиша Свенельдич имел отношение
к смерти Игоря, то последовавшие затем события можно
представить как борьбу группировок вокруг киевского
стола, причем едва ли Асмуд и Свенельд находились в
одном лагере. Не исключено, что в позднейшее время
кто-то был заинтересован в прославлении Свенельда.
Любопытно, что он не упоминается в договоре Игоря, но
стоит на первом плане в договоре Святослава. Если при¬
знать достоверным факт передачи Свенельду древлянской
дани, то отсутствие его имени в договоре Игоря может
свидетельствовать о реальности конфликта князя и во¬
еводы в это время.
Рассказ о трех местях Ольги под 6453 годом оказы¬
вается как бы за пределами обеих сюжетных линий.
И снова чувствуется, что летописи сохранили лишь часть
сведений этой группы. Так, древлянские послы, низверг¬
нутые в яму, на вопрос Ольги «добра ли бы честь», от¬
вечают: «Пуще ны Игоревы смерти». Здесь очевиден на¬
мек на мученическую смерть Игоря (о чем, между про¬
чим, говорит Лев Диакон), но в летописи этот факт не
нашел отражения.
Исключительно любопытен рассмотренный выше ком¬
ментарий летописца к прибытию древлянских мужей в
ладье к Боричеву. Летописец поясняет, что «бе бо тогда
вода текущи въздоле горы Киевьския, и на подольи не
седяху людье, но на горе», рассказывает, где находился
княжеский двор, где было «перевесище», упоминает о ка¬
менном княжеском тереме за пределами города. Все эти
пояснения оказались необходимы, вероятно, потому, что
повествование о трех местях Ольги оказалось в проти¬
воречии с реальной топографией Киева второй половины
XI века. Маршрутом, указанным в летописи, нельзя было
проехать в ладье, поскольку Днепр изменил русло, а на
месте каменного загородного терема появились новые
строения (город пришел сюда уже при Владимире). Оче¬
видно, последовательная ориентация преданий о «ме¬
стях» Ольги на топографию X века могла сохраняться
только потому, что летописцы имели дело с ранее запи¬
санными вариантами их.
Четвертой мести Ольги не знает не только Новгород¬
ская первая летопись, но и Длугош, но эго не решает
J2 А- Г, Кузьмин
337
вопроса о времени возникновения легенды и ее записи.
Она могла существовать параллельно с другими, в каче¬
стве особой версии о событиях. В летописи говорится,
что потерпевшие поражение древляне затворились по
своим городам, Ольга со Святославом направились к
Искоростеню. Между тем уже «третья месть» осуществ¬
лялась у Искоростеня. В основном рассказе говорилось
о могиле Игоря у города, «третья месть» повествует о
том, что могильный холм был насыпан людьми Ольги,
а для организации тризны древляне должны были «при¬
строить» «меды многи в граде», что и было осуществле¬
но. Согласно же «четвертой мести» Ольга стояла у Иско¬
ростеня «лето, и не можете взяти града».
И. И. Срезневский обратил внимание на распределе¬
ние дани в статье 6454 года и увидел в этом еще одно
свидетельство записей X века95. В том же направлении
шла мысль М. Н. Тихомирова96. Правда, Б. А. Рыбаков
предположил и возможность позднейшего осмысления
летописцем ситуации в свете своего времени97. Однако
вряд ли во второй половине XI века было именно такое
распределение дани. И если здесь отражается поздней¬
шая заинтересованность, то на запись следует взглянуть
с несколько иных позиций. Вышгород — один из круп¬
нейших русских городов середины X века, откуда начи¬
нались собственно древлянские земли, где могли дольше
всего храниться легенды и документы о борьбе полян с
древлянами и также действительные и вымышленные
данные об Ольге. Вышгород оставался княжеской рези¬
денцией при Владимире и Ярославе, здесь по инициати¬
ве Изяслава в 1072 году осуществлялось торжественное
перенесение останков Бориса и Глеба, а позднее город
находился во владении Ярополка. Иными словами, лето¬
писец Десятинной церкви, обрабатывавший предшест¬
вующие записи, привлекал, возможно, какие-то выш-
городские материалы.
Выше говорилось об особом внимании летописца Де¬
сятинной церкви к Ольге как первой христианской кня¬
гине. Но летописное повествование о ней явно неодно¬
родно, светские, фольклорные мотивы перемежаются в
95 См. И. И. Срезневский. Памятники X века..., стр. 9.
95 См. М. Н. Тихомиров. Начало русской историографии, стр. 51,
54.
97 См. Б. А. Рыбаков. Древняя Русь. стр. 174, прим. 42.
338
нем с клерикальными. По схеме Д. С. Лихачева церков¬
ные сказания под пером Никона насыщались фольклор¬
ными подробностями98. По как и в ряде подобных слу¬
чаев, мы имеем здесь дело с обратной зависимостью. Из
летописного сказания совершенно безболезненно извле¬
каются все клерикальные отступления: «В лето 6463. Иде
Ольга в Греки, и приде Царюгороду. Бе тогда царь Ко-
етянтин сын Леонов99 100; и приде к нему Ольга, и видев ю
добру сущю зело лицем и смыслену, удививъся царь ра¬
зуму ея беседова к ней, и рек ей: «подобна еси царство-
вати в граде с нами». Она же разумевши рече ко царю:
«аз погана есмь, да аще мя хощеши крестити, то крести
мя сам; аще ли ни, то не крещюся». И крести ю царь с
патреархом... И по крещенью возва ю царь, и рече ей:
«хощю тя пояти собе жене». Она же рече: како хощеши
мя пояти, крестив мя сам и нарек мя дщерею? а в хре-
стеянех того несть закона, а ты сам веси». И рече царь:
«переклюкала мя еси Ольга». И дасть ей дары многи,
злато и сребро, паволоки и съсуды различный, и отпу¬
сти ю, нарек ю дъщерью собе... И иде с миром в свою
землю, и приде Киеву... И приела к ней царь Гречьский,
глаголя: «яко много дарих тя; ты бо глаголаша ко мне,
яко аще возъвращюся в Русь, многи дары прислю ти:
челядь, воск и скъру, и вой в помощь». Отвещавши Оль¬
га, и рече к слом: «аще ты, рьци, такоже постоиши у ме¬
не в Почайне, акоже аз в Суду, то тогда ти дамь»; и от¬
пусти слы, сь рекъши» 10°.
Пропуск клерикальных распространений делает рас¬
сказ более цельным и динамичным. Правда, что-то ле¬
тописцем оказалось опущенным: неясно, за что проучила
Ольга послов императора; об унижении Ольги у ворот
Константинополя летопись не говорит. Видимо, летописец
опустил этот эпизод, дабы представить Ольгу в лучшем
виде, а в результате ее хитрость лишилась оправдания.
Что касается клерикальных распространений, они вооб¬
ще не содержат, несмотря на значительный объем, до¬
полнительных фактов, кроме указания на христианское
имя Ольги — Елена.
98 См. Д. С. Лихачев. Русские летописи и их культурно-историче¬
ское значение. М.— Л., Изд-во АН СССР, 1947, стр. 62—76.
99 Так в Радзивиловском списке и ИЛ. В ЛЛ и НПЛ — «Цемьский»,
в Хронографах — Роман.
100 ЛЛ, стр. 59-61; ПСРЛ, т. II, стб. 49—51.
22*
339
Основная часть клерикальных распространений при¬
надлежит, по всей видимости, летописцу Десятинной
церкви, почему летописному тексту об Ольге и нет бук¬
вальных соответствий в посвященных ей специальных
«Житиях». В тексте обнаруживается характерное для
летописца 70—-80-х годов оптимистическое восприятие
христианства без противопоставления отдельных его вет¬
вей, отсылки к Соломону и свободное обращение .к биб¬
лейским сюжетам для сравнения. Но этот летописец имел
дело уже с записанным текстом, в котором даже креще¬
ние Ольги представлено в виде ее очередной «хитрости».
Эта запись не была современной: русский автор не знал
даже имени византийского императора, но указание на
то, что последний ожидал от Ольги «вой в помощь», воз¬
можно, имеет датирующий характер. Наемный русский
отряд действовал в Византии при Владимире и Яросла¬
ве. После смерти Ярослава пополнение «варяжской» дру¬
жины шло главным образом за счет выходцев из Брита¬
нии (поток их резко возрос после 1066 года).
Следы неоднократного редактирования и соединения
разных источников наблюдаются и в описании княже¬
ния Святослава. А. А. Шахматов обращал внимание на
достоверность основной канвы событий этого княжения
и полагал, что составитель «Древнейшего свода» поль¬
зовался болгарской летописью 101. Собственно, киевским
ученый считал лишь предание о нападении печенегов на
Киев в 6476 году, которое привлекалось вторично также
создателем «Начального свода»102. В летописи, действи¬
тельно, есть в этой связи противоречия. Но объяснение
их А. А. Шахматовым едва ли может удовлетворить.
Сказание об освобождении Киева Претичем достаточ¬
но цельно. Но самый факт освобождения столицы интер¬
претировался неодинаково. В одном варианте печенеги
были прогнаны подоспевшим Святославом, в другом —
это было сделано помимо Святослава воеводой Прети¬
чем. Версия, связанная со Святославом, выглядит вполне
логичной, если исключить сказание о Претиче:
«Придоша Печенези на Руску землю первое, а Свя¬
тослав бяше Переяславци, и затворися Волга в граде со
унуки своими, Ярополком и Ольгом и Володимером, в
101 См. Л. А. Шах м а т о в. Разыскания..., стр. 124.
102 Там же, стр. 125—127.
340
граде Киеве... И послаша Кияпе к Святославу, глаголю-
тцс: «ты, княже, чюжея земли ищеши и блюдеши, а своея
ся охабив, малы бо нас не взята Печенези, и матерь
твою и дети твои; аще не поидеши, ни обраниши нас,
да паки ны возмуть, аще ти не жаль отчины своея, не
матере, стары суща, и детий своих». То слышав Свято¬
слав вборзе вседе на коне с дружиною своею, и приде
Киеву, целова матерь свою и дети сзоя, и съжалися о
бывшем от Печенег; и собра вой, и прогна Печенеги в
поли, и бысть мир» 103.
В цитированном тексте, возможно, что-то добавлено
летописцем, введшем предание о Претиче для согласова¬
ния с этой легендой. Но речь может идти о соединении
в летописи двух разных версий, а не о последовательной
редакции одного и того же предания. Летописец считал,
будто это было первое нападение печенегов на Русскую
землю. Между тем уже под 6423(915) годом сообщалось
о «первом» приходе печенегов на Русь, о войне Игоря с
печенегами говорит известие 920 года, о постоянной угро¬
зе Руси со стороны печенегов пишет Константин Багря¬
нородный. Автор статьи 6476 года вел какой-то особый
счет печенежских нападений.
Если версия освобождения Киева Святославом смы¬
кается с повествованием о князьях, то сказание о Пре-
тиче находится в русле легендарных сказаний о хазар¬
ской дани, походе Олега, хитростях Ольги. С преданием
о хазарской дани рассказ о Претиче роднит сходный мо¬
тив: и тут и там сопоставляется оружие—меч русских
и сабля хазар и печенегов. Правителя хазар и печенегов
летописец именует «князем», а, например, титул «каган»
в рассказе о походе Святослава на хазар воспринимает¬
ся этим летописцем как собственное имя. Это неожидан¬
но, если учесть, что «каганами» иногда титуловали Вла¬
димира, Ярослава, а также Олега Святославича. Оче¬
видно, автор более разбирался в западных сюжетах, чем
в восточных.
Выше говорилось о неубедительности допущения
А. А. Шахматова, будто в основе изложения летописи
об эпохе Святослава лежит греческий или болгарский
источник. Статья 6479(971) года, где более пространно
говорится о том же, что и в записи 6475 года, достаточно 105105 Л Л, стр. 64 и 65—66
341
определенно решает вопрос в пользу русского источникам
По летописи, Святослав приходит к Переяславцу и одер¬
живает победу над болгарами. После этого он посылает'
уведомление грекам: «Хочю па вы ити и взяти град:
вашь, яко и сей». Греки сразу признали свою несостоя¬
тельность: «Мы недужи противу вам стати, — ответили,,
якобы, греки, — но возми дань на нас, и на дружину свок>
и повежьте ны, колько вас, да вдамы по числу на гла¬
вы» 104.
В кратком изложении похода под 6475 годом прямо
утверждается, что Святослав сидел в Переяславце «емля\
дань на Грьцех». Очень может быть, что цитированный;
текст предполагал именно такой ход событий. Но у позд¬
нейшего компилятора были и другие источники, в част¬
ности он знал о большой битве греков с русскими. Бит¬
ва эта, как явствует из греческих источников, закончи¬
лась поражением малочисленного киевского войска, и до>
дани дело так и не дошло, а летописец переходит к опи¬
санию этой битвы, вставив объяснительную фразу к вы¬
шеприведенным словам греков: «Се же реша Грьци,
льстяче под Русью; суть бо Греци лстивы и до сего дне».
Согласно летописи, против 10 тысяч русских было
100 тысяч греков. Но на запрос греков о количестве дру¬
жины Святослав «прирече 10 тысящ» в равной мере и для
получения большей дани, и для устрашения противника.
Лев Диакон уверяет, что Святослав привел в Болгарию
60 тысяч воинов, а по заключению договора хлеб (каж¬
дому по две меры) получили от греков 22 тысячи чело¬
век 105.
Цифры, указанные в летописи, никак не связаны с
греческим источником, но вполне с ним согласуются
(Святослав просит дань на 20 тысяч человек, греческий
автор называет почти ту же цифру), причем греческие
сведения основаны на своеобразной ведомости о рас¬
ходах.
В статье 6479 года имеются и другие детали, также
отразившиеся в Истории Льва Диакона. Поход Святосла¬
ва па Дунай был вызван просьбой Византии. Затем им¬
ператор Никифор решил вновь войти в соглашение с бол¬
гарами и уклонился от уплаты русам обещанного воз¬
104 ЛЛ, стр. 68.
105 Г. Е. К о ч и н. Памятники истории Киевского государства IX—
XII вв. Л., Соцэкгиз. 1936, стр. 71.
342
награждения. Его преемник Иоанн Цимисхий согласился
уплатить условленную сумму, но Святослав должен был
вернуться назад «к Кимерийскому Боспору». Святослав
потребовал огромного выкупа в обмен на завоеванные
города и пленных. В случае отказа выполнить это требо¬
вание, князь грозил переселить византийцев «из Европы,
им не принадлежащей, в Азию». Напоминания Цимисхия
об участи Игоря и угроза истребить войско Святослава,
лишь раззадорили последнего. «Не вижу никакой необ¬
ходимости,— сказал, по изложению греческого хрониста,
Святослав, — побуждающей римского государя к нам
итти; по сему да не трудится путешествовать в нашу
землю: мы сами скоро поставим шатры свои перед Ви¬
зантийскими воротами, обнесем город крепким валом и,
если он решится выступить на подвиг, мы храбро его
встретим, покажем ему на самом деле, что мы не бедные
ремесленники, живущие одними трудами, но храбрые во¬
ины, побеждающие врагов оружием» 106.
Описание сражения под Преславой (Переяславцем)
дано в летописи и «Истории» вполне в духе газетных ре¬
портажей XIX—XX веков: «наши» творят чудеса храбро¬
сти, «противник» несет тяжелые потери. Дальнейшие
события развертываются в других районах Болгарии, в
частности у Дористола, где произошло последнее боль¬
шое сражение. Лев Диакон отмечает, что битва продол¬
жалась весь день и только гибель богатыря Сфенкела,
занимавшего в русском войске третью ступеньку фео¬
дальной лестницы, да ранение самого Святослава побу¬
дили русов вернуться в город. Довольно неожиданно ав¬
тор «Истории» уверяет, что русы потеряли 15 тысяч че¬
ловек, а греки только 350 воинов. Тем не менее заклю¬
ченный (по просьбе Святослава) мирный договор гаран¬
тировал русам свободный проход на родину, определен¬
ные льготы купцам и выплату содержания на дорогу.
По летописи, центром всех событий был Переяславец.
Летописец отмечает, что «Русь убояшася множьства вой»,
bio Святослав ободряет воинов: «Уже нам некамо ся де¬
ти, — говорит он, — волею и неволею стати противу; да
не посрамим земли Руские, но ляжем костьми ту, мерт¬
вый бо срама не имам, аще ли побегнем, срам имам: ни
имам убежати, но станем крепко, аз же пред вами пои-
106 См. Г. Е. К о ч и н. Памятники..., стр. 69.
343
ду: аще моя глава ляжет, то промыслите собою». Воо¬
душевленные речью князя, воины выражают решимость
положить свои головы там, где ляжет голова предводи¬
теля. «И исполчишася Русь, — продолжает летописец,—
и бысть сеча велика, и одоле Святослав, и бежаша
Грьци; и поиде Святослав ко граду, воюя и грады разби¬
вая, яже стоять и до днешняго дне пусты».
Святослав действительно завоевал большую часть
Болгарии, но сделано это было до битвы у Преславы.
После же Преславы начинается отступление русских
войск. Между тем, в летопись вносится очередной ска¬
зочный мотив: испытание Святослава дарами. Князь не
обращает внимания на золото и паволоки, но заинтере¬
совался мечем и другим оружием. «Лют сс мужь хощет
быти, — делают вывод греческие бояре, — яко именья не
брежеть, а оружье емлеть; имися по дань». «И посла
царь, — завершает рассказ летописец, — глаголя сице:
«не ходи к граду, возми дань еже хощсши»; за малом бо
бе не дошел Царяграда. И дата ему дань; имашеть же
и за убьеныя, глаголя: «яко род его возметь». Взя же и
дары многы, и възратися в Переяславець с похвалою
великою. Видев же мало дружины своея, рече в собе:
«еда как прельстивше изъбьють дружину мою и мене»,
беша бо многи погибли на полку; и рече: «пойду в Русь,
приведу боле дружины» 107
Примечательно, что и рассмотренный рассказ не яв¬
ляется однородным. Заминка наблюдается после ульти¬
матума Святослава: «хочю на вы ити и взяти град вашь».
Заявление греков — «мы не дужи против вам стати, но
возми дань на нас» — вполне в духе всех текстов, про¬
славляющих успехи русского оружия. Но затем оказы¬
вается, что греки это предлагали «льстячс», и только
после победы Святослава под Преславой обещание реа¬
лизуется, причем император перед боярами повторяет те
же слова: «Не можем противу ему стати».
Летописцы XI века, видимо, не знали о гом, что по¬
следнее действие эпопеи Святослава развертывалось у
Дористола (греч. Дристры). Между тем «договор 971 г.»
был составлен именно в Дристре. Содержание этого сво¬
еобразного обязательства Святослава расходится с ос-
107 ЛЛ, стр. 69, 70.
344
новным изложением: из него ясно видно, что Святослав
потерпел неудачу. Вставка, как и в статье 6453 года,
вероятно, включила что-то и из процедурной части дого¬
вора, причем летописец для согласования определенным
образом переработал этот материал. Переработка, воз¬
можно, сказалась на вставке «совета» Святослава с дру¬
жиной,-перекликающейся с аналогичным «советом» Игоря
под 6452 годом. Святослав, по этой версии, «рька сице:
«аще не створим мира со царем, а увесть царь, яко мало
нас есть, пришедше оступять ны в граде; а Руска земля
далече, а Печенези с нами ратьни, а кто ны поможеть?
но сотворим мир со царем, се бо ны ся по дань яли, и то
буди доволно нам». Благоразумие здесь явно ставится
выше храбрости.
Договора и примыкающего к нему литературного об¬
рамления нет в Новгородской первой летописи. В осталь¬
ном в обеих летописях изложение идентично. Святослав
«поиде в лодьях к порогам». Вопреки логике изложение
перебивается сообщением о предупреждении Свенельда:
«И рече ему воевода отень Свеналд: «поиди, княже, на
коних около, стоять бо Печенези в порозех». И не по-
слуша его». Далее из прерванного повествования выяс¬
няется, что печенеги заняли пороги только после того,
как переяславцы предупредили их о возвращении Свято¬
слава с большой добычей в ладьях. Святослав «ста зимо-
вати в Белобережьи, и не бе у них брашна уже, и бе
глад велик, яко по полугривне глава коняча». Текст да¬
лее перебивается искусственной вставкой 6480 года и
снова повторяется фраза: «поиде Святослав в пороги».
Рассказ завершается сообщением о гибели Святослава.
«Свеналд же приде Киеву к Ярополку. И всех лет кня-
женья Святослава лет 20 и 8» 108.
И. И. Срезневский обратил внимание на фразу «бе
глад велик, яко по полугривне глава коняча»109. С осени
971 до весны 972 года Святослав оставался в Белобе-
режье, где, очевидно, сохранялось еще славянорусское
население, у которого дружинники и покупали коней на
пищу по необычно высоким ценам. Остается неясным,
почему Святослав не получил помощи из Киева. Как и в
108 ЛЛ, стр. 72; НПЛ, стр. 123—124. В НПЛ нет указания на время
правления Святослава.
109 И. И. Срезневски й. Памятники X века..., стр. 10.
345
описании гибели Игоря, летописец весьма путанно изла¬
гает события, вероятно, стремясь выгородить Свенельда.
В этом, очевидно, заключалась заинтересованность одно¬
го из летописцев, весьма близко стоявшего к событиям и0,
причем приверженцу Свенельда приходилось иметь дело
с уже записанными версиями, передававшими основную
канву событий, быть может, более достоверно или во вся¬
ком случае благожелательно к Святославу.
От правления Ярополка в Повести временных лет со¬
хранился один сюжет: усобица Святославичей и вокня-
жение Владимира. Но события эти описаны отнюдь не
бесстрастно и, что особенно любопытно, не в духе про¬
славления Владимира. Правивший в Древлянской земле
Олег Святославич убил на охоте в своих владениях Лю¬
та Свенельдича. По наущению Свенельда Ярополк вы¬
ступил против брата. Олег был убит, Ярополк же пред¬
принял поиски трупа Олега, а когда его нашли, «над ним
плакася, и рече Свеналду: «вишь, сего ты еси хотел?»110 111.
Примечательно, что летописец хорошо осведомлен об
обстоятельствах гибели Олега: разбитое войско князя
бросилось к воротам Вручего, и на мосту через ров в па¬
нике беглецы сталкивали друг друга в ров. «И спехну-
ша, — замечает автор, — Ольга с мосту в дебрь, падаху
людье мнози, и удавиша копи человеци». Почти в тех же
выражениях сообщает об этом факте автор «Памяти и
похвалы» Владимиру: «Олег идый с вой, у Вруча града
мост ся обломи с вой, и удавиша Олга в гребли»112. Но
во втором случае говорится об обвале моста. В летописи
же еще раз повторена версия о том, что Олега столкнули
в ров: после того, как Ярополк объязил о розысках тру¬
па, нашелся очевидец происшедшего.
Весьма достоверна картина поисков тела убитого:
«И посла Ярополк искат брата, и влачшца трупье из гроб-
ли от утра и до полудне, и налезоша и Ольга высподи
трупья, вынесоша и, и положиша и на ковре». Сообщив
о погребении Олега у Вручего, летописец добавляет:
«Есть могила его и до сего дне у Вручего». Поскольку
останки Олега и Ярополка были в 1014 году крещены и
110 Согласно Устюжскому своду, «Свиндел же убежа з бою».
111 ЛЛ, стр. 73.
112 С. А. Б у г о с л а в с к и й. К литературной истории «Памяти и
похвалы» князю Владимиру. ИОРЯС, т. XXIX. Л., 1925, стр. 153.
346
перезахоронены в церкви Богородицы, Л. А. Шахматов
предполагал, что эта запись была сделана до 1044 го¬
да пз. Возможно в данном случае и другое решение: ле¬
тописец, напоминавший о могиле под Вручем, мог не
знать об акте 1044 года. Оба известия могли существо¬
вать параллельно в разных традициях, пока не вошли в
состав единой компиляции.
Едва ли не самое любопытное заключается в том, что
сочувствие к Ярополку сохраняется в описании усобицы
его с Владимиром. Ярополк «затворися Киеве с людми
своими и с Блудом; и стояше Володимер обрывся на
Дорогожичи, межю Дорогожичем и Капичем, и есть ров
и до сего дне». Блуд входит в тайные отношения с Вла¬
димиром, за что его решительно осуждает позднейший
летописец, видимо, традиции Десятинной церкви, причем
наблюдающаяся здесь перебивка текста, возможно, так¬
же вызвана соединением двух однородных параллельных
источников. По летописи, киевляне целиком на стороне
Ярополка, и Блуду обманом удается убедить князя бе¬
жать в Родню. Владимир «вниде в Киев, и оседе Яропол¬
ка в Родне, и бе глад велик в немь, и есть притча до сего
дне: беда аки в Родне»113 114. Блуд советует Ярополку про¬
сить мира, а Владимиру подготовиться к убийству брата.
Авторское отступление позднейшего сводчика («до
сего дне») снова не вполне согласуется с основной нитью
повествования, как бы опережая развитие событий. В не¬
которых летописях притча дается пространнее: «Беда аки
в Родне, брат брата убил»115 116. Очевидно, в этом и заклю¬
чался смысл притчи: город Родня и родные братья п6. Но
из дальнейшего рассказа следует, что Ярополк был убит
в Киеве. Преданный Варяжко (как старый знакомый, вво¬
димый в летопись) предупреждал князя о грозившей ему
опасности и предлагал бежать к печенегам за поддерж¬
кой. Доверчивый Ярополк не внял предупреждению и был
убит. Летописец так описывает этот злодейский акт: «Яко
полези в двери, и подъяста и два Варяга мечьми под па-
зусе. Блуд же затвори двери и не да по нем ити своим;
и тако убьен бысть Ярополк. Варяжко же видев, яко
113 См. А. А. Шахматов. Разыскания... стр. 415—418.
114 ЛЛ, стр. 74—76.
115 ПСРЛ, т. XXIII. СПб., 1910, стр. 12 (Ермолинская летопись).
116 Ср.: Д. С. Лихачев. Повесть временных лет, т. II, стр. 323.
347
убьен бысть Ярополк, бежа с двора в Печенеги, и много
воева Володимера с Печенегы, одва приваби и, заходив
к нему роте». Верный слуга смирился, лишь получив
известное удовлетворение, и летописец отнюдь не осуж¬
дает его за «наведение» печенегов.
В рассказе об убийстве Ярополка есть деталь, указы¬
вающая, что комментарии к нему принадлежат тому же
автору, что и топографический комментарий в статье
6453 года. Отметив, что Владимир, ожидая прихода Яро¬
полка, «въшед в двор теремный отень», летописец напо¬
минает: «О нем же преже сказахом»117 Несомненно,
роль автора этих комментариев в оформлении повество¬
вания о князьях X века была очень значительной. Но
пользовался он уже целым рядом письменных источни¬
ков.
Сочувствие к Ярополку в летописных рассказах давно
обращало на себя внимание. Составитель Иоакимовской
летописи (XVII в.) изобразил Ярополка христианином,
а Никоновская летопись приводит целый ряд оригиналь¬
ных известий о его политической деятельности, которые
дали Б. А. Рыбакову основание ставить вопрос о ведении
летописи при дворе Ярополка118. Несомненно, существо¬
вала традиция, в которой сохранялась положительная
оценка этого князя, и летопись является лишь слабым
отражением этой традиции. В политической истории Ру¬
си XI века, пожалуй, только одно звено способно объяс¬
нить эту особенность повествования об основном конку¬
ренте Владимира: сыном Ярополка был Свягополк, и со
смертью последнего этот род пресекся. М. II. Тихомиров
в одной из ранних работ высказал мысль, что именно
при Святополке (1015—1019) была написана первона¬
чальная повесть о князьях X века119. Позднее автора
отвлекли другие наблюдения и он «передатировал» «по¬
весть», отнеся ее к концу X или началу XI века. Но он
воспринимал «повесть» как нечто цельное, тогда как в
действительности мы имеем компиляцию из нескольких
противоречащих записей.
117 Ср.: ЛЛ, стр. 54 и 76.
118 См. Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 182—185.
119 См. М. Н. Тихомиров. Происхождение названий «Русь» и
«Русская земля», стр. 64—66,
348
Княжение Владимира представлено в летописи через
Призму крещения Руси, и значительная часть помещен¬
ных под этими годами материалов является заимствова¬
нием из церковно-агиографических сочинений. Но и здесь
под слоем клерикальных привнесений обнаруживаются
следы более древней светской повести. По сравнению с
Новгородской первой летописью Повесть временных лет
в этой части дает два предания: легенду об основании
Переяславля под 993 годом и предание о белгородском
киселе под 997 годом. К древнейшей повести они, види¬
мо, не принадлежат. Первую вставку логично связать с
работой переяславского автора 20-х годов XII века. Вто¬
рая вставка также наслаивается на завершенную статью
996 года, как бы венчающую описание княжения Влади¬
мира. (Не исключено, однако, что оба предания были
зафиксированы ранее в рамках иной письменной тради¬
ции.) Значительная часть клерикальных текстов, не на¬
ходящих параллелей во внелетописном материале, при¬
надлежит, по всей вероятности, летописцу Десятинной
церкви, искавшему в княжении Владимира опору для
своих идеалов. К более раннему периоду относится вклю¬
чение в летопись «Речи философа». Но, помимо того, в
летописи остается два ряда более древних относящихся
к Владимиру известий: в одном из них оказывается про¬
должение все той же оптимистической светской повести,
в другом заметны даже прямые выпады против «равно¬
апостольного» князя.
С рассказом о Святославе перекликается эпизод с ва¬
рягами под 980 годом. Летописец с удовлетворением рас¬
сказывает, как Владимир обманул своих наемников, от¬
казавшись выплатить им «куны» за помощь. Отправив
варягов «в Греки», князь «посла перед ними слы, гла¬
голя сице царю: «се идуть к тебе Варязи, не мози их дер-
жати в граде, олн то створять ти зло, яко и еде, но расто¬
чи я разно, а семо не пущай не единого». Ангиваряжские
настроения особенно естественны для Киева эпохи Свя-
тополка, хотя и в Киеве, и за его пределами для таких
настроений почва была всегда готова. Любопытно про^
должение рассказа после эпизода с варягами: «И нача
княжити Володимер в Киеве един, и постави кумиры на
холму вне града теремного: Перуна древяна, а главу его
сребрену, а ус злат, и Хърса, Дажьбога, и Стрибога, и
Симарьгла, и Мокошь... Но преблагий бог не хотя смер¬
349
ти грешником, на том холме ныне церки стоить свягаго
Василья есть, якоже последи скажем. Мы же на вреднее
възратимся» 12°. Пантеон языческих богов представлен
летописцем весьма реально. Описание идола Перуна, на¬
пример, находит аналогию в изображении божества у
вендов 120 121. Одному из ранних летописцев могло принадле¬
жать указание на то, что «кумиры» были поставлены «на
холму вне двора теремного». Это еще старый Киев, кото¬
рый при Владимире начал менять свой облик. Напоми¬
нание же о церкви Василия, по всей вероятности, при¬
надлежит летописцу Десятинной церкви: «последи» реа¬
лизуется в Корсунской легенде.
В статье 980 года сохранилось и осуждение Владими¬
ра за его блудную жизнь. Какой-то автор не окупится на
черные краски: «Бе же Володимер побежен похотью
женьскою», и «бе несыт блуда, приводя к собе мужьски
жены и девице растьляя». Во всех резиденциях князя, по
этим данным, имелись сотни наложниц. А. А. Шахматов
связывал этот сюжет с Корсунской легендой, а послед¬
нюю приписывал автору-греку 122. Но Корсунская леген¬
да вовсе не греческая, а летописец Десятинной церкви
явно стремился нейтрализовать действие антивладими-
ровых выпадов. На помощь пришло опять-таки сравне¬
ние с Соломоном, который «мудр же бе, а наконец поги¬
бе, се же бе невеглос, а наконец обреге спасенье». Прит¬
ча о злых и добрых женах, приведенная летописцем со
ссылкой на Соломона, представляет князя как бы жерт¬
вой «прелюбодеиц», тогда как в основном рассказе он
выступает в роли насильника и растлителя.
Древнейшее летописное полотно, отображающее кня¬
жение Владимира, может быть выявлено путем исклю¬
чения агиографических сказаний. Сказание о варягах и
«Речь философа» изымаются совершенно безболезнен¬
но. Несколько сложнее обстоит дело со «Словом о том,
како крестися Владимир, возмя Корсунь» и со Сказани¬
ем и Борисе и Глебе, которые использованы в летописи
чересполосно. Так, Е. Е. Голубинский считал легенду
120 ЛЛ, стр. 77-78.
121 См. С. Гедеонов. Варяги и Русь, ч. I. СПб., 1876, стр. 350—355
и др.
122 См, А. А. Шахматов. Разыскания..., стр. 133—161, 396.
350
извлечением из летописи 123. И хотя Н. К. Никольский
привел убедительные доводы в пользу первичности «Сло¬
ва» по отношению к летописи 12\ А. А. Шахматов продол¬
жал считать его извлечением из летописи («Начального
свода») 125. Д. С. Лихачев с должным основанием выра¬
зил сомнение в убедительности некоторых аргументов
А. А. Шахматова. Однако и сам он считал автором «Сло¬
ва» летописца, только еще более раннего (предположи¬
тельно Никона) 126.
Впечатление, будто «Слово» заимствовано из летопи¬
си, создается потому, что оно начинается датой 6495 и
потому, что совпадение с летописью с первых слов яв¬
ляется буквальным. Но если летопись содержит весь
текст «Слова», то в ней самой имеются и другие данные,
в том числе такие, для которых можно указать внелето-
писный источник. Главное же в том, что, как указал
Н. К. Никольский, текст «Слова» логичен, а для извлече¬
ния его из состава летописи пришлось бы провести юве¬
лирную работу, так как параллельные чтения рассредото¬
чены отрывками с 6495 по 6523 год. Двумя примерами это
можно наглядно проиллюстрировать: рассказом о соору¬
жении Десятинной церкви и отрывком статьи 6523 года.
«Слово»
Посемь Володимер зало¬
жи церковь святые Бого¬
родица Десятинную, яко-
же и сконча, украси ю
иконами, и попы корсунь-
ския пристави служити в
ней. И еже бе взял в Кор-
суни иконы и кресты, все
ту вдасть, и ссуды.
Летопись
В лето 6497. Посемь же Во¬
лодимер живяше в законе
хрестьянсте, помысли созда-
ти церковь пресвятыя Бого¬
родица, и послав приведе
мастеры от Грек. И начен-
шю же здати, и яко зижа,
украси ю иконами, и поручи
ю Настасу Корсунянину, и
попы Корсуньскыя приста¬
ви служити в ней, вдав ту
123 См. Е. Е. Голубинский. История русской церкви, т. I, ч. 1,
стр. 124, прим. 2. Автор, впрочем, недоумевал: «Сокращение по¬
вести через опущение ее целой начальной части есть дело совсем
странное».
124 См. Н. К. Никольский. Материалы для истории древнерус¬
ской духовной письменности. СПб., 1907, стр. 1—24.
125 См. А. А. Шахматов. Разыскания..., стр. 133—161.
126 См. Д. С. Лихачев. Повесть временных лет, т. II, стр. 88—89.
351
Володимер же, видев цер¬
ковь свершеиу, и вшед в
ню помолися богу глаго¬
ля... И помолився, рече:
Се даю церкви сей от
именья моего и от городов
моих десятую часть.
И створи праздник во тъ
день боляром и старцем
людьским, и убогим раз¬
дан имение много.
и повеле всякому нищю и
убогу приходити на двор
княжь и взимати всяку
потребу...
нее, еже бе взял в Корсуни:
иконы, и съсуды, и крести.
В лето G499. Володимер за¬
ложи град Белъгород...
В лето 6500. Иде Володимер
па Хорваты... (далее леген¬
да об основании Переяслав¬
ля) В лето 6502. В лето
6503. В лето 6504. Володи¬
мер видев церковь свершеиу,
вшед в ню и помолися богу,
глаголя:... (текст молитвы
совпадает). И помолившюся
ему, рек сице: «Даю церкви
сей святей Богородици от
именья моего и от град мо¬
их десятую часть». И поло¬
жи написав клятву в церк¬
ви сей, рек: «Атце кто сего
посудить, да будеть про¬
клят». И вдасть десятину
Настасу Корсунянину, и
створи праздник велик в тъ
день боляром и старцем
градским, и убогим раздан
именье много.
По сих же придоша Печене-
зи к Василеву... (далее рас¬
сказывается о победе над
печенегами, сооружении
ц. Преображения в Василе¬
ве и о пирах в Василеве и
в Киеве, о любви Владимира
к «словесам книжным» и его
нищелюбии).
повеле всякому нищему и
убогому приходити на двор
княжь и взимати всяку по¬
требу... (забота о больных и
нищих передана с дослов¬
ным повторением). Се же
накы творяше людем своим,
но вся неделя устави на дво¬
352
ре в гридьнице пир творити
и приходити боляром, и гри¬
дем, и съцьскым, и десяць-
скым, и нарочитым мужем,
при князе и без князя... (да¬
лее рассказ о светских пирах
Владимира и его любви к
дружине) 127.
Порядок изложения в «Слове» вполне логичен, а, на¬
пример, отрывок текста о трапезах для нищих и больных
тонет в летописи между сообщениями о светских пирах
с дружиной и социальными верхами. Говоря о заложении
и постройке церкви Богородицы, летописец неудачно
распределил материал но годам вперемежку с другими
источниками; в результате чего между завершением стро¬
ительства и посещением церкви Владимиром оказался
разрыв в семь лет.
Окончание «Слова» оказалось в статье 6523 года, где
фрагменты его перемешаны с извлечениями из Сказа¬
ния о Борисе и Глебе. Именно эти фрагменты получил
И. Н. Ильин, когда удалил из летописи чтения, парал¬
лельные Сказанию, причем автор полагал, что «очищен¬
ный» текст принадлежит к основной канве летописного
изложения128. Напротив, И. К. Никольский, выделив
фрагменты «Слова», склонен был признать первоначаль¬
ным остающийся текст. Поскольку следы соединения
разных источников в данном случае очевидны, текстоло¬
гические факты могут служить надежной основой при
определении взаимоотношений летописи и внелетописных
памятников.
Ср.: Н. К Никольский. Материалы... стр. 18 19 и ЛЛ,
стр. 119—124.
См И. Н. Ильин. Летописная статья 6523 гота л ср источник
М„ И ад во АП ('ССР 19.57, стр. 190 191
«Слово»
Летопись
Посемь разболеся Воло-
димер, в той болезни и
скончася месяца июля в
15; и плакашася по немь
людье, боляре аки заступ-
(Владимир) бо боляша
велми, в внейже болести
и скончася месяца иуля в
15 день... (далее сходно
со Сказанием о Борисе и
23 Л Г Кузьмин
353
ника, убозии кормителя.
И вложиша и в раку мра-
моряну, и схраниша тело
блаженаго князя с пла¬
чем. Сей есть новый Ко-
стянтин великого Рима,
иже крестися сам и люди
своя, тако и сей створи по¬
добно тому.
Глебе)... и плакашася по
немь, боляре акы заступ-
пика их земли, убозии акы
заступника и кормителя;
и вложиша и в корсту
(Р — Раку) мороморяну,
схраниша тело его с пла
чемь, блаженаго князя.
Се есть новый Костянтин
великого Рима, иже кре¬
стися сам и люди своя; та¬
ко и сь створи подобие
ему.
Далее извлечения из источников прерываются ком¬
ментарием летописца: «Аще бо и бе преже на сквернь-
ную похоть желая, но послеже прилежа к покаянью, яко-
же апостол вещаеть: идеже умножиться грех, ту изобиль-
ствуеть благодать. Дивно же есть се, колико добра ство
рил Русьстей земли, крестив ю. Мы же, крестьяне суще,
не въздаем почестья противу оного възданью. Аще бо он
не крестил бы пас, то ныне были бяхом в прельсти дья-
воли, якоже и прародители наши погынуша. Да аще бы-
хом имели потщанье и мольбы приносили богу за нь, в
день преставленья его, и видя бы бог тщапье наше к
нему, прославил бы и: нам бо достоить за нь бога молиги,
понеже темь бога познахом. Но дажь ти господь по серд-
цю твоему, и вся прошенья твоя исполни, егоже желаше
царства небесного; дажь ти господь венець с праведными,
в пищи райстей веселье и ликъствованье с Аврамомь и с
прочими патриархы, якоже Соломон рече: умершю му-
жю праведну, не погыбаеть упованье» 129.
Ряд признаков в цитированном тексте указывает па
принадлежность его сводчику Десятинной церкви. Автор,
как и в статье 980 года, стремится оправдать разгульную
жизнь Владимира, привлекая тезис апостола Павла, буд¬
то глубина падения возвышает акт обращения. Находим
мы здесь и очередное заимствование из «притч Соломо
на». Вместе с тем наблюдается некоторое разноречие
между извлечениями из «Слоза» и собственным рассуж
дениям комментатора, что особенно заметно из сопоетав
леиия с текстом, следующим за цитированным
129 ЛЛ, стр 127-128.
354
«Слово»
Летопись
(.(чо бо в память держать
пгстии князи и людие, по-
мияающе святое кре¬
щенье, прославляют бога
в молитвах и в песнех и в
псалмсх, поюще господе-
в-и, новии людье просве¬
щении святемь крещени-
емь, чающе надежа вели¬
кого бога спаса нашего
Исуса Христа вздати ко-
муждо противу делом не-
нздреченную радость, иже
буди улучити всем хресть-
яном.
Сего бо память держать
Русьстии людье, помина-
юще святое крещенье, и
прославляють бога в мо¬
литвах и в песнех и в
псалмех, поюще господе-
ви, новии людье, просве-
щени святымь духомь,
чающе надежи великаго
бога и спаса нашего Ису¬
са Христа въздати кому-
ждо противу трудом не-
издреченьную радость,
юже буди улучити всем
хрестьяном.
Как заметил Н. К. Никольский, текст «Слова» оказы¬
вается в противоречии с ранее цитированной фразой о не¬
достаточной прославленное™ Владимира 130. Из противо¬
речия вытекает, что «Слово» не могло быть творчеством
петописца — автора комментария. Но разноречие не оз¬
начает старшинства комментария по сравнению с заим-
гвованием. Культ Владимира создавался уже при Ила-
рионе, о чем свидетельствует «Слово о законе и благода¬
ти». В том же ключе выдержаны Память и похвала Иа¬
кова и самая Корсунская легенда. Но канонизировать
Владимира удалось лишь в XIII веке. Очевидно, этому
противодействовало не только греческое духовенство, но
и влиятельные круги в самой Русской земле. Собирая
материалы, прославляющие Владимира, и стремясь обез¬
вредить указания на недостойное поведение князя, свод¬
чик настаивает именно на канонизации первосвятителя
Руси.
Таким образом, для получения первоначальной лето¬
писной канвы необходимо исключить агиографические
сочинения как явно позднейшие и, насколько возможно,
попытаться освободить текст от комментария летописца
Десятинной церкви. В итоге получим примерно следую¬
щие известия*
130 См. Н. К. Никольский. Материалы..., стр. 2—3. Ср.: ЛЛ,
стр. 128 и 129.
23*
355
В лето 6489. Иде Володимер к Ляхом и зая гра¬
ды их, Перемышль, Червей и ины грады, иже суть и
до сего дне под Русью. В сем же лете и Вятичи по¬
беди, и възложи на ня дань от плуга, якоже и отець
его имаше.
В лето 6490. Заратишася Вятичи, и иде на ня Во-
лодпмср, и победи я второе.
В лето 6491. Иде Володимер на Ятвягы, и победи
Ятвягы, и взя землю их ...
В лето 6492. Иде Володимер на Радимичи. Бе у
пего воевода Волъчий Хвост, и посла и Володимер
перед собою, Волъчья Хвоста; сърете я на реце Пи-
щане, и победи Радимиче Волъчий Хвост; темь и
Русь корятся Радимичем, глаголюще: «Пищаньцн
волъчья хвоста бегають». Быша же Радимичи от ро¬
да Ляхов пришедъше ту ся вселиша, и илатять дань
Руси, повоз везуть и до сего дне.
В лето 6493. Иде Володимер на Болгары с Доб
рынею, с уем своим, в лодьях, а Торъки берегом при-
веде на коних; и победи Болгары. Рече Добрына Во-
лодимеру: «съглядах колодник, и суть вси в сапозех;
сим дани нам не даяти, пойдем искат лапотников»
И створи мир Володимер с Болгары, и роте заходи-
ша межю собе, и реша Болгаре: «толи не будеть ме
жю нами мира, оли камень начнеть плавати, а хмель
начнеть тонути». И приде Володимер Кыеву.
В лето 6494. Нридоша Болъгары веры Бохъми
че, глаголюще: «яко ты князь еси мудр и смыслеп, пе
веси закона; но веруй в закон пашь и поклопися
Бохъмиту»: И рече Володимер: «како есть вера ва¬
ша? Они же реша: «веруем Богу а Бохмиг ны учить,
глаголя: обрезати уды тайныя, и свинины не ясти.
вина не пити, а по смерти же рече, со женами похоть
гворити блудную; дасть Бохмит комуждо по семиде-
сят жен красных, исбереть едину красну, и всех кра¬
соту възложить на едину, та будеть ему жена; зде же,
рече, достоить, блуд творити всяк, на семь свете аще
будет кто убог, то и там», и ина многа лесть, еяже
не льзе псати срама ради. Володимер же слушаше
их, бе бо сам любя жены и блуженье многое, послу-
шаше сладко; но се ему бе нелюбо, обрезанье удов и
о неяденьи мяс свиных, а о питьи отнудь, рька: «Руси
есть веселье питье, не можем без того быти». Потом
356
же придоша Немьци, глаголюще: «придохомь посла¬
нии от папежа»; и реша ему: «рекл ти тако папежь:
земля твоя яко и земля наша, а вера ваша не яко вера
наша; вера бо наша свет есть, кланяемся богу, иже
створил небо и землю, звезды, месяць и всяко дыха¬
нье, а бози ваши древо суть». Володимер же рече:
«кака заповедь ваша?» Они же реша: «пощенье по
силе; аще кто пьеть или ясть, то все въ славу Божью,
рече учитель наш Павел». Рече же Володимер Нем¬
цем: «идете опять, яко отци наши сего не прияли
суть». Се слышавше Жидове Козарьстии придоша,
рекуще, «слышахом, яко приходиша Болгаре и хре-
стеяне, учаща тя ктоже вере своей; хрестеяне бо ве-
рують, егоже мы распяхом, а мы веруем единому бо¬
гу Аврамову, Исакову, Яковлю». И рече Володимер:
«что есть закон вашь?» Они же реша: «обрезатися,
свинины не ясти, ни заяч'ины, суботу хранити». Он
же рече: «то где есть земля ваша?» Они же реша: «въ
Ерусалиме». Он же рече: «то тамо ли есть?» Они же
реша: «разъгневася Бог на отци наши, и расточи ны
но странам грех ради наших, и предана бысть земля
наша хрестеяном». Он же рече: «то како вы инех учи
те, а сами отвержени от бога и расточени? аще бы
бог любил вас и закон вашь, то не бысте расточени
по чюжимь землям; еда нам тоже мыслите прияти?»
(6496 г.)... И рече Володимер: «се не добро, еже
мало городов около Киева». И нача ставити городы
по Десне, и по Востри, и по Трубежеви, и по Суле и
но Стугне, и поча нарубати муже лучьшие от Словсн,
и от Кривичь, и от Чюди, и от Вятичь, и от сих на¬
сели грады; бе бо рать от Печенег, и бе воюяся с ни¬
ми и одоляя им.
...В лето 6499. Володимер заложи град Белъго-
род, и наруби въ нь от инех городов, и много людий
сведе в онь; бе бо любя град сь.
В лето 6500. Иде Володимер на Хорваты. (Далее
легенда о Переяславле, возможно, заменяющая со¬
общение о его построении)...
(6504 г.)... По сих же придоша Печеиези к Васи¬
леву, и Володимир с малою дружиною изыде про-
тиву, и съступившимся, и не мог стерпети протизу,
подъбег ста под мостом, одва укрыся противных, и
тогда обещася Володимер поставити церковь Василе-
357
вс снятию Преображении, ос оо в ть день ПреоОра-
женье господне, егда си бысть сеча. Избыв же Во-
лодимир сего, посгавп церковь, и створи прездник
велик, варя 300 провар меду, и съзываше боляры
своя, и посадникы, старейшины по всем градом, и
люды многы, и раздая убогым 300 гривен. Праздно¬
вав князь дний 8, и възвращашеться Кыеву на Ус¬
пенье святыя Богородица, и ту пакы сотворяше празд¬
ник велик, сзывая бещисленое множество народа
Се же пакы творяше людем своим, по вся недо¬
ля устави на дворе в гридьнице пир творити и при¬
ходите боляром, и гридем, и съцьскым, и десяць
скым, и нарочитым мужем, при княЗ|И и без князя,
бываше множество от мяс, от скота и от зверины,
бяше но изобилью от всего. Егда же подъпьях\ться,
начьняхуть роптати на князь, глаголюще: «зло есть
нашим головам, да нам ясти деревяными лъжицами,
а не сребряными». Се слышав Володимер, повсле
исковати лжице сребрены ясти дружине, рек сице:
«яко сребромь и златом не имам налести дружины, а
дружиною налезу сребро и злато, якоже дед мой и
отець мой доискася дружиною злата и сребра». Бе
бо Володимер любя дружину, и с ними думая о строи
земленем, и о ратех, и о уставе земленем; и бе живя
с князи околними миромь, с Болеславом Лядьскымь,
и с Стефаномь Угорьскым, и с Андрихомь Чешь
скымь, и бе мир межю ими и любы» 131.
Из разных частей летописи, после исключения кле
рикальных текстов, составляется довольно цельное они
сание княжения Владимира, хотя и в нем, возможно,
уже соединены разные источники, а что-то из первона
чального повествования, безусловно, оказалось утерян
ным. Какие-то повреждения первоначальных чтений не
избежно должны были произойти в результате вставок
особых сказаний и материалов, тенденциозно направлен
пых как раз против содержащихся в летописи данных
(как в отношении места крещения Владимира, так и
оценок морального облика князя). В приведенной выпи
выборке заключение явно принадлежит летописцу Де¬
сятинной церкви, прославлявшему мирные отношения
вопреки военно-дружинному пафосу его источника. Не 121121 ЛЛ.стр 80, 82—84, 119, 122, 123—124.
358
исключено, что завершением основного рассказа была
последняя фраза 996 года: «И живяше Володимер по ус-
уроенью и отыда и дедню». От нее тянется нить к статье
’014 года, в которой начинается рассказ о кончине князя.
Любопытны два комментария «до сего дне» в статьях
0489 (981) и 6492 (984) годов. В первом случае речь идет
о принадлежности Руси городов Перемышля и Червена.
С 1018 по 1031 годы эти города снова принадлежали
Польше. Комментарий как будто не учитывает этого пе¬
рерыва. Как и в комментарии к гибели Олега в 977 году,
здесь приходится предполагать либо незнакомство автора
определенными записями времени Ярослава, либо учет
им ситуации, существовавшей до 1018 года. От напомина¬
ния в статье 6492 года, что радимичи «платят дань Руси,
повоз везуть и до сего дне», веет архаизмом. К середине
XI века в основных районах Руси «вассалитет без ленов»
сменился вассалитетом посаженных на землю феодалов.
К тому же киевляне, очевидно, сами хорошо знали, кто
пм платит дань. Подобные напоминания легче всего по¬
пять, если допустить, что летописец пишет не в Киеве
(может быть даже не для киевлян) или же работает в
акой период, когда положение не вполне устойчиво: рл-
шмичи платят дань, но их новое отпадение не исключено.
Ошва следует иметь в виду и время Святополка, и воз¬
можную связь летописца с Вышгородом или другим го
иодом Киевской земли (например, Василевом).
Обосновывая положение о ведении летописания в icon¬
ic X века, Л. В. Черепнин и Б. А. Рыбаков привлекли
Память и похвалу» Владимиру Иакова мниха. В связи
древними историческими традициями это сочинение рае-
матривалось еще в прошлом столетии. «Память и похва-
ia» Владимиру, как показал С. А. Бугославский, сложное
многослойное творение, что лишает его внутренней цель¬
ности и делает крайне затруднительным выделение автор¬
ского текста Иакова. Но едва ли могут быть сомнения в
древности основы «Памяти» и в особенности летописных
заметок. А. Н. Насонов, в частности, полагал, что «лето¬
писные заметки не восходят к киевским летописным сво¬
пам, что перед нами редчайший образец древнейших ле-
опигных записей, и, далее, «летописные заметки, види¬
мо, из Десятинной церкви, едва ли были нужны состави¬
телю Древнейшего киевского свода (речь идет о шахма-
ювекой реконструкции «свела 1039 г» А К ) ногколь-
359
ку в его распоряжении были уже довольно подробные за¬
писки светских сказаний». Сомневаясь в возможности от¬
нести «заметки» к Древнейшему своду, А. Н. Насонов
исходил из того, что «их сходство с летописями обнару¬
живается лишь постольку, поскольку они частью сообща¬
ют об одних и тех же событиях». Автор придавал боль¬
шое значение несомненному факту отличия этих записей
от сведений Повести временных лет: «В летописных сво¬
дах нет ничего о походе Владимира на другое лето по
крещении к порогам; о том, что Владимир взял Корсунь
на третье лето по крещении, что у Вручего под Олегом
обломился мост; что церковь св. Богородицы была «ка¬
менной»; там нет точной даты вступления Владимира на
стол и т. д.» 132.
Следует заметить, что историческая справка Иакова
не ограничивается сюжетами, которые могли бы пред¬
ставлять интерес для Десятинной церкви. Здесь дается
основная канва событий ог Святослава до «девятого ле¬
та» княжения Владимира после крещения (т. е. 996 г.).
Как и в Повести временных лет, далее следует перескок
к кончине князя. Перерыв под 996 годом в обоих источ¬
никах вряд ли можно объяснить случайностью. Очевидно,
какой-то памятник описывал только эту часть княжения
Владимира. А. Н. Насонов прав в том отношении, что пи
летопись, ни «Память» непосредственно друг с другом
не связаны. Но у них был общий источник, который ока¬
зался неодинаково обработанным в том и другом случае.
«Память» при этом передает версию, в которой сохраня¬
лось датирование по годам княжения, хотя исходная да¬
та княжения Владимира, возможно, была обозначена
константинопольской эрой. Либо в летописи, либо в «Па¬
мяти» первоначальная последовательность изложения
была нарушена, но в целом они держатся одной сюжет¬
ной канвы, расходясь в датировании событий от дат пе¬
речня княжений на один год. Такое расхождение может
быть объяснено как соотношение мартовского и ультра-
мартовского года. Если учесть, что Иаков происходил «со
Льтеца», т. е. из Переяславской округи, введение ультра-
мартовского счета может принадлежать и ему самому, а
132 А. Н. Насонов История русского летописания, стр. 31, 32.
А. Н. Насонов возражал против мысли о существовании «сводов»
конца X в. Но и М. Н. Тихомиров говорил о повестях и сказаниях
360
в таком случае и даты от «сотворения мира» могут быть
результатом его расчетов.
Не исключено, что Иаков пользовался материалом
сказания, ранее уже обработанного при Десятинной цер¬
кви, почему его извлечения и венчает известие о пожало¬
вании Владимиром Десятины Богородицкому храму. Но
оказавшийся у Иакова источник не знал еще переосмы¬
сления всего корсунского похода Владимира, поскольку
он шел на Корсунь в «третье» лето после крещения. С
другой стороны, в летописи, если исключить агиографиче¬
ские сочинения, на первый план выдвигаются иные темы
и иные святыни. Позднейший летописец, защищая кор-
сунскую версию крещения Владимира, возражал, в част¬
ности, против василевской версии. Последняя статья о
княжении Владимира, записанная как будто современни¬
ком (нападение печенегов в 996 г.), связана как раз с Ва¬
силевом. Летописец при этом сообщает, сколько бочек
меду было сварено и сколько дней пировали по случаю
избавления от опасности в Василеве (о затратах и про¬
должительности празднества в Киеве летописец не знает).
В связи с вероятностью устранения из летописи Ва¬
силевской версии крещения Владимира заслуживает вни¬
мания вопрос о происхождении помещенного в летописи
полуарианского символа веры. Элементы арианства сох¬
ранялись, по-видимому, у последователей Кирилла и Ме-
фодия133. С кирилло-мефодиевской традицией связаны
были многие идейные течения на Руси XI века, в частно¬
сти Сказание о славянской грамоте. Но сходное с лето¬
писным символом веры «Написание о вере» оказывается
в одном сборнике с Корсунской легендой. Следовательно,
в летопись символ мог попасть и в -связи с работой лето¬
писца Десятинной церкви.
Со сказанием о первых князьях был, очевидно, знаком
Иларион. Он славит Владимира «вънука старааго Иго¬
ря, сына же славнааго Святослава, иже в своя лета вла-
дычествующа, мужеством же и храбръством прослуша в
странах многих и победами и крепостию поминаются ны¬
не и словуть. Не в худе бо, и неведоме земли владычьст-
вовашя, но в Руське, яже ведома и слышима есть всеми
133 См.: А. Г. Кузьмин. Русские летописи как источник по истории
древней Руси. Рязань, 1969, стр. 119—123. Традиционным центром
бытования арианства была Иллирия.
24 А. Г. Кузьмин
361
концы земля»134. Весьма вероятно, что языческие князья
во времена Илариона еще воспевались певцами вроде Бо¬
нна. Но эти песни уже уложились в три цикла «лет» и
приобрели характер хроник.
3.
Начало новгородского
летописания
В литературе неоднократно обращалось внимание на
то, что правление Ярослава (равно как вторая половина
княжения Владимира) описано в летописи несравненно
беднее, чем вторая половина X века, а многие известия о
событиях первой половины XI столетия носят черты позд¬
нейших включений. Это обстоятельство самым тесным об¬
разом связано с проблемой возникновения сказаний о
князьях X века, и М. Н. Тихомиров оперировал им как од¬
ним из важных аргументов при выделении древнейших
летописных сочинений (эпох Владимира или Святопол-
ка). С другой стороны, еще К. Н. Бестужев-Рюмин заме¬
тил, что многие сведения о Ярославе ведут в Новгород.
Ярослав утвердился в Киеве в результате многолетней
усобицы, и у победителя были возможности позаботиться
о том, чтобы идеи его соперников не получили выхода к
широкой аудитории. Не исключено, что князь предпринял
серию идеологических акций, дабы придать последова¬
тельно законный (и истинно христианский) характер всем
своим действиям. Но создается впечатление, что киев¬
ляне без особого энтузиазма воспринимали эти мероприя¬
тия. Нужно было время, чтобы действительные факты
стерлись в памяти. Только при сыновьях Ярослава утвер¬
ждается культ Бориса и Глеба, в связи с чем и нарушение
прав старшинства новгородским князем оправдывается
необходимостью наказания братоубийства. Смысл же его
выступлений против отца накануне смерти последнего во¬
134 Н. Н. Розов. Синодальный список сочинений Илариона — рус¬
ского писателя XI в. «Slavia», 1963, № 2, стр. 163—164. А. Н. На¬
сонов указывал на общность стиля Илариона и летописных статей
983, 988, 1015 и 1037 гг. (История русского летописания, стр. 35).
Все названные статьи принадлежат летописцу Десятинной церкви,
что позволяет говорить об их идейном родстве.
362
обще теряется в результате неоднократных поправок и
редактирования первоначальных записей.
В прошлом столетии начало новгородского летописа¬
ния обычно относили ко времени Ярослава 135. Отдельные
авторы допускали возможность появления летописных за¬
писей в Новгороде уже в X веке 136. А. А. Шахматов пер¬
вую новгородскую запись датировал 1017 годом, а пер¬
вую летопись— 1050 годом 137. Мысль о составлении пер¬
вой новгородской летописи в 50-е годы XI столетия разви¬
вал Б. А. Рыбаков 138. Но большинство современных спе¬
циалистов (в том числе последователи А. А. Шахматова)
существование новгородского летописания ранее XII ве¬
ка отрицают 139.
Негативное отношение к возможности существования
новгородского летописания времени Ярослава выража¬
ют, прежде всего, сторонники примата текстологии перед
историей. И это не случайно. Хотя сам А. А. Шахматов
безоговорочно положительно оценивал такую возмож¬
ность, эта часть его исследований плохо стыковалась со
схемой в целом. Менее всего сведений о времени Яросла¬
ва оказывается в Новгородской первой летописи, более
всего — в софийско-новгородских сводах. Повесть времен¬
ных лет занимает между ними как бы промежуточное по¬
ложение. Практически все отличия Новгородской первой
летописи от Повести временных лет в этих хронологиче¬
ских пределах имеются также в Софийской первой лето¬
писи. В то же время софийско-новгородские своды содер-
135 См. С. М. Соловьев. История России, кн. II. М., Соцэкгизг
1960, стр. 99; И. С е н и г о в. Историко-критические исследования
о Новгородских летописях и о Российской истории В. Н. Татище¬
ва. М., 1887, сгр. 41; и др.
36 См. И. И. Срезневский. Статьи о русских летописях. (1853—
1866). СГ16., 1903, стр. 6—7; К. Н. Бестужев-Рюмин. О со¬
ставе..., стр. 63 и др.
137 См. А. А. Шахматов. Разыскания..., стр. 491—515, л ар.
138 См. Б. А. Рыбаков. «Остромирова летопись». ВИ, 1956, ЛГ° 10;
его же. Древняя Русь, стр. 193—206.
139 Ср.: Д. С. Лихачев. Русские летописи, стр. 88—89;
Я. С. Лурье. Изучение русского летописания. ВИД, т. I. Л.,
1968, стр. 28. Нет Новгородского свода XI в. в построениях
М. Д. Приселкова и А. Н. Насонова. Ко времени после 1108 г. от¬
носит первую новгородскую летопись М. X. Алешковский (ср. его:
«Повесть временных лет». М., «Наука», 1971, стр. 120). Не имел
определенной позиции в этом вопросе М. Н. Тихомиров (ср.
его: Источниковедение истории СССР, т. I. М., 1940, стр. 55 и то
же издание 1962 г., стр. 52).
24*
363
жат существенные дополнения по сравнению не только с
Новгородской первой летописью, но и Повестью времен-
ных лет. Если исходить из представления о последова¬
тельном развертывании материала в единственной лето¬
писной эстафете, то дополнения софийско-новгородских
летописей придется признать позднейшими домыслами.
Но если окажется возможным доказать первичность ря¬
да чтений софийско-новгородских сводов, то придется
признать в принципе несостоятельными те схемы, кото¬
рые ориентируются на летописание как на дерево с един¬
ственным стволом по крайней мере до XII столетия.
Для решения вопроса о независимости чтений софий¬
ско-новгородских сводов от Начальной летописи важно
выделить бесспорные случаи их первичности. При этом
необходимо считаться с вероятностью отражения в сво¬
дах XV века сразу нескольких редакций древних памят¬
ников (в том числе и Повести временных лет). Иными
словами, первичность в отношении одних известий не мо¬
жет автоматически переноситься на другие, помещенные
в той или иной статье. Необходима группировка их по ка¬
ким-то достаточно объективным признакам. Первичность
же в большинстве случаев может основываться лишь на
внутренней логике и достоверности известий.
Одним из важных событий времени Ярослава был по¬
ход 1043 года на греков во главе с Владимиром Яросла-
вичем (новгородским князем) и Вышатой (воеводой Яро¬
слава). Сообщение об этом походе имеется в византий¬
ских источниках, которые и могут быть привлечены для
корректировки отдельных сведений русских летописей.
В Новгородской первой летописи этот сюжет опущен, но
в Повести временных лет и софийско-новгородских лето¬
писях описан довольно обстоятельно. Оформление рас¬
сказа завершилось, видимо, сравнительно поздно, по¬
скольку Вышата определен как «отец Янев». Между тем
этот воевода был достаточно знаменит и сам по себе, к
Яню же особое внимание проявлял «ученик Феодосия».
Д. С. Лихачев отметил противоречие в версии описания
событий Повести: после того, как буря разбила корабли,
якобы, «взя князя в корабль Иван Творимиричь, воевода
Ярославль»140. Но воеводой Ярослава был не Иван Тво-
римирович, а Вышата. Д. С. Лихачев предположил, что
140 Д. С. Лихачев. Повесть временных лет, т. II, стр. 378.
364
в этом случае соединены чтения «Начального свода»,,
где воеводой назывался Иван Творимирович, и устного
рассказа Яия, выдвигавшего на первый план Вышату.
Обращение к софийско-новгородским летописям устраня¬
ет необходимость такого предположения: текст их вполне
ясен.
Повесть временных лет
И поиде Володимер в ло-
дьях, и придоша в Дунай,
и поидоша ко Цесарю-
граду; и бысть буря вели¬
ка, и разби корабли Руси,
и княжь .корабль разби
ветр, и взя князя в ко¬
рабль Иван Творимиричь,
воевода Ярославль. Про¬
чий же вой Володимери
вывержени быша на брег,
числом 6 000, и хотящем
поити в Русь, и не идяше
с ними никтоже от дружи¬
ны княжее. II рече Выша-
та: «аз пойду с ними»: и
выседе ис корабля к ним,
и рече: «аще жив буду, то
с ними, аще погьгну, то с
дружиною». И поидоша
хотяще в Русь. И бысгь
весть Грьком, яко избило
море Русь, и посла царь,
именемь Мономах, по Ру¬
си олядий 14; Володимер
же видев с дружиною, яко
идуть по немь, въспятивъ-
ся изби оляди Гречьскыя,
и възратися в Русь, все-
дъше в корабле свое.
Софийская первая
летопись
И поиде Владимир на
Царьград в лодиях. И
прошедше порогы, и при-
идоша к Дунаю, рекоша
Русь Владимеру: «Станем
зде на поле»; а Варязи
ркоша: «Пойдем под го¬
род». И послуша Вла-
димер Варяг и от Дуная
поиде к Царюгороду с вой
по морю. Греци же, видев-
ше, изыдоша на море и
начата погружати в море
пелены Христовы с мощь-
ми святых. И божиим гне¬
вом възмутися море и
гром бысть велик и силен.
И бысть буря велика и на-
чашася лодии разбивати.
И разби корабли, и побе-
гоша Варязи въспять. И
княжь корабль Владимерь
разби ветр, и едва Иоан
Творимиричь князя Вла-
димера высади в свой ко¬
рабль и воеводу Ярослав¬
ля. Прочий же вой Влади-
меровы вывержени быша
на брег числом 6 000, ста-
ша на брезе нази и хотя¬
ще поити в Русь. И не иде
с ними никто от дружины
княжие. Вышата же вое¬
вода, видев дружину свою
стоящу, и рече: «Не иду к
Ярославу». И выседе ис
карабля к воем и рече Вы-
шата: «Аз иду с ними»,
рка: «Аще ли жив буду с
Н'има, аще ли погыбну, то
с дружиною». И поидоша
хотяще в Русь. И бысть
весть Греком, яко избило
море Русь. И посла царь
именем Монамах, по Руси
въслед олядий 14. Влади-
мер же, видев вой его, яко
идуть по них, въспятився,
изби оляди Греческыя. И
възвратившася в Русь141.
Завершается рассказ в обеих версиях одинаково: ока¬
завшиеся на берегу воины вместе с Вышатой были зах¬
вачены греками, уведены к Царьграду и ослеплены. Сам
Вышата вернулся на Русь через три года, после заключе¬
ния мира.
На первичность текста Софийской первой летописи в
данном случае обратил внимание еще К. Н. Бестужев-
Рюмин 142. Из текста этой летописи, в частности, следует,
что Иван Творимирович и не был воеводой. Он упомянут
потому, что именно на его корабле нашли спасение князь
■с воеводой. Весь рассказ (за исключением, может быть,
клерикальной вставки о «пеленах») в Софийской первой
летописи -рельефнее.
Примечательно, что в Повести временных лет варяги
не упоминаются. Но сообщение софийско-новгородских
летописей и в этом случае вполне достоверно. Участие ва¬
ряжских наемников в походе зафиксировано греческими
источниками. Михаил Атталиат, между прочим, сообща¬
ет, что в числе нападавших был отряд с северных остро¬
вов океана, очевидно, с островов Балтийского моря 143.
В Софийской летописи с самого начала сказано, что
Ярослаз дал Владимиру «воя многы: Варязи, Русь». За¬
141 ЛЛ, стр. 150—151 и ПСРЛ, т. V, вып. 1, стр. 128—129.
142 См. К. Н. Бестужев-Рюмин. О составе... Приложение,
стр. 43—44.
143 См. В. Г Василевский. Труды, т. I. СПб., 1908, стр. 308.
366
тем эти две группы как бы противопоставляются друг
другу. Варяги, в частности, оказываются косвенными ви¬
новниками неудачного похода, так как именно они под¬
били князя идти морем от Дуная. Б. А. Рыбаков не без
оснований видит в рассказе «яркую антиваряжскую ста¬
тью» 144. Отметим, что автор статьи, видимо, не был зна¬
ком с варяжской легендой происхождения Руси и не
отождествлял «русь» с «варягами».
Вопреки распространенному мнению, осведомителем
летописца в данном случае мог быть не Янь и даже не
Вышата, а новгородец Иван Творимирович. Ведь в лето¬
писи в сущности нашел отражение только один момент
похода: потерпевшие крушение князь и Вышата были по¬
добраны новгородцем. Здесь, на корабле, Вышата проя¬
вил благородство, вызвавшись идти сухим путем с теми,
кто оказался без каких-либо припасов на берегу. Выбрав¬
шиеся на берег воины — это прежде всего новгородцы.
Сопровождая их, Вьшата (вместе с приданной ему Яро¬
славом дружиной) отказывается вернуться к Ярославу.
Что было дальше с Вышатой — летописец не знает. От¬
мечается лишь факт возвращения воеводы из плена через
несколько лет.
Таким образом, статья 1043 года позволяет сделать
вывод о приоритете текста софийско-новгородских лето¬
писей перед Повестью временных лет. Этот текст нет
нужды связывать с работой киевского летописца (по мне¬
нию А. А. Шахматова — Никона) 145. Ни Вышата, ни Янь
не могут рассматриваться в качестве информаторов лето¬
писца. Таковым скорее можно признать Ивана Творими-
ровича или кого-то из новгородцев, избежавших плене¬
ния. Допущение Б. А. Рыбакова, что текст имеет новго¬
родское происхождение 146, в высшей степени вероятно.
Именно новгородцы — главное действующее лицо собы¬
тий. Обращает на себя внимание также то обстоятель¬
ство, что летописец отрицательно относится к варягам и,
в противоречии с варяжской легендой, не смешивает их
с «русью». Вместе с тем необходимо считаться с позд¬
нейшей редактурой, проявившейся, возможно, во вставке
грекофильской легенды о «пеленах Христовых», а также
в напоминании о том, что Вышата — это отец Яня. Сам
144 Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 205.
145 См. А. А. Ш а х м а т о в. Разыскания..., стр. 444.
145 См. Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 205.
367
Вышата был тесно связан с Новгородом. После смерти
Владимира Ярославина он оказывается на службе у его
сына Ростислава.
Итак, при рассмотрении некоторых известий 30 -40-х
годов, выясняется, что данные о походах Ярослава этого
времени более обстоятельно изложены именно в софий¬
ско-новгородских летописях., Внося хронологическую сеть,
позднейшие летописцы разбивали связный текст, что в
особенности заметно на статьях 6542 (1034) -и 6546 (1038)
годов. Заполняя 6544—6545 (1036—1037) годы важными
с его точки зрения событиями, киевский летописец вы¬
нужден был изменять тот же источник, который в более
первоначальном виде отразился в софийско-новгородских
сводах. Поскольку же последние учитывали также и из¬
вестную нам редакцию Повести, нелегко определить объ¬
ем предполагаемого новгородского источника. Главным
критерием в этом плане оказывается самый факт нали¬
чия в софийско-новгородских летописях более или менее
существенных дополнений по сравнению с Начальной ле¬
тописью.
Первые значительные отличия софийско-новгородских
летописей от текста Повести временных лет связаны с
описанием усобицы в Русской земле после смерти Вла¬
димира. Статья 6523 (1015) года сконструирована глав¬
ным образом из материалов Корсунской легенды и Ска¬
зания об убиении Бориса и Глеба. Многие исследователи
полагали, что к Сказанию ближе всего стоит Новгород¬
ская первая летопись, далее — Лаврентьевская и наибо¬
лее отдалена— Ипатьевская147. Такое представление в
целом не противоречит общей схеме взаимоотношений
этих сводов, если учесть, что Ипатьевская летопись наря¬
ду с первичными (по сравнению с Лаврентьевской лето¬
писью) текстами сохранила немало следов «вертикаль¬
ных» вторжений разных летописцев XII—XIII веков. Но
следует иметь в виду, что Новгородская летопись пере¬
дает статью 6523 года, как и Повесть временных лет, в
соединении Сказания и Корсунской легенды. Только в
Новгородской летописи текст сокращен, и, например, зак¬
лючительная часть «Слова», целиком переданная в Лав-
147 См. Д. И. Абрамович. Жития св. мучеников..., стр. XIV;
Н. Н. Ильин. Ук. соч., стр. 198. Впрочем, Н. Серебрянский по¬
мещал Ипатьевскую летопись «между» Новгородской и Лавренть¬
евской.
368
рентьевской летописи, сохранилась в Новгородской пер¬
вой только обрывком фразы. Нет в Новгородской первой
летописи и сожаления о недостаточной прославленности
Владимира, принадлежащего, по всей вероятности, лето¬
писцу Десятинной церкви. Но это не значит, что соответ¬
ствующий текст ее сложился раньше появления рассмот¬
ренного выше комментария. Дело в том, что начало ав¬
торского отступления совпадает в обеих летописях:
Новгородская первая
Аще бо преже бе в по-
.ганьстве, на скверную ло-
хоть желая, но послеже
прилежа к покаянию, яко-
же апостол вещаеть: «иде-
же умножися грех, ту изо-
билуется благодать». (Да¬
лее продолжается разви¬
тие идеи противопоставле¬
ния) .
Лаврентьевская
Аще бо и бе преже на
скверньную похот желая,
но послеже прилежа к по¬
каянью, якоже апостол ве¬
щаеть: «идеже умно¬
житься грех, ту изобиль-
ствуеть благодать. (Далее
сожаление о недостаточ¬
ной прославленности Вла¬
димира) 148.
Таким образом, статья 6523 года в Новгородской пер¬
вой летописи не может считаться оригиналом свода, до¬
веденного до 1115 года, и попытку Н. Н. Ильина выде¬
лить первоначальную летописную ткань «очищением»
Новгородской летописи от чтений, параллельных Сказа¬
нию, следует признать неудачной. В «очищенном» виде
автор получил новгородскую обработку киевского лето¬
писного материала вместе с искаженной концовкой Кор-
сунской легенды (последнюю, как отмечалось, автор во¬
обще не учитывал). Очевидно, текст легенды также дол¬
жен быть устранен, что легко выполнимо именно на мате¬
риале Лаврентьевской летописи. Полученный же остаток
нужно сопоставлять с Новгородской первой летописью:
общие чтения поведут к киевскому (или обработанному в
Киеве) источнику, а отклонения Новгородской первой ле¬
тописи от Повести могут иметь двоякое объяснение (ли¬
бо отражение местного источника, либо позднейшая ре¬
дакционная переработка).
В летописи привлекает внимание двукратное обраще¬
ние к описанию княжения Святополка. В первом случае
148 НПЛ, стр. 169 и ЛЛ, стр. 128.
369
говорится, будто «Святополк же седе Кыеве по отци сво-
емь, и съзв-а, Кыяны, и нача даяти им именье; они же
приимаху, и не бе сердце их с нимь, яко братья их беша
с Борисомь». Вторично о том же сообщается после рас¬
сказа об убийстве Бориса, Глеба и Святослава: «Свято¬
полк же оканный нача княжити Киеве. Созвав люди, на¬
ча даяти овем корзна, а другым кунами, и раздая мгножь-
ство» 149. Возможно старая летописная традиция отрази¬
лась в эпизоде совещания Святополка с вышегородскими
боярами. Святополк «речс им: «прияете ли ми всем серд-
цемь?». Рече же Путьша и Вышегородьци: «можем главы
своя сложити за тя» 15°. Тесная связь Святополка с Выш-
городом может быть сопоставлена с теми фрагментами
летописного повествования за X век, где Вышгороду уде¬
лялось особое внимание.
При рассмотрении хронологии княжения Святополка
и Ярослава отмечался факт соединения разных источти-
ков как в Повести временных лет, так и в Новгородской
первой летописи. Статья 6524 года Новгородской первой
летописи начинается кратким сообщением о том, что
«бысть сеца у Любца, и одоле Ярослав; а Святополк бе-
жа в Ляхы». Но несколько ниже о том же приводится об¬
стоятельный рассказ, причем теперь «бежа Святополк в
Печенегы, и бысть межи Чахы и Ляхы, никим же гоним
пропаде»151. Краткая запись воспроизводит вариант По¬
вести: после поражения Святополк бежит «в ляхы». Под¬
робный же рассказ о битве у Любеча говорит о бегстве
Святополка «в печенеги». Это очевидная ошибка. «В пе¬
ченеги» Святополк бежал после вторичного занятия Кие¬
ва Ярославом, когда неудачливый князь рассорился со
своим тестем Болеславом и лишился его поддержки. Нов¬
городские летописи вообще не знают о битве Ярослава с
Болеславом и о вторичном походе Ярослава на Киев. До¬
статочно последовательно излагаются в них лишь распря
в Новгороде и битва у Любеча, в которой новгородцы бы¬
ли главной силой победителя.
В целом до 1015 года новгородское летописание следу¬
ет киевскому. Но рассказ об усобице в Новгороде, дан¬
ный сходно в Повести временных лет и новгородских ле-
149 ЛЛ, стр. 129 и 137.
150 Там же, стр. 129.
151 НПЛ, стр. 174 и 175.
370
топнсях, может быть, имеет черты большей древности в
новгородской версии. Призванные Ярославом варяги
творили насилия «на мужатых женах». Возмущенные
новгородцы ночью «исекоша Варягы в Поромоне дворе».
Ярослав в то время, по Новгородским летописям, был на
Ракоме («в ту нощь сущю на Ракоме»), по Повести же,
он, уже узнав об избиении, «шед на Роком, седе в дво¬
ре». Призвав «нарочитых» людей, Ярослав лестью «их
исече». В ту же ночь князь получил весть из Киева от
Предславы о смерти отца и убийстве братьев ,52. Хотя
рассказ, несомненно, обрабатывался позднее, в нем чув¬
ствуется относительно современная основа.
Припоминания очевидцев усматривал А. А. Шахматов
и в рассказе о Любечской битве 152 153. Н. Н. Ильин, вслед за
И. Линниченко, полагал, что в основе летописной записи
в данном случае лежит былина или песня, причем в нов¬
городской версии он видел больше признаков литератур¬
ного происхождения рассказа, чем в Лаврентьевской ре¬
дакции 154 155. Во всех случаях речь идет о новгородских за¬
писях, а рассказ об усобицах в Новгороде органически
связан с повествованием о битве. Что касается версии
Лаврентьевской летописи, то и в ней А. А. Шахматов и
Н. Н. Ильин не без оснований усматривали «подробно¬
сти, идущие от воспоминаний современников, а может
быть, и участников событий». Эти подробности, между
прочим, ничего не прибавляют в пользу Ярослава, скорее
наоборот. Святополк, по летописи, потерпел поражение
потому, что его войско, расположенное между двумя озе¬
рами, не могло получить помощь от печенегов 15ё Здесь,
возможно, отражается след записи либо времени Свято-
полка, либо смутных 20—30-х годов, либо позднейшая ре¬
дакция недоброжелателя Ярослава (в Киеве таковым
мог быть приверженец Всеслава Полоцкого).
152 НПЛ, стр. 174; ЛЛ, стр. 137. Легкость разрешения конфликта
А. Н. Насонов не без оснований объясняет наличием противостоя¬
ния Новгорода Киеву (А. Н. Насонов. «Русская земля»...
стр. 77—78).
153 См. А. А. Шахматов. Разыскания..., стр. 487.
154 См. Н. Н. Ильин. Ук. соч., стр. 137—143; ср.: И. Линничен¬
ко. Взаимные отношения Руси и Польши до половины XIV ст.,
т. I. Киев, 1884, стр. 91—93.
155 См. Н. Н. Ильи н. Ук. соч., стр. 142—143; А. А. Ш а х м а т о в.
Разыскания..., стр. 505.
371
Рассказывая о поражении Ярослава у Буга в 1018 го-
ду, Повесть временных лет отмечает, что Ярослав бежал
«с 4-ми мужи Новугороду, Болеслав же вниде в Кые-в с
Святополкомь» 156. В софийско-новгородских летописях в
этой связи приводятся существенные подробности: «И ту
убита Буды воеводу, и иных множество победита, а еже
руками их изымаше, тых расточи Болеслав по Ляхом, а
сам вниде в Киев с Святополком и седе на столе Володи-
мере. И тогда Болеслав положи собе на ложи Передсла-
ву, дщерь Володимерю, сестру Ярославлю» 157 Достовер¬
ность уточнения подтверждает Галл Аноним, сообщаю¬
щий, что Болеслав взял на ложе ту из дочерей Владими¬
ра, которую ему ранее отказался отдать в жены русский
князь 158
Некоторые дополнения по сравнению с названными
летописями содержит Устюжский свод. Повесть времен¬
ных лет, равно как софийско-новгородские летописи, со¬
общает, что Ярослав хотел бежать «за море». Но Кон¬
стантин Добрынин с новгородцами «расекоша лодье
Ярославле» и собрали деньги для найма варягов: по 4 ку¬
ны от мужа, по 10 гривен от старост и по 18 гривен от
бояр. Устюжский свод уточняет, что Константин рассе¬
ченные ладьи «.всоваша... в Волхов». Здесь указывается
количество нанятых варягов: 14 тысяч, а общее количе¬
ство войска определено в 40 тысяч человек 159.
В Устюжском своде имеется указание на то, что Бо¬
леслав сидел в Киеве «месяц един». Согласно Галлу Ано¬
ниму, Болеслав владел Киевом 10 месяцев 16°. Однако не¬
обходимость срочного возвращения в Польшу оставляла
Болеславу на пребывание в Киеве всего около месяца 161.
И даже если в летописи допущена ошибка, существенно,
что в пей вообще указывалось время пребывания Болес¬
лава в Киеве.
Говоря о происхождении некоторых чтений Новгород-
156 ЛЛ, стр. 140.
157 ПСРЛ, т. IV, ч. 1, вып. 1. Пг., 1915, стр. 108; УЛС, стр. 39. В Со¬
фийской первой летописи вместо «Буды» ошибочно «Блуд».
158 См. Галл Аноним. Хроника. М., Изд-во АН СССР, 1961,
стр. 36.
159 ЛЛ, стр. 140; ПСРЛ, т. V. Л., 1925, вып. 1, стр. 88; УЛС, стр. 39.
160 См. Галл Аноним. Хроника, стр. 36.
161 См. И. Л и н н и ч е н к о. Взаимные отношения Руси.... стр. 109;
В. Д. Кор о люк. Западные славяне и Киевская Русь. М., «Нау¬
ка», 1964, стр. 255—257 и др.
372
ско-софийск'их летописей в рассматриваемой статье,
А. А. Шахматов связал их с «Житием Антония», якобы
использованном в «Начальном своде» и в «Оводе
1423 г.» 162. Главным основанием для такого предположе¬
ния явилось упоминание в летописи Предславы, у кото¬
рой, согласно Печерскому патерику, скрывался в свое вре¬
мя Моисей Угрин. А. А. Шахматов делал предположение,
опираясь на летописи, в которых имя Моисея не упомина¬
лось. Устюжский же свод прямо говорит, что вместе с
Предславой и другими киевскими людьми ,в Польшу был
выведен и Моисей Угрин, брат убитого вместе с Борисом
в 1015 году Георгия163. Тем не менее допущение
A. А. Шахматова вряд ли может быть принято. Новгород¬
ская первая летопись, на основании которой А. А. Шах¬
матов реконструировал «Начальный свод», этого сюжета
не знает, и нет никаких данных, которые позволяли бы
говорить об использовании предполагаемым «Начальным
сводом» недошедшего «Жития Антония». По мнению
B. Д. Королюка, источником разных вариантов летопис¬
ного рассказа было особое сказание о Предславе164 165. Но
и для такого предположения нет достаточных данных.
Более основательно построение Б. А. Рыбакова, связав¬
шего сюжеты о Предславе с новгородской летописью
середины XI века 16Г) Нетрудно заметить, что Предслава
появляется в летописи в определенном окружении: обыч¬
но речь идет о Ярославе и новгородских делах.
Опущение эпизода с Предславой в Повести временных
лет едва ли случайно. В условиях, когда Изяслав стре¬
мился заручиться поддержкой польского князя, напоми¬
нание о событиях 1018 года шли явно не «в строку». В ле¬
тописях с софийско-новгородской основой сохранился
текст, не затронутый рукой «прозападных» летописцев
60—80-х годов XI столетия. Что касается имени Моисея
в Устюжском своде, то оно, возможно, свидетельствует о
литературной истории рассматриваемых текстов: проме¬
жуточной инстанцией, сохранявшей их, мог быть и «Лето¬
писец старый Ростовский».
162 См. А. А. Шахматов. Разыскания..., стр. 257—289.
163 УЛС, стр. 40.
164 См. В. Д. Кор о люк. Западные славяне..., стр. 310—311. Вслед
за М. Н. Тихомировым автор уделяет особое внимание Устюж¬
скому своду.
165 См. Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 202.
373
Уточнению времени появления записей о Предславе
может послужить и еще одно обстоятельство. Если лич¬
ность польского короля в разных летописных версиях да¬
ется как бы в редакционной оценке поздних авторов, то
сведения о Предславе, видимо, интересовали современни¬
ка или человека, как-то с ней связанного. Предслава бы¬
ла вывезена в Польшу и дальнейшая ее судьба неизвест¬
на: источники о ней не упоминают. Вероятно, о ней гово¬
рилось в первоначальном рассказе.
Статья 1019 года в целом совпадает и в Повести и в
софийско-новгородских летописях. Но в последних име¬
ется указание на вознаграждение Ярославом новгородцев,
участвовавших в походе на Киев, после чего приводится
якобы данная им «грамота». Заканчивается статья изве¬
стием, новгородское происхождение которого не вызывает
сомнения: «Костянтин же бяше тогда в Новегороде, и раз-
гневася на нь великий князь Ярослав и поточи и в Ростов
и на 3-е лето повеле его бити в Муроме, на реце на
Оце» 166.
Последняя датировка, очевидно, указывает на способ
летосчисления, применявшийся в рассматриваемом ис¬
точнике. Как и в известиях 30—40-х годов, хронологиче¬
ские отправления в нем имели относительный характер,
поэтому летописцы неодинаково распределяли материал
по годам.
Для решения вопроса о соотношении Повести времен¬
ных лет и софийско-новгородских летописей важное ме¬
сто должно быть отведено статье 1021 года, рассказыва¬
ющей о борьбе Ярослава с Брячиславом. Из материалов
северных саг можно сделать предположение, что Брячис-
лав около 1019—1021 годов занимал киевский стол (хотя,
разумеется, необходимо считаться с отсутствием точных
хронологических указаний в сагах) 167. Софийская первая
летопись сообщает о победе в 1020 году Ярослава над Бря¬
числавом 168. Известие это не содержит конкретных дета¬
лей, а в Повести его вообще нет. Зато столкновение этих
князей в 1021 году описано довольно обстоятельно. Лако¬
ничное сообщение о нем имеется и в Новгородской первой
160 ПСРЛ, т. V, вып. 1, стр. 123.
IG7 См. Н. Н. Иль и н. Ук. соч., стр. 86—95; Б. А. Рыбаков. Рус¬
ские летописцы и автор «Слова о полку Игореве», стр. 453 и др.
ПСРЛ, т. V, вып. 1, стр. 123.
374
летописи, но о характере первичной записи можно судить
лишь на основе сопоставления Повести и софийско-нов¬
городских летописей.
Повесть временных лет
Приде Брячислав, сын
Изяславль, внук Володи-
мьрь, на Новъгород, и зая
Новъгород, и поим Нов¬
городце и именье их, пои-
де Полотьску опять; и
пришедшю ему к Судоми-
ри реце, и Ярослав ис Кы-
ева в 7 день постиже и ту,
и победи Ярослав Брячи-
слава, и Новгородце воро¬
ти Новугороду, а Брячис¬
лав бежа Полотьску.
Софийская первая
летопись
Поиде князь Брячислав,
сын Изяславль, внук Во-
лодимерь, с вой ис Поло-
теска на Новъгород и взя
Новъгород. И поим Ново-
городци и имение их и
весь полон и скоты, поиде
к Полотеску опять. И при¬
шедшю ему к Судомире
реце, велики же князь
Ярослав, слышав ту весть,
и совокупи воя многы ис
Киева, в седмы день по¬
стиже ту и победи Брячис-
лава, а Новогородци от¬
пусти к Новугороду, и по¬
лон у него отъя, елико бя-
ше Новъгородьской волос¬
ти. А Брячислав побежа к
Полотьску. И оттоле приз-
ва к себе Брячислава и да
ему два города: Въсвячь и
Видбеск и рече ему: «Бу¬
ди же со мною за один».
И въеваша Брячислав с
великим князем с Яросла¬
вом вся дни живота свое¬
го 169.
Распространения Софийской летописи содержат такие
реалии, которые заставляют отдать предпочтение ее чте¬
ниям, как ближе стоящим к первоначальной записи. Осо¬
бое значение имеет сообщение о передаче Брячиславу
городов Усвята и Витебска — важных стратегических
пунктов на пути «из варяг в греки». Исследователи не без
169 ПСРЛ, т. V, вып. 1, стр. 123; ЛЛ, стр. 142-143.
375
оснований полагают, что борьба за эти города являлась
основным содержанием развернувшихся около 1021 года
столкновений 170
В статьях 1023 — 1024 годов Повести временных лет
заметны следы соединения разных источников, один из
которых благоприятен Мстиславу, а другой — Ярославу.
Новгородским, в частности, может'быть описание событий
в Суздальской земле в 1024 году: из Новгорода Ярослав
шел на подавление восстания и туда же возвратился из
похода. В софийско-новгородских летописях и в этом слу¬
чае имеются оригинальные чтения. Так, говоря о восста¬
нии в Суздале, эти летописи уточняют, что по нарушению
Волхов избивались «бабы» (по Повести «Старая чадь»),
которые «голод пущають». При описании голода здесь до¬
бавлено, что «мужу своя жена даяти, да кормять себе че-
лядином». Подавив восстание, Ярослав «устави ту зем¬
лю». При описании Лиственской битвы (Ярослава с Мсти¬
славом) уточняется: «И бяше осень». Мстислав воодушев¬
ляет своих воинов: «Пойдем на них; то ны есть корысть».
О Якуне — предводителе варягов — сказано, что он бе¬
жал за море «и тамо умре». Мстислав в отдельных лето¬
писях именуется «лютым»171. Последнее прозвище Мсти¬
слава было известно Симону и Поликарпу 172, что, воз¬
можно, дает еще одно свидетельство о пересечении нов¬
городской и староростовской традиций. В Повести же
временных лет такая характеристика Мстислава вообще
не могла появиться: он оценивается в ней однозначно по¬
ложительно (видимо, под пером летописца Десятинной
церкви).
Статья 6538 (1030) года в Повести временных лет, со¬
единившая з себе разные источники и разновременные
события, весьма противоречива. В ней говорится и о взя¬
тии Ярославом города Белз, и победе его над чудью, и о
построении города Юрьева. Трудно совместить в одном
году два похода в разных направлениях, строительство
города, и включенные сюда же сообщения о польских со¬
бытиях. Новгородского летописца в первую очередь дол¬
жен был интересовать поход князя на чудь. Именно этот
170 См. А. Н. Насонов. «Русская земля»..., стр. 85—86, 151;
Л. В. Алексеев. Полоцкая земля. М., 1966, стр. 240—241.
171 ПСРЛ, т. V, вып. 1, стр. 124—125; т. IV, ч. 1, выл. I. Пг., 1915,
стр. 113.
172 ПКПМ, стр. 3.
376
сюжет и находит развитие в Новгородско-софийских ле¬
тописях. «И приде, — говорится здесь после сообщения о
построении Юрьева, — к Новугороду, собра от старост и
поповых детей 300 учити книгам». Здесь же приводится
исключительно важное с точки зрения начала новгород¬
ского летописания известие: «Преставися архиепископ
Аким Новгородский, и бяше ученик его Ефрем, иже ны
учаше» 173.
Смысл комментария не вполне ясен. Обычно считает¬
ся, что Ефрем замещал кафедру после Иоакима, но не
был утвержден в звании епископа. Несколькими годами
спустя (если отвлечься от условности летописной хроно¬
логии) Ярослав определил епископам в Новгород Луку
Ж'идяту. Но комментарий может иметь и более локальное
значение: автор просто поясняет, что он (возможно, один
из 300) проходил обучение у Ефрема, являвшегося в свою
очередь учеником первого Новгородского епископа. В
обоих случаях бесспорна принадлежность комментария
Новгороду, жившему в XI веке и вполне сознательно вос¬
принимавшему события второй четверти этого столетия.
Известия 1031 —1033 годов в Повести временных лет
имеют южное происхождение. Но в софийско-новгород¬
ских сводах под 1032 годом дается снова явно северная
запись: «И тогда же Улеп изыде из Новагорода на Же¬
лезный врата, и опять мало их прииде» 174. В. Н. Татищев
добавляет, что «побеждены были новгородцы от юд-
гор»175. «Железные врата» действительно находились в
области Югры. Добавление В. Н. Татищева тем более ин¬
тересно, что под этим же годом у него дается отсутствую¬
щее в других источниках сообщение о рождении у Ярос¬
лава дочери. Под 1032 годом имеется оригинальное из¬
вестие и в Тверской летописи, где указывается о соору¬
жении Ярославом на Роси городов Корсуня и Треполя 176.
Разумеется, нет оснований считать новгородским и это
свидетельство. Но, возможно, выявляется еще одна ли¬
ния пересечения староростовского и новгородского лето¬
писания. В этой связи может иметь значение и указание
В. Н. Татищева на то, что усобица между Ярославом и
173 ПСРЛ, т. V, вып. 1, стр. 126.
174 Там же.
175 В. Н. Татищев. История Российская, т. II, стр. 77.
176 ПСРЛ, т. XV. СПб., 1863, стб. 146.
25 А. Г. Кузьмин
377
Мстиславом началась в 1023 году из-за того, что тмута-
раканский князь не был удовлетворен уступкой ему Му¬
рома и требовал еще каких-то районов 177.
Рассмотренными известиями, видимо, не исчерпыва¬
ется влияние новгородского источника. Повесть времен¬
ных лет могла включить целиком отдельные его части, не
расходясь в этих разделах с софийско-новгородскими
сводами. Таковы, например, сведения о походах Ярослава
на Литву и Мазовию в 40-е годы. Явно новгородское про¬
исхождение имеет сообщение о походе 1042 года Влади¬
мира Ярославича на емь, во время которого от мора у
•воинов пали все кони 178. Известия же о походе Ярослава
на Литву в 1044 году и сооружении городских укрепле¬
ний в Новгороде Повесть вообще не знает 179. Но с сере¬
дины 40-х годов несколько изменяется характер взаимо¬
отношения летописей. Если после 1016 года оригиналь¬
ные чтения по сравнению с Повестью дают только
летописи, восходящие к новгородско-софийским сводам,
то теперь намечается сближение Новгородской первой и
софийской-новгородских летописей в их противостоянии
Повести временных лет. Так, отмеченное известие
1044 года есть и в Новгородской первой летописи, при¬
чем строительство городских укреплений в Новгороде
в ней приписано Владимиру, а не Ярославу, как в софий¬
ско-новгородских летописях 18°.
Помимо походов Ярослава и Владимира за последний
период их княжения в Повести временных лет можно вы¬
делить еще сообщения о заложении в 1045 году Влади¬
миром новгородской Софии и запись о кончине Владими¬
ра в 1052 году181. Во втором случае Синодальный список
добавляет дату — 4 октября, а в младшем изводе Новго¬
родской первой летописи, равно как и в софийско-новго¬
родских сводах, указывается и день: педеля182. Только в
летописях новгородской группы имеется сообщение о по¬
жаре новгородской Софии, причем сами эти летописи раз¬
норечат между собой. Согласно Синодальному списку, в
6553 (1045?) году «съгоре святая София, в суботу, по за-
177 См. В. Н. Татищев. История Российская, т. И, стр. 76.
178 Л Л, стр. 150.
179 ПСРЛ, т. V, вып. 1, стр. 129.
180 НПЛ, стр. 181.
181 ЛЛ, стр. 151 и 156.
182 НПЛ, стр. 16 и 181; ПСРЛ, т. V, вып. 1, стр. 130.
378
угрьний, в час 3, месяца марта в 15», после чего сказано
о заложении Софии Владимиром. О заложении Софии в
этом году говорят и другие новгородские летописи. Но из¬
вестие о пожаре в них вынесено под 6557 (1049) год, и
они дают любопытное разночтение: «Месяца марта ,в 4, в
день суботный, сгоре святая Софея; беаше же честно
строена и украшена, 13 верхы имущи, а ту стояла святая
Софея конець Писку,пли улице, идеже ныне поставил
Сотъко церковь .камену Бориса и Глеба над Волховом»133.
Если топографический комментарий ведет к концу XII
века, то самая запись о пожаре носит признаки современ¬
ности. В 1049 году 4 марта действительно приходилось на
субботу. 15 же марта приходилось на субботу не в 1045,
а в 1046 году. Это обстоятельство заставляет отдать пред¬
почтение записи младшего извода. Но в Синодальном
списке указан час пожара. Не исключено поэтому, что
речь идет о двух самостоятельных записях об одном и
том же событии с разницей обозначения все в те же че¬
тыре года. Если пожар произошел в 1049 году, то, очевид¬
но, к этому времени должно относить и заложение ново¬
го собора. Под 1050 годом летописи младшей группы со¬
общают, что «свершена бысть святая Софеа в Новгороде,
повелениемь князя Ярослава и сына его Володимера и
архиепископа Лукы» 183 184. Синодальный список и Повесть
временных лет этого известия не знают. Отметим, что за¬
пись эта отлична по характеру от известия 6553 года, там
действовал один Владимир, а здесь на первом месте Ярос¬
лав и упомянут епископ, который, очевидно, имел отно¬
шение и к заложению храма.
Запись о кончине Владимира является последней в
составе Повести временных лет, происхождение которой
можно связывать с новгородским источником. А. А. Шах¬
матов придавал особое значение сообщению о движении
Волхова вспять в 1063 году как свидетельству новгород¬
ской записи. Но интерес к этому (нередкому для Новго¬
рода) явлению говорит скорее о другом: именно о време¬
ни, когда Новгород посетил киевский летописец или кто-
то из его информаторов 185. В софийско-новгородских ле¬
183 НПЛ, стр. 181; ПСРЛ, т. V, вып. 1, стр. 130.
184 НПЛ, стр. 181. В Софийской первой летописи (ПСРЛ, т. V, вып. 1,
стр. 130) указан и день освящения: «Въз движение честного кре¬
ста».
185 Ср.: В. 3 а в и т н е в и ч. М. Д. Приселков..., стр. 8.
£5*
379
тописях, однако, есть сведения, которые можно рассмат¬
ривать как продолжение того же источника, что и запи¬
си о времени Ярослава. Сразу за сообщением о кончине
Ярослава в них приписано несколько дополнительных из¬
вестий: «По сем разделиша Смоленьскии на три части. И
прииде Изяслав к Новугороду и посади Остромира в Но-
вегороде. И иде Остромир на Чюдь с Новгородци, и уби¬
та и Чюдь и взя осек Кедепив, сиречь Солънца рука» 186.
Очевидно, здесь сведены данные нескольких лет. Раздел
Смоленска был произведен около 1060 года, Остромир
упоминается еще в 1057 году187. В собственно новгород¬
ском источнике абсолютной хронологии, видимо, не было.
Если же учесть возможность смещения хронологии на че¬
тыре года, то под 1054 годом могли оказаться и сведения
1058 года.
•Под 1060 годом в Повести временных лет говорится о
походе Ярославичей и Всеслава Полоцкого на торков. В
новгородских летописях под этим же годом сообщается,
будто «Потом же ходи Изяслав на Соеолы и дань запо-
веда даяти по 2000 гривен; они же поручьшеся и изгнаша
даньникы; на весну же, пришедше, повоеваша села о
Юрьеве, и город и хоромы пожгоша, и много зло створи-
ша, и Плескова доидошс воююще. И изидоша противу им
плесковице и новгородци на сечю, и паде Руси 1000, а Со-
сол бещисла» 188.
Объединение под одним годом двух больших походов
■в разных направлениях снова представляется искусствен¬
ным. Для решения же вопроса о происхождении записей
следует учитывать наличие их в списках младшего изво¬
да. Далее новгородские записи в этих списках и в софий¬
ско-новгородских сводах в основном совпадают (хотя в
последних их больше), в то время как в Повести времен¬
ных лет их вообще нет 189. В Синодальном списке и софий¬
ско-новгородских сводах есть точно датированное изве¬
186 ПСРЛ, т. IV, ч. 1, вып. 1, стр. 118.
187 Ср.: Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 196—197. В. Н. Тати¬
щев датировал посажение Остромира 1055 г. и его же поход к го¬
роду Солнечная рука 1056 годом (В. Н. Тати щ е в. История
Российская, т. И, стр. 82).
т НПЛ, стр 183; ПСРЛ, т. V, вып. 1, стр. 132 и др.
189 Ср.: о клевете на Луку его холопа Дудики (1055), возвращении
Луки в Новгород и наказании Дудики (1058), кончине Луки
«на Копысе» 15 октября 1060 г. Последнего известия в НПЛ нет.
380
стие о победе новгородцев с князем Глебом над Всесла-
вом 23 октября 1069 года «в пятничи, в час 6 дни» «у Зве-
Р'инця на Къземли» 19°. Указанное число действительно
приходилось на пятницу. Точное датирование в XI веке
почти непременно свидетельствовало о клерикальном про¬
исхождении записи. О том же говорит и приведенное
здесь указание об «обретении» креста Владимира «у свя¬
тей Софие Новегорода, при епископе Федоре».
Таким образом, мы имеем дело с целым рядом новго¬
родских записей на протяжении от второго десятилетия
до 60-х годов XI века. Записи эти, возможно, восходят к
разным источникам. Один из них мог быть светской хро¬
никой (или повестью) княжения Ярослава. Автор этого
сочинения достаточно независим по отношению к юнязю,
на что, в частности, обратил внимание Б. А. Рыбаков,
связывая новгородский летописный источник с посад¬
ничьими кругами ,91. Антиваряжские настроения новго¬
родского летописца, видимо, отражают общую ситуацию
на Руси, и в Новгороде особенно, после смерти Ярослава,
когда была прекращена выплата варягам дани 190 191 192.
Другой возможный новгородский источник имел цер¬
ковное происхождение. В нем были точные даты, записан¬
ные по константинопольской эре (в то время как в свет¬
ском повествовании абсолютного отсчета, по-видимому,
не было). Ряд десятилетий после 60-х годов представлен
только церковными сведениями, причем многие из них,
возможно, ретроспективно уже в XII веке воспроизводили
события XI столетия.
Повесть временных лет знакома лишь с одним новго¬
родским источником, доходившим до 50-х годов XI века.
Далее длительное время .новгородское летописание в Ки¬
еве не привлекалось. Не были там знакомы, в частности,
с новгородской епископской летописью. Это само по себе
говорит в пользу существования новгородского историче¬
ского сочинения середины XI века. Но сохранилось это
сочинение полнее всего не в Повести, а в софийско-новго¬
родских сводах, которые ведут нас к новгородской лето¬
писи, составленной в последней трети XII века и исполь-
190 НПЛ, стр. 17; ПСРЛ, т. IV, ч. 1, вып. 1, стр. 126.
191 См. Б. А. Рыбаков. Древняя Русь, стр. 198, 201—202 и др.
192 Поскольку дань выплачивалась до смерти Ярослава, она, очевид¬
но, была связана с политическими обязательствами этого князя.
381
зовавигей староростовское летописание. Очень возможно,
что именно в традиции староростовского летописания на¬
иболее полно сохранились ранние новгородские записи.
Самый же факт их существования позволяет ставить воп-
прос о происхождении некоторых сведений, зафиксиро¬
ванных в перечнях Новгородской первой летописи.
Перечни посадников во вводных статьях Новгород¬
ской первой летописи начинаются с имени Гостомысла,
посадничество которого предание относило ко времени
Рюрика. Эта часть перечней, очевидно, восходит к запи¬
сям легенд. Но, начиная с посажения в Новгороде Ильи
Ярославича (после заточения в Муроме посадника Кон¬
стантина), перечни приобретают вполне достоверный ха¬
рактер. При этом они частично совпадают с показаниями
выявлявшейся выше новгородской летописи. Докумен¬
тальный характер носит, в частности, сообщение о кня¬
жении в Новгороде после смерти Владимира Ярославича
Мстислава Изяславича, которому пришлось бежать в Ки¬
ев после поражения «на Черехи». Дальнейшая часть пе¬
речня находит и непосредственное подтверждение в тек¬
стах новгородских летописей.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
По традиции, идущей от А. А. Шахматова, исследования
по истории летописания венчает генеалогическая табли¬
ца взаимоотношений сводов, а иногда 'и буквальная ре¬
конструкция текстов протографов. Схема, безусловно, по¬
могает лучшему уяснению предлагаемой концепции. Тем
не менее в данном случае автор полагает целесообразным
отступить от традиции. Наша историко-филологическая
литература слишком наводнена предполагаемыми свода¬
ми и умозрительными реконструкциями, причем и те, и
другие очень часто становятся точкой отсчета в историче¬
ских построениях. А. А. Шахматов не случайно выражал
тревогу по поводу безоговорочного использования его
«(научных фикций» в качестве исходного материала для
постановки важнейших исторических проблем: получен¬
ные результаты вошли в противоречие с достоверно из¬
вестными фактами. Однако в литературе продолжают
обращаться «научные фикции», заслоняя реальные фак¬
ты и даже занимая их место. Довольно широко бытует
представление, будто «реконструкция текстов» должна
предшествовать «реконструкции идей», т. е. изучению
идеологии эпохи, породившей эти тексты К В итоге же
оказывается, что в жертву субъективным прочтениям тек¬
ста приносятся многочисленные объективные данные, на¬
копленные несколькими поколениями предшественников.
Отказ от реконструкции текстов и жестких приуроче-
ний времени и места создания предполагаемых историче¬
ских сочинений не просто следствие научной осторожно¬
сти, а и своеобразный вывод, результат оценки репрезен¬
тативности наличного материала. Многочисленные фак-
1 Ср., например: А. А. 3 и м и н. О методике изучения древнерусско¬
го летописания. «Известия АН СССР. Серия литературы и языка»,
1974, N° 5, стр. 458.
383
ты свидетельствуют о том, что древнерусская историчес¬
кая письменность была несравнимо богаче, нежели мож¬
но представить на основе сопоставления нескольких ре¬
дакций Начальной летописи и содержащих их поздней¬
ших сводов. С уверенностью можно говорить только о
следах и остатках прежнего письменного богатства, и чем
далее в глубь столетий, тем проблематичней становится
выделение этих остатков.
Постановка вопроса о реконструкции текстов преду¬
сматривала два непременных условия: тексты не претер¬
певали существенных изменений ,на протяжении ряда
столетий при составлении новых сводов и вращались в
рамках одной традиции. Но оба эти положения весьма
проблематичны. Тексты могли сохраняться почти неиз¬
менными в течение многих веков и могли переделывать¬
ся по многу раз в течение короткого времени. Степень
того и другого может быть выявлена лишь в результате
всестороннего конкретного рассмотрения. Не менее су¬
щественно то обстоятельство, что летописание ни в коем
случае нельзя сводить к единственной (хотя бы и у исто¬
ков) традиции. Летописи и исторические сказания соз¬
давались в разных местах, своды в неодинаковых соот¬
ношениях (и с различной степенью полноты) группирова¬
ли этот материал. Разные традиции существовали либо
параллельно, независимо друг от друга, либо пересека¬
лись, производя своеобразный обмен материалом. Многие
памятники и целые традиции вообще гибли, оказываясь
жертвой неизбежной во .все периоды общественно-поли¬
тической борьбы. Учитывая все эти факторы, было бы
неправомерным предлагать жесткие схемы с точным при¬
урочением времени, места, авторства: они скорее уводят
от истины, нежели приближают к ней.
Одна из важных заслуг А. А. Шахматова заключалась
в том, что он попытался взглянуть на все летописание как
на единую систему. Системный подход позволил ему об¬
наружить некоторые общие всему лето-писанию качества,
неразличимые при анализе одного конкретного памятни¬
ка. Но этот подход легко порождает и ошибки, как толь¬
ко исследователь отвлекается от специфического, свойст¬
венного данной эпохе и конкретному памятнику. Специ¬
фическое выявляется в многообразии жанров историче¬
ских сочинений (повесть, сказание, жизнеописание, пого¬
дная летопись, летописный свод и т. д.), и, конечно, в
384
разнообразии исторической обстановки, в которой эти
сочинения появляются. В результате возникает необхо¬
димость перестройки самой системы на иных основаниях,
причем во всех случаях система должна обязательно
включать в себя в качестве важнейшего компонента кон¬
кретную историческую реальность, *в которой возникает
то или иное произведение.
Чем далее в глубь веков, тем более относительный ха¬
рактер приобретают наши знания об эпохе. Именно отно¬
сительность наших знаний предопределяет известную не¬
устойчивость и относительность же выводов в рамках си¬
стемы: эпоха и порожденные ею сочинения. Ничего не да¬
ет жестко зафиксированная дата создания исторического
сочинения, если мы не знаем о его реальном соотношении
с определенной эпохой, если датирование событий этой
эпохи еще остается искомой величиной (из-за смешения
разных стилей и космических эр, ошибочных расчетов и
пересчетов позднейших летописцев и т. д.). Во многих
случаях гораздо важнее и плодотворнее зафиксировать
связи памятника с какими-то событиями и явлениями,
даже если наши знания о них пока ограничены и относи¬
тельны. Всякое новое знание об элементах системы бро¬
сает дополнительный свет и на всю взаимосязанную цепь.
Мало что дает и отыскание имени летописца. Гораздо
важнее понять, в каких общественных кругах он вращал¬
ся, чьи интересы выражал. Особая осторожность требу¬
ется, когда возникает соблазн приписать одному лицу па¬
мятники или части летописи, существенно расходящиеся
между собой либо по форме, либо по содержанию: иссле¬
дователь в таком случае неизбежно встанет на путь ни¬
велирования различий, устранения важных данных и, как
следствие этого, получит обедненную и искаженную кар¬
тину событий.
В системе — реальная действительность и отражаю¬
щий ее текст — возможны самые разнообразные вариан¬
ты соотношений этих двух главных компонентов. Текст
может быть главным источником для суждения об отра¬
женной в нем действительности. Но гораздо чаще — это
лишь один из источников. Перед исследователем всегда
стоит вопрос: что дает памятник для изучения объектив¬
ной реальности и что дает знание реальности для изуче¬
ния памятника. В одних случаях изучение летописания
проливает свет на более или менее важные исторические
385
вопросы, в других — изучение эпохи разъясняет содержа¬
ние глухой летописной записи: многословный текст может
отражать банальный факт, обрывок фразы — калейдо¬
скоп важнейших социально-политических событий. Одна
из важнейших задач, от решения которой зависит объек¬
тивность полученных данных, заключается в установле¬
нии соотношения источникового и внеисточникового
знания в каждом конкретном случае. В конечном счете,
изучение летописания не самоцель, а средство познания
прошлого. Переоценка в этом отношении возможностей
собственно летописного материала может нанести ущерб
всему процессу познания. Избежать этого можно только
путем нового и нового обращения к внеисточниковому
знанию, ко всему, что сделано, делается и будет сделано
в изучении исторического процесса во всем его многооб¬
разии.
Три фактора непосредственным образом влияли на
становление древнерусской историографии: рост этниче¬
ского самосознания, утверждение государственных инсти¬
тутов и распространение христианства. Эти факторы со¬
держат достаточное количество объективных данных для
развития противоречивых идей и неоднозначных оценок.
В последней четверти I тысячелетия еще только стихали
волны, поднятые великим переселением народов, и ста¬
новление новых этнических общностей далеко не было
завершено. Одни племенные союзы уступали место дру¬
гим, приходили в упадок одни центры, возвышались дру¬
гие, пока в IX веке не оформилось южное и северное вос¬
точнославянские государственные объединения. В конце
IX—X веков они соединились под властью киевских кня¬
зей, но продолжали сохранять свои традиции. Наряду с
новой династией киевских князей в отдельных центрах
удержались и местные правящие фамилии, выступающие
в роли хранителей древних традиций и претендующие на
политическую независимость.
J Борьба за приоритет между этнополитическими груп¬
пировками и династиями в процессе утверждения госу¬
дарственной системы неизбежно придает публицистиче¬
ский характер исторической письменности и порождает
различные историографические построения. С самого на¬
чала история имеет два аспекта: описание современности
(хвала своим и поругание врагов) и исторические пове¬
сти (в которых чаще всего также обосновываются идеи,
386
актуальные для данного момента). Борьба, естественно,
сопровождалась взаимным уничтожением, иногда тоталь¬
ным. Отголоски борьбы проступают в материалах, посвя¬
щенных началу Руси—одному из кардинальных сюжетов,
занимавших древнерусских книжников. Именно проти¬
воборство историков и публицистов XI—XII веков ока¬
зывается первопричиной возникновения разнообразных
научных школ и направлений в XVIII—XX веках. По¬
скольку многие важнейшие аспекты проблемы представ¬
лены в летописях противоречиво или же обрывками фраз
(вроде «поляне, яже ныне зовомая Русь» или «суть лю-
дие новгородстии от рода варяжска»), плодотворное
решение и всей проблемы в целом, и специально лето-
писеведческих вопросов немыслимо без максимального
привлечения внеисточниковых данных (археологиче¬
ских, этнографических, лингвистических, исторических,
общетеоретических). Это один из случаев, когда внеис-
точниковое (внелетописное) знание будет по объему
во много раз превосходить источниковое.
Во второй половине IX века часть Руси приняла
христианство. После длительной борьбы христианства с
язычеством в конце X столетия христианство становится
официальной религией. Христианство немыслимо без
письменности. Поэтому какие-то записи исторического
характера неизбежно возникали уже в IX веке. Однако
в условиях многократных переворотов IX—X веков у
этих записей было мало шансов выжить, по крайней ме¬
ре в главных центрах самой Руси. Они могли сохра¬
ниться скорее случайно, чем закономерно, в результате
поддержания традиционных межгосударственных свя¬
зей. Преследования христиан на Руси в какие-то перио¬
ды IX—X веков вызывали отливы их в Византию, Кор-
сунь, западнославянские страны. В свою очередь после¬
дователи еретических течений ищут убежища на Руси.
Происходит естественный процесс обмена информацией
и письменными свидетельствами. В Византии, особенно
на стыке греческого и славянского мира, возникают
славянорусские монастыри. Здесь могли в течение дли¬
тельного времени сохраняться сочинения, неприемле¬
мые для определенных периодов в Киеве или Новгоро¬
де. Не исключено, что в этих монастырях и хранились
записи об эпохе Аскольда и Дира, а затем Игоря, и от¬
сюда они спорадически возвращались на Русь.
387
Условия христианизации Руси практически не допу¬
скали утверждения на всей ее территории одного вари¬
анта христианства. И на страницах летописи глухо
отражается борьба разных течений в христианстве,
включая еретические. Понять содержание этой борьбы,
стремление летописцев во что бы то ни стало провести
какую-то не вполне достоверную концепцию в ущерб дру¬
гим (или взамен других) также невозможно без макси¬
мального привлечения внеисточникового материала, без
изучения характера христианства в этих землях, с кото¬
рыми Русь поддерживала более или менее тесные отно¬
шения. В летописях и во внелетописных сочинениях
встречаются резко противоположные оценки «святого»
Владимира. Достаточно сказать, что борьба за его ка¬
нонизацию затянулась на целые два столетия. Очевид¬
но, характер этой борьбы не может быть понят без вы¬
яснения реальных интересов, поддерживавших разные
течения общественно-политических групп.
С X века устанавливается определенная преемствен¬
ность в сохранении письменных свидетельств Древней
Руси. Однако бесспорно сохранялось лишь то, что не
затрагивало непосредственно интересов новых правите¬
лей и их окружения. «Неортодоксальные» -сочинения ли¬
бо погибали целиком, либо сохранялись в центрах, на¬
ходившихся в оппозиции к столицам (Киеву, Новгоро¬
ду). «Смуты» резко повышали потребность в «историче¬
ских» обоснованиях и давали выход таким идеям, кото¬
рые не могли пробить себе дорогу в периоды стабилиза¬
ции. Заметная активизация историко-публицистической
работы наблюдается в определенные периоды после
смерти Ярослава (1054), Святополка Изяславича
(1113), Владимира Мономаха (1125), Изяслава Мстисла-
вича (1154). Во все эти периоды разным политическим
группировкам представлялась возможность открыто бо¬
роться за усиление своих позиций. Но в условиях новой
стабилизации выживают далеко не все сочинения смут¬
ных эпох. В конечном счете это зависит от того, сохрани¬
лись ли силы, принимавшие участие в борьбе, или они
разгромлены полностью, уцелели ли сами центры
(отдельные монастыри или периферийные княжеские и
феодальные резиденции и т. д.), в которых публици¬
стические памятники могли пережить «лихое» для них
время.
388
Разумеется, наряду с тенденциозными произведения¬
ми существовали повести или компиляции, составители
которых преследовали чисто познавательный интерес.
Этим бесстрастным компиляторам мы в значительной
степени обязаны сохранением следов древнерусской
публицистической письменности. Со временем тенденци¬
озность отдельных произведений забывалась, а автори¬
тет записанного слова возрастал. Компилятор брал то,
что ему казалось любопытным, и опускал, по его мне¬
нию, мало интересное. Краткое известие могло быть
развернуто в целое сказание, а вместо ранее имевше¬
гося сказания могла появиться краткая запись. Лето¬
писца интересовали обычно определенные сюжеты, ко¬
торые он стремился излагать в соответствии со своими
представлениями. Остальное он мог воспроизводить
почти механически. Как правило, острые публицистиче¬
ские сказания попадали на страницы летописных сво¬
дов уже значительное время спустя после того, как они
впервые были созданы. Так, эпоха Владимира особенно
привлекала летописцев второй половины XI века, эпоха
Ярославичей — летописцев 10—20-х годов XII столетия
и т. д. Утверждение Мономашичей в основных центрах
Древней Руси неизбежно наложило отпечаток на харак¬
тер летописания в них в течение ряда столетий. Именно
это обстоятельство и породило впечатление, будто все
летописание — одно-единственное древо. Но за предела¬
ми этих центров, и даже частично в них самих, сохраня¬
лись и остатки других, порой весьма своеобразных по
форме и содержанию древнерусских исторических тра¬
диций.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АЕ
БАН
ВВ
ВИ
ВИД
ВМОИДР
ГБЛ
жмнп
ЗАН
знтш
ЗТОИДР
ИА
ИАН
ИЖ
ИЗ
ИЛ
иои
ИОРЯС
ИСССР
— «Археографический Ежегодник», отд. ист. наук, вы¬
ходит в Москве с 1957 г.
— Библиотека Академии наук в Ленинграде.
— «Византийский временник», издавался с 1894 г. в
С.-Петербурге, новая серия выходит в Москве с
1947 г.
— «Вопросы истории» (ранее «Историк-марксист» и
«Исторический журнал»), выходит в Москве с
1926 г. ежемесячно.
— «Вспомогательные исторические дисциплины», вы¬
ходит в Ленинграде с 1968 г.
— «Временник Московского общества истории и древ¬
ностей российских», издавался в Москве с 1849 по
1857 г.
— Государственная библиотека СССР им. В. И. Ле¬
нина в Москве.
— «Журнал Министерства народного просвещения»,
издавался в С.-Петербурге с 1834 по 1917 г. ежеме¬
сячно.
— «Записки Академии наук», издавались в С.-Петер¬
бурге с 1862 по 1895 г. нерегулярно.
— «Записки Наукового Товариства iM. Шевченка», из¬
давались во Львове с 1892 по 1939 г.
— «Записки и труды Общества истории и древностей
российских», издавались в Москве с 1815 по 1837 г.
— «Исторический архив», издавался в Москве с 1955
по 1962 г.
— «Известия Академии наук», сер. историч. и фило¬
соф., издавались в Москве с 1944 по 1955 г.
— «Исторический журнал», издавался в Москве с
1931 по 1945 г.
— «Исторические записки», выходят в Москве с
1937 г.
— Ипатьевская летопись
— «Источниковедение отечественной истории», вып. 1.
Москва, 1973.
— «Известия отделения русского языка и словесности
Российской Академии наук», издавались в С.-Пе¬
тербурге — Петрограде — Ленинграде с 1896 по
1927 г.
— «История СССР», периодически выходит с 1957 г.
в Москве.
390
КГУ
ксиимк
— Киевский Гос уда<рс тведаый университет
— «Краткие сообщения о дакладах и полевых ис¬
следованиях Института истории материальной куль¬
туры Академии наук СССР», издавались с 1939 г.
в Моск-ве.
ЛГУ
— Ленинградский ордена Ленина Государственный
университет им. А. А. Жданова.
лгпи
— Ленинградский Государственный педагогический
институт им. А. И. Герцена.
ЛЗАК
— «Летопись занятий Археографической комиссии»,
издавалась в С.-Петербурге — Петрограде — Ле¬
нинграде с 1862 по 1928 г.
лл
НИЖ
— Лаврентьевская летопись.
— «Научный исторический журнал», издавался перио¬
дически в Петрограде с 1913 по 1914 г.
НПЛ'
— «Новгородская первая летопись старшего и млад¬
огн
ОИДР
ОЛЯ
ПВЛ
пи
шего изводов».
— Отделение гуманитарных наук АН СССР.
— Общество истории и древностей российских.
— Отделение литературы и языка АН СССР.
— Повесть временных лет.
— «Проблемы источниковедения», издавались с
1935 г. в Ленинграде — Москве.
пкпм
— «Патерик Киевского Печерского монастыря»,
ПСРЛ
издан в С.-Петербурге в 1911 г.
—- «Полное собрание русских летописей», издается с
1846 г. в С.-Петербурге — Петрограде — Ленин¬
граде — Москве.
р
РИБ
— Радзивиловская летопись.
— «Русская историческая библиотека», издавалась в
С.-Петербурге — Петрограде — Ленинграде с
1872 по 1927 г.
РИЖ
— «Русский исторический журнал», издавался в Пет¬
РЛ
рограде с 1917 по 1922 г.
— «Русская литература», издается в Ленинграде с
1958 г.
РИСОИДР
— «Русский исторический сборник», издавался ОИДР
в Москве с 1837 по 1844 г.
РФВ
— «Русский филологический вестник», выходил в Вар¬
шаве — Москве — Казани с 1879 по 1918 г. еже¬
СА
годно.
— «Советская археология», издается в Москве с
сс
1957 г. ежеквартально.
— «Скандинавский сборник», издается в Таллине с
1956 г.
ССл
— «Советское славяноведение», выходит в Москве с
1965 г.
сэ
— «Советская этнография», выходит в Москве с
1931 г.
ТЛОИДР
— «Труды и летописи Общества истории и древностей
российских», издавались в Москве с 1827 по 1837 г.
ТОДРЛ
— «Труды отдела древнерусской литературы Инсти¬
тута русской литературы Академии наук СССР»,
издаются в Москве — Ленинграде с 1934 г.
391
Уз лгпи
УЗ ЛГУ
У1Ж
УЛС
ХДА
чионл
ЧОИДР
BS
MGHSS
МРН
PH
so
— Ученые записки ЛГПИ, издаются с 1935 г.
Ученые записки ЛГУ» издаются с 1935 г.
— «Украинський юторичний журнал», издается в Кие¬
ве с 1957 г.
— Устюжский летописный свод.
— «Христианские древности и археология», издава¬
лись в С.-Петербурге с 1862 по 1863 г.
— «Чтения в Историческом обществе Нестора лето¬
писца», издавались в Киеве в 1879, 1888—1914 гг.
— «Чтения в Обществе истории и древностей россий¬
ских при Московском университете» (Сб.), изда¬
вался в Москве с 1845 по 1917 г.
— Byzantinoslavica. Praha, с 1929.
— Monumenta Germaniae Historica Scriptores. Hanno-
verae и др., с 1826.
— Monumenta Poloniae Hictorica. Lwow, 1864—1878.
— Przeglgd Historiczny. Warczawa, c 1905.
— Slavia Orientalis. Warczawa, c 1952.
ИМЕННОИ УКАЗАТЕЛЬ
Абрамович Д. И., филолог 118,
119, 133, 142, 144, 145, 148,
152, 163, 192, 194, 273, 323,
368
Авенариус Р., немецкий фило¬
соф 7
Адельгейда см. Параскева
Адрианова-Перетц В. П., фи¬
лолог 75
Аепа, хан половецкий 83
Азбелев С. Н., филолог 24, 25
Айналов Д. В., искусствовед
186
Акиндин, архим. печерский 178
Александр Македонский 257
Александр, имп. византийский
289, 290, 331
Алексей I Комнин, имп. визан¬
тийский 81, 94
Алексей Мануилович, имп. ви¬
зантийский 95
Алексей IV Ангел (Олекса,
Александр), имп. византий¬
ский 93, 98, 99
Алексинич (Олексинич), сын
имп. Алексея I 80
Алешковский М. X., археолог
98, 99, 158, 299, 300, 363
Анастас Корсунянин, настоя¬
тель Десятинной церкви 202—
204, 216, 242, 351, 352
Андреев Н. Д., философ 9
Андрей, ап. 298, 302, 303, 314—
316, 322—324
Андрей Боголюбский, сын Юрия
Долгорукого, вел. кн. суздаль¬
ский 69, 115—117, 120, 122—
124
Андрей, сын Владимира Моно-
маха 73, 85, 115, 117, 118
Андрей Почаин, воевода Вла¬
димира Мономаха 78
Андрих Чешский, либо Олд-
ржих, либо Ииндржих, впо¬
следствии имп. римско-гер¬
манский Генрих II 210, 358
Андроник, один из первых хри¬
стианских проповедников 310,
311
Анналист Саксон см. Саксон
Анналист
Антоний, архиеп. новгородский
95, 96, 293
Антоний, основатель Печерско¬
го монастыря 146, 147, 156—
158, 168—175, 188
Аполлоний Тианский, волхв
107
Артемий Волынский, вельможа
времени Анны Ивановны 130
Аскольд, кн. киевский 102, 107,
108, 291, 292, 318, 327, 328,
387
Асмуд, кормилец Святослава
336, 337
Афанасий Александрийский, па¬
триарх, автор поучений про¬
тив ариан 284
Барац Г. М., публицист 164
Барсов Н. П., историк 304
Бартольд В. В., востоковед 270
* Принятые сокращения: ап. — апостол, архиеп. — архиепископ,
архим. — архимандрит, библ. — библейское, вел. кн. — великий
князь, княгиня, еп. — епископ, т. — игумен, имп. — император,
митр. — митрополит, мон. — монах, патр. — патриарх.
26 А. Г* Кузьмин
393
Бегунов Ю. К., филолог 215
Бельченко Г. П., филолог 190
Беляев И. Д., историк 29, 31,
60, 67, 221, 244
Бередников Я. И., археограф
67
Бережков Н. Г., историк 67, 223,
227, 228, 244
Бестужев-Рюмин К. Н., исто¬
рик 6, 26, 29—34, 70, 140, 141,
165, 197, 222, 250, 251, 256,
272, 278, 306, 307, 362, 363, 366
Билярский П. С., филолог 139,
140, 143
Блуд, воевода киевский 347
Бодянский О. М., историк 145
Болеслав I Храбрый, король
польский 177, 178, 185, 203,
204, 210, 249, 252, 255, 256,
358, 370, 372, 374
Болеслав Забытый, кн. поль¬
ский 177
Болеслав II Смелый, кн., с
1076 г. король польский 191,
204
Болеслав III Кривоустый, кн.
польский 78
Боняк, хан половецкий 73, 80,
230—232, 249, 250
Борис, сын Владимира Свято¬
славича, св. 146, 148, 150, 162,
193, 241, 338, 362. 370, 373
Борис, сын Всеслава Полоц¬
кого 72
Борис, сын Вячеслава Яросла-
вича 196, 198, 199
Борис, царь болгарский 279,
282, 291
Брюкнер А., историк немецкий
143
Брячиелав, сын Изяслава Вла¬
димировича, кн. полоцкий
188, 321, 374, 375
Брячиелав, сын Святополка
Изяславича 73
Бугославский С. А., филолог
'44, 45. 47, 52, 84, 143, 144, 155,
272, 274, 346
Будде Е. Ф., филолог 57
Будовниц И. У., историк 8, 49
Буды. воевода киевский 372
Бурхард, пробст Трирского со¬
бора 186
Букштаб Б. Я-, филолог 21, 25
Бутков П. Г историк 135, 137,
138
Вагнер Г. К., искусствовед 208,
329
Вайян А., филолог француз¬
ский 166
Варлаам, иг. печерский 146,
i 48, 156, 157
Варшавчик М. А., историк 10
Варяжко, воевода Ярополка
Святославича 347
Василий 1, ими. византийский
289
Василий II, имп. византийский
274
Василий, галицкий автор исто¬
рических сочинений, возмож¬
ный летописец 62, 79, 80, 132,
136, 152
Василий, сын Леона Диогене-
вича 82
Василий, монах печерский 180
Василий, сын Рогволода Всесла-
вича, кн. полоцкий 72
Василько, сын Ростислава Вла¬
димировича, кн. требовльский
33, 62, 78, 79, 152
Василько, сын Юрия Долгору¬
кого 116
Введенский А. А., историк 19
Верхуслава, дочь Всеволода
Большое Гнездо 64
Веселовский А. Н., филолог 109
Вестберг Ф. Ф., востоковед, 270
Владимир Мономах, сын Все¬
волода Ярославича, кн. пере¬
яславский, с 1113 г вел. кн.
киевский 57, 58, 64, 74, 75,
77—79, 81—83, 85, 92, 97, 114,
115, 117, 118, 160—163, 175,
176, 181—183, 187, 192, 193,
195, 197, 200, 209, 214, 217,
228, 229, 231, 233—234, 237,
242—245, 249, 250, 285, 319—
321, 324—325, 388
Владимир (Дмитрий), сын Все¬
волода Большое Гнездо 64
Владимир Глебович, внук Юрия
Долгорукова, кн. переяслав¬
ский 71, 98
Владимир, сын Ярослава Муд¬
рого, кп. новгородский 184,
394
208, 275, 324, 364—366, 368,
378, 379, 382
Владимир Святославич, внук
Игоря Старого, кн. киевский
139, 146, 201—206, 210—212,
241, 256, 258, 260—262, 269,
271—274, 276, 277, 279, 294,
306, 318—320, 324, 337, 338,
340, 341, 347—362, 369, 372,
388
Владимиряя, супруга Владими¬
ра Мономаха 250
Владимирский Н. А., филолог
142
Володаревна, дочь Володаря
(Владимира) Ростиславича,
жена Романа Владимировича
(сына Мономаха) 74
Володаревна, дочь Володаря
Ростиславича, жена Алекси-
нича 80
Володарь, сын Ростислава Вла¬
димировича, кн. перемышль-
ский 77—80
Володимерко, сын Володаря
Ростиславича 78
Волъчий Хвост, воевода Влади¬
мира Святославича 356
Вонкин (Вънкин, Войкин), от¬
рок Ярополка Изяславича
200
Воронин Н. II., историк 53, 58,
116, 118—123, 161, 175, 192,
{93, 207, 220
Воротислав, боярин киевский
213
Вратислав И, кн. чешский 186
Всеволод Большое Гнездо, вел.
кн. владимирский 64
Всеволод, сын Давыда Свято¬
славича, кн. муромский 68
Всеволод, сын Мстислава Вла¬
димировича, кн. новгородский
90
Всеволод, сын Ярослава Муд¬
рого, кн. переяславский и ки¬
евский 79, 85, 91—93, 121, 146,
161, 163, 166, 168, 175, 182—
189, 194—201, 209, 215, 218,
236, 244, 260, 319, 320, 323,
324
Всеволодовичи, потомки Всево¬
лода Ярославина 244
Всеслав, сын Брячислава Изя¬
славича, кн. полоцкий 92V
187—191, 213, 227, 242, 248,
250, 276, 321—322, 325, 371,
380, 381
Всеславичи, потомки Всеслава
Полоцкого 71—73, 80, 275
Вятко. легендарный родоначаль¬
ник племени вятичей 305
Вячеслав, сын Владимира Мо¬
номаха, 74, 75
Вячеслав, кн. чешский, св. 103*
Вячеслав, сын Ярослава Муд¬
рого 184, 253, 318
Вышата Остромирич, воевода
русский 256, 364—368
Высоцкий С. А., историк 235
Галл Аноним, хронист польский:
252, 372
Гаркави А. Я., востоковед 164
Гегель Г., философ немецкий 7
Гедеонов С. А., историк 31, 50,
212, 350
Геза I, король венгерский 213
Гельмольд, хронист немецкий.
212
Генрих Длинный Штаденский,
маркграф северной Саксонии
197
Генрих IV, имп. германский
185, 213
Георгий Амартол, хронист ви¬
зантийский 103—110, 266, 280,
281, 284—287, 291, 295, 299,
307, 308, 313, 314
Георгий, брат Моисея Угрина
373
Георгий Шимонович, тысяцкий
ростовский 69, 120, 121, 168,
218,
Герман Воята, настоятель церк¬
ви Иакова в Новгороде 88,
89, 113
Герман, мон. печерский, еп. нов¬
городский 119
Гертруда, дочь Мешко II, суп¬
руга Изяслава Ярославина
185
Гизо Ф., историк французский
49
Гиргень, хан половецкий 176
Глеб, сын Всеслава Полоцкого,
81, 219
Глеб, сын Владимира Свято-
395
26*
славича, св. 146, 150, 162, 193,
241, 338, 362, 370
Глеб Ростиславич, кн. рязанский
69, 124
Глеб Святославич, внук Яро¬
слава Мудрого 113, 162, 179,
180, 196, 209, 236, 237, 324,
380
Глебовая, супруга Глеба Все-
славича 219
Голубинский Е. Е., историк 141,
144, 162, 269, 273, 323, 350, 351
Голубовский П. В., историк 32
Гордята, боярин киевский 213
Горюнова Е. И., археолог 320
Гостомысл, посадник новгород¬
ский 382
Греков Б. Д., историк 48
Григорий, мон. печерский 180
Григорий, писец Остромирова
евангелия 163
Григорий VII, папа римский
185, 186
Грушевский М. С., историк 47,
144, 276
Губенко М. ГГ, историк 12
Гюрята Рогович, новгородец,
информатор летописца 33,
164, 165
Давид, сын Игоря Ярославина,
кн. владимиро-волынский 79,
180, 242
Давид, царь израильский, библ.
257—259, 276, 278
Давыд, сын Святослава Яро¬
славина 196, 230, 232, 234, 237,
238
Даждьбог, божество древнерус¬
ское 349
Дамиан, мон. печерский 147,
178
Даниил Романович Галицкий 61
Данила, еп. юрьевский 75
Дир, кн. киевский 102, 107, 108,
291, 292, 318, 327, 328, 387
Длугош Ян, хронист польский
77, 79, 101, 209, 250, 256, 257,
306, 307, 325, 327, 336, 337
Дмитриев С. С., историк 10
Дмитрий Констанатинович, кн.
суздальско-нижегородский 56
Дмитрий Солунский, св., пат¬
рон Изяслава Ярославича
329, 331
Добровский Й., филолог чеш¬
ский 27—29, 34, 40
Добрушкнн Е. М., историк 128,
129
Добрыня, воевода Владимира
Святославича 356
Добрыня Ядрейкович см. Анто¬
ний архиеп. новгородский
Дружинин Н. М., историк 16
Дубенский Д. Н., историк 221,
258
Дудика, холоп еп. новгородско¬
го Луки 380
Евпраксия см. Параскева
Ельтуки, хан половецкий 69
Еремин И. П., филолог 52, 183,
184
Еропкин П. М., архитектор, вла¬
делец рукописного собрания,
которым пользовался В. Н.
Татищев 130
Ефрем, еп. и митр, переяслав¬
ский 119, 146, 149, 150
Ефрем, еп. суздальский из мон.
печерских 119
Ефрем, ученик новгородского
еп. Иоакима 377
Жданов Р. В., историк 51
Жуковская Л. П., филолог 6
Завитневич В. 3., историк 12,
40, 273
Зимин А. А., историк 54, 383
Златарский В. Н., болгарский
историк 277, 281—284, 286—
287, 312
Зыков Э. Г., историк 277, 278,
282—286
Иаков с Альты, мон. печерский,
древнерусский писатель 138,
140, 146, 147, 155, 161, 272,
355, 359—361
Ибн-ал-Асир, арабский историк
274
Ивакин И. М., историк 57
Иван Воитишич, воевода 81, 82
Иван Творимирич, новгородец
364—367
396
Игнат, мон. печерский 146
Игорь Старый, родоначальник
династии Рюриковичей 102,
104, 210, 257, 261, 262, 264—
269, 285, 292, 293, 327—329,
332—338, 345, 361, 387
Игорь, сын Ярослава Мудрого
184,208,318,319
Иеремия, мон. печерский 178
Изяслав, сын Владимира Моно-
маха 232—234, 237—238
Изяслав Мстиславич, внук Вла¬
димира Мономаха 67, 70, 71,
75, 76, 83, 123, 176, 388
Изяслав, сын Рогнеды 321, 322
Изяслав, сын Святополка Изя-
славича 72, 246
Изяслав, сын Ярослава Мудро¬
го 84, 91—93, 107, 112,’ 120,
140, 146, 147, 149, 151, 156,
157, 160, 169, 175, 177, 179,
182—192, 194—200, 204, 206,
208, 209, 215—217, 236, 254,
260, 275, 276, 288, 289, 319—
321, 329, 338, 380
Нзяславичи, потомки Изяслава
Ярославича 216, 217, 247, 276,
289
Изяславляя, супруга Изяслава
Ярославича 151, 177 См. так¬
же Гертруда
Иконников В. С., историк 183
Иларион, митр, русский 156,
175, 215, 361, 362
Иларион, мон. печерский 149
Иловайский Д. И., историк 183
Ильин М. А., искусствовед 207
Ильин Н. Н., историк 51, 161,
184, 251—253, 353, 368, 369,
371, 374
Ильинский Г., историк 283
Илья, сын Ярослава .Мудрого
382
Иоаким, еп. новгородский 377
Иоанн, сын имп. Алексея 1 Ком¬
нина 82
Иоан, сын Всеволода Большое
Г нездо 64
Иоанн, иг. печерский 158. 180
Иоанн I. митр, русский 200
Иоанн II, митр, русский 216
Иоан, сын Рогволода Всеслави-
ча 72
Иоанн Цимисхий, имп. визан¬
тийский 343
Иосиппон, еврейский автор X в.
164
Ирина, имп. византийская
(797—802) 102, 103
Исаакий Комнин, имп. визан¬
тийский 94
Исаакий II Ангел, имп. визан¬
тийский 93, 98, 99
Исаакий, мон. печерский 147,
158, 178
Исайя, еп. ростовский 119, 121,
150, 179
Истрин В. М., филолог 40, 44,
47, 103—110, 206, 259, 260,
264, 266, 268, 269, 278, 280,
285—287, 289 -292, 299, 300,
314, 333
Итларь, хан половецкий 229
Итларевич, сын Итларя 229
Казанский П. С., историк 29, 31,
44, 135, 137-139, 142, 153
Казимир, кн. польский 191,
254—256
Карамзин Н. М., историк 128
Каргер М. К., археолог 36, 169,
193, 201, 212
Карышковский П. О., историк
270, 277
Каченовский М. Т., историк 135
Каштанов С. М., историк 9, 11„
19, 20
Кий, легендарный основатель
Киева 96, 298, 302—304, 317,
326, 327
Кирик, доместик новгородского
Антониева монастыря 89, 258,
280, 285
Киселева Л. И., историк 20
Климент Римский, св. 214, 215
Климент III, папа римский 215
Клос Б. М., историк 105, 109
Коган М. А., историк 13
Комарович В. Л., филолог 56,
57
Конрад Н. И., востоковед 21
Константин Великий, имп. ви¬
зантийский 257, 259, 354
Константин Добрынин, посад¬
ник новгородский 372, 374,
382
397
Константин VII, имп. византий¬
ский 104, 289, 290, 339
Константин IX Мономах, имп.
византийский 215, 365, 366,
его дочь 184
Константин, митр, русский 122
Константин Преславский, еп.
болгарский 281—284, 287—
288, 312
Константин (Кирилл), просве¬
титель славян, создатель сла¬
вянской азбуки 284, 310, 329,
361
Конт О., философ, родоначаль¬
ник позитивизма 7
Копнин П. В., философ, 9, 19
Королюк В. Д., историк 61, 177,
204, 252, 255, 372, 373
Коснячко, боярин киевский 190
Костомаров Н. И., историк 29,
43, 66, 89, 139, 187
Кочин Г Е., историк 343
Коялович М. О., историк 33, 34,
40
Кралик О., историк чешский 103
Крестина, дочь посадника нов¬
городского, супруга Мстисла¬
ва Владимировича 237
Кристиан, древнечешский писа¬
тель 103
Кромер М., польский средневе¬
ковый историк 78
Кубарев А. М., историк 135—
137, 148
Кузьмина В. Д., филолог 54
Кукша. мон. печерский 176
Куник А. А., историк 31, 50,
'235
Курносов А. А., историк 9
Куря, хан половецкий 230
Куфтин Б. А., этнограф 320
Кучкин В. А., историк 186
Лаврентий, еп. туровский 119,
120
Лаврентий Затворник, мон. пе¬
черский
Лаврентий, переписчик Лаврен¬
тьевской летописи 56, 57
Лазарь, иг. Быдубицкого мона¬
стыря, затем еп. переяслав¬
ский 161, 163, 192
Ламперт, хронист немецкий
186
Лаппо-Данилевский А. С., исто¬
рик 8, 9, 11
Лашнюков И. В., историк 142
Лебединцев П. Г., историк 332
Лев Диакон, хронист византий¬
ский 266, 337, 342
Лев (Леон) VI Философ, имп.
византийский 286, 289, 290, 331
Левченко М. В., историк 259,
264, 266, 269, 274, 329
Ленин В. И. 7, 10, 13
Леон Диогеневич, зять Влади¬
мира Мономаха, признавав¬
шийся византийским цареви¬
чем; по византийским источ¬
никам— самозванец 81, 82,
288
Лесючевский В. И., искусство¬
вед 193
Лимонов Ю. А., историк 60, 118,
119, 181
Линниченко И. А., историк 371,
372
Литаврин Г. Г., историк 209
Литвак Б. Г историк 11, 12
Лиутпранд, еп. кремонский, хро¬
нист 266
Лихачев Д. С., филолог 6, 13,
15, 20—25, 35—37, 42, 49—52,
59, 87, 89, 90, 95, 128, 129, 192,
197, 219, 251, 313, 323, 333,
336, 339, 351, 363, 364
Лука Жидята, еп. новгородский
252, 377, 379, 380
Лурье Я. С., филолог 10, 12—
18, 21, 24, 26, 35—37, 42, 46.
48, 49. 51, 52, 128, 129, 224,
363
Лыбедь, сестра Кия 302
Людмила, св. чешская 103
Львов А. С., филолог 279
Ляпунов Б. М., филолог 86
Лятошинский Н. Н., историк 33,
224
Мал, кн. древлянский 336
Малала, хронист византийский
62
Мареш В. Ф., историк чешский
103
Марин, еп. юрьевский 19
Мария, супруга Яня Вышатича
159
398
Маркевич А., историк 32, 140,
142, 222, 226
Маркс К. 14—16, 16
Матвей, мои. печерский 147
Мах Э., философ австрийский 7
Мейчик Д., историк 25, 264, 329
Мефодий Патарский, св., еп.
165
Мефодий, просветитель славян,
еп. паннонский 284, 310, 311,
329, 361
Мещерский Н. А., филолог 95,
164, 165
Миллер Г историк 128, 134,
240
Мина, еп. полоцкий 119
Мистиша (Мискина), сын Све-
нельда 335, 336
Михаил Атталиат, писатель ви¬
зантийский 366
Михаил, еп. юрьевский 168
Михаил III, имп. византийский
98, 102, 103, 257—258, 261 —
263, 278. 291, 327
Михаил Дука, имп. византий¬
ский 209, 323
Михаил, мон. студийский 146
Михайлов А. В., филолог 104
Михайловский Н. К., социолог
7
Михалко, сын Юрия Долгору¬
кого 116
Моисей, библ. 207, 257
Моисей, мон. печерский 174, 177,
178, 373
Моислав, кн. мазовецкий 254
Мокош, древнерусское божест¬
во 349
Монгайт А Л., археолог 320
Мопомашичи, потомки Влади¬
мира Мономаха 74, 233, 389
Мошин В. А., историк 126
Мстислав, сын Владимира Свя¬
тославича, кн. тмутаракан-
ский и черниговский 150, 167,
207, 208, 210, 253, 322, 376,
378
Мстислав, сын Владимира Мо¬
номаха, кн. новгородский и
вел. кн. киевский 71—76. 81—
83, 85, 90, 232—234, 237, 244,
245, 324
Мстислав Изяславич, внук Яро¬
слава Мудрого 191, 246, 324,
382
Мстислав Удалой, сын Мстисла¬
ва Ростиславича Храброго,
кн. новгородский, галицкин,
торопецкий 100
Мстислав Ростиславич, сын Ро¬
стислава Мстиславича 98
Мстислав, сын Святополка Изя-
славича 180
Мстислав, сын Юрия Долгору¬
кого 116
Мстиславляя, дочь Мстислава
Владимировича 82
Мстиславово племя, потомки
Мстислава Владимировича 68,
84, 129
Муравьев А. В., историк 10
Муравьева Л. Л., историк 114
Мутафчиев П., историк болгар¬
ский 277
Мюллер Л., историк ФРГ 201
Насонов А. Н., историк 44, 50.
52, 60, 70, 71, 74, 111, 114, 120,
183, 193, 200, 202, 203, 205,
233, 238, 300, 301, 306, 313,
359, 360, 362, 363, 371, 376
Нерадсц, убийца Ярополка Изя-
славича 199
Нестор, агиограф и предпола¬
гаемый летописец 27, 132—-
156, 169, 170, 178—183, 193,
194, 205, 207, 218, 219, 234,
248, 260, 299
Нестор, еп. ростовский 12!—
124, 175
Никита Затворник, мон. печер¬
ский, затем еп. новгородский
75, 179, 233, 234, 236
Никифор, боярин киевский 213
Никифор, имп. византийский
209
Никифор, летописец византий¬
ский 260, 278, 283
Никола Мирликийский, св. 215
Никола, митр, русский 79
Никола, патр. константинополь¬
ский 104
Николаева А. Т., историк 127
Николай, еп. переяславский 119
Николай, еп. тмутараканский
119.179
399
Никольский Н. К., историк 40,
50,
51, 53, 203
1, 211,
. 213,
214,
278,
297,
309,
311-
-313,
350,
351,
353, 355
Никольский
Н. М., историк
8
Никон
Великий,
мон.
и иг
пе-
черский
147—
151,
153,
155,
179,
196,
206,
207,
212,
351,
367
Нифонт, архиен. новгородский
119, 123, 124
Новосельцев А. П., историк 274
Обнорский С. Г1., филолог 264
Оболенский М. А., историк 59,
63
Ода, дочь графа Штаденского
185
Олег Вещий, кн. киевский Ю1,
102, 126, 212, 257, 261-268,
276, 281, 294, 306, 310, 327—
333
Олег Святославич, внук Игоря
Старого 205, 214, 269, 271,
340, 346, 359, 360
Олег Святославич, внук Яро¬
слава Мудрого 154, 176, 192,
196, 198, 207, 228—234, 341
Ольга, кн. русская 93, 202, 205,
268, 269, 272, 273, 306, 334—
341
Орлов А. С., филолог 62, 105,
250, 319
Осень (Асень), хан половецкий
176
Остромир, посадник новгород¬
ский 380
Павел, ап., легендарный про¬
светитель славян 310, 311, 357
Павел, посадник ладожский, ин¬
форматор летописца 165
Павлов А. С., историк 216
Параскева, дочь Изяслава Яро-
славича 197
Пархоменко В. А., историк 41,
45, 46, 85, 171, 269, 297
Пашуто В. Т., историк 9, 35, 37,
42, 43, 46, 61, 197, 215, 274
Пекарский П., историк 130
Перевощиков В., историк 135
Перун, древнерусское божество
333, 349, 350
Перфецкий Е. Ю., историк 60,
61, 63, 65, 67, 70, 89, 101, 111 —
112
Петр, ап., «кн. апостолов» 303,
315
Петр Могила, митр, киевский
201
Петров А. Н., историк 311
Петров, воевода Володаря 78
Пештич С. Л., историк 127—
129
Пимин, мон. печерский 176
Пирлинг О., историк католиче¬
ский 215
Плеханов Г В. 7, 49
Погодин А. Л., историк 322
Погодин М. Г1., историк 148,
228, 336
Покровский М. Н., историк 8
Поликарп, иг. печерский 68
Поликарп, один из составите¬
лей Печерского патерика 119,
120, 135, 167, 176 181, 218,
376
Половой Н. Я., историк 108,
109, 266
Попов А. Н., историк 88, 279
Поппэ А., историк польский 148,
150, 161, 172, 192, 252
Потин В. М., историк 212
Праксида см. Параскева
Предслава, сестра Ярослава
Мудрого 204, 241, 242, 371 —
374
Пресняков А. Е„ историк 8, 26,
27, 34, 38, 214
Претич, воевода киевский 340,
341
Приселков М. Д., историк 9,
12, 31, 37, 40, 45, 47—50, 56—
60, 62, 65, 66, 69, 70, 111, 112,
147, 170—172, 215, 216, 363
Прозоровский Д., историк 88
Прохор, мон. печерский 180,
181
Прохоров Е., филолог 25
Путша, убийца кн. Бориса Вла¬
димировича 370
Радим, легендарный родона¬
чальник радимичей 305
Радко, отрок 200
Рамм Б. Я., историк 185, 201,
325
Рассудов А., историк 260
400
Раткош П., историк словацкий
223
Редедя, кн. касожский 207
Рогволод, сын Всеслава Полоц¬
кого 72
Рогволод Полоцкий, отец Рог¬
неды 321
Рогволожи внуки, потомки Рог¬
неды и ее сына Изяслава 73
Рогнеда, дочь Рогволода По¬
лоцкого, одна из жен Влади¬
мира Святославича 274, 275,
321, 322
Рогов А. И., историк 193
Розанов С. П., филолог 125,
171, 173, 197, 280
Розен В. Р., востоковед 274
Розов Н. Н., филолог 362
Роже Шалонский, посол фран¬
цузский на Руси 214, 215
Роман, сын Владимира Моно-
маха, кн. владимиро-волын-
ский 74
Роман, сын Мстислава Изясла-
вича, кн. галицкий 246, 276
Роман I, имп. византийский 104,
267, 287, 288, 290—292
Роман II, имп. византийский
269, 339
Роман IV Диоген, ими. визан¬
тийский 173
Роман, сын Святослава Яросла-
вича 212
Ростислав, сын Владимира Яро¬
славина, кн. тмутараканский
77, 150, 160, 209, 216, 218, 290,
291
Ростислав, сын Володаря Ро-
стиславича 78
Ростислав, брат Владимира
Мономаха 180, 200
Ростислав, сын Мстислава Вла¬
димировича 67, 75, 76, 83,
89
Ростислав, сын Мстислава Изя-
славича 200
Ростислав, сын Рюрика Рости-
славича 64, 65
Ростислав, сын Юрия Долгору¬
кого 69, 124
Ростислав, сын Ярослава Му¬
ромского, 69
Ростиславичи, внуки Юрия Дол¬
горукого 116
Ростиславичи Перемышльские,
потомки Ростислава Влади¬
мировича 77, 160, 209, 216,
218, 290
Рохлин А. Г., биолог 275
Русанова И. П., археолог 313
Рюрик, легендарный основатель
династии русских князей
326—328, 382
Рюрик, сын Ростислава Влади¬
мировича, кн. перемышльский
200, 276
Рюрик, сын Ростислава Мсти-
славича 64
Рыбаков Б. А., историк 13, 23,
26, 49, 51—54, 62, 63, 67, 70,
71, 73, 75, 76, 84, 127—130,
189, 190, 202, 223, 224, 235,
236, 246, 259, 265, 285, 291,
292, 298, 301, 304, 305, 312,
313, 315, 318, 332, 338, 348,
359, 363, 367, 373, 374
Савваитов П. И., филолог 95
Сбыслава, дочь Святополка
Изяславича 243
Свенельд, воевода киевский
334— 337, 345, 346
Свердлов М. Б., историк 196
Святополк Окаянный, сын Яро-
полка Святославича 146, 204,
241, 261, 348, 349, 359, 362,
370—372
Святополк, сын Изяслава Яро-
славича 79, 91, 97, 153, 159,
160, 179—181, 191, 192, 217,
218, 228, 229, 231, 233, 234,
236^ 238, 242—244, 248, 249,
258—262, 324, 388
Святополчая, супруга Святопол¬
ка 246
Святополчичи, потомки Свято¬
полка Изяславича 72, 91
Святослав, сын Владимира Свя¬
того 370
Святослав, сын Владимира Мо¬
номаха 74, 75
Святослав, сын Игоря Старого
84, 126, 212, 241, 257—262,
268—271, 273, 288, 319, 324,
335— 338, 340—346, 349, 360,
361
Святослав, сын Ярослава Муд¬
рого 91, 160, 168, 175, 176,
401
184—192, 194—198, 209, 218,
289, 319
Святослав, сын Ярослава Му¬
ромского 69
Святославичи, потомки Свято¬
слава Ярославича Чернигов*
ского 81, 176, 192
Святоша, Никола Давыдович,
мон. печерский 90, 176
Святский Д. А., астроном 226,
235
Седельников А. Д., филолог 68,
322
Седов В. В., археолог 320
Селицкий Ф., филолог польский
292
Семен Борисович, посадник но¬
вгородский 99
Семенов С. А., археолог 13
Сенигов И. П., филолог 87, 90,
363
Серебрянский Н. И., филолог
76
Сильвестр, иг выдубицкий, за¬
тем еп. переяславский, лето¬
писец 27, 132—134, 136, 138—
139, 141, 142, 144, 161 — 164,
232, 239, 248, 260, 284—285,
297, 368
Снмаргл, древнерусское божест¬
во 349
Симеон, царь болгарский 286—
289, 292
Симон, еп. владимирский, один
из составителей Печерского
патерика 118—121, 124, 153,
167—169, 175—176, 181, 218,
376
Смирнов И. И., историк 127
Смирнов И. Н., историк 320
Снегаров И., историк болгар¬
ский 281
Соболевский А. И., филолог 125.
126, 244, 273
Сокал (Искал), хан половецкий
187
Соколов П., историк 122, 214
Соловьев С. М., историк 33,
138, 139, 251, 363
Соломон, царь израильский
(библ.) 205, 211, 257—259, 276,
278, 350, 354
Сотко Сытинич, новгородец 89
Спенсер Г социолог англий¬
ский 7
Срезневский И. И., филолог
123, 138, 222, 240, 259, 260,
277, 283, 284, 338, 345, 363
Станислав, сын Владимира Свя¬
тославича 318, 319
Степанов Н. В., математик 222,
223, 225, 227, 293, 294
Стефан, иг. печерский, затем еп.
владимирско-волынский 119,
136, 137, 145—147, 149, 151,
153—155, 242, 244
Стефан, король венгерский 210,
358
Стрибог, славянское божество
349
Строев В. П., филолог 205
Строев П. М., историк 26, 29,
135
Стрыйковский М., хронист поль¬
ский 78
Судислав, брат Ярослава Муд¬
рого 275
Татищев В. Н., историк 26, 27,
31, 56, 62, 66, 73, 76—79, 81 —
84, 87, 93, 125, 127—130, 133,
134, 157, 187, 188, 195—197,
208, 209, 213, 217, 221, 227,
237—240, 275, 288, 290—293,
325, 363, 377, 378, 380
Творогов О. В., филолог 280,
291
Тимковский Р Ф., историк 134,
135
Тимофей, иг. печерский 69
Тимофей, книжник новгород¬
ский 100
Титмар Мерзебургский, хронист
германский 214, 252
Тихомиров И. А., историк 38,
39, 60, 88, 90, ПО
Тихомиров М. Н., историк 3,
23, 26, 48, 49, 52, 55, 96, 118,
129, 189, 201, 206, 213, 253,
258—260, 296, 312, 313, 327,
338, 348, 360, 362, 363
Томашевский Б. В., филолог 21
Топольскин Е., историк поль¬
ский 16
Третьяков П. Н., археолог 321
Троцкий И. М., историк 87, 88,
90, 95, 97, 98
402
Тугоркан, хан половецкий 231
Тукы, боярин киевский 189, 213
Урбан II, папа римский 215
Фарсобин В. В., историк 10, 15
Федор, еп. новгородский 381
Федор, мон. печерский 149, 180
Федор Ярославич, внук Всево¬
лода Большое Гнездо 100
Феодора, мать имя. византий¬
ского Михаила 103
Феодосий, иг. печерский 69, 91,
121, 134, 145—149, 151—155,
157—163, 166—171, 174, 177,
190, 206, 219, 234, 294
Феодосия ученик, летописец
232, 234, 236, 239, 284, 295,
364
Феоктист, еп. черниговский 119,
179
Феопемпт, митр, киевский 214
Филин Ф. П., филолог 41, 54
Фома Ратиборич, воевода 77,
78, 81, 82
Фортинский Ф., историк 17
Франко И., филолог 143
Хавский П. В., историк 221, 239
Хорив, брат Кия 302
Хоре, древнерусское божество
349
Хрущов И. П., историк 32, 79,
80, 140—142
Хрущов А., современник В. Н.
Татищева, владелец рукопис¬
ного собрания 130
Чаговец В. А., историк 174
Черепнин Л. В., историк 6, 8,
И, 15, 20—22, 49, 51, 52, 202,
359
Чудин, боярин киевский 189,
192, 213
Шахматов А. А., филолог 12,
23, 26, 27, 31, 34—52, 54—63,
65, 69, 70, 77, 84—91, 93—99,
102—106, 198—112, 114, 118,
119, 125, 142—144, 148, 151,
154—156, 158—160, 165, 169,
170, 173, 174, 176—178, 180,
181, 196, 202, 294, 206, 207,
222, 248, 251, 254, 258, 260,
263—265, 268, 272, 273, 277—
280, 285, 297—299, 308, 311—
315, 334, 336, 340, 341, 346,
347, 350, 351, 363, 367, 371,
373, 383—385
Шимон, варяг, воевода Всево¬
лода 121, 167, 168, 175
Шлецер А., историк 26—28, 33,
41, 42, 134
Шмидт С. О., историк 11, 12
Щапов Я. Н., историк 118
Щек, брат Кия 302
Эверс Г., историк 16—18, 29
Энгельс Ф. 7, 14—16, 18, 19
Юдин Э. Г., философ 38
Юрий (Георгий) Долгорукий,
кн. суздальский, вел. кн. ки¬
евский 67—69, 115—117, 121—
124, 175, 176, 182
Якун, варяжский воевода 167,
376
Ян Вышатич, воевода киевский
82, 159, 161, 162, 364—365, 367
Янин В. Л., историк 10—11, 13,
15, 21, 24, 35, 36, 42, 49, 83
Яниш Н. Н., историк 32, 84, 90,
93, 113, 251
Янка, сестра Владимира Моно-
маха 85
Ярополк, сын Владимира Мо-
помаха 74—76, 81, 83, 244—
245
Ярополк Изяславич, внук Яро¬
слава Мудрого 160, 185, 191,
199, 200, 208, 209, 216, 217,
219
Ярополк Святославич, внук
Игоря Старого 205, 214, 258,
260—263, 269, 271, 294, 321,
340, 345—348
Ярослав, сын Владимира Мо-
номаха 242
Ярослав Мудрый, кн. киевский
84, 91, 92, 97, 107, 113, 121,
146, 150, 156, 167, 168, 173,
184, 187, 194, 195, 200, 204,
206, 210, 214, 235, 241, 250—
254, 256—262, 271, 272, 274—
403
276, 278, 294, 320, 322, 324,
338, 340, 341, 359, 362—368,
370—381, 388
Ярослав, сын Святополка Изя-
славича 73, 77, 78, 160, 161
Ярослав Муромский, сын Свя¬
тослава Ярославича 68, 69,
73, 125, 243
Ярославичи, потомки Ярослава
Мудрого 73, 160, 188, 260,
276, 277, 319, 321, 324, 325,
381, 389
Ярославляя, Ингигерда, супру¬
га Ярослава Мудрого 84
Яхъя Антиохийский, средневе¬
ковый арабский историк 274
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение 3
МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ
ИЗУЧЕНИЯ ЛЕТОПИСЕЙ 5
1. Гносеология диалектического
материализма и специальные
дисциплины 6
2. Характер летописей и приемы
их изучения 25
ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ПАМЯТНИКОВ,
СОДЕРЖАЩИХ ДРЕВНЕЙШИЕ
ЛЕТОПИСНЫЕ ТРАДИЦИИ 55
1. Летописные своды, содержа¬
щие Повесть временных лет 56
2. Новгородская первая летопись 85
3. Летописные своды XV—XVI ве¬
ков ПО
ЛЕТОПИСАНИЕ КОНЦА XI —
НАЧАЛА XII ВЕКА 132
1. Нестор-агиограф и начальное
летописание 133
2. Ученик Феодосия и летописа¬
ние Печерского монастыря 155
3. Летописная традиция Деся¬
тинной церкви 183
405
4 ХРОНОЛОГИЯ НАЧАЛЬНОГО
ЛЕТОПИСАНИЯ 221
1. Следы разных стилей в На¬
чальной летописи 226
2. Отражение разных космиче¬
ских эр в русских статьях На¬
чальной летописи 248
3. Хронология заимствованных
текстов 277
^ СЛЕДЫ ДРЕВНЕЙШИХ.
О ИСТОРИЧЕСКИХ СКАЗАНИЙ 296
L Повествования о начале Руси 297
2. Сказания с первых князьях 326
3. Начало новгородского летопи¬
сания 362
Заключение 383
Список сокращений 390
Именной указатель 393
Аполлон Григорьевич Кузьмин
Начальные этапы
древнерусского
летописания
Редактор О. Н. Трифонова
Младший редактор С. В. Новиков
Художественный редактор
М. Ф. Евстафиева
Художник Е. А. Михельсон
Технический редактор
3. С. Кондрашова
Корректоры
М. И. Эльму с, И. С. Хлыстова
Тематический план 1976 г. № 66
Сдано в набор 11/V 1976 г.
Подписано к печати 22/XI 1976 г.
Л-53 783. Формат 84Х 108*/зг
Бумага тип. № 1. Физ. печ. л. 12,75.
Уел. печ. л. 21,42. Уч.-изд. л. 22,24.
Изд. № 2604. Зак. 359.
Тираж 6300 экз. Цена 1 р. 57 к.
О
Издательство
Московского университета.
Москва, К-9, ул. Герцена, 5/7.
Полиграфическое объединение
«Полиграфист»
Управления издательств, полиграфии
и книжной торговли Мосгорисполкома.
Москва, ул. Макаренко, 5/16.