ЕЖЕНЕДѢЛЬНЫЙ
ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ
ЖУРНАЛЪ.
Отдѣльн. № жури. «Сѣверъ» въ СПБ.— 20 в., съ нерве.—30 в., съ книгою—60 в., съ Перес.—75 в.
Объявленія—на 1-6 стран, еженед. обоэр.—по 60 к; и на поел, по--30 в. за строву петита; на
послѣдней страницѣ журнала—40 в. за строку нонпарели.
За перемѣну адреса петербургскаго на иногородній в иногородняго на петербургскій — 1 руб.,
иногородняго на иногородній—30 к. (Необходимо прилагать старый печатный адресъ).

ГОДЪ ДВАДЦАТЫЙ

№ 6

Главная контора журнала «Сѣверъ» въ С.-Петербургѣ, Невекій пр.,
Безъ
доставки
въ Спб.

Безъ дост. вь Москвѣ:
I у Альшвангъ и Герлахъ
I» (прот. Малаго театра).
На полгода съ дост. и пер.—3

1907 года.
170.

Безъ доставки въ
Съ пересылкою
во всѣ мѣстно­
Одессѣ во всѣхъ
К. сти Россіи.
луч. книжн. магаз.
р. 50 к., на 3 мѣс.—1 р. 75 к., на 1 мѣс.—60 к.

Пріемъ подписки на „СѢВЕРЪ“ 1907 г. продолжается,
Всѣ вновь подписавшіеся получатъ журналъ, начиная съ № 1-го, со всѣми вышедшими приложеніями.

Начало весны.—Ориг. рис. для „Сѣвера“ Е. Степанова.

83

84

СѢВЕРЪ

Передъ явленьемъ дивнымъ бытія
Остановилъ я умъ мой пораженный:
Восторгъ и трепетъ вся душа моя...
Въ чемъ суть вещей и кто такое „я“?
Гдѣ истины источникъ обнаженный?

Нѣмѣетъ умъ; а грезы все растутъ, Какъ звѣздъ рои, которыхъ не исчислить
За грани звѣздъ мечты мои плывутъ,
Но вижу самъ, что я безсиленъ тутъ
Хоть что-нибудь понять иль поразмыслить!
Викторъ Мюръ.

Въ пограничной глуши.
Романъ изъ жизни Юго-Западнаго края, Н. Н. Брешко-Брешковскаго.
(Продолжен! е).

IV.
огода испортилась. Шли дожди.
Мѣстечко утапало въ грязи.
£Даже въ юго-западномъ краѣ
Покута славилась своей класси­
ческой грязью. Это была осо­
бенная грязь, черная, жидкая,
засасывающая. Обыватели хо­
дили въ высокихъ охотничьихъ
ботфортахъ. Везли въ осеннюю
распутицу изъ города почту.
Лошади еле двигались по брюхо
въ грязи. Наконецъ изнемогли,
выбились изъ силъ и стали. А тутъ еще хватило мороз­
цемъ. Ямщикъ и почтальонъ ушли, унели сумки. Но
лошадей вытащить нельзя было. Такъ онѣ и полегли,
примерзли. Только весною можно было убрать ихъ
скелеты.
Маковъ смѣялся надъ собой, зачѣмъ привезъ сю­
да мелкія щегольскія калоши.
Въ ботфортахъ, выбирая спасительныя тропинки, по­
шелъ онъ къ Лащу отдавать визитъ. Объѣздчикъ жилъ
въ древней хаткѣ съ поросшей мохомъ соломенной
крышей, жилъ у отставного москаля Максима Кресала.
— Дома Ромуальдъ Викентьевичъ?—кутаясь въ
непромокаемый плащъ, по которому стекала дождевая
вода, спросилъ Маковъ Кресала.
— А ни, десь пишовъ. Скоро вернется.
Максимъ увидѣлъ кокарду. Онъ вынулъ изо рта ко­
ротенькую люльку и безсознательно, по старой при­
вычкѣ, опустилъ руки по швамъ.
Это было какое-то ископаемое двуногое существо.
Съ любопытствомъ Иванъ Алексѣевичъ разсматривалъ
его. И безъ того маленькій, по милости коротенькихъ
ногъ Кресало казался еще меньше. Длинный пиджакъ,
цвѣтная рубаха и подпоясанныя веревкой штаны. Рас­
шлепанная, когда-то бѣлая, фуражка съ громаднымъ
глубокимъ козырькомъ. Но козырекъ не могъ прикрыть
пухлаго носа буквально царившаго на крохотномъ
морщинистомъ землистомъ лицѣ съ сѣдой колючей
щетиной. Глаза давно выцвѣли, помутнѣли и непре­
рывно слезились, увлажняя щеки и носъ. Верхняя че­

люсть была беззуба, внизу же торчало нѣсколько жел­
тыхъ корешковъ. Нижняя губа толстая, вздутая, свин­
цоваго цвѣта, отвисла и дрожала. Сѣдые височки были
зачесаны къ ушамъ, по-николаевски.
— Сколько вамъ лѣтъ?
— Много, барынька, годовъ восемьдесятъ будэ, а то
и большъ.
— Ого! — проникся невольнымъ уваженіемъ Ма­
ковъ,—Гдѣ вы служили?
— А у въ гарнизоны.
— Вы, вѣрно, многое помните?
— Щобы много, то не,—Максимъ уставилъ мут­
ные глаза въ пространство:—не, барынька. Помню я,
якъ мене били. И по зубамъ, и лазою, и фухтелями
аккуратно били, по николаевски.
Кресало выковырялъ изъ люльки погасшій пе­
пелъ, сунулъ ее въ карманъ штановъ и дрыгая, въ
воздухѣ двумя узловатыми обрубками—пальцами лѣ­
вой руки, ударялъ по нимъ указательнымъ правой,
спѣшно причитывая, словно въ тактъ барабанному бою.
Чики-чики, чикъ-чикъ-чики,
Чики-чики, чикъ-чикъ-чикъ!
— Тяжело было вамъ?
— А не, барынька, не дуже. Спервоначалу тяжело,
а тамъ привыкъ.
— Что жъ вы еще помните?
— А большъ ничбго не помню.
Маковъ почувствовалъ какой-то холодный тоскли­
вый ужасъ. Человѣкъ помнитъ, какъ его били; били
на протяженіи двадцати пяти лѣтъ... И больше ничего,
ни одного пятна, ни одного воспоминанія!...
— А вонъ и панъ объѣздчикъ идуть.
Промокшій въ своей солдатской шинели, Лащъ
издали махалъ черной шапочкой.
— Виватъ, пане контролеже! А я тутъ у Заградки
былъ. Вы еще не были у Заградки? Первый ресторанъ
въ Покутѣ! Можно съѣсть, выпить и поиграть на бил­
ліардѣ. Вы съ этой гарнизонной крысой разговари­
ваете? Виноватъ, какая онъ гарнизонная крыса! Это
послѣдній изъ могиканъ, доблестныхъ русскихъ орловъ
нилолаевской эпохи. Чѣмъ не орелъ? Высокъ, статенъ,
красивъ, зубы, какъ жемчугъ. И навѣрное брехалъ,
чертовъ сынъ, что ему ихъ выбили?

85

СѢВЕРЪ.

— А вже-жъ повибивали,—возразилъ Кресало оби­
женнымъ тономъ.—А вже-жъ.
— Слушайте вы его! Зубовъ нѣтъ —самъ виноватъ:
много сладкаго ѣлъ. Вотъ если-бы пилъ водку, какъ
я, зубы были-бы цѣлы! Пойдемъ, пане контролеже, я
вамъ Заиру покажу. Бобыль, круглый бобыль,—кив­
нулъ Ромуальдъ Викентьевичъ на оставшагося позади
Максима.—Вернулся домой со службы—все вымерло.
Родная хата—пуста. Двери паутиной заткало. Вотъ
онъ и живетъ,живетъ и умирать не хочетъ. Все вспо­
минаетъ, какъ его лупили,а пора бы забыть, кажется,
тѣмъ болѣе, что воспоминанія не изъ пріятныхъ.
Они подошли къ сколоченной изъ старыхъ сол­
датскихъ мишеней конюшнѣ. Сдѣ чанныя пулями от­
верстія забиты колышками. Веселое, привѣтственное
ржанье послышалось оттуда.
Носатое мокрое лицо Лаща со слипшимися пря­
дями бороды сдѣлалось вдругъ нѣжнымъ, любящимъ.
— Слышите? Чуетъ, шаги чуетъ. Мои шаги. Мечта,
а не конь. На ночь запираю. А если въ подозрѣніи—
самъ ложусь въ конюшнѣ. Сколько разъ е_ хотѣли
уворовать! Борони Богъ, горе тому! Нарочно говорилъ
при конокрадахъ—я ихъ всѣхъ знаю—если да когда-ни­
будь,—подъ землей найду! Со дна морского вытащу! И
ужъ тогда excusez! На куски порѣжу, солью посолю
и псамъ на съѣденіе кину!
Лащъ былъ свирѣпъ въ этотъ моментъ. И видно
было, что онъ способенъ исполнить свою угрозу.
«Онъ опоздалъ родиться!—подумалъ Маковъ — Эта
любовь къ оружію, къ лошадямъ, эта жестокость вмѣстѣ
съ добротою. Онъ долженъ былъ-бы жить въ эпоху
забубеннаго шляхетскаго молодечества, когда браж­
ничали, рубились на сабляхъ и жили отъ одного на­
бѣга до другого».
— Кось-кось кось!
Дѣйствительно, красавецъ-конь была Заира. Сѣ­
рая, въ яблокахъ. Тонкія сухощавыя ноги, крутая уп­
ругая шея. Когда, вращая бѣлками, она косилась на
хозяина, въ гордыхъ глазахъ свѣтился почти чело­
вѣческій умъ. Ходуномъ ходили тонкія нервныя ноз­
дри; отъ благороднаго рисунка головы, морды вѣяло
породой. Лащъ цѣловалъ ее, хлопалъ, прижимался ще­
ками и бородой къ ея шеѣ.
— Шельмочка, ахъ ты шельма, ты думаешь, я тебя
люблю. Поганка! Уродина сатановская!
Все убранство комнаты Лаща заключалось въ жест­
кой койкѣ и въ табуретѣ, на которомъ лежало сѣдло.
— Вотъ мой пблацъ, прошу садиться!—и освобо­
дивъ отъ сѣдла табуретъ, Ромуальдъ Викентьевичъ
подвинулъ его гостю.
Надъ койкой висѣли пистонныя ружья, кинжалы
и кожаная сумка съ пороховницей. На подоконникѣ
рядомъ съ клещами валялась пожелтѣвшая отъ времени
книжка. Маковъ заглянулъ въ нее. Это была какимъто чудомъ уцѣлѣвшая французская грамматика того
далекаго, уже легендарнаго времени, когда гувернантка
водила въ костелъ маленькаго, одѣтаго въ бархатную
курточку, Ромуальда.
«Полно было-ли когда-нибудь это время»?—даже
усомнился Маковъ.
Кресало смиренно стоялъ передъ нимъ и протяги­
валъ что-то въ синей сахарной бумагѣ.
Иванъ Алексѣевичъ развернулъ и увидѣлъ двѣ медалѣ
— Нѣтъ, какое у этой гарнизонной крысы сата­
нинское тщеславіе! Знаками служебнаго отличія взду­
малъ кочевряжиться. Посмотрите, полюбуйтесь на эту
старую обезьяну. Бельведеръ Аполлонскій. Давно пилю:
выкинь! Въ амбицію! Это, говоритъ, за вѣрную службу

86

отечеству. А вся его служба отечеству въ томъ, что
лупили этого дурня, какъ Сидорову козу, лупили въ
два кія. Да не по кожуху, а по его ослиной шкурѣ.
Я тоже получилъ медаль за спасеніе Володковскаго.
А спросите—гдѣ она?—ей-Богу не знаю. Крыса, хо­
чешь я самъ выкину? Давай.
Отставной солдатъ пугливо попятился, завернулъ
медали въ сахарную бумагу и—въ карманъ.
—■ А, не хочешь? Пошелъ къ чертямъ!
— И пиду.
— Ну и пошелъ!
— И пиду!
— Видѣли урода? Любитъ меня, привязанъ, а въ
этомъ пунктѣ расходимся. Кончится тѣмъ: я ихъ вы­
краду у него. Ей Богу, выкраду! Вѣдь, все-равно сдох­
нешь, говорю. «А сдохну—попрошу въ могилку съ
собой закопать». Какія сентименты! Рабья душа!.. Вы
такъ сидите, пане контролеже, неначе замараться
боитесь. Здѣсь не петербургская гостиная, духами не
пахнетъ. Конюшней пахнетъ, правда?
Лащъ подошелъ къ низенькой”двери, что скриви­
лась на петляхъ, и распахнулъ ее:
— Кресало, гопъ-гопъ! Тютюну дай!-обернувшись
къ гостю, онъ пояснилъ:—курю султанскій, десять
карбованцевъ фунтъ.
— Да вышелъ, такъ я махорочки пососать... Звѣ­
робой.
Комната наполнилась тяжелымъ сизымъ дымомъ.
Махорка—-звѣробой настоящій—съ непривычки ѣла
глаза Макову. Онъ собрался уходить.
—; Ну, бувайте здоровеньки! Обкурилъ я васъ. А
я чую, нюхомъ чую: на-дняхъ будетъ у насъ работа.
Будутъ провозить спиртъ. Надо поживиться. Безъ гро­
шика сижу. Мое жалованье знаете:'пятнадцать бумаж­
ныхъ. За такую-то собачью службу, не раскутишься,
а? Готовьтесь.
— Это интересно! Пожалуйста, извѣстите меня,
Ромуальдъ Викентьевичъ!—сказалъ Маковъ.
— Будьте благонадежны. У графа’Булгака на за­
водѣ были? Штучка, этотъ графъ. Восемьдесятъ ком­
натъ, а жалуется—негдѣ спальню устроить. Сейчасъ
въ Ниццѣ. Вѣрно, свой позвоночникъ разстраиваетъ.
Лѣтомъ чинитъ его, чуть-ли не пожарной кишкой по­
ливаетъ, а осенью... ну, бувайте здоровеньки!
На дворѣ возился Кресало. Чинилъ дряхлыя под­
гнившія ворота, которыя все подали.
— О, барынька, се такій чоловикъ, такій чоловикъ! Его треба знати,— съ таинтвеннымъ видомъ за­
кивалъ онъ по направленію хатки.—Самъ не доистъ,
а для Цаиры щобъ булъ овесъ. Джальма сдохла, со­
бака до полеванія. Такъ плакалъ, ей Богу, берынька,
плакалъ якъ дытына.
Иванъ Алексѣевичъ далъ ему гривенникъ. Кресало
бросился ловить руку.
Дождь утихъ, но моросилъ.Маковъ подвигался съ тру­
домъ. Облѣпленные грязью сапоги вязли въ жирномъ,
черноземѣ. Разоренный, пустынный видъ имѣли огороды.
Словно дикая орда истребителей прошла по нимъ, ос­
тавивъ за собой вывороченные съ корнемъ стебли
подсолнуховъ, бугры и ямки картофельныхъ^могилъ и
прутья, по которымъ взвивался горохъ, теперь безпо­
мощно повисшій желтыми высохшими плетями.
Маковъ мѣсилъ грязь, проклиная'эту захолустную
дыру, а отставной солдатъ мастерилъ у воротъ и,
стуча топоромъ, подпѣвалъ въ тактъ:
Чики-чики, чикъ-чикъ-чики
Чики-чики, чикъ-чикъ-чикъ.
Онъ вспоминалъ, какъ его били.
(Продолженіе слѣдуетъ).

87

СѢВЕРЪ

88

Необыкновенное лѣкарство.
Изъ серіи старошляхетскихъ веселыхъ разсказовъ В. Лозинскаго, переводъ съ польскаго И. Б— аго.

Докторъ покачалъ головой. Его паціентъ написалъ уже
духовное завѣщаніе и, будучи человѣкомъ необыкновенной
порядочности, не забылъ въ немъ даже самаго послѣдняго изъ
бѣдныхъ своихъ родичей, даже такихъ, о которыхъ онъ не
особенно заботился при жизни.
И вотъ больному читаютъ по порядку имена его всѣхъ
будущихъ наслѣдни­
ковъ. Услышавъ имя
жены, онъостаноновилъ
чтеніе и произнесъ нѣ­
сколько дрожащимъ го­
лосомъ:
— Все остальное,
чѣмъ только я владѣю,
все принадлежитъ ей;
что отказано другимъ,
роднымъ и слугамъ—
это только послѣдніе
мои подарки, прощаль­
ные сюрпризы умираю­
щаго.
Докторъ опять мно­
гозначительно качнулъ
головою. Черезъ мину­
ту онъ сострадательно
улыбнулся и, стараясь
придать своему лицу
внимательно добродуш­
ное выраженіе, спро­
силъ больного:
— Сегодня вы чув­
ствуете себя, вѣроятно,
нѣсколько лучше? На
видъ вы выглядите по­
веселѣе прежняго,..
— На видъ, да... Я
только болѣе прежняго
приготовился къ пере­
ходу въ лучшій міръ и
потому чувствую себя
спокойнѣе,— возразилъ
будущій покойникъ, глу­
боко вздыхая.
Докторъ поморщился
и, промычавъ про себя
что-то непонятное, съ
злымъ выраженіемъ не­
удовольствія на лицѣ.
Шляхтичъ панъ Иг­
натій, владѣлецъ двухъ
деревушекъ съ пятью
хуторами, двухъ мель­
ницъ и усадьбы на
большой дорогѣ, сла­
вившейся на всю ок­
рестность своимъ кра­
сивымъ каменнымъ бар­
скимъ домомъ, могъ
считать за собою лѣтъ
сорокъ — сорокъ пять
прожитой жизни. Это
Фототип. съ
былъ человѣкъ совер­
шенно особеннаго характера и богатѣйшей фантазіи. Сговорчивый и добродушныіі
какъ дитя, лѣнивый и неповоротливый/., какъ бревно, онъ
всю цѣль своей жизни полагалъ въ ѣдѣ, питьѣ и спаньѣ и
съ каждымъ годомъ тяжелѣлъ все больше и больше. Сорокъ
лѣтъ старался онъ усмотрѣть какой-либо смыслъ своего
существованія, но, увы! всегда тщетно. И онъ никакимъ обра­
зомъ не могъ дать себѣ отчета въ томъ, зачѣмъ, собственно,
существуетъ онъ на свѣтѣ, въ чемъ видитъ счастье.
И вотъ, наконецъ, не безъ содѣйствія добрыхъ знакомыхъ,
задумалъ онъ жениться. Благодаря исключительной удачѣ,
выборъ его палъ на молодую, скромную, изящную, милую и
наивную дѣвушку, рѣшившую отдать ему всю свою душу и
сердце. Съ первой минуты ихъ сближенія она начала его ува­
жать, потомъ удивлялась, наконецъ полюбила и въ концѣ
концовъ стала боготворить. Почтеннѣйшій панъ Игнатій, въ
ея скромныхъ понятіяхъ, былъ недосягаемымъ для прочихъ

людей идеаломъ. Себя самое она считала счастливѣйшею'въ
подлунномъ мірѣ женщиною, мужа—за благороднѣйшаго и
умнѣйшаго человѣка во всемъ свѣтѣ. При такомъ убѣжденіи,
парочка эта жила недурно. Пани Игнатова плавала въ океанѣ
счастья, не замутившемся никакими Непріятностями а панъ
Игнатій, подкупленный искреннею привязанн0СТЬЮ ’ женьі и
поднятый въ собствен­
номъ же мнѣніи ея бого­
твореніемъ, тоже себя
считалъ вполнѣ удо­
влетвореннымъ въ сей
юдоли земной; сдавъ все
хозяйство на контор­
щика и приказчиковъ,
мирно, безъ трудовъ и
огорченій,влачилъ свое
существованіе отъ зав­
трака до обѣда, отъ
обѣда до послѣобѣден­
наго сна и далѣе—до
вкуснаго ужина и, на­
конецъ,
еще болѣе
сладкаго ночного сна.
Но, въ одинъ извѣст­
ный день, онъ вдругъ
проснулся рано и въ
дурномъ расположеніи
духа. Самъ не зная по­
чему,
почувствовалъ
онъ себя вдругъ чѣмъто угнетеннымъ и недо­
вольнымъ, мысль о
долженствующемъ быть
сегодня обѣдѣ не такъ
свѣтло, какъ всегда,
озарила его сознаніе и
даже воспоминаніе о
вчерашнемъ ужинѣ не
совсѣмъ благосклонно
скривило его лицо.
— Должно быть, это
не спроста, — прошеп­
талъ панъ Игнатій. Я, вѣроятно, боленъ.
И въ восторгѣ отъ
своей проницательно­
сти панъ Игнатій какъ
можно скорѣе бросился
обратно на подушки и
послалъ въ ближайшій
городокъ за докторомъ.
Съ этого момента онъ
началъ лѣчиться—лѣ­
читься отъ смертельной
болѣзни.
И удивительная же,
во всякомъ случаѣ, бы­
ла эта болѣзнь!
Докторъ не могъ
усмотрѣть ни малѣй­
шаго какого бы то ни
картины Б. Констана.
было симптома, да и
самъ панъ Игнатій не
испытывалъ нигдѣ ни/ малѣйшей боли; температура у него
была нормальная, пульсъ регулярный, а желудокъ — тотъ
работалъ преисправнѣйшимъ образомъ.
И тѣмъ ни менѣе, при всѣхъ такихъ благопріятныхъ при­
знакахъ, по собственному его убѣжденію, панъ Игнатій чув­
ствовалъ себя смертельно больнымъ. Убѣжденіе это въ немъ
съ каждымъ днемъ все болѣе крѣпло и все сильнѣе на него
дѣйствовало.
Напрасно докторъ тратилъ всѣ силы своего краснорѣчія,
пытаясь разсѣять воображаемыя опасенія мнимаго больного.
Панъ Игнатій упорно стоялъ на своемъ, чувствовалъ себя боль­
нымъ и требовалъ себѣ лѣченія. И докторъ вынужденъ былъ
молчать, оставя всѣ свои убѣжденія, такъ какъ панъ Игнатій
терялъ терпѣніе, выходилъ изъ себя при малѣйшемъ противо­
рѣчіи; прописывая же рецепты, докторъ снискивалъ себѣ тѣмъ
расположеніе и всякіе знаки вниманія со стороны больного.

89

СѢВЕРЪ

По мѣрѣ того, какъ крѣпло и развивалось убѣжденіе пана
Игнатія въ его болѣзни, усиливалась и оказывала сильнѣй­
шее дѣйствіе и самая болѣзнь. Панъ Игнатій чувствовалъ
себя съ каждымъ днемъ все хуже, каждый часъ приносилъ
ему новыя страданія. Наконецъ, въ одно прекрасное утро онъ
проснулся болѣе чѣмъ когда-либо измѣнившимся и смущен­
нымъ и, призвавъ къ себѣ жену и доктора, сказалъ имъ (въ
звукахъ его голоса слышалось сильнѣйшее убѣжденіе, какое
когда-либо видѣлъ свѣтъ!) слѣдующее
— Сегодня ночью я видѣлъ вѣщій сонъ. 28 сентября, ровно
въ 12 часовъ, душа моя разстанется съ тѣломъ.
И съ этой минуты панъ Игнатій дѣйствительно пошелъ,
и физически, и морально, навстрѣчу къ смерти, сохраняя,
впрочемъ, всегда прежнюю неизмѣнную ясность мысли. Въ про­

90

долженіе первой недѣли послѣ вѣщаго сна онъ постепенно
утратилъ окончательно свою веселость, въ слѣдующую не­
дѣлю-аппетитъ, въ третью врачъ едва-едва услышалъ пульсъ
и вотъ наконецъ теперь, за двадцать четыре часа до возвѣ­
щенной ему кончины, панъ Игнатій продиктовалъ духовное
завѣщаніе. Пани Игнатова впала въ истерику, а докторъ ка­
чалъ головой, какъ, впрочемъ, мы уже сообщали объ этомъ
выше.
Между тѣмъ, пока все это творилось въ комнатахъ пана
Игнатія, по большой дорогѣ неслась пароконная коляска, въ
которой сидѣлъ молодой, одѣтый по дорожному, офицеръ-мо­
рякъ. Чѣмъ больше коляска приближалась къ усадьбѣ, тѣмъ
чаще и сильнѣе появлялось выраженіе нетерпѣнія на лицѣ
ѣхавшаго. Видно было, что какія-то исключительныя обстоя-

9£СѢВЕРЪ
тельства вызвали эту поѣздку, такъ какъ офицеръ ежеминутно
выглядывалъ изъ коляски и то и дѣло торопилъ своего возницу.
Остановившись на постояломъ дворѣ, въ мѣстѣ скреще­
нія дорогъ—въ усадьбу и село,—молодой офицеръ приказалъ
не распрягать лошадей и позвалъ къ себѣ хозяина.
Быстро выскочилъ изъ корчмы къ незнакомому пріѣз­
жему оборванный жидъ и, низко кланяясь, спросилъ,
чѣмъ онъ можетъ служить пріѣзжему пану.
— Какъ здоровье владѣльца усадьбы?—спросилъ прежде
всего офицеръ.
— Скверно, очень скверно,—отвѣтилъ корчмарь, пожимая
плечами. --Да вотъ какъ разъ подъѣзжаетъ къ намъ и
докторъ, онъ, вѣрно, спѣшитъ въ городъ за лѣкарствомъ.
И, дѣйствительно, подъѣхалъ докторъ, возвращавшійся
въ эту минуту изъ усадьбы пана Игнатія. Онъ хотѣлъ спѣ­
шно заѣхать домой, чтобъ тамъ захватить съ собой нѣ­
которыя лѣкарства для больного.
Молодой офицеръ поторопился къ докторскому возку и,
остановивъ его на дорогѣ, сталъ разспрашивать о состояніи
здоровья больного.
Докторі вкратцѣ сообщилъ всю исторію болѣзни, ея на­
чало и развитіе.
— Крайне интересный случай,—закончилъ онъ,— Челов^къ
этотъ умираетъ безъ всякой болѣзни, единственно въ СИЛу
своего болѣзненно развившагося воображенія.
— Дуракъ!—сердито вскричалъ офицеръ,—Просто ему нужно

92

было бы отпускать каждый день по полсотнѣ нагаекъ, чтобъ
онъ почувствовалъ, что живетъ. Вы говорите, что не питаете
ни малѣйшей надежды на поворотъ къ лучшему? Итакъ, че­
ловѣкъ этотъ долженъ умереть жертвою самогипноза, сдѣ­
лавъ вдовою жену, 'которая его такъ любитъ?
— По всей вѣроятности, да,—возразилъ докторъ.—Только
какое-нибудь сильное потрясеніе могло бы вызвать больного
изъ его состоянія апатіи, близкой къ смерти...
— Тогда, значитъ, еще можно надѣяться?—спросилъ прі­
ѣзжій.
— Надежда очень мала, такъ какъ трудно придумать
такое потрясеніе, которое вызвало бы перемѣну въ его орга­
низмѣ,—возразилъ докторъ, пожимая плечами.
— Что вы скажете о внезапномъ испугѣ?
Докторъ минутку подумалъ.
— Ну, если-бъ кто-нибудь его вызвалъ на дуэль и слегка
ранилъ выстрѣломъ изъ пистолета?
— Замѣчательно счастливая мысль!— воскликнулъ док­
торъ.—Но я сомнѣваюсь, чтобъ теперь могъ состояться по­
добный поединикъ съ паномъ Игнатіемъ. Воображеніе его за­
шло такъ далеко, оказало такое разрушительное дѣйствіе..'
— Вы думаете?—проворчалъ офицеръ, закусивъ усы и че­
резъ минуту, раскланявшись съ докторомъ и поблагодаривъ
за любезное объясненіе, приказалъ кучеру что есть духу
мчаться къ усадьбѣ.
(Окончаніе слѣдуетъ).

Смерть герцога дОФена.
Разсказъ Габріеля д’Аннунціо, переводъ съ итальянскаго М, Ратынской.

Когда послышались первые взрывы негодующей, взбунто­
вавшейся толпы, донъ Филиппъ Роккаура открылъ свои крас­
ные слезящіеся глаза,съ трудомъ приподнимая отяжелѣвшія вѣки.
— Слышите?—спросилъ онъ Маццагранья, стоявшаго ря­
домъ, и дрожащій голосъ выдавалъ его волненіе.
Мажордомъ улыбаясь отвѣтилъ:
— Не безпокойтесь, ваше сіятельство, вѣдь, сегодня празд­
никъ св. Петра.
Старикъ продолжалъ прислушиваться .
Балконъ былъ открытъ, дулъ холодный вѣтеръ и грозо­
выя облака покрывали небо.
— Но развѣ ты не слышишь, Джіованни?—повторилъ ста­
рикъ настойчиво.
Дѣйствительно, раздававшіеся клики не имѣли ничего ра­
достнаго, а вѣтеръ, который усилился, придавалъ имъ еще
болѣе зловѣщій тонъ.
— Не волнуйтесь, ваше сіятельство, это вамъ только такъ
кажется, отвѣтилъ Маццагранья и, вставъ, направился на
одинъ изъ балконовъ.
Это былъ веселый толстый человѣкъ, съ громадными ру­
ками, покрытыми волосами, что придавалоему какой-то звѣр­
скій видъ. Глаза у него были узкіе, бѣлки какъ у альбиноса,
лицо покрыто веснушками, на головѣ—рѣдкіе рыжіе волосы.
Онъ стоялъ на балконѣ, разставивъ свои кривыя ноги. Съ
улицы делла Фара поднимался столпъ пыли и слышны были
какіе-то воинственные клики.
— Что же?—окликнулъ его встревоженный голосъ дона
Филиппа.
— Да ничего,—отвѣтилъ онъ, но голосъ его уже не имѣлъ
прежней увѣренности.
Вѣтеръ опять донесъ какіе-то крики, порывомъ вѣтра
гдѣ-то хлопнула дверь такъ, что зазвенѣли стекла и карты,
разложенныя на столѣ для пасьянса, разлетѣлись по всей
комнатѣ.
— Позови сына! Гдѣ мой сынъ?—вскричалъ напуганный
старикъ.
Онъ слегка приподнялся на постели, но встать не могъ,
такъ ноги его были разбиты параличемъ, а руки, шея и грудь
постоянно дрожали; высохшія желтыя руки лежали на одѣялѣ,
а на лбу выступилъ холодный потъ.
— Чортъ возьми! — пробормоталъ сквозь зубы Мацца­
гранья, неужели правда?
А на улицѣ делла Фара толпа все возростала, шумъ и
крики усиливались, крестьяне окрестныхъ деревень, шедшіе
на праздникъ, присоединялись къ мѣстнымъ.

— Гдѣ мой сынъ?—повторилъ въ страхѣ больной.—По­
зови его.
Онъ весь дрожалъ не только отъ болѣзни, но болѣе отъ
страха. Вся ночь прошла у него безпокойно, въ слеза\ъ по­
слѣ вчерашняго бунта противъ герцога д’Офена, его сына.
Этотъ больной, полуживой старикъ боялся смерти, какъ
огня, онъ не хотѣлъ умирать, несмотря на свои постоянныя
страданія.
— Луиджи, Луиджи!— звалъ онъ сына.
Во всемъ палаццо слышны были торопливые шаги, люди
закрывали окна, двери.
— Луиджи!
Герцогъ подбѣжалъ къ отцу. Онъ былъ блѣднѣе обыкно­
веннаго, хотя и сдерживался. Онъ былъ высокій, стройный
человѣкъ среднихъ лѣтъ, брюнетъ съ черными блестящими
глазами и орлинымъ носомъ; выраженіе лица его было над­
менное и гордое.
— Что тамъ?—проговорилъ, задыхаясь, старикъ.
— Не бойтесь, отецъ, я здѣсь.
И онъ подошелъ къ кровати.
Маццагранья стоялъ поодаль, у балкона, и смотрѣлъ вдаль.
Криковъ больше не было слышно, точно все затихло.
Солнце уже садилось, темнѣло, и скоро замелькали тамъ и
сямъ фонари; буря улеглась и небо было чисто.
— Эти...—началъ было рѣзкимъ и суровымъ голосомъ
герцогъ:—я имъ...
Онь сдѣлалъ угрожающій жестъ, затѣмъ подошелъ къ
Маццагранья. Главное, онъ безпокоился о Карлетто Груа, ко­
торый не возвращался и озабоченно ходилъ взадъ и впередъ
по комнатѣ; потомъ взялъ два пистолета, лежавшихъ на столѣ,
и началъ ихъ разсматривать. Отецъ слѣдилъ за нимъ гла­
зами и время отъ времени спрашивалъ Маццагранья:
— Что ты видишь тамъ?
Вдругъ Маццагранья воскликнулъ:
— А вотъ и Карлетто бѣжитъ вмѣстѣ съ Дженнаро.
И они, дѣйствительно, вскорѣ услышали стукъ въ дверь.
Немного спустя, Карлетто и слуга оба вошли блѣдные, измо­
жденные, покрытые пылью и кровью. Увидѣвъ Карлетто, гер­
цогъ испустилъ крикъ ужаса. Онъ бросился къ нему и, ощу­
пывая его всего, чтобъ найти рану, воскликнулъ:
— Что они тебѣ сдѣлали? Что они сдѣлали?
Юноша плакалъ, какъ дѣвочка.
— Здѣсь,—проговорилъ онъ, показывая на затылкѣ не­
большую рану съ запекшимися кровью волосами.
Герцогъ нѣжно и осторожно дотронулся до волосъ, чтобъ

93

внимательно разсмотрѣть ранку. Онъ очень любилъ Карлетто,
былъ точно влюбленъ въ него.
— Тебѣ больно?—спросилъ онъ.
Юноша застоналъ и заплакалъ еще больше. Онъ былъ
слабъ и нѣженъ, какъ дѣвушка, и лицо его было нѣжное съ
чуть замѣтнымъ пушкомъ надъ губою, волосы у него были
бѣлокурые и длинные и голосъ тихій. Онъ былъ сиротою и
прислуживалъ герцогу.
Слуга былъ раненъ гораздо серьезнѣе, вся рука его была
въ крови и онъ началъ разсказывать заикаясь, какъ разъ­
яренная толпа напала на нихъ.
Вдругъ Маццагранья воскликнулъ:
— Да, вотъ они подходятъ къ палаццо, всѣ вооружены!
Донъ Луиджи бросилъ Карлетто и кинулся къ окну. Толпа,
какъ одинъ человѣкъ, со страшными криками подходила къ
палаццо и окружила его со всѣхъ сторонъ. Нѣкоторые дер­
жали въ рукахъ факелы, которые освѣщали толпу, другіе
держали высоко надъ головою трупъ человѣка и всѣ кри­
чали:
— Смерть! Смерть Кассаура!
Герцогъ д’Офена узналъ въ этомъ трупѣ Винченціо Мурро,
котораго онъ посылалъ за военною помощью. Маццагранья
тоже увидѣлъ его и сказалъ:
— Все кончено!
И донъ Филиппъ услыхалъ это и началъ такъ стонать и
жаловаться, такъ кричать, что просто раздиралъ всѣмъ душу.
Слуги всѣ толпились у входа въ комнату, нѣкоторые плакали,
другіе молились или грозили кому-то въ пространство.
— О, если бы они видѣли моего господина, можетъ быть,
толпа пощадила бы ихъ жизнь.
Пять или шесть человѣкъ совѣщались объ этомъ.
— Выходите на балконъ!., на балконъ!—кричала толпа.
Герцогъ подошелъ къ Маццагранья и поговорилъ съ нимъ,
потомъ обратился къ отцу;
— Сядьте лучше въ кресло, отецъ. Это будетъ лучше.
Слуги переговаривались между собою и двое подошли къ
старику, чтобъ помочь ему сѣсть въ кресло. Другіе подкатили
кресло на колесахъ къ кровати. Предстояла довольно трудная
процедура; тѣло старика было грузное, онъ цѣплялся за шеи
слугъ; тѣ просто запыхались, поднимая его. Вся комната на­
полнилась отвратительнымъ запахомъ; наконецъ, старика по­
садили на кресло, худыя ноги его повисли какъ плети, а
большой животъ колыхался и свисалъ внизъ.
Тогда герцогъ сказалъ:
— Ну, Джіованни, пойдемъ!
И онъ рѣшительными шагами двинулся на балконъ.
Его привѣтствовалъ дикій ревъ толпы. Множество палокъ
замелькало въ воздухѣ, у нѣкоторыхъ были камни въ ру­
кахъ.
Тѣ, у которыхъ были факелы, осыпали свои лица му­
кою, чтобъ защититься отъ искръ, и глаза ихъ горѣли зло­
вѣщимъ блескомъ; дымъ разстилался повсюду и портилъ воз­
духъ.
Вся эта сцена имѣла какой-то особенный видъ, носила
отпечатокъ ада.
Всѣ кричали:
— Смерть, смерть! Смерть и Маццагранья!—и размахивала
палками.
Маццагранья простеръ руку, точно желая остановить эти
крики, и, вооружившись всѣмъ своимъ хладнокровіемъ, на­
чалъ говорить властнымъ голосомъ, призывая имя короля:
— Во имя его величества Фернандо II, Божьей милостью,
короля обоихъ Сицилій...
— Смерть мошеннику!
Раздались выстрѣлы и Маццагранья упалъ, обливаясь
кровью. Во время паденія голова его попала на рѣшетку бал­
кона, свѣсилась внизъ и кровь полилась на землю.
Этотъ случай подѣйствовалъ на толпу возбуждающимъ
образомъ и послужилъ какъ бы сигналомъ къ общей свалкѣ.
Тѣ, которые несли трупъ Винченцо Мурро, подошли ближе
къ балкону и опустили его на землю рядомъ съ головой Мац­
цагранья.
Какой-то поэтъ - импровизаторъ, посмотрѣвъ на глаза
альбиноса, сочинилъ двустишіе и толпа сейчасъ же под­
хватила его и разразилась хохотомъ, который какъ бы
волною перекатился по толпѣ. Другой поэтъ, завидуя быстрой
славѣ перваго, прибавилъ еще одну строфу, третій—тоже
Всѣ они осмѣивали лицо и фигуру мажордома и лица ихъ
были жестоки, а кровь разъярила ихъ страсти и двое изъ
нихъ, Томазо Беффи и Рокко Фурчи, начали колотить чѣмъто острымъ по черепу Маццагранья и каждый разъ кровь
брызгала фонтаномъ, а голова двигалась; но вотъ Рокко
въ послѣдній разъ ударилъ ее камнемъ—и она осталась непо­
движна.
Зрители аплодировали. Отвлеченные этимъ зрѣлищемъ,
они на время забыли про герцога.

94

СѢВЕРЪ

Но вотъ опять раздались крики:
— Смерть герцогу!
— Смерть Кассаура!
Фабриціо и Фердинандо Скіоли протискались сквозь, толпу
и первые бросили камни въ окна палаццо; ихъ примѣру послѣдоваля другіе и градъ камней посыпался въ окна, разби­
вая стекла.
— Ломайте двери!—кричалъ Фердинандо.
И этотъ крикъ показалъ герцогу что вся надежда на спа­
сеніе пропала. Но никто не посмѣлъ влѣзть на балконъ, гдѣ
лежало тѣло Маццагранья. Вечеръ наступилъ окончательно и
звѣзды блистали на небѣ.
Герцогъ д’Офена рѣшилъ испробовать еще одно средство.
Донъ Филиппъ совершенно замеръ отъ страха, закрывъ глаза.
Карлетто Груа съ своей расшибленной головой забился въ
уголъ и весь дрожалъ, стуча зубами и отъ лихорадки и отъ
страха, и впивался глазами въ своего господина, слѣдя за
каждымъ его шагомъ. Слуги всѣ почти попрятались въ под­
валы, только немногіе остались тутъ. Донъ Луиджи уговари­
валъ ихъ, удерживалъ, роздалъ имъ пистолеты и ружья и
поставилъ каждаго на извѣстное мѣсто у оконъ и у балко­
новъ, откуда они, спрятавшись за портьерами, должны были
стрѣлять въ толпу.
— Начинайте!—закричалъ герцогъ—и выстрѣлы раздались.
Онъ надѣялся на панику.
Онъ безпрерывно заряжалъ самъ свои пистолеты и стрѣ­
лялъ безъ устали.
Раздались крики на улицѣ, многіе были ранены или убиты.
Нѣкоторые дѣйствительно испугались и бросились бѣ хать.
Тогда слуги, увлеченные стрѣльбой и видя свою ш бѣду,
закричали:
— Да здравствуетъ герцогъ д’Офена!
Чѣмъ болѣе падало убитыхъ на улицѣ, тѣмъ громче раз­
давались ихъ крики:
-■ Да здравствуетъ герцогъ!
Палаццо дѣйствительно было освобождено, усталые слуги
напились до безчувствія, сначала представляя смерть павшихъ
въ комическомъ видѣ, наконецъ всѣ заснули мертвымъ сномъ.
Одинъ" герцогъ не спалъ, хотя онъ и былъ увѣренъ, что’эту
ночь можетъ быть покоенъ, но онъ возился съ Карлетто,
который все плакалъ и не могъ успокоиться. Вдругъ послы­
шался опять шумъ и вбѣжали испуганные слуги, спавшіе
внизу. Еще не опомнившись отъ сна, пьяные, они кидались
изъ стороны въ . сторону и кричали:
— Горимъ! горимъ!.. Пожаръ!
Герцогъ насилу,Іразобралъ ихъ безумные крики, не вѣря
своимъ ушамъ.
Карлетто же увидѣлъ дымъ. Вскорѣ послышался и трескъ
горѣвшаго зданія, дымъ клубами врывался въ открытую дверь.
Донъ Филиппъ очнулся отъ своего отупѣнія и понялъ, что
смерть неизбѣжна.
Дѣйствительно, смерть, была близка. Огненные языки уже
виднѣлись всюду и старинное зданіе трещало и рушилось.
Вскорѣ все зданіе было въ огнѣ.
— Спасите меня! спасите!—кричалъ старикъ, чувствуя,
что полъ, готовъ рушиться подъ нимъ.—Спасите меня!
И сдѣлавъ неимовѣрное усиліе, онъ поднялся съ кресла и
вдругъ побѣжалъ—ноги отъ сильнаго потрясенія пришли въ
движеніе, но, пробѣжавъ нѣсколько шаговъ, онъ упалъ, зады­
хаясь отъ дыма.
Кругомъ дворца опять была толпа. Обезумѣвшіе слуги
выскакивали изъ оконъ и, разбиваясь о камни, падали мерт­
вые на мостовую, при громкихъ торжествующихъ кликахъ
толпы.
— Герцога!герцога!—кричали'граждане, желая видѣть своего
тирана-герцога мертвымъ.
— Вотъ онъ! вотъ онъ!..
— Тебя-то намъ и надо.
— Умри, собака!
— Смерть, смерть тебѣ!
Въ дверяхъ главнаго подъѣзда показался донъ Луиджи,
неся на рукахъ неподвижное тѣло Карлетто. Вся одежда его
была въ огнѣ, часть лица обожжена, на головѣ ни одного
волоса—онъ былъ неузнаваемъ, но твердо стоялъ на ногахъ.
Толпаща минуту замерла, но потомъ опять поднялись крики,
угрозы: ;
— Сюда, сюда, собака! Тебя мы ходимъ видѣть мертвымъ.
Донъ Луиджи услыхалъ эту ругань и брань, на минуту
остановился, потомъ вернулся въ горящее зданіе и исчезъ на­
вѣки въ пламени...
Конецъ.

96-

СѢВЕРЪ

95

СОДЕРЖАНІЕ:
ТЕКСТЪ: *** Стихотвореніе В. К. Мюра.—«Въ пограничной глуши», романъ Н. Н. ^Брашко-Брелковскаго, (продолженіе).—
«Необыкновенное лѣкарство», разсказъ В. Лозинскаго, перев. съ польскаго И. Б—аго.—«Смерть герцога д'Офена», разсказъ
Габріеля д’Аннунціо, перев. съ итальянскаго М. Ратынской.—Справочный отдѣлъ.
РИСУНКИ: «Начало весны», ориг. рис. для «Сѣвера» Е. Степанова.—«Иродіада», фототип. съ картины Б. Констана,—
«Жидъ» (иллюстр. къ разсказу Н. С. Тургенева), фотогр. комп. Н. М.
Къ этому номеру прилагается № 2 журнала «Народъ и Земля».
Слабыя вт» развитіи или въ ученіи отставшія дѣти,
а также малокровные, себя слабо чувствующіе и нервные пере­
утомившіеся. легко раздражающіеся взрослые всякаго возраста
употребляютъ, какъ укрѣпляющее средство, съ большимъ успѣхомъ

ф ПРОСИМЪ ВЫРѢЗАТЬ!

Гематогенъ Д-ра ГОММЕЛЯ.

Чашка
какао
Валъ Тушена
.Какао

^анъ Гѵтен^

Аппетитъ увеличивается, душевныя ■ тѣлесныя силы повышаются,
воя нервная снотежа усиливается.

чііііііТііі'іІ

Имѣется во всѣхъ аптекахъ и аптекарскихъ магазинахъ.
Требуйте только настоящій Геватогеиъ Д-ра ГОММЕЛЯ и на
допускайте навязывать себѣ поддѣлокъ.

52—969—2

БЕЗУСЛОВНО НАИЛУЧШІЙ УДОБОВАРИМЫЙ

Изданіе журнала «СѢВЕРЪ». С.-Петербургъ Невскій, 170.
Для сравненія при
покупкѣ настоящаго

ОБЪ ОБЯЗАННОСТЯХЪ ЧбЛОВЪЦА
ЗЛ-з

I КАКАО ВАНЪ ПГГЕНЪ.

Соч. СИЛЬВІО ПЕЛЛИКО.
Съ предисловіемъ и біографіей автора.
Цѣна 20 коп- съ пересылкою 30 коп.

ЗАВТРАКЪ.

100 чашекъ изъ 1 фунта.

ПРОДАЕТСЯ ВЕЗДЪ X ИЗБЪГАТЬ ПОДДѢЛОМЪ
фабриканты C.J, Van Houten 4Zoon, Weetp (Голландія).

-MU*—»ее МИчД

3

Аппараты для самомассажа
лица проф. М. МіІІег’а.

МіЛТП
ГО ТГ Т Е Н ГГР г1» ^««НОИОВ туалвтовов
1Т1ЫЛО 1 ѴіІЛЕ П Д Е I X» . лучшее ДНЯ ЛИЦА Кусокъ 30 коп.
Желающимъ получить настоящее вазелиновое мыло необходимо спрашивать только мыло Голлендеръ вазелиновое
туалетное. Продажа во всѣхъ городахъ Имперіи — въ аптекарскихъ магазинахъ и аптѳкахь.
Торговый домъ
„Парфюмерная Лабораторія I. ГОЛЛЕНДЕРЪ“: С.-Петербургъ, Разъѣзжая ул., № 13

5— 42—3

Словарь литературныхъ типовъ и
нарицательныхъ именъ

это—лучшее, что дала намъ со­
временная
врачебная косметика:
излѣчиваетъ сѳрье ныя накожныя болѣзни:
угри, большія поры, морщины, блѣдность
лица, болѣзнѳннсѳ отдѣленіе жира, прыщи,
ненормальную сухость, шелушеніе кожи,
сѣрый цвѣтъ лица вслѣдствіе пудры и ру­
мянъ, красныя пятна, красноту носа, бо­
родавки и веснушки я предотвращаетъ
появленіе таковыхъ, придаетъ кожѣ ЭЛА­
СТИЧНОСТЬ и СВѢЖЕСТЬ МОЛОДОСТИ
и созидаетъ КРАСИВЫЙ ОВАЛЪ ЛИ ЦА.
Цѣна полнымъ комплектомъ съ вибра­
ціоннымъ инструментомъ въ изящномъ не­
сессерѣ, съ просто изложеннымъ врачеб­
нымъ наставленіемъ №і-5р.,№ 2, сло­
новой кости эбана—7р. 50 коп. Аппараты
для самомас. тѣла 5 р. Высыл. почтою я
налож. платежомъ. Т-во „ОРЕЛЪ*’. Вар­
шава- Ж. Граничная, 6.
3-950-12

(Матеріалы для характеристики общества XIX столѣтія по литературнымъ типамъ русскихъ писателен).
Цѣль изданія: дать необходимое справочное пособіе по русокой литературѣ для лицъ занимающихся
школы н еамообразовапія. Готовится въ печати первый выпускъ: ЛИТЕРАТУРНЫЕ ТИПЫ Я. С. ТУРГЕНЕВА
Въ дальнѣйшіе выпуски войдутъ:
ДОСТОЕВСКІЙ, ГОГОЛЬ, ПУШКИНЪ, ЛЕРМОНТОВЪ, ОСТРОВСКІЙ, САЛТЫКОВЪ, ГЕРЦЕНЪ, Л. И.
ТОЛСТОЙ, ЧЕХОВЪ» ГОРЬКІЙ и др. Въ настоящее время принимается подписка только на четыре выпуска.
ѵ Въ изданіи принимаютъ участіе: проф АДРІАНОВЪ А. С л БОЦЯНОВСКІИ В. 0., ИГНАТЬЕВЪ Е И
ИЗМАИЛОВЪ А. А., НОСКОВЪ И. Д., прав, доц ПОВАРНИНЪ С. И СОКОЛОВЪ Н. М., ТУМИМЪ Г. Г.
’
Въ составъ каждаго выпуска отъ 10—15 иеч- лист, войдутъ: а) уратная біографія писателя, б) характе­
ристика типовъ въ освѣщеніи самого автора, в) оцѣнка типа въ современной писателю критикѣ, г) общая истори­
ческая оцѣнка, д) указанія на. преемственность типа, е) бябііографія предмета, ж) сводъ нарицательныхъ именъ.
Матеріалъ расположенъ въ алфавитномъ порядкѣ.
Цѣна четыремъ выпускамъ по подпискѣ 2 р. 50 к.съ дост. н пѳрѳс.: одному первому 75 к. Подписывать­
ся можно безъ взноса денегъ. Такимъ подписчикамъ первый выпускъ будетъ доставленъ безъ повышенія платы
(75 к.) за наложенный платежъ и пересылку.

Требованія и деньги адресуются: СПБ., Невскій, 139, Н. Д. Носкову.
3 -953-1

Открытъ пріемъ подписки на 1907 годъ на

литературный журналъ
для семейнаго чтенія

Библіотека”

Домашняя

выходящій 1-го и 15-го ч.
каждаго мѣсяца.
Подписная цѣна: съ Перес, н ігодъ (24 кн.)—3 р. 60 к.,
на 6 мѣс. (12 кн.)—1 р. 80 к.,., на 3 мѣс. (6 кн.) 90 к.,
на 1 мѣс. (2 кн.)—30 к., за границу на годъ 5 р.

(д\

фізыктииаиіші<т«л

»К

ДлЩІяЬмШф

Фу і

х ДѢЯТЕЛЬНЫХЪ

АГЕНТОВЪ.

X Вознагражденіе— отъ 100д°
X 300 Руб- въ мѣсяцъ. Необхо-

X димы солидныя рекомендаціи.'
длогляч'ЧМ чкте

(

ялвсгогяь.

X Обращаться въ главную кон-,
ѵ тору журнала „Сѣверъ: 1
Л
СПБ., Невскій, 170.
<

12-946—2

1J ЗРИЕАНСП ІЯ В ПНА ®

\„ [ми ®

ВО

Редакторъ-издатель Н. Ѳ. Мертцъ.

SS

Типографія Я. БАЛЯНСКАГО, Загородный пр. № 74 претивъ Техн. Инет.

»«В