Text
                    АССОЦИАЦИЯ «ГИШРЕЙ ТАРБУТ /
МОСТЫ КУЛЬТУРЫ»
עמותת גשרי תרבות
ASSOCIATION FOR RESEARCH
AND PUBLISHING «GESHREI TARBUT»
ЦЕНТР ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИИ
ИМ. ЗАЛМАНА ШАЗАРА
מרכז זלמן שזר לתולדות ישראל
THE ZALMAN SHAZAR CENTER
FOR JEWISH HISTORY
МЕЖДУНАРОДНЫЙ ЦЕНТР
УНИВЕРСИТЕТСКОГО ПРЕПОДАВАНИЯ
ЕВРЕЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ,
ЕВРЕЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
В ИЕРУСАЛИМЕ
המרכז להוראת תרבות ישראל באוניברסיטאות בעולם
האוניברסיטה העברית בירושלים
THE INTERNATIONAL CENTER FOR
UNIVERSITY TEACHING OF JEWISH
CIVILIZATION,
THE HEBREW UNIVERSITY OF JERUSALEM


ИСТОРИЯ ЕВРЕЙСКОГО НАРОДА В РОССИИ ПОД ОБЩЕЙ РЕДАКЦИЕЙ ИСРАЭЛЯ БАРТАЛЯ том ОТ РЕВОЛЮЦИЙ 1917 ГОДА ДО РАСПАДА СОВЕТСКОГО СОЮЗА ПОД РЕДАКЦИЕЙ МИХАЭЛЯ БЕЙЗЕРА «Гешарим», Иерусалим «Мосты культуры», Москва
HISTORY OF THE JEWS IN RUSSIA CHIEF EDITOR ISRAEL BARTAL FROM THE REVOLUTIONS OF 1917 TO THE FALL OF THE SOVIET UNION EDITED BY MICHAEL BEIZER תולדות יהדות רוסיה / עורך ראשי - ישראל ברטל ממהפכות 1917 עד נפילת ברית המועצות / בעריכת מיכאל בייזר VOLUME
История еврейского народа в России Под общей редакцией Исраэля Барталя History of the Jews in Russia Edited by Israel Bartal История еврейского народа в России. От революций 1917 года до распада Советского Союза / Под ред. Михаэля Бейзера. Том 3. — М.: Мосты культуры/Гешарим, 2017. — 480 с. ISBN 978-5-93273-457-5 Завершающий том настоящего трехтомника «История еврейского народа в России» посвящен XX веку, в основном советскому периоду: политике госу¬ дарства по отношению к еврейскому меньшинству, демографическим, со¬ цио-экономическим процессам в еврейской среде, еврейским общественным течениям, включая сионизм, религиозной и культурной жизни, в том числе культуре неашкеназских общин. Особое место уделено Холокосту на террито¬ рии СССР и участию евреев в победе над нацизмом. Авторами тома являются ведущие исследователи Израиля, США и России. Книга издана при участии Memorial Foundation for Jewish Culture Русского общества друзей Еврейского университета в Иерусалиме ©Мосты культуры/Гешарим, 2017 © Международный центр университетского преподавания еврейской цивилизации, Еврейский университет в Иерусалиме, 2017 ©Центр еврейской истории им. Залмана Шазара, 2017 ISBN 978-5-93273-457-5
ПРЕДИСЛОВИЕ Михаэль Бейзер канун Первой мировой войны почти шесть миллионов евреев Российской империи представляли собой крупнейшую в мире еврейскую общину, которая славилась своими духовными цент¬ рами, интенсивной общественно-политической деятельностью и достижениями в области национальной культуры. В то же вре¬ мя российские евреи жили под тяжелым бременем ограничительных законов, в условиях антисемитизма, который нередко выливался в насилие. Русское еврейство означало как «литовские иешивы», «сионизм» и «Бунд», Хаим Нах¬ ман Бялик и Шолом-Алейхем, так и «погромы» и «дело Бейлиса». Холокост, образование Государства Израиль и массовый исход евреев из России стали самыми значимыми событиями еврейской истории XX в. Это русские и советские евреи составили костяк первых трех волн алии, а также миллионной алии конца прошлого столетия. Это выходцы из России сегод¬ ня являются подавляющим большинством общин США, Канады, Аргентины и Германии. Их выдающаяся роль в политике и обществе, бизнесе, науке и культуре цивилизованной части мира общеизвестна. В самой России евреи неразрывно связаны как с революцией и советской властью, так и с дисси¬ дентством. Им же принадлежит и скорбный рекорд: более 40% жертв Холо¬ коста составили обладатели советских паспортов. Источая небывалую энергию на протяжении столетия, российское еврей¬ ство само по себе клонилось к закату. Сегодня это уже не первая, а в совре¬ менных границах России — шестая по численности община мира, находяща¬ яся в процессе быстрого демографического упадка. Множественные усилия по ее религиозно-культурному возрождению не в состоянии остановить этот /5/
процесс. Можно сказать, что история русских-советских-постсоветских евре¬ ев — это великая драма прошлого века. Живописанию этой драмы и посвящен третий том «Истории евреев России». Редакция стремилась к тому, чтобы настоящий том стал не сборником раз¬ розненных статей, а логично связанными между собой главами, излагающими все основные моменты истории советских евреев и отражающими состояние исследований в этой области на сегодняшний день. Но достигнуто больше, и «виноваты» в этом наши первоклассные авторы, которые подарили книге множество интересных находок и оригинальных суждений. Том открывается историческим введением Владимира Левина «Российское еврейство накануне Первой мировой войны». Оно описывает состояние ев¬ рейской общины накануне войны: модернизацию и эмиграцию, повышенную политическую активность в общероссийских и еврейских партиях, борьбу за гражданские, политические и национальные права. Никакой народ России не имел столько собственных партий, как евреи, и это, по справедливому заме¬ чанию Левина, отражало всю сложность «еврейской проблемы». То же мож¬ но сказать о еврейской прессе и о еврейских неполитических общественных организациях, что указывало, по Левину, на появление в России «еврейского гражданского общества» — самодостаточной экстерриториальной националь¬ ной автономии де факто. Не хватало только центральных органов автономии и национального представительства во власти. Тем временем Российское го¬ сударство продолжало проводить дискриминационную политику, в которой пресловутые «черта оседлости» и «процентная норма» были самыми болезнен¬ ными ограничениями. Что касается Царства Польского, то тамошним либера¬ лам русское законодательство о выборах в городские органы власти казалось еще слишком «юдофильским». Это указание автора на корни сегодняшнего «прогрессивного антисемитизма» весьма актуально. Первый раздел открывается статьей Олега Будницкого «Российские евреи в годы войны и революции, 1914—1920 гг.». Она, в частности, отвечает на часто обсуждаемый вопрос: какова была степень участия евреев в русской револю¬ ции? Ничуть не затушевывая активную роль евреев в революционном движе¬ нии и, в частности, в укреплении власти большевиков, Будницкий обращает внимание читателя на весьма заметную поддержку евреями и белого, анти¬ большевистского движения, особенно на этапе его становления. Не начертай Добровольческая армия на своем знамени антисемитизм, судьба советской власти могла бы оказаться и другой. Впрочем, как бы то ни было на самом деле, евреи в глазах антисемитов навеки виноваты в большевизме, и никакие новые факты не сдвинут их с этой точки зрения. Важная статья Кеннета Мосса «Революция в еврейской культуре» завер¬ шает первый раздел тома. Автор показывает, что русская революция привела /6/
и к революционизации еврейской культуры: литературы, музыки, изобрази¬ тельного искусства, в особенности литературы на идише. Культурные револю¬ ционеры стали проводниками европейского модернизма и авангардизма. Их творческие достижения подняли идишскую литературу на небывалую высо¬ ту. Очарование революционной фразеологией вскружило им голову. Правда, большинство предпочло уехать за границу вскоре после революции, чтобы держаться подальше от ВЧК и коммунистической цензуры. Со временем пи¬ сатели поняли, что в СССР статус писателя выше, чем на Западе. Они вер¬ нулись в советскую «золотую клетку», где получили официальное признание, большие тиражи своих книг и материальное благополучие. Расцвет советского идишизма длился недолго. В 1937 г. полетели первые головы. В 1939-1941 гг, в связи с аннексией западных территорий, наблюда¬ лось некоторое оживление культуры на языке идиш, но в 1948-1952 гг. еврей¬ ская советская культура была окончательно разгромлена, а ее самые выдаю¬ щиеся представители уничтожены. Весь этот период и последующая робкая попытка возобновить культурную деятельность на идише мастерски описаны в двух статьях тома: «Литература на идише в СССР в межвоенный период» Михаила Крутикова и «Разрешенная еврейская культура 1954-1991 гг.» Генна¬ дия Эстрайха. Хрущевско-брежневский период можно назвать «возрождени¬ ем» только по сравнению с выжженной землей, оставленной Сталиным. Оно ограничилось журналом «Советиш геймланд», который Эстрайх метко назвал «еврейской культурной резервацией», сохранившейся до распада СССР. Второй раздел тома открывается статьей Аркадия Зельцера «Демографи¬ ческие и социально-экономические изменения в еврейской среде с начала Первой мировой войны до конца 1930-х гг», описывающей ускоренную мо¬ дернизацию, которую советские евреи прошли в межвоенный период. Транс¬ формация была такой быстрой, считает Зельцер, что «при нормальном эво¬ люционном развитии на нее потребовалась бы жизнь нескольких поколений». Действительно, модернизация включала массовую миграцию в большие го¬ рода, переход на русский язык, широкое овладение средним и высшим об¬ разованием, распространение смешанных браков, и, как награду, взлет вверх по социальной лестнице, порой на такие высоты, о которых до революции не мечтали даже бароны Гинцбурги. Конечно, за этот успех надо было платить — подчиниться бесчеловечному режиму, принять его идеологию и практику, да еще отказаться от национального — традиции, иврита, любых форм общин¬ ной жизни. Следует отметить, что многие тогда не считали эту цену слишком высокой. В статье Зивы Галили «Сионизм в Советском Союзе в период от револю¬ ции до Второй мировой войны» обсуждается роль и значение молодежного сионистского социалистического движения 1920-х годов. Движение было /7/
весьма значительным и серьезно беспокоило Евсекцию и ОГПУ. При этом, считает автор, оно не являлось преемником мощного дореволюционного си¬ онистского движения, а было порождено самой советской властью. С одной стороны, ее репрессивная политика по отношению к мелким местечковым собственникам воспринималась последними как антисемитская и, в условиях бесперспективности, толкала их детей в «объятия сионистов». С другой сто¬ роны, формы организации, бесконечные дебаты и расколы по мельчайшим идейным разногласиям, лексика и стиль подпольной печати — все в движе¬ нии было подражанием русским революционерам и даже самим большеви¬ кам. Это был, заключает Галили, особый «советский сионизм». Отвлекаясь, отмечу: в рабочем движении ишува 1920—1930-х гг. можно разглядеть те же модели активности, ту же риторику и то же влияние. Ситуацию понимали и наиболее умные начальники в ОГПУ, в том чис¬ ле и сам Феликс Дзержинский, поэтому и меры, предпринимавшиеся против участников движения, до поры до времени оставались сравнительно мягкими, включавшими высылку в Палестину. Прав ли был Дзержинский, когда однаж¬ ды написал на клочке бумаги, что с сионизмом надо не воевать, а дружить? В тридцатые годы такой совет показался бы шефам госбезопасности более чем наивным. Авторы тома обсуждают важные основополагающие вопросы истории со¬ ветских евреев. Например, Аркадий Зельцер во второй статье объясняет, как на самом деле советская власть решала «еврейскую проблему» в первые десятиле¬ тия после революции. Если вспомнить преследования сионистов, запрет ив¬ рита и травлю религии, презрительные высказывания Сталина о евреях, как о ненароде, то можно заключить, что она стремилась к скорейшей ассимиляции евреев. Как же тогда понимать идишистские школы, поощрение литературы и театра на идише, масштабный проект аграризации местечковых евреев, обра¬ зование еврейских национальных районов и еврейской автономной области в 1920-х — начале 1930-х гг.? Дело в том, что власти в какой-то момент дей¬ ствительно хотели превратить евреев в легитимный с ленинско-сталинской (не скажу «марксистской») точки зрения народ, готовы были предоставить им территориальную и культурную автономию. Впоследствии от этой идеи отка¬ зались, а ее проводников, разумеется, репрессировали. Большая статья Кирилла Фефермана посвящена советским евреям в годы германо-советской (в советской терминологии — Великой Отечественной) войны 1941—1945 гг. Глава освещает целый спектр до сих пор «болезненных» тем. Это и последствия для евреев «советизации» аннексированных в 1939— 1940 гг. территорий, и тяготы «эвакуации» (этим словом часто называют и па¬ ническое бегство тоже), и сотрудничество жителей оккупированных террито¬ рий с властями в уничтожении евреев и дележе их имущества. Есть там немало /8/
леденящих душу подробностей собственно Холокоста. Однако, по-моему, главным достоинством статьи является то, что она не вся «жертвенная», как большинство публикаций о судьбе европейского еврейства во время войны. Автор рассказывает, как много советские евреи сделали для победы над на¬ цизмом на фронте и в особенности в тылу. Если бы не десятки тысяч еврей¬ ских инженеров, ученых, врачей, администраторов и журналистов, обучен¬ ных в межвоенный период и мотивированных более чем любой другой народ СССР, трудно сказать, справилась ли бы советская военная промышленность, медицина, пропаганда со сверхтрудными задачами военного времени, и чем бы закончилась та судьбоносная война. Четвертый раздел открывается обзорной статьей мэтра истории совет¬ ских евреев — Яакова Рои. Она названа лаконично «Евреи Советского Союза, 1944—1964 гг.» и описывает самую трудную эпоху в жизни советских евреев. Да, до нее была война и Холокост, но тогда евреи хотя бы ощущали единство своих интересов с интересами государства. И трех лет не прошло после по¬ беды над смертельным врагом, как сам Отец Народов, с чьим именем на устах еврейские бойцы шли на смерть, устроил беспрецедентный погром: убийство Михоэлса, а затем и расстрел членов Еврейского антифашистского комитета, кампанию против «космополитов» и «дело врачей». Вот когда многим евреям пришлось признать, что интернационализм — это блеф и что «родные» власть и общество их не любят. А тем, кто списал «эксцессы» на паранойю умираю¬ щего тирана, последующая внутренняя политика неназываемого расчетливо¬ го государственного антисемитизма Никиты Хрущева окончательно довела до сознания, что нет у них в советской стране достойного будущего. Статья Стефани Хофман «Советская еврейская интеллигенция: ее роль и поиски идентичности» посвящена прояснению вопроса о самосознании мыс¬ лящего слоя советской еврейской интеллигенции в послесталинский период. Читатель узнает, что творилось в головах интеллигентов еврейского происхож¬ дения, оторванных от своего культурного наследия и одновременно разочаро¬ ванных в коммунистической, единственной хорошо им знакомой идеологии. Действительно, кем они себя считали: евреями, русскими или интернациона¬ листами, социалистами, демократами или христианами? В какой степени они могли быть «западниками» или «сионистами», если никогда не бывали ни на Западе, ни в Израиле? Скорее, это было отрицание советского образа жизни, чем осознанное приятие иных ценностей. Проницательный анализ Хофман — логический трамплин для обсуж¬ дения вопроса о том, чем собственно являлось еврейское движение в СССР 1960—1980-х гг.: сионистским, эмиграционным, национальным, диссидент¬ ским, за еврейскую культуру или вообще нееврейским? Подлинным (аутен¬ тичным) или плодом «холодной войны», инспирированным из-за рубежа? /9/
Не то чтобы я первым поднял этот вопрос в своей статье данного тома. Но он еще не закрыт, потому что только сейчас, в ретроспективе, можно хладно¬ кровно и объективно анализировать то движение. Это нужно для того, чтобы объяснить направления эмиграции, ее массовость, а также роль выходцев из СССР в современном мире, в котором словосочетания «Советский Союз» и «холодная война» превратились в исторические понятия. Можно сказать, что это движение стало лебединой песней советского еврейства. Оно закончилось триумфом и одновременно привело к беспрецедентному сокращению числен¬ ности евреев России и ее бывших союзных республик. Подробности этого процесса сообщает читателю статья Марка Тольца о де¬ мографии постсоветского еврейства. Многочисленные данные о рождаемос¬ ти, смертности, смешанных браках, миграциях, искусно интерпретируемые автором, однозначно свидетельствуют, с одной стороны, о демографическом закате еврейского населения, оставшегося в постсоветском пространстве и, с другой, о «ревитализации» русскоязычных евреев, прибывших в Израиль. То¬ ненький ручеек «возвращенцев» из Израиля в Россию и другие страны бывше¬ го СССР с лихвой перекрывается продолжающейся эмиграцией, вызванной периодическими кризисами в этих странах. Кроме перечисленных статей, вошедших и в ивритское издание настоя¬ щего тома, в его русское издание добавлены три переводные статьи. Две из них, Дэвида Фишмана и Авраама Гринбаума, описывают состояние еврейской религии в межвоенный период, третья — Михаила Занда — культурную жизнь неашкеназских общин при советской власти. Редакция нашла уместным за¬ полнить эти лакуны, а заодно и напомнить читателям о выдающемся вкладе ветеранов в исследования истории и культуры советских евреев. В заключение хотелось бы поблагодарить всех авторов за их бесценный вклад, а также тех, кто принял участие в подготовке тома к изданию, в первую очередь главного редактора проф. Исраэля Барталя и доктора Илью Лурье.
РОССИЙСКОЕ ЕВРЕЙСТВО НАКАНУНЕ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ Владимир Левин акануне Первой мировой войны Российская империя находи¬ лась в состоянии расцвета. В 1913 г. государство торжественно отпраздновало трехсотлетие дома Романовых, что вызвало по¬ всеместный всплеск патриотизма1. Внутриполитическое по¬ ложение в стране можно было считать стабильным. Новый по¬ рядок «полуконституционной» монархии укрепился, правительству удалось наладить сотрудничество с Государственной думой и эффективно управлять государством 2. Хотя в 1912 г. возобновились крупные забастовки промыш¬ ленных рабочих, они не представляли реальной угрозы правящему режиму, а свидетельствовали о бурном экономическом росте, темпы которого были весьма впечатляющими3. Некоторые историки утверждают, что Германия ре¬ шила начать войну именно в 1914 г., опасаясь усиления России в ближайшем будущем 4. Положение же российского еврейства в 1914 г. было не слишком радуж¬ ным. Нагляднее всего об этом свидетельствовали масштабы еврейской эми¬ грации: между июлем 1913 г. и июнем 1914 г. только в США из России уеха¬ ло 102 638 евреев — максимальное число эмигрантов, начиная с 1906/1907 г., почти вдвое больше, чем в 1911/1912 г.5 Кристоф Гассеншмидт, современный историк, изучавший еврейский либерализм, назвал 1911—1914 «темными го¬ дами»; а наиболее влиятельный представитель русско-еврейской историогра¬ фии рубежа веков Семен Дубнов назвал это время эпохой «мрачной реакции»6. Согласно переписи 1897 г., в Российской империи проживало 5 215 805 евреев (4% от общего населения страны), а к 1914 г. их количество выросло до шести миллионов. 94% российских евреев проживало в западных губерниях, /11/
входивших в черту оседлости, и в Царстве Польском; в этих районах они со¬ ставляли 11,6% населения 7. В конце девятнадцатого столетия 39% евреев за¬ нимались торговлей (из них только 5% вели оптовую торговлю), еще 35% — ремеслами 8. Около половины еврейского населения проживало в городах, около 30% — в местечках, порядка 18% — в сельской местности. Накануне 1914 г. российское еврейство переживало процесс интенсивной модернизации. На одном полюсе находились представители еврейской эли¬ ты — крупные предприниматели, присяжные поверенные, обладатели других свободных профессий. Они были хорошо интегрированы в российское обще¬ ство и располагали обширными связями с еврейскими элитами Европы. Те из них, кто был заинтересован в еврейской общественной деятельности, входили в руководство различных еврейских организаций и являлись их основными спонсорами. На другом полюсе находились жители небольших местечек, по- прежнему живущие в традиционном мире, в основе которого лежали религи¬ озные ценности, язык идиш и традиционные занятия, прежде всего торговое посредничество между городом и деревней. Привычный уклад отступал под напором современности и давал трещины даже в самых глухих уголках. В чис¬ ле агентов модернизации, проникавших в местечки, можно назвать газеты, партийных агитаторов, коммивояжеров крупных фирм и т.д. Важную роль в процессе модернизации также играла внутренняя эмиграция: между 1897 и 1910 годами еврейское население городов увеличилось на 39%, т.е. почти на миллион человек 9. Разумеется, разные города обладали разным «модерниза¬ ционным потенциалом»: в старых общинах Литвы, Белоруссии и Украины традиции были гораздо сильнее, чем в новых, стремительно развивавшихся южнорусских городах, и в столицах, находившихся вне черты оседлости. Между этими полюсами находилось подавляющее большинство россий¬ ских евреев. Почти все они говорили на идише — согласно переписи 1897 г., родном языке 97% еврейского населения страны; только 35% взрослых евреев умели читать по-русски, только 3,5% имели среднее образование10. Евреи со¬ ставляли около 40% городского населения черты оседлости. По большей ча¬ сти они жили достаточно концентрированно и смешивались с нееврейским населением в незначительной степени. Только около 40% евреев работали по найму, тогда как примерно 60% работали на себя, что соответствовало тради¬ ционному предпочтению самостоятельной работы. Работодателями евреев, работавших по найму, были преимущественно их единоверцы — 93% еврей¬ ских рабочих работали на предприятиях, принадлежавших евреям11. Контакты с местным нееврейским населением по большей части были весьма ограни¬ ченными и сводились преимущественно к деловым отношениям. Фактически евреи оставались обособленным обществом, достаточно закрытым для чужих в силу языкового барьера и особого образа жизни. /12/
Накануне 1914 г. еврейское общество Российской империи страдало от экономических трудностей, правовой дискриминации и усиливавшегося ан¬ тисемитизма как со стороны российских властей, так и со стороны русского общества. Три этих фактора были тесно связаны друг с другом: дискримина¬ ция была следствием антисемитизма, антисемитизм и дискриминация ухуд¬ шали экономическое положение евреев. Именно экономические трудности являлись главным стимулом для эмиграции почти двух миллионов евреев; чувство неуверенности в завтрашнем дне и отсутствие надежды на изменение к лучшему помогали потенциальным эмигрантам принять судьбоносное ре¬ шение, полностью менявшее всю их жизнь, уехать из России без намерения возвращаться обратно. Главной экономической проблемой российского еврейства была высо¬ кая концентрация евреев в определенных профессиональных областях. В сочетании с географической концентрацией это приводило к жесточайшей внутриеврейской конкуренции, и в результате — к низкому уровню доходов. Евреев практически не было среди рабочих предприятий тяжелой индустрии и других механизированных производств. Экономисты-марксисты, верившие в решающую роль пролетариата в истории, считали это серьезнейшей проб¬ лемой. Они подчеркивали, что современное производство вытесняет с рынка еврейских ремесленников, чье качество работы чаще всего оставляет желать лучшего, и что мелкие еврейские торговцы и лавочники не в состоянии кон¬ курировать с крупными торговыми фирмами12. Тем не менее многие из них рассматривали дискриминацию как основную причину бедственного эконо¬ мического положения русских евреев. Ограничение прав евреев началось еще в конце восемнадцатого века, но превратилось в болезненную проблему лишь к концу девятнадцатого, когда после 1881 г. политика «селективной интеграции» (по определению Бенджа¬ мина Натанса13) сменилась политикой дискриминации, приведшей к значи¬ тельному ухудшению их юридического положения. После окончания первой русской революции 1905—1907 гг. антиеврейская дискриминация приняла еще более суровые формы. С одной стороны, всех евреев без исключения счита¬ ли сторонниками революции и врагами власти. С другой стороны, попытки сделать Россию правовым государством привели к более строгому соблюде¬ нию существующих законов, включая ограничения прав евреев. Количество законов, правил и постановлений Сената (высшего юридического органа, от¬ ветственного за толкование законов), касающихся евреев, было огромным. Изданные в разные эпохи, отражавшие самую разную политику в отношении евреев, эти законы совершенно не были согласованы между собой. Время от времени еврейские юристы издавали сборники законов, касающихся евреев. Последний из них, увидевший свет в 1914—1915 гг., включал более семисот /13/
законов, регулирующих правовое положение русского еврейства. Вместе с разъяснениями Сената и административными распоряжениями они зани¬ мали почти девятьсот страниц14. Дискриминация ограничивала мобильность евреев, как географическую, не позволяя им селиться в сельской местности и внутренних российских губерниях, так и социальную, не допуская их к го¬ сударственным должностям и определенным престижным профессиям, при¬ носящим высокий доход. Важнейшей дискриминационной мерой было ограничение местожитель¬ ства пятнадцатью западными губерниями империи (черта оседлости) и десятью губерниями Царства Польского. Кроме того, в самой черте евреям запрещалось селиться в сельской местности. Лишь определенные категории евреев пользо¬ вались «правожительством» вне черты оседлости: лица с высшим образовани¬ ем, купцы первой гильдии, а также «николаевские» солдаты (и их потомки), призванные в армию до введения закона о всеобщей воинской повинности (1874). Вне черты также могли жить еврейские ремесленники, но лишь при ус¬ ловии, что они занимаются своим ремеслом. Согласно переписи 1897 г., только 6% российских евреев проживали вне черты оседлости и Царства Польского. Второй по значимости дискриминационной антиеврейской мерой была процентная норма в гимназиях и высших учебных заведениях. Она была вве¬ дена циркуляром министра народного просвещения в 1887 г. как администра¬ тивная мера, но в 1909 г., после ее утверждения Советом министров и царем, стала почти законом. В 1911 г. Совет министров принял, а царь утвердил ре¬ шение о введении процентной нормы для экстернов — лиц, учившихся само¬ стоятельно и сдававших экзамены при гимназиях. Многим евреям это поста¬ новление существенно затруднило получение аттестата зрелости, поскольку число экстернов-неевреев было весьма незначительным. Ограничения, свя¬ занные с получением высшего образования, вынуждали тысячи евреев посту¬ пать в заграничные университеты. Хотя евреи составляли 40% городского населения черты оседлости и Цар¬ ства Польского15, начиная с 1892 г. они были лишены права участвовать в вы¬ борах в городские думы. Закон дозволял губернаторам назначать отдельных евреев гласными дум по своему выбору, однако из-за своей немногочислен¬ ности еврейские гласные не имели возможности реально влиять на решения, принимаемые городским самоуправлением. Кроме того, евреев практически не принимали на государственную службу и не производили в офицеры. Евре¬ ев призывали в армию отдельно от христиан; семьи еврейских призывников, уклонявшихся от призыва, подвергались административным наказаниям, хотя семьи уклонистов-христиан наказанию не подлежали. В результате революции 1905 г. евреи получили лишь одно политическое право — участвовать в выборах в Государственную думу. Евреи принимали /14/
самое активное участие в выборах и голосовали достаточно массово. Однако в 1912 г., накануне выборов в Четвертую думу, Сенат постановил, что евреи, имеющие условное право жительства вне черты оседлости, не имеют права го¬ лоса. Это постановление не оказало серьезного влияния на число еврейских избирателей, однако наглядно и красноречиво свидетельствовало об антиев¬ рейских настроениях властей. На фоне приумножения антиеврейских ограничений происходило по¬ степенное ослабевание еврейского религиозного самосознания, и все боль¬ ше евреев выражало готовность креститься ради обретения желанного рав¬ ноправия. Особенно много выкрестов было среди выпускников гимназий, мечтавших о поступлении в университет и не имевших такой возможности из-за процентной нормы. В отличие от прежних времен, когда смена верои¬ споведания означала полный разрыв с еврейским обществом и даже с семьей, в интересующую нас эпоху отношение к выкрестам стало более терпимым. В силу атеизма еврейской интеллигенции смена вероисповедания восприни¬ малась не как измена иудаизму, но как попытка бросить на произвол судьбы гонимый национальный коллектив. Поэтому именно националистические силы в еврейской политике и прежде всего сионисты и автономисты жесто¬ ко обличали это явление. К примеру, в 1911 г. отец еврейского автономиз¬ ма историк Семен Дубнов написал воззвание с решительным осуждением выкрестов; впрочем, многие еврейские деятели в С.-Петербурге отказались поставить подписи под этим документом. В результате в 1913 г. Дубнов был вынужден опубликовать его от своего собственного имени16. Массовое кре¬ щение вызывало беспокойство и в антисемитском лагере, который стал требовать новых антиеврейских ограничений не по религиозному, а по на¬ циональному признаку17. Так, в июне 1912 г. Третья дума приняла закон о двадцати пяти стипендиях для студентов, изучающих медицину, но не пред¬ назначенных для лиц, «родившихся в иудейской вере». В 1913 г. военный ми¬ нистр Владимир Сухомлинов, с согласия царя, распорядился не принимать в Военно-медицинскую академию тех, чьи родители или даже деды «родились в иудейской вере»18. От дискриминации страдали в первую очередь высшие классы еврейского общества; низшие классы, жившие в более традиционном мире, замечали его гораздо меньше. Поэтому именно представители высших классов испытыва¬ ли враждебность к правящему режиму. Даже люди, придерживавшиеся кон¬ сервативных взглядов, не могли быть солидарными с властью, ущемлявшей и дискриминировавшей их в жизненно важных вопросах. Обострению отношений между евреями и властью в еще большей сте¬ пени способствовали погромы. Когда в 1881—1882 гг. по стране прокатилась первая волна погромов, власти заняли антиеврейскую позицию, согласно /15/
которой причиной насилия стала еврейская «эксплуатация» христианского населения. Превращение жертв в обвиняемых дало повод подозревать, что власти негласно поддерживали и поощряли погромщиков. Эти подозре¬ ния еще больше усилились после кишиневского погрома, произошедшего на Пасху 1903 г. Кишиневский погром потряс еврейский мир и заграничное общественное мнение; большинство современников было убеждено, что по¬ гром был организован по указке реакционного министра внутренних дел Вя¬ чеслава Плеве. Когда в ходе революции 1905 г. по стране прокатилась новая волна кровавых погромов, все были убеждены, что за ними стоят централь¬ ные власти империи, рассматривавшие погромы как средство подавления революции. Как доказали работы современных историков, царское прави¬ тельство было непричастно к организации погромов. Однако поскольку ев¬ рейская общественность однозначно ставила знак равенства между царским самодержавием и насилием против евреев, это способствовало дальнейшему нарастанию враждебности к правящему режиму, подталкивая евреев, в той или иной форме, к поддержке оппозиции19. Деятельное участие многих евреев в различных революционных движени¬ ях, наблюдавшееся уже с конца девятнадцатого века и ставшее особенно за¬ метным во время революции 1905 г., способствовало усилению антисемитиз¬ ма российских правых. Консерваторы были убеждены, что все евреи — враги России, стремящиеся ее уничтожить20. После 1905 г. подобные настроения появляются и в кругах либералов, прежде чуждых антисемитизму. Один из ве¬ дущих идеологов русского либерализма, Петр Струве, сформулировал идею «асемитизма», бывшую не чем иным, как вариацией на тему обычной юдофо¬ бии; в Царстве Польском возник феномен «прогрессивного антисемитизма», т.е. юдофобии, присущей местным либеральным кругам 21. Польский антисемитизм во многом был спровоцирован конфликтом между поляками и евреями по поводу законопроекта о введении самоуправ¬ ления в польских городах (1910), существенно ограничившего участие ев¬ реев в выборах. Этот закон был поддержан и польской общественностью, и польской фракцией Государственной думы22. Польско-еврейские отношения окончательно испортились в связи с состоявшимися в 1912 г. выборами в Чет¬ вертую думу, когда большинство еврейских выборщиков отказались голосо¬ вать за польского кандидата от Варшавы, поскольку тот поддержал ограни¬ чение еврейского участия в городском самоуправлении. При этом еврейские выборщики не посмели выставить еврейского кандидата и проголосовали за общего кандидата от Польской социалистической партии и Бунда. Этот вы¬ бор не удовлетворил поляков; по инициативе Национально-демократической партии был объявлен всеобщий бойкот евреев в Польше, продолжавшийся до начала Первой мировой войны 23. /16/
В те же годы еврейская экономическая деятельность подверглась допол¬ нительным ограничениям. В 1912 г. евреев-юристов перестали принимать в присяжные поверенные24. В 1913 г. было ограничено право еврейских купцов черты оседлости приезжать по торговым делам в города, лежащие вне ее 25. В 1914 г. акционерным обществам с еврейским капиталом было запрещено приобретать землю вне черты оседлости 26. Кроме того, возникла реальная угроза статусу евреев как подданных страны, поскольку правые партии при¬ лагали значительные усилия, чтобы евреев перестали призывать в армию. В 1912 г. был проведен опрос генералов, и большинство его участников за¬ явили, что евреи непригодны к армейской службе 27. По результатам опроса Военное министерство подготовило законопроект об исключении евреев из армии, и в 1914 г. Совет министров приступил к его секретному обсуждению. Только начало Первой мировой войны помешало отменить призыв евреев в российскую армию 28. Под угрозой оказался не только гражданский, но и личный статус рос¬ сийских евреев. Апофеозом российского антисемитизма стало «дело Бейли¬ са» — обвинение киевского еврея Менделя Бейлиса в ритуальном убийстве христианского мальчика Андрея Ющинского. Убийство произошло в марте 1911 г., незадолго до еврейской Пасхи. Расследование «ритуального убийства» продолжалось почти два года и сопровождалось активной общественной по¬ лемикой. Правые круги обвиняли евреев в использовании христианской крови, власти поддержали это обвинение, левые партии выступили в защиту евреев. Суд над Бейлисом состоялся осенью 1913 г. и закончился «ничьей»: присяжные оправдали Бейлиса, однако признали, что мальчик был убит ради получения крови 29. По словам историка Ганса Роггера, дело Бейлиса стало «поиском прин¬ ципов, поиском общей веры, способной связать и объединить утратившие надежду силы иррационального монархизма. <...> Это была попытка группы политиков-неудачников и искренних маньяков проверить, в какой степени они смогут цинично навязать свое безумие всей стране. <...> Их успех пре¬ взошел все ожидания»30. Начавшаяся Первая мировая война не положила ко¬ нец антисемитским тенденциям. Все евреи были обвинены в нелояльности России, шпионаже и содействии противнику. Их объявили виновниками во¬ енных неудач царской армии; из прифронтовых районов были принудительно высланы сотни тысяч евреев 31. Попытки найти решение проблем, связанных с бедственным положением российского еврейства, породили несколько идеологических течений. Пер¬ вые из них возникли еще в 1880-е годы, однако полноценными организацион¬ но-политическими структурами они стали только в ходе первой русской рево¬ люции 1905-1907 гг., когда вся Россия была охвачена процессом политизации /17/
и дробления на партии. Как сказал в 1906 г. один из еврейских активистов: «принадлежность к партии — это потребность интеллигентного еврея»32; Се¬ мен Дубнов писал в 1913 г., что многочисленность политических партий сви¬ детельствует о национальном пробуждении33. В 1907 г., в последний год рево¬ люции, в России было десять еврейских партий, кроме того, попытки создать собственное политическое движение предпринимала еврейская религиозная ортодоксия. За десять лет между 1907 и 1917 годами партии ослабли, четкие границы, существовавшие между ними в годы революции, начали размывать¬ ся, однако идеологические принципы оставались практически неизменными. Большинство еврейских партий вернулись к активной политической жизни после февральской революции 1917 г., заняв важное место в жизни россий¬ ской «еврейской улицы». Разговор о еврейских партиях нам кажется правильным начать с евреев, не видевших необходимости в самостоятельной еврейской политической де¬ ятельности. Те из них, кто принадлежал к либеральному лагерю, верили, что превращение России в демократическое государство западноевропейского типа и предоставление евреям равноправия решат все проблемы. Поэтому многие евреи присоединились к ведущей либеральной партии, конституци¬ онным демократам (кадетам). Эта партия пользовалась массовой поддержкой еврейских избирателей в ходе всех выборов в Государственную думу. Евреи из социалистического лагеря также были убеждены в важности и необходимости эмансипации. Однако, по их мнению, еврейский вопрос может быть решен только в будущем социалистическом обществе, когда окончательно исчезнут неравенство и эксплуатация, все люди станут свободными, а все трудящие, независимо от национальности, будут жить в мире и согласии друг с другом. Евреи были непропорционально активны в российском и польском револю¬ ционном движении начала двадцатого века — евреями была значительная часть руководителей социалистических партий Российской империи. Те же евреи, кто не присоединился к общероссийским или польским по¬ литическим движениям, полагали, что решение еврейского вопроса возмож¬ но только с участием самих евреев. Исходные идеологические предпочте¬ ния — либеральные или социалистические — были важны и для них, однако важнейшей задачей они полагали самостоятельную еврейскую деятельность. По словам одного из лидеров Бунда, Шмуэля Гожанского, те права, которые еврейский пролетариат получит без сознательного участия в политической борьбе, не будут иметь практически никакой ценности34. Гожанский говорил о пролетариате, однако еврейские либералы тоже считали жизненно важным еврейское участие в политической борьбе за обретение гражданских прав. Не¬ сколько еврейских деятелей активно участвовали как в общероссийской, так и в еврейской политике, не видя в этом никакого противоречия. /18/
В соответствии с типом мировоззрения еврейские партии можно разде¬ лить на социалистические и либеральные, или левые и центристские. Иными словами, в еврейском политическом спектре не было партий, выступавших под правоконсервативным знаменем, поскольку российский консерватизм ассоциировался с антисемитизмом и ограничением еврейских прав. Только в еврейском ортодоксальном лагере, консервативном по своей природе, гос¬ подствовали идеи монархизма и поддержки существующего режима. Однако и ортодоксы не могли смириться с дискриминацией и политикой государ¬ ственного антисемитизма и в конце концов с радостью встретили известие о падении династии Романовых в 1917 г.35 Другое деление, на националистов и сторонников интеграции, отражает разные представления о сущности еврейства. Националисты считали евреев современной нацией, а ее проблемы — следствием того, что она живет среди других наций; дальнейшие существование еврейского национального коллек¬ тива было для них высшей ценностью. Мировоззрение сторонников интегра¬ ции, напротив, не было столь ясным и однозначным. С одной стороны, они отрицали существование еврейского народа как современной нации. Однако в отличие от западных интеграционистов, считавших евреев исключительно ре¬ лигиозной группой, их единомышленники в России не могли утверждать, что шесть миллионов евреев, большинство которых жило традиционной жизнью, являются частью русской нации. Поэтому терминология видных российских интеграционистов оставалась весьма расплывчатой; евреев они считали само¬ стоятельной религиозной/этнической/исторической/культурной общностью или даже «народом», однако ни в коем случае не «нацией»36. Самой сильной и влиятельной еврейской национальной партией была Сионистская организация в России. Организация выступала за образование еврейской национальной единицы в Палестине и национальную политику в диаспоре. Будучи ведущей политической силой русского еврейства, Сионист¬ ская организация, тем не менее, с 1903 г. пребывала в состоянии раскола и кризиса. «Угандийский план» в 1903 г., смерть Теодора Герцля в 1904 г., от¬ деление территориалистов (фракции, выступавшей за создание еврейского государства в любом другом месте, кроме Палестины (см. ниже)) в 1905 г. ос¬ лабили русских сионистов. Революция 1905 г. привела к тому, что надежда на грядущее воплощение сионистской мечты в далекой незнакомой стране по¬ меркла на фоне надежды изменить ситуацию к лучшему немедленно, здесь и сейчас. Сионистская организация попыталась вернуть прежнее влияние, став политической партией. На съезде в Гельсингфорсе (Хельсинки) в нояб¬ ре 1906 г. была принята программа, предполагавшая сочетание сионистской работы ради Земли Израиля с участием в российской политике «под сио¬ нистским знаменем» (т.к. в русском языке нет соответствующего термина, то /19/
сионисты пользовались немецким словосочетанием Gegenwartsarbeit, «рабо¬ та настоящего»). Программа включала как все общедемократические, так и специфические еврейские требования и прежде всего создание еврейской на¬ циональной автономии в диаспоре 37. Одним из наиболее ярких лидеров, способствовавших превращению Си¬ онистской организации в политическую партию, был Владимир Жаботин¬ ский; этот процесс также безоговорочно поддержал один из лидеров русских сионистов Иехиэль Членов, а в числе противников оказался Менахем Усыш¬ кин. Открытый выход русских сионистов на политическую арену, в отличие от прежней тактики невмешательства во внутреннюю российскую политику, по¬ зволил сионистам укрепить свои позиции накануне выборов во Вторую думу (1907)38, однако стратегически этот шаг себя не оправдал, и уже к концу 1907 г. сионистское руководство отказалось от самостоятельной политической дея¬ тельности. Участие сионистов в российской политике в ходе первой русской революции привело к тому, что российские власти начали принимать меры против движения. Визит в Петербург главы Всемирной сионистской орга¬ низации Давида Вольфсона в июне 1908 г. позволил восстановить прежнюю ситуацию — движение продолжало действовать нелегально, однако не под¬ вергалось преследованию полиции. Однако в 1910 г. преследования сионистов возобновились, а в 1911 г. власти ликвидировали центральный комитет орга¬ низации в Вильно. Все члены ЦК были привлечены к суду, и новый централь¬ ный комитет был вынужден переехать в Петербург, где действовал нелегально. Впрочем, еще до начала преследований лидеры русских сионистов жа¬ ловались, что текущая сионистская деятельность не удовлетворяет рядовых активистов и что работа в России фактически сводится к сбору денежных средств. Сильным консолидирующим фактором для сионистов была еврей¬ ская колонизация Земли Израиля, однако масштаб этой колонизации оста¬ вался незначительным, очень далеким от захватывающей сионистской мечты. Активисты сионистского движения стекались в местные организации Обще¬ ства любителей древнееврейского языка, стремившегося к возрождению ив¬ рита (в 1917 г. оно было преобразовано в общество «Тарбут»). Они же были ведущей силой среди «гебраистов», участвовавших в войне языков, охватив¬ шей в эти годы многие еврейские культурные учреждения и в первую очередь ОПЕ — Общество распространения просвещения между евреями в России. Возникла парадоксальная ситуация: сионистский журнал «Рассвет» и еже¬ дневная газета на иврите «Га-Цфира» («Заря») распространялись громадны¬ ми тиражами 39, что свидетельствовало о популярности сионистской идеи; в то же время Сионистская организация влачила жалкое существование. Только в 1913 г. — судя по всему, вследствие дела Бейлиса — общественная поддержка Сионистской организации начала возрастать, о чем свидетельствует рост про¬ /20/
даж «шекелей» (членских взносов) накануне 11-го Сионистского конгресса, прошедшего в том же году. Репрессии против евреев в ходе Первой мировой войны способствовали дальнейшему усилению национальных настроений, поэтому не удивительно, что в 1917 г. Сионистская организация стала одной из наиболее влиятельных сил в еврейской политике 40. В отличие от сионистов, полагавших, что продолжение полноценной на¬ циональной еврейской жизни возможно только в Земле Израиля, движение территориалистов, отколовшееся от сионистского движения в 1905 г., не ве¬ рило в возможность еврейской колонизации Палестины и занялось поиском альтернативной территории, где в будущем можно будет поселить многочис¬ ленное еврейское население. На первых порах российские территориалисты пользовались значительной поддержкой еврейского населения и во многом подражали Сионистской организации. Харизматичный лидер Исраэль Занг¬ вилл, живший в Лондоне, вел переговоры с европейскими правительствами с целью получить территорию для еврейской колонизации. Российские отде¬ ления во главе с Максом Мандельштамом не занимались политикой и ожи¬ дали начала практической работы, проводя время в дискуссиях о путях коло¬ низации. Уже в 1907 г. Зангвилл согласился принять участие в организации эмиграции российских евреев в южные районы США через порт Гальвестон. Это стало главным проектом российских территориалистов, тогда как все другие виды деятельности постепенно сошли на нет. Гальвестонский проект закончился весной 1914 г. полным провалом — этот вариант выбрало только 3% евреев, эмигрировавших из России в США. Поиски подходящей для коло¬ низации территории также оказались бесплодными. В отличие от сионистов, которые хотя и не смогли получить «чартер» на Палестину, могли до поры до времени строить небольшие поселения, скупать земли и устраивать планта¬ ции, у территориалистов не осталось никакого дела, к которому они могли бы приложить свои силы. В результате организация территориалистов прак¬ тически исчезла с политической карты российского еврейства 41. В отличие от территориалистов, не видевших для евреев национального будущего в Европе, «националисты диаспоры» верили в возможность еврей¬ ской национальной жизни в местах массового проживания евреев, при усло¬ вии, что им будет предоставлена экстерриториальная национальная автоно¬ мия. Создатель концепции еврейской автономии в диаспоре историк Семен Дубнов опубликовал свои идеи еще в 1890-е годы. Однако, когда в декабре 1906 г. он приступил к созданию партии, ратовавшей за автономию, то обна¬ ружил, что эту идею уже взяли на вооружение почти все еврейские партии. По этой причине Еврейская народная партия Дубнова, более известная под своим идишским названием Фолкспартей, не превратилась в массовое дви¬ жение, а осталась лишь петербургским кружком активистов, разделявших /21/
идеологию Дубнова. Вначале программа Фолкспартей состояла из двух ча¬ стей: общей, заимствованной из программы кадетов, и еврейской, отражав¬ шей представления Дубнова о еврейской национальной автономии. В 1911 г. к Фолкспартей присоединилось несколько носителей социалистического мировоззрения (самым известным из них был Семен Ан-ский), после чего из программы исчезла ее либеральная часть. Единственным довоенным до¬ стижением народной партии стало издание ежемесячника «Ди идише вельт» («Еврейский мир»), выходившего с 1912 г. Более массовые партии национа¬ листов диаспоры были созданы в 1916 г. в Варшаве, оккупированной немца¬ ми, и в 1917 г. в Петрограде и на Украине; в последующие годы они играли заметную роль в еврейской политике 42. Еврейская народная группа была важнейшей политической организаци¬ ей, выступавшей за интеграцию евреев в российское общество. Группа была создана для противостояния сионистам в ходе выборов во Вторую Государ¬ ственную думу в 1906 г. и была ликвидирована властями в 1908 г. Тем не менее лидеры группы, известные адвокаты Максим Винавер и Генрих Слиозберг, вплоть до 1917 г. играли ведущую роль в российской еврейской политике. Они были убеждены, что эмансипация русского еврейства решит все его проблемы. Чтобы добиться эмансипации, евреям необходимо стать союзниками россий¬ ского либерального лагеря и прежде всего партии кадетов. Винавер, один из лидеров кадетов, был избран от них в Первую думу. Слиозберг придерживался более правых взглядов, однако и он тесно сотрудничал с конституционными демократами. Руководители Народной группы лидировали в еврейской обще¬ ственной деятельности вплоть до 1917 г.: они пытались направлять действия еврейских депутатов в Думе, координировали «органическую работу», при¬ званную решать еврейские проблемы исключительно силами самих евреев, возглавляли многочисленные общественные организации и стремились про¬ вести реформу еврейских общин. Близость к русским либералам и «органиче¬ ская работа» способствовали укреплению позиций руководителей Народной группы среди евреев; на протяжении всего обсуждаемого периода сионистам так и не удалось их поколебать. Однако после февраля 1917 г. Народная груп¬ па утратила популярность и практически исчезла с политической арены. Это стало следствием как ослабления российского либерализма, так и стремитель¬ ного роста популярности социализма и национализма 43. Еще одна организация сторонников интеграции, Еврейская демократи¬ ческая группа, была гораздо слабее Народной группы. Демократическая груп¬ па была создана в 1904 г., однако так и не стала массовым движением и не создала организационной структуры. Участники группы сочетали интеграци¬ онизм в еврейском вопросе с умеренным левым мировоззрением. Наиболее известный член группы Леонтий Брамсон был депутатом Первой Государ¬ /22/
ственной думы, где входил в руководство фракции трудовиков — фракции с умеренными социалистическими взглядами. Члены Демократической группы участвовали в «органической работе», инициированной Народной группой, но при этом неизменно критиковали ее слева. Они требовали последователь¬ ного осуществления демократических принципов в еврейских общественных организациях, в парламентской политике были союзниками трудовиков и критиковали осторожность Народной группы и кадетов. В 1917 г. активисты Демократической группы разошлись по разным партиям 44. Лидеры четырех несоциалистических еврейских партий играли ведущую роль в еврейской парламентской политике. В Первую Государственную думу (1906) было избрано двенадцать депутатов-евреев, среди них такие известные лидеры, как Винавер и Брамсон. Однако во Вторую думу (1907) было избрано всего три еврея, в Третью думу (1907—1912) — два и в Четвертую (1912—1917) — снова три 45. Первая и Вторая думы, находившиеся в руках оппозиции, были готовы предоставить евреям равноправие, однако не успели этого сделать, по¬ скольку были быстро распущены правительством. В Третьей думе, напротив, большинство было гораздо более правым и настроенным против еврейского равноправия. Малочисленные еврейские депутаты, входившие в кадетскую фракцию, были лишены влияния, поэтому их парламентская работа своди¬ лась преимущественно к отражению грубых нападок крайне правых ораторов; все их попытки заняться конструктивной парламентской деятельностью ока¬ зались бесплодными. Еврейские социалисты также стремились к участию в парламентской ра¬ боте, однако им ни разу не удалось провести в Думу еврейского депутата-со¬ циалиста. Ввиду того что социалисты отвергали идею «общееврейской поли¬ тики», подчеркивавшую общность интересов всех евреев, независимо от их классовой принадлежности, они не сотрудничали с еврейскими депутатами, входившими в кадетскую фракцию, а старались работать с русской социал- демократической фракцией. Наибольших успехов в этой работе — достаточно слабой и незначительной — удалось достичь Бунду, еврейской социал-демо¬ кратической партии 46. Партия Бунд (Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и Рос¬ сии) была создана в 1897 г., хотя еврейские социалистические рабочие кружки существовали уже в 1880-х годах 47. С начала двадцатого века программа Бунда сочетала социалистические и еврейские национальные требования. Будущее русского еврейства Бунд видел в России, а не на какой-либо другой терри¬ тории. Партия полагала, что решение еврейского вопроса станет возможным только после победы революции и создания общества всеобщего равенства. Вместе с тем Бунд опасался, что специфические национальные нужды не бу¬ дут удовлетворены даже при социализме, поэтому всем национальным мень¬ /23/
шинствам, включая евреев, необходима экстерриториальная национально¬ культурная автономия. Национальные требования Бунда были весьма ограниченными: соглас¬ но бундовской теории, экономические интересы еврейского пролетариата не отличаются от интересов рабочих любой другой национальности, и лишь в области культуры у них есть собственные интересы, поскольку языком ев¬ рейских рабочих является идиш. Поэтому после революции все вопросы об¬ разования и культуры (и соответствующие бюджеты) государство передаст в ведение самих евреев. Все прочие сферы жизни, например здравоохранение или экономическая взаимопомощь, останутся в ведении государства и мест¬ ных органов самоуправления. Бундовский национализм никогда не был абсолютным. Согласно теории, разработанной Владимиром Медемом, дальнейшее национальное существо¬ вание евреев не было для партии принципиальным. Как полагали бундовцы, в конечном итоге все зависит от исторических процессов: если евреи будут асси¬ милироваться среди местного населения, Бунд не будет этому сопротивлять¬ ся. Однако до тех пор, пока у еврейских рабочих есть свой язык, своя культура и свои интересы, Бунд должен их защищать и содействовать их свободному развитию. Между 1907 и 1914 гг. среди руководителей Бунда усилились нацио¬ налистические настроения; были даже предприняты попытки распространить компетенцию будущей автономии на области, лежащие вне сферы культуры и образования. Однако эти процессы так и не привели к изменению партийной программы, поэтому в 1917 г. Бунд, в отличие от прочих еврейских партий, требовал только национально-культурной автономии 48. Особый статус Всеобщего еврейского рабочего союза на «еврейской ули¬ це» был связан прежде всего с сочетанием национализма и интернациона¬ лизма. Бунд входил в Российскую социал-демократическую рабочую партию (РСДРП) и считал себя неотъемлемой частью русского и всемирного соци¬ ал-демократического движения. Однако отношения с русскими социал-де¬ мократами складывались непросто. В 1903 г. Бунд был вынужден выйти из РСДРП, не согласившейся принять его требования автономии в рамках своей организационной структуры 49. В 1906 г. Бунд вернулся в РСДРП и в после¬ дующие годы все больше сближался с ее меньшевистским крылом. Поэтому, когда в 1917 г. все социалистические партии вышли из подполья, Бунд стал верным союзником меньшевиков, а некоторые его лидеры, прежде всего Ра¬ фаил Абрамович (Рейн) и Марк Либер (Гольдман), стали важнейшими лиде¬ рами российского меньшевизма. После 1907 г. Бунд, как и все социалистические партии, организационно ослаб. Если в 1906 г. в партии состояло около 34 тыс. человек, к 1910 г. их число упало до 40450. Тем не менее Бунд оставался ведущей еврейской социалистиче¬ /24/
ской партией в России. Члены Бунда были весьма активны в рядах «идишис¬ тов» — общественных деятелей, которые считали еврейским национальным языком идиш и защищали его права в еврейских общественных организациях. Накануне 1914 г. Бунд вновь усилился и даже возобновил издание партийной газеты на идише, «Ди цайт» («Время»), выходившей в столице империи. По¬ сле февральской революции 1917 г. Бунд устремился в еврейскую и общерос¬ сийскую политику 51. Самым сильным и влиятельным конкурентом Бунда в годы революции 1905—1907 гг. была Социалистическая сионистская рабочая партия, известная как партия СС (социалисты-сионисты). Партия была учреждена в феврале 1905 г. пролетарскими сионистами, перешедшими в лагерь территориалистов; зимой 1906—1907 гг. партия насчитывала до 24 тысяч членов. Как и Бунд, это была марксистская партия, верившая в особую роль рабочего класса. Однако, в отличие от Бунда, социалисты-сионисты крайне пессимистично оценива¬ ли еврейские перспективы в Европе. Согласно партии СС, анализ положения евреев в России свидетельствовал о тенденции «непролетаризации» — ины¬ ми словами, евреи не вливались в ряды настоящего промышленного рабочего класса, а вместо этого происходило их вытеснение в периферийные отрасли производства. А поскольку пролетариат — сила, которой принадлежит буду¬ щее, у евреев соответственно нет будущего в странах диаспоры. Только вдали от Европы, на собственной еврейской территории евреи смогут гармонично развиваться, как все народы. В 1907 г. к СС присоединилась Еврейская территориалистическая рабочая партия, более известная как «минские Поалей-Цион» 52. Это был единствен¬ ный случай слияния еврейских социалистических партий до 1917 г. В результа¬ те все представители «пролетарского территориализма» оказались под одной партийной крышей. Самым известным лидером СС был Нахман Сыркин — один из первых теоретиков еврейского социализма. В руководство партии также входили известный еврейский статистик Яков Лещинский, популяр¬ ный литературный критик Шмуэль Нигер (Чарный), а также Моше Литваков, в будущем — один из лидеров Евсекции. Членом партии был и Берл Кацнель¬ сон, в будущем ставший одной из ключевых фигур рабочего движения Палес¬ тины. После 1907 г. партия СС существенно ослабла; по мере угасания терри¬ ториализма социалистический территориализм также приходил в упадок. В десятилетие, предшествовавшее 1917 г., деятельность партии СС практически сошла на нет. Уже в 1910 г. лидеры сионистов-социалистов, бежавшие от по¬ лицейских преследований из России в Европу, начали переговоры о слиянии с Еврейской социалистической рабочей партией (СЕРП). Тогда эти переговоры закончились ничем, однако в 1917 г., когда все партии вышли из подполья, произошло объединение этих двух партий, и в мае 1917 г. было объявлено о /25/
создании Объединенной еврейской социалистической рабочей партии, более известной под идишским названием «Фарейникте» («Объединенные’)53. Как и партия СС, СЕРП вышел из кругов пролетарских сионистов. Пар¬ тия была создана в апреле 1906 г. и насчитывала до 12 тыс. членов. Ее осно¬ ватели полагали, что окончательное решение еврейского вопроса возможно только на еврейской территории вне Европы, где будет построено социа¬ листическое общество. Однако это решение считалось возможным только в далеком будущем. Поэтому в качестве временного немедленного решения партия требовала создания в России еврейской национально-политической автономии, т.е. государственного признания евреев в качестве независимого политического экстерриториального меньшинства, и созыва еврейского на¬ ционального парламента (сейма) в качестве официального представителя ев¬ реев перед российским государством. Из-за приверженности идее сейма сер¬ повцев стали называть «сеймистами». В отличие от других левых еврейских партий, сеймисты были не социал-демократами, а народниками, т.е. не на¬ стаивали на особой исторической миссии пролетариата, но говорили о роли народных масс как в грядущей революции, так и в будущем социалистическом обществе. СЕРП поддерживал тесные отношения с Партией социалистов-ре¬ волюционеров (эсерами), ведущей российской социалистической немарк¬ систской партией, и пользовалась ее поддержкой как внутри страны, так и в рамках международного социалистического движения. Среди лидеров партии были Хаим Житловский, Мойше Зильберфарб (теоретик еврейской автоно¬ мии, в будущем — министр по еврейским делам в украинском правительстве Центральной Рады), Нахум Штиф и Иехуда Новаковский. Как и партия СС, СЕРП значительно ослабла после 1907 г., практически исчезнув с политиче¬ ской карты. Как уже было сказано, в 1910 г. лидеры партии участвовали в пе¬ реговорах об объединении с партией социалистов-сионистов, и это слияние произошло в мае 1917 г.54 Как СС и СЕРП, Еврейская социал-демократическая рабочая партия «Поалей-Цион» также вышла из среды пролетарских сионистов, сохранив¬ ших, однако, верность сионистской идее. Партия была создана Бером Боро¬ ховым в феврале 1906 и, в отличие от СС и СЕРП, включила слова «Поалей Цион» в свое официальное название. Хотя тогдашнее учение Борохова оправ¬ дывало предпочтительность Палестины по сравнению с любой другой тер¬ риторией сугубо территориалистическими доводами, — Палестину Борохов считал страной, наиболее пригодной для еврейской колонизации, — партия была создана как революционное социалистическое крыло сионистского дви¬ жения. Согласно марксистской теории «Поалей-Цион», только в Палестине в результате классовой борьбы с еврейской буржуазией еврейский пролета¬ риат сможет построить еврейское социалистическое общество. В последую¬ /26/
щие годы партия стала более радикальной и в 1909 г. перестала участвовать во всемирных сионистских конгрессах, чтобы «пролетариат» не смешивался с «буржуазией», и отдалилась от сионистской организации. Партия «Поалей-Цион» была немногочисленной: в начале 1907 года она насчитывала около 5 тыс. человек. Однако многие ее члены оставили замет¬ ный след в истории Израиля, к примеру, президенты Израиля Ицхак Бен-Цви и Залман Шазар, лидер киббуцного движения Ицхак Табенкин и другие. Пос¬ ле 1907 г. партия пришла в упадок быстрее и драматичнее других еврейских партий, однако в последующее десятилетие ее «выживание» оказалось более успешным. Два фактора позволили российским поалей-ционистам частично сохранить свое влияние после 1907 г. Во-первых, партия входила во Всемир¬ ный союз «Поалей-Цион», на который могла опираться в организационных и финансовых вопросах. Во-вторых, «Поалей-Цион» была чрезвычайно актив¬ на в Палестине. Разносторонняя деятельность партии вызывала обществен¬ ный интерес и позволяла ее членам сохранять деятельную связь с организа¬ цией — в отличие от членов СЕРПа или СС, для которых не было никакой конкретной практической работы. Как и Бунд, Еврейская социал-демокра¬ тическая рабочая партия «Поалей-Цион» несколько усилилась накануне Пер¬ вой мировой войны и даже начала издавать в Петербурге газету «Дос Ворт» («Слово»). В 1917 г. «Поалей-Цион» заняла заметное место в политической жизни «еврейской улицы»55. Отдельным лагерем в еврейской политике выступала религиозная орто¬ доксия. В отличие от либералов и социалистов, ортодоксы приступили к соз¬ данию собственного политического движения только в 1907—1908 гг., когда революция уже закончилась и деятельность других еврейских партий сокра¬ тилась. В начале 1908 г. раввины Хаим Озер Гродзенский и Элиезер Гордон создали в Вильно первое ортодоксальное политическое движение «Кнессет Исраэль» («Собрание Израиля»). Движение оказалось нежизнеспособным и сошло с политической сцены в конце того же года. В последующее десятиле¬ тие другие известные раввины предприняли несколько попыток организовать сторонников религиозной традиции и найти общий язык с российскими вла¬ стями, чтобы заручиться их поддержкой против светских кругов. Для этого раввины всячески подчеркивали свой монархизм, преданность режиму и не¬ приятие революции и социализма. Ортодоксальным кругам не удалось заклю¬ чить союз с правительством или создать собственную политическую партию, хотя им удалось наладить издание религиозного еженедельника «Ха-Модиа» («Вестник»), выходившего до 1914 г. В 1912 г. несколько виднейших россий¬ ских раввинов приняли участие в создании всемирного движения «Агудат Исраэль» («Союз Израиля»), которое вызвало живой отклик в кругах рос¬ сийской ортодоксии. Неудачные попытки политической самоорганизации /27/
1907—1914 гг. продемонстрировали, что еврейская ортодоксия еще не была готова к самостоятельной общественно-политической деятельности. Тради¬ ционные ценности, которые ортодоксия стремилась сохранить, не включали современную политику, ориентированную на массовые организации, выборы и общественное мнение. Только в результате кризиса традиционного мира, вызванного Первой мировой войной, еврейская ортодоксия смогла создать жизнеспособные политические организации 56. Многочисленность еврейских партий, которых было гораздо больше, чем у других национальных меньшинств Российской империи, отражала как сложность еврейского вопроса, так и невероятное разнообразие предлагае¬ мых решений. Некоторые из них оказались чисто умозрительными, другие же были воплощены на практике (чаще всего — с серьезными изменениями) в первой половине двадцатого века. Пик еврейской партийной деятельности пришелся на время первой русской революции, и после 1907 г. она в очень значительной мере ослабла. Однако после революции открылись дополнительные возможности для мас¬ штабной общественной деятельности, на которую и переключились многие партийные активисты. 1907—1914 гг. стали годами расцвета еврейской обще¬ ственной деятельности. Изменение законодательства в 1905—1907 гг. открыло больше возможностей для развития общественных организаций и печати, и еврейские политики охотно воспользовались этими возможностями. Поэтому к 1914 г. в стране действовала обширная сеть еврейских общественных органи¬ заций, охватывавшая все сферы национальной жизни. Самые влиятельные общественные организации были сосредоточены в Петербурге, и их деятельность охватывала всю территорию империи. Важней¬ шей из этих организаций было Еврейское колонизационное общество (ЕКО), созданное бароном Морицем Гиршем и получившее все его колоссальное сос¬ тояние. Первоначальной целью общества было содействие еврейской колони¬ зации в Аргентине, однако уже в 1890-х годах общество начало финансировать различные проекты, не связанные с колонизацией. Так, для содействия эми¬ грантам ЕКО создавало информационные бюро, где можно было получить сведения о местах потенциальной эмиграции (в 1913 г. в городах и местечках черты оседлости действовало 507 таких бюро), и издавало ежемесячный жур¬ нал «Дер идишер эмигрант» («Еврейский эмигрант»). Общество также зани¬ малось статистическими исследованиями (необходимыми для эффективной работы модерных филантропических организаций), поддерживало еврейские земледельческие колонии в России, создавало сельскохозяйственные учебные заведения, содействовало профессиональному обучению ремесленников. На¬ чиная с 1905 г., ЕКО создавало еврейские кооперативы, а также поддерживало ссудно-сберегательные кассы, нередко внося львиную долю их основного ка¬ /28/
питала. Оно также издавало ежемесячник «Ди идише кооперация» («Еврей¬ ская кооперация»). В отличие от других организаций, ставших после 1905 г. более демократическими, ЕКО управлялось комитетом, находившемся в Па¬ риже, который распоряжался наследством барона Гирша. Впрочем, в россий¬ ской работе заметно возросла роль местных активистов — ежегодно проходи¬ ли региональные совещания работников информационных бюро, а в 1910 и 1913 гг. ЕКО созывало всероссийские съезды своих уполномоченных, которые определяли эмиграционную политику общества 57. Второй по влиянию была старейшая общественная организация русских евреев — Общество для распространения просвещения между евреями в Рос¬ сии (ОПЕ), созданное еще в 1863 г. К началу двадцатого века работа общества приобрела более ярко выраженный национальный характер. Главными зада¬ чами стали создание и поддержка частных и общинных еврейских школ, изда¬ ние педагогической литературы, подготовка учителей и поддержка еврейских библиотек. Для обучения учеников своих школ ремеслам ОПЕ использовало субсидии ЕКО. Среди еврейских организаций ОПЕ было наиболее демокра¬ тичным — его политика определялась в ходе совещаний руководящего коми¬ тета с представителями местных отделений. Начиная с 1910 г. эти совещания созывались ежегодно и становились главным полем боя «войны языков», а также ареной ожесточенных споров о том, каким должно быть еврейское об¬ разование 58. После революции 1905—1907 гг. значительные изменения также произош¬ ли в работе Общества ремесленного и земледельческого труда среди евреев в России (ОРТ), созданного в 1880 г. Прекратив поддержку отдельных еврейских ремесленников, ОРТ занялся поиском системных решений проблем, связан¬ ных с еврейским ремесленным трудом. В результате общество переключилось на профессиональную подготовку, развитие более прибыльных отраслей и соз¬ дание кооперативов ремесленников. Как и ОПЕ, после 1905 г. ОРТ стал более демократическим и смог заручиться широкой общественной поддержкой 59. Последней из наиболее крупных и влиятельных еврейских организаций стало созданное в 1912 г. Общество охранения здоровья еврейского населения (ОЗЕ), занимавшееся вопросами общественного здравоохранения и распро¬ странением гигиенических сведений среди евреев 60. Четыре ведущие общественные организации занимались социально- экономическим положением российского еврейства в целом. В то же время было создано несколько других, менее влиятельных обществ, чья работа до¬ полняла деятельность «главных» организаций, — например, Общество для урегулирования еврейской эмиграции в С.-Петербурге, Еврейское эмигра¬ ционное общество в Киеве, Общество поощрения продуктивного труда сре¬ ди евреев в С.-Петербурге, Еврейское статистическое общество в Вильно и /29/
Общество поощрения высших знаний в С.-Петербурге. Последнее попыта¬ лось найти радикальное решение проблемы получения евреями высшего об¬ разования, обострившейся в связи с более строгим соблюдением законов о процентной норме, а также ухудшением условий приема иностранцев в евро¬ пейские университеты. В частности, обсуждались планы создать в черте осед¬ лости политехнический институт, предназначенный специально для евреев и опирающийся только на еврейское финансирование. Этот проект удалось осуществить в самом начале 1917 г., когда в Екатеринославе (современный Днепропетровск) открылся Еврейский политехнический институт. Проблему процентной нормы при получении среднего образования решали частные ев¬ рейские гимназии, возникшие после 1905 г. во многих российских городах. Еврейская общественная деятельность не ограничивалась социальной сферой — обсуждаемая эпоха стала временем расцвета науки и культуры. В Петербурге было создано несколько общественных организаций, каждая из которых занималась определенным направлением, отраженным в ее назва¬ нии: Еврейское историко-этнографическое общество, Еврейское общество поощрения художеств, Еврейское литературное общество, Еврейское научно¬ литературное общество, Общество еврейской народной музыки, Общество любителей древнееврейского языка, Общество для научных еврейских изда¬ ний (издававшее Еврейскую энциклопедию на русском языке) и, наконец, Курсы востоковедения (Высшая школа еврейских знаний), созданные баро¬ ном Давидом Гинцбургом с целью подготовить новое поколение еврейских ученых и раввинов 61. Общественные организации также возникали в крупнейших городах черты оседлости и Царства Польского, например, в Вильно, Киеве, Одессе, Варшаве и Лодзи. Их деятельность нередко распространялась на обширные территории. Та же тенденция проявилась и в небольших местечках, где по¬ являлись общественные организации, занимавшиеся вопросами образования и культуры, любительские театры, библиотеки, общества экономической вза¬ имопомощи и т.д. Взаимодействуя с традиционными еврейскими институ¬ циями (обществами для изучения священных текстов, благотворительными учреждениями, еврейскими больницами и т.д.), а также стремительно раз¬ вивавшимися кооперативами и ссудно-сберегательными кассами, еврейские общественные организации охватывали все сферы жизни: экономическую взаимопомощь, здравоохранение, образование, культуру, эмиграцию. Еврейские активисты также мечтали о создании еврейских общин, объ¬ единяющих всех евреев определенной местности, которые могли бы направ¬ лять и координировать деятельность всех филантропических организаций. Признанные государством еврейские общины (кагалы) были ликвидированы в 1844 г., и с тех пор российские евреи были лишены официальной общинной /30/
организации. Тем не менее общины фактически продолжали существовать, а после 1905 г. даже приобрели более демократическую организацию. Во мно¬ гих городах возникли комитеты из представителей синагог и благотворитель¬ ных обществ, координировавшие всю общинную деятельность. Общинная политика стала предметом обсуждения Совещания еврейских общественных деятелей в Ковно, созванного в декабре 1909 г., а также Съезда евреев по де¬ лам их религиозного быта при Раввинской комиссии (известного как Раввин¬ ский съезд), созванного министерством внутренних дел в Петербурге в 1910 г. В 1912 г. начал выходить специальный журнал «Вестник еврейской общины». Накануне войны реформа еврейских общин и их реорганизация на современ¬ ный лад были центральными темами общественной еврейской жизни 62. Развитие еврейской прессы между революцией 1905—1907 гг. и Первой мировой войной было не менее впечатляющим, чем развитие общественных организаций: в этот период выходило около двухсот еврейских периодических изданий, из них 137 на идише, 40 на русском и 23 на иврите 63. Среди этих из¬ даний были крупные ежедневные политические газеты с многотысячными тиражами, партийные еженедельники, тематические издания, посвященные определенным вопросам, детские журналы, местные газеты и издания различ¬ ных обществ и организаций. Общественная деятельность сочеталась с многочисленными и разнооб¬ разными частными инициативами, имевшими большое значение для раз¬ вития еврейской культуры. Газеты, приносившие доход своим владельцам, театральные труппы, игравшие на идише, книгоиздательства, частные еврей¬ ские школы — все они, наряду с общественными организациями и партий¬ ной прессой, создавали материальную базу еврейской культуры, которая в это время переживала невиданный расцвет, и прежде всего культуры на идише, к которой обращалось подавляющее большинство российских евреев. Расцвет общественных организаций и прессы, ощущавшийся во всех сфе¬ рах еврейской жизни, позволяет утверждать, что именно в эти годы в России возникло еврейское гражданское общество (т.е. система институций, не свя¬ занная с правительством и предпринимательством). Еврейское гражданское общество существовало параллельно русскому гражданскому обществу, т.е. развивалось в похожих условиях и тех же направлениях. В большинстве слу¬ чаев, однако, еврейская деятельность происходила изолированно от русской и опиралась исключительно на еврейских активистов и еврейское финанси¬ рование. Она не получала государственной поддержки и часто должна была преодолевать, не всегда успешно, многочисленные правительственные огра¬ ничения, установленные для евреев. Наибольшего размаха еврейская общественная деятельность достигла в годы Первой мировой войны, когда российское еврейство было охвачено /31/
беспрецедентным кризисом, потребовавшим от еврейских организаций все¬ общей мобилизации, чтобы попытаться хоть как-то помочь сотням тысяч еврейских беженцев, изгнанных из прифронтовых районов. Ради этой цели плечом к плечу работали практические все еврейские силы. Возглавил эту ра¬ боту Еврейский комитет помощи жертвам войны (ЕКОПО), который помогал беженцам и координировал работу ведущих организаций: ОЗЕ заботилось о здоровье беженцев, ОПЕ занималось образованием их детей, ОРТ — вопро¬ сами занятости и профессиональной подготовки и т.д. Этот масштабный проект объединил все политические силы и классы: еврейская «буржуазия» жертвовала часть своих доходов на финансирование этих проектов, их воз¬ главляли петербургские общественные деятели, еврейская интеллигенция из либеральных и сионистских партий осуществляла практическое руководство на всех уровнях, активисты рабочих партий занимали должности, дававшие возможность непосредственного общения с народными массами, — напри¬ мер, в многочисленных бюро по трудоустройству. Помимо «самообложения» русских евреев, помощь беженцам в значительной степени финансировалась мировым еврейством, прежде всего американским «Джойнтом», а также рус¬ ским правительством и городскими думами. Гуманитарный и политический кризис заставил различные партии объединить свои силы. Четыре несоциали¬ стические партии организовали Политическое бюро при еврейских депутатах Государственной думы, к которому в качестве наблюдателя присоединился социал-демократический Бунд. Бюро работало в тесном контакте с ЕКОПО, пыталось противостоять волне антисемитизма, охватившей армию и государ¬ ственную администрацию, занималась мобилизацией общественного мнения в союзных с Россией странах и США. Ему даже удалось повлиять на прави¬ тельство, которое в 1915 г. отменило черту оседлости, открыв для евреев боль¬ шую часть городов во «внутренних» губерниях России. Расцвет и координация политической и общественной деятельности во всех сферах еврейской жизни при частичном государственном финансиро¬ вании позволяют утверждать, что в Российской империи во время мировой войны возникла своего рода национальная еврейская экстерриториальная автономия. Правда, у нее не было важнейшего признака национальной авто¬ номии — государственного признания евреев национальным меньшинством. Однако на практическом уровне все признаки автономии были налицо: с лю¬ бой проблемой еврей мог обратиться в то или иное еврейское учреждение; различные еврейские партии действовали в рамках единой политической структуры; государство, пусть вынужденно, признало и смирилось с таким по¬ ложением вещей, по крайней мере, на время войны. Поэтому, когда в феврале 1917 г. царский режим был свергнут, русское еврейство оказалось готовым как в идейном, так и в практическом плане к политическому существованию в /32/
условиях свободы. Практически сразу оно приступило к подготовке созыва Всероссийского еврейского съезда, который должен был сформулировать и представить еврейские требования российскому Учредительному собранию. Перевод с иврита Евгения Левина 1 См., напр.: Wortman R. Scenarios of Power: Myth and Ceremony in Russian Monar¬ chy. Vol. 2. Princeton, 2000. P. 439-480. 2 О российской политической системе накануне 1914 г. см., напр.: Hosking G. The Russian Constitutional Experiment: Government and Duma, 1907-1914. Cambridge, 1973. 3 См., напр.: Haimson L. The Problem of Social Stability in Urban Russia, 1905-1917 // Slavic Review. 1964. № 23. P. 619—642; and 24 (1965). P. 1—22; Idem. The Problem of Political and Social Stability in Urban Russia on the Eve of War and Revolution Revisited // Slavic Review. 2000. № 59. P. 848—875. 4 См., напр.: Fuller W. Strategy and Power in Russia: 1600—1914. New York, 1992. P. 450. 5 Kaplun-Kogan W.W. Die judischen Wanderbewegungen in der neuesten Zeit, 1880— 1914. Bonn, 1919. P. 20. По подсчетам Тура Альрои (Alroi G. Ha-mehapekha ha-shketa: ha- hagira ha-yehudit mi-ha-imperia ha-Rusit, 1875-1924. Иерусалим, 2008. C. 65), в 1914 г. из России эмигрировало 150 тысяч евреев. Альрои утверждает, что 1914 г. стал рекорд¬ ным годом еврейской эмиграции, начиная с семидесятых годов девятнадцатого века, по сравнению с любой другой еврейской эмиграцией из всех стран Европы. Он, одна¬ ко, не учитывает, что в США фискальный год начинался 1 июля, и, соответственно, все данные относятся ко второй половине 1913 и первой половине 1914 гг. 6 Gassenschmidt С. Jewish Liberal Politics in Tsarist Russia, 1900—1914: The Moderni¬ zation of Russian Jewry. New York, 1995. P. 110 (см. также: Гассеншмидт К. Еврейская либеральная политика // История еврейского народа в России. От разделов Польши до падения Российской империи / Под ред. И. Лурье. Том 2. М., 2012. С. 337-351); Dubnow S. History of the Jews in Russia and Poland. Vol. 3. Philadelphia, 1920. P. 142. 7 Бруцкус Б.Д. Статистика еврейского населения: распределение по территории, демографические и культурные признаки еврейского населения по данным переписи 1897 г. СПб., 1909. Табл. 1. 8 Об экономической структуре российского еврейства см.: Kahan A. Essays in Jew¬ ish Social and Economic History. Chicago, 1986. P. 1—69, 82—100. 9 О внутренней эмиграции см., напр.: Stampfer S. Patterns of Internal Jewish Migra¬ tion in the Russian Empire. Jews and Jewish Life in Russia and the Soviet Union / Ed. Ro’i Y. Ilford, 1995. P. 28-47. 10 Только 0,9% евреев, чьим родным языком был идиш, имели среднее образова¬ ние. Вместе с тем, можно предположить, что евреи, назвавшие родным языком рус¬ ский (1,3%), польский (0,9%) или немецкий (0,4%) и принадлежавшие к более обе¬ спеченным слоям населения, были существенно образованнее прочих единоверцев. См. Бруцкус Б.Д. Указ. соч. С. 35, 48. 11 Kahan A. Op. cit. Р. 22. 12 Подробнее см.: Альрои Г. Указ. соч. С. 45-79. /33/
13 Натанс Б. За чертой: Евреи встречаются с позднеимперской Россией. М., 2007. С. 61-100. 14 Гимпельсон Я.Н. Законы о евреях. В 2-х тт. Петроград, 1914-1915. 15 Бруцкус Б.Д. Указ. соч. С. 8. 16 Дубнов С.М. Книга жизни. Воспоминания и размышления: Материалы для истории моего времени. Т. 2. Рига, 1935. Р. 142—143. 17 О превращении российского антисемитизма из религиозного в национальный см., напр.: Rogger Н. Jewish Policies and Right-Wing Politics in Imperial Russia. London, 1986. P. 33-38; Lowe H.D. The Tsars and the Jews: Reform, Reaction and Anti-Semitism in Imperial Russia, 1772-1917. Chur, 1993. P. 282-284. 18 Гимпельсон И.Я. Указ. соч. С. 542, 544; Rogger Н. Op. cit. Р. 36. Кроме того, де¬ тей еврейского происхождения запрещалось зачислять в кадетские корпуса, даже если крестились их отец или дед. 19 О погромах см., напр.: Aronson М. Troubled Waters: The Origins of the 1881 Anti- Jewish Pogroms in Russia. Pittsburgh, 1990; Pogroms: Anti-Jewish Violence in Modem Jew¬ ish History / Eds. J. Klier and S. Lambroza. Cambridge, 1992; Klier J. Russians, Jews, and the Pogroms of 1881—1882. Cambridge, 2011. 20 Klier J. Imperial Russia’s Jewish Question, 1855—1881. Cambridge, 1995. P. 396—403; Budnitskii O. The Jews and Revolution: Russian Perspectives, 1881-1918 // East European Jewish Affairs. 2008. № 38. P. 321-334. См. также: Будницкий О. В чужом пиру похмелье (Евреи и русская революция) // Вестник Еврейского университета в Москве. 1996. № 3 (13); Idem. Евреи и революция 1905 года в России: Встреча с народом // Неприкосно¬ венный запас. 2005. № 6 (44). 21 Позиция Струве изложена в его статье «Интеллигенция и национальное лицо», опубликованной 10 марта 1909 г. в газете «Слово» (http://dugward.ru/library/struve/ struve_intelligencia_i_nacionalnoe.html). «Асемитизмом» подобные взгляды назвал Вла¬ димир Жаботинский, дав следующее определение этому явлению: «Асемитизм... Это не борьба, не травля, не атака: это — безукоризненно корректное по форме желание обходиться в своем кругу без нелюбимого элемента» (Жаботинский В. Асемитизм // Избранные произведения. Иерусалим, 1978; см. также его фельетон «Медведь в бер¬ логе»). Об антисемитизме прогрессивных польских кругов см.: Weeks T.R. Polish “Pro¬ gressive Antisemitism”, 1905—1914//East European Jewish Affairs. 1995. № 25 (2). P. 49-68. 22 Согласно этому закону, даже в городах с еврейским большинством евреи могли избирать не более 1/5 гласных; в остальных городах — 1/10 гласных (Аврех А. Столы¬ пин и третья Дума. М., 1965. С. 95). См. так же: Weeks T.R. Nationality and Municipality: Reforming City Government in the Kingdom of Poland, 1904—1915 // Russian History/His- toire Russe. 1994. № 21. P. 23—47. 23 О выборах 1912 г. и бойкоте см.: Corrsin S. Polish-Jewish Relations before the First World War: The Case of the State Duma Elections in Warsaw // Gal-Ed. 1989. № 11. P. 31— 53; Weeks T.R. Fanning the Flames: Jews in the Warsaw Press, 1905—1912 // East European Jewish Affairs. 1998. № 2 (28). P. 63-81. 24 Гимпельсон И.Я. Указ. соч. С. 467-470; Nathans В. Op. cit. Р. 346-355; Lowe H.D. Op. cit. P. 290-291. 25 Гимпельсон И.Я. Указ. соч. С. 238—241; Lowe H.D. Op. cit. P. 292—294. 26 Гимпельсон И.Я. Указ. соч. С. 870-871; Lowe H.D. Op. cit. P. 298-302; Дякин В.С. /34/
Буржуазия, дворянство и царизм в 1911—1914 гг.: разложение третьеиюньской систе¬ мы. Ленинград, 1988. С. 119, 180, 185-186. 27 Goldin S. The “Jewish Question” in the Tsarist Army in the Early Twentieth Century // The Revolution of 1905 and Russia’s Jews / Eds. S. Hoffman and E. Mendelsohn. Phila¬ delphia, 2008. P. 70-76. 28 Гольдин С. Русское еврейство под контролем царских военных властей в годы Первой мировой войны. Диссертация на соискание степени доктора философии. Ев¬ рейский университет в Иерусалиме, 2005. С. 40-46. 29 Дело Бейлиса: стенографический отчет. Т. 3. Киев, 1913. С. 300. 30 Rogger Н. Op. cit. Р. 51, 55. 31 О высылке евреев см.: Goldin S. Deportation of Jews by the Russian Military Com¬ mand, 1914—1915 // Jews in Eastern Europe. 2000. № 1 (41). P. 40—73. 32 Протоколы третьего делегатского съезда Союза для достижения полноправия еврейского народа в России (Общества полноправия еврейского народа в России) в С.-Петербурге с 10-го по 13-ое Февраля 1906 г. СПб., 1906. С. 52. 33 Вестник еврейского просвещения. 20 (февраль 1913). С. 28. 34 Gozhansky Sh. A briv tsu agitarn (Письмо агитаторам) // Historishe shriftn. 3 (1939). P. 630. 35 Levin V. Orthodox Jewry and the Russian Government: An Attempt at Rapproche¬ ment, 1907—1914 // East European Jewish Affairs. 2009. № 39. P. 198; см. также: Левин В., Лурье И. Формирование еврейской ортодоксальной политики // История еврейского народа в России. От разделов Польши до падения Российской империи / Отв. ред. И. Лурье. Т. 2. М., 2012. С. 361-403. 36 О типологии еврейских политических движений см.: Mendelsohn Е. On Modern Jewish Politics. Oxford, 1993. P. 4—36; о разнице между российскими и западными инте¬ грационистами см.: Ibid. Р. 60. 37 См.: Orbach A. Zionism and the Russian Revolution of 1905: The Commitment to Participate in Domestic Political Life // Bar-Ilan. 1989. № 24-25. P. 7-24; Mints M. Avodat Erets Israel ve-avodat ha-hove — konseptsia shel akhdut u-mamashut shel stira // Ha-Tsionut. 1984. № 9. P. 147-155. 38 О влиянии выборов во вторую Думу см.: Levin V. Politics at the Crossroads — Jew¬ ish Parties and the Second Duma Elections 1907 // Leipziger Beitrage zur judischen Ge¬ schichte und Kultur. 2004. № 2. P. 129-146. 39 Анализ подписки на эти издания см.: Levin V. Zur Verbreitung judischer Zeitschrif¬ ten in Rutland: Sprache versus Geographie // Die judische Presse im europaischen Kontext, 1686—1990 / Eds. S. Marten-Finnis und M. Winkler. Bremen, 2006. P. 101-119. 40 О российском сионизме в 1907—1914 гг. см.: Levin V. Mi-mahapekha le-milhama: Ha-politika ha-yehudit be-Rusia, 1907-1914. Иерусалим, 2016. 41 Об организации территориалистов см.: Альрои Г. Указ. соч. С. 217-236. 42 О Еврейской народной партии см.: Levin V. Ha-folkspartei shel Shimon Dubnov: sipur shel kishalon // Tsion. 2012. № 77. P. 359-368. 43 О сторонниках интеграции см. Gassenschmidt С. Op. cit.; О Еврейской народной группе см., напр.: Orbach A. The Jewish People’s Group and the Jewish Politics, 1906-1914 // Modem Judaism. 1990. № 10. P. 1-15. 44 Cm. Levin V. Ha-folkspartei shel Shimon Dubnov... /35/
45 О еврейских депутатах Государственной думы см.: Harcave S. The Jews and the First Russian National Election // American Slavic and East European Review. 1950. № 9. R 33—41; Levin V. Russian Jewry and the Duma Elections, 1906—1907 // Jews and Slavs. 2000. № 7. P 233-264. 46 О еврейской работе в Госдуме см.: Levin V. Russian Jewry and the Duma Elections, 1906-1907... 47 Cm.: Mendelsohn E. Class Struggle in the Pale: The Formative Years of the Jewish Worker’s Movement in Tsarist Russia. Cambridge, 1970; Tobias H. The Jewish Bund in Rus¬ sia: From its Origin to 1905. Stanford, 1972; Бунд: Документы и материалы. 1894—1921 гг. / Сост. Ю. Амиантов и др. М., 2010. 48 О развитии националистических тенденций см. Френкель Й. Пророчество и политика. Социализм, национализм и русское еврейство, 1862—1917. М.; Иерусалим, 2008; см. также: Zimmerman J. Poles, Jews and the Politics of Nationality: The Bund and the Polish Socialist Party in Late Tsarist Russia, 1892—1914. Madison, 2004. 49 О расколе между Бундом и российскими социал-демократами см. Френкель Й. Пророчество и политика... 50 О еврейских социалистических партиях после 1907 г. см.: Levin V. The Jewish Socialist Parties in Russia in the Period of Reaction // The Revolution of 1905 and Russia’s Jews / Eds. S. Hoffman and E. Mendelsohn. Philadelphia, 2008. P. 111-127. 51 О Бунде после 1917 см.: Gelbard A. Be-searat ha-yamim: ha-Bund ha-rusi be-etot ha-mehapekha. Тель-Авив, 1987. 52 Об этой партии см.: Mishkinsky М. Tsmikhat ha-tsionut ha-poalit be-Rusia (‘Poalei- Tsion ha-minskaim’ — shlavim rishonim) // Idem. Iyunim be-sotsializm ha-yehudi: osefat maamarim. Беер-Шева, Тель-Авив и Хайфа, 2004. P. 289-347. 53 О партии СС см.: Gutman A. Ha-miflaga ha-tsionit ha-sotsialistit be-Rusia (SS) be- shanim 1905—1906. Тель-Авив, 1985; Альрои Г. Указ. соч. С. 214—217. Levin V. Mi-maha- pekha le-milhama... 54 О партии СЕРП см.: Grinboim A. Tnuat ‘Ha-Tkhiya’ (‘Vozrozhdenie”) u-mifleget ha-poalim ha-yehudit-sotsialistit (MPIS): Mivkhar ktavim. Иерусалим, 1989; Levin V. Mi- mahapekha le-milhamah... 55 О партии «Поалей-Цион» существует обширная литература. См. напр. Френ¬ кель Й. Пророчество и политика. С. 425—466; Mints М. Ber Borokhov: ha-maagal ha-ris- hon, 1900—1906. Тель-Авив, 1977; Idem. Zmanim hadashim, zmirot hadashot: Ber Borokhov, 1914-1917. Тель-Авив, 1988; Idem. Igrot Ber Borokhov. Тель-Авив, 1989. 56 О политике еврейской ортодоксии см.: Левин В., Лурье И. Указ. соч. С. 271, 301; Levin V. ‘Knesset Israel’: Ha-miflaga ha-politit ha-ortodoksit ha-rishona ba-imperia ha-Rusit // Tsion. 2011. № 76. P. 29-62. 57 О деятельности EKO см. Alroi G. Imigrantim: ha-hagira ha-yehudit le-Erets-Israel be-reshit ha-mea ha-esrim. Иерусалим, 2004. P. 91—97; Alroi G. Ha-mehapekha ha-shketa. P. 133-149. 58 Об ОПЕ см.: Horowitz B. Jewish Philanthropy and Enlightenment in Late-Tsarist Russia. Seattle, 2009. Esp. P. 190-205. См. также диссертацию: Кнорринг В. Издательская деятельность Общества для распространения просвещения между евреями в России. Санкт-Петербургский университет культуры и искусств, 2005. 59 Shapiro L. The History of ORT: A Jewish Movement for Social Change. NY, 1980. P. 53—70; Gassenschmidt C. Op. cit. P. 118—127. /36/
60 О деятельности ОЗЕ см. Позин Г. Общество охранения здоровья еврейского на¬ селения. Документы, факты, имена. СПб., 2007; Spektor Sh. OZE — Ha-hevra le-shmirat briyut ha-yehudim be-Rusia (Koroteha erev mehapekhat oktober u-be-tkufat ha-shilton ha- sovieti) //Yehadut zmanenu. 1990. № 6. P. 151—183. 61 Veidlinger J. Jewish Public Culture in the Late Russian Empire. Bloomington and In¬ dianapolis, 2009; о курсах барона Гинцбурга см.: Horowitz В. Op. cit. Р. 198—203. См. так¬ же Бейзер М. Евреи в Петербурге. Иерусалим, 1989. С. 135—138. 62 Об общинной реформе см.: Levin V Mi-mahapekha le-milhama... 63 Иваск У. Г. Еврейская периодическая печать в России: Материалы для истории еврейской журналистики; Издания на русском языке. Таллинн, 1935; Kirzhnits A. Di yidishe presse in der gevezener Rusisher imperie, 1823—1916. M., 1930. О еврейской печа¬ ти на русском языке см.: Slutsky Y. Ha-itonut ha-yehudit-rusit be-reshit ha-mea ha-esrim. Тель-Авив, 1978. ИЗБРАННАЯ БИБЛИОГРАФИЯ Френкель Й. Пророчество и политика: Социализм, национализм и русское еврей¬ ство, 1862-1917. Иерусалим; М., 2008. Levin V. Mi-mahapekha le-milhama: Ha-politika ha-yehudit be-Rusia, 1907—1914. Ие¬ русалим, 2016. Slutsky Y. Ha-itonut ha-yehudit-rusit be-reshit ha-mea ha-esrim. Тель-Авив, 1978. Gassenschmidt C. Jewish Liberal Politics in Tsarist Russia, 1900—1914: The Moderniza¬ tion of Russian Jewry. NY, 1995. Kahan A. Essays in Jewish Social and Economic History. Chicago, 1986. Veidlinger J. Jewish Public Culture in the Late Russian Empire. Bloomington and Indi¬ anapolis, 2009. Zimmerman J. D. Poles, Jews and the Politics of Nationality: The Bund and the Polish Socialist Party in Late Tsarist Russia, 1892—1914. Madison, 2004.
в эпоху войн И РЕВОЛЮЦИЙ
1.1 РОССИЙСКИЕ ЕВРЕИ В ГОЛЫ ВОЙНЫ И РЕВОЛЮЦИИ, 1914-1920 гг. Олег Будницкий ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА ервая мировая война стала поворотным пунктом как в исто¬ рии российского еврейства, так и Российской империи в це¬ лом. Начавшаяся 15 (28) июля (для России 19 июля (1 августа))1 1914 года, война была поначалу с энтузиазмом воспринята обра¬ зованной частью российского общества. Приступ патриотизма затронул и часть еврейского населения. Депутат Государственной думы Наф¬ тали Фридман 26 июля 1914 г. заявил от имени еврейского населения: «В ис¬ ключительно тяжелых правовых условиях жили и живем мы, евреи, и, тем не менее, мы всегда чувствовали себя гражданами России и всегда были верными сынами своего отечества... Никакие силы не отторгнут евреев от их родины — России, от земли, с которой они связаны вековыми узами. В защиту своей ро¬ дины многие евреи выступают не только по долгу совести, но и по чувству глубокой к ней привязанности» 2. Однако вряд ли подобные чувства деле испытывало большинство еди¬ новерцев Фридмана. Многим из них предстояло служить в русской армии, в которой евреи расценивались как люди второго сорта. Принятый в 1912 г. воинский Устав аккумулировал все антиеврейские ограничения по воинской службе, введенные в конце XIX — начале XX в.3 Несомненно, многие по¬ тенциальные призывники рассуждали подобно еврейскому солдату Давиду Школьнику, писавшему родственникам в декабре 1912 г.: «Проливать кровь за то, чтобы твоему народу отравляли жизнь и каждый миг существования, — на это нет у меня ни сил, ни желания» 4. /41/
В период Первой мировой войны в армию было мобилизовано, по раз¬ ным данным, от 400 до 500 тыс. евреев. На 20 марта 1915 г. только в войсках Юго-Западного фронта находилось 180 тыс. евреев 5. Трудно составить достоверное представление о боевых качествах воен¬ нослужащих-евреев в период Первой мировой войны. Длинные списки на¬ гражденных орденами и медалями, публиковавшиеся на страницах еврейской печати, дают столь же мало для выяснения вопроса, как и огульные обвине¬ ния солдат-евреев в трусости или дезертирстве. Генерал Антон Деникин отмечал «сметливость и добросовестность» сол¬ дат-евреев 6. Другого мнения придерживался генерал Алексей Брусилов: «Не¬ сомненно, что большая часть евреев были солдаты посредственные, а мно¬ гие и плохие». В то же время Брусилов привел историю о разведчике-еврее, считавшемся лучшим в дивизии. Он был трижды ранен, награжден четырьмя георгиевскими медалями и тремя георгиевскими крестами. За очередной под¬ виг ему полагался Георгиевский крест 1-й степени. Полный георгиевский ка¬ валер подлежал производству в подпрапорщики, однако на евреев эта норма не распространялась. Брусилов взял ответственность на себя, обнял и расце¬ ловал разведчика перед строем и «тут же, хотя и незаконно, произвел его пря¬ мо в подпрапорщики и навесил ему Георгиевский крест 1-й степени» 7. Всего за время Первой мировой войны георгиевскими крестами было награждено около трех тысяч евреев, а одиннадцать человек стали полными георгиевскими кавалерами. Однако военная цензура при Петроградском ко¬ митете по делам печати в феврале 1915 г. запретила печатать фамилии евре¬ ев — героев войны, постановив заменять их инициалами, так как, по мнению цензоров, левая печать публиковала чересчур часто сведения о награждении георгиевскими крестами солдат-евреев, «замалчивая героев с русскими фами¬ лиями» 8. Все еврейское население с начала войны было взято Главным командо¬ ванием под подозрение. Евреи априори были сочтены нелояльными, склон¬ ными к измене и шпионажу в пользу противника. Шпиономания приобрела патологический характер. Евреев обвиняли в том, что они «сносятся с непри¬ ятелем при помощи подземных телефонов и аэропланов и снабжают его золо¬ том и съестными припасами». По одной из версий, евреи привязывали золото под гусиные перья, и птицы уносили его к противнику, по другой — «золотом наполнялись внутренности битой птицы, которая отправлялась в Германию» 9. Властям поступали доносы об отправке евреями депеш в Германию «в яйцах кур ценных пород» или о заготовке евреями г. Вильно «в подземельях и трущо¬ бах» кастрюль для выплавки снарядов для противника 10. Широкое распространение получила ложная информация о «еврейской измене» в Кужах, недалеко от Шавлей (Шауляя). Сообщение штаба Верхов¬ /42/
ного главнокомандующего о еврейской измене было перепечатано в «Пра¬ вительственном вестнике», а затем едва ли не во всех российских газетах, да к тому же еще и расклеено в виде плакатов на улицах наряду с важнейшими известиями с театра военных действий. Приказ, в котором рассказывалось о деле в Кужах, командиры были обязаны по распоряжению высших военных властей довести до каждого рядового. Суть дела излагалась следующим обра¬ зом. В ночь с 27 на 28 апреля 1915 г. немцами было произведено нападение на отдыхавшие в Кужах части одного из пехотных полков. Причем немцы были якобы спрятаны местными евреями в подвалах, а по сигнальному выстрелу евреи подожгли Кужи со всех сторон. Проведенное депутатами Государственной думы Александром Керенским и Нафтали Фридманом расследование показало, что в Кужах в момент нападе¬ ния немцев евреев не было вообще. Все они ушли после артиллерийского об¬ стрела и вызванного им пожара. В местечке к тому же не оказалось погребов, в которых могли укрыться солдаты противника. Понятно, что вся история была скорее всего выдумана офицерами, «проспавшими» нападение противника, несмотря на предупреждения местных жителей, что немцы неподалеку 11. Политика преследования евреев явилась не только результатом личного антисемитизма главнокомандующего — великого князя Николая Николаеви¬ ча и в особенности начальника его штаба генерала Николая Янушкевича. Эта политика предусматривалась военной «наукой», которая преподавалась в во¬ енных училищах и академиях. Этническое ядро империи, говорящее на одном языке, представлялось здоровым и надежным, в то время как население окра¬ ин — нелояльным. Евреи характеризовались как непатриотичные, алчные и эгоистичные, поляки и мусульмане — как чуждые и ненадежные. Таким об¬ разом, этническая принадлежность становилась, с точки зрения российской военной науки, важнейшей категорией, определявшей «качество» и «надеж¬ ность» населения 12. По распоряжению российского командования в конце апреля — начале мая 1915 года в качестве превентивной меры против еврейского «шпионажа и измены» были предприняты массовые депортации еврейского населения из большей части Курляндской и Ковенской губерний. Выселения евреев из прифронтовой полосы, хотя и в существенно меньших масштабах, произво¬ дились и до, и после этой наиболее массовой высылки. Депортировано было около 250 тыс. чел., еще около 350 тыс. бежали во внутренние районы, спаса¬ ясь от наступавших немецких войск 13. Высылали не только евреев, но также немцев, цыган, венгров и турок 14. Ужасы выселения в течение суток пришлось пережить тысячам. В эмо¬ циональном изложении Максима Горького это выглядело так: «высылали по 15—20 тысяч, — все еврейское население города — в 24 часа! Больных детей /43/
грузили в вагоны как мороженый скот, как поросят. Тысячами люди шли по снегу целиной, беременные женщины дорогой рожали, простужались, умира¬ ли старики, старухи»15. Подозрения евреев в сочувствии к противнику и в шпионаже приводили к скоротечным военно-полевым судам, приговоры которых были предрешены. Чаще всего дело до суда не доходило. Как говорил кн. Павлу Долгорукову один из военных судей, ему «не пришлось подписать ни одного смертного приго¬ вора (по делам о «еврейском шпионстве». — О.Б.), так как каждый ротный и батальонный командир вешают без суда тех, кто кажется им шпионами»16. По немецким данным, в первые недели войны по подозрению в шпионаже было казнено свыше ста евреев 17. Вполне вероятно, что общее число казненных было гораздо выше. Депортации нередко сопровождались насилиями, грабежами и погрома¬ ми. Грабежи часто проводились под прикрытием «реквизиций» и фактически санкционировались сверху. Штаб 4-й армии Юго-Западного фронта разъяс¬ нил в ответ на запрос о «порядке проведения реквизиций на театре военных действий и в угрожаемых районах»: «У жидов забирать все»18. Хроника насилия над еврейским населением в 1916 году мало чем от¬ личается от материалов о еврейских погромах периода Гражданской войны. В погромах и грабежах принимали участие преимущественно казаки и дра¬ гуны. В Виленской губернии в августе — сентябре 1915 г. были разгромлены 19 населенных пунктов. Особенно пострадала Сморгонь. Казаки насиловали женщин в синагоге, несколько человек было убито. Во время выселения Лей¬ ба Соболь сказал казачьему офицеру, что не может оставить больного и дрях¬ лого отца. Тогда офицер застрелил на месте старика Соболя и заявил, что сын теперь свободен и может покинуть Сморгонь. Казаки поджигали дома как в Сморгони, так и в других местах. Некоторые евреи сгорели заживо19. Погромы прокатились также по Минской, Волынской, Гродненской губерниям. Таким образом, старая власть собственными руками создавала кадровый резервуар революции. Наряду с депортациями военные для «нейтрализации» еврейского на¬ селения прибегли к более «рациональной» практике — взятию заложников. Евреев было легко выселить, однако гораздо сложнее «вселить», ибо прини¬ мающие губернии были к этому не готовы, и власти нашли менее затратный способ борьбы с «изменой». 24 мая 1915 г. великий князь Николай Николае¬ вич «признал необходимым, в предупреждение их преступных выступлений, брать из числа правительственных раввинов и богатых евреев заложников под стражу, <...> с предупреждением сих последних о применении к ним, в случае малейшего попустительства со стороны евреев, клонящегося во вред нашей армии, самых репрессивных мер»20. /44/
Невозможность разместить выселяемых в губерниях черты оседлости вы¬ нудила правительство пойти на ее временную отмену в августе 1915 г. Число евреев беженцев и выселенцев в пределах России к первому сентября 1916 г., по данным организаций, оказывавших им помощь — Еврейского комитета помощи жертвам войны (ЕКОПО) и Татьянинского комитета, — составило 211 691 человек. К началу 1917 г. ЕКОПО оказывало помощь 238 тыс. бежен¬ цев и выселенцев21. Вероятно, их число было большим, ибо не все они были учтены благотворительными организациями. Евреям-беженцам правительством была оказана материальная помощь в размере более 17 млн руб. Среди российских евреев было собрано 3 769 799 руб. 68 коп. (большую часть дало петроградское еврейство — 2 020 584 руб. 44 коп.). Значительные суммы поступили от заграничного еврейства — бо¬ лее 10 млн руб., в том числе от американских евреев («Джойнт») более 7 млн 250 тыс. руб. Помощь поступила из Англии и Южной Африки, а также Фран¬ ции, Швеции, Дании, Голландии, Швейцарии, Шотландии. Причем средства перечисляли не только еврейские, но и христианские благотворительные ор¬ ганизации. Общая сумма помощи за период с 1 июля 1914 по 1 июля 1917 г. составила 31 119 917 руб. 44 коп. Деньги немаленькие, но они, конечно, не могли решить всех проблем беженцев. Крайне ничтожной оказалась «отзывчивость» неевреев в России, их по¬ жертвования не достигли и одной трети суммы, пожертвованной Шотланд¬ ским Христианским фондом (291 892 руб.) суммы. По 10 тыс. руб. пожерт¬ вовали Н.А. Шахов и некий Тищенко, 15 тыс. руб. редакция газеты «Русские ведомости» 22. «На местах» еврейских беженцев встречали нередко более чем непривет¬ ливо. Владимирский губернатор удостоил первую партию из 600 беженцев личной встречи на железнодорожном вокзале с тем, чтобы разрешить остать¬ ся лишь шестидесяти из них. Остальным пришлось проследовать дальше на север. Тамбовский губернатор препятствовал распределению казенных субси¬ дий среди евреев-беженцев, мотивируя это тем, что они получают помощь от своих петроградских единоверцев. Некоторые представители местных властей давали евреям понять, что им лучше не показываться на улице 23. На декабрь 1917 г. на оккупированных германскими войсками территори¬ ях оказалось по приблизительным подсчетам около двух с половиной миллио¬ нов евреев, в том числе в русской Польше — 1 676 000, в Виленской (за исклю¬ чением двух уездов), Гродненской, Ковенской, Курляндской, части Минской и Волынской губерний — 808 000 24. Массовые переселения, мобилизация, вызванные войной, привели во многих местах к слому традиционного уклада жизни; утрате привычных ис¬ точников существования, разорению и голоду. Все это вело к эрозии мораль¬ /45/
ных норм, падению авторитета общинных лидеров, развитию спекуляции, проституции 25. В начале 1917 г. мало кто мог предположить, что положение евреев — как, впрочем, и всех других жителей Российской империи — скоро и радикально изменится. Да и сама Российская империя станет всего лишь главой в учебни¬ ке истории. ЕВРЕИ В РЕВОЛЮЦИОННЫЙ 1917 ГОД Революционеры-евреи, принимавшие столь активное участие в борьбе с самодержавием, оказались практически непричастными к его свержению в конце февраля — начале марта 1917 г. Их русские соратники по революци¬ онной борьбе также оказались застигнутыми врасплох солдатским бунтом, легитимизированным Государственной думой. Позднее евреи играли более заметную роль в революции, но никогда — решающую. Русский философ Лев Карсавин писал десять лет спустя после революции, что «необходимо покон¬ чить с глупою сказкою (или с новым «кровавым наветом» — все меняет свои формы, даже клевета), будто евреи выдумали и осуществили русскую револю¬ цию. Надо быть очень необразованным исторически человеком и слишком презирать русский народ, чтобы думать, будто евреи могли разрушить русское государство. — Историософия, достойная атамана Краснова, и, кажется, по¬ заимствованная им у Дюма-отца, который тоже обвинял в устройстве фран¬ цузской революции графа Калиостро!» 26 Все же в первом же составе Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов было несколько евреев — социал-демократ Юрий Стеклов (Нахам¬ кес), трудовик Леонтий Брамсон, меньшевики-интернационалисты Наум Ка¬ пелинский и А. Шатров, бундовцы Генрих Эрлих и Моше Рафес. В отличие от социалистов еврейские либералы, подобно лидеру партии кадетов и Еврейской народной группы Максиму Винаверу, призывали евреев к самообладанию, тер¬ пению и мужеству, предлагали не «соваться на почетные и видные места», а слу¬ жить родине и революции, не бросаясь в глаза. Бундовец Ниренберг, в отличие от Винавера, не хотел терять времени: «Пусть будут евреи сенаторы, офицеры и т.д. Если мы не возьмем всех прав сегодня, то не дадут их завтра»27. Вскоре и Винавер уступил уговорам и принял назначение сенатором вместе с Оскаром Грузенбергом, депутатом 4-й Государственной думы Эзекиелем Гуревичем и одесским присяжным поверенным Германом Блюменфельдом 28. 22 марта 1917 г. был опубликован указ Временного правительства об от¬ мене всех национальных и вероисповедных ограничений. Таким образом, была юридически оформлена еврейская эмансипация в России. Она, как и /46/
революция, была с восторгом встречена евреями, патриотизм которых резко усилился. Среди других ограничений было снято запрещение на получение евреями офицерских званий, и уже к маю 1917 г. в военные училища и школы прапорщиков было зачислено около 2600 евреев29. Один из юных энтузиастов, Петр Городисский, ученик 6-го класса Ростовской гимназии, бежал на Кав¬ казский фронт. «Милая мама, — писал он с фронта. — Мы, евреи, наконец стали гражданами. Как же ты хочешь, чтобы я предал республику и поехал держать экзамены? <...>»30. По нашим подсчетам — при всей их условности — в политическую элиту России в 1917 — первой половине 1918 г. входило немногим более трех тысяч человек. Около десятой доли ее составляли деятели еврейского происхожде¬ ния 31. С возвращением в Петроград эмигрантов и ссыльных количество евреев в политической, преимущественно революционной элите начинает стреми¬ тельно нарастать. Евреи входили в ЦК практически всех значительных по¬ литических партий России. В Центральных комитетах левых партий — боль¬ шевиков и эсеров — евреи составляли, как правило, от четверти до трети их членов. На шестом съезде РСДРП (большевиков) в ЦК из 21 члена было из¬ брано шестеро евреев (Григорий Зиновьев, Лев Каменев, Лев Троцкий, Яков Свердлов, Григорий Сокольников и Моисей Урицкий). Адольф Иоффе стал одним из восьми кандидатов в ЦК. В ЦК «объединенной» партии меньшеви¬ ков евреи составили около половины. В составе ВЦИК первых пяти созывов, как правило, около пятой части депутатов были евреями. Значительное участие евреев в революции казалось еще большим, благо¬ даря немалому числу евреев среди ораторов на различных политических фо¬ румах. Евреи «бросались в глаза». Меньшевик Федор Дан и бундовец Меир Либер настолько часто появлялись на трибуне Петроградского Совета, что «в публике» даже появился особый термин «либерданить». Сходную картину можно было наблюдать в Киеве, Минске, Витебске, Одессе и других городах с многочисленным еврейским населением. Наличие значительного числа евреев среди радикалов тревожило деяте¬ лей собственно еврейских партий, стремившихся «отлучить» их от еврейства. Семен Дубнов говорил на еврейском митинге 8 июня 1917 года: «Из нашей среды вышло несколько демагогов, присоединившихся к героям улицы и про¬ рокам захвата. Они выступают под русскими псевдонимами, стыдясь своего еврейского происхождения (Троцкий, Зиновьев и др.), но скорее псевдони¬ мами являются их еврейские имена: в нашем народе они корней не имеют...»32 Несомненно, однако, что евреи были заинтересованы в закреплении результатов демократической революции, о чем говорил на московском Государственном совещании в августе 1917 г. бундовец Рафаил Абрамович: «Только полное закрепление побед революции, только полная и решитель¬ /47/
ная демократизация всей жизни страны может навсегда положить конец угнетению еврейского народа в России и обеспечить ему... национальное самоуправление... Вот почему еврейские рабочие и трудящиеся, не только как члены великой семьи трудящихся всего мира, не только как граждане свободной России, но и как евреи, кровно заинтересованы в дальнейшем укреплении революции в России» 33. В результате выборов в органы местного самоуправления в нескольких городах евреи возглавили городские «парламенты» или исполнительные ор¬ ганы. Член ЦК Бунда Арон Вайнштейн (Рахмиэль) был избран председате¬ лем городской думы в Минске, в Екатеринославе городским головой стал меньшевик Илья Полонский, а его товарищ по партии Абрам Гинзбург (На¬ умов) — товарищем (заместителем) городского головы Киева. Председателем городской думы Саратова избрали бундовца Давида Черткова 34. Большевикам впоследствии особо ставили в вину то, что обе столицы возглавили евреи: Пе¬ троград — Зиновьев и Москву — Каменев. Между тем еще в июне 1917 г. впол¬ не демократическим путем петроградским городским головой был избран эсер Григорий Шрейдер, а в июле — председателем Московской городской думы эсер Иосиф Минор. Начался подъем собственно еврейской политической и культурной жиз¬ ни. Расстановка сил на «еврейской улице», среди еврейских политических партий в 1917 г. выглядела следующим образом35: наибольшей популярностью пользовались «общие» сионисты, насчитывавшие в своих рядах к концу 1917 г. 300 тыс. человек при 1200 местных организациях. Весной — летом 1917 г. об¬ разовались религиозные партии, включившие в свои программы требования не только гарантий выходного дня в субботу, религиозного образования и фи¬ нансовой поддержки государством религиозных общин, но и общедемократи¬ ческих прав и свобод: восьмичасового рабочего дня, права на забастовку, сво¬ боды совести и раздела земли между крестьянами. Партия, возникшая летом 1917 г. после объединения религиозных групп Москвы и Петрограда, получила название «Ахдус» (единство). Такое же название получил позднее объединен¬ ный фронт еврейских религиозных партий на Украине. Эти партии считали себя выразителями мнения религиозного большинства русского еврейства, по словам одного из организаторов партии «Нецах Исраэль» в Петрограде, «под¬ линного народа, молчаливого и разрозненного» 36. Среди еврейских социалистических партий самой крупной, влиятельной и наиболее вовлеченной в общероссийскую политику был Бунд, насчитывав¬ ший в декабре 1917 г. 33 700 членов. В целом политика Бунда шла в фарватере меньшевиков. По специфически еврейским проблемам бундовцы выступали против «романтической утопии» сионистов, «клерикальных пособников» бур¬ жуазии и признавали языком еврейских трудящихся масс идиш, а не иврит. /48 /
Вскоре после Февральской революции Бунд выступил против большевиков, назвав в одном из первых номеров центрального органа партии «Арбейтер Штиме» («Голос рабочего») ленинизм болезнью, которой с первых же шагов занемогла русская революция 37. В мае 1917 г. Еврейская социалистическая рабочая партия (СЕРП) и Сио¬ нисты-социалисты (Сионистско-социалистическая рабочая партия) слились в одну, получившую название Объединенная еврейская социалистическая ра¬ бочая партия (ОЕСРП) («Фарейнигте»). Партия пользовалась определенным влиянием на Украине. Из общероссийских партий она была близка к эсерам, в блоке с которыми пошла на выборы в Учредительное собрание. Партия Поалей-Цион, этот идеологический гибрид марксизма и сиониз¬ ма, заявляла о своем сугубо пролетарском характере. Накануне Февральской революции партия насчитывала 2,5 тыс. членов, к лету 1917 г. ее численность возросла до 12—16 тыс. человек. По общеполитическим вопросам поалей-ци¬ онисты были близки к меньшевикам-интернационалистам. Некоторые члены партии симпатизировали большевикам, однако сионистская составляющая ее программы являлась непреодолимым препятствием для полноценного союза. Фолкспартей Семена Дубнова боролась за еврейскую экстерриториаль¬ ную политическую и культурную автономию, построенную на реоргани¬ зованных демократических общинах. Партия осталась небольшой группой еврейских интеллектуалов, «партией непартийных людей», по остроумному замечанию одного из современников 38. Хотя партия не получила массовой поддержки избирателей, в 1917 г. ее идеи претворялись в жизнь через пере¬ устройство еврейских общин и выборы на Всероссийский еврейский съезд. Наконец, небольшая Еврейская народная группа, партия «еврейских ка¬ детов», выступала за полное гражданское равноправие евреев при гарантиях вести независимую религиозную жизнь, включая сохранение религиозного характера еврейских школ и возможность вести преподавание и на идише, и на иврите. Еврейская народная группа не выдвигала требования националь¬ ной автономии. Влияние группы скорее определялось личностями ее лиде¬ ров — знаменитых юристов и ходатаев по еврейским делам Максима Винавера и Генриха Слиозберга. Выборы в новые демократические национальные (в отличие от старых — религиозных) еврейские общины, а также выборы делегатов Всероссийского еврейского съезда (ВЕС) и депутатов Учредительного собрания, проведен¬ ные в конце 1917 — начале 1918 г., показали, что «еврейская улица» отдает предпочтение сионистам. Так, на выборах делегатов на ВЕС (не созванный из-за Октябрьского переворота) сионисты получили около 60% мандатов, в то время как все социалистические партии около 25%, а религиозные 12%39. Оглушительному успеху сионистов на различных выборах способствовала /49/
публикация 27 октября (9 ноября 1917 г.) Декларации Бальфура, в которой го¬ ворилось о намерении британского правительства способствовать созданию «еврейского национального очага» в Палестине. Декларация была воспринята многими российскими евреями чересчур оптимистично. В то же время говорить о какой-либо единой «еврейской» политике не приходилось. Надежды на то, что верховный представительный орган, вы¬ бранный на ВЕС, будет проводить единую еврейскую национальную по¬ литику, были иллюзорными. Этого не произошло бы, даже если бы ВЕС состоялся. Чересчур глубокими были политические противоречия между различными партиями, чересчур далеко зашло социальное и культурное расслоение40. Активность евреев в национальных политических партиях на¬ много превосходила их членство в партиях общероссийских, не говоря уже о партии большевиков. «Возрождение еврейской культурной и политической жизни, — справед¬ ливо пишет Цви Гительман, — создало психологические и институциональ¬ ные препятствия для проникновения [в еврейскую среду] большевистских идей и организаций. Еврейские общины были преобразованы и занимались теперь не только религиозными, но и культурно-просветительными задача¬ ми. Еврейские школы, благотворительные организации, газеты и журналы, музыкальные и театральные общества и кружки стали расти как грибы после дождя 41. Евреи принимали участие в вооруженной борьбе с «большевистской на¬ пастью» сразу после Октябрьского переворота. Сложившиеся в общественном сознании и исторической литературе стереотипы как бы «автоматически» за¬ числяют евреев по «большевистскому ведомству». В действительности евреи сражались — по крайней мере, поначалу — по обе стороны баррикад. В начале ноября 1917 г. на еврейском Преображенском кладбище в Петрограде за один день было похоронено 50 жертв, среди них было 35 юнкеров, убитых при осаде Владимирского училища и телефонной станции 42. Принимали участие юнке¬ ра-евреи и в защите Зимнего дворца 43. В борьбе против большевистского режима приняли участие многие евреи, входившие в общероссийские социалистические партии. Так, председатель Петроградской ЧК Моисей Урицкий был убит членом партии народных со¬ циалистов Леонидом Каннегисером, эсерка Фанни Каплан совершила поку¬ шение на Ленина. Что касается еврейских партий, то практически все они отнеслись к пе¬ ревороту отрицательно. Сионистская «Тогблат» провела четкую грань между двумя революциями 1917 г.: «В марте месяце революция была народной в пол¬ ном смысле этого слова. Теперь она представляет собой только солдатский за¬ говор». /50/
Чрезвычайное заседание Бюро ЦК Бунда, состоявшееся после больше¬ вистского переворота 7—9 ноября 1917 г. в Минске приняло резолюцию, в ко¬ торой на большевиков возлагалась «полная политическая ответственность» «за восстание и гражданскую войну, начатую ими против воли большинства революционной демократии за две недели до выборов в Учредительное собра¬ ние, когда задача реорганизации власти могла быть разрешена мирным путем, общими объединенными усилиями всей революционной демократии». В ре¬ золюции говорилось, что «большевистский террор, опирающийся на военную диктатуру вооруженных солдат, является большой опасностью для революции и открывает дорогу для установления военной диктатуры контрреволюции»44. Национально настроенные круги еврейства стремились отмежеваться от большевистских лидеров еврейского происхождения. 26 ноября 1917 г. на ми¬ тинге сионистов в Петрограде доктор М.С. Шварцман говорил: «Мы хотим, чтобы за тех отщепенцев еврейства, которые сейчас играют отвратительную роль насильников, отвечал не весь еврейский народ, а чтобы такие насильни¬ ки были ответственны за свои преступления перед всем народом» 45. Однако отмежеваться от большевиков-евреев было весьма затруднитель¬ но, поскольку имена большевистских лидеров были у всех на слуху. 7 января 1918 г. летописец русского еврейства Семен Дубнов записал: «Нам (евреям) не забудут участия евреев-революционеров в терроре большевиков. Сподвижни¬ ки Ленина: Троцкие, Зиновьевы, Урицкие и др. заслонят его самого. Смоль¬ ный называют втихомолку «Центрожид». Позднее об этом будут говорить громко, и юдофобия во всех слоях русского общества глубоко укоренится... Не простят. Почва для антисемитизма готова» 46. Дубнов был неправ только в одном — почва для антисемитизма была го¬ това гораздо раньше. МЕЖДУ КРАСНЫМИ И БЕЛЫМИ Евреи и советская власть В партии большевиков к началу 1917 г. насчитывалось около одной ты¬ сячи евреев — 4,3% от общей численности партии, составлявшей в январе 1917 г. 23 600 человек. К началу 1921 г. число евреев среди большевиков вы¬ росло почти в семнадцать с половиной раз (17,4 тыс.), однако относительно общей численности партии «еврейское присутствие» снизилось до 2,5%47. В то же время среди большевистской элиты было немало евреев: наиболее замет¬ ными фигурами являлись нарком по военным и морским делам Лев Троцкий (Бронштейн), председатель ВЦИК Яков Свердлов, «проконсулы» Москвы и /51/
Петрограда Лев Каменев и Григорий Зиновьев. Весьма важную роль играли евреи в партийном и советском аппарате в Петрограде. В сентябре 1918 г. они составляли 9% всех партийных работников города, однако среди ответствен¬ ных работников евреев оказалось более половины (54%). В 1918 г., по оценке Михаэля Бейзера, доля евреев в горкоме и губкоме РКП (б) достигала 45%, сократившись к 1921 г. вдвое — до 22%. Возможно, прав был сионистский дея¬ тель Абрам Идельсон, который, пытаясь объяснить стремительный рост числа евреев в коридорах большевистской власти, писал, что большинство образо¬ ванных людей среди демократии, плебса, состояло из евреев. По мере при¬ общения низов к власти естественным образом возрастала и роль евреев 48. Иначе обстояло дело в партийных низах. В 1919 г. в петроградской орга¬ низации РКП (б) евреи составляли 2,6% при общей доле в населении Петро¬ града 1,8%, в то время как русские — 74,2 и 92,6%, латыши — 10,6 и 0,7%, по¬ ляки — 6,3 и 4,2% соответственно 49. Евреи составляли значительную часть партийного и советского аппарата и в других городах страны. По словам Ленина, евреи, пошедшие на советскую службу, сорвали «генеральный саботаж» чиновничества, с которым большеви¬ ки встретились сразу после октябрьского переворота; «значительное количе¬ ство еврейской средней интеллигенции», оказавшейся в русских городах, «са¬ ботировало саботаж» чиновничества и этим выручило революцию в трудный момент 50. Притоку евреев на советскую службу удивляться не приходилось. Во- первых, они, в отличие от подавляющего большинства населения, не могли уехать в деревню и переждать лихие времена. Так, если за время военного ком¬ мунизма население Петрограда сократилось в четыре раза, то еврейское на¬ селение — в два с половиной, по другим данным — менее чем на половину. Как было добывать средства к существованию в условиях ликвидации част¬ ного предпринимательства? Государственная служба являлась единственным выходом. Еще в большей степени, чем к «коренным» жителям столиц, это относилось к беженцам, жившим нередко лишь за счет благотворительности (которая рухнула при большевиках) и, наконец, получившим свой шанс. Пер¬ спектива сделать карьеру на государственной службе кружила головы многим. Шансы евреев получить должность были существенно выше, чем у других, в силу отсутствия в большинстве случаев какой-либо связи с предыдущим ре¬ жимом. Впоследствии известный меньшевик Ст. Иванович (Семен Португейс), рассуждая о гонениях на еврейскую буржуазию и о том, что процент «лишен¬ цев» по социальному положению был у евреев выше, чем у любого другого народа России, писал: «Казни египетские, посыпавшиеся на евреев “не как на евреев”, а как на буржуев, осуществлялись в значительной мере при помощи /52/
еврейской же агентуры из числа еврейских большевиков и ренегатов-евреев из других партий. В огромном большинстве случаев этих «буржуев» гнали, терзали и мучили дети той же еврейской улицы, соблазненные в большевизм». «Этот гонитель и мучитель был не «довер-ахер»51, а тот самый «наш Янкель», сын реб-Мойше из Касриловки, невредный паренек, который в прошлом году провалился на экзамене в аптекарские ученики, но зато в этом году выдержал экзамен по политграмоте» 52. Конечно, среди большевиков еврейского происхождения были не толь¬ ко неудачливые аптекарские ученики. В составе Советского правительства в 1918—1920 гг. посты наркомов занимали трое евреев. Всего же наркомами за это время состояли 15 русских, а также поляк, грузин и латыш — всего 21 че¬ ловек (без учета левых эсеров). Среди членов коллегий наркоматов на апрель- май 1919 г. евреи составляли чуть больше пятой части — 21% (24 человека из 114). Здесь также преобладали русские — 76 человек 53. Евреи составляли при¬ мерно пятую часть аппарата Управления делами Совнаркома. Евреи составляли особенно заметную прослойку в тех областях, в кото¬ рых они специализировались при старом режиме. Так, все сотрудники отде¬ ла по публикации законов при Совнаркоме в 1918 г. были евреями 54. Немало их было среди ответственных, как, впрочем, и среди технических сотрудни¬ ков Наркомата юстиции 55. Лишь некоторые из них являлись членами партии большевиков. Расхожее представление о едва ли не преобладании евреев в наводившей ужас Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК) имеет под собой не слишком много оснований. В высшем руководстве (коллегии) ВЧК в 1917—1920 гг. было четверо евреев из тридцати сотрудников (Генрих (Енох) Ягода, Григорий Закс, Григорий Мороз, Станис¬ лав Мессинг). В середине 1920 г. среди сотрудников важнейших — секретных — отделов ВЧК, ранее именовавшихся отделами по борьбе с контрреволюцией, 102 являлись евреями (5,6% от общего числа), 1357 — русскими (75,2%), 137 латышами (7,6%)56. В конце 1920 г. среди приблизительно 50 тысяч сотрудни¬ ков всех губернских ЧК русские составляли 77,3%, евреи — 9,1%, латыши — 3,5%, украинцы — 3,1% и т.д.57 В то же время в центральном, московском и петроградском аппарате ВЧК евреи занимали многие ключевые позиции. Моисей Урицкий до его убийства 30 августа 1918 г. был председателем Петроградской ЧК. Вторым заместите¬ лем Феликса Дзержинского был Ягода (первым был Вячеслав Менжинский). В коллегию из пяти человек Московской чрезвычайной комиссии, созданной в декабре 1918 г. под председательством Дзержинского, вошли два еврея — Бо¬ рис Бреслав, фактически исполнявший обязанности председателя до апреля 1919 г., и Яков Юровский, крещеный еврей, руководивший расстрелом цар¬ /53/
ской семьи 58. Исходя из приведенных данных, можно заключить, что доля ев¬ реев среди сотрудников ВЧК не превышала их доли в советском, партийном и военно-политическом аппарате. Однако дело было не в процентах, между прочим, весьма умеренных. Сам факт службы евреев в тайной полиции был совершенно новым феноменом в России и не мог не поражать воображение обывателя. Евсекция и борьба за установление «диктатуры пролетариата на еврейской улице» Большевизм не пользовался популярностью среди еврейских рабочих, не говоря уже о «мелкой буржуазии». В 1917 г. численность только одного Бунда превышала число всех евреев — членов партии большевиков более чем в де¬ сять раз. Никакой политической работы на идише среди «еврейского проле¬ тариата» большевиками до захвата ими власти не проводилось. Только придя к власти, руководители большевиков убедились, что еврейская масса гораздо менее ассимилирована, чем они думали, и что от нее зависит успех советской власти в городах вдоль западной границы. Поэтому специально для работы среди еврейских масс в январе 1918 г. в составе Наркомнаца был учрежден Ев¬ рейский комиссариат (Евком). Комиссаром был назначен соратник Ленина Семен Диманштейн. В июле 1918 г. в Орле была учреждена первая Еврейская коммунистическая секция РКП (б), затем они возникли еще в двенадцати го¬ родах. В октябре 1918 г. состоялась первая конференция евсекций. В ней при¬ нимали участие наряду с коммунистами и беспартийные, в основном учителя и деятели культуры. На первой конференции еврейские коммунисты избрали Центральное бюро евсекций во главе с тем же Диманштейном. Главной задачей Евкома и Евсекции было установление «диктатуры про¬ летариата на еврейской улице». Для достижения поставленной цели надо было ликвидировать избранные в конце 1917 г. советы еврейских общин, сионистские организации, наконец, и еврейские социалистические партии. Еврейским коммунистам, имевшим за собой всю мощь советской власти, в конечном счете удалось этого достичь 59. Декрет о ликвидации еврейских автономных общин и их центрального органа ЦЕВААДа был подготовлен заместителем председателя Центрально¬ го бюро евсекций, членом коллегии Евкома Самуилом Агурским, утвержден наркомом по делам национальностей Иосифом Сталиным и вступил в силу в июне 1919 г. В декрете еврейские общины обвинялись в «затемнении классо¬ вого самосознания еврейских рабочих масс» и «воспитании подрастающего еврейского поколения в антипролетарском духе». Общины подлежали роспу¬ /54/
ску, а их имущество и денежные средства — передаче местным еврейским ко¬ миссариатам 60. «Мы уверены, — писал Диманштейн, используя библейские образы, — что не золотой телец Антанты победит идею советской власти, а, наоборот, наш Моисей (Ленин) превратит тельца в пепел (может быть, прос¬ то путем реквизиции)... Закрытием общин мы приближаем торжество комму¬ низма» 61. Прочитав «идиотский», по его определению, декрет Евкома о ликвидации ЦЕВААДа и автономных еврейских общин, Семен Дубнов записал в дневни¬ ке: «Эти проходимцы решили навсегда упразднить 25-вековую национальную автономию. Жалкие пигмеи!» 62 Далее пришел черед сионистов. В циркулярном письме Диманштейна, сопровождавшем декрет о роспуске еврейских общин, говорилось также о предстоящей ликвидации других еврейских «буржуазных организаций сио¬ нистской организации: «Тарбут», «Гехолуц» и др.». Большевистское руковод¬ ство, учитывая международное признание сионистского движения, с одной стороны, а с другой — несовместимость сионистской идеологии с коммунис¬ тической, приняло соломоново решение: с сионистами было решено бороть¬ ся «без объявления войны», путем тайных арестов и административного дав¬ ления; для этого 27 июня 1919 г. при секретном отделе ВЧК был образован «еврейский стол»63. 1 сентября 1919 г. чекистами были проведены обыски в помещении ЦК Сионистской организации в Петрограде и в редакции газеты «Хроника ев¬ рейской жизни». Был арестован ряд членов и секретарей ЦК (Юлий Бруцкус, Шломо Гепштейн, Арнольд Зейдеман, Александр Раппопорт, Реувен Рубин¬ штейн, Нахум Шахнович) и конфискована касса организации. Серия арестов была произведена и в Москве. Арестованных освободили, продержав в за¬ ключении от нескольких дней до полутора месяцев, газету закрыли, а печать с квартиры ЦК сняли только через пять месяцев 64. В Одессе лидеры сионист¬ ской организации арестовывались ЧК по подозрению в связях с Доброволь¬ ческой армией и Антантой; сионисты Моисей Елик, Евза Багров и М.Л. Ма¬ носзон были «Чрезвычайкой» расстреляны 65. Первые двое, впрочем, были расстреляны не как сионисты, а в качестве капиталистов, в ходе «красного террора». Багров имел несчастье быть куп¬ цом 2-й гильдии, а Елика чекисты определили как «крупного капиталиста». В группе расстрелянных в ночь на 13 июля 1919 г. численностью более чем 80 человек значились евреи — купцы 1-й и 2-й гильдий или же просто «коммер¬ санты» Фейтель Бурнштейн, Лазарь Фаминер, Шая Понозон, Самуил Каль- фа, Иосиф Шац, Аарон Янкелев, Яков Зусович. В ту же ночь были расстре¬ ляны «контрреволюционер» Исаак Зайцев и Исай Борухович Белопольский «как работавший в добровольческой контрразведке». В период Гражданской /55/
войны случались, конечно, всякие чудеса, но представить еврея, служившего в контрразведке белых, все-таки трудно. Правда, большевики были немило¬ сердны и к своим, отличие заключалось в том, что их расстреливали за кон¬ кретные проступки, а не в превентивном порядке или «в ответ» на что-либо. Одновременно с «буржуями» и «контрреволюционерами» были расстреля¬ ны за «массовое хищение кожи» снабженцы 5-й армии коммунисты Лазарь Клейтман, Исаак Ленский (Абрамович) и беспартийный Герш Лопушинер 66. Большевики и евсеки подозревали сионистов в связях с Антантой (из-за Декларации Бальфура) и поддержке контрреволюции. Любопытно, что одно¬ го из арестованных, Гепштейна, вполне в духе шпиономании эпохи Первой мировой войны обвиняли в том, что он передает секретную информацию в Лондон из подвала собственного дома 67. В апреле 1920 г. в Москве были аре¬ стованы 75 делегатов и гостей конференции сионистов, проходившей в По¬ литехническом музее, — это был первый всероссийский сбор после съезда, со¬ стоявшегося в мае 1917 г. Арестованных вскоре освободили, за исключением Юлия Бруцкуса, Гдалии Гительсона, Абрама Идельсона, Реувена Рубинштей¬ на, Ефима (Иехезкиеля) Стеймацкого, Нахума Шахновича, приговоренных к пяти годам, и Эфраима Барбеля — к шести месяцам принудительных работ без лишения свободы. Все они были амнистированы после вмешательства пред¬ ставителей американского «Джойнта» Гарри Фишера и Макса Пайна, веду¬ щих в то время переговоры с советским правительством об оказании массиро¬ ванной помощи евреям, пострадавшим от погромов. Сионистское движение вынуждено было уйти в подполье, а большинство его признанных лидеров выехало за границу. Евреи и Белое движение Некоторая часть еврейства, прежде всего южнорусского, приняла участие в Белом движении. Это поначалу выглядело вполне логичным: белые придер¬ живались законодательства Временного правительства, их декларации были сравнительно либеральны, в число политических советников генералов, воз¬ главивших Белое движение, входило немало членов кадетской партии. Ор¬ ганизация Добровольческой армии, первого вооруженного формирования белых, проходила в Новочеркасске, столице донского казачества, и Ростове- на-Дону, городе с довольно многочисленным и влиятельным еврейским насе¬ лением. В наиболее четкой форме позицию антибольшевистски настроенных кругов ростовского еврейства выразил предприниматель и политический дея¬ тель Абрам Альперин, заявивший еще в ноябре 1917 г.: «Лучше спасти Рос¬ сию с казаками, чем погубить с большевиками»68. 13 декабря 1917 г. Альперин /56/
вручил атаману донских казаков Алексею Каледину 800 тыс. руб. на органи¬ зацию казачьих партизанских отрядов. Деньги были собраны преимуществен¬ но среди еврейских предпринимателей. Альперин принял и личное участие в казачьих вооруженных формированиях, он был одно время начальником отдела пропаганды в отряде генерала Эммануила Семилетова, значительная часть которого состояла из добровольцев — еврейской молодежи. 200 тыс. руб. на формирование Добровольческой армии пожертвовал инженер и крупный предприниматель Борис Гордон 69. Пожертвования евреев на нужды антибольшевистских вооруженных фор¬ мирований производились в Сибири. В мае 1919 г. еврейская община Уфы и Томский еврейский совет пожертвовали на нужды колчаковской армии по 100 тыс. руб. В общей сложности еврейская община Томска пожертвовала на «белое дело» несколько миллионов рублей. Денежные сборы на нужды армии проводили также Омский и Екатеринбургский общинные советы70. В какой степени это было проявлением подлинного энтузиазма, а в какой — платой за безопасность, судить трудно. Евреи приняли участие в борьбе против большевистской диктатуры и в сто¬ лицах. Так, член партии народных социалистов, георгиевский кавалер прапор¬ щик Александр Виленкин был расстрелян большевиками за принадлежность к савинковскому «Союзу защиты родины и свободы». Несколько офицеров-ев¬ реев в рядах Добровольческой армии совершили знаменитый Ледяной поход с Дона на Кубань, оказавшись в числе пользовавшихся особым уважением среди белых «первопоходников». Некоторые из них погибли в бою. По мере укрепления позиций Добровольческой армии все больше давало себя знать нарастание антисемитизма в армейской среде. Абрам Альперин в начале сентября 1918 г. обращал внимание генерала Михаила Алексеева «на факты непринятия евреев в армию и другие проявления антисемитизма в До¬ бровольческой армии». Алексеев обещал принять меры. Такие же заверения дал Максиму Винаверу в ноябре 1918 г. один из руководителей «доброволь¬ цев» генерал Абрам Драгомиров. Однако в условиях категорического непри¬ ятия евреев офицерством генерал Деникин был вынужден издать приказ об оставлении офицеров-евреев в запасе. Начальство запасных батальонов было вынуждено изолировать солдат-евреев в отдельные роты. Массовое дезертир¬ ство евреев и умышленно строгие требования при их наборе постепенно «уре¬ гулировали» ситуацию. Правда, по утверждению Деникина, солдаты-евреи, «рассосавшиеся» по частям, дискриминации не подвергались 71. Постепенно антисемитизм стал по существу суррогатом идеологии Бело¬ го движения, не сумевшего сформулировать привлекательных для масс лозун¬ гов и выработать конструктивную программу восстановления России. Белые генералы не организовывали погромов, понимая, что они ведут к разложению /57/
армии. Однако они не хотели «ссориться» с армией, примиряясь с настроени¬ ями в своих войсках. Попытки пресечь погромы и наказать виновных были эпизодическими и чаще всего сводились к изданиям приказов, остававшихся лишь клочками бумаги 72. Не удивительно поэтому, что в результате участие евреев на стороне красных оказалось гораздо более массовым. Еврейские погромы 1918—1920 годов Гражданская война обернулась для еврейства — прежде всего местечково¬ го и в политике не участвовавшего — невиданными по масштабам в россий¬ ской истории погромами 73. В них принимали участие как различные антиболь¬ шевистские военные формирования, так и присоединявшиеся к ним местные жители. Мотивом погромов, как правило, служила месть за участие евреев в большевизме, за которым нередко скрывалось банальное желание пограбить. Однако многие погромщики руководствовались «идейными» соображения¬ ми, считая истребление евреев превентивной мерой против распространения большевизма. На более глубинном уровне в условиях Гражданской войны и крайней примитивизации общественных отношений вековые антиеврейские предрассудки обернулись массовым насилием по отношению к «чужим». Всего в 1918—1920 гг. только на Украине приблизительно в 1300 насе¬ ленных пунктах произошло свыше 1500 еврейских погромов. Было убито и умерло от ран, по разным оценкам, от 50—60 до 200 тыс. евреев. Около 200 тыс. было ранено и искалечено. Были изнасилованы тысячи женщин. Около 50 тыс. женщин стали вдовами, около 300 тыс. детей остались сиротами 74. По консервативным оценкам Нахума Гергеля, больше всего погромов на Украине в период с декабря 1918 по декабрь 1919 г. пришлось на долю войск Директории и ее союзников — 439 (40% от общего числа погромов, проценты даются округленно), далее следуют различные банды — 307 (25%), белые — 213 (17%), красные — 106 (9%), григорьевцы — 52 (4%), неустановленные погром¬ щики — 33 (3%), польские войска — 32 (3%). Войсками Директории и ее со¬ юзников за это время было убито 16 706 евреев (54%), белыми — 5 235 (16,9%), различными бандами — 4 615 (14,9%), григорьевцами — 3 471 (11,2%), крас¬ ными — 725 (2,3%), поляками — 134 (0,4%), неизвестными — 36 (0,1%)75. Иногда убийства бывали массовыми. 15 февраля 1919 г. в Проскурове за четыре часа отрядом атамана Семесенко было вырезано около 1650 евреев в отместку за неудавшийся большевистский переворот. Войска взбунтовавше¬ гося красного командира Никифора Григорьева уничтожили в Елисаветграде в период с 15 по 20 мая 1919 г., по разным данным, от 1300 до 3 тыс. евреев. В Фастове в результате погрома, учиненного бригадой терских казаков (входив¬ /58/
шей в состав войск Деникина) под командованием полковника Владимира Белогорцева, с 23 по 26 сентября 1919 г. погибло от 1300 до 1500 человек из десятитысячного еврейского населения города 76. Погромы сопровождались редкостными даже для Гражданской войны зверствами. Украинские «повстанцы» заживо хоронили евреев, «заживо ва¬ рили в большом котле на центральной площади местечка», топили, а пытав¬ шихся выплыть «укладывали прикладами», «пачками укладывали на рельсы и пускали паровоз» и т.п.77 Зверствовали не только банды различных «батек». Польские легионеры в местечке Долгиново Виленской губернии не ограни¬ чились грабежом и избиением евреев нагайками. Они отрезали чем-то осо¬ бенно не угодившему им еврею уши и нос, выкололи глаза, поломали руки и ноги. После чего пошли обедать, а вернувшись, расстреляли несчастного. В садистской изобретательности с легионерами соперничали белые. Велиж¬ скому начальнику милиции, оказавшемуся не только коммунистом, но еще и евреем, вырвали два золотых зуба, раскаленными на огне шомполами про¬ калывали ноги около пальцев, вырезали куски мяса, после чего еще живого положили в костер 78. От рук «добровольцев» гибли «седобородые “коммунисты”, застигнутые в синагоге за фолиантами Талмуда», младенцы, вместе с их матерями и ба¬ бушками; евреев расстреливали, но чаще кололи, рубили, вешали, топтали лошадьми, иногда закапывали в землю заживо. Жертв перед тем, как убить, нередко пытали. Насиловали и девочек, и 70-летних старух; часто изнасило¬ вания были групповыми; иногда насиловали женщин на глазах у их мужей или детей 79. Правительство Украинской народной республики, войска которого в наибольшей степени «отличились» в избиении евреев, погромов не органи¬ зовывало. Более того, оно впервые предоставило евреям экстерриториаль¬ ную автономию, а в его составе был учрежден пост министра по еврейским делам. Некоторые лидеры украинского национального движения считали необходимым союз с еврейством, полагая, что при нехватке квалифициро¬ ванных «национальных кадров» без участия еврейской интеллигенции будет сложно построить независимое украинское государство. Однако на практи¬ ке украинские лидеры — Симон Петлюра, Владимир Винниченко и др. — оказались заложниками антисемитских настроений своего разношерстного войска и реальной борьбы против погромов не вели 80. Когда в январе 1919 г., после избиения пассажиров-евреев в Бахмаче и Конотопе шомполами, пред¬ седателя Директории Винниченко посетила еврейская делегация, он обещал принять меры для предотвращения произвола, но тут же заявил, что еврей¬ ство поддерживает большевиков, и обронил характерную фразу: «Не ссорьте меня с армией» 81. /59/
Раскол в еврейских социалистических партиях. Евреи и Красная армия После разгона Учредительного собрания в январе 1917 г. и заключения Брестского мира (март 1918 г.) бундовцы решили было бороться за сверже¬ ние власти большевиков. Лидер правого крыла партии Меир Либер и его сто¬ ронники считали даже допустимыми боевые действия против них, но уже в мае 1918 г. в партии возобладали сторонники «борьбы с большевизмом в Со¬ ветах и путем Советов». Однако большевики им такой возможности не дали, не только исключив бундовцев, также как меньшевиков и правых эсеров, в июне 1918 г. из Советов, но и вообще запретив легальную деятельность пар¬ тии. Антибольшевистскую позицию заняла также Объединенная еврейская социалистическая рабочая партия (ОЕСРП, Фарейнигте). Еврейская социал-демократическая рабочая партия Поалей-Цион в Рос¬ сии пыталась играть роль «конструктивной оппозиции» большевикам и при¬ нимала до середины 1918 г. участие в работе Евкома «для борьбы с меропри¬ ятиями последнего, направленными против интересов трудящихся масс и автономных еврейских учреждений» 82. Весной 1919 г. в условиях наступления контрреволюции на всех фронтах политика большевиков по отношению к еврейским социалистическим парти¬ ям изменилась. Теперь в них видели не только противников, но и союзников в борьбе с белыми. Произошел поворот и в политике еврейских социалисти¬ ческих партий, прежде всего Бунда. Он определялся двумя факторами: во- первых, революцией в Германии, которая, казалось, доказывала правоту боль¬ шевиков и переводила их вождей из разряда авантюристов в число пророков; мировая революция казалась уже не мифом, а делом сегодняшнего дня; во- вторых, еврейскими погромами на Украине. Причем второй фактор, на наш взгляд, был определяющим. На состоявшейся в конце марта 1919 г. в Минске XI конференции Бунда было принято решение о признании советской власти. Эстер (М.Я. Фрумкина), одна из ведущих фигур партии, заявила, что «Крас¬ ная армия — наша армия». Сразу же после окончания конференции Бунд объ¬ явил мобилизацию всех членов партии в возрасте от 18 до 25 лет. Партийные мобилизации объявили также Поалей-Цион и ОЕСРП. По ходатайству Главного комитета Поалей-Цион в апреле 1919 г. По¬ литбюро ЦК РКП (б) разрешило формирование отдельных еврейских частей (батальонов в смешанных полках или полков в смешанных бригадах)83. По¬ алей-Цион аргументировала свое ходатайство антисемитизмом в Красной ар¬ мии и стремлением сделать евреев более заметными в ее рядах, дабы избежать обвинений в том, что евреи избегают воинской службы84. Евсекция, другие еврейские социалистические партии, так же как и военные власти на местах, /60/
саботировали это решение. С точки зрения борьбы с антисемитизмом, созда¬ ние еврейских частей, вероятно, было худшим, что можно было придумать. В условиях, когда противники большевиков в значительной степени строили свою пропаганду на антисемитизме и иногда заявляли о «еврейских легионах», сражающихся за советскую власть, создание этих «легионов» на самом деле могло лишь послужить подтверждением тезиса о большевизме как порожде¬ нии еврейства. К тому же, если части, сформированные в пределах бывшей черты оседлости и в значительной степени состоявшие из евреев, попадали в плен, они поголовно уничтожались, как нередко и отдельные евреи-крас¬ ноармейцы, даже если они были мобилизованными, а не добровольцами 85. В конечном счете Поалей-Цион отказался от этой идеи. В январе 1920 г. в докладной записке Главного комитета Поалей-Цион ко¬ мандующему 12-й армией отмечалось, что на Украине «приходится считаться с развитым антисемитизмом», и поэтому «образование на территории Укра¬ ины особых еврейских боевых частей может лишь усилить антисемитизм» 86. Реальным результатом принятого решения о создании еврейских частей ста¬ ло лишь формирование Первого Минского караульного батальона. В нача¬ ле июля 1919 г. батальон, предназначенный для охраны города от различных банд и де-факто еврейского населения от погромов, после полуторамесячной подготовки был, по требованию бойцов, отправлен на фронт. В первом бою с польскими войсками у станции Алехновичи в 38 верстах от Минска батальону удалось отразить атаку противника и отбросить его на несколько верст. Одна¬ ко в течение последующих двух недель, в ходе в целом неудачных для Красной армии боев, часть бойцов погибла, часть была захвачена в плен, и батальон прекратил свое существование 87. В ходе Гражданской войны выяснилась несостоятельность мнения вое¬ начальников императорской армии о плохой пригодности евреев к военно¬ му делу. В состав военно-политического руководства Красной армии входило немало евреев. Бессменным председателем Реввоенсовета во время Граждан¬ ской войны и главным организатором Красной армии был Лев Троцкий, его заместителем — бывший военный врач Эфраим Склянский. В Реввоенсовет входили некоторое время Аркадий Розенгольц и Сергей Гусев (Драбкин); не¬ малое число евреев входило в Реввоенсоветы фронтов и армий, служило на¬ чальниками политотделов и комиссарами дивизий, бригад и полков. Многие евреи проявили себя в годы Гражданской войны в качестве толковых вое¬ начальников. Десятки евреев стали начальниками штабов армий и дивизий, командирами дивизий, бригад и полков 88. Командующими армиями были видный деятель партии большевиков Григорий Сокольников (Бриллиант), бывший унтер-офицер, крестившийся в детстве, Тихон Хвесин. Если для Со¬ кольникова и Хвесина это были не более чем эпизоды в партийно-советской /61/
деятельности, то для сына провизора, бывшего студента-химика Базельского университета Ионы Якира Гражданская война стала началом блистательной военной карьеры. Свою военную карьеру начал в 16-летнем возрасте будущий начальник ВВС Красной армии генерал-лейтенант Яков Смушкевич, В воз¬ расте 19 лет начал службу будущий генерал-полковник Григорий Штерн. При ослаблении контроля, особенно в условиях отступления, некоторые части Красной армии устраивали еврейские погромы. Погромами «отличились» бойцы 1-й Конной армии. В сентябре — начале октября 1920 г. буденновцами, преимущественно бойцами 6-й кавалерийской дивизии (той самой, в которой служил Исаак Бабель), при отходе с польского фронта были учинены погромы, мало отличавшиеся по жестокости и числу жертв от «добровольческих». Однако советская власть, в отличие от командования белых, действитель¬ но последовательно боролась с погромами и уж ни в коей степени не намерева¬ лась использовать антисемитизм в качестве идейного знамени; для этого у нее хватало привлекательных для масс лозунгов, которыми не могли похвастаться белые. Еще 27 июля 1918 г. Совнарком РСФСР принял декрет «О пресечении в корне антисемитского движения». Совнарком объявлял «антисемитское движение опасностью для дела рабочей и крестьянской революции» и при¬ зывал «трудовой народ Социалистической России всеми средствами бороть¬ ся с этим злом», а также предписывал всем Совдепам «принять решительные меры к пресечению в корне антисемитского движения». Ведущих погромную агитацию предлагалось объявлять вне закона. Несколько сот погромщиков- конармейцев было арестовано; их дела рассматривала чрезвычайная сессия трибунала 1-й Конной армии, проходившая открыто в октябре 1920 г. в Елиза¬ ветграде. Было приговорено к смертной казни и немедленно расстреляно, по разным данным, от 200 до 400 человек. Беспощадная расправа с погромщи¬ ками оказалась эффективным средством; число красноармейских погромов резко сократилось. У большинства евреев не было особых причин любить большевиков, раз¬ рушавших самые основы их экономического существования, объявивших торговлю и предпринимательство преступлениями и намеревавшихся, наря¬ ду с прочим, ликвидировать и их «религиозные предрассудки». Однако выбор между красными и белыми постепенно превратился для евреев в выбор между жизнью и смертью. Не удивительно, что они предпочли жизнь. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Революция и Гражданская война 1917-1920 гг. привели к необратимым изменениям в жизни евреев бывшей Российской империи. Совсем недавно / 62 /
самая большая еврейская община в мире оказалась разрезанной границами государств, возникших после Первой мировой войны. Теперь больше всего евреев оказалось в Польше. Значительная часть жила в независимых прибал¬ тийских государствах, евреи Бессарабии оказались гражданами Румынии. Истребление евреев в годы Гражданской войны было беспрецедентным по своим масштабам. Можно утверждать, что погромы оказали прямое воздей¬ ствие приблизительно на один миллион человек, сотни тысяч были разорены. Были разрушены жилье, магазины, мастерские, конфискованы или уничто¬ жены товары и орудия производства. К уничтожению основ экономической деятельности евреев приложила руку и советская власть. Кроме реквизиций и конфискаций, она запрещала торговлю — основное занятие сотен тысяч евре¬ ев, устанавливала цены на товары, не покрывавшие издержек производства и приводившие к тому же результату — разорению. Советская власть, прежде всего руками самих же евреев-коммунистов, повела наступление на еврейские органы самоуправления, религиозные и образовательные институты, политические партии. Были запрещены новые демократические общины и конфисковано их имущество, а права религиоз¬ ных общин были резко урезаны, было фактически запрещено преподавание иврита. Несмотря на отсутствие формального запрета, подверглись преследо¬ ваниям сионистские организации, а затем вскоре была вообще запрещена не¬ зависимая еврейская политическая деятельность и печать, как любая другая независимая политическая деятельность и печать в советской стране. Спасаясь от погромов, от красных, белых и прочих, десятки тысяч евреев бежали за границу. Подобного рода массовая эмиграция не была новостью для российских евреев. Новостью было то, что за границу выехала почти полно¬ стью еврейская деловая, политическая и интеллектуальная элита. За грани¬ цей оказались миллионеры Гинцбурга и Бродские, прославленные юристы Максим Винавер, Яков Тейтель, Оскар Грузенберг, Генрих Слиозберг, историк Семен Дубнов, правые бундовцы и левые эсеры (как, впрочем, и правые), си¬ онисты и меньшевики, поэты и публицисты. Некоторым российским евре¬ ям удалось добраться до Палестины, они составили немалую часть «третьей алии» (1919—1923 гг., более 35 тыс. чел.). По справедливому замечанию Владимира Тана-Богораза, «вопреки рас¬ пространенному обывательскому мнению, еврейство за революцию платит дороже, а получает от нее меньше других. Оно не столько создает революцию, сколько претерпевает ее»89. Большинство еврейского населения России, так же как и подавляющее большинство неевреев, «претерпевало» революцию, обернувшуюся Гражданской войной. Однако правдой было и другое: револю¬ ция предоставила евреям невиданные ранее возможности, в том числе воз¬ можность войти во власть. Революция заставила «претерпевать» ее, однако /63/
дала также возможность ее творить. Тысячи «пареньков из Касриловки» эту возможность не упустили, «кожаные куртки» оказались им вполне по плечу. 1 До февраля 1918 г. даты даются по Юлианскому календарю, после — по действу¬ ющему ныне Григорианскому. Для самых важных событий указаны обе даты, вторая — в скобках. — Прим. ред. 2 Фрумкин Я.Г. Из истории русского еврейства (Воспоминания, материалы, до¬ кументы) // Книга о русском еврействе: От 1860-х годов до революции 1917 г. / Под. ред. Я.Г. Фрумкина, Г.Я. Аронсона и А.А. Гольденвейзера. Нью-Йорк, 1960. С. 88—89. 3 Петровский-Штерн Й. Евреи в русской армии. 1827—1914. М., 2003. С. 344, 351. 4 Государственный архив Ростовской области. Ф. 826. Оп. 2. Д. 113. Л. 513—514. 5 Хаген М., фон. Великая война и искусственное усиление этнического самосозна¬ ния в Российской империи // Россия и первая мировая война / Редкол. Н.Н. Смирнов и др. СПб., 1999. С. 403, прим. 39. 6 Деникин А.И. Путь русского офицера. М., 1991. С. 219. 7 Брусилов А.А. Мои воспоминания. М., 2001. С. 141-142. 8 Эльяшевич Д.А. Правительственная политика и еврейская печать в России 1797— 1917: Очерки истории военной цензуры. СПб.; Иерусалим, 1999. С. 492—493. 9 Из «черной книги» российского еврейства: Материалы для истории войны 1914-1915 г.// Еврейская старина. [Пг.]. 1918. Т. 10. С. 269. 10 Нелипович С.[Г.]. В поисках внутреннего врага: Депортационная политика Рос¬ сии // Первая мировая война и участие в ней России (1914-1918): Материалы научной конференции. Ч. 1. М., 1997. С. 61. 11 Документы о преследовании евреев // Архив русской революции. Т. XIX. Бер¬ лин, 1928 (репринт. изд. Т. 19—20. М., 1993). С. 255; Съезды и конференции конститу¬ ционно-демократической партии. Т. 3. Кн.1. 1915-1917 гг. М., 2000. С. 76—77. 12 Holquist Р. То Count, to Extract, and to Exterminate: Population Statistics and Popu¬ lation Politics in Late Imperial and Soviet Russia // A State of Nations: Empire and Nation- Making in the Age of Lenin and Stalin / Eds. R.G. Suny, T. Martin. Oxford University Press, 2001. P. 115. 13 По оценке M. Альтшулера за время войны было депортировано и выселено более 500 тыс. евреев (Altshuler М. Russia and Her Jews. The Impact of the 1914 War // The Wiener Library Bulletin. 1973. Vol. 27. No. 30/31. P. 14). Согласно подсчетам С. Гольдина, было депортировано от 200 до 250 тыс. евреев, общее число беженцев и депортирован¬ ных составило 530 тыс. чел. (Goldin S. Deportation of Jews by the Russian Military Com¬ mand, 1914-1915 // Jews in Eastern Europe. 2000. № 1 (41) P. 59). На эту тему см.: Lohr E. The Russian Army and the Jews: Mass Deportation, Hostages, and Violence during World War I // Russian Review. Vol. 60. July 2001. P. 404-419; Idem. Nationalizing the Russian Empire. P. 137—145; его же. Новые документы о российской армии и евреях во времена первой мировой войны // Вестник Еврейского университета. 2003. №8 (26). С.245—268; Иоф¬ фе Г.З. Выселение евреев из прифронтовой полосы в 1915 году // Вопросы истории. 2001. № 9. С. 85-96. 14 Нелипович С. Указ. соч. С. 59; Lohr Е. Nationalizing the Russian Empire. P. 121— 137, 150-154. /64/
15 Горький М. Из литературного наследия: Горький и еврейский вопрос / Авт.-сост. М. Агурский, М. Шкловская. Иерусалим, 1986. С. 166. 16 Съезды и конференции конституционно-демократической партии. Т. 3. Кн.1. С. 146. 17 Aschheim S. Brothers and strangers. Madison, 1982. P. 143. 18 Нелипович С. Указ. соч. C. 60—61. 19 Из «черной книги». С. 282—283. 20 Нелипович С. Указ. соч. С. 60. 21 Бейзер М. Евреи Ленинграда 1917—1939: Национальная жизнь и советизация. М.; Иерусалим, 1999. С. 236. 22 Еврейский ежегодник «Кадима» на 1918—1919 г. / под ред. Б.А. Гольдберга. Пг., 1918. С.159-162. 23 Миндлин 3. Первые итоги поселения евреев во внутренних губерниях // Еврей¬ ская неделя. 1915. № 27. С.14—15; Gatrell Р. Op. cit. Р. 149. 24 Еврейский ежегодник. С. 6; Еврейское население России по данным переписи 1897 г. и по новейшим источникам. Пг., 1917. C.V—X. 25 Шустер Ф. «Дай мне хлеба, и я дам тебе девушку». Бедность, контрабанда, шпи¬ онаж и проституция во время Первой мировой войны в еврейском контексте // Миро¬ вой кризис 1914—1920 годов и судьба восточноевропейского еврейства / Отв. ред. О.В. Будницкий. М., 2004. С. 10-28. 26 Карсавин Л.П. Россия и евреи // Тайна Израиля. СПб., 1993. С.415. Впервые опубликовано в парижском сборнике «Версты» (1928, № 3). 27 Цит. по: Бейзер М. Евреи Ленинграда 1917—1939: Национальная жизнь и со¬ ветизация. М.; Иерусалим, 1999. С. 29-31. См. также: Аронсон Г.Я. Еврейская обще¬ ственность в России в 1917—1918 гг. // Книга о русском еврействе. 1917-1967 / Под. ред. Я.Г. Фрумкина, Г.Я. Аронсона и А.А. Гольденвейзера. Нью-Йорк, 1968. С. 7. 28 Кучеров С.Л. Евреи в русской адвокатуре // Книга о русском еврействе: от 1860-х годов до революции 1917 года / Под. ред. Я.Г. Фрумкина, Г.Я. Аронсона и А.А. Голь¬ денвейзера. М.; Иерусалим, 2002. 29 Homo Longus. Евреи-офицеры в русской армии // Еврейская неделя. 1917. № 18. 7 мая. С. 10. 30 Денисов Д. Оскверненные могилы: Памяти евреев-корниловцев // Еврейская трибуна. 1920. 17 декабря. № 51. С. 5. В конце июня из отправившихся на фронт 140 юнкеров ударного батальона 25 были евреями. Эсер Гандлер, 20-летний доброволец, делегат 1-го съезда Советов, отбыл прямо со съезда на фронт, где и погиб в наступле¬ нии. Френкин М. Русская армия и революция. 1917—1918. Munich, 1978. С. 252. 31 См. подробнее Будницкий О.В. В чужом пиру похмелье: Евреи и русская револю¬ ция // Евреи и русская революция: Материалы и исследования / Ред.-сост. О.В. Буд¬ ницкий. М.; Иерусалим, 1999. С. 3-21. 32 Дубнов С.М. Книга жизни. С. 383. 33 Государственное совещание: Стенографический отчет. М.; Л., 1930. С. 184. 34 Аронсон Г.Я. Указ. соч. С. 20. 35 Сведения о еврейских партиях в 1917 г. почерпнуты нами в следующих работах: Аронсон Г.Я. Еврейская общественность в России в 1917—1918 гг. // Книга о русском еврействе. 1917—1967. С. 1—21; Шехтман И.Б. Еврейская общественность на Украи¬ /65/
не (1917—1919 гг.) // Там же. С. 22-43; Gitelman Z. Jewish Nationality and Soviet Poli¬ tics. P. 71-75; Программы политических партий России. Конец XIX-XX вв. М., 1995. О генезисе еврейских партий и их платформах см. также введение в настоящий том: Левин В. «Еврейская улица» в Российской империи накануне Первой мировой войны. 36 Бейзер М. Евреи Ленинграда. С. 185. «Нецах Исраэль» (Вечность Израиля [ивр.]— одно из наименований Бога). — Там же. 37 Агурский С. Еврейский рабочий в коммунистическом движении (1917-1921). Минск, 1926. С. 19; Gitelman Z. Op. cit. Р. 92. 38 Gitelman Z. Op. cit. P. 74. 39 Ibid. P. 78-79. 40 См. об этом, напр.: Гольденвейзер А.А. Из Киевских воспоминаний // Архив рус¬ ской революции. Т. 6. Берлин, 1922 (Репринтное воспроизведение. М., 1991. Т. 5—6). С. 189-190, 200-201. 41 Gitelman Z. Jewish Nationality and Soviet Politics: The Jewish Section of the CPSU. Princeton: Princeton University Press, 1972. P. 70. 42 Цит. по: Сегал Д. «Сумерки свободы»: о некоторых темах русской ежедневной печати 1917—1918 гг. // Минувшее: Исторический альманах. Вып. 3. М., 1991. С. 193. 43 Синегуб А. Защита Зимнего Дворца (25 октября — 7 ноября 1917 г.) // Архив русской революции. Т. 4. Берлин, 1922 (репринт. изд. М., 1991. Т. 3-4). С. 122,158-159, 172, 180, 182. 44 Агурский С. Указ. соч. С. 24. 45 Цит. по: Сегал Д. «Сумерки свободы». С. 194. 46 Дубнов С.М. Книга жизни. С. 397. 47 Костырченко Г.В. Тайная политика Сталина: Власть и антисемитизм. М., 2001. С. 5; Ларин Ю. Евреи и антисемитизм в СССР. М.; Л.,1929. С. 111; Большая Советская энциклопедия. Изд. 1-е. Т. 24. Стлб. 98. 48 Бейзер М. Евреи Ленинграда. С. 77—78. 49 Бурцев В. Евреи и большевизм // Общее дело (Париж). 1919. № 61. 50 Ленин Н. О еврейском вопросе в России. Пред. П. Лепешинского. Введ. С. Ди¬ манштейна. [Харьков], 1924. С. 17. 51 Дословно означает «другая вещь»; служит эвфемизмом для «чужого». Справка проф. Г. Эстрайха (Университет Нью-Йорка). 52 Иванович Ст. Евреи и советская диктатура // Еврейский мир: Ежегодник на 1939 год. Париж, 1939 (цит. по переизд. М., Иерусалим, 2002. С. 62). 53 Гимпельсон Е.Г. Советские управленцы 1917-1920 гг. М., 1998. С.85, 94. 54 ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 93. Д. 41. Л. 115. 55 См.: ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 93. Д. 72. Л. 418-420. 56 Кричевский Л. Евреи в аппарате ВЧК-ОГПУ в 20-е годы // Евреи и русская ре¬ волюция. С. 330. 57 Литвин А.Л. Красный и белый террор в России. 1918—1922 гг. Казань, 1995. С. 53; Кричевский Л. Указ. соч. С. 331. 58 МЧК. Из истории Московской чрезвычайной комиссии: Сборник документов (1918-1921 гг.). М., 1978. С. 5. 59 О деятельности Евкома и Евсекции см. Gitelman Z. Op. cit.; Altshuler М. На- yevsektsia bi-vrit ha-moazot (1918—1930). Tel Aviv, 1980 (Евсекция в Советском Союзе, /66/
1918—1930); Бейзер М. Евреи Ленинграда. С.60—66; Костырченко Г.В. Тайная политика Сталина. С. 60—87 и др. Деятельность советских еврейских учреждений не сводилась только к ликвидации «конкурентов»; они занимались также решением некоторых социальных проблем еврейского населения, помощью беженцам, безработным, фи¬ нансировали некоторые учреждения образования и культуры (детские дома, детские сады, школы, театры и т.д.). Разумеется, финансировавшиеся ими образовательные и культурно-просветительные учреждения рассматривались большевиками как канал распространения коммунистической идеологии. 60 Известия. 19 июня 1919 г. 61 Диманштейн С. Что мы закрываем // Жизнь национальностей. 13 июля 1919 г. 62 Дубнов С.М. Книга жизни. С. 428. Запись от 21 июня 1919 г. 63 Маор И. Сионистское движение в России. Иерусалим, 1977. С.425-426; Кос¬ тырченко Г.В. Тайная политика Сталина. С. 67—68; Бейзер М. Евреи Ленинграда. С. 142. 64 Маор И. Указ. соч. С. 426; Бейзер М. Указ. соч. С. 142—143; Костырченко Г.В. Указ. соч. С. 69. 65 Шехтман И.Б. Погромы Добровольческой армии на Украине (к истории анти¬ семитизма на Украине в 1919 и 1920 гг.). Берлин, 1932. С. 284. 66 http://swolkov.narod.ru/doc/kt/47-2.htm 67 Маор И. Указ. соч. С. 426; Бейзер М. Указ. соч. С. 142—143; Костырченко Г.В. Указ. соч. С. 69. 68 Budnitskii О. The Jews in Rostov-on-Don in 1918—1919 // Jews and Jewish Topics in the Soviet Union and Eastern Europe. 1992. № 3 (19). P. 19. 69 Амфитеатров-Кадашев В. Страницы из дневника. / Публ. С.В. Шумихина // Минувшее: Исторический альманах. Вып. 20. М.; СПб., 1996. С. 568, 623. 70 Нам И.В., Наумова Н.И. Еврейская диаспора Сибири в условиях смены полити¬ ческих режимов (март 1917—февраль 1920 гг.). Красноярск, 2003. С. 168. 71 Деникин А.И. Очерки русской смуты // Кн. 3 (Т. 4, Т. 5). М., 2003. Т. 5. С. 534-535. 72 См. подробнее: Будницкий О.В. Российские евреи между красными и белыми (1917-1920). М., 2005. С. 158-274; Beizer М. Restoring courage to Jewish hearts: Frank Rosenblatt’s mission in Siberia in 1919 // East European Jewish Affairs. 2009. № 1. P. 35-56. 73 См.: Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сб. документов / Отв. ред. Л.Б. Милякова. М., 2007; Будницкий О.В. Российские евреи между красными и белы¬ ми. С. 275-343. 74 Чериковер И.М. Антисемитизм и погромы на Украине, 1917—1918. Берлин, 1923; Шехтман И.Б. Погромы Добровольческой армии на Украине (к истории антисе¬ митизма на Украине в 1919—1920 гг.). Берлин, 1932; Gergel N. The pogroms in the Ukraine in 1918—21 // YIVO Annual of Jewish Social Science. 1951. Vol. 6; Погромы // Краткая ев¬ рейская энциклопедия (далее — КЕЭ). Иерусалим, 1992. Т. 6. Стлб. 569—575; Украина //Там же. Т. 8. Стлб. 1226. 75 Gergel N. Op. cit. Р. 245, 248. 76 Шехтман И.Б. Погромы Добровольческой армии на Украине. С. 109—114; По¬ громы // КЕЭ. Т. 6. Стлб. 570-572. 77 Павлюченков С.А. Военный коммунизм в России: власть и массы. М., 1997. С. 257-258. /67/
78 Частные письма эпохи гражданской войны (По материалам военной цензуры) // Неизвестная Россия: XX век. Вып. II. М., 1992. С.240-241, письма из Долгиново и Велижа Виленской губернии от 26 июля и 9 августа 1919 г. 79 Штиф Н.И. Добровольцы и еврейские погромы (фрагмент из книги «Погромы на Украине») // Революция и гражданская война в описаниях белогвардейцев: Дени¬ кин. Юденич. Врангель / Сост. С.А. Алексеев. М., 1991. С. 148-152; Шехтман И.Б. По¬ громы Добровольческой армии. С. 108—152. 80 Подробнее об украинско-еврейских отношениях см. Abramson H. A Prayer for the Government: Ukrainians and Jews in Revolutionary Times, 1917—1920. Cambridge, Mass., 1999. 81 Марголин А. Украина и политика Антанты (записки еврея и гражданина). Бер¬ лин, б/г. С. 325. 82 Статья «Партийная жизнь» из газеты «Борьба» (1918. №4—5) цит. по: Бейзер М. Указ. соч. С. 138. 83 РГАСПИ. Ф.272. Оп.1. Д. 79. Л. 5. 84 Nedava J. Trotsky and the Jews. Philadelphia, 1972. P. 112. 85 Будницкий О.В. Российские евреи. С. 458—470. 86 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 453. Л. 211. Будницкий О.В. Указ. соч. С. 469—470. 87 Агурский С. Еврейский рабочий в коммунистическом движении (1917-1921). Минск, 1926. С. 145-146. 88 Перечень (неполный) евреев, занимавших командные и политические посты в Красной армии в период Гражданской войны, включая уровень дивизий, бригад и полков, см. в кн. Абрамович А. В решающей войне: Участие и роль евреев СССР в вой¬ не против нацизма. Тель-Авив, 1981. Т.1. С.49—61. 89 Еврейское местечко в революции. Очерки / под ред. В.Г. Тан-Богораза. М.; Л., 1926. С. 10. ИЗБРАННАЯ БИБЛИОГРАФИЯБейзер М. Евреи Ленинграда 1917—1939: Национальная жизнь и советизация. М.; Иерусалим, 1999. Будницкий О.В. Российские евреи между красными и белыми (1917-1920). М., 2005. Евреи и русская революция: Материалы и исследования / Ред.-сост. О.В. Будниц¬ кий. М.; Иерусалим, 1999. Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сб. документов. / Отв. ред. Л.Б. Милякова М., 2007. Мировой кризис 1914—1920 годов и судьба восточноевропейского еврейства / Отв. ред. О.В. Будницкий. М., 2005. Abramson Н. A Prayer for the Government: Ukrainians and Jews in Revolutionary Times, 1917-1920. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1999. Budnitskii O. The Jews and Revolution: Russian Perspectives, 1881—1918 // East European Jewish Affairs. 2008. № 38 (3). P. 321-334. /68/
Budnitskii О. Jews, Pogroms, and the White Movement: A Historiographical Critique // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History. 2011. № 2 (4). P. 751—772. Budnitskii O. The “Jewish Battalions” in the Red Army // Revolution, Repression, and Revival: The Soviet Jewish Experience / Eds. Z. Gitelman and Y. Ro’i. Lanham, MD: Rowman & Littlefield, 2007. P. 15—35. Budnitskii O. Russian Jews Between the Reds and the Whites, 1917-1920. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 2012. Gitelman Z. Jewish Nationality and Soviet Politics. Princeton, 1972.
1.2 РЕВОЛЮЦИЯ В ЕВРЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЕ Кеннет Мосс ногообразные процессы, связанные с политической, обществен¬ ной и культурной революционной деятельностью, повлияли на жизнь русского еврейства во всех ее аспектах и проявлениях. Тем не менее революционная энергетика февраля/октября не изме¬ нила еврейскую жизнь целиком и полностью, но переплелась, усилилась и предала новые формы долговременным внутренним процессам культурного изменения и распада традиционных общественных связей. Наи¬ более ярко эта двойственность проявилась в еврейской культуре революцион¬ ной эпохи. Дав максимально широкое определение еврейской культуры как всего спектра еврейского самовыражения, мы можем рассматривать революцион¬ ную эпоху прежде всего как время интенсификации культурных тенденций, характерных для евреев бывшей империи. Новообретенная свобода, новые возможности, а также требования эпохи ускорили ассимиляцию значитель¬ ной части восточноевропейских евреев, «отряхнувших прах» своего еврей¬ ства и сделавшихся «русскими» или, более решительно, «новыми советскими людьми» 1. В то же время многие евреи продолжали хранить верность совре¬ менной гибридной народной еврейской культуре, сочетавшей традиционную религиозность, новые «секулярные» еврейские жанры вроде идишского театра (пережившего в эту хаотичную эпоху второе рождение 2), и все более активно участвовать в «языковой» и культурной жизни коренного большинства. Дру¬ гие продолжали хранить верность идеям и практикам традиционного восточ¬ ноевропейского иудаизма в его хасидских и нехасидских вариантах, хотя этот образ жизни стал гораздо более уязвимым и все чаще подвергался нападкам. /70/
В то же время все более широкие еврейские круги участвовали в разнообраз¬ ной культурной работе, непосредственно связанной с революцией, начиная с местных рабочих клубов или радикальных театральных кружков как больших городов, так и местечек 3 и заканчивая зарождающейся уличной и салонной революционной культурой с новыми символами, перформансами и массовы¬ ми демонстрациями. Так, демонстрация одесских евреев, устроенная в ноябре 1917 г. в честь декларации Бальфура, проходила под сионистскими и револю¬ ционными знаменами, под музыку как «Хатиквы», так и «Марсельезы»4. Наконец, разнообразные творческие личности, ставшие частью светской еврейской интеллигенции — писатели и поэты, творившие на иврите, идише или русском, художники, критики, издатели, покровители и разного рода дея¬ тели культуры, — стали гораздо активнее участвовать в процессах, которые еще в довоенные годы создали идеологически, институционно и эстетически обособленную светскую еврейскую культуру, связанную с разнообразными, более или менее едиными представлениями о еврейском искусстве, еврей¬ ском национализме и еврейской социальной революции. Драконовская цен¬ зура военных лет, а также массовое переселение евреев прифронтовой полосы разорвали многие институционные связи этой культуры. Ведущие ивритские, идишские и русскоязычные журналы, уделявшие место культуре и искусству, были закрыты; крупнейшие ивритские и идишские издательства пережива¬ ли упадок, писатели залегли на дно 5. Однако с Февральской революцией от¬ крылись широчайшие возможности возрождения, расширения и, в некотором смысле, трансформации светской еврейской культуры. И старые культурные деятели, и новички совместными силами возродили чреватую многочислен¬ ными конфликтами, но в то же время яркую и динамичную культурную реаль¬ ность, включавшую многообразную культурную деятельность, круг ценителей, журналы, издательства, газеты и школы как в таких крупных традиционных центрах еврейской культуры, как Петроград и Одесса (Вильно и Варшава были заняты немцами, а позже отошли к Польше), так и в безвестных прежде про¬ винциальных местечках, вроде Витебска, а также в Москве и Киеве — городах, игравших прежде весьма незначительную роль в еврейской культурной жизни 6. Если говорить о самом искусстве, то в возрожденном культурном про¬ странстве зазвучали творческие голоса как ветеранов, так и новичков. В годы Первой мировой войны и революции ивритоязычный поэт Шауль Черняхов¬ ский взялся за эпохальный перевод «Иллиады». «Диббук», этнографическая символистская драма о любви, смерти и утраченном мире традиции, вышед¬ шая из-под пера С. Ан-ского, писавшего на русском и идише, приобрела широ¬ чайшую популярность в самых разных кругах, независимо от их политических и лингвистическо-идеологических предпочтений 7. В то же время интересую¬ щая нас эпоха стала свидетельницей двойной революции в искусстве (хотя обе /71/
эти «революции» были сложным сочетанием эстетической преемственности и разрывов). Во-первых, это время стало водоразделом в истории своеобразно¬ го восточноевропейского еврейского эстетического модернизма. В литературе молодые поэты, входившие в «Киевскую группу»8, — Давид Гофштейн, Перец Маркиш, Лейб Квитко и другие — отказались от господствовавшего общепри¬ нятого элегичного, неоромантичного и/или сентиментального фольклоризма восточноевропейской еврейской поэзии в пользу дерзких формалистических новшеств новаторских форм самовыражения. Классическим примером это¬ го одновременно культурно-идеологического и эстетического подхода может служить знаменитая декларация Маркиша: «kh’bin keynems nit, kh’bin hefker,/ on an onheyb, on a sof («я ничей, я бесхозный, без начала и конца»)9. В Москве, Петрограде, Киеве и Витебске художники еврейского проис¬ хождения, давно ставшие органичной частью «общерусского» авангарда, — Марк Шагал, Эль (Лазарь) Лисицкий, Иосиф Чайков, Иссахар-Бер Рыбак и другие — отныне считали своей главной задачей создание самостоятельного, постреалистического еврейского изобразительного искусства 10. Первопроход¬ цы ивритоязычного и идишского театра вроде ивритоязычной труппы «Габи- ма» или возглавляемого Александром Грановским Еврейского камерного те¬ атра в Петрограде (позже — московский театр ГОСЕТ) создавали еврейскую версию Gesamtkunstwerk’a («тотального произведения искусства»), в котором сочетание языка, движения, живописи создавали особые, неведомые прежде драматические ощущения и переживания 11. Общим для всех этих модернистских подходов было стремление к еще бо¬ лее радикальным формалистическим экспериментам и новшествам, а также сознательная ориентация на европейский модернизм как на ключевую эсте¬ тическую систему, с которой еврейский художник должен осуществлять свой творческий диалог. Это предполагало нарушение эстетических конвенций о «правильных» отношениях между художником и художественным объектом в пользу идеи, нашедшей различные, нередко взаимоисключающие вопло¬ щения. Согласно этой идее, художественный объект должен быть порожде¬ нием собственного идиосинкратического мировоззрения данного художника (которое могло быть прометеевским, пассивным или даже глубоко фрагмен¬ тарным, как в творчестве экспрессионистов). Отказавшись от заботы о зри¬ тельском восприятии, художники создавали новые формы, в большей степе¬ ни соответствующие новым представлениям об искусстве, новым жизненным реалиям или совместным попыткам найти «внутренние правила» того или иного искусства. Начиная с московского кружка «Шамир», объединившего в 1917—1918 гг. идишского поэта-экспериментатора Мойше Бродерзона, худо¬ жественного критика-авангардиста Абрама Эфроса и еврейских художников- модернистов вроде Лисицкого, совместные публикации и театральные по¬ /72/
становки стали нормой для модернистских еврейских писателей, теоретиков литературы, художников и театральных деятелей 12. Появление еврейского модернизма, безусловно, частью своей напорис¬ тости было обязано разрушительному или «креативно-разрушительному» опыту и фантазиям Первой мировой войны и революции 13. Тем не менее и единовременный расцвет еврейского модернизма по всему миру (например, в Нью-Йорке), и запоздалое происхождение других модернистских культур, нарочито связанных с опытом мировой войны, позволяет предположить, что еврейский модернизм обязан своим происхождением не столько внешнему шоку, сколько долговременным процессам внутри еврейской культуры 14. Это справедливо и для второй революции/эволюции, произошедшей в светской еврейской культуре: решительной (хотя в конечном итоге недолго¬ вечной) декларации существования особого «еврейского искусства», не огра¬ ничивающегося литературой. В годы мировой войны и революции среди со¬ стоявшихся российских художников еврейского происхождения наблюдается значительный интерес к «еврейскому характеру» изобразительного искусства. Кроме того, колоссальный интерес к еврейскому искусству, театру и музыке был присущ многим представителям младшего поколения, включая обру¬ севшую молодежь, которая прежде старалась вписаться в русскую культуру, а ныне заполняла собой недавно созданные ивритоязычные и идишские теат¬ ральные студии Москвы и Киева15. Связанные, но однако не ограниченные ярко выраженной модернистской эстетикой, группы потенциальных еврей¬ ских художников, актеров и композиторов собирались вместе, чтобы в той или иной форме выразить, создать или продемонстрировать то, что они счита¬ ли еврейским искусством. Спектр этих групп простирался от модернистских кружков до гораздо более «ортодоксальных» и куда менее революционных ху¬ дожественных групп вроде Еврейского общества поощрения художеств в Пет¬ рограде и Москве16 или харьковской идишской театральной труппы «Унзер Винкл» («Наш уголок»). Еврейское культурное возрождение революционной эпохи стало как фо¬ ном, так и главной заботой нескольких непохожих, противостоявших друг другу культурных движений, каждое из которых стремилось воплотить в жизнь собственную всеобъемлющую концепцию еврейской идентичности и культу¬ ры. Не вдаваясь в излишнюю детализацию, можно говорить о двух основных группах: тех, кто стремился защитить, укрепить и оживить восточноевропей¬ ский ортодоксальный иудаизм, и секулярной интеллигенции, стремившейся создать и распространить ту или иную разновидность полноценной современ¬ ной национальной светской еврейской культуры. Восточноевропейская орто¬ доксия оказалась достаточно устойчивой к внешним проявлениям культурной революции, а также, в некоторой степени, институционно защищенной от /73/
внешнего культурного воздействия. Тем не менее современные исследования позволяют предположить, что 1917—1921 гг. стали эпохой значительного об¬ новления ортодоксального иудаизма. Речь идет не только о непосредственной реакции на те или иные политические события вроде войны или советизации, но прежде всего о контрмобилизации ортодоксальных активистов для защи¬ ты ортодоксии. Одним из наиболее наглядных примеров подобной контр¬ мобилизации стало решение рабби Йосефа-Йоэля Горвеца, основателя му¬ сорной иешивы в белорусском местечке Новогрудок, отказаться от довоенной идеологии ухода из мира ради религиозного самосовершенствования немногих избранных. Вместо этого он решил послать своих молодых учеников вести агрессивную пропаганду среди русско-еврейской молодежи. Между 1915 и 1921 годами, когда иешива существовала в виде нескольких филиалов в Гомеле, Киеве, Харькове и Ростове, Горвец рассылал своих учеников, чтобы «собрать все молодое поколение под знаменем Торы и богобоязненности». В свою очередь, его ученики создали около тридцати новых филиалов на тер¬ ритории революционной Белоруссии и Украины и даже, как отмечал Давид Фишман, «несколько иешив к востоку от Волги»17. Эта работа была прервана в 1921 г. вследствие советской кампании, направленной против иешив. Одна¬ ко другие формы ортодоксальной контрмобилизации сумели продержаться в подполье на удивление долго. По другую сторону баррикады многие из тех, кто погрузился в светскую еврейскую культурную работу, разделяли амбициозную программную идею новой светской национальной еврейской культуры. Эта «культура в процес¬ се создания» рассматривалась и как важнейшая составляющая обновления еще не сформировавшейся еврейской нации, и как высшая цель еврейского национального и индивидуального творчества. После Февральской револю¬ ции многие сторонники этой культуры полагали — возможно, ошибочно, с несомненными и важными последствиями, — что наконец настало время осуществить столь долго откладываемые планы по созданию новой еврей¬ ской культуры. Эти люди стали свободны от дореволюционных культурных ограничений. Они чувствовали, что война не только принесла культурное раз¬ рушение, но и открыла перед ними новые возможности; были поддержаны повсеместным ростом еврейского национализма (в самых разных формах), вдохновлены возможностью государственной поддержки еврейской культуры (прежде всего со стороны недолговечного независимого украинского государ¬ ства), охвачены общеевропейским ощущением культурной революции, а так¬ же, в отдельных случаях, опьянены идеей всеобщей революции. Именно эти люди, вдохновленные идеей свободной самодостаточной светской национальной еврейской культуры, заново «заселившие» опусто¬ шенное и лишившееся прежних институтов культурное пространство, возро¬ /74/
дили или создали заново систему еврейских культурных институтов. Ведущие журналы и издательства, возникшие на этом возрожденном пространстве, были созданы не деловыми предпринимателями, а ивритоязычными и идиш¬ скими литераторами и идеологами, руководствовавшимися теми или иными целостными культурологическими концепциями. К довоенным проектам та¬ кого рода, как издательства «Мория» Хаима-Нахмана Бялика или толстого ивритоязычного сионистского литературного журнала «Ха-Шилоах» крити¬ ка Йосефа Клаузнера, прибавилось несколько новых программных культур¬ ных предприятий. Так, издательство Аарона Йосефа Штибеля, основанное в 1916 г., приступило к осуществлению обширной программы по переводу европейской литературы на иврит, а также издавало журнал «Ха-Ткуфа», ре¬ дактором которого стал эстет-гебраист Давид Фишман. Журнал ставил сво¬ ей задачей создание космополитичной «европейской» литературы на иврите. Другое издательство, «Оманут», поддержанное покровительницей ивритской культуры Шошаной Персиц, издавало новаторский детский журнал «Шти¬ лим». Наконец, русскоязычное издательство «Сафрут» стремилось познако¬ мить русскоязычное еврейство с ивритским и сионистским мировоззрением. Идишисты в свою очередь вышли из горнила войны, еще решительнее настроенные воплотить в жизнь свою концепцию еврейской культуры, осно¬ ванной на языке идиш. В Киеве, куда многих идишистов привлек местный культурный расцвет, а также кратковременная государственная поддержка идишской культуры со стороны украинского государства, еврейские литера¬ торы вроде Давида Бергельсона вместе с критиками/идеологами/активистами вроде Иехезкеля Добрушина, Нахмана Майзеля и Моисея Литвакова осно¬ вали в 1917—1919 гг. несколько амбициозных идишистских издательств, на¬ пример, «Киевер-Фарлаг» и тесно связанное с ним «Культур-Лиге Фарлаг». Кроме того, в Киеве вышли в свет модернистские сборники «Ейгнс» («Свои») и «Ойфганг» («Подъем»), а также издавался журнал «Бихер-велт» («Книжный мир»), оценивавший достижения новой еврейской культуры с позиций аван¬ гардизма и воинствующего идишизма. Преследуя еще более амбициозные цели, и гебраисты, и идишисты соз¬ дали крупные культурные организации, обладавшие беспрецедентными по меркам еврейской культуры финансовыми и организационными ресурсами — соответственно «Тарбут» и «Культур-Лиге». И «Тарбут», созданный в Москве в апреле 1917 г., и «Культур-Лиге», созданная в Киеве в конце 1917 г., стре¬ мились объединить под своей крышей все существующие формы восточно¬ европейской ивритоязычной/идишской культурной деятельности, покрыть Восточную Европу сетью светских еврейских школ — обе организации немед¬ ленно приступили к созданию и активно поддерживали подобные школы, — а также навязать восточноевропейскому еврейству в целом моноязычную ив¬ /75/
ритскую/идишскую (общенациональный «Тарбут») или «прогрессивную» культуру («Культур-Лиге»). Несколько ключевых идеологических и организационных факторов, ха¬ рактерных для эпохи после 1917 г., предопределили контуры этой культурной деятельности. Прежде всего, для светской еврейской культуры это было время раскола между бескомпромиссными гебраистами и идишистами. За немно¬ гими исключениями, еврейские культурные организации, издательства и ли¬ тературные кружки, определявшие культурный климат 1917—1921 гг., состоя¬ ли исключительно из гебраистов или идишистов, боровшихся друг с другом и еще более ожесточенно против русскоязычного творчества как легитимной формы еврейской культуры. При этом в социальном плане эти деятели куль¬ туры обрусели не меньше, а то и гораздо больше основной массы русского ев¬ рейства 18. Кроме того, сильнейшее влияние на формирование еврейского культур¬ ного пространство оказывали повсеместные идеологические и организацион¬ ные споры о том, какими должны быть взаимоотношения между культурной жизнью и зарождающейся еврейской национальной и/или социалистической политической деятельностью, в которой активно участвовали многие деяте¬ ли еврейской культуры. Эти обсуждения нередко принимали форму борьбы между партийными активистами и деятелями культуры. Однако чаще всего главный спор происходил в душе писателя или художника, который, с одной стороны, имел твердые политические убеждения, а с другой стороны, был убежден, что художественная культура обладает самостоятельной ценностью и не должна подчиняться диктату политических идеологий 19. Удивительно, однако в 1917—1919 гг. большинство участников политической и культурной жизни были согласны в том, что культурная жизнь должна быть действительно независимой от политической жизни20. Несмотря на то что культурная жизнь в той или иной степени соприкасалась с партийными структурами, в целом культурные институты были в это время независимы от партийных и тем бо¬ лее от непосредственного партийного контроля. И «Тарбут», и «Культур-ли¬ га» были связаны соответственно с сионистским движением и идишистскими социалистическими партиями. Однако официально обе организации остава¬ лись автономными; «Культур-лига» изначально принимала в свои ряды и бес¬ партийных, и даже сионистов 21. Впрочем, поскольку политическая структура тогдашней культурной жизни носила «классовый» характер, то большинство идишистов и даже значительная часть гебраистов описывали свою вообража¬ емую аудиторию (однако обычно все-таки не содержание своей культурной продукции) в таких терминах, как «народ», «массы» или «рабочие». В рамках этой нестабильной системы визионеры новой еврейской культу¬ ры стремились не только поддержать новое светское еврейское творчество, но /76/
и использовать его для осуществления своих культурных программ. Для лите¬ ратурной еврейской жизни этот период характерен интенсивными усилиями определить подлинный характер «еврейской литературы». Поэтому еврейская литературная печать была переполнена бесконечными спорами о еврейском литературном каноне, за которыми стояла уверенность, что еврейская лите¬ ратура находится на пороге новой эры и соответственно каждого писателя и литературное произведение, особенно творчество недавно скончавшихся Менделе Мойхер-Сфорима, Переца и Шолом-Алейхема, а также еще живого Бялика, следует рассматривать с точки зрения их полезности в качестве при¬ мера правильной формы и/или содержания 22. По большому счету, и для ге¬ браистской, и для идишистской идеологии того времени характерны ожесто¬ ченные споры о правильном балансе между «еврейскими» и «европейскими» («универсальными») элементами новой еврейской культуры, находящейся в процессе становления 23. Книгоиздание того времени руководствовалось не сколько рыночными соображениями, сколько желанием сформировать литературную реальность в соответствии с той или иной культурной доктриной. Идишист Нохем Шифт, описывая свое киевское издательство «Фолькс-Фарлаг», публиковавшее лите¬ ратуру на идише, утверждал, что его целью было создать «культурное учрежде¬ ние, призванное строить нашу литературную культурную работу и проклады¬ вать курс»24. На практике это означало осуществление амбициозных программ селективных литературных публикаций, а также масштабных переводческих проектов, призванных сделать еврейскую литературу более космополитной. Это было справедливо не только для знаменитого издательства Штибеля, но и для идишистских издательств «Фолькс-Фарлаг» и «Киевер-Фарлаг». Помимо этого предпринимались значительные усилия с целью привлечь ведущих ев¬ рейских художников в качестве иллюстраторов 25. Что касается нелитературных жанров, то здесь сами еврейские критики, интеллектуалы и художники изобретали различные системы еврейской эсте¬ тики, носившие предписательный характер26. Различные еврейские художе¬ ственные организации бывших имперских центров и крупных городов орга¬ низовывали выставки еврейской живописи и концерты еврейской музыки. В более широком смысле и «Тарбут» и «Культур-Лига» стремились привлечь еврейских художников к участию в своих ивритских и идишских проектах. В частности, «Культур-Лига» активно привлекала русско-еврейских художни¬ ков к работе своей художественной секции. Помимо интенсивных усилий по формированию культурного контента, все эти деятели культуры не жалели сил, стремясь «навязать» свою номинально но¬ вую еврейскую культуру всему еврейскому обществу. Гораздо более крупные и активные, чем прежние еврейские культурные организации, «Культур-Лига» и /77/
«Тарбут» были созданы как массовые организации, основавшие или абсорби¬ ровавшие сотни местных культурных организаций Украины и России и стре¬ мившиеся познакомить публику с новой светской культурой с помощью лек¬ ций, чтений и театральных постановок. Не меньшее значение имело и то, что тогдашние гебраисты и идишисты создали впечатляющий корпус детской ли¬ тературы, с помощью которой они надеялись привить новую еврейскую куль¬ туру подрастающим поколениям. Общим для всех «игроков» было стремление не просто распространять новую светскую культуру, но и воспитывать «массы», приучая их понимать и ценить эту культуру. Этой цели служили лекции литера¬ туроведов и писателей, выставки с участием экскурсоводов, а также попытки сделать эту культуру частью повседневной жизни с помощью таких ритуалов, как многочисленные чествования различных еврейских писателей 27. Рассматривая динамику еврейской культурной жизни после Февральской революции как продолжение дореволюционных процессов, автор этой статьи избежал искушения видеть в этой эпохе прелюдию советской еврейской куль¬ туры. Вплоть до 1919 г. еврейская культурная жизнь не ощущала в полной мере всех последствий победы большевиков и их «интерпретативного» контроля над «революцией». Однако в 1919—1922 гг., по мере того как большевистский режим набирал силу в ходе Гражданской войны, деятели еврейской культуры оказались перед необходимостью (и в то же время получили возможность) изменить свою культурную деятельность в соответствии с требованиями еще неясного, но уже достаточно мощного революционного идеологического диктата 28. Несмотря на то что многие ведущие представители еврейской культуры (Бялик, Фишман, идишист Зелиг Калманович) остались убежденными про¬ тивниками большевизма, целый ряд факторов толкал все большее число твор¬ цов еврейской культуры в объятия режима. Некоторые из них — преимуще¬ ственно идишисты, но также отдельные гебраисты вроде ивритского писателя Элиэзера Штеймана 29 — стали пламенными сторонниками революции. Дру¬ гие, подобно поэту Давиду Гофштейну, тяготели к большевизму, поскольку он оказался единственной силой, поставившей целью остановить массовое из¬ биение украинского еврейства. Новая власть также обещала действительную поддержку «прогрессивной» еврейской культуры и ее творцов. Так, в конце 1918 г. Марк Шагал, при поддержке советских органов, открыл в Витебске ху¬ дожественное училище и даже был назначен уполномоченным по делам ис¬ кусств 30. Но что гораздо важнее, в 1919 г. подобная поддержка стала еще более значительной и систематичной, после того как «Культур-лига», вопреки доно¬ сам своего левого крыла, получила масштабную государственную помощь 31. Параллельно усиливающиеся партийно-государственные структуры на¬ чали расширять свои собственные учреждения, ведавшие еврейскими делами. Связанные с режимом элементы, например, Еврейская секция ВКП(б) (Ев¬ секция), постепенно стали главной силой на «еврейской улице»32. Интерес¬ /78/
но, что режим делегировал соответствующие полномочия бывшим бундис¬ там и другим еврейским социалистам, среди которых были как убежденные идишисты, так и те, кто сомневался, можно ли считать создание высокой идишской культуры легитимной советской задачей 33. Эти еврейские комму¬ нисты действовали решительно, стремясь подавить конкурирующие формы еврейской культуры. Наступление поддерживаемых властями еврейских ком¬ мунистов как на светскую ивритоязычную культуру, так и на религиозную жизнь начались не позднее 1918—1919 гг.34 Удушение столь ненавистной на¬ ционалистам-социалистам популярной идишской культуры, ориентировав¬ шейся на потребительский спрос, было лишь вопросом времени. Некоторые идишисты были шокированы навязыванием высокой светской культуры на идише в качестве единственной легитимной еврейской культуры советско¬ го государства. Другие, однако, признавали, что представители революции рано или поздно потребуют, чтобы идишская культура сама сделала шаг им навстречу. С организационной точки зрения в стране не осталось автоном¬ ной культурной работы вне узких рамок искусства: в 1920 г. Евсекция при под¬ держке властей насильственно поглотила независимую прежде «Культур-ли¬ гу» и попыталась, как выразились ее смещенные руководители, превратить ее в «партийно-государственную игрушку»35. Кроме того, уже в это время было замечено давление со стороны кругов, связанных с Евсекцией, стремящихся преобразовать светскую идишскую культуру в соответствии с невнятными, но мощными революционными требованиями. Моисей Рафес, бывший бундист, ставший коммунистом, который еще в 1919 г. грозил: «Мы, еврейские ком¬ мунисты, — большая метла, которая выметет с еврейской улицы всех ваших Менделе, Перецев, Шолом-Алейхемов, всю вашу мелкобуржуазную культу¬ ру!» — совершенно точно предсказал траекторию советско-еврейской литера¬ туры в последующие годы36. Как говорил один из напуганных большевиками идишистов: «Все еврейское, оказавшееся не на их стороне, похоронено — как во всех остальных проявлениях культуры» 37. В двадцатых годах идишисты, готовые сотрудничать с новой властью, пользовались беспрецедентной государственной поддержкой в своих начина¬ ниях38. Однако общая схема этой сделки просматривалась уже в 1919—1920 гг. Логика партии-государства, выступавшей в качестве единственного легитим¬ ного толкователя революции, требовала, чтобы повестку дня определяли те, у кого на руках были идеологические козыри метафизической революции. Еврейская культура, отныне редуцированная до светской еврейской культу¬ ры, стала частью большевистского проекта радикальных политических, обще¬ ственных и культурных преобразований 39. Перевод с английского Евгения Левина / 79 /
1 О культурной русификации двадцатых годов см. напр.: Leshchinski Ya. Ha-yehu¬ dim be-Rusiah ha-sovietit. Tel Aviv, 1943. P. 209—220; о том, как это происходило в кон¬ кретных городах и регионах, см. напр.: Бейзер М. Евреи Ленинграда, 1917-1939: на¬ циональная жизнь и советизация. М., 1999; Зельцер А. Евреи советской провинции, 1917-1941: Витебск и местечки 1917-1941. М., 2006. 2 Grodzenski A. Y. Di yudishe Moskva // Unzer Leben. 1917. № 2 (February). 3 Altshuler M. Ha-yevsektsiyah be-Verit ha-Moatsot: bein leumiut le-komunizm. Tel Aviv, 1981. P. 308 — пишет о значительном числе любительских еврейских театров, возник¬ ших в первые революционные годы. См. также впечатляющий список светских куль¬ турных организаций различных городов Украины в: Центральний державний apxiB вищих органiв влади та управлiння Украiни (ЦДАВО Украiни). Ф. 1854. Оп. 1. Д. 190. 4 Meitus Е. Bi-mehitsatam shel sofrim. Tel Aviv, 1977. P. 101—102. О словаре символов послефевральской эпохи, включая красные флаги и «Марсельезу», см.: Колоницкий Б. Символы власти и борьба за власть. К изучению политической культуры российской революции 1917 года. СПб., 2001. 5 Slutsky Y. and Shmeruk Kh. Ha-pirsumim ha-ivriim be-Verit-ha-Moatsot be-shanim 1917-1960 // Pirsumim yehudiim be-Verit ha-Moatsot, 1917-1960 / Ed. Kh. Shmeruk. Je¬ rusalem, 1961. P. 19-22. 6 Об изменениях, произошедших в жизни еврейской Москвы во время Первой мировой войны, и ее превращении в центр еврейской культуры, см.: Ha-‘yarid’ ha-si- frutiha-ivriha-gadolbe-Moskvah//He-avar. 1956. № 3. Р. 55-59; Ayzenshtadt Sh. Moskvah ha-‘ivrit bi-yeme milhemet ha-‘olam ha-rishonah // Katsir: Kovets le-korot ha-tenu‘ah ha- tsionit be-rusiyah. Tel Aviv, 1960. P. 145—147; а также Freitag G. Naechstes Jahr in Moskau! die Zuwanderung von Juden in die sowjetische Metropole 1917—1932. Goettingen, 2004. P. 70—73, 77, n. 5. О реконструкции этих процессов в Киеве см.: Moss К. В. Jewish Re¬ naissance in the Russian Revolution. Cambridge, 2009. P. 52—57 и приведенные там ис¬ точники. 7 Об Ан-ском см.: Сергеева И. Экстаз, мистицизм, этнография // Параллели: рус¬ ско-еврейский историко-литературный альманах. 2005. № 6—7. С. 97-114, а также различные статьи, вошедшие в сборник The worlds of S. An-sky: a Russian Jewish intel¬ lectual at the turn of the century. Stanford, 2006. 8 Как отмечали ивритоязычные писатели и критики того времени, в ивритской литературе подобные новшества еще не были заметны. Поэтому, несмотря на то что романтики-неоклассики вроде Шауля Черняховского продолжали свою яркую твор¬ ческую деятельность, современники опасались, что ивритская литература умирает. См. Moss К.В. A Time for Tearing Down and a Time for Building Up’: Recasting Jewish Culture in Eastern Europe, 1917—1921. Ph.D. diss. Stanford University, 2003. P. 205-207. Однако в конечном итоге в ивритской литературе двадцатых годов также возникло заметное модернистское течение, прежде всего среди литераторов еврейской Палестины. 9 Markish Р. [Veys ikh nit, tsi kh’bin in dr’heym] // A shpigl af a shteyn: antologye / Ed. Kh. Shmeruk. Tel Aviv, 1964. P. 375-376. См. также: Wolitz S. The Kiev-Grupe (1918-1920) Debate: the Function of Literature // Yiddish. 1978. №. 3. P. 97—106. Соответствующий отрывок из стихотворения «Я не знаю, где я», написанного в 1917, в переводе Д. Мар¬ киша звучит так: /80/
Я не знаю, где я — Дома ли, Или, может, на чужбине... Я бегу! И распахнута рубаха. Необузданный, ничей, Свет смешал я с тьмой ночей. Мчу сквозь судьбы и сердца — Без начала, без конца. 10 Казовский Г. Художники Культур-Лиги / The Artists of the Kultur-Lige. М.;Иерусалим, 2003. См. также статьи и каталог в Tradition and Revolution: The Jew¬ ish Renaissance in Russian Avant-Garde Art 1912—1928 / Ed. R. Apter-Gabriel. Jerusalem, 1988, особенно в этом сборнике: Wolitz S. The Jewish National Art Renaissance in Russia. P 21-42. 11 Harshav B. Der ufbli fun Moskver Yidishn Teater // Di Pen. Nov.-Dec. 1996. 28/29. P. 2-5; Veidlinger J. The Moscow State Yiddish Theater: Jewish Culture on the Soviet Stage. Bloomington, 2000; Иванов В. Русские сезоны: Театр Габима. М., 1999. 12 Wolitz S. Jewish National Art Renaissance. P. 29-31. 13 Roskies D.G. Against the Apocalypse: Responses to Catastrophe in Modem Jewish Culture. Cambridge, MA, 1984 (на русском: Роскес Д. Вопреки апокалипсису. Иеруса¬ лим, 1989); Крутиков М. 1919 год — революция в еврейской поэзии // Мировой кризис 1914—1920 годов и судьба восточноевропейского еврейства/ Под ред. О.В. Будницко¬ го. М., 2005. С. 318-341. 14 Эту гипотезу я подробно обосновал в монографии: Moss К. Jewish Renaissance. Ch.1-2. Классическая аргументация по данному вопросу приведена в статье, посвя¬ щенной жизни и творчеству конкретного еврейского поэта: Miron D. Uri Zvi Grinberg’s War Poetry // The Jews of Poland between Two World Wars / Ed. Y. Gutman et al. Hanover; London, 1989. P. 368-382. 15 Помимо упомянутых выше исследований Волитца, Боулта, Вейдлингера, Ка¬ зовского и Иванова, см. так же (о Киеве): Kunst-khronik: teater // Baginen. Kiev, 1919. P. 89; Kultur Lige (asakh-akl): zamlung [bulletin #1 — далее: Kultur Lige 1]. Kiev, November 1919. P. 35. 16 Отчет Еврейского общества поощрения художеств за 1916 год. Петроград, 1916. С. 1-16. 17 Fishman D. Е. The Musar Movement in Interwar Poland // The Jews of Poland be¬ tween Two World Wars / Ed. Y .Gutman et al. Hanover; London, 1989. P. 252-254. 18 См. обсуждение в: Moss К Jewish Renaissance. P. 29-30, 66-70. 19 Эта убежденность нашла свое отражение практически во всех проявлениях культурной жизни, начиная от дискуссий, предшествовавших созданию «Тарбута», и заканчивая личной перепиской радикального идишиста Нахмана Майлза. См., напр., письмо Майлза Хаиму-Нахману Бялику от 8 января 1918, Box М-123, Correspondence Collection, Beit Bialik, Tel Aviv. См. также: Moss К. Jewish Renaissance. P. 78-98. 20 Там же. Разумеется, были и те, кто считал иначе. Некоторые, особенно обрусев¬ шие сионисты, были глубоко убеждены, что подлинная «еврейская культура» невоз¬ можна вплоть до политического возрождения еврейского народа — создания полно¬ /81/
ценной национальной жизни в еврейском государстве, обладающем территориальной целостностью. См. напр.: Пасманик Д.С. Что такое еврейская национальная культу¬ ра? Одесса, 1917 (второе издание, 1918). Несмотря на то что речь идет о переиздании еще довоенного текста, заслуживает внимания, что брошюра Пасманика была дваж¬ ды переиздана вскоре после свержения самодержавия. Ведущие идеологи еврейской социалистической партии Бунд еще более решительно отвергали идею, что культура должна быть изолирована от политики. См. Moss К. Jewish Renaissance. Р. 42. Поэтому, учитывая теснейшую связь между культурой и еврейской партийной жизнью Восточ¬ ной Европы, вызывает удивление не существование подобных взглядов, но тот факт, что в 1917—1919 они чаще всего отвергались. 21 О «Тарбуте» и сионистской организации см.: Levinson A. Ha-tenuah ha-ivrit ba- golah. Warsaw, 1935. Р. 36—37; Kleinman М. Shalosh veidot // Ha-Shiloah. April-June 1917. №4—6. P. 465—477; Ha-knisiah ha-tsionit ha-sheviit bi-Petrograd // Ha-am (Moscow). 16 июня, 1917. О «Культур-Лиге» см. письмо одного из ее основателей, активиста Зе¬ лига Меламеда, свидетельствующее о том, что организация была заинтересована при¬ влечь к своей работе таких культурных звезд, как весьма далеких от сионизма исто¬ рика Семена Дубнова, литератора Исраэля Цинберга, видного деятеля Общества для распространения просвещения между евреями Меира (Мирона) Крейнина, и извест¬ ного российского композитора-еврея Лазаря Саминского. Письмо Меламеда Нигеру, 1 января 1918, RG 360: 817, YIVO. Эта точка зрения оставалась официальной и в 1918, когда организация уже встала на ноги. В частности, она привлекла к работе видного сиониста и гебраиста Бен-Циона Динабурга (Динура), который преподавал в учитель¬ ской семинарии «Культур-Лиги»; см.: Dinur В. Bi-yeme milhamah u-mahpekhah: zikhro- not u-reshumot mi-derekh hayim. Jerusalem, 1960 (по-русски Динур Б. Мир, которого не стало. М.; Иерусалим, 2008. В некоторых местных отделениях были члены-сионисты, что вызывало изумление у современников (письмо Калмановича Нигеру от 13 ноября 1918, RG 360:34, YIVO). К примеру, еще в 1918 ивритоязычный поэт и сионист Яков Фридман был заместителем председателя одесского отделения «Культур-Лиги»; см: Der kandidatn-tsetl fun der tsienistisher organizatsye // Oyf der vakh (Kiev) 9.12 июня 1918. 22 Moss K. ‘A Time for Tearing Down.’ P. 155—189; подробное всестороннее осве¬ щение дебатов о ивритоязычном и идишском литературных канонах практически полностью отсутствует в монографии: Moss К. Jewish Renaissance.., хотя некоторые материалы, относящиеся к дебатам об ивритоязычнной литературе, можно найти на страницах 126-128. 23 В своей монографии (Jewish Renaissance, гл. 3) я попытался доказать, что 1917-1919 гг. были не только временем обострения давнишних споров о «еврейском» и «универсальном» измерениях новой ивритоязычной или идишской культуры, но и эпохой беспрецедентного внимания к последним как в ивритоязычных, так и в иди¬ шистских кругах. Я также попытался доказать, что тогдашние усилия сделать еврей¬ скую культуру менее провинциальной и более европейской, нашедшие выражения в беспрецедентных усилиях в области перевода, не были следствием отказа от национа¬ листических идеалов, но, напротив, рассматривались как наиболее полное и последо¬ вательное воплощение еврейского культурного национализма. 24 Письмо Шифта Нигеру от 13 июня 1922, RG 360: 442, YIVO. 25 Moss К. Jewish Renaissance. Ch. 1. /82/
26 Казовский Г. Художники Культур-Лиги. С. 67, 89. 27 Moss К. Jewish Renaissance. Ch. 4. 28 Подробное описание этих усилий, несколько противоречащее выводам неко¬ торых современных ревизионистских исследований советской еврейской культуры, приведено в монографии: Moss К. Jewish Renaissance. Ch. 6—7. 29 О небольшом, но важном кружке просоветских гебраистов, само существова¬ ние которого можно считать наглядным свидетельством привлекательности револю¬ ции как идеала, см.: Gilboa Y. Oktobraim ‘ivriim: toldotehah shel ashlayah. Tel Aviv, 1974. P. 7-16. 30 Harshav B. Marc Chagall and His Times. Stanford, СА, 2004. P. 241-276; см. также: Трусова E. Марк Шагал — в документах Государственного архива Витебской области // Музей Марка Шагала: http://www.chagal-vitebsk.com/?q=node/191 31 Moss К. Jewish Renaissance. Р. 229—242. 32 Altshuler М. Ha-yevsektsiyah...; Gitelman Z.Y. Jewish Nationality and Soviet Politics. Princeton, 1972; см. также: Евреи в Советской России (1917—1967). Иерусалим, 1975. 33 Estraikh G. Soviet Yiddish. Oxford, 1999. P. 27-28. 34 Tsherikover E. Di yidishe komunistn un di gezelshaftn in Ukraine 1919 // In der tekufe fun revolutsye (memuam, materyaln, dokumentn) / Ed. E. Tsherikover. Berlin, 1924. P. 318-331. Документы, хранящиеся в российских и украинских архивах, подтвержда¬ ют выводы Чериковера, а также его мнение о еврейских коммунистах, действовавших независимо от режима, официальных чиновниках, ведавших еврейскими делами, и других ветвях власти. Источники и более детальное обсуждение см.: Moss К. Jewish Re¬ naissance. Ch. 6—7. 35 Письмо Зильберфарба и других Нигеру от 10 апреля 1921, 360:283, YIVO. 36 Kultur-Lige 1 (1919): 4; Litvak A, Literatur un lebn// Baginen. 1919. № 1. P. 99. 37 Письмо Калмановича Нигеру от 25 мая 1920, RG 360: 34, YIVO. 38 Об организационном аспекте советской еврейской культуры двадцатых годов см.: Shneer D. Yiddish and the Creation of Soviet Jewish Culture, 1918—1930. Cambridge, 2004. 39 Moss K. Jewish Renaissance. Ch. 6—7. ИЗБРАННАЯ БИБЛИОГРАФИЯ Бейзер M. Евреи Ленинграда, 1917-1939: национальная жизнь и советизация. М., 1999. Динур Б. Мир, которого не стало. М.; Иерусалим, 2008. Иванов Вл. Русские сезоны: театр Габима. М., 1999. Казовский Г. Художники Культур-Лиги / The Artists of the Kultur-Lige. M.; Иеруса¬ лим, 2003. A shpigl af a shteyn / Ed. Kh. Shmeruk. Jerusalem, 1988. Altshuler M. Ha-yevsektsiyah be-vrit hamo’atsot, bein leumiut le-komunizm. Tel Aviv, 1981. Apter-Gabriel R. Tradition and Revolution — The Jewish Renaissance in Russian Avant- Garde Art 1912-1928. Jerusalem, 1987. /83/
Estraikh G. In Harness: Yiddish Writers’ Romance with Communism. Syracuse; N.Y, forthcoming. Gilboa Y.A. Oktoberaim ivrim: toldoteha shel ashlayah. Tel Aviv, 1974. Gitelman Z. Y. Jewish Nationality and Soviet Politics. Princeton, 1972. Harshav B. Marc Chagall and His Times. Stanford;СА, 2004. Moss K.B. Jewish Renaissance in the Russian Revolution. Cambridge, 2009. Shneer D. Yiddish and the Creation of Soviet Jewish Culture, 1918—1930. Cambridge, 2004. Slutsky Y. Ha-pirsumim ha-ivrim be-verit-ha-moatsot be-shanim 1917-1960 //Pirsum- im yehudiyim be-Verit ha-Moatsot, 1917-1960 / Ed. Y.Y. Kohen. P. 19-54 [Hebrew letters]. Jerusalem, 5721 [1961]. Veidlinger J. The Moscow State Yiddish Theater: Jewish Culture on the Soviet Stage. Bloomington, 2000. Wolitz S. The Kiev-Grape (1918—1920) Debate: the Function of Literature // Yiddish. 1978. № 3. P. 97-106.
УРБАНИЗАЦИЯ, СЕКУЛЯРИЗАЦИЯ, СОВЕТИЗАЦИЯ
2.1 ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНО- ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ В ЕВРЕЙСКОЙ СРЕДЕ С НАЧАЛА ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ ДО КОНЦА 1930-х гг. МИГРАЦИЯ, УРБАНИЗАЦИЯ, АККУЛЬТУРАЦИЯ И СОВЕТИЗАЦИЯ Аркадий Зельцер* одернизация евреев, начавшаяся в дореволюционные годы, про¬ ходила в советских условиях намного интенсивнее. Это была не просто интеграция в окружающее большинство, но социальная и культурная трансформация вместе с большинством советского населения. За короткий межвоенный период это население про¬ шло через радикальные перемены, в том числе в демографическом поведении, на которые при нормальном эволюционном развитии (подобно тому, как это было в западных европейских странах) потребовалась бы жизнь нескольких поколений 1. В большой степени это было результатом целенаправленной со¬ ветской политики. Вместе с тем интеграция советских евреев в общую среду во многом была похожа на то, что происходило в независимых Польше, Литве или Латвии, несмотря на иные политические и социальные условия, на суще¬ ственные различия в отношениях между правящей элитой и еврейским на¬ селением 2. Возникает вопрос, что в трансформации советских евреев было результа¬ том продолжавшихся с дореволюционного времени процессов модернизации, а что внесено советской социальной и национальной политикой? И соответ¬ ственно, какова роль этой политики в социальном успехе евреев? Вопросы будут рассмотрены на примере ашкеназских евреев. Среди восточных групп евреев — бухарских, горских, грузинских, крымчаков — происходили те же процессы, хотя и сказывались местные особенности. * Автор благодарен д-ру Марку Тольцу за его советы и указание на ряд важных публикаций. За все неточности в тексте ответственность несет автор. /87/
Быстрый естественный рост еврейского населения в XIX в., намного опе¬ режавший темпы роста окружающего населения, при слабо развитом потреби¬ тельском рынке толкал еврейское население к освоению новых территорий, в том числе к эмиграции. Многие евреи-мигранты относились к группе со сравни¬ тельно низкими доходами, и их переселение происходило из экономически от¬ сталых регионов в районы с лучшими возможностями для заработков; происхо¬ дила концентрация части евреев в крупных торговых и промышленных центрах 3. Около 300 тысяч, или 6% от всего еврейского населения, по переписи 1897 г., оказались вне черты оседлости, и численность этой группы постоянно росла. Массовый переход евреев, особенно молодежи, от торговли к ремеслу в конце XIX — начале XX века во многом свидетельствовал об ухудшении по¬ ложения торговцев, а не о смене представлений об «идеальной занятости». Ре¬ месло, а тем более физическая работа по найму оставались малопрестижными занятиями, хотя по мере увеличения числа евреев в этой сфере и роста конку¬ рентоспособности квалифицированных ремесленников-эмигрантов на рынке труда в Америке происходило «облагораживание» такого труда в глазах населе¬ ния. Однако и в это время распространенным явлением оставалось совмеще¬ ние в рамках семьи, а нередко и в деятельности одного человека нескольких не связанных друг с другом занятий (ремесла, мелкой торговли и т.д.). Для евреев, получивших общее образование, в последней трети XIX и на¬ чале XX века проживание в большом городе было связанно с возможностью причислить себя к культурному слою общества: поступить в университет и по¬ лучить престижную профессию врача, адвоката и т.д.4 Однако для большин¬ ства еврейского населения местечек привлекательность большого города как места приобщения к чужой элитарной культуре в те годы еще не стала доста¬ точным основанием покинуть прежнее место проживания. К тому же ограни¬ чительное законодательство — например, невозможность карьеры в государ¬ ственной сфере — снижало пользу от образования. Таким образом, к началу Первой мировой войны представления подавля¬ ющего большинства еврейского населения «черты» соответствовали нормам поведения евреев прошлых поколений, что было связано с их компактным проживанием в городах и местечках и проявлялось в их занятости, повседнев¬ ном образе жизни, типе образования, демографическом поведении и языке повседневного общения. 1. В ГОДЫ ВОЙНЫ И РЕВОЛЮЦИИ Первая мировая война оказала серьезное влияние на разрушение традици¬ онного еврейского уклада. Военные действия проходили в регионах массового /88/
проживания евреев, и около 350 тыс. человек, спасаясь от бедствий войны, по¬ кинули свои дома. К этому добавились 200—250 тыс. выселенных русским коман¬ дованием из прифронтовой зоны по обвинению в нелояльности и шпионаже в пользу Германии 5. И хотя выселение происходило в основном из регионов, ока¬ завшихся впоследствии вне границ Советского Союза 1922—1939 гг., оно отрази¬ лось на большинстве евреев России. Важным следствием войны стала фактичес¬ кая отмена черты оседлости — изгнанным и бежавшим евреям было разрешено селиться во внутренних губерниях страны, за исключением Москвы, Петрограда, Области войска Донского и Крыма. Значительное традиционное еврейское на¬ селение оказалось в русских городах и стало приспосабливаться к незнакомым новым условиям. От 400 до 500 тыс. евреев, мобилизованных в русскую армию, были вырваны из знакомого им окружения и оказались под сильным воздействи¬ ем нееврейской среды. После окончания войны значительная часть беженцев вернулась в родные места, однако часть из них осталась на новых территориях. Февральская революция 1917 г. отменила все ограничения по этничес¬ кому и конфессиональному признаку. У евреев появились равные со всем остальным населением возможности для государственной и военной карьеры, обучения в средних и высших учебных заведениях, занятия наукой. Отмена черты оседлости была юридически оформлена — отныне евреи могли свобод¬ но перемещаться по всей стране. Большевики как последовательные приверженцы интернационалистско¬ го подхода полностью переняли провозглашенные Временным правитель¬ ством принципы этнического равенства и даже создали условия для социаль¬ ного успеха национальных меньшинств. Обычно управленческая элита, как правило, хорошо образованная, противится приходу во власть людей из иных слоев населения, тем более иных этнических групп, предпочитая черпать по¬ полнение из собственной среды. Для того чтобы новые люди стали численно значимы в управленческом аппарате, даже при равных возможностях, требу¬ ется продолжительное время. Однако стремление большевиков построить но¬ вый бюрократический аппарат из представителей прежде «угнетенных клас¬ сов» и подвергавшихся дискриминации слоев населения, а также массовая обструкция новой власти со стороны старых управленцев привели к тому, что в аппарате оказались люди, лояльные новому режиму, из групп, ранее в управ¬ ленческой элите не представленных. Евреи, будучи в целом грамотнее других «низов» общества, оказались востребованы. В годы Гражданской войны евреи были вовлечены в несколько миграци¬ онных потоков. Жители голодных и плохо отапливаемых Москвы и Петро¬ града оказались среди беженцев в провинциальных городах, где тоже было несладко. Поэтому многие из них стали служащими советского аппарата, дру¬ гие оказались в сфере нелегальной торговой и посреднической деятельности. /89/
Этим они отличались от неевреев, многие из которых вернулись в деревни, сравнительно обеспеченные продовольствием. В эти годы еврейское население жестоко страдало от погромов (см. пре¬ дыдущую главу). Результатом антиеврейского насилия стало массовое бегство евреев из районов высокой погромной активности (особенно Украины) в дру¬ гие регионы страны или близлежащие города, жизнь в которых считалась менее опасной. Возросли потери еврейского населения в местах их массовой концен¬ трации из-за эпидемий, голода, дефицита тепла и энергии во время общей ка¬ тастрофической смертности периода Гражданской войны и голода 1921—1922 гг. В первые послереволюционные и послевоенные годы Советскую Россию покинуло, по различным оценкам, от 200 до 300 тыс. евреев 6. Отчасти это было продолжением процессов, прерванных мировой войной. Однако теперь в по¬ ток эмигрантов были вовлечены богатые и зажиточные евреи, бежавшие из-за ощущения грядущего хаоса, боязни национализации и экспроприаций, а так¬ же политические противники режима. Как и в прошлые десятилетия многие евреи нелегально пересекали сравнительно прозрачные границы с Румынией, Польшей и Латвией. Эмиграция фактически прекратилась в 1924 г., главным образом из-за введения иммиграционной квоты в США и сложных экономи¬ ческих условий, сложившихся в подмандатной Палестине. 2. МИГРАЦИИ В МЕЖВОЕННЫЕ ГОДЫ Для межвоенных лет был характерен высокий уровень внутренней мигра¬ ции и урбанизации. С конца 1920-х гг. это происходило в рамках советской политики индустриализации, сопровождавшейся значительным сокращени¬ ем частного сектора и возрастанием роли государства в вопросах производства и распределения. Географическое перераспределение еврейского населения в СССР харак¬ теризовалось тремя основными потоками миграции: 1) «дальние» миграции — из местечек и небольших городов бывшей черты в крупные центры; 2) «ближ¬ ние» миграции — из местечек в недалеко расположенные сравнительно небольшие города бывшей «черты»; 3) из местечек в сельскую местность для занятия земледелием (в большинстве своем на юг Украины и в Крым, реже — в колхозы Биробиджана), сначала стихийно, а с середины 1920-х гг. — в рам¬ ках государственной программы аграризации еврейского населения. Евреи устремились из региона их основного исторического прожива¬ ния на новые территории, в основном из Украины и Белоруссии в РСФСР (табл. 1). Если по переписи декабря 1926 г. 68,2% советских евреев проживало на территории бывшей «черты оседлости», то в январе 1939 г. — только 57,1%. /90/
Таблица 1. Изменение численности еврейского населения 1926 г. 1939 г. 1939 г., в % к 1926 Украина 1 574 411 1 532 776 97,4 Белоруссия 407 059 375 092 92,1 РСФСР 585 295 956 599 163,4 СССР 2 672 499 3 028 538 113,3 (по: Altshuler М. Soviet Jewry on the Eve of the Holocaust. P. 15, 221—222) Значительная часть евреев сконцентрировалась в крупных городах; наи¬ более привлекательными для мигрантов стали Москва и Ленинград. На рас¬ пределение потоков переезжавших в эти два центра влияли географический фактор и статус Москвы как столицы. Москва была одинаково привлекатель¬ ной для евреев как Украины, так и Белоруссии, в то время как в «ленинград¬ ском» потоке преобладали переселенцы из более близкой географически Бе¬ лоруссии. Сокращение численности евреев в этой республике по сравнению с Украиной было интенсивнее, что связано с отсутствием в Белоруссии прив¬ лекательных крупных городов. А вот в промышленных и культурных центрах Украины — Киеве, Одессе, Харькове и Днепропетровске — оказалась почти половина всех городских евреев Украины 7. Перебравшись из местечка в небольшой ближний город, можно было по¬ лучить рабочую специальность, трудовой стаж и неполное среднее образова¬ ние: во второй половине 1920-х гг. школа на Украине и в Белоруссии давала только семилетнее образование; среднее десятилетнее образование, необхо¬ димое для поступления в вуз, можно было получить в техникуме или на раб¬ факе, т.е. в сравнительно большом городе. Евреи самих этих городов также были вовлечены в миграционный поток из провинции в крупные центры. Временами новые горожане рассматривали средние города бывшей «черты» как трамплин для дальнейшей миграции в столицы. Несмотря на серьезные сдвиги в месте жительства и профессиональ¬ ной занятости, большая часть еврейского населения оставалась в частной сфере. В местечках в середине 1920-х гг. в официальной торговле и ремесле было занято порядка 60—70% самодеятельного (т.е. официально работав¬ шего, не являвшегося иждивенцами) еврейского населения. Немало евреев продолжали заниматься торговлей в Москве и Ленинграде, тем более что большой город значительно расширял возможности для коммерческой де¬ ятельности 8. Массовые миграции были обусловлены двумя взаимосвязанными и уси¬ ливавшими друг друга факторами: во-первых, привлекательностью городов как средоточия современной жизни («урбанизационная» миграция) и, во- вторых, советской социальной политикой и экономическими трудностями, /91/
выталкивающими евреев из районов их традиционного проживания («социо- экономическая» миграция). В 20—30-е гг. многие евреи стали рассматривать свое проживание в мес¬ течке как недостаточно престижное. Сведения о городской жизни как качест¬ венно иной они черпали из рассказов земляков, приезжавших в отпуск или на каникулы, из агитационных поездок в города, во время которых населению демонстрировались достижения советского строя. Причем мигранты из более обеспеченных семей имели лучшие стартовые возможности для переезда — лучшее образование или более высокие профессиональные навыки, приобре¬ тенные за деньги. Возможно, материальное положение мигрантов влияло и на дальность миграций: обеспеченные чаще предпринимали дальние переезды, поскольку имели средства для первичной адаптации в большом городе, могли снять комнату или угол в общей комнате, выждать, пока найдется лучшая ра¬ бота или начнутся занятия в вузе. К миграции на дальние расстояния зажиточных евреев толкала и совет¬ ская ограничительная политика в отношении лиц, лишенных избирательных прав, — лишенцев. Институт лишенцев, существовавший с 1918 по 1936 гг., использовался властями как средство давления на социальные слои, причис¬ ленные к потенциальным противникам режима, независимо от степени их лояльности или реальных доходов. Среди лишенцев оказались многие из тех, кто был связан со свободным рынком (предприниматели, торговцы, квали¬ фицированные ремесленники, имевшие наемных рабочих)9. В конце 20-х го¬ дов детей лишенцев стали изгонять из высших и средних учебных заведений, а зачастую и из старших классов школы, их семьи выселяли из муниципальных квартир, лишали продовольственных карточек и т.д. В местечках Украины и Белоруссии процент евреев-лишенцев колебался от 20 до 40% от всего еврей¬ ского населения избирательного возраста (старше 18 лет), а иногда доходил и до 70%. В больших городах лишенцев, особенно их детей, привлекала воз¬ можность скрыть свою принадлежность к этой категории париев и таким об¬ разом получить образование и/или хорошую работу. Другая часть лишенцев пыталась решить проблему статуса путем перехода к занятию сельским хозяй¬ ством, поскольку превращение в земледельца в рамках советских территори¬ альных проектов обещало возвращение прав. Программа продуктивизации еврейского населения путем превращения местечковых жителей в крестьян, «антиурбанизационная» по своей сути, рас¬ ходилась с основным процессом модернизации в стране. В основе массового переселения евреев в сельскую местность — около 250 тыс. человек перемес¬ тились в двадцатые годы в крестьянскую сферу занятости 10 — лежали эконо¬ мические причины, «выталкивающие» население из местечек. Не случайно число желающих заняться сельским хозяйством увеличивалось в периоды /92/
усиления налогового и социального давления на частный сектор — во время «кризиса ножниц» 1923—1924 гг. и в конце двадцатых годов. Успех аграризации был связан с мощной финансовой, организационной и агитационной поддержкой первоначально ОРТа и «Джойнта», а позже (с 1924 года) Агроджойнта и соответствующих советских организаций (государствен¬ ной — КОМЗЕТ, общественной — ОЗЕТ 11 и Евсекции). Новые крестьяне срав¬ нительно легко объединялись в артели, что позволяло им сохранить традицион¬ ный (местечковый) уклад жизни 12. Само занятие сельским хозяйством, особенно животноводство, не было им столь уж незнакомым. В местечках многие держали домашний скот и птицу или выращивали овощи на огороде. Однако это служило вспомогательным источником доходов, соответствовало развитому среди евреев совмещению занятий и происходило от бедности. Официально став сельскими жителями, многие евреи продолжали тяготеть к торговле и ремеслу. В 30-е гг. многие из них, особенно молодежь, тоже уехали в города. Наивысшая интенсивность миграций евреев в большие города пришлась на конец 20-х и начало 30-х годов, в годы ужесточения советской социальной и налоговой политики, при еще сохранявшемся довольно либеральном миг¬ рационном законодательстве. Этот лавинообразный поток был приостанов¬ лен лишь введением паспортов и института прописки в декабре 1932 г., после чего крупные центры оказались практически закрытыми для стихийной миг¬ рации, в том числе и еврейской 13. Если в 20-е и в начале 30-х гг. приток евреев в Москву и Ленинград превышал общий приток мигрантов, то в 1933—1939 гг. его интенсивность стала ниже, чем у остального населения (табл. 2). Теперь стала преобладать миграция крестьян, готовых завербоваться на любые, в том числе тяжелые строительные и неквалифицированные работы в городе, только чтобы выбраться из колхозов. Возможно также, что предшествующая еврейская миграция к тому времени «вымыла» из местечка мобильную часть населения и исчерпала себя. Таблица 2. Еврейское население Москвы и Ленинграда, 1920—1939 гг. Годы Москва Ленинград (Петроград) Число % во всем населении Число % во всем насе¬ лении 1920 28 263 2,7 25 453 3,34 1923 86 171 5,6 52 347 4,89 1926 131 244 6,5 84 480 5,24 1933 224 000 6,6 186 019 6,7 1939 250 181 6,05 201 542 6,31 (по: Freitag. Nachstes Jahr in Moskau! S. 81, 83; Бейзер. Евреи Ленинграда. 1917-1939. С. 360) /93/
В 20-е гг. во многих местечках евреи составляли большинство. Однако в 1939 г. таких мест осталось совсем немного 14. Сказался как отъезд евреев, так и массовое переселение в местечки бывших крестьян. 3. ВЕРТИКАЛЬНАЯ СОЦИАЛЬНАЯ МОБИЛЬНОСТЬ Как показал Мордехай Альтшулер, в межвоенные годы евреи имели очень высокие показатели вертикальной мобильности. Происходил их массовый переход от традиционных занятий торговлей и ремеслом к службе в государ¬ ственных учреждениях. За период между 1926 и 1939 гг. процент служащих среди евреев Украины и Белоруссии вырос в три раза, составив к концу 30-х гг. половину всех работавших евреев. По этому показателю евреи значительно опережали остальных горожан 15. Категория «советские служащие» была очень общей. Значительная часть евреев-служащих на Украине и в Белоруссии и чуть меньше в РСФСР были приемщиками, учетчиками, заготовщиками, кладовщиками, мелкими кон¬ торскими служащими и т.д., и их положение никак нельзя было назвать при¬ вилегированным. Однако и в социально продвинутых группах населения евреев становилось все больше. Так, среди работников партийно-политиче¬ ского и советского аппарата доля евреев по сравнению со всем городским населением оказалась в 2,1 раза выше. При этом в численно небольшой группе управленцев союзного, республиканского и областного уровня Бе¬ лоруссии, Украины и РСФСР представительство евреев оказалось соответ¬ ственно 38,2%, 31,8% и 9,7% от всех работников. Должности нижнего управ¬ ленческого уровня в сельских райкомах партии и райисполкомах занимали выходцы из крестьянской среды. В целом общая численность евреев среди руководителей (от директора магазина до члена ЦК ВКП(б)) по этим трем республикам составила около 134 тыс. человек, или 16,4% от всего числа самостоятельных евреев, отнесен¬ ных к категории служащих. Доля евреев в чуть менее многочисленной, но в весьма значимой груп¬ пе квалифицированных работников промышленности, юриспруденции, медицины, науки и образования была особенно высока — 11,4% от всех ев¬ реев-служащих. Среди инженеров присутствие евреев превысило долю всех работавших в этих областях в городском населении в 3,3 раза, среди юри¬ стов — в 4 раза, среди врачей, дантистов и фармацевтов — в 6,2 раза. Значительное присутствие евреев в этих слоях населения было в большой степени отражением их высокого образовательного уровня: по численности людей с высшим образованием в 1939 г. (57,0 человек на тысячу населения) /94/
евреи оказались наиболее образованной этнической группой. Только нахо¬ дившиеся на втором месте городские чехи и словаки приблизились вплотную к евреям, в то время как этнические группы, среди которых жило большин¬ ство евреев, — городские русские, украинцы и белорусы — много им усту¬ пали. Доля евреев среди всех студентов составила в Белоруссии, Украине и РСФСР — 24,9%, 21,2% и 11,1% соответственно16. Еще более важным инди¬ катором социальных амбиций более широких слоев еврейского населения стали высокие показатели их среднего (полного и неполного) школьного об¬ разования. И тут евреи в 1939 г. оказались наиболее образованной этнической группой населения; на тысячу евреев в возрасте 14 лет и старше приходилось 358 человек со средним образованием, что почти в 3,5 раза превышало этот показатель для всего населения СССР 17. Такой успех стал возможен в значительной степени благодаря их социо¬ культурным особенностям, сложившимся на протяжении поколений, а также советской социальной и национальной политике. В традиционном еврей¬ ском обществе религиозно образованный человек являлся образцом, кото¬ рый родители стремились воспроизвести в своих детях, а само образование, как показал Шауль Штампфер, служило одним из факторов формирования неформального социального статуса 18. Во второй половине XIX и в XX веках этот взгляд распространился и на светское образование, которое, однако, рас¬ сматривалось традиционными родителями как средство достижения матери¬ ального успеха, а не религиозно-национальный идеал. Когда в советское вре¬ мя перед евреями открылась возможность карьеры в ранее закрытых сферах, многие еврейские родители стали связывать образование детей с их жизнен¬ ным успехом 19. Для многих евреев служба стала заменой торговли. Рекомендованные властями «продуктивные» занятия (ремесло, сельское хозяйство, физическая работа на предприятиях) в глазах многих из них оставались не престижны¬ ми, в то время как превращение в служащих воспринималось как социальный подъем, даже если такая служба недостаточно оплачивалась. То, что в традиционном еврейском обществе отсутствовало обязательное наследование профессии родителей, и дети, соизмеряясь со своими возмож¬ ностями, потребностями рынка труда и принятыми представлениями 20, сами выбирали себе сферу занятости, также снижало психологические проблемы при переходе в новые сферы. Точно так же многолетний опыт пребывания в зоне свободного рынка способствовал их мобильности. Участие в рискован¬ ных коммерческих операциях было среди торговцев-евреев более распростра¬ ненным явлением, чем среди их русских коллег. В отличие от крестьян, эконо¬ мически связанных с землей и с недоверием относившихся ко всему, что могло нарушить привычный сельский цикл занятости, евреи были готовы перейти в /95/
малознакомую область, как в географическую, так и профессиональную, и в результате выигрывали как группа. Кроме того, партийный тезис, что русские должны компенсировать дру¬ гим этническим группам их прежнее «угнетенное» положение, создавал с 1923 г. до середины 30-х годов идеологический базис для усиления вертикаль¬ ной мобильности национальных меньшинств, в том числе евреев: нежелание принять представителя нацменьшинств на должность или его увольнение могло быть расценено представителями власти как проявление «великодер¬ жавного русского шовинизма», считавшегося в этот период главной опасно¬ стью в сфере национальной политики. Успеху многих евреев, видимо, также способствовала потребность доказать себе и представителям иных этносов, что их отставание как провинциалов и представителей нацменьшинства — ре¬ зультат существовавших до революции законодательных ограничений. Изменение политики с середины 30-х годов и ставка на советский патри¬ отизм привели к переориентации властей на преимущественную поддержку представителей титульных наций (в первую очередь русских) и означали от¬ мену «исправляющей дискриминации» для национальных меньшинств. В ходе массовых репрессий 1936—1938 гг. значительная часть старой ком¬ мунистической управленческой элиты была заменена новым сложившимся уже в советских условиях слоем молодых и образованных функционеров, без¬ оговорочно преданных режиму. В репрессированной элите были сильны по¬ зиции этнических меньшинств, в то время как среди пришедшего им на смену молодого поколения было много представителей титульных национально¬ стей, готовых потеснить всех, кто раньше, чем они, оказался в сфере прес¬ тижных профессий либо претендовал на высокие должности. Вместе с тем удаление национальных меньшинств, в том числе евреев, не было самоцелью «большого террора»; исключение составили «инонациональности» — мень¬ шинства, чьи основные этносы жили за пределами СССР (поляки, немцы, латыши и др.), аресты которых проходили в большой степени в рамках «этни¬ ческих» операций НКВД. В связи с этим можно предположить, что процент евреев в высших и средних слоях управленцев после волны массовых репрес¬ сий снизился. Это хорошо видно на примере «чисток» в руководстве самого НКВД, хотя данные по этому специфическому ведомству вряд ли точно отражают измене¬ ния во всей элите. В годы массового террора численность евреев и их доля в руководящем составе НКВД значительно сократилась; если в июле 1934 г., мо¬ мент создания комиссариата, в нем было 37 евреев (38,9% от всего числа «че¬ кистов» этого уровня), то к 1 января 1940 г. — 6 (3,5%). В отличие от «инона¬ циональностей» евреи полностью удалены не были, хотя наиболее значимые должности начальников «оперативных» отделов Главного управления госу¬ /96/
дарственной безопасности (разведка, контрразведка, секретно-политический отдел и т.д.) или стратегически важных местных управлений заняли славяне и представители народов Кавказа 21. Не происходило тотального удаления евре¬ ев и из армейского руководства: в годы террора было репрессировано около 180 евреев, бывших на должностях генеральского уровня, однако в 1940 г. на должности генеральского уровня было вновь назначено 26 евреев 22. О том, что массового удаления евреев в эти годы не было, свидетельствуют сведения о более широкой и потому более представительной группе советской элиты — данные о научных работниках: в 1939 г. евреев-ученых насчитывалось порядка 16,5 тыс. человек. При этом имелась, видимо, значительная часть ев¬ реев как в точных науках, так и в областях, связанных с идеологией. Они охот¬ но шли в эту престижную и ранее закрытую для них область — с 1926 по 1939 гг. численность евреев-ученых в СССР возросла в 12,7 раз, значительно пре¬ высив рост общей численности ученых — всего в 8 раз. Евреи начали массово приходить в науку раньше, чем другие этнические группы: их максимальный наплыв пришелся на годы первой пятилетки, в то время как неевреи стали активно приходить в эту сферу во второй половине 30-х годов. Рост конку¬ ренции хотя и снизил участие евреев (с 17,6% от общей численности ученых в 1936 г. до 14,8% в 1939-м), не означал их вытеснения — даже в 1947 г., накануне начала антисемитской кампании, доля евреев среди ученых составила 18,0% (абсолютная численность евреев среди научного персонала достигла тогда 26,2 тыс. человек) 23. Выбор евреями профессии в значительной степени был неслучаен. Даже среди молодого поколения сохранялась предрасположенность к принятым, а следовательно, и престижным в еврейской среде занятиям. Во второй поло¬ вине 20-х годов студенты-евреи в большей степени, чем неевреи, были пред¬ ставлены в медицине, экономике, музыке и искусстве, и, наоборот, агрономия оставалась наименее привлекательной областью, несмотря на усилия властей и общественных организаций по популяризации земледельческого труда сре¬ ди евреев. Еще в большей степени предпочтение прежде принятым занятиям по¬ казывали социально менее успешные слои населения — рабочие и кустари (в 1939 г. они составили соответственно 25,4 и 14,3% от всего работавшего ев¬ рейского населения), и это несмотря на политику властей, направленную на разрушение традиционно сложившегося среди национальных меньшинств распределения сфер занятости. После того как в конце 20-х гг. власти уси¬ лили давление на частный сектор и в начале 30-х гг. запретили патентован¬ ную торговлю, частный сектор экономики значительно сократился. Многие кустари оказались на государственных фабриках и в советских учреждени¬ ях, другие были вынуждены объединиться в кооперативы, в которых уси¬ /97/
лился экономический и идеологический контроль. Тем не менее все годы сохранялся кустарный частный сектор — в 1939 г. доля некооперированных кустарей среди всех кустарей-евреев на Украине и в Белоруссии составляла 18,4%24, причем при любом послаблении экономической политики в отно¬ шении некооперированных кустарей происходил отток людей из коопера¬ тивного сектора в частный. Нередко евреи-кустари, земледельцы, извозчики и даже члены профсо¬ юзов занимались непатентованной торговлей. В период всеобщего дефици¬ та продуктов и товаров 1930-х гг. такая торговля стала поведенческой нормой значительной части городского населения, как евреев, так и неевреев. 4. ПЕРЕМЕНЫ В ДЕМОГРАФИЧЕСКОМ ПОВЕДЕНИИ ЕВРЕЙСКОГО НАСЕЛЕНИЯ В межвоенный период возникли существенные различия в половозраст¬ ной структуре еврейского населения в регионах их нового и традиционного проживания. Отъезд молодежи приводил к увеличению удельного веса сред¬ них и старших возрастных групп среди евреев местечек. И, наоборот, в боль¬ ших городах возрастал процент евреев основного трудоспособного возраста (20—49 лет): в 1939 г. в РСФСР он был выше, чем на Украине и в Белоруссии (соответственно 55,4%, 48,0% и 42,0%)25. Общее превышение численности женщин над мужчинами как результат потерь в годы Первой мировой и Гражданской войн было характерно и для еврейского населения. Региональные различия в распределении населения по половому признаку в межвоенные годы усилились благодаря более активному участию мужчин в миграциях на дальние расстояния, в то время как женщи¬ ны предпочитали оставаться в сравнительной близости от места исхода. Это стало одной из причин столь существенного превышения в 1939 г. численно¬ сти еврейских женщин над мужчинами в тех областях бывшей «черты», где не было крупных городов: в группе 20—49 лет в «местечковых» областях на 1000 мужчин приходилось 1330 женщин, в то время как в крупных городах — 120026. Евреи больших городов, особенно Москвы и Ленинграда, адаптировали модели поведения, ставшие доминирующими в послевоенные десятилетия 27. Идеал прежних поколений евреев, заключавшийся в том, что муж учит Тору, а жена ведет семейный бизнес, уже в начале XX в. был далек от действитель¬ ности; большинство евреек, как и всех городских женщин, не работали. Те¬ перь же в больших городах процент работавших евреек повысился 28, хотя в целом занятость женщин оставалась существенно ниже, чем мужчин, как в годы НЭПа, так и в 30-е гг.29 /98/
Рождаемость в больших городах существенно снизилась. В 1939 г. в Мо¬ скве, Киеве, Ленинграде, Одессе и Харькове на каждую тысячу еврейских женщин 20—49 лет приходилось только 399 детей в возрасте 0—8 лет, в то время как этот же показатель в «местечковых» («традиционных») областях был 671, т.е. на 68% выше30. По выборочным данным, в 1936 г. общий коэффициент рождаемости составил в Белоруссии 23,7, на Украине — 19,5 и в РСФСР — 15,8 на тысячу евреев31. В то же время в местечках по-прежнему нередки были молодые семьи с четырьмя детьми. Снижение рождаемости в большом городе было лишь отчасти связано с записью ряда детей от смешанных браков как неевреев 32. Тяжелые бытовые условия (проживание в перенаселенных коммунальных квартирах, нормиро¬ вание продуктов, низкие доходы) также мало способствовали ее росту. Все же можно предположить, что определяющим было принятие евреями-мигранта¬ ми норм демографического поведения большого города со сравнительно низ¬ кими показателями рождаемости. Выборочные сведения о показателях смертности свидетельствуют о зна¬ чительном ее снижении в межвоенные годы и о выгодном отличии в этом отношении евреев от остального населения 33. Наряду с сохранявшимися со¬ циокультурными правилами повседневной жизни на снижение уровня смерт¬ ности влияло улучшение условий жизни и более качественное медицинское обслуживание в городах. В 1936 г. общий коэффициент смертности среди ев¬ реев в РСФСР составил 8,7 на тысячу, на Украине — 9,7 и в Белоруссии — 11,6, в то время как по официальным данным 1935 г. для всего населения СССР он составлял 16, а по современным оценкам для этого периода — 21 для всей страны и 23,6 — для РСФСР 34. Марк Тольц показал, что у советских евреев «современные» черты демографического поведения проявились раньше, чем у окружающего населения 35. В межвоенные годы возраст евреев при вступлении в первый брак был су¬ щественно выше, чем у окружающего населения, и эта тенденция была более выраженной. Если в традиционном еврейском обществе ранние браки были престижными, распространенными среди ученых и богатых слоев населения, то уже в конце XIX в., когда для подтверждения статуса появились другие спо¬ собы (общее образование, недвижимость в центральной части города, прожи¬ вание в крупных городах и т.д.), они утратили свое значение. Средний возраст вступления евреев в брак сначала сравнялся с соответствующим показателем у неевреев (также довольно низким в сравнении с Западной Европой), а за¬ тем продолжал расти 36. Это было связано с урбанизацией и повышением об¬ разовательного уровня. Все чаще не родители, а сами молодые люди выбирали себе брачных партнеров, что также затягивало принятие решения. К тому же распространенные среди советской молодежи и студентов «революционные» /99/
взгляды о буржуазности брака, о мещанской морали вели к ослаблению веры в неразрывную связь брачного, сексуального и прокреативного поведения, о чем свидетельствовал рост численности детей, родившихся вне официального брака. Тем более что новый Кодекс о браке 1926 г. уравнял права состоявших и не состоявших в зарегистрированном браке, что сделало официальный брак и вовсе необязательным 37. В 1939 г. вне брака оказалось гораздо больше евреев, чем неевреев. Так, в возрастной когорте 20—39 лет на 674 женатых мужчин-евреев приходилось 735 женатых неевреев (из расчета на 1000 человек), а на 695 замужних евреек — 764 неевреек. Причем число холостых и незамужних евреев в крупных городах значительно превышало «местечковый» показатель 38. Еще одним примером демографического опережения евреев стали разво¬ ды. В традиционном еврейском обществе развод не был экстраординарным явлением; формальные основания для него были заложены в религиозном за¬ коне и подробно рассмотрены в его толкованиях. В отличие от этого в тради¬ ционном православном обществе разводы однозначно осуждались церковью и встречались крайне редко. Вместе с тем фактически и среди евреев разводы были редки за исключением более зажиточного и образованного населения. В случае развода женщине трудно было снова выйти замуж. В конце XIX и на¬ чале XX века число официальных разводов у евреев даже сократилось 39, но в межвоенные годы вновь увеличилось. Последнее явление было связано с ли¬ берализацией советского брачного законодательства и с трансформацией все¬ го общества. Кроме того, финансовая независимость женщин укрепилась, и экономические факторы, удерживающие ее от развода, ослабли. Новое зако¬ нодательство максимально упростило процедуру развода — достаточно было его оформления в ЗАГСе, и в случае отсутствия взаимных претензий не тре¬ бовалось решение суда. Только в середине 30-х гг., когда контроль государства над личностью усилился, были приняты жесткие меры по формальному упро¬ чению семьи, а аборты запрещены (1936 г.). Если в более традиционных Бе¬ лоруссии и Украине показатель разводов у евреев в 1939 г. составлял 200—300 разводов на 1000 заключенных браков, то в Ленинграде — 300—400 на 1000, и это при том, что некоторая часть населения в больших городах вовсе не реги¬ стрировала свои браки. В конце 30-х гг. еврейская семья в целом была менее стабильной, чем нееврейская 40. До революции, когда браки были только религиозными, путь к смешан¬ ному браку для еврея лежал через крещение. После революции вопрос о вы¬ боре партнера стал вопросом этнической/религиозной самоидентификации. В 30-е гг., особенно в больших городах, смешанные браки как среди мужчин, так и среди женщин стали распространенным явлением. В Ленинграде и Харькове в конце 30-х гг. доля смешанных браков у евреев составила 37,0% для /100/
мужчин и 26,7% для женщин, что более чем в два раза превышало показатели в Винницкой, Житомирской, Каменец-Подольской областях и Молдавской АССР (11,4% для мужчин и 10,0% для женщин)41. Определенное влияние на вступление в брак с неевреями имел и демографический фактор: во всех воз¬ растных группах существовал значимый перевес незамужних женщин над не¬ женатыми мужчинами. В местечке тот, кто тяготился традиционным образом жизни, либо шел на конфликт с большинством, либо должен был покинуть местечко. В большом городе анонимность человека многократно возрастала. Сведения о частной жизни рядового человека, даже жителя общежития или коммунальной квар¬ тиры, редко выходили за рамки его непосредственного места проживания или работы. Кроме того, в большом городе само понятие быть «таким как все» приобретало противоположный смысл; общественное мнение толкало чело¬ века к выбору «современного» поведения взамен «традиционного». Сам факт, что значительная часть евреев, даже в больших городах, придерживалась мо¬ ноэтнического брака, свидетельствовал о сохранении достаточно сильной эт¬ нической самоидентификации (как, впрочем, и у русских, также с недоверием относившихся к бракам с евреями), несмотря на урбанизацию. В эти годы эн¬ догамный брак хотя и означал частичную потерю национально-религиозной идентичности, был скорее переходом в нейтральную «внеэтническую» сферу и признаком современного поведения, чем осознанным выбором чужой груп¬ пы. Накануне Второй мировой войны наиболее привержены моноэтническо¬ му браку оставались евреи Белоруссии, в то время как наивысший процент смешанных браков приходился на евреев РСФСР. 5. НОВЫЕ ПРАВИЛА ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ Выбор языка служил индикатором предпочтения типа культуры, с кото¬ рой человек хотел себя отождествлять, и показателем его готовности интегри¬ роваться в общую среду. Поэтому во время переписи 1939 г. многие говорив¬ шие на идише взрослые евреи указывали в качестве родного языка русский, украинский, белорусский и т.д. Наименьший процент указавших на идиш как на родной язык был в РСФСР — 26,4%, потом шла Украина — 45,3% и затем Белоруссия — 55,0%42. Родители часто старались отдать своих детей учиться в нееврейские школы. Ориентация на нееврейский (обычно русский) язык ука¬ зывала также на высокий уровень их социальных амбиций — стремление к успеху в большом обществе. Однако приверженность русскому языку или русской культуре сама по себе не означала отказа от еврейской традиции. В провинции сложился но¬ /101/
вый тип еврея, адаптированного к советским условиям. С одной стороны, он осваивал знания, необходимые для успешной карьеры, с другой, сохранял на¬ ционально-религиозные ценности, связывавшие его со старшим поколением. Видимо, население недостаточно сознавало глубокое внутреннее противоре¬ чие, заложенное в таком «дуализме». На переписи 1937 г. только 10,4% взрослых евреев указали, что они явля¬ ются религиозными. Все-таки можно предположить, что официальная статис¬ тика не отражала реального положения вещей. В отличие от Запада, где отход от традиции есть результат добровольного выбора человека, в Советском Со¬ юзе на его выбор влияла жесткая антирелигиозная политика властей. Поэтому сам термин «религиозность» советских людей должен пониматься иначе, чем в других странах. В 30-е гг. нормы традиционной религиозной жизни, прежде широко распространенные, стали трудно выполнимы, а часто невозможны в советском обществе. Так, соблюдение заповеди субботнего отдыха грозило увольнением людям, пришедшим в государственную сферу. Кроме того, лю¬ бое публичное проявление религиозности расценивалось властями и близкой к власти частью населения как признак отсталости, а то и как знак недоста¬ точной лояльности. Уже в силу этого публичное соблюдение даже отдельных элементов религиозной традиции превращалось в противостояние официаль¬ ной идеологии. Поэтому традиция сохранялась в основном в семейной сфере, причем чаще в местах, где евреи жили компактно, особенно среди более тра¬ диционного в социальном плане нееврейского населения. У евреев существовало несколько стратегий приспособления. На одном полюсе находились те, кто старался максимально интегрироваться в общую среду, уйти от любых признаков, указывавших на их происхождение, в основ¬ ном это были жители крупных городов. На другом — сравнительно большой слой евреев, как правило, представителей старшего поколения, кто строго придерживался религиозных норм. Между этими двумя группами находилось большинство, имевшее довольно запутанную этническую/религиозную само¬ идентификацию. Часть из них видела в своей этнической принадлежности данность, не имевшую в советских условиях особого значения. Они не при¬ держивались, во всяком случае, в публичной сфере правил традиционной жиз¬ ни, но не считали нужным и скрывать, что они евреи. Национального «ней¬ тралитета», а возможно, и более выраженных форм национального сознания придерживалась даже часть высокопоставленных советских функционеров, причем не только тех, кто был связан с Евсекцией. Например, среди руковод¬ ства НКВД середины 30-х гг. было немало евреев, сохранявших традицион¬ ные имена, в сочетании с фамилиями однозначно указывавшие на еврейское происхождение их носителей: Израиль Плинер, Израиль Леплевский, Абрам Слуцкий, Зальман Пассов, Нафталий Френкель и др.43 /102/
Еще тесней была связь с еврейской традицией у менее успешных в соци¬ альном плане жителей бывшей «черты». В местечках еврейские имена, хотя нередко в «облагороженном» виде, соответствовавшем русской библейской форме, — Израиль, Моисей, Исаак, Соломон, довольно часто давали детям даже во второй половине 30-х гг. Различным могло быть отношение к исполь¬ зованию языка идиш в повседневной жизни и к идее поддержки культуры на идише, к самой возможности национальной еврейской жизни в СССР, к соб¬ людению религиозных правил. При этом черты нового и старого быта могли сочетаться, а само поведение евреев нередко было нелогичным: те, кто нару¬ шал субботу, мог соблюдать праздники; те, кто не соблюдал кашрут вне дома, мог придерживаться его в рамках семьи и т.д. Определенная приверженность еврейскому прошлому среди мигрантов в крупных городах сохранялась благодаря «земляческим связям» — новые го¬ рожане помогали своим новоприбывшим родственникам и знакомым подыс¬ кать квартиру, найти работу, советовали, в какой вуз или техникум следует по¬ ступить учиться. Эти отношения поддерживались и возобновлялись благодаря вновь прибывавшим из местечек, в особенности немолодым евреям, стремив¬ шимся воссоздать привычную для них среду общения. Причем влияние этих консервативных людей ощущали даже родившиеся в большом городе; через них (как и во время посещения местечек) городские дети и подростки знако¬ мились с элементами традиции, национальной кухней, разговорным языком идиш. Хотя значительная часть молодежи нередко стеснялась «местечково¬ го» поведения старших членов семьи, уже само присутствие родственников сказывалось на их самоидентификации. Не менее важным было и то, что со¬ циализация многих еврейских подростков в школе происходила среди себе подобных. Это касалось не только провинциальных городов бывшей «черты», где даже в общих школах доля евреев была высока, но и крупных центров. В Москве и Ленинграде многие приезжие евреи селились в центральных райо¬ нах, а их дети оказывались в одних школах, дружили и общались друг с другом. Различия в повседневном поведении евреев и неевреев в городах сокра¬ щались, так как новоприбывшие подстраивались под современный городской стиль. В первую очередь изменения коснулись внешнего вида мигрантов. В провинции 30-х гг. схожесть одежды определялась всеобщим дефицитом то¬ варов: население носило то, что было способно приобрести в магазинах или распределителях, либо на «черном рынке»44. В городе возможности выбора одежды были гораздо шире. То же касалось и досуга. Крупный город давал возможности как для «эли¬ тарного» проведения времени в театрах, на концертах, в музеях, на лекциях, так и для более «массового» времяпрепровождения в кинотеатрах, на танцах, в заводских клубах и т.д. В то же время даже в сравнительно крупных местеч¬ /103/
ках главным развлечением жителей, особенно молодежи, оставались вечер¬ ние прогулки вдоль центральной, часто единственной мощенной улицы (на остальных весной и осенью была непролазная грязь), которые заканчивались просмотром кинофильма, причем выбор лент был весьма ограничен. Поэто¬ му любое «культурное мероприятие», способное внести новизну в довольно однообразную жизнь местечка, привлекало население. В 20-е гг. у одних и тех же людей успехом могли пользоваться и устраиваемые молодежью антирели¬ гиозные буффонады, и концерты приезжих канторов в синагогах 45. Приход евреев на антирелигиозное представление не означал их одобрения борьбы с религией, подобно тому, как посещение комсомольцами концертов канторов в синагоге вовсе не служило показателем их религиозности. В небольших го¬ родах и местечках коллективной формой досуга стало прослушивание радио¬ передач, собиравшее вокруг приемников жителей окрестных дворов. Чтение книг и газет при возросшей грамотности населения стало распространенным индивидуальным времяпрепровождением. Важным новым элементом повседневной жизни в большом и даже сред¬ нем городе становилось посещение мест общественного питания, что для евреев создавало отдельную проблему соблюдения кашрута. Проблема стала особенно острой в 30-е гг., после того как исчезли частные рестораны и за¬ кусочные, прекратилась официальная продажа кошерного мяса у частников и в кооперативной сети, а общий дефицит продуктов не позволял народу быть разборчивым в выборе пищи. Даже в средних городах бывшей «черты», в ко¬ торых население оставалось относительно традиционным, многие рабочие и служащие вынуждены были пользоваться некошерными, сравнительно деше¬ выми обедами в заводских столовых, хотя дома они ели кошерную пищу. Далеко не все новые мигранты были готовы мгновенно и полностью от¬ казаться от своих традиционных представлений и во всем придерживаться новой городской нормы: даже в коммунальных квартирах евреи могли справ¬ лять пасхальный седер или разделять мясную и молочную посуду. Вместе с тем сфера публичного соблюдения религиозных правил значительно сократилась. В городских семьях, в которых хранили еврейские религиозные предметы, их нередко предпочитали прятать от посторонних, в то время как у более кон¬ сервативного населения местечек этого не делали, и их дома выглядели как прежде, до революции. И все же массовый приезд традиционных евреев в города на протяжении всего межвоенного периода способствовал сохранению интереса к еврейской культуре как традиционной, так и современной; более того, это прошлое под¬ талкивало часть из них к непосредственному участию в формировании этой современной еврейской культуры. Благодаря постоянным волнам мигрантов, замедлялся общий ход аккультурации в русской и тем более в украинской или /104/
белорусской культурах. Это явление было характерным, например, для Мин¬ ска, столицы Советской Белоруссии, нового центра современной культуры на идише в межвоенные годы46. Конечно, перемены среди мигрантов происхо¬ дили намного быстрее, чем среди тех, кто остался в местечке, и совсем не обя¬ зательно, что большинство евреев городов гордились своим прошлым; скорее наоборот, многие стеснялись его, рассматривая как несовременное. И все- таки им не надо было объяснять, что такое традиционная еврейская жизнь и чем они отличаются от своих соседей. Еще в большей мере это «прошлое» присутствовало в местечке. Несмотря на произошедшие перемены еврейское местечко, как социокультурное явление просуществовало до советско-гер¬ манской войны и исчезло вместе с большинством своих жителей лишь в годы Холокоста 47. * * * В межвоенные годы значительная часть наиболее мобильного в социаль¬ ном плане еврейского населения оказалась вне бывшей черты оседлости, в ос¬ новном в крупных городах. Многие евреи заняли позиции в слое управленцев и среди специалистов с высшим образованием. Их успеху способствовала как эмансипация евреев в феврале 1917 г., так и советские меры, направленные на интенсивную модернизацию всего общества, а также на поддержку этничес¬ ких меньшинств на протяжении большей части данного периода. В СССР не было ни одной другой численно значимой этнической груп¬ пы, в которой абсолютное большинство населения находилось бы в городской сфере занятости, поэтому оценить, насколько успех евреев был уникален, не¬ возможно. Вместе с тем существовавшие в еврейской традиционной среде представления и правила поведения, такие как уважение к учености, склон¬ ность к миграциям, отсутствие обязательного наследования профессии, го¬ товность к риску, способствовали социальному продвижению значительной части евреев. В ряде характерных для урбанизации демографических процессов, та¬ ких как снижение рождаемости и смертности, повышение среднего возраста вступления в брак и процента разводов, евреи, в особенности жители круп¬ ных городов, опережали остальное население. Отчасти это было связано с тем, что евреи были лучше образованы, чем остальное население, и поэто¬ му стремительно модернизировались. Вместе с тем многие социокультурные черты еврейского традиционного общества (низкая младенческая смертность и легитимность разводов) способствовали этим изменениям. Евреи не только принимали правила поведения в большом городе, но, войдя в городскую эли¬ ту, активно влияли на формирование этих новых правил. При этом половина еврейского населения оставалась проживать в небольших городах и местечках бывшей черты оседлости, где их модернизация, советизация и аккультурация /105/
ЧАСТЬ 2 / УРБАНИЗАЦИЯ, СЕКУЛЯРИЗАЦИЯ, СОВЕТИЗАЦИЯ проходили сравнительно медленно. Да и в больших городах «следы» местеч¬ кового прошлого, которые во многом формировали этническое сознание ев¬ реев, существовали еще долго в их памяти и стали вновь востребованы в из¬ менившихся обстоятельствах. 1 Демографическая модернизация России, 1900—2000 / Под ред. А. Вишневского. М.: Новое издательство, 2005. С. 86. 2 Altshuler М. Mendelsohn Е. Yehadut brit hamoatsot vepolin bein milkhamot haolam: Nituakh hashvaati // Yiyunim beyahadut zmaneinu, mugashim lemoshe devis. Jerusalem: The Hebrew University of Jerusalem, 1984. P. 53-64; Mendelson E. The Jews of East Cen¬ tral Europe between the World Wars. Bloomington: Indiana University Press, 1983. P 11-84, 213-254. 3 Stampfer Sh. Patterns of Internal Jewish Migration in the Russian Empire // Jews and Jewish Life in Russia and the Soviet Union / Ro’i Y. (ed.). (Ilford, Essex: Franc Cass, 1995). P 37-38. 4 О выборе современной культуры до революции см.: Nathans В. Beyond the Pale. The Jewish Encounter with Late Imperial Russia. Berkley: University of California Press, 2002. 5 Goldin S. Deportation of Jews by the Russian Military Command, 1914-1915 // Jews in Eastern Europe 1 (41), 2000. P. 58-59. 6 Kulischer E. M. Jewish Migrations: Past Experience and Post- War Prospects. New York: American Jewish Committee, 1943. P. 24—25; Tartacower A., Grossman K. The Jewish Refugee. New York: Institute of Jewish Affairs, 1944. P. 23. 7 Altshuler M. Soviet Jewry on the Eve of the Holocaust: A Social and Demographic Pro¬ file. Jerusalem, 1998. P. 35—36. 8 Altshuler M. Soviet Jewry on the Eve of the Holocaust. P. 123-124,178, 310; Бейзер M. Евреи Ленинграда. 1917—1939. Национальная жизнь и советизация. М.; Иерусалим: Мосты культуры —Гешарим, 1999. С. 21; Freitag G. Nächstes Jahr in Moskau! Die Zu¬ wanderung von Jüden in die sowjetische Metropole 1917—1932. Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 2004. P. 133-137. 9 О лишенцах см. Alexopoulos G. Stalin’s Outcasts. Aliens, Citizens, and the Soviet States, 1926—1936. Ithaca: Cornell University Press, 2003; Добкин А.И. Лишенцы // Зве¬ нья. Вып. 2. М.;СПб.: Феникс, 1992. С. 600—630. 10 Dekel-Chen J. Farming the Red Land, Jewish Agricultural Colonization and Local So¬ viet Power, 1924-1941. Bloomington and Indianapolis: Indiana University Press, 2005. P. 206. 11 КОМЗЕТ — Комитет по земельному устройству трудящихся евреев при пре¬ зидиуме Совета национальностей ЦИК СССР — государственный орган, созданный в 1924 г. с целью организации перевода еврейского населения к занятию сельским хозяйством. Ликвидирован в 1938 г.; ОЗЕТ — Общество землеустройства еврейских трудящихся — формально общественная организация, созданная в 1924 г. и предназ¬ наченная для оказания агитационной и организационной помощи при занятии сель¬ скохозяйственным трудом. Ликвидировано в 1938 г. 12 Shmeruk Kh. Hakibuts hayehudi vehahityashvut hahakla’it hayehudit bevelorusia ha- sovietit (1918—1932). Jerusalem: The Hebrew University of Jerusalem, 1961. P. 77,125—126. 13 Altshuler M. Soviet Jewry on the Eve of the Holocaust... P. 11—12, 220. /106/
14 Кантор Я. Национальное строительство среди евреев в СССР. М., 1934. С. 194— 199; Altshuler М. Distribution of the Jewish Population of the USSR 1939. Jerusalem: The Hebrew University of Jerusalem, 1993. P. 20—41; Yidn in V.S.S.R. Minsk, 1929; Vaytsblit LI. Di dinamik fun der yidisher bafelkerung in Ukraine far di yorn, 1897— 1926. Kharkov: Literatur un kunst, 1930. 15 Altshuler M. Soviet Jewry on the Eve of the Holocaust... P. 144, 146, 311—316. 16 Ibid. P. 120, 125, 162, 168, 312-313. 17 Ibid.P. 107-110. 18 Stampfer Sh. ‘Heder’ Study, Knowledge of Torah, and the Maintenance of Social Stratification in Traditional East European Jewish Society // Studies in Jewish Education. 1988. № 3. P. 271-289. 19 См. об этом Altshuler M. Soviet Jewry on the Eve of the Holocaust. P. 109. 20 Stampfer Sh. What Happened to the Extended Jewish Family? Jewish Homes for the Aged in Eastern Europe // Studies in Contemporary Jewry. 1998. XIV. P. 128—131. 21 Zeltser A. Jews in the Upper Ranks of the NKVD, 1934—1941 // Jews in Russia and Eastern Europe. 2004. № 1(52). P. 71, 79—90. 22 Altshuler M. Soviet Jewry on the Eve of the Holocaust... P. 155—156. 23 Konstantinov V. Soviet Jewish Scientific Personnel, 1920s—1980s: A Statistical Analy¬ sis // Jews in Eastern Europe. 2002. № 1—2 (47—48). P. 55, 75. На русском языке: Констан¬ тинов В. Еврейское население бывшего СССР в XX веке (Социально-экономический анализ). Иерусалим, 2007. С. 225, 227. 24 Altshuler М. Soviet Jewry on the Eve of the Holocaust... P. 310. 25 Ibid. P. 49. 26 О моделях миграций евреев в XIX в., в том числе более активном участии муж¬ чин в дальних миграциях, см. Stampfer Sh. Patterns of Internal Jewish Migration in the Russian Empire // Jews and Jewish Life in Russia and the Soviet Union / Ro’i Y. (ed.). Ilford, Essex: Frank Cass, 1995. P. 38—42; Altshuler M. Soviet Jewry on the Eve of the Holocaust. P.59,61. 27 Altshuler M. Soviet Jewry on the Eve of the Holocaust. P. 61-62; Tolts M. Ethnic¬ ity, Religion, and Demographic Change in Russia: Russians, Tatars and Jews // Evolution or Revolution in European Population. 2. Contributed papers: Sessions I—IV. European Popula¬ tion Conference. Milano. 4-8 Sept. 1995, [1996]. P. 167-179. 28 Goldman W.Z. Women, the State and Revolution: Soviet Family Policy and Social Life, 1917—1936. Cambridge: Cambridge University Press, 1993. P. 310—317. 29 Altshuler M. Soviet Jewry on the Eve of the Holocaust. P. 142-143; Бейзер M. Евреи Ленинграда. С. 120; Население России в XX веке. Исторические очерки. М.: РОС¬ СПЭН, Т. 1. 1900-1939. С. 172. 30 Altshuler М. Soviet Jewry on the Eve of the Holocaust. P. 85—86. 31 Куповецкий M. Людские потери еврейского населения в довоенных (на сентябрь 1939 года) и послевоенных границах СССР в годы Великой Отечественной войны // Отрицание отрицания, или Битва под Аушвицем: Дебаты о демографии и геополитике Холокоста. М., 2008. С. 189. 32 Бейзер М. Евреи Ленинграда... С. 85. 33 Tolts М. Ethnicity, religion, and demographic change in Russia: Russians, Tatars and Jews. P. 167. /107/
34 Куповецкий М. Людские потери... С. 189; Демографическая модернизация Рос¬ сии... С. 263. 35 Tolts М. Ethnicity, Religion, and Demographic Change in Russia: Russians, Tatars and Jews... P. 166— 167. 36 Shtampfer Sh. Hamashmaut hehevratit shel nisuei-boser bemizrah eiropa bemea ha-19 // Kovets mehkarim al yehudei Polin. Sefer lezikhro shel Paul Glikson. Jerusalem: The He¬ brew University of Jerusalem, 1987. P. 65—78. 37 Fitzpatrick Sh. The Cultural Front. Ithaca: Cornell University Press, 1992. P. 65-90; Демографическая модернизация России... С. 73—75; Бейзер М. Евреи Ленинграда... С. 85, 362. 38 Altshuler М. Soviet Jewry on the Eve of the Holocaust... P. 81-82; Население России в ХХ в... С. 171. 39 О сокращении числа разводов в конце XIX — начале XX вв. см.: Freeze Chae Ran Y. Jewish Marriage and Divorce in Imperial Russia. New England: Brandeis University Press, 2002. P. 155-159, 242. 40 Altshuler M. Soviet Jewry on the Eve of the Holocaust... P. 78. 41 Ibid. P. 270-271. 42 Ibid. P. 274-277. 43 Петров Н.В., Скоркин K.B. Кто руководил НКВД 1934-1941. М.: Звенья, 1999. 44 Об экономике дефицита в СССР см. Осокина Е. За фасадом «Сталинского изо¬ билия». Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации, 1927-1941. М.: РОССПЭН, 1999. 45 О внимании властей к антирелигиозным буффонадам см. Shtemshis A. Soviet and Kosher: Jewish Popular Culture in the Soviet Union, 1923—1939. Bloomington: Indiana University Press, 2006. P. 82—93. О посещении концертов канторов см.: Зельцер А. Евреи Советской провинции: Витебск и местечки, 1917-1941. М., 2006. С. 272. 46 Bemporad Е. Becoming Soviet Jews: The Bolshevik Experiment in Minsk. Blooming¬ ton: Indiana University Press, 2013. 47 О том, что местечко вплоть до войны сохраняло традиционные черты, см. под¬ робнее: Зельцер А. Евреи советской провинции...; VeidlingerJ. In the Shadow of the Shtetl: Small-Town Jewish Life in the Soviet Ukraine. Bloomington: Indiana University Press, 2013. ИЗБРАННАЯ БИБЛИОГРАФИЯБейзер M. Евреи Ленинграда. 1917—1939. Национальная жизнь и советизация. М.; Иерусалим: Мосты культуры—Гешарим, 1999. Демографическая модернизация России, 1900—2000 / Под ред. А. Вишневского. М.: Новое издательство, 2005. Зельцер А. Евреи советской провинции: Витебск и местечки. М.: РОССПЭН, 2006. Константинов В. Еврейское население бывшего СССР в XX в. (Социально-эко¬ номический анализ). Иерусалим, 2007. Куповецкий М. Людские потери еврейского населения в довоенных (на сентябрь 1939 года) и послевоенных границах СССР в годы Великой Отечественной войны // Отрицание отрицания, или Битва под Аушвицем: Дебаты о демографии и геополитике Холокоста. М.: Три квадрата, 2008. С. 179—203. /108/
Altshuler M. Distribution of the Jewish Population of the USSR 1939. Jerusalem: The Hebrew University of Jerusalem, 1993. Altshuler M. Soviet Jewry on the Eve of the Holocaust, a Social and Demographic Profile. Jerusalem: The Hebrew University of Jerusalem; Yad Vashem, 1998. Bemporad E. Becoming Soviet Jews: The Bolshevik Experiment in Minsk. Bloomington: Indiana University Press, 2013. Dekel-Chen J.L. Farming the Red Land: Jewish Agricultural Colonization and Local So¬ viet Power, 1924—1941. New Haven: Yale University Press, 2005. Freitag G. Nächstes Jahr in Moskau! Die Zuwanderung von Jüden in die sowjetische Metropole 1917—1932. Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 2004. Konstantinov V. Soviet Jewish Scientific Personnel, 1920s-1980s: A Statistical Analysis // Jews in Eastern Europe. 2002. № 1—2 (47—48). P. 54—84. Tolts M. Ethnicity, religion, and demographic change in Russia: Russians, Tatars and Jews // Evolution or Revolution in European Population. 2. Contributed papers: Sessions I— IV. European Population Conference. Milano. 4-8 Sept. 1995, [1996]. P. 167-179. Veidlinger J. In the Shadow of the Shtetl: Small-Town Jewish Life in the Soviet Ukraine. Bloomington: Indiana University Press, 2013. Zeltser A. Jews in the Upper Ranks of the NKVD, 1934—1941 // Jews in Russia and Eastern Europe. 2004. № 1 (52). P. 64—90.
2.2 СИОНИЗМ В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ В ПЕРИОД ОТ РЕВОЛЮЦИИ ДО ВТОРОЙ МИРОВОЙ войны Зива Галили стория довоенного сионизма в Советском Союзе — это история движения, всем отличавшегося от предшествовавшего ему си¬ онизма Российской империи — социальной принадлежностью рядовых членов и руководства, организационной структурой и формами деятельности, идеологическим фундаментом, на который опиралась каждая из десяти организаций, работавших во имя сио¬ нистской идеи, и, наконец, взаимоотношениями этих организаций со Все¬ мирной сионистской организацией. Сионистское движение на территории, подконтрольной советской власти, в первые послереволюционные десятиле¬ тия было настолько своеобразным, что можно определить его как «советский сионизм». Это определение особенно подходит сионистским организациям, называвшим себя социалистическими и, сознательно или бессознательно, заимствовавшим современную им советскую риторику и практику. Впрочем, оно приложимо и к организациям, считавшим себя убежденными и последо¬ вательными противниками советского строя, но, тем не менее, не избежав¬ шим влияния советской действительности, в условиях которой проходила их деятельность, будь то в еврейской среде или в стране в целом. Настоящая статья описывает развитие советского сионизма на протяже¬ нии ряда периодов, перечисляет факторы, повлиявшие на его формирование, а также рассказывает об особенностях и судьбах каждой из десяти организа¬ ций, действовавших на советской территории в середине двадцатых годов, когда сионистская деятельность достигла наибольшего размаха. Прежде всего, рассмотрим факторы, повлиявшие на формирование со¬ ветского сионизма в идеологическом, практическом и оперативном плане. /110/
В идеологическом плане (в самом широком смысле этого слова) советский сионизм дрейфовал между двумя идеологическими полюсами, которые офор¬ мились в судьбоносном 1917 г.: национальной идеей и идеалами Октябрьской революции, победившей под лозунгом пролетарского интернационализма. Этот год стал годом наивысших достижений сионистского движения России. Уже весной 1917 г. Временное правительство, сформированное после Фев¬ ральской революции, отменило все ограничения, установленные для евре¬ ев царским режимом, и предоставило всем гражданам России политическое полноправие, включая свободу слова, собраний и печати. Среди групп, вос¬ пользовавшихся открывшимися возможностями, оказались многочисленные нацменьшинства Российской империи, в том числе и евреи. На «еврейской улице» между собой конкурировали различные идеологии, однако, в отличие от кратковременного момента относительной свободы в разгар революции 1905 г., на этот раз победа осталась за сионистами. Волна сионистского во¬ одушевления в сочетании с интенсивной организационной и публицистичес¬ кой деятельностью привела к тому, что сионистская программа и идея воз¬ рождения ивритоязычной культуры проникли в каждый город и местечко. Популярность сионизма достигла максимума после публикации Декларации Бальфура, породившей почти мессианские надежды у евреев России. Таким образом, русское еврейство вступило в советскую эпоху на пике националь¬ ного воодушевления 1. На противоположном сионизму полюсе находились идеологии, ассоции¬ ровавшиеся с Октябрьской революцией, т.е. захватом власти большевиками, выступавшими от имени пролетариата. Осенью 1917 г. Октябрьская револю¬ ция рассматривалась как начало всемирного исторического процесса, целью которого являлось построение нового социалистического общества. Мно¬ гие полагали, что это, среди прочего, приведет к окончательному решению еврейского вопроса, сделав неактуальным то, что предлагает сионизм. Вме¬ сте с тем у этой идеологии нашлись последователи и среди сионистов — как тех, кто покинул советское государство в годы так называемой третьей алии (1919—1923)2, так и тех, кто продолжал сионистскую деятельность в советской России. Среди последних были и такие, кто отреагировал на победу больше¬ виков адаптацией идей социализма в сионизм, полностью или частично, и те, кого революция оттолкнула. Последние видели в революционном марксизме и монополии на власть, на которую претендовала коммунистическая партия, опасность для демократии, а в практической деятельности Евсекции, погло¬ тившей часть социалистических еврейских партий, — угрозу существованию еврейской национальности в целом и сионизму, в частности. На программном уровне сионистским руководством всячески подчеркива¬ лась важность конкретной работы в Земле Израиля, что являлось отличитель¬ /111/
ной чертой русского сионизма с первых дней существования. Еще до Первой мировой войны сторонники эмиграции и прежде всего те, кто смог уехать в Палестину в эпоху «второй алии», поставили на повестку дня русского сиониз¬ ма подготовку олим (потенциальных иммигрантов) к условиям жизни и труда, ожидающим их в Земле Израиля. Однако приоритетность подготовки олим в программах всех советских сионистских организаций и предпочтение, кото¬ рое многие из них отдавали деятельности по объединению еврейских рабочих и безработных, были, скорее, средством физического и национально-культур¬ ного выживания еврейского населения в первые годы советской власти. Революция застала российское еврейство в сложном общинном и экономи¬ ческом положении, вызванном как общероссийским кризисом, так и массовым выселением евреев прифронтовой полосы во внутренние районы империи, в результате чего около полумиллиона человек лишились крыши над головой и заработка 3. Гражданская война 1918—1920 гг. между большевиками и их внутрен¬ ними и внешними противниками углубила и преумножила трагические послед¬ ствия мировой войны. В ходе боевых действий районы компактного прожива¬ ния евреев на Украине, в Белоруссии и на юге России неоднократно переходили из рук в руки и на длительные сроки оставались отрезанными от российского экономического и политического пространства. Хозяйственная жизнь страдала от большевистских реквизиций, ограничений торговли и других запретов. Из- за массового проживания в районе боевых действий и политики военного ком¬ мунизма еврейские торговцы практически разорились; значительно пострадали и ремесленники. Поскольку еврейское население состояло преимущественно из представителей этих занятий, это означало, что его большая часть осталась без средств существования. Ситуацию усугубила волна чудовищных погромов, унесшая жизни десятков тысяч евреев, оставившая сотни тысяч без крыши над головой и около трехсот тысяч сирот 4. Окончание боевых действий не привело к разрешению глубокого обще¬ национального экономического кризиса, от которого жестоко страдала зна¬ чительная часть еврейского населения страны. 1922-1928 гг. известны как период НЭПа — новой экономической политики, представлявшей собой ряд последовательных мер, направленных на оздоровление советской экономи¬ ки, прежде всего восстановление нормального снабжения населения продо¬ вольствием посредством ослабления государственного контроля. Возмож¬ ности, которые НЭП открыл для частного предпринимательства в области производства потребительских товаров и торговли между городом и деревней, привели к возникновению городского и деревенского среднего класса, рас¬ полагавшего определенными средствами, а также к возрождению городской культуры, на которую благоприятно повлияла некоторая либерализация в от¬ ношении общественной и культурной деятельности. В целом возникло ощу¬ /112/
щение, что жить стало легче. Перед евреями в это время также открылись не¬ виданные прежде возможности в передвижении, получении образования и трудоустройстве. Это позволило многим из них переехать из местечек бывшей черты оседлости в крупные города Украины, Белоруссии и Центральной Рос¬ сии, а там поступить в высшие учебные заведения или влиться в растущий слой советских служащих. Однако экономическое положение еврейских масс, оставшихся в бывшей черте оседлости, оставалось очень тяжелым. Хуже всего приходилось еврейской молодежи, не обладавшей языковыми и культурными навыками, чтобы поступить в вуз, и лишенной возможности зарабатывать 5. Ситуация усугублялась тем, что многие евреи были объявлены «лишенцами» (лишенными избирательного права), поскольку они использовали наемный труд или являлись служителями культа, а, может быть, и потому, что местные власти стремились уменьшить число еврейских избирателей, участвовавших в выборах в местные советы. Лишение избирательного права было сопряжено с потерей других существенных прав — например, лишенец не мог рассчиты¬ вать на получение среднего и высшего образования, на бесплатную медицин¬ скую помощь, на членство в комсомоле, а самое главное — он не мог встать на учет на профсоюзной бирже труда. На Украине и в Белоруссии описанная выше социально-экономиче¬ ская ситуация переживалась в контексте советской национальной политики. В 1922 г. советская власть предоставила национально-культурную автономию «территориальным» нацменьшинствам, а также приступила к осуществлению политики «коренизации», в соответствии с которой языки территориальных народов СССР стали активно использоваться органами власти, образования и культуры советских республик, а представителям местной культурной элиты были предоставлены определенные преимущества. Новая политика содей¬ ствовала также развитию образования и культуры на идише, а в местах ком¬ пактного проживания евреев на Украине и в Белоруссии некоторое время даже существовали еврейские советы, и идиш использовался в судопроизводстве. Вместе с тем одним из следствий политики коренизации стало вытеснение ев¬ реев с позиций, занимаемых ими в системе образования и в администрации этих республик. Многим украинским и белорусским евреям советская нацио¬ нальная политика напомнила, насколько проблематичным является положе¬ ние евреев, пока они остаются нацменьшинством, лишенным территориаль¬ ной базы и национальных органов власти. Экономические трудности и обида, вызванная вытеснением, порождали ощущение отсутствия твердой почвы под ногами, которое значительно усилилось, когда перед евреями закрылся тради¬ ционный выход из положения — возможность эмиграции на Запад. Лишь после того как в 1929 году власти приступили к осуществлению прог¬ раммы ускоренной индустриализации и коллективизации сельского хозяйства, / 113 /
перед евреями открылись новые возможности образовательного, профессио¬ нального и карьерного роста, что позволило многим из них осуществить свою давнюю мечту — покинуть бывшую черту оседлости и найти себе новые источ¬ ники заработка. Несмотря на то что расширение профессиональных и образо¬ вательных возможностей сопровождалось ужесточением политического режи¬ ма, что не позволяет правильно оценить настроения, царившие на «еврейской улице», можно предположить, что ощущение отсутствия твердой почвы, неуве¬ ренности в себе и собственной маргинальности значительно ослабло. Наконец, если говорить о конкретной деятельности, то прежде всего следу¬ ет иметь в виду водораздел, который пролег между историческим российским и советским сионизмом, поскольку все условия сионистской деятельности радикально изменились в 1917 г. с переходом от монархии сначала к свободе, а затем — к различным формам советской диктатуры. Годы Гражданской вой¬ ны были в первую очередь годами разрухи. Меняющиеся линии фронтов и ожесточенные боевые действия разрушили системы транспорта, снабжения и связи; борьба большевиков с многочисленными врагами сопровождалась репрессиями не только против политических конкурентов, но и во многих случаях против религиозных и культурных институтов. На «еврейской улице» эта политика осуществлялась преимущественно в форме давления со стороны Еврейской секции при ЦК РКП (б) (Евсекция), а также Еврейского комисса¬ риата по национальным делам (Евком)6. В 1919 г. было объявлено о роспуске всех еврейских общин 7. В то же время была предпринята попытка ликвидации оставшихся сионистских учреждений и конфискации их имущества; иврит был объявлен иностранным языком, а деятельность общества по распростра¬ нению культуры на иврите «Тарбут» запрещена. Впрочем, нет оснований гово¬ рить о каком-то особом отношении к еврейской общественности — советская власть стремилась подавить любых потенциальных конкурентов. В результате этой политики, а также вследствие условий военного времени мощная систе¬ ма еврейских общественных организаций, сформировавшаяся к концу 1917 г., оказалась полностью парализованной. Принцип диктатуры в области политики, общественной и даже интеллек¬ туальной деятельности сохранился и после окончания Гражданской войны: по мнению партийных вождей, это было необходимо для осуществления боль¬ шевистской утопии. Однако вплоть до 1926 г., когда началось постепенное сворачивание НЭПа, а в некоторой степени — вплоть до окончательного от¬ каза от этой политики в 1929 г., власти ощущали необходимость привлечения определенных прослоек к участию в восстановлении экономики и создании советского общества и культуры. Для этого режим шел на серьезные уступки автономии национальных и общественных кругов — по крайней мере, в тех вопросах, которые не казались принципиальными. Эта тенденция находила /114/
поддержку части большевистского руководства, стремившейся положить ко¬ нец «красному террору», который расцвел в годы Гражданской войны, сокра¬ тить полномочия ЧК, ответственной за осуществление террора, и вернуться к нормам законности и нормального судопроизводства. Возможности продолжать сионистскую деятельность способствовали также разногласия в советском руководстве между теми, кто видел в сионизме угрозу, от которой нужно избавиться, и теми, кто, в силу различных причин, считал возможным допустить сионистскую деятельность. Первый подход от¬ стаивали представители Евсекции, чья враждебность к сионизму была связа¬ на не только с идеологическими разногласиями и историческим конфликтом между сионистами и Бундом и «территориалистами», но и с политической конкуренцией — борьбой за симпатии еврейского населения и влияние на еврейскую политику советской власти. Это противостояние обострилось в середине двадцатых, когда сионисты и евсеки ожесточенно спорили в ходе публичных диспутов, ставших возможными благодаря НЭПу и тогдашней национальной политике. При этом на стороне Евсекции нередко выступали органы государственной безопасности. Так, именно ЧК стояла за арестом чле¬ нов Центрального комитета Сионистской организации в Петрограде, Москве и Витебске в сентябре 1919 г., а также участников московского Всероссий¬ ского сионистского съезда в апреле 1920 г. Преемник ЧК, ГПУ, осуществлял слежку за сионистской деятельностью, прежде всего на Украине и в Бело¬ руссии; в апреле 1922 г. были арестованы участники киевской конференции «Цеирей Цион», летом того же года — активисты «Хе-халуца». Преемником ГПУ, ОГПУ, были осуществлены аресты руководителей сионистских органи¬ заций в Москве в марте 1923 г. и марте 1924 г. В некоторых случаях аресты си¬ онистов были частью общей кампании подавления оппозиции, которая могла быть вызвана как реальной угрозой (осень 1919г.), так и возникшими у власти опасениями гражданского неповиновения (массовые аресты 1922 г.). Однако и в этих случаях нет никаких сомнений, что доносы Евсекции использовались властями в качестве одного из предлогов репрессий против сионизма и даже, возможно, позволяли предъявлять сионистам более серьезные обвинения 8. В первой половине двадцатых годов советскую госбезопасность возглав¬ лял Феликс Дзержинский, который считал полезной сионистскую деятель¬ ность по переселению в Палестину нуждающихся еврейских масс. Поэтому он настаивал, что до тех пор, пока сионизм не встал на антисоветские пози¬ ции, преследовать его не нужно, тем более что таким образом можно избежать опасности того, что сионисты перенесут центр тяжести своей работы на анти¬ правительственную деятельность 9. В партийном и государственном руководстве позицию Дзержинско¬ го разделяли многие. Причины этого были разные: стремление ограничить / 115 /
компетенцию органов госбезопасности и желание ввести систему наказаний в русло законности; предпочтение вопросов из сферы прямой ответствен¬ ности ОГПУ по сравнению с делами Евсекции; а также в некоторой степени борьба за наследие Ленина, которая на первом этапе (1923—1925) закончи¬ лась переходом партийного и советского аппарата под контроль «тройки» Лев Каменев — Григорий Зиновьев — Иосиф Сталин. Главным «покрови¬ телем» сионистов был Каменев, один из старейших участников партийно¬ го руководства; другие аппаратчики, создававшие сионистам возможность работать, также были сторонниками тройки. Каменев и его единомышлен¬ ники, занимавшие ключевые посты в правительственном аппарате, испы¬ тывали, в той или иной степени, беспокойство в связи с кризисом россий¬ ского еврейства и его возможным влиянием на реализацию национальной политики партии на Украине и в Белоруссии, а также осознавали опасность роста антисемитских настроений в связи с наплывом евреев в Москву и их участием в спекуляциях 10. Именно эти опасения подвигли большевистское руководство присту¬ пить к созданию и развитию еврейских земледельческих колоний в Крыму и некоторых районах Украины и Белоруссии. В 1924 г. был учрежден Комитет по земельному устройству еврейских трудящихся (КомЗЕТ). Хотя этот про¬ ект предлагал внутреннее решение экономического кризиса, поразившего советское еврейство, осуществлялся при поддержке Евсекции и рассматри¬ вался многими как направленный против сионизма, руководители КомЗЕТа, стремившиеся привлечь широкие еврейские массы к поддержке проекта и со¬ ветской власти в целом, пользовались в первые годы репутацией защитников сионизма. При посредничестве Каменева у сионистов также был контакт со Сталиным, возглавлявшим в то время Наркомат по делам национальностей и секретариат ЦК коммунистической партии 11. На практике «защита сионизма» со стороны тех или иных аппаратчиков заключалась преимущественно в том, чего они не делали. К примеру, до 1924 г. руководящие партийные и государственные органы не уступали требовани¬ ям Евсекции принять жесткие меры против сионизма. Вмешательство Дзер¬ жинского смягчало репрессии органов госбезопасности против сионистов. Большинство арестованных сионистов вскоре были выпущены; многим аре¬ стованным в 1924 г. была предоставлена возможность «замены», т.е. уехать в Палестину вместо того, чтобы отбывать ссылку в отдаленных восточных рай¬ онах советского государства 12. Вплоть до 1925-1926 гг. власти довольно тер¬ пимо относились к неполитической сионистской деятельности — например, созданию детских и юношеских организаций или устройству «Хе-халуцем» центров, чаще сельскохозяйственных, по подготовке молодежи к эмиграции в Палестину. /116/
Помимо практических результатов, сионисты смогли добиться от властей нескольких публичных заявлений относительно их прав, пусть весьма огра¬ ниченных, на самоорганизацию и деятельность. Первый подобный документ появился в июле 1919 г. в ответ на обращение ЦК российской сионистской организации во ВЦИК (Всероссийский центральный исполнительный коми¬ тет). В нем разъяснялось, что поскольку ни в одном постановлении ВЧК или Совнаркома сионистская партия не была объявлена контрреволюционной и пока культурно-просветительская деятельность сионистских организаций не противоречит советскому законодательству, президиум ВЦИК предлагает всем советским инстанциям не чинить препятствий вышеназванной деятель¬ ности этой партии 13. Документ с уклончивой формулировкой был получен от ВЦИК в ответ на обращение «Хе-халуца» в начале 1920 г. с просьбой признать организацию за¬ конной. В нем говорилось, что «поскольку деятельность Гехолуц [так в те годы писали название этой организации по-русски. — Прим. ред.] не идет вразрез с постановлениями советской власти — она не преследуется и в специальной легализации не нуждается»14. Наконец, в августе 1923 г. власти, с согласия Дзержинского и наркома национальностей Сталина, признали «Хе-халуц» общественной организацией, легально действующей на территории Россий¬ ской Федерации. Этого статуса «Хе-халуц» лишился только в 1928 г., хотя его начали преследовать уже в 1926 г.15 Все сказанное выше не означает, что советский сионизм не был вынужден действовать в условиях идеологической, политической и административной диктатуры. Мы лишь хотели указать на возможности организации и пропа¬ ганды, имевшиеся у советских сионистов, — возможности, не зная о кото¬ рых, невозможно понять значительного количественного роста советского сионистского движения в середине двадцатых. Пик этого роста пришелся на середину 1924 — конец 1925 года. В докладной записке, направленной в кон¬ це 1925 г. заместителем председателя ГПУ Украины генеральному секретарю компартии Украины, говорилось, что «нет на Украине еврейского населен¬ ного пункта, большого или малого, где не было бы сионистской ячейки или группы, превосходящей в смысле влияния и руководства во всех сферах жиз¬ ни местные коммунистические ячейки и советские общественные организа¬ ции»16. Общая численность членов сионистских организаций неизвестна, но если сложить данные о членстве, сообщаемые всеми партиями и движениями, а также обеими фракциями «Хе-халуца», получается, что в 1925 г. в сионист¬ ской деятельности участвовало до пятидесяти тысяч человек 17. Во второй половине двадцатых годов условия общественной работы в целом и сионистской деятельности, в частности, радикально изменились. В советском руководстве продолжалась организационная и личная борьба за /117/
наследие Ленина; партийная власть все больше концентрировалась в руках Сталина. Для сионистов особое значение имели постепенная утрата влияния Каменевым и его сторонниками, что чувствовалось уже в 1925 г., а также бо¬ лезнь Дзержинского, обострившаяся примерно в это же время. Личные пере¬ мены в руководстве сопровождались сменой политики — постепенным от¬ казом от компромисса новой экономической политики в пользу «революции сверху» тридцатых годов. В переходный период, во второй половине двадца¬ тых годов, возможности для общественной деятельности непрерывно умень¬ шались, а влияние и возможности органов госбезопасности — соответственно возрастали; реальные и потенциальные противники власти все чаще станови¬ лись жертвами арестов и показательных процессов. Помимо этих общих тенденций, возросшее на «еврейской улице» влия¬ ние сионистов, их сражения с Евсекцией на публичных диспутах, их крити¬ ка КомЗЕТа и программы аграризации вызывали беспокойство руководства страны и органов госбезопасности, прежде всего на Украине и в Белоруссии 18. В начале сентября 1924 г. власти отреагировали массовыми арестами, в ходе которых было задержано около трех тысяч членов различных сионистских организаций Украины и множество активистов в других республиках. Хотя такой массовый одновременный арест казался тогда чрезвычайным событи¬ ем, за ним последовали новые волны арестов, носившие иногда местный, а иногда всесоюзный характер. Наказание для всех совершеннолетних было стандартным: рядовые активисты получали три года ссылки в отдаленные восточные районы страны, а затем — три года так называемого минуса, когда человеку запрещалось проживание в крупнейших городах и районах компакт¬ ного проживания евреев. Ключевых активистов приговаривали к трехлетнему заключению в трудовых лагерях или политизоляторах (специальных тюрьмах для политических заключенных), за которым следовала ссылка или «минус». Правда, почти половине приговоренных к ссылке разрешили «заменить» на¬ казание на выезд из страны в Палестину. Благодаря этому им удалось избежать близкого знакомства с советской пенитенциарной системой и стать частью ишува (еврейского населения Земли Израиля); большинство из них присоеди¬ нились к рабочему и поселенческому движениям, связанным с Генеральной федерацией рабочих Земли Израиля (Хистадрутом). Однако для сионистских организаций Советского Союза это в любом случае означало потерю ведущих активистов и уменьшение сил и влияния. Радикализация социальной политики в конце двадцатых годов сопро¬ вождалась усилением государственного контроля и ужесточением репрессий в целом, в том числе против активистов сионистских движений. В середине тридцатых масштаб репрессий органов госбезопасности возрос еще больше. Аресты стали неотъемлемой и привычной частью советской действительнос¬ /118/
ти, достигнув пика в годы «большого террора» (1936—1938), использованно¬ го для «чистки» самих советских элит, включая вождей-ветеранов. В те годы арестованных за политическую деятельность ждало многолетнее заключение или даже расстрел. Меняющаяся советская действительность, безусловно, оказывала огром¬ ное влияние на способность сионистов к самоорганизации, практической деятельности и привлечению новых сторонников. Не меньшее влияние она оказывала на организационную структуру, характер деятельности и задачи, которые ставили перед собой сионисты Советской России. Именно к этим вопросам мы сейчас перейдем. Как уже было сказано, эпоха Гражданской войны была временем резко су¬ зившихся возможностей для общественной деятельности. Одной из жертв по¬ литики военного коммунизма стало бюро Центрального комитета Сионист¬ ской организации России, которое фактически перестало функционировать как общероссийский центр. Однако в условиях всеобщего кризиса необхо¬ димо было действовать. Поэтому в еврейской среде сложились три основ¬ ных направления действий: самооборона, эмиграция и подготовка к жизни в Палестине. Потребность в самообороне ощущалась особенно остро, поэтому не удивительно, что этот вопрос играл важную роль в формировании нового поколения сионистов. Во многих местечках объединялись демобилизованные еврейские солдаты, сионистская молодежь, общества «Маккаби» и ячейки «Хе-халуца» для формирования дружин самообороны против погромщиков. Эти дружины нередко координировали свои действия с силами большевиков. Хотя попытка Иосифа Трумпельдора создать в революционном 1917 г. еврей¬ скую военизированную самооборону на общероссийском уровне не удалась, она послужила примером для многочисленных местных инициатив, часть из которых не только способствовала охране еврейского населения, но и породи¬ ла симпатии к активизму, ассоциировавшемуся с сионизмом 19. Гораздо больший масштаб имело движение эмиграции, носившей пре¬ имущественно характер стихийного бегства. Вместе с тем среди эмигрантов попадались организованные группы членов «Хе-халуца», а также отдельные халуцим и другие сионисты. Кроме того, предпринимались попытки перена¬ править поток уезжающих в Землю Израиля. Группы потенциальных репат¬ риантов, состоявшие из членов сионистских партий и «Хе-халуца», органи¬ зовывались, создавали перевалочные пункты в населенных пунктах недалеко от польской и румынской границы и даже создали в Москве Палестинское бюро, чье влияние, впрочем, было совершенно ничтожным. Иммигранты из России, приехавшие в 1919-1923 гг., оставили заметный след в истории ев¬ рейского ишува, составив больше половины так называемой третьей алии. Однако столь же значительным оказалось их влияние на развитие советского /119/
сионизма. Многие из тех, кто присоединился к сионистам в двадцатые годы, сделал это именно в надежде на скорую алию. Подготовка к жизни в Земле Израиля была неразрывно связана с алией, будучи одновременно одним из ее этапов и ее заменителем до тех пор, пока потенциальный репатриант не получал возможность покинуть Россию. Сто¬ ит отметить, что первые попытки организовать сельскохозяйственные работы были предприняты еще во время Первой мировой войны. Тогда, равно как и во время Гражданской войны, это были местные инициативы, связанные не только с желанием многих молодых людей подготовиться к новой жизни в Земле Израиля, но и с острой необходимостью найти немедленное решение насущных экономических проблем. В 1917 г., в ходе интенсивной сионист¬ ской деятельности, эта тема стала первым и главным пунктом повестки дня «Народной фракции Цеирей Цион»; она также нашла поддержку Сионист¬ ской организации России в целом20. Комиссия по делам халуцим и работы в Палестине, образованная фракцией, созвала в январе 1918 г. конференцию групп сельскохозяйственной подготовки, на которой провозгласила созда¬ ние всероссийского движения «Хе-халуц». Этот шаг был вызван ощущением срочности и важности задачи, поставленной перед русским сионизмом Дек¬ ларацией Бальфура, а также острым экономическим кризисом и развалом системы продовольственного снабжения. Попытки «Хе-халуца» создать в ус¬ ловиях войны группы, живущие «халуцианской жизнью», не только отвечали требованиям момента и соответствовали потаенным мечтам сионистов и тог¬ дашнему советско-социалистическому дискурсу, но и внесли весомый вклад в формирование «культуры действия», присущей советскому сионизму. Переход к НЭПу создал условия для быстрого развития местных сил, работавших до тех пор без какой-либо всесоюзной структуры. Между 1920 и 1924 гг. на территории советского государства возникло около десяти новых сионистских организаций — партий, молодежных движений, «Хе-халуца» и т.д.; это было время максимального сионистского влияния на «еврейской улице» как по числу активистов, так и по масштабу работы. Судя по всему, немалая заслуга в деле создания и обеспечения условий сионистской работы принадлежала самим сионистам — их пониманию советской политической системы и присущих ей ограниченных возможностей общественной работы, а также их готовности и способности адаптироваться к новым условиям. Эти уникальные условия оказали глубокое влияние на характер Сионистской ор¬ ганизации, т.е. состав рядовых членов и активистов, цели и формы деятельно¬ сти, политическое и идеологическое самоопределение и, наконец, отношение к советской власти. С организационной точки зрения характерным для этой эпохи следует при¬ знать стремительный рост популярности молодежных движений и «Хе-халуца», /120/
чей успех был вызван способностью предложить решение насущных проблем еврейской молодежи — социальной группы, к которой они обращались, а также умением приспособиться к советским нормам общественной работы и исполь¬ зовать возможности, открывшиеся в годы НЭПа. К примеру, «Хе-халуц» пред¬ лагал всем присоединявшимся к его хозяйствам работу, жилье в совокупности с чувством причастности и даже мечтой о личном и национальном освобожде¬ нии. В то же время создание коммун, сельскохозяйственная и профессиональ¬ ная подготовка были восприняты как созвучные и советской политике вообще и ее целям на «еврейской улице» в частности. Сионистские партии и молодеж¬ ные движения пользовались неспособностью комсомольской и пионерской организаций абсорбировать значительную часть еврейской молодежи, а так¬ же экономическими трудностями, с которыми Евсекция была не в состоянии справиться. Сионисты создавали структуры для культурной и профессиональ¬ ной деятельности, пользовались теми же публичными аренами, с которых к ев¬ рейской публике обращались Евсекция или ОЗЕТ (Общество землеустройства еврейских трудящихся), озвучивали чувства безысходности части этой публики и обращали ее внимание на выход, предлагаемый сионизмом. Организации ра¬ бочей молодежи и объединения учащейся молодежи действовали в рамках об¬ щесоветской тенденции вовлечения юношей и девушек в общественную жизнь и создания революционной молодежной культуры. Эти движения предлагали еврейской молодежи чувство причастности, идейного самоопределения и куль¬ турной жизни с сионистским упором. Молодые рабочие, ощущавшие себя бро¬ шенными и никому не нужными, удостаивались внимания и заботы; учащаяся молодежь (старшеклассники и студенты вузов), по большей части русскоязыч¬ ная, а потому способная интегрироваться в советское общество, находила в этих движениях возможность проявить на практике еврейскую солидарность, а также почувствовать, что именно они — будущие лидеры еврейского народа. Таким образом, революция и кризис привели к «смене караула». Новыми лидерами сионистских партий оказались молодые люди двадцати с неболь¬ шим лет от роду, а большинство активистов и участников составляли юноши и девушки семнадцати — двадцати лет. Многие из тех, кто вступал в сионист¬ ские организации, были подростками и даже детьми; они служили целевой аудиторией, по крайней мере, двух молодежных движений. Среди причин, побудивших сионистов направить основные усилия на работу с подростками, следует назвать тот факт, что, по советским законам, их нельзя было пригово¬ рить к длительным срокам заключения. Кроме того, работа с подрастающим поколением создавала среди еврейского населения «кадровый резерв» для взрослых сионистских организаций. Особенности, присущие советскому сионизму двадцатых годов, можно также увидеть в формах и содержании работы. Политические условия требо¬ /121/
вали гибкости и умения приспосабливаться. Новое сионистское руководство преуспело в том числе благодаря своему умению читать «политическую кар¬ ту», использовать возможности и личные связи, создавать планы работы, спо¬ собные привлечь новых сторонников, и поддерживать прочную организаци¬ онную структуру, могущую выстоять в случае возможных арестов. Кроме того, лидерам сионистских организаций удалось ясно и недвусмысленно сформу¬ лировать сионистскую платформу, которая, с одной стороны, укрепляла поло¬ жение движения в Советском Союзе, а с другой — было приемлемой, до поры до времени, для властей. Эту тенденцию можно проследить уже в записках, которые российские сионисты подавали властям в 1919-1920 гг., и еще более отчетливо — в политической линии московского руководства «Хе-халуца» в 1922—1923 гг. В этих записках всячески подчеркивалось, что целью сионизма является эмиграция евреев в Землю Израиля, и указывалось на связь между сионизмом и идеей «продуктивизации» евреев и «оздоровления» социальной структуры еврейского населения, целей, находивших отклик и поддержку в Советском Союзе 21. Одним из важнейших направлений практической деятельности сио¬ нистских структур, способствовавших созданию прочного «тыла» среди ев¬ рейского населения, была культурная работа, позволявшая хотя бы частично удовлетворить колоссальную потребность в ивритоязычной культуре: иврит¬ ские вечера легального «Хе-халуца» в Москве, кружки по изучению языка, организованные молодежными движениями, культурные разделы в разно¬ образной прессе различных организаций, участие сионистов в подпольной конференции организации «Тарбут» и т.д. Успехи Евсекции, контролиро¬ вавшей еврейский отдел наркомата просвещения, уничтожение культурных институтов и свободной прессы, захлестнувшие «еврейскую улицу» в 1917 г., превратили сионистские организации и их печатные органы в практически единственный источник информации о происходящем в Земле Израиля и ивритоязычной культуре 22. В середине двадцатых годов произошло значительное изменение пози¬ ции большей части сионистских организаций, пытавшихся приспособиться к ужесточению советской диктатуры. Одни модифицировали цели и методы работы, другие воздерживались открыто высказывать свое мнение по поли¬ тическим вопросам. Объектом критики обычно служила исключительно Ев¬ секция, их конкурент по общественной деятельности на «еврейской улице», которая, по утверждению сионистов, также несла ответственность за перио¬ дические репрессии. Однако по мере усиления давления со стороны властей ответная критика тоже становилась все жестче; сионистская печать и прежде всего издания молодежных движений обрушились на «диктатуру» и «провока¬ ции» коммунистической партии 23. Для многих сионизм снова стал не только /122/
альтернативным решением еврейского вопроса, но и платформой для сопро¬ тивления советской власти, которая, по их мнению, предала интересы еврей¬ ских трудящихся и еврейской молодежи. Критические высказывания способствовали ужесточению политики в отношении сионистских организаций, с одной стороны, усиливая беспо¬ койство руководства и госбезопасности, с другой — давая удобный повод для репрессий. Во второй половине двадцатых годов условия для работы становились все хуже и хуже, и некоторые сионистские организации были вынуждены полностью или частично перейти к нелегальной работе. В тот период предпочтительным оказалось положение движений юных сиони¬ стов, чьи активисты были застрахованы от ареста. Однако в конце двадца¬ тых, когда всем уцелевшим организациям пришлось уйти в глубокое под¬ полье, преимущество оказалось у тех, кто изначально предпочитал работу в небольших кружках, и у тех, чьи активисты уже доказали свою способность вести конспиративную работу в условиях преследований. Практически все сионистские организации сумели сохранить подпольное ядро, о чем свиде¬ тельствуют доклады агентов ОГПУ 24. Только двум организациям удалось по¬ мимо подпольного руководства сберечь также и рядовых сторонников; этим они были обязаны деятельности «закрытых ячеек», более-менее защищен¬ ных от агентов-осведомителей госбезопасности. В политическом и идеологическом плане характерной особенностью со¬ ветского сионизма двадцатых годов нужно признать гегемонию «демократи¬ ческих» и «народных» течений русского сионизма, сорганизовавшихся в мае 1917 г. в отдельную группу «Народная фракция Цеирей Цион». Фракция стре¬ мительно набрала силу, во многом благодаря тесным связям с ишувом, что ка¬ залось особенно важным в связи с возросшими трудностями и поисками воз¬ можностей для эмиграции25. В двадцатые годы особому положению фракции также способствовало исчезновение части конкурентов, прежде всего рели¬ гиозных и «общих» сионистов. Религиозный сионизм пал жертвой советской антирелигиозной политики в целом и кампании против синагог и еврейского религиозного образования, в частности. Что же касается общих сионистов, то они пострадали от постепенного зажима деятельности и ликвидации ев¬ рейских общин и культурно-религиозных институтов, на которые они опира¬ лись, а также в силу своих связей со Всемирной сионистской организацией, что служило поводом для обвинений в контактах с «британским империализ¬ мом» и правительством Польши, которая в 1920—1921 гг. находилась в состо¬ янии войны с советской Россией. Кроме того, будучи легальным обществен¬ ным движением, чьи активисты в большинстве своем были представителями свободных профессий или людьми со средствами, общие сионисты оказались наиболее уязвимыми перед лицом экономической нестабильности и опасно¬ / 123 /
стью тюремного заключения. Поэтому большинство их лидеров поспешило покинуть пределы советской России 26. Все организации, действовавшие в советской России, дрейфовали между между социалистической и «трудовой» позициями, все они видели в эмиграции в Палестину и самостоятельном труде воплощение главных принципов сионизма27. Несмотря на то что в советской России продолжала существовать старейшая марксистская партия «Поалей Цион», получившая легальный статус под именем Еврейская коммунистическая партия (ЕКП) «Поалей Цион», ее численность и влияние среди еврейского населения, по сравнению с сионистами-некоммунистами, было весьма незначительным 28. Последние обвиняли поалей-ционовцев в отказе от иврита и сионистской мечты о национальном строительстве в Земле Израиля и считали их одного поля ягодой с пресловутой Евсекцией. Несмотря на то что легальный иде¬ ологический спектр ужался до крайности, политическая жизнь советских сионистов протекала в атмосфере постоянных расколов. Так, в мае 1920 г. на съезде «Народной фракции Цеирей Цион» сформировалось самостоятель¬ ное социалистическое крыло, заявившее о создании Сионистско-социали¬ стической партии (ЦСП, или ЦС). Их противники в свою очередь создали Сионистскую трудовую партию, взявшую привычное имя «Цеирей Цион» (с 1923 г. — «Цеирей Цион-Хитахдут» (Объединение)). На первый взгляд, раскол казался странным, поскольку прежде руковод¬ ство различных течений предпочитало практическую политическую работу доктринальным изысканиям. Истинной причиной раскола стало отношение различных фракций к советской власти. Практически монопольное поло¬ жение социалистического дискурса способствовало консолидации сионис¬ тов-социалистов и в то же время возмущало националистов. Кроме того, исчезновение в послереволюционные годы большинства еврейских социа¬ листических партий (многие из их членов вступили в коммунистическую партию и даже присоединились к Евсекции) позволило сионистско-социали¬ стическим течениям позиционировать себя в качестве единственной аутен¬ тичной национальной социалистической альтернативы Евсекции. Со своей стороны, народно-национальная фракция постоянно предупреждала об опас¬ ности излишнего приближения к «сфере влияния» коммунистов. Как мы уви¬ дим ниже, в двадцатые годы раскол между социалистами и «трудовыми» или «национальными» фракциями произошел во всех сионистских структурах или вследствие внутренних конфликтов, или же в результате борьбы конку¬ рирующих партий, каждая из которых стремилась призвать под свои знамена как можно больше сторонников. Сионистско-социалистическая партия (ЦСП, или ЦС)29 в первые годы своего существования выделялась на общем фоне своим отношением к советской вла¬ /124/
сти. «Советская платформа», принятая партией в 1920 г., признавала советскую диктатуру необходимой и оправданной перед лицом реакционной деятель¬ ности контрреволюционных сил. Вместе с тем ЦС отвергала большевистскую практику использования военной силы для революционного принуждения и установления большевистской диктатуры в самих советах. Возможно, эта по¬ зиция была вынужденной, вызванной обстоятельствами времени, когда каждой организации и каждому гражданину необходимо было ответить на вопрос: с кем ты, с нами или с нашими врагами? На некоторое время эта платформа создала возможность для легальной работы, которой руководство ЦС надеялось вос¬ пользоваться, чтобы в открытую побороться за голоса еврейских трудящихся30. Впрочем, важно отметить, что, помимо практических соображений, многих ли¬ деров ЦС привлекали некоторые аспекты в учении и политике большевиков. Больше всего им нравилась масштабность их мышления, готовность следовать «неортодоксальными» путями, а также умение «переводить социалистическое учение на язык революционного действия»31. Другой характерной особенностью партии было ее определение первооче¬ редных задач как поиска выхода из кризиса, поразившего низшие, беднейшие слои еврейского населения. Для решения этой проблемы ЦС взяла на воору¬ жение типичные методы Бунда и других еврейских социалистических партий, как то: широкое использование языка идиш, создание производственных и по¬ требительских кооперативных организаций и ссудных касс взаимопомощи, а также организаций земледельцев в еврейских колониях на юге России. Моло¬ дежное движение ЦС, о котором мы поговорим в дальнейшем, воспользовалось возможностями, предоставленными НЭПом, для проведения конференций рабочей и безработной молодежи, в ходе которых обсуждались вопросы тру¬ доустройства и экономики. Предпочтение, которое партия отдавала практиче¬ ской деятельности в тех областях, которые больше всего волновали еврейскую бедноту, позволило ЦС добиться значительной поддержки среди представите¬ лей этого слоя, особенно в крупных украинских городах, ставших основными центрами партийной работы. На пике своей деятельности численность партии была весьма значительной: три тысячи в середине 1923 г., согласно отчету Бен- Гуриона, побывавшему в это время в Москве, и 15-20 тысяч в 1924-1926 гг., согласно сведениям Ценципера 32. Идеологическое самоопределение никогда не было первым пунктом по¬ вестки дня ЦС. Источники ее идеологии были весьма эклектичны (по боль¬ шей части это был социализм эсеровского толка), а методы работы смело заимствовались у Бунда и «Поалей Цион». Первым принципом партийной платформы провозглашалась неразрывная связь между сионизмом и социа¬ лизмом. Однако при определении общественного базиса, на котором будет построено здание сионистского (или еврейского) социализма, ЦС явно и не¬ /125/
двусмысленно выступала против марксистского доктринерства, прибавляя к еврейскому пролетариату всех трудящихся, зарабатывавших на жизнь, не при¬ бегая к «эксплуатации» чужого труда, и даже всех тех, кто стремился к физи¬ ческому труду. То же касалось и классовой борьбы, которую партия понимала не только как «активное отрицание капитализма» посредством забастовок, демонстраций и т.д., но и как созидательную («конструктивную») работу с це¬ лью создания «общественно-экономических переходных форм». Эта работа предполагала накопление материальных ресурсов, воспитание широких масс, а также подготовку руководящих кадров33. Такая позиция послужила основой для сближения ЦС с партией «Ахдут Ха-авода», незадолго до того появившей¬ ся в Палестине. Издалека эта рабочая партия казалась им «полной энергии и дерзости», а ее инициативы — «Ха-кибуц Ха-гадоль» и Рабочий батальон — «конструктивными начинаниями, максимально эффективными для строи¬ тельства страны руками самих рабочих» 34. В ходе дальнейшей деятельности среди еврейских рабочих ЦС и ее моло¬ дежная организация выступали с наиболее резкой публичной критикой Ев¬ секции. Это произошло в пылу борьбы вокруг проекта «продуктивизации», запущенного в августе 1924 г. В десяти тысячах листовок, распространенных на территории Украины и за ее пределами, сионисты клеймили «продажность и глупость» Евсекции, пренебрегшей злободневными нуждами еврейских трудящихся, а также ее роль в подавлении любых выражений независимого мнения на «еврейской улице». Хотя ЦС продолжала признавать «огромное значение советской власти для дела освобождения трудящихся всего мира», она обвинила большевиков в «неоправданном терроре», что означало переход из рядов оппозиции, старающейся оставаться в разрешенных рамках, в ряды воинствующих противников режима 35. Партия «Цеирей Цион — Хитахдут» была создана противниками соци¬ ализма, созвавшими в августе 1920 г. Временный комитет «Цеирей Цион» в Одессе, а в апреле 1922 г. собравшимися в Киеве на третий съезд партии «Цеи¬ рей Цион»36. Новая партия сначала называлась Сионистской трудовой пар¬ тией (СТП) — «Цеирей Цион», а после присоединения в 1923 г. к всемирной организации «Ха-поэль Ха-цаир» и «Цеирей Цион» — «Сионистской трудо¬ вой партией Цеирей Цион — Хитахдут». Несмотря на арест депутатов третьего съезда, тюремное заключение и высылку из страны двенадцати из них, пар¬ тия «Цеирей Цион — Хитахдут» выжила, насчитывая около трех тысяч членов осенью 1923 г. и около двух тысяч в начале 1925 г., сразу после массовых аре¬ стов осени 1924 г.37 «Цеирей Цион» определяла себя главным образом «от противного», от¬ рицая как «советскую платформу» ЦС и ее готовность участвовать в работе Совета еврейских трудящихся (из опасения «самоуничтожения и полного /126/
присоединения к лагерю победителей»38), так и ее классовую риторику как угрожающую национальному единству39. Говоря о позитивных аспектах своей платформы, превыше всего партия ставила общенациональные задачи, кото¬ рые, по ее мнению, состояли в создании независимой национальной эконо¬ мики, опирающейся на еврейский труд в Земле Израиля, а также в обретении национально-персональной автономии для евреев диаспоры 40. Свою социальную базу «Цеирей Цион — Хитахдут» определяла мак¬ симально широко, включая в нее даже владельцев небольших мастерских, использующих труд одного или двух рабочих; партия также подчеркивала необходимость сионистского сотрудничества всех социальных слоев. В прак¬ тическом плане «Цеирей Цион» считала себя сторонницей «продуктивиза¬ ции». Соответственно, партийная пропаганда уделяла основное внимание са¬ мостоятельной работе и личной трудовой деятельности; этим же занимались и партийные активисты, прежде всего в рамках различных молодежных дви¬ жений и «Хе-халуца». Обе партии, причем «Цеирей Цион» в гораздо большей степени, чем ЦС, существовали в первую очередь в качестве политического руководства орга¬ низаций, в рамках которых протекала основная политическая деятельность — молодежных движений и «Хе-халуца». Конкуренция между двумя партиями сыграла важную роль как в создании некоторых из этих организаций, так и в расколе в рядах других. Движение «Хе-халуц», судя по всему, укрепилось и расширило свою де¬ ятельность еще в разгар Гражданской войны. Ключевой фигурой движения стал Иосиф Трумпельдор, сыгравший главную роль как в ходе учредительного съезда «Хе-халуца» в январе 1919 г., так и при написании его программы, в которой опыт и идеологию участников второй алии попытались применить к жизненным реалиям охваченной войной советской России. Трумпельдор набросал проект общенациональной организации, независимой от любых партий, чьей задачей будут формирование групп подготовки к жизни и ра¬ боте в Земле Израиля, ориентация их на ясные цели, соответствующие нуж¬ дам ишува, разработка детального плана по заселению страны и организация алии, названной первоочередной национальной задачей. Конечной целью считались создание национально-политического центра в Земле Израиля на основе национализации земель, обязательный труд и создание нового обще¬ ства «в полном соответствии с интересами трудящихся»41. Деятельность Трум¬ пельдора вплоть до его отъезда в Палестину в августе 1919 г. также во многом способствовала возникновению организационных структур «Хе-халуца», в рамках которых осуществлялась подготовка будущих поселенцев. Она состоя¬ ла из трех этапов: создание местных ячеек, участники которых заинтересова¬ ны стать халуцим; организация пунктов подготовки (хахшары) к жизни в Земле /127/
Израиля; и наконец, формирование групп для немедленной эмиграции. В начале НЭПа в центре внимания советской власти оказались вопросы экономики и сельскохозяйственного производства. Это создало условия для объединения местных хозяйственных инициатив «Хе-халуца» в одну обще¬ национальную структуру. Хозяйства «Хе-халуца» и сельскохозяйственные коммуны по подготовки к алие получили поощрение и поддержку органов советской власти, особенно местных сельскохозяйственных отделов42. Кро¬ ме того, эта деятельность позволила Хе-халуцу получить официальное при¬ знание. Лидеры социалистического крыла, руководившие этими проектами, всячески подчеркивали значение хозяйств и мастерских профессиональной подготовки «Хе-халуца» для «продуктивизации» советских евреев и улучше¬ ния их бедственного положения. Как заявил ЦК Всероссийской трудовой организации «Хе-халуц» в письме Президиуму ВЦИК от 12 сентября 1922 г., «‘Техолуц” приходит на еврейскую улицу с лозунгом коренного переустрой¬ ства личной — а вместе с ней и общенародной — жизни каждого своего чле¬ на на трудовых коллективистических (так в источнике!) началах, с лозунгом всесторонней подготовки помимо нас отвлекаемых из России элементов к роли рабочих-творцов в Палестине»43. «Хе-халуц» требовал официального признания, поскольку легальный статус давал возможность работать откры¬ то. Предлогом для этих требований было то, что это необходимо для пра¬ вильной хозяйственной деятельности и экономической организации. При этом всячески подчеркивалось, что вся работа «Хе-халуца» в России опи¬ рается на принципы коллективизма и что, в соответствии с этими принци¬ пами, будет построено «общество трудящихся» в Земле Израиля. По словам активистов «Хе-халуца», Палестина являлась единственным местом, при¬ годным для трудового революционного воспитания масс 44. «Легализация» «Хе-халуца» в августе 1923 г., то есть регистрация его как разрешенной организации, подконтрольной Наркомату внутренних дел — от¬ крытие его офиса в Москве и официальное издание легальной газеты — обо¬ стрила внутренние конфликты, возникшие практически в момент создания движения. В конечном итоге это закончилось расколом «Хе-Халуца» на две враждующие и конкурирующие организации. Руководство центрального бюро в Москве твердо верило в возможность «нормализации» и разделяло эту веру с сионистско-социалистической парти¬ ей, в которой многие из него состояли. Их объединила идея «конструктивного социализма»; обоих привлекали масштабность и энергия большевистской ра¬ боты. Однако именно это, равно как и сама мечта о нормализации отноше¬ ний между сионизмом и советской властью, возмущало критиков внутри «Хе- халуца», многие из которых состояли в партии «Цеирей Цион». По их мнению, легализация должна была привести к тому, что члены «Хе-халуца» подвергнут¬ /128/
ся коммунистическому влиянию, а внедрение в движение многочисленных агентов режима помешает воплощению в жизнь национальных идеалов 45. Впрочем, раскол между легальным («классовым») и нелегальным («нацио¬ нальным») «Хе-халуцем» имел характерные особенности, не связанные с от¬ ношением фракций к советской власти и весьма способствовавшие его обост¬ рению. Дело касалось будущих форм заселения Земли Израиля. Классовый «Хе-халуц» настаивал на создании коллективных поселений, тогда как нацио¬ нальный «Хе-халуц» — кооперативных. Иными словами, одни предпочитали кибуц и коммуну, а другие — мошав трудящихся 46. За этим конфликтом стоял давний спор между рабочими партиями в Палестине «Ха-поэль Ха-цаир» и «Поалей Цион» (впоследствии — «Ахдут Ха-авода») о месте и характере со¬ циализма в сионистском проекте; еще до раскола этот вопрос неоднократно обсуждался на съездах «Хе-халуца» и «Народной фракции Цеирей Цион». Тя¬ желое ощущение, которое вызывали эти споры, обострившееся в силу требо¬ вания идеологического единства на местах в хозяйствах «Хе-халуца», нередко приводили к исключению отдельных товарищей или уходу тех, кто оказывал¬ ся в меньшинстве. В результате возникали новые споры — о том, кому должно достаться имущество, а также название и статус. Тем не менее 1923—1925 гг. стали годами интенсивного роста численности обеих фракций «Хе-халуца». Этому способствовал общий подъем сионизма, а также интерес к созданию сельскохозяйственных поселений. К концу 1924 г., по утверждению национального «Хе-халуца», в его рядах состояло более трех тысяч человек, из них около тысячи входили в различные группы подготовки к эмиграции. В 1925 г. сообщалось о двух тысячах членов только в Подолии, а на конференции в 1926 г. делегаты выступали от имени девяти тысяч членов47. В те же годы легальный «Хе-халуц» утверждал, что насчитывает семь тысяч членов; согласно отчету, опубликованному центром национального «Хе-халуца» в июне 1925 г., в обеих организациях состояло двенадцать тысяч человек 48. Во второй половине двадцатых годов стало очевидно, что хозяйства «Хе- халуца», в силу характера его деятельности, весьма уязвимы для вмешатель¬ ства КомЗЕТа и органов госбезопасности. Для национального «Хе-халуца» поворотной стала середина 1926 г.: в марте прокатилась волна массовых аре¬ стов, надежды на репатриацию рассеялись в связи с ростом безработицы в Палестине и вынужденным возвращением в Россию части уехавших. Тем не менее организация просуществовала до 1929 г., в основном благодаря денеж¬ ной поддержке заграничного представительства национального «Хе-халуца», а также возвращению из Земли Израиля двух прежних лидеров 49. Серьезный удар, во многом лишивший «Хе-халуц» возможности сохра¬ нять политическое и общественное лицо своих хозяйств, был нанесен осенью 1927 г. в связи с постановлением КомЗЕТа, согласно которому общее собра¬ /129/
ние членов коллектива лишалось права выбора новых членов50. Московский центр легального «Хе-халуца» сумел сохранить свой законный статус до марта 1928 г., несмотря на временный арест его руководства весной 1926 г. Его сот¬ рудники продолжали обсуждать хозяйственные и культурные вопросы, со¬ действовали отъезду отдельных товарищей и организованных групп. Однако они стремительно утрачивали способность руководить своими хозяйствами, а численность организации и число ее отделений неуклонно снижались. Наиболее яркой, бросающейся в глаза особенностью сионистской жизни Советской России можно смело назвать деятельность молодежных движений. Это отмечали как внешние наблюдатели, так и сами сионисты51. В двадцатые годы на территории советского государства действовало, по меньшей мере, пять молодежных движений. Основной водораздел проходил между теми, кто ратовал за ту или иную разновидность социалистического сионизма, и теми, кто предлагал отказаться от политического самоопределения и сосредото¬ читься исключительно на общенациональных задачах; со временем послед¬ ние встали на позиции «трудовиков». На обоих флангах были как движения, образованные «снизу», самой молодежью, и не признававшие руководства ка¬ кой-либо партии, так и организации, созданные самими партиями, которые использовали их для расширения сферы влияния и создания кадровых резер¬ вов. Для этой цели партии пытались воспользоваться процессом националь¬ ной самоорганизации части тогдашней еврейской учащейся молодежи, на¬ пример, «Хе-хавером» — организацией, объединявшей еврейских студентов вузов в городах Центральной России, «Хистадрутом» — организацией, объ¬ единявшей кружки еврейских старшеклассников на юге России и Украины, объединением сионистской молодежи «Кадима», действовавшем в Минске и других городах Белоруссии, и т.д. Молодежные сионистские движения также различались между собой «целевой аудиторией» — каждое из них обращалось в первую очередь к пред¬ ставителям определенной социальной группы. Некоторые движения продол¬ жали вербовать сторонников среди студентов и старшеклассников, тогда как другие, наоборот, сосредоточились на работе с рабочей и безработной молоде¬ жью. В середине двадцатых все молодежные движения расширили свою рабо¬ ту среди названных групп, которые охотно внимали сионистской пропаганде, так что их усилия обещали массовый приток новых членов. Еще одно раз¬ личие заключалось в том, что одни движения работали только с молодежью (в возрасте от семнадцати до двадцати трех лет), тогда как другие старались привлечь подростков и даже детей (от десяти до шестнадцати лет). Союз сионистской социалистической молодежи в Советской России (ЦС Югент-Фарбанд) был создан в мае 1923 г. на съезде, созванном партией ЦС, в котором приняли участие Союз сионистской социалистической молодежи /130/
и несколько других организаций. Новому движению удалось привлечь в свои ряды Союз сионистской социалистической молодежи и несколько других организаций, отколовшихся еще в 1921 г. от Союза учащейся молодежи «Хи¬ стадрут». Основными пунктами программ движения были: построение социа¬ листического еврейского общества в качестве конечной цели, для достижения которой были необходимы социалистическая колонизация Земли Израиля; персональная и коллективная национальная автономия в странах диаспо¬ ры; принадлежность движения еврейских рабочих к революционному крылу международного социалистического движения52. Руководство ЦС было убеж¬ дено в важности четкой политической программы, которая могла бы служить противовесом идеологии комсомола. В то же время партия призвала свою ор¬ ганизованную молодежь немедленно приступить к конструктивной работе в рамках проекта «продуктивизации» советского еврейства. Более чем у любого другого движения, влияние ЦС Югент-Фарбанд было связано с положением еврейской молодежи в разгар НЭПа, которая остро ощущала свою заброшенность и второстепенность. Свою основную деятель¬ ность движение вело среди еврейской молодежи, как рабочей, так и ищущей работу (старше семнадцати лет), от которой отвернулись все прочие органи¬ зации. Культурная деятельность, организации, созданные Югентом на заво¬ де или в отрасли, важнейшей из которых был Союз кустарно-промысловых кооператоров (Кустпром) и его молодежное движение Югент Кустпром, про¬ изводственные артели, образованные при содействии «Хе-халуца», собрания беспартийной молодежи, — для ЦС Югент все это служило общественно-про¬ фессиональной платформой для организации рабочей молодежи. Движение росло как на дрожжах: за год, с мая 1924 по апрель 1925 г., количество местных отделений возросло с 78 до 144, а количество членов — с 1700 до 3000, прожи¬ вавших, в большинстве своем, на Украине, юге России и в Белоруссии 53. По мере сворачивания НЭПа ЦС Югент, как и его «материнская» партия, пострадал в связи с уменьшением возможностей для легальной деятельности. В 1926 г. была предпринята попытка слияния ЦС Югента с движением «Клас¬ совый Ха-шомер Ха-цаир» (подробнее речь об этом пойдет ниже). Однако само объединение произошло только в 1929 г., после того как ЦС и ее моло¬ дежное движение по существу утратили базу среди еврейского населения. Единая всероссийская организация сионистской молодежи (ЕВОСМ) («Хи¬ стадрут») была основана противниками социалистической идеологии из числа членов различных объединений учащейся молодежи. Свой первых съезд они провели в Одессе в июле 1922 г., где был создан ЕОСМ — Единая организация сионистской молодежи; после слияния с национальным крылом «Хе-хавера» организация стала называться ЕВОСМ — Единая всероссийская организация сионистской молодежи54. Несмотря на то что движение объявило себя непо¬ /131/
литическим, с первых дней своего существования оно тяготело к партии «Це- ирей Цион — Хитахдут», чьей главной задачей была «борьба за молодежь»55. Необходимость создания молодых резервов ощущалась особенно остро в свя¬ зи с опасениями, что еврейская молодежь может подпасть под влияние Ев¬ секции и коммунистических молодежных движений; тем не менее в первые годы своего существования партия «Цеирей Цион» боролась в первую очередь против течений социалистического сионизма. В 1922—1925 гг. численность и влияние ЕВОСМ неуклонно росли по всей Украине, а также в старых центрах влияния «Хе-хавера», например, в Ленин¬ граде. По численности он превосходил все другие течения сионистской уча¬ щейся молодежи — на пике своей популярности, в 1925 г., ЕВОСМ утверждал, что насчитывает более 12 тысяч членов56. В Подолии были местечки, в кото¬ рых движение действовало открыто и не имело конкурентов. Известны даже случаи присоединения к нему комсомольских ячеек в полном составе. Однако стремительный рост движения нес в себе семена будущего раскола. В городах и местечках бывшей черты оседлости ЕВОСМ опирался на организации рабо¬ чей и безработной молодежи, а контакты с ними заставляли движение зани¬ маться волнующими их вопросами. Поэтому, начиная с 1925 г., ЕВОСМ, как и молодежное движение ЦС, стал уделять усиленное внимание экономиче¬ скому положению местечковых евреев, т.е. участвовать в работе по созданию сельскохозяйственных колоний, а также организации ремесленников, с це¬ лью противостоять влиянию Евсекции. Между тем среди членов организации росло недовольство ее аполитич¬ ностью, а также симпатии к идеологии и политике сионистских трудовых пар¬ тий. В результате часть молодежного движения, объявившего себя стоящим вне политики, начала постепенно сдвигаться к позиции «трудовиков» (но не социалистов!) Это привело к созданию в недрах ЕВОСМ новой организации, добавившей к прежнему названию слово «трудовая»: Единая всероссийская трудовая организация сионистской молодежи, сокращенно ЕВТОСМ. Впрочем, ее существование оказалось недолгим. В начале 1926 г. в ходе особого сове¬ щания, созванного противниками новой тенденции, представители обоих крыльев были арестованы. От этого удара движение так и не оправилось. При¬ вычные к относительно легальной работе с учащейся молодежью, активисты ЕВОСМ оказались неподготовленными к условиям подполья. Число его сто¬ ронников начало стремительно таять. Два молодежных сионистских движения использовали для своей работы среди детей и подростков методы скаутов; оба называли себя «Ха-шомер Ха- цаир». В соответствии с терминологией, характерной для большинства споров и расколов среди русских сионистов, одно из движений именовало себя «тру¬ довым», а другое — соответственно «классовым». /132/
«Трудовой (национальный) Ха-шомер Ха-цаир» был создан летом 1924 г. трудовым крылом ЕВОСМ и первоначально находился под влиянием партии «Цеирей Цион — Хитахдут». Партийное влияние значительно возросло после фактического уничтожения ЕВОСМ и ее трудового крыла в начале 1926 г.57 Постепенно партии удалось сформировать внутри трудового «Ха-шомер Ха- цаира» прослойку более взрослых активистов, присоединить к ним уцелевшие «трудовые» ячейки и остатки движения «Маккаби», а также тех, кто работал с детьми и подростками58. О популярности движения среди еврейской молоде¬ жи Украины, равно как об успехах подпольного классового «Ха-шомера», сви¬ детельствуют документы украинских органов госбезопасности. По их утверж¬ дению, в 1925 г. рост численности движения происходил столь стремительно, что точное число членов назвать было невозможно 59. В последующие годы «Ха-шомер» также сумел сохранить значительный размах своей деятельности благодаря тому, что частично перешел к тактике «за¬ крытых ячеек». На всесоюзном совещании, созванном в Москве в январе 1931 г., было принято решение обязать уцелевших молодых активистов местечек быв¬ шей черты оседлости следовать этой тактике, а также перевезти их в крупные города, где, благодаря анонимности, они могли бы работать в относительной безопасности. В Москве и Одессе были созданы «рабочие батальоны», члены которых жили небольшими коммунами, напоминавшими комсомольские ком¬ муны, популярные в то время. Судя по последнему известному свидетельству 1934 г., членами подобных коммун в Москве состояло около ста человек 60. «Классовый («левый») Ха-шомер Ха-цаир» был создан на два года раньше своего «трудового» конкурента. Начало ему было положено в ходе совещания, которое прошло в Москве в мае 1922 г. с участием нескольких отрядов еврей¬ ских скаутов и клубов Маккаби 61 и без прямой ориентации на сионистские партии. Спортивные клубы Маккаби принесли с собой опыт полулегальной работы — клубы даже входили в систему Всевобуча (Всеобщее военное обу¬ чение), которой руководил старый большевик Николай Подвойский 62. Ев¬ рейские скауты в большинстве своем принадлежали к обеспеченным слоям населения; они хорошо знали русский язык и русскую культуру и прежде, чем присоединились к еврейским скаутам, участвовали в русском скаутском дви¬ жении. Именно они придали движению лучшие скаутские традиции: местные отделения состояли из трех возрастных категорий; общенациональное движе¬ ние делилось на «легионы», «батальоны» и «штабы» во главе с главным штабом; движение было объявлено «всеобщим», т.е. включающим детей, подростков и юношей, которые не являлись членами какой-либо партии, профессиональ¬ ного или студенческого движения. К этим принципам впоследствии добави¬ лось определение движения как «национально-классового». Целью движения было объявлено пополнение рядов рабочего класса Палестины, а главная его /133/
задача — «создание рабочего-коллективиста с крепкой и устойчивой индиви¬ дуальностью, способной служить прочной основой данного коллектива»63. Как и для других движений, 1923 — конец 1925 гг. стали временем ста¬ новления и роста, вызванного, среди прочего, более активной и интенсивной организационной работой с трудящейся молодежью. Количество местных от¬ делений выросло с 27 до 170; главный штаб в Москве находился в постоянном контакте со штабами больших регионов в Киеве, Харькове, Одессе и Гомеле, а через них — со штабами местных организаций. К концу 1925 г. численность движения достигла двенадцати тысяч членов64. Кроме того, в отличие от сво¬ их «национальных» конкурентов, классовый «Ха-шомер» в период усиления преследований сумел сохраниться в качестве массового движения: в середине 1927 г. он насчитывал от пяти до шести тысяч членов. Главный штаб, продол¬ жавший действовать благодаря нескольким товарищам, бежавшим из ссылки и ушедшим в подполье, поддерживал связь с тринадцатью или четырнадцатью местными штабами. Еще через год было объявлено «чрезвычайное положе¬ ние», и движение перешло к работе в закрытых кружках 65. Две тенденции развития «Ха-шомер Ха-цаира» свидетельствуют об осо¬ бых проблемах, связанных с членством в каком-либо сионистском движении в те годы. С одной стороны, усилились конспиративные тенденции; моло¬ дых людей вдохновляла романтика подпольной жизни — начитавшись рус¬ ской революционной литературы, они воображали себя профессиональными революционерами, преследуемыми режимом. С другой стороны, все острее ощущалась необходимость однозначной политической позиции, которая по¬ могла бы противостоять постоянному давлению советской идеологии, куль¬ туры и системы просвещения. Это давление чувствовалось еще сильнее из-за невозможности скаутской деятельности, которая придавала движению спло¬ ченность. Поэтому уже в 1926 г. на повестке дня встал вопрос об отношении «Ха-шомер Ха-цаира» к ЦС и возможности слияния скаутов с партийным мо¬ лодежным движением. Тогда это предложение было отвергнуто из-за возра¬ жений заграничных представительств «Ха-шомер Ха-цаира» и ЦС66. Однако условия работы в Советском Союзе делали свое дело, а связи советских сио¬ нистов с их зарубежными товарищами постепенно рвались. Поэтому в 1929 г. «Ха-шомер Ха-цаир» и ЦС достигли соглашения, согласно которому подполь¬ ное молодежное движение подчинялось идеологическому руководству партии и обязалось использовать свои организационные ресурсы и печать для рас¬ пространения идеологии социалистического сионизма. Несмотря на много¬ численные аресты, главный штаб «Ха-шомер Ха-цаира», судя по всему, про¬ должал действовать до 1933 г.67 К социалистическому крылу принадлежали еще две молодежные сио¬ нистские организации, чьей социальной базой также служила вузовская мо¬ /134/
лодежь крупных городов. Осенью 1923 г. группа членов московского центра «Хе-хавера» создала Еврейский союз социалистической молодежи (ЕССМ)68. Консолидации союза способствовали процессы, характерные для еврейской учащейся молодежи эпохи НЭПа, хотя активисты союза отличались от дея¬ телей других сионистских организаций того времени интенсивным поиском всеобъемлющей идеологии и настойчивостью в доктринальных вопросах. Со¬ гласно имеющимся свидетельствам, мировоззрение союза покоилось на двух основаниях. Во-первых, тяжелое положение евреев в условиях революции рассматривалось в качестве доказательства наличия объективных предпосы¬ лок существования еврейского вопроса и, соответственно, необходимости национальной революции. Во-вторых, под влиянием радикальной идеологии Октября союз настаивал на «актуализации», т.е. политическом, социальном и личном осуществлении этих революционных принципов69. Тем не менее в вопросах актуальной политики позиция Союза мало отличалась от ЦС и ее молодежного движения; ЕССМ выделялся разве тем, что уделял особое вни¬ мание идеологическим аспектам социалистического сионизма, руководство¬ вался марксистским мировоззрением и стремился найти правильный баланс между верностью идеалам Октября и реализацией халуцианских планов в Земле Израиля, рассматривавшейся в качестве нравственно-социалистичес¬ кого императива. При этом марксизм считался «мировоззрением, а не дог¬ мой», и с ним сочеталась идея «еврейского социалистического монизма», т.е. отрицание наличия каких-либо противоречий между национальными и соци¬ алистическими целями 70. ЕССМ остался малочисленным студенческим движением, однако поль¬ зовался значительным влиянием, превосходящим свои размеры. В течение двух месяцев, предшествовавших аресту учредителей в марте 1924 г., союз су¬ мел привлечь значительную часть московских членов «Хе-хавера» и «Хе-хавер Ха-цаира». Однако затем основная деятельность была перенесена в Минск, где к ЕССМ присоединилась большая часть членов студенческого движения «Кадима». В некоторых университетских городах, включая Ленинград, ячейки союза действовали еще несколько лет. «Дрор» («Свобода») также был немногочисленным движением студенчес¬ кого типа. Оно зародилось в Киеве накануне Первой мировой войны в сту¬ денческих кругах, занятых идеологическими изысканиями и педагогической сионистской работой71. Испытывая идейное влияние радикальной интелли¬ генции девятнадцатого века, представители этих кругов предъявляли к каж¬ дому человеку суровые нравственные требования, предполагавшие, среди прочего, активную практическую деятельность («активизм»). Покинув летом 1917 г. Российскую сионистскую организацию, активисты «Дрора» создали альтернативную федерацию сионистских демократических движений. Эта /135/
федерация оказалась малочисленной, а ее деятельность ограничивалась Кие¬ вом и несколькими другими городами центральной Украины. В 1920 г. «Дрор» провозгласил себя сионистско-социалистическим дви¬ жением, однако по прошествии двух лет его активисты пришли к выводу о невозможности сионистской работы в советских условиях и приняли решение организованно покинуть советское государство, оплатив переход советско- польской границы с помощью контрабандных операций с продовольствием72. Товарищи, эмигрировавшие в Польшу, заложили там основу всемирной орга¬ низации «Дрор», а также отправили одного из лидеров, Залмана Локшина, об¬ ратно в Россию, чтобы вести там работу среди уцелевших ячеек «Дрора», стоя на социалистических сионистских, но в то же время антисоветских, антимарк¬ систских позициях. Новых членов привлекали из легального «Хе-халуца» и ЦС; поступление некоторых членов движения в вузы крупных городов позво¬ лило «Дрору» развернуть работу среди еврейских студентов. Методы работы, сохранившиеся с прежних лет, — небольшие кружки, объединившиеся вокруг центральной фигуры «лидера», — отвечали условиям подполья и позволяли движению успешно работать вплоть до арестов в начале 1927 г., практически полностью подорвавших его силу 73. В середине тридцатых годов, с началом эпохи большого террора, послед¬ ние из уцелевших сионистских активистов были арестованы или же были вы¬ нуждены полностью отказаться от любой деятельности. При изучении доку¬ ментов органов госбезопасности возникает ощущение, что те, кто был осужден за «сионизм» в последующие годы, не были активистами на момент ареста, а причиной ареста и последующего наказания было исключительно членство в сионистских организациях в предшествующие годы74. Среди арестованных было немало тех, кто подвергался прежде тюремному заключению, ссылке и/ или поражению в правах. И тех, и других приговаривали к многолетним сро¬ кам заключения в ГУЛАГе. Некоторые из тех, кто смог уцелеть, репатрииро¬ вались в Израиль в семидесятые и девяностые годы. Есть основания полагать, что ветераны сионистских движений двадцатых годов сыграли важную роль в деле возрождения советского сионизма в первые десятилетия после Второй мировой войны, однако этот вопрос нуждается в дополнительном изучении 75. Свою роль в этом возрождении, несомненно, сыграли и уцелевшие остатки многочисленных сионистских организаций, действовавших в странах Балтии и бывшей восточной Польше вплоть до советской оккупации в начале Второй мировой войны. Однако деятельность сионистских движений в межвоенный период в этих странах протекала в совершенно иных условиях, чем те, о кото¬ рых мы говорили выше, поэтому ее нельзя считать частью истории сионизма в Советском Союзе, которой посвящена данная статья. Перевод с иврита Евгения Левина /136/
1 Влиянию сионистов на «еврейской улице» есть множество подтверждений. Си¬ онистская организация России насчитывала осенью 1917 г. более 300 тысяч членов. На выборах в Учредительное собрание сионистские партии собрали больше двух третей всех голосов, отданных за еврейские партии; на выборах депутатов Всероссийского ев¬ рейского съезда, прошедших в январе 1918 г., за сионистов проголосовало почти 60% участников. 2 Этой проблеме посвящена большая статья историка Аниты Шапира (Shapira А. «Erev shakhor — sheleg tzakhor»: Tnu’at ha-po’alim ha-eretz isra’elit u-mahapekhat oktober bi-shnot ha-esrim // Ha-halikha al kav ha-ofek. Tel-Aviv 1989. P. 118—156), а также иссле¬ дование литературоведа Нурит Говрин (Govrin N. Mahapekhat oktober be-rei ha-safrut ha-ivrit // Shvut. Mekhkarim be-historia u-ve-tarbut shel yehudei Rusiya u-mizrakh Eropa, 4 [1976]. P. 71-93). 3 О причинах и последствиях массовой депортации см. Goldin S. Deportation of Jews by the Russian Military Command, 1914-1915 // Jews in Eastern Europe. 2000. № 1 (41). P. 40-73, esp. P. 58. 4 В разных источниках число жертв погромов оценивается по-разному (от пяти¬ десяти до двухсот тысяч), см.: Gitelman Z. Y. Jewish Nationality and Soviet Politics. The Jew¬ ish Sections of the CPSU, 1917—1930. Princeton, 1972. P. 159—168; Abramson H. A Prayer for the Government: Ukrainians and Jews in Revolutionary Times, 1917—1920. Cambridge, MA 1999. P. 110; Будницкий О.В. Российские евреи между красными и белыми, 1917-1920. М., 2005. С. 275-276; Leshchinsky Y. Ha-yehudim be-Rusiya ha-sovietit mi-mahapekhat ok¬ tober ad milkhemet ha-olam ha-shniya. Tel-Aviv, 1943. P. 5. 5 В Минске, по официальной статистике, 75% молодежи не имело постоянной работы и прозябало в бедности. Во всей Белоруссии половина евреев в возрасте от 14 до 23 лет не училась и не работала, а каждый третий молодой еврей был лишен изби¬ рательных прав. О тяжелой безработице среди молодежи сообщали и из украинских местечек, см.: Leshchinsky Y. Ha-yehudim be-Rusiya ha-sovietit... Р. 100—103; Pinkus В. Yehudei Rusiya u-Vrit ha-Mo’atzot: Toldot mi’ut le’umi. Kiryat Sde Boker, 1986. P. 200-201. 6 Евком был создан в 1918 г., но в 1920 г. он из самостоятельного комиссариата был преобразован в отдел Наркомата по делам национальностей (Наркомнац). Орган, широко известный как Евсекция, был Центральным бюро еврейских секций, действо¬ вавшим при партийных органах разных уровней. Созданная в 1918 г., Евсекция была ликвидирована в 1930 г. 7 Многие общины продолжали действовать и в двадцатые годы, однако, если в 1917-1919 г. Это были структуры, чья деятельность выходила за рамки отправления культа, впоследствии, согласно закону, они считались исключительно «объединени¬ ями верующих». 8 К примеру, секретная инструкция одной из местных чрезвычаек предписывала оказывать содействие Евсекции в борьбе с сионизмом. Документ использует аргумен¬ ты Евсекции, почерпнутые из ее донесений в различные государственные и партий¬ ные инстанции об опасности сионизма и эмиграции в Палестину. См.: Tsentsiper L. Eser shnot redifot: megilat ha-gzerot al ha-tnu’a ha-tziyonit be-Rusiya ha-Sovietit. Tel Aviv, 1930. P. 267-269. 9 10 марта 1924 года Дзержинский писал своим помощникам Генриху Ягоде и Вячеславу Менжинскому: «Просмотрел сионистские материалы. Признаться точно, /137/
не пойму, зачем их преследовать по линии их сионистской принадлежности. Большая часть нападок на нас — опирается на преследование их нами. Они, преследуемые, в тысячу раз опаснее для нас, чем не преследуемые и развивающие свою сионистскую деятельность среди еврейской мелкой и крупной, спекулирующей буржуазии и ин¬ теллигенции. Их партийная работа для нас вовсе не опасна — рабочие (доподлинные) за ними не пойдут, а их крики, связанные с арестами, долетают до банкиров и «евре¬ ев» всех стран и навредят нам немало. Программа сионистов нам не опасна, наобо¬ рот, считаю полезной. Я когда-то был ассимилятором. Но это детская болезнь. Мы должны ассимилировать только самый незначительный процент, хватит. Остальные должны быть сионистами. И мы им не должны мешать под условием не вмешиваться в политику нашу. Ругать Евсекцию разрешить, тоже и Евсекции. Зато нещадно бить и наказывать спекулянтов (накипь) и всех нарушающих наши законы. Пойти также сионистам навстречу и стараться давать не им должности, а считающим СССР, а не Палестину своей родиной» (РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 326. Л. 2-3). Через год, 24 марта 1925 г., он вновь пишет своей рукой: «Т. Менжинскому. Правильно ли, что мы пресле¬ дуем сионистов? Я думаю, что это политическая ошибка. Еврейские меньшевики, т.е. работающие среди еврейства, нам не опасны. Наоборот — это же создание рекламы меньшевизму. Надо пересмотреть нашу тактику. Она неправильна» (РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 326. Л. 4). См. также: Beizer M., Izmozik V. Dzerzhinskii’s Attitude toward Zionism // Jews in Eastern Europe. Spring 1994. Vol. 25. P. 64~70. 10 В их числе можно назвать наркома юстиции Дмитрия Курского, наркома финан¬ сов Николая Крестинского, Рубена Катаняна (помощник прокурора РСФСР) и Алексея Рыкова (заместитель председателя, позже — председатель Совнаркома). О беседах о по¬ разившем евреев экономическом кризисе и опасениях в связи с возможным ростом ан¬ тисемитизма писал в своем дневнике известный московский музыкант и сионистский деятель Давид Шор (архивный фонд семьи Шор №1521 в Национальной библиотеке в Иерусалиме. Записи от 2 декабря 1923 г., 20 апреля 1924 г. и 24 сентября 1924 г.). 11 Давид Шор описал в своем дневнике несколько общественных мероприятий с участием большевистского руководства, во время которых Каменев и Рыков предста¬ вили его Сталину, Дзержинскому и другим вождям. См., напр., запись от 20 сентября 1925 г. 12 См.: Galili Z., Morozov В. Exiled to Palestine: The Emigration of Zionist Convicts from Soviet Russia, 1924—1937. London, 2006. 13 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 44. Л. 5. 14 РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 22. Л. 53, 55 (Обращение «Хе-халуца» во ВЦИК от 17 января 1920 г.; постановление ВЦИК от 18 марта 1920). 15 ГАРФ. Ф. 7747. Оп. 1. Д. 8. Л. 98-99. См. также: Pines D. He-Khalutz be-kur ha- mahapekha: Korot histadrut he-Khalutz be-Rusiya. Tel Aviv, 1938. P. 189—192. 20 сентя¬ бря 1923 г. «Хе-халуц» был зарегистрирован в «Собрании узаконений и распоряжений Рабочего и Крестьянского правительства», но это не распространялось на Украину и Белоруссию. 16 Докладная записка заместителя председателя ГПУ УССР Эдуарда Карлсона Генеральному секретарю ЦК КП(б)У Л. Кагановичу от 25 сентября 1925 г. Mints М. Ha-maarakh ha-tziyoni ha-bilti legali be-Ukraina ba-shanim 1924-1925 //Shorashim. 1997. № 10. Р. 84-98. Карлсон перечислил девять действующих организаций и указал, что /138/
большинство в них составляет молодежь и что существенную материальную помощь им оказывают лавочники и ремесленники, до 70% которых поддерживают сионистов. 17 Почти наверняка эти цифры являются завышенными, не только в силу есте¬ ственных стремлений каждой организации превысить свою значимость, но также как минимум по двум причинам. Во-первых, многие из тех, кто участвовал в работе дви¬ жения «Ха-шомер Ха-цаир» (на пике его популярности, в 1924—1925 гг.) были под¬ ростками и даже детьми. Во-вторых, многие юноши и девушки одновременно были членами отделений «Хе-халуца» и связанного с ним молодежного движения, и, соот¬ ветственно, были посчитаны дважды. Многие члены легального «Хе-халуца» были так же членами социалистической партии «Цеирей Цион» или ее молодежного движения, а члены нелегального «Хе-халуца» — входили в партию «Цеирей Цион — Хитахдут» или молодежную организацию Е.В.О.С.М. (Единая всероссийская организация сио¬ нистской молодежи). 18 В процитированной выше записке Карлсон писал: «Этот вопрос [еврейский] казалось должен был отойти в область преданий после разрешения Коммунистичес¬ кой партией вопроса национальной политики на Украине, однако, он выплыл наружу так сильно и резко, что стал предметом обсуждения и волнения в двухмиллионной еврейской массе... Даже более левая часть сионистских группировок сводит вопросы экономики на национальные рельсы». Mints М. Ha-maarakh ha-tziyoni... Р. 89. 19 К примеру, в Одессе была создана Еврейская военная организация, в которую входили сотни вооруженных и хорошо подготовленных бойцов. В Златополе (Киев¬ ская губерния) группа халуцим, готовившихся к отъезду в Палестину, создали дружи¬ ну численностью до 350 человек, существовавшую на средства еврейского населения города и действовавшую в согласии с большевиками. Более мелкие отряды самообо¬ роны действовали во многих местечках. См.: Pines D. He-Khalutz be-kur ha-mahapekha. P. 285—286; Naftulei dor: korot tnu’at ha-avoda ha-tziyonit Tzeirei Tziyon — Hitakhdut be- Rusiya ha-Sovietit. Le-yovel 25 la-tnu’a 1920—1945. Tel Aviv, 1945. P. 313—315; Khalutzim hayinu be-Rusiya / Eds. Y. Erez at all. Tel Aviv, 1976. P. 107-114; Sefer TsS: Le-korot ha- miflaga ha-tziyonit-sotzialistit u-Brit No’ar TsS be-Brit ha-Mo’atzot / Ed. Y. Erez. TelAviv, 1963. P. 307—329; Rafaeli A. (Tsentsiper). Ba-ma’avak le-ge’ula: Sefer ha-tziyonut ha-rusit mi-mahapekhat 1917 ad yameinu. Tel Aviv, 1956. P. 66~69; Elbinger M.Y. Reshita shel “ha- pluga ha-yehudit ha-lokhemet” be-Odessa // He-Avar. 1970. № 17. P. 121—123. 20 Съезд сионистов России признал необходимость немедленно приступить к подготовке еврейских рабочих и обучению их сельскохозяйственным профессиям и ремеслам в соответствии с потребностями заселения Земли Израиля. См.: Ritov I. Рга- kimbe-toldot “Tzeirei Tziyon” — TsS. Tel Aviv, 1965. P. 58. 21 См. напр.: РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 22. Л. 7-7об; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 86. Д. 233. JI. 42-43; ГАРФ. Ф. 7747. Д. 8. Л. 40. 22 Эдуард Карлсон в 1925 г. писал, что источником влияния сионистов являют¬ ся многочисленные издания различных организаций: «Литература у сионистов. Если собрать всю нелегальную сионистскую литературу, которую читают нарасхват, то мы получим яркий показатель интересов евр. масс к прессе и литературе. В то время, как евсекции имеют одну газету «Штерн», сионисты — свыше 10 периодических изданий, в большинстве случаев двухнедельные, масса местных изданий, еженедельных и, кро¬ ме того, выпускают в большом количестве экземпляров] листовки, воззвания и т. п. /139/
во время ударных кампаний, проводимых ими... Листовок и воззваний, приуроченных к особым кампаниям, праздникам, арестам, годовщинам на Украине в месяц выпуска¬ ется в среднем 5—8 сотен экземпляров. Вся эта литература печатается в большинстве случаев на шапирографах, стеклографах и на пишущих машинках. Периодическими изданиями центр снабжает места в достаточном количестве. Если же и были случаи, когда литературы не хватало, то местные организации своими собственным силами перепечатывают и увеличивают тираж». Mintz М. Illegal Zionist Organizations in Ukraine, 1924-1925 // Jews in Eastern Europe. № 3 (31) (Winter 1996). P. 62. 23 Листовки различных сионистских организаций хранятся в архиве Евсекции. См., например, листовки из Минска, Киева, Кременчуга и других городов, выпущен¬ ные молодежным движением Сионистско-социалистической партии (ЦС Югент), Единой всероссийской организацией сионистской молодежи (ЕВОСМ) и классо¬ вым «Ха-шомер Ха-цаиром» (РГАСПИ. Ф. 445. Д. 167. Л. 51—56; Ф. 17. Оп. 84. Д. 748. Л. 129-133). 24 Например, еженедельные отчеты ОГПУ о деятельности сионистских организа¬ ций в первой половине 1929 г. (ЦА ФСБ. Оп. 7. Д. 40). 25 К лету 1917 г. фракция насчитывала до 50 тысяч членов; см.: Maor I. Ha-tnu’a ha-tziyonit be-Rusiya mi-reshita ve-ad yameinu. Jerusalem, 1974. P. 453, 456. 26 См., напр., главу о ленинградских сионистах в Бейзер М. Евреи Ленинграда, 1917-1939: Национальная жизнь и советизация. Иерусалим и Москва, 1999. С. 139-171. 27 Еврейские самоназвания сионистских партий и организаций нередко были буквальным переводом названий различных русских партий, фракций и течений. 28 Вскоре после того как ЕКП «Поалей Цион» объявила о своей коммунистиче¬ ской ориентации, она была поглощена ВКП(б). Социал-демократическая фракция «Поалей Цион» продолжала легально действовать вплоть до ликвидации в 1928 г., хотя, начиная с 1923 г. (т.е. сразу после того, как в декабре 1922 г. окончательно отко¬ лолось коммунистическое крыло), фракция взяла себе новое название, похожее на то, которым прежде пользовались коммунисты, — Еврейская коммунистическая рабочая партия (ЕКРП). 29 Наиболее известными лидерами партии стали Залман Аронович (Аран), Исра¬ эль Идельсон (Бар-Йегуда), Айзик Брудный (Ицхак Барэли), Цви Розенштейн (Эвен- Шушан), Исраэль Ритов и Леви Шейндер (Шней-Дор). Раздел о возникновении и платформе ЦСП написан по материалам воспоминаний и истории партии, написан¬ ных партийными лидерами в это время и позже (Sefer TsS; Ritov I. Prakim be-toldot “Tzeirei Tziyon”; Aran Z. Otobiografia. Tel Aviv, 1971). 30 ЦС поддерживала позицию ЕКП «Поалей Цион», выступавшей за создание отдельных советов еврейских трудящихся. ЦС собиралась участвовать в работе этих советов при условии, если они будут действовать в соответствии с демократическими принципами. Активисты ЦС надеялись воспользоваться этими представительными органами для увеличения своего влияния на еврейской улице. См., напр.: Sefer TsS. Р. 84, 95. 31 Bar-Yehuda I. (Idelson) Sefer TsS. P. 43~44. 32 Rafaeli. Ba-ma’avak le-ge’ula... P. 128. Можно предположить, что эти цифры весьма завышены, даже если они включают членов не только партии, но и ее моло¬ дежного движения. /140/
33 См. «Основные принципы программы» — документ, появившийся летом 1925 г. (Sefer TsS. Р. 82~85). 34 Sefer TsS. Р. 49; Ritov I. Р. 70. 35 Sefer TsS. Р. 102~104, 134~137. 36 Среди руководителей этой партии стоит отметить Элиэзера Каплана, уехавше¬ го из России еще до раскола, Абрама Левинсона, Беньямина Веста, Хаима Козиров¬ ского и Наума (Нахума) Берлинского. 37 Данные о количестве членов на 1923 г. члены партии сообщили Давиду Бен- Гуриону во время его визита в Москву, см.: Ben Gurion D. Igrot. Tel Aviv, 1971. P. 168. В январе 1925 г. всемирная организация «Хитахдут» опубликовала данные о количе¬ стве членов в партии, молодежном движении и национальном отделении «Хе-халуца», подчеркнув, что эти цифры отражают положение, сложившееся после массовых аре¬ стов 1924 г. См.: Lavon Institute Archive, Series. IV-104—53, Folder 55. 38 Naftulei dor. P. 41~43, 60~61, 63~64, 94_96. 39 В тогдашней российской политике термин «трудовой» обозначал политическую и нравственную позицию, предполагавшую сочувствие низшим слоям населения, и в то же время — отрицание социалистической идеологии, призывавшей к классовой борьбе, особенно в ее марксистском изводе. Поэтому использование этого термина в качестве самоназвания свидетельствовало о политическим и идеологическом влиянии народни¬ ков, идеи которых в начале двадцатого века разделяли российские партии народных со¬ циалистов и трудовиков. Самоопределение «трудовой» подчеркивало противостояние сионистам-социалистам, предпочитавшим термины «рабочий» и «классовый». 40 Из «Основных положений», принятых киевским съездом в 1922 г., и обсужде¬ ния решений совета партии в мае 1923 г., см.: Naftulei dor. Р. 69, 99—100. 41 См. Трумпельдор И. Хе-халуц, его сущность и ближайшие задачи. Петроград, 1918. (Текст брошюры был переиздан в сборнике Иосиф Трумпельдор. Хе-халуц, но¬ вый путь. Биография, воспоминания, статьи / Сост. и подготовка текстов И. Легкодух и Д. Лосева. М.; Феодосия, 2012. С. 80-95). 42 См. всеобъемлющее исследование вопроса в монографии: Dekel-Chen J. Farm¬ ing the Red Land: Jewish Agricultural Colonization and Local Soviet Power, 1924—1941. New Haven, CT2005. 43 ГАРФ. Ф. 7747. Оп. 1. Д. 8. Л. 77-79 об. 44 Pines. He-Khalutz be-kur... P. 17. 45 В качестве подтверждения этих опасений критики ссылались на решение цен¬ тра «Хе-халуца», принятое накануне легализации, не принимать в дальнейшем ответ¬ ственности за политическую деятельность центра всемирного движения «Хе-халуц», связанного с Всемирной сионистской организацией. ГАРФ. Ф. 7747. Д. 10. Л. 7; Д. 11, 24-26; Pines D. He-Khalutz be-kur... Р. 220-222. 46 Pines D. He-Khalutz be-kur... P. 173-174 47 He-Khalutz be-Rusiya: le-toldot he-Khalutz ha-bilti-legali (ha-leumi-amlani). Tel Aviv, 1932. P. 36, 40, 42; Naftulei dor. P. 75-76. 48 Khalutzim hayinu be-Rusiya. P. 491—494 49 He-Khalutz be-Rusiya. P. 43—46. 50 В крымском хозяйстве Мишмар, которое было гордостью нелегального «Хе- халуца», в 1926—1927 гг. было арестовано более 200 человек, однако в нем все еще оста¬ /141/
валось 100-130 товарищей. К концу 1927 г. их число сократилось до 70, а накануне ликвидации хозяйства в мае 1929 г. в нем было 50 товарищей. См.: He-khalutz be-Rusi¬ ya. Р. 49-83. 51 См., напр., секретный циркуляр ГПУ, разосланный всем местным отделениям 30 мая 1922 г., в котором подчеркивалось, что в сионистских движениях преобладает молодежь. См.: ЦАФСБ. Ф. 1. Оп. 6. Д. 310. Л. 36-39. 52 Программа была написана по-русски. Перевод на иврит см.: Sefer TsS. Р. 164. 53 В отчете, отправленном в 1925 г. из России в Палестину, упоминались 34 отде¬ ления в Киевском регионе (здесь используется термин «регион» для обозначения тер¬ мина «галил» (ивр.) в цитируемом документе, что не всегда соответствует тогдашнему административному делению на губернии), 33 в Винницком регионе, 30 — в Одес¬ ском, 27 — в Харьковском, 18 — в Белоруссии и 2 — в Центральной России, см.: Se¬ fer TsS. Р. 213—214. В воспоминаниях ветеранов движения приводятся другие данные. К примеру, Йехошуа Казначей пишет о 3000-4000 «организованных» членов в 1924 г. и еще о нескольких тысячах «сочувствующих», см.: Sefer TsS. Р. 155. Реувен Коген пишет об учете, проведенном центральным комитетом, согласно которому в мае 1924 г. дви¬ жение насчитывало 1500 членов в 123 отделениях и еще около 1000 молодых рабочих в молодежных кружках, действовавших при некоторых отделениях, см.: Там же. С. 201. В письме Мериминского, отправленном из России в Палестину в ноябре 1924 г., гово¬ рится о 3000 членах и почти 120 отделениях, см.: Yad Tabenkin Archive, division 15-119, series 2, box 4, folder 1. Наконец, по свидетельству Рафаэли, к концу 1925 г. число участ¬ ников движения достигло 6000, см.: Rafaeli A. Ba-ma’avak le-ge’ula... Р. 137. 54 Раздел, посвященный ЕВОСМ, написан по материалам воспоминаний вете¬ ранов движения (Naftulei dor. Р. 70—71, 176-190, 193—199). Слияние с «Хе-хавером» произошло в июле 1924. 55 См. материалы прений учредительного съезда 1922 г. и комитета, собравшегося в Москве в 1923 г.: Naftulei dor. Р. 68—70. 56 Ibid. Р. 180. Согласно другим источникам, численность движения была суще¬ ственно ниже. Так, на конференции молодежи и совещании «Хе-халуц» (лето 1924 г.) докладывали о четырех тысячах членов. Бюллетень всемирного движения «Хитахдут», выпущенный в январе 1925 г., пишет о 2000 членов, хотя, по мнению издателей, сни¬ жение численности было вызвано массовыми арестами осенью 1924 г. Kuntres 9:189 (9.10.1924); Lavon Institute Archive, Series IV-104—53, folder 55. 57 Cm.: Naftulei dor. P. 71—73, 191—192, 200—205; Itai A. Korot ‘ha-Shomer ha-Tsair’ be-S.S.S.R. Jerusalem, 1981. P. 92—96. Согласно воспоминаниям ветеранов классового («левого») «Ха-шомер Ха-цаира», созданного двумя годами раньше, создание трудо¬ вого («правого», по их терминологии) «Ха-шомер Ха-цаира» было вызвано тем, что в конце 1923 г. «левые» официально встали на социалистическую платформу. См., так¬ же: Рам Ц. «Цофе» // Мой путь в Израиль. Иерусалим, 1977. С. 285—310. 58 В этот период «Трудовой Ха-шомер Ха-цаир» называл себя Соцмолом — «Со¬ циалистической молодежью»; под этим названием организация фигурирует в донесе¬ ниях ГПУ, начиная с 1929 г. 59 Mints М. Ha-maarakh ha-tziyoni... Р. 92. 60 Naftulei dor. Р. 73 61 Среди основателей организации были Элазар (Ласья) Искоз (Галили), Влади¬ мир Ицкович (Зеев Ха-ям) и Семен (Сема) Любарский. Последний возглавлял движе¬ /142/
ние вплоть до своего последнего ареста в 1926 г., за которым последовали многолетнее тюремное заключение и ссылка. История «Ха-шомер Ха-цаира» была написана Ав¬ раамом Итай на основании интервью с ветеранами движения и документов богатого архива, хранящегося в кибуце Афиким. Интервью хранятся в Отделе устной истории Института современного еврейства при Еврейском университете в Иерусалиме. 62 Благодаря заступничеству Подвойского, клуб в Москве продолжал работать до весны 1923 г., т.е. уже после того, как деятельность общества «Маккаби» была запре¬ щена осенью 1921 г. Клуб привлекал множество гимназистов и студентов различных учебных заведений Москвы и работал под названием «Спортивная секция Всеобуча — Маккаби», позже — «Молот». О деятельности общества «Маккаби» в Советским Союзе см. воспоминания его основателя Ицхака Рабиновича: Rabinovich I. Mi-Moskva le-Yerushalayim: Ha-ma’avak ha-yehudi ha-le’umi be-Brit ha-Mo’atzot. Jerusalem, 1957. P. 17-59; так же: Rafaeli A. Ba- ma’avak le-ge’ula... P. 97-99; Meiri Sh. Nakhum ha-Makkabi: prakim be-khayav shel Na¬ khum Khet. Haifa, 1996 or 1997. P. 11-39. 63 Тезисы «Сущность, задачи и формы шомерского движения», принятые Глав¬ ным штабом Союза «Ха-шомер Ха-цаир» весной 1924 г.: РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 119. Л.97 об—98 об. 64 Эти цифры приведены в официальной истории движения (Itai А. Korot 'ha- Shomerha-Tzair... Р. 86). Огромные цифры вызывают недоумение, однако их подтверж¬ дают данные, представленные конференции молодежи и совещанию «Хе-халуц», ко¬ торый прошел в Данциге летом 1924 г. Там говорилось о 8000 членов классового «Ха- шомер Ха-цаира»: Kuntres, 9:189 (9.10.1924). По непротиворечивым оценкам Карлсо¬ на и ветеранов движения, наибольшая численность была достигнута в 1925 г., и она находилась между цифрой, доложенной в Данциге, и оценкой, представленной самим движением в конце 1925 г. 65 Itai A. Korot ‘ha-Shomer ha-Tzair... Р. 247-248, 252, 254. 66 Заграничные представительства различных партий и движений возникли в 1924—1926 гг. в связи с отъездом многих лидеров в Палестину. Стоит отметить, что по¬ добное положение дел (наличие двух руководящих центров, в России и за границей) было характерно для многих российских партий как при царизме, так и в советский период. 67 Известно также о совещании 14 активистов движения, состоявшемся в 1935 г. в Тобольске, все участники которого были затем арестованы. См.: Beizer М., Zeltser А. Hashomer Hatsair in Kalinin, 1934 // Jews in Eastern Europe. 1997. № 3 [34]. P. 51—71. 68 Наиболее известными фигурами из числа учредителей ЕССМ были Лёва Леви¬ те, Элиэзер Шуб и Йехошуа Горовиц. 69 Levite L. Makhteret tziyonit-sotzialistit-khalutzit be-Brit ha-Mo’atzot // Shorashim: kvatsim le-kheker ha-kibutz ve-tnu’at ha-avoda. Vol. 5, 1986. P. 45—79. Цитаты из p. 55, 57; Levite L. Be-reshit ve-sa’ar: edut ishit. Tel Aviv, 1978. 70 Программный документ движения «Даркейну» («Наш путь»), был написан Лё¬ вой Левите и принят товарищами в сентябре 1923 г. (Levite L. Makhteret tziyonit. Р. 66— 73). 71 Раздел о «Дроре» написан по материалам сборника: Kovetz ‘Dror’: Min ha-ma- hapekha ha-rusit el ha-mahapekha ha-ivrit. Tnu’at ’Dror’ be-Rusiya u-ve-Polin / Tarshis A., Rabinovich I., Dan Kh. (eds.) Ramat Afel, 1981. /143/
72 См. воспоминания Иехуда (Леонида) Брагинского: Braginsky L. Ke-Kholed harim. Tel Aviv, 1973. 73 Закат движения был вызван арестом сорока с лишним активистов, собравших¬ ся на конференцию в Киеве в конце 1926-го или начале 1927 г. В январе 1928 г. пред¬ ставители классового «Ха-шомер Ха-цаира» сообщали, что, по их сведениям, в стране еще действовали три или четыре ячейки «Дрора»: Itai А. Korot ’ha-Shomer ha-Tzair... Р. 243. 74 Данный вывод сделан на основании документов, хранящихся в Архиве СБУ в Киеве. 75 Роль ветеранов сионистского движения двадцатых годов в послевоенном воз¬ рождении советского сионизма упоминается в монографии Ro’i Y. The Struggle for So¬ viet Jewish Emigration, 1948-1967. Cambridge, 1991. P. 51, 61-62. ИЗБРАННАЯ БИБЛИОГРАФИЯ Галили 3. Советский опыт сионизма: экспорт советской политической культуры в Палестину // Ab Imperio. 2003. No. 4. С. 329-376. Маор И. Сионистское движение в России. Иерусалим, 1977. Galili Z., Morozov В. Exiled to Palestine: The Emigration of Zionist Convicts from Soviet Russia, 1924—1937. London, 2006. He-Khalutz be-Rusiya: Le-toldot he-Khalutz ha-bilti-legali (ha-Le’umi-Amlani). Tel Aviv, 1932. Itai A. Korot ‘ha-Shomer ha-Tzair’ be-S.S.S.R.: No’ar Tzofi-Khalutzi-Netzah. Jerusa¬ lem, 1981. 'Khalutzim hayinu be-Rusiya / Y. Erez (ed.). Tel Aviv, 1976. Kovetz Dror': Min ha-mahapekha ha-Rusit el ha-mahapekha ha-ivrit’. Tenu’at ’Dror' be-Rusiya u-ve-Polin / Tarshis A., Rabinovich I., Dan Kh. (eds.). Ramat Efal, 1981. Levite L. Makhteret tziyonit-sotzialistit-khalutzit be-Brit ha-Mo’atzot // Shorashim. Kvatzim le-kheker ha-kibutz u-tnu’at ha-avoda. Vol. 5. 1986. P. 45-79. Pines D. He-Khalutz be-kur ha-mahapekha: Korot histadrut ‘He-Khalutz’ be-Rusiya. Tel Aviv, 1938. Rafaeli A. (Tsentsiper). Ba-ma’avak le-ge’ula: Sefer ha-tziyonut ha-Rusit mi-mahape- khat 1917 ad yameinu. Tel Aviv, 1956. Sefer he-Khalutz: Antologiya / M. Basok (ed.). Jerusalem, 1940. Sefer TsS: Le-korot ha-miflaga ha-tziyonit-sotzialistit u-Brit Noar TsS be-Brit ha- Mo’atzot/Y. Erez (ed.). Tel Aviv, 1963. Tsentsiper L. Eser shnot redifot: Megilat ha-gzerot al ha-tnu’a ha-tziyonit be-Rusiya ha- Sovietit. Tel Aviv, 1930. West B. Naftulei dor: Korot tnu’at ha-avoda ha-tziyonit Tzeirei-Tziyon-Hitakhdut be- Rusiya ha-Sovietit. Le-yovel 25 la-tnu’a, 1920—1945. Tel Aviv, 1945.
2.3 СОВЕТСКИЙ подход К ВОПРОСУ О НАЦИОНАЛЬНОЙ АВТОНОМИИ: СЛУЧАЙ ЕВРЕЕВ Аркадий Зельцер оветские евреи как дисперсно расселенная (экстерриториаль¬ ная) этническая группа в 20-е и в первой половине 30-х гг. были вовлечены в политику обеспечения равенства всех этнических групп. Задачей этой политики, инициированной союзным руко¬ водством и поддержанной коммунистической этнической эли¬ той на местах, по мнению Терри Мартина, было формирование новой совет¬ ской национальной идентичности как переходной стадии на пути к этнически гомогенному обществу. В советскую категорию «экстерриториального» попадало все население вне «официальной» территории проживания этноса. К ней относились не только евреи, цыгане или ассирийцы, у которых тогда собственной этниче¬ ской территории не существовало вовсе, но и те, у кого такая территория была за рубежом, так называемые инонациональности — поляки, немцы, латыши, литовцы, греки и т.д., а также те, кто находился вне своей основной админи¬ стративной территории. Так, украинцы и белорусы, даже компактно прожи¬ вавшие в пределах своих этнических территорий, но оказавшиеся в РСФСР вдоль границы с Украиной или Белоруссией, относились к экстерриториаль¬ ным группам. В эту категорию попали и русские вне РСФСР, в том числе ком¬ пактно проживавшие на территории Украины и Белоруссии 1. До революции внимание большевиков к национальной теме в значитель¬ ной степени было связано с многолетней дискуссией с Бундом о структурной однородности РСДРП (Бунд претендовал на роль единственного представи¬ теля еврейского пролетариата) и о национальной экстерриториальной куль¬ турной автономии, которую тот пытался адаптировать к нуждам еврейского /145/
населения Российской империи. Ленин, а вслед за ним и Сталин отрицали теорию экстерриториального автономизма, созданную австрийскими со¬ циал-демократами Отто Бауэром и Карлом Реннером и призванную решить этнические проблемы в многонациональном государстве. Ленин резко вы¬ ступал против такой автономии, подчеркивая, что это лишь усиливает разоб¬ щенность пролетариата, и предлагал взамен «территориальную» концепцию «самоопределения» наций, предполагавшую даже возможность полного отде¬ ления. В рамках такого «самоопределения» предусматривалось создание на¬ циональной территориальной автономии, в которой большинство составляли бы представители определенного этноса и язык этого этноса признавался бы официальным языком такой административной единицы. По мнению Ленина и Сталина, евреи нацией не являлись: у них отсутство¬ вали три основные базовые составляющие — собственная территория, нацио¬ нальная экономика и единый разговорный язык (идиш считался жаргоном и языком не признавался). Для Ленина евреи служили квинтэссенцией экстер¬ риториальности, их ассимиляция, как, впрочем, в долгосрочной перспективе сближение и ассимиляция других народов, рассматривалась как исторически позитивный процесс. Сталин добавлял, что само дальнейшее существование евреев вызывает сомнение и что темпы их ассимиляции могут существенно возрасти после получения ими равноправия (т.е. отмены «черты оседлости»)2. Почему большевики, категорически выступавшие против экстерритори¬ альной национальной автономии, все же оказались готовы к использованию ее базовых принципов, в том числе и в отношении евреев? Что из экстеррито¬ риального подхода большевики категорически отвергали? Как видели это со¬ ветские еврейские деятели, и какое место этническая проблематика занимала в жизни самого еврейского населения? Все это мы рассмотрим в контексте общей советской политики в отношении этнических меньшинств. Однако прежде обратимся к тому, что в дореволюционные и первые послереволюци¬ онные годы независимые еврейские деятели считали решением националь¬ ной проблемы. 1. ЕВРЕЙСКАЯ ЭКСТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ АВТОНОМИЯ Еврейские автономисты в диаспоре полагали, что решение проблемы евреев возможно только через создание современной экстерриториальной национальной автономии. Такая автономия представляла официально приз¬ нанную национальную корпорацию со своей системой выборов, своим зако¬ нодательным и исполнительным органом, собственным бюджетом, получен¬ ным от государства, а также правом введения собственных налогов. Она была /146/
призвана выполнять функции еврейского представительства перед общими властями, в том числе обеспечивать защиту еврейского населения, отвечать за школы, культуру и науку (национально-культурная автономия) и, возможно, за здоровье и социальную помощь (более широкая национально-персональ¬ ная автономия)3. Если у сторонников национально-культурной автономии расхождений о ее характере не было, то вопрос о национально-персональ¬ ной автономии вызывал много разногласий (в частности, по вопросам о том, должна ли община включать в себя религиозные институты, заниматься воп¬ росами занятости населения, эмиграции и т.д.). Идею автономии поддержи¬ вали и территориалисты, в том числе с 1906 г. сионисты, полагавшие, что пока евреи живут в диаспоре, ее существование оправдано. В 1917 г. к обсуждению проблемы подключились ортодоксальные круги, прежде придерживавшиеся позиций традиционализма и лояльности существовавшему режиму. Большинство автономистов верило, что путь к еврейской автономии ле¬ жит через трансформацию России в федерацию национальностей с равным признанием всех национальных групп, в том числе евреев. Их требования включали: гарантию обращения евреев в государственные учреждения на ев¬ рейских языках и право использовать эти языки в официальных институтах, таких как суды; признание школ национальных меньшинств как школ обще¬ ственного образования; пропорциональное представительство национальных меньшинств во всех избираемых политических учреждениях; установление еврейского самоуправления на местном и общегосударственном уровне 4. Три первых принципа были не только важными составляющими автоно¬ мизма, но и воплощением национального равенства. Они не были уникальны для евреев: этих базовых взглядов придерживались не только национальные, но и часть общих партий. В программе РСДРП 1903 г. (единой для большеви¬ ков и меньшевиков) говорилось о праве населения на образование на родном языке, выступления на нем на собраниях и введение такого языка наравне с государственным во все местные общественные и государственные учрежде¬ ния. Эти принципы национальной автономии, а также требование пропор¬ ционального представительства национальных меньшинств в общих органах власти признавали все еврейские национальные организации. Вместе с тем символы этого национального равенства могли быть различны (например, официальный язык автономии — идиш или/и иврит), что стало одной из при¬ чин конфронтации политических сил. Наиболее глубокие разногласия были в отношении главной и самой труд¬ ной с точки зрения ее реализации части автономии — еврейского самоуправ¬ ления (демократической общины). Затяжные споры велись о ее полномочиях (национально-культурная или национально-персональная), ее характере (ре¬ лигиозная или светская), о том, кто может быть членом общины (более ши¬ /147/
рокое универсальное ее определение на основе самоидентификации членов в соответствии с национально-персональным принципом или националь¬ но-религиозное на основе законов Торы). В 1917 г., когда еврейские партии и организации приступили к выработке реальных форм автономии, ситуация и вовсе стала тупиковой, поскольку любой компромисс партийные деятели стали рассматривать как серьезную уступку противнику. Ни в России, ни на Украине в 1917—1919 гг. национальная автономия в полном объеме реализована не была. С одной стороны, сказалась неготовность самих еврейских партий пойти навстречу друг другу. В России в 1917 г. только споры о повестке дня на Всероссийский еврейский съезд, который как прооб¬ раз персональной (экстерриториальной) автономии должен был сформулиро¬ вать требования евреев к власти, заняли почти полгода, причем большинство разногласий не имело прямого отношения непосредственно к проблеме авто¬ номии. К тому времени, когда зыбкий компромисс был все-таки достигнут, произошел большевистский переворот, и съезд утратил смысл5. Выборы кон¬ ца 1917 — первой половины 1918 гг. позволили сформировать местные демо¬ кратические общины, и созванный в начале июля 1918 г. Всероссийский съезд представителей демократических общин образовал Центральное управление еврейских общин (Цеваад). Однако большевики не признали этот орган, как и экстерриториальную автономию в целом. В июне 1919 г. по настоянию Ев¬ рейского комиссариата Цеваад и местные еврейские общины были ликвиди¬ рованы как националистические буржуазные организации. С другой стороны, революционная демократия в Петрограде в 1917 г., в целом готовая принять принципы национально-персональной автономии, никаких реальных шагов, тем не менее, по их реализации не сделала. Для боль¬ шинства всероссийских партий, как левых, так и либеральных, национальная проблематика вообще была на периферии их деятельности, и основная дос¬ таточно вялая дискуссия велась о том, будет ли Россия федерацией регио¬ нов (национальностей) или территориальной автономией (большинство сил склонялось ко второй версии). Все эти политические группы поддерживали идею самоопределения наций, хотя и не в такой радикальной форме, как ле¬ нинская концепция — «вплоть до отделения». Как и многие другие проблемы, решение вопроса о национальном устройстве страны они оставляли будущему Учредительному собранию 6. На Украине, наоборот, национальное руководство, добиваясь летом 1917 — зимой 1918 г. для себя территориальной автономии и заинтересованное в поддержке национальных меньшинств, было готово на практические шаги по реализации экстерриториальной автономии; 9 января 1918 г. был даже при¬ нят специальный закон о национально-персональной автономии. Уже в 1917 г. идиш, как и польский, русский и украинский, был объявлен государственным /148/
языком, и на эскизе новых украинских банкнот, которые украинские власти так и не успели пустить в оборот, имелись надписи на этих языках 7. Однако реализация еврейской автономии на Украине лишь частично соответствовала принятым автономистским концепциям. Руководство ав¬ тономии — еврейского вице-секретариата (вице-министерства), с ноября 1917 г. — еврейского министерства — было назначено украинским правитель¬ ством — Центральной Радой — из идеологически близких украинским лидерам еврейских деятелей, а не избрано самими евреями. «Национальный совет», созданный по инициативе еврейского министерства как прообраз еврейского законодательного органа, также не был сформирован на основе всеобщих вы¬ боров, как это предусматривала теория экстерриториальной автономии; дос¬ таточных средств для деятельности автономии украинским правительством выделено не было, и о какой-либо широкой реальной деятельности говорить не приходилось. Справедливости ради надо отметить, что недолговечность этой автономии в определенной степени была связана с неблагоприятным развитием событий: захватом Киева большевиками в конце января 1918 г., не¬ мецким наступлением, созданием в конце апреля того же года правительства Скоропадского, затем с ноября 1918 г. Директории, правление которой озна¬ меновалось волной погромов, и т.д. Вместе с тем события на Украине показали, что правящее большинство было готово предоставить автономные права исключительно в обмен на ло¬ яльность этнических меньшинств — полную поддержку автономистских тер¬ риториальных требований, а с осени 1917 г. сепаратистских шагов украинской Центральной Рады. 2. СОВЕТСКИЕ ВЛАСТИ И НАЦИОНАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМАТИКА Сразу после октябрьского переворота большевикам пришлось столкнуть¬ ся с этническими проблемами, унаследованными от прежней власти. Решения большевиков в национальной сфере в этот период были непоследовательны. Так, многие большевистские деятели, особенно на местах, строго придержи¬ вались малопригодных для реальной политики взглядов о бескомпромиссной борьбе с любой этнической самоорганизацией, настаивали на безоговорочном главенстве классового над национальным, и любые уступки в этом вопросе расценивали как буржуазный сепаратизм. Летом 1918 г. часть большевистских лидеров выступила категорически против создания еврейской секции, указав, что этим в партии воссоздается Бунд. Вместе с тем в начале 1919 г. без объяс¬ нения причин в Белоруссии была создана не только Коммунистическая пар- /149/
тия, но и просуществовавшая несколько недель Коммунистическая еврейская партия Белоруссии, объединявшая деятелей Евсекции и левых бундовцев8. После 12 съезда РКП(б), состоявшегося в апреле 1923 г., и перехода к по¬ литике «национализации»9 в форме «украинизации», «белоруссизации» и т.п. можно говорить об относительно цельной, политически осмысленной и тео¬ ретически обоснованной программе. В национальной проблематике советское руководство исходило из праг¬ матических соображений внутренней и внешней политики. Основными в 1924 — середине 1930-х гг. были мобилизация поддержки среди этнических групп в СССР и усиление симпатий среди представителей этих групп за рубе¬ жом, в том числе евреев, в надежде, что они станут движущей силой грядущих социалистических революций в этих странах 10. Вместе с тем предоставление возможности развивать национальную куль¬ туру, хотя и в рамках лозунга о культуре «национальной по форме и социали¬ стической по содержанию», и передача новой национальной бюрократии пра¬ ва контроля над пропорциональным представительством этнических групп во всех сферах социальной жизни (в органах власти, в университетах, в престиж¬ ных профессиях) требовали теоретического обоснования. Высказанная в 1929 г. письменно идея Сталина заключалась в том, что рост национального сознания есть неизбежный и закономерный процесс ка¬ питалистической фазы развития общества. Через это должны пройти все на¬ роды, чтобы затем, реализовав эту внутреннюю потребность, создать единую социалистическую культуру. Сталин считал, что насильственная ассимиляция на этом этапе и, видимо, в переходный период от капитализма к социализму ведет к усилению националистических настроений, а реализация националь¬ ных устремлений не только снижает напряжение, но и способствует пози¬ тивной классовой дифференциации внутри национальной группы11. Осново¬ полагающий для советской национальной политики этого периода тезис об историческом долге русских перед другими этническими группами за бывшее угнетение последних также соответствовал этому подходу. Вместе с тем «канонический» взгляд большевиков, что евреи «в строго научном смысле» нацией не являются, оставался в силе. Точно так же любая демонстрация идиша как элемента этнического сознания евреев-ашкеназов рассматривалась как национализм и наследие Бунда: родной язык расцени¬ вался не более как средство приобщения евреев к социалистическим цен¬ ностям. Любопытно, что в Белоруссии борьба с бундовским прошлым стала одним из главных эпизодов национальной политики властей, но по мере уси¬ ления контроля в сфере национальной политики эта формула об инструмен¬ тальном значении языка стала применяться в отношении других языков. Ас¬ симиляция как цель отодвигалась на более поздний период. В сравнительно /150/
либеральные периоды советская национальная политика носила универсаль¬ ный характер: поддержка оказывалась всем этническим меньшинствам, неза¬ висимо от места их проживания и формального статуса. Скорее всего, это не были радикальные перемены во взглядах на евреев, а включение их проблемы в общий контекст национальной политики. Отказ им в поддержке не только нарушил бы универсальность национальной концепции, но подорвал бы по¬ зиции большевиков как среди самого еврейского населения СССР, так и за рубежом. Несмотря на общее отрицание теории персонального автономизма, со¬ ветские власти готовы были как де юре, так и де факто признать и исполь¬ зовать те признаки экстерриториального автономизма, которые совпадали с их представлениями о реализации национального равенства. Однако они рас¬ сматривали их как расширительное толкование территориального принципа, а не как уступку экстерриториальному подходу. Наибольшее внимание этни¬ ческому равенству (т.е. «символическому», ставшему символом решения на¬ циональных проблем этнических меньшинств) было уделено в Белорусской ССР: с 1924 по 1938 гг. идиш наряду с русским, белорусским и польским полу¬ чил статус государственного языка (подобно тому, как это было на Украине в 1917 г.). Это означало не только обязательные приветствия на национальных языках, в том числе на идише, на государственных заседаниях и партийных съездах, возможность обращения и получения обслуживания на националь¬ ном языке в государственных учреждениях (это было и на Украине), но и ис¬ пользование этих языков на гербе республики и даже на ордене «Трудового Красного Знамени Белорусской ССР». Использование «символического» равенства в отношении языков пре¬ дусматривалось советскими теоретиками только в регионах массового прожи¬ вания экстерриториальных национальных меньшинств (противоречие между территориальным и персональным принципами). Это касалось всех этничес¬ ких групп, в том числе евреев. Так, еврей с родным идишем, оказавшийся вне бывшей «черты» такой реальной возможности не имел. В действительности это было затруднено для многих евреев и в регионах их традиционного прожива¬ ния. Так, национальные камеры судов располагались в основном в окружных городах, и местечковый житель вряд ли мог позволить себе ради суда на идише дорогостоящую поездку в город, когда обычный суд имелся в каждом районе. Принцип подчеркнутой значимости ранее угнетенного этнического меньшинства, провозглашенного властями официальным большинством на некоторой территории, лежал в основе всего советского «национально-терри¬ ториального» подхода. «Территориализация» считалась основным способом решения нацио¬ нальных проблем и широко использовалась при создании автономных тер¬ /151/
риториальных этнических образований различного уровня. Советское руко¬ водство полагало, что главным средством проведения этой политики должны быть низовые территориальные автономные образования — национальные районы, местечковые и сельские национальные советы, национальные кол¬ хозы. В городах некоторым подобием такой «территориализации» стало вве¬ дение идиша как официального языка работы на предприятиях с еврейским большинством (проведение на нем общих собраний, использование его в ра¬ боте партийных и профсоюзных организаций и т.д.). Власти полагали, что это позволит максимально приблизить этнические меньшинства, в том числе ев¬ реев, к территориальному базису. Скорее всего, теоретические основы такой «территориализации» евре¬ ев были заложены еще до революции. По мнению Матитьягу Минца, уже в 1913 г. Ленин не отвергал возможности перевода евреев России в территори¬ альное состояние. Минц полагает, что тезис Ленина о том, что для устранения всякого национального гнета возможно создание однородных по националь¬ ному составу округов, даже небольшого размера, к которым могли бы тяготеть представители этой национальности, рассеянные по всей стране и даже всего мира, относился непосредственно к евреям 12. В рамках общего курса на «территориализацию» образование еврейских советов проходило довольно интенсивно, и к началу 30-х годов в большинстве мест с преобладающим еврейским населением они уже существовали. Всего к 1934 г. насчитывалось 168 еврейских советов на Украине, в Белоруссии — 20, в РСФСР (включая Крым и Биробиджан) — 3713. Власти строго следили за соблюдением базового национально-террито¬ риального принципа. Действие в одном местечке двух этнических советов (еврейского и украинского или еврейского и белорусского) расценивалось как проявление вредного национально-персонального подхода. Такие сове¬ ты принудительно сливали в единый территориальный, названный по имени этнического большинства. Точно так же решительно пресекались все случаи, когда при проведении выборов в местные советы вместо единого списка, соз¬ данного исключительно по территориальному принципу, создавались отдель¬ ные этнические списки (украинские, белорусские, еврейские и пр.), органи¬ зованные наподобие национальных курий начала века при выборах в Царстве Польском или национальных списков в Австро-Венгрии. «Символическое» значение таких еврейских национальных советов заключалось в восприятии евреями самих себя как формального большинства, возможность официаль¬ ного проведения собраний и ведения документации на идише стала главным итогом их создания. Если образование еврейских местечковых или сельских советов требовало в основном лишь их переименования, то при формировании в 1927—1930 гг. /152/
трех еврейских национальных районов на юге Украины властям пришлось существенно перекроить административные границы, чтобы добиться еврей¬ ского большинства. Вместе с тем это не было чем-то уникальным: пересмотр административных границ для реализации советской национальной концеп¬ ции широко использовался в те годы. Видимо, неправильно сводить политику властей в отношении евреев только к механическому стремлению втиснуть их в общий контекст нацио¬ нальной политики, особенно с учетом международного значения еврейских проектов и их размаха. Еврейское население было важным меньшинством, в том числе во внешнеполитическом контексте, и инициативы по преобразо¬ ванию его жизни возникали среди различных групп еврейских деятелей как Евсекции, так и вне ее сравнительно рано и могли влиять на развитие самой идеи о возможной «территориализации» этнических групп, нигде не имевших сплошной территории. Вместе с тем евреи не были единственной группой, в отношении которой создавались низовые национально-территориальные объединения, такие как советы или колхозы. Подобным примером могут слу¬ жить цыгане или ассирийцы, хотя преобразования среди них проходили в го¬ раздо меньшем масштабе 14, но, как и среди евреев, их «территориализация» сопровождалась аграризацией населения на новых территориях. В целом создание сбалансированной социальной структуры было общей проблемой этнических элит в двадцатые годы, а идеи социальной инженерии и исправления аномалий исторического развития были популярны среди со¬ ветских экономистов. Для большинства этнических групп главной задачей было формирование городского населения, в то время как «исправление» ев¬ реев в большой степени предполагалось осуществлять за счет их превраще¬ ния в крестьян. В результате сельское хозяйство стало единственной произ¬ водственной сферой, в которой создание моноэтнических еврейских хозяйств считалось нормой, всемерно поощрялось, а не расценивалось как национа¬ лизм. Более того, еврейская сельскохозяйственная колонизация в СССР счи¬ талась альтернативой сионистской, а советская территориальная автономия — альтернативой заграничным территориалистским проектам — концентрации евреев и созданию еврейского государства в Палестине или в ином месте. Одной из таких ранних территориальных инициатив стал проект 1923 г. о создании еврейской автономной области в Крыму, предложенный Абрамом Брагиным, человеком беспартийным, но достаточно известным в общих пар¬ тийных кругах, так как он был сотрудником газеты «Правда». Однако проект показался преждевременным и был отвергнут Политбюро. В этот период еще не было ни планов массовой еврейской аграрной колонизации на специально выделенных государством землях, ни детально разработанной концепции «тер¬ риториализации» национальных меньшинств, ни финансовой поддержки тако¬ /153/
го проекта (первое формальное соглашение с «Агроджойнтом» было подписано только в декабре 1924 г.). Вместе с тем инициатива Брагина, видимо, повлияла на более поздние планы решения проблем занятости евреев, а возможно, и не только евреев, путем сплошной сельскохозяйственной колонизации 15. Готовность большевистских деятелей рассматривать новое еврейское зем¬ леделие как часть национальной программы, реанимировало в 1925 г. пред¬ ложение Брагина о формировании еврейской автономной единицы путем концентрации евреев в Крыму. На этот раз высшее советское руководство, в том числе Сталин, поддержало идею создания там еврейской автономной рес¬ публики16. В целом, создание анклавов компактного проживания евреев на новых «сплошных» территориях в Крыму, а затем в Биробиджане стало одним из главных путей решения еврейской проблемы в контексте советского «терри¬ ториализма». При этом полной теоретической ясности в отношении евреев, оказавшихся в рамках территориальных проектов, и того еврейского боль¬ шинства, которое оставалось вне этих территорий, видимо, не было. В отли¬ чие от Брагина и его сторонников, которые в еврейской колонизации Крыма видели главную историческую / национальную задачу, Юрий Ларин, извест¬ ный советский экономист и председатель Общества землеустройства еврей¬ ских трудящихся (ОЗЕТ), также продвигавший идею еврейской республики в Крыму, полагал, что общая позитивная долгосрочная интеграция (ассими¬ ляция) евреев продолжится, поскольку их большинство все равно останется вне границ такой территории 17. Позже, в августе 1936 г., Калинин характеризо¬ вал другой проект, биробиджанский, как путь к созданию «нового еврейского национального государства» и к формированию новой нации («... [для чего необходимо чтобы] головы всего еврейского населения области пропитаны были этой идеей создания нации»18). Сколько-нибудь определенного мнения о евреях вне новых административных территорий высказано не было. И это при том, что советское руководство скорее всего сознавало, что абсолютное большинство советских евреев останется вне Биробиджана. Двадцать тысяч евреев-колхозников в Биробиджане, а именно в них Калинин видел достаточ¬ ную основу для формирования еврейской нации и национальной культуры, он был готов рассматривать как показатель успеха 19. Наряду с подтверждением правильности и универсальности советской национальной концепции, еврейские территориальные проекты в Крыму и Биробиджане сулили советскому руководству серьезные политические и эко¬ номические выгоды. Кроме пропагандистского воздействия на евреев в СССР и за рубежом, власти рассчитывали усилить через еврейские круги свои пози¬ ции на Западе и привлечь инвестиции в советскую экономику, например, через «Агроджойнт», ОРТ-фарбанд, ЕКО. Некоторые исследователи считают, что на /154/
примере новых еврейских хозяйств, поддержанных зарубежными филантро¬ пическими организациями, советские экономисты пытались опробовать мо¬ дели современного коллективного сельского хозяйства. В Биробиджанском проекте имелась дополнительная заинтересованность в присутствии евреев, в целом лояльных режиму, на неспокойной границе с Маньчжурией и Японией. Одновременно еврейская колонизация должна была способствовать экономи¬ ческому развитию этого стратегически важного отдаленного региона 20. Провозглашение Еврейской автономной области в мае 1934 г. стало вер¬ шиной советских территориальных начинаний в отношении евреев. При этом, несмотря на все усилия, советскому руководству так и не удалось соз¬ дать в области еврейского большинства, необходимого, чтобы считать экспе¬ римент успешным. По переписи 1939 г., в ЕАО было только 16% евреев, а в Биробиджане — 35%, то есть доля, сопоставимая с процентом евреев в таких традиционных центрах бывшей черты оседлости как Бердичев, Винница или Проскуров21. Еще более амбициозный советский проект — создание еврей¬ ской автономной республики — так и не вышел на стадию практического осу¬ ществления. Советская национальная политика двадцатых годов, как это ни парадок¬ сально звучит, превратилась в фактор сдерживания интеграции части евреев и стала препятствием их аккультурации. Наиболее ярко это проявилось в сфере национального образования, которое служило одним из главных показателей успешного решения национальных проблем. В двадцатые годы принудительная национализация школ, в том числе идишизация, когда язык преподавания выбирали не родители, а специальная комиссия Наркомпроса на основании родного (домашнего) языка ребенка, привела к заметному росту численности учеников в школах на идише. Такое отсутствие выбора у родителей вызвало острую полемику среди коммунисти¬ ческих деятелей. Среди противников такой идишизации в 1925 г. оказался не только Юрий Ларин, выступавший за интеграцию евреев в русскую культуру, но и Семен Диманштейн — самый национальный из высокопоставленных ев¬ реев-большевиков, в прошлом глава Еврейского комиссариата и Евсекции, в середине двадцатых заведующий подотделом национальных меньшинств в ЦК РКП(б)22. Однако единство подхода к национальным проблемам ока¬ залось более сильным фактором, чем аргументы столь высокопоставленных коммунистических деятелей. В середине тридцатых годов вместо поддержки мировой революции и по¬ строения национальной советской идентичности упор стал делаться на со¬ ветский патриотизм и героическое прошлое народов СССР, в первую очередь русских. Культурные этнические программы стали сворачиваться либо были введены в более жесткие идеологические рамки. Принцип единого сравни¬ /155/
тельно либерального подхода ко всем этносам был заменен избирательностью в отношении к каждому из них в зависимости от статуса и расселения в СССР и за рубежом. Хотя политика усиления позиций русского языка и вела к реаль¬ ному ослаблению языков титульных национальностей и этническая интел¬ лигенция, в том числе украинская и белорусская серьезно пострадала в ходе кампаний начала тридцатых годов и в годы «большого террора», большинство признаков «символического» равенства в отношении к национальным язы¬ кам сохранялось: на этих языках действовали школы, советы и пр. Иное дело в отношении «инонациональностей», т.е. поляков, немцев, ла¬ тышей и т.д. Здесь политика стала особо жесткой: все учреждения культуры, пресса, национальные советы и районы были ликвидированы как проявления враждебной и националистической деятельности, а большинство представи¬ телей их национальной интеллигенции, советской и партийной элиты были репрессированы в ходе этнических операций НКВД. В марте 1938 г. советское руководство распорядилось уволить всех немцев, поляков, латышей и эстон¬ цев с оборонных предприятий 23. В отличие от них ликвидация учреждений ев¬ рейской культуры не была тотальной. Размах еврейской национальной деятельности в конце 1930-х гг. значи¬ тельно сократился и многие еврейские этнические учреждения — националь¬ ные советы и районы, суды и большинство школ на идише, некоторые газеты и журналы на идише, а также выходивший на русском журнал «Трибуна» — перестали существовать. Однако еврейские учреждения не попадали в общие постановления центральных и республиканских властей о ликвидации нацио¬ нальных учреждений, касавшиеся в основном «инонациональностей»; боль¬ ше еврейская тема звучит в частных постановлениях центральных властей либо властей более низкого уровня 24. Несмотря на заметное сокращение числа еврейских учреждений, в конце тридцатых годов на идише продолжала выходить пресса, действовали изда¬ тельства, театры и библиотеки; в Биробиджане, где евреи считались «титуль¬ ной» национальностью и подход к ним был иным, чем в других местах, сохра¬ нялись школы. Сворачивание этнических культурных институтов и низовых территориаль¬ ных образований облегчалось тем, что их статус не был прописан в Конститу¬ ции, и для их ликвидации не требовалось никаких законодательных изменений. Единственным исключением был вопрос о идише и польском в Белоруссии, имевших статус государственных языков. Летом 1938 г. потребовалось внести изменения в республиканскую конституцию: Белорусская Конституция 1937 г. вслед за конституцией 1927 имела четыре государственных языка 25. Формальным поводом для ликвидации большинства еврейских советов и районов было резкое снижение процента евреев среди местечкового насе¬ /156/
ления, это был результат их массовых миграций в города. К моменту ликви¬ дации национальных советов и районов в конце 1930-х гг. оставалось не бо¬ лее двух-трех десятков местечек, в которых евреи по-прежнему составляли большинство. В случае сохранения такого еврейского большинства в советах в качестве обоснования, как правило, использовались экономические при¬ чины. Часто употреблявшаяся в отношении «инонациональностей» форму¬ лировка об «искусственно созданных» советах в отношении евреев, видимо, не применялась. Когда крымские власти в рамках выполнения постановле¬ ния 17 декабря 1937 г. о ликвидации национальных районов и советов среди подлежащих ликвидации как «искусственно созданных» привели еврейские и татарские советы, центральные власти расценили такую формулировку в отношении к ним неверной. Особенно это касалось татар, которые, видимо, рассматривались в Крыму как «титульная» группа26. Формально эти советы были ликвидированы только после войны, летом 1945 года, когда состоялось массовое переименование татарских и еврейских названий 27. Часть евреев, связанных с различными формами советской еврейской де¬ ятельности, в том числе некоторые писатели на идише, были репрессированы в ходе «большого террора», однако это не было целенаправленным уничтоже¬ нием еврейской интеллигенции, в отличие, например, от польской. Немалое значение имел региональный фактор. Так, писатели на идише в Белоруссии пострадали очень сильно, в то время как на Украине или в Москве репрессии против еврейских литераторов в эти годы были незначительны. Видимо, в Бе¬ лоруссии сказался особый размах общих репрессий против творческой интел¬ лигенции. 3. ЕВРЕИ И НАЦИОНАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА Понимание советскими еврейскими деятелями своих национальных за¬ дач все годы было шире, чем предполагали официальные рамки28. Среди них были как те, кто отстаивал более «национальный» подход в отношении евре¬ ев, так и сторонники осторожного пути, стремившиеся без потерь обойти все подводные рифы советской национальной политики. Однако и те, и другие были искренни в своем стремлении к модернизации жизни евреев и в под¬ держке культуры на идише. Наиболее сильны автономистские настроения среди еврейских комму¬ нистических деятелей были в первые годы советской власти, когда контроль центрального партийного руководства был слаб и однозначного мнения по многим вопросам еще не существовало. Так, осенью 1918 г. Диманштейн рас¬ сматривал Евсекцию как автономию внутри партии, а многие деятели Ев¬ /157/
секции и Евкома стремились доказать, что эти учреждения есть еврейские коммунистические организации со своим видением решения еврейской про¬ блемы, а не просто «еврейский» стол в рамках советской бюрократии. Стрем¬ ление местных евкомов в 1918 — начале 1919 гг. вытеснить еврейские демокра¬ тические общины с «еврейской улицы» привело к тому, что многие функции общин, в том числе забота о школах на идише и проблемы социального обес¬ печения, оказались в их ведении. Причем в своем желании стать защитником евреев перед властями евкомы были схожи с общинами и с еврейским вице¬ секретариатом (министерством) на Украине, для которых защита евреев стала на практике чуть ли не главной областью деятельности. Евком неоднократно обращался к советскому руководству в связи со всплеском антисемитизма и погромами на советских территориях в первой половине 1918 г., результатом чего и стало, видимо, известное постановление Совнаркома о борьбе с погро¬ мами. В некоторых случаях в 1919 г. евкомы на местах даже выступали защит¬ никами евреев от произвола местных властей, когда те заняли синагоги под свои нужды. Хотя основной вектор деятельности Евкома и Евсекции по по¬ давлению всей независимой еврейской жизни — сионистской, общественной, религиозной — был уже определен29. В 1920-е гг. Евсекция была более чем просто одним из подотделов агит¬ пропа, занимавшегося пропагандой коммунистических идей среди говорив¬ шего на идише еврейского населения. Пожалуй, не было ни одного вопроса, касавшегося евреев, который бы она не затронула в своей деятельности. В Бе¬ лоруссии во второй половине 1920-х гг. Евсекция даже превратилась в факти¬ ческого куратора формально ненациональной производственной кустарной и кредитной кооперации, поощряя ее развитие за счет зажиточных кустарей и бывших торговцев. В 1929 г. итогом этой приверженности идеям продукти¬ визации еврейского населения в ущерб тезиса о примате классовой борьбы стали обвинения в правом уклоне, приведшие к смене руководства республи¬ канской Евсекции 30. Несмотря на официальные заявления об инструментальном значении идиша, для многих деятелей Евсекции развитие советской культуры на этом языке являлось самоцелью, и отход евреев от «маме лошн» (букв. «материн¬ ского языка», то есть идиша) воспринимался крайне болезненно. Они вери¬ ли, что идишизация отвечает глубинным чаяниям еврейского населения. При этом из-за угрозы обвинений в национализме деятели Евсекции находились в более сложных условиях, чем общие партийные функционеры. Многие из них, имевшие небольшевистское политическое прошлое, были особо чув¬ ствительны к возможным последствиям отклонения от партийного курса, что не спасло, однако, большинство из них от жесткой критики за проведение не¬ верной национальной политики, а позднее и от репрессий. /158/
Многие деятели Евсекции чувствовали дискомфорт из-за несоответствия между курсом на национализацию и тем, что ассимиляция евреев считалась позитивным процессом, между лозунгом о формальном равенстве этнических групп и тем, что евреям по-прежнему было отказано в праве считаться наци¬ ей. Неразрешимость этих противоречий тяготила их, а общая идея, что в пе¬ риод диктатуры пролетариата подход к национальным проблемам изменился по сравнению с дореволюционным, вселяла надежду скорректировать взгляд властей. В полном соответствии со сталинской формулой о борьбе партии на два фронта, в конце 1926 г. секретарь Евсекции Александр Чемерисский ука¬ зывал, что вопрос о существовании евреев как нации не является их лозунгом и неизбежна ассимиляция части городского населения, и вместе с тем осуж¬ дал ускоренные «ассимилирующие процессы». Эстер Фрумкина, которой, возможно, был известен взгляд высшего советского руководства на проблему евреев, осторожно намекала на возможность превращения евреев или той их части, которая была готова переселиться в Крым, а позже в Биробиджан, в нацию. По ее мнению, такая территория могла стать центром влияния на все еврейское население страны, за что она и была обвинена частью коллег в ис¬ пользовании идей Ахад Гаама о создании единого духовного центра евреев31. Двойственность была и по вопросу о еврейской территориальной автоно¬ мии. Как и Ларин, руководство Евсекции полагало, что наряду с националь¬ ной консолидацией путем концентрации евреев на сплошной территории, имеется также путь к социализму через индустриализацию. Однако в отличие от Ларина принципиальным для деятелей Евсекции был и вопрос о развитии культуры и образования на идише 32. Демонстрация этнического («символического») равенства усиливала на¬ циональные амбиции многих евреев. Вместе с тем такой подход выделения этноса, который по стечению обстоятельств оказался большинством в опре¬ деленных территориальных границах (в районе, совете, фабричном цеху), мог казаться современникам справедливым, но в действительности не обеспечи¬ вал равенства. Вопреки официальной доктрине о сближении этносов, совет¬ ский принцип «территориализма» способствовал росту недовольства предста¬ вителей не понимавшего идиш «меньшинства». Они остро чувствовали свою «второсортность», особенно заметную на фоне сравнительно высокого соци¬ ального статуса евреев в настоящем по сравнению с положением большинства из них в прошлом. Однако как только представители такого локального «большинства» ока¬ зывались вне рамок реальной или воображаемой «этнической» территории, они опять становились меньшинством. Более того, они оказывались в диа¬ метрально противоположных условиях. В большинстве мест бывшей черты оседлости, чтобы устроиться обычным служащим, требовалось формальное /159/
доказательство владения украинским или белорусским языком и временами знание идиша, и наоборот: при переселении в Москву и Ленинград все эти знания оказывались бесполезными, а нужен был хороший русский язык. Как и Евсекция, тесно связанный с ней ОЗЕТ, будучи псевдообществен¬ ной организацией, в своей деятельности также нередко выходил за уставные рамки. Это общество, как и Евсекция, помогало вынести проблемы рядовых евреев на республиканский и союзный уровень. Таким образом, местные чи¬ новники, которые в спорах между евреями и крестьянами часто принимали сторону последних, были вынуждены больше считаться с еврейским населе¬ нием. Иное дело, что значительная часть самого еврейского населения не гото¬ ва была видеть в Евсекции или даже ОЗЕТе защитника своих интересов. Во¬ инственная антирелигиозная деятельность Евсекции, ее агрессивная анти¬ сионистская пропаганда, негативное освещение еврейского революционного прошлого в 1920-е гг. или бюрократизация ОЗЕТа в начале 1930-х подрывали популярность этих организаций. К тому же для многих евреев ожидания каких- то особых условий жизни в новых регионах еврейской колонизации, особенно в Биробиджане, оказались завышенными. Под влиянием общих для всей страны процессов урбанизации многие переселенцы и их дети уезжали оттуда в боль¬ шие города, а другие, разочарованные, возвращались в места исхода. Вместе с тем еврейская идишская интеллигенция, в том числе учителя, видели в Евсекции единственного выразителя своих интересов, полагая, что все остальные представители власти заняты исключительно украинизацией или белоруссизацией, основными направлениями в национальной политике в этих республиках. Отношение еврейского населения СССР к культуре на идише и даже к своей этничности не было однозначным. Нередко выбор культуры или места проживания, т.е. языковой среды, определялся соображениями престижа, об¬ разования и карьеры, а то и текущей экономической выгодой. Интенсивная мо¬ дернизация в СССР диктовала правила поведения. С середины 1930-х гг., когда родители получили возможность самостоятельно решать вопрос о выборе шко¬ лы, загруженность школ на идише стала быстро падать. В те годы для широких масс евреев русская культура ассоциировалась с жизненным успехом. Главный вектор миграции был направлен из провинции в центр, в то вре¬ мя как еврейская сельскохозяйственная колонизация, на которую возлагались столь большие национальные надежды, оставалась на периферии основных социальных процессов. Значительная часть евреев, особенно молодежи, уже в эти годы устремилась в полиэтнические города, особенно Москву и Ленин¬ град, в которых у большинства иммигрантов базовые элементы этнической самоидентификации смещались из общественной в семейную / личную сфе¬ /160/
ру. Жесткие идеологические рамки также подрывали социальный базис куль¬ туры на идише: хорошо понимавшая по-русски часть еврейского населения городов все меньше нуждалась в национальной культуре, главным отличием которой от культуры большинства становилось то, что она была на еврейском языке. Однако в рамках этой культуры оставались те евреи, которые видели в ней особую национальную ценность. Среди них были и те, кто эту культу¬ ру создавал, и те, кто был ее потребителем33. Очевидно, однако, что по мере укрепления сталинского режима и выдавливания национальных культур на обочину общественной жизни численность обеих этих групп существенно со¬ кращалась. Возможно, некоторые евреи в сокращении числа институтов националь¬ ных меньшинств в конце 1930-х гг. увидели ущемление прав евреев как мень¬ шинства, однако вряд ли многие из них рассматривали это как признак своего персонального неравенства. Вера в равенство евреев и остального населения в глазах самих евреев отчасти пошатнулась в годы Второй мировой войны, а в полной мере — во время послевоенного сталинского антисемитизма. * * * Советские национальные идеологи выступали против экстерритори¬ альной автономии, поставив во главу угла создание территориальных адми¬ нистративных единиц различного уровня. Вместе с тем в 1923 — середине 1930-х гг. часть экстерриториальных принципов, касавшихся символическо¬ го равенства этнических групп, в том числе евреев, широко использовалась в советской национальной политике. При этом большевики категорически отрицали любую предусмотренную экстерриториальной автономией корпо¬ ративность, определявшую взаимоотношения евреев как этнической группы, с одной стороны, и государства, с другой. Более того, даже эти признаки «сим¬ волического» равенства были помещены в территориальный контекст: в от¬ ношении евреев, например, они касались в основном тех, кто жил в пределах бывшей черты оседлости или в местах, официально отведенных для решения проблемы советских евреев — Крыму и Биробиджане. Соображения внутренней и внешней политики подтолкнули большевист¬ ское руководство к серьезной корректировке взглядов на евреев, а стремление к универсальности советской национальной концепции способствовало вне¬ сению сложной в теоретическом плане проблемы евреев в контекст советско¬ го территориализма. Это коснулось не только культуры на идише, ставшей официальной культурой советских евреев, но и планов непосредственной их территориализации, в том числе поддержанной высшим советским руковод¬ ством. Однако идея создания еврейской автономной республики так и не была реализована. Часть советского руководства рассматривала эти территориаль¬ /161/
ные проекты на основе массового привлечения евреев к земледелию и видело в этом путь к формированию новой еврейской нации. Однако сами попытки территориализации евреев не были уникальны. Это был весьма важный, но не единственный случай территориализации дисперсно расселенных групп. Еврейская национально ориентированная интеллигенция стремилась максимально использовать условия, возникшие в рамках советской нацио¬ нальной концепции. Это касалось не только части национальной программы, совпадавшей с дореволюционными автономистскими идеалами этих деяте¬ лей. В своем стремлении адаптировать проблему евреев как этнической груп¬ пы к советской ситуации, приблизить их к базовым признакам сталинского понимания нации они активно продвигали территориальные инициативы. Значительная часть еврейского населения одобряла советские культурные и территориальные эксперименты, подтверждавшие равенство евреев с други¬ ми народами СССР. Однако другие, кто перенял модель поведения окружа¬ ющего большинства с целью полной адаптации в русской культуре, остались равнодушными к национальной политике поощрения советской этнической идентичности. 1 О целях советской национальной политики в межвоенные годы и о взглядах на территориальные и экстерриториальные этнические группы см. Martin М. The Affirma¬ tive Action Empire: Nations and Nationalism in the Soviet Union, 1923-1939. Ithaca and London: Cornell University Press, 2001. P. 1-10. 2 Сталин И. Марксизм и национальный вопрос. М., 1950. С. 36, 40. 3 Frankel J. The Dilemmas of Jewish National Autonomism: the Case of Ukraine 1917— 1920 // Ukrainian-Jewish Relation in Historical Perspective / Ed. Aster, Howard, Potichnyj, Peter J. Edmonton, 1990. P. 264. 4 Fishman D.E. The Rise of Modem Yiddish Culture. Pittsburgh: University of Pitts¬ burgh Press, 2005. P 62—64. На русском: Фишман Д. Вокруг идиша: Очерки истории ев¬ рейской культуры в России и Польше. Киев: Дух i Лiтера, 2015. С. 117-118. 5 Altshuler М. Hanisaion leargen kinus klal yehudi be-Rusia akhar hamehapekha // Hea- var. 1965. № 12. P. 75-89. 6 Жданова И.А. Проблема федеративного устройства государства в Февральской революции 1917 г. // Вопросы истории. 2007. № 7. С. 17—28 7 Abramson Н. A Prayer for the Government. Cambridge. Ma., 1999. P. 76. 8 Altshuler M. Hayevsektsia bevrit hamoatzot (1918-1930): Bein leumiyut lekomunizm. Tel Aviv, 1980. P. 34, 42-49. 9 Часто для этой политики используется термин «коренизация». Вместе с тем представляется верным понимать термин «коренизация» в более узком смысле, как социальное продвижение этнических меньшинств, а не как программу развития со¬ ветской этнической идентичности, особенно в области языка и культуры. 10 Martin М. The Affirmative Action Empire... P 8—9. 11 ЦК РКП (б) — ВКП (б) и национальный вопрос. Кн. 1. М., 2005. С. 611-615. /162/
12 Mintz M. Hanuskha hahabuya shel Lenin besheela hayehudit venokhehuta besiakh ha- sovyeti hayehudi //Yiunim betkumat Yisrael. 2006. № 16. P. 537—546. 13 Кантор Я. Национальное строительство среди евреев в СССР. М., 1934. С. 194— 199. 14 Martin М. The Affirmative Action Empire... P. 44. 15 О предложениях Брагина и отношении советского руководства к еврейским автономным проектам в Крыму см.: Dekel-Chen J.L. Farming the Red Land: Jewish Agri¬ cultural Colonization and Local Soviet Power, 1924-1941. New Haven: Yale University Press, 2005. P. 45-47. 16 ЦК РКП (б) — ЦК ВКП (б) и национальный вопрос. Кн. 1. С. 461. 17 Kagedan A.L. Soviet Zion: The Quest for a Russian Jewish Homeland. New York, 1994. P. 31-32. 18 ЦК ВКП (б) и национальный вопрос. Кн. 2. М.: РОССПЭН, 2009. С. 205. 19 ЦК ВКП (б) и национальный вопрос. Кн. 2. С. 204-207. 20 Такао Ch. The Origin of the Machine Tractor Station in the USSR: A New Perspec¬ tive //Acta Slavica Iaponica XIX. Sapporo, 2002. P. 117-136; Weinberg R. Stalin’s Forgotten Zion, Birobidzhan and the Making of a Soviet Jewish Homeland. Berkeley: University of Cali¬ fornia Press, 1998. P. 21-23. ЦК ВКП (б) и национальный вопрос. Кн. 2. С. 170. 21 Altshuler М. Distribution of the Jewish Population of the USSR 1939. Jerusalem, 1993. P. 9, 22-23. 22 Altshuler M. Hayevsektsiia... P. 164-166; ЦК РКП (б) — ВКП (б) и национальный вопрос. Кн. 1. С. 341. 23 ЦК ВКП (б) и национальный вопрос. Кн. 2. С. 396. 24 ЦК ВКП (б) и национальный вопрос. Кн. 2. С. 395, 402. 25 В соответствии с нововведением идиш, как и польский, был удален из герба республики и, соответственно, из всех общих учреждений. В постановлении Верхов¬ ного Совета БССР указывалось, что удаление идиша и польского из Конституции не означает ущемления прав их носителей (Звязда. 1938. 28 июля). 26 ЦК ВКП (б) и национальный вопрос. Кн. 2. С. 325—333, 377—379, 451—460. 27 Бугай Н.Ф. Депортации народов Крыма. М.: Инсан, 2002. С. 122—133. 28 Gitelman Z. Jewish Nationality and Soviet Politics: the Jewish Sections of the CPSU, 1917—1930. NJ: Princeton University Press, 1972. P. 324; Altshuler M. Hayevsektsia... P. 133— 208. 29 Зельцер А. Евреи Советской провинции. Витебск и местечки, 1917—1941. М., 2006. С. 51. 30 Зельцер А. Евреи Советской провинции... С. 170. 31 ЦК РКП (б) — ВКП (б) и национальный вопрос. Кн. 1. С. 468—469; Altshuler М. Hayevsektsia... Р. 200. 32 ЦК РКП (б) — ВКП (б) и национальный вопрос. Кн. 1. С. 468—469; Altshuler М. Hayevsektsia... Р. 200—208. 33 Bemporad Е. Becoming Soviet Jews: The Bolshevik Experiment in Minsk. Blooming¬ ton and Indianapolis: Indiana University Press, 2013. /163/
ИЗБРАННАЯ БИБЛИОГРАФИЯЗельцер А. Евреи Советской провинции. Витебск и местечки, 1917—1941. М.: РОССПЭН, 2006. ЦК РКП (б) — ВКП (б) и национальный вопрос. Кн. 1. М.: РОССПЭН, 2005. ЦК ВКП (б) и национальный вопрос. Кн. 2. М.: РОССПЭН, 2009. Abramson Н. A Prayer for the Government. Cambridge, Ma.: Distributed by Harvard University Press, 1999. Altshuler M. Hayevsektsia bevrit hamoatzot (1918-1930): Bein leumiyut lekomunizm. Tel Aviv: Hamakhon leyahadut zmaneinu hauniversita hayivrit beyerushalaim, 1980. Bemporad E. Becoming Soviet Jews: The Bolshevik Experiment in Minsk. Bloomington and Indianapolis: Indiana University Press, 2013. Dekel-Chen J.E Farming the Red Land: Jewish Agricultural Colonization and Local Soviet Power, 1924—1941. New Haven: Yale University Press, 2005. Fishman D.E. The Rise of Modem Yiddish Culture. Pittsburgh: University of Pittsburgh Press, 2005, на русском: Фишман Д. Вокруг идиша: Очерки истории еврейской культу¬ ры в России и Польше. Киев: Дух i Лiтера, 2015. Frankel J. The Dilemmas of Jewish National Autonomism: the Case of Ukraine 1917— 1920 // Ukrainian-Jewish Relation in Historical Perspective. Edmonton: University of Alberta, 1990. P. 263-279. Gitelman Z. Jewish Nationality and Soviet Politics: the Jewish Sections of the CPSU, 1917—1930. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1972. Martin T. The Affirmative Action Empire: Nations and Nationalism in the Soviet Union, 1923-1939. Ithaca: Cornell University Press, 2001. Takao Ch. The Origin of the Machine Tractor Station in the USSR: A New Perspective // Acta Slavica Iaponica. XIX. Sapporo, 2002. P. 117-136. Weinberg R. Stalin’s Forgotten Zion, Birobidzhan and the Making of a Soviet Jewish Homeland. Berkeley: University of California Press, 1998.
2.4 ЕВРЕЙСКАЯ РЕЛИГИЯ В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ В ТРИДЦАТЫЕ ГОДЫ Авраам Гринбаум* первое десятилетие после большевистской революции еврей¬ ские религиозные институты хотя безусловно не процветали, но смогли сохраниться практически в неизменном виде. Хедеры действовали нелегально, однако наказание за нарушение зако¬ нов об обучении детей религии было далеко не таким суровым, как позднее, в тридцатых. Кроме того, декрет от 23 января 1918 г. об отделении церкви от государства и школы от церкви интерпретировался как допускаю¬ щий религиозное обучение групп, насчитывающих до трех детей1. Иешивы те¬ оретически были дозволены, если все ученики были восемнадцати лет и стар¬ ше. Религиозное образование было запрещено во всех учебных заведениях, кроме специальных богословских семинарий, хотя на практике власти делали все возможное, чтобы закрыть и их. Тем не менее иешива в Невеле, которую финансировал Хабад, действовала открыто вплоть до 1928 г.2 На Украине де¬ вяносто процентов синагог, существовавших до 1917 г., оставались открытыми и через двенадцать лет3. Отчеты из большого города Харькова и маленького волынского местечка Кунева свидетельствуют, что в 1920-е гг. синагоги и дру¬ гие религиозные институты действовали, как и ранее4. Отдельные книги на * Настоящая публикация является переводом статьи одного из самых первых ис¬ следователей истории советского еврейства и автора первого в мире доктората на эту тему Авраама Гринбаума (1925-2008), родившегося в Германии, получившего образо¬ вание в США и с 1968 г. работавшего в Израиле в Хайфском университете. А. Гринба¬ ум оказал неоценимую помощь многим выходцам из СССР—СНГ, кто в 1990-е годы становились историками евреев России—СССР. Greenbaum A. The Jewish Religion in the Soviet Union in the 1930s // Shvut. 1995. № 1—2 (№ 17—18). P. 146—160. /165/
иврите печатались для синагогальных нужд; в 1928 г. власти первый и послед¬ ний раз разрешили издание религиозного журнала5. Имевшие место гонения на иудаизм должны были, в определенной степени, «уравновесить» гораздо более строгие меры против русской православной церкви и ее священнослу¬ жителей, чтобы опровергнуть утверждение, что «еврейское» правительство страны якобы преследует только православных 6. ИЗМЕНЕНИЕ РЕЛИГИОЗНОЙ ПОЛИТИКИ В 1929 г. общее ужесточение политической линии партии стало ощущать¬ ся и в религиозной сфере. Религиозные книги больше не печатались7. Кон¬ фискации церковных и синагогальных зданий стали обычным делом; как пра¬ вило, это происходило под предлогом, что здание необходимо для чего-либо более важного, например, рабочего клуба, и что, поскольку молодое поколе¬ ние утрачивает интерес к религии, требуется меньше церквей и синагог. Не выдавалось больше разрешений на строительство и содержание микв (бассей¬ нов для ритуального омовения). В результате миквы, как и хедеры, работали подпольно или вовсе закрывались 8. 8 апреля 1929 г. был издан новый закон, регулирующий религиозную жизнь. Он ограничивал деятельность религиозных институтов и запрещал религиоз¬ ным общинам заниматься благотворительной и образовательной деятельнос¬ тью 9. Постановление было призвано ограничить верующих и религиозных дея¬ телей отправлением культа в четырех стенах церковного здания. К тому времени и священники, и раввины были отнесены к категории лишенцев 10. Религиозные евреи также подвергались непосредственному давлению, на¬ чало которому положил арест известного раввина Иехезкеля Абрамского в сен¬ тябре 1929 г. В начале 1930 г. в Минске было арестовано несколько раввинов и религиозных активистов во главе с городским раввином Менделем Глускиным. Аресты и предъявленные обвинения широко обсуждались мировой еврейской прессой. Главным пунктом обвинения стали контакты с американским равви¬ ном Шимоном Глэйзером, через которого минские раввины якобы нелегально передавали за границу ложные сведения о религиозных преследованиях. Эта история закончилась через две недели, когда арестованные раввины были ос¬ вобождены, подписав официальное заявление, что в стране нет гонений на ре¬ лигию и что упадок религиозной жизни связан с социальными и культурными изменениями, происходящими в Советском Союзе и во всем мире 11. Еще одним человеком, чей арест в 1930 г. получил широкую огласку, стал престарелый еврейский писатель Леон Рабинович, известный тем, что на протяжении многих лет был редактором ивритоязычной газеты «Ха-мелиц». /166/
В 1920-х и 1930-х гг. он принимал активное участие в жизни еврейской общи¬ ны Ленинграда. Рабинович также был арестован в 1929 г. и обвинен в наруше¬ нии законодательства о культах. Вскоре, впрочем, он тоже был освобожден 12. Ленинградская община особенно сильно пострадала от начавшегося «наступления на религию». В 1929 г. была ликвидирована Ленинградская ев¬ рейская религиозная община (ЛЕРО), официальная религиозная организация ленинградских евреев. Символом окончания эпохи стала смерть городского раввина Давида-Тевеля Каценеленбогена, скончавшегося в начале 1930 г. Вы¬ дающийся талмудист, возглавлявший общину с дореволюционных времен, раввин Каценеленбоген сумел наладить хорошие отношения с властями13. После революции количество синагог в бывшей столице даже возросло, бла¬ годаря массовому наплыву в крупные города евреев бывшей черты оседлости. Теперь же все семнадцать ленинградских синагог были закрыты; говорили, что Союз воинствующих безбожников хочет сделать своей штаб-квартирой роскошное здание хоральной синагоги, важнейшего центра религиозной ев¬ рейской жизни. Этого, правда, не произошло, однако в городе, чье еврейское население превышало сто тысяч человек, были заново открыты только хо¬ ральная и еще одна маленькая синагога 14. В 1930 г. и время от времени после этого правительство и особенно Всерос¬ сийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК) выступали с заявле¬ ниями, которые несколько остудили пыл местных активистов. В заявлениях, обычно от имени Петра Смидовича, члена президиума ВЦИК, отвечавшего за религиозные вопросы, осуждались использовавшиеся методы, в том числе добровольно-принудительные коллективные обращения местного населения с требованиями передачи культовых зданий светским учреждениям15. Евреи также обращались к председателю ВЦИКа Михаилу Калинину, жалуясь как на означенную форму принуждения, так и на религиозные гонения в целом. Ка¬ линин, чей пост формально соответствовал посту главы государства в стране с парламентской демократией, проявлял значительный интерес к переустрой¬ ству еврейской жизни и особенно к биробиджанскому проекту. Позже отчаяв¬ шиеся раввины начали обращаться к Калинину за выездными визами и порой получали их. Начиная с весны 1929 г., на повестку дня встал вопрос снабжения верую¬ щих мацой. Проблема обострилась в 1930-е гг. и не была окончательно решена вплоть до перестройки. Советская система открывала множество возможнос¬ тей для притеснений — излюбленного средства сделать религиозную жизнь максимально трудной. Большое количество зерна, необходимое для выпечки мацы, обычно было невозможно приобрести частным образом. Частные пе¬ карни не могли нанимать работников; это касалось и пекарен, которые пы¬ тались создавать религиозные общины. Что же до государственных пекарен, /167/
время от времени власти делали широкий жест, разрешая им выпечку мацы. Однако поскольку в них не допускался религиозный контроль (под предлогом отделения церкви от государства), правоверные евреи не могли есть испечен¬ ную там мацу как некошерную. В 1929 г. было разрешено получать из-за границы посылки с мацой, однако позже это обычно не допускалось. Говорили, что некоторые получатели, рас¬ пределявшие эту мацу среди других евреев, были арестованы. Единственным решением оставались пятикилограммовые посылки с мукой, которые посы¬ лали частным лицам из-за границы. Чтобы хоть как-то облегчить ситуацию, раввины разрешили при необходимости использовать пшеничную и ржаную муку, которая не находилась под надлежащим контролем. В некоторые годы общинам разрешали открывать специальные мацепекарни. Некоторые ев¬ реи с огромным трудом приобретали зерно во время жатвы и проращивали его вручную, чтобы иметь возможность испечь «береженую мацу» (маца-шму¬ ра), которую предпочитали наиболее благочестивые иудеи16. Верующие евреи также пытались противостоять кампании, развернутой в еврейских школах и идишской прессе против вкушения мацы и церемонии пасхального седера, которую проводят в первый день Песаха. Сообщалась, что некоторые белорус¬ ские евреи ходили и на седер, и на антирелигиозные мероприятия, проводив¬ шиеся в тот же вечер17. Пасхальные проблемы советских евреев обсуждались в советской и зарубежной еврейской прессе в течение нескольких месяцев на¬ кануне праздника. Другой постоянной проблемой и для властей, и для верующих стали Гроз¬ ные дни (период от Рош ха-Шана до исхода Йом Кипура). Многие евреи, ра¬ ботавшие по субботам (советская действительность не оставляла им особого выбора), тем не менее старались соблюдать двухдневное еврейское Новолетие (Рош ха-Шана): в эти дни они шли в синагогу и не выходили на работу. Еще более священным считался Судный день (Йом Кипур) — праздник, наступав¬ ший десятью днями позже. Ежегодно еврейские коммунисты разворачивали в прессе и учебных заведениях шумную кампанию против этих праздников, утвержда