ДЕВЯТАЯ
КОНФЕРЕНЦИЯ
РКП/б/
ПРОТОКОЛЫ

ИНСТИТУТ МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА
при ЦК КПСС
ПРОТОКОЛЫ
И СТЕНОГРАФИЧЕСКИЕ
ОТЧЕТЫ СЪЕЗДОВ
И КОНФЕРЕНЦИЙ
КОММУНИСТИЧЕСКОЙ
ПАРТИИ
СОВЕТСКОГО
СОЮЗА
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

ДЕ ВЛ ТАЯ
КОНФЕРЕНЦИЯ
Р К П А/
СЕНТЯБРЬ 4920 ГОДА
П РОТОКОЛы
МОСКВА 1072

14	АРХИВ ВОЖДЕЙ
Публикация подготовлена кандидатами исторических наук
А.Н.Артизовым и Р.А.Усиковым.
№ 1
В.И.Л ЕНИН
Политический отчет ЦК РКП(б).
Стенограмма выступления на IX конференции РКП(б).
22 сентября 1920 г.
Товарищи, естественно, что в докладе, который приходится делать в такой
момент, центром тяжести должна быть война с Польшей и все те перипетии,
которые мы пережили за это время. Позвольте начать [с] нескольких [замечаний]
с начала того периода, когда эта польская война еще не стала фактом.
Вы знаете, что перед польской войной мы отнеслись к вопросам с
чрезвычайной осторожностью и предложили полякам, польской буржуазии
самым торжественным образом специально даже в манифесте от имени ЦИК
мир1, на условиях в высшей степени [невыгодных для нас, для целого ряда
народностей, [для] рабочих и крестьян, которые были под игом польских
помещиков и буржуазии. Мы предложили мир на основании линии
Пилсудского2, т.е. той линии, на которой поляки стояли до начала наступления
26 апреля текущего года, т.е. линии, по которой они получали всю Белоруссию и
порядочный кусок Украины, потому что они имели тогда Волынскую губернию,
много хвостов от Ровно, которые они отбили теперь. На этой линии мы
соглашались заключить мир, считая мирную хозяйственную работу, на которую
мы перевели жизнь армии и жизнь десятков тысяч рабочих и крестьян, гораздо
выше, чем возможность военными успехами освободить Белоруссию и часть
Украины или восточную Галицию.
Здесь, в международном политическом и экономическом отношениях
многократно подтверждалось и будет подтверждено это, именно то, что наша
новая дипломатия совершенно необычная, непредвиденная в истории
монархических и буржуазных государств, никоим образом не может быть еще
принята в остальных странах, что, когда большевики выступают с прямым
заявлением, никто решительно ни в одном государстве не способен понять, что мы
действительно ведем дипломатию на почве открытых заявлений и приемов
особой дипломатии. Т.е. если большевики говорят: “Мы готовы признать линию
Пилсудского”,- [международная буржуазия рассуждает так] - значит
большевики непомерно слабы, а уступка непомерно велика. [Своими
предложениями] мы поддержали самый бешеный шовинизм польской
буржуазии и помещиков, самый бешеный шовинизм во Франции и других
империалистических странах, [ибо там] все рассуждали, что в обычной
дипломатии такой вещи не может быть - “разве это делается так? Это есть
слабость”. Таким образом, наступление было решено не только поляками, но и
Францией, в силу того, что мы совершенно необычно сказали напрямик: ради
того, чтобы избежать войны, мы готовы на отступление. А в переговорах, которые
вел Мархлевский3 раньше, будучи формальным представителем Красного
Креста Польши*, в этих переговорах такая линия, как предварительные
условия мира, была основной4. Поэтому мы в силу прежних переговоров делали
такие громадные уступки. Эта уступка была принята, как наша слабость, и
повела к войне.
Вы помните начало войны, которая дала полякам успех до завоевания Киева.
Они владели, по предварительным подсчетам, территорией с населением до 4
миллионов. Вы помните, после этого успеха [поляков] [пере]группировка войск
дала успех, и наши войска, перейдя в наступление, быстро дошли до главнейшей
линии Польши.
Здесь начинается крупный переворот в истории польской войны, который
на деле оказался поворотом мира [к] войне. С этого нужно начать, чтобы выяснить
* Так в тексте.
ИСТОРИЧЕСКИЙ АРХИВ № 1 • 1992

АРХИВ ВОЖДЕЙ	15
дальнейшую историю, и перейти к самому главному, что притягивает теперь
каждого партийного человека, самому злободневному вопросу - это именно то
глубокое поражение, катастрофическое поражение, которое мы потерпели в
результате всего развития операции.
12-го июля, когда наши войска в непрерывном наступлении, пройдя уже
громадное пространство, подходили к этнографической границе Польши,
английское правительство [в] лице Керзона6 обратилось к нам с нотой6,
требующей, чтобы мы остановили наши войска на линии 50 верст от
этнографической границы Польши на условиях заключения мира по этой линии.
Эта линия шла по линии Белосток — Брест-Литовск и отдавала нам Восточную
Галицию. Так что линия эта была нам очень выгодна. Эта линия называлась
линией Керзона.
И вот тогда перед нами встал основной вопрос. ЦК должен был принять
важнейшее решение. И это [решение] является исходным пунктом, к которому в
моем докладе придется возвращаться, чтобы дать оценку важнейшего и
основного вопроса.
Перед нами стоял вопрос - принять ли это предложение, которое давало нам
выгодные границы, и, таким образом, встать на позицию, вообще говоря, чисто
оборонительную, или же использовать тот подъем в нашей армии и перевес,
который был, чтобы помочь советизации Польши. Здесь стоял коренной вопрос
об оборонительной и наступательной войне, и мы знали в ЦК, что это новый
принципиальный вопрос, что мы стоим на переломном пункте всей политики
Советской власти.
До сих пор, ведя войну с Антантой, потому что мы великолепно знали, что за
каждым частичным наступлением Колчака, Юденича стоит Антанта, мы
сознавали, что ведем оборонительную войну и побеждаем Антанту, но что
победить окончательно Антанту мы не можем, что она во много раз сильнее нас.
И мы только старались использовать возможно шире образовывающиеся щели
между разными государствами Антанты, для того чтобы вовремя оборониться.
История с Юденичем и Деникиным показала нечто невиданное, невероятное, с
точки зрения подсчета сил. Мы разбили их по частям. И умнейшие всемирные
политики, не только зарвавшиеся с точки зрения колониальной, как Англия,
зарвавшаяся Франция, заботящаяся о своих миллиардах бывшего царского
дома (а там еще есть такие странные люди, которые надеются на их
возвращение), не только такие зарвавшиеся политики, которые думают что-
либо захватить от России, не только крупные политики, заинтересованные в
России, но и незаинтересованные непосредственно, они оказались в состоянии
распада. Они, будучи во сто раз сильнее нас, не реализовали эту возможность,
потому что распались внутри себя, потому что ни одного шага не могли сделать,
не могли решить простую задачу соединения трех-четырех элементов, соединить,
согласовать три-четыре могущественных державы, имея бесконечный перевес в
сравнении с нами не только в смысле финансов, но и в смысле флота и в другом.
У нас не было ничего, а они не могли соединить себя даже в финансовом
отношении, что давало нам выигрыш. И это было в то время, как вся буржуазия
кипела бешенством и ненавистью против большевизма. И оказалось, что мы
сильнее их. Они пускали неприятеля по частям, и, крича о том, что они не желают
вернуть царя, они не могли помешать чисто монархической политике Юденича и
Деникина, и таким образом отталкивали от себя тот элемент, который должен
был быть за ними - мужицкие, кулаческие элементы.
И вот, значит, в сумме получилось то обстоятельство, что у нас созрело
убеждение, что военное наступление Антанты против нас закончено,
оборонительная война с империализмом кончилась, мы ее выиграли. Польша
была ставкой. И Польша думала, что она, как держава с империалистическими
традициями, в состоянии изменить характер войны. Значит, оценка была
такова: период оборонительной войны кончился. (Я прошу записывать меньше:
это не должно попадать в печать). С другой стороны, наступление показывало
нам, что при бессилии Антанты военным путем задавить нас, при бессилии ее
действовать своими солдатами, она может только толкать на нас отдельные
маленькие государства, не представляющие военной ценности и держащие у
себя помещичье-буржуазный порядок только ценой тех мер насилия и террора,
которые им предоставляет Антанта. Нет сомнения, что тот меныневистско-
ИСТОРИЧЕСКИЙ АРХИВ № 1 • 1992

16	АРХИВ ВОЖДЕЙ
демократический капитализм, который держится еще во всех пограничных с
Россией государствах, образованных из прежнего состава бывшей Российской
империи, начиная с Эстонии, Грузии и т.д., он держится при помощи того, что
доставляет Антанта. Она дает пушки, солдат, обмундирование, деньги, чтобы
держать в подчинении рабочих.
Перед нами встала новая задача. Оборонительный период войны со
всемирным империализмом кончился, и мы можем и должны использовать
военное положение для начала войны наступательной. Мы их побили, когда они
на нас наступали. Мы будем пробовать теперь на них наступать, чтобы помочь
советизации Польши. Мы поможем советизации Литвы и Польши,- так
говорилось в нашей резолюции.
Когда эта резолюция выносилась в Центральном Комитете, у нас не было
недостатка в понимании несколько неуклюжего характера этой резолюции в
том смысле, что против нее будто бы нельзя голосовать. Как можно голосовать
против помощи советизации?
Если же мы сравним наше отношение к Польше с нашим отношением к Грузии
и Латвии, то разница станет совершенно ясна. Мы не принимали резолюции, что
военным путем поможем советизации Грузии или Эстонии. Мы принимали
резолюцию обратную, что не помогаем.
На этой почве был ряд конфликтов с революционерами и коммунистами этих
стран. Они держали полные горечи речи против нас, говоря: как можете вы
заключать мир с белогвардейскими латышскими палачами, которые подвергли
виселице и пытке лучших латышских товарищей, проливавших кровь за
Советскую Россию? Эти речи мы слышали и от грузин, но не помогали
советизации Грузии и Латвии. И сейчас этого сделать мы не можем, нам не до
того. Спасение и укрепление республики есть подавляющая задача.
По отношению к Польше мы изменили эту политику. Мы решили
использовать наши военные силы, чтобы помочь советизации Польши. Отсюда
вытекала и дальнейшая общая политика.
Мы формулировали это не в официальной резолюции, записанной в
протоколе ЦК и представляющей собой закон для партии до нового съезда. Но
между собой мы говорили, что мы должны штыками пощупать - не созрела ли
социальная революция пролетариата в Польше? И здесь мы ставили
практически вопрос, который, как оказалось, теоретически не вполне ясен для
лучших коммунистических элементов международного товарищества, то есть
Коммунистического Интернационала.
Когда съезд Коминтерна был в июле в Москве7, это было в то время, когда мы
решали в ЦК этот вопрос. На съезде Коминтерна поставить этот вопрос мы не
могли, потому что этот съезд должен был происходить открыто. В этом было его
громадное, революционное, общеполитическое мировое значение, которое
скажется во много раз больше, чем это было до сих пор. На съезде этом были
элементы, к каковым относятся немецкие независимцы8, которые теперь повели
самую поганую политику против Советской власти. Выкинуть их в то время
нельзя было. Нужно было показать перед всемирной коммунистической
партией, что мы не хотим их пустить в наши ряды. Таким образом, на съезде
Коммунистического Интернационала мы должны были говорить открыто.
Поэтому вопрос этот на конгрессе сознательно не затрагивался. Переход к
наступлению против союзников Антанты не мог быть там поставлен, потому что
там была не та стадия развития, которая нужна для обсуждения этого вопроса.
Мы должны были терпеть [их].
“Роте Фане”9 и многие другие не могут и мысли допустить, что мы своей рукой
поможем советизации Польши. Люди эти считают себя коммунистами, но
некоторые из них остаются националистами и пацифистами. Конечно,
коммунисты, которые пережили больше, [к] таковым относятся финляндские
товарищи, и тени не оставили у себя от этих предрассудков. Говорю - не оставили,
потому что они пережили более длинный период войны. Когда у меня была
английская рабочая делегация, и я говорил с ней10, что всякий порядочный
английский рабочий должен желать поражения английского правительства, то
они меня совершенно не поняли. Они состроили такие лица, которые, я думаю, не
может схватить даже самая лучшая фотография. В их головы совершенно не
ИСТОРИЧЕСКИЙ АРХИВ № 1 ♦ 1992

АРХИВ ВОЖДЕЙ 	 ___„	17
вмещалась та истина, что в интересах международной революции английские
рабочие должны желать поражения своего правительства.
Те факты, что [в] Польше хорошо развито пролетарское население и лучше
воспитан сельский пролетариат, эти факты говорят нам: ты должен помочь им
советизироваться.
И вот та стадия, на которой нас застали события и на которой стала наша
партия. Это было важнейшим переломом не только в политике Советской
России, но и в политике всемирной. До сих пор мы выступали как единственная
сила против всего мира, мечтая только о том, как бы уловить щелки между ними,
чтобы противник не мог нас раздавить. А теперь мы сказали: мы теперь покрепче
стали и на каждую вашу попытку наступления мы будем отвечать
контрнаступлением, чтобы вы знали, что вы рискуете не только тем, что вы
просадите несколько миллионов, как вы просадили на Юденича, Колчака и
Деникина, но что вы рискуете тем, что за каждое ваше выступление будет
расширяться область Советской Республики. Россия до сих пор была только
объектом, над которым мудрили и судили, как лучше ее разделить между
Юденичем, Колчаком и Деникиным. А теперь Россия сказала: а мы посмотрим,
кто сильнее в войне. Вот как теперь встал вопрос. Это - перемена всей политики,
всемирной политики. Тут историку придется отметить, что это начало нового
периода.
Каковы же были результаты этой политики? Конечно, главным результатом
было то, что сейчас мы оказались потерпевшими громадное поражение. Чтобы
перейти к этому, я должен описать то, что этому предшествовало.
Насколько нам удалось прощупать штыком готовность Польши к
социальной революции? Мы должны сказать, что эта готовность мала.
Прощупать штыком - это значило получить прямой доступ к польскому
батрачеству и к польскому промышленному пролетариату, поскольку он остался
в Польше. Промышленный пролетариат оставался в Варшаве, в Лодзи, в
Домбровицах. которые от границы очень далеко. С другой стороны, чтобы
действительно прощупать степень готовности пролетариата Польши, в первую
голову промышленного и во вторую голову батрацкого, стоящего на базисе
засилья*, мы должны были очистить от польских буржуазных войск и занять не
только район Варшавы, но и те районы, где есть промышленный пролетариат. А
эти районы начинаются еще раньше**, чем Варшава, которую занять не удалось.
Поэтому прощупать готовность Польши [к] социалистической революции
удалось чрезвычайно мало.
Мы встретили большой национальный подъем мелких буржуазных
элементов, которые по мере приближения к Варшаве приходили в ужас за свое
национальное существование. Нам не удалось прощупать действительного
настроения пролетарских масс и в батрачестве, и в рядах промышленного
пролетариата Польши.
Зато разыгралась такая картина в международной политике, которая
представляет из себя нечто в высокой степени поучительное и которая явилась
центром события. Подробнее, во всех деталях, одну сторону картины осветит
товарищ Каменев, который в Лондоне наблюдал отдельные перипетии
[событий]11.
Нам не удалось прощупать развития и подготовления к социалистической
революции пролетариата в Варшаве. Наше приближение доказало, что Польша
нас победить не может, а мы очень недалеки от этого.
Оказалось, что все это меняет международную политику. Мы, подходя к
Варшаве, подошли настолько близко к центру всемирной империалистической
политики, что мы стали ее делать. Это звучит непонятно, но история “Комитета
действий”12 в Англии доказала, с абсолютной точностью доказала, что где-то
около Варшавы находится не центр польского буржуазного правительства и
республики капитала, а где-то около Варшавы лежит центр всей теперешней
системы международного империализма, и что мы стоим в условиях, когда мы
начинаем колебать эту систему и делаем политику не в Польше, но в Германии и
Англии. Таким образом, в Германии и Англии мы создали совершенно новую
* Так в тексте.
** Так в тексте. По смыслу, видимо, “дальше".
ИСТОРИЧЕСКИЙ АРХИВ № 1 • 1992

18АРХИВ ВОЖДЕЙ

полосу пролетарской революции против всемирного империализма, потому что
Польша, как буфер между Россией и Германией, Польша, как последнее
государство, останется всецело в руках международного империализма против
России. Она является опорой всего Версальского договора13.
Современный империалистический мир держится на Версальском договоре.
Победив Германию, решив вопрос - которая из двух всемирных могущественных
групп - английская или германская - будет распоряжаться судьбами мира на
ближайшие годы,- империалисты закончили [войну] Версальским миром. У них
нет другого закрепления всемирных отношений как политических, так и
экономических, кроме Версальского мира. Польша - такой могущественный
элемент в этом Версальском мире, что, вырывая этот элемент, мы ломали весь
Версальский мир. Мы ставили задачей занятие Варшавы. Задача изменилась. И
оказалось, что решается не судьба Варшавы, а судьба Версальского договора.
Так вопрос был поставлен по всей немецкой буржуазной черносотенной и
французской печати.
Приближение наших войск к границам восточной Пруссии, которая
отделена коридором Польши, выходящим дальше на Данциг, указывало, что
Германия вся закипела. Стали доходить известия, что десятки и сотни тысяч
немецких коммунистов переходят наши границы. Полетели телеграммы [об обра¬
зовании] немецких коммунистических полков. Приходилось принимать решения
помочь не публиковать [эти известия] и продолжать заявлять, что мы ведем войну
[с Польшей].
Когда теперь приходят газеты, не разделяющие взгляды большевиков, и
рисуют положение восточной Пруссии, получается чрезвычайно интересная
картина, которая мне напоминает некоторые периоды русской революции 1905
года, когда в Германии появился средний тип черносотенца-революционера.
Тогда революция 5-го года в России делала первые крупные шаги, чтобы
вскопать, поднять самые крупные и в то же время самые отсталые элементы
крестьянства, и эту работу нам помогали делать черносотенные элементы,
которые своей агитацией против нас старались поднять крестьянство. Тогда эту
агитацию вели черносотенные попы и офицерство, и получалось так, что эта
вновь возникающая черносотенная политическая организация впервые
объединяла крестьян, привлекала их к организации. И эти поднятые крестьяне
сегодня выступали с черносотенными требованиями, а назавтра требовали всей
земли от помещиков.
И вот такая же штука получилась теперь в Германии. Я не захватил с собою
корреспонденцию одной германской антибольшевистской печати (которую я,
конечно, не мог бы всю огласить за недостатком времени), в которой говорится,
что вся восточная Германия кипит, и все капписты (те, которые стояли за
Каппа14 - нашего Корнилова), все эти капписты - за большевиков. И получается
такая вещь, что когда говорят с неразвитым немецким парнем, который в
политике ничего не понимает, то он колеблется и говорит, что придется вернуть
Вильгельма, потому что нет порядка, и в то же время говорит рядом наоборот,
что надо идти за большевиками.
И мы видим, что восточная Германия кипит. Образовывается какой-то
противоестественный блок во главе с генералами-корниловцами, которые, как
люди военного рассудка и у которых лозунг только - “война с Францией во что
бы то ни стало, все равно с кем и все равно в каких условиях”,- эти немецкие
офицеры, люди политически неграмотные, не знающие, что война дает после
себя определенные последствия (Где им это понять! Такому германскому
офицеру надо 10 лет учиться в разных революциях, чтобы чему-нибудь
научиться), и зот у них - идея войны с Францией во что бы то ни стало.
И, таким образом, получилось, что мы имели силу и значительную силу
против Антанты. И в то время мы Керзону ответили - “Вы ссылаетесь на "Лигу
Наций”16. Но что такое “Лига Наций”? Она плевка не стоит. Еще вопрос, кто
решит судьбу Польши. Вопрос может решиться не тем, что скажет “Лига Наций”,
а тем, что скажет красноармеец”. Вот что мы ответили Керзону, если перевести
нашу ноту на простой язык16. И тогда в Германии это так и поняли, и получился
противоестественный характерный блок, блок, который не был составлен по
договору, не был нигде записан, проголосован, а блок, в котором капповцы и
ИСТОРИЧЕСКИЙ АРХИВ № 1 • 1992

АРХИВ ВОЖДЕЙ. ~ __	19
корниловцы, вся масса из патриотически настроенного элемента была вместе с
большевик ами.
Вот какая проблема стояла тогда, и эту проблему не могли в то время решать
немецкие коммунисты, не могли решать потому, что они сидели в то время здесь,
в Москве, сидели и решали самый примитивный вопрос относительно того, как
создать элементы действительной коммунистической партии в Германии,
решали основной вопрос отношения к правым независимцам, у которых вожди
были вроде нашего Мартова, а рабочие были большевистски настроены. Они
были заняты решением этого всемирного вопроса, который возникает во всех
странах. И в это время события в Германии перескочили все решения этих
вопросов, и наметился блок последовательных и крайних патриотов и
коммунистов, признающих сознательно блок [с] Советской Россией. Получался
блок такой, что во всемирной политике существуют только две силы, одна -
"Лига Наций”, которая дала Версальский договор, а другая - Советская
Республика, которая этот Версальский договор надорвала. И противое¬
стественный блок [в] Германии был за нас.
Тут оказался гигантский факт международной политики, которую я
наблюдал по частям не раз и на которой мне приходилось останавливаться,
когда я подводил итоги кампаниям Юденича, Колчака, Деникина и говорил об
условиях заключения мира с Эстонией, Грузией и Латвией. В международном
масштабе оказалось не только то, что мы побили Колчака, Деникина и завоевали
русское зажиточное крестьянство, антикоммунистическое, которое, между
прочим, решило судьбы Колчака и Деникина, но мы завоевали мелкую
буржуазию и крупную буржуазию маленьких стран, формально независимых, но
задавленных Антантой. Это решило заключение мира с нами Эстонии17 - первой
страны, заключившей с нами мир. Она целиком буржуазная, она целиком в
кармане английских и американских миллиардеров, она вся целиком была
против мира с нами, и она с нами заключила мир: так солоно ей показался
международный империализм.
В Германии коммунисты остались со своими лозунгами. Когда немецкие
левые договорились до такой нелепости, что не нужно гражданской войны, а
напротив, нужна общенародная война против Франции,- это была неслыханная
глупость. Так ставить вопрос,- это граничило с изменой. Без гражданской войны
советскую власть в Германии не получишь. Если ты заключишь блок с немецкими
корниловцами, они тебя надуют. В Германии слабая маленькая
коммунистическая партия, и сильная партия шейдемановцев, правых
меньшевиков18,- громадная пролетарская партия, во главе которой стоят наши
Мартовы,- политика между двух стульев.
И первым результатом было то, что к ряду мелких государств, которые все
присоединились к нам, несмотря на всю свою ненависть к большевикам, рядом с
расправами по отношению к своим большевикам - эстонским, финским,
латвийским, они должны были заключать мир с нами, и говорили, что в
международном отношении нам, маленьким странам, ближе к советской
большевистской России. Мы на деле доказали, что для Германии, где настроение
масс, самых неразвитых и черносотенных, которые способны говорить: “лучше
Вильгельм”,- что в международном отношении другой силы для Германии, кроме
как Советская Россия, нет.
Национальные пожелания Германии состоят из двух величин, которые не
различить политически - значит сделать громадную ошибку. Одна величина -
сбросить Версальский договор, который их душит. С другой стороны,
империалисты немецкие, которые присоединялись к этому, говорили: мы не
только сбросить хотим Версальский договор,- а на самом деле они желали
восстановления империалистской Германии*.
Не только к маленьким странам, но и по отношению к Германии мы
прощупали международное положение.
В моей речи при открытии на съезде Коминтерна, которую я держал в
Петрограде, мне пришлось говорить о международном положении19, и я говорил,
что населения на Земле сейчас до трех миллиардов, и три четверти из них, трех
миллиардов,- в колониях, и три четверти миллиарда - в тех странах, которые
побеждены, значит - в колониях 70 процентов. Я говорил, что даже при таком
* Так в тексте.
ИСТОРИЧЕСКИЙ АРХИВ № 1 • 1992

20 _		 АРХИВ ВОЖДЕЙ

грубом определении, если возьмем политику мировую, то семь десятых населения
будет то, которое при правильной политике будет стоять за Советскую Россию.
Тут могут спросить, как они могут стоять за Советскую Россию, когда они не
коммунисты? А как же стояли за одно с нами Эстония и Грузия, хотя там
расстреливают коммунистов? Нашей международной политикой мы теперь
доказали, что мы имеем союз всех стран, живущих под Версальским договором.
А это - 70 процентов всего населения Земли.
Если в Германии ограничились только тем, что только трепетали и ожидали,
то в Англии положение сложилось иное. В Англии Керзон предъявил нам
ультиматум,- либо отойди, либо мы воюем. Они привыкли считать, что они,
подписавшие Версальский мир, могут распоряжаться всем миром. Когда мы
ответили на это, что мы "Лиги Наций” не признаем, то французские газеты
писали: “дерзкий ответ”,- выражение из терминологии школьной комнаты, где
учитель говорит ребятам, что мы ведем себя дерзко. Но в мировой политике
такими терминами выражаться нельзя. Факт тот, что “Лига Наций”, как
таковая, себя не показала.
Оказалось, что для того, чтобы воевать с нами, надо прежде спросить
английского рабочего. В результате нашего заявления оказалось, что
английский пролетариат поднялся на совершенно новую революционную
ступень. Мы, стоя под Варшавой и не умея эту Варшаву взять и прощупать,
какова готовность польского рабочего к революционному действию, мы
прощупали английских рабочих и подняли их на новую ступень революционного
действия. Когда нам был предъявлен ультиматум, то английские рабочие, девять
десятых из которых - меньшевики самые злостные, ответили на это обра¬
зованием “Комитета действий”. Английская пресса забеспокоилась, закричала,
что это двоевластие. И она была права. Англия оказалась на той стадии в
политических отношениях, [на] которой оказалась Россия после февраля 1917
года: наряду с правительством были Советы, которые имели соглашательную
комиссию и фактически каждый шаг правительства проверяли, и тогда
буржуазия всего мира говорила, что так существовать нельзя. И вот теперь в
Англии оказался “Совет действий”, и этот “Совет действий” помешал войне
Англии против нас. Ничего из тех угроз, которые нам лорд Керзон предъявил,
осуществить не удалось, и рабочее движение Англии поднялось на невероятно
высокую ступень.
“Комитет действий” создал орган всей рабочей массы, политический центр,
который стал рядом с буржуазным и который не идет согласованно с ним. Во
главе этого “Комитета действий” состоят яркие меньшевики и яркие правые
эсеры, те люди, которых мы в свое время гнали.
[Для того, чтобы разъединиться с оппортунистами], нам нужен был 2-й съезд
Коминтерна в Москве, где съехались представители всех стран. Только теперь
издан полный текст резолюций, где эта политика принята в международном
масштабе. И какое получилось соотношение? Говорят, что мы предложили
условия неслыханные20. Там теперь образовался раскол, во всяком случае раскол
между большевиками и меньшевиками во всех без исключения странах мира.
Во время, когда мы при помощи Коминтерна сделали то, что в десятки лет
не могли сделать и в условиях полного раскола с международным
империализмом, в то время в Англии меньшевики и большевики соединялись в
“Комитет действия”. [На конгрессе Коминтерна] нам мучительно приходилось
разрешать задачи непомерной трудности. [Но] прогресс рабочего движения стоит
того, чтобы идейно расколоться с меньшевиками и чтобы в то [же] время
действовать вместе с ними в “Совете действия”.
На первый взгляд, это кажется противоречием и оппортунизмом, но мы
говорим: вам придется продолжать опять русскую революцию в основных
чертах.
“Комитет действия” в Англии совершенно не похож на наш ВЦИК тех времен,
когда в нем решали дела Гоц21, Дан22, и прочие. Это есть объединение всех
рабочих без различия партий — меньшевиков, большевиков, такое объединение,
* Так в тексте.
ИСТОРИЧЕСКИЙ АРХИВ Ne 1 • 1992

АРХИВ ВОЖДЕЙ 	~	 21
которое конкурирует с буржуазным правительством, в котором меньшевики
вынуждены выступать как большевики.
Мы понимаем, что министерство 14-го года, которое выпустили* меньшевики
и социалисты-революционеры первого созыва, говорило, что война
империалистическая, давайте защищать меньшинство. Они запутались, а массу
подвели к нам, и, таким образом, Плеханов был прав. Они говорят, мы - за
конституционную демократию, а вы - за демократию частичную.
Есть еще “Комитет действия”. Но это крайний случай. Это вещь, которую нам
пришлось читать*, потому что это относится [к] самой империалистической
стране [с] необычайно прочными традициями меньшевизма. Если у нас
меньшевизм насчитывает историю в течение 15-20 лет, там все профорганизации
сплошь с демократической системой, во главе которой стоят меньшевики. Она
была вся разрушена английскими меньшевиками, и им пришлось наступать на
метод диктатуры пролетариата**.
Мы получили возможность сказать английским, французским рабочим, что
вы должны их научить быть коммунистами. Коминтерн научил этому.
Английская политика начинает учить французскую. Вместе с тем вы должны
научиться на почве массовых организаций блокироваться с английскими
большевиками, когда они вынуждены выступать конституционно, чтобы
английская масса научилась этому на деле***.
Мы в России сами мучительно переживали, сколько раз нужно будет, чтобы
меньшевики и эсеры надули русских рабочих, чтобы они перестали им верить.
Они надували русских рабочих до февральской революции, надували от мая до
июльского наступления, надували еще раз, и, наконец, к октябрю русский
рабочий созрел настолько, что не позволил себя больше надувать.
Сколько раз потребуется надувать английских рабочих английским
меньшевикам, этого ни в какой книжке не написано и написать нельзя. Это будет
видно. Но английские большевики должны уметь все время стоять вместе с
массами, просвещать их, показывать, говорить им: вот вас опять надувают, вот
вас еще раз надули. И в процессе теперешних событий в Англии мы видим, и
товарищ Каменев резюмирует свои впечатления23, что английские меньшевики
уже чувствуют себя, как правительство, они знают, что буржуазному
правительству в Англии не усидеть, что оно будет свергнуто. Они видят перед
собою правительственный пост. “Милости просим - [должны разъяснять
английские большевики] - но и вы с этого правительственного поста слетите так
же, как слетело ваше буржуазное правительство, и слетите так, что уже больше
на него не заберетесь”.
Вот итог нашей международной политики и складывающихся отношений в
Западной Европе.
А теперь я должен перейти к главному и печальному [выводу], который из
этого итога теперь получился. Нас на фронте отбросили так, что мы отлетели
настолько, что бои идут под Гродно, и поляки подходят к линии, под которой
раньше Пилсудский хвастал, что он придет к Москве, и что осталось только
хвастовством. Нужно сказать, что несмотря на то, что нас отбросили, наши
войска все-таки проделали чудеса. Их откинули на сотни [верст] к востоку и к
западу, но до того места, на котором мы предлагали раньше мириться
Пилсудскому, их не откинули. И теперь Пилсудский пойдет на мир в худших для
него и в лучших для нас, чем наше первое предложение, условиях. Но все-таки мы
потерпели огромное поражение, колоссальная армия в 100 000 или в плену, или в
Германии. Одним словом, — гигантское, неслыханное поражение.
Что же это значит? Это значит, что, несомненно, была допущена ошибка. Ведь
мы имели на руках победу и мы ее упустили. Значит - была ошибка. Перед
каждым этот вопрос вставал, и мы в ЦК находили ответ: в чем ошибка? Где она
и следует ли ее найти?
Ошибка, ясно, должна быть или в политике, или в стратегии войны. Но вы
знаете, что стратегия и политика неразделимо связаны. Нам во время
гражданской войны [в] Политбюро приходилось решать чисто стратегические
* Так в тексте.
** Так в тексте.
*** Так в тексте. Далее в стенограмме пропуск.
ИСТОРИЧЕСКИЙ АРХИВ № 1 • 1992

22	АРХИВ ВОЖДЕЙ
вопросы, настолько чисто стратегические вопросы, что мы смотрели друг на
друга с улыбкой: как же так мы превратились в стратегов? Среди нас были даже
люди, которые издалека войны не видали. Но, несмотря на это, приходилось
заниматься стратегией, потому что стратегия подчинена политике, и одно с
другим связано неразрывно. Теперь, как в эпоху юденического, деникинского
наступления, не раз решались нами чисто стратегические вопросы. Нас уже не
удивляло это. Но теперь надо помнить, что всякая стратегия - не что иное, как
политика.
Где же теперь искать ошибку? Возможна ошибка политическая, возможна
и стратегическая. Отнюдь не претендую ни малейшим образом, что знаю военную
науку, [за] многое заранее прошу извинения перед товарищами, которые знают
эту науку теоретически и практически. Я буду разбирать с точки зрения, где
искать возможную ошибку политическую или стратегическую.
Я сейчас скажу, что ЦК вопрос этот разбирал и оставил его открытым. Мы
для того, чтобы поставить этот вопрос на исследование, для того, чтобы решить
его надлежащим образом, мы должны дать для этого большие силы, которых у
нас нет, потому что будущее захватывает нас целиком. И мы решили - пусть
[загадки] прошлого решают историки, пусть потом разберутся в этом вопросе. К
этому мы пришли.
Ошибка - либо в политике, либо в стратспга, либо там и тут. Возможна
ошибка в ответе на ноту Керзона 12 июля, когда мы сказали просто: наплевать
на “Лигу Наций”, идем вперед.
Само собой разумеется, мы определяли при неправильном определении. От
революционеров, находящихся в условиях трудной политики, привыкших
победоносно решать вопросы, когда есть неслыханный героизм и подъем масс,
требуется правильное определение. Мы, решая этот вопрос, предопределяли
общую наступательную лигспо. В основе эта лшгая была,- мы убеждены в этом,-
верпа. В основе она была цела и действительно совпала с новым периодом
всеьшриой HCTopim, когда Госсня, бывшая до сих пор объектом решешгя зада’га,-
Юдспич или Колчак ее скушают и чем закусят,- она определяла внутреннюю
политику Англии.
И вот тут, может быть, следовало бы ответить иначе. Мы говорили, что в
основе принимаем предложение Керзона, но будем торговаться. И мы
торговались на основе нашего решения до тех пор, пока Каменеву не пришлось,
по независящим обстоятельствам, поторговаться так, что его оттуда выгнали24.
Мы получили помощь "Комитета действия”, так что в конце концов выиграл
Каменев, а не Ллойд Джордж.
Может быть, мы должны были бы ответить так: принимаем в основу, что
остановимся на 50-й версте, или па той границе, которую вы даете. Это
определяется условиями военных фронтов. Получал восточную Галицию, мы
имели [бы] базу против всех современных государств. При таких условиях мы
становились в соседство с прикарпатской Гусью, которая кипит больше, чем
Германия, и является прямым коридором в Венгрию, где небольшого толчка
достаточно для того, чтобы вспыхнула революция. Мы [бы] сохраняли в
международном масштабе ореол страны, которая непобедима и является
великой державой. Это большая похвала.
Но тут вырисовывалась другая политика. Мы тогда не получили бы того
кипения, которое было. Наверное, мы не получили бы “Комитета действия”. Мы
не получили бы перехода всей английской политики, пролетарской и
буржуазной, на новую стадию. По мы выиграли [бы] про’шую спокойную твердую
базу для операций против срединной Европы через намеченные границы
Возможно, повторяю, что здесь была политическая ошибка, за которую
отвечает ЦК вообще, и за которую каждый из нас берет на себя ответственность.
Это является основной ошибкой - стратегия подчинена политике.
Возможно другое объяснение, которое состоит в том, что, поскольку ЦК
определил линию политики, поскольку он определил положение всех советских
органов, поскольку оп определил рамки, за которые наше командование
выходить не могло: “Вы дали задание помочь советизации, перейти
этнографическую границу и держать границу с Германией от того места, где мы
стояли, от Белостока, [хотя] могла развернуться стратегия, видоизменяющая
ИСТОРИЧЕСКИЙ АРХИВ № 1 • 1992

АРХИВ ВОЖДЕЙ	 23
свои стратегические условия и задачи”. Возможно рассуждать так, что стратеги
[не] должны точно приводить в исполнение решение задачи. Но одно дело -
разговоры, мотивы, настроения, а другое дело - решения. Разговаривать можно,
но если ты не проведешь решения, порядочный нарком, тебя выгонят или в
тюрьму посадят. Без этого сознания мы давно бы все рассыпались.
Тут стратегия, может быть, даст понять и сказать: а наступать-то у нас не
хватит силы, и, пройдя 50 или 100 верст, остановившись тут, мы стояли бы в
этнографической Польше, мы имели бы верную обеспеченную победу, мы теперь
уже наверняка, если бы тогда остановились бы, имели бы теперь мир, абсолютно
победоносный, сохранив весь тот ореол и все то воздействие на международную
политику. Возможно, что стратегическая ошибка была.
Вот в каких пределах идут в основных линиях те всякие ошибки, в которых
естественно вращалась мысль в Центральном Комитете.
Вы увидите, почему в Центральном Комитете получилось преобладание
мнения, что нет, комиссию по изучению условий наступления и отступления мы
создавать не будем. Чтобы изучить этот вопрос, у нас нет на это сил. У нас сейчас
ряд других вопросов,которые требуют немедленного решения. Мы ни одной, даже
второклассной силы на это дать не можем. И нам надо решать другие вопросы,
сложнейшие вопросы политики и стратегии, ибо мы помним, как мы добивали
Деникина, гнали его к Донецкому району и, не сумев добить его чуточки,
докатились обратно до Орла. Мы видели, как мы воевали с Колчаком. Когда его
догнали до Уфы и тогда, когда он нас обратно погнал до Самары, то в это время
вся европейская печать назначила новый срок падения Москвы и Петрограда.
Любопытно, я вчера видел одно американское издание26, где некоторые люди
в небольшом издании собирали полные сведения о том, что писали лучшие
американские газеты про Россию. Лучшей агитации для большевиков нельзя
себе представить. Они изучают, сколько раз назначалось падение Москвы и
Петрограда. Эта маленькая брошюрка состоит из того, что американские
газеты говорили от октября 17 года и до 20 года, и в двух словах, что из этого
вышло. Лучше, успешнее, чем эта краткая история наступления, нет. Мы
постараемся издать [брошюру] по-русски.
Вы помните про нашу Красную Армию после стапятидесяти верст
поражений, как она добила Колчака. Она делала невозможное, как мне
рассказывал товарищ из Красной Армии, перед этой остановкой за 50 верст под
Челябинском, когда она пришла в состояние негодности. Товарищ Смирнов26
говорил: “Посмотрите на русского солдата, если бы мы не пошли вперед, мы [не]
мобилизовали бы новых. При отчаянном положении в смысле обуви переход был
невозможен, это проделали герои, которые могут делать чудеса по природе.”
Красноармеец начал делать чудеса. Он прошел 800 верст. Дойдет ли он еще
100 [верст] или нужно остановиться за 100 верст, потому что он дальше не дойдет
- это задача стратегическая неслыханной трудности новой стратегии.
Вы видите, что мы пережили с Колчаком. Вы видите эти элементы задачи, из
которых ЦК вынес свое заключение. Сам ЦК, волнуясь непомерно тем, что мы
сделали ошибку и потерпели поражение, исправлять эту ошибку [и] назначать
комиссию не берется.
Нам надо решать вопросы текущей политики,- переговоры в Риге27. Перед
нами наступление в Гродно, а Врангель взял Александровск* и наступает на
Екатеринослав**. Надо напрячь все силы, пережить этот вопрос. И хорошо было
бы каждую силу удвоить. Этим вопросом занялись мы, и им я должен занятьваше
внимание.
Ясно, что польское наступление и врангельское - это одно наступление
Антанты. Она все ставит на карту.
Сегодня пришло одно письмо от одного товарища28, действующего в Англии,
который говорит: настроение там меняется, вчера немецкие корниловцы были
за большевиков, теперь - за Антанту. Но мы видели перевороты и более крупные.
Мы должны считаться с тем, какие теперь условия. По всей вероятности,
зимняя компания предрешена.
* Ныне г. Запорожье.
** Ныне гДнепропетровск.
ИСТОРИЧЕСКИЙ АРХИВ № 1 • 1992

24	 	АРХИВ ВОЖДЕЙ
Целый ряд признаков указывает, на что рассчитывает Польша и
империалисты Антанты. Французы ставят ставку на Врагнеля и говорят
полякам: будьте уверены, если вы получите от большевиков такую границу,
которая бы проходила не дальше Варшавы, ваше дело погибло, за нас стоит
Врангель, а мы - ваши единственные друзья. Политика не слишком важная. И
французы, и поляки, и Врангель - [это три самостоятельных элемента]. Не так-то
просто привести эти три элемента в дружное действие. Даже почти невозможно
соединить трем правительствам силы против большевиков.
Казалось бы, легко и достаточно это сделать, потому что большевиков все
ненавидят. Надо представить, как Пилсудский, Врангель и французские
империалисты готовы отдать все силы, чтобы подавить большевиков. Все трое
провозглашают против большевиков и не могут ничего сделать, хотя бы они были
в десять раз умнее и взяли себе в десятки раз умнее людей-советчиков. Теперь, с
другой стороны, французы употребляют все усилия, чтобы поддержать
Врангеля, и он одерживает успехи. Ему присылают подкрепление. С другой
стороны, французы должны держать фронт польский и говорить: подождите, не
заключайте мира. Польская мелкая буржуазия, Польша мелкобуржуазная,
патриотическая и шовинистическая, представители партии ППС , партия
помещиков и [партия] людовская30 - партия зажиточных крестьян, кулаков,-
[все] они говорят: мы предпочитаем мир, потому что война несет разорение.
У Польши еще перед войной положение было полно кризиса, и их
представители говорили, что они выйдут из войны в финансовом отношении
совершенно разоренными. Это правильно, потому что они прекрасно знают, что
за эту войну придется платить, что Франция признает “священную частную
собственность”.
Снова уже есть сообщение, что 60 пароходов прошло опять к Польше. Не
думаю, чтобы они с помощью этих 60 пароходов укрепили свое положение.
Здесь товарищ, делавший нам доклад31, сказал, что у поляков изменился
социальный состав армии. У него это замечание прошло незаметно, а я его
отмечаю, потому что в этом - вся суть. Если мы победили Колчака, Деникина, то
мы их победили только потому, что у них изменился социальный состав армии.
И Врангель сейчас чувствует себя твердо, только потому, что у него состав армии
офицерский. И он сам знает, что если он станет опираться на массы, он слетит
также быстро, как в свое время слетели Колчаки и Деникины.
Поляки наступали на нас с армией, первоначально [составленной]
исключительно из молодежи, которую целиком можно было "обработать”. А
теперь уже они взяли те возрасты, которые прошли войну гораздо более
жестокую, теперь у них армия уже взрослых людей, армия, которая состоит не
из мальчишек, которых нельзя научить чему угодно. Поляки сейчас перешли ту
грань, которую перешли в новое время Колчак и Деникин, грань, в которой была
сначала максимальная победа, и грань, в которой обеспечено максимальное
поражение. Вот какие условия сейчас в Польше.
И при таких условиях мы все-таки говорим, что нам надо избежать зимней
кампании, потому что [для] нас десятки тысяч жизней русских рабочих,
крестьян гораздо ценнее всего остального. Мы великолепно понимаем, что ставка
поставлена большая, что мы сильны, что мы, беря Галицию, где советский строй
обеспечен, беря Галицию, которая имеет связь с Чехо-Словакией и Венгрией, где
уже кипит, мы этим самым развиваем прямую дорогу революции. Из-за этого
стоит повоевать, пренебрегать таким фактом нельзя. Но в то же время мы
сознаем, что зимняя кампания потребует много жизней, и мы говорим: мы
должны зимней кампании избегнуть.
Шансы на это не велики, потому что Врангель и Польша, как они не ругаются,
у них все-таки один международный фронт. Но здесь мы пойдем наперевес*, как
это всегда мы делали, мы пойдем наперевес всем прежним международным
обычаям. Мы хорошо знаем, что нам не поверят международные хищники, но есть
тот и другой, который нам всегда поверит**.
И мы станем резать напрямик. И мы предлагаем от имени сессии ВЦИК
сказать, что зимней кампании мы не хотим. Угодно подписать мир за 10 дней, и
* Так в тексте. По смыслу - “наперекор".
** Так в тексте.
ИСТОРИЧЕСКИЙ АРХИВ Nb 1 • 1992

	 АРХИВ ВОЖДЕЙ	 25
тогда мы отказываемся от Галиции и предлагаем границу значительно восточнее
линии Керзона. Как для нас эти уступки не тяжелы, но для нас важнее избежать
зимней кампании, [потому] что мы укрепимся в области мирного строительства.
Но мы предлагаем это сделать в 10 дней. Но мы говорим, что для того, чтобы это
сделать, надо чтобы ваша мелкая буржуазия, патриотически настроенная, [и]
рабочие победили вашу буржуазию и помещиков. А это [вряд ли] возможно,
потому что они сильны, потому что крестьянство всегда было патриотическими
лакеями,- это неизбежно в силу экономическую, в силу неизбежной частной
собственности, это неизбежно и в политическом отношении. Но во всяком случае
шансы есть, и во всяком случае [на] частном совещании этих партий уже имело
место [совпадение мнений] с нами. Представители этих партий говорили: мы
знаем, что Варшаву и Польшу спасла не Антанта, они не могли нас спасти, ее спас
патриотический подъем. А эти уроки не забываются. Этот шанс мы хотим
использовать.
Мы назначаем громадные уступки в короткий срок, чтобы решить вопрос о
зимней кампании. Зимней кампании мы хотим избежать. Поэтому мы
предлагаем полякам заключить мир сейчас же. Мы ставим линию восточнее
Брест-Литовска. Мы выиграем в военном отношении то, что обеспечим быструю
победу над Врангелем. Это выигрыш достаточный.
Мы должны по отношению к политике западноевропейской от первой
попытки активной политики вернуться к последствиям. Последствия не так
страшны. Последствия военные не означают последствий [для]
Коммунистического Интернационала. Под шумок войны Коминтерн выковал
оружие и отточил его так, что господа империалисты его не сломают. Развитие
всех партий идет пока по-нашему, так как предписано Коминтерном. Без
всякого преувеличения можно сказать, что на этот счет мы можем быть
спокойными. Дело сводится к темпу развития, к условиям развития. Мы не в
состоянии были одержать решающей военной победы, которая разбила бы
Версальский мир. Мы имели бы перед собой разорванный Версальский договор
всемирного торжествующего империализма, но мы этого сделать оказались не в
силах. Основная политика наша осталась та же. Мы пользуемся всякой
возможностью перейти от обороны к наступлению. Мы уже надорвали
Версальский договор и дорвем его при первом удобном случае. Сейчас же для
избежания зимней кампании надо идти на уступки.
У меня сейчас нет под руками текста декларации, который предлагается
партийной конференции для утверждения и направления в сессию [ВЦИК]. Я
изложил ее политическое содержание. Для того, чтобы избежать зимней
кампании, мы назначаем полякам краткий десятидневный срок. Шансы у нас
невелики, но мы выиграем в обоих условиях. Мы показали нашему войску, что
для избавления от трудностей зимней кампании мы сделали все. Для нас вопрос
о территориальных границах - двадцатистепенный вопрос по сравнению с
вопросом о скорейшем окончании войны. Мы дали условие, и, как ни трудна
будет зимняя кампания, которую нам навяжут вопреки нашему мирному
предложению, мы все-таки ее кончим победоносно.
Я перешел границы положенного мне времени и сейчас очень коротко
перейду к внутреннему положению. Мы кончим зимнюю кампанию победоносно,
несмотря на громадную усталость. Мы успехи одержали большие, и мы
становимся на такую почву, когда с точки зрения экономической ясно, что база,
основа, фундамент получается, если мы возьмем хлеб. В 1917-1918 гг. было
заготовлено 30 миллионов [пудов]. На следующий год -110. Мы обеспечены теперь,
[потому] что у нас свыше трехсот миллионов пудов хлеба, а, может быть, и до 360
миллионов пудов. Значит, в месяц - от 25 до 30 миллионов пудов. Эти цифры
превышают те голодные цифры, в которых мы бились в голодные годы. Это база,
располагая которой мы не будем с таким ужасом смотреть на цветные бумажки,
на те миллионы, сотни миллионов, миллиарды, которые приходится каждый
день подписывать и которые показывают, что эта база - игрушка, [она]
разорвана, что это остатки, обрывки совершенно старой буржуазной одежды. А
когда 250 миллионов пудов* хлеба в год в руках государства, которое взяло их
от крестьянства по разверстке и как определенное условие промышленных
* Так в тексте.
ИСТОРИЧЕСКИЙ АРХИВ № 1 • 1992

26
требований, то у нас есть база строительства, и тогда мы задачу правильного
распределения решим совершенно свободно.
Наше экономическое положение значительно улучшилось. Мы знаем, что у
нас есть больше 100 миллионов пудов нефти. Мы знаем также, что у нас есть от
20 до 30 миллионов пудов угля в Донецком бассейне. Мы знаем также, что у нас
улучшилось дело с дровами, которыми мы должны были обходиться в прошлом
году без угля и без нефти. Это показывает, что экономическая база у нас,
несмотря на неслыханные потери, на невероятную усталость, на нервное
истощение, на бюрократизацию, несмотря на ухудшение всего партийного
аппарата, несмотря на все это, несмотря на трудности предстоящей зимней
кампании, мы основную экономическую базу продолжаем себе обеспечивать и
обеспечим. У нас основной хлеб для людей и хлеб для промышленности, т.е.
топливо, есть гораздо больше, чем в прошлом году. И вот почему мы, учитывая то
тяжелое положение, которое мы перенесли, мы говорим, что если мы на зимнюю
кампанию еще раз сплотим силы и напряжем их, то, мы уверены, одержим
победу.
Теперь я должен сказать о концессиях. О концессиях мы говорили много. Мы
спорили, допустимы ли они принципиально. Мы пришли к мнению, что они
допустимы, если их правильно поставить. Конечно, мы дадим империалистам
только то, что не можем выработать сами. В Англии наши товарищи заключили
концессию на 10 тысяч десятин леса. В северном архангельском районе мы это
дело организуем сами, и это нам абсолютно выгодно. Нам предложен выкуп через
15 лет. Этот срок совершенно приемлемый. Бояться концессий не следует,- это
есть гигантский плюс.
Я недавно читал книжку американского социал-шовиниста Спирда*,
настоящего нашего Алексинского32, который пишет, что мы понесем явный крах,
если мы заключим концессию с буржуазией. Нападки подобного рода
американского Алексинского совершенно не существенны, и к этим нападкам
мы должны относиться совершенно спокойно, ибо всякий разумный рабочий
сознает, что правы мы.
Мы стремимся помочь России осуществить коммунистический строй, но
часто русскими силами обойтись не можем. Мы говорим, что революция может
быть создана только усилиями передовых рабочих передовых стран. На этот счет
не было никогда тени сомнения ни одного сознательного коммуниста.
Этот переходный период, когда одна сторона слабая держится против всех
остальных сторон, этот период будет периодом сложных запутанных отношений.
Мы можем быть спокойными, что не запутаемся, а запутаются другие, ибо мы
уже доказали свою международную политику по отношению к малым державам.
Тогда, конечно, мы будем существовать как разоренная империалистической
войной социалистическая республика, имеющая невероятные богатства,
которые мы в 10-15 лет разработать не сможем. Привлечь к этому иностранный
капитал, платить только за то, что мы не можем [собственными силами] их
догнать, нашими богатствами, — это значит теперь обеспечить основу мирных
отношений.
Англия прогнала нашу профсоюзную организацию, поссорилась с
Каменевым, выслала его. Это не так страшно. Коммунисты умели не бояться
выставки. И в то же время подписан договор, чтобы мы доставили миллион шпал.
На этих условиях бороться мы не способны. У нас есть шпалы, которые мы не в
состоянии сами сделать, есть леса, которые мы не в состоянии использовать, а
вы можете. Возьмите у нас леса на окраине, которые мы не в состоянии
использовать, а, беря от нас концессии, вы создадите основу мира, политического
и экономического. Наступать вы не можете, потому что всякая попытка
наступления означает “Комитет действия” в любой стране. Коминтерн имеет
десятки связей и агентов в каждой стране. В Москву приезжают представители
разных стран. Мы стоим независимо от всех остальных условий развития...**
Это оружие принципиально допустимо, хотя оно обоюдоостро. И мало того,
что мы убедились в его принципиальной допустимости, но и практически мы
научились управлять им. Американские политики пишут удлиненные ноты, в
которых обвиняют нас, что мы плохие демократы. Известный американский
миллиардер приезжает и говорит: давайте по рукам«*** От этого мы, наверное,
выиграем.
* Так в тексте. Речь, видимо, идет об американском социалисте, авторе рада работ по социально¬
экономическим вопросам - Джоне Спарго (1876-1966). Выступая 21 и 26 ноября 1920 г, 11 апреля 1921 г„
В.ИЛенин характеризовал Д.Спарго как социал-шовиниста, “Нечто вроде американского Алексинского".
Ленин В.И. Поли. собр. соч., Т. 42, С. 24,43. Т. 43. С. 189.
** Далее в стенограмме, видимо, пропуск.
*** Далее в стенограмме пропуск.
ИСТОРИЧЕСКИЙ АРХИВ № 1 • 1992

АРХИВ ВОЖДЕЙ ___	_	27
Нам при международном положении придется ограничиться
оборонительной позицией по отношению к Антанте, но, несмотря на полную
неудачу первого случая, нашего первого поражения, мы еще раз и еще раз
перейдем от оборонительной политики к наступательной, пока мы всех не
разобьем до конца.
РЦХИДНИ. Ф. 44. Оп.1. Д.б. Л. 9-36.
№ 2
В.ИЛЕНИН
Заключительное слово
в прениях по Политическому отчету ЦК РКП(б)
на втором заседании IX конференции РКП(б).
22 сентября 1920 г.
Товарищи! Мне остается сделать немного замечаний. Товарищ Троцкий по
поводу своего выражения “полусомнамбульГ в своей заключительной речи
пробовал истолковать его в более приемлемой форме. В прениях товарищу
Троцкому было указано, что если армия находилась в полусомнамбулическом
или, как он потом выразился, полуусталом состоянии, то ведь центральное
стратегическое командование не было или по крайней мере не должно было быть
полуусталым. И ошибка, несомненно, остается. Я указывал, что это та же
ошибка, которая подтверждается всем ходом развития наших военных
операций. Отсюда вывод: если мы не научились после Деникина и Колчака
устанавливать эту стену внутренней усталости, если состояние духа на одну
треть сомнамбулическое, то мы должны сказать всякому политическому
руководителю: благоволите подтвердить наши директивы и изменить. Мы [это
делать] еще не научились, хотя два раза проделали опыт с Деникиным, Колчаком
и Польшей.
Относительно [выступления] Бухарина должен сказать, что он взял через
край во втором принципиальном вопросе, так же как брал через край, например,
товарищ Сталин. Западная Европа находилась в состоянии наибольшего
увлечения. Говорить теперь о том, что нас подвели, - это вызывает совершенно
законную защиту Красной Армии. Я начал свой доклад с того, что комиссия по
изучению условий отступления действовала - ЦК отверг отступление. Здесь нет
того, чтобы оправдать особое назначение комиссии. Дело не в этом, а [в] основном
политическом чертеже. Мы рассматривать эту вещь не будем, а урок отсюда мы
возьмем. Бухарин говорил: на революцию нельзя рассчитывать и на войну тоже.
Революция отличается тем, что темп борьбы и число борющихся увеличивается
в 10 и 100 раз, как стачки в России в 1905 году. Мы продолжаем сохранять доверие,
которое заслуживает западноевропейский фронт и центральное командование,
ибо оно выдержало испытание в целом ряде труднейших походов, которые
больше чем покрывают все частные ошибки.
Товарищ, который говорил: вы не анализируете ошибок, был неправ*.
Мы с этого и начали. Я свой доклад на этом и строил. Есть ошибка, давайте
разберем ее. Это значит, что все члены партии об этом говорили, что тут все
оценки были представлены. Может быть, на Деникине мы могли бы ошибиться,
но вовсе не неизбежно, чтобы мы 4 раза на этом ошиблись.
Когда товарищ Бухарин говорил против Дзержинского**, что [он] только
наводит зеленую тоску, я понимаю фактическое положение, о котором говорил
Дзержинский**. Но как можно назвать зеленой тоской, когда человек
оценивает факты? Причем тут зеленая тоска? Только за то,что это факты очень
грустные, что они показывают, что задача слишком трудна, за это обругать
Полуяна, что он наводит зеленую тоску...
БУХАРИН (с места). Я сослался на Кона33.
* Имеется в виду С.КМинин (1882-1962), член РВС 1-й Конной армии.
** В стенограмме ошибка. Имеется в виду Д.В.Полуян.
ИСТОРИЧЕСКИЙ АРХИВ № 1 • 1992

28	 ~АРХИВ ВОЖДЕЙ

ЛЕНИН. И Кон, и Дзержинский приводили факты и указывали на
неправильность тактической оценки Полуяна34 о том, что сложна обстановка,
что нельзя учесть положения в стране, в которой так тяжело приходится
действовать, где мы имеем население чисто пролетарское. Но что Полуян ошибся,
это доказано. А сказать, чтобы он наводил зеленую тоску - значит не сказать
ничего. Это дает определенную отрицательную линию в том смысле, что ты
отрицательных фактов не подбирай, а то тебя назовут зеленой тоской. Нет, мы,
наоборот, будем учиться подбирать их.
Теперь я могу подвести некоторые итоги, которые совпадают с линией
выработанной здесь резолюции. Товарищ Троцкий был прав, когда сравнивал с
июльским выступлением 1917 года в масштабе международного революционного
времени то, что произошло в Польше. Это правильно. Мы сами через февральскую,
мартовскую, июньскую демонстрации и манифестацию 20 апреля, которые мы
называли полудемонстрациями и полувосстаниями (мы говорили: “Немного
больше, чем демонстрации, и немного меньше, чем восстания”),- мы шли через эти
“немного больше, чем восстание”, через успешные восстания к цели...*
И что мы действительно идем в международном масштабе от полуреволюции,
от неудачной вылазки к тому, чтобы просчета не было, и мы на этом будем
учиться наступательной войне.
Мы не будем об этом говорить в резолюции. Мы выдвинем ту, что нам
предлагают польские коммунисты, и, скажем, что это единственное верное
решение, которое могло быть принято. Мы идем через ряд шагов, в которых
развиваются угнетенные пролетарские массы, давая им возможность расти,
развиваться и укрепляться и избегать тех ошибок, которые неизбежно являются
на пути.
Этот вывод отнюдь не членов ЦК, а вывод, который сделан товарищами,
бывшими на фронте, и делегатами, и поэтому здесь совсем не говорилось о
недоверии. Принципиальная законность наступательного действия в смысле
революционных постановлений признана, ясность учета сил, тщательность
проверки отрицательных и положительных фактов необходима.
Ко мне поступила записка, почему мало говорилось об Италии? Потому что,
кроме газетных сведений об Италии, мы ничего не имеем. Может быть, это к
лучшему, потому что тогда буржуазия, может быть, извещала бы, если бы была
победа на ее стороне. Но, может быть, это и к худу. А в общем можно сказать, что
международная обстановка совершенно независимо от наших шагов в Польше
рождает новую международную революцию и что итальянская революция
получила новый размах. Если бы была еще советская Польша, или советская
Венгрия, было бы еще лучше. Отнюдь не зарекаемся, что завтра [не] рискнем и за
Венгрию. Я уверен, что конференция согласится с нами в этом отношении. Но мы
скажем, что рискнем таким образом, что с каждым удвоенным шагом будем
помнить, где остановиться. Будем рисковать, рассчитывая помочь Италии, хотя,
к сожалению, сейчас это практически невозможно.
Но важно то в конце концов, что сейчас в утешение подчеркнул товарищ
Троцкий, что абсолютно необходимо разбить Врангеля, разбить его к зиме
совершенно, потому что из двух фронтов Польше мы делаем большие
территориальные уступки, но зато она нам не грозит тем, что мы будем иметь от
нее развитие гражданской войны, отрезание хлеба, нефти и т.д. Поэтому
Врангель стоит у нас на первом месте, и территориальные уступки Польше не так
важны. Здесь не было возражений против нашей принципиальной декларации
по отношению к Польше, и это гарантия того, что мы сплотим свои силы.
Может быть, мы устроим дополнительно чисто снабженческого военного
характера совещание, чтобы товарищи поделились впечатлениями, как,
например, товарищ из Харькова35, [который] мог бы рассказать то, что он
говорил относительно военноснабженческой инициативы, когда они сделали то,
что не делалось в других местах, и тогда такие примеры легко могли бы
перенестись в другие места.
И я закончу чтением того текста декларации, который окончательно
выработан теперь и предлагается на утверждение конференции для того, чтобы
* Далее в стенограмме пропуск.
ИСТОРИЧЕСКИЙ АРХИВ № 1 • 1992

АРХИВ ВОЖДЕЙ	29
»Wiiii'n iMiiMi'Mu ИнШ'ЖЦ WHUUW*
фракция коммунистов внесла это в сессию ВЦИК завтра и утвердила там, и
чтобы завтра эта декларация ночью могла бы быть в руках нашей делегации..*
РЦХИДНИ. Ф. 44. Oil 1 Д.5. Л. 127-132.
* Далее В.ИЛенин читает декларацию. Текст ее см.: IX конференция РКП(б). Протоколы. М., 1972. С.
79-81.
Примечания
1 Имеется в виду переданное по радио 2 февраля 1920 г. “Обращение ВЦИК к польскому народу",
в котором были повторены предложения, сделанные в заявлении СНК РСФСР “Об основах советской
политики в отношении Польши" от 28 января 1920 г. (Документы внешней политики СССР. М„ 1958.
Т.2.. С. 331-333, 355-357).
2 Пилсудский Юзеф (1867-1935), политический и государственный деятель Польши, с ноября 1918
г. “начальник государства”, один из вдохновителей войны Польши против Советской республики.
3 Мархлевский Ю.Ю. (1866-1925), деятель польского и международного революционного
движения. В октябре-ноябре 1919 г. представитель Российского Общества Красного Креста на
переговорах с делегацией Польского Общества Красного Креста. В 1920 г. член Польского бюро ЦК
РКП(б), председатель Временного ревкома Польши.
4 Речь идет о проходивших в октябре-ноябре 1919 г. на станции Микашевичи в Белоруссии
переговорах делегаций Российского и Польского Обществ Красного Креста, в результате которых были
подписаны “Соглашение об окончательном разрешении вопроса о польских заложниках в РСФСР" и
"Соглашение о взаимной передаче гражданских пленных".
5 Керзон Джордж Натаниел (1859-1925), в 1919-1924 гг. министр иностранных дел
Великобритании.
6 В.ИЛенин называет дату получения ноты министра иностранных дел Великобритании Керзона от
11 июля 1920 г. В тексте ноты содержится подробная характеристика разграничительной линии между
советскими и польскими войсками (Документы внешней политики СССР. М.1959. Т.З.. С. 54-55).
7 Имеется в виду проходивший с 19 июля в Петрограде, а затем с 23 июля по 7 августа 1920 г. в
Москзе II конгресс Коммунистического Интернационала.
8 Речь идет о Независимой социал-демократической партии Германии (НСДПГ), возникшей в
апреле 1917 г. на базе левого крыла Социал-демократической партии Германии (СДПГ). После
основания в марте 1919 г. Коммунистического Интернационала НСДПГ вышла из II Интернационала и
вела переговоры о вступлении в Коминтерн, прислав своих представителей на II конгресс Коминтерна.
9 “Роте Фане" ("Красное Знамя”) - газета, основанная в ноябре 1918 г. КЛибкнехтом и
РЛюксембург в качестве печатного органа “Союза Спартака”, позднее - центральный орган
Коммунистической партии Германии.
10 В.ИЛенин встречался с английской рабочей делегацией 26 мая 1920 г. в Москве (Владимир
Ильич Ленин. Биографическая хроника М.. 1977. Т.8.. С. 592).
11В июле 1920 г., в момент наибольших успехов Красной Армии на польском фронте, для ведения
переговоров в Лондон приехал Л.Б.Каменев. 4 августа 1920 г. состоялась его встреча с премьер-
министром Великобритании ДЛлойд-Джорджем (1863-1945), на которой глава английского
правительства потребовал прекращения наступления советских войск. После поражения Красной Армии
под Варшавой переговоры были прерваны, и 1 сентября 1920 г. Л.Б.Каменев выслан из Англии.
Формальным поводом для высылки послужили обвинения в субсидировании Л.Б.Каменевым
деятельности рабочей газеты “Дейли Геральд". Выступление Л.Б.Каменева, о котором упоминает
В.ИЛенин, состоялось вслед за политическим отчетом ЦК РКП(б) на первом заседании конференции
22 сентября 1920 г. (Девятая конференция РКП(б). Протоколы. М., 1972. С.. 12-23).
12 “Комитет действия" ("Совет действия") - орган, созданный английскими рабочими с целью
воспрепятствовать вступлению страны в войну против Советской России. Был организован в Лондоне
на объединенной конференции представителей Парламентского комитета тред-юнионов,
Исполнительного комитета и парламентской группы Рабочей партии 9 августа 1920 г. Наряду с
центральным “Комитетом действия" на местах возникли местные “Комитеты действия”.
13 Версальский мирный договор официально завершил первую мировую войну. Подписан 28 июня
1919 г. в Версале (Франция) державами-победительницами, с одной стороны, и капитулировавшей
Германией - с другой.
14 Капп Всльфганг(1858— 1922), представитель кругов германского юнкерства, один из создателей
“отечественной партии". В марте 1920 г. возглавил военно-монархический переворот, после провала
которого бежал в Швецию.
15 Лига Наций - международная организация, созданная в 1919 г. по инициативе держав-побе¬
дительниц в первой мировой войне.
16 Текст ноты Правительства РСФСР Правительству Великобритании от 17 июля 1920 г. (Документы
внешней политики СССР. Т.З. С. 47-53).
17 Мирный договор РСФСР с Эстонией был подписан 2 февраля 1920 г. в Тарту.
ИСТОРИЧЕСКИЙ АРХИВ Ne 1 • 1992

30	АРХИВ ВОЖДЕЙ
18 Речь идет о СДПГ.
19 В.ИЛенин имеет в виду “Доклад о международном положении и основных задачах
Коммунистического Интернационала", с которым он выступил на открытии II конгресса Коминтерна 19
июля 1920 г. (Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т. 41. С. 215-235).
20 Речь идет о принятых II конгрессом Коминтерна “Условиях приема в Коммунистический
Интернационал", составленных на основании разработанных В.ИЛениным принципов.
21 Гоц А.Р. (1882-1940), эсер. В 1917 г. лидер фракции эсеров в Петроградском Совете, товарищ
председателя ВЦИК, избранного на 1-м съезде Советов. После Октябрьской революции член "Комитета
спасения родины и революции".
22 Дан (Гурвич) Ф.И. (1871-1947), один из лидеров меньшевиков. В 1917 г. член исполкома
Петроградского Совета и Президиума ВЦИК первого созыва.
23 См. примечание 11.
24 См. примечание 11.
25 Видимо, речь идет об изданном по инициативе американской общественной организации “Лига
ассоциации свободных наций’ сборнике документов “Russian-American Relations. March 1917 - March
1920. Documents and Papers". N. Y„ 1920.
26 Смирнов И.Н. (1881-1936), член РСДРП с 1899 г. В августе 1918 г. - апреле 1919 г. член РВС
Восточного фронта, в апреле 1919 г- мае 1920 г. член РВС 5-й армии, войска которой в июле 1919
г. освободили от колчаковцев Челябинск.
27 Имеется в виду начавшееся 21 сентября 1920 г. в Риге очередное заседание советской и
польской делегаций на переговорах по заключению мирного договора.
28 0 каком письме из Англии идет речь, установить не удалось.
29 Партия польских социалистов (ППС) - реформистская партия, представители которой в
1918-1919 гг. неоднократно входили в состав правительства Польши.
30 Имеется в виду партия “Польско стронництво людове (ПСЛ) "Вызволене", представлявшая
интересы крестьянства.
31 Речь идет о В.Уляновском (1893-1937), представителе Коммунистической рабочей партии
Польши на IX Всероссийской конференции РКП(б).
32 Алексинский ГА (1879- ? ), участник российского социал-демократического движения. В 1905
г. примыкал к большевикам. Депутат II Государственной думы. С1908 г. отзовист, один из руководителей
группы “Вперед". С 1917 г. меньшевик. В 1918 г. эмигрировал из России.
33 Кон ФА (1864-1941), деятель польского и мемщународного революционного движения. С1919
г. секретарь ЦК КП(б)У, одновременно в 1920 г. член Временного польского ревкома, член Польского
бюро ЦК РКП(б)
34 Полуян Д.В. (1886-1937), с декабря 1919 г. председатель казачьего отдела ВЦИК и член
Президиума ВЦИК, одновременно в июле-сентябре 1920 г. начальник политотдела и исполняющий
обязанности члена РВС 15-й армии.
35 Имеется в виду ЕГ.Евдокимов (1891-1941) - заместитель начальника Особого отдела Юго¬
Западного фронта. В издании “Девятая конференция РКП(б). Протоколы" (С. 62-63, 386) ошибочно
указано, что на втором вечернем заседании конференции 22 сентября 1920 г. выступал Г.ЕЕвдокимов.
ИСТОРИЧЕСКИЙ АРХИВ № 1 • 1992

копия
в.и. л е н и н
ПОЛИТИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ ЦК НА IX ВСЕРОССИЙСКОЙ
КОНФЕРЕНЦИИ РКП/б/
22 сентября 1920 года.

ЧЛЕНУ КОМИТЕТА ПАРТИЙНОГО КОНТРОЛЯ
при ЦК КПСС
тов. ШАТУНОВСКОЙ О.Г
Центральный партийный архив ИЯЛ направляет по
Вашей просьбе машинописную копию стенограммы Политиче¬
ского отчёта ЦК на IX Всероссийской конференции РКП/б/
от 22 сентября 1920 г.
Отчёт не публиковался.
Приложение: Упомянутое на 29 л.л.
Зам. зав. Центральным партархивом
Института марксизма-ленинизма
при ЦК КПСС	/P. Лавров/
^нп

копия
ПОЛИТИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ ЦК ПА IX ВСЕРОССИЙСКОЙ
КОНФЕРЕНЦИИ РКП(б)
22 сентября 1920 года
ЛЕНИН. Товарищи, естественно, что центром тяжести доклада,
который приходится делать в такой момент должна быть война с
Польшей и все те перепитии, которые мы пережили за это время.
Позвольте начать с того периода, когда эта война еще не стала
фактом. Вы знаете, что перед польской войной мы отнеслись к воп¬
росам с чрезвычайной осторожностью и предложили полякам, польской
буржуазии самым торжественным образом, специально даже в манифест
от имени ЦИК, мир, на условиях в высшей степени невыгодных для
нас рабочих и крестьян и для целого ряда народностей, которые
были под игом польских помещиков и буржуазии. Мы предложили мир
на основе линии Пилсудского, т. е. той линии, на которой поляки
стояли до начала наступления 26 апреля текущего года, т.е. линии,
по которой они получали всю Белоруссию и порядочный кусок Украины
потому что они имели тогда Волынскую губернию, много хвостов от
Ровно, которые они отбили теперь. На этой линии мы соглашались
заключить мир, считая мирную хозяйственную работу, на которую мы
перевели жизнь армии и жизнь десятков тысяч рабочих и крестьян,
гораздо выше, чем возможность военными успехами освободить Белорус-
сию и часть Украины или восточную Галицию. Здесь, в международном
политическом и экономическом отношениях многократно подтверждалось
и будет еще не раз подтверждено, что наша новая дипломатия совер-
шенно необычная, невиданная в истории монархических и буржуазных
государств, никоим образом не может быть еще понята в остальных
1/ Сохранены стиль, орфография и пунктуация
оригинала.

2
странах, что когда большевики выступают с прямым заявлением, никто
решительно ни в одном государстве не способен понять, что мы дей¬
ствительно ведем дипломатию на почве открытых заявлений и приемов
особой дипломатии, т.е. если большевики говорят: мы готовы приз¬
нать линию Пилсудского, то международная буржуазия рассуждает так,
значит большевики непомерно слабы, т.к. уступка непомерно велика.
Мы поддержали самый бешеный шовинизм польской буржуазии и поме-
щиков, самый бешеный шовинизм во Франции и других империалисти¬
ческих странах, ибо там все полагали, что с точки зрения в обычной
дипломатии такая вещь невозможна. Разве так делается в обычной
дипломатии? Это есть слабость. Таким образом наступление было ре¬
шено не только поляками, но и Францией, в сиду того, что мы совер¬
шенно необычно сказали напрямик: ради того, чтобы избежать войны,
мы готовы на уступки, а в переговорах, которые вел Мархлевский
раньше, будучи формальным представителем Красного Креста в Польше,
в этих переговорах такая линия, как предварительные условия мира
была основной. Поэтому мы в силу прежних переговоров делали такие
громадные уступки. Эти уступки были приняты, как наша слабость, и
повели к войне. Вы помните начало войны, которая дала полякам ус¬
пех, до завоевания Киева они владели по предварительным подсчетам
территорией с населением до 4 миллионов. Вы помните, после этого
успеха перегруппировка войск дала успех нам и наши войска, перейдя
в наступление, быстро дошли до главнейшей линии Польши. С этого
момента начинается крупный переворот в истории польской войны, ко¬
торый на деле оказался поворотом мира. С этого нужно начать, что¬
бы выяснить дальнейшую историю и перейти к самому главному, что
притягивает теперь внимание каждого партийного человека к самому
злободневному вопросу, именно тому глубокому поражению, катастрофи-

ческому поражению, которое мы потерпели в результате всего раз¬
вития военных операций.
12-го июля, когда наш войска в непрерывном наступлении,
пройда уже громадное пространство, подходили к этнографической
границе Польши, Английское правительство в лиде Керзона, обрати¬
лось к нам с нотой, требующей, чтобы мы остановили наши войска на
линии 50 верст от этнографической границы Польши на условиях за¬
ключения мира, на основе этой линии. Это была линия - Белосток,
Брест-Литовск, далее по ней к нам переходила Восточная Галиция.
Так что эта линия - она получила название линии Керзона - была
нам очень выгодна. И вот тогда перед нами встал основной вопрос,
ЦК должен был принять важнейшее решение, - и этот момент является
исходным пунктом, к которому мне в моем докладе придется возвра¬
щаться, чтобы дать оценку решения важнейшего и основного вопроса.
Перед нами стоял вопрос: принять ли это предложение, давшее нам
выгодные границы, и таким образом встать на позицию, вообще
говоря, чисто оборонительную, или же использовать тот подъем в
нашей армии и перевес наших сил, который имелся, чтобы помочь
советизации Польши? Это был коренной вопрос об оборонительной
или наступательной войне и мы знали в ЦК, что это новый, прин¬
ципиальный вопрос, что мы стоим и на переломном пункте всей поли¬
гики Сов.Власти. До сих пор, ведя войну с Антантой, - мы, конеч-
но, отнюдь не обманывались на тот счет, потому что мы великолепно
знали, что за каждым частичным наступлением Колчака, Юденича и
пр. стоит Антанта, - мы сознавали, что ведем оборонительную войну
и побеждаем Антанту, но что победить окончательно ее мы не можем,
что она во много раз сильнее нас. И мы только старались исполь¬
зовать возможно шире щели образовывавшиеся между разными государст-

вами Антанты, для того, чтобы во время оборониться. История с
Юденичем и Деникиным показала нечто невиданное, невероятное, с
точки зрения подсчета сил. Мы разбили их по частям. И умнейшие
всемирные политики, не только в Англии зарвавшейся с точки зре¬
ния колониальной, не только в зарвавшейся Франции, заботящейся о
своих миллиардах, а там еще есть такие странные люди, которые
надеются на их возвращение, не только такие зарвавшиеся политики
которые думают, что-либо захватить от России, не только крупные
политики, заинтересованные в России, но и не заинтересованные не¬
посредственно, - все они оказались в состоянии распада: будучи во
сто раз сильнее нас, они не реализировали представлявшуюся им воз¬
можность, потому что среди них не было единства. Они ни одного
шага не могли сделать, не могли решить простую задачу соединения
трех-четырех элементов, соединить, согласовать 3-4 могуществен¬
ных державы, имея бесконечный перевес в сравнении с нами, не толь¬
ко в смысле финансов, но и в смысле находящегося в их распоряже¬
нии флота и в других. У нас не было ничего, а они не могли объеди¬
ниться даже в финансовом отношении. И это давало нам выигрыш.
Это было в то время, когда вся буржуазия кипела бешенством и
ненавистью против большевизма, - а оказалось, что мы сильнее их.
Они пускали на нас неприятеля по частям, и крича о том, что они
не желают возвращения царя не могли помешать чисто монархической
политике Юденича и Деникина, и таким образом, отталкивали от себя
те элементы, которые могли идти за ними, - мужицкие, кулацкие
элементы. И вот значит в результате всего этого получилось то,
что у нас созрело убеждение, что военное наступление Антанты про¬
тив нас закончено, оборонительная война с империализмом кончилась,
мы ее выиграли. Польша была ставкой. И Польша думала, что она,
держава с империалистскими тенденциями, в состоянии изменить
характер войны. Значит, оценка была такова: период оборонитель¬
ной войны кончился. С другой стороны, наступление показывало нам,
что при бессилии Антанты военным путем задавить нас, при бессилии
ее действовать своими солдатами, она может только толкать на
нас отдельные маленькие государства, слабые, как военная сила и
удерживающие у себя помещичье-буржуазный порядок, только ценой
тех мер насилия и террора, которые им предоставляет Антанта.
Нет сомнения, что тот меньшевистско-демократический капитализм,
который держится еще во всех пограничных с Россией государствах,
образованных из частей бывшей Российской империи, начиная с Эсто¬
нии, Грузии и т.д., он держится при помощи Антанты. Она дает
пушки, солдат, обмундирование, деньги, чтобы держать в подчинении
рабочих. Перед нами встала новая задача: оборонительный период
войны со всемирным империализмом кончился, и мы можем и должны
использовать военное положение для начала войны наступательной.
Мы побили поляков, когда они на нас наступали, мы будем пробо¬
вать теперь на них наступать, чтобы помочь советизации Польши.
Мы поможем советизации Литвы и Польши, - так говорилось в нашей
резолюции, когда эта резолюция выносилась в Центральном Комитете,
у нас не было недостатка в понимании несколько неуклюжего харак¬
тера этой резолюции в том смысле, что против нее как будто нельзя
голосовать. В самом деле, как можно голосовать против помощи сове¬
тизации? Если же мы сравним наше отношение к Польше с нашим отно¬
шением к Грузии и Латвии, то разница станет совершенно ясна,
ведь мы не принимали резолюции, что военным путем поможем сове¬
тизации Грузии или Эстонии. Мы принимали резолюцию противополож¬
ного характера, что не помогаем. На этой почве у нас был ряд
конфликтов с революционерами и коммунистами этих стран. Они дер¬
жали даже против нас полные горечи речи, говоря: как можете вы
заключать мир с белогвардейскими латышскими палачами, которые
подвергли виселице и пытке лучших латышских товарищей, проливав¬
ших кровь за советскую Россию? Эти речи мы слышали и от грузин,
но тем не менее не помогали советизации Грузии и Латвии. И сейчас
этого сделать мы не можем; нам не до того. Спасение и укрепление
республики является все подавляющей нашей задачей. По отношению
к Польше мы изменили эту политику. Мы решили использовать наши
военные силы, чтобы помочь советизации Польши. Отсюда вытекала
и дальнейшая общая политика. Мы формулировали это не в официаль¬
ной резолюции, записанной в протоколе ЦК и представляющей собой
закон для партии до нового съезда, но между собой мы говорили,
что мы должны штыками пощупать: не созрела ли социальная револю¬
ция пролетариата в Польше? И здесь мы ставили практически вопрос,
который как оказалось, теоретически не вполне ясен для лучших
коммунистических элементов международного товарищества, то есть
Коммунистического Интернационала. Когда в июле в Москве происхо¬
дил съезд III Коминтерна, - это было как раз то время, когда мы
решали в ЦК этот вопрос. Поставить этот вопрос на съезде Комин¬
терна мы не могли, потому что этот съезд должен был происходить
открыто, - в этом было его громадное, революционное, общеполи¬
тическое мировое значение, которое еще скажется во много раз боль¬
ше, чем до сих пор. На съезде этом были такие элементы, например,
немецкие независимцы, - которые теперь повели самую поганую кам¬
панию против Советской власти. Выкинуть их в то время было нельзя.
Нужно было показать перед Всемирной коммунистической партией, что
мы не хотим их пустить в наши ряды. Таким образом на съезде Ком¬
мунистического Интернационала мы должны были говорить открыто.

Поэтому вопрос о перемене нашей политики сознательно не затраги¬
вался на Конгрессе. Вопрос о переходе к наступлению против союз¬
ников Антанты не мог быть там поставлен на очередь, потому что в
странах Антанты была не та сталия против развития революционного
движения, при какой можно бы было ставить этот вопрос на обсужде¬
ние. Мы должны были терпеть. № I "Роте-Фане" и мн. другие не
могут и мысли допустить, что мы своей рукой поможем советизации
Польши. Люди эти считают себя коммунистами, но некоторые из них
остаются националистами и пацифистами. Конечно, коммунисты, ко¬
торые пережили больше, - к таковым относятся финляндские товари¬
щи, - у них и тени не осталось от подобных предрассудков. Говорю
не оставили, потому что она пережили длинный период гражданской
войны. Когда у меня была английская рабочая делегация, и я гово¬
рил с ней, что всякий порядочный английский рабочий должен желать
поражения английского правительства. Эти члены делегации даже
совершенно не поняли меня. Они состроили такие лица, которые,
я думаю, не может схватить даже самая лучшая фотография. В их
головы совершенно не вмещалась та истина, что в интересах между¬
народной революции, английские рабочие должны желать поражения
своего правительства.
Те факты, что в Польше хорошо развито пролетарское население
и лучше воспитан сельский пролетариат, эти факты говорят нам, ты
должен помочь им советизироваться. Вот та стадия, на которой нас
застали события и на которой стала наша партия. Это было важней¬
шим переломом не только в политике советской России, но и в поли¬
тике всемирной. До сих пор мы выступали, как единственная сила
против всего мира империалистов, мечтая только о том, как бы
уловить щелки между ними, чтобы противник не мог нас раздавить.

А теперь мы сказали: мы теперь покрепче стали, и на каждую вашу
попытку наступления мы будем отвечать контрнаступлением, чтобы
вы знали, что вы рискуете не только тем, что вы просадите несколь-
ко сот миллионов, которые вы просадили на Юденича, Колчака и Де¬
никина, но что вы рискуете тем, что при каждом вашем наступлении
будет расширяться территория Советских Республик. Россия до сих
пор была только объектом, над которым мудрили и судили, как лучше
ее разделить между Юденичем, Колчаком и Деникиным. А теперь Рос¬
сия сказала: а мы посмотрим, кто сильнее в войне. Вот как теперь
встал вопрос. Это - перемена всей политики, всей всемирной поли¬
тики. Тут историку придется отметить, что это начало нового перио-
да.
Каковы же были результаты этой политики? Конечно, главным
результатом было то, что сейчас мы оказались потерпевшими громад¬
ное поражение. Чтобы перейти к этому поражению, я должен описать
то, что этому предшествовало. Прежде всего насколько нам удалось
прощупать штыком готовность Польши к социальной революции? Мы
должны сказать, что готовность эта мала. Готовность эту нам
удалось прощупать чрезвычайно мало. Прощупать штыком, - это
значило подучить прямой доступ к польскому батрачеству и к поль¬
скому промышленному пролетариату, поскольку он остался в Польше.
Промышленный пролетариат оставался в Варшаве, в Лодзи, в Домбро-
ницах, которые находятся ст границы очень далеко. С другой сторо¬
ны, чтобы действительно прощупать степень готовности к революции
пролетариата Польши, в первую голову - промышленного и во вторую
голову - батрацкого, - мы должны были очистить от польских буржу¬
азных войск и занять не только район Варшавы, но и другие районы,
где есть промышленный пролетариат. А эти районы начинаются еще

дальше, чем Варшава, которую занять не удалось. Поэтому прощупать
готовность Польши к социалистической революции удалось чрезвычай¬
но мало. Мы встретили большой национальный подъем мелкобуржуазных
элементов, которые по мере нашего приближения к Варшаве приходили
в ужас за свою национальное существование. Нам не удалось прощу¬
пать действительного настроения пролетарских масс и в батрачест¬
ве и в рядах промышленного пролетариата Польши. Зато развернулась
такая картина в международной политике, которая представляет из
себя нечто в высокой степени поучительное и которая явилась цент¬
ром события. Подробнее во всех деталях одну сторону этой картины
осветит тов. Каменев, который в Лондоне наблюдал отдельные ее
перепитии. Нам не удалось прощупать степени подготовленности к
социалистической революции пролетариата в Варшаве. Наше приближе¬
ние к последней доказало, что Польша нас победить не может, а мы
очень недалеки от этого. При этом оказалось, что все это в корне
меняет международную политику. Подходя к Варшаве, мы подошли на¬
столько близко к центру всемирной империалистической политики,
что мы стали ее делать. Это звучит непонятно, но возникновение
Комитета Действия в Англии доказало и доказало с абсолютной точ¬
ностью, что где то около Варшавы находится не просто центр поль¬
ского буржуазного правительства, центр польской капиталистиче¬
ской республики, а что где то около Варшавы лежит центр всей те¬
перешней системы международного империализма, и что создавшееся
положение таково, что мы начинаем колебать эту систему и делаем
политику не в Польше, но в Германии и Англии. Таким образом
своим наступлением на Польщу мы создали в Германии и Англии со¬
вершенно новую полосу пролетарской революции против всемирного
империализма, потому что Польша, как буфер между Россией и Гер¬
манией, как последнее государство перед Советской Россией должна
была играть в руках международного империализма роль плотины
против России. Она является опорой всего Версальского договора.
Современный империалистический мир держится на Версальском дого¬
воре. Победив Германию, решив вопрос, которая из двух всемирных
могущественных групп, английская или германская, будет распоря¬
жаться судьбами мира на ближайше годы, империалисты закрепили
эту победу Версальским миром. У них нет другого акта, закрепляю¬
щего всемирные отношения, как политические так и экономические,
кроме Версальского мира. Польша такой могучий элемент в этом Вер¬
сальском мире, что, вырывая этот элемент, мы ломали весь Версаль¬
ский мир. Мы ставили своей задачей занятие Варшавы. Задача изиени-
лась, и оказалось, что решается не судьба Варнавы, а судьба Вер¬
сальского договора. Так вопрос был поставлен во всей немецкой
буржуазной, черносотенной и французской печати. Приближение наших
войск к границе Восточной Пруссии, которая отделена корридором
Польши, выходящим дальше на Данциг, показало, что вся Германия
закипела. Стали приходить известия, что десятки и сотни тысяч не¬
мецких коммунистов переходят нашу границу, полетели телеграммы об
образовании немецких коммунистических полков. Приходилось прини¬
мать решения не публиковать эти известия и продолжать заявлять,
что мы не ведем войны против Германии. Когда теперь приходят газе¬
ты, отнюдь нс разделяющие взгляды большевиков и рисуют положение
Восточной Пруссии, во время нашего наступления, получается чрезвы¬
чайно интересная картина, которая напоминает мне некоторые перио¬
ды русской революции 1905 года в Германии, как тогда у нас появился
средний тип черносотенца-революционера.........
Тогда революция до 5-го года в России делала первые крупные шаги
на пути к тому, чтобы вскопать, поднять самые многочисленные к в
то же время самые отсталые элементы крестьянства. И эту работу нам

помогали делать черносотенные элементы, которые своей агитацией
старались против нас поднять крестьянство. Тогда эту агитации ве¬
ли черносотенные попы и офицерство. И получалось так, что эти
вновь возникающие черносотенные политические организации впервые
объединяли крестьян, привлекали их к организации и эти поднятые,
таким образом, крестьяне сегодня выступали с черносотенными тре¬
бованиями, а на завтра - требовали всей земли от помещиков. И вот
такая же штука получилась теперь в Германии. Я не захватил с со¬
бой корреспонденции, помеченной в одном германском антибольшевист¬
ском органе печати, (которую я, конечно, и не мог бы всю огласить
за недостатком времени), в которой говорится, что вся Восточная
Германия кипит, и все Капписты, т.е. те, которые стояли за Каппа -
нашего Корнилова, все эти капписты сейчас за большевиков. И полу¬
чается такая вещь, что когда говорят с неразвитым ненецким парнем,
который в политике ничего не понимает, то он колеблется и говорит,
что придется вернуть Вильгельма, потому, что нет порядка, и в то
же время тут же говорит противоположное, что надо идти за больше-
виками. Мы видим, что Восточная Германия кипит, образовывается
какой-то противоестественный блок, во главе с генералами, с немец¬
кими корниловцами, у которых, как людей военного склада единствен¬
ный лозунг - война с Францией во что бы то ни стало: все равно с
кем, и все равно в каких условиях. Эти немецкие офицеры - люди по¬
литически неграмотные, не знающие, что война влечет за собой опре¬
деленные последствия - где им это понять: такому германскому офи¬
церу надо 10 лет учиться в разных революциях, чтобы чему-нибудь
научиться. И вот ими то владела идея войны с Францией во что бы
то ни стало. Таким образом получилось, что мы имели силу, и значи¬
тельную силу, против Антанты. В это время мы Керзону ответили: вы
ссылаетесь на Лигу Наций, но что такое Лига Наций? Она плевка не

стоит. Еще вопрос, кто решит судьбу Польши: вопрос может решиться
не тем, что скажет Лита Наций, а тем, что скажет красноармеец.
Вот что мы ответили Керзону, если перевести нашу ноту на простой
язык. И тогда в Германии это так и поняли и получился противоес¬
тественного характера блок, - блок, который не был составлен по
договору, не был нигде записан, проголосован, но блок, в которой
капповцы и корниловцы, вся масса патриотически настроенного эле¬
мента была вместе с большевиками. Вот какая проблема стояла тогда.
И эту проблему не могли в то время решать немецкие коммунисты, не
могли решать потому, что они сидели в то время здесь в Москве и
решали примитивный вопрос о том, как создать элементы действитель-
ной коммунистической партии в Германии, - решали основной вопрос
отношения к независимцам, у которых вожди были вроде нашего Мар-
това, а рабочие были большевистски настроены. Они были заняты ре¬
шением этого всемирного вопроса, который сейчас возникает во всех
странах. А в это время события в Германии перескочили все решения
этих вопросов и наметился блок, последовательных и крайних патрио¬
тов и коммунистов, признающих сознательно блок с советской Россией.
Получался блок такой, что во всемирной политике существуют только
две силы: одна - Лига Наций, которая дала Версальский договор, а
другая - Сов.Республика, которая этот Версальский договор подор¬
вала. И противоестественный блок Германии был за нас.... ... Тут
оказался гигантский факт международной политики, которую я наблю¬
дал по частям не раз и на которой мне приходилось останавливаться,
когда я подводил итоги кампаниям Юденича, Колчака, Деникина и гово¬
рил об условиях заключения мира с Эстонией, Грузией и Латвией.
Оказалось, что мн не только поб[ед]или Колчака, Деникина и завоевали
русское зажиточное крестьянство, антикоммунистическое, которое,
между прочим, решило Судьбы Колчака и Деникина, но в международ¬
ном масштабе мы завоевали мелкую и крупную буржуазию маленьких

стран, формально независимых, но задавленных Антантой, это было
решающим для заключения Эстонией мира с нами первой страны, заклю-
чавией с нами мир. Она целиком буржуазная, она целиком в кармане
английских и американских миллиардеров, она вся целиком была про¬
тив мира с нами, и она с нами заключила мир: так солоно ей пока¬
зался международный империализм.
В Германии коммунисты осталась со своими лозунгами. Когда не-
мецкие левые договорились до такой нелепости, что не нужно граж¬
данской войны, а напротив, нужна общенародная война против Фран¬
ции, — это была неслыханная глупость. Так ставить вопрос, - это
граничило с изменой. Без гражданской войны советскую власть в Гер¬
мании не получишь. Если же заключить блок с немецкими корниловца¬
ми, они тебя надуют. В Германии - слабая маленькая коммунистичес¬
кая партия, и сильная партия шейдемановцев, правых меньшевиков,-
громадная пролетарская партия, во главе которой стоят наши Мартовы.
Политика между двух стульев. И первым результатом было то, что ряд
мелких государств присоединился к нам, несмотря на всю свою нена¬
висть к большевикам, наряду с расправами по отношению к своим боль¬
шевикам, - эстонским, финским, латвийским, - они должны были за¬
ключать мир с нами, и говорили, что в международном отношении мы
маленькие страны, ближе к советской большевистской России. Мы на
деле доказали, что для Германии, где настроение масс, самых нераз¬
витых и черносотенных, которые способны говорить: лучше Вильгельм
что в международном отношении другой силы для Германии, кроме со¬
ветской России, нет. Национальные пожелания Германии состоят из
двух величин, не различить которые политически, значит сделать
громадную ошибку. Одно - это сбросить Версальский договор, который
их душит. С другой стороны, немецкие империалисты, которые присое¬
динялись к этому, говорили: мы не только хотим сбросить Версаль¬
ский договор. На самом деле они желали восстановления империалист¬
свой Германии. Мы прощупали международное положение, не только по
отношению к маленьким странам, но и по отношению к Германии. В
моей речи, которую я держал в Петрограде при открытии съезда Ко¬
минтерна, мне приелось говорить о международном положении и я го¬
ворил, что населения на земле сейчас до 3 1/4 миллиардов, из них
3 миллиарда в колониях, и три четверти миллиарда в тех странах,
которые побеждены, значит в колониях 70%. Я говорил, что даже при
таком грубо определении, если возьмем политику мировую, то 7/10
населения земли будет то, которое при правильной политике будет
стоять за Советскую Россию. Тут могут спросить, как они могут
стоять за Советскую Россию, когда они не коммунисты? А как же
стояли за одно с нами Эстония и Грузия, хотя там расстреливают
коммунистов? Нашей международной политикой мы теперь доказали, что
мы имеем союз всех стран, живущих под Версальским договором, а
это 70 процентов всего населения земли.
Если в Германии ограничились только тем, что только трепета¬
ли и ожидали, то в Англии положение сложилось иное. В Англии Кер¬
зон предъявил нам ультиматум, - либо отойти, либо мы воюем. Они
привыкли считать, что они, подписавшие Версальский мир, могут рас¬
поряжаться всем миром. Когда мы ответили на это, что мы Лиги наций
не признаем, то французские газеты характеризовали наш ответ как:
"дерзкий ответ"- выражение из терминологии школьной комнаты, где
учитель говорит ребятам, что вы ведете себя дерзко, но в мировой
политике такими терминами выражаться нельзя. Факт тот, что лига
Наций, как таковая, себя не показала. Оказалось, что для того, что-
бы воевать с нами, надо прежде спросить английского рабочего. В
результате нашего заявления оказалось, что английский пролетариат
поднялся на совершенно новую революционную ступень. Стоя под Вар¬
шавой и не умея эту Варшаву взять и прощупать, какова готовность
польского рабочего к революционому действию, мы прощупали анг¬
лийских рабочих и подняли их на новую ступень революционного дей¬
ствия. Когда нам был предъявлен ультиматум, то английские рабочие,
9/10 из которых меньшевики, самые злостные, ответили на это обра¬
зованием Комитета Действия. Английская пресса забеспокоилась, за¬
кричала, что это двоевластие, и она была права. Англия оказалась
в той стадии в политическом отношении, на какой Россия была после
Февраля 1917 года: наряду с правительством были Советы, которые
входили в согласительную комиссию и фактически каждый шаг прави¬
тельства проверяли. Тогда буржуазия всего мира говорила, что так
существовать нельзя. И вот теперь в Англии оказался Совет Действия
и этот Совет Действия помешал войне Англии против нас. Ничего из
тех угроз, которые нам лорд Керзон предъявлял, осуществить не уда¬
лось и рабочее движение Англии поднялось на невероятно высокую
ступень.
Комитет Действия создался, как орган всей рабочей массы, как
политический центр, который стал рядом с буржуазным и который не
идет согласованно с нею, Во главе этого Комитета Действия стоят
яркие меньшевики и яркие правые эсеры, те люди, которых мы в свое
время погнали. Нам нужен был 2-й съезд Коминтерна в Москве, где
съехалась представители всех стран, - только теперь издан полный
текст резолюций, где эта политика принята в международном масшта¬
бе. И какое получилось соотношение? Говорят, что мы предложили ус¬
ловия неслыханные. Благодаря им теперь начался раскол между боль¬
шевиками и меньшевиками во всех без исключения странах мира. В
то время когда мы при помощи Коминтерна сделали то, что в десятки
лет не могли сделать и в условиях полного раскола с международным
империализмом, в то же самое время в Англии меньшевики и больше¬
вики соединились в Комитет Действия. Нам мучительно приходилось
разрешать задачи непомерной трудности. Прогресс рабочего движения

стоит того, чтобы идейно расколоться с меньшевиками и чтобы в то
же время действовать вместе с ними в Совете Действия, На первый
взгляд это кажется противоречием и оппортунизмом, но мы говорим:
вам придется проделать сызнова русскую революцию в основных чер¬
тах. Комитет Действия в Англии совершенно не похож на наш ВЦИК
тех времен, когда в нем решали дела Гоц, Дан и пр. Но это есть
объединение всех рабочих без различия партий - меньшевиков, боль¬
шевиков. Такое объединение, которое конкурирует с буржуазным пра¬
вительством, в котором меньшевики вынуждены выступать, как больше¬
вики. Мы понимаем, что министерство 14 года, которое выпустили
меньшевики и с.—р. первого созыва, говорило, что война империалис¬
тическая война, давайте защищать меньшинство. Они запутались, а
массу подвели к нам и таким образом Плеханов был прав.
Они говорят, мы за конституционную демократию, а вы за де¬
мократию частичную. Есть еще комитет действия. Но это крайний слу¬
чай. Это вещь, которую нам пришлось читать, потому, что это отноше¬
ние самой империалистической страны необычайно прочными традиция¬
ми меньшевизма. Если у нас меньшевизм насчитывает историю в тече¬
ние 15-20 лет, то там все профорганизации сплошь с демократической
системой, во главе которой стоят меньшевики. Она была вся разруше¬
на английскими меньшевиками и им пришлось поступать по методу дик¬
татуры пролетариата.

Мы получили возможность сказать английским, французским рабо¬
чим, что мы должны их научить быть коммунистами. Коминтерн научил
их этому. Английская политика начинает учить французскую. Вместе с
тем вы должны научиться на почве массовых организаций блокировать¬
ся с английскими большевиками, когда они вынуждены выступать конс¬
титуционно, чтобы английская масса научилась этому на деле. Мы в
России самостоятельно переживали сколько раз... нам трудно было
решить. И мы в России сами мучительно переживали то же самое,

сколько раз нужно было, чтобы меньшевики и с.-р. надули русских
рабочих, чтобы последние перестали им верить. Они надували рус¬
ских рабочих до февральской революции, надували от мая до июль¬
ского наступления, надували еще много раз, и, наконец, к октябрю
русский рабочий созрел настолько, что не позволил себя больше
надувать. Сколько раз английским меньшевикам удастся надувать ан¬
глийских рабочих, этого ни в какой книжке не написано и написать
нельзя. Это будет видно. Но английские большевики должна уметь
все время стоять вместе с массами, просвещать их, указывать, гово¬
рить им: вот вас опять надувают, гот вас еще раз надули, и в про-


цессе теперешних событий в Англии мы видим, и тов. Каменев такрезю¬
мирует свои впечатления, что английские меньшевики уже чувствуют
себя как правительство, они знают, что буржуазному правительству
в Англии не усидеть, что оно будет свергнуто. Они видят перед со¬
бою правительственные посты, - милости просим, но и вы с этих
правительственных постов слетите также, как слетело ваше буржуаз¬
ное правительство и слетите так, что уже больше на него не взбе¬
ретесь.
Вот итог нашей международной политики и складывающихся отно¬
шений в Западной Европе.
А теперь я должен перейти к главному и печальному, что из
этого итога теперь получилось. Нас на фронте отбросили так, что
мы отлетели настолько, что бои идут под Гродно, и поляки подходят
к линии, относительно которой раньше Пилсудский хвастал, что он
придет от нее к Москве. Хотя это и осталось только хвастовством.
Нужно сказать, что несмотря на то, что нас отбросили, наши войска
все-таки проделали чудеса: их откинули на сотни верст к востоку,
шшшшшш но до того места, на котором мы предлагали раньше мирить¬
ся Пилсудскому, их не откинули. И теперь Пилсудский пойдет на мир
при худших для него и лучших для нас, чем наше первое предложе¬
ние, условиях. Но все-таки мы потерпели огромное поражение, ко¬
лоссальная армия в 100.000 человек или в плену, или в Германии.
Одним словом, гигантские, неслыханное поражение.
Что же это значит? Это значит, что несомненно была допущена
сшибка; ведь мы имели в руках победу, и мы ее опустили. Значит
была ошибка. Перед каждым этот вопрос вставал, и мы в ЦК искали
ответа: в чем ошибка, где она. Ошибка явно должна быть или в по¬
литике или в стратегии войны. Но вы знаете, что стратегия и поли¬
тика неразделимо связаны. Нам во время гражданской войны в Полит¬
бюро приходилось решать чисто стратегические вопросы, настолько
чисто стратегические вопросы, что мы смотрели иной раз друг на
друга с улыбкой: как же так мы превратились в стратегов, хотя сре¬
ди нас были даже люди, которые издали войны не видели? Но несмот¬
ря на это, приходилось заниматься стратегией, потому, что стратегия
подчинена политике и одно с другим связано неразрывно. Теперь как
в эпоху Юденичесвого и Деникинского наступления, не раз нам прихо¬
дилось решать чисто стратегические вопросы и нас уже не удивляло
это. Надо помнить, что всякая стратегия - ни что иное, как по¬
литика.
Где же теперь искать ошибку? Возможна ошибка политическая,
возможна и стратегическая. Отнюдь не претендую ни малейшим образом
что знаю военную науку, поэтому заранее извиняюсь перед товарища¬
ми, которые знают эту науку теоретически и практически. Я буду раз¬
бирать с точки зрения, где искать, возможную ошибку политическую
или стратегическую.
ЦК вопрос этот разбирал и оставил его открытым. Для того, что¬
бы исследовать этот вопрос, для того, чтобы решить его надлежащим
образам, мы должны бы отдать на это большие силы, которых у нас

19.-
нет, потому что нас целиком захватывает будущее, поэтому мы ре¬
шили: пусть относительно прошлого решают историки, пусть они по¬
том разберутся в этом вопросе. К тому мы пришли. Ошибка либо в
политике, либо в стратегии, либо там и тут. Возможна ошибка в от¬
вете на ноту Керзона, 12.1V, когда мы сказали, просто, наплевать
на Лигу Наций, идем вперед.
Само собой разумеется, мы определяли при неправильном опреде¬
лении. От революционеров, находящихся в условиях трудной политики,
привыкших победоносно решать вопросы, в момент, когда есть неслы¬
ханный героизм и подъем масс, требуется правильное определение.
Мы, решая этот вопрос, предопределяли общую наступательную линию,
В основе эта линия была, - мы убеждены в этом, - верна. В основе
она была верна и действительно совпала с новым периодом всемирной
истории, когда Россия, бывшая до сих пор объектом решения задачи -
Юденич или Колчак ее скушают и чем закусят, - теперь определяла
внутреннюю политику Англии, и вот тут может быть следовало бы от¬
ветить иначе. Мы говорили, что в основе принимаем предложение Кер-
зона, но будем торговаться. И мы торговались на основе нашего ре¬
шения до тех пор, пока Каменеву не пришлось, по независящим обстоя¬
тельствам, поторговаться так что должен из Англии уехать. Зато мы
получили помощь Комитета действия, так что в конце концов выиграл
Каменев, а не Ллойд Джордж. Может быть, мы должны были бы ответить
так: принимаем в основу, что остановимся на расстоянии 50 верст
от этнографической границы, или на той границе, которую вы предла¬
гаете: Это определяется условиями военных фронтов. Получая Восточ-
ную Галицию, мы имели бы базу против всех соседних государств.
При таких условиях мы становились в соседство с Прикарпатской
Русью, которая кипит больше чем Германия, и является прямым корри-
дором в Венгрию, где небольшого толчка достаточно для того, чтобы
вспыхнула революция. В то же время мы сохраняли в международном
масштабе ореол страны, которая непобедима и является великой дер¬
жавой. Это большая похвала. Но тут вырисовывалась другая сторона.
Мы тогда не получили бы того кипения, которое имело место при на¬
шем продвижений, наверное мы не получили бы Комитета Действия,
мы не получили бы перехода всей английской политики пролетарской
и буржуазной в новую стадию. Зато мы выигрывали прочную, твердую
спокойную базу для операций против срединной Европы через намечен¬
ные границы. Возможно, повторяю, что мы совершили политическую
ошибку, за которую отвечает ЦК вообще и за которую каждый из нас
берет на себя ответственность. Возможно, что это является основ¬
ной ошибкой ЦК. Стратегия подчинена политике. Возможно и другое
объяснение, которое состоит в том, что поскольку ЦК определял ли¬
нию политики, постольку он определил поведение всех советских ор¬
ганов, постольку он определил рамки, за которые наше командование
выходить не могло. Вы дали задание помочь советизации Польши, пе¬
рейти этнографическую границу и держать границу с Германией, от
того места, где мы стояли, от Белостока. Могла ли развернуться
стратегия, видоизменяющая свои стратегические условия и задачи.
Возможно рассуждать так, что стратеги должны точно приводить в
исполнение решение задачи. Одно дело - разговоры, мотивы, настрое¬
ния, а другое дело - решения. Разговаривать можно, но если ты не
проведешь решения, тебя выгонят или в тюрьму посадят.
Без этого сознания необходимости проводить решения, мы давно
бы все рассыпались. Тут стратегия могла бы дать понять и сказать:
а наступать то у нас не хватит силы и пройдя 50 или 100 верст.
Остановившись на этнографической границе Польши, мы имели бы вер¬
ную обеспеченную победу. Если бы мы тогда остановились, мы имели
бы теперь уже наверняка мир, абсолютно победоносный, сохранив весь

свой ореол, и все воздействие на международную политику. Возмож¬
но, что стратегическая ошибка была. Вот в каких пределах, в каких
основных линиях естественно вращалась у нас мысль при обсуждении
в Центральном Комитете вопроса о том, была ли совершена ошибка.
Вы увидите почему в Центральном комитете возобладало мнение, что
ошибки не было. Комиссию по изучению условий наступления и отступ¬
ления мы создавать не будем. У нас нет на то сил, чтобы изучить
этот вопрос. У нас сейчас на очереди ряд других вопросов, которые
требуют немедленного решения. Мы ни одной, даже второклассной си¬
лы, на это дать не можем. И нам надо решать другие вопросы, слож¬
нейшие вопросы политики и стратегии, ибо мы помним, как мы доби¬
вали Деникина, гнали его к Донецкому району и не сумев чуточку
добить его, докатились обратно до Орла, Мы видели как мы воевали
с Колчаком, когда мы его догнали до Уфы, и когда он потом погнал
нас обратно до Самары, то в это время вся европейская печать на¬
значила живые сроки падения Москвы и Петрограда. Я вчера видел
одно американское издание, в котором некоторые люди собрали пол¬
ные сведения о том, что писали лучшие американские газеты про
Россию, за время гражданской войны. Лучшей агитации в пользу боль¬
шевиков нельзя себе представить. Они изучают, сколько раз назна¬
чалось падение Москвы и Петрограда. Эта маленькая брошюрка состоит
из перечислений того, что американские газеты говорили за время
от октября 17 года и до 20 года и в двух словах с том, что из
этого вышло.
Лучшего доказательства наших успехов, чем эта краткая история
ваших наступлений нет, и мы постараемся издать эту книжку по-рус¬
ски. Вы помните про нашу Красную Армию (после ста пятидесяти верст
поражений), как она добила Колчака. Она делала невозможное. Как
мне рассказывал товарищ из Красной Армии, перед этой остановкой
за пятьдесят верст под Челябинском, когда она пришла в состояние
негодности, товарищ Смирнов говорил, посмотрите на русского сол¬
дата, если бы мы не пошли вперед, мы мобилизовали новых. При от¬
чаянном положении в смысле обуви, переход был невозможен, это про¬
делывали герои, которые могут делать чудеса. Красноармеец начал
делать чудеса. Он прошел 300 верст. Дойдет ли он еще 100 верст,
или нужна остановить армию, не делая этих 100 верст, потому, что он
дальше не дойдет, - это стратегическая задача, неслыханной труд¬
ности. Вы видели, что мы пережили с Колчаком, вы видите те элемен¬
ты, задачи, из которых ЦК выносил свое заключение. Сам ЦК волнует¬
ся непомерно тем, что мы сделали ошибку и потерпели поражение.
Но исправлять эту ошибку, назначая комиссию мы не беремся. Нам
надо решать вопросы текущей политики,- перед нами переговоры в Риге, перед
нами наступление в Гродно, а Врангель взял Александровск и насту¬
пает на Екатеринослав. Надо напрячь все силы, пережить этот вопрос
и хорошо было бы каждую силу удвоить. Этим вопросом занялись мы
и им я должен занять ваше внимание, ясно, что как польское наступ¬
ление, так и Врангелевское, - это одно наступление Антанты. Она
все ставит на карту. Сегодня пришло письмо от одного товарища,
действующего в Англии, который говорит, что настроение там меняет¬
ся, что вчера немецкие корниловцы были за большевиков, теперь -
за Антанту. Но мы видели повороты и более крупные, должны счи¬
таться с тем, какие условия теперь. По всей вероятности, зимняя
кампания предрешена. Целый ряд признаков указывает, на что рассчиты¬
вает Польша и империалисты Антанты, французы ставят ставку на
Врангеля и говорят полякам: будьте уверены, если вы получите от
большевиков такую границу, которая бы проходила не дальше Варшавы,
ваше дело погибло. За нас стоит Врангель, а мы твои единственные
друзья. Политика не слишком важная. Однако не так-то просто привес-

ти эти три элемента - французов, поляков и Врангеля к единому
действию, оказывается, что даже почти невозможно соединить эти три
правительства, три силы против большевиков. Казалось бы это легко
сделать, потому что большевиков все ненавидят. Можно себе предста¬
вить, что Пилсудский, Врангель и французские империалисты готовы
отдать все силы, лишь бы подавить большевиков. Все трое провозгла¬
шают священную войну против большевиков и не могут ничего сделать,
хотя бы они были в десять раз умнее или взяли себе в советчики
в десятки раз более умных людей. Теперь, с одной стороны, францу¬
за употребляют все усилия, чтобы поддержать Врангеля, и он одержи¬
вает успехи. Ему посылаются подкрепления. С другой стороны францу¬
зы должны держать фронт польский и говорить: подождите, не заклю¬
чайте мира.
Польша мелкобуржуазная, патриотическая и шовинистическая,
представители партии ППС, партия помещиков и людовская, партия за¬
житочных крестьян, кулаков, - все они говорят, мы предпочитаем
мир, потому, что война несет разорение.
У Польши еще перед войной, положение было критическим и ее
представители говорили, что они выйдут из войны совершенно разо¬
ренными в финансовом отношении. Это правильно, потому, что они пре¬
красно знают, что за эту войну придется платить, что Франция при¬
знает "священную частную собственность". Снова уже есть сообщение,
что 60 пароходов проследовали опять к Польше, не думаю, чтобы они
с помощью этих 60 пароходов укрепили свое положение. Здесь поль¬
ский товарищ, делавший нам доклад, сказал, что у поляков изменил¬
ся социальный состав армии. Это замечание прошло, быть может, неза-
метно, но я его отмечаю, потому что в этом вся суть. Если мы по¬
бедили Колчака, Деникина, то мы их победили только потому, что у
них изменился социальный состав армии. И Врангель сейчас чувствует
себя твердо, только потому, что у него состав армии однородный,

офицерский. И он сам знает, что если он станет опираться на массы,
он слетит также быстро, как в свое время слетели Колчак и Деникин,
Поляки наступали на нас с армией, первоначально состоявшей
исключительно из молодежи, которую целиком можно было обработать,
а теперь уже они взяли те возрасты, которые прошли войну гораздо
более жестокую, теперь у них армия, которая состоит не из маль¬
чиков, а уже из взрослых людей, которых нельзя научить чему угод¬
но. Поляки сейчас перешли ту грань, которую перешли в свое время
Колчак и Деникин, - грань, в которой была сначала максимальная
победе и грань, в которой обеспечено максимальное поражение. Вот
какие условия сейчас в Польше, и при таких условиях мы все-таки
говорим; что нам надо избежать зимней кампании, потому что для
нас десятки тысяч жизней русских рабочих и крестьян гораздо ценнее
всего остального. Мы великолепно понимаем, что ставка поставлена
большая, что мы сильны, что беря Галицию, где советский строй обес¬
печен, Галицию, которая соприкасается с Чехо-Словакией и Венгрией,
где уже кипит, и этим самым раскрываем прямую дорогу революции.
Из-за этого стоит повоевать, пренебрегать таким фактом нельзя.
Но и в то же время мы сознаем, что зимняя кампания потребует мно¬
го жизней, и мы говорим поэтому, мы должны зимней кампании избег¬
нуть. Шансы на это не велики, потому что Врангель и Польша, как
они ни ругаются, у них все-таки один международный фронт. Но здесь
мы пойдем на перевес, как это мы делали всегда, мы пойдем на пе¬
ревес всем прежним международным обычаям. Мы хорошо знаем, что нам
не поверят международные хищники, но есть тот и другой, который
нам всегда поверит и мы станем резать напрямик. И мы предлагаем от
имени сессии ВЦИК сказать, что зимней кампании мы не хотим. Угод¬
но подписать мир в 10 дней, тогда мы отказываемся от Галиции и
предлагаем границу значительно восточнее линии Керзона. Как для

%,
нас ни тяжелы эти уступки, но нам важнее избежать зимней кампа¬
нии, нам важнее, что мы укрепимся в области мирного строительства.
Но непременным нашим условием является, чтобы мир был подписан
в 10 дней. Для того, чтобы это сделать, надо, чтобы ваша мелкая
буржуазия, патриотически настроенная и рабочие победили вашу бур¬
жуазию и помещиков, а это возможно потому что они сильны, потому что
крестьянство всегда было патриотическими лакеями, это неизбежно
в силу экономического, в силу неизбежной частной собственности,
это неизбежно и в политическом отношении, но во всяком случае шан¬
сы есть и во всяком случае частное совещание этих партий, уже
имело место с нами. Представители этих партий говорили, мы знаем,
что Варшаву и Польщу спасла не Антанта, - она не могла нас спасти,
ее спас патриотический подъем, а эти уроки не забываются. Этот
шанс мы и хотим использовать. Мы делаем громадные уступки, назна¬
чаем короткий срок, чтобы решить вопрос о зимней кампании. Зим¬
ней кампании мы хотим избежать, поэтому мы предлагаем полякам
заключить мир сейчас же и предлагаем линию восточнее Брест-Литов-
ска. Мы выиграем в военном отношении, в том смысле, что обеспечим
себе тем самым быструю победу над Врангелем, это выигрыш доста¬
точный.
По отношению к политике западно-европейской мы должны от пер¬
вой попытки активной политики вернуться к последствиям ее. Послед¬
ствия не так страшны. Последствия военные отнюдь не совпадают с
последствиями ее для Коммунистического Интернационала. Под шумок
войны Коминтерн выковал орудие и отточил его так, что господа
империалисты его не сломают. Развитие всех партий идет пока в
направлении, начертанном постановлениями Коминтерна. Без всякого
преувеличения можно сказать, что на этот счет мы можем быть спо-
койны. Дело сводится к темпу развития, к условиям развития.

Мы не в состоянии были одержать решающей военной победы, ко¬
торая разбила бы Версальский мир. Мы имели бы перед собой разор¬
ванный Версальский договор, всемирного торжествующего империализ-
ма, но мы этого сделать оказались не в силах. Основная политика
наша осталась та же. Мы пользуемся всякой возможностью перейти от
обороны к наступлению. Мы уже надорвали Версальский договор и дор-
вем его при первом удобном случае. Сейчас же для того, чтобы избе¬
жать зимней кампании, надо идти на уступки.
У меня сейчас нет под руками текста декларации, который пред¬
лагается партийной конференции для утверждения и направления в
сессию ВЦИК. Я изложил ее политическое содержание. Для того, что¬
бы избежать зимней кампании, мы назначаем полякам краткий 10-днев-
ный срок, шансы у нас не велики, но мы выигрываем в обоих случаях.
Мы показали нашей армии, что для избавления ее от трудностей зим¬
ней кампании мы сделали все. Для нас вопрос о территориальных гра¬
ницах - двадцатистепенный вопрос, по сравнению с вопросом о ско¬
рейшем окончании войны. Мы предложили условия, и как ни трудна бу¬
дет зимняя кампания, которую нам могут навязать, вопреки нашему
мирному предложению, мы все-таки ее кончим победоносно. Я перешел
границы положенного мне времени и сейчас очень коротко подойду к
внутреннему положению. Мы кончим зимнюю кампанию победоносно, не¬
смотря на громадную усталость. Мы успехи одержали большие, и мы
становимся на такую почву, когда с точки зрения экономической яс¬
но, что база, основа, фундамент получается, если мы возьмем хлеб.
С 1917 - 1918 гг. было заготовлено по 30 миллионов пудов, на
следующий год - 110 миллионов. Теперь у нас свыше трехсот миллио¬
нов пудов хлеба, а мажет быть, и до 360 миллионов пудов. Значит в
месяц мы имеем от 25 до 30 миллионов пудов. Эти цифры превышают те
голодные цифры, в которых мы бились в первые самые голодные годы.
Это - база, располагая которой, мы не будем с таким ужасом смот¬
реть на цветные бумажки, на те миллионы, сотни миллионов, миллиар¬
да о выпуске которых приходится каждый день подписывать постанов¬
ления и которые показывают, что эта база - игрушка, что она разор-
вана, что это остатки, обрывки совершенно старой буржуазной одежды.
А когда в руках государства 260 миллионов пудов хлеба имеет¬
ся, которые оно взяло за год от крестьянства по разверстке (и как
определенное условие промышленных требований), то мы можем ска¬
зать, что у нас есть база строительства и когда мы совершенно
свободно решим задачу правильного распределения. Наше экономичес¬
кое положение значительно улучшилось. Мы знаем, что у нас есть
больше 100 миллионов пудов нефти. Мы знаем также, что у нас есть
от 20 до 30 миллионов пудов угля в Донецком бассейне. Мы знаем
также, что у нас улучшилось также и дело с дровами, в прошлом го¬
ду мы должны были обходиться, т.к. у нас не было ни угля, ня неф¬
ти. Это показывает, что несмотря на неслыханные потери, невероят¬
ную усталость, нервное истощение, на бюрократизацию, несмотря на
ухудшение всего партийного аппарата, несмотря на все это и на труд¬
ности предстоящей зимней кампании - основную экономическую базу
мы продолжаем себе обеспечивать и обеспечим. У нас основной хлеб,-
хлеб для людей и хлеб для промышленности, т.е. топливо есть, в
гораздо большем количестве, чем в прошлом году. И вот почему учи¬
тывая то тяжелое положение, которое мы пережили, мы говорим, что
если мы еще раз напряжем и сплотим силы для зимней кампании, то
мы уверены - одержим победу.
Теперь я должен коснуться вопроса о концессиях. О концессиях
мы говорили много. Мы спорили, допустимы ли они принципиально. Мы
пришли к мнению, что они допустимы, если их правильно обставить.

Конечно мы дадим империалистам только то, чего не можем вырабо-
тать сами. В Англии наши товарищи заключили договор о концессиях
на 10 тысяч десятин леса. В северном архангельском районе мы это
дело не организуем сами и поэтому концессия нам абсолютно выгодна.
Вам предложен выкуп через 15 лет. Это срок совершенно приемлемый.
Бояться концессий не следует, - это есть гигантский плюс,
Я недавно читал книжку американского социал-шовиниста Спирда,
настоящего нашего Алексинского, которым пишет, что если мы заклю¬
чим концессию с буржуазией, это будет означать явный крах нашей
системы. Нападки подобного рода американских Алексинских совершен¬
но не существенны, и мы должны относиться к этим нападкам совер¬
шенно спокойно, ибо всякий разумный рабочий сознает, что правы
мы. Мы стремимся помочь России осуществить коммунистический строй,
но исключительно русскими силами обойтись не можем. Мы говорим,
что революция может быть создана только совместными усилиями пере¬
довых рабочих передовых стран... На этот счет не было никогда те¬
ни сомнения ни у одного сознательного коммуниста. Тот переходный
период, когда одна сторона слабая, держится против всех остальных
сторон, этот период будет периодом сложных запутанных отношений.
Но мы можем быть спокойны, что запутаемся не мы, а запутаются дру¬
гие, ибо мы уже на деле доказали, какова наша политика по отноше¬
нию к малым державам. Тогда, конечно, мы будем существовать, как
разоренная империалистической войной социалистическая республика,
имеющая невероятные богатства, которые мы в 10-15 лет разработать
не сможем. Привлечь к разработке этих богатств иностранный капитал,
платить только тем за то, что мы не можем сами их добыть, догнать,
нашими богатствами, - это значит обеспечить основу мирных отноше¬
ний. Англия прогнала представителей нашей профессиональной органи¬
зации, поссорилась с Каменевым, выслала его. Это не так страшно.
И в то же время подписан договор относительно доставки нами миллио¬
на шпал.На этих условиях бороться мы не способны, у нас есть шпа¬
лы, которые мы не в состоянии сами сделать, есть леса, которые
мы не в состоянии использовать, а вы можете. Возьмите у нас леса
на окраине, которые мы не в состоянии использовать, но получая от
нас концессии, вы создадите основу мира, политического и экономи¬
ческого. Наступать вы не можете, потому, что всякая попытка наступ¬
ления означает возникновение Комитета Действия в любой стране. Ко¬
минтерн имеет десятки связей и агентов в каждой стране. В Москву
приезжают представители разных стран. Мы стоим независимо от всех
остальных условий развития.
Это оружие принципиально допустимо, хотя оно обоюдно остро.
И мало того, что мы убедились в его принципиальной допустимости,
но и фактически мы научились управлять им. Американские политики
пишут невероятно длинные ноты, в которых обвиняют нас в том, что
мн плохие демократы. А известный американский миллиардер приезжает
и говорит: давайте по рукам...
От этого мы наверно выиграем. Нам при теперешнем международ¬
ном положении придется ограничиться оборонительной позицией по от¬
ношению к Антанте, но несмотря на полную неудачу первого случая
несмотря на наше первое поражение, мы еще раз и еще раз перейдем
от оборонительной политики к наступательной, пока мы всех не ра¬
зобьем до конца...
СВЕРЕНО: научиый сотрудник
Центрального Партийного
Архива
КПСС в резолюциях
единить агитационно-пропагандистскую и. культурно-просвети¬
тельную работу всех видов (Наркомпрос, Госиздат, Цантропе-
чать, Пур), а также подчинить своему прямому руководству
отдел по работе в деревне, женотдел и секции национальных
меньшинств.
Конференция обращает внимание ЦК на необходимость боль¬
шего непосредственного с его стороны руководства организацион¬
но-партийной работой коммунистических организаций в рядах
Красной Армии в Флота и недопущения дальнейшего обособле¬
ния жизни и работы этих организаций от общепартийной жизни
и работы.
ПО ДОКЛАДУ т. УЛАНОВСКОГО
Общероссийская конференция РКП, заслушав доклад представи¬
теля польских коммунистов тов. Улановского, только что прибыв¬
шего непосредственно из Варшавы, с радостью отмечает, что пе¬
редовые рабочие Полыни вполне солидарны с образом действий
РСФСР и оценивают события последних месяцев так же, как
оценивают их коммунисты России. Польские рабочие-коммуни¬
сты вполне признавали поддержку вооруженной рукой дела сове¬
тизации Польши и не делали ни малейших уступок пи национа¬
лизму, ни пацифизму.
Конференция с удовлетворением констатирует, что «отдель¬
ные» «критические» голоса польских коммунистов, раздававшие¬
ся в Берлине (статьи в «Роте Фане»), не являлись голосом поль¬
ской коммунистической партии.
В полной солидарности взглядов польских и русских комму¬
нистов конференция видит залог того, что окончательная победа
будет нашей, несмотря на все тяжести предстоящей еще борьбы.
Конференция шлет братское приветствие польским рабочим-
коммунистам.
II. ВЫСТУПЛЕНИЯ
В. И. ЛЕНИНА
НА КОНФЕРЕНЦИИ
ПОЛИТИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ ЦК РКП (б)
22 СЕНТЯБРЯ
Газетный отчет
Война с Польшей, вернее, июльско-августовская кампания, ко¬
ренным образом изменила международное политическое поло¬
жение.
Нападению на нас поляков предшествовал характерный для
установившихся тогда международных отношений эпизод. Когда
мы в январе предложили Польше мир, для нее чрезвычайно вы¬
304

Девятая Всероссийская конференция РКП(б)
годный, для нас очень невыгодный,— дипломаты всех стран по¬
няли это по-своему: «большевики непомерно много уступают,—
значит, они непомерно слабы». Лишний раз подтвердилась исти¬
на, что буржуазная дипломатия не способна понять приемов на¬
шей новой дипломатии открытых прямых заявлений. Поэтому
наши предложения вызвали лишь взрыв бешеного шовинизма в
Польше, Франции и прочих странах и толкнули Польшу на на¬
падение. Польша сперва захватила Киев, затем наши войска
контрударом подошли к Варшаве; далее наступил перелом, и мы
откатились более чем на сотню верст назад.
Создавшееся в результате этого безусловно тяжелое положе¬
ние, однако, отнюдь не является для нас голым проигрышем. Мы
жестоко обманули расчеты дипломатов на нашу слабость и дока¬
зали, что Польша нас победить не может, мы же недалеки от
победы над Польшей и были и есть. Затем, мы и сейчас имеем
сотню верст завоеванной территории. Наконец, наше продвиже¬
ние к Варшаве оказало столь могучее воздействие на Западную
Европу, и всю мировую ситуацию, что совершенно нарушило со¬
отношение борющихся внутренних и внешних политических сил.
Приближение нашей армии к Варшаве неоспоримо доказало,
что где-то близко к ней лежит центр всей системы мирового им¬
периализма, покоящейся на Версальском договоре. Польша, по¬
следний оплот против большевиков, находящийся всецело в ру¬
ках Антанты, является настолько могущественным фактором этой
системы, что, когда Красная Армия поставила этот оплот под уг¬
розу, заколебалась вся система. Советская республика станови¬
лась в международной политике фактором первостепенного зна¬
чения.
В создавшемся новом положении прежде всего сказался тот
факт огромного значения, что буржуазия стран, живущих под
гнетом Антанты,— скорее за нас, а таковые составляют 70% всего
человечества на земле. Мы и раньше видели, как маленькие го¬
сударства, которым пришлось солоно под опекой Антанты (Эсто¬
ния, Грузия и др.), которые вешают своих большевиков, заклю¬
чают с нами мир вопреки ее воле. Теперь это сказалось с особой
силой во всех концах света. С приближением наших войск к Вар¬
шаве вся Германия закипела. Там получила-сь картина, какую
можно было наблюдать у нас в 1905 году, когда черносотенцы
поднимали и вызывали к политической жизни обширные, наи¬
более отсталые слои крестьянства, которые сегодня шли против
большевиков, а завтра требовали всей земли от помещиков. И в
Германии мы увидели такой противоестественный блок черносо¬
тенцев с большевиками. Появился странный тип черносотенца-
революционера, подобного тому неразвитому деревенскому пар¬
ню из Восточной Пруссии, который, как я читал на днях в одной
немецкой небольшевистской газете, говорит, что Вильгельма вер-
505

КПСС е резолюциях
луть придется, потому что пет порядка, но что идти надо за боль¬
шевиками.
Другим последствием нашего пребывания под Варшавой было
могущественное воздействие на революционное движение Евро¬
пы, особенно Англии. Если мы не сумели добраться до промыш¬
ленного пролетариата Польши (ив атом одна из главных причин
нашего поражения), который за Вислой и в Варшаве, то мы
добрались до английского пролетариата и подняли его движение
на небывалую высоту, на совершенно новую ступень революции.
Когда английское правительство предъявило нам ультиматум, то
оказалось, что надо сперва спросить об этом английских рабочих.
А эти рабочие, из вождей которых девять десятых — злостные
меньшевики, ответили на это образованием «Комитета дейст¬
вия» 1.
Английская пресса встревожилась и закричала, что это —
«двоевластие». И она была права. Англия оказалась в той стадии
политических отношений, какая была в России после февраля
1917 года, когда Советы вынуждены были контролировать каж¬
дый шаг буржуазного правительства. «Комитет действия» есть
объединение всех рабочих без различия партий, подобное наше¬
му ВЦИК тех времен, когда там хозяйничали Гоц, Дан и пр.,—
такое объединение, которое конкурирует с правительством и
в котором меньшевики вынуждены поступать наполовину как
большевики. И подобно тому, как наши меньшевики в конце кон¬
цов запутались и помогли привести массы к нам, так и меньше¬
вики «Комитета действия» вынуждены непреодолимым ходом со¬
бытий расчищать английским рабочим массам дорогу к больше¬
вистской революции. Английские меньшевики, по свидетельству
компетентных лиц, уже чувствуют себя как правительство и со¬
бираются стать на место буржуазного в недалеком будущем. Это
будет дальнейшей ступенью в общем процессе английской проле¬
тарской революции.
Эти огромные сдвиги в английском рабочем движении оказы¬
вают могущественное воздействие на рабочее мировое движение
и в первую голову на рабочее движение Франции.
Таковы итоги нашей последней польской кампании в между¬
народной политике и складывающихся отношениях в Западной
Европе.
Теперь перед нами стоит вопрос о войне и мире с Польшей.
Мы хотим избежать тяжелой для нас зимней кампании и снова
предлагаем Польше выгодный для нее, невыгодный для нас мир.
Но возможно, что буржуазные дипломаты, по старой привычке,
опять учтут наше открытое заявление, как признак слабости.
1 «Комитет действия» («Совет действия») создан в августе 1920 г. анг¬
лийскими рабочими, чтобы воспрепятствовать правительству Англии вновь
развязать войну против Советской России. Ред.
306

Девятая Всероссийская конференция РКП (б)
По всей вероятности, зимняя кампания ими предрешена. И здесь
следует выяснить те условия, при которых нам придется вступить
в вероятный новый период войны.
Наше поражение вызвало в Западной Европе известные изме¬
нения и сплотило против нас враждебные нам разнородные эле¬
менты. Но мы не раз видели против себя и более могущественные
образования и настроения, которые, однако, дела не решали.
Мы имеем против себя блок Польши, Франции и Врангеля, на
которого Франция ставит свою ставку. Однако блок этот страдает
старой болезнью — непримиримостью его элементов, страхом, ко¬
торый питает мелкая буржуазия Польши к черносотенной России
и к ее типичному представителю — Врангелю. Польша мелко¬
буржуазная, патриотическая, партии ППС, людовская, зажиточ¬
ных крестьян,— хотят мира. Представители этих партий говори¬
ли в Минске: «Мы знаем, что Варшаву и Польшу спасла не Ан¬
танта,— она не могла нас спасти,— а спас ее патриотический подъ¬
ем». Эти уроки не забываются. Поляки видят ясно, что выйдут
из войны совершенно разоренными в финансовом отношении.
Ведь за войну надо платить, а Франция признает «священную
частную собственность». Представители мелкобуржуазных пар¬
тий знают, что еще до войны положение в Польше было накануне
кризиса, что война несет дальнейшее разорение, а потому они
предпочитают мир. Этот шанс мы и хотим использовать, предла¬
гая Польше мир.
Обнаружился также чрезвычайно важный новый фактор: из¬
менение социального состава польской армии. Мы победили Кол¬
чака и Деникина лишь после того, как у них изменился социаль¬
ный состав их армий, когда основные крепкие кадры раство¬
рились в мобилизованной крестьянской массе. Этот процесс про¬
исходит теперь в армии польской, в которую правительство вы¬
нуждено было призвать старшие возрасты крестьян и рабочих,
прошедших более жестокую, империалистскую войну. Эта армия
состоит теперь уже не из мальчиков, которых легко было «обрабо¬
тать», а из взрослых, которых нельзя подучить чему угодно. Поль¬
ша уже перешла ту грань, за которой обеспечена была ей сначала
максимальная победа, а затем максимальное поражение.
Если нам суждена зимняя кампания, мы победим, в этом нет
сомнения, несмотря на истощение и усталость. За это ручается и
наше экономическое положение. Оно значительно улучшилось.
Мы приобрели, по сравнению с прошлым, твердую экономическую
базу. Если в 1917—1918 году мы собрали 30 миллионов пудов
хлеба, в 1918—1919 году — 110 миллионов пудов, в 1919—1920 го¬
ду — 260 миллионов пудов, то в будущем году мы рассчитываем
собрать до 400 миллионов пудов. Это уже не те цифры, в которых
мы бились в голодные годы. Мы уже не будем с таким ужасом
смотреть на разноцветные бумажки, которые летят миллиардами
307

КПСС в резолюциях
и теперь ясно обнаруживают, что они — обломок, обрывки старой
буржуазной одежды.
У нас есть свыше ста миллионов пудов нефти. Донецкий бас¬
сейн уже дает нам 20—30 миллионов пудов угля в месяц. Значи¬
тельно улучшилось дело с дровами^ А в прошлом году мы сидели
на одних дровах без нефти и без угля.
Все это и дает нам право говорить, что, если мы сплотим силы
и напряжем их, победа будет за нами.
РЕЧЬ ОБ ОЧЕРЕДНЫХ ЗАДАЧАХ
ПАРТИЙНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА
24 СЕНТЯБРЯ
Товарищи, мне кажется, что некоторые сделанные в прениях за¬
явления и даже некоторые речи стоит отметить только потому,
что они явно выражали уже не только переутомление, но пере¬
утомление, доходившее до истеричности и дающее поэтому сов¬
сем лишнее. Я бы не сказал, что тут демагогия. Переутомление
физическое дошло до истеричности. Таковы были в значительной
степени выступления Лутовинова и Бубнова, в которых меньше
было демагогии, чем переутомления. Отчасти, я думаю, переутом¬
ление сказалось и в заявлении Медведева. Он говорил: «Теперь
вы все стали говорить, что болезненные явления есть, а прежде
вы это отрицали, вы говорили неправду». Я думаю, это объясне¬
ние не совсем верно, и даже совсем неверно. Что, действительно,
есть те нездоровые явления, о которых мы говорим,— едва ли это
было тайной. Несомненно также, что положение общее пастолько
тяжело, что найти время для партии, найти возможность для пар¬
тии специальпо этот вопрос поставить — раньше мы пе могли.
И сейчас мы ставим его с трудом, потому что тот шанс, который
мы обсуждали здесь, в пашей политической беседе, тот шанс — из¬
бежать зимней кампании — чрезвычайно мал. Общее положение
республики, как я указывал, улучшилось настолько, что сейчас
мы имеем возможность обсуждать с большим хладнокровием: мы
не ставим теперь вопроса о преждевременном прекращении кон¬
ференции, как ставили несколько раз в эпоху наступления Кол¬
чака и Деникина. Бывали партийные съезды, с которых, не дож¬
давшись их окончания, уезжал целый ряд ответственных работ¬
ников прямо на фронт. Казалось бы, редко мы собираем съезды,
редко можем на съездах поговорить о важнейших вопросах,— а
прежде мы и того не могли себе позволить, чтобы докончить ред¬
ко собираемый съезд. Во всяком случае, теперь мы находимся в
таком положении, что можем и должны, не ограничивая себя, те¬
перешние рассуждения кончить. Я еще в двух словах хотел бы
сказать, что некоторые попытки объяснить марксистски дело, ко¬
торые были в рассуждениях Калинина, сдается мне, наоборот, да-
50»

Девятая Всероссийская конференция РКП(б)
леко отходили от марксизма, и правильную, марксистскую поста¬
новку давала, мне думается, резолюция МК — которую вы все,
конечно, читали и которая издана маленькой брошюркой и напе¬
чатана в газете «Правда» — и письмо ЦК \
Я бы хотел прочесть несколько строк, которые предложил бы
комиссии (если будет решено выбрать комиссию) не взамен мо¬
сковской резолюции и письма ЦК, а в дополнение к ним как ма¬
териал. Резолюция МК дает, мне кажется,— и в этом почти все
согласны — правильное освещение вопроса. Я позволю себе про¬
честь эти несколько слов, сказать немного по поводу их. Вот это
дополнение: «Неслыханно тяжелое положение Советской респуб¬
лики в первые годы ее существования, крайнее разорение и вели¬
чайшая военная опасность сделали неизбежным выделение «удар¬
ных» (и потому фактически привилегированных) ведомств и
групп работников. Это было неизбежно, ибо нельзя было спасти
разоренной страны без сосредоточения сил и средств на таких ве-
домствах и на таких группах работников, без укрепления которых
империалисты всего мира наверное задавили бы нас и не допу¬
стили бы даже приступа нашей Советской республики к хозяйст¬
венному строительству...» 2
По поводу спецов мы слышали здесь нападки очень горячие.
В речи т. Кутузова сквозила правда, что от Советской России
улучшения положения пролетариат не видал, а видал, паоборот,
часто ухудшение. Это справедливо. Но надо разобраться в том,
что, например, в Вене, где советского правительства нет, это ухуд¬
шение такое же, и вместе с ним нравственное унижение во сто раз
большее. Но разобраться в этом масса не может. Понятно, что
нас спрашивают: что же получили мы в течение двух лет? И по¬
нятно, что недовольство спецами распространяется так широко.
Понятно, что борьба по вопросу о том, нужны или не нужны
спецы, стояла на первом месте. Но не надо забывать, что без них
мы не получили бы нашей армии. Без этого мы были бы в таком
положении, в котором очутилась Венгрия и финские рабочие. Вот
как стоит вопрос. Без этих спецов мы тех элементарных шагов,
которые нам позволили подняться на известную высоту — об этом
я говорил в своем политическом докладе — не сделали бы. Если
бы мы не сумели наладить дело со спецами, мы бы этого не имели,
нам нельзя было бы перейти к дальнейшему. Но теперь, когда мы
их взяли в свои руки, запрягли, когда мы знаем, что они от нас не
’ В начале сентября 1920 г. ЦК РКП (б) обратился ко всем партийным
организациям с циркулярным письмом, в котором указывалось на некото¬
рые нездоровые явления, проявлявшиеся в тот период в ряде парторгани¬
заций. Ред,
3 В. И. Ленин здесь и далее в своей речи зачитывает текст проекта ре¬
золюции конференции «Об очередных задачах партийного строительства»,
который был им наппсаи. Ред,
309

КПСС в резолюциях
убегут, а, наоборот, все бегут к нам, теперь мы добьемся того, что
демократизация в партии и армии будет подниматься. Я продол¬
жаю чтение (читает резолюцию)...
Первый пункт (читает). Тут добавление. Тов. Томский го¬
ворил, ссылаясь на то, что и мы не раз говорили,— нужно выдви¬
нуть середняка, верхи устали, дайте середняка. Это не удалось
сразу провести, но удастся после новой, может быть двадцатой,
попытки. Без этого дело Советской России было бы безнадежно.
Но мы знаем, что оно не безнадежно, петому что у нас есть но¬
вые подрастающие элементы. Если первые попытки не удались,
мы будем повторять следующие.
Второй пункт (читает). Тут был поставлен не лишенный
ядовитости вопрос, будет ли соответствовать свобода критики сво¬
боде кушать персики? 1 У меня есть одна мера из возможных га¬
рантий, на основании сделанных комиссией предложений. В та¬
кие моменты, когда страна находится в опасности, когда Колчак
доходил до Волги, а Деникин до Орла, тут никаких свобод быть
не может. Тут нужно жалеть не об этом. Но военное положение
плохо и теперь, все мы видим, как военное счастье изменчиво.
Мы должны поставить этот вопрос на очередь дня. Но зарекать¬
ся, что в моменты военной опасности иначе поступать не будем,
нельзя. Тогда нужно будет опять величайшее напряжение и ни¬
каких разговоров: только крепись, напряги все силы. От этого мы
нисколько не зарекаемся, и пока мы не имеем итальянской побе¬
ды, мы тоже зарекаться не должны. Вот мой ответ о персиках.
Третий пункт (читает). Тут тов. Преображенский поднял
вопрос, который поднимал и Зиновьев: уместна ли регламентация
и что под ней понимать? Я оставляю его открытым, потому что в
комиссии вопрос этот будет детализироваться. Там будет видно:
понимать ли под регламентацией детальные пункты или созда¬
ние особых учреждений.
Пункт четвертый (читает). Здесь товарищ докладчик ука¬
зал, что этот вопрос был поднят комиссией, но большинство от¬
клонило его. Мне кажется — я его выдвигаю только от своего име¬
ни — мне кажется, что следует не отклонять, а если не сразу при¬
нять, то во всяком случае раньше обдумать. Здесь указывалось,
что в Организационном бюро ЦК лежит 500 жалоб. Оргбюро дол¬
жно распределять десятки тысяч людей. Кроме того, нет ни одно¬
го члена Оргбюро, который не был бы завален несколькими совет¬
скими должностями. При таких условиях приходится работать с
неизвестными величинами, и при таких условиях нельзя решать
вопроса иначе, как только по наитию, позволяющему решать пра¬
1 В. И. Лепи» имеет в виду выступление Л. М. Коллонтай, которая де¬
магогически заявляла о преследованиях за критику, указывая, что тем, кто
критиковал, иногда предлагалось, как она выразилась, ехать «в хорошие,
знойные места есть персики». Ред.
310

Девятая Всероссийская конференция РКП(б)
вильно только людям опытным, причем и тем нередко приходит¬
ся ошибаться. Принимая во внимание такие условия, мы хотим
найти людей со стажем не менее 15 лет, которые пользовались
бы доверием партии, отличались бы беспристрастием и помогли
бы в этом деле и в то же время в отношении независимости стоя¬
ли бы выше, чем Оргбюро, будучи выбранными на съезде. Мне ка¬
жется, этот шаг можно сделать. Затормозить работу ЦК, остано¬
вить решения невозможно. Для этого особой обеспеченности нет
и предложить ее нельзя. В немецкой рабочей партии была конт¬
рольная комиссия и раньше. Насколько она будет возможна в
нашей военной обстановке — за это ручаться нельзя. Но во вся¬
ком случае этот шаг мы сделать в состоянии, и на этот путь ЦК
встал.
В письме ЦК говорится: «...при всех губкомах должны быть
организованы из наиболее беспристрастных и пользующихся все¬
общим доверием организации товарищей специальные партийные
комиссии, в которые должны поступать соответствующие жало¬
бы». Тут говорится о беспристрастных товарищах. Для боевой
деятельности — и военной, и хозяйственной, и организационной —
очень часто абсолютно необходимы люди страстные, потому что
без большой страсти они большого напряжения не выкажут и
спешной очередной задачи в измученной стране не решат. Тут,
наоборот, нужны люди, которые, может быть, не обладают высо¬
коадминистративными качествами, но которые обладают боль¬
шим житейским опытом. Найдем ли мы их на всю Россию по гу¬
берниям, в этом я сомневаюсь, и если опыт комиссий при губерн¬
ских комитетах, которые теперь предполагается создавать и
которые вы создадите,— если этот опыт окажется неудачным, не
решайте, что у нас провалилось все предприятие. Возможно, что у
нас по губерниям не найдется достаточного количества товари¬
щей, могущих простоять от съезда до съезда. Но если по губер¬
ниям мы их не найдем, то в центре выдержанных товарищей с
житейским опытом мы найти можем. И я думаю, что мы от этого
учреждения не должны отказываться.
Могут сказать: где гарантии того, что это учреждение может
существовать? Мы — в условиях отчаянной гражданской войны,
когда не может быть, вообще говоря, ни свободы широкой кри¬
тики и т. д. Нам не до того, надо напрячь все силы, чтобы покон¬
чить с войной. Если бы военные условия сложились иначе, то
было бы другое положение. При настоящих условиях мы не мо¬
жем обеспечить многого; и мы прямо говорим, что для того, чтобы
практически урегулировать этот вопрос, нельзя надеяться на ЦК,
потому что он завален и перезавален работой. Я не знаю, най¬
дется хотя один член ЦК — я могу судить по себе,— который не
чувствовал бы себя в долгу, как в шелку по неисполненным мно¬
гим делам или исполненным наспех? Я не представляю себе бо¬
311

КПСС в резолюциях
лее реальной гарантии выполнения этого дела, как создание этой
комиссии, группы, товарищей, которая могла бы сосредоточиться
всецело на этом деле и которая могла бы быть уверена, что она
будет совершенно самостоятельна, занимаясь тем делом, в кото¬
рое ни один член ЦК, ни Оргбюро, ни Политбюро не в состоянии
вникать. Может быть, мы практически вникаем тем, что делаем
шаги вперед, что мы имеем увеличение заготовки хлеба с 60 млн.
до 260 млн. пудов,— но это все же оказалось мало, чтобы иметь
непереутомленную Красную Армию; для того, чтобы не иметь
рабочих, которые говорят: «что мы получили от Красной Армии,
мы голодаем»; и чтобы не иметь совершенно истрепанных вер¬
хов, которым середняки не. приходят на помощь. Но мы все-таки
этот шаг сделали — это значит, что даже в этом масштабе отчаян¬
ной усталости этот массовый масштаб усталости начинает умень¬
шаться и начинается тот период, когда мы от обсуждения вопро¬
са о корке хлеба сможем перейти к более высоким задачам, ко¬
торые перед нами стоят и разрешением которых мы все безуслов¬
но займемся.
Печатается па тексту Полного собрания
сочинений В. И. Ленина, т, 41, с, 281—
283, 286—291 и тексту журнала
((Известил ЦК РКП(б)е, 1920, октябрь,
Л» 24

318
ПРОТОКОЛЫ IX КОНФЕРЕНЦИИ РКП(б)
ской, Казанской, Вятской, Пермской, Тверской, Нижегородской, Донской
области и Азербайджана. Переброски были намечены еще do второй поло¬
вине августа, но до сих пор еще не закончены.
Некоторое промедление в переезде товарищей объясняется тем, что по¬
становление ЦК о переезде совпало с близостью партийной конференции и
сессий В ЦИК.
Товарищи стараются приурочить свой отъезд на новое место к такому
сроку, чтобы или в качестве представителя своей прежней организации
быть еще участником конференции или, по крайней мере, быть на ней про¬
ездом через Москву в качестве гостя.
Считая, что работа товарищей на новых местах будет тем продуктивнее,
чем с более свежим запасом сил, знаний и директив они приедут, ЦК не
запрещал таких отсрочек, и поэтому главная масса переездов состоится по¬
сле конференции.
Хотя ЦК предпослал этой переброске специальное циркулярное письмо
(напечатанное в 20 номере «Известий ЦК»), в котором специально подчер¬
кивал, что переброски эти, как общее правило, не носят карательного ха¬
рактера, а являются исполнением постановлений съездов, тем не менее
первоначально ряд губернских организаций отнесся несколько недоверчиво
к новому начинанию ЦК.
В дальнейшем, однако, когда выяснился общероссийский характер пе¬
реброски, отношение к пей изменилось.
ЦК рассчитывает на конференции совместно с представителями губер¬
ний наметить ряд новых передвижений и после конференции приступить
к переброскам второй очереди.
Относительно деятельности Организационно-инструкторского отдела да¬
ют представления следующие цифры: за апрель месяц было послано 50 ин¬
структирующих писем по 51 вопросу, в мае — 30 писем по 32 вопросам,
в июне — 57 писем по 93 вопросам, в июле —108 писем по 141 вопросу и
в августе —93 письма по 105 вопросам. Всего 338 писем по 422 вопросам.
По сравнению с прошлым годом увеличения числа инструктирующих
писем, посылаемых отдельным организациям, нет. Зато необходимо от¬
метить значительное увеличение количества циркулярных писем, инструк¬
ций и положений, изданных ЦК.
За отчетные 5 месяцев всего выпущено их 54. На первый взгляд это
почти то же самое число, что и в прошлом году, когда за год было выпу¬
щено 134 циркуляра, то есть в среднем 11 в месяц. Но это только кажущее¬
ся равенство.
В прошлом году в число 134 писем вошли все циркулярные письма и
телеграммы о мобилизациях, Между тем в этом году циркулярные телепым-
мы о всех гораздо более многочисленных мобилизациях, которые в боль¬
шом количестве посылались и посылаются Секретариатом ЦК, не включа¬
ются нами в число руководящих циркулярных писем, инструкций и поло¬
жений, а учитываются лишь в общем числе исходящих канцелярских но¬
меров. Перечисляемые же в настоящем номере отдельно циркулярные пись¬
ма представляют из себя по преимуществу серьезные указания политиче¬
ского или организационного характера.
Кроме того, в целях обследования и инструктирования местных орга¬
низаций Организационно-инструкторским отделом был предпринят ряд по¬
ездок.
Заместитель заведующего Организационно-инструкторским отделом
т. Соколов побывал в Ярославской, Саратовской, Царицынской, Брянской и
Архангельской губерниях, причем в Ярославле и Брянске присутствовал
па губернских партийных конференциях. Тов. Мурапов объехал Вятскую,
Северо-Двинскую п Вологодскую губернии и в настоящее время объезжает
Подмосковный угольный район (губернии Тульскую, Рязанскую, Калуж¬
скую и Московскую).

ПРИЛОЖЕНИЯ
319
Тов. Катанян был командирован в Рязань на рязанскую губернскую
партийную конференцию.
Организационно-инструкторский отдел имеет в виду увеличить число
поездок на места, привлекая к этому как ответственных работников отдела,
так и пользуясь помощью заведующих другими отделами Секретариата ЦК.
Работам вновь образованного Отдела пропаганды и агитации в настоя¬
щем номере посвящена специальная статья, поэтому здесь отметим только
то, что этот отдел подготовил к конференции выпуск первого номера «Ве¬
стника пропаганды и агитации», взял на себя регулярный выпуск «Изве¬
стий ЦК», тесно связался с Университетом имени Я. М. Свердлова, с вне¬
школьным отделом Наркомпроса, совместно с которым будет руководить
губернскими и уездными партийными и советскими школами.
На Отдел пропаганды и агитации мы возложили снабжение уездных и
партийных комитетов и их библиотек всеми необходимыми вновь выходя¬
щими книгами партийно-политического и научного характера. Затем, Отдел
пропаганды и агитации через стоящего во главе члена ЦК т. Преображен¬
ского тесно связан с Государственным издательством и объединяет всю аги¬
тационно-пропагандистскую работу в различных советских учреждениях.
В состав Отдела пропаганды и агитации включены подотдел националь¬
ных меньшинств, охватывавший все национальные бюро пропаганды и аги¬
тации при ЦК, и центральное бюро коммунистических организаций народов
Востока, последнее на правах особого подотдела.
Отдел работы среди женщин провел во время партийного съезда второе
Всероссийское совещание работниц, во время конгресса Коминтерна — ме¬
ждународное совещание работниц и затем главное внимание в своей рабо¬
те посвятил редактированию страничек «Женщины-работницы» и изданию
журнала «Коммунистка», а также налаживанию связи с провинциальными
женотделами. Более детальный отчет о работе помещается в текущем или
следующем номере «Известий ЦК».
Особо помещается и отчет Отдела по работе в деревне. После происхо¬
дившего в начале июня Всероссийского совещания ответственных органи¬
заторов по работе в деревне отдел вел текущую организационную работу и
принимал активное участие в организации «недели крестьянина».
При реорганизации Секретариата ЦК прежний Информационно-стати¬
стический отдел распался па 2 самостоятельных: информационную и стати¬
стическую части. Выше были приведены цифры, характеризующие работу
Информационного отдела и его связь с местами. Ближайшая задача инфор¬
мационной части, кроме выполняемой ею уже работы, является впитать в
себя все информационные сведения, приходящие как в Отдел по работе
среди женщин в деревне, так и особенно в различные национальные бюро
при ЦК, и производить разработку всех этих материалов сообразно задани¬
ям каждого отдела.
Статистическая часть за отчетный период была занята введением в
жизнь единого партийного билета. Типографские затруднения не дали воз¬
можности закончить печатание единого партийного билета ко времени пар¬
тийного съезда, когда его могли бы развезтп с собою члены съезда. Он не
попал на места одновременно, и его пришлось рассылать с оказиями или
специально вызванными с мест товарищами.
В настоящий момент почти все партийные организации снабжены еди¬
ным партийным билетом и приступили к предшествующей выдаче его об¬
щей перерегистрации.
Статистическая часть рассчитывает, что в ближайшем будущем введе¬
ние билета будет закончено и к концу 1920 г. можно будет уже получить
первые суммарные сведения о количественном и качественном составе пар¬
тии на точном основании заполняемых при перерегистрации и пересылае¬
мых в ЦК личных регистрационных карточек. В следующем номере «Изве¬
стий ЦК» будет помещена специальная статья о структуре рсоргапизовап-
320
ПРОТОКОЛЫ IX КОНФЕРЕНЦИИ РКП (б)
кого Секретариата ЦК с указанием всех отделов и подотделов, па которые
распадаются как самый Секретариат ЦК, так и Управление его делами. По¬
этому в сегодняшнем отчете достаточно подчеркнуть лишь те результаты,
которые достигнуты благодаря этой реорганизации.
Совершенно удовлетворительно поставлено уже дело ведения прото¬
колов пленума, Политбюро и Оргбюро. Протоколы бывают готовы в тот же
день, если заседание происходит днем, и на другой день в случае вечер¬
них заседаний. Тут же происходит и выполнение постановлений ЦК, причем
выполнение большинства постановлений Политбюро и пленума происходит
во время самого заседания.
Налаживаются непосредственные шифрованные сношения ЦК с мест¬
ными партийными организациями. Почти все губкомы получили уже пар¬
тийный шифр, а в Секретариате организовано специальное, с небольшим,
правда, пока еще составом, ио хорошо налаженное шифровальное отделе¬
ние.
Приводится в порядок весь архив, в частности, выделенная особо сек¬
ретная его часть.
Благодаря увеличению числа и улучшению качества как более ответ¬
ственных, так и технических сотрудников канцелярии все делопроизвод¬
ство ведется по заранее намеченному плану, в большем порядке и гораздо
более быстрым темпом, чем прежде.
Большим препятствием к правильной постановке работы служили край¬
няя теснота, неприспособленность помещения Секретариата ЦК, а также
невозможные жилищные и продовольственные условия сотрудников Секре¬
тариата, особенно тех, которых ЦК вызвал из провинции или задержал по
мобилизации. В настоящий момент заканчивается ремонт нового помеще¬
ния, и ЦК надеется к моменту конференции перевести в него работу Сек¬
ретариата. Уже налажена столовая для сотрудников, а с освобождением
старого помещения Секретариата там будет организовано общежитие для
сотрудников ЦК.
Такая реорганизация Секретариата и налаживание всей его работы
происходят по определенно утвержденному Организационным бюро плану
и постепенно, из* месяца в месяц, можно констатировать улучшение поста¬
новки дела. ЦК надеется поэтому, что к X съезду партии организационно-
исполнительный аппарат будет уже окончательно поставлен, не придется
тратить значительной части сил Секретариата ЦК па преодоление техниче¬
ских препятствий в работе, а можно будет целиком посвятить его делу об¬
служивания местных организаций во всех сторонах их деятельности.
Бросая взгляд на прошедшие со времени IX съезда пять месяцев, ЦК
с удовлетворением констатирует, что значительная часть разногласий, об¬
наружившихся во время партийного съезда, почти окончательно изжита
партией.
Так, не существует в настоящее время никакого идейного разрыва ме¬
жду партийными и профессиональными организациями, и исчезли разно¬
гласия в области управления промышленностью и организации Советской
власти в центре и на местах.
Если и сохранились еще некоторые разногласия, то исключительно в
том противопоставлении «низов» «верхам», которое проскальзывало, не
будучи ясно формулировано в речах некоторых ораторов на партийном
съезде.
Этот мотив: «верхи» и «низы» в различной постановке выдвигался и
выдвигается в различных местных организациях, он перепутывается с це¬
лым рядом других местных разногласий, иногда чисто персонального ха¬
рактера, и принимает различные подчас уродливые формы, как в смысле
демагогической и часто совершенно неправильной постановки вопроса со
стороны товарищей, считающих себя представителями и идеологами «ни¬
зов», так и в смысле неправильного поведения (в партийной работе и лич¬
ПРИЛОЖЕНИЯ
321
ной жизни) «верхов», то есть ответственных партийных или советских ра¬
ботников.
Очередной задачей партийной работы ЦК считает устранение этого
последнего пункта идейного расхождения.
Вопрос этот поставлен ЦК на обсуждение партии циркулярным письмом
«Всем партийным организациям, всем членам партии», напечатанным в
21 номере «Известий ЦК», он стоит и в порядке дня партийной конферен¬
ции.
ЦК уверен, что открытый подход к этому больному вопросу уничтожит
или даст возможность уничтожить как ту атмосферу недоверия и недобро¬
желательности, которая создается на почве подымания и муссирования это¬
го вопроса между группами работников пашей партии, так и самую воз¬
можность тех злоупотреблений своей властью, своим партийным и совет¬
ским положением, которое, к сожалению, приходится констатировать.
Всестороннее обсуждение этого вопроса и проведение в жизнь тех мер,
которые будут намечены па конференции Центральным Комитетом совме¬
стно с представителями губкомов, приведет к тому, что этот вопрос будет
изжит за оставшийся до очередного съезда период.
«Известия ЦК РКП(б)» JW 22,	Печатается по тексту
18 сентября 1920 г.	«Известий ЦК РКП(б)»
ОТЧЕТ О РАБОТЕ ЦК РКП
за время с 15 сентября по 15 декабря 1920 года
Отчетный период характеризуется расширением деятельности пленар¬
ных заседаний ЦК.
С одной стороны, постепепная ликвидация фронтов и нахождение боль¬
шинства членов ЦК в Москве давали возможность чаще собирать пленумы;
с другой стороны, это диктовалось тем, что па очереди стоял ряд важней¬
ших вопросов партийной жизпи и советского строительства — подготовка
Всероссийской партийной конференции, проведение в жизнь ее постановле¬
ний, окончание гражданской войны и связанная с ней возможность пере¬
несения центра внимания на хозяйственное строительство, усиление проф¬
союзов и их роли в хозяйственной жизни страны, улучшение постановки
коммунистического и общего просвещения — и ЦК считал необходимым об¬
суждать эти вопросы в своем полном составе.
За истекший период состоялось 12 пленарных заседаний ЦК. Четыре
из них относятся ко второй половине сентября (20, 21, 23 и 29), то есть к пе¬
риоду Всероссийской партийной конференции и сессии ВЦИК, остальные
состоялись в ноябре и декабре. В октябре пленарных заседаний не было,
так как это был период наибольшего военного напряжения по ликвидации
Южного и Юго-Западного фронтов, и большинство членов ЦК находилось
вне Москвы.
Всероссийская конференция приняла предложенную ЦК и лишь не¬
сколько переработанную специально выбранной на конференции комиссией
резолюцию «Об очередных задачах партийного строительства».
В первом же заседании пленума после конференции ЦК утвердил эту
резолюцию и приступил к немедленному проведению ее в жизнь. Первым
шагом в этом направлении ЦК считал создание органов, которые контро¬
лировали бы в центре и па местах проведение в жизнь центральными и ме¬
стными комитетами резолюций конференции. Такими органами должны
были являться контрольные комиссии. Поэтому ЦК утвердил состав Цеп-
тральной Контрольной Комиссии, намеченный конференцией, именно:
тт. Дзержинского, Преображенского, Мурапова и представителей партий¬
322
ПРОТОКОЛЫ IX КОНФЕРЕНЦИИ РКП (б)
ных организаций четырех пролетарских губерний — Петроградской, Москов¬
ской, Иваново-Вознесенской и Нижегородской. Петроградская организация
делегировала т. Кучменко, Московская — т. Сольца, Иваново-Вознесенская —
т. Шорохова, Нижегородская — т. Челышева. ЦК по просьбе Контрольной
Комиссии командировал в ее распоряжение ряд товарищей в качестве кон¬
сультантов, следователей, секретарей, и комиссия довольно широко развер¬
нула свою деятельность. Далее, Центральный Комитет утвердил разрабо¬
танный ЦК циркуляр, регулирующий взаимоотношения местных организа¬
ций и местных контрольных комиссий, и в настоящее время можно
констатировать, что контрольные комиссии представляют собою уже повсе¬
местно возникшие популярные партийные органы.
Для Москвы ЦК утвердил, кроме того, еще специальную комиссию, вы¬
зывавшуюся специфическими московскими условиями,— это так называе¬
мую Кремлевскую контрольную комиссию. Так как неравенство в условиях
жизни между членами партии особенно остро ощущалось в Москве, где со¬
средоточено наибольшее количество ответственных работников-коммуни¬
стов и где в то же время особенно тяжелы общие условия жизни, то воп¬
рос о кремлевских привилегиях являлся и является наиболее острым. ЦК
считал необходимым, чтобы беспристрастная и авторитетная комиссия об¬
следовала положение дел Кремля, установила истинные размеры сущест¬
вующих привилегий, ввела их, поскольку певозможно было бы полное
устранение, в те рамки, которые были бы понятны каждому партийному то¬
варищу, и вместе с тем опровергала бы слухи и разговоры о кремлевских
порядках, то, что не соответствует действительности. Комиссия утверждена
Центральным Комитетом в том составе, в котором это было предложено ко¬
миссией Всероссийской конференции, именно в составе тт. Игнатова, Мура¬
нова и Уханова. Президиум ВЦИК, со своей стороны, утвердил эту комис¬
сию и предоставил в ее распоряжение для работы свой аппарат.
Во исполнение резолюции конференции по переброске из Москвы ответ¬
ственных партийных и советских работников и об изменении личного соста¬
ва народных комиссариатов и других центральных учреждений ЦК произ¬
вел почти полное обновление Малого Совнаркома, председателем коего на¬
значен т. Сапронов, и сокращение или обновление свежими местными
работниками некоторых коллегий (НКПС, Наркомпрод, Наркомкрип, Нарком¬
фин, Наркид, Наркомюст).
Для вовлечения широких масс членов партии в партийную жизнь ЦК
взял па себя инициативу устройства ряда широких собраний партийных
товарищей по наиболее острым и волнующим вопросам пашей внутренней
жизни и внешней политики. Следуя примеру ЦК, Московская организация
начала устраивать не только собрания ответственных работников или деле¬
гатские собрания по районам, но и общегородские собрания секретарей и
представителей всех ячеек и массовые общие собрания всех членов партии
по участкам и районам.
То же открытое обсуждение недостатков и нужд как партии в целом,
так и местных организаций и поиски путей к оздоровлению вслед за Моск¬
вой идут по всей России. ЦК, насколько хватает у пего сил, путем вы¬
езда на места отдельных членов ЦК и ответственных его сотрудников при¬
нимает непосредственное участие в этой работе во всероссийском мас¬
штабе.
Затем ЦК пришлось поставить вопрос о применении резолюций Всерос¬
сийской конференции в жизни и работе профсоюзов. Этот вопрос ставился ЦК
трижды. Впервые он был поставлен на сентябрьском пленуме немедленно
после конференции, причем ЦК принял следующую резолюцию:
«Ввиду того что успешная работа профсоюзов предполагает усиление
авторитета ВЦСПС, с одной стороны, правильное руководство со стороны
партии —с другой, ЦК РКП считает необходимым утвердить следующие
положения:

ПРИЛОЖЕНИЯ
323
1. ЦК, осуществляя общее руководством всеми пролетарскими организа¬
циями, в то же время в полном согласии с решениями последнего партийно¬
го съезда отвергает всякую мелочную опеку и мелочное вмешательство во
впутриорганизационпую жизнь профессиональных союзов.
2. ЦК подтверждает, что все учреждения и предприятия Республики,
безусловно, обязаны считаться в области тарифов с нормами п политикой
ВЦСПС и НКТр, действовать по соглашению с ними и не нарушать выше¬
указанных норм самостоятельными постановлениями, распоряжениями и
циркулярами.
3. ЦК полагает, далее, что тяжелое положение транспортных союзов,
вызвавшее к жизни Главполитпуть и Политвод — временные рычаги для
поддержки и налаживания работы, в настоящее время значительно улуч¬
шилось. Поэтому теперь можно и должно начать работу по включению этих
организаций в союз в качестве союзных органов, приспособляющихся и рас¬
творяющихся в союзном аппарате.
4. Объединенный союз железнодорожников и водников должен наравне
со всеми другими войти в общую систему союзной организации, возглавля¬
емую ВЦСПС.
5. Для детальной разработки соответствующих мероприятий ЦК нахо¬
дит целесообразным созвать комиссию из членов Оргбюро ЦК, ВЦСПС и
объединенного союза транспортных рабочих».
Вторично этот вопрос был поставлен 8 поября во время пятой всерос¬
сийской конференции профсоюзов. Постановка вопроса была вызпапа теми
разногласиями, которые возникли на фракции этой копферепции в связи с
методами профессиональной работы. Приводим из резолюции ЦК, приня¬
той по этому поводу, пункты: второй, четвертый, пятый и шестой:
«2. С другой стороны, для успешности этой работы необходима макси¬
мальная самодеятельность рабочих организаций, в первую очередь проф¬
союзов, и наибольшая связь их с самыми широкими массами трудящихся.
Для этого необходима самая энергичная и планомерная борьба с вырожде¬
нием централизма и мплптаризовапных форм работы и бюрократизмом, са¬
модурством, казенщиной и мелочной опекой над профессиональными сою¬
зами. Здоровые формы милитаризации труда увенчаются успехом лишь в
той мере, в какой партия, Советы и профсоюзы сумеют объяснить необхо¬
димость этих методов для спасения страны самым широким массам трудя¬
щихся и организационно втянуть в эту работу их наиболее передовые слои...
4. Призпавая необходимым сохранить принцип ударности в проведении
хозяйственного плана, ЦК в полной солидарности с решениями последней
Всероссийской партконференции находит необходимым постепенный, но
неуклонный переход к уравнительности в положении различных групп рабо¬
чих и соответствующих профсоюзов, все время усиливая общую организа¬
цию.
5. Ввиду достигнутых производственных успехов ЦК считает, что и для
Цектрапа время специфических методов управления (во имя которых был
создан Главполитпуть), вызванных особыми условиями, начинает прохо¬
дить, и потому рекомендует Цектрапу усилить и развить нормальные ме¬
тоды пролетарской демократии внутри союза, что уже поставлено на оче¬
редь самим Цектраном. Вместе с тем ЦК считает необходимым, чтобы Цек-
тран принял деятельное участие в общей работе ВЦСПС, входя в его состав
па одинаковых с другими союзными объединениями правах.
6. ЦК постановляет создать комиссию с участием профессионалистов
для выработки подробной инструкции для всех профсоюзов по следующим
вопросам:
а) Деятельная программа усиления (работниками, газетами, финанса¬
ми и т. д.) всего ВЦСПС и его общесоюзной работы в целом.
б) Развитие п более широкое применение методов рабочей демократии,
то есть демократизма впутрп профсоюзов.

390 ]
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие . .		V—XXIV
Протоколы конференции
Заседание п е р в о е 22 сентября, утреннее	 3—31
Открытие конференции В. И. Лениным (3); выборы прези¬
диума— выступление Волина (3); выборы секретариата, ре¬
дакционной комиссии, мандатной комиссии (3); поправка к
регламенту — Сапронов (3); дополнения к повестке дня —
Ходоровского (4); доклад Уляновского о положении в Поль¬
ше (4—9); выступление Зиновьева (9); принятие резолюции
по докладу Уляновского (9—10); политический отчет ЦК
РКП (б) (газетный отчет о докладе В. И. Ленина) (10—13);
выступления председателя и Ходоровского о дальнейшей ра¬
боте конференции (13); сообщения: Каменева о международ¬
ном положении (13—23), Троцкого о положении па фронтах
(23—31).
Заседание второе 22 сентября, вечернее	32—81
Приветствие от имени ЦК Венгерской коммунистической
партии — Бела Куна (32—33); внеочередное заявление пред¬
ставителя партии «революционных коммунистов» — Устинова
(33—34); выступление председателя (34); прения по Полити¬
ческому отчету ЦК — выступления: Радека (34—38), Хатае-
вича (38—39), Юренева (39—42); реплика Ленина (40); вы¬
ступления: Копа (42—45), Полуяна (45—47), Минина (47—
50), Виленского (50—52); обсуждение предложения о прекра¬
щении прений (52); выступления: Каминского (52—55), Ходо¬
ровского (55—56), Бухарина (57—60), Чернева (60), Сталина
(60—62), Евдокимова (62—63), Радека (63); обсуждение
предложения о прекращении прений (63)—выступления:
Дегтярева (63—65), Левина (65—67); оглашение резолюции по
Политическому отчету ЦК (67) — выступления: Дзержинско¬
го (67—69), Радека (69—70); заключительное слово: Камене¬
ва (70—75), Троцкого (75—78); заключительное слово
В. И. Ленина; Ленин оглашает декларацию мирных предло¬
жений Польше (79—81); предложение Левина (81); приня¬
тие декларации, справка в конце заседания — Полуяна (81).
Заседание третье 23 сентября, утреннее	28—121
Выступление Сталина (по личному вопросу) (82); организа¬
ционный отчет ЦК РКП (б) —доклад Крестинского (83—97)
(во время доклада в зал входит Клара Цеткин) (86); доклад

СОДЕРЖАНИЕ
391
комиссии по изучению истории партии — выступления: Оль¬
минского (97—100), Покровского (100—102); прения по орга¬
низационному отчету ЦК РКП (б) (102—121) —выступления:
Варейкиса (103), Минина (104), Бубнова (104—106),
Марьясина (106—107), Завьяловой (107—108), Котляра (108—
109), Мясникова (уральского) (110—111), Сапронова (111—
ИЗ), Смирнова В. (113—114), Волипа (114—115), Полуяна
(115—116), Хатаевича (116—117), Рывкина (117—119), Том¬
ского (119—121).
Заседание четвертое 24 сентября, утреннее	122—162
Доклад мандатной комиссии — выступление Лисицына (122);
•обсуждение предложения о перестановке вопросов в повест¬
ке дня и прекращения препий (122) — выступление Преоб¬
раженского (123—128); заключительное слово Крестинского
(128—133); обсуждение резолюций по оргапизациоппому от¬
чету ЦК РКП (б) (обсуждение и голосование резолюции Мяс¬
никова, Сапронова, Евдокимова, Пестуна) (133—135); пред¬
ложение Аристова (135—136); выступление Крестинского
(136); поправки к резолюции, принятие резолюции по орга¬
пизациоппому отчету ЦК РКП (б) (136—139); доклад об оче¬
редных задачах партийного строительства — Зиновьева (139—
156); выступление Сапронова (содокладчика) (156—162).
Заседание пятое 24 сентября, вечернее	*63 204
Продолжение прений по докладу об очередных задачах пар¬
тийного строительства (163) — выступления: Лутовинова
(163—164), Дегтярева (164—166), Ходоровского (166—167),
Калинина (167—169), Котляра (169—171), Бубнова (171—172),
Преображенского (172—174), Медведева (175—176), Бубнова
(176—177), Рыкова (177—179), Томского (179—182), Огород¬
никова (182—184), Рудзутака (184—186), Кутузова (186—187),
Коллонтай (187—188), Лепипа (188—192); заключительное
слово: содокладчика — Сапронова (192—195) и докладчика —
Зиновьева (195—199); обсуждение и выборы комиссии для
доработки резолюции по докладу об очередных задачах пар¬
тийного строительства (199—200); выступления по личным
вопросам: Белепького (201), Митрофанова (201—202), Ингу-
лова (202), Бубнова (202), Зиновьева (202—203), Сапропова
(203), Евдокимова (203—204), Яковлева (204).
Заседание шестое 25 сентября, утреннее	 205—240
Отчет о II конгрессе Коминтерна — доклад Зиновьева (205—
221); препия по отчету о II конгрессе Комиптсрпа — выступ¬
ления: Клары Цеткин (222—229), Преображенского (229—230),
Радека (230—236), Бухарина (236—240); предложение Мяс¬
никова (240).
Заседание седьмое 25 сентября, вечернее	 241—269
Продолжение препий по отчету о II конгрессе Коминтерна —
выступления: Оболенского (Осинского) (241—243), Рудняп-
ского (243—245), Майера (245—246), Балабановой (246—251),
Шаблина (251), Бела Куна (251—252); Каменев зачитывает ре¬
золюцию (252—253); выступление Радека (253—259); заклю¬
чительное слово Зиновьева (259—266); принятие резолюции,
внесенной Бела Куном и Каменевым (266); заключительное
слово Зиновьева при закрытии конференции (266—269)j
предложение представителя Болгарской коммунистической
партии (269).

392
СОДЕРЖАНИЕ
Резолюции и постановления IX конференции РКП (б)
По докладу т. Уляновского	 273
Декларация, принятая по докладу тов. В. И Ленина	 273—275
По организационному отчету ЦК	 275—276
Об очередных задачах партийного строительства			 276—282
О конгрессе Коминтерна	. 	282—283
Приветствие Центрального Комитета Украинской коммунистиче¬
ской партии Всероссийской конференции РКП (б)	 283—286
Документы и материалы В. И. Ленина
Личная анкета для делегатов Всероссийской партийной конферен¬
ции РКП (большевиков)	 287
Поправки и дополнения В. И. Ленина к первоначальному проекту
заявления ВЦИК по вопросу о мирных предложениях Польше . . 288—290
Проект резолюции об очередных задачах партийного строительства 291—292
Предложения к резолюции об очередных задачах партийного
строительства	 292
Речь В. И. Ленина на съезде рабочих и служащих кожевенного про¬
изводства 2 октября 1920 г.	 293—303
Доклад В. И. Ленина о внутреннем и внешнем положении респуб¬
лики на совещании актива Московской организации РКП (б)
9 октября 1920 г	 304—306
ПРИЛОЖЕНИЯ
Всем губкомам РКП	 309
Созыв общепартийной	конференции	 309
Всем губкомам РКП, областным комитетам, областным бюро, по¬
литотделам фронтов и	армий	 309
Извещение в газете	 310
Отчет ЦК РКП за время от IX съезда по 15 сентября 1920 года . . 310—321
Отчет о работе ЦК РКП за время с 15 сентября по 15 декабря
1920 года . .						 321-331
Всероссийское совещание представителей губкомов	 331—337
Положение о Контрольных комиссиях	 337—338
От Контрольной комиссии. Всем членам РКП	 338—339
Письмо к южным партийным организациям	 339—341
О вхождении партии революционных коммунистов в РКП . . . 341—342
Манифест 2 конгресса Коммунистического Интернационала . . . 342—360
Белый террор в Венгрии	 360—361
Советско-польская война	 361—364
ПРИМЕЧАНИЯ И УКАЗАТЕЛИ
Примечания		 367—385
Указатель имен	 386—388
Указатель партийных организаций	 389