Дмитрий Жуков
«Магический» Третий рейх. Оккультные
интерпретации нацизма

Моим дорогим детям, Василисе и Роману

Серия «Полная история эпох»

© Издательство АСТ, 2026
© Жуков Д., 2025

Введение
Утверждение о том, что Третий рейх и гитлеровский национал-социализм в
значительной степени являются плодами оккультных, сверхъестественных и
демонических влияний, давно стало частью поп-культуры и особым жанром
специфической литературы. По мнению авторов, отстаивающих подобную
точку зрения, объяснить нацистский феномен одними лишь социальнополитическими и экономическими факторами невозможно. К этому мнению
присоединяется и целая армия публицистов, журналистов и блогеров: не
только невозможно, но и неинтересно. Широкую аудиторию мало
привлекают академические исследования с их ортодоксальными попытками
разгадать секрет мрачного успеха коричневого движения.
Строгий научный взгляд, объективная подача информации сегодня
непопулярны. На фоне многочисленных кризисов, неуверенности в
завтрашнем дне, утраты ощущения стабильности многие погружаются в

альтернативные трактовки реальности. Неудивительно, что жертвой
всяческих манипуляций подобного рода стала и история – и без того
страдающая от различных фальсификаций и «культуры отмены». Даже
появление на книжном рынке добросовестных отечественных и зарубежных
работ не способно изменить сложившуюся ситуацию.
В значительной мере сказанное относится и к истории нацизма. Сложно даже
перечислить названия всех «трудов», целью которых является магическое и
оккультное толкование природы гитлеризма. Увы, такая трактовка уверенно
завоевала не только книжные полки магазинов, но и эфирную сетку
телевизионных каналов, не говоря уже о печатной периодике. Роликами и
текстами этого же направления переполнен и интернет.
В итоге сегодня уже мало кто сомневается, что нацисты в буквальном смысле
практиковали оккультные ритуалы и напрямую апеллировали к неким
«темным силам». А как же иначе? Ведь это «подтверждается» неоспоримыми
фактами: черной формой эсэсовцев, красочными и загадочными
церемониями, а также заявлениями и свидетельствами (как мы увидим,
зачастую неаутентичными) нацистских лидеров и функционеров.
***
Человечество, наверное, всегда сопровождала вера в Потустороннее.
Вероятно, достаточно рано появилась и убежденность в том, что существует
возможность неким образом взаимодействовать с теми или иными
проявлениями сверхъестественного. Так появляется магия (от лат. magia;
слово восходит к праиндоевропейскому magh, то есть «мочь», «быть
способным»), или умение манипулировать потусторонними силами с
помощью ритуалов, обрядов, амулетов и заклинаний – с целью как-либо
изменять судьбы людей, свойства веществ и предметов, влиять на силы
природы и т. д. Именно предполагаемая возможность этой манипуляции и
отличает магию от религии, впрочем, во многих религиозных традициях
элементы магии, безусловно, присутствуют.
Тем не менее, к примеру, христианство, преодолевая опасность утраты
монополии на взаимодействие со сверхъестественным, всегда подчеркивало
свое резко негативное отношение к любым магическим практикам, к разного
рода «облакогонителям», «обаятелям», «делателям предохранительных
талисманов» и «колдунам», обвиняя всех их во взаимодействии с бесами и в
сатанизме. Почитание темных богов действительно имеет весьма длительную
историю, приведшую в конечном итоге и к конкретному культу Сатаны (в том
числе в самых вульгарных формах). Однако понятно, что большая часть
«посвященных» вовсе не была склонна к «служению злу».
Магия предполагает некую инициацию (посвящение), а также участие в
таинствах, или мистериях, особым образом связывающих адепта со
сверхъестественным. Отсюда выделяется понятие мистики. В отношении
последней нормативные религии были не столь категоричны и более-менее
охотно внедряли и развивали мистические практики. В христианстве под
мистикой понимается аскетическое состояние личности, путем особых
молитв приводящее к единению с Божеством, или обожению.
Претенденты на обладание магическими знаниями и практиками почти
всегда представляли себя в качестве некой тайной элиты (объединенной
принадлежностью к конкретной группе, учению, ордену, масонской ложе),
владеющей уникальными возможностями, которых лишено «профанное
большинство». Отсюда – оккультный (лат. occultus, буквально – скрытый)
характер такого рода направлений. Разумеется, всегда имели место и

сознательно мошеннические проявления магии и всех ее производных, а
также неизбежные взаимные обвинения оккультистов в обмане и
профанации.
Некоторые авторы указывают на существенные различия между такими
течениями, как оккультизм и эзотерика (внутреннее, тайное знание), другие
используют эти понятия как синонимы. Французский философ Рене Генон
(1886–1951) и румынско-американский религиовед Мирча Элиаде (1907–
1986) писали об «эзотеризме» в сугубо положительном смысле (как о том, что
является отголоском некой изначальной сакральной Традиции),
противопоставляя его «оккультизму» – проявлению спекулятивных новых
религий и учений (таких, например, как теософия, или теософизм), а также
разнообразным коммерческим эксплуататорам потустороннего вроде гадалок
и цирковых магов. Элиаде уточнял понятие мифа – священной модели,
которую люди повторяют в своих ритуалах, чтобы приблизиться к
сверхъестественному, трансцендентному (миф – «событие сакральное,
значительное и служащее примером для подражания»[1]).
Так или иначе, с оформлением официальной науки в ее современном
значении все неортодоксальные знания и практики были постепенно
маргинализированы, хотя ранее оккультные знания могли развиваться
параллельно с наукой (например, геометрией) и квазинаукой (астрологией,
алхимией). Впрочем, и в последующем многочисленные оккультные течения
пытались претендовать на научность.
Теософия и ее прямые наследники – такие как антропософия и ариософия –
явились проявлениями роста внимания массовой аудитории к
альтернативным трактовкам сверхестественного. Это происходило на фоне
охлаждения интереса, с одной стороны, к традиционным религиям и, с
другой, – являлось признаком недоверия к академическим знаниям с их
сугубым рационализмом.
Часто в литературе о «магическом нацизме» утверждается, что именно в
Германии и Австро-Венгрии «оккультное возрождение» в середине XIX –
начале XX в. приняло особенно внушительный масштаб. На самом деле это
явление было характерно для всех без исключения развитых европейских и
американских стран. Разумеется, всюду была своя специфика, но и в России, и
в Великобритании, и во Франции, и, разумеется, в Северо-Американских
Соединенных Штатах (на родине, к примеру, теософии в версии мадам
Блаватской и ее соратника полковника Генри Олкотта) можно было
наблюдать одни и те же тенденции. Другими словами, нет никакого
основания настаивать (как это постоянно делается некоторыми авторами),
что именно немцы практиковали какой-то совершенно особенный вид
оккультизма. Такие его элементы, как расизм и антисемитизм, также были
вовсе не уникальны и характерны отнюдь не только для немецкоязычных
государств и земель.
То же самое относится и к тезису о якобы чрезвычайно сильном влиянии
оккультизма на правые политические круги Германии. Это влияние при
желании, разумеется, можно обнаружить, но интерес к сверхъестественному,
к спиритизму, астрологии и предсказательству проявляли далеко не только
националисты, но и вполне либеральные политики, а также монархисты и
иногда даже левые – опять же вовсе не исключительно на немецкоязычных
территориях. Достаточно вспомнить хотя бы одержимость оккультизмом и
целительством последнего русского царя и его августейшей супруги:
шарлатанские спиритические сеансы для них (а также медицинско-

оккультное консультирование) проводил среди прочих известный
французский «маг» доктор Папюс, он же Жерар Анкосс (1865–1916).
Известное число писателей и публицистов, эксплуатирующих тематику
«оккультного рейха», так или иначе примыкают к различным ответвлениям
движения Нью Эйдж (буквально – «Новая Эра»), которое оформилось в
1960–1980-е годы. Нью Эйдж объединяет совокупность разных, как правило
спекулятивных, очень часто тоталитарных, а также направленных на
получение финансовой прибыли псевдонаучных и мистических течений
эзотерического, оккультного и синкретического характера. Все они так или
иначе обещают своим адептам скорое наступление Нового Века, который
придет на смену существующей цивилизации и культуре и будет означать
стремительный скачок в духовном и технологическом развитии человечества.
Нью Эйдж противопоставляет себя традиционным религиям и в основе своей
восходит к вышеуказанным оккультным течениям XIX–XX вв. (теософия,
антропософия, спиритизм и т. д.). Различные направления Нью Эйдж, в том
числе те, которые маскируются под научные школы, характеризуются
активным созданием собственной терминологии, не принятой традиционной
наукой. Авторы этого течения охотно применяют спорные методики,
подключают к исследованиям (в том числе в области истории) психоанализ и
концепции неортодоксальных научных и квазинаучных школ.
Однако в большинстве случаев «исследователи магического нацизма» и их
аудитория не втискивают себя в рамки каких-то оформленных направлений.
Слабо разбираясь в существе предмета, категорически не доверяя науке, они
просто идут на поводу комплекса самых примитивных суеверий и
предрассудков.
***
Целью настоящей работы является критический взгляд на оккультные и
мистические интерпретации истории германского национал-социализма.
Перед нами стоит задача последовательного рассмотрения следующих
утверждений эпигонов теории «магического рейха»:
– Образование Национал-социалистической рабочей партии Германии
(National-sozialistische Deutsche Arbeiterpartei, НСДАП) было
непосредственно инициировано оккультными кругами Мюнхена;
– Адольф Гитлер был медиумом таинственных сил, имевших сатанинский
характер; именно они внушили ему бредовые идеи мирового господства,
уничтожения целых народов и варваризацию существующей цивилизации;
– Нацистский диктатор был посвящен в некую тайную организацию Йоргом
Ланцем фон Либенфельсом, Рудольфом фон Зеботтендорфом, Карлом
Хаусхофером, Дитрихом Эккартом, Альфредом Розенбергом и прочими
практикующими оккультистами и «агентами потусторонних сил»;
– Третий рейх был государством, объявившим войну христианству,
провозгласившим новую религию, которая была смесью язычества и
сатанизма;
– Охранные отряды нацистской партии (Schutzstaffel, СС) были оккультной
организацией; ее зловещим авангардом являлось общество по изучению
древней германской истории и наследия предков – «Аненербе» (Ahnenerbe).
Следует подчеркнуть, что мы ни в коей мере не преследуем цель в чем-либо
оправдать нацистских преступников и их деятельность. Напротив, нашей
задачей является борьба против всяких попыток фальсификации новейшей
истории. Мы убеждены, что все старания мистификаторов доказать

оккультное и даже сатанинское происхождение нацизма есть стремление как
бы переложить вину за преступления коричневого режима с их
непосредственных акторов на какие-то потусторонние силы. Многие авторы
объявляют массовые убийства, совершенные Третьим рейхом, если не
проявлением оккультных и сатанинских ритуальных практик, то следствием
якобы присущего нацистам иррационализма. Современный британский
историк Алекс Кей (р. в 1979 году) в этой связи замечает: «Мысль отвергнуть
нацистскую идеологию как заведомо абсурдный продукт параноидального
бреда, псевдонауки и “кризиса смыслов” заманчива. Однако, с точки зрения
тех, кто ее создавал и пропагандировал, нацистская расовая доктрина отнюдь
не была иррациональной»[2].
Не отрицая того факта, что несколько высокопоставленных нацистских
функционеров и эсэсовцев действительно придерживались неортодоксальных
воззрений (что сами они, как правило, считали делом сугубо личным), мы в
то же время не можем согласиться, что подобные взгляды нарочито
навязывались партийным массам, военнослужащим и гражданскому
населению.
Печально известное преследование так называемого политического
христианства вовсе не означало тотальную отмену христианских традиций,
характерных для Германии. Другими словами, кровавая летопись гитлеризма
вовсе не нуждается в дополнительной корректировке, построенной к тому же
на мистификациях.
Автор настоящей работы соблюдает положения Федерального закона от
25 июля 2002 г. № 114–ФЗ «О противодействии экстремистской
деятельности». Использование литературы и источников, касающихся
истории Третьего рейха, в рамках данного исследования обусловлено
исключительно научными задачами и целями формирования негативного
отношения к идеологии нацизма и экстремизма. Необходимые для критики и
разоблачения нацизма цитаты из работ, внесенных в Федеральный список
экстремистских материалов, снабжены соответствующими пометами.

Первая глава
Источники оккультной интерпретации
нацизма
Среди потока литературы, посвященной «разгадке тайн оккультного рейха»,
можно назвать немного работ, авторы которых стараются подойти к этой
сенсационной теме объективно и непредвзято. Этот факт легко объясним,
ведь сколько-нибудь серьезные исследователи ни во что не ставят (и в силу
этого стараются вообще не рассматривать) крайне сомнительные и
неверифицируемые гипотезы о якобы имевшем место влиянии неких
«Высших Неизвестных» на верхушку национал-социалистической партии.
С другой стороны, тезис о том, что Третий рейх был государством, фактически
культивировавшим какую-то разновидность неоязычества, либо даже
сатанизм, и поставившим задачу полностью искоренить традиционные для
Германии христианские конфессии, на сегодняшний день достаточно прочно
утвердился не только в массовой культуре, но и в научно-популярной
литературе о нацизме, став чуть ли не мейнстримом.
Австрийско-американский историк и философ Эрик Фёгелин (1901–1985) в
1938 году выдвинул также концепцию «политических религий», под
которыми он подразумевал тоталитарные идеологии, которые служат

обоснованием национального единства, придавая политическому порядку
квазирелигиозное измерение. Хотя эта концепция не является
общепризнанной, ее поддержали многие европейские интеллектуалы,
пытавшиеся исследовать природу тоталитаризма. К примеру, итальянский
историк Эмилио Джентиле (р. в 1946 году) писал о том, что «политическая
религия» национал-социализма «вознесла на алтарь арийскую расу, культ
крови и личность фюрера, спасителя Германии и мессии Третьего рейха,
опутав всю общественную жизнь плотной сетью обрядов и символов,
вызывающих в памяти архаические мифы германской религии, смешивая их
с мифами современного расистского язычества в противовес христианским
конфессиям»[3].
Некоторые авторы, пишущие о якобы имевшем место масштабном влиянии
оккультизма на верхушку партии и государства, «доказывают» свою версию
банальным утверждением, что нацисты придерживались различных
лженаучных концепций. Далее, как правило, подробно описываются
всевозможные теории полой Земли, мирового льда, аграрно-экологические
предложения эсэсовского функционера и министра продовольствия Рихарда
Вальтера Дарре (1895–1953) и т. д. Но, во-первых, квазинаука и оккультизм –
это отнюдь не одно и то же. Во-вторых, целый ряд спорных и псевдонаучных
концепций был распространен далеко не только в одном Третьем рейхе. Втретьих, какие-то из этих направлений в то время не могли быть надежно
опровергнуты (или подтверждены) из-за недостаточных возможностей науки.
Кроме того, многие ответвления научных дисциплин считались вполне
состоятельными и правомерными – опять же не в одной только Германии. К
примеру, расовая гигиена, или евгеника («наука об улучшении человека при
помощи искусственного отбора»), была чрезвычайно популярна и
распространена в целом ряде европейских и американских государств. Лишь
после войны – и то не сразу – она в конечном итоге оказалась табуированной,
будучи запятнанной печальными методами ее внедрения нацистами.
Немецкий историк Райнер Цительманн (р. в 1957 году) отмечает: «Даже там,
где для нас иррационализм национал-социализма наиболее очевиден, а
именно в расовой идеологии, Гитлер придерживался убеждения, что он стоит
на почве достоверных биологических и исторических познаний»[4].
Ниже мы попытаемся дать общую оценку тем источникам, на которые
опираются представители оккультной интерпретации нацизма, и рассмотрим
некоторые наиболее одиозные пласты литературы, посвященной мнимому
потустороннему влиянию на руководство гитлеровской партии и государства.
Разумеется, имеет смыл и указать на добросовестные исследования, так или
иначе касающиеся вышеуказанной тематики.

Мистификатор из Данцига
Прежде всего следует заметить, что такие ключевые фигуры ариософского
оккультизма, как Йорг Ланц фон Либенфельс (1874–1954) и Рудольф фон
Зебботендорф (1875–1945), стали утверждать, что именно они оказали
решающее влияние на Гитлера и идеологию ранней НСДАП – задолго до
того, как магические интерпретации нацизма широко проникли в попкультуру.
Первый еще с 1920-х годов начал распространять такого рода сообщения –
поначалу в частной переписке, а чуть позже – в многочисленных интервью.
После Второй мировой войны ему удалось убедить в своей версии
австрийского психолога Вильфрида Дайма (1923–2016), который в 1957 году
опубликовал книгу «Человек, который дал Гитлеру идеи» (Daim W. Der Mann,
der Hitler die Ideen gab. Vien, 1957). Зеботтендорф еще в 1933 году опубликовал

книгу «Прежде чем пришел Гитлер. Свидетельства о первых днях националсоциалистического движения» (Sebottendorf R. Bevor Hitler kam: Urkundlich
aus der Frühzeit der Nationalsozialisrischen Bewegung. Munich, 1933). Она тут же
была запрещена нацистскими властями, а автор заключен в тюрьму и в
1934 году депортирован из Германии. Никакого ажиотажа сенсационные
сообщения Либенфельса и Зеботтендорфа в момент своего появления не
вызвали и оказались востребованы гораздо позже – уже после того, как
теория «оккультного рейха» обрела популярность.
Гораздо больший резонанс вызвали пропагандистские книги и брошюры
Германа Раушнинга, такие как «Революция нигилизма» (1938), «Говорит
Гитлер» (1939), «Голос разрушения» (1940), «Зверь из бездны» (1940) и
«Время исступления» (1946). Некоторыми авторами этим работам придается
характер настоящего откровения. Они были переведены на многие языки
мира, широко разрекламированы, выдержали огромное количество
переизданий. Более того, в ходе первого и ключевого Нюрнбергского
процесса над нацистскими военными преступниками (20 ноября 1945 г. –
1 октября 1946 г.) советская сторона обвинения использовала книгу «Говорит
Гитлер» (оригинальное название – «Разговоры с Гитлером», Gespräche mit
Hitler) в качестве документального источника. Поэтому имеет смысл
подробно рассказать о личности самого автора и проанализировать
аутентичность фактов, изложенных в его текстах.
Герман Адольф Рейнгольд Раушнинг родился 7 августа 1887 года в Торне (в то
время – город в Западной Пруссии, в Германской империи; сегодня – Торунь
в Польше) в семье кадрового офицера прусской армии. Юный Раушнинг
поначалу также решил посвятить себя военной карьере, но, проучившись
некоторое время в кадетском корпусе Потсдама, неожиданно забросил
военные штудии и поступил в Берлинский университет, где изучал историю,
немецкую филологию и музыковедение. В 1911 году он получил докторскую
степень. Во время Первой мировой войны Раушнинг дослужился до
лейтенанта пехоты и был ранен в бою.
После войны бывший фронтовик поселился в Познани, которая по условиям
Версальского договора в 1919 году была передана поверженной Германией
Польше. Он принимал активное участие в немецком националистическом
движении, а в 1926 году переехал в Вольный город Данциг (Freie Stadt
Danzig, город-государство под протекторатом Лиги Наций), где приобрел
небольшое поместье в деревушке Варнау.

Герман Раушнинг

В 1920-е годы Раушнинг был связан с Немецкой национальной народной
партией (Deutschnationale Volkspartei) и сблизился с движением младоконсерваторов Артура Мёллера ван ден Брука (1876–1925). К слову,
последний был тем, кто в своих работах впервые применил словосочетание
«Третий рейх» (Drittes Reich), – так он именовал будущее государство,
которое должно было прийти на смену Веймарской республике и
унаследовать традиции двух предыдущих немецких империй: Священной
Римской империи германской нации и Германской империи,
провозглашенной в 1871 году.
В 1932 году Раушнинг вступил в нацистскую партию – поскольку та выступала
за возвращение Данцига в состав Германии – и стал быстро делать карьеру
функционера. На парламентских выборах в Данциге 1930 года нацисты
заняли второе место по количеству депутатских мандатов.
Летом 1932 года Раушнинг и данцигский гауляйтер[5] НСДАП Альберт
Форстер (1902–1952) встретились с Адольфом Гитлером в Оберзальцберге,
чтобы обсудить тактику по захвату нацистами власти в сенате Вольного
города. После прихода Гитлера к власти в январе 1933 года нацисты
потребовали формирования в Данциге нового правительства под
руководством Германа Раушнинга. Досрочные выборы в данцигский сенат в
мае 1933 года принесли НСДАП абсолютное большинство голосов, и
Раушнинг стал президентом сената, а по сути – руководителем всего городагосударства.
В тот момент он не скрывал своего желания превратить соседнюю Польшу в
вассальную территорию, подчиненную рейху. При этом, будучи

консервативным националистом, Раушнинг разделял не все идеологические
постулаты НСДАП. К примеру, ему был чужд радикальный антисемитизм.
Из-за этого отношения с гауляйтером Форстером у него не сложились, и в
какой-то момент они даже стали непримиримыми врагами.
Будучи крайне амбициозным человеком, Раушнинг стал требовать для себя
широких властных полномочий и новых высоких постов. В конце концов он
перессорился со всеми местными руководителями, нажил противников в
руководстве партии, а глава штурмовых отрядов НСДАП (Sturmabteilung, СА)
Эрнст Рём (1887–1934) наложил на него дисциплинарное взыскание за
нарушение субординации.
В 1934 году Раушнинга и вовсе исключили из партии. В ноябре 1934 года он
окончательно разочаровался в национал-социализме, покинул свой пост в
сенате, стал поддерживать конституционалистов и начал писать статьи в
поддержку сотрудничества с поляками. Все это крайне разозлило нацистов.
Опасаясь за свою жизнь, Раушнинг бежал в Польшу, а в 1937 году
эмигрировал в Швейцарию. Оттуда он переехал во Францию, а перед самой
войной – в Великобританию. Находясь в изгнании, Раушнинг присоединился
к немецким политическим эмигрантским активистам, хотя они и
критиковали его за то, что в свое время он сыграл важную роль в
нацификации Данцига.
Летом 1939 года, находясь в Цюрихе и остро нуждаясь в деньгах, Раушнинг
принял предложение американского издателя и антифашистского деятеля
венгерско-еврейского происхождения Имре Ревеша (Эмери Ривза, 1904–1981)
написать в рекордный срок пропагандистскую книгу, разоблачающую нацизм
под видом мемуаров (еще в 1938 году Раушнинг выпустил работу «Революция
нигилизма. За кулисами Третьего рейха»). Надо отметить, что Ревеш был
одним из тех, кто активно вел в то время антигерманскую пропаганду в
мировой печати в тесном контакте с Уинстоном Черчиллем (1874–1965) и
«военной партией» в Лондоне. В этом качестве он возглавлял международное
агентство печати «Сотрудничество» (Cooperation Publishing Co, Inc.).
Обладая солидными финансовыми средствами, активист предоставил в
помощь Раушнингу внушительный штат своих сотрудников-переводчиков. В
результате и появилась книга под заглавием «Гитлер говорит. Политические
беседы с Адольфом Гитлером о его истинных целях» (Rauschning H. Hitler
Speaks. A Series of Political Conversations with Adolf Hitler on his Real Aims.
London, 1939). Книга была вскоре переиздана в 20 странах Европы и Америки
колоссальными тиражами. После этого из-под пера бывшего лидера Данцига
на свет появилось еще несколько текстов той же направленности.
Раушнинг был не один. В 1941 году Ревеш также издал книгу бежавшего из
нацистской Германии промышленника Фрица Тиссена (1873–1951) «Я
заплатил Гитлеру» (Thyssen F. I paid Hitler. New York – London, 1941). Текст
издания был составлен Ревешем на основе интервью, которые он провел с
бывшим магнатом весной 1940 года во Франции. При этом сам Тиссен
согласия на публикацию не давал и в момент выхода «своего труда» вновь
оказался (в результате стремительного наступления вермахта на Западном
фронте) в руках нацистов, которые заключили его в концлагерь. Книга
содержала характерные пропагандистские пассажи, подтасовки и неточные
утверждения. К примеру, в тексте отмечалось, что один из идеологов НСДАП,
«главный партийный философ» Альфред Розенберг (1893–1946) – «русский
интеллигент… в нем нет ни капли немецкой крови»[6]. Большинством
исследователей эта книга не признается в качестве надежного источника.

В самом начале войны французские военные пропагандисты размножили и
разбросали по всей линии фронта с немцами листовки, содержащие
выдержки из сочинений Раушнинга, но в условиях блицкрига вермахта эти
агитационные материалы особого эффекта не принесли. В 1941 году
Раушнинг переехал в Соединенные Штаты, получил американское
гражданство в 1942 году и купил ферму недалеко от Портленда, в штате
Орегон. Там он прожил всю оставшуюся жизнь, скончавшись в 1982 году.
В России указанный труд (под названием «Говорит Гитлер»[7]) в полном виде
вышел в 1993 году и с тех пор активно цитируется как источник, причем не
только какими-то посредственными публицистами, но и, что удивительно,
вполне уважаемыми и добросовестными исследователями…
Книга состоит из 16 глав. В предисловии Раушнинг утверждает, что
изложенные им в издании беседы, состоявшиеся в первые два года господства
национал-социалистов, аутентичны. Кроме того, здесь же звучит сентенция о
том, что у нацизма есть некое «тайное учение», которое разрабатывается в
«определенных кругах весьма малочисленной элиты». Далее Раушнинг
нескромно называет себя одним из «посвященных» (правда, он нигде не
объясняет, почему он, занимающий в партии отнюдь не самые высокие
позиции, удостоился такой сомнительной чести).
В первой главе Гитлер предстает кровожадным маньяком с левацкими
интенциями, провозглашающим необходимость мирового пожара: «Мне не
нужны рыцари, мне нужны революции». Очевидно, что Раушнинг (с подачи
его спонсора Ревеша) намеренно навязывал своей аудитории мифическое
идеологическое родство нацистов с большевиками. Подобные аналогии он
приводил не случайно – для создания необходимого пропагандистского
эффекта. Кроме того, в момент, когда книга вышла в свет, СССР и Германия
были связаны пактом о ненападении (заключен в ночь с 23 на 24 августа
1939 года), и убедить англо-американского читателя в том, что между
фашизмом и коммунизмом существует некая глубинная связь, было
несложно. Вот еще одно «высказывание» нацистского лидера подобного
рода: «Между нами и большевиками больше сходства, чем различий. Прежде
всего – истинный революционный настрой, который еще жив в России,
свободной от происков всякой пархатой социал-демократии. Я всегда
принимал во внимание это обстоятельство и отдал распоряжение, чтобы
бывших коммунистов беспрепятственно принимали в нашу партию…
Германия и Россия удивительным образом дополняют друг друга. Они просто
созданы друг для друга». В тринадцатой главе фюрер вообще «утверждает»,
что он «выполняет заветы Маркса»!
Четвертая глава носит название «Антихристианин». Собственно, именно на
нее очень любят ссылаться те «исследователи», которые тщатся доказать
связь нацизма с сатанизмом. Гитлер якобы заявляет, что его никто не
удержит от искоренения христианства в Германии, «полностью, до малейших
корешков». Далее фюрер отрицательно высказывается о «мракобесах,
сочиняющих свои нордические религии». Таким образом, Раушнинг
подводит читателя к мысли, что именно сатанизм должен занять место
христианства. Впрочем, звучит и фраза о необходимости возрождения
язычества. Правда, в восьмой главе Раушнинг явно «прокалывается», когда
приводит следующую сентенцию Гитлера: «Наша партия – это не тайный
союз религиозных реформаторов».
К этой тематике Раушнинг возвращается в главе «Черная и белая магия», в
которой отмечает, что «Гитлер отдался силам, которые влекут его за собой…
Он уже давно предался власти колдовства, которое не без оснований и вовсе

не в переносном смысле можно было бы назвать демонической магией».
Затем он приводит слова некой дамы, обращенные к фюреру: «Вам открыта
власть над миром чистых духов. Не позволяйте существам, связанным с
землей и похищающим вашу силу, сбить вас с истинного пути».
Через несколько страниц бывший глава данцигского сената уже запросто
именует Гитлера «мастером великой магии» и «жрецом тайной магии». А вот
монолог, призванный показать восхищение фюрера перед масонством: «Они
образуют нечто вроде элиты священнослужителей. Они отгораживаются от
людей с помощью особых обрядов. Они разработали тайное учение, которое
не формулируется в словах, а постепенно, с помощью символов и тайных
ритуалов, дает все более и более высокую степень осознания. Иерархическое
строение и воспитание символами и ритуалами, то есть помимо просвещения
разума, а только путем оплодотворения фантазии, путем магического
воздействия культовых символов: вот в чем опасность и величие масонов – и
это я перенимаю у них». Кроме того, книга содержит «откровения» Гитлера о
его встречах с неким «бесстрашным и жестоким», перед которым он
«трепетал»…
Произведения Раушнинга были окончательно разоблачены как
фальсификация швейцарским историком Вольфгангом Хэнелем еще в
1984 году (Hänel W. Hermann Rauschnings «Gespräche mit Hitler». Eine
Geschichtsfälschung. Veröffentlichung der Zeitgeschichtlichen Forschungsstelle
Ingolstadt, 7. Bd. 1984). Впрочем, задолго до этого рядом исследователей
высказывались серьезные сомнения в их достоверности (к примеру: Schiedler
T. Hermann Rauschnings Gespräche mit Hitler als Geschichtsquelle. Opladen,
1972). Хэнель убедительно доказал: утверждение Раушнинга о том, что он
более ста раз лично беседовал с Гитлером, является откровенной ложью.
Согласно многочисленным мемуарам и документам германских архивов,
Раушнинг встречался с фюрером всего четыре раза исключительно по
рабочим вопросам, постоянно в присутствии третьих лиц, и ни разу с ним
лично не беседовал!

Фронтиспис и титульный лист книги Адольфа Гитлера «Моя борьба»

Опусы Раушнинга не имеют ни малейшей исторической ценности, они
наполнены искаженными цитатами из книги Гитлера «Моя борьба» («Mein
Kampf»)[8] и приписанными фюреру чужими словами. Цель автора – показать
коричневого диктатора в качестве яростного противника христианства,
создателя новой религии, которым движут некие потусторонние силы
дьявольского характера. Именно они и внушили фюреру идеи мирового
господства и уничтожения целых народов. Немецкий историк и философ
Кристоф Линденберг (1930–1999) отмечает, что пассажи Раушнинга «вполне
можно отнести за счет военной пропаганды». Один из биографов Гитлера
Вернер Мазер (1922–2007) констатировал: «Данные Раушнинга базируются
на стилизованной оценке имеющихся второстепенных источников и для
исторического исследования абсолютно не представляют ценности»[9].
Как уже говорилось, «свидетельства» Раушнинга приводились на
Нюрнбергском процессе как доказательства виновности нацистского
руководства. Интересно, что «Документ СССР–378» (книга «Голос
разрушения» 1940 года) цитировали почти исключительно советские юристы
– главный обвинитель от СССР Р.А. Руденко (1907–1981) и помощники
главного обвинителя Ю.В. Покровский (1902–1953), Л.Н. Смирнов (1911–
1986), Л.Р. Шейнин (1906–1967), М.Ю. Рагинский (1903–1991). Британцы и
американцы уже тогда воспринимали «труды» Раушнинга как сборники
пропагандистских «уток», действенных и актуальных только во время боевых
действий. Тем не менее многие авторы продолжали активно обращаться к
работам Раушнинга и в последующие годы. К примеру, в широко известном
фильме Михаила Ромма (1901–1971) «Обыкновенный фашизм» (киностудия
«Мосфильм», 1965 год) периодически цитировались памфлеты данцигского
мистификатора. Многие отечественные историки, в том числе
специализирующиеся на истории церкви, до сих пор охотно используют
тексты Раушнинга.
Итак, вопреки всякому здравому смыслу, произведениям бывшего главы
данцигского сената суждено было стать одним из главных источников
мифотворчества со стороны авторов, некритически воспринимающих
подобные тексты.

«Застольные разговоры»
Крайне неоднозначную и спорную группу источников представляют собой
неофициальные монологи нацистского диктатора (произнесенные – или
якобы произнесенные – Гитлером в ходе застольных бесед в узком кругу
приближенных). Эти высказывания, ни в коей мере не носящие характера
стенограмм, были опубликованы в нескольких изданиях[10], содержание
которых довольно существенно различается.
История появления этих текстов, очевидно, началась с личной инициативы
начальника партийной канцелярии Мартина Бормана (1900–1945). Уже в
ходе Второй мировой войны этот могущественный функционер и
искушенный интриган дал поручение нескольким сотрудникам своего
аппарата, которые служили в главной ставке фюрера (Führerhauptquartier) и
могли присутствовать на обедах и ужинах, где Гитлер разглагольствовал на
различные темы (включая, например, философию и религию). Суть задания
заключалась в том, чтобы конспектировать основные тезисы этих монологов
сразу же после окончания банкетов. После этого Борман переносил записи в
специальную тетрадь. При этом, исходя из своих собственных соображений,
он свободно добавлял комментарии, вносил правки и последующие
изменения, а, по сути, создавал фальсифицированный контент. Борман
руководствовался задачей составить своего рода хронику, адресованную

будущим поколениям немцев и фиксирующую высказывания
философствующего диктатора. Эти записи потенциально могли стать
весомым инструментом для политических манипуляций самого Бормана
внутри партии и государства.
Первые записи откровений Гитлера в ставке начал делать помощник
Бормана, юрист Генрих Хайм (1900–1988). Его бумаги (относящиеся к
периоду с 5 июля 1941 года до середины марта 1942 года) затем были
переданы в руки главного правительственного советника Генри Пикера
(1912–1988), прибывшего в ставку весной 1942 года в качестве сотрудника
юридической службы. Он фиксировал монологи фюрера до 2 августа
1942 года, после чего Борман и еще один порученец последнего – его личный
секретарь Ганс Мюллер (1906–1947?) – продолжали добавлять записи до
1944 года. Большая часть заметок была сделана в ставках «Волчье
логово» (Wolfsschanze) близ Растенбурга в Восточной Пруссии и
«Вервольф» (Werwolf) под Винницей на оккупированной Украине.
В 1943 году Пикер был призван в армию и вскоре попал в британский плен, в
котором находился до 1947 года. Покидая ставку, он якобы получил
разрешение Гитлера забрать с собой копии записей. При этом известно, что
нацистский диктатор строжайше запретил как-либо фиксировать свои
неофициальные беседы. Запрет был обусловлен тем, что одна из записей,
сделанных Г. Хаймом, под видом стенограммы появилась в зарубежной
печати. Риск повторения подобного просчета оставался, и в этом случае
непонятно, почему Пикеру было позволено взять свои конспекты на фронт.
Нельзя исключить, что они вообще были позднее «восстановлены» по
памяти. Так или иначе, оригинал записей, сделанных Хаймом и Пикером, на
данный момент считается утерянным. Исследователям он никогда (по
крайней мере, с момента первой публикации) не был доступен.
После освобождения Пикер вернулся в Германию, недолго работал
чиновником, а затем стал публицистом. Его книга «Застольные разговоры в
главной ставке фюрера» была впервые опубликована в Бонне в 1951 году
(Piker H. Tischgespräche im Führerhauptquartier. Bonn, 1951). Текст этого
издания был организован тематически, в отличие от более поздних версий,
построенных на хронологическом принципе. Редактором и автором
предисловия к книге выступил консервативно настроенный историк из
Фрайбургского университета Герхард Риттер (1888–1967). Когда после выхода
книги известный философ и исследовательница природы тоталитаризма
Ханна Арендт (1906–1975) усомнилась в подлинности источника, назвав
«Застольные разговоры» «гитлеровской пропагандой», Риттер заявил:
«Арендт расстроена тем, что в книге не говорится о газовых камерах и
истреблении евреев. Я понимаю, что она не может вынести книгу о Гитлере, в
которой эти вещи не рассматриваются подробно».
Уже в следующем году появилась франкоязычная версия «Застольных
разговоров» – книга «Свободные рассуждения о войне и мире» (Genoud
F. Adolf Hitler: Libres Propos sur la Guerre et la Paix. Paris, 1952). Издателем
этого варианта стал швейцарский финансист, бывший агент абвера и
неонацистский активист Франсуа Геню (1915–1996). За основу публикации он
взял тетради М. Бормана, которые оказались в его руках сразу после
окончания войны. Геню предоставлял временное убежище беглым нацистам,
а в качестве платы за эту услугу приобретал у них ценные документы и
артефакты, связанные с Третьим рейхом. Таким образом он заполучил и
позднее издал, к примеру, и часть личных дневников министра пропаганды
Йозефа Геббельса (1897–1945). Вещи и записи Бормана Геню купил у

бывшего штурмбаннфюрера СС Гельмута фон Гуммеля (1910–2012), одного
из помощников начальника партийной канцелярии.
В 1953 году известный британский военный историк Хью Тревор-Ропер (1914–
2003), основываясь главным образом на варианте Геню, опубликовал
англоязычную версию – «Застольные беседы Гитлера. 1941–1944» (TrevorRoper H.R. Hitler's Table Talk 1941–1944. London, 1953).
Наконец, в 1980 году еще одну версию записок опубликовал немецкий
историк Вернер Йохманн (1921–1994). Этот вариант носил название «Адольф
Гитлер. Монологи в главной ставке фюрера. 1941–1944» (Jochmann W. Adolf
Hitler. Monologe im Führer-hauptquartier. 1941–1944. Hamburg, 1980). По
какой-то причине Йохманн не включил в свой вариант около 100 записей,
содержавшихся в других изданиях. Хотя тексты всех этих публикаций
различались, Пикер периодически инициировал против своих конкурентов
судебные процессы за обладание прав на «устное наследие» Гитлера.
Книги, опубликованные Пикером, Геню, Тревором-Ропером и Йохманном, не
дают ответа на вопрос, что из опубликованного действительно было
произнесено Гитлером, а что является плодом доработки Бормана и его
порученцев, а также послевоеных публикаторов. В любом случае ценность
«Застольных разговоров» – абсолютно вторичного источника – невелика, и
добросовестные историки предпочитают вовсе обходиться без его помощи.
Современный исследователь М. Нильссон замечает: «Ввиду крайне
дискуссионного характера “Застольных бесед” историкам лучше вообще не
использовать их в качестве источника… К “Застольным беседам” приходится
подходить со значительным скептицизмом и критическим мышлением. Эти
источники представляют собой в лучшем случае краткий пересказ
высказываний Гитлера, воспроизведенный в основном по памяти, и
поскольку у нас нет метода, с помощью которого мы могли бы решить, какие
из этих цитат основаны на прямой транскрипции, а какие нет, мы должны
рассматривать их все как одинаково спорные»[11].
Разумеется, свои воспоминания о частных беседах с фюрером (в том числе до
прихода нацистов к власти) оставили очень многие люди. В каждом случае к
источникам такого рода надо подходить очень осторожно. Надо учитывать,
когда и в каких условиях писались подобные мемуары, была ли их
публикация вызвана конъюнктурными соображениями: попыткой
самооправдаться, добыть автору популярность или дополнительный
финансовый источник и т. д.
Имперский министр вооружений и боеприпасов Альберт Шпеер (1905–1981),
«личный архитектор фюрера» и один из подсудимых на первом
Нюрнбергском процессе, в отличие от Раушнинга, действительно
принадлежал к довольно узкому кругу приближенных Гитлера. Он
опубликовал несколько книг: «Воспоминания» (1969), «Шпандауский
дневник» (1975), «Рабское государство» (1981). Необходимо отметить, что с
момента капитуляции Германии Шпеер избрал тактику полного раскаяния и
самообеления с целью сохранить себе жизнь. Международный трибунал
действительно приговорил его к 20 годам заключения.
После освобождения этот небесталанный технократ продолжал посыпать
свою голову пеплом, не уставая повторять, что он «был слепцом по
собственному выбору». В своих действительно небезынтересных, хотя и во
многом спорных мемуарах он позволял себе высказывать исключающие друг
друга точки зрения на мировоззрение нацистского вождя (при этом в
воспоминаниях Шпеера мы, разумеется, не найдем заявлений о мнимых
контактах главы Третьего рейха с потусторонними силами). В одном месте

Шпеер свидетельствовал, что Гитлер видел в церкви необходимый для народа
и государства институт, и подвергал резкой критике борьбу против религии
как преступление против будущего нации[12]. Но буквально через несколько
страниц автор приводил следующее высказывание диктатора: «В том-то и
беда, что мы исповедуем не ту религию. Почему бы нам не перенять религию
японцев?» Последняя цитата напоминает сентенции фюрера из «Застольных
разговоров»…
Другой пример касается мемуаров бывшего высокопоставленного националсоциалистического функционера Отто Вагенера (1888–1971), также
входившего в конце 1920-х – начале 1930-х годов в круг приближенных
Гитлера. Доктор философии Отто Вагенер вступил в НСДАП еще в 1923 году.
С 1929 года он стал членом имперского руководства партии, некоторое время
был начальником штаба штурмовых отрядов (СА). В 1931 году Вагенер был
назначен руководителем экономическо-политического отдела партии. После
прихода нацистов к власти он стал имперским комиссаром экономики, а в
годы Второй мировой войны в чине генерал-майора вермахта командовал
немецкими частями на архипелаге Додеканес. Отто Вагенер был одним из
самых близких и доверенных лиц Гитлера с осени 1929 года до лета 1933 года.
В 1946 году Вагенер, находясь в плену, написал свои воспоминания о Гитлере
и ранней истории НСДАП. В 1978 году, спустя семь лет после его смерти, эти
мемуары были опубликованы в Западной Германии под названием «Рядом с
Гитлером. Записки доверенного лица. 1929–1932 гг.» (Wagener O. Hitler aus
nächster Nähe. Aufzeichnungen eines Vertrauten 1929–1932. Frankfurt/Main –
Berlin – Wien, 1978). Если верить автору, нацистский диктатор в частных
беседах говорил о необходимости для немецкого народа «признания
истинного Бога – Христа», а также высказывался резко против «лицемеров,
имеющих Христа на устах, но дьявола в сердце».
Полковник Николаус фон Белов (1907–1983), который был в годы войны
адъютантом фюрера от люфтваффе (военно-воздушных сил рейха), в своих
мемуарах писал о религиозном мировоззрении Гитлера: «Никаких признаков
религиозной набожности я в нем никогда не наблюдал, равно как и
преисполненной ненависти антирелигиозной настроенности, скажем, того же
Бормана, примитивность и неотесанность которого, проявлявшиеся не только
в этом, постоянно действовали на меня отталкивающе. Не сомневаюсь, что
Гитлер по-своему верил во Всемогущего Бога, но это отнюдь не делало его
смиренноподчиненным». Сразу после выхода первой версии «Застольных
разговоров» фон Белов вынес разгромный вердикт относительно их
содержания. Он заявил, что они не являются достоверным изложением того,
что говорил Гитлер, и что он не может вспомнить столь длинных монологов
диктатора. По его словам, те или иные замечания фюрера были сделаны в
ходе бесед, и необходимо также знать, что говорили другие участники. Нельзя
просто вырвать чьи-то высказывания из контекста и затем представлять их
таким образом, как это делал Пикер[13].

«Утренние маги»
Говоря о литературе, отстаивающей оккультную версию происхождения
национал-социализма, нельзя пройти мимо такой ключевой работы, как
«Утро магов. Посвящение в фантастический реализм» Луи Повеля и Жака
Бержье (первая публикация: Pauwels L., Bergier J. Le Matin des Magiciens.
Introduction au Realisme Fantastique. Paris, 1960)[14]. Эта книга вскоре

превратилась для целого ряда «исследователей» в источник для бесконечных
компиляций и ссылок. Текст нарочито эксплуатировал увлечение
значительной части публики разного рода паранормальными явлениями,
исчезнувшими цивилизациями, уфологией и загадками науки. Пятая часть
книги – «Несколько лет в абсолютно ином» – посвящена всевозможным
аспектам потустороннего влияния на «медиума» Гитлера и верхушку
нацистской партии.
Издание имело колоссальный успех – только в первый год публикации было
продано 100 тысяч экземпляров. Общее же количество копий только на
французском языке составило более миллиона! Уже в 1961 году книга была
переведена на испанский, в 1962 году – на немецкий, в 1963 году – на
английский, а затем – еще на 19 языков мира. «Фантастический реализм»,
предложенный авторами, быстро стал мейнстримом. Он предлагал аудитории
веру в неортодоксальные знания, в неограниченные возможности
человеческого мозга, в существование инопланетян и созданных ими
доисторических цивилизаций, которые подверглись саморазрушению из-за
слишком передовых технологий. Теория рассказывала и о покрытой мраком
деятельности неких «людей в черном» – таинственных персонажей, которые
призваны предотвратить крах нашего мира путем воспрепятствования
слишком широкому и быстрому распространению прогресса. Существование
этого заговора якобы восходит еще к древним временам.
От всех этих гипотез и трактовок у читателей неизбежно захватывало дух, так
же как и от биографий самих авторов. Жак Бержье, он же Яков Михайлович
Бергер (1912–1978), родился в Одессе в семье зажиточного еврейского купца и
бывшей революционерки-нигилистки; несколько их родственников были
убиты в ходе печально известных погромов. Еще ребенком, посещая
религиозную школу в Кременце, Бергер увлекся изучением каббалы –
эзотерического течения в талмудическом иудаизме. В 1925 году семья
эмигрировала в Париж. Здесь Яков-Жак окончил факультет естественных
наук и Высшую национальную химическую школу. Обладая блестящими
способностями, Бержье стал работать в области ядерных исследований. К
концу 1930-х годов у него развилась склонность к мистике и
неортодоксальной науке: позднее он утверждал, что сумел получить
бериллий из натрия путем алхимической трансмутации.
После начала войны Жак попытался выехать в Англию, но тщетно. Во второй
половине 1940 года он обосновался в Тулузе, затем переехал в Лион, где
присоединился к Движению Сопротивления. Параллельно Бержье был
агентом британской разведки и входил в подпольную группу, которая
добывала сведения о немецкой ракетной программе. Им удалось выяснить
точные координаты центра разработки и базирования Фау–1 в Пенемюнде,
что позволило союзникам произвести успешную бомбардировку объекта в
1943 году. В ноябре того же года Бержье был схвачен гестапо[15], подвергнут
пыткам и брошен в концлагерь. Конец войны он встретил в Маутхаузене.
Вчерашнего узника вскоре определили в штат специальной службы, занятой
поиском ядерных и ракетных технологий нацистов. Бержье и его коллегам
удалось обнаружить элементы Фау–2, различные прототипы секретного
оружия, планы реактивного истребителя Ме–262, а также захватить
авиаконструктора Вилли Мессершмитта (1898–1978).
В 1952 году Бержье решил сменить род деятельности, полностью посвятив
себя научно-фантастической публицистике и изысканиям в области
неортодоксальных знаний (включая опыты по изучению телепатических
способностей). Он стал первым переводчиком на французский язык

произведений американского мастера литературы ужасов и мистики Говарда
Филлипса Лавкрафта (1890–1937).

Жак Бержье (слева) и Луи Повель

Знакомство с издателем, журналистом и писателем Луи Повелем состоялось в
1953 году. Луи Франсуа Повель, или Повелс (1920–1997), к этому моменту был
уже опытным и успешным редактором. Начав журналистскую карьеру в
1941 году, он сотрудничал со многими французскими периодическими
изданиями и в 1948 году возглавил авторитетную газету левого толка
«Комбат» (Combat), которая в годы войны была печатным органом движения
Сопротивления. Помимо этого, Повель в начале 1950-х годов был редактором
нескольких популярных книжных серий, а также прославился как автор
художественных авангардно-фантастических произведений, таких как роман
«Любовь монстров» (L'Amour monstre, 1954). Также еще в конце 1940-х годов
Повель присоединился к одному из кружков последователей Георгия
Ивановича Гурджиева (1866–1949), автора оригинального мистического
учения, апеллирующего к древневосточным традициям и практикам и
направленного на самосовершенствование человека.
Общность интереса к квазинауке и мистике подтолкнула Повеля и Бержье к
идее написать совместную книгу, призванную стать как бы манифестом
жанра «фантастического реализма». При написании своего труда авторы
вдохновлялись творческим наследием известного американского писателя и
составителя справочников о сенсационных необъяснимых событиях Чарльза
Форта (1874–1932). В 1919 году последний опубликовал работу «Книга
проклятых» (Fort C.H. The Book of Damned. New York, 1919), в которой
скрупулезно перечислил разные загадочные явления и факты, о которых
писали газеты: дожди из лягушек, наблюдения неопознанных летающих
объектов, таинственные исчезновения и т. д.

Работа над «Утром магов» заняла несколько лет. Ошеломительный успех
первого тиража позволил авторам уже в 1961 году основать журнал
«Планета» (с 1968 года – «Новая Планета»). Тематика издания –
альтернативные миры, уфология, эзотерические знания, криптозоология,
алхимия, оккультизм и мистика. Все это привело к тому, что в 1970 году Жака
Бержье исключили из Союза французских научных писателей. Однако это
никак не помешало бизнесу. Напротив, число проектов, публикаций и
интересов Повеля и Бержье стремительно прогрессировало, включая в себя
шоу-программы на телевидении и даже издание эротического журнала
«Плексус». Тем не менее к концу жизни Луи Повель разочаровался в
эзотерике, стал ревностным католиком, а в политическом отношении
переместился на правый фланг.
Повеля и Бержье можно назвать очень важными фигурами в деле
популяризации идей, характерных для Нью Эйдж. Поэтому и неудивительно,
что значительное число авторов, эксплуатирующих тематику «оккультного
рейха», принадлежат к тому или иному направлению этого течения.
В самом начале интересующей нас пятой части книги «Утро магов» авторы
отмечают: «Мы принимаем самые странные факты при том условии, что
сможем удостоверить их подлинность. Порой мы предпочитали показаться
искателями сенсации или людьми, позволяющими увлечь себя вкусом к
странному, чем пренебречь тем или иным аспектом, который может
показаться безумным… Объектом нашего изучения была серия
фантастических событий».
По прочтении дальнейшего текста действительно приходится сделать вывод,
что единственной целью Повеля и Бержье была эксплуатация сенсационных
ожиданий аудитории. «Утро магов» и вправду стало сенсацией, но… для
людей, абсолютно несведущих в подлинной истории нацизма. Авторы
чрезвычайно вольно трактуют канву событий, зачастую доходя до прямого
подлога. Скажем, они совершенно неоправданно рисуют основоположника
германской школы геополитики генерала Карла Хаусхофера (1869–1946)
«магом» и «тайным магистром», оказывающим на фюрера небывалое
влияние еще со времен заключения Гитлера в крепости Ландсберг (1924 год),
необоснованно проводят прямую связь между псевдомасонскими
организациями (Германский орден, общество «Туле») с ранней нацистской
партией, безапелляционно заявляют о том, что в Германии «процветала»
теория полой Земли.
«Утро магов» переполнено самыми сомнительными историями. К примеру:
«23 февраля 1957 года в Богемии водолаз искал тело студента, утонувшего в
Чертовом озере. Он всплыл на поверхность, бледный от ужаса, не в состоянии
вымолвить ни слова. Когда к нему вернулся дар речи, он сообщил, что увидел
под холодными тяжелыми водами озера призрачную шеренгу немецких
солдат в форме, обоз запряженных телег».
Достоверность подобного рода «фактов» авторы, вопреки собственному
утверждению, никак не доказывают и доказать не могут, поскольку главным
источником их в полном смысле слова фантастической теории являются
пропагандистские памфлеты Германа Раушнинга – книга просто пестрит
пространными цитатами из «Разговоров с Гитлером». Факт многочисленных
искажений и ложных утверждений Повеля и Бержье убедительно доказал
немецкий исследователь К. Линденберг[16].

«Сатанист» Гитлер
«Утро магов» повлекло за собой целую волну работ, посвященных той же
тематике. О том, что нацизм был спровоцирован и в дальнейшем прямо
направлялся дьявольскими силами, писал, к примеру, ирландский публицист
Джеймс Герберт Бреннан (1940–2024) в книге «Оккультный рейх» (Brennan
D.H. The Occult Reich. London, 1974)[17]. Цель «исследования» –
«доказательство сатанического аспекта оккультизма Гитлера». Названия глав
говорит само за себя: «Черный посвященный», «Корни зла», «Зловещий
символ», «Жертвоприношение Сатане». Бреннан безоговорочно называет
нацистского диктатора и главу СС Генриха Гиммлера (1900–1945) магами и
сатанистами: «Гитлер решился на договор. Он решил просить о помощи
Сатану, просить чуда такой мощи, которое могло бы переменить внешние
физические условия и восстановить прежние позиции его ученика… Мы
изучили его карьеру – это карьера мага. Мы можем изучить его действия. Это
действия сатаниста. Короче говоря, то, как Гитлер думал и поступал, –
именно тот способ, каким живут, думают и поступают сатанисты».
Бреннан предлагал читателю и совершенно своеобразные трактовки ряда
исторических событий эпохи. К примеру, он утверждал, что «ведьмы
производили специальные действия, чтобы воспрепятствовать высадке
Гитлера после падения Франции… Они собрались, создали колоссальный
резервуар силы и послали в мозг Гитлера мысль: “Ты не сможешь пересечь
море, не сможешь”». Из этого можно сделать вывод о том, что автор сам не до
конца определился, на чьей же стороне выступали «силы зла» (судя по
приведенному отрывку – на стороне союзников). В основном же текст книги
повторял тезисы Л. Повеля и Ж. Бержье.
Следует добавить, что Бреннан был чрезвычайно плодотворным автором. Изпод его пера вышла добрая сотня книг (в том числе адресованных самым
юным читателям), по большей части посвященных различным аспектам
оккультизма, парапсихологии, проблемам личностного роста и т. д.
Заинтересовавшись мистицизмом еще в раннем возрасте, он со временем
превратил свое увлечение в прибыльный бизнес, предлагая всем, кто в этом
нуждался, «духовное консультирование» и гипнотерапию. Также Бреннан
всецело поддерживал и популяризировал гипотезу о внеземном
происхождении человечества.
Еще одной заметной одиозной работой, посвященной одержимости Гитлера
сатанизмом, является книга Тревора Равенскрофта «Копье судьбы:
оккультная сила, стоящая за копьем, пронзившим тело Христа» (Ravenscroft
T. The Spear of Destiny: the occult power behind the spear which pierced the side
of Christ. London, 1972)[18]. Этот текст в очередной раз выпукло показывает,
насколько специфические философские и религиозные взгляды автора могут
пагубно отразиться на содержании и исказить даже хорошо известные факты.
Надо сказать, что Т. Равенскрофт (1921–1989) изрядно потрудился над тем,
чтобы запутать свою биографию; не вполне понятно, что из сообщенного им
своим читателям правда, а что – вымысел. Более-менее достоверно лишь то,
что этот автор родился в Англии, окончил военное училище и принял участие
во Второй мировой войне, правда, не вполне удачно: в 1941 году он попал в
плен в ходе кампании в Северной Африке и до 1945 года находился в
Германии в лагере для военнопленных.
Получив свободу и вернувшись на родину, Равенскрофт стал журналистом.
Кроме того, он занимался преподавательской деятельностью и являлся
последователем антропософии Рудольфа Штайнера (1861–1925), вернее
одного из ее ответвлений, которое представлял оккультный мыслитель

Вальтер Йоханнес Штайн (1891–1957), уроженец Вены, после 1933 года
эмигрировавший в Лондон. Как и Штайнер, Штайн активно использовал в
своей квазинаучной деятельности медитативные практики и преуспел в
изобретении собственного вокабуляра. Он занимался поиском своего
«кармического прошлого» и утверждал, что совершил «духовный прорыв». В
центре его интересов было исследование (главным образом – в мистическом
ключе) Грааля[19] и других древних ритуальных артефактов, которым
антропософами придавались магические свойства. Помимо идей Штайна (с
которым он, к слову, лично знаком не был, хотя и утверждал обратное)
внимание Равенскрофта привлекала и оккультно-сатанинская деятельность
«черного мага» Алистера Кроули (1875–1947).
Главный тезис книги Равенскрофта: Гитлер якобы был одержим желанием
обладать Копьем судьбы (известным также как Копье Лонгина, или Копье
Хофбурга), которое дало бы ему безграничную власть над миром. Само
Копье, хранящееся сегодня в Вене, являлось частью регалий Габсбургов и
использовалось при императорских коронациях.
В первой части своего «исследования» автор знакомит читателя со своим
кумиром и мнимым наставником Штайном. Последний в 1911 году, по
утверждению Равенскрофта, познакомился с Гитлером в Вене. Вместе они
практиковали оккультизм, усиливая эффект употреблением наркотиков.
Во второй части книги показаны праворадикальный журналист Дитрих
Эккарт (1868–1923), философ-расист Хьюстон Стюарт Чемберлен (1855–
1927), военный деятель генерал Хельмут фон Молтке (1848–1916). Все они –
зловещие манипуляторы и серые кардиналы, лелеющие злого духа, которым
одержим Гитлер. Последний же является не более чем пустым сосудом для
реализации дьявольского плана. С сатанинскими магическими обрядами, по
утверждению автора, будущего фюрера непосредственно познакомил Эккарт.
Британский историк Николас Гудрик-Кларк (1953–2012) отмечал, что
Равенскрофт «пытается мифологизировать образ нацизма» при помощи
антропософских доктрин Штайнера, снабжая свой текст соответствующими
терминами («центры астрального тела», «выход в макрокосм», «Царство
Люцифера»)… «Не существует ни малейших доказательств действительного
проведения подобных ритуалов… Ритуалы, описанные Равенскрофтом, –
следствие его чрезмерного увлечения Алистером Кроули»[20].
В третьей части, помимо прочего, объявлялось, что Штайн был
реинкарнацией Гуго Турского, который в VIII веке доставил Святое копье во
Францию (откуда оно потом было доставлено в Нюрнберг, а затем в Вену).
Книга Равенскрофта содержала грубые исторические подтасовки и была
написана в пограничном жанре. По сути, это не исследование, а скорее
художественная публицистика. Автор, к примеру, не чуждался пересказывать
мысли и мотивы своих героев. Что ж, для антропософа и практикующего
спирита это, очевидно, в порядке вещей…
Не менее курьезна книга французского автора, оккультиста и преданного
сторонника теории заговора Жана Робена (1946–2024) «Гитлер – избранник
Дракона» (Robin J. Hitler l'elu du Dragon. Paris, 1987). Автор в который раз
пересказывал абсурдные домыслы о «поисках Шамбалы», «маге» Хаусхофере
и сатанизме Гитлера. Писал он и о… тесной связи нацистов с исламом, о чем
якобы свидетельствовала символическая роль зеленого цвета в ритуалах СС
(?!). Робен, последователь идей уже упомянутого автора трудов по
метафизике, традиционализму и инициации Рене Генона (1886–1951),
предрекал скорый конец нашего мира и наступление «нового цикла». В его
публикациях фигурировали нацистские летающие тарелки и всерьез

утверждалось, что Гитлер умер в подземном комплексе в Антарктиде в
1953 году.

Оккультный неонацизм
К широкому кругу писателей, так или иначе относящихся к различным
течениям в рамках Нью Эйдж и отстаивающих «теорию оккультного рейха»,
примыкают и некоторые авторы неонацистского толка. Правда, в этом случае
мы имеем дело с апологией. Подобные тексты часто насыщены характерной
терминологией, заимствованной из словаря теософов, ариософов и
антропософов конца XIX – начала XX вв. (вокабуляр теософии, в свою
очередь, паразитировал на понятиях древневосточных религиозных
традиций, а ариософии – на германо-скандинавском язычестве). Наиболее
известными представителями этого направления являлись Савитри Деви и
Мигель Серрано.
Савитри Деви Мухерджи, урожденная Максимиани Джулия Портас (1905–
1982), предприняла весьма своеобразную попытку совместить нацизм с
индуизмом, провозгласив Гитлера аватарой – посредником между людьми и
богом Вишну. Кроме того, она практиковала оккультизм, а также была
ревностной сторонницей экологического движения и радикальной
защитницей прав животных.

Савитри Деви в 1946 году

Уроженка Франции Максимиани Портас была дочерью отца-грека и материангличанки. Она защитила диссертацию по философии, а в начале 1930-х
годов увлеклась поисками «арийской прародины». Это привело ее в

Британскую Индию, где она вышла замуж за брахмана и радикального
националиста Шри Асита Кришну Мухерджи (1898–1977), редактора
местного пронацистского журнала «Новый Меркурий» (The New Mercury).
Приняв индуизм, она сменила и имя – на Савитри Деви, в честь
индоарийской богини Солнца. Вслед за мужем она включилась в индийское
антибританское движение за независимость страны (часть которого, как
известно, ориентировалась на союз с гитлеровской Германией). Савитри Деви
активно публиковалась, а также – совместно с супругом – занималась в
Калькутте шпионажем в пользу стран Оси (в частности, предоставляла
сведения, полученные от британских офицеров, японской разведке).
После войны Савитри Деви много путешествовала по Европе, в том числе по
Германии, и являлась заметной фигурой неонацистского движения. В
1962 году она стала одной из основательниц Всемирного союза националсоциалистов (World Union of National Socialists).
В своих книгах (таких как «Молния и Солнце», «Импичмент человека», «И
время бежит» и т. д.) Деви сравнивала нацистскую идеологию с культом
Шивы, акцентируя внимание на бесконечном цикле разрушения и нового
творения. Вслед за теософами и Штайнером она утверждала, что
человечество в настоящий момент находится в Кали-юге, мрачной эпохе,
конец которой маркируется ростом насилия, увеличением количества войн и
случаев геноцида. Гитлера Савитри Деви описывала в качестве героя,
который боролся за приближение «Золотого века», а Нюрнбергские расовые
законы 1935 года и нацистский антисемитизм называла попыткой возродить
арийскую кастовую систему (при этом кшатриями, по ее мнению, в Третьем
рейхе были эсэсовцы). Она верила в полярную прародину, превозносила
национальные религиозные верования, главным врагом которых называла
«иудеохристианство».
Незадолго до смерти Савитри Деви ослепла. Она умерла во время поездки в
Великобританию в октябре 1982 года. Друзья-неонацисты кремировали ее
тело и отослали урну с прахом в штаб-квартиру своих американских коллег в
Арлингтон, штат Виргиния. Подробную биографию этой эксцентричной
женщины под названием «Жрица Гитлера: Савитри Деви, индоарийский миф
и неонацизм» опубликовал британский историк Н. Гудрик-Кларк (GoodrickClarke N. Hitler's Priestess: Savitri Devi, the Hindu-Aryan Myth and Neo-Nazism.
New York, 1998).
Не менее яркой фигурой, представлявшей так называемый эзотерический
гитлеризм (вобравший в себя внушительную часть концепций Савитри Деви),
был Мигель Хоакин Диего дель Кармен Серрано Фернандес (1917–2009).
Выходец из богатой чилийской креольской семьи, он получил хорошее
образование. В юном возрасте Мигель примыкал к марксистам, но в 1938–
1939 годах присоединился к Чилийскому национал-социалистическому
движению (Movimento Nacional Socialista de Chile, основано в 1932 году). Во
время Второй мировой войны он через собственное двухнедельное издание
«Новый век» (La Nueva Edad) пропагандировал антисемитизм и агитировал
за поддержку нацистской Германии.
В 1942 году Серрано вступил в основанную немецкими эмигрантами еще в
начале XX века ложу, практиковавшую магические обряды, совмещенные с
элементами йоги. Черпая вдохновение у теософов и ариософов, эти
чилийские оккультисты изображали Гитлера в качестве духовного гуру,
явившегося на Землю ради спасения арийской расы и для того, чтобы
вывести человечество из темной эпохи Кали-юги. На спиритических сеансах
члены ордена «вступали в астральный контакт» с фюрером и «беседовали»

с ним на различные темы. После 1945 года они пришли к мнению, что Гитлер
вовсе не покончил жизнь самоубийством в Берлине, а скрылся в Антарктиде,
на специально оборудованной базе, будучи доставлен туда конвоем
подводных лодок.
В самом начале 1950-х годов Серрано посетил Европу и во время поездки по
Германии побывал в различных местах, связанных с деятельностью
нацистской партии, включая развалины бункера Гитлера в Берлине, дом
фюрера в Бергхофе и тюрьму Шпандау, где содержались в заключении
бывшие высокопоставленные нацисты. Также он съездил в Швейцарию, где
подружился с писателем Германом Гессе (1877–1962) и психоаналитиком
Карлом Густавом Юнгом (1875–1961).
В 1953 году Мигель Серрано стал дипломатом и в качестве посла направился в
Индию, которую он считал источником великих духовных истин. Здесь
Серрано посетил множество индуистских храмов, и его мистицизм еще более
усилился. Здесь же он познакомился с Савитри Деви, обменявшись с нею
рядом идей. С 1962 по 1964 год он был послом Чили в Югославии, а затем – в
Австрии. В период пребывания в Вене Серрано также представлял свою
страну в Международном агентстве по атомной энергии и Организации
объединенных наций по промышленному развитию. Находясь в Европе, он
установил тесные отношения с целым рядом бывших видных деятелей
Третьего рейха и представителями неонацистского движения.
После победы социалиста Сальвадора Альенде (1908–1973) на президентских
выборах 1970 года Серрано был уволен с дипломатической службы. Он
переехал в Швейцарию и с этого момента полностью посвятил себя
публицистической деятельности и неонацистскому активизму. В своих книгах
(«Золотая нить: эзотерический гитлеризм», «Адольф Гитлер – последний
Аватара», «Воскресение Героя», «Ману: грядущий человек» и т. д.) он
попытался создать новую квазирелигию, построенную на сплаве индуизма,
наследии Гессе и Юнга, сообщениях Повеля и Бержье, идей теософов,
антропософов, ариософов и их наследников. Эту новую веру он совмещал с
апологетической мифологизацией истории нацистского рейха. Сюда же
обильно добавлялись сообщения о всемирном заговоре, инопланетянах,
летающих тарелках, спасшемся на Южном полюсе Гитлере и т. д.
В 1973 году Альенде был свергнут в ходе переворота генерала Аугусто
Пиночета (1915–2006), и Серрано вернулся в Чили. Он продолжал много
писать и распространять свои специфические взгляды среди неонацистов во
всем мире. В феврале 2009 года он умер после перенесенного инсульта в
своей квартире в Сантьяго.
Понятно, что далеко не все авторы праворадикального или так называемого
традиционалистского направления соглашались с курьезными трактовками
Повеля, Бержье, Савитри Деви и Серрано.
К примеру, итальянский философ Юлиус Эвола (1898–1974), работы которого
оказали известное влияние на идеологию неофашизма, раскритиковал
версии об оккультной интерпретации Третьего рейха в своей статье «Гитлер и
тайные общества» (Evola J. Hitler e le societa segrete // Conciliatore. Milan, XX,
№ 10, 1971). Главным недоразумением «оккультной теории» автор считал
«смешение мистического элемента с мифическим, в то время как они не
имеют между собой ничего общего»[21]. По мнению Эволы, бессмысленно
приписывать магическую составляющую таким нацистским мифам, как
государство-рейх, фюрер, раса и кровь. Работу Повеля и Бержье «Утро магов»
философ называл «крайне неправдоподобной книгой». Версию о том, что
способность привлекать людей Гитлер приобрел «инициатическим путем»,

Эвола называл «чистой фантазией». Отрицал он и оккультную
направленность научного общества «Наследие предков».
В другой своей работе – «Фашизм. Очерк критического анализа с точки
зрения правых» (Evola J. Il fascismo. Saggio analisi critica punto di vista della
Destra. Roma, 1964) – Эвола категорично отмечал: «Можно считать чистой
фантазией всякое “демоническое” толкование гитлеризма, свойственное
многим исследователям национал-социализма, которые считают, что
обратное движение свастики является непредумышленным, но явным знаком
демонического характера. Такой же выдумкой являются все намеки на
“оккультную”, инициатическую или контринициатическую подоплеку (мы
утверждаем это со знанием дела)». Оккультные общества Вены и Мюнхена,
якобы повлиявшие на Гитлера, Ю. Эвола называл «поверхностными» и не
имеющими «никакой связи с подлинной Традицией, в них царили путаница
понятий и разнообразные личные заблуждения»[22].
Подобная скептическая оценка оккультных интерпретаций Третьего рейха
особенно показательна, если учитывать, что сам Эвола сугубо позитивно и с
большим интересом относился к эзотерике, еще в 1920-е годы
познакомившись с работами Рене Генона. Вслед за последним он начал
пристально изучать историю оккультизма, алхимию, магию, интересовался
восточными практиками, йогой и тантризмом. Будучи аристократом, Эвола
был сторонником идеи элитаризма и критиковал фашизм и националсоциализм за заигрывание с «плебейскими массами» и непонимание
«подлинной традиции», а также за то, что эти идеологии являются
модернистскими.

Отечественные оккультные интерпретации
нацизма
В России и вообще на постсоветском пространстве в начале 1990-х годов
произошло массовое пробуждение интереса ко всему тому, что на Западе уже
давно входило в круг внимания последователей Нью Эйдж. Нетрадиционные
религиозные культы и квазинаучные направления, мистика, уфология,
альтернативные трактовки истории и т. д. – все это уверенно стало частью
повседневности в обществе, которое еще вчера было атеистическим и в
котором резко критиковались подобного рода увлечения, практики и
трактовки. Неудивительно, что в этом хаосе практически всеобщей
одержимости всем «непознанным» нашли свое место и оккультные
интерпретации нацизма.
Началось все с издания переводов (зачастую очень посредственно
подготовленных) наиболее заметных работ этого жанра, большая часть
которых была названа выше. Параллельно с этим к процессу мистификации
подключились и отечественные авторы, причем поначалу их «труды»
представляли собой компиляции книг Повеля и Бержье, Равенскрофта,
Бреннана и т. д. Чуть позже стали появляться и самостоятельные
«исследования». Разумеется, подобную тематику не обошло телевидение и
печатные периодические издания (к сожалению, отнюдь не только
относящиеся к разряду бульварной прессы), а с конца 1990-х годов для
тиражирования сомнительных версий стали использоваться возможности
блогосферы.
Подробно анализировать такого рода литературу, казалось бы, не имеет
смысла из-за ее сугубой вторичности. Все же в силу того, что тексты ряда
подобных авторов в значительной степени повлияли на формирование у

массовой аудитории известных стереотипов в отношении якобы оккультной и
сатанинской подоплеки истории Третьего рейха, назовем некоторые из них.
Одним из самых первых писателей постперестроечной России, часть книг
которого была посвящена магической интерпретации нацизма, был Валентин
Пруссаков (1943–2016) – довольно экстравагантный автор с весьма
специфическими политическими взглядами, которые к тому же
неоднократно менялись. В 1973 году В. Пруссаков покинул СССР в качестве
эмигранта-сиониста, затем работал в Израиле и США в русскоязычных
средствах массовой информации, а в 1990-е годы вернулся в Россию, где стал
сотрудничать с организациями и изданиями радикального толка.
Наибольшую известность получила его книга «Оккультный мессия и его
рейх»[23]. Она представляла собой почти дословную компиляцию пятой части
работы Повеля и Бержье «Утро магов». Повторялся, к примеру, довольно
распространенный миф о том, что «вошедшие в Берлин части Красной армии
были немало поражены, когда увидели большое число трупов тибетцев в
форме СС». «Исследование» венчал следующий пассаж: «Нацисты…
подготавливали приход Высшего Неизвестного. У них было магическое
понимание мира и человека».
Чрезвычайно плодотворным публицистом этого же жанра в свое время
являлся православный журналист и сторонник теории заговора Юрий
Воробьевский (р. в 1956 году). Будучи сотрудником телекомпании
«Останкино», он еще в 1993 году совместно с Александром Дугиным (тогда
молодым «конспирологом, философом-традиционалистом и геополитиком»)
выпустил на экраны псевдодокументальный сериал «Тайны века»,
посвященный оккультной подоплеке Третьего рейха и деятельности
масонских лож в Европе. Успех передачи способствовал публикации
нескольких книг и статей, продолжающих и развивающих тему, самой
известной из которых можно назвать работу «Аненербе – оккультный меч
рейха»[24].
Увы, книга Ю. Воробьевского не давала никакого объективного
представления об истории этой эсэсовской структуры. Собственно обществу
по изучению древней германской истории и наследия предков («Аненербе»)
было посвящено всего лишь несколько страниц объемного «труда». Вновь
повторялись сенсационные сообщения, скомпилированные у Повеля и
Бержье, и делался вывод: «Были восстановлены древние культы и ритуалы,
способные увлечь толпу за вождем. Апробировались магические способы
воздействия на сознание. Продумывалось все – вплоть до позы вождя с
руками, сложенными на нижней энергетической чакре».
Воробьевский в очередной раз продублировал тезис о сатанинском,
антихристианском характере нацизма, который был направлен на реальный
контакт с бесами и самим Сатаной. Вообще же только часть «исследования»
была посвящена гитлеровской Германии, весь же остальной текст
эксплуатировал интерес публики к разного рода необъяснимым фактам из
всевозможных эпох, таинственным гипотезам и конспирологическим
теориям. Целью одного из очерков было доказательство тезиса автора о том,
что глава римско-католической церкви является «первосвященником
сатаны»…
Позднее Ю. Воробьевский несколько переработал этот текст и выпустил его
под названием «Неизвестный Гитлер» (М., 2011). Видимо, для
подтверждения правдоподобности своих сомнительных версий автор обильно
снабдил издание копиями документов из трофейного архива «Аненербе»,
находящегося в Москве. Впрочем, смысла в этом не было никакого – эти

источники публицистом не переводились и не анализировались. Также в
книге зачем-то были опубликованы антисемитские карикатуры.
В работах Воробьевского в качестве эксперта часто фигурировал
вышеупомянутый А.Г. Дугин (р. в 1962 году). В 1990-е годы последний много
сделал для популяризации эзотерики и так называемого традиционализма.
Он первым опубликовал тексты Р. Генона и Ю. Эволы, а также познакомил
свою аудиторию с квазинаучными концепциями первого руководителя
«Аненербе» Германа Вирта (1885–1981). В 1993 году Дугин издал работу
«Гиперборейская теория», в предисловии к которой отмечал: «Этой книгой
мы кладем начало “ариософии” в русскоязычном контексте… Там, где есть
хотя бы капля арийской крови, есть шанс расового пробуждения,
воскрешения арийского примордиального сознания… Мы покажем
Гиперборейскую теорию настолько открыто, насколько это возможно.
Остальное – свободный выбор расы, и пусть “проклятые” будут отделены от
“избранных” в празднике Вселенского Юла, арктического Нового Года»[25].
Здесь же были упомянуты такие деятели австро-германского «оккультного
возрождения», как Гвидо фон Лист, Йорг Ланц фон Либенфельс и Рудольф
фон Зеботтендорф.
Еще один православный конспиролог, националистический публицист Олег
Платонов (р. в 1950 году) в своей работе «Тайна беззакония» утверждал:
«Сатанинская направленность Третьего рейха как нельзя больше отвечала
духу масонской элиты Западного мира. Гитлеровское нашествие на нашу
страну было попыткой иудейских владык уничтожить главное препятствие на
пути к мировому господству». Неудивительно, что целый ряд произведений
этого писателя, в том числе и указанная книга, были признаны в Российской
Федерации экстремистскими и внесены в Федеральный список
экстремистских материалов решениями Басманного районного суда города
Москвы от 28 февраля 2017 года и Таганского районного суда города Москвы
от 4 июня 2020 года.
Писатель-фантаст и футуролог Антон Первушин (р. в 1970 году) в
предисловии к первому изданию своей книги «Оккультные тайны НКВД и
СС»[26] называл себя «воинствующим материалистом» и заявлял, что он не
верит в оккультные силы. Тем не менее, по его мнению, «вера Адольфа
Гитлера в Миф оккультизма привела к тому, что на какое-то время
изменилось миропонимание целой нации» (миропонимание – что бы под
этим ни подразумевалось – немцев в Третьем рейхе, разумеется, изменилось,
но уж точно не в оккультном смысле). Часть, посвященная «оккультным
тайнам СС», представляла собой «творческую переработку» книг Н. ГудрикКларка, Т. Равенскрофта, М. Серрано, Л. Повеля и Ж. Бержье. Ничего нового
в своей трактовке «оккультных тайн» А. Первушин, таким образом, не
предложил.
Вслед за своими предшественниками из числа исследователей «магического
нацизма» автор повторил сенсационные сообщения о Копье Лонгина, которое
нацисты якобы упрятали во льдах Антарктиды, об астрологах Гитлера, о
«чисто оккультном» подразделении СС «Аненербе» и т. д.
Позднее А. Первушин несколько расширил свое произведение. Но и книга
«Оккультные войны НКВД и СС»[27] также ничего нового не сообщила. Зато
появились главы о шаманах и масонах. Как и в случае с книгой Ю.
Воробьевского, остается непонятным, зачем вообще понадобились такие
пространные экскурсы, не имеющие ни малейшего отношения к истории
Третьего рейха.

Справедливости ради стоит заметить, что в издании были и положительные
стороны. К примеру, автор заслуженно критиковал доктора медицинских
наук и автора ряда оккультных публикаций Эрнста Мулдашева (р.
в 1948 году), снискавшего себе славу сенсационными текстами о поисках
Шамбалы. Первушин справедливо замечал, что теории Мулдашева «калечат
людей, искажая их восприятие реальности, погружая их в сон, который, как
известно, порождает чудовищ». Обвиняя Э.Р. Мулдашева в антинаучности,
Первушин писал: «Не совсем понятно, зачем офтальмологу с мировым
именем портить себе репутацию, возрождая сегодня предание о Шамбале, да
еще в такой фантасмагорической форме. Вряд ли он бедствует и вряд ли
гонорар за книгу или статью для Мулдашева – единственное средство к
существованию. Возможно, за этим стоит болезненное желание прославиться,
стать знаменитым не только среди коллег и пациентов, но и среди широких
масс народонаселения. Только зачем дурачить эти самые “широкие массы”,
выдавая за научный труд халтурную оккультную подделку?» Впрочем, точно
такой же вопрос можно адресовать и самому автору вышеприведенных строк.
Известный публицист Вадим Телицын (р. в 1966 году) опубликовал книгу
«Проект “Аненербе”. Наследие предков и Третий рейх»[28]. Автор утверждал,
что в Антарктиде до сих пор существует тайный нацистский подземный город
с двухмиллионным населением, где практикуются генная инженерия и
космические полеты. Текст также представлял собой, по сути, хаотически
бездумное собрание заимствований из текстов Повеля и Бержье и их
эпигонов, в том числе и отечественных. Из книги Первушина автор дословно
заимствовал, к примеру, следующий курьезный фрагмент: «Эсэсовская
еженедельная газета Das Schwarze Korps (“Черный корпус”) призывала
членов “Черного ордена” к совокуплению со своими женами на старых
кладбищах, ибо так становилась возможной “реинкарнация древних
германских героев”. “Черный корпус” периодически публиковала адреса
захоронений, рекомендовавшихся для подобной деятельности». Как в
первом, так и во втором случае основой для вышеуказанного сообщения
послужили фантастические версии Джеймса Бреннана.
Заключительная глава работы Телицына была беззастенчиво
скомпилирована с исследования Н. Гудрик-Кларка «Оккультные корни
нацизма». При этом публицист не удосужился даже расставить акценты в
соответствии с общей направленностью своего «труда». Он почти слово в
слово повторил даже такое – совершенно верное – замечание английского
историка: «Книги, написанные об оккультном нацизме во второй половине
ХХ века, по большей части сенсационны, но слабо обоснованы. Большинство
авторов совершенно произвольно трактуют первичные источники».
По тому же пути пошел Владимир Сеченовский, автор книги «Третий рейх и
знак зверя»[29]. Издание представляло собой авторизованный перевод
вышеупомянутой работы Ж. Робена «Гитлер – избранник дракона»
с немногочисленными вкраплениями фрагментов текстов А. Первушина и Н.
Гудрик-Кларка. Аннотация к книге как будто была призвана взорвать
сознание читателя: «Эта книга объединяет чудовищные пророчества многих
западных историков и оккультистов. Вывод, который можно сделать, дочитав
ее последние страницы, – нацизм, потрясший Европу и весь мир в середине
ХХ века, был порожден исламским мессианством».
Советский и российский журналист, публицист и путешественникафриканист Николай Непомнящий (р. в 1955 году) давно известен своими
захватывающими, но часто чересчур вольными трактовками исторических
загадок разных эпох и континентов. Не прошла мимо него и тема
«магического нацизма». В 2003 году он опубликовал книгу «Тайны

оккультного рейха». Она была выпущена в серии «Загадки Вселенной»
и органично дополнила другие книги этой серии: «Нами правит Космос»,
«На связи иные миры», «Голоса Вселенной»… Текст Н. Непомнящего
отличался колоссальным числом мифологем, неточностей и ошибочных
сведений. К примеру, автор утверждал, что писатель и археолог-любитель
Отто Ран (1904–1939) – «высокопоставленный член СС, который за год до
этого глубоко исследовал движение катаров… в 1941 году направился в Ирак,
чтобы стимулировать там антиколониальное восстание, а затем переехал в
Италию». Но, во-первых, Ран никогда не был высокопоставленным эсэсовцем
– с марта 1936 года по февраль 1939 года он выполнял различные поручения
в личном штабе рейхсфюрера СС и в концентрационном лагере Дахау и смог
дослужиться всего лишь до звания унтерштурмфюрера СС (то есть
лейтенанта). Во-вторых, в 1941 году в Ирак и Италию он ездить не мог,
поскольку 13 марта 1939 года совершил самоубийство в горах Баварии.
Очевидно, что Непомнящий просто перепутал его с советником в ранге посла
и особоуполномоченным германского внешнеполитического ведомства в
Сирии Рудольфом Раном (1900–1975).
Автор повторил тезис о том, что Третий рейх был «сатанинским
государством»: «В этом больше не остается никаких сомнений. К этому
выводу приводит черная форма вездесущих СС, некрофильским символом
которых был человеческий череп, а также речи и поступки представителей
нацистской верхушки». В тексте обильно цитировались опусы Раушнинга и
книга «Утро магов»[30].
Многочисленными фактическими ошибками изобиловала книга Сергея
Зубкова «Оккультная магия Третьего рейха»[31]. Так, шефом нацистской
пропаганды был назван… доктор Геринг! Повторялся миф о том, что в юности
Гитлер носил фамилию Шикльгрубер. Автор утверждал, что антинаучная
теория Германа Вирта была официальной идеологией Третьего рейха.
Удивительной по своей анахронической нелепости была сентенция о том, что
книги Мигеля Серрано являлись «весьма значимым руководством к действию
для Третьего рейха».
Этот перечень можно продолжать почти бесконечно. Подавляющая часть
подобной литературы, повторим, абсолютно вторична и никакой
познавательной (а тем более научной) ценности не представляет.

Критические исследования и спорные случаи
Действительно объективных работ, посвященных этой тематике, как мы
указали выше, в России было издано совсем немного. Прежде всего это
тексты британского историка, директора Центра изучения западной
эзотерики при Школе гуманитарных и социальных исследований Экстерского
университета доктора Николаса Гудрика-Кларка.
Среди них – трижды переведенная на русский язык классическая работа
«Оккультные корни нацизма. Ариософы Австрии и Германии» (GoodrickClarke N. The Occult Roots of Nazism. The Ariosophists of Austria and Germany.
1890–1935. New York, 1985)[32]. Исследование представляет собой
исторический обзор биографий, доктрин и культовой практики ариософов
Гвидо фон Листа и Йорга Ланца фон Либенфельса, а также их последователей
в Германии и Австрии. Автор убедительно развенчивает мистический ореол
вокруг фигур «барона» Зеботтендорфа и «мага» Вилигута (Вайстора),

опровергает множество устоявшихся мифов.

Обложка первого издания монографии Николаса Гудрика-Кларка
«Оккультные корни нацизма. Ариософы Австрии и Германии, 1890–1935».
1985 год

Хронологически работа затрагивает в основном события, происходившие до
прихода Гитлера к власти. Лишь две главы – «Карл Мария Вилигут – личный
маг Гиммлера» и «Ариософия и Адольф Гитлер» – частично касаются
периода Третьего рейха (1933–1945 гг.). Последняя глава посвящена критике
современной мифологии оккультного нацизма. Гудрик-Кларк справедливо
отмечает, что книги, эксплуатирующие подобную тематику, «сенсационны и
необоснованны. Большинство авторов совершенно невежественны
относительно первоисточников, и дикие вымыслы исправно дублируются
каждым новым неофитом писанины подобного жанра; появляются все новые
“факты” и подробности деятельности могущественного общества “Туле”,
связей нацизма с Востоком и оккультного посвящения Гитлера».
Удивительно, что все отечественные авторы, мистифицирующие читателя в
отношении «оккультного рейха», неизбежно черпают вдохновение именно из
этой весьма добросовестной работы, казалось бы, заранее нивелирующей все
их сомнительные трактовки и версии.
Интерес представляет сравнительно небольшая монография немецкого
историка и философа Кристофа Линденберга «Технология зла. К
предыстории и истории национал-социализма» (Lindenberg C. Die Technik des
Bösen. Zur Vorgeschichte und Geshichte des Nationalsozialismus. Stuttgart, 1978).

Написанная на основе обширного фактического материала книга призвана
рассмотреть причины феномена Гитлера и историю становления националсоциализма. Довольно подробно Линденберг останавливается на
предполагаемом оккультном влиянии на фюрера Хаусхофера и
представителей ариософских кругов Мюнхена.
В главе, посвященной основателю германской геополитики, автор
убедительно доказывает, что Хаусхофер никогда не был в Тибете, не
основывал общество «Туле» и вообще не был связан с какими-то «тайными
знаниями». Он делает вывод: «Версия о необычайном влиянии Хаусхофера
на Гитлера, скорее всего, возникла в годы Второй мировой войны и
представляет собой типичную пропагандистскую “утку”; в 1954 году ее
подхватил Повель, присочинил историю о путешествии Хаусхофера в Тибет и
его встречах с Гурджиевым и, наконец, в книге “Утро магов” украсил совсем
уж фантастическими подробностями. Другие авторы – например, Брондер и
Равенскрофт – просто позаимствовали ее у Повеля, добавляя все новые и
новые детали, частично основанные на неверно интерпретированных фактах,
частично полностью вымышленные, и создали таким образом новый
литературный жанр».
Относительно общества «Туле» Линденберг замечает, что духовный
потенциал его членов «исключал возможность совершения ими каких-либо
оккультных действий», да и вообще, по мнению автора, «тому, кто хочет
отыскать глубинную основу личности Гитлера и всей националсоциалистической доктрины, совершенно незачем обращаться к деятельности
оккультных обществ Центральной Европы, ибо сколько-нибудь активных
обществ такого рода в данный период попросту не существовало». Кроме
того, нет никаких доказательств того, что Гитлер состоял в «Туле».
Общее заключение Линденберга таково: «Версии об оккультном влиянии
реально существовавших организаций на Гитлера, по сути, высосаны из
пальца и основаны лишь на весьма туманных предположениях, а не на
исторических данностях»[33].
В большинстве западных исследований, посвященных различным
направлениям оккультизма (в том числе германского) в XIX–XX вв.,
отрицается какое-либо серьезное влияние всякого рода тайных доктрин на
идеологию национал-социализма. В качестве примера можно указать на
работу американской исследовательницы, профессора Коррины Трейтель
«Наука для души. Оккультизм и генезис немецкого модерна» (Treitel C. A
Science for the Soul: Occultism and the Genesis of the German Modern. Baltimore,
2004). Трейтель отмечает, что между нацизмом и оккультизмом «не было
тесных связей, их отношения характеризовались нарастающей
враждебностью».
Различные проявления этой враждебности (после весьма курьезной и
непродолжительной попытки взаимодействия) в рамках СС и конкретно
общества «Аненербе» были отчетливо показаны еще немецко-канадским
историком нацизма Михаэлем (Майклом) Катером (1937–2025). В 1966 году
он защитил в Гейдельбергском университете докторскую диссертацию,
посвященную этой организации. Впоследствии он опубликовал результаты
своих исследований в книге «Аненербе СС. 1935–1945. Вклад в культурную
политику Третьего рейха» (четвертое немецкое издание: Kater M.H. Das
Ahnenerbe der SS. 1935–1945. Ein Beitrag zur Kulturpolitik des Dritten Reiches.
München, 2006). Русскоязычному читателю этот текст в виде авторизованного
изложения стал известен после выхода книги А. Васильченко «Аненербе.
“Наследие предков” без мифов и тайн» (М., 2005) и расширенной

компилятивной работы этого же автора «Оккультный миф III рейха» (М.,
2008). Труд М. Катера дает превосходное представление о том, чем в
действительности занималось «Аненербе».
Крайне двойственное впечатление производит относительно свежее
исследование американского автора Эрика Курландера (р. в 1973 году)
«Монстры Гитлера. Сверхъестественная история Третьего рейха» (Kurlander
E. Hitler's Monsters. A Supernatural History of the Third Reich. Yale, 2017). В
заслугу автору можно поставить хорошее знание разнообразной литературы,
связанной с проблемой, а также работу с источниками в Бундес-архиве (в том
числе с перепиской различных ведомств, относящейся к подавлению
проявлений оккультизма в нацистской Германии). Неплохая
осведомленность, однако, как это нередко бывает, вовсе не означает строгой
научной беспристрастности. В случае с Курландером ситуация усугубляется
его излишней увлеченностью некоторыми небесспорными
психоаналитическими концепциями, а также наследием ряда представителей
так называемой франкфуртской школы, в частности работами Теодора
Адорно (1903–1969).
Э. Курландер активно использует соответствующую специфическую
терминологию (не являющуюся общепринятой в научном мире), более того –
изобретает собственный вокабуляр. Так он навязывает читателю понятие
«сверхъестественного воображаемого», которое, по его мысли, вытекает из
«коллективного бессознательного». Разумеется, далеко не все согласятся с
самой возможностью существования подобных предполагаемых феноменов.
Автор легко жонглирует словосочетанием «пограничная наука», применяя
эту конструкцию часто совершенно произвольно.
Там, где историку выгодно, он охотно идет на прямые подтасовки. К примеру,
одиозный издатель антисемитской газеты «Штурмовик» (Der
Stürmer) Юлиус Штрайхер (1885–1946), повешенный по приговору
Нюрнбергского трибунала, в 1929 году был назначен гауляйтером
Франконии. На этом посту он заработал крайне дурную репутацию даже
среди своих коллег по партии. Его юдофобия доходила до патологических
форм, не говоря уже о моральном облике и вовлеченности в коррупционные
схемы. Он перессорился со всеми высшими нацистскими лидерами, включая
Германа Геринга (1893–1946) и Рудольфа Гесса (1894–1987), и, в конечном
итоге, в 1940 году был снят со всех партийных постов. Курландер же
жульнически заявляет, что Штрайхер оставался главным партийным
лидером (он ошибочно называет его гауляйтером Нижней Саксонии) вплоть
до конца войны. В последние дни Третьего рейха Штрайхера действительно
вновь сделали исполняющим обязанности гауляйтера, но реальной власти он
не получил. Это был чисто символический жест со стороны Гитлера – так
сказать, последнее поощрение старого соратника. Кроме того, вообще
непонятно, зачем Курландеру понадобилось рассказывать о Штрайхере –
оккультистом тот никогда не был, на обладание «тайными знаниями» не
претендовал.
Выводы, которые исследователь делает, звучат, мягко говоря, своеобразно.
Например: «Оккультные доктрины настолько пропитали перед Первой
мировой войной сам дух венских кафе и мюнхенских пивных, что это
очевидным образом способствовало оформлению сверхъестественного
воображаемого нацистов». Или: «Ни один партийный лидер того периода не
использовал магию в политических целях лучше, чем Гитлер»[34]. Эти
нелепые, но категоричные утверждения автор, по сути, никак не доказывает.
Часто заключения Курландера противоречат тем фактам, которые он излагал
выше. Зато автор охотно некритически цитирует Г. Раушнинга и настаивает

на особой специфике немецкого оккультизма, не предприняв сколько-нибудь
серьезной попытки сравнения с другими странами в тот же период.
Значительная часть работы почему-то посвящена… цирковым
иллюзионистам и их взаимоотношениям с режимом. Зато Курландер ничего
не говорит о том, что своеобразное возрождение всего оккультного, массовый
интерес к потустороннему произошел в Германии вовсе не в период Третьего
рейха, а как раз после 1945 года.
К слову, этому феномену посвящена работа американской исследовательницы
Моники Блэк (р. в 1968 году) «Земля, одержимая демонами. Ведьмы,
целители и призраки прошлого в послевоенной Германии» (Black M. A
Demon-Haunted Land. Witches, Wonder Doctors, and the Ghosts of Past in PostWWII Germany. New York, 2020)[35]. «Оккультный ренессанс» в данном случае
был связан с тяжелой экономической обстановкой в условиях всеобщей
разрухи, дезориентацией народа, а также нежеланием оккупационных
властей как-либо прикасаться к этой проблеме. В то же время в период
Третьего рейха (о чем пишет и сам Э. Курландер) всякие носители «тайных
знаний», а также шарлатаны и коммерческие оккультисты подвергались
планомерным гонениям.
Примером взвешенного строго научного подхода можно назвать объемный
труд немецкого историка Райнера Цительманна «Гитлер. Мировоззрение
революционера» (Zitelmann R. Hitler. Selbstverständnis eines Revolutionärs.
Kaufering, 2017), одна из глав которого посвящена критике нацистским
диктатором мистицизма и попыток любой религиозной реформации. Автор
отмечает, что Гитлер «часто и яростно выступал против тенденций в своей
партии, которые рассматривали национал-социализм как новую религию или
новый миф»[36].
Отечественный исследователь Кирилл Королев (р. в 1967 году) в работе,
посвященной современному язычеству, констатирует, что «оккультные
корни» нацизма «давно уже вошли в число стереотипов массовой культуры».
Автор замечает, что национал-социализм и язычество – «социальные
явления разного порядка, и исторические параллели с нацизмом для
современного язычества неуместны». Говоря о европейском оккультизме
довоенного периода, К. Королев указывает: «Нацисты, придя к власти,
начали преследовать тех, кто еще недавно ратовал за “германскую веру” и
“арийскую мудрость”. По разным оценкам, нацистский режим за годы своего
существования истребил в Германии и Австрии до 200 000 “масонов и прочих
эзотериков”, которых обвинили в “содействии еврейскому заговору”. В
1935 году был принят антимасонский закон, по которому оказались
запрещены почти все этнорелигиозные группы и “ордена” движения
фёлькиш – в частности, арманисты фон Листа, новые тамплиеры ЛанцаЛибенфельса, Германский орден друидов»[37].
Следует также отметить, что за последние два десятка лет в России были
изданы переводы многих первоисточников, касающихся немецкого
оккультизма XIX–XX вв., в том числе ключевые работы теософов,
антропософов и ариософов (в частности, Гвидо фон Листа, Йорга Ланца фон
Либенфельса, Рудольфа фон Зеботтендорфа), а также книги Отто Рана и ряда
других авторов, имена которых прочно ассоциируются с теорией
«магического нацизма». Для критически настроенных исследователей это,
безусловно, положительно. Однако неподготовленного читателя такого рода
литература способна лишь сбить с толку и увести в ложном направлении.

Вторая глава
Немецкий оккультизм и появление
нацистской партии
Авторы, специализирующиеся на тематике «оккультного рейха», часто
предваряют свои сенсационные сообщения пространными экскурсами в
историю. Скажем, Антон Первушин едва ли не половину своей книги
«Оккультные войны НКВД и СС» посвящает подробным повествованиям о
шаманизме, алхимии, тамплиерах, розенкрейцерах, масонах. Лишь после
этого публицист приступает к освещению заявленной в названии своей
работы темы. По тому же пути идет Юрий Воробьевский. В книге «Аненербе –
оккультный меч рейха» он довольно сумбурно повествует о «тайнах рода
Меровингов», о тамплиерах и доминиканцах, о сатанисте Алистере Кроули,
вся связь которого с фашизмом заключалась в том, что в 1923 году его
депортировали из Сицилии по приказу правительства Муссолини (несмотря
на это, публицист утверждает, что Кроули «долгое время пользовался
симпатией режима»[38]). По поводу мнимого сотрудничества Кроули с
национал-социалистами никаких данных, разумеется, не существует.
Немногочисленных же германских последователей сатаниста – как,
например, Карла Гермера (1885–1962) – нацистские власти сурово
преследовали, вплоть до помещения в концлагеря.
Остается не вполне понятным, какое отношение имеют такие познавательные
ретроспективы к истории НСДАП и гитлеровской Германии? Если авторы
преследовали цель доказать некую преемственность между шаманами
(алхимиками, тамплиерами, масонами и проч.) и нацистами, то это следовало
бы делать более убедительно.
Однако большинство текстов о «магическом нацизме» сводится к более
простой схеме, указывающей на предполагаемые истоки националсоциализма: теософия – фёлькиш-оккультисты – ариософия – общество
«Туле» – нацистская партия – Третий рейх.
Версия о том, что основание НСДАП было прямо инициировано
оккультистами из южно-германских и австрийских тайных обществ,
получила настолько широкое распространение, что в соответствующих
исследованиях этот тезис преподносится как истина, уже не требующая
никаких доказательств.
Попробуем согласиться с подобным утверждением. Тут же возникает вопрос о
том, что же являлось идейным субстратом для самих австро-германских
оккультистов этого периода?
Следует отметить, что разнообразные эзотерические идеи играли довольно
важную роль в гуманистических кругах многочисленных государств
Священной Римской империи германской нации. Как уже говорилось,
оккультизм до определенного момента иногда было сложно отделить от
науки и философии. Именно из оккультизма в научную область перешли
такие явления, как магнетизм, гравитация и гипнотизм.
В период позднего Средневековья и в начале Ренессанса магические идеи и
практики пережили своеобразное возрождение. Ученые маги активно
занимались составлением гримуаров (пособий по изготовлению амулетов и
проведению магических ритуалов), переводили античные эзотерические
тексты, тщательно воссоздавали пространство оккультных знаний. Впрочем,
со временем все эти тайные учения, альтернативные ко всему прочему и
позициям официальных церквей, и концепциям науки, стали прерогативой

довольно ограниченного круга маргиналов и были востребованы лишь
немногими любителями древности.
Новый всплеск интереса к оккультизму во всем мире, в том числе и
в Германии, произошел примерно в середине XIX века и далее развивался
более-менее по одним и тем же векторам. Его масштабы и влияние во всех без
исключения развитых государствах Европы и Америки были также вполне
сопоставимы. Причем если до этого интерес к оккультизму был прерогативой
в основном высших, аристократических сословий, то в это время он
становится доступен для широких мещанско-буржуазных масс.
Но насколько эти неооккультисты действительно являлись прямыми
наследниками древних, античных и средневековых эзотерических традиций?
Кроме того, интерес представляет степень их влияния на политические круги
и нарождающиеся модернистские идеологии, в том числе националсоциализм.

Теософия и антропософия
Как видно из вышеназванной схемы, у предполагаемых корней «нацистского
оккультизма» находилось квазирелигиозное учение, появившееся в СевероАмериканских Соединенных Штатах в 1875 году и тесно связанное с именем
русской эмигрантки Елены Петровны Блаватской (1831–1891). Основанная ей
теософия претендовала на выявление «эзотерической квинтэссенции» всех
религий и соединила в довольно вульгарной форме элементы спиритизма с
различными доктринами восточных религий. Спиритизм же появился
сравнительно незадолго до этого – это оккультное направление основал в
1857 году французский исследователь паранормальных явлений Аллан
Кардек (1804–1869). «Взаимодействие с духами» посредством медиумов
очень быстро набрало популярность во всем мире.
Термин теософия (буквально – божественная мудрость) не был
изобретением Блаватской. Он использовался еще отцами ранней церкви как
синоним теологии, или богословия, а также применялся некоторыми
христианскими мистиками, например Якобом Бёме (1575–1624). Поэтому
многие критики Блаватской предпочитали именовать ее
учение теософизмом.

Портрет Елены Блаватской из книги «Часы с призраками, или Колдовство
XIX века: иллюстрированные исследования феноменов спиритизма и
теософии». 1890 год

Блаватская (урожденная Ган) еще в раннем возрасте стала увлекаться
оккультизмом, начитавшись иностранной (главным образом английской и
французской) популярной, околонаучной и художественной литературы
(абсолютно «профанной» с точки зрения большинства самих же эзотериков).
Одним из источников ее будущего учения стали книги британского писателяроманиста, политика и члена общества розенкрейцеров Эдварда БульверЛиттона (1803–1873). Особое влияние оказал на юную Блаватскую его роман
«Последние дни Помпеи» (1834), в котором описывались, среди прочего,
тайный египетский культ Изиды, сохранившийся до начала нашей эры, а
также различные мошеннические способы, с помощью которых жрецы
выманивали деньги у верующих[39]. Роман пробудил интерес Блаватской не
только к древностям, но и к путешествиям в дальние страны, в том числе в
Египет, Тибет и колониальную Индию, в которой впоследствии обосновалась
штаб-квартира Теософского общества.
В своем более позднем фантастическом романе – «Грядущая раса» (1871) –
Бульвер-Литтон, вдохновленный розенкрейцерскими мифами, описал
подземную расу людей, далеко продвинувшихся интеллектуально и
психологически по сравнению с остальным человечеством[40]. Эта раса
обладает магической энергией «Вриль» (Vril), которая позволяет ее
владельцам становиться хозяевами своей судьбы и всего мира. Подземные
люди вскоре должны выйти на поверхность и занять место обычных людей.
Энергия «Вриль» стала популярна у теософов и их эпигонов.

Л. Повель и Ж. Бержье в «Утре магов» – со ссылкой на сенсационное
сообщение популяризатора науки и одного из пионеров немецкого
ракетостроения Вилли Лея (1906–1969) – писали о тайной секте «Общество
Вриль», которая якобы обладала статусом внутреннего круга общества «Туле»
и центра зарождавшейся нацистской партии[41]. Чуть позже энергия «Вриль»
и связанные с ней мифологемы о нацистских летающих тарелках стали
частью поп-культуры и неонацистского оккультизма.
Помимо художественной научно-фантастичес-кой литературы фундамент
теософии составили различные заимствования из люциферианского
оккультизма, индуизма, тибетского буддизма и гностицизма (религиознофилософского учения, возникшего в конце I века н. э. среди иудейских и
раннехристианских общин и касающегося пути, посредством которого
достигается непосредственное познание – гносис – Бога и личное общение
верующего с ним). Основанию собственно Теософского
общества (Theosophical Society) предшествовало несколько попыток
Блаватской создать оккультные организации спиритического толка
(например, в 1871 году в Каире она основала Спиритическое общество –
Societe Spirite), дабы устраивать для жадной до чудес публики сеансы с
материализацией духов, а также «для изучения медиумов и феноменов». Эти
попытки предсказуемо оказались неудачными по причине обвинений
оккультистки в мошенничестве.
Хотя ее теософский проект оказался гораздо более удачен, Блаватскую и ее
соратников и в дальнейшем продолжали уличать в шарлатанстве, а общество
периодически оказывалось в центре финансовых скандалов. Несмотря на это,
число последователей учения только росло.
В сентябре 1877 года Блаватская выпустила книгу «Разоблаченная Изида.
Универсальный ключ к тайнам древней и современной науки и теологии»
(Blavatsky H.P. A Master Key to the Mysteries of Ancient and Modern Science and
Theology. New York, 1877). При этом основную работу по ее написанию провел,
по всей видимости, соратник Блаватской полковник Генри Олкотт (1832–
1907).
Хотя многие неофиты, жаждавшие оккультных откровений, восприняли
работу с необыкновенным энтузиазмом, большая американская пресса
объявила этот труд «блюдом мешанины» и «хламом для помойки», а «НьюЙорк Таймс» вообще отказалась рецензировать творчество теософов. Ученая
элита обвинила Блаватскую в плагиате и обмане, в том, что ее сочинения –
«компиляция, сделанная без всякой системы, главным образом по
французским источникам». Так, востоковед Уильям Коулмен (1843–1909)
обнаружил в «Разоблаченной Изиде» около двух тысяч отрывков, которые
были слово в слово переписаны из сочинений других авторов, имевших
отношение к каббалистическим, масонским и герметическим обществам[42].
Русский философ Владимир Соловьев (1853–1900) писал: «Более смутной и
бессвязной книги я не читал за всю свою жизнь… На чем же основана эта
антирелигиозная, антифилософская и антинаучная доктрина? Единственно
на предположении о существовании какой-то тайной мудрости, крупицы
которой находятся у мистиков всех времен и народов, но которая в целости
хранится каким-то загималайским братством, члены которого живут по
тысяче лет и более, могут, не выходя из своей кельи, действовать на любой
точке земного шара… Учение, которое принимает их действительность как
свой исходный пункт, которое основывается на каком-то предполагаемом,
голословно утверждаемом секрете, – за который никто и ничто не ручается, –
никак не может быть признано искренним и серьезным учением»[43].

Основной труд Блаватской – двухтомная «Тайная доктрина, синтез науки,
религии и философии» (Blavatsky H.P. The Secret Doctrine, the Synthesis of
Science, Religion and Philosophy. New York, 1888) – увидел свет в 1888 году.
Книга (первый том именовался «Космогенез», второй – «Антропогенез»)
также представляла собой пространный набор заимствований из древних
религий и оккультизма. Блаватская предлагала публике теорию расовых
циклов, согласно которой происходит периодическая смерть и возрождение
человечества. На вершине нынешнего цикла находятся арийцы, им
противостоят лемурийцы – древняя раса, воплощающая все самое низменное.
Каждая раса несет свою особую карму. Иудаизм объявлялся «вредной для
человеческой духовности религией», а страдания евреев на протяжении
истории якобы справедливо вызваны их «расовой кармой». Впрочем, были
атакованы и другие нормативные религии и деноминации, в первую очередь
– христианство.
Сатана, или Люцифер, «Змей Бытия» назывался старейшим и высочайшим
из ангельских богов, «настоящим создателем и благодетелем, отцом
духовного человечества». К слову, общество Блаватской с 1887 года издавало
в Лондоне журнал «Люцифер» (Lucifer), впоследствии переименованный в
«Теософическое обозрение» (The Theosophical Rewiew).
Все это, а также массу других удивительных квазинаучных и
псевдорелигиозных конструкций якобы сообщили Блаватской тайные
могущественные учителя – махатмы (разумеется, посредством «астральных
контактов»). Несмотря на уничтожающую критику со стороны
представителей академической науки и традиционных религий, теософия
обрела колоссальное число последователей и оказала влияние на
многочисленные последовавшие направления философии, квазинауки и
неортодоксальных учений. Многими приверженцами Нью Эйдж «Тайная
доктрина» Блаватской рассматривается в качестве главного источника
«подлинных сакральных знаний».
Рене Генон называл основателей теософии «чисто западными людьми»,
«восточная терминология которых есть только маска, предназначенная для
внушения наивным и плохо информированным людям; прикрывающая
собою лишь столь же чуждые Востоку, сколь и дорогие Западу идеи». Генон
считал теософов «опасными людьми» из-за их претензий на «эзотеризм,
которым они вовсе не владеют, но который они жульнически симулируют,
чтобы привлечь к себе умы, ищущие чего-нибудь другого, кроме “профанных
спекуляций”, и не знающие, куда обратиться посреди существующего
хаоса»[44].
На немецкоязычные территории новомодное учение проникло примерно в
начале 1880-х годов. Теософское общество «Германия» (Theosophische
Societät Germania, с 1894 года – Германское теософское общество, Deutsche
Theosophische Gesellschaft) создал бывший дипломат и колониальный
политик Вильгельм Хуббе-Шлейден (1846–1916) в июле 1884 года в
Эльберфельде, где в тот момент находилась и сама Блаватская. Из-за
непрекращающихся обвинений в фальсификациях и мошенничестве
привлечение новых сторонников в Австро-Венгрии и Германии имело для
теософов большое (в том числе коммерческое) значение.
Немецкая публика с большим интересом отнеслась к теориям теософов.
Распространение капиталистических отношений, технические новации и
прогресс, рост городов и усиление конфликтов на национальной почве
(особенно в Австро-Венгрии) – все это воспринималось значительной частью
немецкого общества как враждебные тенденции, угрожающие подорвать

национальную идентичность. По мнению многих деятелей
националистического движения, католицизм оказался неспособен
противостоять наступающему хаосу. В условиях протеста определенных
кругов против техницизма, индустриализации и демократизации
псеводоэзотерические сочинения мадам Блаватской вызвали неподдельный
интерес.
Со временем теософское движение распалось на множество враждующих
между собой фракций, каждая из которых претендовала на исключительное
обладание истиной. Помимо Хуббе-Шлейдена популяризацией теософии в
Германии и Австрии занимались Франц Хартман, Пауль Цильман, Гуго
Вольтратт, Карл Ром.
Одним из лидеров немецких теософов был Рудольф Штайнер, впоследствии
основавший свою антропософию, претендующую на еще более широкий
«оккультный синтез», и ориентированный в большей степени на европейские
традиции.
Будучи выходцем из весьма скромной австрийско-немецкой семьи, Штайнер
рос болезненным ребенком. Иногда его посещали галлюцинации, что,
видимо, подтолкнуло его к разрыву с официальной католической церковью и
к изучению оккультизма, изначально – с позитивистских позиций. В
1891 году Штайнер получил докторскую степень по философии в Ростокском
университете за диссертацию, посвященную идеалистическим концепциям
«отца немецкого национализма» Иоганна Готтлиба Фихте (1762–1814). Кроме
того, Штайнер был вдохновлен философией Фридриха Ницше (1844–1900),
особенно идеями последнего о вечном возвращении (Ewige
Wiederkunft) и сверхчеловеке (Übermensch).
С 1900 года Штайнер регулярно выступал со своими лекциями о мистике на
собраниях теософов, а в октябре 1902 года преемница Блаватской Анни
Безант (1847–1933) по предложению Хуббе-Шлейдена назначила его
генеральным секретарем немецкой секции Теософского общества.

Гётеанум – всемирный центр Антропософского движения. 1950 год

Новшеством Штайнера было то, что он стремился нивелировать те элементы
теософии, которые ориентировались на древневосточные религиозные
традиции, и заменял их немецкими и за-падноевропейскими терминами и
практиками. В его трактовке на первый план выдвигались герметические[45],
неоплатонические и розенкрейцеровские идеи. Это со временем вызвало
конфликт с Безант. В конце 1911 года Штайнер основал Ассоциацию
антропософской работы, а в 1912 году окончательно покинул ряды теософов,
чтобы учредить Антропософское общество (Antroposophische Gesellschaft).
20 сентября 1913 года был заложен камень в основание института по
изучению наследия Гёте – Гётеанума, по сути антропософского культового
центра в Дорнахе, в Швейцарии, куда из Берлина переехал и сам Штайнер.
Здесь он работал, издавал журнал «Люцифер-Гносис» (Lucifer-Gnosis) и
читал свои лекции, а позднее организовал Школу духовной науки, ученики
которой практиковали медитативные упражнения, исследовали «ауру»,
изучали искусство и теорию антропософии. Учение Штайнера включало в
себя конгломерат всевозможных оккультных и околонаучных направлений и
претендовало на универсализм. После Первой мировой войны Штайнер в
большей степени посвящал себя развитию различных прикладных проектов
вроде биодинамического сельского хозяйства и антропософской медицины.
Поскольку подобные квазинаучные направления были тесно связаны с
оккультными верованиями и применением магических практик,
официальной наукой эти методики не были признаны.

Так же, как и многие немецкие и австрийские теософы, Штайнер был
пангерманским националистом и никогда от этого не отказывался. При этом
его собрание сочинений насчитывает в общей сложности 350 томов, которые
содержат глубокие внутренние противоречия и непоследовательность во
многих вопросах. Универсализм и гуманизм он пытался совместить с вполне
расистскими и антисемитскими конструкциями. Расу Штайнер рассматривал
как физическое проявление духовной эволюции человечества, описывая ее в
терминах, полученных не только из биологии и антропологии, но и из
философии и теософии. С одной стороны, Штайнер считал, что этническая
принадлежность есть устаревшая основа для общественной жизни и
гражданской идентичности, с другой стороны – изображал белую расу,
европейскую и германскую культуру, как высшую (но при этом не конечную)
точку человеческой эволюции. Основатель антропософии также
пропагандировал полную ассимиляцию евреев и заявлял о том, что ошибкой
истории является существование иудаизма. Браки между арийцами и
цветными расами или евреями, по Штайнеру, противоречили мировой
миссии Германии.
Эрик Курландер заявляет, что такого рода взгляды («расовые теории
пограничной науки и эсхатологическое видение истории человечества и его
будущего») перед Первой мировой войной якобы пользовались успехом
только у маргиналов и только впоследствии «вошли в состав националсоциализма»[46]. Американский исследователь в своей обычной манере
занимается трюкачеством: подобные взгляды бесспорно являлись
мейнстримом в тогдашнем Западном мире (утверждать обратное – значит
противоречить очевидному положению вещей). При этом нацисты
позаимствовали расистские компоненты своей идеологии отнюдь не у
Штайнера и не у теософов!
Тревор Равенскрофт в своей книге «Копье судьбы» утверждает, что молодой
Гитлер был вовлечен в антропософский оккультизм благодаря своему
знакомству с мистиком Вальтером Штайном, с которым они под
воздействием наркотиков якобы проводили магические ритуалы. Еще одним
оккультным наставником Гитлера Равенскрофт называет одного из идеологов
ранней НСДАП Дитриха Эккарта.
На самом деле отношение нацистов к Штайнеру, что признает и сам
Равенскрофт, с самого начала было крайне отрицательным (при этом, к
примеру, несколько министров правительства фашистской Италии
действительно были увлечены антропософскими идеями). В 1919 году
упомянутый Дитрих Эккарт заявил, что Штайнер – еврей. В 1921 году Гитлер
атаковал антропософию, назвав ее орудием в еврейских руках. Штайнер не
остался в долгу и предупредил о катастрофических последствиях возможного
прихода национал-социалистов к власти. В свою очередь,
коричневорубашечники в 1922 году сорвали лекцию вождя антропософии в
Мюнхене, выключив свет в помещении и разбросав бомбы-вонючки. В канун
1923 года дотла сгорел Гётеанум. По одной из наиболее вероятных версий, это
также было делом рук нацистов. Все это сказалось и на без того слабом
здоровье Штайнера. Весной 1925 года он умер в Дорнахе.
Некоторые прикладные дисциплины, вышедшие из антропософии,
действительно нашли приверженцев у некоторых функционеров нацистской
партии. К примеру, биодинамическое сельское хозяйство вызывало интерес у
высокопоставленного эсэсовского чиновника, главы управления аграрной
политики НСДАП и имперского министра продовольствия Рихарда Вальтера
Дарре. Методика биодинамического земледелия подразумевает учет не
только физических и химических процессов, но и неких духовных и

космических взаимодействий в природе. Целью биодинамики является
создание здоровой экологической системы с приближенными к природе
взаимосвязями между почвой, растениями, насекомыми, животными,
космосом и личностью фермера. Биодинамика отрицает применение
химических удобрений.
При этом связь биодинамического сельского хозяйства с учением Штайнера в
период Третьего рейха никак не подчеркивалась, а все оккультные и
магические составляющие были нивелированы. Кроме того, Дарре к середине
1930-х годов утратил расположение Гитлера и Гиммлера. Его аграрная
политика вызывала нарекания министра экономики Ялмара Шахта (1877–
1970), в частности потому, что экспериментальные подходы эсэсовца привели
к снижению урожаев в Германии. В 1942 году Дарре подал в отставку,
формально – «по состоянию здоровья». Имперская ассоциация
биодинамического сельского хозяйства (Reichsverband für biologischdynamische Wirtschaftsweise) была распущена нацистскими властями за год
до этого. Антропософское общество было признано опасным для государства
еще в 1935 году. Дарре в 1945 году был арестован американскими
оккупационными властями. В 1949 году его приговорили к 7 годам
заключения, но уже спустя год он был освобожден и в дальнейшем работал в
качестве консультанта по агрохимии.

Фёлькиш-движение и ариософия
Многие авторы магических интерпретаций гитлеризма в качестве
родоначальников нацистской идеологии представляют таких деятелей
«оккультного немецкого возрождения», как Гвидо фон Лист, Ланц фон
Либенфельс и Рудольф фон Зеботтендорф. Все они принадлежали к
движению фёлькише, некоторые из многочисленных ответвлений которого
были несомненно вдохновлены теософией.
Фёлькиш-движение (Völkische Bewegung, буквально – «народное движение»)
зародилось в Германии и Австро-Венгрии во второй половине XIX века как
радикально националистическая, расово-биологическая, антисемитская и
отчасти религиозно-реформационная идеология. Сам термин völkisch
(«народный») ввел в 1875 году лингвист и историк Герман фон ПфистерШвайхузен (1836–1916), исходя из идеи очищения немецкого языка и с целью
противопоставить это слово понятию national («национальный»), которое
имело латинское происхождение.
Ничего уникально-специфического в появлении подобного направления на
немецкоязычных землях не было; более-менее точные аналоги немецких
фёлькише можно без труда обнаружить во французских шовинистах,
британских джингоистах, русских черносотенцах и т. д. Каким-либо
организационным единством фёлькише никогда не обладали: можно назвать
сотни, если не тысячи всевозможных политических, научных и
квазинаучных, религиозных, оккультных, экологических, генеалогических,
спортивных и прочих организаций и групп, которые ассоциировали себя с
этим движением.
Фёлькиш-идея, социальной базой которой были в первую очередь
провинциальная интеллигенция и молодежь, подразумевала под собой
национальное единство (Volksgemeinschaft), одушевляемое некой общей
творческой энергией. Некоторые представители фёлькише увлекались
германо-скандинавским язычеством, другие были христианамиреформатами, третьи – атеистами, кто-то из них (отнюдь не все) увлекались

оккультизмом. Главное, что их объединяло, – романтическая реакция на
современность, скептическое отношение к техническому прогрессу (как
следствие – культурный пессимизм), национализм, расизм и антисемитизм.
Публицисты этого направления охотно прославляли уникальность и
превосходство «германской расы», немецкого языка, истории и духовности.
Курьезно при этом, что оккультные теории пропагандисты «народного
движения» позаимствовали из теософии, появившейся в Америке благодаря
активизму русской эмигрантки Блаватской, а биологический расизм – у
французских авторов, в первую очередь у Жозефа Артюра де Гобино (1816–
1882), сочинителя печально известного «Опыта о неравенстве человеческих
рас» (Gobineau J.A. Essai sur l'inégalité des races humaines. Paris, 1853, 1855). Ко
всему прочему многие фёлькиш-авторы пропагандировали немарксистский
социализм.
Историк О. Пленков замечает, что выводить из движения фёлькише нацизм
«нет оснований, ибо многообразие идей, уровней и отдельных интерпретаций
понятия фёлькише было довольно значительным. Это движение «не может
рассматриваться как отдельная компактная доктрина, целиком воспринятая
нацистами. Сторонники фёлькише не имели прямого влияния на Гитлера, не
были его духовными инспираторами, но они подготовили почву для нацизма,
дали нацистам многие пропагандистские уловки… Впрочем, это не помешало
некоторым фёлькише стать жертвами нацистского террора»[47].
Первым публицистом, соединившим фёлькиш-идеологию с теософией и
оккультизмом, был Гвидо фон Лист. Он родился в Вене 5 октября 1848 года в
семье преуспевающего коммерсанта. В юности Лист мечтал стать
художником, затем занялся альпинизмом и гребным спортом, после этого
увлекся древнегерманской историей и мифологией. Однажды Лист вместе с
друзьями провел ночь в развалинах римского города Карнунтума. После
обильного возлияния будущий «маг» закопал под аркой ворот восемь
бутылок, разложенных в форме свастики.
С 1877 года Лист начал публиковать в австрийских газетах этнографические
зарисовки об альпийской деревне, окрашенные в неоязыческие и
романтические тона, а несколько позже приступил к написанию
прославляющих Вотана романов, пьес и статей.
В 1902 году в результате болезни Лист почти на год ослеп, его начали
посещать видения, в результате чего он решил, что ему мистическим образом
открылась вся древнегерманская эзотерика. С этого момента Лист стал живо
интересоваться оккультизмом и теософией. Ему удалось заручиться
финансовой поддержкой крупного промышленника, спиритуалиста и
последователя теософии Фридриха Ванниека (1838–1919), который был также
деятелем австрийского пангерманского движения. Лист получил
возможность безбедно существовать и полностью посвятить себя оккультным
и псевдонаучным штудиям.
Его привлекали практика и история масонства, иудейская Каббала (в ней он
искал элементы «нордической традиции»), геральдика, фольклор,
алхимические трактаты. На формирование идей Листа повлияли
философские работы Фридриха Ницше, музыкальное творчество Рихарда
Вагнера и, не в последнюю очередь, тексты Елены Блаватской. Все эти
источники Лист синтезировал в собственное оккультно-религиозное
направление, получившее название арманизм (Armanenschaft), из которого
чуть позже возникла ариософия. Арманизм, по утверждению Листа, был
религией древних германцев. Арманы же, по его версии, представляли собой
высшую древнегерманскую касту.

В 1903 году оккультист отправил свою работу о рунологии и нордическом
праязыке в Императорскую академию наук в Вене. Как отмечает Н. ГудрикКларк, «этот документ содержал идею грандиозной псевдонауки,
объединяющей немецкую лингвистику и символологию: первая его попытка
проинтерпретировать средствами оккультного откровения буквы и звуки рун,
алфавит, с одной стороны, и эмблемы и знаки древних надписей – с
другой»[48]. Академия вернула текст без комментариев, но это не остановило
Листа в его дальнейших изысканиях, и в 1908 году он опубликовал книгу
«Тайна рун» (List G. Das Geheimnis der Runen. Gross-Lihtervelde, 1908).
Отечественный комментатор творчества этого автора Антон Платов (1971–
2024) признавал, что «большинство исследований и выводов Гвидо фон
Листа не могут быть признаны полностью обоснованными с научной точки
зрения. Это относится и к предложенному им Арманическому Футарку: на
данный момент нам не известно ни одного памятника, содержащего
древнегерманский рунический строй в том виде, который имеет Футарк фон
Листа»[49].
Весной 1908 года было образовано «Общество Листа» (Guido-von-ListGesellschaft), объединившее представителей австро-немецкой буржуазии и
интеллигенции, увлеченных поисками «национальной идентичности».
Некоторые члены этого объединения стали впоследствии создателями таких
организаций, как Имперский союз молота (Reichshammerbund) и Германский
орден (Germanenorden). Последний носил квазимасонский и тайный
характер, а Союз молота являлся его публичной структурой. По
единодушному мнению сторонников версий об «оккультном рейхе», эти
организации являлись предтечами нацистской партии.
В том же 1908 году Лист опубликовал работу «Арманизм ариогерманцев»
(List G. Die Armanenschaft der Ario-Deutschen. Vien – Leipzig, 1908), в которой
нашли отражение как основные элементы теософской космогонии, так и
фантазии автора на тему древнегерманской религии. Источником трактовок
Листа являлась «Тайная доктрина» Блаватской, он постоянно ссылался на
этот труд, обнаруживая довольно глубокое знание теософских деталей. По
мнению Листа, арманизм – это гностическая религия древних тевтонов,
позволявшая проникать в тайны природы. Основными источниками
арманизма были руны и Эдда. Вслед за Блаватской Лист описывал мир как
непрерывную череду инкарнаций, как путь через вечно повторяющиеся
рождение, бытие, смерть и возрождение. Вращение планет, смена времен
года, процветание и упадок всего живого, по мнению Листа, подтверждает
истинность циклической космологии.

Таблица символов и средневековых узоров. Опубликована в работе Гвидо фон
Листа Das Geheimnis der Runen («Тайна рун»). 1908 год

Лист делил человечество на арийских господ и чандалу (наименование
представителей самой низшей из каст в Индии) – «стадных людей», рабов и
слуг. Прародину арийцев он располагал на Северном полюсе; откуда они
некогда вынужденно мигрировали на юг и принесли остальному человечеству
культуру. При этом большая часть из них смешалась с южными расами,
осквернив свою кровь. Задачей современных немцев Лист называл
возрождение расы чистокровных арийцев путем искусственного удаления
примесей и отмежевания от смешанных народов[50].
В 1911 году Лист создал внутри общества своего имени внутренний круг
посвященных под названием «Высший орден арманов» (Hoher ArmanenOrden) и сам стал его «великим магистром». В орден вошли многие
увлеченные оккультными и псевдоисторическими концепциями Листа
представители высшего австрийско-немецкого общества.
Сообщения о том, что в «Общество Листа» или во внутренний его круг в
предвоенный период входил Гитлер, являются совершенно абсурдными.
Будущий фюрер не мог быть «арманен-братом» хотя бы потому, что общество
состояло исключительно из влиятельных и преуспевающих политиков,
финансистов, военных и журналистов. В организации, например, состояли
упомянутый основной спонсор Листа, промышленник Фридрих Ванниек,
бургомистр Вены Карл Люгер (1844–1910), множество представителей
дворянства и крупной буржуазии. В то же время Гитлер в венский период был

фактически нищим художником; вход в высшее общество был для него в тот
момент заказан.
Когда началась Первая мировая война, Лист попытался завоевать себе славу
национального пророка: он не переставал предсказывать победу германского
оружия и связанное с этим скорое наступление Золотого века. Среди его
сенсационных пророчеств – заявление о том, что в 1932 году придет некий
«Сильный Свыше» (вообще же подобного рода предсказаний было в то время
великое множество – далеко не один только Лист грезил о Новой Эре).
Многие сторонники теории «магического рейха» из-за этого считают Листа
необычайно прозорливым. Хотя, строго говоря, национал-социалисты
пришли к власти 30 января 1933 года, а в предыдущем – 1932 году –
нацистская партия потеряла половину мест в рейхстаге, лишилась основных
финансовых источников и находилась едва ли не на грани развала.
Гвидо фон Лист умер в Берлине весной 1919 года от воспаления легких, когда
находился в поездке для встречи со своими последователями.
Если говорить о предполагаемом влиянии наследия Листа на нацистскую
идеологию, то в ариософии (как и в других направлениях фёлькишдвижения, а также у ряда немецких теософов и антропософов), разумеется,
можно без труда обнаружить множество тезисов, которые впоследствии
эксплуатировала гитлеровская партия. Это и расизм, и антисемитизм, и
радикальный национализм. Однако понятно, что все это можно встретить не
только в сочинениях Листа и его последователей. Идеологов НСДАП
совершенно не интересовали его оккультные интерпретации
древнегерманской истории.
Нацистский антрополог Ганс Гюнтер (1891–1968) подвергал резкой критике
идеи Листа: «Признаком отдельных групп, не сведущих или мало сведущих в
расовых вопросах, но заботящихся о “германской” сути, является то, что они
не задумываются над тем, что настоящая любовь к германскому началу
меньше всего может выражаться в громких криках фанатиков и безвкусной
рекламе. Такие группы носятся с бредовыми фантазиями вроде выдумок
Гвидо фон Листа и его “учеников”, касающихся общества особо посвященных
“арманов”, о которых никто никогда не слышал и которые никогда не
существовали. Есть много других свидетельств исторического и
лингвистического невежества, которые могут лишь оттолкнуть специалиста
по германским древностям, так много здесь не выдерживающего критики,
перегибов, путаницы, в конечном счете – просто нездорового. Для науки все
это просто оскорбительно и, в конце концов, будет выставлено на посмешище,
но игры с нелепостями для “особо посвященных” продолжают привлекать
умы отдельных людей с соответствующей предрасположенностью»[51].
Еще одним весьма заметным фёлькиш-оккультистом был член «Общества
Листа» Йорг Ланц фон Либенфельс (настоящее имя – Адольф Йозеф Ланц) –
очередной предполагаемый «магический гуру» Гитлера, который и сам
немало сделал для того, чтобы показать себя в качестве прямого
вдохновителя национал-социализма. Кроме того, именно он изобрел
понятие ариософия (Ariosophie).
Будущий оккультист родился в 1874 году в Пенцинге – пригороде
австрийской столицы. Он рано проявил интерес к религиозным орденам и
различным эзотерическим направлениям. После окончания средней школы в
1893 году Ланц стал монахом цистерианского аббатства недалеко от Вены,
одновременно занимаясь преподавательской деятельностью в духовной
семинарии. Именно в этот период он приобрел относительно неплохое
знание Библии и апокрифов, а также стал изучать средневековую мистику. В

1894 году ему якобы привиделось некое надгробие, изображающее рыцаря,
попирающего какое-то звероподобное существо.
В 1899 году Ланц был изгнан из монастыря из-за какого-то «полового
эксцесса», официально – вследствие «постоянно повышающейся
нервозности»[52]. На какое-то время он примкнул к политическому
протестантизму. В Австрии этого времени католицизм воспринимался
некоторыми немецкими националистами как враждебная германскому духу
сила, и те из них, кто не нашел себя в неоязычестве, обратил взоры на
лютеранство. Лидером этой австрийской и южно-германской тенденции стал
Георг фон Шёнерер (1842–1921), провозгласивший лозунг «Прочь от
Рима» (Los fon Rom). В результате несколько десятков тысяч австрийских
немцев перешли в лютеранство (реже – в так называемое старокатоличество).
К слову, Гитлер к их числу не принадлежал, полагая, что подобные
религиозные распри вредят национальному единству. Ланц же в своих
статьях достаточно резко нападал на Ватикан, обвиняя святой престол в
отходе от «подлинной традиции» и в предательстве «нордической сущности»
христианства. Особенно доставалось иезуитам.
Параллельно с этим он переписал свою биографию, присвоил себе
дворянский титул и докторскую степень, а также изменил имя. В этой афере
участвовал и Лист: именно последний опубликовал вымышленное
генеалогическое древо «Ланцев фон Либенфельсов».
Корпус идей Ланца был далек от нормативного христианского богословия,
неся на себе значительный отпечаток гностицизма. Человечество Либенфельс
рассматривал через призму дуалистичности. Мир, по его мнению, делился на
«свет» в лице арийцев и «тьму», представленную чандалой – неарийскими
«демоноподобными ублюдками»: неграми, монголоидами, жителями
Средиземноморья. Первые были источником всякого блага и аристократизма,
вторые связывались с хаосом и разложением. Изначальный источник
подобных утверждений Ланца, безусловно, находился в сочинениях теософов.
Впрочем, Ланц старался наукообразить свои сочинения, привлекая данные и
терминологию современной ему физической антропологии.
Начиная с 1903 года Либенфельс приступил к созданию «теории
теозоологии», а в 1905 году опубликовал свою главную книгу – «Теозоология,
или Учение об обезьянышах Содома и божественном электроне» (LanzLibenfels J. Theozoologie, oder Die Kunde von den Sodomsäfflingen und dem
Götter-Elektron. Wien, 1905). По его версии, падение человечества в объятия
хаоса обусловлено смешением нордической расы со звероподобными
племенами. Основная цель Ветхого Завета, по Ланцу, заключается в
«предупреждении избранных людей (арийцев) о последствиях этой скотской
практики».
Рассматривая Новый Завет, Либенфельс сосредоточился на пришествии
Христа и его миссии по «спасению арийцев». Страсти Христа Ланц
интерпретировал как попытку насилия, предпринятую пигмеями,
сторонниками «сатанических бестиальных культов». Автор отстаивал
стерилизацию психически больных и представителей чандалы, а арийцев
прославлял как «богочеловеков» (Gottenmenschen). Древним арийцам автор
приписывал способность управлять электричеством, которое соответствует
некоей «одической» жизненной энергии. Язык книги был весьма
специфичен: «Доказано, что Христос – электрический человек третичного
периода»[53].

«Ostara» – журнал, основанный Йоргом Либенфельсом в 1905 году

С конца 1905 года Ланц начал издавать журнал
«Остара» (Ostara), посвященный религиозным, расовым, политическим и
экономическим проблемам габсбургской империи. Многие авторы были
членами «Общества Листа», поэтому некоторые публикации были
посвящены оккультизму и астрологии. Издание претендовало на научность:
в числе основных тем были философия, история и физическая антропология.
Журнал был довольно популярен среди австрийских немцев, о чем
свидетельствуют его тиражи – в лучшие годы издание выходило в количестве
100 тысяч экземпляров.
Нельзя исключить, что одним из читателей «Остары» был молодой Адольф
Гитлер. Многие темы, поднимавшиеся на страницах журнала, несомненно,
были близки Гитлеру (расизм, антисемитизм), но мистические построения
Либенфельса, его элитаристские, антисоциалистические и
женоненавистнические взгляды, а также его мечта о панарийском
государстве во главе с Габсбургами едва ли могли заинтересовать будущего
диктатора. В любом случае мировоззрение Гитлера не было сформировано
исключительно этим изданием. Больше того, позднее вождь НСДАП
отзывался о Ланце с исключительным презрением («Ланц и его клика
гомосексуалистов»)[54].
Еще в 1900 году Либенфельс основал Орден новых тамплиеров (Ordo Novi
Templi) как «арийскую ассоциацию взаимопомощи и продвижения расового
сознания посредством генеалогических и геральдических исследований». В
члены этой тайной организации допускались только представители мужского
пола «ариогероической расы». Литургию, регалии и иерархическую
структуру Ланц перенял у цистерианцев. В 1907 году в качестве штабквартиры ордена он приобрел руины замка Верфенштайн в Верхней Австрии.
Здесь регулярно проводились псевдокатолические религиозные церемонии,
сопровождавшиеся органной музыкой.
Орден новых тамплиеров благополучно пережил войну и во второй половине
1930-х годов насчитывал примерно триста членов. Впрочем, после аншлюса

Германией Австрии в 1938 году организация была ликвидирована новыми
нацистскими властями. Орден был поставлен вне закона, а многие его члены
репрессированы гестапо. Книги Ланца в Третьем рейхе не переиздавались, а
его учение было подвергнуто уничтожающей критике: в 1936 году имя Ланца
было названо в официальной статье «Об искажении расовой мысли тайными
учениями»[55].
Сам Либенфельс эмигрировал из Австрии еще в 1918 году, сразу после
крушения монархии. Поселившись в Венгрии, он стал членом ряда местных
националистических организаций и устроился на службу в национальное
пресс-агентство при министерстве иностранных дел. Он публиковал
антибольшевистские и антисемитские статьи в венгерской прессе, а также
писал книги, развивавшие его ариософскую доктрину. В 1933 году Ланц уехал
в Швейцарию, после войны вернулся в Австрию, где и умер в 1954 году.
Начиная с середины 1920-х годов он стал утверждать, что являлся ключевым
вдохновителем Гитлера и заложил основы национал-социализма. Даже после
войны Ланц продолжал настаивать на этом в многочисленных интервью, в
которых он попутно сообщил массу лживых подробностей о своих контактах с
юным Гитлером, а также и с… лидером российских большевиков В.И.
Ульяновым-Лениным (1870–1924). Многочисленные сторонники версии об
«оккультном рейхе» повторили и продолжают повторять эти сообщения.
А. Первушин пишет: «Идеи Ордена новых тамплиеров были взяты на
вооружение национал-социалистической партией». Это утверждение (также
как и манипулятивные аналогичные сентенции Э. Курландера) доказать
невозможно. Гораздо более взвешенную позицию занимает, к примеру,
австрийская исследовательница Бригитта Хаманн: «Из всех пангерманских
авторов Ланц производит наиболее яркое впечатление, но переклички между
его тезисами и “мировоззрением” Гитлера не так очевидны… Рассуждения о
расовом отборе, чистоте крови, благородных арийцах и неполноценных
смешанных расах на рубеже веков были настолько распространены, что вряд
ли можно установить, из какого именно источника их почерпнул Гитлер»[56].
Как уже говорилось, Гитлеру были совершенно чужды эзотерические теории
фёлькиш-пропагандистов, тем более он не разделял идеи австрийского
национализма, ему могли импонировать лишь расистские и антисемитские
элементы такого рода доктрин. Однако эти элементы вовсе не были
изобретены Ланцем или Листом, Блаватской или Штайнером. Нацисты (за
некоторыми исключениями, на которые мы укажем ниже) полностью
отрицали какое-либо значение для их идеологии неких тайных учений, а
диктатор Третьего рейха прямо осуждал все проявления оккультизма: «У
истоков наших программных требований стоят не таинственные и
мистические силы, но ясное сознание и открытая рациональность»[57].

Общество «Туле» и ранняя нацистская партия
Лист и Ланц были деятелями австрийско-немецкого сообщества. Но
нацистская партия была основана в Баварии. Может быть, оккультные корни
коричневого движения следует искать в южной Германии? Действительно,
здесь различные направления фёлькиш-идеологии были весьма активны в
конце XIX – начале ХХ в. После окончания Первой мировой войны фёлькишорганизации продолжали оставаться серьезным фактором баварской
политической жизни, противостояли попыткам левых радикалов захватить
власть (при этом был очевиден вектор по заимствованию у красных
социальной повестки). Тенденция к созданию таких групп получила очень

широкое распространение. Вот только некоторые из них: «Орден
Вельсунгов», «Орден скальдов», «Младогерманский орден», «Ложа
Азенбург», «Кружок Остары», «Оборонительно-наступательный союз
германского народа», организация «Консул», «Молодые баварцы»,
«Железный кулак»… Поистине обширным было также количество
политических партий, лиг и союзов (при этом насчитывавших иногда всего
лишь несколько человек).
Одной из таких организаций была основанная 5 января 1919 года Немецкая
рабочая партия (Deutsche Arbeiter Partei, ДАП), в которую осенью того же
года вступил Адольф Гитлер. Надо подчеркнуть, что с самого начала ДАП и
сменившая ее НСДАП были политическими организациями, никоим образом
не связанными ни с какими тайными ритуалами, эзотерическими
доктринами и спиритическими попытками контактов с «Великими
Неизвестными». Однако многие авторы говорят о том, что ранняя нацистская
партия была фактически филиалом общества «Туле» (Thule-Gesellschaft).
Эта фёлькиш-организация, якобы обладавшая тайным статусом (что не так –
ее вполне открыто рекламировали в баварской печати), по мнению
сторонников версии о «магическом нацизме», стала основой для внутреннего
круга посвященных внутри нацистской партии. Целью последних, разумеется,
было изменение мира в угоду неким потусторонним силам. Т. Равенскрофт
называет общество «самым мощным оккультным объединением Германии»,
а Л. Повель и Ж. Бержье – «магическим центром нацизма».
Общество «Туле» входило в более крупное фёлькиш-объединение –
Германский орден (Germanenorden), созданный, как уже отмечалось,
членами «Общества Листа» в 1911 году. Поначалу эта квазимасонская
фёлькиш-организация называлась «Ложа Вотана», а с марта 1912 года она
приняла название Германский орден. И «Туле», и «Германский орден» не
являлись какими-то уникальными группами. Подобных структур в Германии
насчитывалось изрядное множество. Орден имел несколько отделений по
всей Германии. Его члены выступали за расовую чистоту, депортацию евреев
и цыган и – в духе Гвидо фон Листа – за создание «Арманистской империи».
Война нанесла серьезный удар организации: большинство ее братьев было
призвано на фронт. В 1916 году орден раскололся на две структуры. В одну из
них – «Германский орден Вольватер» (Germanenorden Wolvater) Германа
Поля – вступил самозваный барон Рудольф фон Зеботтендорф. Н. ГудрикКларк называет последнего «космополитическим авантюристом и опытным
трюкачом», а В. Мазер – «саксонским выскочкой мелкобуржуазного
происхождения»[58]. Так или иначе, в конце 1917 года «барон» основал
баварское отделение ордена в Мюнхене.
Зеботтендорф (настоящее имя – Адам Альфред Рудольф Глауэр) родился в
1875 году в Силезии в семье паровозного машиниста. Не сумев получить
высшее образование, Глауэр стал кочегаром и судовым электриком на
корабле, ходившем между Бремерхафеном и Нью-Йорком. В начале 1900-х
годов Глауэр вынашивал планы поиска золота в Австралии, затем собирался
заняться выращиванием ореховых деревьев для европейской шоколадной
промышленности и даже подписал контракт с известной швейцарской
фирмой «Нестле» (Nestlé). Однако вскоре после этого он предстал перед
судом по обвинению в подделывании денег и мошенничестве.

Рудольф фон Зеботтендорф (слева) в 1914 году

В 1908 году Глауэр эмигрировал в Турцию и в 1911 году стал гражданином
Османской империи. Он увлекся изучением оккультизма, теософии, суфизма,
ислама и астрологии. Там же он вступил в масонский орден Розового венка
благодаря протекции богатой еврейской семьи Термуди, занимавшейся
банковским делом и торговлей шелком. Термуди были связаны с масонами,
входившими в ложу, придерживавшуюся Устава Мемфис-Мицраим (ветвь,
основанная в 1881 году в Италии). В. Мазер пишет, что в Турции Глауэра
усыновил проживавший там барон фон Зеботтендорф, но К. Линденберг
полагает, что такого человека вообще не существовало[59]. Тем не менее перед
войной Глауэр, имея при себе большую сумму денег неизвестного
происхождения, вернулся в Германию именно под именем барона фон
Зеботтендорфа. Он выстроил внушительную виллу и женился на дочери
богатого берлинского торговца. В 1917 году «барон» был арестован за
проживание под чужим именем. Но поскольку самозванец имел турецкий
паспорт, его освободили.
В середине войны Зеботтендорф – к тому моменту уже достаточно известный
в Германии автор публикаций по астрологии, изготовлению магических
амулетов, нумерологии и лозоходству – познакомился с главой «Германского
ордена» Германом Полем, который поручил богатому авантюристу
организацию баварского филиала ордена. Церемония открытия мюнхенского
отделения состоялась 21 декабря 1917 года. Зеботтендорф арендовал для
проведения собраний несколько больших клубных комнат в фешенебельной

гостинице «Четыре сезона» (Vier Jahreszeiten), а также приступил к изданию
оккультного журнала «Руны». 18 августа 1918 года мюнхенское отделение
«Германского ордена» было переименовано в общество «Туле, орден
германского искусства» (изначально – группа по изучению германской
древности – Studiengruppe für germanisches Altertum; с 3 августа 1919 года
было официально зарегистрировано как «Общество Туле по исследованию
германской истории и развитию германского искусства», Thule Gesellschaft
zur Erforschung deutscher Geschichte und Förderung deutscher Art). Название
«Туле» было выбрано, очевидно, в честь мифической нордической
прародины, места, откуда якобы произошли благородные арийцы.
Впрочем, Ю. Эвола в очерке «Гитлер и тайные общества» отмечал: «Следует
осторожно относиться к тезису о том, что само имя Туле является серьезной и
сознательной отсылкой к Норду, Полюсу; отсылкой, пытающейся установить
преемственность с гиперборейским происхождением индогерманцев. Туле
может быть всего лишь перефразированием названия Thale, местечка в
Граце, где Germanenorden в 1914 году проводил конференцию, на которой
было решено создать тайный фёлькиш-отряд, чтобы сражаться с так
называемым еврейским Интернационалом»[60].
Как и многие подобные группы, «Туле» пропагандировала антисемитизм и
расизм. В одной из своих статей Зеботтендорф писал: «Прикрываясь
христианством, распространяли учение о равенстве людей. Цыгане,
готтентоты, бразильские индейцы, германцы признавались совершенно
равноценными. Увы, великий учитель, природа, учит иначе: это равенство –
абсурд… Существуют высшие и низшие расы! Уравнивать всякую всячину,
чандалу с арийцами, благородными людьми, – значит совершать
преступление по отношению к человечеству. Ему нужны вожди, а также
руководящие кадры для их развития. Среди рас Земли германская раса
призвана занять это место вождя»[61].
К осени 1919 года в «Туле» состояло не более 200 человек. Это были в
основном аристократы, промышленники, юристы, судьи и преуспевающие
бизнесмены. Впрочем, как и «Германский орден», «Туле» пыталось
распространить свою пропаганду и на другие сословия, в том числе рабочих,
используя при этом немарксистскую социалистическую и радикально
антисемитскую риторику. Кроме того, в отличие от ордена Ланца, в «Туле»
принимали и женщин. В недрах общества было организовано множество
разнообразных «кружков по интересам». Антон Даумерланг создал группу по
изучению генеалогии и геральдики, Иоганн Геринг – по изучению
древнегерманского права, Вальтер Наухауз – по изучению нордической
культуры… Собрания проводились примерно раз в неделю.
В это время деятельность «Туле» сводилась к попыткам организовать
контрреволюционное движение. В период недолгой социалистической
диктатуры (Баварская советская республика просуществовала с 6 апреля по
3 мая 1919 года) семеро членов общества были взяты в плен в качестве
заложников, а затем расстреляны. Это позволило консервативным кругам
Мюнхена выдвинуть против «барона» ряд серьезных обвинений. В начале
мая 1919 года Зеботтендорфа исключили из «Туле» его же соратники за
потерю членских списков (которые предположительно оказались в руках
красных) и утрату кассы общества. В конце месяца он покинул столицу
Баварии. Общество «Туле» фактически распалось в 1925 году из-за недостатка
финансирования. В 1932 году оно было официально исключено из реестра
германских ассоциаций.

Зеботтендорф уехал в Швейцарию, а в 1924 году вернулся в Турцию. Он
издавал астрологический журнал, опубликовал работу «Практика древнего
турецкого масонства» (Sebottendorf R. Die Praxis der alten türkischen
Freimauerei: Der Schlüssel zum Verständnis der Alchimie. Pfullingen, 1924) и
автобиографический роман «Талисман розенкрейцеров» (Sebottendorf R. Der
Talisman des Rosenkreuzers. Pfullingen, 1925). После прихода к власти
национал-социалистов «барон» ненадолго приехал в Мюнхен, опубликовал
книгу «Прежде чем пришел Гитлер. Свидетельства о первых днях националсоциалистического движения» (Sebottendorf R. Bevor Hitler kam: Urkundlich
aus der Frühzeit der Nationalsozialisrischen Bewegung. Munich, 1933). Кроме
того, он попытался воскресить общество «Туле» в Третьем рейхе. В результате
в начале 1934 года его интернировали и выдворили за пределы страны, а
книгу запретили к распространению.
Ю. Воробьевский придает тексту авантюриста характер совершенно
уникального источника: «В 1933 году барон Зеботтендорф издал книгу… Но
тут же по рейху был разослан приказ – книгу уничтожить! Сохранилось лишь
несколько экземпляров. И вот один из них предо мной… Страница книги,
ставшая, очевидно, роковой для основателя ордена Туле. Оказывается, в это
общество были посвящены и Гитлер, и Гесс»[62]. Последнее утверждение будет
подробнее рассмотрено ниже. Что касается книги Зеботтендорфа, то она в
послевоенное время неоднократно переиздавалась во всем мире, в том числе
и в Российской Федерации.
Во время Второй мировой войны Зеботтендорф работал (по всей видимости,
абсолютно формально) на абвер. Его германский куратор – глава
резидентуры германской военной разведки в Стамбуле и в свое время
чрезвычайно известный путешественник, писатель и фотограф Герберт
Риттлингер (1909–1978) – считал «барона» врагом нацистов и непригодным к
службе в разведке («его деятельность для нас была совершенно
бесполезной»), подозревал его в связях с британцами и присвоил ему
псевдоним «Сказочник»[63]. 9 мая 1945 года Зеботтендорф, лишенный
возможности даже скромно существовать, бросился в Босфор.
Связь «Туле» с национал-социалистами доказывается, как правило, на
основании трех тезисов. Во-первых, на базе «Туле» возникла Немецкая
рабочая партия, ставшая предшественницей НСДАП, во-вторых,
Зеботтендорф приобрел газету «Мюнхенский обозреватель» (Münchener
Beobachter), которая впоследствии стала печатным органом нацистов, втретьих, Гитлер и ряд будущих высокопоставленных руководителей
нацистской партии якобы состояли в «Туле». Все эти утверждения в целом
основаны на вышеназванной книге Зеботтендорфа «Прежде чем пришел
Гитлер». Автор искажает хронологию событий, название некоторых
организаций и, разумеется, саму степень влияния членов «Туле» на будущего
фюрера. При этом Зеботтендорф никогда не утверждал, что видел Гитлера,
был с ним лично знаком или имел беседы. Квинтэссенция его текста:
«Именно к обществу “Туле” обратился еще никому не известный Гитлер, и мы
стали его первыми союзниками»[64].
Итак, по сообщению Зеботтендорфа, 18 января 1919 года в помещении
общества «Туле», то есть в гостинице «Четыре сезона», слесарьжелезнодорожник Антон Дрекслер (1884–1942) и спортивный журналист
Карл Харрер (1890–1926) решили создать национал-социалистический
Немецкий рабочий союз (Deutsche Arbeiterverein).
Действительно, оба названных активиста являлись организаторами ДАП, но
при этом Дрекслер не был членом «Туле». Сторонник набиравшей

популярность идеи сращивания немарксистского социализма и
национализма, Дрекслер несколько раз пытался создать радикальные группы
из числа своих коллег по Центральной мастерской Баварской железной
дороги. 7 марта 1918 года он основал «Свободный комитет рабочих за
прочный мир» (Die Freie Arbeiterausschuss für einen guten Frieden), дабы
«укрепить волю к победе, особенно среди рабочих». Чуть позже он
организовал «Политический рабочий кружок» (Politischen Arbeitszirkel).
Дрекслер пропагандировал среди своих соратников радикальный
антисемитизм и антибольшевизм, находился под влиянием фёлькиш-идей,
но, очевидно, был весьма чужд всякому оккультизму.
На собрании его «Свободного комитета» 2 октября 1918 года появился Карл
Харрер, спортивный журналист газеты «Мюнхенский обозреватель», которую
незадолго до этого приобрел Зеботтендорф в качестве печатного органа
общества «Туле» (при этом степень вовлеченности самого Харрера в
деятельность этой организации неясна; нет надежных данных о том, что он
практиковал оккультизм и интересовался мистикой). Зеботтендорф
утверждал, что это он поручил Харреру создать при «Туле» рабочий кружок.
Нельзя полностью исключить, что это было действительно так.
В любом случае Харрер сошелся с Дрекслером, и спустя несколько недель они
решили создать политическую партию, а именно Немецкую рабочую партию,
которая была формально учреждена в присутствии двух с лишним десятков
рабочих (в основном сослуживцев Дрекслера) 5 января (а не 18-го) 1919 года в
пивной «Фюрстенфельдер Хоф» (Fürstenfelder Hof), а вовсе не в помещениях
«Туле». Председателем ее единственной (мюнхенской) территориальной
группы был избран А. Дрекслер. Карл Харрер на этом мероприятии не
присутствовал, и имперским председателем (Reichsforsitzender) ДАП его
выбрали позднее[65].
Газета «Мюнхенский обозреватель» действительно была приобретена
Зеботтендорфом за 5000 марок в июне 1918 года. Он переименовал ее в
«Мюнхенский и спортивный обозреватель» (Münchener Beobachter und
Sportblatt). После того как Зеботтендорфа исключили из «Туле», газета
несколько раз меняла владельцев, и в декабре 1920 года ее купили члены
нацистской партии Эрнст Рём и Дитрих Эккарт за 60 тысяч марок. Эти
средства были выделены из секретного армейского фонда по указанию
командующего рейхсвером в Баварии генерал-майора Франца Риттера фон
Эппа (1868–1947). После этого издание переименовали в «Народный
обозреватель» (Völkischer Beobahter), и газета стала официальным органом
НСДАП.
Наконец, тезис о том, что Гитлер и будущие руководители НСДАП являлись
членами общества «Туле», верен лишь отчасти. Гитлер ни разу не встречался
с Зеботтендорфом и никогда не вступал в его организацию. В именном
указателе к книге «барона» значится только: «Гитлер Адольф. Ариец.
Приглашался на заседания Общества “Туле”». Зеботтендорф использовал
формулу «приглашался на заседания», поскольку доказать непосредственную
связь фюрера с «Туле» невозможно, но желательно.
Не входил в «Туле» и Дитрих Эккарт (о чем в своей книге «Прежде чем
пришел Гитлер» пишет и сам Зеботтендорф; он даже указывает на
неприязненное отношение Эккарта к своей персоне[66]). Из будущих
высокопоставленных нацистов собрания общества, видимо, посещали только
Рудольф Гесс, Альфред Розенберг и Ганс Франк (1900–1946), будущий
генерал-губернатор оккупированной Польши, казненный по приговору
Нюрнбергского трибунала. Конечно, в «Туле» входили и другие люди,

которые в будущем вступили в НСДАП, но они никогда не занимали в партии
и нацистском государстве высоких постов. Никто из членов «Туле» ни в
оккультном, ни в идеологическом смысле не влиял на Гитлера.
Таким образом, сообщения «барона» в лучшем случае неточны. Линденберг
пишет: «Писания Зеботтендорфа – выдумки чистейшей воды… Совершенно
очевидно, что это Общество не стояло у истоков ДАП. Версия об этом была
выдвинута позднее, когда НСДАП, возникшая на базе ДАП, стала массовой
партией. Попытка представить общество “Туле” в качестве учредителя
НСДАП не имеет под собой почвы»[67].
Тем не менее, к примеру, Э. Курландер сооружает такую конструкцию: «Без
общества “Туле” Зеботтендорфа, Политического рабочего союза Харрера и
печально известной газеты… нацистская партия почти наверняка бы так
никогда и не появилась»[68]. Следуя специфической манере Курландера,
рискнем предположить, что если бы Гитлер не появился на собрании ДАП, то
он почти наверняка посетил бы какое-нибудь собрание одной из десятков
подобных же групп. Нет повода сомневаться, что конечный результат был бы
тот же.
Так или иначе, сотрудник отдела пропаганды рейхсвера Адольф Гитлер по
поручению своего руководства появился на заседании ДАП 12 сентября,
выслушал доклад Готфрида Федера (1883–1941), присоединился к
развязавшейся дискуссии. Первый председатель партии Антон Дрекслер
вручил Гитлеру брошюру собственного сочинения «Мое политическое
пробуждение. Из дневника немецкого рабочего-социалиста» (Drexler A. Mein
politisches Erwachen. Aus dem Tagebuch eines deutschen sozialistischen
Arbeiters. München, 1919), а через несколько дней послал ему открытку, в
которой сообщалось, что Гитлер принят в ряды ДАП. Несколько удивленный
таким поворотом дела (и получив санкцию армейского начальства), Гитлер
все же решился еще раз посетить собрание партии.
Несмотря на то, что вместе с будущим диктатором в партии состояли в тот
момент лишь 55 человек, это был все же какой-то политический старт. Как
известно, в течение следующих нескольких месяцев – исключительно
благодаря ораторским и организационным способностям быстро
выдвинувшегося на лидерские позиции Гитлера – партия значительно
укрепилась и численно выросла. 24 февраля 1920 года в бальном зале
знаменитой мюнхенской пивной «Хофбройхаус» (Hofbräuhaus) фюрер
зачитал программу из 25 пунктов, после чего было объявлено о
переименовании организации в Национал-социалистическую рабочую
партию Германии.
Что касается основателей Немецкой рабочей партии Антона Дрекслера и
Карла Харрера, то после переименования организации в НСДАП они заняли
оппозиционную по отношению к Гитлеру позицию, а впоследствии вообще
вышли из рядов движения. Сам Гитлер впоследствии называл Немецкую
рабочую партию «мыльным пузырем», а ее лидеров – «ничтожествами».
Харрер небезосновательно продолжал обвинять Гитлера в мании величия и в
сентябре 1926 года умер от внезапной остановки сердца. Дрекслер формально
вернулся в ряды партии в 1933 году, после прихода нацистов к власти. Он
периодически приглашался на церемониальные мероприятия НСДАП, но,
конечно, никакой политической роли не играл. Основатель ДАП скончался в
феврале 1942 года в Мюнхене от последствий, вызванных злоупотреблением
алкогольными напитками.
Остается рассмотреть вопрос о преемственности партийной символики
НСДАП. Ведь многие сторонники теории «магического нацизма»

утверждают, что будущий диктатор заимствовал идею использования
свастики «у близких ему людей из оккультной среды». Фюрер якобы верил в
то, что за свастикой скрывается некий «мрачный секрет», позволяющий
управлять историей. С. Зубков пишет, что фюрер «с необыкновенным
вниманием» относился к самому направлению вращения свастики: «Он даже
принял решение заменить левостороннюю свастику общества “Туле”,
принятую им за образец, на правостороннюю, встречающуюся в
древнеиндийских текстах»[69].
Действительно, эмблемой «Туле» являлась популярная в фёлькиш-кругах
свастика с ореолом лучей и дубовыми листьями под кинжалом. При этом
свастика также являлась и частью эмблемы Теософского общества, и Ордена
новых тамплиеров Ланца, и бесчисленного множества других организаций
(вовсе не всегда носивших оккультный характер), и даже коммерческих
предприятий по всему миру.
Как известно, впервые свастика появилась на знамени нацистов поздним
летом 1920 года в Мюнхене. Гитлер лично определил окончательную форму
этого символа и разработал вариант знамени, ставший образцом для всех
последующих партийных флагов. Лидер нацистов полагал, что новый флаг
должен обладать такой же эффективностью, как и политический плакат[70]. То
есть использование национал-социалистами свастики было обусловлено
исключительно пропагандистскими и отчасти эстетическими мотивами, и
искать здесь какой-то оккультный и магический умысел нет никаких
оснований.
Юлиус Эвола отмечал: «Возникает сильное сомнение в том, что националсоциалисты, начиная с самого Гитлера, по-настоящему осознавали значение
основного партийного символа – свастики. По словам Гитлера, она
символизировала “миссию борьбы за победу арийского человека, за триумф
идеи созидательного труда, который всегда был и будет антисемитским”.
Поистине примитивное и профаническое толкование. Совершенно
непонятно, каким образом древние арии могли связать воедино свастику,
“созидательный труд” и еврейство, не говоря уже о том, что этот символ
встречается не только в арийской культуре. Не дали внятного объяснения и
левостороннему вращению национал-социалистической свастики. Вряд ли
при этом знали, что обратное движение знака символизирует могущество,
тогда как обычное – знание. Когда свастика стала эмблемой партии, у
Гитлера и его окружения напрочь отсутствовали знания подобного рода»[71].
Отечественный исследователь символики Р. Багдасаров пишет: «Националсоциалистической партии была необходима эмблема с одной стороны всем
известная, с другой – “не занятая” конкурентами, с третьей – вызывающая
однозначно положительную реакцию и способная мобилизовать народ…
Свастика идеально соответствовала вышеназванным требованиям. Она была
вполне традиционна для христианской Европы, но имела (как утверждали
ученые) арийское (индоевропейское) происхождение»[72].
Итак, выбирая свастику, Гитлер не оглядывался на теософские и оккультные
трактовки этого символа.
***
Оккультные, эзотерические и теософские доктрины были довольно
популярны в Германии и Австрии на рубеже XIX – ХХ вв. Многие идеи
оккультистов и теософов стали неотъемлемой частью теорий некоторых
немецких фёлькиш-идеологов, которые на стыке двух столетий имели
известный политический вес в среде немецких националистов. Фёлькиш-

пропагандисты представляли неоромантический спектр немецкой
политической традиции и активно эксплуатировали элементы национальной
мифологии, а также (в ряде случаев) определенные аспекты теософии и
оккультизма.
Преступная по своей сути идеология Национал-социалистической рабочей
партии Германии следовала другой политической традиции, которую можно
назвать рациональной и прагматической. Несмотря на то, что нацисты также
активно привлекали – в целях увеличения своей электоральной базы –
некоторые мифы («миф крови», «миф расы»), Гитлер с самого начала своей
политической карьеры резко размежевался с фёлькиш-теоретиками,
«религиозными реформаторами» и эзотериками.
Версии о том, что нацистская партия была напрямую организована
оккультистами, опровергается источниками.

Третья глава
Гитлер и Потустороннее
С подачи Г. Раушнинга, Л. Повеля, Ж. Бержье, Т. Равенскрофта и их
многочисленных последователей попытка представить нацистского
диктатора в качестве адепта оккультных учений, медиума таинственных сил,
черного мага, практикующего сатанинские ритуалы, в итоге обрела
значительную популярность и нашла отражение в массовой культуре.
Результатом подобного рода версий является деисторизация Третьего рейха и
его преступлений. Ответственность, в сущности, перекладывается с Гитлера –
непосредственного создателя и лидера нацистской идеологии на всем ее
кровавом пути – на потусторонние силы.
Н. Непомнящий в книге «Тайны оккультного рейха» заявляет: «Третий рейх
был не просто магическим, но и умышленно чернокнижным, сатанинским
государством». С. Зубков вовсе не в переносном смысле видит в Гитлере
«воплощение Антихриста, а в образованном им Третьем рейхе – царство
Тьмы». Вторит им и Ю. Воробьевский: «Третий рейх строился по типу
языческой империи. Судя по всему, его высшим руководством был заключен
договор с самим дьяволом».
Авторы этого направления также убеждены в том, что и дату самоубийства –
30 апреля – коричневый фюрер избрал отнюдь не случайно. Д. Бреннан
пишет: «Черный посвященный остался верен себе и своей вере до конца,
сделав так, чтобы его самоубийство было жертвоприношением Властям Тьмы.
30 апреля – это древнейший праздник костров, день, который переходит в
Вальпургиеву ночь. Это, возможно, наиболее важная дата во всем календаре
сатанизма». Этот пассаж дословно переписывает А. Первушин. В. Пруссаков
также замечает: «Гитлер покончил с собой в Вальпургиеву ночь, в одну из
наиболее благоприятных дат для жертвоприношений в германском
язычестве. Похоже на то, что он сделал это специально, чтобы обеспечить
себе наилучшую реинкарнацию»[73].
Некоторые интерпретаторы «магического рейха» не заходят так далеко, всего
лишь констатируя, что фюрер якобы пытался использовать элементы
оккультизма в своих целях. Э. Курландер, не утруждая себя предъявлением
надежных доказательств, утверждает: «Гитлер изучал оккультные учения
потому, что они давали ему материал для политической пропаганды и

манипуляции публикой… Он, согласно Раушнингу, восхищался
“эзотерическим учением… передаваемым через символы-медиумы, которые…
работают с воображением через магию и культовые символы”… Гитлер
признавал силу сверхъестественного воображаемого»[74]. Отсылка к
Раушнингу весьма показательна – там, где нет нужных ему четких
свидетельств и документов, Курландер охотно пускает в ход фальшивки
(казалось бы, давно и многократно разоблаченные) и квазинаучную
терминологию.
Конечно, нацистский вождь изучал литературу, касающуюся механизмов
манипуляции массами, но она была вовсе не оккультной. Известно, к
примеру, что Гитлер читал труды французского социолога и специалиста по
психологии толпы Гюстава Лебона (1841–1931), в частности его книги
«Психология народов» и «Психология масс» (Le Bon G. Les Lois
Psychologiques de l'Évolution des Peuples. Paris, 1894; La Psychologie des Foules.
Paris, 1895).
Но, вообще говоря, можно согласиться с мнением исследовательницы Б.
Хамман, которая отмечает: «Невозможно установить с абсолютной полнотой
и достоверностью источники “мировоззрения” Гитлера, которые он сам
усердно скрывал… Молодой Гитлер обращался не только к первоисточникам,
то есть к трудам таких философов и теоретиков, как Дарвин, Чемберлен,
Дюринг, Лебон, Ницше, Шопенгауэр или Шиллер. Много чаще он черпал
информацию из газет, брошюр и популярных сочинений… Установление
каждого источника – безнадежная задача, если только не сохранилось записи
личного упоминания его Гитлером»[75].
В предыдущей главе уже говорилось о негативном отношении Гитлера к
эзотерике и мистике. Но, возможно, стоит предположить, что этот скепсис
был приобретен не сразу. Может быть, нацистский лидер, согласно заветам
теософов, ариософов и всех других своих предполагаемых оккультных
наставников, все же втайне – хотя бы на начальном этапе своей политической
карьеры – планировал искоренить христианство и утвердить на его месте
сатанизм или «арио-германское» язычество?

Венские штудии
Будущий диктатор родился незадолго до начала пасхальной ночи 20 апреля
1889 года в приграничном австрийском городе Браунау-на-Инне. Австровенгерская провинция, как и юг Германии, с которым связан политический
старт Гитлера, были в то время патриархально-католическими регионами.
Уже через два дня священник Игнаций Пробст окрестил ребенка именем
Адольф. Родители новорожденного – Клара (в девичестве Пёльцль, 1860–
1907) и Алоиз Гитлер (1837–1903)[76] – принадлежали к провинциальному
среднему классу и, по всей видимости, являлись искренне верующими
христианами.
1 мая 1895 года Адольф поступил в народную школу в Фишльгаме, а через год
– во второй класс школы монастыря бенедектинского ордена в Ламбахе. В
этом католическом учебном заведении Гитлер проучился до весны 1898 года,
проявив себя вполне прилежным учеником и получая только лучшие
отметки. Он пел в монастырском хоре и во время мессы помогал священнику.
Не исключено, что именно в Ламбахе Гитлер впервые увидел свастику – этот
символ был составной частью герба аббата монастыря Теодора Хагена и
украшал канцелярию этого клирика.

Адольф Гитлер в младенчестве. Ок. 1889–1890 гг.

Много позже Гитлер вспоминал о необыкновенных впечатлениях, которые
производил на него торжественный блеск церковных обрядов и церемоний.
Какое-то время юный Адольф считал профессию католического священника
своим идеалом. О привлекательности для Гитлера католической церкви
свидетельствуют его рисунки, выполненные в 1906–1913 гг. Он часто
изображал Христа и Деву Марию, деревенские церкви, монастыри и
памятники духовной архитектуры Вены.
С 1900 года Гитлер обучался в государственной реальной школе в Линце, а с
1904 года – в Штейерской школе. В этот период его начали посещать
некоторые сомнения в отношении католицизма. Возможно, эти сомнения
были обусловлены негативным опытом отношений с учителями Закона
Божьего – Силицко и профессором Шварцем. Последнего Адольф и его
школьные товарищи называли «туповатым и бесчувственным», считая его
ответственным за то, что многие ученики реальной школы Линца стали
воспринимать католическую церковь как чуждую[77].
Один из первых выпадов политических противников нацистов относится к
1923 году, когда социалистическая газета «Мюнхенская почта» (Münchener
Post) написала о том, что Гитлер был вынужден покинуть школу в Линце изза того, что он якобы выплюнул во время обряда Причастия облатку и сунул
ее в свой карман. Нацистский лидер всегда выступал против этого сообщения
не только перед общественностью, но и перед своими приближенными. Более
того, он подал в земельный суд Ансбаха иск против настоятеля бамбергского
собора Георга Шпонселя, который тиражировал вышеуказанное обвинение.
Суд приговорил священника к выплате штрафа. Кроме этого, Шпонсель был

вынужден публично взять свои слова обратно. Школа в Линце сразу же после
появления сообщения поспешила заявить, что это неправда. Столь
показательное упорство Гитлера в деле по опровержению слуха об
украденной облатке объясняется вполне рациональным нежеланием потерять
доверие католического электората НСДАП.
Подавляющее большинство биографов нацистского диктатора сходятся во
мнении, что политические и мировоззренческие взгляды Гитлера болееменее окончательно сформировались во время пребывания в Вене (февраль
1908 г. – май 1913 г.). Сам фюрер также неоднократно говорил и писал, что
именно в эти годы выработалось его «миросозерцание», а к приобретенным
тогда взглядам впоследствии удалось «прибавить только немногое, изменять
же ничего не пришлось».
Как уже говорилось, значительное число пангерманистов Австро-Венгрии в
то время резко отрицательно высказывались против католицизма,
мешавшего, по их мнению, объединению всех немцев. Многие
солидаризировались с протестантской Пруссией. Большое распространение
получил лозунг «Прочь от Рима». В 1899–1910 гг. в Богемии, Штирии,
Каринтии и Вене в протестантизм перешли десятки тысяч немцев. При этом
протестантские миссионеры нередко жаловались, что «политика отпугивает
паству, тогда как их новые союзники вообще не заботились о религии»[78].
Еще одним признаком этого времени было распространение среди
значительной части немецкого сообщества фёлькиш-идеологии, некоторые
ответвления которой были связаны с неоязычеством, масонством и
оккультизмом.
Как относился к указанным двум тенденциям Гитлер? В 1920-е годы, уже
будучи лидером НСДАП, он, вспоминая свои венские годы, отдавал должное
последовательности и настойчивости Георга Шёнерера, бургомистра Вены,
возглавившего кампанию «Прочь от Рима». Вместе с тем фюрер считал, что
борьба за эмансипацию от влияния римской церкви зиждилась на
неправильных выводах и предпосылках. По его мнению, большинство
священников вообще были далеки от национальных чаяний немецкого
народа. Неудивительно, что самый главный упрек помешанного на
антисемитизме Гитлера в отношении клерикалов обеих конфессий
заключался в том, что они, по его мнению, не уделяли должного внимания
«еврейскому вопросу».
Гитлер был далек от идеи перейти в протестантизм, поскольку не видел в нем
мощного движения, способного эффективно разрешить наиболее насущные
проблемы, и, несмотря ни на что, формально никогда не порывал с
католицизмом. Историк В. Мазер отмечает: «До конца жизни не только
выдержали его критику, но даже вызывали восхищение конституция
католической церкви, ее организация, достоинство ее священников и ее
пышность. Ему импонировали прочность и историческая непрерывность
католицизма, который никогда (кроме как из-за Мартина Лютера) не
подвергался серьезной опасности ни из-за собственных ошибок и слабостей,
ни из-за происков политических и религиозных противников и врагов»[79].
Зато в отношении фёлькиш-теоретиков и «религиозных реформаторов»
Гитлер высказывался крайне резко, причем делал это многократно и в 1920-е,
и в 1930-е, и в 1940-е гг. Однако авторы, отстаивающие версию о «магическом
нацизме», продолжают настаивать, что оккультные взгляды молодой Гитлер
приобрел, начитавшись книг и статей популярных у фёлькиш-аудитории
ариософов Ланца фон Либенфельса и Гвидо фон Листа.

Как отмечалось выше, Ланц начал издавать свой ариософский журнал
«Остара» с конца 1905 года. По ряду свидетельств разной степени
надежности, будущий фюрер был читателем этого издания. Еще в 1930 году
политический противник национал-социалистов Август Ноль заявил перед
студенческой аудиторией в Вене, что нацистский лидер просто позаимствовал
свои идеи у журнала «Остара». После войны сам Либенфельс вспоминал, что
юный Гитлер посещал его в редакции в 1909 году. Ланц утверждал, что
будущий диктатор просил его продать несколько старых номеров для своей
коллекции. Николас Гудрик-Кларк считает это свидетельство достаточно
достоверным, отмечая: «Ввиду сходства их идей, касающихся прославления и
сохранения стоящей под угрозой арийской расы, победы над неарийцами,
некая связь между этими двумя фигурами выглядит вполне вероятной»[80].
Некоторые авторы абсолютизируют влияние Ланца на Гитлера. Так, В.
Пруссаков заявляет (правда, с оговорками) о том, что Гитлер получил от
Либенфельса «посвящение в его масонского типа организацию» (имеется в
виду Орден новых тамплиеров). Такого рода утверждения полностью
отвергает немецкий историк И. Фест, который полагает: «Анализ имеющегося
материала не позволяет сделать вывод о том, что Ланц оказал на Гитлера
сколько-нибудь значительное влияние, не говоря уже о том, что якобы
именно он “дал ему идеи”»[81].
Действительно, и расизм, и антисемитизм, и другие темы, поднимавшиеся на
страницах этого австрийского журнала, не были изобретены Ланцем.
Оккультно-мистические построения Либенфельса, а также его мечта о
панарийском государстве во главе с Габсбургами, были чужды Гитлеру. Он
вполне мог читать и даже коллекционировать «Остару», но это вовсе не
значит, что его мировоззрение было сформировано именно этим изданием.
В период Третьего рейха труды Ланца не переиздавались, а Орден новых
тамплиеров был распущен, подобно всем остальным масонским и
оккультным группам.
Версия о возможном влиянии на будущего фюрера коллеги и вдохновителя
Ланца – ариософа Гвидо фон Листа – основана на воспоминаниях Эльзы
Шмидт-Фальк, члена НСДАП с 1933 года, специалиста в области генеалогии,
утверждавшей, что она много раз имела частные беседы с фюрером. Гитлер
якобы говорил ей, что некоторые члены «Общества Листа» в Вене снабдили
его рекомендательными письмами к главному спонсору ариософов Фридриху
Ванниеку, который жил тогда в Мюнхене. Письма не пригодились, поскольку
Ванниек к моменту прибытия Гитлера уже умер. По ее же свидетельству,
Гитлер часто с энтузиазмом цитировал Листа.
Н. Гудрик-Кларк полагает, что Э. Шмидт-Фальк является сомнительным
свидетелем, и замечает: «Едва ли Гитлер мог оценить антикварную
направленность мысли Листа. Его, конечно, интересовали немецкие легенды
и мифология, но он никогда не пытался искать их следы в фольклоре,
местных обычаях и названиях. Его не интересовали ни геральдика, ни
генеалогия»[82].
Еще одним доказательством связи фюрера с Листом служит упоминание о
том, что одна из первых членов НСДАП доктор Бабетта Штайнингер
подарила руководителю партии книгу индийского мыслителя, композитора,
писателя и поэта Рабиндраната Тагора (1861–1941) о национализме, на
форзаце которой написала следующее посвящение: «Адольфу Гитлеру,
моему дорогому арманен-брату».
Как уже говорилось, Гитлер не мог быть «арманен-братом» по формальным
основаниям, поскольку в «Общество Листа», не говоря уже о его внутреннем

круге, входили исключительно влиятельные и преуспевающие австрийские
немцы – политики, финансисты, военные и журналисты. В период своего
пребывания в Вене будущий диктатор к высшему обществу не принадлежал.
То же самое можно сказать и о довоенном мюнхенском периоде его жизни
(май 1913 г. – август 1914 г.). Нет никаких документов, подтверждающих связь
Гитлера с «Германским орденом», «Союзом молота» или другими фёлькишгруппами Мюнхена в это время. Впрочем, Б. Хамман допускает, что подобная
надпись могла быть сделана: «Возможно, слово “арман” использовано здесь в
более общем значении, чтобы подчеркнуть высокое положение Гитлера в
“германской” иерархии»[83].
Т. Равенскрофт в книге «Копье судьбы» утверждает, что именно в Вене
будущий фюрер, начитавшись оккультной литературы, начал практиковать
сатанинские ритуалы, а также приобрел неудержимую жажду к обладанию
Священным копьем – реликвией, магическим образом дарующей ее
владельцу власть над миром.
Ю. Воробьевский заявляет, что во время созерцания этого артефакта Гитлеру
явилась некая сущность – «опасный и возвышенный разум, бесстрашное и
жестокое лицо», после чего будущий диктатор предложил ему свою душу,
«чтобы она стала инструментом его воли»[84].

Жерар де ла Валле. Лонгин пронзает бок Христа копьем. Между 1626 и
1667 гг.

Копье Лонгина, Священное копье Вены, или Копье Хофбурга являлось частью
императорских регалий австрийских Габсбургов. Согласно легенде, именно
этим оружием римский легионер Гай Кассий нанес «удар милосердия»
распятому Христу. Об этом повествует Евангелие от Иоанна: «Но один из
воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода» (Ин. 19,

34). Впоследствии Кассий уверовал, принял имя Лонгин и в конечном итоге
был даже причислен к лику святых.
Однако возникает вопрос об аутентичности Копья Хофбурга, поскольку если
оно является поддельным, все разговоры о его предполагаемой магической
силе автоматически нивелируются.
Как и в случае со многими другими религиозными реликвиями, Копье
Лонгина существует не в единственном экземпляре. Есть, по крайней мере,
три других, включая одно в ватиканском соборе Святого Петра и еще одно в
армянском Вагаршапате, в Эчмиадзинском монастыре. Венское копье
впервые упоминается в хрониках, относящихся к периоду правления
императора Священной Римской империи Оттона I (912–973). В 1424 году
копье было перевезено в Нюрнберг и использовалось в числе других
артефактов в качестве официальных коронационных и церемониальных
принадлежностей монархов. В 1796 году, когда революционные французские
войска приближались к городу, реликвии были перевезены в Вену, где
находились до 1938 года. После аншлюса нацисты вернули их обратно в
Нюрнберг. В конце Второй мировой войны эти артефакты были спрятаны в
штольне. Их удалось обнаружить благодаря усилиям капитана Уолтера
Уильяма Хорна (1908–1995), медиевиста и разведчика, служившего в армии
США. Последний установил место хранения в 1946 году, после чего копье
было доставлено в Вену и с тех пор находится в музее в Хофбурге. При этом
Равенскрофт утверждал, что Хорн мистическим образом якобы нашел копье в
самый момент самоубийства Гитлера 30 апреля 1945 года.
В январе 2003 года венское копье было детально изучено британским
экспертом Робертом Фезером, который однозначно идентифицировал его как
ломбардское оружие, относящееся к VII веку н. э. Таким образом, копье
является артефактом раннего Средневековья и к подлинному оружию
Лонгина не имеет никакого отношения.
Если вернуться к источникам, повлиявшим на идеологию будущего диктатора
Германии в этот период, то в их ряду, кроме упомянутого выше Гюстава
Лебона, следует прежде всего назвать труды двух наиболее популярных в
начале ХХ века расистских авторов – Артюра Гобино и Хьюстона Стюарта
Чемберлена. Следует признать, что тексты этих авторов отчасти повлияли на
ариософию и на некоторые направления фёлькиш-публицистики.
Граф Жозеф Артюр де Гобино – французский дипломат, социолог и писатель,
опубликовавший главную свою книгу, «Опыт о неравенстве человеческих
рас», еще в 1853–1855 годах. Этот труд фактически стал первой работой, в
которой в развернутом виде был сформулирован тезис о расовом неравенстве
как объясняющем принципе истории. Родившись в 1816 году, Гобино был
убежденным монархистом и сторонником Бурбонов. Он превозносил
аристократию, проклинал республиканский строй и простолюдинов
(понятно, что эта составляющая его теории не могла разделяться Гитлером и
ни в какой мере не была перенята нацистами с их социальной
эгалитаристской демагогией). Революционные события 1848 года повергли
графа в шок и усилили пессимизм в отношении будущего современной
европейской цивилизации, по его убеждению, отныне обреченной на
деградацию («Стада человеческие, погруженные в угрюмую дремоту, будут
жить оцепенелые в своем ничтожестве, как буйволы, жующие свою жвачку на
стоячих лужах Понтийских болот»).
Согласно Гобино, раса – это некая константа. Расы отличаются постоянством
физических и духовных черт. Наиболее способной к культурному развитию
граф считал белую, или арийскую, расу, смешение которой с небелыми

народами ведет к снижению ее способностей. Характеризуя эту теорию как
«реакционно-романтическую фантазию», отечественный этнограф профессор
С.А. Токарев (1899–1985) писал: «Человеческие расы различаются между
собой, по мнению Гобино, не только по “красоте” и разным физическим
признакам, но и по психологическим качествам, и по различной степени
способности к развитию и даже усвоению культуры. Мало того: культура
(цивилизация), созданная одной расой, даже и не может проникнуть в среду
людей другой расы. Народы, “дикие” в настоящее время, были такими всегда
и всегда такими останутся».
Тем не менее граф отрицательно относился к мнению, что существуют
народы, «обреченные на то, чтобы никогда не узнать учения Христа». Считая
подобное утверждение повторением «местнической доктрины евреев»,
Гобино отмечал: «Я готов признать, что все человеческие расы наделены
одинаковой способностью войти в христианскую семью»[85]. Впрочем,
христианство, по мысли графа, даже будучи воспринято различными
народами, само по себе не способно изменить их расовые характеристики и
наклонности.
Хьюстон Стюарт Чемберлен (1855–1927) – англо-немецкий философ и
социолог, также часто называется в ряду предшественников нацистской
идеологии. Действительно, ряд положений его главного труда «Основы ХIХ
столетия» (первое издание вышло в 1899 году в Мюнхене: Chamberlain H.-S.
Die Grundlagen des neunzehnten Jahrhunderts. Munich, 1899) нашли отражение
в идеологии нацистов, в частности в текстах Альфреда Розенберга. До начала
Второй мировой войны книга была очень популярна и переиздавалась
24 раза. Адольф Гитлер лично знал Чемберлена, часто называл его имя в
частных беседах, неизменно выражая свое согласие с расистскими теориями
британского автора.
Забавно, что фигура Чемберлена некоторыми интерпретаторами
«магического нацизма» также была препарирована в соответствии с их
мифологемами. Т. Равенскрофт, к примеру, писал: «Многие свои работы
англичанин писал в состоянии глубокого транса, под влиянием злых духов.
Чемберлен не ведал, где и когда демоны овладеют его душой, чтобы
совершить то или иное творческое деяние… Контрразведка наблюдала за ним
и как-то докладывала, что он убегал от невидимых демонов»[86].
Чемберлен, как и Гобино, мифологизировал «арийский фактор» в истории и
с презрением относился к проявлениям «азиатского духа». Он писал:
«Некоторые антропологи с жаром учат нас, что все расы одарены талантами в
равной степени. В ответ на это мы указываем на историю и говорим, что это
ложь. Человеческие расы весьма различны как по своей природе, так и по
степени своей одаренности, а германские расы относятся к наиболее
одаренной группе, в отношении которой обычно используется
термин арийская… Физически и умственно арийцы превосходят все народы, и
по этой причине они по праву… являются владыками мира».
В отношении христианства Чемберлен придерживался несколько иной точки
зрения, нежели французский автор. Он считал, что изначальное учение
Христа было во многом искажено «еврейскими элементами первых
христианских общин». Рождение же самого Христа Чемберлен считал
важнейшим событием мировой истории. Он писал, что Христос не был
евреем, а называющие его таковым являются просто невежественными или
лицемерными людьми. В работе «Арийское миросозерцание» (Chamberlain
H.-S. Arische Weltanschauung. Wien, 1905) автор отмечал: «Христос дал нам
нечто, чего не могло дать все древнеарийское мышление вместе взятое… Он

возвещает нам свое ДА, радостное, беспредрассудочное и полное доверия;
в этой жизни заключено Небо, как зарытый в поле клад»[87]. Можно добавить,
что Чемберлен отрицательно относился к Ветхому Завету («Мы весьма далеки
от того “Бога Саваофа”, который создал весь Космос на радость и утешение
евреям»), что также было вполне усвоено Гитлером.
Чемберлен упоминался в памфлетах Г. Раушнинга. Четвертую главу своей
книги «Говорит Гитлер» данцигский мистификатор назвал
«Антихристианин». Фальшивые откровения фюрера, якобы произнесенные в
начале 1933 года, по версии автора звучали так: «Хватит рассуждать. Ветхий
Завет, Новый Завет, или даже просто Слова Христовы, которые предпочитает
Хьюстон Стюарт Чемберлен – все это один и тот же жидовский обман…
Немецкая церковь, немецкое христианство – ерунда. Или ты христианин –
или язычник. Совмещать одно с другим невозможно… Можно превратить
Иисуса в благородного человека и отрицать, что он Бог и Спаситель… Но все
это бесполезно. Вы не можете сделать Иисуса арийцем, это абсурд»[88].
Следует также подчеркнуть, что расистские идеи Гобино, Чемберлена и их
многочисленных последователей сегодня, разумеется, считаются
антинаучными. Однако еще в первой половине прошлого века подобные
взгляды были едва ли не мейнстримными, причем это относится не только к
Германии, но и к другим европейским державам (включая Российскую
империю), а также, к примеру, к Соединенным Штатам Америки, где
сегрегационные законы продолжали действовать еще долгие годы после
окончания Второй мировой войны.

Мнимые оккультные наставники
После окончания Первой мировой войны и плачевного для кайзеровской
Германии финала 1918 года Гитлер обосновался в столице Баварии. Именно
здесь он занялся политикой и вскоре стал лидером нацистской партии.
Л. Повель и Ж. Бержье, а также их эпигоны утверждают, что на лидера
НСДАП с самого начала его политической карьеры серьезно влияли
оккультные круги Мюнхена, прежде всего – члены общества «Туле»,
являющиеся проводниками воли неких «Высших Неизвестных».
Персонально называются руководитель «Туле» Рудольф фон Зеботтендорф,
Дитрих Эккарт, Альфред Розенберг, Карл Хаусхофер и Рудольф Гесс. Отсюда
следует вполне однозначный вывод: даже если Гитлер до сентября 1919 года
(когда он вступил в Немецкую рабочую партию) формально и оставался
католиком, то с этого момента он уже ничего общего с христианством не
имел, поскольку его наставники путем особых ритуалов и магических
манипуляций сделали лидера НСДАП агентом сатанинских сил.
В предыдущей главе уже было показано, что общество «Туле», вопреки
распространенной версии, не было непосредственным организатором
нацистской партии. «Барон» Зеботтендорф не мог влиять на Гитлера хотя бы
потому, что никогда не встречался с ним лично. Как уже отмечалось, в начале
мая 1919 года руководителя «Туле» исключили из общества его же соратники
за утрату кассы общества и потерю членских списков. В конце месяца этот
оккультный авантюрист покинул столицу Баварии.
Будущий фюрер прибыл в Мюнхен из госпиталя в начале декабря 1918 года и
сразу же явился в свою воинскую часть. Практически все время Гитлер
проводил в казарме, а в начале февраля 1919 года его направили охранять
лагерь военнопленных в Траунштайне. Когда он возвратился, Зеботтендорфа
в Мюнхене уже не было.

Также весьма спорным является сообщение о том, что в «Туле» входил
антисемитский и националистический журналист и писатель Дитрих Эккарт
– одна из ключевых фигур в истории ранней НСДАП. В именном указателе к
своей книге «Прежде чем пришел Гитлер» Зеботтендорф пишет об Эккарте,
что тот «был приглашен принять участие в заседаниях общества».
Неизвестно, принял ли известный антисемитский автор это приглашение?
Видимо, нет, иначе формулировка была бы более конкретной. Нет повода
сомневаться, что Эккарт в «Туле» не состоял даже формально. Кроме того, не
существует источников, характеризующих Эккарта как практикующего
оккультиста (хотя он и интересовался работами Ланца и некоторыми
буддийскими доктринами; кроме того, он был увлечен философией Артура
Шопенгауэра).
Т. Равенскрофт утверждает, что Эккарт «был сатанистом, адептом черной
магии и лидером быстро набиравшего силу оккульного общества “Туле”…
Своим единомышленникам он говорил, что сам сатана предсказал ему стать
опекуном антихриста – человека, призванного Люцифером покорить мир и
привести арийскую расу к славе… Он мечтал о немецком мессии, который
предельно ясно и с мистической силой пророка Магомета объединит
политику и религию, чтобы начать совсем не святой крестовый поход против
идеалов христианства… Последним деянием Эккарта перед смертью было
посвящение Гитлера по ужасному садистическому магическому ритуалу». Э.
Курландер замечает, что Эккарт «преподал Гитлеру краткий курс
индоарийского мистицизма и фёлькиш-эзотерической религии, не
отличающейся от арманизма Листа и Ланца». Л. Повель и Ж. Бержье пишут,
что «пророки магического социализма» Эккарт и Розенберг «напитали
медиумическую душу Гитлера»[89].
Подобного рода фантазии имеют мало общего с действительностью.
Уроженец Баварии Дитрих Эккарт уже к началу XX века перебрался в Берлин,
где быстро стал зажиточным и преуспевающим литератором. Его драмы
«Король-лягушка», «Отцы семейства» и другие ставились во многих
немецких театрах, а его перевод ибсеновского «Пер Гюнта» в Берлинском
государственном театре играли 500 раз только до ноября 1923 года.
После окончания Первой мировой войны Эккарт вернулся в Баварию и
основал антисемитскую еженедельную газету «Чисто по-немецки» (Auf gut
Deutsch), в которой состоялся публицистический дебют Альфреда Розенберга.
Издание последовательно пропагандировало известный тезис об «ударе
ножом в спину» (Dolchstoß), согласно которому в поражении Германии были
виноваты «внутренние враги» – евреи и социал-демократы. Эккарт вступил в
Немецкую рабочую партию еще до Гитлера (они познакомились на митинге
ДАП в декабре 1919 года), позднее стал редактором печатного органа
нацистов «Народный обозреватель» и автором лозунга
коричневорубашечников «Германия, пробудись» (Deutschland erwache).
Можно вполне согласиться с тем, что Дитрих Эккарт значительно повлиял на
будущего руководителя Третьего рейха (правда, отнюдь не в оккультном
смысле). Известно, что на заре национал-социалистического движения
именно Эккарт ввел Гитлера в высшее общество Мюнхена и Берлина, был
постоянным его собеседником и оказывал финансовую поддержку. Сам
Гитлер всегда очень высоко оценивал Эккарта и его вклад в формирование
идеологии нацистской партии.

Дитрих Эккарт. 1923 год

9 ноября 1923 года Эккарт принял участие в потерпевшем неудачу «пивном
путче». За это он был арестован и помещен в тюрьму Ландсберг вместе с
Гитлером и другими нацистскими функционерами, но вскоре был
освобожден из-за болезни. Он умер в конце декабря того же года.
В 1924 году А. Розенберг опубликовал неоконченную книгу Эккарта
«Большевизм от Моисея до Ленина: мои разговоры с Гитлером» (Eckart D.
Bolschewismus von Moses bis Lenin: Zweigespräch zwischen Hitler und mir.
Munich, 1924). Основной темой диалогов были безудержные нападки на
евреев как на «причину нарушения мирового исторического порядка». При
этом, по версии Эккарта, будущий диктатор весьма комплиментарно говорил
о Христе, в то же время отстаивая версию о его арийском происхождении:
«Он стоял среди раболепствующей еврейской черни с пламенным взором,
выражающим презрение, и слова его, как плети, сыпались на них… Иудеи
были настолько твердо убеждены в нееврейском происхождении Христа, что
отнесли его к самым ненавистным для себя – самаритянам».
В тексте приводились примеры антисемитизма различных деятелей церкви:
Фомы Аквинского (1225–1274), который приказал приковать евреев цепями к
рулю корабля за то, что те во время плавания «воровали из цейхгауза товар и
сверлили дыры в корпусе», или Мартина Лютера (1483–1556), призывавшего
«сжечь все синагоги и еврейские школы, а останки их засыпать землей».
Впрочем, далее в адрес Лютера следовала критика – за то, что тот нападал на
католицизм, вместо того чтобы атаковать евреев. В адрес Ватикана звучали
подобные же обвинения: «Рим не может набраться духа, чтобы назвать вещи
своими именами. Много раз он делал попытки в этом направлении, но его

немедленно заставляли замолчать. Католичество хочет говорить – еврейство
парализует его язык».
В книге высказывалась негативная позиция в отношении Ветхого Завета, а
также упреки в адрес апостола Павла, который «извратил суть христианства».
Подобные сентенции повторяли аналогичные высказывания Ницше и
Чемберлена. В свою очередь их продублировал в своих многочисленных
статьях и книгах Альфред Розенберг. С последним Гитлера познакомил
именно Эккарт.
Л. Повель и Ж. Бержье утверждают, что Альфред Розенберг в течение трех лет
«тщательно формировал» Гитлера и «руководил его мыслями и поступками».
А. Первушин называет Розенберга «адептом оккультных наук», которого
Дитрих Эккарт ввел в общество «Туле»[90].
Розенберг, впоследствии претендовавший на статус главного идеолога
нацистской партии, родился в январе 1893 года в Ревеле (сегодня – Таллин)
Эстляндской губернии Российской империи. В 1910 году он поступил на
архитектурный факультет Рижского политехнического института, который в
1915 году был эвакуирован в Москву. Здесь Розенберг в 1917 году окончил
аспирантуру и защитил диплом на тему «Строительство крематория в
текущих российских условиях»[91]. Спасаясь от эксцессов большевистской
революции и начавшейся Гражданской войны, он вернулся в Эстонию, а в
конце ноября 1918 года эмигрировал в Мюнхен.
Еще в юности Розенберг приобрел антикатолические убеждения. В своих
мемуарах Розенберг писал: «Некий еретический дух начал формироваться во
мне довольно рано, в особенности на занятиях по конфирмации… Во время
пешей прогулки я забрел в монастырь Этталь и осмотрел его церковь. Под его
сводами я увидел вокруг себя за стеклами витрин скелеты в парчовых
одеяниях. Их черепа венчали митры епископов и шапочки аббатов,
костлявые пальцы украшали перстни. Я с трудом верил своим глазам и
спрашивал себя, действительно ли я нахожусь в Европе или где-то в Тибете
или Африке»[92].
В Баварии Розенберг познакомился с Эккартом, стал выступать с
антисемитскими и антисоветскими статьями в националистической прессе и
за восемь месяцев до Гитлера – в январе 1919 года – вступил в Немецкую
рабочую партию. Нельзя полностью исключать, что в этот период Розенберг
посещал собрания общества «Туле», которое к этому моменту было в большей
степени антиреволюционной политической, нежели оккультной
организацией. Самого Розенберга интересовала именно реальная политика, а
не грезы о седой германской древности (впрочем, в своей дальнейшей
публицистической деятельности он пытался развивать и эту тематику). Он
стал важной фигурой в российско-немецком обществе
«Возрождение» (Aufbau-Vereinigung), объединившей крайне-правых русских
эмигрантов и ранних немецких нацистов. Эта организация оказала
существенное влияние на нацистскую идеологию и финансирование НСДАП
до «пивного путча» 1923 года. Считается, что именно Розенберг познакомил
Гитлера с известной фальшивкой – «Протоколами сионских мудрецов»,
которую в Германию привезли, перевели на немецкий язык и переиздали
бывшие российские черносотенцы[93].
После провала попытки переворота заключенный в тюрьму Гитлер назначил
временным лидером подпольного нацистского движения именно Розенберга.
Впоследствии последний занимал целый ряд важных постов в партии и
Третьем рейхе; вершиной его политической карьеры было назначение в
1941 году на пост главы имперского министерства по делам оккупированных

восточных территорий (Reichsministerium für die besetzten Ostgebiete), что и
привело его на скамью подсудимых Нюрнбергского процесса. За свои
преступления Розенберг был приговорен к смертной казни и повешен
16 октября 1946 года.
С самого начала своего нацистского старта он пытался играть роль ведущего
партийного теоретика. В многочисленных статьях, брошюрах и основной
своей работе – «Миф XX века»[94] (Rosenberg A. Der Mythus des 20
Jahrhunderts. Munich, 1930) – Розенберг излагал свои специфические взгляды
на политику, культуру, искусство и историю, пропагандируя при этом
яростный расизм и антисемитизм. «Миф», написанный с явной оглядкой на
«Основы XIX столетия» Чемберлена, представлял собой квазинаучное
обоснование «арийского фактора» в мировой истории и, по сути, оправдывал
порабощение неарийских рас.
Этот печально знаменитый труд состоял из трех книг. Первая носила
название «Борьба ценностей» и была посвящена древней, античной и
средневековой истории и философии (книга состояла из следующих частей:
«Раса и ее душа», «Любовь и честь», «Мистика и действие»). По мнению
Розенберга, германской (нордической) расе свойственен не созерцательный, а
действенный тип поведения. Действие – главная ценность германской души.
Во второй книге («Сущность германского государства») Розенберг
рассматривал через расистскую призму искусство, мифологию и литературу.
Книга включала части: «Расовый идеал красоты», «Воля и порыв», «Стиль
личности и целесообразности», «Эстетическая воля». Эстетика, как и
религия, по Розенбергу, обусловлена «расовыми особенностями».
Третья книга – «Грядущая империя» – была посвящена тому, что должно
быть «пробуждено» в германском человеке в будущем. Книга состояла из
частей: «Миф и тип», «Государство и поколения», «Народ и государство»,
«Нордическое германское право», «Германская народная церковь и школа»,
«Новая государственная система», «Единство сущности». В части,
посвященной церкви, автор писал: «Ни один осознающий свою
ответственность немец не может потребовать оставления церкви теми, кто к
церкви привязан верой. Этим людям можно, наверное, внушить сомнения,
расколоть их в духовном плане, но невозможно дать им настоящую замену
того, что у них отнимут… Заниматься религиозными вопросами – это не дело
каких-либо существующих этических, социальных, политических союзов, и,
наоборот, их нельзя заставить нести ответственность за личное религиозное
вероисповедание своих членов». Далее он провозглашал «отказ от
материалистического и колдовского мракобесия» и резко набрасывался на
оккультистов: «Эпоха дарвинизма… смогла учинить чудовищную путаницу,
открыв одновременно путь для оккультистских сект, теософии, антропософии
и множества других тайных учений и шарлатанств».
Сразу же после выхода книги клерикальные круги обвинили Розенберга в
язычестве. Поэтому в предисловии к третьему изданию (октябрь 1931 года) он
был вынужен лицемерно оправдываться, заявляя, что его высказывания были
«скрупулезно извращены». В результате «перед верующим читателем в
римской прессе на немецком языке и в памфлетах были развернуты
“богохульство”, “атеизм”, “сатанизм”, “вотанизм” автора».
Розенберг отмечал: «Фальсификаторы утаили тот факт, что я зашел
настолько далеко, что высказываю в отношении всего германского искусства
постулат о религиозной отправной точке и религиозной подоплеке… Было
утаено огромное уважение, высказанное в труде в адрес основателя
христианства; было утаено, что религиозные отправления имеют очевидный

замысел разглядеть великую личность без искажаемых в дальнейшем
дополнений от различных Церквей. Было утаено, что я освещаю вотанизм как
мертвую форму религии… и мне лживо и скрупулезно приписывали желание
снова ввести языческий культ Вотана (Одина)». Кроме того, автор, с явной
оглядкой на своего патрона Гитлера, подчеркивал: «Политическое
движение… не может рассматривать вопросов религиозного характера…
Следовательно, мое мировоззренческое признание является личным…
Национал-социалистическое движение не нуждается в религиозной
догматике ни в защиту вероисповедания, ни в борьбе с ним».
Надо отметить, что книга повторяла тезисы Чемберлена и Эккарта в
отношении Ветхого Завета и апостола Павла. Вслед за своими
предшественниками Розенберг «ариизировал» Христа: «Нет ни малейшего
основания предполагать, что Иисус был еврейского происхождения». В
отличие от Гитлера, Розенберг крайне отрицательно характеризовал
католическую церковь, зато протестантизму, напротив, приписывал
«нордическую сущность». Кроме того, автор восторгался немецкой
христианской мистикой – прежде всего в лице Майстера Экхарта.
Трактаты монаха-доминиканца Иоганна Экхарта, или Майстера Экхарта (ок.
1260 – ок. 1328) некоторыми исследователями считаются одним из высших
выражений западной христианской мистики. Если вообще уместно отметить
какую-то связь нацистской идеологии и мистики, то лишь фигура Экхарта
делает это оправданным – разумеется, с оговорками.

Фрагмент проповеди Майстера Экхарта

Главная тема богословского творчества Экхарта – способность познавать
Божество (Gotheit) благодаря тому, что в самом человеке есть несотворенная
«искорка», единосущная Богу. Отрешаясь от своего «я», соединяясь с
Божеством, человеческая душа становится орудием вечного порождения
Богом самого себя[95]. В этой концепции католические инквизиторы
усмотрели элементы пантеизма. Это, а также и то, что часть своих трактатов
Экхарт опубликовал на немецком языке, позволили Ватикану обвинить
мистика в ереси – в 1329 году папской буллой 28 положений его учения были
объявлены ложными. Правда, впоследствии католицизм снял эти обвинения.
Отечественный исследователь Михаил Хорьков (р. в 1969 году) пишет:
«Первая половина ХХ века была ознаменована пробуждением нового
всестороннего интереса к Экхарту, ставшего объектом внимания не только
филологов, богословов и философов, но и неожиданно оказавшегося в центре
идейных запросов и идеологических конфликтов эпохи. Немецкий
национализм неожиданно увидел в Экхарте одного из своих духовных
предтеч… Законченный образ Экхарта как духовного вождя германской
нации сложился в эпоху национал-социализма. Официальный идеолог
нацизма Альфред Розенберг в своей книге “Миф ХХ столетия” назвал Экхарта
“апостолом нордического Запада”»[96].
Альфред Розенберг был, пожалуй, единственным человеком в высшем
руководстве НСДАП, кто интересовался наследием Экхарта и средневековой
христианской мистикой. Он заявлял, что «Работы и проповеди» Майстера
Экхарта должны стать «настольной книгой в каждом немецком доме». Одну
из частей своего «Мифа» Розенберг назвал «Мистика и действие».
Центральную роль в своей расистской интерпретации философии автор отвел
«рейнскому мастеру».
По мнению Розенберга, в немецком мистике можно «проследить воздействие
нордической сущности… Этот мистик стремится все больше и больше
освободиться от конфликтов материального мира. Он признает
инстинктивные моменты нашего человеческого существования, наслаждение,
силу, но также и так называемые добрые дела несущественными для души; но
чем больше он преодолевает земные трудности, тем величественнее, богаче,
обожествленнее чувствует себя он внутренне».
Розенберг отмечал, что «благую весть немецкой мистики всеми способами
душила церковь». Он определял цель Майстера Экхарта: «пробуждение Бога
в собственной душе, “Царства Небесного внутри нас”». При этом достаточно
абсурдно выглядят попытки придать творчеству мистика осознанно
расистский характер. Розенберг был настойчив и в желании показать мистика
в качестве «революционера», борющегося с Римом. Католицизм же для
нацистского идеолога – воплощение «чуждой расовой души». Следует
заметить, что, при всей курьезности религиозно-мировоззренческих взглядов
Розенберга, последнего невозможно обвинить в оккультизме и в интересе к
эзотерическим знаниям.
Надо отметить, что подавляющее большинство нацистских руководителей,
включая самого диктатора, относились к творчеству Розенберга достаточно
скептически. Альберт Шпеер в своих мемуарах писал: «Розенберг сотнями
тысяч распродавал свой семисотстраничный “Миф ХХ столетия”.
Официально книга считалась учебником партийной идеологии, но в беседах
за чайным столом Гитлер без обиняков говорил, что это малопонятный бред,
написанный самоуверенным прибалтом, который крайне путано мыслит. И

вообще Гитлер удивлялся, что подобная книга вышла столь большим
тиражом: “Возврат к средневековому мышлению”». Приведенная цитата
противоречит воспоминаниям одного из лидеров левого крыла НСДАП Отто
Штрассера (1897–1974), которому в частной беседе Гитлер якобы заявил, что
«Миф ХХ века» – это «самая сильная книга подобного рода, она даже лучше,
чем “Основы девятнадцатого века” Хьюстона Чемберлена». Правда, речь шла
о «расовом понимании» истории, а не о мистике, к которой Гитлер был
совершенно равнодушен: «Для национал-социализма нет ничего более
чуждого, чем наполнять сердца немцев мистикой»[97].
Кроме Розенберга позитивные оценки наследию Майстера Экхарта давали
некоторые нацистские ученые. К примеру, антрополог и лингвист Ганс
Гюнтер в работе «Религиозность нордического типа» (1943 год) отмечал, что
«в западном христианстве мистика начала развиваться после того, как
нордический, германский дух внедрился в заимствованную римскохристианскую идею. Самым ярким проявлением этого был Майстер
Экхарт»[98].
Интерес нацистов, претендующих на интеллектуализм, типа Розенберга и
Гюнтера, к средневековой христианской мистике не являлся мейнстримной
частью идеологии национал-социализма. В случае с Розенбергом этот интерес
носил, во-первых, не практический, а исторический характер и, во-вторых,
был связан с желанием представить Экхарта в качестве духовного предтечи
нацизма. Отсюда довольно вольная трактовка наследия «рейнского мастера».
Все сенсационные версии о неразрывной связи мистики с идеологией
национал-социализма слабо аргументированы и просто выстроены на песке.
В любом случае речь может идти только о христианской мистике, и нет
никаких оснований придавать ей какой-то сатанинский характер, как это
делают многочисленные авторы-фантасты.
К слову, с фигурой Альфреда Розенберга связано также появление одной
известной в свое время фальшивки, которая была призвана
продемонстрировать антихристианскую сущность Третьего рейха и желание
нацистов создать новую религию. 28 октября 1941 года президент США
Франклин Делано Рузвельт (1882–1945) озвучил сенсационный «документ»,
якобы добытый американской военной разведкой и касавшийся планов
учреждения «нацистской церкви». По утверждению Рузвельта, концепцию
разработал именно Розенберг: «Этот документ содержит план, в соответствии
с которым после выигранной Германией войны все существующие в мире
религии: католическая, протестантская, мусульманская, индуистская,
буддийская и иудейская религии должны быть одинаковым образом
упразднены, церковная собственность изъята, крест и все другие символы
религий запрещены, духовное сословие приведено к молчанию угрозой
концентрационного лагеря. Место церквей должна занять международная
национал-социалистическая церковь, в которой служили бы направленные
национал-социалистическим правительством проповедники. Вместо Библии
должны быть навязаны и провозглашены в качестве священных текстов
изречения из книги фюрера “Моя борьба”, христианский крест должен быть
заменен свастикой и обнаженным мечом, и, в конце концов, место Бога
должен занять фюрер».
Германское правительство ответило нотой, адресованной нейтральным
государствам, в которой говорилось о том, что зачитанный Рузвельтом
документ является фальшивкой, и, в частности, отмечалось: «Утверждение
об… упразднении религий и церквей во всем мире и замены их националсоциалистической церковью так нелепы и абсурдны, что для имперского

правительства нет необходимости обращать на них внимание».
Исследователь церковной истории М. Шкаровский (р. в 1961 году) замечает,
что «подлинность зачитанных Рузвельтом материалов вызывает большие
сомнения и не выдерживает исторической критики»[99].
Вернемся к остальным предполагаемым оккультным наставникам Гитлера на
раннем этапе нацистского движения. Помимо Розенберга собрания общества
«Туле» посещал Рудольф Гесс, с апреля 1933 года – заместитель фюрера по
партии.
Гесс родился в 1894 году в египетской Александрии. В 1908 году его отец
направил мальчика в Германию, в интернат при протестантской школе в БадГодесберге. Перед войной Рудольф занимался коммерческой деятельностью,
а после начала боевых действий записался добровольцем в баварскую армию.
К 1917 году Гесс дослужился до лейтенанта, был несколько раз тяжело ранен,
а в самом конце войны прошел переподготовку на курсах летчиковистребителей и в ноябре 1918 года принял участие в последних воздушных
боях над Францией. После демобилизации в декабре того же года Гесс
поступил на экономический факультет Мюнхенского университета. В
1919 году он познакомился с обществом «Туле», а также с Дитрихом Эккартом
и основателем Немецкой рабочей партии Антоном Дрекслером. В мае
1919 года Гесс снова надел военную форму, чтобы участвовать в разгроме так
называемой Рурской красной армии. 30 апреля 1920 года он окончательно
покинул ряды рейхсвера. Услышав выступление Гитлера на одном из
митингов 19 мая 1920 года, Гесс вступил в нацистскую партию и вскоре стал
одним из приближенных к фюреру функционеров, выполняя в основном
обязанности личного секретаря. После провала «пивного путча» Гесс
оказался в той же тюрьме, что и его патрон.
Надо сказать, что Рудольф Гесс на фоне других высокоставленных нацистов
действительно отличался почти болезненным интересом к разнообразным
псевдонаучным и оккультным доктринам. Еще в юности он приобрел
пристрастие к астрологии. В более поздние годы он часто предавался
мистическим размышлениям, увлекался всевозможными формами
парамедицины, народного целительства, гипноза, чародейства и диетологии.
Один из его соратников после войны саркастически вспоминал, что Гесс не
мог отправиться в постель, не проверив с помощью лозы направление
подземных вод. Британский историк Питер Педфилд пишет: «Он жил в
нереальном мире, верил в чтение мыслей, предсказания и астрологию. В
письмах, которые он писал из своей добровольной ссылки в Австрию [после
провала «пивного путча». – Прим. авт.], имеются этому свидетельства. Так, в
конце ноября он писал, что с астрологической точки зрения следующие
недели будут для него решающими; перспектива была чудесной;
кульминационная точка ожидала его в следующем месяце, поэтому данный
случай провала путча он будет считать пробным камнем… В письме матери,
проникнутом фатализмом, говорилось о том, что он плывет в потоке судьбы,
не в силах изменить течение и конечную цель».
Вместе с тем следует заметить, что свой интерес к эзотерическим знаниям
Гесс никогда не пытался навязать другим своим соратникам по партии, тем
более фюреру. Впрочем, Э. Курландер цитирует письмо, отправленное из
офиса Розенберга начальнику партийной канцелярии НСДАП Мартину
Борману от 28 мая 1941 года: «Еще в 1937 году, как только были предприняты
меры против чрезмерного распространения астрологии ради выгоды,
товарищ Рудольф Гесс [спросил]… можно ли исключить “научную
астрологию” из этого списка. Впоследствии стало ясно, что… [борьба против

оккультизма]… столкнулась с консолидированной группой, поддерживающей
астрологию и оккультизм»[100].
Это письмо было направлено практически сразу после того, как Гесс
предпринял свою известную авантюру. Обеспокоенный тем, что Германия
столкнется с войной на два фронта после планировавшегося вторжения в
Советский Союз, 10 мая 1941 года он в одиночку вылетел на своем самолете в
сторону Великобритании для мирных переговоров с британским
правительством. Гесс был арестован сразу после приземления и провел
остаток войны в качестве пленника, в конечном итоге получив пожизненное
заключение – за преступления против мира (планирование и подготовка
агрессивной войны) и заговор с другими нацистскими лидерами с целью
совершения преступлений – на Нюрнбергском процессе в 1946 году. Гитлер
посчитал демарш Гесса личным предательством. Диктатор приказал
расстрелять своего бывшего заместителя в случае возвращения того в
Германию и 12 мая 1941 года возложил прежние обязанности Гесса на
Бормана.
Обсуждая версию о возможности какого-либо влияния на лидера НСДАП,
историк В. Мазер отмечает: «Рудольф Гесс, в будущем заместитель фюрера,
не оказал на становление Гитлера ни малейшего влияния, несмотря на
корректорскую работу (лишь несущественную) над “Майн Кампф”… Группа
вождей НСДАП – Гесс, Геринг, Эссер, Штрейхер, Розенберг… с самого начала
были не учителями Гитлера, но всегда лишь его учениками»[101].
Но, может быть, на фюрера оккультно воздействовал географ и социолог,
основатель германской школы геополитики, генерал-майор Карл Хаусхофер
(по версии последователей теории «магического рейха» – маг, оккультист и
проводник воли «Высших Неизвестных»)? Г. Попов, автор книги «Тайные
культы и учения», заявляет, к примеру, что Хаусхофер – «основатель
германского фашизма, рядом с которым Гитлер выглядит как тень этого
человека». Л. Повель и Ж. Бержье утверждают: «Лишь под влиянием
Хаусхофера “Туле” окончательно принимает вид тайного общества
посвященных, находящихся в контакте с невидимым, и становится
магическим центром нацизма… В обществе “Туле” медиумом был Гитлер, а
магом – Хаусхофер»[102]. Эти же авторы сообщают, что профессор Хаусхофер
получил посвящение в одном из влиятельных тайных буддистских обществ в
Тибете и обязался в случае провала его миссии совершить ритуальное
самоубийство. Хаусхофер вместе со своим учеником Гессом ежедневно
навещал Гитлера в Ландсбергской тюрьме, где они и внушили тому тайное
учение.
На самом деле К. Хаусхофер не был оккультистом, никогда не состоял в
«Туле», ни разу не был в Тибете и не мог навещать Гитлера вместе с Гессом,
поскольку последний сам был заключенным указанной тюрьмы.

Карл Хаусхофер и Рудольф Гесс. 1920 год

Хаусхофер родился в 1869 году в Мюнхене в семье профессора
политэкономии. С 1887 года будущий геополитик служил в баварской армии.
Его военная карьера развивалась успешно, и в начале XX века он был
откомандирован в генеральный штаб, параллельно занимаясь
преподавательской и научно-исследовательской деятельностью. В 1913 году
Хаусхофер защитил докторскую диссертацию в области географии в
Мюнхенском университете. До этого он успел побывать в Индии и Китае, а
также прошел стажировку в японской армии. Он был участником Первой
мировой войны, а в 1919 году вышел в отставку в почетном звании генералмайора, после чего продолжил преподавать и разрабатывать свою теорию
геополитики (Geopolitik). Хаусхофер позаимствовал из биологии и социалдарвинизма понятие жизненного пространства (Lebensraum), перенеся его в
сферу международных отношений.
В период Третьего рейха Хаусхофер был президентом Немецкой академии,
читал лекции и выпускал статьи о международной политике, пытаясь
теоретически обосновать существование блока «Ось Берлин – Рим – Токио»
(в 1920-х годах он также включал в этот тогда еще не сформировавшийся
континентальный союз также и Москву), и посылал проклятия в адрес
англосаксонского мира – Британской империи и США. Он часто выступал по
радио, вплоть до конца войны издавал журнал «Геополитика».
После крушения нацизма американские оккупационные власти пытались
привлечь профессора к ответственности за его вклад в нацистскую
идеологию, но дело ограничилось, по сути, моральным осуждением. В марте
1946 года Карл Хаусхофер и его жена покончили с собой в своем поместье
Хартшиммельхоф. К слову, супруга генерала Марта Майер-Досс была
дочерью еврейского табачного фабриканта. Это обстоятельство не отразилось
на плодотворном сотрудничестве Хаусхофера с гитлеровским режимом,
поскольку профессор до определенного момента пользовался
покровительством своего бывшего студента Рудольфа Гесса. В браке родились

сыновья Альбрехт и Хайнц, причем первый был казнен нацистами в самом
конце войны за причастность к заговору 20 июля 1944 года.
Известны многочисленные высказывания людей, близко знавших
Хаусхофера. Все они – Стефан Цвейг (1881–1942), Эрнст Ханфштенгль (1887–
1975), а также младший сын профессора – однозначно оспаривали все
сообщения о его оккультных увлечениях. К примеру, Хайнц Хаусхофер (1906–
1988) писал: «При тех близких отношениях, которые связывали нас с
родителями, мы не могли бы не знать о такого рода связях». По мнению К.
Линденберга, версия о «маге Хаусхофере» строится на трех фактах. Вопервых, перед Первой мировой войной геополитик много путешествовал по
Южной и Восточной Азии и год провел в Японии, будучи командирован туда
генеральным штабом баварской армии. На этом и основываются утверждения
о его пребывании в Тибете, ведь тот, кто был в Японии, вполне мог посетить и
Тибет. Во-вторых, Гесс действительно был учеником Хаусхофера и слушал его
лекции по геополитике. После того как после провала «пивного путча» Гесса
вместе с Гитлером посадили в Ландсберг, профессор неоднократно посещал
своего студента. В ходе этих посещений Хаусхофер несколько раз беседовал с
Гитлером на геополитические темы. В-третьих, тезис об оккультном
воздействии «мага» на Гитлера опирается на сонет, написанный сыном
профессора Альбрехтом в тюрьме Моабит в 1945 году. Однако это всего лишь
художественное произведение. Кроме того, «в трактовке Альбрехта
Хаусхофера его отец предстает отнюдь не магом и провидцем, а, напротив,
человеком, не сумевшим провидеть последствия своих поступков»[103].
Таким образом, ни Зеботтендорф, ни Хаусхофер, ни Эккарт, ни Розенберг, ни
Гесс никакого оккультного влияния на Гитлера не оказывали. С
Зеботтендорфом последний никогда лично не встречался. Гесс всегда был не
более чем секретарем и помощником фюрера. У Розенберга Гитлер мог
позаимствовать какие-то идеологические компоненты, связанные с
антибольшевизмом, у Хаусхофера – геополитические идеи. Влияние Эккарта,
видимо, было более ощутимым, но никак не связанным с мистицизмом,
тайными посвящениями и черными ритуалами.
Как говорилось выше, нацистский лидер в своих многочисленных
выступлениях и опубликованных текстах, а также в приватных беседах
неоднократно крайне резко отзывался об оккультистах, неоязычниках,
религиозных реформаторах и о фёлькиш-движении в целом.
Следует признать, что определенное число фёлькиш-активистов примкнуло к
нацистской партии (в основном на первом этапе), но они никогда не имели
сколько-нибудь серьезного влияния на Гитлера и, разумеется, не были его
наставниками. Фёлькиш-агитатор и, вероятно, член общества «Туле» Карл
Харрер, один из основателей Немецкой рабочей партии, буквально через
несколько недель после появления в организации Гитлера полностью
разошелся с последним по вопросам тактики и идеологии и в конечном счете
был вынужден покинуть коричневое движение. Гитлер всегда отзывался о
нем с плохо скрываемым презрением, а всем остальным фёлькиш-теоретикам
давал самые уничижительные характеристики, именуя их «ленивой и
трусливой сволочью», «сторонниками тихой работы», «пустомелями»,
«рыцарями печального образа», «шляпами», «фёлькиш Агасферами» и т. д.
Исследовательница Б. Хамман пишет, что для Гитлера «националистические
сектанты могли стать обузой, и он отрекся от них. В “Моей борьбе” он на
удивление агрессивно высказался по поводу грызущихся между
собой националистических предтеч, этих бородатых Агасферов: ведь это
они же – те же самые люди, что, надев шапку из медвежьего меха с

бычьими рогами, размахивают жестяными мечами, сделав их со всей
тщательностью по древнегерманским образцам, – они же бегут наутек
от резиновых дубинок коммунистов. Никто не принимает их всерьез: Им
не мешали болтать их ерунду и смеялись над ними… Они не только трусы,
но и бездарности и бездельники»[104].
После прихода к власти Гитлер продолжал жестко критиковать
неоязычников и оккультистов. Когда в 1933 году гауляйтер Швабии Карл
Валь (1892–1981), ревностный католик, в разговоре с Гитлером недоуменно
спросил, почему новые язычники все еще продолжают вести свою
пропаганду, фюрер заверил его, что «в свое время обязательно наведет
порядок». Действительно, вскоре оккультистам было запрещено выступать и
публиковаться, масонские и эзотерические организации (в числе прочих –
немецкое отделение Теософского общества) были распущены. В 1934 году
шеф берлинской полиции объявил о запрете всех форм предсказания судьбы.
По всей Германии прошла конфискация оккультной и астрологической
литературы.
В 1935 году министр народного просвещения и пропаганды Йозеф Геббельс
заявил: «Смутные мистические понятия… должны исчезнуть из немецкой
прессы… Национал-социалистическое движение слишком близко к
реальности и жизни, чтобы тащить за собой устаревшие и мертвые понятия
из темного прошлого»[105].
Как мы увидим ниже, фёлькиш-теоретики внутри (и вне) партии почти всегда
оставались в оппозиции. В 1920-е годы некоторые из них пытались даже
оспаривать право Гитлера на пост лидера НСДАП. После 1933 года и в
особенности тогда, когда оккультная деятельность в Третьем рейхе была
объявлена вне закона, эта оппозиция частично ушла в подполье.

«Религиозные реформаторы» в нацистском
движении 1920-х гг
Некоторые некритически настроенные авторы утверждают, что одной из
целей коричневого диктатора было создание нового религиозного
мировоззрения. Историк церкви М. Шкаровский, к примеру, предполагает,
что «новая религия Гитлера была бы эклектичной смесью германского
язычества, различных оккультных учений, каких-то внешних элементов
христианства и даже буддизма». Разумеется, такой подход, исполненный в
сослагательном наклонении, нельзя назвать строго научным. Впрочем, тот же
исследователь признает, что в недрах НСДАП существовали различные
тенденции, и далеко не все из них имели антихристианскую направленность.
Увы, привлечение автором сомнительных источников, таких как
пропагандистские тексты Германа Раушнинга, делают главу, посвященную
религиозной политике нацистов, весьма спорной.
Пример непонимания смысла и тактики религиозной политики нацистов,
тенденциозного толкования источников представляет собой монография Л.Н.
Бровко (р. в 1947 году) «Церковь и Третий рейх». Автор также привлекла под
видом источников опусы Г. Раушнинга[106].
Каково же было действительное отношение диктатора к проблемам веры?
Свою позицию по религиозному вопросу Гитлер определил еще на заре
своего движения, что нашло отражение в партийной программе НСДАП.
Двадцать пять пунктов этого документа разработал лично фюрер (при
возможном участии Г. Федера и А. Дрекслера) в 1920 году. Вплоть до
бесславного крушения Третьего рейха эта программа не изменялась. Пункт

№ 24 гласил: «Мы требуем свободы всем религиозным вероисповеданиям в
государстве до тех пор, пока они не представляют угрозы для него и не
выступают против морали и чувств германской расы. Партия как таковая
стоит на позициях позитивного христианства, но при этом не связана
убеждениями с какой-либо конфессией. Она борется с еврейскоматериалистическим духом внутри и вне нас и убеждена, что германская
нация может достигнуть постоянного оздоровления внутри себя только на
принципах приоритета общих интересов над частными»[107]. Появление в
партийной программе термина «позитивное христианство» (Positives
Christentum), очевидно, связано с прагматической тактикой Гитлера. Если бы
формулировка была более конкретной (с указанием на определенную
конфессию), то это неизбежно оттолкнуло бы от НСДАП представителей
других христианских деноминаций.
После провала «пивного путча» в ноябре 1923 года нацистская партия была
запрещена (впрочем, относительно ненадолго – до февраля 1925 года), а
Гитлер и ряд его подельников оказались за решеткой. Оставшиеся на свободе
функционеры создали целый ряд организаций, представлявших разные,
подчас полярные, тенденции нацистского движения. Не все из этих
руководителей разделяли точку зрения своего фюрера на религию.
Некоторые отождествляли себя с фёлькиш-движением и были
неоязычниками. Одним из самых ярких и одиозных представителей этой
фракции был генерал Эрих Людендорф (1865–1937), известный германский
военачальник Первой мировой войны.
В 1916 году он стал заместителем начальника генерального штаба генералфельдмаршала Пауля фон Гинденбурга (1847–1934). После провала попыток
организовать решающее наступление, 26 октября 1918 года Людендорф
вышел в отставку и, когда война окончилась, бежал в Швецию. В 1919 году он
вернулся в Германию, чтобы начать политическую карьеру. Будучи
убежденным сторонником концепции «удара в спину», генерал
придерживался крайне правых, националистических, антисемитских и
расистских взглядов, которые совмещались с воинствующим
антикатолицизмом («Я антихристианин и язычник, и горжусь этим»). Он был
уверен, что на протяжении сотен лет «наднациональные силы» – евреи,
масоны и католики – возглавляли зловещий заговор. Людендорф считал
христианство абсолютно чуждым немецкому духу, еврейской пропагандой,
навязывающей тезис о всеобщем равенстве. Его супруга Матильда, взгляды
которой оказывали существенное влияние на генерала, заявляла, что
«христианство создано евреями из мешанины иудейских традиций».
Генерал примкнул к движению фёлькише, был ключевой фигурой в
российско-немецком обществе «Возрождение» (AufbauVereinigung), объединившей крайне правых русских эмигрантов и ранних
немецких нацистов, а также поддерживал хорошие отношения с фюрером
зарождающейся НСДАП. Людендорф принял личное участие и в «пивном
путче», после провала которого оказался вместе с Гитлером на судебной
скамье, но при этом был формально оправдан. Зал суда Людендорф
использовал в качестве площадки для озвучивания своих курьезных взглядов.
Главной мишенью, помимо евреев и социалистов, он избрал католическую
церковь.
Показательно, что Гитлер расценил эту речь генерала как крайне неразумную
именно по причине ее крайнего антиклерикализма, который был способен
оттолкнуть от нацистов католическую часть электората. Сам будущий
диктатор в декабре 1923 года заявил, что он по-прежнему остается

убежденным католиком и никаким образом не связан с движением «Прочь от
Рима»[108].
Вскоре Людендорф возглавил одну из организаций, возникших на руинах
запрещенной НСДАП – Национал-социалистическое освободительное
движение (Nationalsozialistische Freiheitsbewegung). Как пишет немецкий
историк И. Фест, он «все глубже залезал в псевдорелигиозные дебри
сектантской идеологии, где с глубокомысленным видом сваливались в одну
кучу и какие-то заговорщицкие страхи, и вера в германских богов, и
пессимизм по отношению к цивилизации»[109].
В 1925 году генерал участвовал в президентских выборах в качестве кандидата
от нацистов, но набрал чуть более 1 % голосов. После этого он стал быстро
отходить от национал-социалистического движения, поссорился с Гитлером,
обозвав того «агентом мировой закулисы», и основал новую
праворадикальную организацию – Танненбергский союз (Tannenberg-Bund).
После прихода нацистов к власти эта структура была властями распущена, а
сам Людендорф умер от рака в декабре 1937 года.
Неоязыческие фантазии Людендорфа, вера в Одина рассматривались
многими нацистскими теоретиками как маргинальная позиция. Антрополог
Ганс Гюнтер критиковал тех, кто желал возродить язычество: «Сколь многое
в германском боге Одине представляется нам не индогерманским и не
характерно германским! Один со своей “смесью возвышенности и обмана” –
это не индогерманский и не германский образцовый бог, а его почитание не
характеризуется чертами индогерманской и исконно германской религии. В
этом боге есть нечто чуждое, ненордическое»[110].
Среди партийных руководителей, попытавшихся использовать религиозные
воззрения в качестве политического орудия, можно назвать также Артура
Динтера (1876–1948). Сразу после Первой мировой войны он обрел лавры
довольно заметного и чрезвычайно плодовитого писателя, драматурга и
публициста. Познакомившись с трудами Хьюстона Стюарта Чемберлена,
Динтер стал убежденным последователем движения фёлькише. Отстаивая так
называемое «ариохристианство», Динтер заново перевел Библию. В 1925 году
он был назначен нацистским гауляйтером Тюрингии, редактором веймарской
газеты «Национал-социалист» (Der Nationalsozialist) и ряда других изданий.
Швейцарский и немецкий консервативный философ и исследователь правого
движения Армин Мёлер (1920–2003) указывал на огромное количество
памфлетов, принадлежащих перу Динтера и посвященных различным
аспектам религии и радикальной политики: «Начиная с 1927 года идет,
подобное взрыву, наводнение брошюр и листовок, выливающихся из
редакции газеты Динтера, перед которым мы в библиографическом смысле
капитулируем»[111].
Тогда же руководитель тюрингских нацистов составил «197 тезисов к
завершению Реформации», которые должны были послужить созданию
«немецкой народной церкви». Здесь повторялась распространенная мысль о
том, что Христос не был евреем, а его учение было искажено и
фальсифицировано. Поэтому необходимо «очистить христианство от евреев».
Динтер полностью отвергал и Ветхий Завет.
Подобная нарочитая активность Динтера раздражала Гитлера (даже если
допустить, что с некоторыми тезисами этого очередного «религиозного
реформатора» фюрер и был согласен). В феврале 1927 года он запретил газете
Динтера изображать над названием партийную символику НСДАП. Как
говорилось в циркулярном письме партии, «Поводом для санкции стало
нарушение газетой одного из главных положений НСДАП, гласящего, что

безусловно запрещены все нападки на религиозные общины и их институты,
споры с ними не должны вестить членами НСДАП».
Однако Динтер продолжал свою деятельность, и 30 сентября того же года
Гитлер освободил его от поста гауляйтера. Низложенный функционер
основал «Духовную христианскую религиозную общину» (Geistchristliche
Religionsgemeinschaft), которая ставила задачей борьбу против католицизма и
завершение «народно-протестантской реформации». Поскольку Динтер не
покидал ряды нацистской партии и всюду позиционировал себя в качестве
национал-социалиста, вся его деятельность продолжала оцениваться со
стороны как партийная. Поэтому в 1928 году Гитлер написал ему пространное
письмо, где вновь попытался призвать его к порядку.
В послании, в частности, указывалось: «Ни при каких обстоятельствах
политические необходимости не могут в один день свергнуть церковь. Однако
нередко политические движения с определенными конкретными целями
гибнут, если они думают, что их долг – выполнение религиознореформаторских миссий… Так как я ранее самым серьезным образом
заботился о том, чтобы движение держалось подальше от спорных вопросов,
которые в принципе можно оценивать неоднозначно и для окончательного
решения которых нет, по крайней мере, безусловно признанного авторитета,
движение теперь втягивается в религиозные дискуссии, которые, по меньшей
мере, беспокоят членов партии, а в будущем могут совсем развести их… У
меня есть право встать на такую позицию, что я решительно поставлю на
место любого, кто думает, что понимает интересы националсоциалистического движения лучше, чем я, его основатель…»[112].
Письмо не только не возымело ожидаемого эффекта, но как будто только
уверило Динтера в своей правоте. Он начал резко критиковать Гитлера на
страницах своего журнала «Духовное христианство» (Das Geistchristentum).
Он называл нацистское движение «партией иезуитов, обделывающей под
флагом фёлькише-идей свои делишки с Римом»[113]. В итоге 11 октября
1928 года Динтер был исключен из партии. После 1933 года он неоднократно
пытался вступить в НСДАП, но ему неизменно отказывали, а все его
организации и издания были упразднены. Гестапо вело за ним слежку на
протяжении всех 1930-х годов. На короткое время Динтер был даже помещен
под арест. Имперская палата
литературы (Reichsschrifttumskammer) исключила его с запретом на
ораторскую и писательскую деятельность. После окончания войны он был
приговорен судом по денацификации в Оффенбурге к штрафу в размере 1000
рейхсмарок за свои ранние антисемитские сочинения, которые, по мнению
обвинения, помогли обеспечить интеллектуальную основу для Нюрнбергских
расовых законов 1935 года.
Вполне очевидно, что неортодоксальные религиозные взгляды никогда не
получали в партии характера официальной позиции. Всем партийным
функционерам Гитлер предоставлял выбор: либо, исповедуя свое
мировоззрение, они должны были четко оговаривать, что оно не имеет
отношения к публично объявленной линии НСДАП (как в случае с
Розенбергом), либо продолжать упорствовать и быть исключенным из рядов
движения (как в случае с Динтером). Целый ряд руководителей НСДАП были
неоязычниками, агностиками и атеистами, другие оставались католиками и
протестантами. В любом случае в период Веймарской республики любую
религиозную, равно как и оккультную, деятельность под эгидой партии
Гитлер старался нивелировать.

Диктатор и католицизм
Итак, фактически с самого начала своего существования нацистская партия
официально отказалась встать на сторону какой-то одной из христианских
конфессий и тем более противопоставить себя христианству. Не только на
протяжении всех так называемых годов борьбы, но и после прихода к власти
Гитлер демонстрировал лояльность одновременно к двум крупнейшим
религиозным конфессиям. 17 августа 1934 года, выступая в Гамбурге,
диктатор заявил: «Я приложу все свои усилия, чтобы оградить права двух
наших крупнейших религий, защитить их от всех нападок и установить
гармонию между ними и существующим государством»[114]. Разумеется,
далеко не всегда верующие принимали такую позицию за чистую монету.
Особенно непросто складывались отношения НСДАП с католиками. Это
вполне объяснимо, так как универсальный, наднациональный характер
католицизма, его институциональная самостоятельность не соответствовали
националистическим и расистским устремлениям гитлеровцев, и это
неоднократно подчеркивалось многими представителями клира. В 1923 году
во время католических празднеств в Констанце было провозглашено:
«Национализм – это величайшая ересь нашей эпохи». Баварский
«Национальный вестник» писал: «Католицизм сломает хребет всякому
национализму».
До 1933 года католические иерархи неоднократно запрещали своей пастве
вступать в НСДАП. В 1930 году председатель Фульдской конференции
епископов кардинал Адольф Бертрам (1859–1945) объявил одновременную
принадлежность к нацистской партии и церкви несовместимой, генеральный
викарий Майнца грозил вступившим в коричневое движение недопущением
к причастию, а последний раз подобный запрет был обнародован 17 августа
1932 года.
На нацистов-католиков церковные власти пытались воздействовать и
другими репрессивными методами: аббата Шахлейтнера отстранили от
чтения массовых проповедей, а Гмейндеру в случае смерти угрожали отказом
в похоронах по религиозному обряду.
В то же время многие католические клирики резко негативно относились к
Веймарской республике и распространению коммунизма, поэтому были
согласны мириться с существованием национал-социалистов, воспринимая
их в качестве некоего противовеса атеизму и «красной угрозе». Мюнхенский
кардинал Михаэль Фаульхабер (1869–1952), к примеру, называл революцию
клятвопреступлением и государственной изменой, а на католическом съезде в
августе 1922 года выступил также против «басен еврейской прессы»[115].
За коалицию с нацистами выступал и прелат Людвиг Каас (1881–1952) –
лидер партии Центра, объединявшей политические группы католического
направления. Доверенное лицо статс-секретаря Ватикана кардинала
Эудженио Пачелли (будущего папы Пия XII), Каас неоднократно озвучивал
мистические ожидания нации. На Фрайбургском католическом соборе
1929 года он заявил: «Никогда еще германский народ не ждал с таким
нетерпением прихода подлинного вождя, никогда еще не молил о нем так
горячо, как в эти дни, когда у всех у нас тяжело на душе, ибо страшные беды
обрушились на наше Отечество и нашу культуру»[116]. Пачелли после
подписания Латеранских соглашений с Муссолини (по которым Ватикан
приобрел права независимого государства) считал фашистов вполне
подходящими партнерами и советовал Каасу придерживаться такой же
позиции в отношении нацистов. Впоследствии Каас сыграл немаловажную

посредническую роль в деле подписания конкордата между Ватиканом и
Третьим рейхом в 1933 году.
Хотя политические оппоненты нацистов неоднократно обвиняли НСДАП в
антихристианстве, высшее нацистское руководство на протяжении
веймарского периода, то есть до своего прихода к власти, старалось
тщательно обходить религиозные споры. Разумеется, в партии всегда
существовали альтернативные взгляды на проблемы веры, однако Гитлер
периодически давал понять, что он не одобряет «религиозное
реформаторство».
30 января 1933 года президент Германии Пауль фон Гинденбург поручил
лидеру НСДАП сформировать коалиционное правительство. Чтобы
полностью развязать себе руки, нацистская партия вооружилась целью
победить на выборах и получить в рейхстаге необходимое большинство. Для
этого Гитлеру была необходима поддержка клерикальных кругов, в частности
Партии католического центра. 1 февраля в своем радиообращении к
избирателям фюрер обещал содействовать распространению христианства
«как основы нашей национальной морали» и лицемерно обратился к Богу за
благословением деятельности его правительства. Во многих городах, которые
Гитлер посещал в ходе избирательной кампании, его встречал колокольный
звон, а свои экзальтированные речи рейхсканцлер оканчивал набожным
«Аминь!». В последнем накануне выборов обращении (4 марта в Кенигсберге)
Гитлер заявил: «Поднимите головы! Благодаря Господу вы снова свободны!»,
после чего под звон церковных колоколов собравшиеся запели «Оду к
радости».
Когда необходимые голоса были получены, была организована пышная
церемония официального открытия новой сессии рейхстага. Она проходила в
Потсдамском соборе, в присутствии духовенства, наследного принца и
президента Гинденбурга.
23 марта новоиспеченный диктатор, назвав христианские церкви «важным
элементом сохранения души немецкого народа» и пообещав уважать их
права, заявил: «Мы надеемся укрепить дружеские отношения со Святейшим
Престолом»[117]. Уже на следующий день папский нунций в Берлине Чезаре
Орсениго (1873–1946) сообщил государственному секретарю Ватикана
кардиналу Эудженио Пачелли, что 10 апреля председатель рейхстага Герман
Геринг собирается выехать в Рим. В том же месяце на тайном заседании
консистории Пий XI одобрительно отозвался о борьбе Гитлера против
«красной угрозы», а в июне 1933 года совместное пастырское послание всех
германских епископов призвало католиков к сотрудничеству с новыми
властями[118].

Подписание конкордата с нацистской Германией 20 июля 1933 года

20 июля 1933 года был подписан конкордат с Ватиканом, гарантировавший
свободу католической веры и право церкви самостоятельно регулировать свои
внутренние дела. В документе провозглашалась клятва верности
католической церкви новому режиму Германии, говорилось об уважении к
конституционно образованному правительству и необходимости воспитания
клира в духе этого уважения. Со стороны рейха договор подписал вицеканцлер Франц фон Папен (1879–1969), а со стороны Ватикана – кардинал
Пачелли.
В своих воспоминаниях Папен приводил слова, сказанные ему Муссолини:
«Подписание этого соглашения с Ватиканом впервые укрепит доверие к
вашему правительству за границей». Папен также указывал на то, что
некоторые антиклерикально настроенные функционеры НСДАП поначалу
противились подписанию конкордата, однако «Гитлер по-прежнему был
достаточно влиятелен, чтобы заявить своим радикальным коллегам, что его
планы перестройки могут быть выполнены только в атмосфере религиозной
терпимости». Бывший вице-канцлер писал, что Гитлер «ясно понимал, с
каким сопротивлением ему придется столкнуться во влиятельных кругах
партии, еще усилившихся от притока бывших социалистов и коммунистов;
возможно, однако, что он считал свое положение достаточно устойчивым,
чтобы позволить себе пренебречь критикой такого рода. Я и теперь уверен,
что Гитлер… понимал, что примирительное отношение к церкви может
обеспечить ему неоценимую поддержку по всей стране. Как лидер
ненацистских участников коалиции, я чувствовал необходимость укрепить его
позицию в противостоянии с радикальными силами в его партии. Я был
уверен, что если новые договоренности получат силу закона, то у Гитлера
появится больше возможностей для обуздания этих элементов»[119].
В числе убежденных сторонников конкордата был кардинал римскокатолической церкви Михаэль фон Фаульхабер. В марте 1933 года он посетил
Рим, чтобы информировать папу Пия XI о новой ситуации в Германии.
Возвратившись, он объявил собранию епископов, что понтифик публично
похвалил канцлера Гитлера за его противодействие коммунизму. Фаульхабер
также сообщил, что изложил папе свое видение различий между германским
национал-социализмом и итальянским фашизмом. После подписания

конкордата он направил Гитлеру письмо, в котором говорилось: «Германия
протянула руку папству, величайшей нравственной силе мировой истории, и
это поистине великий и благой жест, поднимающий на новую ступень
авторитет Германии на Западе, на Востоке и во всем мире… Мы искренне, от
всего сердца желаем: да хранит Господь нашего рейхсканцлера, ибо он нужен
нашему народу»[120].
Таким образом, Гитлеру удалось завоевать лояльность многих католиков
Германии и одобрение Ватикана. Впоследствии он неоднократно публично
высказывался в поддержку традиционных конфессий, при этом эксплуатируя
характерную религиозную риторику. Очевидно, исходя из пропагандистских
соображений и с целью расширить базу своей поддержки, нацистский
диктатор неоднократно упоминал Творца Всемогущего (der Schöpfer
Almächtiger). В речи, произнесенной 23 марта 1933 года в рейхстаге, лидер
коричневого движения назвал христианские церкви «важным элементом
сохранения души немецкого народа» и пообещал уважать их права. Он
посещал праздничные службы и регулярно платил церковную подать. В
1936 году диктатор заявил: «Наше смирение обусловлено преклонением
перед установленными Богом законами и их уважением. Мы полагаемся
только на последовательное выполнение этих традиционных обязанностей».
После 1934 года фюрер, следуя примеру своего предшественника на посту
рейхспрезидента – Пауля фон Гинденбурга, соблюдал своеобразную
традицию, становясь крестным отцом каждого младенца, который был
десятым в семье.
В своей «Речи о культуре» 6 сентября 1938 года фюрер вновь резко осудил все
проявления оккультизма и резко дистанцировался от тех, кто хотел сделать из
национал-социализма религию. Исследователь О. Пленков подчеркивает, что
Гитлер «категорически отвергал мысль о собственном обожествлении»[121].
В свою очередь, ряд католических богословов, таких как тюбингенский
ученый-догматик Карл Адам (1876–1966), пытались построить теологический
мост между национал-социализмом и католицизмом. 3 апреля 1933 года по
инициативе фон Папена был создан пронацистский Союз католических
немцев «Крест и орел» (Kreuz und Adler). Новую власть поддержали и многие
интеллектуалы – выходцы из католической среды, например политический
теоретик, социолог и правовед Карл Шмитт (1888–1985) и философ Мартин
Хайдеггер (1889–1976). Оба вступили в партию 1 мая 1933 года, которое было
объявлено нацистами «Днем национального труда».
Разумеется, со стороны католиков существовала и проявлялась оппозиция
нацизму. Так, далеко не все католики были согласны с антисемитизмом и
расизмом Третьего рейха. К сожалению, таковых было все же меньшинство.
Николай Устрялов (1900–1937), русский эмигрант и один из лидеров
евразийства, в 1933 году опубликовал критическую работу «Германский
национал-социализм». В ней он резко отрицательно отозвался о совмещении
христианства и расовых идей: «Демагогический биологизм научного
полусвета служит службу зоологизму в социологии и расизму в политике. Это
сомнительное блюдо подается массам под религиозным соусом: высшая сила
недаром установила незыблемые свойства и преграды крови… Гитлер… не раз
возвращался к мысли, что его зоологическая концепция человечества…
покоится на соизволении и даже прямом указании Божества. Ясно: в своем
расизме Гитлер выступает законченным эпигоном реакционеров прошлого
века»[122].
Кардинал Фаульхабер в своей рождественской проповеди 1933 года,
произнесенной в Мюнхене в церкви Святого Михаила, заявил: «Церковная

точка зрения не содержит в себе никаких противоречий расовым
исследованиям и расовой культуре. Нет в ней и каких-либо противоречий
стремлениям сохранить национальные особенности народа, поддержать его
чистоту и подлинность, а также благоприятствовать возрождению
национального духа на основе кровных связей, объединяющих людей». В той
же проповеди епископ выступил в защиту Ветхого Завета, отметив, что
«следует различать народ Израиля до и после смерти Христа». Согласно
Фаульхаберу, «после смерти Христа Израиль был лишен Откровения… Он
отказался признать Бога, отверг Его помазание, изгнал из города и допустил
Его распятие на кресте». При этом кардинал окончил свою проповедь
словами: «Не следует забывать, что речь о спасении только на основании
принадлежности к немецкой крови идти не может. Нас спасет драгоценная
кровь распятого Христа».
В расистском ключе высказался и епископ Махсхен из Гильдесхайма. В соборе
Хедвига в Берлине он сказал следующее: «Для католического епископа
немыслимо отрицать все, что имеет отношение к понятию народа и Родины,
все, что ценно для крови и почвы. Религиозное самосознание дает нам
уверенность в том, что наша плоть имеет огромную ценность, приближающую
ее к Божественному. Как учит церковь, природа – основа веры, а на основе
надприродного заложен фундамент всего благородного и Божественного в
природе человека. Понятия крови и почвы занимают место в иерархии и
могут расцвести органическим образом»[123].
Еще один католический германский епископ, Алоиз Гудал (1885–1963), также
поддерживал расистскую риторику нацистского режима. В 1936 году он
опубликовал книгу «Основы национал-социализма. Исследование истории
идеи» (Hudal A. Die Grundlagen des Nationalsozialismus. Eine
ideengeschichtliche Untersuchung. Leipzig – Wien, 1937), где соединил доктрины
христианской церкви и нацизма. Одобряя усилия нацистского режима по
созданию единого общества без классов и сословий, а также его
«противодействие нигилистическому большевизму», Гудал выражал мнение,
что новый режим может достичь успеха лишь при условии соблюдения всех
норм христианской этики. Франц фон Папен после войны вспоминал: «Книга
была опубликована в Австрии, и я по просьбе доктора Гудала презентовал
Гитлеру ее первый экземпляр, снабженный дарственной надписью. Он
принял книгу с большой благодарностью и обещал с интересом прочесть.
Более того, он распорядился о ее свободном ввозе в Германию, где, как я
надеялся, она могла бы вызвать отрезвляющее действие».
30 января 1939 года Гитлер в своей речи в рейхстаге заявил: «В Германии до
сих пор ни один человек не подвергался преследованиям из-за своих
религиозных убеждений, и никто никогда не будет преследоваться!»[124]
Тем не менее нацистские власти часто обвинялись в неоправданных нападках
на церковь и в репрессиях против клира и паствы. Эту критику, разумеется,
следует признать вполне справедливой, в особенности если речь идет о борьбе
с проявлениями так называемого политического христианства или теми
церковными кругами, которые открыто заявляли о своей оппозиции режиму.
Так называемый политический католицизм воспринимался гитлеровцами
как враждебная сила. Те представители клира и паствы, которые пытались
озвучить и осуществить политические требования (за исключением явно
пронацистских), неизменно подвергались гонениям.
Один из примеров репрессивных действий против католических клириков
связан с арестом 23 октября 1941 года настоятеля берлинского католического
собора святого Хедвига священника Бернхарда Лихтенберга (1875–1943),

который с ноября 1938 года ежедневно публично молился о евреях. Помимо
этого, Лихтенберг направил рейхсминистру здравоохранения Леонардо
Конти (1900–1945) письмо, в котором выразил протест против убийства
душевнобольных и инвалидов в рамках пресловутой программы
принудительной эвтаназии. Впоследствии священник погиб в нацистских
застенках. Израильский Институт Катастрофы и Героизма «Яд ва-Шем»
присвоил Б. Лихтенбергу почетное звание «праведника народов мира», а в
1996 году Ватикан беатифицировал клирика, то есть причислил его к лику
блаженных.
В предвоенные годы состоялось около 250 процессов против католических
священников по обвинению в преступлениях на сексуальной почве. По
мнению историка О. Пленкова (впрочем, ничем не аргументированному), эти
обвинения были сфабрикованы гестапо, а сами процессы носили явно
пропагандистский, идеологический характер. Всего в годы Третьего рейха
было рассмотрено около 9 тысяч дел по обвинению католиков в
антигосударственной деятельности, 4 тысячи священников – политических
врагов режима – погибли[125].
Нацисты стремились ослабить конкуренцию со стороны католицизма и путем
искусственного ограничения благотворительной, профсоюзной и
воспитательной деятельности клерикальных структур. В молодежную
организацию НСДАП «Гитлерюгенд» (Hitlerjugend) были со временем
включены все католические молодежные группы. Унификации была
подвергнута и благотворительность. Католический «Немецкий
благотворительный союз» располагал богатыми традициями
вспомоществования, большим штатом сестер и сиделок, значительными
фондами. После 1933 года ответственным за благотворительную деятельность
в рейхе был назначен Эрих Хильгенфельд (1897–1945), возглавивший
Национал-социалистическую службу народного
благополучия (Nationalsozialistische Volkswohlfahrt). По указанию Гитлера
ликвидировать религиозную благотворительность поначалу не стали, однако
после начала Второй мировой войны она 10 марта 1940 года была все же
распущена и передана в ведомство Хильгенфельда[126].
Такие же тенденции имели место и в сфере образования. Распоряжением
властей от 8 декабря 1936 года все преподаватели религиозных дисциплин
должны были подписать обязательство поддерживать «Гитлерюгенд» и не
агитировать учеников за участие в конфессиональных молодежных
организациях. В некоторых городах партийные власти попытались и вовсе
устранить священников из школы. Антиклерикально настроенный гауляйтер
Бадена и Эльзаса Роберт Вагнер (1895–1946) в апреле 1941 года потребовал
удалить из школьных помещений изображения распятия. Этот демарш
успехом не увенчался: поднялась буря общественных протестов, материгероини гау пригрозили сдать свои награды, а рабочие собирались устроить
забастовку. По указанию Гитлера Вагнер отменил свое непопулярное
распоряжение.
Историк М. Бросцат отмечает: «Постоянно увеличивающееся отстранение и
преследование католической церкви, судебные процессы против
католических священников, закрытие общественных католических школ,
конфискация католических монастырей и т. д. практически не подвергаются
критике со стороны консервативных сторонников Гитлера (в администрации,
юриспруденции, рейхсвере). Ведь в НСДАП и среди немецких националистов
и консервативных (преимущественно протестантских) партнеров Гитлера, по
крайней мере до определенной степени, существовало общее (негативное)

отношение к католической церкви и ее сильному общественному влиянию)».

Первая полоса «Имперского вестника права» с текстом конкордата. 1933 год

Ватикан неоднократно выпускал обращения к пастве, в которых обвинял
нацистский режим в нарушении положений конкордата. Этому была
посвящена изданная 14 марта 1937 года папой Пием XI энциклика «С
глубокой скорбью» (Mit brennender Sorge). Критика нацистского режима в
связи с перегибами в религиозной политике, разумеется, болезненно
воспринималась руководством преступного режима. Еще 4 ноября 1936 года
Гитлер пригласил в свою резиденцию в Бергхофе кардинала католической
церкви в Германии Михаэля Фаульхабера. В беседе с ним Гитлер отметил:
«Католическая церковь не должна обманываться. Если национал-социализму
не удастся победить большевизм, то и церковь и христианство также
прекратят существование в Европе. Большевизм является смертельным
врагом церкви»[127].
Надо отметить, что Фаульхабер всегда демонстрировал лояльность Третьему
рейху. Когда в 1936 году кардинал узнал о том, что швейцарские церковные
руководители обратились к своей пастве с призывом молиться о смерти
Гитлера, Фаульхабер обвинил их в отходе от христианства и обратился к
немецкой пастве: «Католики, мы сейчас все вместе помолимся за жизнь
фюрера». В 1944 году этот церковный деятель отказался примкнуть к

заговору против Гитлера, публично осудил попытку переворота и подтвердил
свою личную преданность и лояльность коричневому диктатору.
Значительную степень соглашательства с режимом проявляли и многие
другие немецкие католические иерархи. После 1 сентября 1939 года епископат
Германии создал «Чрезвычайный союз католических священников»,
который высказал свою «озабоченность» энцикликой папы Пия XII, где
выражалось сострадание польскому населению, но не были упомянуты
страдания немецкого народа, коему согласно официальной нацистской
мифологии «навязали войну»[128].
Позиция самого Ватикана в период существования Третьего рейха не всегда
отличалась последовательностью. Несмотря на критику антикатолических
демаршей нацистского руководства, представители Святого Престола нередко
выступали в поддержку общего политического курса гитлеровской Германии,
с похвалой отзывались в отношении антикоммунистических акций националсоциалистов. Практически никаких нареканий не вызывала и антисемитская
риторика нацизма.
Более того, учитывая распространенное среди некоторых католических
кругов неприятие иудаизма, легко объяснить, почему резкие антисемитские
заявления руководства НСДАП и Третьего рейха находили у многих клириков
понимание и поддержку. В 1920-е гг. во время празднования Рождества в
Мюнхене Гитлер заявил: «Христос был величайшим борцом в битве против
мирового зла – евреев». Религиозные антииудейские мотивы звучали и в
нацистской прессе. К примеру, печально известная газета гауляйтера
Франконии Юлиуса Штрайхера «Штурмовик» (Der Stürmer) писала:
«Необходимо сосредоточить волю германского народа на разрушении
бацилл, расселившихся в его теле, необходимо объявить войну евреям во всем
мире. Ее конечным результатом явится решение проблемы: или
христианские добродетели спасут мир, или он погибнет от еврейской
отравы… Мы верим в конечную победу германского народа и в освобождение,
таким образом, всего нееврейского человечества. Те, кто поразят мирового
Еврея, спасут землю от дьявола»[129].
Когда 9–10 ноября 1938 года в стране прошла волна еврейских погромов
(Kristallnacht, «Хрустальная ночь»), никто из католических епископов не
выступил с протестом. В годы войны папа Пий XII отказался публично
осудить уничтожение евреев. А 13 ноября 1941 года папский нунций передал
немецким епископам пожелание папы о том, что проводить заупокойные
службы по евреям не следует[130]. Особых нареканий Ватикана не вызвало и
исключение евреев из политической, государственной и культурной сфер и
ограничение их в религиозной области.
В конце войны католическая церковь стала важнейшим каналом исхода
нацистских преступников из Германии. Ватикан предпринял и действенные
меры по спасению от правосудия высокопоставленных эсэсовских чинов.
Монсиньор Джованни Монтини (1897–1978, в 1963–1978 гг. папа Павел VI)
при прямой поддержке папы Пия XII дал указание государственному
секретариату Ватикана и бюро по работе с беженцами выдать паспорта
Ватикана целому ряду бежавших из Германии эсэсовцев и нацистов.
Католические священники укрывали вчерашних военных и партийных
функционеров в монастырях, подготавливали маршруты передвижений и
побегов. Эти маршруты получили в англоязычной публицистике
наименование «крысиные тропы» (rat lines).
Это можно объяснить, в частности, тем, что национал-социалисты
воспринимались Ватиканом как «меньшее зло» по сравнению с

коммунистическими атеистами. Епископ Алоиз Гудал заявлял, например:
«Против большевизма и коммунизма существует только одно средство –
уничтожение». В конце войны Гудал возглавлял Институт души святой
Марии, структура которого использовалась для укрывательства беглых
нацистов.
Гудал выдал иностранные паспорта и удостоверения личности сотням
нацистов. Историк Г. Кнопп называет его «откровенным сторонником
нацистов» («епископ мечтал о своего рода христианском националсоциализме»[131]). Священнику удалось скрыть в римской католической
больнице бывшего генерал-губернатора Кракова и Галиции группенфюрера
СС барона Отто фон Вехтера (1901–1949), за которым охотились органы
разведки союзников. Существует версия, что Гудал заключил с итальянской
полицией своеобразное соглашение, по которому разыскиваемые властями
нацисты не арестовывались, а доставлялись в те церкви и монастыри, на
которые указывал епископ.
С помощью католических организаций только в Латинскую Америку сумели
бежать сотни нацистов и эсэсовцев. Среди них были и непосредственные
исполнители печально известного «окончательного решения еврейского
вопроса» (Endlösung der Judenfrage). Оберштурмбаннфюрер СС Адольф
Эйхман (1906–1962), бывший начальник «еврейского отдела» Главного
управления имперской безопасности (Reichssicherheitshauptamt, РСХА), смог
при помощи священников-францисканцев перебраться за океан в 1950 году.
Спустя десять лет агенты «Моссада» выследили и захватили его, тайно
перевезли в Израиль, где он предстал перед судом и был приговорен к
смертной казни.
Сотрудник гестапо, унтерштурмфюрер СС Вальтер Кучман (1914–1986),
виновный в уничтожении тысяч евреев во Львове, смог бежать в Аргентину
через Испанию в 1948 году с помощью испанского Ордена кармелитов в
одеждах скромного монаха. Функционер РСХА, штандартенфюрер СС Вальтер
Рауф (1906–1984) не без участия влиятельного генуэзского епископа
Джузеппе Сири (1906–1989) скрылся в Сирии, в конце 1940-х годов переехал в
Эквадор, а в 1958 году – в Чили. Участник военных преступлений в
оккупированной Италии, гауптштурмфюрер СС Эрнст Прибке (1913–2013)
при посредничестве Гудала получил удостоверение на имя Отто Папе и
перебрался в Аргентину, где прожил около полувека, но в конце концов был
арестован и выдан властям Италии. После серии драматических судебных
процессов он оказался под домашним арестом и умер в Риме в столетнем
возрасте.
Церковь оказала помощь даже такому беглому военному преступнику, как
врач-убица Йозеф Менгеле (1911–1979), который проводил чудовищные
эксперименты над людьми в нацистских концлагерях. В 1949 году он бежал в
Аргентину, а после похищения Эйхмана переехал в Бразилию, где и умер
своей смертью. Еще одним «подопечным» Гудала стал гауптштурмфюрер СС
Алоиз Бруннер (1912–2010), один из соратников Эйхмана и организатор
депортаций евреев в лагеря смерти. С 1954 года и до конца жизни он
проживал в Сирии и оказывал властям помощь в организации местных
спецслужб[132].
Известный американский исследователь Даниэль Гольдхаген (р. в 1959 году)
отмечает, что католическая церковь «в гитлеровские времена была настроена
расистски и антисемитски и не покаялась в этом до сих пор». Хотя для этого
категорического утверждения есть, как можно было заметить выше,
известные основания, далеко не все историки склонны к подобной трактовке.

К примеру, специалист по религиозной и политической истории Италии
Дэвид Керцер (р. в 1948 году) приходит к выводу, что Пий XII «определенно
не был гитлеровским папой римским»: «Во многих смыслах нацистский
режим вызывал резкое неприятие у папы и у практически всего его
ватиканского окружения. Их тревожили действия рейха, направленные на
ослабление влияния церкви, уменьшения ее воздействия на молодежь,
дискредитацию ключевых аспектов ее учения». При этом Д. Керцер признает,
что папа никогда «не высказывался против зверств нацистов: ни против
массовой казни в Ардеатинских пещерах, ни против других расправ, чинимых
нацистами в Риме и его окрестностях»[133].

Фюрер и протестанты
В силу специфических особенностей и традиций немецкого протестантизма
отношения между последним и нацистским режимом складывались в период
Третьего рейха относительно дружелюбно. Протестанты-реформаты гораздо
реже, чем католики, подвергались репрессиям и гораздо активнее шли на
сотрудничество с нацизмом. В самой НСДАП существовало своеобразное
«протестантское лобби», и даже такой антиклерикально настроенный
функционер, как Розенберг, неоднократно выказывал свое уважение к
германскому «нордическому» протестантизму.
Демонстративно подчеркнутая лояльность нацистов к реформатам
объяснялась, разумеется, в основном пропагандистскими соображениями.
Тем не менее, по замечанию историка М. Бросцата, «большая часть верующих
протестантов поддалась подобному воздействию. Этим объясняется
почитание, с которым относились к Гитлеру в христианско-протестантских
кругах»[134].
Реформаты представляли в Германии религиозное большинство (к началу
1930-х гг. – 45 млн человек). При этом 150 тысяч немецких протестантов
принадлежали к различным нонконформистским течениям, а остальные
входили в 28 лютеранских и других реформатских церквей. Многих немецких
протестантов привлекали такие положения нацистской пропаганды, как
борьба против «безбожного марксизма» и «иудейского материализма». В
силу подчеркнуто национального характера немецких реформатов
антисемитизм среди них был распространен шире, чем среди католиков.
Исследователь О. Пленков пишет: «В среде протестантов антисемитизм был
обычным делом. Тем более что нацисты постоянно подчеркивали
антисемитизм самого Мартина Лютера. Невероятно, но некий священник
“Исповедальной церкви” обосновывал свое отрицательное отношение к
Гитлеру и нацизму тем, что они (нацисты) “являются продуктом еврейского
антихристианского духа”. Антисемитизм в протестантской среде был столь
укоренен, что его можно было обратить и против самих нацистов»[135].
Показательно, что в протестантских районах Германии командиры охранных
и штурмовых отрядов партии (СС и СА) целыми подразделениями
отправляли своих подчиненных на богослужения, и за весь веймарский
период не было зафиксировано ни одного случая выхода из церкви членов
НСДАП по мировоззренческим мотивам.
Некоторые реформатские религиозные круги попытались напрямую связать
себя с национал-социализмом. В июне 1932 года различные группы
верующих и пасторов Тюрингии, Мекленбурга и Саксонии объединились в
печально известное движение немецких христиан (Deutschen Christen). Их
общей целью было преодоление раскола путем создания немецкой

государственной церкви. Под руководством пастора и члена НСДАП Иоахима
Хоссенфельдера (1899–1976) «немецкие христиане» представляли собой
нацистскую фракцию внутри евангелической церкви. На церковных выборах
1932 года в Старопрусском союзе представители этого движения получили
около трети мест в церковных общинных и синодальных представительствах,
а через год из 17 тысяч протестантских клириков на долю «немецких
христиан» приходилось около 3 тысяч священников[136].
Среди руководителей нацистской партии к «немецким христианам»
принадлежали гауляйтер Курмарка Вильгельм Кубе (1887–1943; в годы
Второй мировой войны – генеральный комиссар оккупированной
Белоруссии), а также глава фракции НСДАП в прусском ландтаге,
обергруппенфюрер СА Ганс Керрль (1887–1941), член партии с 1923 года и
будущий глава Имперского министерства по делам церкви (Reichsministerium
für die kirchlichen Angelegenheiten). В движении были представлены
священники, которые уже с середины 1920-х гг. запятнали себя союзом с
национал-социалистами. Одним из них был капеллан восточно-прусского
военного округа Людвиг Мюллер (1883–1945), который познакомил Гитлера с
генералом Вернером Бломбергом (1878–1946), будущим министром
рейхсвера. После прихода нацистов к власти Мюллер стал советником
фюрера по делам протестантской церкви, а 23 июля 1933 года был избран
имперским епископом.
Большинство пропагандистских акций гитлеровского режима (борьба против
«безбожного марксизма», «иудейского материализма», «дегенеративного
искусства» и т. п.) находили в протестантской среде неизменную поддержку.
Профессор Берлинского университета, философ и психолог Эдуард Шпрангер
(1882–1963) опубликовал в журнале «Воспитание» (Erziehung) статью «Март
1933 года», в которой заявлял: «Германия наконец пробудилась, закончился
послевоенный период упадка сил… На религиозной и нравственной основе
зиждется и воля стать одним народом, которая родилась как сила из
пережитого в годы войны и составляет великое позитивное ядро националсоциалистического движения, пусть даже кое для кого она скрыта негативной
стороной чрезмерного антисемитизма. В благородстве крови и кровной
общности также есть нечто позитивное». Статья оканчивалась так:
«Начинается тщательная и детальная работа! Во многом она будет сурова и
трудна, особенно в нашем стесненном, замученном нуждой и бедствиями
германском мире. Но ведь эта воспитательная работа и объемлет срезу все:
добровольную и военизированную трудовую повинность, боевую закалку тела
и духа, свободу и смиренное служение Богу!»[137].
Иерархи протестантских церквей реагировали на приход к власти нацистов
гораздо более восторженно, чем католики. В апреле 1933 года
демонстративно вступил в НСДАП епископ Мекленбург-Шверина Генрих
Рендторф (1888–1960), выразив при этом благодарность «богоданному
фюреру Адольфу Гитлеру».
Наиболее плодотворно складывались отношения режима с движением
«немецких христиан». На выборах в руководящие органы евангелистов в
1933 году 70 % голосов отошли представителям этого направления.
Под руководством Людвига Мюллера был разработан устав новой имперской
церкви, которая должна была унифицировать всех протестантов рейха (что,
однако, так и не было осуществлено). По замечанию М. Бросцата, избрание
Мюллера имперским епископом ознаменовало «апофеоз власти и престижа
“немецких христиан”, которые, к ужасу иностранных наблюдателей,

определяли картину национальных евангелических собраний, щеголяя
коричневыми рубашками и радикальными требованиями»[138].
Хотя в недрах движения иногда проявлялись явно еретические тенденции,
сводившиеся к попыткам исключить Ветхий Завет и пересмотреть учение
Христа, якобы извращенное апостолом Павлом, Мюллер старался пресекать
подобные демарши. Так, в ноябре 1933 года имперский епископ дезавуировал
и исключил из церкви выступавшего с этими требованиями теолога и
руководителя «немецких христиан» Берлина Рейнгольда Краузе (1893–1980).

Людвиг Мюллер после инаугурации в Берлинском кафедральном соборе.
1934 год

«Немецкие христиане» в целом положительно относились к антисемитизму
режима. Руководство движения потребовало «очистить церковь от еврейских
элементов», некоторые верующие предлагали вообще не допускать на
богослужения евреев, так как не желали вместе с ними принимать причастие.
«Немецкие христиане» Тюрингии выпустили манифест, выдержанный в
расистском и явно пронацистском духе: «Господь сотворил закон,
предусматривающий расовую суть нашего народа, которая воплотилась в
фюрере Адольфе Гитлере и созданном им национал-социалистическом
государстве».
Евангелисты поддержали и унификацию молодежных организаций. В
1933 году между руководителем «Гитлерюгенда» Бальдуром фон Ширахом
(1907–1974) и Людвигом Мюллером было подписано соглашение о
присоединении к «гитлеровской молодежи» 800-тысячной евангелической

молодежной организации. Согласно этому соглашению, протестантские
молодежные союзы имели право сохранить свои знамена и знаки различия.
Два вечера в неделю и два воскресенья в месяц молодым протестантам
отводилось под их собственную работу, а остальное время они должны были
быть задействованы в «Гитлерюгенде»[139].
К движению «немецких христиан» принадлежал Ганс Керрль. После прихода
НСДАП к власти он стал вначале комиссаром прусского министерства
юстиции и государственным советником, а затем – 16 июля 1935 года –
возглавил имперское министерство по делам церкви.
Аппарат своего ведомства Керрль подобрал в основном из чиновников,
занимавшихся религиозными организациями еще во времена Веймарской
республики. В публичном разъяснении своей будущей деятельности 8 августа
1935 года министр резко отмежевался от политики некоторых нацистских
руководителей, направленной на разделение церкви и государства, так как
был убежден в «необходимости их совместной работы». Керрль полагал, что
религия и мировоззрение, христианская вера и национал-социализм
являются чем-то идентичным. В своих выступлениях функционер
неоднократно подчеркивал, что национал-социализм является «движением,
которое непременно признает связь с Богом и Божественный порядок»,
отмечая при этом: «Мы считаем своим долгом, при всех обстоятельствах,
гарантировать немцам религиозную свободу. Самостоятельный выбор
религиозной общины является персональным правом личности»[140].
Керрль учредил имперский комитет церквей с целью объединения всех
протестантов Германии. Однако в 1937 году само нацистское руководство от
идеи унификации отказалось.
Безусловно, и в протестантской среде существовали группы, настроенные к
нацизму оппозиционно. Уже 21 сентября 1933 года был образован
Чрезвычайный союз пасторов, или Исповедальная церковь (Bekennende
Kirche). Организацию возглавили три берлинских пастора: Мартин Нимёллер
(1892–1984), Герхард Якоби (1891–1971) и Эйтель-Фридрих фон Рабенау
(1884–1959). До января 1934 года в Исповедальную церковь вступили около
7000 священников. «Исповедальники» протестовали против применения
«арийского параграфа» и ряда других акций режима. Хотя большинство
членов Исповедальной церкви формально одобрили приход нацистов к
власти и выступали лишь против «отдельных негативных эксцессов»,
некоторые клирики решились на более радикальные действия.
К примеру, Мартин Нимёллер в мае 1936 года подал меморандум Гитлеру. В
этом документе он заявил о своем осуждении нацистского режима в связи с
его антисемитизмом. Впрочем, до определенного момента сам Нимёллер
состоял в нацистской партии, декларировал свою верность «националсоциалистической революции» и публично восторгался Гитлером (не надо и
говорить о том, что нацисты никогда не скрывали свой антисемитизм). В
ноябре 1933 года он приветствовал решение о выходе Германии из Лиги
Наций и в поздравительной телеграмме Гитлеру назвал это событие
национальным подвигом.
27 июня 1937 года Нимёллер, обращаясь к своим прихожанам, сказал: «Мы не
больше древних апостолов помышляем о применении силы для спасения от
руки властей. И не больше их готовы молчать… когда сам Господь повелевает
нам говорить»[141]. Спустя несколько дней пастора арестовали и заключили в
берлинскую тюрьму Моабит. Гросс-адмирал Эрих Редер (1876–1960),
командующий военно-морским флотом Германии, предпринимал
неоднократные попытки добиться освобождения Нимёллера (в годы Первой

мировой войны будущий пастор был командиром подводной лодки). Он даже
получил разрешение Гиммлера на то, чтобы опального пастора посетил
адмирал Вильгельм фон Ланс (1861–1947) с целью убедить главу
Исповедальной церкви дать письменное согласие не произносить больше с
кафедры политических заявлений. Однако Нимёллер отказался дать такое
обязательство и до конца войны провел в застенке. Репрессии коснулись и
некоторых других «исповедальников».
В целом ряде случаев репрессии против протестантов имели гораздо менее
радикальный характер, нежели против католиков. Иногда судебные
инстанции отказывались от применения санкций. В 1938 году в Кельне суд
оставил без последствий дело священника, который в проповеди назвал
нацистов «коричневыми насекомыми-вредителями»[142].
Показателен следующий случай, касающийся дела учителя средней школы
доктора Вальтера Хобома, преподавателя истории, французского и
английского языков. В июне 1937 года он обратился в рейхсканцелярию с
просьбой об исключении его из Национал-социалистического союза
учителей, так как в мировоззренческо-религиозной области он не может
следовать за партией, которая многократно пыталась отстранить от
общественной жизни членов Исповедальной церкви. В итоге состоялось
расследование на предмет досрочной отставки «политически
неблагонадежного» Хобома. В ходе слушаний последний заявил, что не
отрицает национал-социалистическое мировоззрение как таковое, но не
может одобрить направление, представленное Розенбергом, поскольку оно
противоречит христианским принципам. В конце концов, чиновники
рейхсканцелярии пришли к выводу, что несогласие со взглядами Розенберга
не является достаточным поводом для отставки. Хобому разрешили вернуться
на работу.
В период Третьего рейха против идеологических взглядов Розенберга
неоднократно выступали и многие государственные функционеры. Когда
«партийный философ» осенью 1939 года попытался расширить полномочия и
укрепить свои позиции «представителя фюрера по наблюдению за всем
духовным и мировоззренческим обучением и воспитанием НСДАП», его
подвергли обструкции министр народного просвещения и пропаганды Йозеф
Геббельс, министр науки Бернхард Руст (1883–1945) и министр по делам
церкви Керрль. Последний написал в рейхсканцелярию пространный
протест, в котором указывал: «В течение прошлых лет имя Розенберга для
широких слоев населения – неважно, справедливо или нет, – в определенной
степени стало символом враждебного отношения к церкви и христианству… А
Третьему рейху нужны христианство и религия, потому что ему нечего
предложить взамен христианской религии и христианской морали»[143].
Следует добавить, что в гитлеровском государстве гонениям подверглись
многие неопротестантские и сектантские организации и группы, в первую
очередь те, религиозные центры которых находились за пределами
Германии. К примеру, опасным идеологическим противником нацисты
считали «Общество свидетелей Иеговы», возникшее в 1870 году в США. В
1933 году число последователей этой организации достигало в рейхе почти 20
тысяч человек.
Иеговисты предрекали приближение окончательной битвы между Сатаной и
Иеговой, причем нацисты объявлялись представителями сатанинских сил.
«Свидетели Иеговы» отказывались служить в армии, приносить какую бы то
ни было присягу фюреру, участвовать в мероприятиях режима. В итоге в
апреле 1935 года им было запрещено работать на государственной службе,

200 иеговистов были казнены за пацифизм, около 5 тысяч погибли в
лагерях[144].
Вместе с тем в какой-то момент руководство секты пыталось договориться с
властями. Иеговисты направили Гитлеру письмо, в котором просили
отменить распоряжение о запрете их деятельности, ссылаясь на то, что у
нацистов и «Свидетелей Иеговы» общие цели и враги – римские католики и
богатые транснациональные еврейские корпорации. Это не спасло общество
от репрессий. Исследователь А. Дворкин (р. в 1955 году) при этом отмечает:
«До сегодняшнего дня иеговисты цинично стригут купоны с этих событий,
крича о героизме своих невинных жертв… Большая часть заключенных
иеговистов относительно хорошо устраивалась в нацистских лагерях.
Нацистам весьма нравились послушные и исполнительные “Свидетели
Иеговы”, и они часто назначали сектантов полицаями и своими
административными помощниками, а те добросовестно служили своим
хозяевам»[145].

Гитлер и Борман
Разумеется, были в НСДАП и радикально настроенные атеисты, пытавшиеся
открыто бороться не только с оккультистами и другими «обладателями
тайных знаний», но и с христианскими конфессиями. Наиболее одиозной
фигурой этого рода являлся рейхсляйтер (высший партийный функционер,
руководивший одним из главных направлений деятельности НСДАП)
Мартин Борман. Он родился в 1900 году в семье мелкого почтового
служащего. В годы Первой мировой войны Борман служил денщиком, нес
гарнизонную службу в артиллерийских частях и в военных действиях участия
не принимал. В условиях послевоенного хаоса и инфляции Борман снискал
себе дурную славу торговца на черном рынке, тогда же будущий шеф
партийной канцелярии вступил в антисемитскую организацию «Ассоциация
против превосходства еврейства» (Verband gegen die Überhebung des
Judentums).
В 1924–1925 гг. Борман отсидел одиннадцать месяцев за соучастие в убийстве
учителя, которого подозревали в сотрудничестве с французскими
оккупационными властями. Во время судебного разбирательства он выразил
протест по поводу того, что в материалах суда он числится как христианинпротестант. По словам Бормана, он не верил «ни во что».
К нацистскому движению он примкнул в мае 1926 года, вступив в штурмовые
отряды (СА) Тюрингии. Довольно быстро поднимаясь по карьерной лестнице
НСДАП, Борман уже через два года служил в штабе высшего командования
СА. Кроме того, он женился на дочери высокопоставленного нацистского
чиновника, председателя высшего партийного суда НСДАП Вальтера Буха
(1883–1949), причем свидетелями на свадьбе были Гитлер и Гесс. Фюрер
поручил молодому функционеру ряд ответственных поручений, с которыми
тот вполне успешно справился, продемонстрировав недюжинный
организаторский талант. К примеру, Борман создал националсоциалистический автомобильный корпус, кассу взаимопомощи партии,
участвовал в привлечении ряда крупных промышленников к
финансированию коричневого движения.
После прихода нацистов к власти Борман стал начальником штаба
заместителя фюрера по партии, депутатом рейхстага, организатором
партийных съездов, а в 1938 году возглавил руководство кадровой политикой
НСДАП. Умелый интриган, Борман сумел добиться почти безграничного
доверия Гитлера. Это позволило ему проводить собственную политику, одной
из целей которой была борьба с клерикальными кругами. Авантюризм

Бормана и его неразборчивость в средствах вызывала устойчивую ненависть
со стороны огромного числа коллег по нацистскому движению. Бывший
генерал-губернатор оккупированной Польши Ганс Франк в ходе
Нюрнбергского процесса (по итогам которого он был приговорен к смертной
казни за преступления против человечности) неоднократно обвинял Бормана
в «извращении великой идеи», при этом называя его «лакеем», «рабом,
готовым лизать сапоги», «сверхнегодяем».
Хотя один из первых начальников Бормана в нацистской партии – гауляйтер
Тюрингии Артур Динтер – пытался выступать в роли радикального
«религиозного реформатора», провозглашавшего веру в «арийского Бога
Света» и отрицавшего «иудео-христианство», сам Борман категорически не
разделял подобные идеи и был убежденным атеистом, причем свой
рационализм с отсылками к достижениям науки он направлял, разумеется, не
только против христианства, но и против любых форм и проявлений
религиозности, мистицизма и оккультизма.
Хотя в конце 1933 года в анкете депутата рейхстага Борман формально
причислил себя к протестантам, уже через несколько лет – в 1936 году – он
вместе со своей женой официально заявил о выходе из списка церковных
прихожан.
С этого момента Борман начал закулисную борьбу с христианскими
конфессиями. Пользуясь своим положением рейхсляйтера, он периодически
рассылал подчиненным ему партийным функционерам секретные директивы
с антиклерикальными требованиями. Надо отметить, что многие
высокопоставленные нацистские чиновники, особенно придерживавшиеся
христианской веры, старались игнорировать призывы Бормана. Например,
гауляйтер Швабии, католик и обергруппенфюрер СС Карл Валь, заявлял, что
«бросает депеши Бормана в камин, не читая». Еще более неприязненно
относился к Борману гауляйтер Южной Вестфалии и Силезии Йозеф Вагнер
(1899–1945). Он и его семья отличались набожностью, чиновник наотрез
отказывался проводить на подведомственной ему территории какие бы то ни
было антихристианские акции.
В начале 1939 года Борман направил письмо имперскому министру науки
Бернхарду Русту. В письме содержалось предложение закрыть теологические
факультеты при университетах Германии. Руст, заручившись поддержкой
Геринга и Геббельса, отказался выполнить это требование.
9 июня 1941 года Борман разослал всем гауляйтерам известный циркуляр
«Отношения национал-социализма и христианства». В документе
провозглашалось: «Национал-социалистические и христианские концепции
несовместимы. Христианские церкви расчитаны на невежество людей и
стремятся удерживать большую часть народа в невежестве, так как только
таким путем церкви и могут сохранять свою власть. Национал-социализм же
зиждется на научной основе… и должен руководствоваться новыми данными
научных исследований… Только рейх совместно с партией и ее органами
имеет право на лидерство в народе. Так же, как было пресечено относительно
безобидное влияние астрологов, ясновидящих и прочих проходимцев,
государство не должно допускать восстановления былого влияния церкви…
Рейх не заинтересован в преодолении религиозного партикуляризма, а
наоборот – в поддержке и укреплении церковного сепаратизма»[146].
Циркуляр тут же приобрел скандальную известность, последовали
многочисленные обращения к Гитлеру с протестами против деятельности
рейхсляйтера. Фюрер, явно не заинтересованный в расколе общества в
условиях войны, приказал отозвать документ и отчитал шефа партийной

канцелярии. Последний сразу же пошел на попятную, сказав диктатору, что
автором текста был якобы не он, а его помощник, который уже понес
наказание: «Сменив коричневую форму на защитно-серую, он отправился на
фронт»[147].
Борман и в дальнейшем не прекратил своих попыток противодействия
христианским конфессиям. В частности, он пытался проводить политику
секуляризации, приказав конфисковать имущество некоторых монастырей.
Накануне рождественских праздников 1941 года Борман распорядился изъять
из радиопередач традиционное исполнение гимна Христу «Тихая ночь,
святая ночь» (Stille Nacht, heilige Nacht), заменив его на нейтральную песню
«Елочка» (O, Tannenbaum). Поток писем от возмущенных радиослушателей
позволил Геббельсу сразу же после праздников обратиться к фюреру и
обвинить рейхсляйтера в неуважении к находящимся на фронте солдатам.
В течение всей войны Борман не уставал посылать руководству вермахта
протесты в связи с притеснениями атеистически настроенных солдат,
«которых за нежелание посещать церковные службы нередко наказывали
штрафными и воскресными работами». Хотел Борман и упразднить в армии
службу военных капелланов.

Мартин Борман

Наиболее характерный пример интриганства Бормана связан с его ролью в
деле низложения гауляйтера Йозефа Вагнера. Будучи набожным католиком,
Вагнер отказался выдать свою дочь Герду замуж за офицера СС Клауса Вайля
на том основании, что тот вышел из церкви. Жена гауляйтера в письме своей
дочери предупредила, что если брак все же состоится, то ее исключат из
семьи. Борману удалось раздобыть это письмо и представить дело в наиболее

невыгодном для Вагнера свете, пожаловавшись на «религиозную
нетерпимость» гауляйтера непосредственно Гитлеру. Друг Вагнера, гауляйтер
Швабии Карл Валь позднее вспоминал: «Это долго готовившийся удар по
Вагнеру, не желавшему плясать под дудку Бормана, нанесенный в тот момент,
когда никто не ожидал этого… В национальный день памяти НСДАП 9 ноября
Гитлер грубо выгнал Вагнера из зала и резиденции в самом начале съезда
руководителей… Какое преступление совершил Вагнер, что подвергся
подобному унижению “перед строем”? Как сумел дьявольский секретарь
Гитлера прожужжать ему уши, что в минуту раздражения тот буквально
предал анафеме одного из своих верных и компетентных соратников, чего
раньше никогда не бывало?»[148]
Борман добился того, чтобы Вагнер предстал перед высшим партийным
судом, который, однако, встал на сторону гауляйтера и отказался исключать
его из партии. Но начальник партийной канцелярии не успокоился и после
покушения на Гитлера 20 июля 1944 года добился того, чтобы Вагнера
арестовало гестапо.
Не менее фанатично Борман боролся и с оккультистами. Репрессии против
них усилились после 29 мая 1941 года, когда Гитлер подписал приказ о
присвоении Борману правительственных полномочий на уровне министра.
Рейхсляйтер тут же разослал гауляйтерам инструкцию, направленную против
оккультных кругов, предписывая самым решительным образом оградить
общество от «тайных знаний», ибо «предсказатели, ясновидцы, астрологи и
гадалки твердили, что некие сверхъестественные силы природы выше
политических и военных законов развития войны». Пользуясь расширением
своей власти, Борман дал указание Геббельсу провести «соответствующую
чистку магазинов, торговавших книгами и периодическими изданиями,
ликвидировав все материалы по астрологии и прочим лженаукам». Еще до
этого, в циркуляре гауляйтерам 7 мая 1941 года Борман отмечал:
«Прорицатели, ясновидящие, хироманты и предсказатели по картам таро
эксплуатируют вполне понятные затруднения… Все это показывает нам,
насколько важно идеологическое образование и просвещение, особенно в
военное время»[149].
В первой главе уже говорилось, что во время Второй мировой войны Мартин
Борман фактически фальсифицировал высказывания нацистского диктатора,
произнесенные последним в ходе застольных бесед в узком кругу
подчиненных. Рейхсляйтер намеренно искажал эти монологи, руководствуясь
собственными соображениями и взглядами на религию. Ярким примером
этого может, к примеру, служить запись от 11 ноября 1941 года, когда Гитлер
якобы произнес: «Я бы с удовольствием выстроил всех попов в одну шеренгу
и заставил побеспокоиться о том, чтобы в небе появились английские или
русские самолеты». Исследователь М. Нильссон пишет: «Содержание
зафиксированных речей не является достоверным отражением взглядов
Гитлера. Анализ откорректированных страниц… показал, что текст (иногда
длинные фрагменты) добавлялся спустя много времени после того, как
разговор предположительно был воспроизведен. Эти вставки… отражают
влияние Бормана»[150].
В последние дни войны Борман бежал из рейхсканцелярии и в начале мая
1945 года был признан без вести пропавшим. На Нюрнбергском процессе его
судили заочно, приговорив к смертной казни. Долгое время считалось, что
ему удалось скрыться в Южной Америке, хотя некоторые бывшие
высокопоставленные нацисты свидетельствовали, что рейхсляйтер покончил
с собой после неудачной попытки выбраться из окруженного Берлина. В
1972 году во время строительных работ его тело было обнаружено и

идентифицировано. В 1998 году личность Бормана была подтверждена путем
анализа ДНК.
***
Специфическое отношение Гитлера к Потустороннему показывает его
реакция на заговор высших офицеров вермахта и попытку переворота
20 июля 1944 года (операция «Валькирия»). И. Фест, описывая состояние
диктатора сразу же после покушения, пишет: «Его самообладание вытекало в
первую очередь из чувства “чудесного спасения”: казалось даже, что он был
благодарен этому предательству за то, что оно укрепило в нем сознание
собственного призвания». На следующий день все немецкие радиостанции
разнесли голос Гитлера: «Я вижу подтверждение возложенной на меня
Провидением миссии – продолжать осуществление цели моей жизни, как я
это делал до сих пор»[151].
Подводя итог, можно сделать вывод о том, что личное отношение
коричневого лидера к религии включало в себя компоненты различного
характера. Помимо фанатичной веры в Провидение, он в многочисленных
текстах, речах и частных беседах с похвалой отзывался о личности Христа,
подчеркивал важную роль обеих крупнейших немецких конфессий,
восхищался церковными обрядами католической церкви. В. Мазер отмечает:
«Гитлер считал себя глубоко религиозным и “в глубине души набожным”
человеком, давал положительную оценку религии и религиозным
вероисповеданиям»[152]. Вместе с тем вождь Третьего рейха отрицательно
относился к Ветхому Завету и полагал, что апостол Павел «извратил
подлинное учение Иисуса». Кроме того, фюрер усвоил и социалдарвинистские концепции, противоречащие христианской догматике. В
политическом плане он всегда оставался расчетливым и изощренным
прагматиком.
Ю. Эвола отмечал: «В Гитлере можно заметить много признаков человека с
типично “современными” взглядами на мир, которые по существу являются
профаническими, натуралистическими и материалистическими; в то же
время он верил в Проведение, чьим орудием видел себя, особенно в
отношении судьбы немецкой нации». В другой работе тот же автор
констатирует: «Сам Гитлер не внес ценного вклада в проблематику
мировоззрения в высшем смысле». Эвола подвергал критике Л. Повеля и Ж.
Бержье, которые писали о неких «Высших Неизвестных» как о тех, которые
«вызвали к жизни национал-социалистическое движение и использовали
Гитлера в качестве медиума»: «Если рассматривать результаты,
катастрофические последствия, к которым привел национал-социализм, даже
косвенно, то такие цели должны были быть темными и разрушительными.
Можно было бы идентифицировать “оккультную сторону” этого движения с
тем, что Генон называл “контринициацией”. Но французские авторы также
выдвигают тезис, что Гитлер, как “медиум”, в определенный момент
освободился от опеки “Высших Неизвестных”, словно голем, и что именно в
этот момент движение приняло свое фатальное направление. Но в этом
случае нужно признать, что эти “Высшие Неизвестные” не имели никакого
предвидения и обладали очень ограниченными способностями, если
оказались не в силах остановить их предполагаемого медиума»[153].
Религиозная позиция Гитлера более-менее окончательно сформировалась,
очевидно, в венский период жизни будущего диктатора. Став политиком, он
окончательно отверг те направления движения фёлькише, которые были
связаны с попытками «религиозной реформации» и неоязычеством. С

представителями этих направлений он вел настоящую борьбу с момента
основания НСДАП.
Все утверждения о том, что лидер преступного режима планировал создать
некую новую религию, не имеют под собой никакой почвы. Не выдерживают
критики пассажи сторонников оккультной интерпретации истории Третьего
рейха в отношении сатанизма нацистского диктатора и по поводу того, что
Гитлер был медиумом, магом и посвященным таинственных «Высших
Неизвестных». Все кровавые злодеяния нацизма были обусловлены не
магическими и мистическими, а сугубо рациональными и прагматическими
соображениями. В свою очередь, последние являлись порождением
превратно понятых и искаженных научных и псевдонаучных теорий конца
XIX – начала XX в., ряд которых в настоящее время являются
дискредитированными и табуированными.

Четвертая глава
СС – оккультный меч рейха?
Охранные отряды нацистской партии (Schutzstaffel, СС), безусловно, являлись
наиболее могущественной организацией гитлеровского рейха и выступали –
под руководством своего шефа, рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера – в
качестве основного инструмента в проведении расово-террористической
политики коричневой диктатуры. В литературе СС также часто именуются
«Черным корпусом» (Das Schwarze Korps), или «Черным орденом».
Охранным отрядам непосредственно предшествовала так называемая
штабная стража (Stabswache), созданная Йозефом Берхтольдом (1897–1962) в
марте 1923 года для обеспечения личной безопасности Гитлера. Вскоре это
подразделение партии, насчитывавшее около 30 телохранителей, получило
название «ударный отряд Адольфа Гитлера» (Stosstrupp Adolf Hitler).
Собственно охранные отряды были сформированы в апреле 1925 года
личным водителем фюрера Юлиусом Шреком (1898–1936). Формально СС до
1934 года были частью штурмовых отрядов партии (Sturmabteilungen, СА).
Уже в середине 1920-х годов эсэсовцы стали приобретать черты своеобразной
элиты национал-социалистического движения. Немецкий историк Хайнц
Хёне (1926–2010) пишет: «Любое появление охранных отрядов должно было
демонстрировать, что СС – аристократия партии»[154]. В обоснование этого на
втором съезде партии (1926 год) Гитлер вручил охранным отрядам так
называемое знамя крови (Blutfahne) – флаг со свастикой, обагренный кровью
нацистов, погибших в ходе «пивного путча» в Мюнхене.
В 1927 году пост рейхсфюрера занял Эрхард Хайден (1901–1933), а 6 января
1929 года руководителем СС стал 28-летний Генрих Гиммлер, сразу же
поставивший перед собой цель превратить охранные отряды в элитное
подразделение орденского типа, полностью независимое от «плебейских»
штурмовых отрядов. Именно Гиммлер со временем превратил свою структуру
в важнейшее орудие террора и злодеяний Третьего рейха.
Как было зафиксировано в приговоре Нюрнбергского трибунала, «СС
использовалась для целей, которые, согласно Уставу, являются преступными
и включают преследование и истребление евреев, зверства и убийства в
концентрационных лагерях, эксцессы, совершавшиеся при управлении
оккупированными территориями, проведении в жизнь программы
использования рабского труда и жестокое обращение с военнопленными и их
убийства». Трибунал объявил виновными всех тех, «которые были
официально приняты в члены СС, включая членов Общей СС, войск СС,

соединений СС “Мертвая голова” и членов любого рода полицейских служб,
которые были членами СС» (за исключением так называемых кавалерийских
соединений СС). Суд назвал преступной «группу, состоящую из тех лиц,
которые были официально приняты в члены СС… которые стали членами
этой организации или оставались ее членами, зная, что эта организация
используется для совершения действий, определяемых преступными в
соответствии со статьей 6 Устава, или тех лиц, которые были лично замешаны
как члены организации в совершении подобных преступлений, исключая,
однако, тех лиц, которые были призваны в данную организацию
государственными органами, причем таким образом, что они не имели права
выбора, а также тех лиц, которые не совершали подобных преступлений». От
ответственности были освобождены также те бывшие эсэсовцы, которые
перестали быть членами организации до 1 сентября 1939 года[155].
Л. Повель и Ж. Бержье, а вслед за ними и изрядное число их последователей,
уверенно именуют СС «магической группой», увлеченной «сатанинской
идеей»: «Тайная доктрина Черного ордена, никогда не излагавшаяся в
документах, основывалась – мы считаем это доказанным – на вере в
существование Властителей, бесконечно более могущественных, чем это
можно себе представить». Те же авторы замечают: «Мы разделяем досаду
общественного мнения – всем бы хотелось увидеть Гиммлера на скамье
подсудимых. Но что бы мог сказать он в свою защиту на Нюрнбергском
процессе? Судьи не нашли бы с ним общего языка. Он целиком принадлежал
иному миру, иному порядку вещей и понятий». Далее, в характерной манере,
Повель и Бержье утверждают: «Деятельность СС не вызвалась никакой
политической или военной необходимостью. В концентрационных лагерях
происходят посвятительные занятия магией. Это жертвенники, где
производятся массовые жертвоприношения, чтобы добиться благосклонности
Могуществ делу “Черного ордена”».
Т. Равенскрофт идет в деле деисториизации нацизма еще дальше, прямо
возлагая всю вину за совершенные Гиммлером и его подчиненными
злодеяния на некую потустороннюю сущность: «Планетарный двойник, или
античеловек, завладевший телом и разумом рейхсфюрера СС,
демонстрировал дьявольскую изобретательность: невинные душевые в банях
превращались в газовые камеры, а невидимые радиоактивные лучи
стерилизовали ничего не подозревавших подневольных рабочих»[156].
Без всяких сомнений, Гиммлер был человеком, непосредственно повлиявшим
на облик и мировоззрение охранных отрядов и ответственным за все
преступления этой структуры. Поэтому имеет смысл кратко коснуться его
биографии и попытаться проследить, каким образом из благочестивого
католика этот человек постепенно превратился в носителя курьезных
религиозно-мировоззренческих взглядов.

Мировоззрение главы «Черного ордена»
Генрих Гиммлер родился 7 октября 1900 года в Мюнхене, в католической
семье. Его отец был профессором филологии, убежденным монархистом и
наставником принца Генриха Баварского (1884–1916). Последний стал
крестным отцом будущего рейхсфюрера, и юный Гиммлер был частым гостем
при дворе королевского дома Виттельсбахов. Воспитание будущего
рейхсфюрера соответствовало консервативным традициям южной Германии,
важнейшим элементом которых было неукоснительное следование
религиозным догматам и соблюдение католических обрядов, – дневник
юного Генриха полон записей о регулярных посещениях церковных

церемоний.

Семья Гиммлеров. 1906 год

По мнению британского исследователя Питера Педфилда (1932–2022),
«Генрих всегда был серьезным ребенком и глубоко верил в Бога». Его
духовный мир складывался под влиянием германского романтизма и
католицизма (узнав, что его возлюбленная причащается каждый день,
Гиммлер записал в своем дневнике: «Это было самое радостное известие,
которое я получил за последние восемь дней»). В мировоззрении юного
Генриха переплелись истории о крестоносных рыцарях, эпические сказания о
нордических воинах, героические мотивы творчества Рихарда Вагнера.
Гиммлер был вполне успешным учеником Ландсхутской гимназии, целью
которой было «на религиозной основе воспитывать нравственное
трудолюбие, дать более высокое общее образование в духе верности Отечеству
и подготовить к самостоятельной умственной работе». В его аттестате
зрелости от 15 июля 1919 года было записано: «Всегда вел себя
благовоспитанно и отличался добросовестностью и прилежанием». При этом,
в отличие от Гитлера, Гиммлер никогда не вынашивал планов стать
священником – с самого детства он мечтал быть офицером[157].
17-летним юношей будущий рейхсфюрер вступил в ряды 11-го пехотного
полка и стал фанен-юнкером. В 1918 году он окончил пулеметные курсы, но
принять участие в боях уже не успел – Первая мировая война окончилась
поражением Германии. Желание Гиммлера стать офицером не

осуществилась. В эти годы он зачислился в Мюнхенский фрайкор
(Freikorps, добровольческий корпус), чтобы бороться с «внутренними
предателями» – коммунистами и евреями. С этого момента началась
политическая деятельность Гиммлера, которую он совмещал с учебой на
сельскохозяйственном отделении высшего технического училища при
Мюнхенском университете.
До определенного момента Гиммлер оставался, по словам П. Педфилда,
«благочестивым католиком, глубоко верующим молодым человеком,
регулярно посещавшим церковь, и искренним патриотом, восторженно
преклонявшимся перед солдатской доблестью». «Он верил в предназначение
германской расы, но антисемитом был не в большей степени, чем считалось
нормальным для представителей его класса и эпохи». Во время
рождественских каникул он проявлял христианскую добродетельность: пек
пирожки для старушек, читал книги слепым, играл на самодеятельных
представлениях для бедных детей, жалел французских военнопленных,
наблюдая, как грубо с ними обращаются бюргеры. 24 ноября 1921 года он
записал в своем дневнике: «Визит к фрау Кернбургер. Бедная старушка… Вот
истинная нищета. От голода и усталости она так слаба, что почти не может
ходить… Как жестоки и безжалостны люди… Я принес ей булочек и, когда она
отвернулась, добавил еще и маленькое пирожное»[158].
Однако с определенного момента Гиммлер перестал быть столь набожным и
благочестивым. Этому явно поспособствовал круг его чтения. В начале 1920-х
годов в библиотеке будущего главного палача рейха появилась расистская и
антисемитская литература. Возможно, что интересу Гиммлера к расовым
вопросам способствовала специфика самого учебного заведения.
Исследователь С. Кормилицын отмечает: «Полученное образование серьезно
повлияло на его мировоззрение. Дело в том, что в университете
преподавались основы генетики, а также читался весьма основательный курс,
посвященный селекции. В сочетании с охватившей тогда германскую
интеллигенцию модой на евгенику… это дало весьма интересный эффект:
молодой баварец самостоятельно пришел к выводам, вполне вписывавшимся
в расовое учение, проповедовавшееся идеологами НСДАП»[159].
В круг чтения Гиммлера входили труды Хьюстона Стюарта Чемберлена («Это
истина, которая убеждает: она объективна и антисемитски нейтральна!
Поэтому она так убедительна. Это ужасное еврейство!»), «Справочник по
еврейскому вопросу», сочинения по древней истории. По поводу какого-то
сомнительного памфлета под названием «Бездумное кровосмешение –
гибель Германии» Гиммлер писал: «Великолепная брошюра. Особенно ее
заключительная часть, поясняющая, как снова улучшить расу. Просто
чудесная и величественная с нравственной стороны вещь». Он погрузился в
штудирование «Германии» Тацита, «Старшей Эдды», «Песни о Нибелунгах»
и древнеиндийских трактатов – «Вед» и «Бхагавадгиты». У Тацита он
позаимствовал образ «нравственно чистых и благородных» германских
предков, у древних индусов – преклонение перед кастовым строем. Гиммлер
интересовался различными проявлениями элиты у различных народов. Он
восхищался не только древнеиндийскими кшатриями, но и японскими
самураями, а также римскими преторианскими гвардейцами…
Определенный интерес представляют такие прочитанные Гиммлером книги,
как «Спиритизм», благодаря которой он «по-настоящему поверил в
спиритизм», и «Второе зрение» профессора Фридриха цу Бозена,
посвященная парапсихологическим явлениям, астрологии и гипнозу[160]. В
конце 1924 года Гиммлер прочел два романа Германа Гессе: «Демиан» и
«Сиддхартха». В аллегорической притче «Сиддхартха» описывается

индуистская доктрина кармы и реинкарнации, интересовавшая будущего
главу СС.
Некоторые исследователи полагают, что Гиммлер в начале 1920-х годов
вообще стал антихристианином и неоязычником, поскольку принадлежал к
молодежной фёлькиш-группе «Общество артаманов» (ArtamanenGesellschaft), объединявшей сторонников антиурбанистических и расистских
идей. Общество было основано в 1924 году двумя представителями движения
фёлькише – писателем Бруно Танцманом (1878–1939) и фермером Августом
Георгом Кенстлером (1899–1941). Апологетика крестьянского сословия
совмещалась у артаманов с экологизмом, вегетарианством, занятиями
физической культурой, а также с изучением этнографии, германоскандинавской мифологии и немецкой истории. Теоретики артаманов
проповедовали антисемитизм и антиславянизм.

Эмблема «Общества артаманов»

К моменту прихода нацистов к власти большинство бывших артаманов
растворились в нацистском движении. К артаманам принадлежали, к
примеру, будущий комендант концлагеря Аушвиц (Освенцим),
оберштурмбаннфюрер СС Рудольф Хёсс (1900–1947). Еще одним
представителем этого общества, сделавшим в Третьем рейхе карьеру, был
Рихард Вальтер Дарре, аргентинский немец, получивший образование в
британском королевском колледже в Уимблдоне и в колониальной школе в
Витценхаузене, прусский чиновник, а впоследствии – высокопоставленный
эсэсовский функционер и министр продовольствия нацистской Германии.
Дарре активно развивал и пропагандировал артаманскую идею «Крови и
почвы» (Blut und Boden). В 1929 году он опубликовал книгу «Крестьянство как

жизненный источник нордической расы» (Darre R.W. Das Bauerntum als
Lebensquell der nordischen Rasse. München, 1929).
По мысли Дарре, городская культура представляет для всякого
традиционного общества величайшую опасность, поскольку урбанизация
влечет за собой социальный хаос, резкое падение рождаемости,
десакрализацию духовной жизни народа. Первоисточник нации автор видел в
крестьянстве. Последнее должно было стать духовным и нравственным
центром будущей обновленной Германии. Он писал: «Необходимо как можно
быстрее неразрывно соединить лучшую кровь нашего народа с землей».
Дарре, а вслед за ним и Гиммлер, придавали категориям крови и почвы почти
сакральный характер. Священное значение приобретали кровь нордической
расы и завоеванные ее представителями земли: «Можно сказать, что кровь
людей течет из корней, уходящих глубоко в землю, на которой сидят
крестьяне и из которой они продолжают черпать свои жизненные силы,
определяющие их особенности и характер».
Некоторые артаманы, в том числе и один из основателей организации А.
Кенстлер, критиковали нацистскую партию за «оппортунизм». В результате
журнал Кенстлера «Кровь и почва» в 1934 году был властями запрещен. К
слову, сам лидер артаманов неоязычником не был и в конце жизни даже
вступил в печально известное движение «немецких христиан», о котором
говорилось в предыдущей главе[161].
Помимо «Общества артаманов», в первой половине 1920-х годов Генрих
Гиммлер состоял по меньшей мере в десяти националистических,
монархических и спортивных организациях. Интересно, что некоторые из них
носили подчеркнуто клерикальный характер. К последним можно отнести, к
примеру, консервативно-католическую Баварскую народную
партию (Bayerische Volkspartei)[162].
Таким образом, к моменту вступления Гиммлера в НСДАП (август 1923 года)
в нем постепенно угасала христианская вера и пробуждался интерес к
древним религиозным традициям, в том числе к германо-скандинавской
мифологии, причем зачастую в изложении авторов, весьма далеких от
академической науки.
Гиммлер окончательно перестал быть католиком после «пивного путча» 8–
9 ноября 1923 года. Нацистская партия оказалась запрещена, а ее
последователи рассредоточились по целому ряду радикальных группировок.
Гиммлер сделал выбор в пользу так называемого Националсоциалистического освободительного движения, которое возглавлял генерал
Эрих Людендорф. Эта группа примыкала к течению фёлькише, которое
Гитлер, находящийся в тот момент в тюрьме, стал резко критиковать. Выше
уже отмечалось, что Людендорф был агрессивным противником христианства
и открыто именовал себя язычником. В том числе и по этой причине он
разошелся с Гитлером и в конечном итоге покинул нацистское движение.
Противником «гитлеровской линии» являлся также непосредственный
начальник Гиммлера, гауляйтер Нижней Баварии Грегор Штрассер (1892–
1934), который назначил будущего рейхсфюрера своим помощником. Летом
1934 года, в ходе так называемой «ночи длинных ножей» (Nacht der langen
Messer) Г. Штрассер был убит эсэсовцами в числе нескольких десятков
оппонентов фюрера (главным образом командиров штурмовых отрядов
партии). Штрассер вместе со своим братом Отто принадлежал к левому
направлению фёлькише. Круг идей братьев Штрассеров базировался на
принципах почвенного национализма, радикального социализма

немарксистского типа, антиурбанизма и антисемитизма.

Отель Lederer am See (бывший Kurheim Hanselbauer) в Бад-Висзее. Место, где
произошла «Ночь длинных ножей», незадолго до запланированного сноса в
2017 году

Вышедший в декабре 1924 года из заключения Гитлер сумел вновь
объединить разрозненные группировки в единую партию. Гиммлер, в
отличие от Штрассеров, предпочел подчиниться фюреру и в считаные месяцы
превратился в одного из наиболее фанатично преданных последнему
функционеров. Это, безусловно, способствовало его быстрому карьерному
росту в партии и охранных отрядах, в которые Гиммлер вступил в 1925 году.
При этом он вовсе не перестал разделять некоторые фёлькиш-идеи (в первую
очередь касавшиеся вопросов создания «новой элиты») и поддерживать
нескольких фёлькиш-теоретиков.
Если Людендорф и Дарре выступали за возрождение германского язычества
и за вытеснение христианства, то рейхсфюрер СС, как до прихода НСДАП к
власти, так и после 1933 года, вслед за Гитлером неоднократно публично
выражал уважение в адрес христианских деноминаций. Очевидно, что, как и в
случае с нацистским диктатором, это было обусловлено не столько личными
убеждениями, сколько политическим прагматизмом.
Так, выступая перед профессорско-преподава-тельским составом офицерских
школ СС осенью 1934 года, Гиммлер заявил: «Я категорически запрещаю вам
проявлять не только бестактность, но даже невнимание по отношению к
представителям всех без исключения конфессий». В выступлении перед той
же аудиторией в июне 1937 года он подчеркнул, что «абсолютно недопустимы
какие-либо нападки на Христа как личность». Впрочем, в том же году в одном
из радиоэфиров рейхсфюрер позволил себе утверждать, что «мы живем в век
окончательного размежевания с христианством».
Неоднократно высказывался Гиммлер и против атеизма: «Если я требую от
эсэсовцев, чтобы они были верующими людьми, то мое требование
рассматривают подчас как маскировку или прикрытие настоящего
положения дел. Я требую этого вполне осмысленно и твердо. Людей, которые

не признают Высшего Существа или Предопределения – назовите это как
угодно – в своем окружении я не потерплю»[163].
В марте 1943 года Гиммлер стал крестным отцом сына командира дивизии
«Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» Йозефа Дитриха (1892–1966). Сын этого
эсэсовского генерала в 1943 и 1944 годах получал от рейхсфюрера и подарки
на Рождество. Разумеется, это было для Гиммлера всего лишь частью
популярной в Германии традиции, а не воплощением его подлинных
религиозно-мировоззренческих убеждений.
В статье «Богом данный порядок» Гиммлер отмечал: «Все, что было и есть на
этой земле, создано и одухотворено Богом. Злобные глупцы сочинили сказку
о том, что наши праотцы поклонялись идолам и деревьям. Нет, они были
уверены – в соответствии с вековым знанием и вековым учением – в
существовании Богом данного порядка для всей земли, всего растительного и
животного мира». В одном из выступлений рейхсфюрер озвучил: «Некое
Высшее Существо – не важно, как его называть, Бог, Провидение или еще
как-нибудь, – управляет природой и миром людей, животных и растений.
Если не верить в это, то чем мы лучше марксистов? Я настаиваю на том,
чтобы члены СС верили в Бога»[164].
В своих мемуарах личный массажист главы «Черного ордена» Феликс
Керстен (1898–1960) вспоминал, что Гиммлер довольно настороженно
относился к католической церкви, обвиняя ее в двойной игре. К самой вере он
относился более нейтрально: «Я не имею ничего против христианства как
такового, несомненно, оно основывается на возвышенных нравственных
идеалах». В соответствии с собственными представлениями Гиммлер
трактовал личность Богоматери: «Связывать женственность с религией –
благородная идея. Она соответствует нашему германскому мировоззрению. В
Древнем Риме именно девственницы-весталки были хранительницами
священного огня в храме Весты; кроме того, многие народы почитали своих
“мудрых женщин”. Я сам бываю очень тронут, когда вижу, как женщины и
дети обращаются к Богоматери со своими горестями».
Керстен не отрицал, что Гиммлер был суеверен и проявлял интерес к
астрологии, хотя «в принципе не верил в нее». Его увлекали древние
религиозные памятники индоевропейцев: обе «Эдды», «Веды» и «Ригведы»,
а также «Бхагавадгита». Рейхсфюрер говорил: «Я восхищаюсь мудростью тех
индийских религий, которые требовали, чтобы цари и высшие чиновники
ежегодно на два или три месяца удалялись в монастырь для медитации… Как
вы думаете, Риббентроп или Лей [Иоахим фон Риббентроп (1893–1946),
министр иностранных дел рейха, казнен по приговору Нюрнбергского
трибунала; Роберт Лей (1890–1945), руководитель Германского трудового
фронта, покончил с собой, находясь в заключении в Нюрнберге. – Прим.
авт.] способны на монашескую жизнь? Хотелось бы мне взглянуть на лицо
Лея, когда ему предложат кислое молоко и черный хлеб в качестве пищи для
тела и “Бхагавадгиту” – для души»[165].
Все это позволяет говорить, что примерно с середины 1920-х годов Гиммлер
был типичным представителем агностицизма. Агностики полагают
невозможным познание истины в вопросах существования Божества или
вечной жизни, что исключает их принадлежность к конкретным
религиозным деноминациям и философским направлениям, которые дают
четкий ответ на эти вопросы. Однако агностицизм не исключает
существования Потустороннего.
При этом интересно, что сам Гиммлер не любил, когда его называли
агностиком. Для определения собственного мировоззрения он применял

специальный термин Gottgläubig (буквально – «полагающийся на Бога»).
Разумно предположить, что рейхсфюрер понимал под этим словом некую
разновидность деизма. Последний допускает существование Божества лишь
как первопричины создания мира и отрицает трактовку Бога как личности.
Вопреки утверждениям сторонников магической интерпретации истории
Третьего рейха, не существует никаких достоверных сведений о том, что
Гиммлер практиковал ритуалы, как-либо связанные с оккультизмом или
сатанизмом. Не собирался он и уничтожать христианские церкви. При этом с
конца 1920-х годов Гиммлер довольно резко критиковал Ватикан, как
интернациональную силу, стремящуюся к расширению политического
влияния.
Рейхсфюрер интересовался древними индоевропейскими и германскими
формами религиозности. Однако едва ли он был настроен выдумывать
какую-то новую религию. Введение же в практику своеобразных ритуалов в
СС (в большей степени воинских, нежели псевдорелигиозных) было
обусловлено скорее желанием придать организации характер элитарного
ордена. Впрочем, некоторые подчиненные рейхсфюрера, о которых будет
сказано ниже, действительно пытались навязать «Черному ордену» – и до
определенного момента им это вполне удавалось – какие-то элементы
псевдорелигиозных проявлений, которые можно назвать неоязыческими.

«Новая аристократия» Символика и ритуалы СС
Вплоть до начала войны «Черный орден» Гиммлера представлял собой чисто
немецкую организацию, причем для кандидатов в члены СС был
предусмотрен весьма тщательный отбор. В число критериев входили крепкое
здоровье, идеальные зубы, отменная физическая подготовка и «чистота
крови» до пятого поколения включительно. Эта нарочитая «культивация
элиты» предусматривала и формирование особого мировоззрения,
преступной эсэсовской идеологии, призванной отделить «новую
аристократию» от остального населения рейха. Понятно, что за основу этого
мировоззрения должны были быть приняты собственные идейные
представления главы СС. Однако, как было отмечено выше, они отличались
противоречивостью и со временем могли существенно меняться (не менялось
лишь само ядро этих взглядов – радикальный расизм и паталогический
антисемитизм). В вопросах же религии Гиммлер легко мог допускать
очевидную непоследовательность.
Юлиус Эвола отмечал: «Ясно прослеживается намерение рейхсфюрера СС
создать орден, в котором должны были быть объединены элементы прусской
этики и старых рыцарских орденов, особенно Тевтонского ордена».
Некоторые ритуалы СС, очевидно, восходили к ритуалам этого братства. Во
время войны рейхсфюрер присвоил одному из танковых подразделений
войск СС имя великого магистра Тевтонского ордена – Германа фон Зальца
(1179–1239). Речь идет о танковом батальоне 11-й танково-гренадерской
дивизии войск СС «Нордланд»[166].
Тевтонский орден (Deutscher Orden) был основан бременскими и любекскими
бюргерами в 1198 году в Иерусалиме. Первоначальная цель братства состояла
в госпитальном уходе за больными. Однако вскоре орден приобрел и другие
функции – военная и политическая миссия стали со временем играть
превалирующую роль. Тевтонский орден был духовно-рыцарским. Его братья
давали монашеские обеты целомудрия, послушания и бедности. Главным
отличием немецких крестоносцев от иоаннитов и тамплиеров (на которых

братья на первом этапе ориентировались) стала организация собственных
государств – вначале в Венгрии, а затем в Пруссии. Именно борьба против
язычников-пруссов стала со временем определять лицо орденской службы.
Несмотря на то, что в орден были приняты некоторые представители знатных
прусских родов, по этническому составу он был все же чисто германским.
Главной крепостью Тевтонского ордена был Мариенбург. Гиммлер, создавая
свой грандиозный проект по превращению замка Вевельсбург (был построен
в XVII веке на месте древней крепости) в своеобразную «столицу» «Черного
ордена», очевидно, оглядывался на опыт средневековых тевтонских братьев.
3 ноября 1933 года рейхсфюрер впервые посетил Вевельсбург в Падеборне и
остановил свой выбор на нем. Существование Вевельсбурга как центра СС
толкает некоторых публицистов на создание сомнительных сенсационных
версий. Авторы проекта именуются строителями сатанинского храмового
комплекса, своего рода «Анти-Ватикана». Мистификаторы утверждают, что в
замке, именуемом «магическим центром рейха», проводились «церемонии
густого воздуха», представляющие собой «черную мессу в чисто сатанинской
традиции»[167].
Работы по реконструкции сооружения начались в январе 1934 года и должны
были закончиться во второй половине 1960-х годов. Руководил
реконструкцией архитектор из личного штаба рейхсфюрера (SSReichsführerpersonalstab), штандартенфюрер СС Герман Бартелс (1900–1989).
Дошедшие до нас планы указывают на специфическую символику всего
комплекса. Подъездная дорога к замку напоминала древко копья с
устремленным на Восток острием, что символизировало продолжение борьбы
Тевтонского ордена. В качестве нового язычества, по мысли Гиммлера и его
консультантов, теперь выступал «еврейский большевизм».
Антураж замка напоминал центр Тевтонского ордена. К примеру, магистры
хоронили выдающихся рыцарей под клиросом церкви. В Вевельсбурге также
была предусмотрена подобная усыпальница. Оформление помещений
крепости свидетельствовало о желании создателей проекта наглядно
воплотить образ жизни рыцарства (мечи, доспехи, гербы, мебель и даже
одежда). Британский исследователь Робин Ламсден пишет: «Гиммлер
апеллировал к средневековым традициям. Мистика церемонии “знамени
крови” походила на рыцарскую инициацию, в ходе которой феодал касался
мечом до плеча вассала. Для эсэсовцев сюзереном был Гитлер». Рейхсфюрер
лично разработал «15 боевых правил войск СС», в числе которых были и
следующие: «Будь рыцарем, веди себя так, как подобает в бою и жизни;
победитель всегда скромен; в бою будь жесток, но благороден»[168]. В
жестокости эсэсовцы, разумеется, более чем преуспели, а вот слова о
благородстве применительно к «Черному ордену» сегодня воспринимаются
как дурная шутка.
В трапезной находился массивный круглый стол, вокруг которого должны
были заседать сам рейхсфюрер и двенадцать обергруппенфюреров –
начальников двенадцати главных управлений СС: Франц Ксавьер Шварц
(1875–1947), Йозеф Дитрих (1892–1966), Фриц Вайтцель (1904–1940), Курт
Далюге (1897–1946), Рихард Вальтер Дарре (1895–1953), Вальтер Бух (1883–
1949), Удо фон Войрш (1895–1983), Фридрих-Вильгельм Крюгер (1894–1945),
принц Иосиас Адольф фон Вальдек-Пирмонт (1896–1967), Макс Аманн (1891–
1957), Карл Фрайхер фон Эберштейн (1894–1979) и Филипп Боулер (1894–
1945). Символика числа «двенадцать», присутствующая в замке повсюду,
должна была напоминать присутствующим о двенадцати рыцарях Святого
Грааля.

Собственно, сам проект к концу войны был весьма далек от завершения.
31 марта 1945 года Гиммлер отдал распоряжение взорвать замок, чтобы он не
достался войскам наступающих союзников.
Весомую роль в вопросах разработки концепции Вевельсбурга как центра СС,
а также в деле внедрения в практику СС специфических ритуалов и символов
сыграли некоторые представители движения фёлькише, которые до
определенного момента пользовались благосклонностью и поддержкой
Гиммлера. Надо отметить, что это вызывало раздражение нацистского
диктатора. А. Шпеер вспоминал: «Частенько Гитлер позволял себе насмешки
над эсэсовской мифологией Гиммлера: “Какая нелепость! Наконец-то нам
удалось войти в эпоху, которая оставляет позади всякий мистицизм, а он
начинает все сначала”».
Одной из самых одиозных фигур среди привлеченных Гиммлером в СС
фёлькиш-теоретиков был Карл Мария Вилигут. Надо отметить, что
сторонники оккультного мифа отводят ему место некоего «серого
кардинала», или «Распутина» при рейхсфюрере. Вот, к примеру, что пишет о
нем Ю. Воробьевский: «Вилигут поражал Гиммлера видениями своей
“родовой памяти”. Бесы являлись к нему строем, вставляя свои рожки в
полые рога стальных шлемов»[169].
Вилигут родился в 1866 году в Вене. В 14 лет юноша, наследуя семейной
традиции, стал кадетом австро-венгерской армии. Окончив кадетский корпус,
он был назначен в пехоту и в 1888 году стал лейтенантом. На рубеже веков
Карл обнаружил в себе дар литератора, опубликовал сборник стихов,
посвященный рунам (Wiligut K.M. Seyfrieds Runen. Wien, 1903), и трактат в
духе идей Гвидо фон Листа – «Девять божественных заповедей» (Wiligut K.M.
Neun Gebote Gôts. Wien, 1908). Тогда же офицер сблизился с оккультными
кругами Вены, в частности с Орденом новых тамплиеров Ланца фон
Либенфельса. В Первую мировую войну Вилигут был офицером штаба 30-го
пехотного полка и принимал участие в боевых действиях против русской
армии в ходе кампании в Карпатах (надо сказать, крайне плачевной для
австрийцев). К концу войны он дослужился до полковника. Однако после
падения монархии Вилигут был уволен с военной службы.
В 1919 году отставной офицер переехал в Морцг под Зальцбургом и посвятил
себя дальнейшим оккультным и псевдоисторическим исследованиям. Он
утверждал, что «владеет родовой памятью, которая позволяет ему помнить
события из жизни его племени более чем тысячелетней давности».
Христианство он трактовал весьма своеобразно. В частности, Вилигут
полагал, что Библия в действительности была написана в Германии, а Вотан
вовсе не был изначальным германским богом. По теории Вилигута, около 12
500 года до н. э. была провозглашена религия Криста, впоследствии
заимствованного христианской религией и превращенного в Спасителя.
Именно она стала верой для германцев до тех пор, пока ее авторитет не был
подорван отколовшимися вотанистами.
В ноябре 1924 года Вилигут против собственной воли и по настоянию своей
супруги был отправлен в клинику для душевнобольных, где врачи
квалифицировали его как психопата. Здесь он находился на излечении в
течение трех лет. В отчет о его состоянии входили «сообщения о его
жестокостях дома, угрозах убить жену, грандиозных проектах, эксцентричном
поведении и увлечении оккультизмом»[170]. На основании всех симптомов
Вилигуту поставили диагноз шизофрении с мегаломанией и
параноидальными расстройствами, а суд Зальцбурга признал его
неспособным к ведению собственных дел. В 1932 году Вилигут бросил жену и

двух дочерей и перебрался в Баварию, где продолжил свои штудии,
сосредоточившись на рунологии.
С Гиммлером Вилигута познакомил его старый друг офицер СС Рихард
Андерс, член Ордена новых тамплиеров Ланца. Это произошло в 1933 году,
сразу после прихода нацистов к власти. Рейхсфюрер в тот момент все еще
находился под значительным влиянием фёлькиш-кругов и старался
привлекать их представителей в охранные отряды, вопреки позиции Гитлера.
Уже в сентябре Вилигут вступил в СС под псевдонимом Вайстор и в звании
гауптштурмфюрера (что соответствовало чину армейского капитана) и начал
активно мистифицировать рейхсфюрера в отношении «протоистории». В
конце концов, Вилигут-Вайстор сумел дослужиться до бригадефюрера (то есть
генерал-майора) и получить ряд должностей, в том числе в личном штабе
рейхсфюрера СС. Вайстор сыграл важную роль в разработке символики и
атрибутики охранных отрядов (к примеру, создал дизайн почетного кольца –
Totenkopfring), а также ряда эсэсовских ритуалов. В 1934 году он опубликовал
собственный рунический ряд, состоявший из 24 символов, частично
основанный на ряде, предложенном Гвидо фон Листом. Большинство рун
Вайстора стали эмблемами различных служб и формирований «Черного
ордена».
Однако со временем выяснились подробности личной жизни Вилигута до
1933 года. Один из недоброжелателей мага в генеральском звании, начальник
личного штаба Гиммлера, обергруппенфюрер СС Карл Вольф (1900–1984) в
ноябре 1938 года разыскал в Зальцбурге бывшую жену Вилигута и получил от
нее документы, свидетельствовавшие о душевной болезни «серого
кардинала», в числе которых был и упомянутый диагноз. Вольф также
вооружился данными, что бригадефюрер пристрастился к алкогольным
напиткам и наркотическим веществам. Возмущенный Гиммлер уволил
Вилигута (формально – летом 1939 года), потребовав при этом вернуть
почетное кольцо, кинжал и шпагу. Служба, которую Вайстор возглавлял в
управлении расы и поселений СС, была упразднена. Низложенный
оккультист, прозябавший в нищете и забвении, скончался в Австрии в январе
1946 года от инсульта[171].
К началу войны из «Черного ордена» были уволены или понижены в
должностях и многие другие представители движения фёлькише. Так, еще в
1935 году был снят с поста руководителя главного управления расы и
поселений Рихард Вальтер Дарре (в 1942 году он также потерял должность
министра продовольствия и сельского хозяйства и пост имперского
руководителя крестьян). Гиммлер постепенно разочаровался в
мистификаторах и «обладателях тайными знаниями» и стал поддерживать
тех ученых, которые представляли официальную науку (разумеется, в
условиях коричневой диктатуры последняя была подвержена разного рода
расистским предрассудкам и заблуждениям). Один из них, профессор Эрнст
Крик (1882–1947), ректор Гейдельбергского университета и эксперт сектора
науки СС, в частности, писал, что методика антропософии, теософии и
спиритизма «не производит ничего, кроме сиреневого тумана»[172].
Ниже имеет смысл подробнее коснуться символики охранных отрядов,
которая, будучи отчасти разработана людьми, подобными Вилигуту, конечно
же вызывает массу вопросов. В вульгарной публицистике, посвященной
«магическому рейху», принято сводить эту эмблематику к проявлениям
сатанизма: «К этому выводу приводит черная униформа вездесущих СС,
некрофильским символом которых был человеческий череп»[173].

Действительно, одной из главных эмблем СС на протяжении всей кровавой
истории этой организации была «мертвая голова» (Totenkopf). Когда первые
эсэсовцы выбрали этот символ в качестве своей эмблемы, они, очевидно, не
преследовали цель кого-то устрашить. Напротив, «мертвая голова» считалась
в тогдашней Германии исключительно положительным знаком. Как пишет Р.
Ламсден, «немцы воспринимали мертвую голову прежде всего как
историческую эмблему некоторых элитарных частей имперской Германии».
По мнению Г. Кноппа, «эмблему мертвой головы СС позаимствовали у
войсковых элитных частей, так как эта эмблема в течение столетий служила
знаком особой преданности военачальнику».
Использование символа Адамовой, или «мертвой головы» имеет весьма
продолжительную историю. Н. Уорвол отмечает: «Во многих древних
культурах череп и кости как наиболее стойкая к разложению и наименее
разрушаемая органическая ткань символизировали способность к телесному
возрождению, жизненную энергию и силу духа»[174]. Адамова голова не имеет
прямого отношения к сатанизму. Более того, она является одним из
христианских символов, ее можно обнаружить на некоторых изображениях
креста, под самым распятием, что обозначает попрание, преодоление смерти.
В этом качестве она использовалась и используется на облачениях монаховсхимников.
Во время церемонии похорон прусского короля Фридриха Вильгельма I
(1688–1740) зал с телом почившего был задрапирован черными
полотнищами с вышитыми на них серебряной тканью черепами. Черепа
были немного повернуты вправо и не имели нижней челюсти. С тех пор
«мертвая голова», как и черный цвет униформы, стали принадлежностью
прусской армейской элиты – эта эмблема украшала кивера и штандарты
королевских лейб-гусар. В 1809 году 17-й гусарский полк и 3-й пехотный
батальон 92-го пехотного брауншвейгского полка также получили «мертвую
голову» в качестве почетной эмблемы (у названных частей череп был
развернут анфас, а кости располагались под ним).
В годы Первой мировой войны «мертвая голова» отличала ударные части
германской армии, в частности штурмовые батальоны, огнеметные роты и
танковые подразделения. Огнеметчикам символ «мертвой головы»
в 1916 году присвоил лично наследный принц, охарактеризовав эмблему как
высший знак доблести, который «будет постоянно стимулировать
дальнейшее повышение боевого духа, презирающего смерть». В качестве
своих персональных эмблем череп и кости использовали и некоторые пилоты
военно-воздушных сил – к примеру, ас-истребитель Георг фон Хантельманн
(1898–1924). Добровольческие корпуса Веймарской Германии – фрайкоры,
воевавшие против революционных сил под консервативными,
монархическими и националистическими лозунгами, также широко
использовали череп с костями, что символизировало презрение к смерти и
готовность идти до конца. К слову, Адамова голова была также
распространенным символом в ряде частей Русской императорской и Белой
армий в конце Первой мировой и во время Гражданской войны.

Бойцы берлинского фрайкора позируют на фоне бронеавтомобиля, на
котором изображена «мертвая голова». 1919 год

Привлечение «мертвой головы» в качестве символа СС в 1923 году
объясняется тем, что большинство первых эсэсовцев состояло во фрайкорах,
носивших антибольшевистский и антилиберальный характер. Первоначально
за основу была взята «мертвая голова» прусского образца. Эмблема
использовалась охранными отрядами на протяжении 11 лет. В 1934 году череп
этого образца стал эмблемой танковых войск Германии, а для СС был
разработан новый дизайн символа, обладавший большей анатомической
достоверностью.
«Мертвая голова» образца 1934 года выпускалась в разных вариантах:
повернутой вправо, влево и анфас. Эту эмблему все члены СС носили на
головных уборах. Кроме того, «мертвой головой» украшались эсэсовские
кольца, кинжалы, горжеты, флаги, штандарты, барабаны и трубы. Служащие
подразделений по охране концлагерей (впоследствии 3-й танковой дивизии
войск СС «Тотенкопф») носили черепа на своих правых петлицах (вместо
сдвоенных зиг-рун). Череп с костями использовался не только в СС и
танковых войсках Третьего рейха. «Мертвую голову» носили также 5-й
кавалерийский и 7-й пехотный полки вермахта, а также 4-я авиагруппа
специального назначения люфтваффе.
Разумеется, сам факт использования нацистами «мертвой головы»
значительно и негативно повлиял на образ этого символа. Вместе с тем
изображение человеческого черепа и костей – в отличие, например, от
свастики – в послевоенное время так и не стало табуированным. «Мертвая
голова» до сих пор чрезвычайно широко используется в массовой культуре (к
слову, то же самое можно сказать и о рунах).
Черную форму и основные цвета СС – белый и черный (исторические цвета
Тевтонского ордена и Пруссии) – ввел в употребление оберфюрер СС
профессор Карл Дибич (1899–1985), возглавлявший в личном штабе
рейхсфюрера СС управление, ведавшее вопросами искусства. Он учитывал,

что черный цвет традиционно отличал мундиры ряда элитных частей старой
императорской Пруссии. Дибич был также автором личных гербов наиболее
влиятельных руководителей охранных отрядов.
Рейхсфюрер говорил Феликсу Керстену: «Людям нравится красивая
униформа, она льстит их самолюбию и превращает в верных слуг»[175]. Эта
мысль была не нова: еще в конце XVIII века писатель и философ-романтик
Новалис (Фридрих фон Гарденберг, 1772–1808) в своем цикле афоризмов
«Вера и любовь, или Король и королева» (Glauben und Liebe oder Der König
und die Königin, 1798) писал: «Нужно, чтобы государство было зримо во всем,
чтобы каждый был отмечен как его гражданин. Не ввести ли мундиры и
знаки отличия для всех? Кто подобные вещи считает малозначащими, не
знает существенной своеобразной черты человеческой природы». Эта мысль
была почти полностью осуществлена в Третьем рейхе, когда в униформу были
облачены все без исключения категории государственных служащих и членов
различных политических и общественных структур.
Исследователь форменной одежды Брайан Ли Дэвис замечает: «Практически
все население Германии было поделено на всевозможные военные и
полувоенные формирования, каждое из которых имело свою символику,
набор знаков различия, покрой и цвет униформы… Несмотря на
исключительно сложную систему званий, должностей и уровней
ответственности, немцы весьма охотно согласились с введением формы и с
удовольствием носили ее»[176].
Первые нацисты, как правило, использовали либо мундиры, в которых они
воевали в годы Первой мировой войны или сражались во фрайкорах, либо
обычную гражданскую одежду, дополненную нарукавной повязкой со
свастикой. Традиция ношения нарукавных повязок в Германии восходила к
временам Тридцатилетней войны (1618–1648), когда солдаты одного полка
носили отличительные тканевые ленты одного цвета (собственно единая
форма для немецких военнослужащих была введена только в конце XVII века
по примеру французской армии). Члены непосредственных
предшественников охранных отрядов – «штабной стражи» и «ударного
отряда Адольфа Гитлера» – отличались от штурмовиков и прочих членов
партии кокардой в виде черепа с костями на головном уборе.
В конце 1924 года нацисты закупили крупную партию коричневых рубах,
изначально изготовленных для подразделений немецкой армии, которые
несли службу в германских колониях. После поражения кайзеровской
Германии эти внушительные запасы оказались невостребованными и по
низкой цене распродавались из многочисленных армейских вещевых
складов. Когда в апреле 1925 года были сформированы охранные отряды,
эсэсовцы также получили коричневые рубахи. Вскоре нацистские
пропагандисты изобрели и обоснование использования коричневого цвета:
он должен был символизировать цвет почвы, которой некоторыми
теоретиками, близкими к движению фёлькише, придавался сакральный
характер. Отсюда же появилось и альтернативное название гитлеровской
партии – «коричневое движение».
Чтобы отличить СС от СА, члены нового подразделения стали носить не
коричневые, а черные головные уборы, брюки и галстуки. Еще одним
элементом стала черная кайма на повязке со свастикой. Черно-серебристые
(для рядовых – черно-белые) петлицы с обозначением звания и номера
штандарта (полка) были введены в СС 9 ноября 1926 года. Сдвоенные зигруны, разработанные гауптштурмфюрером СС Вальтером Хеком (1897–1955),
появились на петлицах эсэсовцев в 1934 году.

В конце 1931 года охранные отряды получили изготовленные фирмой
Оверхоффа пряжки ремня, украшенные девизом «Моя честь зовется
верность» (Meine Ehre heißt Treue). До 1945 года дизайн этих пряжек
(существовали солдатская и офицерская разновидности) не менялся.
В мае 1933 года в СС было введено ношение погона на правом плече. Погон
определял не звание (которое указывалось на петлице), а принадлежность к
той или иной иерархической группе (рядовой, унтер-офицер, офицер и т. д.).
Собственно черная униформа (китель, брюки, фуражка) появилась в
охранных отрядах непосредственно перед приходом нацистов к власти.
Специфическими особенностями кителя был отложной воротник (в рейхсвере
и вермахте он был глухим), накладные верхние и прорезные нижние
карманы. Под китель надевалась коричневая рубаха с черным галстуком. По
торжественным случаям полагалось ношение белой сорочки. С 1936 года
офицеры получили черный смокинг для неформальных вечерних
мероприятий, а в 1939 году – белый летний вариант повседневной униформы
(ее полагалось носить с 1 апреля по 30 сентября). Как отмечает Х. Хёне, «люди
из СС носили излюбленную немцами шикарную форму: ее черный цвет
искоренял плебейский коричневый… Вся их внешность должна была
демонстрировать принадлежность к элите, гвардии строгих пуритан,
радеющих о благе государства, и выражать беспрекословное послушание и
готовность к выполнению любых приказов фюрера»[177].
К началу войны черная форма стала носить почти исключительно парадный
характер. Ее продолжали использовать лишь члены Общих СС (AllgemeineSS), находящиеся в тылу. Единственным исключением была черная
униформа танкистов СС, представлявшая собой короткую двубортную куртку
с потайными пуговицами. Впрочем, к 1942 году танкистов также переодели в
форму серого или полевого серо-зеленого (feldgrau) цветов.
Излишки черного обмундирования пригодились: их использовали
формирования коллаборационистов в оккупированных странах (к примеру,
местная вспомогательная полиция на захваченных территориях). С 1935 года
в СС стала появляться светло-серая униформа. В 1938 году было введено
ношение двух погон, а повязку со свастикой на левом рукаве заменил орел.
Замена черной формы на серую была вызвана желанием руководства СС
придать своим подчиненным более «военный» вид. С началом боевых
действий все больше немцев призывалось в армию, и отношение населения к
сотрудникам СС в тылу стало ухудшаться. Больше напоминавшая военный
мундир светло-серая униформа должна была сгладить это отношение[178].
Следует сказать и об истории происхождения служебного кинжала
СС (Dienstdolch). Некоторые публицисты утверждают, что кинжал СС точно
соответствовал изображению оружия на эмблеме общества «Туле». Ю.
Воробьевский, указывая на то, что символом «Туле» был кинжал на фоне
дубовых листьев, пишет: «Позднее ежегодно 9 ноября в память “Хрустальной
ночи” точно такие же кинжалы с надписью “Моя честь – верность” будут
вручаться посвященным в СС»[179]. Автор явно путает годовщину «пивного
путча» 1923 года и печально известные события 1938 года, связанные с
еврейскими погромами, получившими название «Хрустальная
ночь» (Kristallnacht) из-за разбитых стекол витрин магазинов.
Кроме того, рукоять и гарда оккультной эмблемы заметно отличались от
эсэсовского варианта. За основу партийных служебных кинжалов был взят
вполне реальный прототип – шведский охотничий кинжал XVII века (так
называемый Гольбейновский кинжал), который, в свою очередь, восходил к
изображению оружия на колонне Траяна в Риме.

Кинжалы были введены 15 декабря 1933 года. На черной рукояти помещался
металлический орел со свастикой, а на лезвии был выгравирован девиз СС.
Ножны изготовлялись из сине-черной анодированной стали. Кинжалы СС
действительно выдавали только 9 ноября (в годовщину «пивного путча») на
торжественной церемонии производства кандидатов в члены «Черного
ордена». После «ночи длинных ножей» 1934 года рейхсфюрер вручил 200
кинжалов с надписью «В знак сердечного товарищества, Г. Гиммлер» (In
herzlicher Kameradschaft, H. Himmler) непосредственным участникам
расправы над оппозиционерами. Существовали и наградные варианты
кинжала, изготовленные из дамасской стали и более богато украшенные. Их
Гиммлер выдавал своим подчиненным в знак особого расположения.
Избранным офицерам и выпускникам офицерских школ рейхсфюрер вручал
также парадные сабли для ношения в особо торжественных случаях. При
награждении этим оружием шеф «Черного ордена» произносил следующую
фразу: «Я вручаю вам саблю СС. Никогда не обнажайте ее без необходимости.
Никогда не вкладывайте ее в ножны без славы!»
Статусом личного подарка рейхсфюрера обладало и серебряное кольцо с
«мертвой головой» (Totenkopfring). Первое время оно считалось едва ли не
высшей наградой СС и отмечало личные достижения владельца, а также его
преданность службе. Изначально кольца вручались в основном ветеранам
охранных отрядов, но уже к 1939 году любой офицер, прослуживший в СС три
года и не имевший взысканий, стал получать эту награду автоматически.
Как уже отмечалось, дизайн кольца разработал Карл Вайстор (Вилигут).
Символика этой регалии внешне восходила к германо-скандинавской
мифологии, согласно которой бог Тор носил кольцо из чистого серебра, на
котором люди приносили клятву. Кольцо СС представляло собой массивный
дубовый венок, увенчанный «мертвой головой», двумя зиг-рунами,
свастикой, хагаль-руной и группой рун хайльцахен. На внутренней стороне
находилась выгравированная надпись с фамилией владельца, датой вручения
и факсимильной подписью Гиммлера.
Каждое кольцо сопровождалось наградным листом с текстом следующего
содержания: «Я награждаю вас кольцом СС “Мертвая голова”. Это кольцо
символизирует нашу лояльность фюреру, наше непреклонное послушание и
наше братство и товарищество. Мертвая голова напоминает нам то, что мы
должны быть всегда готовы отдать наши жизни во имя блага немецкого
народа. Руны напротив мертвой головы символизируют наше славное
прошлое, которое будет восстановлено через национал-социализм. Две зигруны символизируют аббревиатуру СС. Свастика и хагаль-руна означают
нашу несгибаемую веру в неизбежную победу нашей философии. Кольцо
охватывает дубовый венок, дуб – традиционное немецкое дерево. Кольцо с
мертвой головой нельзя купить или продать. Это кольцо никогда не должно
попасть в руки того, кто не имеет права держать его. Если вы покинете ряды
СС или погибнете, то кольцо должно вернуться к рейхсфюреру СС.
Незаконное приобретение или копирование этого кольца строго запрещено и
преследуется по закону. Носите это кольцо с честью! Г. Гиммлер»[180].
Кольцо с «мертвой головой» носилось только на безымянном пальце левой
руки. Вручение колец было приурочено к памятным датам: 30 января (день
прихода нацистов к власти), 20 апреля (день рождения Гитлера), 9 ноября
(годовщина «пивного путча») и т. д. При увольнении из СС владелец должен
был сдать свое кольцо. Кольца погибших эсэсовцев хранились в «орденском
замке» Вевельсбурге. Выпуск и выдача колец были прекращены в октябре
1944 года. К этому моменту было вручено 14 500 этих регалий.

Надо коснуться некоторых аспектов использования в символике охранных
отрядов рунических знаков. Идея привлечения рун к атрибутике СС
принадлежала Вальтеру Хеку и Карлу Вайстору. Сторонники магической
интерпретации истории нацизма наделяют эту часть эсэсовской эмблематики
соответствующими характеристиками. С. Зубков пишет: «Фюрер был
абсолютно уверен в существовании тайного еврейского заговора… Поскольку
война велась преимущественно магическими средствами, то руны должны
были противостоять каббалистической традиции… Во время Второй мировой
войны часто применялись рунические гадания. Наверное, это делалось для
того, чтобы уравнять шансы в борьбе против союзников»[181].
По версии основателя научной рунологии немецкого филолога Вильгельма
Гримма (1786–1859), смысл понятия «руна» восходит к словам «надрез»,
«насечка». Область распространения рунических знаков простиралась с
Востока на Запад от Волыни до Ирландского моря и с юга на север от
Герцеговины до Гренландии. Рунические памятники датируются
промежутком времени около тринадцати столетий.
Рунический буквенный ряд носит название «футарк» (по первым шести
знакам, аналогично древнегреческому алфавиту). Древнейшим немецким
рядом букв является общегерманский футарк. Рунические надписи,
сделанные с его помощью, появились между 200 и 700 гг.н. э.
Общегерманский рунический ряд состоял из 24 знаков, 16 из которых
обозначали согласные звуки, 6 – гласные и 2 – полусогласные.
Рунические знаки в понимании использовавших их людей обладали
могуществом, некой священной силой. Овладеть искусством рун означало
приобрести способность управлять заключенной в этих знаках энергией.
Рунические символы можно было использовать как для обороны, так и для
разрушения. Отечественный филолог профессор Михаил Стеблин-Каменский
(1903–1981) отмечал, что руническая магия, по убеждению ее обладателей,
могла «защитить могилу от ограбления или разрушения, отогнать от нее злые
силы, защитить живых от мертвеца, обеспечить месть за него, принести
счастье владельцу предмета»[182].
Отношение христианства к рунам было неоднозначным. С одной стороны,
некоторые миссионеры видели в рунах враждебное языческое наследие, с
другой – известно активное привлечение и использование рун в
богослужебной практике. Еще в IV веке вестготский епископ Ульфила ввел
специальный рунический буквенный ряд (готский, или готический) для
записи переводов Священного Писания. Отдельные готские племена
использовали его алфавит вплоть до Х века. При обращении Норвегии и
Швеции в христианство наряду с немецкими значительную роль играли
английские священники. В древней Англии католическое духовенство не
отличалось неприятием рунического письма и позволяло использовать его, в
том числе, в христианских надписях на каменных крестах. Скандинавские
резчики рун не оставляли попыток привести рунический ряд в соответствии с
латинским алфавитом. Так возник «младший рунический ряд» («руны
Вольдемара»). С XII по XIV века руническими надписями были снабжены
многие предметы из церковной утвари (купели, кадила, церковные колокола,
раки с мощами и проч.).
В XIX веке зародилась наука рунология. В 1821 году вышла книга Вильгельма
Гримма «О немецких рунах» (Über deutsche Runen). Спектр рунологических
исследований был необычайно широк – от чисто научных до оккультных.
Руны стали одним из главных объектов спекуляций фёлькиш-теоретиков.
Гвидо фон Лист назвал одну из своих работ «Тайна рун». Несмотря на то, что

в нацистской Германии рунология достигла своего расцвета, «произвольные
толкователи» рун из кругов движения фёлькише до определенного момента
довольно активно и небезуспешно мистифицировали публику.
Немецкий рунолог профессор Гельмут Арнц (1912–2007) писал в 1930-х годах:
«К несчастью, в этой области встречается слишком много “профессоров
всяческих наук”, которые не могут удержать полет своей неуемной фантазии…
Им нужны чудеса, они ищут повсюду мистику и волшебство и создают
мудреные теории. Чем меньше они знают, тем больше им хочется
высказаться по этому поводу. Я считаю своим долгом выступить против
них»[183]. Руководителем отделения рунологических исследований при
обществе СС «Наследие предков» был профессор кельтской филологии
Вольфганг Краузе (1895–1970), также критиковавший дилетантов.
Как говорилось, некоторые руны стали эмблемами различных структур и
формирований СС. К примеру, руна тейваз была символом группы
воспитания главного управления СС, а также 32-й добровольческой
гренадерской дивизии войск СС «30 января»; руна одал – эмблемой главного
управления расы и поселений и 7-й добровольческой горной дивизии «Принц
Евгений»; вольфсангель, или «волчий крюк», был символом 23-й
добровольческой танковой гренадерской дивизии «Недерланд»; хагаль – 6-й
горной дивизии «Норд»; руна альгиз обозначала принадлежность к
медицинской службе. Руны практически не использовались в формированиях
негерманских военнослужащих войск СС. На своих петлицах они носили не
сдвоенные зиг-руны, а символы, указывающие на национальную
принадлежность.
Весьма показательно мнение Юлиуса Эволы, который отмечал: «Интерес
национал-социализма к рунам… должен быть расценен как чисто
символический, без какого-либо эзотерического значения, примерно так же,
как фашисты использовали некоторые римские символы». В другой своей
работе тот же автор писал еще более категорично: «В области понимания
символов непреодолимым препятствием стало неприятие трансцендентного
измерения, что привело, в частности, к пренебрежению древним
“магическим” аспектом рун»[184].
Таким образом, использование рун в СС являлось данью некой исторической
традиции и носило в первую очередь эстетический, а никак не оккультный
характер, даже учитывая то, что к разработке эсэсовской символики в начале
1930-х годов действительно приложили руку выходцы из движения
фёлькише.
Сказанное вполне можно отнести и к ритуалам СС. Поначалу охранные
отряды были лишь небольшой частью СА и каких-то специфических
церемоний не практиковали. Лишь с момента назначения Гиммлера
рейхсфюрером роль «Черного ордена» повысилась. В соответствии с идеей,
согласно которой СС должны были стать гвардией партии (а затем и всего
государства), появилась необходимость культивирования собственной
системы ритуалов. О. Пленков замечает, что «до войны все эти
организационные новшества, особый церемониал, инсценировка обрядов и
прочие ухищрения обеспечили СС особое место как в системе власти в
Третьем рейхе, так и в немецком обществе. Особенно притягательными СС
стали для немецкой молодежи»[185].
Большинство ритуалов СС было просто скопировано у армии, ведь охранные
отряды были военизированной структурой. К примеру, присяга эсэсовцев
выглядела следующим образом: флаг подразделения знаменосец держал
горизонтально (древко – параллельно земле), трое новобранцев возлагали

свои левые руки на древко, а правые поднимали в нацистском салюте и
произносили слова: «Я клянусь вам, Адольф Гитлер, как фюреру и
рейхсканцлеру, в верности и храбрости. Обязуюсь, не щадя самой жизни,
повиноваться вам и тем, кому вы поручите командовать мною, и да поможет
мне Бог!»
Ритуалы были тесно увязаны и с партийной мифологией. К примеру,
военнослужащие частей усиления СС приносили присягу 9 ноября в 10 часов
вечера в присутствии коричневого диктатора и на том самом месте в
Мюнхене, где в 1923 году в ходе «пивного путча» колонна нацистов была
рассеяна баварской полицией.
Процесс подготовки к присяге занимал целый год. 9 ноября кандидата
объявляли новобранцем СС с правом ношения формы с чистыми (без
сдвоенных зиг-рун) петлицами. 30 января кандидат получал предварительное
удостоверение. 20 апреля новобранец получал эсэсовские петлицы и
удостоверение. После клятвы фюреру молодые эсэсовцы сдавали нормативы
на спортивный значок и отправлялись отбывать трудовую повинность, после
чего – 9 ноября – они становились полноправными членами «Черного
ордена»[186].
При этом, разумеется, не стоит отрицать, что ряд эсэсовских ритуалов
действительно носил псевдоязыческий оттенок (к примеру, торжественные
церемонии в дни летнего и зимнего солнцестояния), ведь некоторые из них
были разработаны такими людьми, как Карл Вайстор. В первой половине
1930-х годов подобные функционеры предпринимали неоднократные
попытки отделить членов СС от официальной церкви. Однако, примерно с
1935 года, когда представителей движения фёлькише Гиммлер начал
отстранять от дел, вся активность подобного рода заметно пошла на убыль.
Помимо Вилигута-Вайстора еще одним влиятельным фёлькиш-теоретиком в
«Черном ордене» был обергруппенфюрер СС Фриц Вайтцель (1904–1940).
Будучи учеником слесаря, после окончания Первой мировой войны Вайтцель
вступил в марксистский кружок, а к середине 1920-х годов примкнул к
штурмовым отрядам. Тогда же молодой человек познакомился и с идеями
фёлькише. В 1927 году Вайтцель перешел в СС. Здесь его карьера
стремительно пошла в гору. До прихода НСДАП к власти он командовал
крупными частями охранных отрядов, а в 1933 году стал полицайпрезидентом Дюссельдорфа. После оккупации Норвегии в 1940 году Вайтцель
был назначен высшим руководителем СС и полиции «Север» (штаб-квартира
в Осло), но спустя два месяца погиб во время британской бомбардировки.
В 1930-х годах Вайтцель был в числе разработчиков некоторых
псевдоязыческих церемоний «Черного ордена» и опубликовал книгу
«Праздники годового цикла в семье эсэсовца» (Weitzel F. Die Gestaltung der
Feste im Jahres— und Lebenslauf in der SS-Familie. Prag, 1940). В ритуалах,
описанных Вайтцелем, большая роль отводилась огню. Церемонии
празднования солнцестояния проводились в ночное время. Исследователь О.
Пленков отмечает, что «нацистские пропагандисты приняли во внимание
ощущения людей, собиравшихся ночью у огромного костра: сама атмосфера
такого собрания побуждала к мыслям о бренности существования, о величии
и т. д.»[187]
В любом случае все указанные ритуалы не носили ни сатанинского, ни
оккультного характера. Некоторые из них можно отчасти обозначить как
псевдорелигиозные или неоязыческие. Большинство ритуалов были
воинскими, будучи скалькированы с армейских традиций Пруссии, Баварии и
других германских земель.

СС и религия
В довоенный период среди эсэсовцев в целом поощрялся агностицизм в
форме тех представлений, которые были присущи самому рейхсфюреру СС. В
некоторых формированиях «Черного ордена» руководители – с разной долей
успеха – пытались требовать от личного состава выхода из официальных
церквей. Пожалуй, в наибольшей степени эта практика коснулась частей
«Мертвая голова» (SS-Totenkopfverbände), которые охраняли концлагеря. Их
командир Теодор Эйке (1892–1943) был известен своим резким неприятием
христианства. Тем не менее к 1938 году в этих подразделениях насчитывалось
2211 протестантов, 632 католика, 6329 агностиков и ни одного атеиста, то есть
около 40 % служащих «Мертвой головы» сохраняли верность своей вере[188].
Как уже отмечалось, в вопросах религии Гиммлер легко мог допускать
очевидную непоследовательность. Одним из примеров этой
непоследовательности можно назвать попытку борьбы рейхсфюрера с
празднованием эсэсовцами Рождества и христианскими свадебными и
крещенскими традициями. Приближенные к главе СС фёлькиш-теоретики
убедили Гиммлера в необходимости заменить Рождество церемонией
зимнего солнцестояния, а обряд бракосочетания для членов СС должен был
проводить местный эсэсовский функционер. Эти инициативы вызывали
недовольство среди внушительной части подчиненных Гиммлера и активно
игнорировались.
Нарушители были примерно наказаны: в первой половине 1937 года 307
эсэсовцев, которые женились по церковному обряду, были исключены из
«Черного ордена». Резко негативная реакция на это событие заставила
рейхсфюрера изменить свое решение. В июне того же года он распорядился
впредь не применять санкции в подобных случаях, а 1 ноября 1940 года
приказал восстановить в рядах организации исключенных нарушителей[189].
В некоторых пропагандистских материалах СС была использована риторика,
которую можно назвать вполне христианской. В одной из брошюр под
названием «Тебя зовут СС», к примеру, говорилось: «Вера – священное
слово… Вера создает человека, безверие губит его… Мы не верим в слепую
судьбу, управляющую людьми. Однако мы верим в Божественное
Провидение, вдохнувшее осмысленность в каждую жизнь, избравшее нас
орудием Божественной Воли… Вы сами вольны решать, каким путем пойдете
в этой жизни. Вами не управляет слепой рок. Вы выбираете по собственной
воле – следуйте наставлению совести, ибо это путь к Богу. Это путь из
вечности в вечность… Никогда не проси награды – трудись во исполнение
долга. Тот, кто требует от нас быть добрыми и набожными за серебряники,
искушает нас и уводит от Бога. Он посланник дьявола, даже если сулит нам
рай»[190].
Разумеется, это никак не делало идеологию СС менее преступной. Больше
того, когда эсэсовским пропагандистам было нужно обосновать злодеяния
«Черного ордена», они неистово обрушивались на христианские принципы и
догматику. Например, многие функционеры СС были напрямую причастны к
проведению печально известной программы Т–4 (Aktion T4) – евгеническим
мероприятиям по принудительной стерилизации и физическому
уничтожению людей с психическими расстройствами, умственно отсталых и
наследственно отягощенных больных.

В одной из эсэсовских брошюр 1940 года, пропагандирующих применение
евгенических мер по отношению к «расово неполноценным или
малоценным» людям, цинично провозглашалось: «Извращенно толкуемая
“любовь к ближнему”, которая, тем не менее, усиленно навязывается так
называемым “культурным народам”, весьма способствует отрицательному
отбору. Некоторые деятели церкви вступают в конфликт с природой и
разумом. Существует церковная точка зрения, будто всякое, пусть даже и
разумное, вмешательство в любое, сложившееся на данный момент,
положение вещей есть нарушение божественного миропорядка. Более чем
удивительно в таком случае, почему с этих же позиций не выступают против
забоя скота или, скажем, врачебной деятельности».
Хотя непосредственно программа Т–4 продолжалась с осени 1939 года до
конца лета 1941 года (после этого она была официально прекращена
Гитлером из-за возмущенных протестов общественности, в том числе
церковных кругов), проведение различных евгенических мероприятий
охватывало гораздо больший период. Всего в 1934–1945 годах в Третьем рейхе
было принудительно стерилизовано от 300 до 400 тысяч человек[191].
Одной из задач полицейских структур СС являлось подавление так
называемого «политического христианства» (то есть репрессии в отношении
тех представителей клира и паствы, которые занимались любой
политической деятельностью, за исключением явно пронацистской). В
первую очередь гонениям в гитлеровском рейхе подвергались различные
сектанты и оппозиционеры режиму из числа католиков, поскольку центр этой
конфессии находился за пределами Германии.
Руководитель Главного управления имперской безопасности
(Reichssicherheitshauptamt, РСХА) Рейнхард Гейдрих (1904–1942) в 1936 году
писал в своей книге «Изменение нашей борьбы» (в главе «Политическое
злоупотребление церковью»): «Для нас очень важно своевременно
распознать враждебные государству и народу намерения и действия
религиозной борьбы, для которой Германия вновь стала ареной… Для того,
чтобы укрепить свои светские позиции, сторонники церкви организуются
политически. В церковных одеждах политическое проникновение
пропитывает все сферы жизни нашего народа… Таким образом вносятся
сегодня недоверие и сомнения в объединяемую фюрером общность народа и
пытаются посеять раздор между партией и государством»[192].
При гестапо и СД существовали специальные рефераты, занимавшиеся
борьбой с клерикальной политической активностью. В гестапо реферат IVВ1
(«политические организации католиков») курировал штурмбаннфюрер СС
Эрих Рот (1910–1947), в седьмом управлении РСХА реферат VIIВ2
(«политические церковные организации») возглавлял бывший католический
священник и доктор теологии, гауптштурмфюрер СС Фридрих Муравски
(1898–1945), а с октября 1943 года – оберштурмбаннфюрер СС доктор
Рудольф Левин (1909–1945)[193].
25 января 1938 года исполняющий обязанности начальника гестапо Генрих
Мюллер (1900–1945) направил циркулярное предписание всем органам
полиции на местах. Оно касалось католических и протестантских
священнослужителей еврейского происхождения: «В Нюрнбергских законах
распространение “арийского параграфа” на христианские конфессии прямо
не предусмотрено. Сделано это сознательно, хотя как в католической, так и в
протестантской церкви имеются священнослужители еврейского
происхождения, занятые, в том числе, воспитанием подрастающего
поколения. В этом не было необходимости, так как от государственного

школьного воспитания лица этой категории были отстранены в соответствии
с законом об упорядочении национального состава управленческого
аппарата. В соответствии с существующими правилами священникам
еврейского происхождения по-прежнему разрешается не только исповедание,
причащение и отпущение грехов, но и наставничество в конфессиональных
детских и молодежных лагерях, включая подготовку к конфирмации и т. д.
Органам полиции на местах предписывается во взаимодействии с местными
отделениями СД усилить контроль за деятельностью священнослужителей
еврейского происхождения и информировать центр о всех заслуживающих
внимания фактах и лицах»[194].
После начала Второй мировой войны, когда ряды «Черного ордена» стали
стремительно пополняться значительным числом иностранцев (в пиковый
момент они составляли 37 % от общей численности войск СС; среди них были
не только католики и протестанты различных деноминаций, но и мусульмане,
униаты и православные), религиозный вопрос потерял какой-либо смысл,
уступив место прагматическим соображениям военного времени.
В конечном итоге дошло до того, что на празднование эсэсовцами Рождества
Гиммлер не только закрыл глаза, но и сам, как уже отмечалось выше, иногда
принимал участие в соответствующих мероприятиях.
Известный диверсант оберштурмбаннфюрер СС Отто Скорцени (1908–1975)
вспоминал о том, как он со своими сослуживцами праздновал Рождество
1944 года в Арденнах: «Мой молодой ординарец отправился на поиски
рождественского дерева… Он появился со срубленной верхушкой большой
сосны и одной-единственной свечкой. Мы украсили нашу сосну пулеметными
гильзами и другими подручными материалами… Самым неожиданным и
приятным был презент местного священника, выделившего из своих запасов
по бутылке вина на брата». Скорцени замечал: «Наверное, некоторых удивит
тот факт, что в войсках СС царила свобода совести. В наших рядах были и
агностики, и протестанты, и католики». Это утверждение подтверждается
официальными статистическими данными: в 1940 году 54,2 % личного
состава СС называли себя протестантами и 23,7 % – католиками[195]. Таким
образом, свыше двух третей эсэсовцев в начале Второй мировой войны
формально относили себя к христианам.
Позднее в числе иностранцев, пополнивших ряды «Черного ордена»,
оказались даже действующие священники – в качестве капелланов,
окормлявших национальные части войск СС. Одним из них был французский
католический прелат граф Жан де Майоль де Люпе. Он родился в 1873 году в
семье убежденных монархистов и антиреспубликанцев, в 16 лет вступил в
монашеский орден Святого Франциска и, пройдя затем обучение у иезуитов, в
1900 году был рукоположен в священники бенедиктинского ордена. В годы
Первой мировой войны Майоль служил капелланом в 1-й кавалерийской
дивизии французской армии, получил множество наград, был тяжело ранен и
попал в немецкий плен. После войны он стал командором ордена Почетного
легиона (Ordre national de la Légion d'honneur), находился в частях
Иностранного легиона (Légion étrangère) в чине генерала, но в 1927 году
покинул армию из-за болезни.
После поражения республиканской Франции граф стал частым гостем в
немецком посольстве. В 1941 году, как убежденный антикоммунист, он
вступил в качестве военного священника в чине майора в
коллаборационистский Французский антибольшевистский добровольческий
легион (Légion des volontaires français contre le bolchévisme), воевавший в
немецкой форме на Восточном фронте как иностранное формирование

вермахта. Перед принесением легионом присяги 5 октября 1941 года Майоль
отслужил полевой молебен и в проповеди назвал своих сослуживцев
«защитниками христианской цивилизации». В 1943 году немцы наградили
его железным крестом второго класса, а фотография капеллана появилась на
обложке нацистского пропагандистского журнала «Сигнал» (Signal).
Летом 1944 года была сформирована французская 33-я гренадерская дивизия
войск СС «Карл Великий» (33 Waffen-Grenadier-Division der SS Charlemagne,
französische № 1). Майоль продолжил выполнять обязанности военного
священника уже в чине штурмбанфюрера СС. В самом конце войны граф
попытался скрыться под чужим именем в баварском курортном городке БадРейхенхалль, но в конечном итоге был арестован американцами. Последние в
1946 году передали Майоля французским властям. Священник был осужден
за свой коллаборационизм и приговорен к 15 годам заключения, однако в
1951 году его по причине болезней и возраста освободили условно-досрочно.
В 1955 году он умер в своем доме в Париже[196].
Войска СС совершили множество преступлений, в числе которых были и
ничем не оправданные убийства мирных жителей. Однако было бы явным
упрощением и даже попыткой деисториизации рассматривать эти кровавые
злодеяния через призму религиозности или, тем более, мнимого повального
увлечения эсэсовцев оккультизмом и неоязычеством.

«Аненербе»
Начиная с книги Л. Повеля и Ж. Бержье «Утро магов» в соответствующей
литературе господствует точка зрения, согласно которой «Немецкое общество
по изучению древней германской истории и наследия предков»
(Forschungsgemeinschaft Deutsches Ahnenerbe, с 1937 года – Das Ahnenerbe)
являлось «внутренним кругом посвященных внутри СС» и «оккультным
мечом Третьего рейха». На самом деле генезис этой структуры отражал все
тенденции, которые происходили и в самом «Черном ордене». Руководители
«Аненербе» часто менялись, сторонники идеологии фёлькише уступали место
прагматикам из научных кругов, а фанатичные нацисты умудрялись до
определенного момента сосуществовать с оппозиционерами гитлеровскому
режиму.

Эмблема Аненербе

Основатель и первый руководитель «Аненербе» Герман Феликс Вирт был
типичным представителем псевдонауки, которая культивировалась в недрах
фёлькиш-движения. Впрочем, он сумел получить статус профессора ряда
немецких университетов, пытался выдавать свои взгляды на научные
гипотезы и пользовался арсеналом академической среды, а также
соответствующим вокабуляром. По комплиментарному мнению А. Дугина,
Вирт «не разделял многочисленных предрассудков оккультистов, которые
своей поспешностью дискредитируют серьезные исследования»[197].
Вирт родился в 1885 году в Утрехте, изучал фламандскую культуру, а в
1911 году защитил в Базельском университете докторскую диссертацию,
посвященную голландским народным песням. В 1909–1913 годах он также
преподавал нидерландский язык в Берлинском университете. После начала
Первой мировой войны Вирт добровольно записался в германскую армию и
служил в оккупированной Бельгии. После поражения Германии в ноябре
1918 года Вирт вместе с супругой вернулся в Нидерланды, где основал местное
отделение молодежной фёлькиш-организации «Перелетные
птицы» (Wandervogel) – немецкого националистического движения, которое
исповедовало антиурбанизм и занималось изучением германского
фольклора.
Сам Вирт сосредоточился на изучении истории и языка фризов
(германоязычного меньшинства, проживающего в Нидерландах и в северной
Германии) и тщился обосновать подлинность поддельного фризского
манускрипта – так называемой «Хроники Ура-Линда» (Ura-Linda-Chronik), в
которой говорилось о гибели Атлантиды и существовании древней
матриархальной цивилизации. К этому моменту в научных кругах уже
считалось вполне доказанным то, что эта книга была сфальсифицирована
примерно в середине XIX века, причем бумага этого «источника» была

изготовлена промышленным образом и впоследствии искусственно
состарена.
Тем не менее Вирт приобрел широкую популярность в фёлькиш-кругах
Веймарской Германии. В 1923 году он переехал в Марбург, а в августе
1925 года вступил в нацистскую партию. Правда, в июле 1926 года он покинул
ряды НСДАП, некоторое время вращался в марксистских кругах и повторно
вступил в коричневые ряды только после прихода Гитлера к власти (в
1934 году он также стал гауптштурмфюрером СС). С самим фюрером Вирт
лично познакомился в 1929 году[198].
Все эти годы Вирт проявлял завидную активность в деле пропаганды своих
околонаучных идей, читал лекции и издавал книги, большинство которых
впоследствии подверглось критике со стороны официальной науки.
Основой теории Германа Вирта, изложенной, в частности, в книге «Заря
человечества: исследования по истории религии, символики и письменности
атлантической нордической расы» (Wirth H. Der Aufgang der Menschheit:
Untersuchungen zur Geschichte der Religion, Symbolik und Schrift der atlantischnordischen Rasse. Jena, 1928), являлась идея о полярном, нордическом
происхождении цивилизации. На Севере некогда находился континент
Арктогея, который населяли сверхлюди-гиперборейцы. Здесь появилась
цивилизация, монотеистическая прарелигия, праязык и вообще все то, что
впоследствии подверглось десакрализации, извращению и искажению.
Причиной этих деструктивных процессов, согласно Вирту, явилось расовое
смешение гиперборейцев с бессловесными и безмозглыми звероподобными
существами, населявшими другой континент – Гондвану. В связи с
похолоданием и ухудшением климата северная раса начала движение на юг,
где и произошло смешение. Те, кто оставался в Арктогее дольше всех, дали в
мезолите и неолите начало нордической расе.
Два последних тысячелетия – это последняя агония цивилизации и триумф
«гондванических» южных сил хаоса. Последней формой нордического языка
был язык рунического футарка. Из проторунических знаков развились все
современные виды письменности. Обоснованию этой концепции Вирт
посвятил книгу «Священная протописьменность человечества. Символикоисторические исследования по обе стороны Северной Атлантики» (Wirth H.
Die heilige Urschrift der Menschheit: symbolgeschichtliche Untersuchungen
diesseits und jenseits des Nordatlantik. Leipzig, 1936)[199].
В 1932 году пронацистское правительство земли Мекленбург помогло Вирту
создать Научно-исследовательский институт духовной
истории (Forschungsinstitut für Geistesurgeschichte). Поначалу
неортодоксального ученого поддержали и некоторые высокопоставленные
нацистские функционеры, правда, небезоговорочно. Альфред Розенберг
отмечал, что Вирт «дал сильный толчок» исследованию истории Древнего
Мира, хотя и подверг резкой критике утверждение исследователя о
матриархате как о нордическо-атлантической форме жизни. Внимательно
следили за работами Вирта Генрих Гиммлер и Рихард Вальтер Дарре. Кроме
того, Вирту удалось заручиться поддержкой некоторых пронацистски
ориентированных профессоров. Философ Альфред Боймлер (1887–1968) и
филолог Гюстав Некель (1878–1940) отдавали ему должное за «независимую
позицию» и «уникальную интуицию».
В 1933 году Вирт организовал в Мюнхене выставку «Германское
наследие» (Deutsche Ahnenerbe). Именно здесь Вирт и познакомился с Дарре
и Гиммлером. Последние предложили эксцентричному исследователю
сотрудничество и поддержку.

1 июля 1935 года рейхсфюрер СС, Дарре и Вирт официально учредили
«Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия
предков». Задачей организации, по словам Гиммлера, было «изучать
пространство, дух, деяния и наследие нордической индоевропейской
расы»[200].
После создания общества «Аненербе» Вирт получил пост президента
общества. Генеральный секретарь «Аненербе» Вольфрам Зиверс (1905–1948)
на послевоенном допросе показал, что первоначальной целью «Наследия
предков» было «провести доскональное исследование доисторического
периода и древней истории с целью связать достижения индогерманских
племен с успехами современной Германии». Для этого предполагалось
организовать масштабные археологические, антропологические и
исторические исследования и экспедиции. Понятно, что в условиях
коричневой диктатуры все это превращалось в инструмент нацистской
политики и пропаганды в области культуры.
Во время своего непродолжительного президентства Герман Вирт успел
организовать экспедиции общества в Скандинавию (осенью 1935-го и летом
1936 г.), лично возглавить отдел по изучению письменности и символики,
подготовить к публикации внушительный по объему труд, посвященный
обычаям немецкого крестьянства. В этот период Вирт поддерживал тесные
контакты с Рихардом Вальтером Дарре, помогая тому углубить теорию «крови
и почвы». Дарре пытался всячески расширить свое влияние в «Наследии
предков», щедро снабжая общество финансовыми средствами из бюджета
министерства продовольствия, и ввел в состав «Аненербе» своих
многочисленных последователей.
При Вирте в «Наследие предков» довольно активно привлекались
представители идеологии фёлькише, а научно подготовленных кадров и
высококвалифицированных специалистов, по причине специфической
репутации руководителя общества, напротив, не хватало. Это вскоре и
сыграло свою роль в том, что рейхсфюрер постепенно разочаровался в Вирте:
дилетанты, очевидно, дискредитировали деятельность организации, а
недостатка в академических ученых, по коньюнктурным причинам готовым
оказать свои услуги СС, к середине 1930-х годов было уже достаточно много.
Кроме того, выяснилось, что некоторые «ученые» фёлькиш-направления
отличались оппозиционной по отношению к нацизму политической
активностью. Это особенно видно на примере Фридриха Хильшера (1902–
1990).
Фриц Иоганн Хильшер (в 1926 году он сменил имя на Фридрих – в честь
почитаемого им Ницше) родился в саксонском городе Плауэн и по окончании
гимназии в Губене в 1919 году вступил в местный фрайкор, который вскоре
формально был включен в рейхсвер. После этого Хильшер изучал право в
Берлинском университете Фридриха Вильгельма и в 1926 году защитил
докторскую диссертацию по юриспруденции в Йенском университете[201]. В
эти же годы он заинтересовался идеями фёлькише и стал активным
участником так называемого движения консервативной революции,
некоторые фракции которого исповедовали одновременно радикальный
национализм и немарксистский социализм (впрочем, ряд авторов этого
направления внимательно изучали и опыт Советской России). Большинство
из них резко противопоставляли себя нацистской партии, обвиняя Гитлера в
оппортунизме (хотя пропагандисты НСДАП постоянно и подчеркивали свою
верность идеям «национальной революции»).

Один из идеологов движения консервативной революции, националбольшевик Эрнст Никиш (1889–1967) опубликовал книгу «Гитлер – злой рок
для Германии» (Niekisch E. Hitler – ein deutsches Verhängnis. Berlin, 1932), в
которой обвинил национал-социализм в использовании романохристианского, католического арсенала. Никиш называл признаки этой
«западной» природы нацизма: «одержимость расовыми проблемами,
абсолютистский культ вождя, симпатии к западным державам и особенно к
Англии, компромиссы с католической церковью и финансовыми магнатами,
национальный мессианизм и мелкобуржуазное желание стабильности»[202]. В
1937 году Никиш был арестован гестапо и до конца войны находился в
застенках Маутхаузена, после чего проживал в Восточной Германии.
Исследователь истории «Аненербе» М. Катер охарактеризовал Хильшера как
«романтика, полностью отвергавшего Веймарскую систему, но и
выступавшего против эгалитаризма национал-социалистов». Хильшер писал
о регрессе современной цивилизации, отрицал все современные
общественно-политические структуры и мечтал о возрождении исторической
Германской империи в ее средневековом воплощении. Германские племена,
по мысли Хильшера, должны обьединиться в священные союзы и
сформировать новую элиту, отличную от того усредненного типа немца,
который провозглашал нацизм[203].
Эти идеи Хильшер подробно изложил в своей книге «Империя» (Hielscher F.
Das Reich. Leipzig, 1931), которая вызвала оживленную полемику в фёлькишкругах и среди консервативных революционеров, а также пропагандировал в
одноименном журнале. В близкий круг Хильшера и в число авторов его
журнала вошли такие заметные консервативно-революционные мыслители,
как Эрнст Юнгер (1895–1998), Франц Шаувеккер (1890–1965) и Эрнст фон
Заломон (1902–1972). И книга, и журнал после прихода нацистов к власти
были запрещены властями.
Кроме того, Хильшер принадлежал к числу тех, кого Гитлер резко критиковал
как «религиозных реформаторов». Теоретик официально покинул ряды
евангелистов, для того чтобы в 1933 году тайно основать свою «Независимую
свободную церковь» (Unabhängige Freikirche). «Церковь» Хильшера пыталась
сочетать языческий пантеизм с национализмом. Вселенная трактовалась как
внутреннее содержание надличностного Бога. Внутри этой Вселенной
существуют «двенадцать божественных посланников» (zwölf göttliche Boten) –
шестеро мужчин и шесть женщин, отождествляемых с языческими
божествами, в частности с богами германской мифологии. Число
последователей религиозной доктрины Хильшера никогда не превышало
нескольких десятков человек, при этом его «церковь» формально
просуществовала до конца 1980-х годов.
С приходом нацистов к власти Хильшер сделал ставку на подпольную борьбу
с режимом. В качестве главной цели своей группы он поставил внедрение
своих единомышленников и последователей в структуры Третьего рейха, в
частности в СС. Благодаря известным симпатиям Гиммлера к фёлькишидеям, а также поддержке ряда влиятельных фигур вроде Зиверса такая
возможность вскоре появилась. Будучи другом Германа Вирта, он получил
должность в структуре «Аненербе».
После окончания войны, в июле 1945 года, Хильшер составил для союзников
документ, озаглавленный «Доклад о подпольной деятельности,
направленной против национал-социализма. Секретная помощь
преследуемым евреям». Он, в частности, писал: «До 1933 года между
национал-социалистами и коммунистами существовало несколько

промежуточных и немногочисленных течений и групп, которые замыкали
собой, с обратной стороны, полукруг, образуемый в мире политики
истеблишмента справа налево “национал-германцами”, Народной
германской партией, Центром, демократами и социал-демократами. В
большинстве случаев эти группы не имели специального названия. Их общим
знаменателем было отвержение крупного капитала и крупной земельной
собственности. Можно упомянуть группы капитана Эрхардта, Эрнста Юнгера,
Эрнста Никиша, Беппо Ремера, капитана Штеннеса, Отто Штрассера, Августа
Виннига, Ганса Церера. Наша группа входила в это многообразное
движение…
В 1933 году, когда Гитлер пришел к власти, все эти группы, легко пережившие
запрет на партии, избрали каждая свой путь борьбы с режимом… Мы решили
работать в условиях полного подполья и не заявлять о себе как о группе,
сделав вид, что все существовавшее ранее разлетелось вдребезги перед лицом
успеха победившей стороны. Следуя разработанному заранее плану, мы
проникли в партию, где старались занять важные стратегические посты,
позволяющие накапливать контакты, помогать друзьям, собирать
информацию»[204].
В литературе, посвященной «магическому нацизму», получила
распространение версия о том, что Фридрих Хильшер неким загадочным
способом влиял на национал-социалистических руководителей. Л. Повель и
Ж. Бержье утверждали, что Хильшер «играл важную роль в выработке тайной
доктрины, вне которой позиция нацистских вожаков остается
непонятной»[205]. Далее приводилась дневниковая запись консервативного
философа Эрнста Юнгера от 14 октября 1943 года о том, что Хильшер посетил
его в оккупированном Париже. Запись подтверждает, что Хильшер основал
тайную языческую церковь (имеется в виду упомянутая «Независимая
свободная церковь»). Юнгер зашифровывал Хильшера под псевдонимом
«Бого» (производное от «богомилов» – движения сектантов-антиклерикалов,
зародившееся на Балканах), а Гитлера называл «Кньеболо». При этом
французские авторы не только перепутали дату (на самом деле запись
датирована 16 октября), но и не сказали о самом существенном.
Действительно, Юнгер (в это время он служил капитаном в штабе
командующего войсками вермахта во Франции) сообщал о том, что вечером к
нему в гостиницу «Рафаэль» зашли Хильшер вместе с неким Хуссером: «Бого
для меня в это столь бедное оригинальными натурами время – один из
знакомых, о коих я более всего размышлял и о ком менее всего могу судить…
Многие из одухотворенных молодых людей – может быть, даже большинство
из того поколения, что выросло в Германии после войны, – прошли через его
влияние и через его школу». Здесь, очевидно, подразумевалась важная роль
Хильшера в консервативно-революционных кругах Веймарской республики.
Далее Юнгер писал, что Хильшер «укрепил мое давнишнее подозрение, а
именно что он учредил какую-то церковь. Теперь, успешно справившись с
литургикой, он углубился в догматику, показав мне целый ряд песнопений и
праздничный цикл “Языческого годового круга”, содержащий иерархию
божеств, праздников, цветовых оттенков, животных, кушаний, камней и
растений».
Далее сообщалось: «Он высказал мнение, что после того, как эти остолопы не
сумели взорвать Кньеболо, расправа с ним должна стать задачей специальных
групп. Он дал также понять, что при сложившихся обстоятельствах сам
вынужден все подготавливать и организовывать, – как некий хозяин горы,
рассылающий своих молодцов по дворцам. Основная политическая проблема

сегодня, как он ее понимает, звучит примерно так: “Как, захватив с собой
оружие, на пять минут проникнуть в бункер номер один?”»[206].
Фёлькиш-активист Фридрих Хильшер был уволен из «Аненербе» еще в
1936 году за политическую неблагонадежность. После неудачного покушения
на Гитлера 20 июля 1944 года он был арестован. Правда, через некоторое
время, благодаря вмешательству секретаря «Аненербе» Вольфрама Зиверса,
его освободили. В любом случае Хильшер никак не мог быть «тайным
учителем» нацистских лидеров, поскольку боролся с режимом. Л. Повелю и
Ж. Бержье было невыгодно показывать этого человека оппозиционером и
подпольщиком (это нарушило бы их «теорию»), поэтому они и не привели
указанную часть дневниковой записи Юнгера.
До тех пор, пока «Аненербе» контролировалась неортодоксальными
исследователями и лично Виртом и пользовалась поддержкой Дарре (на
первых порах общество финансировалось министерством продовольствия),
Хильшер чувствовал у себя под ногами достаточно твердую почву. Однако
вскоре ситуация начала решительно меняться.
В ноябре 1936 года Гиммлер интегрировал «Наследие предков» в СС,
структурно подчинив общество Отделу культурных исследований своего
личного штаба, при этом он задался целью превратить «Аненербе» в ведущий
научный институт. Штаб-квартира общества расположилась в престижном
районе столицы – Далеме.
К этому моменту резко обозначились разногласия Гиммлера с Дарре и
другими фёлькиш-теоретиками по научным и идеологическим вопросам. Это
привело к назначению специальным представителем рейхсфюрера в
«Аненербе» штандартенфюрера СС Бруно Галке (1905–1997), перед которым
Гиммлер поставил задачу дискредитировать дилетантов из числа фёлькише и
их покровителя Дарре. Под огонь критики попал и Герман Вирт.
Большинство ученых, которых Галке пригласил вступить в «Аненербе»,
публично заявили о своем несогласии с методами Вирта: его называли
«фальсификатором и фантазером», а профессор лингвистики Вольфганг
Краузе (1905–1970) охарактеризовал его как «профана». Помимо этого, Галке
обвинил Вирта в нерациональном использовании финансовых средств
общества, в том числе – необоснованных займах и личных растратах. После
этого рейхсфюрер отправил Вирта (а вместе с ним и подозрительного с
политической точки зрения Хильшера) в отставку.
Президентом «Аненербе» стал влиятельный в научных кругах профессор
Мюнхенского университета, индогерманист и доктор философии Вальтер
Вюст (1901–1991), получивший чин оберфюрера СС (до этого он занимался в
обществе лингвистическими исследованими). Летом 1937 года президентом
общества стал лично Гиммлер, Вюст был назначен руководителем
попечительского совета и отвечал за научную деятельность, а Галке стал
казначеем[207].
С этого момента большинство научных сотрудников общества получили
эсэсовские звания. Это не было простой формальностью. Исследователи
«Аненербе» должны были теперь руководствоваться нормами служебной
иерархии СС, пройти проверку личных качеств по линии СД, а в своей
деятельности руководствоваться требованиями «Черного ордена». Впрочем,
относительная свобода академических взглядов в «Аненербе» была
сохранена.
За короткое время «Аненербе» практически полностью избавилось от
фёлькиш-наследия: были упразднены отделение исследований по

оккультным наукам, учебно-исследовательские отделы по народной
медицине, по народным легендам, сказкам и сагам.
К слову, именно существование отделения исследований по оккультным
наукам в послевоенное время дало повод авторам соответствующего
направления трактовать «Аненербе» как «оккультный меч рейха» и
«сборище черных магов». Между тем подразделение фактически так и не
начало свою работу и значилось только на бумаге, да и то в течение короткого
времени. В системе СС действительно существовал реферат, изучавший
масонство, хиромантию, астрологию и оккультизм, но он подчинялся не
«Наследию предков», а СД. Основное предназначение этой группы состояло в
изучении «политической опасности», исходившей от оккультных и
астрологических кругов, а также «еврейства». Возглавлял отдел (группа В
второго управления РСХА) гауптштурмфюрер СС Ганс Рихтер, а затем (группа
В седьмого управления РСХА) – штурмбаннфюрер СС Эрих Элерс.
В конце 1937 года Гиммлер определил цель «Аненербе» следующим образом:
«Изыскания в области древней истории, путем изучения фактов с научной и
идеологической точки зрения, в объективном ключе и без
фальсификаций»[208]. С этого момента в «Наследие предков» начался
активный приток ученых, представлявших академическую науку, таких как
этнограф, филолог и социолог Генрих Хармьянц (1904–1994) и физик Вернер
Гейзенберг (1901–1976).
Почти все представители фёлькише были уволены из общества, а их труды
дезавуированы. В 1938 году эксперты «Аненербе» отвергли работу очередного
сторонника «религиозной реформации», историка-любителя Гюнтера
Киркхоффа (1892–1975) о церкви, назвав автора «фантазером самого худшего
толка», а его работы «вздором». Рецензенты отмечали, что данные
Киркхоффа абсурдны, что его «библиография содержит множество
оккультной литературы, но ничего из того, что имеет отношение к научному
исследованию древней истории». В ответ Киркхофф обвинил «Наследие
предков» в пособничестве католическому заговору[209].
К концу 1930-х годов общество состояло из трех управлений
(административного, хозяйственного и научных исследований) и более двух
десятков институтов, отделов и отделений, охватывавших широчайшую
область научных знаний от гуманитарных до точных и технических
дисциплин. Археологическими раскопками, в частности, занимались
оберштурмбаннфюрер СС доктор Рольф Хёне (1908–1947), который искал в
области Кведлинбурга останки короля Генриха I Птицелова (876–936),
оберштурмбаннфюрер СС профессор Герберт Янкун (1905–1990), который
обнаружил следы викингов в Шлезвиге, и профессор Ганс Шляйф (1902–
1945), который проводил раскопки в Тевтобургском лесу, где в IX веке
германцы разбили римские легионы. «Аненербе» организовало множество
экспедиций в Австрию, Хорватию, Чехословакию, Грецию, Польшу, Сербию и
южную Россию. Учебно-исследовательский отдел по Центральной Азии в
1938–1939 годах реализовал три экспедиции в Тибет, для того чтобы сделать
открытия в области альпинизма и этнологии. Ими руководил
штурмбаннфюрер СС доктор Эрнст Шефер (1910–1992). Не надо даже
говорить о том, что согласно фантастическим толкованиям эпигонов
оккультной теории эти экспедиции искали Шамбалу и стремились к
взаимодействию с таинственными «Высшими Неизвестными».
Еще до начала Второй мировой войны рейхсфюрер начал ориентировать
исследователей «Аненербе» на цели, имевшие военный (или околовоенный)
характер. Такие научные отрасли, как археология и антропология, были

призваны дать «научное обоснование» немецкой территориальной
экспансии.
Помимо традиционных для «Аненербе» изысканий в области древней
истории, в годы войны общество плотно занималось медицинскими
исследованиями, а также техническими дисциплинами, имевшими военноприкладное значение. Кроме этого, перед «Наследием предков» была
поставлена задача мировоззренческого контроля над научными и
интеллектуальными кругами оккупированной Европы.
В 1942 году было создано подразделение «Германский научный потенциал в
действии», формально призванное охранять памятники и оказывать помощь
в научной и культурной деятельности родственным европейским народам.
Было подписано соглашение об обмене учениками и студентами, о
назначении стипендий и оказании помощи одаренным студентам. В
подразделении было семь подотделов: «Нидерланды», «Фландрия»,
«Валлония», «Норвегия», «Дания», «Швеция», «Швейцария». Разумеется,
деятельность этой структуры подразумевала и культурно-пропагандистское
давление на население указанных стран.
В годовом отчете подотдела «Фландрия», к примеру, говорилось: «Следуя
германской линии, которая представлена только в лице СС, необходимо:
1. Прорвать фронт либерально-гуманистичес-кого просвещения путем
привлечения на свою сторону лиц, занимающих ключевые позиции в
интеллектуальной жизни страны.
2. Выступить против великогерманского мифа с идеей создания
великогерманского имперского сообщества.
3. Содействовать возрождению германского культурного и национального
самосознания… перед лицом французских притязаний на культуру и
фламандского комплекса неполноценности»[210].
С медицинским аспектом деятельности «Аненербе» связано подавляющее
число преступлений, которые были предъявлены обществу после войны.
Весной 1942 года под руководством биолога Эдуарда Мая (1905–1956) был
создан учебно-исследовательский отдел энтомологии (ставший составной
частью Научного института целевых военных исследований) с целью
выработки эффективных средств борьбы с эпидемиями. Сотрудники отдела
регулярно посещали концлагеря Дахау и Освенцим, проводили опыты над
заключенными и участвовали в разработке бактериологического оружия.
С октября 1939 года к СС был прикомандирован врач люфтваффе Зигмунд
Рашер (1909–1945). Он проводил свои бесчеловечные опыты по
переохлаждению и эксперименты в барокамере над узниками концлагерей.
Профессор Страсбургского университета, гауптшурмфюрер СС Август Хирт
(1898–1945) формировал коллекцию черепов «еврейско-большевистских
комиссаров». Но, пожалуй, самую печальную известность приобрел
гауптштурмфюрер СС доктор Йозеф Менгеле, которому узники концлагеря
Биркенау-Освенцим, где он служил с мая 1943 года, присвоили зловещее
прозвище «Ангел смерти» (Todesengel). Менгеле проводил отбор,
контролировал уничтожение жертв газом и проводил чудовищные
медицинские эксперименты над заключенными. Он исследовал близнецов,
аномалии роста, различные методы стерилизации человека и
трансплантации костного мозга (в том числе и без применения анестезии), а
также изучал тиф и малярию. Как уже говорилось, этому военному
преступнику удалось избежать наказания: воспользовавшись «крысиными
тропами», он бежал в Южную Америку, где и умер своей смертью.

В годы войны «Аненербе» также курировало такой сектор научных
изысканий, как разработка «чудо-оружия» (Wunderwaffe), а конкретно –
баллистических ракет. Любительское ракетостроение расцвело еще в
Веймарской республике, скорее как хобби, чем как серьезное направление.
Однако вскоре после прихода нацистов к власти контроль над ракетными
исследованиями захватила армия.
В первые годы войны руководители проекта Вальтер Дорнбергер (1895–1980)
и Вернер фон Браун (1912–1977) воздвигли в Пенемюнде военноиндустриальный комплекс и крупное секретное производство, заключили
важные контракты и принялись реализовывать свою программу. Зимой 1941–
1942 гг., когда положение на фронте стало неблагоприятным для Германии,
министр вооружения и боеприпасов Альберт Шпеер, а затем и сам Гитлер
стали горячими сторонниками ракетного оружия. Успехи Дорнбергера и
Брауна привлекли пристальное внимание Гиммлера, который убедил фюрера
в том, что проект по созданию ракет Фау–1 и Фау–2 должно контролировать
именно его ведомство.
В итоге Вернер фон Браун продолжил свои изыскания уже в чине
штурмбаннфюрера СС. После покушения на фюрера 20 июля 1944 года
Гиммлер назначил общим руководителем проекта обергруппенфюрера СС
Ганса Каммлера (1901–1945). В самый активный период своей деятельности
группа в Пенемюнде насчитывала примерно 6000 сотрудников, в том числе
около 100 инженеров и 6000 рабочих и разнорабочих, включая узников
концентрационных лагерей.
По мнению американского историка науки профессора Марка Уолкера (р.
в 1959 году), немецкий ракетный проект «ускорил окончание войны, но в
пользу союзников». Сама идея создания «чудо-оружия» была стратегической
и даже психологической ошибкой, поскольку это оттянуло огромные ресурсы
из других секторов военной экономики. Ракетный проект обошелся примерно
в четвертую часть средств, потраченных в США на атомную бомбу. Поскольку
в этот период немецкая военная промышленность была значительно менее
развита, чем американская, «бремя ракетного проекта, которое армия
взвалила на Третий рейх, было равноценно бремени Манхэттенского проекта
для Соединенных Штатов»[211].
Хотя научное влияние дилетантов в «Аненербе» окончилось еще в довоенный
период, их политические связи с некоторыми высокопоставленными
сотрудниками общества парадоксальным образом сохранились.
Один из учеников и последователей Вирта и Хильшера, штандартенфюрер СС
(с 30 января 1945 года – оберфюрер СС) Вольфрам Зиверс, занимавший
кресло генерального секретаря (управляющего делами) «Аненербе», сумел
избежать чистки и даже упрочил свое положение (возможно, из-за того, что
нового президента «Аненербе» Вюста с Гиммлером познакомил лично он).
Зиверс, обладавший широкими административными полномочиями,
«получил в свои руки почти все нити управления».
Выходец из протестантской семьи, Зиверс уже в юности присоединился к
движению фёлькише. Он состоял, в частности, в уже упоминавшейся
организации «Артаманы», а в 1929 году вступил в НСДАП. Впрочем,
некоторые коллеги Зиверса по партии не считали его настоящим националсоциалистом. На то были свои основания: вопреки установкам Гитлера он
продолжал испытывать острый интерес к вопросам религиозного поиска[212].
С Хильшером Зиверс познакомился в 1931 году в Штутгартском университете,
будучи руководителем ячейки национал-социалистического студенческого
союза. Найдя в молодом партийном функционере благодарного слушателя,

Хильшер сделал его убежденным сторонником своих курьезных идей. Вскоре
последовала и встреча с Виртом. Некоторое время Зиверс даже был личным
секретарем профессора, помогая тому в проведении исследований и
организации выставок.
После прихода НСДАП к власти Зиверс подвизался в издательском деле, а в
1935 году принял приглашение Вирта вступить в «Аненербе», получив пост
генерального секретаря общества. Зиверс формально поддержал действия
Галке и Вюста по исключению Вирта из «Аненербе». Однако с учетом
известных фактов такое его поведение надо считать четко рассчитанной
стратегией (в 1943 году он заявил, что этот ученый «указал нам путь в
исследовании истории индогерманского духа, его древнейшей и древней
истории»[213]). Зиверс был членом законспирированной подпольной
организации Фридриха Хильшера и влиятельным ее агентом в охранных
отрядах. Для того чтобы эффективно решать задачи, которые ставило перед
ним движение Сопротивления, Зиверс вынужден был не только создавать
видимость полной поддержки линии рейхсфюрера в руководстве «Наследия
предков», но и быть участником печально известных преступлений, в
которые было вовлечено общество (прежде всего медицинских
экспериментов над узниками концлагерей). За эти преступления он в
1947 году и был повешен.
Сторонники версии об «оккультном рейхе» стремятся показать Зиверса
«магом». Ю. Воробьевский вслед за Л. Повелем и Ж. Бержье ссылается на
допрос секретаря «Аненербе» на Нюрнбергском процессе, где Зиверс
выступал как свидетель обвинения. По словам Воробьевского, Зиверс
неожиданно начал говорить о Шамбале, Асгарте, пользовался мистическими
терминами. Когда же он упомянул имя одного из основателей общества –
Хильшера, допрос якобы был резко прекращен. Обратимся к тексту
официального протокола от 8–9 августа 1946 года.
Допрос был связан с применением опытов над заключенными
концентрационных лагерей. В своих ответах Зиверс не упоминал ни
Шамбалу, ни Асгарт, не употребил ни одного мистического термина. Имя
Хильшера действительно прозвучало, но вот в каком контексте. Когда
представитель обвинения от Великобритании Элвин Джонс (1909–1989)
уличил Зиверса в причастности к медицинским экспериментам, тот
признался, что «вступил в конфликт со своей совестью» и изъявил желание
сделать особое заявление, чтобы «лично оправдаться»[214]. После этого Зиверс
заявил, что вступил в партию и СС как видный член движения
Сопротивления, от которого получил задание. Пост в «Наследии предков»
давал ему возможность «вести подпольную борьбу против нацистской
системы». Здесь он и упомянул Хильшера, который был арестован в связи с
событиями 20 июля 1944 года. Далее он довольно пространно попытался
доказать свое несогласие с методами работы в концлагерях. Лишь после этого
Джонс прервал его для того, чтобы задать вопросы по существу.
Воробьевский ошибочно полагает, что Зиверса судили вместе с главными
военными преступниками («Нюрнбергский трибунал приговорил его,
обыкновенного полковника, к смертной казни наряду с главарями рейха»).
Хотя известно, что на указанном процессе секретарь «Аненербе» был
свидетелем. Его действительно приговорили к смертной казни, но это
случилось в 1947 году на процессе Американского военного трибунала по делу
нацистских медиков.
После войны Хильшер подтвердил, что Вольфрам Зиверс был одной из
фигур, помогавших Сопротивлению: он снабжал Хильшера информацией о

деятельности СС, выписывал фальшивые паспорта и пропуска,
организовывал фиктивные официальные поездки, финансировал
деятельность подполья из бюджета «Аненербе». К примеру, Зиверс выдал
Хильшеру служебный паспорт руководителя службы личного штаба
рейхсфюрера СС. Хильшер писал, что подобные агенты «прекрасно
сознавали, что если их деятельность будет раскрыта, их высокое положение
только усугубит все дело, и их наказание будет ужасным, и одновременно в
лагере союзников их посты принесут им только вред, так как там их примут за
убежденных нацистов».
В случае с Зиверсом так и получилось. Комментируя послевоенный доклад
Хильшера, А. Дугин замечает: «Кажется удивительным тот факт, что одна из
ключевых фигур в антигитлеровском подполье – Вольфрам Зиверс,
рисковавший всем, чтобы спасти от нацистских преследований многих
выдающихся деятелей, в том числе еврейско-хасидского философа Мартина
Бубера (который, кстати, был близким другом Хильшера), был жестоко
казнен как “военный преступник”… Хильшер и Зиверс были продолжателями
ариософской традиции, отношения которой с национал-социализмом были
очень сложными»[215].
После войны Г. Вирт и Ф. Хильшер, сумев доказать, что они были жертвами
нацистского режима, продолжили свои исследования. Но если первый
активно публиковался, а в 1979 году даже удостоился визита федерального
канцлера Вилли Брандта (1913–1992), то второй отдалился от всякой
общественной деятельности. Большая часть его трудов так и не нашла своего
издателя[216].
Многие другие ученые, состоявшие в «Аненербе», в послевоенные годы
смогли продолжить научную карьеру. Пожалуй, благоприятнее всего дела
сложились у основателя нацистской ракетной программы – Вернера фон
Брауна. В мае 1945 года он сдался в плен американцам, которые в обмен на
сотрудничество гарантировали ему и его сотрудникам неприкосновенность от
уголовного преследования за его эсэсовское прошлое. В 1955 году он получил
американское гражданство и стал ключевой фигурой в космической
программе США. С 1960 года Браун стал членом Национального управления
по аэронавтике и освоению космического пространства (National Aeronautics
and Space Administration, НАСА) и директором Центра космических полетов.
В 1972 году он вышел в отставку и прожил еще пять лет, скончавшись от рака
поджелудочной железы.
***
Итак, все версии о том, что в обществе «Наследие предков» в период Второй
мировой войны культивировались какие-то «тайные знания», сенсационны и
необоснованны. Действительно, «Аненербе» было создано группой лиц,
имевших непосредственное отношение к идеологии фёлькише, одним из
элементов которой был интерес к неортодоксальным псевдонаучным
методикам. Однако в связи с резко обозначившимися разногласиями между
Гиммлером и фёлькиш-теоретиками всякое научное влияние последних было
фактически сведено на нет. После того как «Аненербе» было интегрировано в
структуру охранных отрядов (через год после своего образования),
практически все сторонники движения фёлькише и оккультисты были
постепенно уволены, а их место заняли представители официальной науки и
академической элиты. Известное исключение составляла
законспирированная группа Зиверса-Хильшера, которая в военный период
занималась не столько оккультными практиками, сколько подпольной
работой.

Охранные отряды в целом сложно назвать религиозным орденом в
христианском или языческом смысле (тем более что СС не были оккультным
сообществом): слишком разнородной и громоздкой была эта структура.
Следует согласиться с мнением Х. Хёне о том, что путем возрождения
«исторических псевдогерманских народных обычаев» Гиммлер хотел
«укрепить корпоративный дух», кроме того, «культ предков и германизма
был необходим для придания СС идеологического единства, которого у
организации не было»[217]. В любом случае мечта рейхсфюрера о создании
«новой аристократии» потерпела бесславное поражение.

Заключение
Преступная идеология германского национал-социализма, приведшая в
конечном итоге к внешней агрессии и геноциду отдельных народов и
этнических групп, с самого начала являлась движением антилиберального, но
при этом эгалитаристского и отчасти консервативно-революционного толка.
Она опиралась в своей тактике на популизм, а также на специфическую
эстетику, привлекательную для широких кругов немцев, дезориентированных
после поражения 1918 года и последовавшего экономического кризиса.
Для прихода к власти гитлеровцам вовсе не надо было пользоваться помощью
«тайных обществ». Зато до определенного момента нацистам была
необходима поддержка двух крупнейших христианских конфессий Германии
– католицизма и протестантизма. Захватить власть, оперируя фразеологией,
почерпнутой из арсенала фёлькиш-теоретиков, призывавших «вернуться к
языческой древности» и выступавших против любого технического прогресса,
было, по мнению Гитлера, невозможно. Появление в партийной программе
термина «позитивное христианство» (Positives Christentum) также было
проявлением циничного рационализма. Если бы формулировка была более
конкретной (с указанием на одну конфессию), то это неизбежно оттолкнуло
бы от НСДАП представителей другого вероисповедания.
Поддержка той части населения рейха, которая придерживалась
традиционных форм вероисповедания, была нужна нацистам и после прихода
к власти. Разумеется, эта тактическая ставка на чувства консервативно
настроенных граждан являлась, в сущности, лицемерной и не могла изменить
модернистскую сущность коричневого движения, проявившую себя в
технократизме и опоре на достижения науки и прогресса (именно в этом
заключалось главное расхождение нацистов с фёлькише). Увы, этот
технократизм привел Германию к милитаризации и военной экспансии, а
наука была нацифицирована и поставлена на службу преступным целям и
задачам.
Большая часть идей фёлькиш-движения никогда не являлись
господствующими элементами национал-социалистической идеологии. Такие
же общие и для нацистов, и для фёлькише компоненты, как, например,
расизм, радикальный национализм и антисемитизм, вовсе не были
изобретены фёлькиш-теоретиками.
С другой стороны, в гитлеровской партии и Третьем рейхе всегда имелись
группы, исповедовавшие неортодоксальные религиозно-мировоззренческие
взгляды. Какие-то из них поддерживали режим или даже были его частью, а
другие присоединились к различным группам движения Сопротивления.
Наиболее очевидно подобные взгляды проявили себя в СС. Однако Гиммлер
уже к началу Второй мировой войны фактически разочаровался в дилетантах

от науки и мистификаторах-неоязычниках, которые планомерно изгонялись
из рядов «Черного ордена».
Все проявления оккультизма, астрологии, спиритизма и т. д. нацистским
режимом не поощрялись и даже достаточно жестко подавлялись. Гонениям в
коричневом рейхе подверглись не только «религиозные реформаторы»,
эзотерики и спириты, но и «политические клерикалы» (священники и
миряне, которые пытались использовать религию в политической борьбе).
Эта категория немецких подданных (преимущественно католиков, а также
всевозможных сектантов) воспринималась властями как «агентура
враждебных сил», подрывающая «национальное
единство» (Volksgemeinschaft). Значительное их число попало в концлагеря,
очень многие погибли.
Нацистский рейх был определенно светским режимом, его диктатор никогда
не планировал создавать какую-то новую религию, возрождать язычество или
культивировать сатанизм. Все заявления подобного рода либо основаны на
фальсифицированных источниках, либо просто являются досужими
вымыслами, ведущими к деисториизации эпохи нацизма и его кровавых
преступлений.

Библиография
Bach O. Euthanasie im Dritten Reich – psychiatriegeschichtliches Inferno //
Ärzteblatt Sachsen. 2005. № 4.
Black M. A Demon-Haunted Land. Witches, Wonder Doctors, and the Ghosts of
Past in Post-WWII Germany. New York, 2020.
Blavatsky H.P. A Master Key to the Mysteries of Ancient and Modern Science and
Theology. New York, 1877.
Blavatsky H.P. The Secret Doctrine, the Synthesis of Science, Religion and
Philosophy. New York, 1888.
Böhm J. August Georg Kenstler, Herausgeber der Monatsschrift «Blut und Boden»
und aktiver Vorkämpfer der nationalsozialistischen Agrarpolitik //
Halbjahresschrift für südosteuropäische Geschichte, Literatur und Politik. Bd. 15,
2003, № 1.
Brennan D.H. The Occult Reich. London, 1974.
Bräuninger W. Hitlers Kontrahenten in der NSDAP. 1921–1945. München, 2004.
Chamberlain H.-S. Arische Weltanschauung. Wien, 1905.
Chamberlain H.-S. Die Grundlagen des neunzehnten Jahrhunderts. Munich, 1899.
Daim W. Der Mann, der Hitler die Ideen gab. Vien, 1957.
Davis B.L. Flags of the Third Reich 3: Party and Police units. London, 1994.
Drexler A. Mein politisches Erwachen. Aus dem Tagebuch eines deutschen
sozialistischen Arbeiters. München, 1919.
Eckart D. Bolschewismus von Moses bis Lenin: Zweigespräch zwischen Hitler und
mir. Munich, 1924.
Evola J. Hitler e le societa segrete // Conciliatore. Milan, XX, № 10, 1971.
Evola J. Il fascismo. Saggio analisi critica punto di vista della Destra. Roma, 1964.
Fort C.H. The Book of Damned. New York, 1919.
Jean de Mayol de Lupé // Histoire de la dernière guerre. № 16, janvier – février
2012.

Jochmann W. Adolf Hitler. Monologe im Führer-hauptquartier. 1941–1944.
Hamburg, 1980.
Hänel W. Hermann Rauschnings «Gespräche mit Hitler». Eine
Geschichtsfälschung. Veröffentlichung der Zeitgeschichtlichen Forschungsstelle
Ingolstadt, 7. Bd. 1984.
Hielscher F. Das Reich. Leipzig, 1931.
Hudal A. Die Grundlagen des Nationalsozialismus. Eine ideengeschichtliche
Untersuchung. Leipzig – Wien, 1937.
Genoud F. Adolf Hitler: Libres Propos sur la Guerre et la Paix. Paris, 1952.
Gobineau J.A. Essai sur l'inégalité des races humaines. Paris, 1853, 1855.
Goodrick-Clarke N. The Occult Roots of Nazism. The Ariosophists of Austria and
Germany. 1890–1935. New York, 1985.
Goodrick-Clarke N. Hitler's Priestess: Savitri Devi, the Hindu-Aryan Myth and
Neo-Nazism. New York, 1998.
Kater M.H. Das Ahnenerbe der SS. 1935–1945. Ein Beitrag zur Kulturpolitik des
Dritten Reiches. München, 2006.
Kellogg M. The Russian Roots of Nazism: White Emigres and the Making of
National Socialism, 1917–1945. Cambridge, 2005.
Klee E. Deutsche Medizin im Dritten Reich. Karrieren vor und nach 1945. Frankfurt
am Main, 2001.
Kurlander E. Hitler's Monsters. A Supernatural History of the Third Reich. Yale,
2017.
Lange H.J. Weisthor: Karl-Maria Wiligut – Himmlers Rasputin und seine Erben.
Arun, 1998.
Lanz-Libenfels J. Theozoologie, oder Die Kunde von den Sodomsäfflingen und dem
Götter-Elektron. Wien, 1905.
Le Bon G. La Psychologie des Foules. Paris, 1895.
Le Bon G. Les Lois Psychologiques de l'Évolution des Peuples. Paris, 1894.
Lindenberg C. Die Technik des Bösen. Zur Vorgeschichte und Geshichte des
Nationalsozialismus. Stuttgart, 1978.
List G. Das Geheimnis der Runen. Gross-Lihtervelde, 1908.
List G. Die Armanenschaft der Ario-Deutschen. Vien – Leipzig, 1908.
Lumsden R. The Allgemeine-SS. London, 1994.
Mazer V. Adolf Hitler. Legende, mythos, wirklichkeit. Esslingen, 2001.
McLean F. The Field Men: The SS officers who led the Einsatzkommandos – the
Nazi mobile killing units. Atglen, 1999.
Möhler A. Die Konservative Revolution in Deutschland 1918–1932. Graz, 1999.
Niekisch E. Hitler – ein deutsches Verhängnis. Berlin, 1932
Nilsson M. Hitler redivivus «Hitlers Tischgespräche» und «Monologe im
Führerhauptquartier» – eine kritische Untersuchung // Vierteljahrshefte für
Zeitgeschichte, B. 67, Munchen, 2019.
Padfield P. Hess: flight for the Fuhrer. London, 1991.
Padfield P. Himmler. Reichsführer SS. London, 2013.
Pauwels L., Bergier J. Le Matin des Magiciens. Introduction au Realisme
Fantastique. Paris, 1960.
Piker H. Tischgespräche im Führerhauptquartier. Bonn, 1951.

Rauschning H. Hitler Speaks. A Series of Political Conversations with Adolf Hitler
on his Real Aims. London, 1939.
Ravenscroft T. The Spear of Destiny: the occult power behind the spear which
pierced the side of Christ. London, 1972.
Robin J. Hitler l'elu du Dragon. Paris, 1987.
Rosenberg A. Der Mythus des 20 Jahrhunderts. Munich, 1930. – Книга включена
в Федеральный список экстремистских материалов решением Солнцевского
районного суда г. Москвы от 18.09.2012 г.
Schiedler T. Hermann Rauschnings Gespräche mit Hitler als Geschichtsquelle.
Opladen, 1972.
Sebottendorf R. Bevor Hitler kam: Urkundlich aus der Frühzeit der
Nationalsozialisrischen Bewegung. Munich, 1933.
Sebottendorf R. Der Talisman des Rosenkreuzers. Pfullingen, 1925.
Sebottendorf R. Die Symbole des Tierkreises: eine Symbolik jeden Grades nach
alten Quellen gesammelt. Leipzig, 1920.
Speer A. Inside the Third Reich. London. 1971.
Thyssen F. I paid Hitler. New York – London, 1941.
Toland J. Hitler. Charthham, 1997.
Treitel C. A Science for the Soul: Occultism and the Genesis of the German Modern.
Baltimore, 2004.
Trevor-Roper H.R. Hitler's Table Talk 1941–1944. London, 1953.
Wagener O. Hitler aus nächster Nähe. Aufzeichnungen eines Vertrauten 1929–
1932. Frankfurt/Main – Berlin – Wien, 1978.
Walker M. German National Socialism and the Quest for Nuclear Power. 1939–
1949. Cambridge, 1989.
Weitzel F. Die Gestaltung der Feste im Jahres— und Lebenslauf in der SS-Familie.
Prag, 1940.
Wiligut K.M. Seyfrieds Runen. Wien, 1903.
Wiligut K.M. Neun Gebote Gôts. Wien, 1908.
Windrow M. The Waffen-SS. Oxford, 1995.
Wirth H. Der Aufgang der Menschheit: Untersuchungen zur Geschichte der
Religion, Symbolik und Schrift der atlantisch-nordischen Rasse. Jena, 1928.
Wirth H. Die heilige Urschrift der Menschheit: symbolgeschichtliche
Untersuchungen diesseits und jenseits des Nordatlantik. Leipzig, 1936.
Zitelmann R. Hitler. Selbstverständnis eines Revolutionärs. Kaufering, 2017.
Акунов В. Вульфила XX века // Ланц фон Либенфельз Й. Теозоология, или
Естественная история богов. М., 2015.
Багдасаров Р.В. Свастика. Этнорелигиоведческие очерки. М., 2001.
Баринов И.И. Альфред Розенберг. Жизнь как миф. М., 2017.
Белов Н. Я был адъютантом Гитлера. 1937–1945. Смоленск, 2003.
Блэк М. Земля, одержимая демонами. Ведьмы, целители и призраки
прошлого в послевоенной Германии. М., 2022.
Бреннан Д. Черная магия Адольфа Гитлера. М., 1992.
Бреннан Д.Х. Оккультный рейх. СПб., 2004.

Бровко Л.Н. Конформизм и конфронтация. Христианские церкви и
нацистское государство // Свободная мысль. 1993. № 2.
Бровко Л.Н. Церковь и Третий рейх. СПб., 2009.
Бросцат М. Закат тысячелетнего рейха. М., 2005.
Бульвер-Литтон Э. Последние дни Помпеи. Пелэм, или Приключения
джентльмена. М., 1988.
Бульвер-Литтон Э. Грядущая раса. М., 2025.
Венгерова З., Соловьев В. Блаватская Елена Петровна // Критикобиографический словарь русских писателей и ученых. Т. 3. СПб., 1892.
Воробьевский Ю.Ю. Аненербе – оккультный меч рейха. М., 2004.
Воробьевский Ю.Ю. Неизвестный Гитлер. М., 2011.
Гарденберг Ф. (Новалис). Вера и любовь // Эстетика немецких романтиков.
М., 1987.
Гейден К. Путь НСДАП. Фюрер и его партия. М., 2004.
Генон Р. Избранные произведения: Традиционные формы и космические
циклы. Кризис современного мира. М., 2004.
Гобино Ж.А. Опыт о неравенстве человеческих рас. М., 2000.
Гудрик-Кларк Н. Оккультные корни нацизма. М., 2004.
Гюнтер Г. Нордическая идея // Избранные работы по расологии. М., 2002.
Гюнтер Г. Религиозность нордического типа // Избранные работы по
расологии. М., 2002.
Дарре В. Историю создавало германское крестьянство // Моссе Д. Нацизм и
культура. Идеология и культура национал-социализма. М., 2003.
Дворкин А.Л. Сектоведение. Тоталитарные секты. Опыт систематического
анализа. Н. Новгород, 2000.
Джентиле Э. Политические религии. Между демократией и тоталитаризмом.
СПб., 2021.
Дугин А.Г. Гиперборейская теория. М., 1993.
Дугин А.Г. Философия традиционализма. М., 2002.
Дэвис Б.Л. Униформа Третьего рейха. 1933–1945. М., 2000.
Залесский К.А. Кто был кто в Третьем рейхе. М., 2002.
Залесский К.А. РСХА. М., 2004.
Захаров В., Кулишов В. Анатомия Холокоста. Начало начал. Германия 1933–
1939 годы. М., 2000.
Зачевский Е.А. История немецкой литературы времен Третьего рейха (1933–
1945). СПб., 2014.
Зеботтендорф Р. До прихода Гитлера. Тамбов, 2018.
Зубков С.В. Оккультная магия Третьего рейха. М., 2004.
Карасев Н. Путь оккультизма. Историко-богословские исследования. М.,
2003.
Кей А. Империя истребления: История массовых убийств, совершенных
нацистами. М., 2024.
Керстен Ф. Пять лет рядом с Гиммлером. Воспоминания личного врача. М,
2004.

Керцер Д. Папа римский и война. Неизвестная история взаимоотношений
Пия XII, Муссолини и Гитлера. М., 2024.
Кнопп Г. СС: Черная инквизиция. М., 2005.
Кормилицын С. СС – мир для ариев. Преступление во имя нации. М., 2005.
Кормилицын С.В. Третий рейх. Гитлер-югенд. СПб., 2004.
Королев К. Современное язычество: Люди, история, мифология. СПб., 2025.
Крик Э. Преодоление идеализма. М., 2004.
Курландер Э. Монстры Гитлера: сверхъестественная история Третьего рейха.
СПб., 2021.
Кюммер З.А. Рунология в Третьем рейхе: 1933–1945 гг. // Гудрик-Кларк Н.
Оккультные корни нацизма. М., 2004.
Ланник Л.В. Предисловие переводчика // Хильшер Ф. Держава. СПб., 2023.
Ланц фон Либенфельз Й. Теозоология, или Естественная история богов. М.,
2015.
Лапейр Ф. Судьба Никиша – судьба Германии // Элементы. 1996/97. № 8.
Лист Г. Тайна рун. М., 2001.
Мазер В. Адольф Гитлер. Легенда, миф, реальность. Ростов-на-Дону, 1998.
Майстер Экхарт. Об отрешенности. М., СПб., 2001.
Мордзилович А.А. Генерал и нунций: к истории взаимоотношений Эриха
Людендорфа и Эудженио Пачелли // Вестник Тамбовского университета.
Серия: Гуманитарные науки. 2022. Т. 27, № 1.
Моссе Д. Нацизм и культура. Идеология и культура национал-социализма.
М., 2003.
Мэнвелл Р., Френкель Г. Знаменосец «Черного ордена». Гиммлер. М., 2000.
Непомнящий Н.Н. Тайны оккультного рейха. М., 2003.
Нюрнбергский процесс: сборник материалов. В 8 т. Т. 5. М., 1991.
Нюрнбергский процесс: сборник материалов. В 8 т. Т. 8. М., 1999.
Пабель Х. Римская церковь и расология // Кормилицын С. СС – мир для
ариев. Преступление во имя нации. М., 2005.
Павленко П.П. Мартин Борман: «серый кардинал» Третьего рейха. М.,
Смоленск, 1998.
Паль Л. Аненербе. Оккультный демарш СС. СПБ., 2006.
Папен Ф. Вице-канцлер Третьего рейха. М., 2005.
Первушин А.И. Оккультные войны НКВД и СС. М., 2003.
Первушин А.И. Оккультные тайны НКВД и СС. СПб. – М., 1999.
Платов А. Гвидо фон Лист и языческая традиция // Лист Г. Тайна рун. М.,
2001.
Пленков О.Ю. Третий рейх. Арийская культура. СПб., 2005.
Пленков О.Ю. Третий рейх. Нацистское государство. СПб., 2004.
Пленков О.Ю. Третий рейх. Социализм Гитлера. СПб., 2004.
Пленков О.Ю. Триумф мифа над разумом (немецкая история и катастрофа
1933 года). СПб., 2011.
Повель Л., Бержье Ж. Утро магов. Киев, 1994.

Повель Л., Бержье Ж. Утро магов. Посвящение в фантастический реализм.
Москва, 2020.
Попов Г.В. Тайные учения и культы. М., 2002.
Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. Смоленск, 1993. – Книга внесена в
Федеральный список экстремистских материалов решением Палласовского
районного суда Волгоградской области от 19.07.2010 г.
Пруссаков В.А. Оккультный мессия и его рейх. М., 1992.
Равенскрофт Т. Копье судьбы. М., 1998.
Равенскрофт Т. Копье судьбы. Магическая сила копья, пронзившего тело
Христа. СПб., 2006.
Равенскрофт Т. Копье судьбы. От Голгофы до падения Рейхстага. М., 2014.
Раушнинг Г. Говорит Гитлер. Зверь из бездны. М., 1993.
Редер Э. Гросс-адмирал. Воспоминания командующего ВМФ Третьего рейха.
М., 2004.
Розенберг А. Мемуары. Харьков, 2005. С. 130. – Книга включена в
Федеральный список экстремистских материалов решением Солнцевского
районного суда г. Москвы от 15.10.2012 г.
Сеченовский В. Третий рейх и знак зверя. Священный Грааль Адольфа
Гитлера. М., 2004.
Скорцени О. Неизвестная война. Минск, 2003.
Скорцени О. Секретные задания. М., Ростов-на-Дону, 1999.
Стеблин-Каменский М.И. Скальдическая поэзия // Поэзия скальдов. СПб.,
2004.
Телицын В.Л. Проект «Аненербе». Наследие предков и Третий рейх. М., 2001.
Токарев С.А. Расистские теории XIX – начала XX в. // Расы и общество. М.,
1982.
Тиссен Ф. Я заплатил Гитлеру. Исповедь немецкого магната. 1939–1945. М.,
2008.
Тревор-Роупер Х. Застольные беседы Гитлера, 1941–1944 гг. М., 2004. – Книга
внесена в Федеральный список экстремистских материалов решением
Ульяновского суда от 8.07.2008 г.
Уорвол Н. Войска СС. Кровавый след. Ростов-на-Дону, 2000.
Устрялов Н.В. Германский национал-социализм. М., 1999.
Фаульхабер М. Иудаизм и христианство в Германии // Моссе Д. Нацизм и
культура. Идеология и культура национал-социализма. М., 2003.
Фест И. Гитлер. Т. 1. Пермь, 1993.
Хамман Б. Гитлер в Вене. Портрет диктатора в юности. М., 2016.
Хёне Х. Черный орден СС. История охранных отрядов. М., 2003.
Хильшер Ф. Держава. СПб., 2023.
Хильшер Ф. Национал-большевистский заговор в логове СС // Элементы.
1996/97. № 8.
Хорьков М.Л. Майстер Экхарт: Введение в философию великого рейнского
мистика. М., 2003.
Цительманн Р. Гитлер: мировоззрение революционера. М., Челябинск, 2024.
Чемберлен Х.С. Арийское миросозерцание. М., 1995.

Ширер У. Взлет и падение Третьего рейха. М., 1991.
Шкаровский М.В. Нацистская Германия и Православная Церковь. М., 2002.
Штрассер О. Гитлер и я. Ростов-на-Дону, 1999.
Штурм власти. М., 1997. С. 147.
Эвола Ю. Гитлер и тайные сообщества // Гудрик-Кларк Н. Оккультные корни
нацизма. М., 2004.
Эвола Ю. Фашизм: критика справа. М., 2005.
Элиаде М. Аспекты мифа. М., 2001.
Энциклопедия Третьего рейха. М., 1996.
Юнгер Э. Излучения (февраль 1941 – апрель 1945). СПб., 2002.