НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ КИБАЛЬЧИЧ
(1853-1881)

НПК0У1ДЙ
РЕВОЛЮЦИОНЕР
П УЧЕНЫЙ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
СОЦИАЛЬН О-Э КОНОМИЧЕСКОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
МОСКВА 1960

3 апреля 1881 года были казнены мужественные борцы
с царизмом, народовольцы Андрей Желябов, Николай Кибальчич,
Софья Перовская, Тимофей Михайлов.
Данная брошюра посвящена одному из этих героев — чело¬
веку выдающегося ума, огромной силы воли, революционеру и
ученому — Николаю Ивановичу Кибальчичу. С детских лет
ненавидя произвол и угнетение, всей душой сочувствуя страда¬
ниям народа, он отдал все свои силы и знания борьбе за на¬
родное счастье.
Находясь в тюрьме, за несколько дней до казни Кибальчич
создал проект первого в мире реактивного летательного аппа¬
рата тяжелее воздуха. Он горячо верил в осуществимость своей
идеи, и эта вера поддерживала его в предсмертные дни. Если
«моя идея, — писал Николай Кибальчич, — после... обсуждения
учеными... будет признана исполнимой, то я буду счастлив тем,
что окажу громадную услугу Родине и человечеству. Я спо¬
койно тогда встречу смерть, зная, что моя идея... будет суще¬
ствовать среди человечества, для которого я готов был пожерт¬
вовать своей жизнью...»

Мз глубины веков дошло до нас замечательное пре¬
дание. В 212 году до нашей эры римляне после
длительной осады ворвались в город Сиракузы
на Сицилии. В числе убитых жителей города ока¬
зался гениальный математик и механик Архимед.
Когда римский солдат замахнулся на него копьем, Архи¬
мед, углубившийся в решение задачи, в испуге закри¬
чал: «Только не трогай моих чертежей!» Вот уже на протя¬
жении многих веков этот случай служит примером предан¬
ности науке и своему долгу. Из поколения в поколение
миллионы людей во всех странах мира с детских лет уз¬
нают о героической смерти Архимеда и не перестают восхи¬
щаться им.
Но истории известны и другие, не менее героические при¬
меры. Подчас о них знают лишь немногие, но это не умаляет
их значения. Вот один из таких подвигов во имя науки и че¬
ловечества.
...Сырая и темная камера тюрьмы для особо важных го¬
сударственных преступников. По камере беспрерывно ша¬
гает узник: шесть шагов вперед, шесть — назад. Временами
он подходит к стене и поспешно набрасывает на ее замшелой
поверхности какие-то непонятные чертежи. Но вот по его
требованию тюремщики приносят чернила и бумагу. Теперь
он, не отрываясь от стола, пишет; пишет днем в полумраке,
слабо пробиваемом робкими лучами мартовского солнца,
пишет ночью при тусклом свете маленькой лампочки. Личная
5

Фрагмент фотокопии первой страницы проекта
воздухоплавательного реактивного аппарата
Н. И. Кибальчича
судьба, казалось, совершенно не трогает узника. А ведь дни
его сочтены, и он очень хорошо знает это, но с момента
ареста и до самого конца он думает лишь о своих чертежах
и записках...
Этого человека звали Николай Кибальчич, он был рево¬
люционером, одним из активнейших участников покуше¬
ния на царя Александра II. На суде Кибальчич поразил всех
своим бесстрашием, революционной стойкостью. В послед¬
нем слове он говорил о судьбах Родины, о своем изобре¬
тении, которым он хотел принести пользу человечеству.
«Вы можете убить меня, только не трогайте моих черте¬
жей, дайте им жизнь!» — вот к чему сводился смысл его
последних слов.
Чертежи и записки казненного революционера оказались
проектом реактивного воздухоплавательного аппарата —
прообразом современных межконтинентальных и космиче¬
ских ракет.
Кем же был Николай Кибальчич? Какое участие прини¬
мал он в революционном движении? Какова судьба его за¬
мечательного проекта?
6

Детские и юношеские годы
а левом берегу реки Десны, в 128 км от Чернигова,
раскинулся небольшой городок Короп.
Лет 100 тому назад в Коропе насчитывалось око¬
ло 5 тыс. жителей. Пропитание горожане достав¬
ляли себе торговлей, сапожным и кузнечным про¬
мыслами. Тихий, сонный городок трижды в году ожив¬
лялся — во время ярмарок на масленице, в Троицын день
и 20 сентября.
Учебных заведений, кроме церковно-приходских школ и
начального училища, в Коропе не было, зато имелось несколь¬
ко церквей, в том числе Успенская, построенная в 1764 году.
В середине XIX века священником этой церкви был Иван
Осипович Кибальчич (1809—1878). 19 октября 1853 года
у И. О. Кибальчича родился сын Николай *
Сведения о семье и детских годах Николая Кибальчича
чрезвычайно скудны. Помимо Николая, семья состояла из
старшего брата Степана, младшего — Федора и двух сестер
Ольги и Екатерины. Почти ничего не известно о матери Ки¬
бальчича, но мы знаем, что это была образованная женщина,
прекрасно владевшая немецким и французским языками.
Вообще семья Кибальчичей отличалась высоким культур¬
ным уровнем, что составляло редкое исключение в среде
провинциального духовенства. В их доме имелась довольно
большая библиотека, в которой были подобраны произведе¬
ния лучших русских и иностранных авторов. Это обстоятель¬
ство сыграло немаловажную роль в воспитании Кибальчича.
С 7 лет Николай и друг его детства и юности Дмитрий Силь-
чевский (впоследствии известный библиограф) приступили
под руководством И. О. Кибальчича к подготовке в гимна¬
*	В Большой Советской энциклопедии (см. т. 20) и последующей
литературе датой рождения Кибальчича ошибочно считается 1854 год.
По всей вероятности, эта дата взята из протокола допроса Н. И. Кибаль¬
чича 20 марта 1881 года, где он свидетельствует, что ему 27 лет. Но это
вовсе не означает, что он родился в 1854 году. На допросе 11 октября 1875
года Кибальчич показал, что ему 21 год, а на допросе 7 ноября 1876 года—
23 года (ЦГИАМ, ф. ОППС №112, оп. 1, 1876 г., д. 432, л. 26, 92). Кажу¬
щееся противоречие легко объяснить: если иметь в виду, что Кибальчич
должен был указать количество полных лет, то станет ясно, что он родил¬
ся между 11 октября и 7 ноября 1853 года. Следовательно, нет никакого
основания не доверять дате 19 октября 1853 года, сообщенной известным
историком П. Щеголевым на основе архивного документа, имевшегося
в его распоряжении (см. Щеголев П. К биографии Н. И. Кибальчича.—
«Каторга и ссылка», 1930, № 11, стр. 56).
7

зию. Уже с детства, по словам Сильчевского, проявились
замечательно выдающиеся способности Кибальчича, осо¬
бенно к математике, а также языкам. Много времени друзья
отдавали чтению. «Свободное от учения время,—писал Силь-
чевский,— я и Николай проводили, бывало, в особенности
летом, в нашем обширном саду, причем у нас было излюб¬
ленное место — ветхая, почти полуразрушенная беседка с
врытыми в землю столом и двумя скамьями. Здесь-то с вось¬
ми лет весной, летом, даже и осенью проводили мы с ним це¬
лые часы за чтением. Необычайная, непреодолимая страсть
к чтению и послужила к нашему сближению и дружбе. Эта
страсть была у меня и у Николая. Читали мы всегда почти
вместе, читали все книги, какие только могли достать в Ко¬
ропе» Отец Сильчевского, друг украинского писателя
Е. П. Гребенки, знакомый Н. В. Гоголя, воспитывал у своего
сына и у Кибальчича.любовь к классической литературе.
Большое впечатление на Кибальчича в дошкольные годы
производили сочинения Гоголя, Пушкина, Вальтер Скотта,
Диккенса, Сервантеса.
В 1864 году Н. Кибальчич и Д. Сильчевский поступили в
Новгород-северскую гимназию. Эта гимназия по составу учи¬
телей и постановке преподавания ничем не выделялась среди
других гимназий. Вот как характеризовал ее А. Д. Михай¬
лов, один из организаторов и руководителей «Народной во¬
ли», учившийся в Новгород-северской гимназии с 1868 по
1875 год: «Со второго класса до восьмого включительно я
воспитывался в Новгород-северской гимназии... застал я
там удивительные нравы. Гимназией правили немцы. Дирек¬
тор немец, человек неглупый и порядочный, но самодур и
пьяница. Гимназией ... интересовался мало, да и не мог управ¬
лять ею... Его заменял инспектор, тоже немец, человек ум¬
ный и ловкий, но бесчестный и взяточник. Для него гимна¬
зия была заведением, где можно и должно было зашибать
деньгу крупными суммами. Он играл директором, как пеш¬
кой. Состав учителей в такой глуши был из рук вон плох.
Почти ни одного человека, могущего заслужить любовь и
уважение учеников». Однако Михайлов подчеркивал, что
«по составу учеников и их способностям гимназия стояла
выше уровня губернских гимназий» 2. Действительно, в раз¬
ные годы из ее стен вышло несколько выдающихся впослед¬
ствии личностей: великий русский педагог К- Д. Ушинский;
выдающийся экономист А. П. Заблоцкий-Десятовский, дока¬
зывавший экономическую невыгодность крепостного права;
8

Новгород-Северский в конце XIX века

ботаник, историк и фольклорист профессор М. А. Мак¬
симович; известный профессор-медик С. Томашевский; сам
А.	Д. Михайлов; двое последних учились там в одно время
с Кибальчичем.
Гнетущая обстановка в гимназии, низкий уровень препо¬
давания вызывали у передовых учеников настоятельную не¬
обходимость в самообразовании. Страсть Кибальчича к чте¬
нию в гимназические годы еще более окрепла, стала целеуст¬
ремленной. Уже в первых классах гимназии он изумлял
товарищей и учителей своими необычайными способностями
в области математики и других естественных наук. В 7 классе
он особенно увлекся химией; где только мог добывал в Нов-
город-Северском и выписывал из других городов популярные
книги по химии. Раздобыв самоучитель английского языка,
Николай необыкновенно быстро усвоил этот язык и вскоре
свободно читал английские книги. В старших классах у Ки¬
бальчича пробудился большой интерес к социально-эконо¬
мической и политической литературе. Это привело его к
мысли о создании нелегального рукописного журнала под
названием «Винт».Во главе журнала в качестве его руководи¬
теля и редактора стал Кибальчич, его ближайшими помощ¬
никами — Д. Сильчевский и С. Томашевский. В журнале
имелось два отдела: сатирический, где помещались карика¬
туры на наиболее нелюбимых учителей, и литературный, в
котором содержались статьи преимущественно на общест¬
венно-политические темы. Перу Кибальчича принадлежало
несколько больших статей: о крестьянских восстаниях под
предводительством Степана Разина и Емельяна Пугачева и
о Великой французской революции. Это свидетельствует о
том, что уже на гимназической скамье определилась склон¬
ность Кибальчича к изучению истории революционной борь¬
бы. «Винт» выходил раз в 2—3 недели и по неизвестным
нам причинам прекратил свое существование после четвер¬
того или пятого номера.
Просветительная и пропагандистская деятельность Ки¬
бальчича в гимназии наиболее ярко проявилась в организа¬
ции нелегальной библиотеки. Мысль об основании такой
библиотеки зародилась у Кибальчича в 6 классе гимназии
в связи с неудовлетворительным состоянием гимназической
библиотеки. В ней числилось около 600—700 томов, но это
были книги главным образом духовного и назидательного
содержания, которые, конечно, ни в какой мере не могли
удовлетворить наиболее развитых и передовых учащихся.
Ю

К тому же гимназическое начальство, осуществляя контроль
над домашним чтением своих воспитанников, стремилось
сузить их возможности пользоваться литературой из других
библиотек. «Ученики, — указывалось в правилах гимна¬
зии.— ни под каким видом не имеют права брать для чте¬
ния книги из частных библиотек без разрешения начальства
гимназии». Естественно, что в подобных условиях создание
нелегальной библиотеки, отвечавшей запросам передовых
гимназистов, стало насущной необходимостью. Для этого
нужна была инициатива. Ее проявил Кибальчич. Вскоре
втайне от начальства был создан кружок гимназистов, члены
которого должны были вносить вклады — деньгами или кни¬
гами. На собранные деньги выписывались из Петербурга
и Москвы книги и периодические издания. Так, около
1870 года в Новгород-Северском возникла нелегальная гим¬
назическая библиотека.
Заведующим библиотекой сначала был избран Д. П. Силь-
чевский, обязанности которого состояли в выдаче книг гим¬
назистам, хранении денежных вкладов и в закупке книг.
Однако через год Сильчевский вынужден был оставить
свою «должность». До сведения гимназического начальства
дошли слухи о существовании нелегальной библиотеки,
и оно заподозрило в причастности к нейСильчевского. Воз¬
никла реальная угроза захвата и уничтожения библиотеки.
Тогда библиотекарем был избран ее основатель — Н. И. Ки¬
бальчич. Избранию Кибальчича способствовало и то обстоя¬
тельство, что он проживал в качестве репетитора и гувер¬
нера детей местного богача-помещика Судиенко, в дом
которого гимназические надзиратели не имели доступа.
В одну из темных ночей нелегальная библиотека была пере¬
везена на квартиру Кибальчича, здесь она оказалась в пол¬
ной безопасности.
Какие издания входили в состав фонда Новгород-север-
ской нелегальной библиотеки? К сожалению, мы не можем
дать полного и точного ответа на этот вопрос, так как списка
книг библиотеки не сохранилось. Однако приведенные в вос¬
поминаниях Д. П. Сильчевского сведения дают нам извест¬
ное представление о характере литературы, собранной Ки¬
бальчичем и его гимназическими товарищами. Среди имев¬
шихся в библиотеке книг и периодических изданий значи¬
тельное место занимали сочинения Н. А. Добролюбова и
Д. И. Писарева; демократические журналы «Дело» и «Оте¬
чественные записки»; издания основанной Герценом в Лон¬
11

доне «Вольной русской типографии»: сборники «Полярная
звезда», продолжавшие традиции декабристов; комплекты
знаменитого журнала «Колокол», призывавшего к борьбе
против крепостничества и самодержавия; брошюры А. И.
Герцена. Трудно сказать, каким именно путем попали эти
издания в библиотеку, но самый факт их наличия в глухом
уездном городке лишний раз свидетельствует о широком
распространении продукции «Вольной русской типографии»
не только в крупных центрах России, но и в провинции.
Особым вниманием руководителей и читателей нелегаль¬
ной библиотеки пользовались комплекты лучшего русского
демократического журнала «Современник» и в первую оче¬
редь напечатанные там сочинения Н. Г. Чернышевского.
Из добытых в одной частной библиотеке комплектов «Совре¬
менника» за 1855—1863 годы Кибальчич и Сильчевский
вырезали все статьи Н. Г. Чернышевского и переплели их в
отдельные тома. Напомним читателям, что в эти годы в «Со¬
временнике» был создан специальный отдел, руководимый
Чернышевским, под завуалированным названием «Устрой¬
ство быта помещичьих крестьян»; появились такие статьи
Чернышевского, как «О поземельной собственности», «О но¬
вых условиях сельского быта», «Труден ли выкуп земли?»,
«Материалы для решения крестьянского вопроса», где вы¬
двигались требования полной отмены крепостного права без
выкугТа, личной свободы крестьянам и бесплатной передачи
им всей земли, разоблачалось готовившееся царизмом «осво¬
бождение» как обман и ограбление крестьян. Там же были
напечатаны статьи «Кавеньяк», «Борьба партий во Франции
при Людовике XVIII и Карле X», «Июльская монархия», в
которых Чернышевский вскрывал несостоятельность фран¬
цузских либералов и выражал сочувствие рабочему классу
и социалистам; знаменитые примечания к политической эко¬
номии Дж. С. Милля, вызвавшие одобрение К. Маркса, и
другие произведения Н. Г. Чернышевского.
Совершенно исключительное влияние оказал в то время
на учащуюся молодежь роман Н. Г. Чернышевского «Что де¬
лать?» «Для русской молодежи,—вспоминает известный ре-
волюционер-анархист П. Кропоткин,— повесть (так он на¬
зывал роман Чернышевского.— А. Ч.) была своего рода
откровением и превратилась в программу... Ни одна из пове¬
стей Тургенева, никакое произведение Толстого или какого-
либо другого писателя не имели такого широкого и глубокого
влияния на русскую молодежь, как эта повесть Чернышев¬
12

ского: она сделалась своего рода знаменем для русской мо¬
лодежи» 3.
Как известно, роман «Что делать?» был в 1863 году на¬
печатан в «Современнике» (№ 4, 5, 6); следовательно, он
имелся в фондах Новгород-северской нелегальной библио¬
теки и, надо полагать, пользовался вниманием читателей.
Таково было в основном содержание фонда нелегальной
библиотеки, созданной и руководимой Н. И. Кибальчичем.
Весьма характерно, что Сильчевский ничего не говорит о
книгах научного и художественного содержания, которые,
вероятно, имелись в нелегальной библиотеке. Это обстоятель¬
ство свидетельствует о том, что библиотека комплектовалась
преимущественно общественно-политической литературой.
Нечего и говорить о том, какое воздействие оказывала эта
литература, в особенности произведения Н. Г. Чернышев¬
ского, на умы читателей библиотеки. Мы видим, что уже в
гимназические годы Кибальчич проявляет глубокий интерес
к положению народных масс России, читает литературу и
пишет статьи (журнал «Винт») о борьбе крестьян за свое ос¬
вобождение, выступает в роли пропагандиста передовых об¬
щественных и политических идей через книгу.
Дальнейших сведений о судьбе организованной Кибаль¬
чичем библиотеки не имеется. Однако это вовсе не означает,
что история Новгород-северской нелегальной гимназической
библиотеки закончилась с отъездом ее руководителей после
окончания гимназии.
Как уже упоминалось, в Новгород-северской гимназии
учился А. Д. Михайлов. Он поступил туда в 1868 году и
покинул гимназию после окончания 7 класса, в 1875 году.
Следовательно, в течение трех лет Кибальчич и Михайлов
одновременно находились в гимназии и не могли не сбли¬
зиться. Об этом косвенно свидетельствует высказывание
самого А. Д. Михайлова: «В Новгород-северской гимназии
время нашего пребывания навсегда окрещено начальством
«нашествием пропагандистов»».
Подобно Кибальчичу Михайлов также отличался страст¬
ной любовью к чтению. «Лет с 14,— писал он,— для меня
открылся новый мир, мир литературы. Потребность в умст¬
венной жизни и любознательность нашли в нем полное удов¬
летворение. Отправив тяжелые гимназические обязанности,
свободное время я проводил за книгами... Самообразова¬
ние дало мне много. В последнем классе... я стал выше мно¬
гих по развитию. Во мне явилось неотразимое желание при¬
13

носить другим пользу. Это пробуждение общественного чув¬
ства замечалось не у одного меня; несколько близких товари¬
щей отвечали мне по своему развитию и направлению» \
В 1873 году, то есть через 2 года после ухода из гимназии
Кибальчича, Михайлов и его товарищи организовали тайную
домашнюю библиотеку, состоявшую из лучших книг по раз¬
личным отраслям знания. Библиотека, насчитывашая около
150 томов, обслуживала гимназистов старших классов и ока¬
зала на них заметное культурное и моральное влияние.
Деятельность библиотеки отнюдь не ограничилась про¬
пагандой книг лишь среди гимназистов. Организаторы биб¬
лиотеки поставили своей целью нести лучшую книгу в на¬
родные массы и тем самым поднимать их культурный и поли¬
тический уровень.
«Явилась мысль,— показывал А. Д. Михайлов на след¬
ствии 18 декабря 1880 года,— помочь проходить в народ
элементарным научным сведениям, имеющим практическое
значение в обыденной жизни, через распространение, как
можно более в широких размерах, лучших экземпляров су¬
ществовавшей уже тогда цензурной народной литературы».
На медные гроши члены кружка Михайлова собрали неболь¬
шой капитал, составили каталог «лучших брошюр и книжек»
и приступили к их распространению в народе. Эту задачу
Михайлов и его товарищи выполнили очень удачно. «Через
нас в народ проникло множество хороших книг» 5—вспо¬
минал Михайлов.
Нам неизвестно, вошли ли в библиотеку, организован¬
ную А. Михайловым, книги из библиотеки Кибальчича, хотя
такая возможность более чем вероятна. Но вряд ли прихо¬
дится сомневаться в генетической связи обеих библиотек:
дело, которое начал в Новгород-северской гимназии Н. И.
Кибальчич, продолжил и развил А. Д. Михайлов. Оба они
впоследствии выдвинулись в первые ряды героических бор¬
цов против царизма.
В гимназические годы сложились черты характера Ки¬
бальчича, впоследствии выделявшие его среди соратников
по революционному движению. По свидетельству товарищей
Кибальчич — тихий, задумчивый, мягкий человек со спокой¬
ным, подчас флегматичным нравом, никогда ни с кем не ссо¬
рился, не имел врагов, не принимал участия в традиционных
гимназических драках. Он отличался также большой добро¬
той. «А что касается до его доброты,— вспоминал Д. Силь-
чевский,— ... другого такого человека я не знал. Он бук¬
14

вально все отдавал нуждающимся товарищам, свой послед¬
ний рубль, а сам сидел после того без хлеба, без чаю, без
сахара, пока я или С. А. Томашевский, или другой кто-ни¬
будь из товарищей не выручали его из беды.
—	Как же это, Николай,— бывало, говоришь ему с уко¬
ром,— отдал последний грош, а сам остался на голодовку?
—	Да, когда человек нуждается, так уж тут нечего рас¬
суждать — было всегда его неизменным ответом. Что было
делать с таким человеком?» 6
Таким был Николай Кибальчич в гимназические годы.
Однако с именем этого «смирного и кроткого человека» свя¬
заны два происшествия, вошедших в летопись Новгород-се¬
верской гимназии. Учитель истории Безменов, человек глу¬
пый и злопамятный, пытался вымогать крупную сумму де¬
нег у отца одного из своих учеников купца Слищенко. Встре¬
тив отказ, Безменов стал мстить ученику Слищенко, юноше
робкому и безответному. Однажды на уроке Безменова Ки¬
бальчич встал со своего места и неожиданно обратился к
изумленному учителю со следующими словами: «Господин
Безменов. Вы ни разу не спрашивали Слищенко, а ставите ему
единицы и, кроме того, как мы слышали, стараетесь среди
других учителей не допустить его к выпускному экзамену.
А за что? Только за то, что отец его не дал вам взаймы де¬
нег... Это неблагородно, это просто подлой недостойно вас,
как человека и учителя. Вы, как наш наставник, должны
были для всех нас быть образцом чести и благородства, а вы
наоборот поступаете низко. А потому вы заслуживаете от
нас всех не уважения, а презрения...» 7
Кибальчича поддержал Сильчевский. На собравшемся в
тот же день чрезвычайном заседании педагогического совета
Безменов и законоучитель П. Хандожинский (давно взяв¬
ший Кибальчича на заметку за то, что тот на уроке спорил с
ним, доказывая, что мир существует не 6 тысяч лет, а мил¬
лионы лет) настаивали на исключении Кибальчича из гим¬
назии с «волчьим паспортом». Однако директор гимназии
либеральный П. Ф. Фрезе и другие учителя встали на защи¬
ту первого ученика и кандидата на золотую медаль, и Ки¬
бальчич поплатился лишь семидневным заключением в гим¬
назическом карцере.
Другой случай мог иметь более серьезные последствия.
Проходя как-то по одной из главных улиц Новгород-
Северского, Кибальчич стал свидетелем зверского избие¬
ния крестьянина полицейским. По словам Сильчевского,
15

Кибальчич сразу весь вспыхнул, быстро бросился, вырвал
мужика из полицейских лап и закатил квартальному звон¬
кую оплеуху... Собралась толпа, на квартального посыпа¬
лись насмешки и ругательства: «что, видно, не нас одних
бить; досталось и самому». Взбешенный полицейский, сопро¬
вождаемый улюлюкающей толпой, потащил Кибальчича к
директору гимназии. Вся эта история могла кончиться для
Кибальчича самым плачевным образом: его отдали бы под
суд по обвинению в публичном оскорблении представителя
власти, так сказать, «при исполнении служебных обязанно¬
стей».Николая Кибальчича спасли расположение гимнази¬
ческого начальства и деньги. Чтобы замять дело по линии
полиции, отцу Кибальчича пришлось уплатить довольно
крупную сумму денег квартальному «за бесчестье». По ли¬
нии же гимназической инцидент кончился карцером с хлебом
и водой, несмотря на то, что на заседании педагогического
совета Хандожинский и Безменов снова настаивали на
исключении Кибальчича из гимназии.
Оба эти случая свидетельствуют о том, что уже в юно¬
шеские годы проявились наиболее характерные черты Ки¬
бальчича: обостренное чувство справедливости,нетерпимость
к произволу и угнетению, готовность, не щадя себя, встать
за правое дело.
Весной 1871 года Николай Кибальчич закончил полный
курс Новгород-северской гимназии. Несмотря на то, что
Кибальчич был лучшим учеником и имел право на золотую
медаль, он получил лишь серебряную. Это было следствием
выступлений Кибальчича против произвола Безменова и
квартального.
Вряд ли Новгород-северская гимназия могла дать многое
юноше, собирающемуся поступать в высшее учебное заведе¬
ние. Если не считать систематических сведений по матема¬
тике и физике, полученных в гимназии, весь остальной интел¬
лектуальный капитал Кибальчича был накоплен им в резуль¬
тате домашнего обучения и, главным образом, занятий само¬
образованием. К 18 годам Кибальчич владел немецким,
французским и английским языками, был основательно на¬
читан в области художественной, естественно-научной и об¬
щественно-политической литературы, обладал известными
литературными способностями. Нужно было решать, куда
пойти учиться дальше. Кибальчич выбрал Институт инже¬
неров путей сообщения. На первый взгляд это решение ка¬
жется странным: как мог юноша с' ярко выраженными об¬
16

щественно-политическими интересами пойти в привилегиро¬
ванный технический институт, который мало способствовал
политическому развитию своих воспитанников. Конечно,
Кибальчич стремился в модное тогда для дворянской моло¬
дежи высшее учебное заведение не для того, чтобы сделать
карьеру и обеспечить себе безбедное существование, а со¬
всем в других целях. В беседе с Д. П. Сильчевским перед
отъездом в Петербург Кибальчич говорил о том, что для
России строительство железных дорог самый насущный,
самый жизненный вопрос, что с возникновением широкой
сети удобных путей сообщения невиданно разовьются про¬
изводительные силы страны, поднимется просвещение и
благосостояние народа и Россия догонит передовые страны
Западной Европы. Кибальчич мечтал отдать все силы и зна¬
ния своей Родине. «Вот почему,— заявил он,— я поступаю
в Институт инженеров путей сообщения, чтобы быть потом
строителем железных дорог, чтобы иметь потом право ска¬
зать, когда процветет наша страна: «и моего тут капля меда
есть...»»8 С такими помыслами и надеждами отправлялся
юный Кибальчич в Петербург.
В Петербурге и Жорнпцах
Летом 1871 года Николай Кибальчич прибыл в Петер¬
бург для поступления в Институт инженеров путей
сообщения. Это одно из старейших высших учебных
заведений страны, основанное еще в 1810 году, в
течение более полустолетия было закрытым воени¬
зированным заведением при корпусе инженеров путей сооб¬
щения. В 1864 году было принято новое положение, в кото¬
ром указывалось, что институт «имеет целью образовывать
инженеров по части путей сообщения и других сооружений
и есть заведение открытое...» 9
В связи с развитием железнодорожного строительства
в 60—70-х годах количество желающих поступить в институт
из года в год быстро увеличивалось. Так, к началу 1867 года
было 148 студентов, 1871—445, 1872 — 529. Большая часть
студентов была дворянского происхождения. На 1 января
1874 года из 590 студентов детей дворян и чиновников было
439 человек (т. е. 74У), 50 (^9%) студентов были детьми
почетных граждан и купцов и только 5 (0,9%) происходили
17

из крестьян 10. Естественно, что при таком составе учащихся
студенческие беспорядки составляли редкое исключение.
«Волнения, неоднократно возникавшие... в различных выс¬
ших учебных заведениях,— указывает официальный исто¬
рик Института инженеров путей сообщения,— миновали
институт...» 11 В этом отношении Институт инженеров пу¬
тей сообщения отставал от многих столичных высших учеб¬
ных заведений. Но он не уступал им по уровню преподава¬
ния. Среди профессоров института в начале 70-х годов мы
встречаем такие крупные имена, как профессор физики
Ф. Ф. Петрушевский, крупнейший специалист в области
строительной механики и мостостроения Н. А. Белелюбский
и др.
Преимущественное внимание на первых двух курсах
уделялось, конечно, дисциплинам физико-математического
цикла: из 30 часов в неделю на математику, физику, химию,
начертательную геометрию и черчение отводилось 22 часа.
Отличительной чертой обучения в институте была тесная
связь теории с практикой. Институт располагал хорошо
оборудованными лабораториями: механической, химической
и др.
19 сентября 1871 года Кибальчич был принят в Институт
инженеров путей сообщения и проучился там два года. За
это время он получил довольно солидную подготовку по
математике, физике, химии, приобрел известные навыки в
производстве лабораторных и практических работ в области
техники. Все это сыграло большую роль впоследствии в де¬
ятельности Кибальчича — революционера и изобретателя.
Летом 1873 года Николай Кибальчич покинул Институт
инженеров путей сообщения и 25 августа был зачислен
слушателем Медико-хирургической академии. Причина это¬
го перехода не совсем ясна; сам Кибальчич на следствии по¬
казывал, что он захотел переменить специальность. Весьма
вероятно, что Кибальчич последовал примеру многих пред¬
ставителей передовой молодежи того времени, считавших
своей обязанностью работать среди народа в качестве сель¬
ских врачей, учителей и т. д. Как бы там ни было, Кибаль¬
чич стал изучать медицину в стенах одного из старейших
русских высших учебных заведений.
Медико-хирургическая академия (ныне Военно-медицин¬
ская академия имени С. М. Кирова) возникла в Петербурге
в 1798 году. Она сыграла выдающуюся роль в развитии оте¬
чественного естествознания, медицины и медицинского обра-
16

Военно-медицинская академия в Петербурге
зования. Во времена Кибальчича среди профессоров акаде¬
мии выделялась целая плеяда крупных ученых: анатом
В. Л. Грубер, патолог С. П. Боткин, хирург Н. В. Склифо-
совский, психиатры И. М. Балинский и И. П. Мержеев-
ский, химики Н. Н. Зинин и А. П. Бородин (великий компо¬
зитор) и др.; до 1870 года профессором физиологии был
И. М. Сеченов. Медико-хирургическая академия числилась
по Военному министерству, однако она не была военизиро¬
ванным учреждением. Воспитанники существовали отчасти
на скудные стипендии, а главным образом на средства роди¬
телей и на «доходы» от уроков по частным домам и тому по¬
добные заработки.
Николай Иванович в основном существовал на деньги,
высылаемые ему отцом и братом. 'Но всех «капиталов» — 15
рублей в месяц — не хватало для жизни в большом городе,
поэтому приходилось заниматься литературным трудом:
переводами с иностранных языков статей по гигиене для жур¬
нала «Здоровье». Впрочем, в положении Кибальчича нахо¬
дились многие слушатели академии, разночинцы по проис¬
хождению. По социальному составу своих слушателей Ме-
дико-хирургическая академия не шла ни в какое сравнение
19

с Институтом инженеров путей сообщения. Так, в 1865 году
детей разночинцев, мещан и цеховых в академии насчитыва¬
лось 27%, далее шли сыновья офицеров -(преимущественно
младших) — их было 20%, студентов из дворян было 16%, из
духовного звания — 15%, из купцов— 10% 12. Преоблада¬
ние студентов недворянского происхождения отражало тя¬
готение разночинной молодежи того времени к естественным
наукам, стремление работать в народе в качестве врачей.
При таком демократическом составе своих слушателей
Медико-хирургическая академия издавна была крупным
центром студенческого движения в Петербурге. В 1861 году,
когда небывалая по своим масштабам волна студенческого
движения охватила высшие учебные заведения Петербурга
и других университетских городов страны, в Медико-хирур¬
гической академии вспыхнули серьезные «беспорядки», на¬
правленные против новых правил для студентов.
Крупные волнения имели место в марте 1869 года. Сту¬
денты академии, к которым вскоре присоединились студенты
университета, Технологического института и Земледельче¬
ской академии, выступили с печатной прокламацией «К об¬
ществу», в которой требовали снятия унизительной поли¬
цейской опеки, права иметь кассу взаимопомощи и т.д. «Про¬
тест наш тверд и единодушен,— заявляли студенты,— и
мы скорее готовы задохнуться в ссылках и казематах, не¬
жели задыхаться и нравственно уродовать себя в наших
академиях и университетах»13. Дело кончилось исключением
из академии 72-х студентов.
Осенью 1874 года, когда Кибальчич уже учился в Меди¬
ко-хирургической академии, там разразилась знаменитая
в летописях студенческого движения «Ционовская история».
Профессор физиологии И. Ф. Цион отличался крайне реак¬
ционными взглядами, был злопамятен, груб со студентами,
нередко незаслуженно «срезал» их на экзаменах. Весной
1874	года Цион провалил на экзамене двух студентов. Воз¬
мущенные несправедливостью, они наговорили ему дерзо¬
стей. По жалобе Циона оба студента были арестованы на
несколько дней с предупреждением об увольнении в случае
повторения подобных поступков. В знак протеста студенты
сами подали заявления об увольнении из академии. В за¬
щиту потерпевших с начала нового учебного года студенты
готовили демонстрацию против Циона. Когда 17 октября
Цион пришел читать лекцию на втором курсе (где учился
Н. И. Кибальчич), его встретили свистом и шиканьем.
20

Лекция была сорвана. На следующий день администрация
пригрозила увольнением студентов-второгодников, которых
насчитывалось более 100 человек. Это подлило масла в
огонь. Второкурсники обратились к студентам всей академии
с воззванием, призывающим к борьбе с Ционом. Вся ака¬
демия, указывалось там, должна идти 21 октября на лекцию
Циона, запасшись тухлыми яйцами и гнилыми огурцами.
Но лекция Циона не состоялась; для расследования инци¬
дента была образована комиссия в составе представителей
академии, Военного министерства и полиции. Комиссия аре¬
стовала 7 студентов, показавшихся ей зачинщиками. В те¬
чение нескольких дней студенты устраивали бурные сходки,
толпами осаждали квартиру директора, выдвинули требо¬
вание: «Долой комиссию, выпустите арестованных или аре¬
стуйте всех нас». Сходки разгонялись нарядами полиции и
жандармов. Только вмешательство военного министра Д. А.
Милютина, стремившегося сгладить впечатление от «беспо¬
рядков» в академии, спасло многих студентов-медиков от
исключения. Сам же Цион уехал за границу в «отпуск», а в
1875	году вынужден был окончательно покинуть академию14.
На протяжении 70-х годов Медико-хирургическая акаде¬
мия прочно удерживала авангардную роль в студенческом
движении не только Петербурга, но и всей России. Из 342
воспитанников высших учебных заведений, привлекавшихся
в стране к дознаниям о революционной пропаганде в 1873—
1877	годах, больше всего оказалось студентов Медико-хи¬
рургической академии: их насчитывалось 80 человек, т. е.
почти четвертая часть.
Выступления студентов Медико-хирургической академии,
как и вообще студенческое движение в стране, хотя часто
возникали на почве местных требований, не были изолиро¬
ваны от жизни русского общества. Студенческие «беспоряд¬
ки» были одной из форм протеста против общественного и
политического гнета и подчас представляли определенную
опасность для царского правительства. «Беспорядки эти..,—
указывалось в официальном издании Министерства народ¬
ного просвещения,— приучают молодежь к неповиновению
властям... вЬобгце к революционному образу действий,
подрывают авторитет правительственной власти...»
Среди революционно настроенной студенческой молоде¬
жи 70-х годов XIX века наиболее популярна была господст¬
вовавшая в тот период в среде демократической разночин¬
ной интеллигенции народническая идеология.
21

Что же такое народничество? Чьи интересы оно защи¬
щало?
Это идеология, представлявшая интересы русского кре¬
стьянства в его борьбе первоначально против крепостни¬
чества, а после реформы 1861 года — против его пере¬
житков. Носителем этой идеологии выступала разночин¬
ная интеллигенция. «Падение крепостного права,— писал
В.	И. Ленин,— вызвало появление разночинца, как глав¬
ного, массового деятеля и освободительного движения
вообще и демократической, бесцензурной печати в част¬
ности. Господствующим направлением, соответствующим
точке зрения разночинца, стало народничество»*
Родоначальниками народничества были Герцен и Черны¬
шевский. С самого возникновения в народничестве сущест¬
вовали различные течения и направления, однако для всех
народников характерным являлось то, что они считали ка¬
питализм «злом», «случайным» для России явлением, утвер¬
ждая, что Россия пойдет к социализму особым, самобытным
путем, минуя капитализм. Носителями идей социализма
народники считали крестьянство, связанное с поземельной
общиной, которая якобы представляет собой зародыш со¬
циализма. Они не замечали, что современная им община пре¬
вращалась в орудие эксплуатации крестьянства, что внутри
ее шел процесс расслоения. Народники не понимали, что
капитализм порождает могучую революционную силу —
пролетариат; отрицали авангардную роль пролетариата в ре¬
волюционной борьбе, возлагая все свои надежды на «комму¬
нистические инстинкты» русского мужика. Народнический
социализм был типичным «крестьянским социализмом»,
ничего общего не имеющим с марксизмом. Революционеры
60—70-х годов были представителями крестьянской рево¬
люционности, они горячо верили в победоносную крестьян¬
скую революцию, которая свергнет эксплуататоров и сразу
установит социализм. Такую революцию народники назы¬
вали «социальной», в отличие от происходивших на Западе
буржуазных, политических революций. Многие народники
были уверены, что такая революция близка в России, что
русский крестьянин, «коммунист по инстинкту», готов к ней.
Нужно было, думали такие народники, пойти «в народ» и
призвать его к восстанию. Другие представители народни¬
чества считали, что «социальный переворот» необходимо
* В. И. Ленин, Соч., т. 20, стр. 224.
22

предварительно подготовить посредством пропаганды в
народе.
В конце 1873 года лозунг «В народ!» объял широкие круги
революционно настроенной молодежи, вызвал небывалый
энтузиазм и привел к массовому хождению учащейся моло¬
дежи «в народ». Весной и летом 1874 года сотни интеллиген-
тов-энтузиастов> переодетых в крестьянское платье, наскоро
обученных разным ремеслам, двинулись по деревням и се¬
лам, главным образом, по Дону, Днепру, Волге, Уралу.
Здесь, по мнению народников, должны были сохраниться
революционные традиции, связанные с крупными народны¬
ми движениями под предводительством С. Разина и Е. Пу¬
гачева.
«Хождение в народ» было, как говорил В. И. Ленин,
«расцветом действенного народничества» *. Однако «хожде¬
ние в народ», участники которого проявили столько искрен¬
ней любви к страдающему народу, энтузиазма и самоотвер¬
женности, было обречено на поражение. Крестьяне оказа¬
лись совсем не такими революционерами и социалистами,
какими рисовали их себе народники. Политически отсталое,
забитое, раздробленное крестьянство в подавляющем боль¬
шинстве своем не откликнулось на агитацию народников.
Значительная часть революционеров, ушедших весной и ле¬
том 1874 года «в народ», была арестована уже к концу года.
Но сама идея «хождения в народ» еще долго держалась в умах
многих представителей революционно настроенной моло¬
дежи. Популярна она была и среди студентов Медико¬
хирургической академии. Далеко не чужд был этой идее и
Н.	И. Кибальчич. По свидетельству одного из участников
народнического движения, именно «в Медико-хирургической
академии Кибальчич окунулся в атмосферу страстных спо¬
ров о том, как помочь народу вырваться из тисков нищеты и
хронического голодания и выйти на путь широкого челове¬
ческого развития... Кибальчич принялся за изучение поли¬
тической экономии и за выработку своего революционного
миросозерцания» 15.
* *
*
В начале 1875 года Степан Иванович Кибальчич, старший
врач 12-го стрелкового батальона, приобрел небольшое
имение в местечке Жорницы, Липовецкого уезда, Киевской
* В. И. Ленин, Соч., т. 18, стр. 490.
23

губернии. Летние каникулы 1875 года Николай Кибальчич
решил провести здесь, в отличие от прошлых лет, когда он
ездил отдыхать к отцу в Короп.
В Жорницы Николай Кибальчич прибыл 2 июня; в конце
месяца приехал и приглашенный им студент Медико-хирур¬
гической академии, называвший себя Н. С. Тютчевым.
Здесь Кибальчич усиленно занимался чтением книг философ¬
ского и естественно-научного содержания, проводил время
в гимнастических упражнениях и прогулках. Но не только
в этом заключалась цель его пребывания в Жорницах, не¬
большом местечке густонаселенной черноземной губернии.
В результате крестьянской реформы 1861 года у помещи¬
ков в целом по России сохранилось значительно больше
земли, чем ее получили их бывшие крепостные крестьяне.
Преобладание помещичьего землевладения над крестьян¬
ским особенно наглядно проявлялось в черноземных губер¬
ниях, где плодородная земля представляла собой огромную
ценность. Липовецкий уезд далеко не был исключением. По
данным 1877—1878 годов, в Липовецком уезде 177 помещиков
владели 128 084 десятинами, а 47 535 крестьян имели лишь
99 986 десятин; иными словами, на одного помещика при¬
ходилось 723,6 десятины, а на одного крестьянина— 2,1 де¬
сятины, т. е. почти в 345 раз меньше 16. Конечно Кибаль¬
чичу эти цифры не были известны, он мог иметь лишь
общее представление о положении крестьян Липовецкого
уезда, но его чрезвычайно интересовал вопрос о землевла¬
дении крестьян Жорницкой волости.
Стремясь получить более точные сведения о положении
жорницких крестьян, Кибальчич завел знакомства с мест¬
ным священником Олтаржевским, народным учителем Д. Е*
Трусевичем, волостным писарем, а также с некоторыми
крестьянами. Кибальчич подробно расспрашивал Трусевича
о положении крестьян, особенно интересуясь некоторыми из
них. Сам Кибальчич свидетельствовал, что он «интересовал¬
ся знать, как наделены землей жорницкие крестьяне, о чем
расспрашивал, или лучше сказать, осведомлялся у волост¬
ного писаря и, может быть, ... у кого-нибудь из крестьян »17.
С той же целью Кибальчич неоднократно посещал жорниц-
кий волостной суд и волостные крестьянские сходы.
Однажды, присутствуя на волостном сходе, Кибальчич и
его товарищ оказались свидетелями весьма интересного и
важного для них случая. Крестьянин Семен Пасько расска¬
зывал о своих злоключениях. По распоряжению волостного
24

старшины у Пасько была отобрана часть его земельного на¬
дела; защищаясь, Пасько попытался разоблачить старшину
в фактическом присвоении 5 рублей, пожертвованных в поль¬
зу волостного училища. За это «строптивого» крестьянина
подвергли телесному наказанию, приговорив к 15 ударам
розгами. Личность Семена Пасько чрезвычайно заинтересо¬
вала Кибальчича и его друга. «В этот разговор,— показы¬
вал впоследствии на допросе Пасько,— вмешались какие-то
два паныча, бывшие на сходе, из коих один был, как я потом
узнал, брат доктора Кибальчича, и проговорили со мной
довольно долго, все время расспрашивали меня о моем де¬
ле»18. Они видели в нем не только жертву грубого произвола
и несправедливости волостной администрации, но человека,
не побоявшегося выступить перед крестьянской массой с про¬
тестом против неправильных действий властей. Пасько ри¬
совался им чуть ли не как будущий вожак взбунтовавшихся
крестьян. Стремясь, видимо, использовать Пасько в своих
целях, Кибальчич стал наводить о нем справки, пытаясь
узнать, пользуется ли он влиянием среди крестьян. Мнения
о Пасько оказались разноречивыми: большая часть крестьян
хорошо отзывалась о нем, учитель и писарь дали ему отри¬
цательный отзыв. Встречались ли после схода Кибальчич и
его товарищ с Пасько, проводили ли с ним какую-либо аги¬
тационную работу — неизвестно, по крайней мере Кибаль¬
чич на следствии отрицал всякую дальнейшую связь, но
вряд ли можно этому верить, так как в нашем распоря¬
жении имеются достоверные факты о пропаганде Кибальчи¬
чем среди жорницких крестьян нелегальной литературы.
Уезжая из Петербурга, Кибальчич и его товарищ взяли
с собой несколько экземпляров брошюры «Сказка о четырех
братьях». Сюжет этого распространенного тогда среди
русских революционеров издания весьма характерен для по¬
добного рода литературы. Жили-были четыре брата,— го¬
ворилось в сказке,— Иван да Степан, да Демьян, да Лука.
Жили они бедно и однажды, сговорившись, пошли по белу
свету искать, где люди лучше живут, чтобы потом туда всем
четверым направиться. Иван пошел на север: «много выхо¬
дил он сел и городов, везде мужику да рабочему горе».
Стал Иван господ обличать да и попал в ссылку в Сибирь.
Та же участь ожидала Степана, который попытался вступи¬
ться за крестьян против карателей, присланных в деревню.
Плохо кончил и Демьян, который пошел на восток, попал
в большой город, увидел там, что «везде на всех фабриках и
25

заводах одинакова доля рабочих. Трудись как вол, живи как
собака — всем такая доля». Попробовал Демьян узнать,
откуда богатства берутся, и убедился, что «сто человек ра¬
ботают, а один у них отбирает все, что они вырабатывали»
и что все богатства «наживались неправдой, грабежом бедных
людей». Захотел Демьян такой порядок изменить — и очу¬
тился в Сибири. Последний брат, Лука, ушел на запад. Там
увидел он, «как обирают господа да начальство трудящийся
люд, видел, какие притеснения делаются бедным людям».
Заковали власти непокорного Луку в кандалы, да погнали
этапом в Сибирь. Так все братья встретились вместо обето¬
ванной земли в Сибири, в арестантских халатах и в канда¬
лах. Нигде не нашли они места для бедного. «Исходили всю
Русь-матушку и одно всюду видели: везде богатые грабят
бедного, везде давят народ мироеды проклятые, дворяне, фаб¬
риканты и хозяева. Они держат рабочий люд в кабале, оби¬
рают до ниточки». Сговорились братья о побеге и «на первую
же ночь изловчились и ушли из-под стражи на волю». С тех
пор ходят они по земле русской, поднимают народ против
его врагов. И скоро наступит «конец беззаконию. И ударит
грозный час, пробудится народ... и раздавит он тогда всех
грабителей, всех мучителей безжалостных... И не будет
тогда ни царя, ни помещиков, ни хозяев, ни начальников»,—
так кончалась брошюра.
Царское правительство квалифицировало «Сказку» как
сочинение, направленное «к возбуждению бунта или явного
неповиновения власти верховной» 1в. «Сказка о четырех бра¬
тьях» была занесена в список запрещенных изданий, а ее
хранение и распространение рассматривалось как серьезное
государственное преступление. Вот какого рода литературу
привез с собой Кибальчич в местечко Жорницы.
В конце июня Николай Иванович, будучи на сенокосе,
встретил там грамотного крестьянина, бывшего солдата Ва¬
силия Притулу. Ему-то и дал Кибальчич «Сказку о четырех
братьях». При этом он обратился к нему со следующими
словами: «Если книжка покажется Вам интересной, то мо¬
жете давать ее читать и кому-либо другому; а впрочем я Вам
дарю ее совсем». Кибальчич прочитал Притуле заглавие бро¬
шюры и обратил его внимание на эпиграф на обложке: «Сказ¬
ку эту читай и на ус мотай». Через несколько дней Николай
Иванович снова встретил Притулу. Осведомившись, как
идет чтение, он посоветовал ему: «Читайте же до конца:
дальше будет интереснее» 20.
26

С Притулой Кибальчич встречался еще несколько раз и
убедил прочитать «Сказку» до конца. Брошюра произвела на
Притулу сильное впечатление. Он читал ее вслух крестья¬
нину Г. Буймистренко, а затем передал крестьянину Е. Сте-
фанюку. Интересно, что на вопрос последнего о содержании
сказки Притула ответил: «Возьми ее, почитай и тогда уви¬
дишь, что это за сказка». «Сказку» прочитал также грамот¬
ный 12-летний сын Буймистренко — Михаил; в конце концов
Притула дал ее В. Стефанюку, зажиточному крестьянину,
пономарю жорницкой церкви. Прочитав ее, Стефанюк уви¬
дел, «что она вовсе не смешная, а, напротив, написана против
правительства» 21 и представил ее своему церковному на¬
чальству— священнику Олтаржевскому. Здесь путь этого
экземпляра «Сказки о четырех братьях» в Жорницах прер¬
вался.
Есть сведения о том, что Кибальчич и его товарищ пыта¬
лись распространить и второй экземпляр «Сказки». Извест¬
ный уже нам крестьянин Е. Стефанюк показал на следствии,
что товарищ Кибальчича давал ему и Иващенко, денщику
Степана Ивановича Кибальчича, «Сказку о четырех братьях»,
причем в нее были вложены отдельные печатные листки, на¬
чинающиеся словами: «Что-то нам тяжко живется» 22. Ничего
больше о содержании этих листков Стефанюк сказать не мог,
но, по-видимому, речь идет о распространяемой тогда народ¬
никами прокламации «Что-то, братцы, как тяжко живется
нашему брату на русской земле». К сожалению, о распро¬
странении этих брошюр, а также второго экземпляра «Сказ¬
ки» среди жорницких крестьян нам больше ничего неизвест¬
но. Иващенко не подтвердил показания Стефанюка, а това¬
рищ Кибальчича так и не был найден и личность его не уста¬
новлена.
Таким образом, мы видим, что Кибальчич и его товарищ
привезли в Жорницы не менее двух экземпляров «Сказки
о четырех братьях» и народническую прокламацию «Что-то,
братцы, как тяжко живется...» Хотя нам известен лишь огра¬
ниченный круг читателей «Сказки» (ее прочли, по крайней
мере, несколько жорницких крестьян), есть основания пола¬
гать, что о ней узнали многие крестьяне и что она произвела
на них соответствующее впечатление. Об этом свидетельст¬
вует показание священника Олтаржевского: «Еще прежде
получения мной от Стефанюка означенной сказки,— сооб¬
щал он,—я заметил между крестьянами местечка Жорницы
какое-то брожение и неудовольствие, так как некоторые из
27

них, которых теперь не помню, высказывали, что они платят
податей больше, чем помещики, и я могу предположить,
что именно распространение между крестьянами означен¬
ной сказки могло вызвать между ними брожение или неудо¬
вольствие» 23.
Быть может в этом показании и сквозит стремление бла¬
гонамеренного священника несколько приукрасить значение
распространения крамольной сказки, но вряд ли приходится
сомневаться в том, что пребывание Кибальчича среди жорни-
цких крестьян не прошло для них бесследно.
Тюремные университеты
Знакомства в Жорницах не прошли бесследно и для
самого Николая Ивановича. 19 августа он возвра¬
тился в Петербург. На следующий день Кибальчич
снял новую квартиру на Петербургской стороне
по набережной Большой Невы, в доме № 6. Это
был тихий район, а сама квартира имела то неоспоримое
преимущество, что жилец или его гости могли проникнуть
в нее без ведома хозяйки. Вместе с Кибальчичем временно
поселился бывший его соученик по Новгород-северской
гимназии, Михаил Трофименко.
Вскоре началась учеба в академии. III курс требовал уси¬
ленных занятий. Нужно было не только посещать лекции,
но и ходить в анатомичку, сидеть в библиотеке. Времени
для других занятий почти не оставалось. Все же Николай
Иванович как-то выкраивал часы для чтения философской и
общественно-политической литературы, по заданию профес¬
сора гигиены А. П. Доброславина переводил для журнала
«Здоровье» статьи по гигиене с английского, немецкого и
французского языков. Так в трудах и заботах прошло около
двух месяцев.
11 октября 1875 года Кибальчич случайно узнал, что
им интересуется полиция и поспешил домой. Здесь его
ожидала картина полного разгрома: все вещи были разбро¬
саны, ящики комода и столов выдвинуты и опустошены, по
всей комнате валялись книги, журналы, газеты, рукописи.
В комнате хозяйничали жандармы, явившиеся в отсутствие
Кибальчича с обыском. Результаты обыска превзошли все
28

Николай Иванович Кибальчич
их ожидания: на квартире Кибальчича был обнаружен це¬
лый склад нелегальных изданий. Здесь оказалось 719 экземп¬
ляров народнической газеты «Вперед», издававшейся за гра¬
ницей П. Л. Лавровым; 89 экземпляров брошюры «В память
29

столетия пугачевщины», также изданной в Лондоне; 2 листа
большого формата с рукописным переводом на русский язык
«Манифеста Коммунистической партии»; 12. экземпляров
«Программы работников» Ф. Лассаля; 7 экземпляров «Писем
без адреса» Н. Г. Чернышевского; 3 экземпляра «Сказки о
копейке»; брошюры «Сказка о четырех братьях», «По поводу
самарского голода», «Записка министра юстиции графа Пале¬
на», изданная в Женеве; книги на французском языке о дея¬
тельности 1 Интернационала и др.; рукопись, озаглавленная
«Нечто о граде, продавшемся антихристу». Найдены были
также 9 свидетельств на имя различных купцов, почетных
граждан и мещан 24. Не часто приходилось полиции обнару¬
живать такое «богатство». Н. И. Кибальчич в тот же день
был арестован и препровожден в тюрьму III отделения у
Цепного моста.
Наибольший интерес для нас представляет найденная
при обыске у Кибальчича рукопись «Манифеста Коммуни¬
стической партии». В то время существовал лишь один рус¬
ский перевод «Манифеста», сделанный в 1869 г. М. А. Баку¬
ниным. Противник К. Маркса и Ф. Энгельса, анархист Ба¬
кунин допустил в своем переводе целый ряд грубых ошибок
и искажений, и его перевод в целом является неудовлетво¬
рительным. Изданный в Женеве, этот перевод в основном ра¬
зошелся за границей; в Россию попало очень небольшое ко¬
личество экземпляров. Поэтому обнаружение «Манифеста
Коммунистической партии» при обыске у революционеров
было для 70-х годов довольно редким явлением.
В нашей литературе 25 имеется упоминание, что при обы¬
ске у Н. И. Кибальчича обнаружен «Манифест Коммунисти¬
ческой партии», но нигде не указывается, что представляла
собой эта рукопись; молчаливо предполагалось, что речь
может идти лишь о бакунинском переводе «Манифеста». Ана¬
лиз текста рукописи «Манифеста», недавно обнаруженной
среди вещественных доказательств по делу Н. И. Кибаль¬
чича, показал, что мы имеем перед собой не копию бакунин¬
ского перевода, а совершенно новый, до сих пор неизвест¬
ный перевод «Манифеста». Что же представляет собой
перевод, найденный у Кибальчича?
Из сравнительного анализа бакунинского перевода «Ма¬
нифеста» и перевода, найденного у Кибальчича *, становится
*	См. сравнительную таблицу в статье Б. С. Итенберга и А. Я.
Черняка «О неизвестном переводе «Манифеста Коммунистической пар¬
тии»». «Исторический архив», 1959, № 2, стр. 224—228.
30

ясным, что последний перевод обладает рядом преиму¬
ществ.
1.	Вместо применяемых Бакуниным терминов «сосло¬
вие», «сословные различия», «сословная борьба» в нем даны
правильные переводы: «классы», «классовая рознь», «клас¬
совые противоположности», «классовая борьба».
2.	Расплывчатая и неясная формулировка Бакунина
«деление работы» заменена четким термином «разделение
труда».
3.	В переводе Бакунина говорится о «переворотах в спо¬
собах производства и сообщения». Здесь сразу допущены
две ошибки. Говоря о «переворотах в способах производства»
(во множественном числе), Бакунин противоречит маркси¬
стскому пониманию этого социально-экономического явле¬
ния. Явно искажена мысль авторов «Манифеста» и переводом
слова «обмен» словом «сообщение». Как известно, Маркс
и Энгельс указывают на «перевороты в способе производ¬
ства и обмена». В тексте, найденном у Кибальчича, это
положение переведено в основном правильно.
Таким образом, переводчику отрывка «Манифеста», об¬
наруженного у Кибальчича, удалось избежать существен¬
ных ошибок, допущенных Бакуниным. В ряде случаев текст
этого перевода почти полностью совпадает с текстом совре¬
менного перевода «Манифеста». Мы имеем теперь текст,
который представляет собой первую в 70-х годах попытку
дать правильный перевод «Манифеста Коммунистической
партии».
Кто же был автором этого замечательного перевода?
Мог ли им быть Николай Кибальчич?
Как известно, перевод «Манифеста Коммунистической
партии» представляет значительные трудности. «Переводить
«Манифест»,— писал Энгельс Ф.-А. Зорге,— дьявольски
трудно...» * Чтобы правильно перевести «Манифест», недо¬
статочно лишь хорошо знать языки, нужно еще глубоко ус¬
воить его содержание и овладеть терминологией. Кибальчич
в значительной степени обладал этими качествами. Он с дет¬
ства знал иностранные языки, в течение многих лет серьезно
интересовался марксизмом, внимательно изучал политиче¬
скую экономию и экономическое положение России. Об этом
свидетельствует его статья «Политическая революция и
экономический вопрос», напечатанная в № 5 «Народной
* К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XXVII, стр. 322.
31

воли», а также и тот факт, что при вторичном аресте Ки¬
бальчича — 17 марта 1881 года у него снова были найдены
списки «Манифеста».
Конечно, всех этих данных недостаточно *, чтобы при¬
знать Кибальчича автором перевода «Манифеста», но во вся¬
ком случае он располагал многими качествами, которые дают
значительные основания для такого предположения.
Как мог оказаться на квартире Кибальчича целый склад
нелегальных изданий? Сам Кибальчич на допросе заявил,
что ему неизвестно, как попали тюки с нелегальной литера¬
турой в его комнату, и высказал предположение: «... в мое
отсутствие в день обыска или накануне вечером кто-нибудь
из моих знакомых занес ко мне тюк с этими вещами с той
целью, чтобы они полежали у меня некоторое время и потом
забрать их»26. Вероятно, тюки с нелегальной литературой
действительно попали к Кибальчичу недавно, так как квар¬
тирная хозяйка, мывшая полы в комнате за несколько дней
до обыска, ничего подозрительного там не обнаружила.
Однако показание Кибальчича об обстоятельствах появления
этих тюков в его комнате более чем сомнительно. Позднее,
став активным революционером, Кибальчич рассказал своим
друзьям, что одна знакомая, опасаясь обыска, попросила его
взять к себе только что полученный из-за границы тюк с
книгами.
Только на допросе узнал Кибальчич о причине обыска и
ареста. Всему виной оказалась брошюра «Сказка о четырех
братьях». В сентябре 1875 года священник Олтаржевский,
получивший «Сказку» из рук пономаря В. Стефанюка, пере¬
слал ее киевскому митрополиту, тот — губернатору — и
вскоре начальник Киевского губернского жандармского
управления Павлов завел дело по обвинению Н. И. Кибаль¬
чича в пропаганде нелегальной литературы. По требованию
Павлова и был произведен обыск у Кибальчича.
Почти месяц Николай Иванович находился в Доме пре¬
дварительного заключения при 111 отделении у Цепного мос¬
*	Сравнение автографов Кибальчича с рукописью «Манифеста» сви¬
детельствует о некотором сходстве почерков, но если бы даже удалось
доказать тождество почерков, то это еще не подтверждало бы авторства
Кибальчича. Ведь он мог переписать кем-то переведенный текст «Манифе¬
ста». С другой стороны, установление несходства почерков тоже не ре¬
шает вопроса: можно было бы предположить, что в руки полиции попал
текст, переведенный Кибальчичем, но переписанный одним из его товари¬
щей, обладавшим более четким почерком. Таким образом, графологиче¬
ская экспертиза здесь бессильна.
32

та. Стремясь выудить у своей молодой и неопытной жертвы
важные сведения, жандармы подвергли Кибальчича целой
серии изнурительных, изматывающих допросов. Вот как опи¬
сывает состояние Кибальчича после допроса известный впо¬
следствии революционер-народник Н. С. Тютчев, вызванный
на очную ставку с Николаем Ивановичем в октябре 1875 го¬
да: «Когда меня ввели на очную ставку в «комиссию», то меня
поразила внешность Кибальчича: этот уравновешенный че¬
ловек ничем не возмутимый... был бледен как полотно, гла¬
за его блуждали и по лицу его спадали крупные капли по¬
та; даже его смятая рубашка была, видимо, вся влажная...
Очевидно, его допрашивали уже не один час, не давая ни
минуты опомниться... Толькоэтим я и объяснил себе его сос¬
тояние крайнего утомления и как бы растерянности... Только
тут я впервые и уразумел, каким бывает настоящий
(разрядка Н. Тютчева. — А. Ч.) допрос в «комиссии» III от¬
деления» 27.
Но жандармам не удалось сломить духа Кибальчича, не
удалось получить от него откровенных показаний. Вопрос
о том, как попала нелегальная литература в квартиру Ки¬
бальчича остался невыясненным; Кибальчич не назвал ни
одного имени своих петербургских знакомых, смело отве¬
чал на вопросы следователя: «Сказать не желаю».
Ничего толком не добившись от Кибальчича, III отделе¬
ние отправило его в Киев в распоряжение Павлова для даль¬
нейшего производства следствия. Управляющий III отделе¬
нием послал на имя Павлова весьма любопытную «характе¬
ристику» Кибальчича. «Личность эта,— писал он,— пред¬
ставляется крайне подозрительной, дерзкой, и данные им
разновременно показания оказываются не откровенными и
явно ложными (подчеркнуто мною.— А. Ч.). Вследствие сего
имею честь покорнейше просить Ваше превосходительство
обратить на Кибальчича особенное внимание Ваше и при¬
нять меры к тому, чтобы он не мог скрыться» 28.
С ноября 1875 года Кибальчич содержался под арестом
в Киевском тюремном замке. Снова начались бесчисленные
допросы самого Кибальчича и свидетелей: отца и брата Ки¬
бальчича, священника Олтаржевского, учителя Трусевича,
многих жорницких крестьян. Кибальчич по-прежнему дер¬
жался стойко и отрицал обвинения в преднамеренной про¬
паганде нелегальных изданий. Жандармы особенно интере¬
совались личностью студента, бывшего вместе с Кибальчи¬
чем в Жорницах. Сначала Кибальчич назвал его Николаем
2 д. я. Черняк
33

Тимофеевым, затем заявил, что это «чистый вымысел» и что
таинственный незнакомец был студентом Медико-хирурги¬
ческой академии и называл себя Н. С. Тютчевым. Когда же
настоящий Н. С. Тютчев был арестован и представлен Кибаль¬
чичу на очной ставке, то последний не признал его; к тому
же приметы товарища Кибальчича, установленные по сви¬
детельским показаниям, не подходили к Н. С. Тютчеву— и
он был освобожден (кстати, тем самым царское правитель¬
ство отпускало на волю будущего своего врага, активного
члена общества «Земля и Воля»). Что же касается мнимого
Н. С. Тютчева, то его личность так и осталась неустановлен¬
ной, несмотря на все ухищрения следователей. «По упорству
Кибальчича,— отмечалось в следственном деле,— личность
студента, проживавшего в имении доктора Кибальчича, оста¬
лась необнаруженной» 29.
Таким образом, следствию, видимо, не удалось установить
виновность Кибальчича в преднамеренной пропаганде рево¬
люционной литературы; и суд по делу Кибальчича вынужден
был признать это обвинение недоказанным. Отсюда, ве¬
роятно, в исторической литературе сложился взгляд, что Ки¬
бальчич был далек от мысли вести какую-либо пропаганду в
Жорницах и что «Сказка о четырех братьях» оказалась у него
случайно, и дал он ее Притуле мимоходом в ответ на его же¬
лание почитать что-нибудь и т. п. Такая точка зрения полу¬
чила отражение и в художественной литературе *.
Между тем, внимательный анализ следственного дела
Кибальчича по его первому процессу, а также некоторых
материалов по процессу 1881 года приводит нас к совершенно
иным выводам. Речь, прежде всего, идет о противоречиях
в показаниях самого Кибальчича. Выше мы ссылались на
показание Кибальчича от 10 ноября 1875 года, где он при¬
знает, что посоветовал Притуле прочитать «Сказку» до кон¬
ца, так как дальше она будет интереснее, и даже предло¬
жил передать ее другим крестьянам. Ровно через год, 7 нояб¬
ря 1876 года, на допросе, проводившемся другим следова¬
телем, Кибальчич показывал нечто противоположное: «...
чтобы Притула давал эту сказку читать другим крестьянам,
я не говорил ему.., чтобы он читал подаренную ему мной
сказку до конца и что дальше будет она интереснее, я ему
не говорил» 80. Чем бы ни объяснять это противоречие: то
ли забывчивостью Кибальчича, то ли его стремлением обма¬
*	Бражнин И. Мечта бессмертна. «Нева», 1957* № 3, стр. 12.
34

нуть нового следователя — откровенности в его показаниях
мы не находим. В данном случае ясно, что правдивым было
первое показание Кибальчича, когда он, неискушенный в
политических делах, еще не осознал значения своей деятель¬
ности в Жорницах в глазах III отделения.
Далее. На допросе 10 ноября 1875 года Кибальчич за¬
явил, что «Сказку о четырех братьях» он обнаружил слу¬
чайно, в одной из привезенных им в Жорницы книг. «Не зная
вовсе о ее преступном содержании и не поинтересовавшись
прочитать ее (находя ее, как сказку, не заслуживающую
прочтения),— сообщал он,— я порешил дать ее какому-
нибудь крестьянину, полагая, что она, как сказка, заинте¬
ресует его...»31 Судя по этим словам, перед нами человек,
далекий от политики, не имеющий даже понятия об одной
из самых распространенных революционных брошюр. Но
так ли это? На допросе 21 марта 1881 года, когда Кибальчичу
не было никакого смысла скрывать источники и обстоятель¬
ства формирования своего революционного мировоззрения,
он показывал: «Еще будучи студентом Медико-хирургиче¬
ской академии, я составил себе социалистические убеждения
на основании чтения нецензурных и некоторых цензурных
сочинений; это было в то время, когда в Петербург начали
проникать из-за границы социально-революционные изда¬
ния — журнал «Вперед», статьи Бакунина и др. ... Что же
касается до моей деятельности согласно с моими убеждения¬
ми,то в это время я не выработал еще себе определенного пла¬
на. Я колебался между решением бросить академию и уйти
в народ для социалистической пропаганды (подчеркнуто мною.
—	А. Ч.) и желанием остаться в академии и служить делу
партии впоследствии — в качестве доктора. Но мои колеба¬
ния кончились арестом...» 32
Если теперь сопоставить поведение Кибальчича в Жорни¬
цах с программой действий народников, занимавшихся так
называемой оседлой пропагандой, то сходство будет рази¬
тельным. Вот как описывает деятельность оседлого пропа¬
гандиста известный народник С. Ф. Ковалик: «Пропагандист
поселялся обыкновенно в доме своих родных или сочувство¬
вавших ему знакомых. Оседлая пропаганда по существу
своему должна была вестись более осторожно и медленно,
чем летучая. Пропагандист заводил знакомство среди бли¬
жайших крестьян или рабочих, сперва как будто без опре¬
деленной цели, затем мало-помалу начинал беседовать с
ними на революционные темы и давать им для прочтения или
2*
35

в собственность разный революционные книги... Эти послед¬
ние в оседлой пропаганде играли большую роль, чем в лету¬
чей. Кроме того, оседлые пропагандисты не отказывались
также от пропаганды среди лиц, принадлежавших к сельской
интеллигенции» 33. Все поведение Кибальчича в Жорницах
в точности копирует картину, нарисованную С. Коваликом.
Итак, в 1875 году Кибальчич — не наивный юноша, а че¬
ловек, изучивший революционную литературу, считавший
себя подготовленным для социалистической пропаганды в
народе и решившийся отдать свои силы революционному
движению в момент, когда он принесет ему наибольшую
пользу.
Мог ли такой человек, попав в гущу народных масс, от¬
казаться от попыток хоть в какой-то форме вести среди них
пропаганду революционной литературы? Конечно нет. Мож¬
но считать вполне установленным, что во время пребывания
в Жорницах Кибальчич пытался вести народническую про¬
паганду среди крестьян, захватив для этой цели соответст¬
вующую литературу.
В ноябре 1876 года следствие по делу Н. И. Кибальчича
было закончено, тогда же III отделение дало заключение
о	предании его суду. Но колесо российского судопроизвод¬
ства вертелось крайне медленно. Только в феврале 1877 года
Министерство юстиции внесло дело Кибальчича в Особое
присутствие правительствующего Сената, разбиравшего
тогда дела по политическим преступлениям. Но оказалось,
что в обвинительный акт вкралась какая-то ошибка, и дело
было возвращено для исправления товарищу обер-прокуро¬
ра. На это ушло ни мало, ни много как 10 месяцев. Лишь в
конце января 1878 года было принято решение о направлении
дела в суд. Все это время Кибальчич находился в одиночном
заключении в Киевском тюремном замке. О пребывании здесь
Кибальчича сохранились воспоминания Л. Г. Дейча, впослед¬
ствии одного из организаторов группы «Освобождение тру¬
да»: «Кибальчичу было тогда двадцать три-четыре года;
среднего роста, с небольшой темнорусой бородкой, бледным
и очень умным лицом, он скоро и легко возбуждал к себе сим¬
патию». В тюрьме Кибальчич, несмотря на флегматичный
характер и привычку говорить медленно, растягивая чуть
ли не каждый слог, что производило иногда неблагоприят¬
ное впечатление, довольно быстро (насколько это позволяла
тюремная обстановка) сблизился со многими политическими
заключенными. Заключенные встречались друг с другом на
36

прогулках, в камерах, куда они иногда забегали, перегова¬
ривались через окна противостоящих тюремных корпусов,
перестукивались через стены камеры, обменивались пись¬
мами. Беседы с товарищами, теоретические споры расширяли
политический кругозор Кибальчича, способствовали окон¬
чательному формированию его мировоззрения. В тюрьме Ки¬
бальчич очень много читал. «Вне прогулок по двору,— писал
Дейч,— он всегда занимался чтением». В частности, Кибаль¬
чич усиленно штудировал «Капитал» К. Маркса, который
он всегда имел при себе. Много времени уделял Николай
Иванович чтению медицинских книг, предполагая рабо¬
тать фельдшером в месте будущей ссылки. Многократно
хлопотал он у тюремных властей о разрешении ему практи¬
ковать в тюремной больнице. Но начальство отказывало,
опасаясь, что Кибальчич будет заниматься пропагандой
между больными уголовными арестантами. Надо сказать,
что основания к подобного рода опасениям имелись. Кибаль¬
чич знакомился с бытом уголовных, старался сойтись с ними,
проводил среди них беседы.
Находясь в киевской тюрьме, Кибальчич предполагал,
что его ждет суровое наказание. «...Следователь недавно
заявил мне,— сообщил как-то Николай Иванович Дейчу,—
что за мои злодейские деяния мне грозит от 4—10 лет катор¬
ги»84. Впрочем, к этому он относился легко и равнодушно,
интересуясь лишь возможностью заниматься на каторге чте¬
нием.Однако через некоторое время выяснилось, что Кибаль¬
чичу грозит гораздо менее тяжкое наказание. В январе
1878	года в Петербурге закончился так называемый процесс
«193-х». Этот огромный политический процесс готовился цар¬
ским правительством в течение трех с лишним лет. Аресто¬
ваны были тысячи людей: не только революционеры, «ходив¬
шие в народ», но их родственники и знакомые. Большая часть
арестованных в ходе дознания, тянувшегося многие месяцы
и даже годы, была освобождена или административным по¬
рядком выслана на север. Суду было предано 197 человек,
из которых до суда, начавшегося в октябре 1877 года, чет¬
веро умерли. По приговору суда четыре человека были осу¬
ждены на каторгу, значительная часть подсудимых была
оправдана или освобождена от наказания, так как им зачли
время предварительного заключения, остальные были при¬
говорены к ссылке. Вскоре после окончания процесса «193-х»
Кибальчич подал прошение в Сенат, в котором, основываясь
на приговоре по делу «193-х», заявлял, что ему не грозит
37

наказание выше ссылки и просил освободить его до суда на
поруки или под надзор полиции. В просьбе Кибальчичу
было отказано, но ему, наконец, объявили, что судебное за¬
седание по его делу назначается на 1 мая 1878 года.
В начале марта Кибальчича отправили из Киева в Петер¬
бург через Курск и Москву. Путешествие оказалось до¬
вольно длительным (оно продолжалось свыше трех недель)
и оставило у Кибальчича массу впечатлений. Сохранилось
любопытное письмо Кибальчича с пути, адресованное сту¬
денту Киевского университета И. М. Щепоткину. Письмо
это дает представление о некоторых порядках на этапе и в
пересыльных тюрьмах, в то же время оно характеризует
Н. И. Кибальчича как опытного революционера и старшего
товарища заключенных. Приведем его почти полностью.
«Я еще до сих пор нахожусь в Московском центральном пе¬
ресыльном замке,— писал Кибальчич,— завтра двигаюсь в
Питер. Путешествие это совершил недаром: нагляделся и
наслышался такой массы всяких безобразий и гадостей, что
если бы их описать подробно, составилась бы объемистая
рукопись. Впрочем, эти факты я постараюсь сделать из¬
вестными тем или иным путем. На этапе я убедился, как
важно считаться дворянином: недворянина, будь он даже
студентом, без всякой церемонии закуют в поручни в течение
всей дороги (так было на Моск.-Кур. дороге, где всех недво-
рян заковали по двое и на все просьбы арестантов у конвой¬
ного офицера расковать их в вагоне тот отвечал: «Не могу,
закон запрещает»). Впрочем, мне при помощи гривенников
для меньших башибузуков и пререканий с большими уда¬
валось отстоять свое достоинство. Замечу, что самые свире¬
пые башибузуки оказываются трусливым народом, стоит
показать им зубы... В Курске сидят трое политических: По¬
пов, Афанасьев и Лавров. Можно сказать, что нигде полити¬
ческие не сидят при худших условиях как там: без денег,
в казенном платье, не имея никаких сношений с внешним
миром (они не знали даже, кончилась ли война)... Я их не¬
сколько приободрил и оставил им 4 рубля» 35.
27 марта Николая Ивановича доставили в Петербург, в
Дом предварительного заключения. Познакомившись с об¬
винительным заключением по своему делу, Кибальчич обра¬
тился к А. А. Ольхину с просьбой быть его защитником. Этот
выбор был неслучаен: революционно настроенный, талант¬
ливый адвокат и поэт, автор известной песни «Не плачьте
над трупами павших борцов», Ольхин пользовался
38

среди арестованных революционеров большой популяр¬
ностью.
1	мая 1878 года в 11 часов утра открылось заседание
суда Особого присутствия правительствующего Сената по
делу Н. И. Кибальчича. Суд прежде всего удовлетворил
просьбу Ольхина о выдаче ему подсудимого на поруки под
залог в 500 рублей и затем приступил к рассмотрению дела.
После краткого разбирательства суд не подтвердил обвине¬
ния Кибальчича в «злонамеренной» пропаганде революцион¬
ной литературы, а лишь признал его виновным в хранении
у себя без разрешения надлежащего высшего начальства
сочинения под заглавием «Сказка о четырех братьях». Особое
присутствие приговорило Кибальчича к одному месяцу тю¬
ремного заключения и уплате судебных издержек в сумме
101 рубля 61 копейки. Помимо этого Кибальчич отдавался
под надзор полиции сроком на один год.
Так закончился процесс Кибальчича. Нужно было про¬
сидеть в тюрьме, в одиночном заключении, без права работы
долгих 2 года 7 месяцев, чтобы услышать приговор
о тюремном заключении на 1 месяц! 7 июня двери
тюрьмы растворились перед Кибальчичем, и он получил
свободу.
Дважды, в мае и в августе 1878 года, обращался Кибаль¬
чич с просьбой о восстановлении его в списках студентов
Медико-хирургической академии. И дважды, несмотря на
обращение начальника академии Быкова, III отделение от¬
казывало ему в этой просьбе. Между тем в этот период про¬
изошли события, заставившие Кибальчича перейти на не¬
легальное положение.
4	августа 1878 года среди бела дня в Петербурге револю¬
ционер С. М. Кравчинский убил шефа жандармов Мезенцева.
Это был акт мести революционной России одному из руково¬
дителей реакции. Взбешенное царское правительство ответи¬
ло чрезвычайными мероприятиями против революционеров.
В частности, в Петербурге производились массовые аресты,
все когда-либо судившиеся по политическим делам отправ¬
лялись в ссылку. Такая опасность нависла и над Кибаль¬
чичем. Но он не стал этого дожидаться. 19 декабря 1878 года
министр внутренних дел разослал всем губернаторам секрет¬
ный циркуляр. «Сын священника Николай Иванов Кибаль¬
чич,— сообщалось в нем,— находившийся под надзором
полиции в г. С. Петербурге... 20 октября отметился выбыв¬
шим в Москву, но... в Москву не прибывал»зс. Далее описы¬
39

вались приметы Н. И. Кибальчича и предлагалось принять
меры к его разысканию.
Можно считать, что к этому времени мировоззрение Ки¬
бальчича как революционера уже сложилось. Большую роль
в развитии его революционных взглядов сыграло чтение про¬
грессивной литературы, особенно его знакомство с выдаю¬
щимися произведениями К- Маркса, Н. Г. Чернышевского,
Н. А. Добролюбова. Главными вехами на революционном
пути Кибальчича были: его активное участие в работе не¬
легальной библиотеки, непосредственные наблюдения над
полными социальных контрастов картинами жизни в Новго-
род-Северском, Жорницах, Петербурге; тесное общение с
революционно настроенными студентами Медико-хирурги¬
ческой академии, «тюремные университеты». Почти трехлет¬
нее тюремное заключение не прошло для Кибальчича даром.
«Тюремное заключение,— писал он,— более или менее про¬
должительное, оказывает на неустановившихся людей одно
из двух влияний: одних лиц — неустойчивых и слабых
натурой — оно запугивает и заставляет отречься от всякой
деятельности в будущем; других же, наоборот, закаляет,
заставляет стать в серьезные отношения к делу, которое
представляется теперь главной задачей жизни. Я принадле¬
жал к числу вторых» 37.
Агент Исполнительного комитета
„Народной воли“
пул концу 70-х годов в тактике народников произошли
существенные изменения. Все попытки поднять на
||Л революционную борьбу народные массы посредством
|Ч\] «хождения в народ», организации поселений среди
народа и т. п. закончились полной неудачей. В этой
обстановке в составе народнической организации «Земля и
Воля», созданной еще в 1876 году, все более выкристаллизо¬
вывается группа народников, которая требовала отказа от
дальнейшей пропаганды в народе и перехода к политической
борьбе, отрицавшейся ранее народничеством. Вскоре сторон¬
ники этого направления — «политики» завоевали большин¬
ство в «Земле и Воле».
Подобно многим народникам того времени Кибальчич
также претерпел эволюцию от мирной пропаганды в народе
к террору. Еще находясь в Киевском тюремном замке, он не
40

раз задумывался над целесообразностью террористических
актов. Правда, в то время подготовка террористических пред¬
приятий, видимо, интересовала его, прежде всего с техни¬
ческой стороны. В этом отношении весьма интересны воспо¬
минания Л. Г. Дейча. Как-то Дейч рассказал Кибальчичу,
что некоторые революционеры, узнав о свойствах нитрогли¬
церина, начали строить планы о ряде одновременных терро¬
ристических актов, чтобы подать сигнал ко всеобщей револю¬
ции в России. Обычно невозмутимый, Кибальчич неожидан¬
но пришел в восторженное состояние:
«Вот бы хорошо! Вот бы прелестно! — восклицал он.—
Ведь, знаете, такое дело вполне выполнимо. Почему же не
займутся им серьезно?.. Вот не пойди я на каторгу, я не¬
пременно занялся бы изучением свойств нитроглицерина...»
После выхода изтюрьмы террористические настроения Ки¬
бальчича крепнут. «Он не собирался уже,— писал Дейч,
встретивший Кибальчича в Петербурге летом 1878 года,—
как прежде можно было думать, поселиться в каком-нибудь
селе с целью вести мирную, культурную деятельность. Те¬
перь он сам находил, что медленная* пропаганда — работа
мало производительная, сам заявлял, что не выгодно за
«одного крестьянина», за одну «хитрую механику»... десяти
социалистам целые годы проводить в тюрьмах» 38.
И теперь настала пора выполнить обещание, которое Ки¬
бальчич дал своим товарищам по заключению перед выходом
из тюрьмы: «Даю слово,— писал он,— что все мое время,
все мои силы я употреблю на служение революции посред¬
ством террора. Я займусь такой наукой, которая помогла
бы и мне, и товарищам приложить свои силы самым выгод¬
ным для революции образом. Очень может быть, что целые
годы придется работать над тем, чтобы добыть нужные зна¬
ния, но я не брошу работы, пока не буду убежден в том, что
достиг того, чего мне надо...»39
С этого времени основным занятием Кибальчича стало
изучение свойств взрывчатых веществ. С присущей ему
систематичностью и научной добросовестностью принялся
он за чтение специальной литературы. «Я прочитал все,— за¬
являл Кибальчич на суде,— что мог достать на русском,
французском, немецком и английском языках, касающееся
литературы взрывчатых веществ, старался идти, так сказать,
ап соигап! (в ногу.— А. Ч.) науки по данному вопросу»40.
В течение нескольких месяцев, пренебрегая смертельной
опасностью, он проводил многочисленные опыты по изготов¬
41

лению нитроглицерина и динамита. К весне 1879 года про¬
блема производства этих взрывчатых веществ в домашних
условиях была разрешена Кибальчичем. Теперь революцио¬
неры могли получить в свои руки грозное, разрушительное
оружие. Оставалось только дождаться момента, когда оно
станет для революционной партии насущной необходимо¬
стью. События не заставили себя долго ждать. 2 апреля 1879
года А. К- Соловьев неудачно стрелял в царя. Хотя выстрел
Соловьева не был организован «Землей и Волей» и не получил
ее санкции, в подготовке покушения принял участие такой
видный землеволец, как А. Д. Михайлов. Покушение Соловье¬
ва вызвало не только усиление репрессий против революцио¬
неров, но и привело к обострению разногласий между ними,
провело глубокий водораздел между так называемыми чис¬
тыми народниками («деревенщиками»), стоявшими за про¬
должение пропаганды среди крестьян и отрицавшими поли¬
тическую борьбу, и «политиками» — сторонниками полити¬
ческой борьбы посредством террора. Последние — Н. А.
Морозов, Л. А. Тихомиров, А. А. Квятковский, А. И. Баран¬
ников и другие образовали внутри «Земли и Воли» особую
группу «Свобода или смерть». А. Д. Михайлов формаль¬
но не входил в эту группу, но по своим взглядам был очень
близок к ней. Члены группы признавали необходимость по¬
литического террора, но пока еще не ставили перед собой
конкретных боевых задач: сначала нужно было привлечь
побольше единомышленников и решить технические вопро¬
сы подготовки террористических актов.
В этот момент и произошла встреча Кибальчича с Квят-
ковским. Вот как описывает Николай Иванович этот важней¬
ший момент своей жизни: «... в конце весны 1879 года, когда
борьба между правительством и партией обострилась до край¬
ней степени, я, сознавая, что в такое время обязанностию
каждого, разделяющего известные убеждения, является ак¬
тивное содействие партии, предложил через Квятковского
свои услуги революционной организации. Мое предложение
было принято» * Кибальчич вошел в группу «Свобода или
смерть», к которой присоединились новые члены — видные
революционеры А. В. Якимова, С. А. Иванова, Г П. Исаев,
С.	Г Ширяев, А. Б. Арончик и др. Вскоре состав и характер
*	«Техник-динамитчик,— говорил о Кибальчиче на процессе по делу
1 марта 1881 года прокурор Муравьев,— производитель динамита был
человек драгоценный для партии. Он был принят с распростертыми
объятиями...»
42

Александр Дмитриевич Михайлов
группы окончательно определились. Был выработан устав,
требовавший от членов группы строжайшей дисциплины и
самоотверженности. Группа располагала значительными
средствами — 20 тыс. рублей, двумя конспиративными квар¬
тирами. В одной из них была устроена мастерская для про¬
изводства нитроглицерина и динамита. Во главе мастерской
в качестве химика стал Кибальчич, а его помощниками —
Ширяев, Исаев и Якимова. В этой импровизированной ла¬
боратории, ежеминутно рискуя быть обнаруженными поли¬
43

цией или взлететь на воздух от случайного взрыва, Кибаль¬
чич и его товарищи приготовили летом 1879 года несколько
пудов динамита. В том, что он в самое ближайшее время бу¬
дет необходим для революционных целей, сомнений почти:
не оставалось.
К лету 1879 года споры о тактике между двумя фракция¬
ми «Земли и Воли» «политиками» и «деревенщиками» достигли
крайней степени обострения. Нужно было найти какой-то
выход. «Политики» видели его в изменении программы и так¬
тики «Земли и Воли» на почве признания необходимости по¬
литической борьбы и террора как важнейшего ее средства,
«деревенщики» стремились положить конец этим притяза¬
ниям «политиков». Со всех сторон раздавались голоса, тре¬
бующие созыва съезда, который бы разрешил споры и вы¬
работал программу действий. Общий съезд обеих фракций
намечено было созвать в Тамбове, но по конспиративным
условиям его пришлось перенести в Воронеж. Стремясь прий¬
ти к съезду с готовой программой, обеспечивающей ясность
взглядов и единство действий, «политики» созвали предвари¬
тельное совещание своих единомышленников в Липецке,
которое продолжалось с 17 по 20 июня. Сюда прибыли почти
все виднейшие представители сторонников политического
террора. Здесь были А. Михайлов, Н.Морозов, Л.Тихомиров,
А. Квятковский, М. Ошанина, А. Баранников; из провинции
приехали А. Желябов, М. Фроленко и др. На Липецком
съезде было оглашено программное заявление, написанное
Н. А. Морозовым. Он потребовал, чтобы целью революцион¬
ной борьбы было провозглашено ниспровержение самодер¬
жавного строя и установление политических свобод, а сред¬
ством к этому — индивидуальный террор по отношению к
представителям правительства. Программа Морозова была
принята съездом, но вскоре она вызвала нарекания в преуве¬
личении значения террора и через несколько месяцев была
заменена программой Л. Тихомирова, напечатанной в одном
из номеров газеты «Народная воля». Съезд обсудил и утвер¬
дил устав Исполнительного комитета общества, который
вскоре превратился в Исполнительный комитет партии «На¬
родная воля». На третьем, последнем заседании, с яркой об¬
винительной речью против Александра II выступил А. Михай¬
лов. Его речь произвела сильнейшее впечатление на всех
присутствующих. «Это была одна из самых сильных речей,
какие мне приходилось слышать в своей жизни...»—вспо¬
минал Н. А. Морозов. На вопрос оратора, должно ли про¬
44

стить Александру «все то зло, которое он сделал ... и еще сде¬
лает в будущем» —все участники съезда ответили: «Нет» 41.
Таким образом, было принято решение выдвинуть в первую
очередь задачу ниспровержения самодержавия и достижения
политической свободы посредством террора, и в частности —
цареубийства. На съезде с яркой речью в защиту политиче¬
ской борьбы выступил будущий вождь «Народной воли»
Андрей Иванович Желябов.
Менее дружно проходил Воронежский съезд. Помимо
участников Липецкого съезда туда прибыли руководители
«деревенщиков» Г. Плеханов, М. Попов, О. Аптекман и др.,
а также колебавшиеся тогда между двумя фракциями С. Пе¬
ровская и В. Фигнер. Вокруг вопроса о терроре развернулась
острая борьба. «Деревенщики» высказывались против тер¬
рора как по принципиальным мотивам, так и по тактическим
соображениям, считая что террор неминуемо приведет к та¬
ким репрессиям, которые сделают невозможной никакую
работу в народе. В начале съезда его покинул Плеханов —
в знак протеста против примиренческого отношения боль¬
шинства к террору. Съезд закончился компромиссом: сохра¬
нялась прежняя программа и название «Земля и Воля», дея¬
тельность в народе решено было продолжать, вместе с
тем было принято решение усилить террористические акты
и оказать поддержку группе «Свобода или смерть», поставив¬
шей своей целью убийство Александра II.
Однако компромиссное соглашение, достигнутое на Воро¬
нежском съезде, не могло быть прочным. Слишком уж вели¬
ки были тактические разногласия между обеими фракциями
общества. После окончания съезда они стали устраивать
сепаратные совещания, где все более резко выявлялась
невозможность работы фракций в составе одного общества.
Вскоре трения стали переходить на личную почву, и в конце
концов «политики» предложили «деревенщикам» разделиться.
Последние охотно приняли это предложение, признав, что
«полюбовный раздел лучше доброй ссоры». По соглашению
сторон общество «Земля и Воля» упразднялось, ни одна из
фракций не могла называться его именем, материальные
средства делились поровну, обе фракции обязывались ока¬
зывать друг другу взаимную поддержку. «Политики» образо¬
вали группу «Народная воля», «деревенщики» — «Черный
передел». «Так, по выражению Морозова,— писала Вера
Фигнер,— мы разделили и самое название прежней орга¬
низации: чернопередельцы взяли «Землю», а мы «Волю», и
45

каждая фракция пошла своей дорогой» 42. Судьба обеих
фракций оказалась различной: «Черный передел» быстро
сошел с политической арены, не проявив себя какими-либо
активными действиями, но из числа его руководителей
вышли затем основатели первой русской марксистской груп¬
пы «Освобождение труда». «Народная воля», избравшая
политический террор основным средством борьбы, просла¬
вилась героизмом своих деятелей, на несколько лет прико¬
вала к себе внимание всего прогрессивного человечества...
и неопровержимо доказала бесплодность и вред тактики ин¬
дивидуального террора.
Представление об основных целях и задачах «Народной
воли» дает ее программа, опубликованная 1 января 1880 го¬
да. Программа намечала свержение царизма, свободу совести,
слова, печати, сходок и т. д; введение постоянного полно¬
властного народного представительства на основе всеобщего
избирательного права и свободной агитации; широкое об¬
ластное самоуправление, выборность всех должностей, са¬
мостоятельность «мира» (крестьянской общины). В области
экономической программа народовольцев требовала переда¬
чи всей земли в руки народа, а крупных предприятий —ра¬
бочим. Она ставила задачу уничтожения частной собствен¬
ности на землю и на орудия крупного производства.
Деятели «Народной воли» считали, что осуществление
этой программы приведет к социализму, они мечтали о та¬
ком государстве, где «делами страны будет заправлять ра¬
бочее сословие, то есть крестьянство и городские рабочие»43.
На самом деле, осуществление политических и экономиче¬
ских требований народовольцев привело бы к созданию бур¬
жуазно-демократической, а не социалистической республи¬
ки. Программа предусматривала сохранение частной собст¬
венности на орудия мелкого производства. Народники не
видели корней капитализма в мелком крестьянском хозяй¬
стве, не понимали двойственной природы крестьянства, по¬
лагали, что передача всей земли народу и распределение ее
по принципу уравнительности при общинной собственности
на землю приведет к социализму. По существу это была
программа утопического социализма, для которого харак¬
терно «прикрытие буржуазной сущности демократических
преобразований разными, якобы-социалистическими фразами
о «народе», «справедливости», «праве» и т. п.»* В программе
* В. И. Ленин, Соч., т. 18, стр. 544.
46

были слиты воедино демократические и социалистические
тенденции (притом неправильно понятые). Это объяснялось
тем, что в то время в России не было еще четкого классового
размежевания общества и «в общем потоке народничества
пролетарски-демократическая струя не могла выделиться» *.
Революционный переворот, по мнению народовольцев,
должен быть произведен в момент растерянности правитель¬
ства (из-за убийства царя) силами революционной партии
при участии распропагандированных рабочих и военных,
так называемых «групп нападения», т. е. судьбу революции
решают не миллионные массы народа, а сравнительно неболь¬
шая группа «стойких и надежных борцов». Другими слова¬
ми, народовольцы сводили политическую борьбу к загово¬
ру, как писал В. И. Ленин: «Для народовольца понятие по¬
литической борьбы тождественно с понятием политического
заговораЬ ** В другой работе В. И. Ленин отмечал, что на¬
родовольцы «суживали политику до одной только заговор¬
щицкой борьбы» ***. Подобная заговорщицкая тактика
была проявлением слабости революционеров, оторванных
от народа. Тактика народовольцев идеологически обосновы¬
валась теоретическими ошибками народничества (теории о
роли «критически мыслящей личности П. Л. Лаврова, и о
«героях» и «толпе» Н. К. Михайловского и др.). Они преуве¬
личивали роль революционной интеллигенции, не понимая,
что решающую роль в революционной борьбе играют народ¬
ные массы, а не герои-одиночки. Народники также непра¬
вильно оценивали роль русского государства в жизни стра¬
ны. Они доказывали, что русское правительство якобы
«не опирается ни на чьи интересы в стране», «висит в воз¬
духе», является единственной реальной силой, тормозящей
социальный и политический прогресс. Они не понимали,
что русское государство есть орудие помещиков и капитали¬
стов, и наивно полагали, что гибель или ослабление прави¬
тельства в результате террористической борьбы откроет
дорогу к «социальному перевороту». Важнейшим средством
борьбы народовольцы считали индивидуальный террор. Пе¬
реходу к террору способствовали также полная неудача
«хождения в народ», разочарование в революционной актив¬
ности крестьянства, массовые репрессии правительства.
*	В. И. Ленин, Соч., т. 20, стр. 224.
** В. И. Ленин, Соч., т. 2, стр. 316.
*** В. И. Ленин, Соч., т. 4, стр. 342.
47

Было бы неверным думать, что деятельность «Народной
воли» сводилась только к организации убийства царя. На¬
родовольцы вели устную и печатную пропаганду в разных
слоях общества, в том числе среди рабочих, в армии и во
флоте. Они были связаны с украинскими, грузинскими,
польскими и другими революционерами. В конце 1879 года
в составе «Народной воли» была создана «Рабочая группа»,
действовавшая не только в Петербурге, но и в Москве, Одес¬
се, Харькове, Ростове, Саратове, и других городах; была
выработана «Программа рабочих членов партии «Народная
воля»». Народовольцы организовали подпольные типографии
в Петербурге, Москве, Одессе, Харькове и т. д., выпускали
такие газеты и журналы, как «Народная воля», «Листок «На¬
родной воли», «Рабочая газета», а также прокламации. Жур¬
нал «Народная воля» был довольно широко распространен.
Он выходил весьма значительным тиражом — в среднем
2500 экземпляров. Всего с 1879 по 1885 год вышло 10 (в том
числе два двойных) номеров журнала. Среди редакторов
и активных сотрудников журнала были крупнейшие силы
партии: Н. А. Морозов, Л. А. Тихомиров, А. И. Иванчин-
Писарев и многие др. Журнал был теоретическим органом
партии, значительная часть его статей носила програм¬
мно-политический характер; кроме того, там печата¬
лись некоторые документы, корреспонденции с мест,
хроникальные заметки, различные извещения и т. д.
«Народная воля» была сравнительно многочисленной
организацией и вела разнообразную революционную ра¬
боту.
Однако террористическая деятельность на деле стояла в
центре внимания «Народной воли», отнимала у партии луч¬
шие силы и большую часть времени. Так, Исполнительный
комитет занимался в основном подготовкой покушения на
царя. Тактика индивидуального террора губила силы
революционеров, отдаляла их от масс и тем самым нано¬
сила вред революционному движению. Особенно вредной
стала эта тактика в период, когда в России распространялся
марксизм, развивалось рабочее движение, росла сознатель¬
ность масс. Историческая беда народовольцев, большинство
которых были мужественными, преданными интересам на¬
рода людьми, состояла в том, что они не увидели в рабочем
классе той силы, которой предстояло возглавить и довести
до конца борьбу масс против самодержавия, помещиков и
капиталистов.
48

Тем не менее возникновение «Народной воли», отказав¬
шейся от старых взглядов народников на «политику» и встав¬
шей на путь политической борьбы с царским самодержавием,
означало шаг вперед. Героизм народовольцев, их готовность
жертвовать жизнью за счастье народа оставили глубокий
след в истории революционного движения. В. И. Ленин ука¬
зывал, что хотя народники «шли под знаменем теории, кото¬
рая была в сущности нереволюционна,— их проповедь бу¬
дила все же чувство недовольства и протеста в широких сло¬
ях образованной молодежи. Вопреки утопической теории,
отрицавшей политическую борьбу, движение привело к от¬
чаянной схватке с правительством горсти героев, к борьбе за
политическую свободу» *.
Раскол «Земли и Воли» произошел ^5 августа 1879 года,
а уже 26 августа того же года только что сформировавшийся
Исполнительный комитет партии «Народная воля» вынес
приговор: царь Александр II «главный представитель узур¬
пации народного самодержавия, главный столп реакции,
главный виновник судебных убийств», должен быть казнен 44.
С этого дня осуществлению приговора как важнейшей цели
партии были подчинены все ее средства: героизм и бесстра¬
шие ее бойцов, изобретательность ее «техников», все возмож¬
ные материальные ресурсы. Началась охота на царя, продол¬
жавшаяся полтора года.
Решившись на отчаянную террористическую борьбу с пра¬
вительством, народовольцы категорически отказались от
единоличных покушений на царя, подобных покушению Со¬
ловьева. Они считали, что наиболее эффективными с точки
зрения их непосредственных результатов и устрашающими
в морально-политическом отношении будут тщательно орга¬
низованные покушения с применением сильно действующих
взрывчатых веществ и с участием целых групп революцио¬
неров. Претворение в жизнь такой идеи потребовало прежде
всего большого количества динамита. На Воронежском съез¬
де С. Г Ширяеву, уже работавшему над производством ди¬
намита вместе с Кибальчичем, было поручено оборудовать
новую динамитную мастерскую. Старая мастерская группы
«Свобода или смерть» была ликвидирована, и производство
динамита (в более крупных масштабах) было перенесено в
квартиру Исаева и Якимовой на углу Невского проспекта и
* В. И. Ленин, Соч., т. 5, стр. 35—36.
49

1-й улицы Песков. К сентябрю 1879 года здесь было изготов¬
лено около 100 кг динамита. Располагая таким количеством
взрывчатых веществ и солидными денежными средствами,
Исполнительный комитет «Народной воли» осенью 1879 года
приступил к осуществлению своего плана Ъдновременной
подготовки нескольких покушений на царя. План этот за¬
ключался в том, чтобы взорвать царский поезд по пути его
следования из Крыма в Петербург. Вскоре в Одессу была
направлена для организации покушения группа членов и
агентов Исполнительного комитета во главе с В. Фигнер и
Н. Колодкевичем. На станции Гниляково, в 10—12 верстах
от Одессы, в качестве железнодорожного будочника посе¬
лился М. Фроленко вместе с членом Исполнительного
комитета Т. Лебедевой. В самой Одессе, в доме № 65 по Ека¬
терининской улице появился новый жилец — коллежский
регистратор Максим Петрович Иваницкий с женой Елизаве¬
той. Под этими именами скрывались В. Н. Фигнер и Н. И.
Кибальчич, которому было поручено техническое руковод¬
ство подкопом на станции Гниляково. В распоряжении Ки¬
бальчича находилось полтора пуда динамита, спирали Рум-
корфа и другие материалы, необходимые для взрыва. Однако
работы в Одессе вскоре пришлось прекратить, так как вы¬
яснилось, что царь поедет по Лозово-Севастопольской же¬
лезной дороге, в частности, через станцию Александровск.
Народовольцы предусмотрели такую возможность заранее
и поэтому одновременно с одесским подкопом готовили еще
два: под Александровском (Екатеринославской губернии)
и под Москвой.
Подкопом под Александровском руководили А. Желябов
и А. Якимова. Прибыв в Александровск под видом купца,
Желябов получил от городской управы участок земли для
строительства кожевенного завода в 4 верстах от города.
Не вызывая никаких подозрений, Желябов и его помощники
приступили к устройству подкопа под полотно железной
дороги. Ко дню проезда царя, 18 ноября, подкоп был готов
и мина заложена. Однако по неизвестным причинам заряд не
сработал и взрыва не произошло. Кибальчич не принимал
участия в работах под Александровском, но приезжал туда
в начале ноября. Поездка Кибальчича была вызвана необ¬
ходимостью доставить в Александровск новую спираль Рум-
корфа, так как спираль, имевшаяся у Желябова, находилась
в неудовлетворительном состоянии; кроме того, Кибальчич
провел инструктаж членов группы Желябова по технике
50

производства взрыва. И все же под Александровском наро¬
довольцев снова постигла неудача.
С поездкой Кибальчича из Одессы в Александровск свя¬
зан любопытный эпизод, характеризующий его изумитель¬
ное спокойствие и крайнюю непрактичность. Возвращаясь
из Орла в Одессу, Л. Дейч, расхаживая в зале первого
класса Харьковского вокзала, неожиданно обнаружил
Кибальчича, погруженного в крепчайший сон. В то время
(ноябрь 1879 года) было введено военное положение, ожида¬
лось возвращение царя из Ялты, и вокзал кишмя кишел шпи¬
ками, заглядывавшими каждому в лицо. Кибальчич же,
который давно разыскивался полицией, как ни в чем не бы¬
вало, лежал вверх лицом, бросаясь всем в глаза своей позой,
внешностью и одеждой не по сезону. Только по счастливой
случайности Кибальчич не был опознан полицией. «Остав¬
шись с ним наедине,— вспоминал Л. Дейч,— я упрекал
его за неосторожность, говоря, что мог же он выспаться у
знакомых в городе или в гостинице, а не укладываться на
показ полиции, даже не отвернувши головы к стене».— «Вот
именно моя-то поза и не внушила им никакого подозрения на
мой счет: они сейчас решили, что я — сама простота и невин¬
ность,— смеялся он, нисколько не соглашаясь, что поступил
неосторожно» 45. Правда, поведение Кибальчича в некоторой
степени можно объяснить тем обстоятельством, что он уже
в течение четырех суток не смыкал глаз и смертельно устал.
Наибольшие надежды народовольцы возлагали на под¬
коп под Москвой, где велись длительные и очень трудоемкие
работы. Но и здесь их постигла неудача, был взорван не цар¬
ский поезд, а следовавший за ним поезд со свитой. Этот
случай произвел тяжелое впечатление на революционеров;
некоторых довел почти до отчаяния.
Но борьба продолжалась. В прокламации по поводу по¬
кушения 19 ноября 1879 года Исполнительный комитет вы¬
ражал уверенность, что партия не будет обескуражена не¬
удачей, а почерпнет из нее урок на будущее, и призывал к
уничтожению царя. «... Борьба, борьба непримиримая! —
указывалось в прокламации,— пока в нас есть хоть капля
крови, пока на развалинах самодержавного деспотизма не
разовьется знамя народной свободы, пока народная воля не
сделается законом русской жизни!» 46.
«... Кибальчич был как всегда спокоен в эти дни,— писал
Л. Дейч.— Его, как техника, больше всего, кажется, зани¬
мала причина неудачи. «Неужели динамит был плох? Или
51

мало его оказалось? — раздумывал он вслух. В этом отно*.
шении дальнейшие подробные известия его успокоили.
Тогда он стал придумывать новые приспособления и усовер¬
шенствования»47. Кибальчич упорно искал «верные средст¬
ва», которые «не подведут» и с помощью которых цель
будет достигнута.
Вскоре после московского взрыва, еще находясь в Одес¬
се, Кибальчич приступил к опытам по изготовлению бомб не¬
сколько замедленного действия. Такие бомбы представляли
меньшую опасность для метальщиков, так как взрыв проис¬
ходил через несколько секунд после падения бомбы. Со свой¬
ственной ему настойчивостью Кибальчич просиживал за
этими опытами дни и ночи, не считаясь ни со временем, ни с
опасностью: однажды ночью произошел небольшой взрыв,
вызвавший переполох в квартире. К счастью, все обош¬
лось благополучно.
«Народная воля» собирала все силы для того, чтобы при¬
вести в исполнение свой приговор над Александром II. Все
участники покушений по пути следования царского поезда
снова собрались в столице, резиденции царя. В декабре
1879 года в Петербург прибыл и Н. И. Кибальчич. Здесь
он под именем Агаческулова поселился в Сарапинской гости¬
нице (Забалканский проспект, дом№10) и тотчас же принял¬
ся за изготовление динамита. Работа велась в динамитной
мастерской Исаева, расположенной по Большой Подьяче¬
ской улице в доме № 37.Вместе с Кибальчичем изготовлением
динамита занимались Исаев, Якимова, Лебедева. На этот
раз акция, подготавливаемая Исполнительным комитетом,
носила настолько секретный характер, что о ней не были по¬
ставлены в известность ни Кибальчич, ни многие другие ак¬
тивные народовольцы *.
Осенью 1879 года с Квятковским, а затем с Желябовым
познакомился Степан Николаевич Халтурин. Это был за¬
мечательный революционер, один из организаторов и руко¬
водителей «Северного союза русских рабочих», вставший
к этому времени на путь террора. И хотя он связывал послед¬
ствия террористического акта с классовыми интересами ра¬
бочих, это был ошибочный путь. Халтурин, работавший
*	На допросе 20 марта 1881 года Кибальчич показывал: «Вообще я
участвовал всякий раз в приготовлении динамита, когда это представ¬
лялось нужным в интересах партии, хотя и не всегда знал, в какой форме
должно совершиться замышляемое покушение: так, относительно поку¬
шения 5 февраля я узнал уже только из газет».
52

во дворце столяром, в течение многих недель проносил туда
динамит. Наконец, 5 февраля 1880 года царская столовая
была взорвана, но царю, случайно опоздавшему к обеду,
удалось спастись.
Снова неудача... Но сам факт покушения на царя
в его собственном дворце произвел огромное впечатление на
правительство и общество: ведь отныне царь не мог считать
себя в безопасности даже в собственном доме. Под непосред¬
ственным впечатлением взрыва в Зимнем дворце царь учре¬
дил Верховную распорядительную комиссию по охранению
государственного порядка и общественного спокойствия во
главе с генералом Лорис-Меликовым, которая была при¬
звана «успокоить» страну не только репрессиями, но и неко¬
торыми «реформами». Переход царизма к политике лавиро¬
вания был вызван, конечно, не одним фактом взрыва во
дворце, а нарастанием революционной ситуации в стране.
В 1879—1880 годах в России создалась предреволюционная
обстановка. Она характеризовалась обострением нужды и
бедствий рабочих и крестьян, широким, невиданным еще
прежде, размахом рабочего движения, усилением крестьян¬
ского движения, его общероссийским характером, самоот¬
верженной борьбой народовольцев против правительства, а
также ростом либерально-оппозиционного движения. В этой
обстановке, чреватой революцией, правительство пыталось
комбинировать политику беспощадной расправы с револю¬
ционерами с политикой уступок и заигрывания с либера¬
лами, сладкими речами, обращенными к народу. Учрежде¬
ние Верховной распорядительной комиссии, некоторые
уступки, «послабления» цензуры и были проявлением «кри¬
зиса верхов».
Либеральные веяния, заигрывания Правительства с
прессой наложили известный отпечаток и на действия на¬
родовольцев. Наиболее дальновидные из них понимали
фальшивый характер политики Лорис-Меликова и не от¬
казались от террористической борьбы. Весной 1880 года
подготавливался подкоп в Одессе, куда ожидался приезд
царя. Летом того же года в Петербурге под Каменный мост
на Екатерининском канале были заложены динамитные
заряды. Однако в этот период подготовка к покушениям не
носит такого активного, напряженного характера, а с сере¬
дины лета 1880 года в террористической деятельности народо¬
вольцев наступает перерыв. Он вызывался двумя обстоя¬
тельствами. Во-первых, измученные тяжелой и опасной
53

борьбой революционеры устали: для новых покушений
нужна была значительная физическая, моральная, а также
материальная подготовка. Во-вторых, Исполнительный ко¬
митет, вынужденный в известной мере считаться с настрое¬
ниями общества, решил выждать, пока общество разоча¬
руется в политике Лорис-Меликова.
Чем же в основном занимался Н. И. Кибальчич в период
этой временной передышки? На следствии по делу 1 марта
1881 года на вопрос о занятиях и средствах к жизни Ки¬
бальчич ответил: «Занятие — литературный труд. Средства
к жизни — заработки от литературного труда». Тем самым он
определял свою основную легальную специальность. Нам
уже известно, что Кибальчич еще в гимназические годы про¬
явил способности и интерес к литературным занятиям; позд¬
нее он в качестве переводчика принимал участие в работе
журнала «Здоровье». О деятельности Кибальчича как легаль¬
ного журналиста в начале 80-х годов имеются чрезвычайно
скудные сведения. «В биографии Кибальчича,— писал ис¬
следователь народовольческой журналистики Д. Кузьмин,—
его деятельность как легального журналиста, несомненно
представляющая большой интерес, до сих пор является со¬
вершенно неисследованной». Отметив, что источники не
представляют достаточных данных, которые позволили бы
определить конкретное содержание литературного наследст¬
ва Кибальчича, Кузьмин подчеркивал важность литератур¬
ной работы этого выдающегося революционера. «Кибаль¬
чич,— писал он,— был слишком крупной фигурой, чтобы не
представлять для нас интереса даже только как литератор,
сколь бы ни было скромным фактически его литературное
наследство» 48.
Что же все-таки мы знаем о Кибальчиче-журналисте?
Очень немногое. В нашем распоряжении лишь отрывочные
сведения.
Народоволец Н. К. Бух писал в своих воспоминаниях,
относящихся к 1879 году: «В квартире застал только моло¬
дого рабочего и Кибальчича, сидевшего в отдельной комнат¬
ке, заваленного целой кипой французских, немецких и анг¬
лийских газет, служивших ему сырым материалом при со¬
ставлении иностранного отдела для той же газеты, в которой
служил сторожем рабочий»49. Название газеты Бух забыл и
восстановить его сейчас не представляется возможным.
Следует отметить, что в этот период целый ряд видных
деятелей «Народной воли» принимал участие в легальных
54

журналах. Так, Л. Тихомиров был сотрудником журнала
«Дело» и писал там под псевдонимом «И. Кольцов». Старый
народник А. И. Иванчин-Писарев и Кибальчич стали сот¬
рудничать в либеральных журналах «Русское богатство» и
«Слово». Здесь Кибальчич был известен под именем Самой¬
лова. Несколько более подробные сведения известны нам о
работе Кибальчича в журнале «Новое обозрение». Этот жур¬
нал, выходивший в 1881 году, объединял вокруг себя либе¬
ральных писателей и журналистов, которые не прочь были
поругать царское правительство, произносить в своем
кругу громкие речи о конституции и т. п., на деле они были
далеки от революционной борьбы. Среди сотрудников жур¬
налов «Слово» и «Новое обозрение» мы видим либеральных
народников Каблица и Фаресова, проживавших тогда на
нелегальном положении; известного адвоката В. Жуков¬
ского; философа-материалиста, естествоиспытателя и лите¬
ратурного критика демократического направления М. Анто¬
новича; писателя и журналиста И. Ясинского и др. В «Но¬
вом обозрении» Кибальчич под именем Самойлова работал в
отделе критики и библиографии, помещая здесь рецензии
на новые книги. Писал он рецензии и в журнал «Мысль»,
который редактировал ученый и писатель Н. П. Вагнер.
И. Ясинский оставил интереснейшие, уникальные воспомина¬
ния о Н. И. Кибальчиче в период его работы в «Слове» и
«Новом обозрении». Вот как описывает Ясинский внешность
Кибальчича и впечатление, производимое им на незнакомых
людей: «Несколько позднее,— пишет он,— меня познакоми¬
ли с Самойловым, личностью замечательной во многих
отношениях. Был Самойлов лет двадцати семи, среднего
роста молодой человек, носил черный сюртучок, крах¬
мальное белье, галстук и вообще имел вид европейский.
Был не щеголеват, очень опрятен, вежлив и скромен, но,
я бы сказал, горделиво скромен. От него веяло холодком.
Он располагал к себе, чем-то притягивал, но как будто и
отталкивал. Большой лоб, бородка и зачесанные назад
густые прямые волосы. Лицо крупное, очень бледное, а
на бледном лице два черных бриллиантика—сверкающие,
серьезные, спокойно глядящие перед собой глаза. Говорил
мало».
Не на всех сотрудников «Слова» и «Нового обозрения»
Кибальчич производил одинаковое впечатление, но все вы¬
нуждены были согласиться, что перед ними человек инте¬
ресный и значительный. «Жуковский со своим адвокатским
•
55

острословием — продолжает Ясинский,— как-то терял¬
ся при Самойлове. И когда тот уходил, понижал голосе
ужимкой: странный господин. Не очень-то нравится мне!
Но Оболенский (издатель журнала «Мысль».— А. Ч.) го¬
рячо ручался за Самойлова, иногда писавшего рецензии
в его «Мысли», а Каблиц становился серьезен и сдержан.
Осипович-Новодворский (писатель либерального направ¬
ления.— А. Ч.)... усердно наблюдал и изучал Самойлова
для своей беллетристики».
Подобное мнение сотрудников о Кибальчиче сложилось
главным образом в результате бесед с ним на политические
темы. В период лорис-меликовской диктатуры либералы, с
которыми усиленно заигрывал всесильный генерал, считали,
что конституция близка, что нужно только как-то воз¬
действовать на царя, предъявить ему петицию о «даровании
свобод». Некоторые либеральные деятели, считавшие себя
чуть ли не революционерами, не прочь были в своем кругу
прихвастнуть и громкой фразой и даже призывом «устроить
камуфлет». В редакции «Нового обозрения» было много та¬
ких героев фразы, «титанов слова и пигмеев дела». Кибаль¬
чич, сам человек дела, терпеть не мог болтовни своих либе¬
ральных коллег по журналу и открыто выражал им свое
презрение. «...Когда Оболенский,— писал Ясинский,— или
Юзов, и в особенности Жуковский, начинали требовать
конституции, свержения царя или вообще создания такого
порядка вещей и совершения такого подвига, который ни¬
кому из них не был под силу, он холодно молчал, а консти¬
туции не хотел.
—	Едва ли она нужна народу,— вскользь замечал он.
—	А что же нужно?
—	Не знаю что, наверно не знаю.
—	Но согласитесь, что прежде всего надо разделаться
с ним...вы понимаете?
—	Догадываюсь. Что ж, попробуйте!
Тончайшая усмешка пробегала по его аскетическому
лицу» 50.
Либералы из «Нового обозрения» считали Кибальчича
человеком, далеким от политики, умеренных взглядов, не
понимая его истинного отношения к конституции, которую
он — террорист, сторонник радикальных методов борьбы с
царизмом, рассматривал как обман народа.
*	В. И. Жуковский считался одним из наиболее остроумных и на¬
ходчивых адвокатов своего времени.
56

Воспоминания Ясинского, позволяющие выявить некото¬
рые политические настроения Кибальчича, чрезвычайно
важны. Однако имеются и другие более важные материалы,
которые дают нам возможность со значительно большей
полнотой и степенью достоверности выявить политические
взгляды Кибальчича.
Обычно в литературе участие Кибальчича в деятельности
народовольцев сводится к роли «техника» «Народной воли».
Действительно, технический талант Кибальчича, его неуто¬
мимая работа над созданием метательных снарядов и изго¬
товлением взрывчатых веществ имели исключительное зна¬
чение для народовольцев, но ограничивать этим его роль в
революционном движении начала 80-х годов было бы совер¬
шенно неправильно. Необходимо отметить деятельность Ки¬
бальчича как сотрудника нелегальной народовольческой
прессы, более того — как одного из теоретиков «Народной
воли».
В пятом номере «Народной воли» от 5 февраля 1881 года
была опубликована большая (в 14 тыс. знаков) статья «По¬
литическая революция и экономический вопрос». Статья,
подписанная псевдонимом «А. Дорошенко», принадлежала
перу Н. И. Кибальчича. Статье этой не повезло в лите¬
ратуре по истории «Народной воли». «Неведомый никому
«Дорошенко»,— писал Д. Кузьмин,— не привлек внимания
ни Богучарского, ни Плеханова, никого из современных
исследователей... Они не заметили за скромным анонимом
«Народной воли» гениальной фигуры одного из крупней¬
ших первомартовцев» 51. Между тем статья «Дорошенко»
интересна не только потому, что она написана Кибальчи¬
чем. Статья посвящена соотношению экономики и политики
в революционной борьбе, т. е. развивает одну из централь¬
ных идей народовольческой публицистики. Но она — един¬
ственная специальная статья на эту тему.
Кибальчич ставил своей целью ответить на те возраже¬
ния и нападки, которые возникли как внутри партии, так
и вне ее после опубликования программы «Народной воли».
Основные нарекания и сомнения вызвал важнейший вопрос
о соотношении экономической и политической борьбы в ре¬
волюционном движении. Защищая программные положе¬
ния, Кибальчич идет несколько дальше программы. Его
теоретические положения носят несомненную печать влия¬
57

ния марксизма *, но в целом статья не свободна (и не могла
быть свободной) от типичных народнических ошибок. Ка¬
ковы же основные положения статьи Кибальчича? Перед
русской социально-революционной партией, пишет Кибаль¬
чич, стоит особо тяжелая задача: разрушить систему полити¬
ческого деспотизма, т. е. то, что уже сделано на Западе в
результате буржуазной революции. Но разрушение полити¬
ческой системы неизбежно приведет к крушению существую¬
щего экономического порядка. Поэтому для социалистов
политическая борьба не посторонний элемент в ее деятель¬
ности, а могучее средство приблизить экономический
переворот 52.
Защищая такое понимание соотношения политики и эко¬
номики, Кибальчич рассматривает различные взгляды
революционеров по этому вопросу. Одни из них преувеличи¬
вают значение политического фактора, считая, что любые
экономические изменения можно произвести путем декрета
сверху. Органом таких тенденций является газета «Набат»,
редактируемая Ткачевым. Другие, наоборот, преуменьшают
роль политики в общественно-экономической жизни. Поэто¬
му они отрицают необходимость политической борьбы. К это¬
му направлению принадлежит партия «Черный передел».
Кибальчич, признавая тесную связь и взаимодействие поли¬
тического и экономического факторов, считал, что «ни эко¬
номический переворот не может осуществиться без известных
политических изменений, ни, наоборот, свободные полити¬
ческие учреждения не могут установиться без известной ис¬
торической подготовки в экономической сфере»53. Это по¬
ложение Кибальчича явно отмечено влиянием марксизма.
И Кибальчич прямо это подтверждает, выступая против не¬
правильного понимания Маркса и ссылаясь для доказатель¬
ства своей правоты на «Капитал», «Гражданскую войну во
Франции». В частности, он приводит знаменитое положение
Маркса из «Гражданской войны во Франции», определяющее
историческое значение Парижской Коммуны: «Эго была най¬
денная, наконец, политическая форма, в которой должно
осуществиться экономическое освобождение труда... Поэто¬
му Коммуна должна была служить рычагом для разрушения
экономических основ, на которых зиждется существование
*	Любопытно, что на это обращали внимание и сами народники.
Так, Н. С. Русанов писал, что статья Кибальчича представляет собой
«максимум уступок в сторону, если не марксизма, то Маркса» (см. «Бы¬
лое», 1907, № 9, стр. 61).
58

сословий, следовательно, и сословного господства» 54.
Далее Кибальчич продолжает доказательство своей точки
зрения, используя примеры из истории французских рево¬
люций. При этом он проявляет подчас глубокое понимание
сущности исторических событий. Так, говоря о социально-
экономической политике революционеров 1793 года, Кибаль¬
чич задает вопрос: «... Почему конвент не совершил эконо¬
мического переворота, т. е. не отобрал от частных собствен¬
ников все земли и фабрики и не передал кх в коллективное
пользование народа?» И отвечает: «Конечно, уже не потому,
что политический способ решения экономического вопроса
невозможен вообще, а потому, что в то время социальный *
вопрос не был еще поставлен историей на очередь». Кибаль¬
чич понимал историческую ограниченность Великой фран¬
цузской революции, которая, по его словам «переменила
только собственников, не изменив самого принципа частной
земельной собственности». Столь же правильно его замеча¬
ние и по поводу революции 1848 года: «Будь тогда в среде
парижского пролетариата,— писал он,— прочная органи¬
зация, с определенной политической и экономической про¬
граммой и с честными и решительными руководителями во
главе,— и революция, начавшаяся с ниспровержения Луи-
Филиппа, могла бы привести к глубоким изменениям в эко¬
номическом строе Франции».
По поводу Парижской Коммуны Кибальчич замечает:
«Парижская Коммуна 1871 года сделала уже первые шаги
к решению экономического вопроса — путем политическим».
Заключая эту часть статьи, Кибальчич приходит к выводу
о	том, что политическая революция вполне может использо¬
вать государственную организацию как орудие совершения
экономического переворота, но при этом экономический пере¬
ворот должен быть исторически подготовлен: в соотношении
экономических сил, в идеях и привычках народных масс.
Далее Кибальчич подробно рассматривает вопрос о роли
русского государства в общественно-экономической и по¬
литической жизни страны и переходит к некоторым вопро¬
сам стратегии и тактики народного восстания. Он считает,
что «для полного ниспровержения существующего порядка
необходимо одновременное и городское и деревенское восста¬
ние... Кроме того, необходимо для успеха, чтобы в момент
восстания хоть некоторая часть войска и казачества
перешла на сторону народа». При этом, продолжает Кибаль¬
*	Социальный здесь отождествляется с социалистическим*
59

чич, «нужно думать, что не деревня, а город даст первый
лозунг восстанию. Но первая удача в городе может подать
сигнал к бунту миллионов голодного крестьянства»55.
Как видим, в статье Кибальчича есть немало мест, отме¬
ченных несомненным влиянием работ Маркса, но это еще не
означает, что она является марксистской статьей. Прежде
всего понимание Кибальчичем сущности политической борь¬
бы далеко от марксистского. Подобно другим народоволь¬
цам он отождествлял политическую борьбу с политическим
заговором, отрывал ее от масс. Неправильно, по-народниче¬
ски, рассматривал Кибальчич и русское государство— как
организацию, «абсолютно неограниченную», не связанную
ни с одним классом, как главную, если не единственную,
фактическую силу, враждебную осуществлению лучшего
строя. Правильно оценивая события 1848 года во Франции,
подчеркивая необходимость прочной революционной органи¬
зации парижского пролетариата, Кибальчич, как и другие
народники, не смог применить этих выводов к России. Он
не понимал роли русского пролетариата как авангарда рево¬
люционных сил, даже не выделял его из общей массы город¬
ского населения, уповая на крестьянскую революцию.
В целом статья Кибальчича представляет собой незау¬
рядное явление во всей народовольческой журналистике.
В последние годы статья «Политическая революция и эко¬
номический вопрос» привлекла внимание известного италь¬
янского профессора, специалиста по русской истории Фран¬
ко Вентури. В своем двухтомном труде «Русское народниче¬
ство» он подробно анализирует статью Кибальчича и дает
ей высокую оценку. «Написал статью Н. И. Кибальчич,—
пишет Вентури,— техник, поставщик динамита «Народной
воли»; это была наиболее важная теоретическая статья, ко¬
торую когда-либо публиковал журнал («Народная воля».—
А. Ч.) и единственная, где говорилось об идеологических
последствиях политической позиции, принятой Исполни¬
тельным комитетом» 56.
Есть сведения о том, что «Политическая революция и эко¬
номический вопрос» была не единственной статьей Кибаль¬
чича, напечатанной в народнических изданиях. Об этом го¬
ворит в своих воспоминаниях «хозяйка» народовольческой
типографии П. С. Ивановская 57 Однако выявить эти статьи
Кибальчича не удалось.
Помимо участия в публицистической деятельности
«Народной воли» Кибальчич в этот период выполнял также
60

обязанности «хозяина» подпольной типографии «Народной
воли». Она размещалась в квартире дома № 11 по Подоль¬
ской улице, где летом 1880 года Кибальчич под именем Ага-
ческулова проживал с П. С. Ивановской, прописанной в
полиции в качестве его жены. Здесь были отпечатаны три
номера «Листка Народной воли».
Таким образом, участие Н. И. Кибальчича в революци¬
онной деятельности было разносторонним. «Техник» Ис¬
полнительного комитета, легальный литератор «Самойлов»,
нелегальный публицист «Дорошенко», наконец — хозяин
тайной типографии «Агаческулов» — он отдавал делу «На¬
родной воли» все свои силы и незаурядные способности.
1	Мсарта 1881 года. Процесс
нервомартовцев
В августе 1880 года лорис-меликовская Верховная рас¬
порядительная комиссия была ликвидирована, так
и не выполнив своих задач. «Прошло полгода,—
писал «Листок Народной воли» в номере от 20 ав¬
густа 1880 года.— Условия для правительства были
самые благоприятные... За последние месяцы ни кинжалы,
ни динамит не проявляли ничем своего существования. Це¬
лое полугодие полнейшей тишины революционеры подари¬
ли правительству, и оно без всякого ущерба для своей амби¬
ции могло сделать, что угодно. А между тем реформ все
нет. Что же это означает?.. Полугодовое царствование Ло-
рис-Меликова доказало в тысячный раз, что мы были правы,
что наш путь — единственно верный путь. Этим путем и
должна идти партия.,, до тех пор, пока зло не будет выр¬
вано с корнем» 58.
С осени того же года партия переходит к тщательной под¬
готовке нескольких вариантов покушения. Казнь двух
видных народовольцев — Квятковского и Преснякова уско¬
рила переход «Народной воли» к решительным действиям.
А.	Михайлов, арестованный в конце ноября, говорил за
несколько дней до своего ареста: «Теперь мы, кажется,
с ним (с Александром II.— А. Ч.) покончим». По словам со¬
беседника Михайлова, «в тоне голоса и в глазах, метнувших
искры, вылилась вся сила его воли и бесповоротность в ре¬
шениях» 59. Исполнительный комитет понимал, что нужно
действовать энергично, и быстро, пока еще есть силы.
61

После ареста А. Михайлова во главе «Народной воли»
становится Андрей Иванович Желябов. Это был опытный ре¬
волюционер, имевший за своими плечами не один год рево¬
люционной деятельности, успевший в ожидании процесса
«193-х» почти три года просидеть в тюрьме. Человек боль¬
шого ума, непреклонной воли и неукротимой энергии,
талантливый организатор и оратор, умевший подчинять себе
аудиторию, Желябов вскоре стал признанным руководите¬
лем партии. Он и был главным организатором подготовки
покушения 1 марта 1881 года. По его инициативе был орга¬
низован наблюдательный отряд, члены которого должны
были определить, в какое время, по каким улицам и как
часто царь совершает свои поездки по городу. В состав от¬
ряда входили как члены Исполнительного комитета, так и
новые его агенты из студентов и рабочих. В это же время Ис¬
полнительный комитет создал для выработки наиболее
эффективного плана покушения специальную техническую
комиссию под руководством Кибальчича. В работе этой ко¬
миссии принимали участие Исаев, Грачевский, Суханов и
другие. Большинство комиссии высказалось за подкоп на
одной из улиц, где обычно проезжал царь. Эта идея была
принята Исполнительным комитетом, на ее осуществление
возлагались главные надежды.
Зимой 1880 года на Малой Садовой улице была нанята
сырная лавка. Пока ее хозяева, видные народовольцы
Ю. Богданович и А. Якимова под видом супругов Кобозе¬
вых, снабжали окрестное населением сыром, их друзья, не
покладая рук, вели подкоп. К тяжелой работе были при¬
влечены почти все наличные члены Исполнительного коми¬
тета: Желябов, Колодкевич, Суханов, Фроленко, Баранни¬
ков, Исаев, видные члены партии Кибальчич, Грачевский,
Саблин и др. Уже один перечень этих имен свидетельствует
о том, какое большое значение придавали народовольцы это¬
му предприятияю. Однако, учтя опыт прежних неудачных
покушений, Исполнительный комитет считал, что подкоп не
дает полной гарантии успеха. В самом деле, царь, напуган¬
ный революционерами, постоянно менял маршруты своих
поездок по городу и в назначенный для покушения день мог
миновать Малую Садовую; кроме того, надо было учитывать
возможность неудачи взрыва. Поэтому, наряду с подкопом,
велась под руководством Кибальчича напряженная работа
по изготовлению метательных снарядов. Желябов, имевший
широкие связи среди студентов и рабочих, подобрал группу
62

Андрей Иванович Желябов
метальщиков: студентов Емельянова, Гриневицкого, Рыса-
кова, рабочего Тимофея Михайлова. Они должны были
поджидать царя на определенных местах и по сигналу
руководителя бросить бомбы. На тот случай, если оба спо¬
соба покушения не приведут к успеху, было решено, что
Желябов убьет царя кинжалом. Таков был решительный
план Исполнительного комитета.
Лихорадочно готовя покушение на царя, Исполнитель¬
ный комитет пытался выяснить возможность одновременного
с покушением восстания в ряде городов. С этой целью в пер¬
63

вой половине февраля 1881 года было проведено совещание
народовольцев Петербурга,Москвы и провинции. Результаты
совещания оказались весьма неутешительными. «Подсчет
членов групп и лиц, непосредственно связанных с нами,—
вспоминала В. Фигнер,— показал, что наши силы слиш¬
ком малочисленны, чтобы уличное выступление могло
носить серьезный характер... От выступления пришлось
отказаться». Оторванным от масс народовольцам оставалось
только одно: напрячь все усилия для быстрейшего осуще¬
ствления покушения, на него возлагались все надежды.
Последние приготовления заканчивались в напряженной
обстановке. Во второй половине февраля были арестованы
выданные провокаторами народовольцы Баранников, Колод-
кевич и Клеточников. Последний служил в III отделении и
предупреждал Исполнительный комитет о предстоящих
арестах, обысках и других планах жандармов. Несколько
ранее при переходе границы в руки полиции попал Морозов.
В это же время правительство получило сведения о готовя¬
щемся подкопе и о намерении народовольцев напасть на царя
с бомбами в руках.
20 февраля народовольцы Саблин и Геся Гельфман уст¬
роили конспиративную квартиру на Тележной улице. Здесь
происходили сборы метальщиков, которым Кибальчич читал
лекции о метательных снарядах, их устройстве, силе дейст¬
вия, условиях, при которых они должны разорваться и т. д.
Лекции эти, по словам прокурора Муравьева, обвинителя
на процессе по делу о 1 марта 1881 года, «были ясны, после¬
довательны и вразумительны». За неделю до 1 марта Кибаль¬
чич и метальщики ездили в Парголово для пробы снарядов.
28 февраля Кибальчич, Гриневицкий, Тимофей Михайлов и
Рысаков с этой же целью отправились за город, за Смоль¬
ный монастырь. Испытания оказались удачными: снаряд,
брошенный рукой Михайлова, разорвался. Участники про¬
бы возвратились на конспиративную квартиру Геси Гельф¬
ман и стали ожидать прихода Желябова. Но он не явился. В
этот же день потрясенные народовольцы узнали, что вечером
27 февраля Желябов был арестован. Это был тяжелый, каза¬
лось, непоправимый удар. К тому же обнаружилась слежка
за конспиративной квартирой, а с утра 28 февраля в сыр¬
ную лавку прибыла «санитарная» комиссия, разыскивавшая
следы подкопа; правда, ей ничего не удалось обнаружить.
После ареста Желябова царское правительство торжест¬
вовало победу и считало безопасность царя обеспеченной.
64

Во дворце господствовало радостное настроение; сам царь,
принимая утром 28 февраля придворных, весело заявлял им:
«Поздравьте меня вдвойне: Лорис меня известил, что по¬
следний заговорщик схвачен и что травить меня уже не бу¬
дут!» 60
Но радость царя была преждевременной. Арест Желябова
тяжкой болью отозвался в сердцах его товарищей, но не при¬
вел к смятению и не заставил их опустить руки. Наоборот,
все народовольцы были охвачены одним чувством, одним на¬
строением — поскорее покончить с Александром II. У Желя¬
бова оказался достойный преемник. Это был лично близкий
ему человек, пламенный и опытный революционер — Софья
Львовна Перовская. Она была больна в эти дни и еле дер¬
жалась на ногах. Но, превозмогая болезнь, Перовская про¬
явила исключительную силу воли и неукротимую энергию.
Во второй половине дня 28 февраля члены Исполнитель¬
ного комитета срочно собрались на квартире Веры Фигнер.
Перовская кратко обрисовала обстановку: подкоп готов,
но мина не заложена, а сырная лавка Кобозевых в опасно¬
сти; метательные снаряды еще не готовы. Если не действо¬
вать завтра, сырная лавка каждую минуту может быть рас¬
крыта полицией, и все рухнет. В заключение Перовскай по¬
ставила вопрос: если завтра, 1 марта, царь не поедет по Ма¬
лой Садовой, то следует ли выйти против него с одними лишь
бомбами? Все присутствующие единогласно ответили: «Надо
действовать... Мина должна быть заложена. Бомбы должны
быть готовы к утру и, наряду с миной или независимо от нее,
должны быть пущены в ход» 61. После окончания совещания
члены Исполнительного комитета разошлись по своим
местам. Исаев был немедленно направлен в сырную лавку,
чтобы заложить в подкоп мину. К 8 часам вечера в квартире
Веры Фигнер остались пятеро: сама хозяйка, Софья Перов¬
ская, Николай Кибальчич, Николай Суханов, Михаил Гра¬
чевский. Всю ночь напролет в квартире горели лампы и пы¬
лал камин. Не покладая рук, работали Кибальчич и его
помощники Суханов и Грачевский над изготовлением бомб.
«Зная заранее,— сообщал Кибальчич на следствии,— что
взрыв должен произойти 1 марта, ... я вместе со своими по¬
мощниками приложил все усилия, чтобы к утру 1 марта окон¬
чить приготовление метательных снарядов»62. К утру, после
15 часов непрерывной работы, четыре бомбы были полностью
готовы. Две из них унесла Перовская на квартиру Геси
Гельфман, куда должны были прийти метальщики. Спустя
3 А. Я. Черняк
65

час две остальные бомбы доставил туда же сам Кибальчич.
Там все уже были в сборе. Перовская начертила предполага¬
емый маршрут царя, еще раз объяснила метальщикам —■
Гриневицкому, Михайлову, Емельянову и Рысакову их
обязанности, уточнила систему сигнализации. К 12 часам
дня Емельянов и Рысаков должны были стать на углу Нев¬
ского и Малой Садовой, а Михайлов и Гриневицкий — на
противоположном конце этой улицы. Метальщики обязаны
были действовать в случае, если царь в результате взрыва
мины на Малой Садовой окажется живым; тогда все четверо
метальщиков должны были поспешить к месту происшест¬
вия и покончить с царем при помощи бомб. В том случае,
если царь изменит маршрут, метальщики получали допол¬
нительные указания.
Вскоре выяснилось, что царь, под влиянием слухов об
опасности маршрута по Малой Садовой, поехал на традици¬
онный воскресный смотр частям гвардии в Михайловском
манеже другим путем, по Екатерининскому каналу. Перов¬
ская, находившаяся все время на улице, не потеряла при¬
сутствия духа и распорядительности и собрала всех металь¬
щиков в одной из кондитерских на Невском. Инструкции
метальщикам были изменены, и они направились на свои
новые позиции, близ Екатерининского канала. Сама Перов¬
ская стояла невдалеке, по другую сторону канала, откуда
хорошо было видно место грядущего покушения.
В третьем часу императорский экипаж поровнялся с
первым метальщиком— Рысаковым. Шагах в тридцати от
него стоял Гриневицкий, несколько далее — Емельянов.
Рысаков бросил бомбу под ноги лошадей экипажа. Взрывом
был поврежден экипаж, несколько человек ранено. Но
царь остался живым и невредимым. Выйдя из кареты,
он подошел к схваченному Рысакову, осмотрел место
взрыва... Прошло 3—4 минуты... Навстречу Александру II
приближался Игнатий Гриневицкий... Подойдя к царю поч¬
ти вплотную, Гриневицкий поднял бомбу и, чтобы удар был
вернее, бросил ее о землю между собой и царем. Раздался
новый оглушительный взрыв. На несколько мгновений
клубы дыма заслонили все. Когда дым рассеялся, присут¬
ствовавшие увидели окровавленного царя с раздробленными
ногами, а рядом с ним истекавшего кровью смертельно ра¬
неного Гриневицкого. Вечером он скончался в Конюшенном
госпитале, отказавшись отвечать на вопросы следователя и
не назвав своего имени. Так умер этот бесстрашный револю¬
66

ционер. Гриневицкий знал, что спасения ни для него, ни
для царя не будет. Только за день до этого он писал в своем
завещании: «... Александр II должен умереть... Он умрет,
а вместе с ним умрем и мы, его враги и убийцы. Это необхо¬
димо для дела свободы...» 63
Умирающего царя положили в сани и повезли в Зимний
дворец, где он, согласно официальному сообщению, умер
через час с лишним после взрыва бомбы. По другим, более
достоверным сведениям, смерть царя наступила на улице,
через несколько минут после покушения. Приговор «Народ¬
ной воли» был, наконец, приведен в исполнение.
Итак, «центральный удар» по самодержавию совершился,
царь был убит. К чему же привел этот длительно и тщательно
подготавливаемый акт, стоивший многих жертв и крайнего
напряжения всех сил партии?
Вечером 1 марта Исполнительный комитет обратился
к гражданам России с прокламацией по поводу казни Алек¬
сандра II. Народовольцы предупреждали нового царя о том,
что «Россия не может жить так далее.., что всякий насилова-
тель воли народа есть народный враг... и тиран». Они обра¬
щались к мужеству и патриотизму русских граждан с прось¬
бой о поддержке, если Александр III вынудит революционе¬
ров вести борьбу с ним64. Одновременно Исполнительный
комитет пытался организовать уличные выступления ра¬
бочих кружков, а также подразделения матросов под коман¬
дованием офицеров-народовольцев.
Убийство царя вызвало растерянность и замешательство
в правящих кругах России. Новый царь и правительство
серьезно опасались дальнейших террористических актов. В
течение некоторого времени в правительственном лагере
шла борьба по вопросу о выработке политической линии.
Событие 1 марта дало толчок к оживлению либерально¬
буржуазного движения, к выставлению петиций и хода¬
тайств о «конституции». Либеральная газета «Страна» пи¬
сала в эти дни: «Что же делать теперь? Репрессии? Но ведь
все это уже было... Куда же идти? ...Надо, чтобы основные
черты внутренних политических мер внушались представи¬
телями русской земли и лежали на их ответственности».
Другая газета, «Голос», подчеркивала необходимость ус¬
тановления тех «органов общественно-государственной жиз¬
ни, перед которой исполнители ответственны» 65.
Дальше этого либералы не пошли. Их объединяла с пра¬
вительством боязнь народной революции.
3*
67

Но революции не произошло. Народные массы не были
к ней готовы. «Народ проявил полное равнодушие к факту
цареубийства,— вспоминала близкая к народовольцам пи¬
сательница В. И. Дмитриева,— и, когда спуск штандарта
возвестил ему о кончине освободителя, он начал спокойно
расходиться. Больше ничего не было — ни баррикад, ни
революции...» 66
В этой обстановке народовольцы сделали еще одну попыт¬
ку воздействовать на правительство. 10 марта Исполнитель¬
ный комитет обратился с письмом к Александру III. Наро¬
довольцы заявляли в нем о своем желании предупредить
«страшную перспективу» кровавой перетасовки, «судорож¬
ного революционного потрясения всей России» и указывали
условия, на которых партия готова была бы отказаться от
революционной борьбы и обратиться к «культурной работе
на благо народа». Исполнительный комитет потребовал об¬
щей амнистии по политическим делам, созыва народных пред¬
ставителей при всеобщем избирательном праве, свободе пе¬
чати, слова и сходок «для пересмотра существующих форм
государственной и общественной жизни и переделки их сооб¬
разно с народными желаниями», обеспечения свободы агита¬
ции на выборах. Народовольцы поставили царя перед выбо¬
ром: «или революция, совершенно неизбежная, которую
нельзя предотвратить никакими казнями, или добровольное
обращение верховной власти к народу» 67. «...Деятели «На¬
родной воли» в самом начале царствования Александра III,—
писал В. И. Ленин,— «преподнесли» правительству аль¬
тернативу... или революционная борьба, или отречение
от самодержавия» *. Однако царизм, чувствуя слабость
революционеров, взял еще более резкий курс на усиление
реакции.
Народовольцы не обладали реальными силами, чтобы вос¬
пользоваться создавшимся положением. Они оказались
«генералами без армии», небольшой группой террористов,
оторванных от масс. Они не смогли вывести на улицу ни од¬
ной организованной группы населения.
Когда видному народовольцу, члену Исполнительного
комитета П. А. Теллалову передали мнение, что если бы у ре¬
волюционеров были небольшие организованные группы ра¬
бочих и их вывели на улицу, то могли произойти важные
* В. И. Ленину Соч., т. 5, стр. 51.
68

события, Теллалов заметил: «Очень вероятно, что это спра¬
ведливо. К сожалению, мы этого не могли сделать»68.
«...Только сила, способная на серьезную борьбу,— писал
В.	И. Ленин,— могла бы добиться конституции, а этой силы
не было: революционеры исчерпали себя 1-ым марта, в ра¬
бочем классе не было ни широкого движения, ни твердой ор¬
ганизации, либеральное общество оказалось и на этот раз
настолько еще политически неразвитым, что оно ограничи¬
лось и после убийства Александра II одними ходатайства¬
ми... Все эти осторожные ходатайства и хитроумные выдум¬
ки оказались, разумеется, без революционной силы — но¬
лем, и партия самодержавия победила... Второй раз, после
освобождения крестьян, волна революционного прибоя бы¬
ла отбита, и либеральное движение вслед за этим и вследст¬
вие этого второй раз сменилось реакцией...»*
В день 1 марта полиция сумела арестовать лишь Рысако¬
ва, остальным участникам покушения удалось скрыться.
В течение некоторого времени складывалось впечатление, что
процесс по делу 1 марта будет лишь процессом Рысакова.
Но этого не произошло. Прежде всего такой возможности
помешал Желябов, находившийся в камере Петропавлов¬
ской крепости. Как только руководитель «Народной воли»
узнал об удачном покушении на царя и аресте Рысакова, он
2	марта обратился с заявлением на имя прокурора Петер¬
бургской судебной палаты. Желябов писал, что он являет¬
ся одним из главных организаторов покушения и потребо¬
вал приобщения себя к делу 1-го марта. Этот шаг Желябо
ва объяснялся серьезным политическим соображением: он
ставил своей целью превратить судебное разбирательство
в яркий политический процесс, направленный против пра¬
вительства, а такая задача была под силу лишь ему, вете¬
рану революции, а не юному и неопытному Рысакову, ока¬
завшемуся к тому же предателем. И в те дни, когда Софья
Перовская пыталась сделать все возможное и невозможное,
чтобы спасти Желябова, Рысаков начал давать «откровен¬
ные» показания. Он выдал всех известных ему участников
покушения. По указанию Рысакова полиция в ночь на
3	марта напала на конспиративную квартиру на Тележной
улице. Геся Гельфман была арестована, а Н.Саблин застре¬
лился. На следующий день арестовали Т. Михайлова, кото¬
рый оказал полиции вооруженное сопротивление. 10 марта
* В. И. Ленин, Соч., т. 5, стр. 40—41»
69

была схвачена Перовская, отказавшаяся уехать из Петер¬
бурга и, видимо, стремившаяся разделить судьбу А. Желя¬
бова. Еще через несколько дней в руках полиции оказались
члены «наблюдательного отряда» и один из редакторов «На¬
родной воли» А. И. Иванчин-Писарев. 17 марта был аресто¬
ван М. Ф. Фроленко и в этот же день — Н. И. Кибальчич.
В последние дни перед 1-м марта Кибальчич пребывал
в крайне напряженном состоянии. Ночуя в редакции «Нового
обозрения», он даже метался во сне и бредил. 1 марта Ки¬
бальчич находился на улице, но не дождавшись взрыва бом¬
бы, отправился домой. Весть об удачном покушении Ки¬
бальчич встретил спокойно, удовлетворенный тем, что его
бсмбы оказались вполне пригодными. Таким же спокой¬
ным оставался он и в дни, предшествующие аресту. Правда,
он уже больше не появлялся в редакции «Нового обозрения»,
и это удивляло его сотрудников.
—	«А что же Самойлова, в самом деле, нет и нет? Придет¬
ся наспех писать рецензии, чтобы заполнить библиографиче¬
ский отдел,— сказал однажды Антонович..,— вспоминает
Ясинский.— Но тут влетел в редакцию белый от испуга
Владимир Жуковский и объявил:
—	Наконец, изловили самого главного алхимика, при¬
готовлявшего бомбы для первого марта! Вы знаете—кого? Он
наш, или, вернее,— он указал на меня и на Антоновича —
ваш...Самойлов! — Самойлов?
—	Точно так. Ведь сами понимаете, что отсюда вытекает?
В лучшем случае нас погонят в места не столь отдаленные.
Он оказался на самом деле не Самойловыми Кибальчичем»69.
Перетрусивший Жуковский оказался прав только отчасти.
Журнал «Новое обозрение» был закрыт, но его сотрудники
отделались лишь довольно значительным испугом.
Кибальчич был арестован на улице Лиговке, близ своего
дома, по внешним приметам, описанным Рысаковым. На
квартире, где он проживал под именем мещанина города
Аккермана Н. С. Ланского, был произведен обыск. Полиция
изъяла: брошюру «Правила выделки игольчатых запалов
с гремуче-кислой ртутью малого и большого сопротивления»;
выписки из «Манифеста Коммунистической партии»; план
Петербурга; шесть исписанных тетрадей с заметками о дея¬
тельности земства, о положении рабочего класса и о кресть¬
янских наделах; рукописные материалы о положении рабо¬
чего класса и о крестьянских наделах; печатные и рукопис¬
ные материалы по общинному землевладению, земскому
70

Софья Львовна Перовская
вопросу и т.п.70 Результаты обыска у Кибальчича весьма
любопытны. Они свидетельствуют о том, что даже в период
напряженной подготовки к покушениям Кибальчич зани¬
мался теоретической работой по важнейшим социально-эко¬
номическим вопросам:	положению	рабочего	класса	и
крестьянства, деятельности земств, причем он использовал
для своих занятий выписки из «Манифеста Коммунистиче¬
ской партии». К сожалению, сказать что-либо более опре¬
деленное об этих работах Кибальчича не представляется
возможным, так как они не обнаружены.
71

Арестовав Кибальчича, полиция лишь заподозрила в нем
того «техника», о котором говорил на следстйии Рысаков
(ни фамилии, ни партийной клички Кибальчича Рысаков не
знал). Поэтому 20 марта была устроена очная ставка с Руса¬
ковым. Последний признал в Кибальчиче «техника» «На¬
родной воли», изготавливавшего бомбы. С этого момента
судьба Кибальчича была решена. В тот же день Департа¬
мент полиции докладывал царю: «Сегодня утром доставлен
из секретного отделения градоначальства задержанный
17марта на Лиговке известный преступник Кибальчич...Про¬
курор Судебной палаты признает необходимым привлечь его
как одного из главных преступников к суду одновременно с
Желябовым, Перовской и другими, для чего приняты все
меры к окончанию дознания не позже завтрашнего дня» 71.
Подготовка к судебному процессу по делу 1 марта велась
чрезвычайно быстрыми темпами. Предварительное следствие
закончилось к 14 марта, тогда же был подписан обвинитель¬
ный акт по делу Желябова, Перовской, Михайлова, Гельф-
ман и Рысакова. Слушание дела было назначено на 26 марта.
Столь необычная для царского суда поспешность объясня¬
ла^ как чувством мести, так и стремлением быстрой распра¬
вой с подсудимыми запугать оставшихся на свободе револю¬
ционеров.
По закону Кибальчич имел в своем распоряжении семи¬
дневный срок для ознакомления с делом, вызова свидетелей и
избрания защитника. Однако он отказался от этого права
«в интересах,— как он заявил на первом же допросе,— рас¬
смотрения моего дела совместно с делом о лицах, обвиняю¬
щихся в преступлении 1 марта». Более того, Кибальчич пре¬
дупредил прокурора, что в случае, если его защитник
будет настаивать на использовании семидневного срока, то
он, Кибальчич, откажется от защиты.
В этом эпизоде проявились исключительные волевые и
моральные качества Кибальчича. Чтобы иметь возможность
встретить смерть вместе со своими товарищами, он доброволь¬
но укорачивал свою жизнь, несмотря на то, что для работы
над проектом реактивного двигателя, которую он начал в
тюрьме, ему дорога была каждая минута.
Царское правительство ухватилось за отказ Кибальчича
от семидневного срока, и следствие по его делу было закон¬
чено в течение двух дней.
На следствии Кибальчич держался с присущей ему
стойкостью. Он рассказал о формировании своих революци¬
72

онных взглядов, участии в покушениях на царя, об изготов¬
лении им динамита и метательных снарядов. По вопросу о
терроре Кибальчич высказал точку зрения, изложенную в
известном письме Исполнительного комитета «Народной
воли» к царю от 10 марта 1881 года. Кибальчич заявлял,
что если правительство откажется от своей политики, отре¬
чется от законодательной власти в пользу свободно избран¬
ного Учредительного собрания, даст свободу слова, печати,
сходок, то «Народная воля» сложит оружие террористиче¬
ской борьбы и будет действовать мирными средствами. «Если
же будут по-прежнему происходить казни,— бесстрашно
продолжал Кибальчич,— если будет продолжаться прежняя
политика преследования свободного слова, если не будет да¬
рована широкая амнистия революционным деятелям, то
продолжение террористической деятельности со стороны
партии представляется совершенно неизбежным. К этому
партия располагает всеми средствами» 72. Последние слова
были явным преувеличением. После 1 марта «Народная
воля» уже не смогла продолжать террористической деятель¬
ности в прежних масштабах.
В показаниях Кибальчича имеется противоречие. На
первом допросе он заявил, что изобретение метательных сна¬
рядов и частей к ним принадлежит ему лично. На следую¬
щий день Кибальчич объявил это показание неточным и ука¬
зал, что все технические приспособления «Народной воли»
являются результатом коллективной мысли и работы, что
главная идея устройства метательных снарядов принадле¬
жит не ему и что, наконец, «оставшиеся после меня на свобо¬
де техники могут, если бы это понадобилось, выполнить
технические работы с таким же успехом и без моего учас¬
тия» 73.
Объяснить такую перемену в показаниях Кибальчича
нетрудно. Интересы партии требовали, чтобы арестованные
члены ее дезинформировали правительство, убеждали его
в том, что «Народная воля» сохранила все возможности для
новых террористических актов. На следствии Кибальчич
подчеркнуто отказался сообщить фамилии товарищей, ос¬
тавшихся на свободе, и адреса конспиративных квартир, не
обнаруженных полицией.
26 марта 1881 года в 11 часов утра открылось заседание
высшей судебной инстанции Российской империи по особо
важным делам — Особого присутствия правительствующего
Сената. Председательствовал сенатор Е. Я. Фукс, членами
73

суда были сенаторы и сословные представители — от дво¬
рянства и купечества, обвинение поддерживал прокурор
Н. В. Муравьев. Суду были преданы: А. Желябов, С. Пе¬
ровская, Г. Гельфман, Н. Кибальчич, Т. Михайлов, Н. Ры¬
саков. Их защищали известные адвокаты: Кедрин, Герке,
Герард, Хартулари, Унковский. А. Желябов от защитника
отказался.
Разбор дела велся при открытых дверях, но право входа
давал специальный билет. Поэтому в битком набитый зал
могли попасть только высшие сановники, чины полиции,
представители дипломатического корпуса, избранные кор¬
респонденты русской и иностранной прессы. Царское прави¬
тельство решилось на открытый процесс, чтобы развеять
слухи о пытках обвиняемых и поддержать международный
престиж России. Однако процесс проходил под сильным дав¬
лением высших властей, в обстановке сплетен и клеветы.
На первом заседании был зачитан обвинительный акт, в
котором кратко излагались обстоятельства покушений на
царя с 1879 года по 1 марта 1881 года, определялась роль
каждого обвиняемого и приведена формула обвинения. За¬
тем суд был ознакомлен с дополнительным обвинительным
актом о предании суду Н. И. Кибальчича. Он обвинялся в
принадлежности к социально-революционной партии, в уча¬
стии в покушениях на царя близ Александровска и Одессы и,
наконец, в том, что «изобрел, изготовил и приспособил четы¬
ре метательные снаряда», посредством которых было произ¬
ведено покушение 1 марта.
Во время судебного разбирательства все подсудимые, за
исключением Рысакова, держались мужественно и стойко и
не старались защищаться. Желябов, например, стремился
подробно изложить принципы своей партии, вступал в по¬
лемику с председателем и старался обелить Михайлова и
Гельфман. В своем последнем слове Желябов заявил: «Я
имею сказать только одно: на дознании я был очень краток,
зная, что показания, данные на дознании, служат лишь це¬
лям прокуратуры, а теперь я сожалею и о том, что говорил
здесь, на суде. Больше ничего» 74.
Кибальчич на допросе рассказал о своей революционной
деятельности, об изготовлении им динамита и метательных
снарядов, изложил причины перехода народников от мирной
пропаганды к террористической борьбе. Он заявил, что
переход к террору был вызван политикой правительства,
жестоко преследовавшего пропагандистов. Кибальчич отме¬
74

тал обвинения народовольцев в кровожадности, в терроре
ради террора. «Если бы обстоятельства сложились иначе,—
говорил он,— ...ту изобретательность, которую я проявил
по отношению к метательным снарядам, я, конечно, упо¬
требил бы на изучение кустарного производства, на улуч¬
шение способа обработки земли, на улучшение сельскохо¬
зяйственных орудий и т. д.» 75 Очень активно вел себя Ки¬
бальчич во время экспертизы по взрывчатым веществам и
бомбам, изготовленным его руками. «Кибальчич постоянно
требовал от экспертов разъяснений,— вспоминал присут¬
ствовавший на процессе гвардейский офицер Пфейль,— каса¬
ющихся действия того или другого сорта бомб или мин. Мож¬
но было подумать, что присутствуешь при оживленном споре
химиков... Эксперты объявили превосходными изобретен¬
ные им бомбы... Не пойди этот молодой человек по преступ¬
ному пути, из него вышел бы, по всей вероятности, знамени¬
тый специалист своего дела» 76. Кибальчич смело признавал
свое сознательное участие в подготовке покушений на царя.
Когда председатель суда спросил его, знал ли он для каких
целей предназначаются приготовляемые им динамит и сна¬
ряды, Кибальчич ответил: «Да, конечно, это не могло не быть
мне известно. Я знал и не мог не знать».
В обвинительной речи прокурор отвел Кибальчичу зна¬
чительное место. Он характеризовал его как крупного спе¬
циалиста и одаренного изобретателя, отдавшего все свои
способности и знания делу народовольцев, и квалифициро¬
вал как одного из главных виновников события 1 марта
1881	года.
После выступления прокурора слово было предоставле¬
но защитникам. Но речи их носили формальный характер
и не произвели впечатления. Совсем По-иному выступил
защитник Кибальчича Герард. В яркой речи он обрисовал
современное политическое положение России в настолько
резких выражениях, что председатель неоднократно преры¬
вал его и призывал «к порядку». Защитник в завуалирован¬
ной форме пытался объяснить происхождение террора наро¬
довольцев политикой правительства; он обратил внимание
суда на то обстоятельство, что Кибальчич разработал в за¬
ключении проект воздухоплавательного аппарата.
Последнее слово Кибальчича было кратким, но значи¬
тельным по содержанию и полным достоинства революцио¬
нера и человека. Кибальчич снова подтвердил свой взгляд
на террор, как на средство, вызванное политикой правитель¬
75

ства. Он отверг утверждение прокурора о том, что револю¬
ционное движение якобы дело рук людей, которые составили
негодный осадок общества и которым нечего было делать;
подчеркнул, что с революцией нельзя бороться карательны¬
ми мерами. Заключение своего последнего публичного вы¬
ступления Кибальчич посвятил судьбе своего изобретения,
сделанного им в тюремной камере. «Я написал проект возду¬
хоплавательного аппарата,— заявил он.— Я полагаю, что
этот аппарат вполне осуществим. Я представил подробное
изложение этого проекта с рисунками и вычислениями. Так
как, вероятно, я уже не буду иметь возможности выслушать
взгляда экспертов на этот проект и вообще не буду иметь
возможности следить за его судьбою и, возможно, предус¬
мотреть такую случайность, что кто-нибудь воспользуется
этим моим проектом, то я теперь публично заявляю, что
проект мой и эскиз его, составленный мною, находится у
г. Герарда»77
После трехдневного разбирательства суд Особого присут¬
ствия удалился на совещание. 30 марта в 4 часа приговор
суда был объявлен: все подсудимые признавались виновны¬
ми и приговаривались к смертной казни через повешение.
Для подачи кассационной жалобы с 5 часов дня 30 марта
предоставлялся суточный срок.
Так закончился этот важнейший политический процесс.
Он привлек к себе внимание всей мировой общественности.
Многие иностранные газеты отмечали высокие волевые и мо¬
ральные качества подсудимых, даже сами судьи прониклись
к ним невольным уважением. «Подсудимые вели себя неза¬
висимо и в высшей степени стойко»,— писал в своих воспо¬
минаниях Фукс. Он особенно выделял Николая Ивановича
Кибальчича: «Кибальчич —вот замечательный ум, необык¬
новенная выдержка, адская энергия и поразительное спокой¬
ствие» 78. В демократических кругах поведение Желябова,
Перовской, Кибальчича и Михайлова на суде рассматрива¬
лось как образец революционной стойкости и мужества.
31 марта в 5 часов вечера суточный срок, данный на об¬
жалование приговора, истек. Лишь двое из осужденных —
Рысаков и Михайлов обратились к царю с просьбой о поми¬
ловании, но она была оставлена без последствий. Геся Гельф-
ман, по настоянию своих друзей, письменно заявила о своей
беременности; и казнь ее была отсрочена *.
*	Тюремщики отняли у Гельфман ребенка, и несчастная мать,
не вынеся издевательств, умерла в тюрьме в феврале 1882 года.
76

Попытку спасти жизнь осужденным предприняли извест¬
ный философ-идеалист В. С. Соловьев, выступивший в пуб¬
личной лекции с призывом к помилованию, и Л. Н. Тол¬
стой, обратившийся к царю с личным письмом. Обе эти по¬
пытки ни к чему не привели: Соловьев лишился профессор¬
ской кафедры, а письмо Л. Н. Толстого даже не было переда¬
но Александру III. Судьба первомартовцев была решена.
После приговора осужденные были отправлены в Дом пред¬
варительного заключения. Что происходило в тюрьме в пя¬
тидневный промежуток между концом процесса и казнью,
мы в точности не знаем.
Накануне казни, 2 апреля 1881 года, Н. И. Кибальчич
обратился с письмом к Александру III, сыну того царя, кото¬
рый нашел смерть от бомбы, сделанной его, Кибальчича, ру¬
ками. Это письмо представляет огромный психологический
интерес. В нем нет просьбы о помиловании; более того, Ки¬
бальчич вообще ничего не говорит о своей личной судьбе. За
несколько часов до казни Кибальчич продолжает думать
о судьбе Родины. Он надеется, что его письмо «хоть в самой
слабой степени посодействует выходу из того заколдованного
круга, в котором очутилась ... страна».
Письмо начинается с краткого обзора развития тактики
народников с 1873 года. Кибальчич указывает, что револю¬
ционеры прешли длинный и тяжелый путь исканий форм сво¬
ей борьбы. Период «хождения в народ» отражал «иллюзии,
юношескую неопытность и незнание жизни». «Уже одна идея
в короткий промежуток времени путем лишь словесной и
книжной пропаганды и при наличности всех существующих
условий государственной и общественной жизни достигнуть
того, что большинство народа сознательно усвоит себе прин¬
ципы социализма,— такая идея,— пишет Кибальчич,—
господствовавшая среди пропагандистов, лучше всего пока¬
зывает их юношескую неопытность». Крушение этих иллю¬
зий привело к идее террора, и в этом огромную роль сыгра¬
ли жестокие преследования правительства. «Партия, вероят¬
но,— продолжает Кибальчич,— все-таки не прибегла бы к
системе террора, если бы преследования не обострились до
крайней степени». Он подчеркивает, что народовольцы вовсе
не сторонники террора ради террора, что в партии не суще¬
ствует доктринеров терроризма, которые предпочитали бы
этот путь решения социальных вопросов мирному. Ссыла¬
ясь, в частности, на заявления подсудимых на процессе по
делу 1 марта, Кибальчич пишет: «Все выдающиеся члены
77

партии, известные мне, страстно желали бы прекращения
тех условий, которые создали террористическое направление
партии, желали бы мирного исхода из теперешнего критиче¬
ского положения». Какой же выход пытается наметить Ки¬
бальчич из того «заколдованного круга», в котором «казни
вызывают взрывы, а взрывы вызывают новые казни?» Он
считает, что перед правительством встает дилемма: или ист¬
ребить всех террористов, или свобода. Но первое невозмож¬
но, остается путь свободы. Под свободой Кибальчич пони¬
мает «коренное изменение всей политической системы», и в
первую очередь — свободу слова и печати, широкую полити¬
ческую амнистию. Вот те условия, на которых Кибальчич
от имени партии гарантировал правительству прекращение
террористической деятельности. Он пытался убедить царя
пойти на принятие этих условий, заявляя, что «против царя
—	социального реформатора — немыслима никакая крамо¬
ла». Конечно, письмо Кибальчича не привело ни к каким ре¬
зультатам. Царь надписал на нем: «Нового ничего нет.—
Фантазия больного воображения и видна во всем фальшивая
точка зрения, на которой стоят эти социалисты, жалкие
сыны отечества». Вряд ли сам Кибальчич был уверен в успе¬
хе своего предприятия. Но он считал своим долгом в послед¬
ний раз попытаться воздействовать на события, заставить
царя пойти на уступки. В целом это письмо является отраже¬
нием душевной драмы человека, усомнившегося в успехе тер¬
рористической борьбы, которой он посвятил несколько л ^т
своей жизни, и мучительно ищущего другие пути революци¬
онной деятельности.
В заключение нельзя пройти мимо некоторых интересных
мест в этом письме, характеризующих веру Кибальчича в ре¬
волюцию и некоторые его теоретические взгляды. Несмотря
на поражение революционеров, Кибальчич глубоко убежден
в правоте их дела, в том, что «народное восстание неизбеж¬
но». Он правильно определяет роль партии в подготовке ре¬
волюции. «Революция,— писал он, — вызывается целым ря¬
дом исторических причин общей совокупности хода истори¬
ческих событий, между которыми сознательная деятельность
революционной партии является лишь одним из факторов,
имеющих большее или меньшее значение, смотря по силам
партии. Поэтому и у нас социально-революционная партия
при полной свободе своей пропагандной деятельности в на¬
роде вызвать революцию или восстание никоим образом не
могла бы. Все, что она могла бы сделать, при всех своих уси¬
78

лиях, это — внести большую сознательность и организован¬
ность в народное движение... словом партия может лишь до
известной степени направить движение, а не вызвать его» 7е.
Письмо Кибальчича к царю было последним документом,
вышедшим из-под его пера.
3 апреля в 7 часов утра на всех перекрестках Петербурга
было вывешено правительственное сообщение: «Сегодня
3	апреля в 9 часов утра будут подвергнуты смертной казни
через повешение государственные преступники: дворянка
Софья Перовская, сын священника Николай Кибальчич,
мещанин Николай Рысаков, крестьяне Андрей Желябов и
Тимофей Михайлов». С раннего утра улицы города, ведущие
к Семеновскому плацу, были заполнены народом. Около
8 часов из Дома предварительного заключения выехали две
повозки с приговоренными. На первой сидели Желябов,
Перовская и Рысаков, на второй — Кибальчич и Михайлов.
Осужденные революционеры в эти последние, страшные для
них минуты вели себя спокойно и мужественно. На лице
Кибальчича, вспоминает очевидец-офицер, «нельзя было про¬
честь ни страха, ни гордости, ни презрения, ни следа друго¬
го чувства, которое могло волновать его в подобную минуту;
это было лицо ученого философа, решавшего в эту минуту
какую-нибудь сложную проблему...» 80
Дважды на пути следования неизвестные лица из толпы
пытались приветствовать осужденных на казнь. По прибы¬
тии на плац приговоренных возвели на эшафот, где им был
зачитан приговор. Мелкой дробью забили барабаны. После
священников к «делу» приступил палач. Первым повесили
Кибальчича, который до самого последнего момента сохра¬
нял удивительное присутствие духа. Через несколько минут
все было кончено. Тела казненных были уложены в гробы и
отвезены на Преображенское кладбище. Войска, окружав¬
шие эшафот, отправились в казармы, толпа начала расхо¬
диться.
Так, вместе со своими товарищами по борьбе против ца¬
ризма отдал жизнь мужественный революционер Николай
Иванович Кибальчич.
Дело 1 марта и героическая гибель первомартовцев
положили начало краху «Народной воли». В этот период
народничество до конца обнаружило «свою непригодность,
как руководящей теории для революционного класса» *.
* В. И. Ленин, Соч., т. 31, стр. 16.
79

Но героизм народовольцев, бесстрашно и мужественно
боровшихся с царизмом, оказал большое влияние на даль¬
нейшее развитие революционной борьбы. «Несомненно,^—
отмечал В. И. Ленин,— эти жертвы пали не напрасно,
несомненно, они способствовали — прямо или косвенно —
последующему революционному воспитанию русского на¬
рода» *.
Проект реактивного летательного
аппарата
Когда утром 3 апреля 1881 года на шее Н. И. Кибаль¬
чича захлестнулась петля палача, в могилу сошел
не только выдающийся революционер, герой «На¬
родной воли», но и замечательный ученый.
Если внимательно присмотреться к участникам ре¬
волюционного движения в России, то нетрудно установить
закономерность: в революцию шли люди не только высо¬
ких моральных и волевых качеств, но в то же время богато
одаренные умственно, обладающие потенциальными каче¬
ствами крупных ученых. И они действительно стали бы
учеными, если бы не отдали все свои силы и знания слу¬
жению делу революции, и тюрьма, каторга, виселица не
унесли бы их преждевременно в могилу. Народовольцы не
составляли в этом отношении какого-либо исключения.
«Вот уже несколько лет,— писал журнал «Народная во¬
ля»,— «неокончившие курса наук» безостановочно поражают
всех экспромтами знания, умелости, изобретательности...
Во всех фазисах борьбы революционеры невольно напоми¬
нают собою высшую культурную расу, меряющуюся силами
с многочисленными, но дикими ордами правительства. Зна¬
ние и изобретательность — несомненно на стороне «недо¬
учек» 81.
«Народная воля» имела все основания так писать. Если
даже не считать ряда выдающихся журналистов и вообще
представителей гуманитарных профессий, состав народо¬
вольцев поражает обилием талантов. Почетный член Акаде¬
мии наук СССР, химик, математик и физик Н. А. Морозов;
крупнейший биохимик, академик А. Н. Бах; член-коррес¬
* В. И. Ленин, Соч., т. 23, стр. 235.
80

пондент Академии наук СССР, антрополог и этнограф Л. Я-
Штернберг; профессор-геолог И. Д. Лукашевич; Ю. Н. Бог¬
данович, разрабатывавший проект аэроплана; А. И. Улья¬
нов, в студенческие годы проявивший исключительные науч¬
ные способности,— вот их далеко не полный перечень.
Одно из первых мест в этой славной плеяде революцио-
неров-ученых по праву принадлежит Николаю Ивановичу
Кибальчичу. Он навсегда вошел в историю мировой авиа¬
ции и астронавтики как автор смелого, первого в мире про¬
екта реактивного летательного аппарата тяжелее воздуха.
Как возник этот проект? Что он
собой представлял? Какова его
судьба, о которой так тревожился
Кибальчич?
Идея создания летательного
аппарата волновала Кибальчича
еще до ареста. Об этом вскользь
упоминает его соратник по рево¬
люционной борьбе Ю. Богданович,
с которым Кибальчич делился мы¬
слями о возможности создания воз¬
духоплавательной машины. Мы не
знаем, сумел ли Кибальчич при¬
ступить к работе над осуществле¬
нием своей идеи. Представляется,
что он не успел этого сделать до
ареста, так как никто из друзей
Кибальчича, в том числе живших
с ним на одной квартире, не сооб¬
щает никаких сведений; при обыс¬
ке в квартире Кибальчича была
найдена масса принадлежащих ему
рукописных материалов, но ни одного листочка, свидетель¬
ствовавшего о его работе над проектом реактивного двига¬
теля. Почти целиком поглощенный революционной рабо¬
той, Кибальчич не имел возможности уделять личным
научным интересам и замыслам достаточного внимания.
По иронии судьбы проект, в основе которого лежала
идея освобождения человечества от власти земного притя¬
жения, был разработан Кибальчичем в заключении, в ка¬
мере смертника.
Но все же между деятельностью Кибальчича по изготов¬
лению бомб и его проектом реактивного двигателя сущест¬
81
Реактивный летальный
аппарат Н. И. Кабальчича
в представлении его со¬
временников

вует определенная связь. Как будет показано далее, Ки¬
бальчич предлагал использовать в качестве топлива для
этого двигателя порох. Свойства его он прекрасно изучил,
работая над метательными снарядами. Есть все основания
предполагать, что тогда и возникла у Кибальчича идея ре¬
активного движения, осуществляемого посредством приме¬
нения медленно горящего пороха.
К непосредственной работе над проектом Кибальчич
приступил тотчас же после ареста. «Я слышал в тюрьме,—
писал народоволец А. В. Тырков,— вероятно, от жандармов,
что, когда его [Кибальчича] арестовали, он сейчас же при¬
нялся за свои чертежи и чертил, пока ему не принесли
бумаги, прямо на стене камеры» 82. Обладая большими тео¬
ретическими познаниями в области математики, физики,
химии, имея огромный опыт работы над взрывчатыми вещест¬
вами, Кибальчич в течение нескольких дней исключительно
напряженного труда сумел разработать свою идею. 23 марта
готовый проект был передан полицейскому начальству.
В первых же строках проекта Кибальчич обращался к
своей Родине, ко всему человечеству.
«Находясь в заключении,— писал Кибальчич,— за не¬
сколько дней до своей смерти, я пишу этот проект. Я верю
в осуществимость моей идеи, и эта вера поддерживает меня
в моем ужасном положении. Если же моя идея после тща¬
тельного обсуждения учеными специалистами будет приз¬
нана исполнимой, то я буду счастлив тем, что окажу громад¬
ную услугу Родине и человечеству. Я спокойно тогда встречу
смерть, зная, что моя идея не погибнет вместе со мной, а бу¬
дет существовать среди человечества, для которого я готов
был пожертвовать своей жизнью».
Далее Кибальчич переходит к рассмотрению возможных
источников движения воздухоплавательных машин. Он
отвергает как несерьезные опыты доктора Арендта и другие
попытки использовать для воздушного движения мускуль¬
ную силу человека. Непригодна для этих целей и сила
пара: паровая машина громоздка и требует много горючего.
Поэтому «какие бы приспособления ни были приделаны
к паровой машине,— вроде крыльев, подъемных винтов
и пр.,— паровая машина не в состоянии поднять самое
себя на воздух».
Электродвигатели гораздо более экономичны, чем паро¬
вые машины, но пока не видно реальных путей применения
их для целей воздухоплавания.
82

Факсимиле рукописи Н. И. Кибальчича со схемой реактивного летательного аппарата

«Какая же сила применима к воздухоплаванию? — пи¬
шет Кибальчич.— Такой силой, по-моему мнению, являет¬
ся медленно горящие взрывчатые вещества». В качестве та¬
кого вещества Кибальчич предлагал спрессованный под
большим давлением порох или какую-либо другую смесь
селитры, серы и угля. Каким же образом можно использо¬
вать огромную энергию газов, образующуюся при воспламе¬
нении взрывчатых веществ? Вот как описывал Кибальчич
схему устройства и принцип действия своего летательного
аппарата. В цилиндре А (см. схему на стр. 83), имеющем
в нижнем дне отверстие С, устанавливается ближе к верхне¬
му дну, пороховая свечка К (так Кибальчич называл поро¬
ховой заряд). Цилиндр А посредством стоек N—N прикреп¬
лен к платформе Р, на которой находится воздухоплаватель.
Если зажечь пороховую свечу, то очень скоро цилиндр запол¬
нится горячими газами, которые, оказывая давление на
верхнее дно цилиндра, поднимут весь прибор вверх. Чтобы
обеспечить длительный подъем, надо при помощи автомати¬
ческих механизмов менять свечи по мере их сгорания. При
необходимости остановиться на определенной высоте или
затормозить подъем вставляются менее толстые пороховые
свечи, что регулирует соотношение между давлением обра¬
зующихся газов и весом прибора. Тем же способом можно
осуществлять и спуск аппарата. Помимо этого Кибальчич,
знакомый с теорией аэростатики, учитывает и то обстоятель¬
ство, что цилиндр, наполненный горячими газами, будет об¬
ладать еще добавочной подъемной силой, благодаря раз¬
ности удельного веса одного и того же объема газа и вытес
ненного им воздуха. Кибальчич рассмотрел также вопросы
управления своим прибором в горизонтальном направле¬
нии. Здесь он предлагает два способа. Можно установить
горизонтально дополнительный цилиндр, можно ограни¬
читься и одним цилиндром, расположив его под углом к вер¬
тикальной плоскости и придав ему возможность конусооб¬
разного вращения.
Для придания аппарату большей устойчивости Кибаль¬
чич считал возможным снабдить его регуляторами в виде
крыльев. Пояснительную записку Н. И. Кибальчич завер¬
шал весьма знаменательными словами: «Верна или неверна
моя идея,— может решить окончательно лишь опыт. Из опы¬
та же можно лишь определить необходимые соотношения
между размерами цилиндра, толщиной пороховых свечей и
весом поднимаемого аппарата. Первоначальные опыты могут
84

быть удобно произведены с небольшими цилиндриками даже
в комнате» 83.
Вполне вероятно, что если бы Кибальчичу удалось про¬
вести эти эксперименты, он бы пришел к выводу, что гораз¬
до важнее «соотношение между весом пороха, запасаемого в
ракете, и весом самого ракетного аппарата». А отсюда толь¬
ко один шаг до мысли о выгодности замены в ракетных аппа¬
ратах твердого топлива жидким, ибо такая замена обеспечи¬
вает значительное повышение отношения весов топлива и
ракетного аппарата. Правильность этого предположения
подтверждается тем, что Кибальчич задумывался над воз¬
можностью применения другого топлива: «...не один прес¬
сованный порох может служить... цели. Существует много
медленно горящих взрывчатых веществ... Может быть
какой-нибудь из этих составов окажется еще удобнее прес¬
сованного пороха». Закономерности движения ракеты были
открыты К- Э. Циолковским через 15 лет после смерти
Н. И. Кибальчича.
Воздухоплавательный прибор, предложенный Кибаль¬
чичем, основан, таким образом, на принципе реактивного
движения. Как известно, ракеты, в устройстве которых ле¬
жит этот принцип, существовали задолго до Кибальчича.
В XIX веке над теоретическими и практическими вопроса¬
ми боевого применения ракет много и успешно работали
У. Конгрев в Англии, А. Засядко и К- Константинов в Рос¬
сии. Кибальчич не мог не знать об этих работах. Однако ни¬
кто до него не высказывал идеи применения ракетного дви¬
гателя к летательному аппарату тяжелее воздуха, тем более
действующему при помощи непрерывно подаваемого медлен¬
но горящего пороха. Кстати, Кибальчич впервые в истории
техники высказал мысль о том, что для замедления скорости
горения пороха возможно потребуется бронирование пороха.
«Я в точности не знаю,— писал он,— нужно ли для соблю¬
дения условия медленности и правильности горения заклю¬
чать прессованный порох в плотно прилегающую к нему
оболочку? Но если бы заключение в оболочку и было необ¬
ходимо, то это все-таки не помешало бы употреблению прес¬
сованного пороха для устройства аппарата».
В целом современное Кибальчичу состояние ракетной
техники давало ему полное основание заявить: «Насколько
мне известно, моя идея еще не была предложена никем».
Передавая свой проект тюремному начальству, Кибаль¬
чич предупреждал, что в условиях заключения он не имел
85

ни времени, ни других возможностей разработать проект в
подробностях и доказать его осуществимость математически¬
ми вычислениями. Поэтому он обращался с просьбой напра¬
вить проект на рассмотрение комитета компетентных уче¬
ных. «Я-., умоляю тех ученых,— писал он,— которые будут
рассматривать мой проект, отнестись к нему как можно серь¬
езнее и добросовестнее и дать мне на него ответ как можно
скорее» 84. Как известно, судьба проекта беспокоила Кибаль¬
чича и на суде, он тяжело переживал отсутствие известий об
оценке проекта учеными. Но ему пришлось испить горькую
чашу до дна.
В дореволюционной исторической литературе можно най¬
ти сведения о том, что некоторые ученые настолько заинте¬
ресовались проектом Кибальчича, что высказали мнение в
интересах науки сохранить Кибальчича в живых. Они пред¬
лагали навеки заключить его в тюрьму, но дать возможность
работать над своим изобретением. Далее указывалось, что
правительство, отвергнув эти предложения, уничтожило
следы всех научных работ Кибальчича, «дабы ничто не напо¬
минало об этом страшном в своей террористической деятель¬
ности человеке» 85.
В действительности дело обстояло не совсем так. 26 мар¬
та 1881 года начальник Петербургского жандармского уп¬
равления генерал Комаров представил в Департамент по¬
лиции проект Кибальчича с просьбой о рассмотрении его
комиссией ученых. Вряд ли начальник Департамента поли¬
ции задумывался над тем, как поступить с проектом. Ему
было ясно одно: он имеет дело с документом, вышедшим из
рук важнейшего государственного преступника, который
на днях будет казнен. Если проект передать ученым и они,
паче чаяния, признают его ценность, это значит прославить
имя цареубийцы. В какое положение попадет в таком случае
Департамент полиции? Можно ли это допустить? Ясно, нет.
И вот на отношении генерала Комарова появилась резолю¬
ция, которую нельзя читать без чувства возмущения и него¬
дования: «Приобщить к делу 1 марта,— писал ретивый са¬
новник.— Давать это на рассмотрение ученых теперь едва
ли будет своевременно и может вызвать только неуместные
толки» 86.
Во избежание «таких толков» замечательный проект Ки¬
бальчича был вложен в конверт, запечатан и подшит к делу.
Между тем, сам Кибальчич ничего этого не знал. Ему обеща¬
ли, что проект будет передан комиссии ученых и их мнение
86

Фотокопия резолюции начальника Департамента полиции по поводу
прогкта реактивного воздухоплавательного аппарата Н. И. Кибальчича

будет ему сообщено. Мучительно ожидал он ответа. Но шли
дни, кончился процесс, до казни оставалось два дня, а ника¬
ких известий о судьбе проекта не поступало. 31 марта Кибаль¬
чич сделал еще одну попытку. Он обратился к министру внут¬
ренних дел со следующим прошением: «По распоряжению
вашего сиятельства мой проект воздухоплавательного аппа¬
рата передан на рассмотрение Технического комитета. Не
можете ли, ваше сиятельство, сделать распоряжение о дозво¬
лении мне иметь свидание с кем-либо из членов Комитета по
поводу этого проекта не позже завтрашнего утра или, по
крайней мере, получить письменный ответ экспертизы,
рассматривавшей мой проект, тоже не позже завтрашнего
дня. Прошу еще, ваше сиятельство, дозволить мне пред¬
смертно свидание со всеми моими товарищами по процессу
или, по крайней мере, с Желябовым и Перовской» 87
Предсмертное свидание со своими товарищами Кибаль¬
чич получил на эшафоте, а сведений о своем изобретении он
так и не дождался. Трудно даже представить себе, какие тя¬
желые моральные переживания пришлось ему перенести в
последние дни и часы своей жизни...
Проект Кибальчича похоронили в секретных архивах по¬
лиции, но слухи о нем жили, выйдя за пределы России. В
1882	году друзья Кибальчича издали в Лондоне краткие
воспоминания о нем, где упоминалось о проекте воздухо¬
плавательного корабля. «Будет конечно очень жаль,— писал
автор брошюры,— если инквизиторская ревность правитель¬
ства заставит его сражаться даже с мертвым врагом и похо¬
ронит вместе с ним его, может быть, в высшей степени важ¬
ное изобретение» 88.
В 1916 году в Лондоне же вышла на английском языке
книга «Русская авиация». Автор ее, полковник Рустам-Бек,
писал: «...Зародыш русской авиации следует отнести к нача¬
лу царствования императора Александра III, который насле¬
довал в 1881 году своему убитому отцу. Говорят, что один из
убийц Александра II-освободителя, искусный инженер и
математик Кибальчич (К1ЬаШ§сЬ), будучи заключен в Пет¬
ропавловской крепости, разрабатывал проект воздушного
корабля» 89.
Судьба проекта Кибальчича оставалась неясной вплоть
до августа 1917 года, когда он был обнаружен в архиве Де¬
партамента полиции.
За эти 36 с лишним лет авиационная техника сделала
огромный шаг вперед — от самолетов Можайского и братьев
бЬ

Райт до мощных многомоторных бомбардировщиков, «а
проект русского революционера, одна из самых смелых тех¬
нических идей, какие когда-либо рождались в уме человека,
лежал безвестно для мира в архивной пыли» Уо. Лишь после
Великой Октябрьской революции проект Кибальчича был
опубликован в печати. В марте 1918 года редакция журнала
«Былое» отправила известному специалисту по астронавти¬
ке профессору Н. А. Рынину копию проекта Кибальчича и
попросила его дать об этой работе развернутый отзыв. Н. А.
Рынин выполнил просьбу редакции, и в апрельском номере
«Былого» за 1918 год были опубликованы проект Н. И. Ки¬
бальчича и статья Н. А. Рынина «О проекте воздухоплава¬
тельного прибора системы Н. И. Кибальчича». Так через
37 лет творение казненного революционера увидело свет.
Н. А. Рынин отметил, что работа Н. И. Кибальчича пред¬
ставляет значительный интерес для истории развития воз¬
духоплавательных аппаратов тяжелее воздуха. Указав на
отдельные недостатки проекта и, в частности, на трудности
его практического осуществления, Рынин чрезвычайно высо¬
ко оценил самую идею изобретения Кибальчича. «...Насколь¬
ко мне удалось разобраться в русских и иностранных сочи¬
нениях по воздухоплаванию,— писал он,— за Н. И. Кибаль¬
чичем должен быть установлен приоритет в идее применения
(подчеркнуто автором.— А. Ч.) реактивных двигателей к
воздухоплаванию, в идее, правда, практически еще не осу¬
ществленной, но в основе правильной и дающей заманчивые
перспективы, в будущем, в особенности, если мечтать о меж¬
планетных путешествиях». И далее: «После Кибальчича ту
же идею разрабатывал К- Циолковский...» 91.
Сам К. Э. Циолковский, знаменитый основоположник
ракетной техники, отдавал Н. И. Кибальчичу, как человеку
и ученому дань высокого уважения. «Трогательно,— писал
он,— что человек перед страшной казнью имеет силы думать
о человечестве»92. В 1927 году в одной из своих работ
К- Э. Циолковский отмечал:«Первыми пионерами и застрель-
щиками(применения ракетных двигателей для воздухоплава¬
ния.— А. Ч.) вообще были: Кибальчич, Гансвиндт, Гефт,
Улинский, Циолковский... и другие» 93. Таким образом, зна¬
менитый ученый признает Кибальчича одним из своих пред¬
шественников; более того, он ставит его на первое место
среди пионеров ракетного воздухоплавания.
И в последующих работах советских историков авиации
признавались выдающиеся заслуги Кибальчича. Так, в од¬
89

ной из статей по истории ракетных летательных Снарядов
подчеркивался приоритет Кибальчича в идее применения для
летания медленно горящих взрывчатых веществ и отмеча¬
лось, что его идея развивается в работах известного герман¬
ского специалиста в области реактивных аппаратов инженера
Оберта. В 1931 году статью о проекте Кибальчича опубли¬
ковал талантливый инженер и популяризатор естественно¬
научных знаний Я- И. Перельман, автор книги «Межпланет¬
ное сообщение», вышедшей еще в 1915 году. «Первая мысль
о ракетном самолете родилась в светлой голове молодого
революционера-первомартовца Николая Ивановича Кибаль¬
чича»,— писал он.— «Кибальчич вполне ясно и совершенно
правильно представлял себе механизм действия ракеты».
Вместе с тем Перельман отмечал и конструктивные недос¬
татки проекта: в частности, Кибальчич не указывал, что
платформа должна иметь против цилиндра отверстие для
пропуска струи пороховых газов; аппарат — необтекаемой
формы и поэтому должен встретить большое сопротивление
воздуха, нельзя помещать пилота вблизи от раскаленного
цилиндра и потока пороховых газов. Но самую идею Кибаль¬
чича автор признает безусловно правильной и даже считает,
что его самолет «мог бы держаться в воздухе, если бы в его
цилиндре ежесекундно сгорал порох в количестве около 2%
веса всей машины». Так при весе аппарата в 250 кг расход
пороха в секунду составлял бы 5—6 кг. Наконец, Перельман
подчеркивал, что «замечательную особенность машины Ки¬
бальчича составляет то, что она может держаться не только
в воздухе, но и в совершенно пустом пространстве»
Хотя сам Кибальчич не ставил вопроса об использовании
ракетного двигателя для завоевания космоса и подобная
идея бесспорно принадлежит К- Э. Циолковскому, это не
умаляет значения проекта Кибальчича в истории космонав¬
тики.
«На языке техники наших дней,— писал Я. И. Перель¬
ман,— изобретение Кибальчича должно было быть названо
не воздухоплавательным прибором, не самолетом, а звездо¬
летом, потому что этот аппарат мог бы двигаться и в абсо¬
лютной пустоте межзвездных пространств... по существу
это был первый шаг в истории звездоплавания» 96
И когда 4 октября 1957 года советские ученые и инженеры
запустили в космос первый искусственный спутник Земли—
это была не только всемирно-историческая победа совет¬
ской науки и техники, но и торжество той идеи, у истоков
90

которой стояли Н. И. Кибальчич и К. Э. Циолковский. Имя
Николая Кибальчича становится известным десяткам мил¬
лионов людей в нашей стране и за ее пределами. «Наши
современные научные достижения,— писали «Известия»,—
имеют глубокие корни в истории отечественной науки.
Вопросами ракетного и реактивного движения занимались
в России издавна передовые ученые и изобретатели...
В 1881 г. известный революционер Н. И. Кибальчич вы¬
двинул идею вертикального полета путем преодоления силы
тяжести ракетным двигателем» 96.
В вышедшем в Берлине издании «Старт в космос», посвя¬
щенном запуску первого в мире искусственного спутника
Земли, указывается: «Русский революционер и техник Ни¬
колай Иванович Кибальчич в заключении, за несколько дней
до казни, закончил проект своего летательного аппарата.
Тем самым он предложил первый в мире аэроплан, который
должен был действовать при помощи реактивного двигателя
с медленно равномерно горящим порохом» 97.
В ноябре 1958 года «Правда» писала: «Проникающая в бу¬
дущее мечта требует революционного самосознания. Не
случайно дерзкую мысль о реактивном движении... выска¬
зал русский революционер Н. И. Кибальчич, человек геро¬
ического подвига, светлой души» 98.
Действительно, Н. И. Кибальчич был именно таким чело¬
веком: не просто революционером и ученым, а человеком,
который был революционером в науке и ученым для револю¬
ции. Ученый дополнял в нем революционера, а революцио-
нер — ученого.
И всякий раз, когда на небе засияет новый искусствен¬
ный спутник Земли или к далеким мирам помчится космиче¬
ская ракета, миллионы людей вместе с именем великого Ци¬
олковского будут вспоминать и скромное имя пионера ракет¬
ного воздухоплавания Николая Ивановича Кибальчича.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА
1	Щеголев П. К биографии Н. И. Кибальчича (По неизданным
материалам). «Каторга и ссылка», 1930, № 11, стр. 46.
2	Прибылева-Корба А. П. и Фигнер В. Н. Народоволец Александр
Михайлов.	Л.—М.,	Госиздат,	1925,	стр.	81—82.
3	Бродский Н.	Н. Г. Чернышевский	и	читатели 60-х годов. «Ве¬
стник воспитания», 1914, № 9, стр. 164—165.
4	Прибылева-Корба А. П. и Фигнер В. Н. Указ. соч., стр. 42.
6 Там же, стр. 83, 42.
6	Щеголев П. Указ. соч., стр. 52.
7	Там	же, стр.	50—51.
8	Там	же, стр.	57.
9	Житков С. М. Институт инженеров путей сообщения императо¬
ра Александра I. СПб., 1899, стр. 153.
10	См. «Отчет о состоянии Института инженеров путей сообщения
за 1873 год. СПб., 1874, стр. 3—4.
11	Житков С. М. Указ. соч., стр. 168.
12	См «История императорской Военно-медицинской (бывшей Ме¬
дико-хирургической) академии за сто лет. 1798—1898. СПб., 1898, стр.
569.
13	«Юбилейный сборник Военно-медицинской академии, посвящен¬
ный 10-й годовщине Октябрьской революции». Л., 1927, стр. 88.
14	См. там же, стр. 88—90.
16	Ракитников Н. И. Николай Иванович Кибальчич.— В кн. «1 мар¬
та 1881 г. Статьи и воспоминания участников и современников». М., 1931,
стр. 18.
10 Вычислено автором.См. Зайончковский П. А. Проведение в жизнь
крестьянской реформы 1861 г. М., Соцэкгиз, 1958, стр. 434.
17	Центральный государственный исторический архив в Москве
(ЦГИАМ), ф. ОППС № 112, оп. 1, 1876 г., д. 432, л. 93.
18	Там же, л. 106.
19	ЦГИАМ, ф. ОППС № 112, оп. 1, 1876 г., д. 433, л. 72—73.
20	ЦГИАМ,	ф.	ОППС № 112, оп. 1, 1876 г., д. 432, л. 66—67.
21	Там	же,	л.	108,	105.
22	Там	же,	л.	106.
23	Там	же,	л.	108.
92

24	ЦГИАМ, ф. ОППСМ? 112, оп. 1, 1876 г., д. 432, л. 24—25.
Опубликовано в ст. Кантора Р. М. О процессе Н. И. Кибальчича 1875—•
1878 гг.— «Каторга и ссылка», 1929, № 8—9, стр. 239.
25	См. Кантор Р. М. Указ. статья, стр. 239; Левин Л. А. ««Манифест
Коммунистической партии» в России». М., Госкультпросветиздат, 1956,
стр. 10.
26	ЦГИАМ, ф. ОППС № 112, оп. 1, 1876 г., д. 432, л. 94.
27	Тютчев Н. Здание у Цепного моста. «Былое», 1918, № 4—5,
стр. 195—196.
28	ЦГИАМ, ф. III отделения № 109, 3 экспедиция, 1874 г., д. 144,
ч. 165, л. 25.
29	Там же, л. 51.
80	ЦГИАМ, ф. ОППС № 112, оп. 1, 1876 г., д. 432, л. 93.
31	Там же, л. 66—67.
32	ЦГИАМ, ф.ОППС№ 112,оп. 1, 1881 г., д. 523, л. 42. Опубликовано
в ст. «Показания Н. И. Кибальчича». «Былое», 1918, № 4—5, стр. 296.
33	Ковалик С. Ф. Революционное движение семидесятых годов и про¬
цесс 193-х. М., 1928, стр. 136—137.
34	Дейч Л. Г Воспоминания о Н. И. Кибальчиче.—	В кн.	«Николай
Иванович Кибальчич», СПб., 1906, стр. 11, 15.
36	ЦГИАМ, ф. 109, оп. 1, 1878 г., д. 739, л. 1.
38 ЦГИАМ, ф. III отделения № 109, 3 экспедиция,	1874	г.,	д.	144,
ч. 165, л. 64.
37	ЦГИАМ, ф. ОППС № 112, оп. 1, 1881 г., д. 523, л. 42—43.
38	«Николай Иванович Кибальчич», стр. 13, 17.
39	Там же, стр. 54.
40	«К 25-летию. 1881—1906 гг. Дело 1-го марта 1881 г. Процесс Же¬
лябова, Перовской и др. (Правительственный отчет). [Далее «Дело 1-го
марта]. СПб., 1906, стр. 88.
41	««Народная воля» в документах и воспоминаниях». М., 1930,
стр. 14, 16.
42	Там же, стр. 21.
43	«Литература партии «Народная воля»». М., 1907, стр. 159, 291*
44	««Народная воля» в документах и воспоминаниях», стр. 93.
46	«Николай Иванович Кибальчич», стр. 18—19.
48 ««Народная воля» в документах и воспоминаниях», стр. 93.
47	«Николай Иванович Кибальчич», стр. 21.
48	Кузьмин Д. Народовольческая журналистика (С послесловием
В. Фигнер). М., 1930,стр. 19—20.
49	Бух Н. К. Воспоминания. М., 1928, стр. 189.
60	Ясинский И ер. Роман моей жизни. Книга воспоминаний. М.,
1926, стр. 131—132, 156.
61	Кузьмин Д. Указ. соч., стр. 42.
62	См. Дорошенко А. [Кибальчич Н. И.] Политическая революция
и экономический вопрос. В кн.: «Народническая экономическая литера¬
тура». М., Соцэкгиз, 1958, стр. 389—390.
63	Там же, стр. 390.
64	Там же, стр. 391. См. К> Маркс, Гражданская война во Франции,
М., 1951, стр. 63—64.
65	Дорошенко А. [Кибальчич Н. И.] Указ. статья, стр. 394—395.
бв Уеп1ип Р. II рориИзшо гиззо. Уо1. 2. Топпо, СшПо ЕтаисП ес!1*
$1ге, 1952, р. 1097.
57 См. «Каторга и ссылка», 1926, № 3, стр. 40.
68	«Литература партии «Народная воля»», стр. 123* 125,
93

69 Левицкий В. (В. Цедербаум). Партия «Народная воля». Возникно¬
вение. Борьба. Гибель. М.—Л., 1928, стр. 103.
60	Глинский Б. Революционный период русской истории. Ч. 2,
СПб., 1913, стр. 493.
61	Фигнер В. Софья Перовская. «Былое», 1918, № 4—5, стр. 7.
92 «Показания Н. И. Кибальчича». «Былое», 1918, №4—5,	стр.	295.
83 «Литература партии «Народная воля»», стр. 249.
64	См. ««Народная воля» в документах и воспоминаниях», стр. 98.
вб Левицкий В. Указ. соч., стр. 161.
вв Дмитриева В. И. Так было (Путь моей жизни). М., 1930,стр. 201.
97 «Литература партии «Народная воля»», стр. 100—101.
68	Попов И. И. Минувшее и пережитое. Воспоминания	за	50	лет*
Ч. 1 (Детство и годы борьбы). Л., 1924, стр. 81.
69	Ясинский И. Указ. соч., стр. 156.
70 ЦГИАМ, ф. ОППС № Ц2, оп. 1, 1881 г., д. 523, л. 47—48.
71 ЦГИАМ, ф. 102, оп. 75, 1881 г., д. 79, ч. 2, л. 19—20.
72	«Показания Н. И.Кибальчича». «Былое», 1918, № 4—5, стр. 295.
73	Там же, стр. 296.
74	«Дело 1-го марта», стр. 349.
76	Там же, стр. 88.
78 См. «Новый журнал литературы, искусства и науки», 1908, № 4„
стр. 55.
77	«Дело 1-го марта», стр. 348—349.
78	Шпицер С. Как судили первомартовцев (По неизданным материа¬
лам). «Суд идет», 1926, № 4, стб. 206, 208.
79	См. «Былое», 1917, № 3, стр. 36, 37—39.
80	Плансон Л. Казнь цареубийц. Из личных воспоминаний..
«Исторический вестник», 1913, № 2, стр. 526—527.
81	««Народная воля» в документах и воспоминаниях», стр. 89.
82	Глинский Б. Указ-, соч., стр. 512.
83	Кибальчич Н. И. Проект воздухоплавательного прибора,
«Былое», 1918, № 4—5, стр. 115, 116, 119—121.
84	Там же, стр. 120—121, 119, 115.
85	Глинский Б. Указ. соч., стр. 512.
86	ЦГИАМ, ф. 102, 3-е делопроизводство, оп. 77, 1881 г., д. 79, ч. 1,
л. 235.
87	Там же, л. 280а.
88	«Николай Иванович Кибальчич», стр. 8.
89	Кои51ат-Век В. Аепа1 Низз^а. Ьоп^оп, 1916, р. 12.
90	Перельман Я- И. Межпланетные путешествия. Изд. 6, М.—Л.,
1929, стр. 159.
91	«Былое», 1918, № 4—5, стр. 123.
92	Брюханов В. А. Великий шаг человечества. Проблема межпланет¬
ных полетов и атеизм. М., 1959, стр. 26.
93	Рынин Н. А. Русский изобретатель и ученый Константин Эдуар¬
дович Циолковский, его биография, работы и ракеты. Л., 1931, стр. 34*
94	Перельман Я. И. Из истории воздухоплавательной летательной
машины Кибальчича. «Красная нива», 1931, № 8, стр. 20.
96 Чернышев Н. Г. Проблема межпланетных сообщений в работах
К. Э. Циолковского и других отечественных ученых. М., 1953, стр. 14.
96	«Известия», 8 октября 1957 г.
97	«5{аг1 т с1аз ШеЦаП». ВегНп, 1957, 5. 1*
88 «Правда», 3 ноября 1958 г.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Детские и юношеские годы		7
В Петербурге и Жорницах		17
Тюремные университеты		28
Агент Исполнительного комитета „Народной воли”		40
1 марта 1881 года. Процесс первомартовцев		 .	61
Проект реактивного летательного аппарата		80
Источники и литература 		92

Черняк Арон Яковлевич
Николай Кибальчич — революционер и ученый
Редакторы Ю. Мочалоеа, Н. Пирумова
Художник Ю. Курышов
Художественный редактор В. Кузяков
Технический редактор Г. Смирнов
Корректоры 3. Попова и И. Прудилова
Сдано в набор 14 ноября 1959 г. Подписано в печать 4 января
1960 г. Формат бумаги 84 X ЮВ'/за- Бумажных листоь 1,5.
Печатных листов 4,92. Учетно-издательских листов 5,01.
Тираж 40 000 экз. А00502. Цена 1 р. 15 к. Заказ № 3750.
Издательство социально-экономической литературы.
Москва, В-71, Ленинский проспект, 15.
Первая Образцовая типография имени А. А. Жданова
Московского городского Совнархоза.
Москва, Ж-54, Валовая, 28.