Народные низы в истории. 1730-1848 гг - Рюде Дж.

Author: Рюде Дж.

Tags: история мировая история

Year: 1984

Similar

История немецкой литературы. Том 3. 1790-1848 гг

История немецкой литературы. Том 4. 1848-1918 гг

Австро-русские отношения в 1848–1854 гг

Австрийский Ренессанс. Интеллектуальная и социальная история Австро-Венгрии 1848-1938 гг

Text

Джордж Рюде
та
1730*1848
Джордж
Роде
1730*1848

Нар^нле
Джордж Рюде НИЗЫ,
‘ истории
1730*1848
Перевод с английского
Е. И. БУХАРОВОЙ
АО. ЗЕЛЕНИНОЙ
Предисловие и редакция
доктора исторических наук
М. А. БАРГА
Ril
Москва
Издательство «Прогресс»
1984
Дж. Рюде
В Л РОДНЫЕ НИЗЫ В ИСТОРИИ |7Э0—1848
ИБ 12366
Редактор Е Л. Л г вина Мл. ред актор Т. В Рясккма. Худо* как
В, В. Кулешое. Художественный редактор В А. Пузанков Технический
редактор и. И. Касвткича. Корректор U. Е. Ужгупгпв
Сдано в набор 29 09 83. Подписано в печать 24.9188 формат 84X108%.
Бумага тнпограЛскал М 1. Условн. нем, л. 16.80. Уч.-иэд. л. 17.72. Уел.
вр.-отт. 17,64. Тираж 17 000 »кз Зава» М 1596. Цена I руб 40 нои.
Изд № 36914.
Ордена Трудового Красного Знамени издательство «Прогресс» Государст-
венного комитета СССР по делам издательств, полиграфии и i важной
торговли. 119847, ГСП, Москве. Г-21, ЗубовехиП бульвар. 17
Мссиовснан типографик 7* И Сова пол нграфчрома при Государственном
комитете СССР do долам издательств, полиграфии и книжной торговля.
113105, Москве, Нагатииекая ух. 1
Редакция литературы по истории
© George Rudi, 1964, 1981
© George Rudi, 1980
(g> Перевод с сокращениями аа русский язык, предисловие, ком-
ме нгаркн, «Прогресс», 1934
0506090000^-178 gl 8t
006 (01)-84
ПРЕДИСЛОВИЕ
Новое слово в области исторических исследований произ-
носится не столь уж часто, но если оно все же произнесе-
но, то производит такое же сильное впечатление, как и
открытие в любой другой области научного познания.
Английский историк-марксист Джордж Рюле в ходе своих
многолетних и кропотливых исследований открыл и скру-
пулезнейшим образом изучил целую серию народных дви-
жений в Англии и во Франции в XVIII—первой половине
XIX в., о которых в пауке до этого либо ничего по было
известно, кроме эпизодических упоминаний даже в самых
подробных работах, посвященных этому периоду, либо
если они и были известны, то рассматривались вне широ-
кого контекста социальной истории. Научная заслуга
Рюде в том и состоит, что он сумел осмыслить цепь внеш-
не разрозненных и разнохарактерных, стихийных и ло-
кальных взрывов социального возмущения и протеста
народных низов — голодных бунтов, крестьянских восста-
ний, ранпих форм рабочего движения — как глубокую
закономерность завершающей фазы переходной эпохи от
феодализма к капитализму. И эту закономерность оп про-
следил параллельно на документальном материале, каса-
ющемся двух стран — Англии и Франции, в каждой из
которых исторический процесс в этот период имел свою
специфику. В результате своих исследований Рюде впи-
сал совершенно повую, впечатляющую страницу в соци-
альную историю двух стран на ранних этапах промыш-
ленного переворота.
Итак, у нас есть все основания рассматривать данную
книгу как своеобразный отчет об одном из открытий в
области исторической пауки, открытии феномена народ-
ных движений — «мятежной толпы» в век европейского
Просвещения, — позволяющем увидеть в новом свете мно-
гие стороны экономической, социальной и политической
жизни народа, а главное, впервые подробнее ознакомить-
5
сп с менталитетом различных слоен, преимущественно
«простонародья», убеждения и представления которого
меньше всего отрая;епы в источниках того времепп.
Развитие исторической пауки можно измерять по мно-
гим параметрам. В дачном случае нас интересует только
один — процесс постепенного расширения поля зрения
историков вплоть до того момента, когда в нем оказались
условия жизни широких народных масс, и с позиции по-
следних исследователи начали рассматривать весь ход
истории, все перипетии исторической драмы народов.
Потребовались долгие столетия, чтобы историки, полно-
стью игнорировавшие роль народных масс в истории, при-
знали их движущей силой прогресса и всех завоеваний
человеческого гения. Этому во многом способствовал опыт
Великом французской революции. Однако и после нее
излюбленными сюжетами буржуазных ученых долго оста-
вались политика, дипломатия и право. И даже в тех слу-
чаях, когда они писали труды, посвященные националь-
ной истории Англии, Франции, Германии и г. Д., они ру-
ководствовались представлениями о движущих силах
истории, унаследованными от дворцовых хроник. Только
представители того направления историографии, у исто-
ков которого стояли такие историки, как Тьерри, Гизо и
Миньо, обратили свое внимание на роль в истории третье-
го сословия — «простолюдинов», которых они отождестви-
ли с буржуа и противопоставили двум привилегированным
сословиям—дворянству и клиру. Несомненно, это уже
был шаг вперед. Так, Грин в своей «Истории английского
народа» (1877) писал: «Это не история английских коро-
лей или английских завоеваний, а история английского
народа». Естественно поэтому, что история хозяйства и
культуры заняла в ней центральное место. Так, например,
об английском первопечатнике Кэкстоне в конге говорится
гораздо больше, чем о событиях Столетней войны, а Чосе-
ру уделено больше внимания, чем битве при Кресси. Од-
нако п после этого народные низы все еще оставались в
целом вне поля зрения исследователей. Либеральные
историки продолжали использовать совершенно абстракт-
ное понятие «народ», весьма ограниченное по содержанию
и крайне обедненное. В этом нас легко убеждают много-
численные примеры, когда эти историки, отождествив
«народ» с третьим сословием (респектабельными облада-
телями собственности), вынесли за скобки «четвертое»,
или «низшее», сословие (включив в него подмастерьев.
6
поденщиков, носильщиков, грузчиков, уличных торговцев
и т. п. в городах и батраков, работных людей рассеянной
мануфактуры — в деревне), то есть значительную, если
не преобладающую, часть «простонародья». Но даже в тех,
отнюдь не частых случаях, когда «четвертое» сословие
исследователи включили в состав «парода», как это сделал
демократически настроенный французский историк
Ж. Мишле, они затемняли его специфические мировоз-
зренческие установки и тем самым емкое понятие «парод»
практически оставалось абстракцией.
Что же касается таких реакционно настроенных исто-
риков, как Э. Бёрк и И. Тэн, то они не скрывали своего
презрения и ненависти к мятежному «четвертому» сосло-
вию, превратившемуся в ходе Французской революции
1789—1793 гг. из законопослушных подданных в рево-
люционных ниспровергателей устоев векового порядка
вешей. Неудивительно поэтому, что представителей народ-
ных пизов, которые штурмовали Бастилию в 1789 г. и
чьему героизму и самоотверженности французские рево-
люции конца XVIII в., 1830 и 1848 гг. обязаны были сво-
им успехом, эти историки называли не иначе как «ка-
нальи», «бандиты», «воры» и «разбойники».
Естественно, что только на основе и в рамках марк-
систского историзма история «четвертого сословия» в пе-
реходный период от феодализма к капитализму могла
стать предметом подлинно научного изучения. В этой
связи достаточно вспомнить труды таких советских исто-
риков, как П. П. Волгин, С. Б. Кап, В. М. Лавровский,
Б. Ф. Поршпов, Ф. В. Потемкин и др., заложивших
фундамент для обширного и наиболее плодотворно рабо-
тающего в этой области направления советской историо-
графии.
Под несомненным влиянием марксистского историзма
и на Западе появились исторические исследования, авто-
ры которых рассматривают все исторические проблемы с
позиции пародпых низов, с точки зрения условий пх жиз-
ни, представлений, социального поведения. В нашей стра-
не хорошо известны работы Д. Матьеза, Ж. Лсфевра,
Л. Сооуля, К. Хплла, Э. Хобсбома и других историков это-
го направления. В одном ряду с ними находится имя и
Джорджа Рюде, автора нескольких широко известных
книг, посвященных различным аспектам истории народ-
ных движений в Англии и Франции в XVIII — первой по-
ловине XIX в.
7
Естественно, может возникнуть вопрос, почему Рюде
из всех возможных вариантов названий своего переходя-
щего из книги в книгу коллективного героя — участников
народных волнений — предпочел слово «толпа» (crowd).
Толпа — эго перасчлепенпая общность людей, образовав-
шаяся иа улице, па рыночной площади, на большой до-
роге, часто стихийно и по неожиданному поводу’. Иными
словами, в этом термине воплощены напряжение, легкая
возбудимость, мобильность, неустойчивость, то, что прямо
и непосредственно не выражено в понятиях «народные
массы», «низы» и т. п. Кроме того, «толпа» — это сино-
ним коллектива, не только стихийно образовавшегося, но
и неустойчивого, действия которого трудно предсказуемы,
развивающего относительно большую энергию, хотя и на
непродолжительное время. Наконец, «толпа» — это общ-
ность далеко не однородная: па различных этапах инте-
ресовавшего Рюде переходного периода и в различных
конкретных ситуациях к пестрым по составу низам (ре-
месленным мастерам и подмастерьям, мелким лавочникам
и поденщикам, рабочим мануфактур и домашней прислу-
ге) могли неожиданно примкнуть и представители «сред-
него класса», а иногда л представители недовольной,
фрондирующей знати. Таким образом, при выборе назва-
ния для своего коллективного героя Рюде был не только
логичен, но и в высшей степени историчен: возмущенная
«толпа» п ее действия наиболее полно передают истори-
ческую специфику народных движений в интересовавший
его период. Итак, «толпа» —это выражение социального
протеста низов, момент их открытых социальных дейст-
вий, их гласности. Поведение возмущенной «толпы» —
своеобразный ответ на широкий круг сложнейших вопро-
сов, относящихся не только к социальным реалиям, ио и
к менталитету народных низов, во всех случаях состав-
лявших ее ядро: понимание ими причин и следствий про-
исходящего, их представления о носителях ала, о способах
восстановления «справедливости» и т. д. и т. п.
Не будет поэтому преувеличением утверждать, что
изучение народных движений во все эпохи, и в частности
в XVIII—начале XIX в.,— одна из труднейших исследо-
вательских задач в истории, особенно если учесть край-
нюю скудость документальных источников, отражавших
как пренебрежительно высокомерное отношение к «тол-
пе» власть имущих, так и историческую ограниченность,
полное непонимание «чинами» п «нейтральными» свиде-
8
телями сути происходящего. Поэтому от исследователя
требуется пе только неутомимость в отыскании истопни-
ков, не только глубокие зпаппя исторических реалий,
необходимые для правильного истолкования документов,
по и искусство воссоздавать (требующее в свою очередь
интуиции и воображения) из разноликих осколков нечто
целостное, а также умение сочетать бережное отношение
к деталям с достаточно широкими обобщениями фактиче-
ского материала.
Чего же достиг Дж. Рюде на этом многотрудном пути?
Каковы научные результаты его многолетних исследова-
нии? Ответ может быть лишь один: он сформулировал
множество вопросов, относящихся к истории народных
движений в указанный период (и не только в этот пери-
од), вопросов, до этого в историографии практически не
существовавших. На некоторые из них он ответил сам, на
другое предстоит ответить тем, кто пойдет по тому же
пути. Прежде всего, Рюде первым пз исследователей при-
стально всмотрелся в лицо «мятежной толпы* XVIII—
XIX вв. во Франции и Ап глии и увидел, насколько оно
социально разнородно и как оно менялось с течением вре-
мени. Иными словами, он первым тщательно исследовал
социальные компоненты «толпы»—участников различ-
ных типов и форм народных движений на Западе. Уже
одного этого достаточно, чтобы привлечь к его работам
внимание читателя.
Народные движения в средние века, независимо от
того, идет ли речь о городских или крестьянских движе-
ниях, были более или менее социально определенными.
С появлением капитализма сам тернии «толпа» потерял
свои смысл, его перестали применять, поскольку корен-
ным образом изменились формы социального протеста
эксплуатируемых, их социальной организации и самовы-
ражения. В разлитых капиталистических странах «толпа»
практически исчезла с исторической сцены. Иначе обсто-
яло дело в период, привлекшим внимание Дж. Рюде. Про-
цесс разложения унаследованных от средневековья обще-
ственных классов и формирования новом социальной
структуры общества создал па время многоцветную па-
литру соцпальпо-пмущественных слоев, чрезвычайно слож-
ное переплетение интересов п противоречий — унаследо-
ванных и новых. Это обстоятельство затрудняло задачу
исследователя. И Дж. Рюде, успешно выполнивший ее,
впервые предоставил читателю возможность на близком
2 Злкаэ .X» 1596
9
расстоянии и очень конкретно рассмотреть социальные
элементы, составлявшие народные низы города и деревни
в Лпглпп и во Франции в канул и в первый период про-
мышленной революции.
Однако Дж. Рюде не только впервые «всмотрелся в
лицо толпы»; оп исследовал ее в историческом контексте,
□оказав по только миоголпкость ситуаций, приводивших
к народным движениям, не только различный социальный
состав участников соответствующих типов движений, но
и различные формы поведения «толпы» в зависимости от
конкретных причин, вызвавших ее образоваппе, различ-
ные способы ее действий, различный о<5лпк ее врагов, про-
тив которых был направлен ее гнев, различные формы
нанесенного сю ущерба. Установленная автором типоло-
гия народных движений позволяет предпрппять сравни-
тельно-историческое изучение последних в различных
странах, находившихся па одинаковой ступени общест-
венного развития. Как уже отмечалось, Дж. Рюде иссле-
довал этот процесс иа примере .Англин и Франции. И хотя
ступень капиталистической трансформации общества
была в Англии в XVIII в. более высокой, чем во Франции,
это обстоятельство повлияло на то, когда именно каждая
из этих стран стала ареной народных движении данного
типа. Тот факт, что в истории обеих стран зафиксированы
одни и те же основные типы социального протеста низов,
неопровержимо свидетельствует о глубокой закономерно-
сти последних в определенный период история общества.
Именно поэтому выводы, сделанные па основании изуче-
ния материалов, относящихся к истории двух стран, име-
ют познавательное значение, выходящее за рамкн нацио-
нальной истории каждой из них.
Исследуя документы изучаемой пм эпохи, Дж. Рюде-
пытается ответить и на такие вопросы, которые до него-
вообще никто пе ставил применительно к локальным вол-
нениям. Так, например, оп выясняет, как сочетались в.
этих движениях элементы стихийности и организация,
как решалась проблема лидерства, как относились к на-
родным движениям различные социальные группы, нахо-
дившиеся в стороне от движений, а какой степени различ-
ные формы протеста низов становились «картой» в поли-
тической игре соперничающих клик политиканов в верхах
н, наконец, каковы были последствия восстаний низов.
В результате своих исследований Рюде делает заслужи-
вающий внимания вывод: как правило; участники локаль-
10
ных волнений в тучшем случае добивались лишь кратко-
временных успехов. Так, во время голодных бунтов
восставшим удавалось на несколько дней установить на
рынке «справсдлиную цепу» на хлеб и другие продукты
первом необходимости, затем после подавления мятежа,
если власти пе принимали экстренные меры для подвоза
продовольствия, все возвращалось к прежнему. Во время
луддитских выступлений в отдельных местностях пред-
приниматели па какое-то время отказывались от приме-
нения машин, однако эти выступления не могли, разуме-
ется, остановить промышленное развитие. Только в ходе
буржуазных революций участники народных волпеипй
добивались более долговременных успехов, например уста-
новления знаменитого максимума во время якобинской
диктатуры во Франции, организации общественных работ
во время революции 1848 г.
Непосредственные результаты народных выступлений
даже в редких случаях их успеха оказывались эфемерны-
ми, частичными, весьма далекими от поставленных целей.
Вместе с тем народные выступления имели глубинный
смысл и благотворно воздействовали на развитие освобо-
дительного движения трудящихся.
Наибольший интерес, па паш взгляд, представляет раз-
дел книги, посвященный идеологии народных движений
в XVIII—начале XIX в. Буржуазные историки рассмат-
ривали этот вопрос только в тех случаях, когда народные
движения проходили «под чужим флагом», то есть когда
их участники вдохновлялись идеологией, ничего общего
нс имевшей с их коренными интересами или даже враж-
дебной им (примером может служить выступление кресть-
ян Вандеи против революции во Франции в конце
XVIII в.). Если же народное движение поднимало собст-
венное знамя, то эти историки отрицали самую возмож-
ность рассмотрения вопроса об особенностях их идеологии
Неудивительно, что опи предпочитали трактовать вспыш-
ки социального возмущения низов, применяя терминоло-
гию из области психологии. В таких случаях опи говорили
о «проявлениях массовой истерии», о «приступах паниче-
ского страха», о «легковерности черни» п т. д. Естествен-
но, что подобная интерпретация мотивов народных вы-
ступлений заведомо исключала анализ форм и элементов
общественного сознания, которые были характерны для
массовых движений
Авторы марксистских исследований, придающие боль-
s’ 11
шое зпачение процессу формирования и проявлению клас-
сового сознания, сосредоточили свое внимание на более
зрелых формах рабочего движения. Вог почему Дж. Рюде
предстояло пе только осуществить новаторское по своему
характеру исследование народных форм идеологии в пере-
ходный период, когда процесс классообразовання еще был
далек от завершения, но и разработать теоретико-методо-
логические посылки такого последования. Результаты это-
го читатель может увидеть сам, ознакомившись с соответ-
ствующими главами книги. Автор считает, что «мотпвацн-
оппый фон» народных движений в изучаемую пм эпоху
составляли плен «врожденные», то есть унаследованные
каждым данным поколением народных низов, впитывае-
мые «с молоком матери» (составляющие, по выражению
английского историка Э. Томпсона, «плебейскую культу-
ру»), и идеи, привнесенные в низы извне, заимствованные
и усвоенные ими. Если в числе первых находились такие
представления, как «милостивый король и злые советни-
ки», «справедливость», «неправедно нажитое добро»
п т. д., то среди вторых мы паходпм превращенные и при-
зывы и распространенные многочисленными проповедни-
ками и в брошюрах теоретические положения деятелей
Просвещения — «общественный договор», «народный су-
веренитет», «равенство и братство» н г. п. Сочетание
«врожденных» и «заимствованных» идей и составляло
идеологическое вооружение народных движении топ эпо-
хи. В зависимости от характера волнений на первый план
выдвигалась га пли иная идея. Важно отметить, что во
всех случаях речь шла об использовании этих идей при-
менительно к волновавшим нпзы вопросам того или иного
времени. Эту работу выполняли вожаки, обращавшиеся
к «толпе» с призывами, указывавшие цели движения,
поддерживавшие ее боевой дух. В целом этот раздел
книги не только восполняет серьезный пробел в наших
знаниях истории народных низов данной эпохи, по и воо-
ружает нас методом, вполпе применимым прп изучении
других периодов их истории.
Итак, исследования Дж. Рюде еще раз подтвердили
великую истину, заключенную в положении: чем глуб-
же спуститься в пародпые массы, чем ближе подойти к
ним, том вернее предстанет общество дайной эпохи*.
Встать на точку зрения народных низов отнюдь пе значит
♦ См.: Л е в в п В. И. Поли. собр. соч , т. 36, с. 492.
12
разделять их фантазия и иллюзии, их историческую огра-
ниченность. Это значит, что исследователь, изучив усло-
вия жизни низов и, следовательно, их жизненные интере-
сы, способен научно осмыслить историю общества данной
эпохи в целом. Писать историю «снизу» — значит писать
ее с позиции общественных классов, олицетворявших в
данную эпоху сторону, отрицавшую господствующий экс-
плуататорский строй. В книге Дж. Рюде это сделано
с большим мастерством.
Несмотря на то что перед нами работа истинно нова-
торская как по своей проблематике, так и по метолу ис-
следования, ей крайне недостает хотя бы краткого очерка
общественно-экономических п политических процессов,
протекавших в Ли гл пи и во Франции в рассматриваемый
автором псрпод. Описание исторического фона многое
объяснило бы в характере самих народных движений. Не
всегда достаточно четко в книге раскрывается суть соци-
альных противоречий, составлявших подоснову народных
волнений. Временами складывается впечатление, что по-
водам, вызывавшим бунты в восстания, автор уделяет
больше внимания, чем пх глубинным причинам. Рассмат-
риваемый в книге период представлен как противоречи-
вый процесс постепенного отмирания одних форм соци-
ального антагонизма и становления других, новых его
форм. Формирующиеся в новый общественный класс низы
как бы вслепую нащупывают своего пового угнетателя и
при этом нередко ошибаются, принимал следствие за при-
чину. Однако то обстоятельство, что на авансцене истории
какое-то время проявляются пе основные противоречия
эпохи, а производные, еще не дает оснований следовать
за ними в этом заблуждении. Далее, в книге очень часто
встречается определение «доиндустриальпая толпа», кото-
рое на самом деле ничего не определяет, поскольку поня-
тие «допндустриальный» относится к огромному периоду
времени. Вряд ли можно согласиться также с утвержде-
нием Дж. Рюде, будто последние крестьянские движения
в Англии относятся ко времени Тюдоров. Каким же в та-
ком случае следует считать, к примеру, восстание против
огораживаний в среднеанглийских графствах в 1607 г.,
явившееся прямым продолжением восстаний против ого-
раживапий, которыми был отмечен век Тюдоров. Анало-
гичные по характеру локальные восстания прокатились в
Англии в 20-х и ЗО-х гг. XVII в., ими сопровождалась
Английская революция середины XVII в.
13
Однако отдельные неточности не снижают познава-
тельной ценности этой книги для советского читателя.
Приведенные в ней новые интересные факты позволят
ему получить более полное представление о движениях
народных масс, а политическая и идеологическая акту-
альность содержащегося в ней материала привлечет вни-
мание всех тех, кто проявляет интерес к истории.
В настоящее издание, выходящее в свет под общим на-
званием «Народные низы в истории», включены две рабо-
ты Дж. Рюде: «Толпа» в истории. 1730—1848» и «Идео-
логия и народный протест» *. В русском переводе опи из-
даются с некоторыми сокращениями.
Л/. Eaps
Rude Georee. The Crowd in History. 1730—1843. London,
1931; Ideology and Popular Protest London, 1980.
«ТОЛПА» В ИСТОРИИ
1730 — 1848

ОТ АВТОРА
После выхода в свет первого издания книги было напп-
сано много работ, связанных с моей темой. Но поскольку
большинство проблем, затронутых мною в введении к из-
данию 1964 г., осталось, я решил не подвергать свою
роботу сплошному пересмотру. Однако некоторые нзмс-
пепия в первоначальный текст все же потребовалось внес-
ти. Я счел важным пересмотреть места, явно неправиль-
ные или вводящие читателя в заблуждение, довеет»
библиографию до последнего времени и добавить это пре-
дисловие, чтобы отметить значительные достижения в изу-
чении истории не только народных низов, ио и рабочего в
крестьянского движений.
Хотя эти успехи более ощутимы в изучении социаль-
ной истории, чем общественной или политической науки,
было бы грубой ошибкой не признавать значения таких
научных попыток, затрагивающих обе области паукп, как
появление «Джорпэл оф пезаит стадпс» и «Сошиал хис-
тори» в Великобритании и ряда исследовательских работ,
опубликованных Чарлзом Тилли и его сотрудниками в
США, завершившихся изданием в 1975 г. крупного труда
«Мятежный век, 1830—1930». Однако остается впечатле-
ние, что американская социология, несмотря на всю свою
активность в области изучения этнических вопросов и
конфликтов, продолжает следовать образцам бихевиориз-
ма, в значительной степени пренебрегая тем, что Аз»
Бриггс (вслед за Дэвпдом Рисмэном) назвала «лицами »
толпе».
По крайней мере за прошедшие двадцать лет у исто-
риков было немало попыток объяснить прошлое, рассмот-
рев его «снизу». В частности, в Англии мы были свиде-
телями появления «новой» истории рабочего движения,
начало которой положил труд Э. П. Томпсона «Формиро-
вание английского рабочего класса» (1903), за ним год»
спустя последовала книга Э. Дж. Хобсбома «Работны»
17
люди». Новое у этих историков рабочего движения заклю-
чалось в том, что, вместо того чтобы обращать главное
внимание иа институты и «движения», как это делали
историки в прошлом, они обратили его иепосредстпепио
ма жизиь самих грудящихся людей.
Если именно это было главным вкладом англичан в
изучение истории «снизу», то во Франции и в Америке
внимание было больше сосредоточено на участии народ-
ных низов в революциях. Французские ученые, сначала
уделявшие внимание преимущественно революции 1789 г.,
поздиее перенесли его иа изучение роли простого люда в
революциях XIX века, особенно в революции 1848 г. Ве-
ликим новатором в этой области был Морис Л полов,
который в своей работе «Республика и деревня* (1970)
рисует развитие революционной идеологии того времени
среди крестьян и деревенских ремесленников Юга, в част-
ности департамента Вар. В свою очередь американцы по-
новому интерпретировали свою собственную революцию,
а также некоторые революции во Франции, в первую оче-
редь революцию 1830 г. и ее последствия, в которых они
установили нечто вроде внутреннего резерва. Начало этой
тенденции было положено статьей Дэвида Пикни «Толпа
во французской революции 1830 г.», опубликованной в
«Американ хпеторикал ревью* в 1965 г. За ней последова-
ли его же работа «Французская революция 1839 г.» в
работы некоторых молодых ученых, например сборник
статей о Франции 1830 г. Джона Мерримена (1975) и
других — «Классовое сознание и классовый опыт» (1979),
а также статья Роберта Везуча «Лионское восстание
1834 г.» (1974). Кроме того, американские ученые обра-
тились к исследованию роли народных масс в их собствен-
ной революции н к изучению американских народных
низов (толпы) в пред- и послереволюционные годы. Наи-
более успешные результаты были достигнуты группой
молодых историков, находившихся в разной степени под
влиянием Бернарда Бейлииа п Альфреда Юнга (хотя и
под разным углом зрения) в США и английских истори-
ков — социалистов 50-х и 60-х гг. Среди них следует иа-
звать Джесса Лемпша, Гарри Нэша, Дирка Гердера, Эри-
ка Фонера, Полину Майер и Лайонеля Ричардса *.
• Статьи Нэша. Гердера я Фонера пометены э яздаппом Аль-
фредом Юнгом труде «Американская ренолюцня. Исследования по
история американского радикализма» (1976).
18
Возможно, важное значение при создании «новых ме-
тодов» изучения истории имели бурные события послед-
них пятнадцати лет. С одной стороны, существовал пе-
чальный опыт поколения ученых, выросших в 60-е годы,
омраченные войной во Вьетнаме п угрозой я дерн ой вой-
ны. С другой стороны, произошли большие события пли
почти революции в Юго-Восточной Азии, Латинской Аме-
рике, Испании, Португалии. До сих пор творческая рабо-
та в области исторических и общественных паук, начало
которой положили указанные события, была лишь еле
ощутимым толчком, почти по продвинувшим решения этой
трудной задачи; но мы надеемся, что новая, расширенная
библиография обращает достаточное внимание па ту ее
часть, которая относится к теме настоящей книги.
ВВЕДЕНИЕ
Предмет изучения и его проблемы
Ни одним историческим явлением историки, возможно, пе
пренебрегали так. как опп пренебрегали изучением толпы.
Немногие станут отрицать, что толпа, в самом различном
облике, играла в истории значительную роль. Однако в
течение многих лет ос считали предметом, который дол-
жны изучать скорее психологи или социологи, чем исто-
рики. Настоящая книга является попыткой историка вос-
становив» равновесие.
Разумеется, у меня пег намерения пытатьгя рассмат-
ривать толпу в целом, и я начну с разъяснения своей темы
и определения ее границ. Во-первых, я подразумеваю под
толпой то, что социологи называют группой людей, стоя-
щих друг к другу «лицом к лицу» пли находящихся в
«непосредственном соприкосновении» а нс любое сооб-
щество людей, такое, как нация, клан, каста, политиче-
ская партия, сельская община, общсствеппый класс, вооб-
ще «общественный* или какой-нибудь другой «коллектив,
слишком большой, чтобы собраться вместе». Это казалось
бы достаточно очевидным, если бы некоторые авторы,
работавшие в данной области (и среди них есть крупные
имена), пе сочли нужным раздвинуть границы понятия
«толпа» и создать более широкий горизонт. Например,
Гюстав Ле Вон, основоположник современной психология
толпы, занятый скорее вопросом ее умственного состоя-
ния, чем ее действиями, включает в свое понятие «толпа»
не только касты, кланы и классы, ио и «толпы» избирате-
лей, присяжных уголовного суда п участников парламент-
ских собраний*. А случайно вторгшийся в эту область Ка-
нсттп рассматривает «толпу в истории» (таков подзаголо-
вок одной из глав его работы) с точки зрения различных
национальных символов, которые оп считает наиболее
свойственными англичанам, французам, датчанам, нем-
цам, евреям и итальянцам3.
Однако это лишь первый шаг в процессе определения
границ. Толпа любого рода может с различных точек зре-
20
ипя рассматриваться в качестве подходящего материала
для история; однако «историческую» толпу скорее можно
найти среди некоторых устоявшихся социологических
категорий, чем среди других. Я говорю «скорее» вполне
сознательно, так как мы увидим, что один тип толпы
вследствие действия непредвиденных или внешних сил
может превращаться в другой. Тем не менее, как правило,
мы можем исключить из настоящего рассмотрения толпы,
которые собираются случайно, как наблюдатели достопри-
мечательностей; толпы, собирающиеся по чисто торжест-
венным поводам или принимающие участие в религиоз-
ных пли университетских процессиях; или толпы, обра-
зующие «аудиторию» (так их назвали), которые собира-
ются в театрах или в лекционных залах, па бейсбольных
состязаниях или боях быков; пли толпы, которые смотре-
ли, кпк вешают на Тайбурв-фэйр или па Гревской площади
в Париже. Равным образом мы также должны исключить
тс более активные, пли «экспрессивные», толпы, которые
собираются в последний день карнавала, участвуют и
оргиастических плясках пли в студенческих «скандалах»
пли присутствуют на ревапвалисгских * собраниях, чтобы
слушать Билли Грэхема, как опи двести лет назад слуша-
ли Джорджа Уайтфилда и Уэсли. Некоторые толпы «обра-
щенных в бегство» пли «охваченных паникой» (мы
используем терминологию социологов) могут, вероятно,
быть включены в изучаемую нами тему: эти толпы иногда
виз ни кали при голодных бунтах и наплыве в банки людей,
требовавших возвращения вкладов, и они могут представ-
лять собой истинный материал социальной истории. Дру-
гие вспышки массовой истерии,—от конвульсий вокруг
могилы св. Медара в Париже в XVIII в. до недавних,
придуманных Орсоном Уоллесом вещаний «марсиан»,—
представляют собой заманчивый материал для человека,
изучающего психологию толпы, но у историка они могут
вызвать лишь случайный интерес. Действительно, паше
главное внимание будет направлено на политические де-
монстрации и на то, что социологи** назвали «arjjecciiBHofi
толпой» или «враждебными вспышками», имея в виду
стачки, бунты, мятежи, восстания и революции. Даже в
таком виде, без дальнейших ограничений, это слишком
• Имеются а виду собраппя, связанные с оживлением религи-
озных исканий. — Прим. ред.
** Речь идет о социологах-немаркспстах. — Прим. ре9.
21
обширная тема, чтобы ее можно было исчерпать в одной
книге. Я намерен рассмотреть не «толпу к истории» во-
обще, а толпу, действующую в ограниченный период п в
ограниченном районе. Поэтому я выбрал период с 1730
по 1848 г. во французской п в английской истории: это
был период пе только вслпкой политической революции
во Франции и промышленного переворота в Англии, но и
перехода к новому, индустриальному обществу.
Кое-кго может возразить против моего такого произ-
вольного деления на «доиндустрпальные» и «индустриаль-
ные» периоды. Допускаю, что мой исходный пункт —
30-е гг. XVIII в. — выбран несколько произвольно и что
это сделано в такой же мере для удобства, как и для того,
чтобы отметить впезаппые перемены в характере соци-
ального и политического развития. Однако имеются серь-
езные основания для того, чтобы при изучении этих двух
стран усмотреть границу около 40^х гг. XIX в. К тому
времени результаты как политической революции, так и
промышленного перепорота (рапьшо в городе и позднее
в деревне) привели к преобразованию старых институтов,
искоренению старого общества, изменению старых обы-
чаев и образа мыслей и внедрению новой техники. Если
назвать лишь немногие новшества — фабричные города,
железные дороги, постоянные профессиональные союзы,
рабочее движение, социалистические идеи, новый Закол
о бедных и полицейские силы в Англии, — станет очевид-
но, что новая эпоха ие только рождалась, по и уже суще-
ствопала.
Такой разрыв с прошлым не мог не оставить своего
следа па форме и содержании деятельности толпы (парод-
пых низов), и мы считаем возможным проводить такое же
резкое (или широкое) различие между типичными на-
родными волнениями нового, индустриального общества
и волнениями «доипдустриальной» эпохи, какое сущест-
вует между индустриальным обществом п прежними вре-
менами. В индустриальном обществе волпепия, которые
могут оказаться исторически значительными, принимают
форму стачек и других производственных конфликтов или
публичных массовых собраний и демонстраций под руко-
водством политических организаций. Их целя бывают
(хотя отнюдь ие всегда) точно определенными, дально-
видными и достаточно разумными, даже в том случае, ес-
ли вначале они приемлемы лишь для одной из конфлик-
тующих сторон. Участниками этих волнений, за мсклю-
22
чением волнений непосредственно в сельских районах,
являются работающие по найму или промышленные pa,
бочие. Точно так же «доштдустрпальвой» эпохе свойствен
свой собственный тип волнений, цели которых, поведение,
формы действий и состав участников более или менее
хорактерпы для того млн иного периода. В рассматривае-
мый памп переходный период наиболее типичной формой-
социального протеста является продовольственный бунт,
а не стачка будущего или крестьянская жакерия прошло-
го. Участники народных волнений — иногда крестьяне
(как в прошлом), по чаще всего смешанный люд, имено-
вавшийся в Англии «низшимисословиями*, а во Франции
«простым людом* (пли в течение короткого периода, в
!Х)-е гг. XVIII в.. — санкюлотами); часто онн представ-
ляли собой переходившие с места на место группы, кото-
рыми «управляли» пли «командовали» люди, чья лич-
ность, манера одеваться пли говорить и временно приоб-
ретенная власть выделяли их как вожаков. Опп руковод-
ствовались воспоминаниями об установленных обычаем
правах или тоской по утопиям прошлого в той же мере,
как и те, кто ныне испытывает недовольство или тешит
себя надеждой ла улучшение своего материального поло-
жения. Они осуществляли своего рода грубое л быстрое
па расправу «естественное правосудие» — били стекла,
ломали машины, штурмовали рынки, жгли изображения
своих сиюминутных врагов, поджигали их скирды сена,
разрушали дома, фермы, ограды, мельницы или трактиры,
по редко кого-нибудь убивали. Таким образом, бунт пред-
ставлял собой характерную и постоянно повторявшуюся
форму народного протеста п в ряде случаев перерастал в
восстание или в революцию.
Конечно, было бы нелепо еллшком далеко заходить
при пропедении этого общего различия Стачки были до-
статочно частыми н XVIII и в начале XIX в. во Франции
и в Англии, особенно после 1770 г., и случалось, что они
принимали почти такие же формы, как и в более поздние
времена. Лондонцы устраивали демонстрации и подписы-
вали петиции в районах Сент-Джорди» пли Копспгагсп-
Фнлдс, а парижане — на Марсовом поле пли па Гревской
площади точно так же, как это делают теперь па Тра-
фальгарской площади пли па Даунинг-стрит, у Колоппы
а честь взятия Бастилии или на площади Согласия. Ны-
нешние расовые волнения не лишены сходства с религи-
озными волнениями более раннего времени. Вспышки
23
массовой пстерип, вызванные слухами о «летающих та-
релках» или о пришельцах-марсианах, напоминают о
нечто подобном л в прошлом. Оргпп ревайвалистов п
фиглярство «блаженных вертунов» (мало известные сего-
дня Западной Европе) совсем пе чужды современному
индустриальному обществу. В 1914 г. пемецкпе булочные
в лондонском Ист-Энде были разграблены и разгромлены
подобно тому, как это могло произойти с ними в Париже
во время революции; и мифические русские со «снегом на
сапогах» были в такой же степени плодом воображения,
как и внушавшие ужас «разбойники» времен «великого
страха» 1789 г. II если мы нуждаемся в дальнейшем напо-
минании о том, что прежние, или «архаические», формы
могут проявить себя в настоящем, то нам следует обра-
титься к работам Хобсбома о мпллепарнстских «популист-
ско-лсгитимпстских» и «робингудовскпх» типах движе-
ния, наблюдающихся лыпе в Южной Европе3. Таким
образом, частичное совпадение между периодами значи-
тельно и простирается на области, интересующие в одина-
ковой мере как историка, так и социолога; однако, на мой
взгляд, оно недостаточно, чтобы свести к нулю то общее
различие, какое я стараюсь установить.
«Толпой» «индустриального» века относительно много
занимались историки (и позднее — социологи); история
рабочего и народных движений этого периода привлекала
внимание многих известных историков —от Веббов и Ко-
ула— в Англин до Дюво, Сэ и Доллеана — во Франции.
Толпе «доиндустрпальпого» века в этом отношении менее
посчастливилось. В качестве исключения можно назвать
достойные уважения имена: вспомним о Гэммопдах — в
Англин п Жоресе и Лефевре—во Франции. Но как прави-
ло, изучению таких движений мешал тот или иной из
двух стереотипов в подходе к иим. Один, более либераль-
ный, гуманный и «демократический», принял двоякую
форму. Первая состоит в том, чтобы читать историю от
настоящего к прошлому и тем самым приписывать
«рабочему классу» подобную деятельность, пе подвергая
ее дальнейшему исследованию. В тон или иной форме это
делали Дж. Н. Томпсоп —в Англии п Левассер —во
Франции. Чаще автор проявляет сочувствие целям дви-
жения тем, что называет ого участников «пародом». Во
Франции великим поборником этой школы историографии
был Мишле; его благородные побуждения и пренебреже-
ние всеми социологическими тонкостями привели к тому,
24
что он смотрел па «парод» как па единственный фактор
революционного действия. «Кто взял Бастилию? — спра-
шивал он. — Не бедные лв работные люди Марата или
диккенсовские обитатели Сент-Аптуанского предместья,
плп даже менее определенно — «парод, весь народ»?6 Эта
традиция сохранилась. Такие же одобрительные ярлыки
либеральные историки привешивают к восстаниям грече-
ских, итальяпскпх и испанских националистов в XIX в.
Другой стереотип, более принятый среди авторов кон-
сервативного направления, — это наклеивать ярлык
«черпь» илп «сброд» на всех без разбора участников
народных волнений. Такой способ восходит по мепыпей
море к XVII в., по мы пе будем пытаться проследить его
пропсхоя;дение. Оп, несомненно, уже был распространен
в тот «доппдустриальпый» период во Франции и Англии,
когда бунтарей и других нарушителей спокойствия со-
временники обычно презрительно называли «бандитами»,
«головорезами», «чернью», «каторжниками» или «сбро-
дом»*. И даже такой революционный демократ, как
Робеспьер, хотя и п.тамеппо преданный «пароду», был
склонен видеть в участниках продовольственных бунтов
(как в широко известном случае в феврале 1793 г.) «аген-
тов» англичан или аристократии, Бёрк, для которого
«низшие сословия» были «свинским сбродом», мог смот-
реть па революционные толпы 1789 г. только как па со-
стоящие пз самых нежелательных социальных элементов:
так, парижане, захватившие в «октябрьские дни» королев-
ский дворец в Версале, становятся у пего «бапдой свире-
пых голопорезоп п убийц, воняющих... кровью»; и коро-
ля, и королеву на обратном пути в столицу сопровождали
«все неописуемые в своей мерзости фурии ада в гнусном
образе самых отвратительных женщин»7. По Бёрка пре-
взошел французский историк Тэн, который, настроенный
либерально в 1848 г., озлобился после пережитого пм
во время Парижской коммупы, прежде чем описал рево-
люцию. Для пего революционеры 1789 г. п люди, взявшие
Бастилию, были самыми гнусными поделками: «отброса-
* Интересное исключение представляет собой речь лорда Грен-
вилл а палате лордов 10 февраля 1737 г. Комментируя народные
волнения 1736 г., оп сказал: «Люди редко пли никогда ие собира-
ются, чтобы бунтовать пли буйствовать, если они не угветеиы влв
по крайней мерс если опп не считают себя угнетенными» (Gentle-
man's Magazine, 1737, р. 374). Но Гренвплъ, как и Мпшле в. 1847 г,
находился в оппозиции правительству.
25
•мн общества», «бандитами», «дикарями» и «оборванца-
ми»; восставшие в октябре были «уличными бродятамп»,
«ворами», «нищими» и «проститутками», а те, кто в авгу-
сте 1792 г. выгнал Людовика XVI из дворца Тюильри, —
«кровожадными авантюристами», «иностранцами», «за-
минками» и «развратниками» 8.
Правда, со столь обильным потоком брани никогда не
-могли состязаться более поздние историки, но традиция,
начало котором положили Бёрк и Тэн, нашла позже от-
клик в виде общих ярлыков, наклеенных па участников
^бунтов под лозунгом «Долой папистов», на английских
якобинцев, на участников политических демонстраций,
деревенских поджигателей, на людей, ломавших машины,
л на забастовщиков, которых называли «преступными
элементами», «жителями трущоб» илп чаще просто
•«чернью» *.
«Чернь», о которой вдет речь, не имеющая идей или
собственных благородных побуждений, изображается ими
как «пассивное орудие внешних агентов-демагогов» или
«иностранцев», она руководствуется стремлением к грабе-
жу, наживе, выпивке нли просто потребностью удовлетво-
рить скрытый преступный инстинкт.
Конечно, существует огромная разница между этими
двумя подходами — подходом Мишле, который смотрит па
толпу как на «парод», и подходом Бёрка в Тэпа, изобра-
жающими толпу как «сброд». Я пе скрываю, что предпо-
читаю первый. Том пе менее, в свете моих представлений,
им присущи общие моменты. Ибо оба они — стереотипы и
изображают толпу как безликую абстракцию, а ле как
собрание мужчин и женщин во плоти и кровп. Короче
говоря, оба они сводят участников толпы и народных
движений к тому, что Карлейль называл «мертвой логи-
ческой формулой», и таким образом считают решенными
все вопросы, составляющие цель нашего исследования.
Буржуазные социологи, читавшие пе только Вебера,
по и Маркса, создали в общем нечто более положительное.
Это и пе удивительно, так как толпа часто была областью
пх специальных исследований, и d послелппе годы они,
в частности американские социологи, проделалп большую
• От этого не были свободны даже серьезны!? исследователи
иародпых дввжеппй, См., например, Castro J. Р. de. The Gor-
don Riots. London. (926; Belo! Г M. Public Order and Popular Di-
sturbances 1660—1714. London. 1998.
26
работу, изучая смешанные общины, расовые меньшинства
и расовые волнения. Они не воспринимали толпу, как это
часто бывало у историков, лишь как общую абстракцию;
скорее опи стремились подразделить и классифицировать
ее в соответствии с ее целями, поведспнем или убеждени-
ями9. Их интерес к коллективным отношениям толпы
служит полезным напоминанием тем либеральным исто-
рикам, которым «толпа» представлялась сборищем инди-
видов, причем целое часто не представляло собой просто
суммы его частей. Однако психологи, изучавшие поведе-
ние толпы, часто были повинны в создании своих собст-
венных стереотипов. Ле Бон допускал, что толпа различа-
лась в зависимости от «расы» (по-видимому, он имеет в
впду национальность) и она может проявлять и героизм,
равно как и трусость, и даже обладать достоинствами,
которых лишены мпогие из составляющих ое индивидов.
Но он был склонен относиться к толпе как к априори
иррациональной, непостоянной и разрушительной силе,
как стоящей интеллектуально на более низком уровне,
чем составляющие ее люди, как к примитивной или
склонной вернуться к животному состоянию,0. Пред-
убеждения привели его к тому, что он приравнял «толпу»
к низшим классам общества; и хотя в некоторых отноше-
ниях он критиковал Тана, но заимствовал у него фантас-
тическое изображение французской революциоппой тол-
пы, которая (как заявлял Ле Бон) состояла из «преступ-
ных элементов», «выродков» и «люден с разрушительными
ипстипктами», слепо следовавших призывам «вожаков» и
«демагогов»*•. Так, вопреки провозглашенной автором
необходимости различать типы толпы он при ходит к обоб-
щенной концепции толпы, которая, как ему представляет-
ся независимо от социального и исторического развития,
одинаково пригодна везде и во нее времена.
Разумеется, было бы абсурдно предполагать, что изу-
чение поведения толпы пе сдвинулось с места с тех пор,
как Ле Бон писал о ней более шестидесяти лет назад.
11 хотя его продолжают почитать за усилия, положившие
начало этому изучению, его преемники отказались от мно-
гих его аристократических и расовых предубеждений.
Было поставлено под вопрос даже его настойчивое утвер-
ждение об «иррациональном» поведении толпы (хотя его
в дальнейшем развивали Фрейд п Парето). Дай Катц был
склонен определять толпу соответственно ее классовой
принадлежности и настаивал па том, что надо принимать
27
в расчет такие исторические реальности, как страдания
и преследования, обусловливавшие коллективные дейст-
вия средневековых сервов п работных людей, а А. Минц
ваходпт так далеко, что видит разумное основание для
действий «охваченных паникой» толп,2. Позднее Смсль-
зор еще более решительно отказался от старых характе-
ристик, утверждая, что определяющие особенности кол-
лективного поведения следует видеть скорее в области
социальной, чем психологической; он подчеркнул важ-
ность того, что он назвал «убеждениями, ставшими всеоб-
щими» |3. Последнее служит хорошим признаком п по
меньшей мере началом мудрого отношения к вопросу,ибо
довольствоваться класспфикаппей толпы — причем, разу-
меется, толпы исторической — только на основании ее
поведения равносильно классификации политических ли-
деров на основании их ораторских приемов, особенностей
их одежды или пх любовных похождений. И все :ке один
из старых стереотипов все еще сохранился; социолог-пси-
холог, подобно историку, продолжает проявлять нежела-
ние отказаться от старого определения толпы как «чер-
ни»* со всеми унизительными для нее дополнительными
представлениями. Ему ато более простительно, чем исто-
рику, поскольку его «живой» материал, занимающийся
линчеванном, впадающий в помешательство и панику,
обусловливает то, что оп видит людей в их коллективных
проявлениях изменчивыми, неразумными и склонными к
разрушению. Поскольку же в своих суждениях о прошлом
социолог должен полагаться па историка п если послед-
пи й считает уместным передавать устаревшие предвзятые
миопия тех, кто был воспитан в традициях Бёрка плп
Типа, то оп может только ожидать, что они будут ему воз-
вращены вдвойне.
Как же нам избежать этих стереотипов и как мы наме-
рены изучать толпу в «доиндустриальный» период? В пер-
вую очередь путем выяснения ряда вопросов, начиная с
самого события, а также того, что ему предшествовало, и
его последствий. Иными словами, мы должны с самого
начала попытаться рассмотреть событие, в котором при-
нимает участие «толпа», в сто надлежащем историческом
контексте, ибо без этого невозможно выйти за рамки сто-
• См. опрелслсппс Л. Л. Бернардом «черпп» как «до крайно-
сти возбужденное толпы» в “Encyclopedia of Social Sciences”, 10,
552.
28
реотппов и исследовать воззрения, цели и повеление
толпы. Затем следует звать численность интересующей
пас «толпы», как она действовала, кто были ее подстрека-
тели (если они вообще были), из кого она состояла н кто
ее возглавлял. Это важные вопросы, так как они помогут
нам не только определить общий характер «толпы» п ее
поведение, по также н то. что Аза Бриггс назвала «лица-
ми в толпе*, то есть индивиды п группы, ее составляю-
щие, их социальное происхождение, возраст (иногда) п
запятил. Затем — кто являлся мишенью пли жертвами
действий «толпы»? Это тоже важно, ибо может пролить
больший свет на само событие и что-нибудь сказать нам
о социальных и политических целях тех, кто принимал
в нем участие*; но в особености иам нужно выяснить,
какие цели, мотивы и идеи лежали в основе этих дейст-
вий. Именно здесь вступают в силу «убеждения, ставшие
всеобщими», о которых говорит Смельзер. Без исследова-
ния этого вопроса мы снова скатимся к чисто «психологи-
ческому» и «бихевиористскому» пониманию толпы. Сле-
дующий важный вопрос — насколько действенны были
силы подавления пли закона а порядка. Совершение оче-
видно, что при забастовках, бунтах или революционных
ситуациях успех пли неудача действии «толпы» может в
значительной степени зависеть от решимости или сопро-
тивления магистратов или от степени рвения или отлы-
нивания констеблей или войск. И наконец, каковы были
последствия лепного события п каково его историческое
значение? Итак, после того как мы проанализировали
структуру «толпы» и ее составляющие, увидели ее вожа-
ков и се жертвы, мы возвращаемся к вопросу, с которого
начали, — к вопросу о характере и значении события в
истории.
Разумеется, одно дело задавать подобные вопросы и
совсем другое—находить на них разумные и правильные
ответы. Степень, в какой наше любопытство может быть
удовлетворено, будет зависеть как от самого события, так
и от наличия соответствующих документов. Очевидно, мы
не можем пренебречь традиционными источниками, ос-
новным капиталом историка — мемуарами, перепиской,
памфлетами, провинциальными и общенациональными
* О том, насколько это относится к так называемому Гордоно-
ву мятежу 17Я0 г. в Ловдоне и аграрным волнениям в Англия в
1830 г^ см. ниже.
29
газетами, парламентскими отчетами и протоколами пре-
ний, протоколами заседаний и сообщениями местных
властей, политических организаций и данными, сообщае-
мыми другими историками, хроникерами и любителями
древностей. Однако, даже если у нас и хватит терпения
все это изучить, далеко мы не продвинемся, ибо в этих
случаях часто наблюдается стремление изобразить вопрос
исключительно с точки зрения правительства, официаль-
ной политической оппозиции, аристократии или состоя-
тельного среднего класса, короче говоря, под углом зре-
ния более высокостоящих групп п классов, чем те, к ко-
торым, как правило, принадлежат участники событий.
Действительно, эти источлики скупо расскажут нам о том,
кем именно были как участники бупта, так и их жертвы,
и, как правило, чрезвычайно мало сообщат о подробно-
стях событий или о мотивах и поведении их наиболее
активных участников. Что же касается последних, то они,
к сожалению, редко оставляют собственные свидетельства
в форме мемуаров, памфлетов или писем; и для того,
чтобы установить, кем были они сами (и их жертвы) в
понять мотивы пх поведения, нам придется обратиться к
другим материалам. Они могут включать полицейские,
тюремные, больничные и судебные протоколы; документы
министерства внутренних дол; приходные книги и докла-
ды поверенного казначейства; списки налогоплательщи-
ков, избирателей и петиции; нотариальные записи; инвен-
тарные описи; приходские книги регистрации рождений,
смертей и браков; записи оказания общественной помо-
щи; таблицы цеп и заработной платы; материалы перепи-
сей; списки местных коллегий и членов клубов; списки
фригольдеров, присяжных, церковных старост и мировых
судей. Этот перечень отнюдь пе исчерпывающий; факти-
чески при таком способе изучения истории глупо было бы
пытаться таковой составить. Он приводится скорее для
того, чтобы дать представление о том, в документах како-
го рода можно искать интересующие нас ответы.
Однако при пользовании ими мы должпы быть готовы
к разочарованиям. Во-первых, такие материалы часто на-
ходятся в местных хранилищах, где они либо вовсе не
классифицированы, либо не хранятся с такой же усердной
заботливостью, как материалы центральных архивов. Со
временем многие из них могли исчезнуть или стать жерт-
вой огня, воды, гражданских волнений, действий врага,
местного невежества и излишнего рвения собирателей или
30
даже (в случае, когда речь идет о судебных протоколах »
о ссылке па каторгу) жертвой желания некоторых скрыть
непривлекательное прошлое. В Англии сохранились лишь
немногие парламентские петиции; часть была уничтожена*
огнем во время пожара в палате общин в 1834 г. Точно-
так же и в Париже во время уличных боев во времена
Коммуны * огонь уничтожил муниципальные налоговые
списки вплоть до 1870 г.; другие документы, имевшиеся
во французских провинциальных хранилищах, погибли во-
время двух мировых войн. Австралийские списки ссыль-
ных (босцеппыо для изучения социальных движений в-
Англии и Ирландии начала XIX в.) пе ускользнули от
внимания собирателей или других заинтересованных лиц.
Английские судебные протоколы разрознены по совер-
шенно другой причине; достаточно надежные сами по*
себе, они разочаровывают исследователя скудостью содер-
жащихся в них сведений. Если французская полицейская
система XVIII в. была ужо высокоразвитой, то англий-
ская такой пе была; и в то время как у французов нако-
пились содержательные протоколы перекрестных допро-
сов заключенных до суда, английская система, заботив-
шаяся о том, чтобы оградить подсудимого от самообвине-
ния, по позволяла подвергать его перекрестному допросу
даже па открытом заседании суда. В результате англий-
ские протоколы уголовного суда, сессий мировых судей и
консисторских судов нельзя сравнить по их ценности для
исследователей в этой области с протоколами, которые
можно найти во французском Национальном и департа-
ментских архивах.
Даже там, где такие протоколы оказываются довольно-
полными, они, однако, пе могут помочь нам установить,
кем были все «лица в толпе*. Это возможно лишь в тех
редких случаях, когда имена и данные обо всех связан-
ных с событием лицах значатся в каком-нибудь списке
или регестре того времени. Мы, например, знаем из спис-
ков, хранящихся во французском Национальном архиве,
имена, адреса и занятия всех 800 с лишним граждан,
которые могли претендовать на то, что они были активны-
ми участниками последнего штурма Бастилии. И опять-
таки, если мы готовы согласиться с Ле Боном, распростра-
• Интересным сохранившимся документом являются списке
облагаемых налогом в пользу бедных от 1743 г., упоминаемые в:
F и ret F. Structures sociales parisiennes au XV1II siccle. — Aa-
nalei (EconomltsSoctttfs Ciolliiationt), 1961, p. 939—958).
31
нив значение слова «толпа» за пределы, указанные нами
выше, то мы можем на основании списков избирателей
1768 и 1769 гг. назвать имена и округа каждого пз тех,
«то голосовал за радикала Джона Уилкса на выборах тех
лет в Мидлсексе, а также на основе списков поземельного
палогообложевпя и налогов в пользу бедных установить,
какой земельной собственностью эти лица владели пли
какую снимали в аренду. Но это совершенно исключи-
тельные случаи. Чтобы установить, из кого состояла тол-
па, нам обычно приходится дополнять то, что мы можем
узнать из односторонних рассказов очевидцев, сведениями
об убитых, раненых пли арестованных во время беспоряд-
ков, какие мы можем найти в полицейских, судебных и
больничных записях. К такнм данным следует относиться
осторожно, так как они часто слишком малочисленны,
чтобы позволить нам делать общие выводы; к тому же
часто они пе говорят о том. были ли убитые или аресто-
ванные просто сторопппми наблюдателями пли актив-
ными участниками события. Более того, даже в случае,
если количество содержащихся в этих материалах даппых
достаточно, мы сомневаемся, как это имеет место прп изу-
чении документов английских мировых судов — подразу-
мевается ли под термином «рабочий» поденщик, домаш-
ний слуга или мелкий ремесленник или под термином
«йомен» мелкий земледелец, пастух или сельскохозяй-
ственный батрак н. Одним словом, задача установить
«лица» сопряжена с затруднениями и проблемами.
С еще большими проблемами мы сталкиваемся прп
установлении причин, мотивов, ментальных и социальных
факторов, обусловливавших действия толпы. Но все это,
несомненно, выяснится из содержания следующих глав, и
я пе стану останавливаться на этом здесь. Быть может,
сказанного уже достаточно, чтобы убедить читателя в том,
что в такой области исследования историку надлежит
проявлять осторожность, постоянно искать ловушки, избе-
гать поспешных суждений и выносить скорее предполо-
жительные заключения в сравпепии с заключениями
историка рабочего движения более позднего времопн и
дажо еще в большей степени—историка современного
рабочего движения, чьим материалом являются не уклон-
чиво составленные пергаменты, а живые люди. Однако
историк должен использовать любые свидетельства, по-
падающие в его руки. И такие документы, как перечис-
ленные выше, при всем их несовершенстве позволяют ему
32
хотя бы частично дополнять свое изложение и отвечать па
некоторые, если пе па все. вопросы, с которых оп начал.
G помощью подобных материалов, почерпнутых вз
моих исследований н пз исследований других авторов’’,
я пытался изобразить в данной книге «допндустрпаль-
ную» толпу в действии н анализировать ее состав и ее чер-
ты. Для этою я первый делом разделил ее действия на ряд
отдельных категорий и затем по очереди рассмотрел дере-
венские и провинциальные волнения XVIII в. во Франции
и Англии, городские волнения во Франции и Англии, вол-
нения промышленных рабочих, толпу во Французском
революции 1789 г., бунты под лозунгом «Церковь и ко-
роль», движения в английской деревне в начале XIX в,
толпу во Французской революции 1848 г. и чартизм в
Англии. Я пе придаю особого зпачения именно этим
подразделениям, так как они несколько произвольны и
могут отражать «оценки» и концепции, приемлемые для
одних и неприемлемые для других. Помимо того, они явно
исходят от историка, а не от социолога. Тогда как иные
могут предпочесть классифицировать толпу исключитель-
но в зависимости от ее поведения или мотивов и убежде-
ний, я предпочел учитывать не только эти факторы, но
и такие, как страна и период, в которым данные волнения
происходили, а также состав их участников: например,
были ли они крестьянами или городскими жителями. Это
по меньшей мере поможет определить облик толпы в ее
географическом, историческом контексте, равно как и с
чисто бихевиористской пли социологической точек зрения.
Кроме того, речь идет не о застывшей и неподвижной
классификации, и читатель легко сам заметит случаи, ког-
да грани между указанными категориями окажутся под-
вижными или частично стертыми. Это яснее обнаружится
в последних главах, где я пытался дать критический анализ
толпы в различных ее проявлениях, рассматривая роль,
какую играли силы закона и порядка, с одной стороны, и
союзники толпы пз иных общественных классов —с дру-
гой, н делал некоторые общие выводы пз всех моих иссле-
дований. Эти выводы, конечно, не претендуют па какое-
либо всеобщее значение; большей частью опи относятся
к толпе на одном этапе ее истории. Все же я надеюсь, что
опи могут побудить других исследователей изучать толпу
• Сколь многим я обязан другим авторам трудов в этой обла-
сти, видно из ссылок па источники п библиографии.
3 Зак.и Л» 1596
33
В Другми периоды Ц и ДруГМЛ мсыиХ 1S. Так, иищииа УСИ-
ЛИЯМИ мы достигнем того, что толпа, наконец, предстанет
не абстрактной формулой, а живым п разносторонним ис-
торическим феноменом.
Ссылки па пстотпикп
1. См. статьи: B₽rnardL.L. "Crowd" and "Mob" в: Encyclope-
dia of Social Sciences (15 vols. New York, 1031 35), IV, 612—813;
X, 552—554.
2. Le Bon Gustave. The Crowd. A Study ol the Popular
Mind (English translation, 6th Impression, London, 1900). p. 181 fi.
3. Canetti Elias. Crowds end Power (London. 1962), p. 169—
200. В настоящее время пи у одного из этих авторов почти пет
последователей.
4 См.: Brown В. W. Mass Phenomena в: Handbook о/ Social
Psychology (2 vols. Cambridge. Mass., 1954), II, 847-858; Sm el-
se r N. J. Theory of Collective Behavior (London, 1962). p. 262—269.
5. Hobsbawm E J. Primitive Rebels. Studies in Archaic
Forms of Social Movements in the 19 th and 20 th Centuries (Man-
chester, 1959).
6. Michelet!. La Revolution franeaise (9 vols. Paris. 1868—
1900). 1.248.
7. Burke E. Reflections on the Revolution in France (London,
1051). p. 66—69.
8. Ta i n e H. Les origincs de la France conlcmporaine. La Revo-
lution. (3 vols, Paris. i878), I. 18. 53-54. 130. 272.
9. Cm.: Brown R. W. Op. cit., p. 840—867. (Особенно см. таб-
лицу «раэповпдпостсй толпы» па с. 841). Smolser N. J. Op. cit.,
р. 4—22. Д-р Канеттп (едва ли его можно считать социологом)
предлагает свой особый метод классификации (Op. cit., р. 48—63).
10. L с В о п. Op. cit, р. 25—88.
11. Le Bon. La Revolution francaise et la psychologic des
revolutions (Pans. 1912, p. 55—61, 89—93).
12. Brown. Op. ciL, p. 842—845.
13. S m e 1 s e r. Op. cit., p. 16.
14. См. мою статью: «The Study of Popular Disturbances in
the “Pre-Industrial Age"». Historical Studies (Melbourne), May, 1963,
p. 417—469.
15. Об изменениях во взглядах историков см. «От автора».
БУНТЫ ВО ФРАНЦУЗСКОЙ
ДЕРЕВНЕ В XVIII в.
В XVII в. Францию охватили народные волнения, глав-
ным образом периодические восстания недовольных
крестьян. Во времена Ришелье, в 20—ЗО-е и в начале
40-х гг., происходили так называемые восстания крока-
нов *, охватывавшие целые провинции и сопровождав-
шиеся кровавыми стычками со сборщиками налогов и во-
енными вербовщиками; в Нормандии шла крестьянская
война, известная под названием «восстания босоногих»;
ее участники стремились отменить все новые налоги, вве-
денные в последние тридцать лет. После того как в граж-
данских войнах (1648—1652) приняли участие парла-
менты и фрондирующие принцы, крестьянские волнении
вспыхнули вновь в первые годы правления Людовика XIV
и достигли наибольшего размаха в 70-е гг., вылившись
в крупное восстание, которое началось в связи с взима-
нием соляной пошлины (ненавистной «габель») в районе
Бордо; затем огонь восстания перекинулся на десять юж-
ных и западных провинций Франции. Заключительная
волна восстаний прокатилась в последние двадцать пять
лет правления «великого монарха» с его войнами, голодом
н религиозными преследованиями. Это было время вели-
кого крестьянского восстания в кальвинистском Лангедо-
ке, известного как война «кампзаров» — последняя рели-
гиозная война во Франции. Но она выходила за рамки
религиозной войпы, так как велась за отмену феодальных
повинностей крестьян сеньорам. И вскоре в католических
провинциях Керси и Перигоре крестьяне бросили вызов
всему существующему порядку, отказавшись платить на-
логи королю, десятин у — церкви и работать на барщине—
на ремонте дорог. Долгое правление Людовика XIV коп-
• Название восстания произошло от лозунга восставших “Aux
croquanlal" («На грызунов!»), направленного против правителей
и прежде всего сборщиков налогов. Слово “croquanl” означает
также «бедняк», «нищпй».— Прим. ред.
3*
35
•inлось вспышкой крестьянских бунтов, связанных с
неурожаем и голодом 1709 г. и с продолжавшимися вымо-
гательствами сборщиков налогов для ведения войны за
испанское наследствоХотя это и кажется удивитель-
ным, XVIII век, завершившийся великим социальным и
политическим переворотом — революцией, ознаменовался
редко возникавшими волнениями такой силы, размаха и
значения. В течение всех семидесяти лет, отделяющих
смерть Людовика XIV от предреволюционного кризиса
1788 г., основные вопросы, поднятые крестьянами Нор-
мандии, Лангедока и Перигора во времена Ришелье и
Людовика, гораздо реже фигурировали в народных вол-
нениях этого времени*. По существу, старью требования
крестьян остались неудовлетворенными; наиболее обреме-
нительные пз королевских пошлин — соляная пошлина л
та.тья (земельный налог) — взимались по-прежпему.
И держатели сеньориальных фьсфов продолжали взыски-
вать феодальные нонин пости со своих держателей, в кото-
рые, хотя и редко, входили сервильные службы, за исклю-
чением барщины; более того, с помощью своих
законоведов опи с течением времени возобновляли старые
требования или придумывали новые. Поэтому основные
причины для недовольства в деревне остались прежними,
н оно продолжало накапливаться подспудно; однако все
большее число крестьян приобретало землю в собствен-
ность или брало се п аренду, сельскохозяйственные дохо-
ды росли, и, особенно в правление Людовика XV, наблю-
далась невиданная ранее степень всеобщего аграрного
подъема. В некотором смысле поворотным пунктом был
1709 год—год последнего великого голода при старом
порядке; после пего голод из французской деревни исчез
как периодически возобновляющееся п охватывающее всю
нацию явление. Однако, по общему признанию, тяжелое
положение в деревне сохранялось, и падение цеп на сель-
скохозяйственные продукты, начавшееся в 1660 г., про-
должалось до 1730 г.; неудивительно, что последняя
вспышка широких крестьянских волнений, охватившая
значительную часть страны и напоминавшая волнения
прежних лет, произошла во время регентства в 1720 г.
Вскоре, однако, сельский производитель стал находить
непрерывно расширяющийся рынок для сбыта зерна и
вина. Лабрусс убедительно показал, что 45 лет (1733—
1778 гг.) были годами непрерывного роста цен и благосо-
стояния сельских землевладельцев и арендаторов п в це-
36
лом всех, чье земельное держание было достаточно вели-
ко, чтобы обладать излишками для продажи па рынке1.
В течение десяти лет после 1778 г., отчасти д результате
вступления Франции в войну за независимость Америки,
цепы вновь стали падать, что часто приводило к тяжелым
последствиям для виноградарей; по только с 1787 г.
Францию постиг ряд неурожаев и других сопровождав-
ших нх бедствий, что повсеместно вызвало вспышки но-
вых волнений в деревне, которые сыграли весьма важную
роль в революционном кризисе 1789 г.
Таким образом, в 1789 г. вновь возникло тяжелое эко-
номическое положение, обнажившее п обострившее ста-
рые, традиционные и основные причины недовольства
всего сельского населения; и. как утверждал Алексис де
Токвиль, взрыв мог быть еще более мощным вследствие
сравнительного благосостояния и свободы, которыми
пользовались многие крестьяне в точение предшествовав-
ших шестидесяти или семидесяти лет *. Однако даже в
благополучные годы, когда старое недовольство, связан-
ное с десятиной, податями и сеньориальными повинностя-
ми, было скорее скрытым, чем активным, значительная
часть крестьян, даже если они и не испытывали настоя-
щего голода, могла влачить лишь жалкое существование
на те средства, которые им давало земледелие. Эта часть
включала по только множество безземельных батраков,
коттеров и издольщиков, составлявших более половины
сельского паселеипя, по и многие тысячи мелких земле-
владельцев, которые, даже будучи собствеппнкамп своих
наделов, по имели тридцати пли более акров, которые
только и могли дать им излишки для продажи па рыпко.
Поэтому такие люди, подобно большинству виноградарей
и горожанам, зависели от закупок хлеба или зерна на
рынках. Жизненные интересы многих батраков и вла-
дельцев мелких земельных участков страдали оттого, что
крупные землевладельцы п фермеры стремились огора-
живать общинные земли п нарушали их традиционные
права па сбор колосьев и выпас скота. Но все, кто был
скорее покупателями, чем продавцами продовольствия,
испытывали потребность в дешевом и обильном хлебном
рынка; и это было их главной заботой. Так как .хлеб был
основным продуктом питания, то даже прп его нормаль-
ной цене в два су за фунт покупка его поглощала около
половины бюджета бедного человекаs, н он, естественно,
опасался, что эта цена значительно повысится. Действн-
37
тсльпо, при псурожае пли когда военные нужды или
нарушение путей сообщения вылизали нехватку продо-
вольствия, накопление его запасов или паническую скуп-
ку, значительной части сельского населения, как и жите-
лям городов, грозил голод. И в таких случаях многие были
готовы устраивать демонстрации иа рынках и у булочных
или прибегать к насильственным действиям — останавли-
вать обозы с продовольствием на дорогах и реках, грабить
склады плп принуждать лавочников, мельников, ферме-
ров и торговцев продавать своп товары по более низким
ценам или требовать от властей выступить в защиту мел-
ких потребителей. Пока крестьянпп-собственпш; был
относительно удовлетворен, пе могло быть и речи о всеоб-
щем пожаре восстания п дсроапо и старые противоречия,
ломавшие в основе крестьянских волнений, по проявля-
лись; но продовольственный бунт оставался типичной и
постоянной формой проявлении народного недовольства;
это относилось в одинаковой мере и к деревне, и к боль-
шому городу, и к городку с рынком.
Во Франции, бывшей в значительной степени аграр-
ной страной, вспышки волнений (по крайней мере вне
Парижа) почти точно соответствовали годам неурожая и
нехватки продовольствия. Неурожайными годами между
1709 г. и предреволюционным кризисом 1783 г. были 1725,
1740, 1749, 1768, 1775 и 1785. За исключением 1749 г., это
были также главные годы, хотя отнюдь не единственные,
народных волнений. В 1725 г. продовольственные бунты
возникли в Капе, в Нормандии и во всем Парижском рай-
оне. В 1739—1740 гг. маркиз д’Аржаисон, бывший одно
время министром иностранных дел, отмечал в своем днев-
нике отчаянное положение в западных провинциях и сле-
довавшие одна за другой вспышки волнении в Бордо,
Капе, Бане, Ангулеме и Лилле. В Лилле даже грозили
убить интенданта провинции. В 1747 г. д'Аржапсоп отме-
чал волнения в Тулузе и Гпеппе. а в 1752 г. — в Арле,
Реппе, Бордо. Мсцс, Ле Маис, Капо, Руане, Фонтенбло, а
также в Оверии и Дофппэ. В Руапе рабочие хлопчатобу-
мажных мапуфактур удерживали город в течение трех
дней, совершая нападения на зернохранилища и товар-
ные склады; при этом они потеряли десять человек, за-
стреленных в столкновении, и пять человек казненных,
прежде чем их усмирили три полка драгун. В 1768 г., ког-
да в некоторых провинциях цена на хлеб повысилась
больше чем когда-либо после 1725 г., волнения возникли
з8
в Гавре и Манте, где толпа захватила товарный склад и
продавала хранившиеся в нем товары по цепам, состав-
лявшим половину рыночных. В 1770 г. то же проделали
ткачп п прядильщики в Реймсе. В 1774 г. парижский
книготорговец Себастьян Ардп отмечал в своем дневнике
продовольственные бунты в Туре и Бордо. За ними в на-
чале следующего года последовали вспышки волнений в
Дижоне, Меце, Реймсе, Бордо и Монтобане, перешедшие
и более широкое и распространенное движение, известное
историкам как «мучная война» в апреле—мае 1775 г.6
Это было отнюдь пе последнее движение перед рево-
люцией; в нюне 1778 г. хлебные бунты происходили в
Гренобле и Тулузе, л 1784 и 1785 гг. — в Нормандии и
гораздо более многочисленные волнения — в критическом
1788 г. Одпако паше внимание особенно привлекают вол-
нения 1775 г., охватившие Парии: и соседние с ним про-
винции. Они продолжались более двух педель и вызвали
сильную тревогу двора. Это были последние крупные
народные движения перед революцией, и они произошли
до того, как такие движения начали проникаться новыми
идеями Просвещения; в некоторых отношениях они пред-
восхитили вспышки такого же рода, возникавшие в рево-
люционные годы. Главное, они дают классический (и бо-
гато докумептированнын) пример продовольственного
бунта особого рода, который начал формироваться в пред-
шествующем столетии: насильственное установление не-
официального контроля цен путем коллективных действий
пли нутом, который французы называют «народной так-
сацией». Поэтому остальные страницы данной главы мы
намерены посвятить описанию и анализу этого движения.
В августе 1774 г., вскоре после своего вступления на
трон, Людовпк XVI назначил Тюрго генеральным кон-
тролером фипапсов. У последнего была хорошая репута-
ция, и, за исключением небольшой, по влиятельной груп-
пы твердолобых аристократов, это назначение было хоро-
шо встречепо всеми. Новый министр был «физиократом»
и твердым приверженцем свободной торговли; и в сентяб-
ре он принял меры для восстановления свободы торговли
зерном и мукой на внутреннем рынке. Сама по себе эта
мера встретила поддержку: его предшественник, аббат
Терре, регулировавший торговлю посредством монополии
оптовых закупок и насыщения рынка зерном, заслужил
дурную славу и ненависть тем, что доверил эти операции
группе темных и бессовестных дельцов. Поэтому обста-
30
новка была для перемены благоприятная. И если бы уро-
жай оказался хорошим (после ряда неурожайных лет),
Тюрго мог бы добиться успеха. Но к несчастью для пего,
урожай 1774 г. оказался еще хуже урожая предыдущих
лет; и с истощением запасов весной 1775 г. свободная
конкуренция торговцев п спекулянтов п панические
закупки более состоятельных потребителей привели к то-
му, что цены на зерно, муку п хлеб начали подниматься
внушавшими тревогу темпами. В Розуа-ап-Брп, одном пз
крупнейших рынков в Парижском районе (это был одни
из шестидесяти рынков, откуда столица снабжалась зер-
ном), цепа па пшеницу повысилась 1 апреля с 25 до
35.5 франка за одно сетье (около 12 бушелей), тогда как
на парижских хлебных рынках цепа четырехфуптового
хлеба, обычно равнявшаяся 8—9 су, по педавпо возрос-
шая до И су, поднялась в марте до 11,5 су, к концу апре-
ля — до 13,5 су и в начале мая — до 14 су. В ряде районов
Нормандии в Пикардии цепы поднялись еще выше; и не-
которые местные представители власти просили минист-
ра вмешаться. Но Тюрго упорно придерживался своих
физиократических идеи и отказался пойти на компромисс.
Тогда бедняки, столкнувшись с растущей угрозой своему
существованию, прибегли к обычным для впх способам
протеста; но па этот раз протест оказался более упорным
и приобрел больший размах, чем подобные выступления
в предшествовавшие пятьдесят лет.
Все началось 27 апреля в БомонепаУазе, в городке
с рынком, находящемся в 100 милях к северу от Парижа.
По словам старшего магистрата, позднее обвиненного в
участии в этих волнениях, они возникли в результате от-
каза булочников выпекать больше хлеба и повышения цен
торговцами зерном. Магистрата просили вмешаться, по он
отказался, хотя и был уполномочен в крайнем случае
устанавливать цену па хлеб, но пе имел права понижать
рыночную цену на пшеницу. Тогда местные жители во
главе с грузчиками пз Бомона и крестьянами из окрест-
ных деревень установили свой закон, захватили рынок и
принудили торговцев продавать пшеницу по «справедли-
вой», пли разумной, цене — в данном случае по 12 фран-
ков за сетье.
Инициатива, проявленная грузчиками пз Бомона, ока-
залась той «искрой», которая зажгла пламя всего движе-
ния. Она также определила характер волнений в Иль-де-
Франсе в Парижском округе п в четырех соседних с пим
40
провинциях * •*. Рапой беспорядков ограничивался реками,
опоясывающими столицу: Уазой и Соммой па севере, Эр
ла западе, Сепой на северо-западе и юго-востоке и Мар-
ной па востоке. Как правило, бупты распространялись,
следуя течению этих рек, или пересекали их в стратеги-
ческих пунктах, охватывая одни за другим города с рыв-
ками и веером развертываясь по обеим сторонам рек и
распространяясь иа фермы и деревни в окружающей сель-
ской местности. На каждом рынке и в каждой деревне,
охваченных волнениями, весть о них предшествовала их
возникновению и по требовалось никаких платных аген-
тов плп гонцов для ее распространения. В некоторых
местах власти плп сами жители кое-что предпринимали,
чтобы установить «справедливый» потолок чрезмерным
□спам, па тачаемым торговцами, фермерами, мельниками
п булочниками. Их настойчиво призывали следовать уже
поданному примеру. Обычно при установлении «справед-
ливой» цепы брали за образец цену, принятую в Бомоне,
и мужчины и женщины, наводнявшие рынки, булочные
и фермы земледельцев, отказывались платить более
12 франков за сетье пшеницы, 20 су за бушель муки и
2 су за фунт хлеба
Возможно, что это позволяло многим осуществлять не-
прикрытый грабеж плп еще более понижать «установлен-
ную пародом» цепу; по это пе было типичным явлением.
Знаменательно, что многие, в горячке пе доплатившие до
установленной цены, потом возмещали разницу.
Может быть, для современников к особенно для сто-
ронников Тюрго (в том числе и Вольтера) естественно
было усматривать в этих беспорядках результат «загово-
ра», организованного с целью нарушить снабжение столи-
цы продовольствием и насильственно свергнуть прави-
тельство. Например, хранитель печати М промена ль
авторитетно заявил парижскому парламенту, что «был
задумай план опустошения деревни... дабы заставить
голодать города, и особенно Париж». У Тюрго, разумеет-
ся, при дворе были враги, п средн нп.х — могущественный
принц де Коптн, чье паслсдствеппое поместье Иль-Адам
* Волпсппя возникли в провинциях Иль Де Фрапс, Нормандия.
Пикардия. Шампань и отчасти Орлеана.
•* Практически цепы па пшеницу и муку были весьма различ-
ны; наибольшими эти различия и самими высокими цепы была
(и это весьма знаменательно) в районах, наиболее удаленных от
Парижа или от места первоначальной вспишкп волнений.
41
было расположено подозрительно близко от места возник-
новения первых волнений. Имелись еще и иезуиты, н пар-
тия церковников, которые воспринимали принципы сво-
бодомыслия Тюрго и его всем известную связь е филосо-
фами п энциклопедистами как общественный скандал п
позор. II разве пс знаменательно, что многие приходские
священники были арестованы и некоторых пз нпх подо-
зревали в подстрекательстве к этим бунтам? Не странно
ли п то, что прежние доверенные агенты аббата Терре—
Думерк и Сорен де Бои — сразу же после прекращения
беспорядков были еще с некоторыми людьми заключены
в Бастилию?
Подобные подозрения получили широкое распростра-
нение, п в той пли иной форме их унаследовали биографы
Тюрго и другие историки. Но в действительности они
малообоснованны. Сам припц дс Конти оказался до неко-
торой степени жертвой тех самых бунтов, к которым он
будто бы подстрекал, а его поместья явились ареной даль-
нейших крестьянских волнений и до, и во время револю-
ции 1789 г. Как выяснилось позднее, Сорева п Думерка
обвиняли только в растрате государственных денег во
время пребывания у власти аббата Терре, и наибольшее
обвинение, какое можно было бы предъявить приходским
священникам, вскоре освобожденным из-под ареста, со-
стояло в том, что они слишком охотпо верили слухам о
том. что па рынках пшеницу продают по сниженной цепе.
Даже если бы бупты вспыхивали более или менее одно
и реме по или если бы какие-нибудь эмиссары были арес-
тованы и допрошены полицией, потому что они будто бы
показывали куски заплесневевшего хлеба или мешки луи-
доров, то могло бы показаться, будто имеется некоторое
основание для заключения, что «мучная война» была вы-
звана заговором, а не страхом голода.
Но таких арестов не было, п характер и время возник-
новения бунтов говорят о том, что подобное заключение
было ложным. Начавшись 27 апреля в Бомоне, волнения
распространялись в четырех направлениях: на юго-запад
вниз по Уазе до Понтуаза и Сен-Жермена; на восток до
Сен-Дени и Гонесса, к северу от Парижа; на север вверх
по Уазе до селений в районе Бове; на восток до городов
с рынками Сенлис и Крепи-а-Валуа. Первая из этих
воли достигла Понтуаза 29 апреля п Сен-Жермена —
1 мая; вторая докатилась до Сеи-Деии и Гонесса 1 мая;
третья достигла речного порта Стор и маленького городка
42
с рынком Мерю 28 апреля и деревень Муи и Мур — 2У ап-
реля, тогда как четвертая достигла Сеплиса и Крепи в
базарные дни 2 и 3 мая Это было только начало. Волны
беспорядков н свою очередь разделились на распростра-
нявшуюся к северу через долину Уазы волну, достигшую
Бретсй и Мондндъе в Пикардии (5 и 6 мая), п другую —
к востоку, повернувшую на юг. в равнину Шампани и
Бри; между тем юго-западная волна разделилась в Понту-
азе на два потока, одни продолжал идти на юг до Сен-
Жермена, а другой повернул на запад, в равнину Норман-
дии, и докатился до Маньи (1 мая), Вернона, Манта и
Ле-Анделп (2, 3 и 5 мая).
Но это были сравнительно мелкие происшествия, слу-
чившиеся па безопасном расстоянии от столицы и потому
не вызвавшие большого отклика. Однако пз Понтуаза и
Соп-Жермспа главная юго-западная волна устремилась к
Версалю, которого опа достигла 2 мая. Здесь деревенские
жители па много миль вокруг присоединились к горожа-
нам, осаждая булочные, грабя мучной рынок и принуж-
дая торговцев продавать муку по цене в 20 су за бушель.
Согласно одному сообщению, король появился на балконе
своего дворца и обратился к 8 тыс. участников демонстра-
ции с речью: Ардн отметил в своем дневнике, что короле-
ва лила слезы и Людовику в этот день пришлось отменить
охоту. Однако более важным было решение, принятое
правителем города, молодым принцем де Пуа, «именем
короля» приказавшим булочникам продавать хлеб по
цено 2 су за фунт. Хотя это мероприятие Тюрго отменил
в тот же вечер, оно имело важные последствия: связав
имя короля с главными требованиями бунтующих, оно,
как казалось многим, давало основание считать, что их
действия одобряет король. Вскоре, когда движение рас-
пространилось на восток, к Шуази в долине Сепы, и на
северо-восток, к Парижу, во многих деревнях недалеко от
столицы люди, требуя, чтобы им продавали хлеб по цене
2 су за фунт, ссылались на цену, установленную по при-
казу короля в Версале.
На следующий день, в среду 3 мая, был базар в Пари-
же. В то же утро (таково было безрассудство властей)
цепа четыре.хфунтовоп ковриги на хлебных рынках была
повышена с 13,5 до 14 су. Толпы людей почти одновре-
менно устремились из внешних пригородов и близлежа-
щих деревень через таможенные посты к центральным
зерновым и мучным рынкам, грабили пшеницу, рожь и
43
муку плп платили за нпх пониженные цены. Тем време-
нем к участникам столкновения прнсоедпнплпсь город-
ские рабочие и бедняки; очистив полки лавок на хлебных
рынках, они осадили все булочные в центре города и во
внутренних предмостьях. Всеобщим требованием было
установление цены па хлеб в 2 су за фунт, причем часто
оно сопровождалось словами, что эта цепа была установ-
лена по приказу короля. Но нередко хлеб попросту
стаскивали с полок, вынимали из печен и швыряли через
окна в протянутые руки. В одном районе Парижа, а имен-
но в Сеп-Бспуа на левом берегу Сены, 28 булочников
заявили, что у них забрали 20 тыс. фунтов хлеба, пли п
среднем 700 фунтов у каждого. Военная сила не спешила
вмешиваться, по к вечеру Тюрго удалось направить вой-
ска па рынки п к хлебным лавкам, и в столице волпеппе
утихло. Но оно распространилось на юг и на восток от
Парижа и наибольшей силы и размаха достигло в Бри —
па рынках, фермах и в деревнях в районе между Сеной и
Маркой. Действительно, только неделю спустя Тюрго уда-
лось положить конец беспорядкам, прибегнув к массиро-
ванному использованию войск и милиции, сотням арестов,
двум публичным казням и столице и одновременно орга-
низован проповеди с деревенских церковных кафедр.
Распространение и хронология этих бунтов, как ни
скучно может показаться читателю их изучение, помога-
ют нам попять пх природу. Опп показывают, что, пе буду-
чи одновременным взрывом, возникшим по сигналу из
какого либо центра, эти волнения представляли собой ряд
мелких вспышек, возникавших пе только в ответ па дей-
ствия па местах, но и по чьему-либо примеру. Совершенно
независимо от хронологической последовательности это
обстоятельство вполне подтверждают относящиеся к ним
полицейские протоколы. Так, например, говорили, что и
Маньп народ «был возбужден» вследствие возмущения в
Поптуазе, расположенном на расстоянии 17 миль; в Впль-
момбле, к югу от Гопссса, в качестве аргумента в под-
держку более ипзкпх цен, предлагавшихся покупателями,
приводили то, что «цена па хлеб была установлена в 2 су
в Париже и па пшепицу — в 12 франков в Гопессе»; мож-
но привести и другие подобные примеры. Быть может,
более значительным был тот факт, что местные магистра-
ты в ряде городов чувствовали себя обязанными хотя бы
частично уступить требованиям бунтующих, снизить цену
либо па хлеб, либо на пшеницу. В Бомоне, как мы виде-
44
ли, должностное лицо не было уполномочено устанавли-
вать рыночные цены на пшеницу, но позднее оно согла-
силось санкционировать продажу хлеба по цене в 2,5 пли
2 су за фупт. В других пунктах, расположенных по ходу
распространения волнении, магистраты, то ли из страха
перед несчастьем, то ли из искреннего сочувсгвпя к беде
бедняков, делали подобные же уступки народным требо-
ваниям. В Понтуаза муниципальные чиновники, видя, что
у них нет войск для восстановления порядка, пытались
успокоить наводнивших рынок разъяренных крестьян,
приказав продавать пшеницу по цепе 12,5 франка за
сетье. В Мондпдье в Ппкардпп, где цены, предложенные
бунтующими, былп выше, чем в Иль-де-Фрапсе пли Брп,
мэр и прокурор согласились снизить цену на пшеницу до
18 франков. На востоке от столицы, в Бри-Конт-Робере,
магистрат, в ведении которого находился рыпок, пе толь-
ко установил цепу па пшеницу в 12 франков, как того
требовали бунтующие, по и открыл им доступ в местные
зернохранилища. Мы уже отметили меры, принятые име-
нем ко[юля принцем де Пуа в Версале.
Неразумно было бы обвинять этих магистратов в со-
участии в буптах (хотя Никола Байп, прокурор Бомона,
был обвинен именно в этом), однако пх действия, несом-
ненно, способствовали распространению волнений и по-
зволяли думать, что они получили официальную санкцию.
11 даже там, где магистраты отказывались следовать при-
меру Понтуаза пли Версаля, голос молвы настойчиво пм
это приписывал. Разумеется, это помогает объяснить, по-
чему такие «уважаемые» лица, как священники, школь-
ные учителя, фермеры и местные мелкие чиновники, час-
то пе могли сдержать батраков пли других людей, кото-
рых они опекали, и даже посылали пх покупать для них
дешевое зерно или становились во главе групп, грабивших
местных фермеров или зернохранилища. Одним из таких
людей в Иль-де-Франсе был прокурор фиска Впльмомбля
Тома Блсзоп, который сначала выразил удивление, что
цепа на пшеницу так неожиданно упала с 33 франков до
12 франков, по успокоился, рассудив, что король, вероят-
но, мудро решил «компенсировать арендаторов уменьше-
нием прямого налога — тальи»!
Есть еще и другое доказательство того, что эти волне-
ния былп подлинным и большей частью стихийным вы-
ражением тревоги народа, вызванной повышением цеп на
съестные припасы. Было арестовано несколько сот чело-
45
век: 145— в Париже, 260— в Бри и Иль-де-Франсе, 183—
в Бомоне, Понтуазе и Бове; приметы еще 170 подозри-
тельных были подробно описаны местными фермерами п
лавочниками. Помимо нескольких фермеров, лесников,
мелких чиновников и спящепппков, это были, почти без
исключения (приведенные в документах данные чрезвы-
чайно точны), виноградари, огородники, рабочие ферм,
грузчики (как в Бомоне и Париже) и деревенские ремес-
ленники района Парижа и имеющих рынки городов и де-
ревень Шампапи, Пикардии и Верхней Нормандии. Почти
все они были местными жителями, хорошо известными
фермерам и торговцам; немногие бродяжничали, и только
незначительное число их имели уголовное прошлое. Фак-
тически опи мало заслуживали названия «разбойников»,
так легко применявшегося к ним в официальной пе-
реписке 7.
Хлебные бунты 1775 г. имеют и другие, достойные
упоминания особенности. Прежде всего, они образуют
важное звено между народными волнениями прошлого и
народными волнениями времен Французской революции*.
Также и во время Французской революции после возобно-
вившейся крестьянской войны старого типа мы обнару-
жим подобные вспышки движения в пользу народной
таксации, сопровождавшие большие продовольственные
бунты 1789, 1792—1793 и 1795 гг. Это не удивительно,
так как революция ппчего нс сделала для уничтожения
враждебности (фактически она еще более усилила ее)
простого парода в городе п в деревне к повой доктрине,
что цепа предметов первой необходимости должна регу-
лироваться предложенном и спросом, а не традиционной
заботой о «справедливости». Но тут имеются п сущест-
венные различия. Подобные движения во время револю-
ции достигали значительного успеха, тогда как движения
1775 г. (как 1725 и 1752 гг.) кончились почти полной не-
удачен. Это явилось результатом полной изоляции ран-
них буптов, которые столкнулись с соединившим свои
силы сопротивлением армии, церквп, правительства, го-
родской буржуазии и крестьян собственников. Те немно-
гие приходские священники, фермеры и местные чипов
никн, кто их поддерживал и сочувствовал нм, были не в
состоянии изменить положение. Опять-таки, и это весьма
важно, новые идеи «свободы», народного суверенитета и
прав человека, которые позднее поставили в один ряд низ-
шие и средние классы в борьбе против общего врага, еще
46
не начали распространяться среди городской и деревен-
ской бедноты. Действительно, эти бунты ни в малейшей
мере не указывают на то, что такпе идеи уже распростра-
нились. Даже обычная враждебность крестьян к сеньори-
альным повинностям, церковной десятине, законам об
охоте п феодальным установлениям не нашла никакого
отражения в ходе этих волпсвпп; хотя среди их жертв п
были многие сеньоры и священники, это произошло просто
потому, что, как и у других деревенских собственников и
крупных арендаторов, у них хранились в амбарах запасы
зерна. Единственной мишенью был фермер или богатый
крестьянин, торговец зерном, мельник или булочник; бо-
лее того, сама ссылка бунтовщиков на короля в условиях,
когда сам король не был склонен вмешаться и защитить
свой народ, создавала прецедент и была старинным обы-
чаем. Не шло п речи о свержении правительства или су-
ществовавшего порядка, или о предложении новых реше-
ний, или даже о стремлении удовлетворить жалобы путем
политических мер, Это был продовольственный бунт
XVIII в. в чистом виде. Подобные движения возникнут и
во время революции, но они никогда пе будут столь сти-
хийны и политически наивны.
Ссылке па всточпики
1. Для ознакомлений см.: Поршвев Б Ф. Народные восста-
вил во Франции перед Фрондой (1623—1648). М., 1943.
2. Как пример редких всключсппй см. статью Ж. НиколА о
соседней территории Савойи (ставшей французской в 1792 г.)
Annales hiitunquce de 1в Hfvolution jrancaite, во 214 ,1973, p. 593—
607; no 215, 1974. p. 111-153.
3. Li brou sii С. E. Esquisse du mouvement dea prix et des
revenue on France au XVIII siiclc (2 vols. Pan», 1933); La crise de
['economic francaise A la fin de PAncien Regime et au debut de la
Revolution (Paris, 1944), p. IX—XL1.
4. T о q u e v i 11 e A. de. The Old Regime and the French Revo-
lution. (New York, 1955), p. 176—177.
5. Lib г о u si e, Esquisse. 11, 597—608.
6. Journal ct iVrmoirt du Marquit d'Argeneon (9 vol». Paris. 1859).
I, 54: П, 149-159. 184. 213; III, 01—62. 131-173; V 124; VII. SI-
87, 206—229, 333. Barbier E. J. F. Journal historique et anecdoti-
que du n'gne de Louis XV (4 vols. Paris, 1847), III. 376—377. Har-
tl у S. Mes loisire, ou Journal d'Avinements tels qu'ils parviennenl a
ma connaissanco (8 vols in MS., Bibliotheque Nationale, fond» fran-
cais. 66Э0--6687). II. 303; IV, IX. См. также: Rose R. B. 18th-
Century Price Riots, the French Revolution and the Jacobine Maxi-
mum. international Review of Social Hietory, III, (1959), 432—445.
7. Относительно наложенного и источников см. мои статьи:
"La taxation populaire de mai 1775 b Paris et dans la rigion pari-
47
Bienne", Аппа1ез Hlstortquri de la Revolution Franeatte, no 143
(April—June, 1956), 139—170: “La taxation populaire de mai 1775
en Picardie. in Normandie et dans le Bauvaisis", ibid., no 105 (July—
Sept, 1061), 305-326.
8. Покойный В. Люблинский в педавпо опублнкованвой рабо
те доказывал, что «звено» было даже более тесным, чем я указал
вдесь. (См. его “La guerre de farines”. Documentt et mfmoiret, Univ,
of Grenoble, 1980).
БУНТЫ В АНГЛИПСКОП
ДЕРЕВНЕ В XVIП в.
В Англии, в отличие от Франции, уже давно исчезли
феодальные пережитка. Старая средневековая деревня
постепенно видоизменилась под влиянием торговли, граж-
данской войны, продажи земли, огораживания и вторже-
ния в пес мануфактуры. Там больше не было лордов и
крестьян, и о крестьянских восстаниях, утихших по Фран-
ции и вновь вспыхнувших в 1789 г., в Англии не было
слышно со времен Елизаветы. Вместо старого феодально-
го лорда манора в деревне господствовал сквайр; он засе-
дал в суде графства, назначал приходских священников
англиканской церкви, сдавал в аренду землю арендатору
и, как и тот, пользовался наемным трудом сельскпх бат-
раков. Эти безземельные батраки составляли значительно
большую, чем во Фрапцпи, часть сельского паселсппя п
даже больше, чем во Франции, были заняты в надомном
производстве, как работавшие па раздатчика ткачи л пря-
дильщики. Здесь хозяином был торговец, предпринима-
тель, сдававший напрокат ткацкие станки и поставлявший
готовое сукно на рынок; новый тип промышленного пред-
принимателя возник лишь с появлением фабричной
системы и промышленным переворотом. Торговец тоже
владел землей в деревне и сидел рядом со сквайром в пар-
ламенте; и здесь доказательством общности основных
интересов сквайра и торговца служило то, что опи вместе
утверждали акт об огораживании, субсидии [палогп] и
хлебные законы, содействовали введению пошлин и уст-
ройству застав, принятию законов о милиции [территори-
альном ополчении] и мер против контрабанды; поддср-
живали закон о бедных и законы о поселении, чтобы луч-
ше следить за бедняками и контролировать их действия.
Такие вопросы редко являлись предметом разногласий
между высшими классами пли политическими партиями,
но они сильно задевали «низшие сословия», пли «трудя-
щихся бедпяков»,— батраков, фригольдеров, ткачей, угле-
4 Зака» .м 15»б
19
копов, рабочих оловянных рудников, ремесленников и
деревенскую бедноту, которые, будучи лишены политиче-
ских прав, не обладали другими средствами для выраже-
ния своего недовольства, кроме вошедшего в обычаи буп-
та. В таких случаях в городах и рыночных местечках, в
горняцких поселках и на деревенских дорогах раздавался
шум марширующих йог, падавших бревен плп бьющегося
стекла, когда грудящиеся мужчины и женщины сводили
счеты с торговцами зерном, религиозными диссентерами,
владельцами мельниц, фермерами пли возводившими из-
городи лендлордами. Такие бунты были частым явлением
в XVIII в, но они редко принимали политическую фор-
му. Народпое возмущение утратило свою остроту после
поражения Монмаута под Седжмуром, и со времени пре-
кращения деятельности «Клуба Зеленой ленты» лорда
Шексбери народный радикализм Лондона утих и оста-
вался многие годы и таком состоянии. Однако были п ис-
ключения. Выступления Ссшеверелла в .Лондоне (1710 г.)
и нападения, подстрекаемые англиканской церковью, из
часовни диссентеров и на правительственные канцелярии
в 1715 и 1716 гг. напоминают нам о том, что но крайней
мере в городах народный протест иногда мог быть связан
с политикой. Но эти вспышки происходили в периоды
общего политического возбуждения. Подобные народные
политические манифестации (и радикального, и антпра-
дикальпого характера) мы обнаружим в выступлениях
под лозунгом «Уилкс и свобода» в Лондоне, а также в
виде бунтов Пристли (под лозунгом «Церковь и король»)
в Бирмингеме и 1791 г. Такие движеппя ограничивались
большими городами, и, даже когда исподволь шедшая
вялая борьба партий в Вестминстере усилилась (между
1709 и 1716 гт. и после 1760 г.), они отнюдь не были
типичными для народных волнений XVIII в.
Отсутствие политического содержания в народных вос-
станиях побудило историков отнестись к ним как к ли-
шенным особой важности. Дж. М. Тревельян даже при-
шел к выводу, что за ними скрывалось «слабое социаль-
ное недовольство или его пе было вовсе» Этот взгляд
вызывает удивление ввиду частоты волнений, которые
(хотя они редко были политическими) являлись, в сущ-
ности, формой социального протеста. Это становилось еще
более очевидным, когда они возникали — что происходи-
ло в большинстве случаев — в связи с такими насущными
вопросами, как цены п заработная плата; одыако эго в
50
равной степени относилось и к другим формам волнений.
Были, например, «религиозные» бунты, когда разруша-
лись католические часовни в Сапдерлеиде п Ливерпуле в
1746 г. и в Лондоне и Бате в 1780 г., и другие многочис-
ленные случаи, когда срывались проповеди методистских
проповедников, а их собрания разгонялись.
Такими ясе по своему характеру являлись нападения
на ирландцев, в которых зачастую выражались конфлик-
ты в промышленности, в Спиталфплдсе в 1736 г., в Ковент-
Гардене в 1763 и в 1780 гг. как часть гораздо более обшир-
ных волнений. Законы о милиции явились причиной
массовых протестов. В 1757 г. они вызвали волнения в
Восточной Англии, Линкольне, Нортгемптоне и Ист-Ран-
дипге □ Йоркшире, а в марте 1761 г. 5 тыс. горняков
Нортумберленда, направлявшихся в Гсксам, чтобы по-
мешать жеребьевке для набора новобранцев, были обстре-
ляны йоркширской милицией, причем 42 человека было
убито п 48 ранено. Устройство застав и шлагбаумов для
взимания дорожных сборов и пошлин вызвало сильное
недовольство в народе. Бунты против устройства застав
возникали в районе Херефорда и Вустера в 1735—1736 гг.
В 1727 г. и вновь в 1753 г. происходило массовое разру-
шение застав и шлагбаумов па всех дорогах, которые вели
к Бристолю; а в июне 1753 г. были снесены все заставы
около Лидса, у Экфи.тда и Бпстопа в Уэст-Райдинге в
Йоркшире. Во время этих событий 10 человек были арес-
тованы, 10 — убиты и 24 — ранены. Еще сильнее прояв-
лялось враждебное отношение к огораживанию, и связан-
ные с ним волнения вспыхивали время от времени в тече-
ние всего столетия (хотя главным образом после 1760г.).
В качестве примеров можно привести бунты в Нортгемп-
топшире в 1710 г., Уилтшире и Норидже в 1758 г., Норт-
гемптоне и Оксфордшире в 1765 г.. Бостоне (Линкс) в
1771 г., Вустере в 1772 г., Шеффилде в 1791 г. и в районе
Ноттингема в 1798 г. В 1765 г. происходили нападения на
работные дома в нескольких деревнях Ссффока. Попытки
ввести акцизный сбор и прекратить контрабанду встре-
чали упорное сопротивление. Так, например, произошло
в 1736 г., когда народ повесил на Сенном рынке в Эдин-
бурге капитана Портеуса, открывшего огонь по толпе,
которая ожидала казни контрабандиста (ему был выне-
сен смертный приговор, впоследствии отмененный). Но
подобное физическое насилие было исключением. Более
типичными были действия парода в случае, описанном в
4’
51
еЭниюэл рсджпстср» за 1766 г.: «Собравшиеся в Клпхил-
ле близ Ладлоу углекопы разрушили в городе винокурен-
ный завод. Они вошли в город в полном порядке, дошли
до завода, разрушили его и затем, не нрнчипин больше
никому никакого насилия,вернулись обратно»1.
Но наиболее многочисленными в XVIII в., наиболее
упорными и распространенными былп бунты, вызывав
шиеся недостатком съестных припасов или внезапным
повышением цеп па них. Из 275 случаев волнений, отме-
ченных мною между 1735 и 1800 гг.3, 2 случая пз 3 имели
именно такой характер, и маловероятно, чтобы это соот-
ношение было другим в остальные годы столетия. Трудно
также найти для них иную причину. В Англии, даже
больше, чем ио Франции, основную массу населения со-
ставляли трудящиеся, зависевшие от рынка дешевого
хлеба, а также мяса, масла и сыра. Когда бывал неуро-
жай, когда в связи с военными нуждами создавалось
напряженное положение с запасами пли когда в периоды
нехваток пшеницу вывозили за границу*, в деревнях и
рыночных местечках цепы поднимались так же, как и во
Франции, и страх голода вызывал волнения. В общем, в
течение первой половины XVIII в. урожаи были хороши-
ми и цепы низкими. Между 1713 и 1764 гг. средняя ценз
на пшеницу равнялась 34 шиллингам 11 пейсам за квар-
тер (2,9 гектолитра), и хлеб продавали по цепе 5 пли
(’> пенсов за четырех фунтовую ковригу. Но бывали и пло-
хие времена — в 1709, 1728—1729, 1740 и 1756—1757 гг.
В 1709 г. холодную зиму сменило дождливое лето, и цена
i;партера пшеницы с 20 шиллингов 3 пенсов повысилась
за полтора года до 81 шиллинга 9 пенсов. Дождливое лето
и 1727 и 1728 гг. вызвало повышение цепы на пшеницу
с 32 шиллингов И пенсов до 49 шиллингов 2 пейсов.
В 1740 г. после неурожая наступила суровая зима, и цена
на пшеницу в Оксфорде повысилась за два года с 20 шил-
лингов 2 пенсов до 59 шиллингов. В 1756 г., после начала
Семилетней войны, был неурожай, и к середине 1757 г.
• Согласно хлебному закону 1689 г., пшеницу можно было вы-
возить при дополнительной уплате экспортеру 5 шиллингов за
квартер, если его цена в порту, откуда шел экспорт, нс превышала
-18 шиллингов. Согласно закону 1773 г., эта цифра была уменьшена
до 44 1пил.т!1нгов, по в 1791 г. вследствие существовавших высоких
цен она была увеличена до 54 шиллингов (Ba гnes D. G. Л His-
tory of tire English Corn Laivs from 1660 to 1846 (New York, 1961,
p. 11,43,59).
пшеницу, придававшуюся в Марк-Лэйн несколькими ме-
сяцами ранее по цепе 22—26 шиллингов, стали продавать
по 67—72 шиллинга*. Каждое повышение пеп вызывало
крупные волнения: среди домохозяек Эссекса, углекопов
Кипгсвуда п лодочников Тайна в 1709—1710 гг. п средн
рабочих Корпуэльскпх оловянных рудников и углекопов
Глостершира в 1727 г. В 1740 п в 1756—1757 гг. продо-
вольственные бунты охватили значительную часть стра-
ны. Д-р Уэрмаут отмечает 18 случаев подобных волнений
между апрелем 1740 п январем 1741 г. и 35 случаев меж-
ду августом 1756 и ноябрем 1757 г.5 Почтенные люди
встревожились. И после этой последней вспышки кармар-
тепшпрский корреспондент журнала «Джентльмене мага-
зин» в своей заметке писал: «Если законодательная
власть срочно ие примет действенных мер для подавлении
мятежного духа, охватившего пыпо народные низы... от
грабящей черни не будет никакой защиты... Чернь долж-
на быть усмирена!» 6
Однако «чернь» пе только не была усмирена, по во
второй половине века возобновила свою бунтарскую дея-
тельность с еще большим рвением, так как урожаи не
улучшились, напротив, значительно ухудшились, п пять-
десят лет относительно дешевых цен пя продовольствие
сменились пятьюдесятью годами, когда цены были высо-
кими п продолжали возрастать. Так, п период между 1765
и 1800 гг. неурожай был в 1766—1767, d 1770—1774, в
1782, 1789, 1791 и 1799—1800 гг.; а последствия неурожа-
ев после 1793 г. стали особенно пагубными ввиду вступ-
ления Англии в европейскую войну. Средняя цела квар-
тера пшеницы за эти 36 лет равнялась нс менее 55 шил-
лингам (гравнпгельпо с ценой 34 шиллинга И пенсов за
период 1713—1764 гг.). Самые высокие цепы были в 1767,
1774, 1783, 1789, 1795 и 1800 гг., когда цепа па пшеницу
достигала соответственно 60, 64, 64, 62, 92 и 128 шиллин-
гов7. Неудивительно, что рост цеп сопровождался новы-
ми вспышками продовольственных волнений. Вероятно,
наиболее широкое распространенпе волнения получили в
1766 г., когда в газетах сообщалось приблизительно о
60 случаях продовольственных бунтов в течение 3 меся-
цев. Хотя в следующие 30 лет цены поднялись еще боль-
ше, бунты никогда ие достигали такого размаха. Д-р Уэр-
маут сообщает о 9 продовольственных бунтах в 1772—
1773 гг., 7 — в 1783 г., 8 — в 1792—1793 гг., 15 — в 1795 г.
и 12 пли более — в 1800 г.
53
Две общие черты присущи продовольственным бунтам
XVIII в., и, быть может, о пит стоит упомянуть. Первая—
это участие в волнениях большого числа промышленных
рабочих. Изучая бунты, мы постоянно читаем о действиях
кипгсвудскнх углекопов, корпуэльскпх рабочих оловян-
ных рудников, стаффордширских гончаров, лодочппков
Тайпа п уилгшпрскпх п сомерсетскпх ткачей. Это служит
еще одним напоминанием о том, что в Англии, как п во
Франции, типичной формой социального протеста в то
время, даже среди наемных рабочих, был продовольствен-
ный бунт, а нс стачка. Другая особенность, которую сле-
дует отметить, состоит в том, что продовольственные
бунты чаще возникали на севере и на западе, чем на юге
и па востоке страны. Это неудивительно, так как земли,
на которых выращивалась пшеница, были расположены
главным образом на юго и на востоке, тогда как их про-
дукция, когда был разрешен экспорт зерна, чаще выво-
зилась на судах из северных и западных портов*.
Продовольственные бунты отнюдь не посоли одинако-
вый характер. Они могли принимать формы простого
ограбления товарных складов, нападения на дома торгов-
цев, задержания груженных зерном судов, направляю-
щихся в иностранные порты. Или. как во Франции, они
могли принимать более сложную форму, диктовать пото-
лок цен пли народную таксацию. По-видимому, это было
более частым явлением в Англин, чем во Франции, п нс
только в XVIII в. Р. Б. Роз, паппсавшнй статью по этому
вопросу, приводит примеры, охватывающие период в
150 лет, с 1693 по 1847 г.9 В XVIII в. такие бунты, сопро-
вождавшиеся установлением цен, возникали в периоды
наибольшего распространения общих продовольственных
бунтов и происходили в 1709, 1740, 1756—1757, 1766—
1767, 1772, 1782—1783, 1795 в 1800 гг. В этих случаях
предметами потребления, как правило, интересовавшими
бунтовщиков, были пшеница, мука и хлеб. Отмечено мно-
го случаев, когда фермеров и торговцев зерном заставля-
ли продавать пшеницу по «нормальной», плн «справедли-
вой», цепе в 5 шиллингов или 5 шиллингов 6 пенсов за
бушель, а мельников — муку но цене 6 пепсов за меру
(*/♦ бушеля) или 1—3 пенса за фунт, булочников — хлеб
по 6 пепсов за четырехфунтовую ковригу Но чаще, чем
во Франции, отбирали масло и продавали его по цене
4,5—5, 6 или 7 пенсов за фунт, сыр — по 5 или 6 пенсов
или мясо по цене 2,5—3 или 4 пенса за фунт. Роз приво-
54
дит и случаи принудительной продажи по сниженным це-
нам картофеля, бекона, солода, свечей и мыла 10.
Теперь пора более внимательно рассмотреть особый
род волнений. Я остановился на волнениях 1766 г., полу-
чивших наиболее широкое распространение в Англии, п
это позволит провести интересную параллель с «мучной
войной» 1775 г. во Франции. К сожалению, в данном
случае источники, которыми мы пользовались, не дают
возможности составить точную хронологическую таблицу
возникновения и развития бунтов. Тщательное изучение
официальных документов графств и судебных протоко-
лов, несомненно, дало бы более богатую информацию; адесь
я излагаю ход и характер этпх волнений главным обра-
зом па осповаппп ежемесячных бюллетеней «Эппюэл ред-
жпетеп» и журнала «Джентльмене мэгэзпп» **.
В одном мы можем быть уверены вполне: причиной
этпх волнений, где бы они пн возникали, были исключи-
тельно нехватка зерна и повышение цен на него. Никто,
даже среди тех, кто относился к бунтовщикам с величай-
шим неодобрением, не считал, что их разжигали заинте-
ресованные политические партии, как это было во Фран-
ции в 1775 г.12 В 1765 г. был неурожай, как и в следую-
щие 1766 и 1767 гг. Недород 1765 г. журнал «Джентль-
мене мэгэзин» объяснял «в значительной мере появлением
головпн и болезнетворных насекомых, равно как и оби-
лием душивших хлеб сорняков», а корреспондент из Вос-
точной Англии (одного из богатейших зерновых районов
Королевства) сообщал, что «урожай пшеницы очень пло-
хой в Норфоке п Сеффоке; плохой до такой степени, какой
не знали ни мы, пи, быть может, наши предки» 13. Цепа
па пшеницу в Кембридже поднялась с 45 шиллингов за
квартер в Майклмасе (29 сентября) до 50 шиллингов в
1765 г. и до 60 шиллингов в 1767 г. и оставалась высокой
до лета 1768 г.14 На других рынках происходило то жо
самое.
Но такие цифры, основаппые па данных годовой отчет-
ности, хотя и указывают па общие причины бедствий, по
могут объяснить той внезапности, с которой множество
мелких потребителей впадали в панику п устремлялись
на рынки для совместных действий. Чтобы объяснить это,
следует ознакомиться с ежемесячными сообщениями с
некоторых рынков, свидетельствующими о внезапном
повышении к концу лета 1766 г. цеп с почти нормального
уровня. Например, в Глостере, одном из крупнейших
&5
рынков западной части страны, цена бушеля шпенпцы
поднялась с 5 шиллингов 9 непсов — 6 шиллингов 1 пенса
в июне и июле до 7—8 шиллингов 1 пенса в августе в
сентябре; и Тюксберп цепа поднялась с 5 шиллингов —
5 шиллингов 3 пенсов до 6 шиллингов б попсов 7 шил-
лингов (и позднее до 6 шиллингов — 7 шиллингов 8 пен-
сов) ; в Херефорде — с 5 шиллингов 6 пенсов — б шиллин-
гов до б шиллингов 9 пенсов—7 шиллингов (и позднее до
7 шиллингов 6 пенсов — 8 шиллингов). Тем временем
стали подниматься и цены па масло, мясо и сыр. Папрп-
мер, мы узнаем, что на ярмарке в Стоурбридже 18 сен-
тября «сыр продавался дороже, чем когда-либо прежде» ”.
И похоже на то, что именно внезапность повышения цеп
в летние и осенние месяцы — а нс максимальный уровень
цеп —вызывала бупты, которые ь течение трех месяцев
распространились па значительную часть западных райо-
нов страны (Глостершир, Уилтшир, Сомерсет, Девон,
Корнуолл, Хемишнр, Дорсет, Херефорд, Вустершир);
графства, окружающие Лопдон, — Беркшир, Бекингем и
Оксфорд; центральные графства—Лестер, Ноттингем, Дер-
би, Уорик и Стаффорд; и на графства Восточной Англии —
Норфок и Сеффок. Подобно югу и юго-востоку, север пока
оказался незатронутым. В Бервике-на-Твиде, на границе
с Шотландией, в сентябре произошел «возмутительный»
инцидент, но он, по-видимому, был мерой защиты «в свя-
зи с огромными количествами зерна, закупленного для
экспорта». Сообщение одной лондонской газеты о бунтах
в Карлейле было решительно опровергнуто йоркширским
корреспондентом. Этот факт объясним. В то время как в
октябре цепа на пшеницу в Кембридже равнялась 48—
50 шиллингам за квартер, в Карлейле она колебалась
между 29 и 36 шиллингами и вообще цены на севере
былп ниже, чем в центральных графствах, на востоке и
па западе.
Бунты, по-видимому, начались в Девоншире в конце
июля. 31 июля сообщалось, что бедпякп близ Хопптопа
возмутились, захватили принадлежавшую фермеру пше-
ницу п стали ее продавать на рынке по цене 5 шиллингов
б пенсов за бушель (в тот момент цепа была около 7 шил-
лингов), причем опи «платили деньги и возвращали
владельцам мешки». Волнения распространились на Кре-
дитом, Оттери, Типтон н Сидбери, где были разрушены
мельницы н нанесен ущерб на сумму в тысячу фунтов
стерлингов. Мелышцы были сожжены в Экстере и Стоуке.
66
Чтобы положить конец волнениям, местные джентри за-
купали большие количества муки н продавали сс бедным
по цене 3,5 пейса за фунт. Неделей позже в Барнстепле,
в северном Девоне, фермеров принудили продавать пше-
ницу по цепе 5 шиллингов за бушель.
7 августа бунты вспыхнули в Беркшире. Рынок в
Ньюберн был наводнен «огромным числом бедняков»,
которые «распарывали мешки и рассыпали зерно, хвата-
ли в ланках масло, мясо, сыр и бекон и выбрасывали их
па улпцу и настолько запугали булочников, что те немед-
ленно понизили цепу па хлеб до 2 пенсов за фунт просто-
го хлеба и обещали па следующей педеле еще понизить
цепы до 8 центов за галлон (зерпа)». Нанесенные сосед-
ним мельницам повреждения исчислялись в одну тысячу
фунтов стерлингов.
Затем в течение шести недель царило спокойствяе,
возможно вследствие мер, принятых некоторыми ферме-
рами и джентри, а также благодаря тому, что на некото-
рых рынках медленно сказывался растущий недостаток
зерпа. Следующее сообщение датировано 23 сентября, в
нем перечисляется не менее 18 отдельных вспышек вол-
нений. Появляется упоминание о Сомерсете, Глостере,
Уилтшире и Вустере. В Бате па рынке «были причинены
большие повреждения» прежде, чем толпы рассеялись; а
поблизости, в Бекипгтоне, сожгли мельницу после того,
как мельник застрелил двух участников бунта. Еще шире
волнения распространились в Глостере. В Малмсберв
парод захватил принадлежавшую фермеру пшеницу, про-
дал ее по цене 5 шиллингов за бушель и «отдал фермеру
деньги». В Тетбери толпа забрала пз склада сыр и бекон
и продавала сыр по 3 пенса и бекон по 4 непса за фунт.
В Строуде была сровпеиа с землей лавка мелочного тор-
говца, а в Глостере наиболее крупные фермеры, желая
предупредить беспорядки, снабдили рынок пшеницей,
которую продавали по цене 5 шиллингов за бушель.
В Хсмптопс «были разрушены» дома, а в Лечлейде шесть
топп сыра были выгружены из вагонов, направлявшихся
в Лопдоп. Из Уилтшира сообщали, что «вся деревня еди-
нодушна в своем стремлении присоединиться к буптую-
|цпм». Близ Троубриджа, главного города графства, буй-
ствующая толпа разрушила мельницу и разделила между
собою зерно. В Солсбери после ранее вспыхнувших «очень
серьезных» беспорядков магистрат согласился снизить
цепу на пшеницу и таким образом предотвратил дальней-
57
шие волнения. Всего и Уилтшире был арестован 51 участ-
ник бунта. Их обвиняли н краже бекона, сыра, муки,
пшеницы, вина, гусей, обувн и сукна, в разрушении четы-
рех мольппц и в поджоге скирд17.
На севере, в Вустершире, в результате бунта тоже
были снижены цены. В Киддерминстере фермеров заста-
вили продавать пшеницу по цене 5 шиллингов за бушель,
а в Дадли и в Стоурбридже (но ту сторону границы
Стаффордшира) «фермеры понизили цены иа масло, мясо
и пшеницу». В Корнуолле к движению присоединились
рабочие оловянных рудников Редрута и Сент-Остелла и
«заставили фермеров и мясников понизить цепы». В Окс-
форде толпа захватила мельницу п по дешевой цене про-
давала па рынке муку. Сыриыс бунты возникли в Лесте-
ре, Ныоберн, Эйстере н Лайма, в Дортсоте. Волнения
вспыхнули также в Беркшире, и 26 сентября один осве-
домитель сообщал: «Томас Джеймс и многие другие нару-
шители об ищет венного порядка явились в Дрейтоне к
Джону Лейфорду-младгпему и заявили, что они наводят
порядок и хотят снизить цены на зерно; они бранились и
говорили, что пусть их проклянут, если они не отберут у
пего пшеницу, и грозились взломать двери его амбара,
если он их сам не отопрет; потом они направились и дом,
где живет Лейфорд, потребовали и получили ключи от
амбара и забрали пшеницу...» 18
Следующее сообщение было получено спустя дне не-
дели. В нем говорилось, что 11 октября жители Алтона
в Гемпшире были настолько встревожены полным угроз
письмом, что св великом испуге» согласились снизить для
бедных цены на продовольствие. 30 октября в одном лишь
сообщении, помещенном в «Джентльмене мэгэзин», пере-
числялось не менее 33 отдельных- случаев волнений, охва-
тивших район от Девона до Уолвергемптона на западе до
Нориджа иа востоке и распространившихся на север
вплоть до Дерби, Ноттингема и Лестера в центральной
части страны. Было бы утомительно рассказывать о каж-
дом из этих случаев отдельцо, так как все они имели одни
и тот же характер: те же нападения на мельницы в дерев-
не, такой же захват рынков и принудительная продажа
пшеницы п муки по цене 5 шиллингов за бушель, хлеба—
по 2 пенса (плп даже 1 пейс), масла — по 6 или 7 пенсов,
мяса — по 2,5 пенса и сыра — по 1,5—3 пенса за фунт.
Случались и отклонения от общего правила, как в Ноттин-
геме, где участники бунта отобрали сыр только у торгов-
цев, «не тронув сыра, принадлежавшего фермерами иля
как в Дунингтоне, где сыр предлагался по цене 2 пенса
за фунт, но опи предпочли получить его даром; или как
в Марлоу, где взбунтовавшиеся лодочники с барж вымо-
гали деньги у местных фермеров и джентри н «допьяна
напились водки» прежде, чем их упрятали в тюрьму в
Рединге. По-видпмому, самые крупные выступления со-
стоялись в Ноттингеме, Дерби, Норидже, Бирмингеме и
других рыночных местах в Уоркшире. Приведем в виде
примера Норидж, где «всеобщее восстание началось после
того, как было прочитано воззвание па рыночной площа-
ди, где повсюду были навалены груды съестных припасов
всякого рода. Нападение было совершено па снабжавшую
город водой новую большую мельппцу, которая при этой
была разрушена. 150 мешков муки былп сброшепы в ре-
ку, а счетные книги владельца, мебель, посуду и деньги
либо растащили, либо уничтожили. Была разграблена и
разрушена булочная, подожжен и сгорел большой склад
солода. Дома и товарные склады подвергались разруше-
нию, п весь город был приведен в величайший беспоря-
док. Видя эти бесчинства, члены магистрата выпустили в
своих округах воззвания к домовладельцам, призывая их
собраться и вооружиться дубинками для противодействия
бунтовщикам. Столкновение было продолжительным в
кровавым, по в конце концов бунт был подавлен...» 15
Из сообщений мы узнаем, что 15 ноября углекопы
Ладлоу вошли в город, чтобы «разрушить» местный вино-
куренный завод (парламент уже запретил перегонку
спирта из пшеницы). Но это был единичный случай, п к
концу октября бунты фактически прекратились.
Цены, до марта 1768 г. бывшие повсюду высокими,
теперь стали временно снижаться. Несомненно, отчасти
это снижение объяснялось мерами, с опозданием приня-
тыми правительством для обеспечения лучшего снабже-
ния. 26 сентября король приказал в совете, чтобы пшени-
цу больше пе экспортировали, п вскоре были выданы
лицензии па ввоз пшеницы пз-за границы. Сыграла роль
и частная инициатива: мы видели, что некоторые члены
магистратов и фермеры ответили па бунты снижением цев
на зерпо и муку. И опять-таки мы читаем о некоем Уиль-
яме Хенберп пз Кельмарша в Норсемптоншире, который,
услышав о бунтах во время своей заграничной поездки,
купил во Фландрии 100 тыс. квартеров пшеницы для про-
дажи на английских рынках по цене 5 шиллингов за
59
бушель20. Но это была лишь одпа сторона медали. Для
подавления волпепии прибегали к репрессиям. В граф-
ствах былп мобилизованы милиция п войска, и в некото-
рых городах и деревнях фермеры пускали в ход огне-
стрельное оружие и усмиряли взбунтовавшихся дубинка-
ми. Один участник бунта был убит в Строуде, 2 — воФро-
ме, 2 — в Бекипгтоне н 8 — на дороге в Кидсрмннсгер.
Несколько человек были арестованы в Эйльсиерп, .30—в
Норидже, .34 — п Дерби, 96 былп преданы суду' в Глосте-
ре. Кроме тех, кого судили и приговорили сессии мировых
судей, значительно большее число бунтовщиков судили
особые комиссии, которым было отпущено 100 тыс. фун-
тов стерлингов в Беркшире, Норфоке, Уилтшире и Глос-
тершире. Три человека были приговорены к смертной каз-
ни в Рединге, 8 — d Норидже и i — в Солсбери. В Глосте-
ре 9 человек были приговорены в повешению н 7 — к
каторге.
Таким образом, репрессии, по-апдпмому, были в Анг-
лин более жестокими, чем ко Франции в 1775 г. Между
этими движениями можно провести и другие поучитель-
ные параллели. И тут и там наблюдалась одинаково быст-
рая реакция па повышение цен на хлеб и па пшеницу.
И тут и там главным центром действий был рынок; и воз-
можно, что в Англии, как и во Франции, рыночная пло-
щадь была тем мостом, откуда новости и слухи передава-
лись и другие районы п куда они поступали. И тут и там
мишенью враждебности толпы был торговец зерном пли
фермер, хотя в Англии эта враждебность проявлялась
гораздо сильнее по отношению к первому, чем ко второму.
И тут и там важнейшей особенностью движений было
принудительное снижение бунтовщиками цен на продо-
вольствие, во Франции — исключительно на пшеницу,
муку и хлеб, в Англии — часто еще и на сыр, масло, мясо
и бекон.
Из 60 случаев волнений, о которых сообщалось в
1766 г., по меньшей мерс половила (а может быть, и
больше) носила именно такой характер. Во Франции
народная таксация почти всегда принимала форму при-
нуждения фермеров, булочников и торговцев снизить це-
ны. В Англии толпа часто сама вела торговлю. В обоих
случаях обычно назначавшаяся цена в 5—6 шиллингов за
бушель пшеницы была весьма близкой к устанавливае-
мой во Франции «справедливой» цепе в 30 франков за
сетье (или 2,5 франка за бушель). II это пе было случай-
60
пым совпадением. В обеих странах такая цепа п ре об л а да -
ла в годы хорошего урожая м изобилия; и в обеих стра-
нах от старой практики вмешательства властей с целью
обеспечить бедных продовольствием, дабы избежать на-
родных нолпеший, отказались совсем недавно, и она оста-
валась в памяти народа, и многие местные магистраты
горячо желали возвращения к старым методам. Это с по-
разительной ясностью проявилось во Франции в 1775 г.;
в Англин тоже был еще жив дух старых, регулировавших
хлебные цены статутов Тюдоров *.
Следует также отмстить различие между обоими дви-
жениями, хотя опо пе очень бросается в глаза. Хлебные
бунты 1775 г. во Франции были движениями, распростра-
нявшимися, как снежный ком, в виде следовавших одна
за другой вспышек, перебрасывавшихся с одпого рыпка
на другой. Бунты в Англии 1766 г. ие отличались един-
ством. Имея общее происхождение и общую цель и воз-
никая одновременно, они, скорее, были отдельными
вспышками. Удобнее всего (хотя это нс несомненно) их
можно свести к трем отдельным очагам волнений — к
вспышкам, пропс ходившим в западной части страны с
центром около Уилтшира и распространявшимся па север
до Вустера, на юг до Девоиа и Корнуолла, на запад до
Херефорда и на восток до Оксфорда н Бекппгема; «оча-
гом» в Восточной Лпглпп был Нориди:, а «очаг» в цен-
тральной части страны включал северные центральные
города с рынками — Лестер, Ноттингем, Бирмингем, Дер-
би п Уолвергемптоп. Но это до некоторой степени предпо-
ложительно, и бунты в Англии могут соответствовать
отдельным вспышкам волнений в Дижоне, Меце, Бордо
и других городах Франции, объявивших «мучную воину»
в мае 1775 г. в районе Парижа и в соседних с ним про-
винциях. Но существует и более глубокое различие,
(юстав участников бунтов 1775 и 1766 гг. во Франции и
в Англии был разным. Во Франции, кроме Парижа, в бун-
тах участвовали главным образом крестьяне: винограда-
ри, батраки с ферм и деревенские ремесленники. В Анг-
лии, как п во время других волнений XVIII в., в сообще-
ниях чаще всего упоминались ткачи, рабочие оловяииых
• Поздппм примером этого в XVIII в. была «система Спинхем-
лоида» 1795 г. (не оставленная полностью до 1834 г.), согласно ко-
торой магистраты гарантировали бедным прожиточный минимум,
выделяя средства из налога в пользу бедных в тех случаях, когда
фермеры ве уплачивали местных налогов.
61
рудников, углекопы, лодочники с барж или просто <бед-
ные». В Апглпи пе было такой, как ио Франции, веры
восставших в монарха как пх защитника; конечно, подоб-
ную вору едва ли мог заслужить конституционный король,
оказавшийся па троне с согласия парламента. Все это го-
ворит о том, что движение в Англии, хотя и традицион-
ное, было более сложным, чем во Франции. Но главное, оно
отражало другую ступень социального развития, достиг-
нутую английской деревней.
Несмотря на все это, оба движения принадлежат к
народ пой традиции, и оба, каждое по своему, несмотря па
различия, типичны как форма социального протеста,
которая, как мы впдели, сохранилась в Англии до 1847 г.,
а во Франции в последний раз проявилась во время рево-
люции 1848 г.
Ссылки па псточвпкп
{.Trevelyan G M. England in the Age of Johnson (London,
1920). p. 7.
2. .Annuel Hegirter, IX (1766), 149. Gentleman's Magatine. 1731—
1800; Wcarmouth R. W. Methodism and the Common people of
England in the Eighteenth Century (London, 1945), p. 19—81; Be-
lo: f M. Public Order and Popular Disturbances 1660—1714 (London,
1938), p. 77, 139. Ashton T. S. An Economic History of England,
The Eighteenth Century (London, 1955), p. 227.
3, Cm.: Gentlemen s Magatine, 1731—1800; Wcarmouth. Loe. cit.
4. Ashton T. S, and Sykes J. The Coal Industry in the Ei-
ghteenth Century (Manchester. 1929), p. 116—122.
5. Wcarmouth. Loc. cit.
8. Gentleman's Magatine. XXVIII. 591 (Dec. 22, 1757).
7. Ashton T. S An Economic History of England, p. 239.
8. Bimos D. C. A History of the English Com Laws from 1660
to 1846 (New York, 1961), p. 13.
9. Rose R. B. Eighteenth-Century Price Riots and Public Poli-
cy in England. International Review of Social History, VI (1961),
Pt. 2, 277—292. Thompson E. P. The Moral Economy of the Englisn
Crowd in the Eighteenth Century. Past and Present, no. 50, Feb. 1071,
p. 76—106.
10. Wearmouth. Loc. cit., Rose. Op. cit, p. 284—285.
11. Publie Record Office. T. S. 11/1116/5728. T. S. 11/805/3707; Gent-
leman's Magatine, XXXVI, 385-388, 436. 438 492—494. 549. 598
(Aug—Dec. 1768); Annual Register, IX (1766), 119, 124-125, 134,
137—14CL 150—151.
12. E недавно опубликованием исследовании Уолтер Шелтон
доказывал, что, хотя магистраты первоначально пе подстрекали к
бунтам, опи продолжались дольше из за враждебной «предупреди-
тельной» практики торговцев верпом (“The Role of the Local Aut-
horities in the Hunger Riots of 1766, Albion V, i. Spring 1973, 50—56),
62
13. Gentleman's Magazine, XXXVI, 389 (Аид. 27, 1766), 415
(Sept 2. 1766).
14. Ashton T. S. An Economic History of England, p. 239; Eco-
nomic Fluctuations in England 1700—1800 (Oxford, 1959), p. 181.
15. Gentleman's Magazine, XXXVI, 296, 344. 392. 436. 440, 496,
552
16. Ibid., XXXVI, 436, 438, 504.
17. P. R. 0..T. S. 11/1116/5728.
18. P. R. 0., T S 11/995/3707.
Hl. Annual Register, IX, 139.
20. Gentleman's Magazine, XXXVI, 599 (Dec. 30, 1766).
21. Ibid., XXXVI. 598-599 (Nov. 15; Dec. 5. 6. 18. 1766); Annual
Register, IX. 151; Gloucester Journal, Dec. 8, 16, 22, 1766; P. R. O.,
T. S. 11/995/3707, T. S. 11/1116/5728. По данным «Эпнюэл реджжстер»,
в большинстве случаев смертные приговоры были отменены.
ГОРОДСКИЕ ВОЛНЕНИЯ
В XVIII в.
Если участники волнении в деревне чутко реагировали
на повышение пен па продовольствие, то причины город-
ских волнений были более разнообразны. Чисто городских
жителей, среди которых весьма значительную часть
составляли работавшие по найму, так же как их собрать-
ев в деревне плп в рыночном местечке, тревожили вопро-
сы снабжения дешевым хлебом. Поэтому потенциально
продовольственные бунты в больших городах, так же как
и в деревне, были постоянной угрозой общественному по-
рядку. II во многих столицах Европы «низшие сословия»,
или «простой парод», были готовы бунтовать, протестуя
против голодных цен, когда на хватало продовольствия,
или по другим поводам ’. Но власти, мирившиеся с перио-
дическими вспышками народного гнева в деревне, были
менее склонны проявлять терпимость в больших городах
и поэтому стремились предотвратить такие вспышки,
принимая соответствующие меры к тому, чтобы хлебные
склады были полны. В Лондоне гражданские власти и
члены магистрата заботились о регулярном снабжении
рынков, внимательно слсдпли за пенами на пшеницу и
хлеб п уменьшали пх колебания во все неурожайные
годы. В Париже принимали тщательно разработанные
меры для снабжения мельников предместий пшеницей в
городских булочников мукой. Предпочтительное отноше-
ние к парижанам постоянно раздражало пх соседей и
часто вызывало бунты средн негодующих жителей дере-
вень, расположенных на путях снабжения столицыг. Кро-
ме того, полицейская служба в больших городах, хотя п
совершенно недостаточная по меркам ХТХ в., была гораз-
до лучше, чем в деревенских поселках. Особенно это
относилось к Парижу. Автор хроники событий начала
80-х гг. XVIII в. писал, что, в то время как Лондон мог
пострадать от серьезных гражданских волнений, для Па-
рижа это было почти невозможно э.
64
Тан или иначе подобные меры, по видимому, преду-
преждали возникновение продовольственных бунтов. Во
псином случае, в Лондоне эти меры оказались весьма
yencHinuMii. Ираида, и там ио обошлось без полпенни, и,
когда они возникали, тревога о ценах на продовольствие
часто играла важную роль, даже если дело явно касалось
других попросои. Пи продовольственный бунт в чистом
виде, показанный в первой н второй главах, не прини-
мался но внимание при описании народных волнений в
городе. Несомненно, бывали и исключения. Например, во
время Уилксоных мятежей в 1768 г. пз толпы, осадившей
палату лордов, раздавались крика, что «хлеб и пиво сто-
ят слишком дорого, и что все равно, быть ли повешенным
пли умереть от голода»4. Однако эго происходило в год
стачек и общих беспорядков, в которых политические фак-
торы играли такую же значительную роль, как и забота
о цене хлеба. .>•** —«ч*;
В этом отношении, как и во многих других, Англия
действительно находилась в особом положении. Опа фак-
тически перестала быть крестьянской страной, и Лондон
был отрезан от деревин щитом полугородского графства
Мидлсекс. Между тем Париж был окружен крестьянски-
ми общинами и подвергался частым вторжениям и.х жи-
телей, которые приезжали для закупки млн продажи на
его рынках овощей, фруктов, зерна, муки и хлеба. Поэто-
му и и Париже, несмотря на особые меры, принимавшие-
ся для его снабжения и охраны, могли происходить про-
довольственные бунты, возникавшие в соседних дерев-
нях. Такие бунты, как мы отметили, были в 1775 г.
Разумеется, они могли произойти в годы неурожая, засу-
хи, града пли мороза, или когда «моиополлсты» скупали
товары па рынках, пли когда люди думали, что они их
скупают. Но в таких случаях вся тщательно созданная
система оказывалась недостаточной, и панические закуп-
ки па рынке приводили к резкому иовып1сипю цеп на
пшеницу и хлеб, а также к вспышкам злобы и насилия
со стороны простого парода Парижа. Это случилось в ав-
густе 1725 г., когда цена на .хлеб поднялась даже выше,
чем она была к голодный 1709 г., и бунты стали столь
угрожающими, что министру, отвечавшему за соблюдение
порядка в столице, пришлось отказаться от своего поста.
В сентябре цепа четырехфуптового хлеба подия ласт, до
20 су (что равнялось дневному заработку неквалифици-
рованного рабочего); Людовика XV встретили возгласа-
5 Заказ Kt ItiSe
65
ми: «Хлеба! Хлеба!» Его первый министр кардинал Фле-
ри подвергся нападению толпы женщин; 50 заключенных
тюрьмы Бисетр были застрелены после того, как они про-
тестовали против сокращения их хлебного папка. В де-
кабре 1752 г. хлебные бунты сопровождались протестами
против архиепископа Парижского. В 1775 г., как мы
видели, в Париже произошли последние перед революци-
ей крупные народные волнения, вызванные нехваткой
продовольствия
Однако, какими бы впечатляющими ни были эти вы-
ступления, продовольственный бунт даже и Париже пе
являлся преобладающим типом народных волнений.
Существовали п другие формы протеста, используя кото-
рые беднейшие классы, хотя и пе бросая вызова сущсст
вующому порядку, требовали установления более высоко
го жизненного уровня или большей меры социальной
справедливости. В июле 1720 г. кризис, вызванный фи-
нансовыми операциями шотландца Джона Лоу, привел к
крупным волнениям в деловых кварталах; на улице
Пивьен собралась 15-тысячпая толпа, 16 человек были
надавлены насмерть, кучера Лоу линчевали и грозились
разрушить Пале-Рояль, резиденцию регепта. В 1721 г.
вспыхнули волнения, вызванные суровостью публичных
наказаний, которым подвергались домашние слуги. В од-
ном случае собралась 5-тыслчиая толпа, протестовавшая
против наказания плетьми, клеймения и выставления к
позорному столбу одного кучера; при этом 5 человек было
убито и много ранено. В 1743 г. в Париже, а девять лет
спустя в Вспсснне вспыхнули бунты как протест против
способа жеребьевки при наборе в территориальную мили-
цию. В 1750 г. папину вызвал арест многих детей (во
время облавы, устроенной вооруженной полицией), обви-
ненных в бродяжничестве. Было широко распространено
убеждение (имевшее основание, так как это действитель-
но произошло 30 годами ранее), что детей бедняков от-
правляли в колонии. Во время бунта, длившегося неделю,
было убито 8 полицейских. По приговору парижского
парламента 3 человека были казнены па Гронской площа-
ди, что вызвало величайшее возбуждение народа. Нача-
лись даже разговоры о том, чтобы направиться в Версаль
и сжечь королевский дворец*.
Очевидец беспорядков, маркиз д’Аржапсои, выражал
сожаление пп поводу того, что парламент, вынесший ре-
шение о казнях, должен был теперь утратить всякое
66
доверие у простого народа7. Его опасеппя оказались
лишенными оснований. Действительно, именно парла-
мент, более чем какой-либо другой орган власти, втягивал
парижский простой народ в политическую жизнь и давал
ему политические уроки, которые он позже, в 1789 г.,
использовал против своих учителей. Помимо своих судеб-
ных функций, парижский парламент, согласно древнему
обычаю, считал себя хранителем «свобод» нации и при
слабовольных или равнодушных монархах отказывался
регистрировать королевские эдикты, пока его «ромопстра
цпн» не будут удовлетворены. Он стал твердым поборни-
ком галикапскон церкви в ос борьбе против иезуитов и
ультрамонтанов; он решительно противодействовал при-
менению папской буллы «Унигснитус» против янсенист-
ской ереси. И во имя «свободы» (термин, зачастую равно-
значный слову «привилегии») он противился попыткам
правительства провести финансовые реформы путем на-
рушения свободы аристократии и духовенства от налого-
обложения. Но магистраты, хотя и весьма озабоченные
соблюдением своих частных интересов, были непревзой-
денными мастерами в искусстве играть па народных
страстях в своей войне против устремлений ультрамонта-
пов или министерского «деспотизма». Ужо в 1727 г. пар-
ламент возглавил единый фронт, состоявший из приход-
ского духовенства, ио рижской буржуазии, адвокатов и
простолюдинов улицы, протии иезуитов. Следующая по-
добная вспышка произошла в 1752 г., когда архиепископ
Парижский был осужден парламентом и подвергся иа
улицах города нападению толпы за отказ в причастии
умирающим монахам и духовным лицам, не соглашав-
шимся открыто отречься от своих янсенистских убежде-
ний. Вскоре политическая борьба парламента против ко-
ролевского правительства, затихшая после 1720 г., нача-
лась с повой силон. Изучив труды «философов» (сначала
Монтескьё п позже Руссо), магистраты стали излагать
своп политические воззрения, ранее предназначавшиеся
для светских салопов, языком, доступным улице и рын-
кам, и в ходе длительной памфлетной войны научили
парпжап пользоваться такими модными словами, как
«граждане», «нация», «общественный договор» п «всеоб-
щая воля». Ремонстрации парламента 1753, 17СЗ, 1771 и
1776 гг. вызвали в пароде большой отклик. В эти годы
происходило множество мелких беспорядков в поддержку
требований парламента; они достигли апогея накануне
б*
67
революции, когда к 1787 и 1788 гг. состоялись крупные
демонстрации городских ремесленников п поденщиков из
предместий в знак сочувствия к изгнанному парламенту
с требованием его возвращения в столицу6*.
Что касается Лондона, то и там типичный бунт
XVII1 в. принимал форму социального протеста, либо по-
литической демонстрации. Но чаще представлял смесь
того и другого. Помимо столкновений в промышленности,
социальный протест в чистом виде, без политической
окраски, был сравнительно редким явлением, вероятно
более редким, чем в Париже, по меньшей мере до 1750 г.
Однако такие случаи бывали: в июле 1736 г. увольнение
рабочих-англичан и наем дешевле оплачиваемых рабочих-
ирландцев вызвали ожесточенное возмущение против
ирландцев в Шордпче, Сипталфилдсе и Уайтчепеле. В ав-
густе 1794 г. «смешанная толпа мужчин, женщин, под-
ростков и деуей» (мы цитируем одно из донесений лорд-
мэра) оказывала в течение трех диен открытое неповино-
вение милиции и страже, напала и разрушила «вербовоч-
ные пункты», пли дома, используемые для вербовки в
армию в Холборне, Сити, Клерковвелле и Шордпче.
В обоих случаях распространялись зловещие слухи о дей-
ствиях вражеских агептоа, в первом случае якобитов, во
втором — якобинцев, по и в том, и в другом случае причи-
ны булта, по-видимому, были иными, чем те, о которых
сообщалось.
Однако в Лондоне волнения чаще вызывались поли-
тическими причинами. Даже если но было «толпы торн»
(выражение, употребляемое некоторыми историками),
очевидно, влияние тори проявлялось но время бунтов 1715
и 1716 гг., когда толпы лопдопцеа заполнили улицы Сити,
Холборна и Уайтчепеля с криками «Высокая церковь п
Ормонд!», били стекла в домах сторонников правительства
(вигов) п напали па прсспптсрианснип молитвенный дом
в Хайгейте. По чаще всего руководство выступлениями
принадлежало нс незначительной группе политиканов
тори, а Общинному совету Лондонского Сити. Сити, гор-
дившееся своей политической независимостью, почти не-
прерывно выступало против политики парламента и пра-
вительства на протлженпп всего столетия, п особенно
между 1730 и 1780 гг., и, подобно парламенту в Париже,
стало истинным политическим воспитателем лондонских
«низших сословий». Именно Сптн в 1733 г. руководило
кампанией против билля об акцизе сэра Роберта Уолпола
68
и заставило его сиять этот билль с повестки дня после
того, как толпы лондонцев осадили парламент и окружи-
ли министра с криками «Долой рабство!», «Долой акциз!»,
«Долой стеснения!». Три года спустя такай же участь
постигла предложенный Уолполом закон о налоге на
джип; хотя этот закон и прошел в парламенте, провести
его в жизнь оказалось невозможным. Иа этот раз суще-
ствовала лишь угроза бупта в форме шутовских похорон
«лежащей па смертном одре госпожи Женевы» [город Же
нова был оплотом кальвинизма], ио в действительности
ничего пе произошло. То же самое случилось в 1753 г.,
когда представители Сити, деревенских тори и находив-
шихся в оппозиции вигов, агитируй по всей стране и угро-
зная бунтами в Лондоне, принудили кабинет Пелхама
провалить свой собственный билль об облегчении натура-
лизации евреев, прибывших из других стран9.
Общинный совет Сити, вплоть до этого ярсмепп, вел
своп политические бон и союзе с группой оппозиционных
лидеров тори. Во всяком случае, каждое из этих движе-
ний если и не было полностью движением тори, то имело
такой оттенок. После 1756 г. это было уже пе так. Тогда
Общинный совет, требуя войны с Францией (п позднее
с Испанией), признал своим главой Уильяма Питта, помог
ему прийти к власти и после его отставки и 1761 г. возло-
жил па него заботу о вольностях Сити, причем «низшие
сословия» Лондона приветствовали Питта и поносили
королевского фаворита графа Вюта. В том же году глав-
ный помощник Питта в Сити Уильям Бекфорд, добиваясь
избрания в парламент, разоблачил «гнилые местечки» и
таким образом положил начало кампании Сити за изби-
рательную реформу. Так возник радикализм Сити, бро-
сивший вызов принципам обеих парламентских партий'°.
От радикализма Сити в свою очередь произошло более
широкое движение, поддержавшее дело Джона Уилкса.
И клич «Уилкс и свобода!» стал па десяток лет политиче-
ским лозунгом, объединявшим различные устремления
купцов Сити, фригольдеров Мидлсекса, мелких лавочпи-
ков, ремесленников и рабочих па улицах и в округах Лон-
дона. После Уплксовых бунтов в Лондоно произошли
последние и самые ожесточенные потрясения — Гордонов
мятеж 1780 г., когда в течение недели улицами столицы
за кладе ли толпы, кричавшие «Долой папистов!» и причи-
нившие большой угцерб как частной, так и государствен-
ном собственности. Эта последняя вспышка не была, стро-
69
го говоря, «политической». Но и в данном случае восстав-
шие первоначально черпали свой энтузиазм, хотя и не
копировали образ действии, у солидной группировки или
у респектабельного мнения Сити11-12.
Прибегнем теперь к такому’ же способу, как п ранее, и
рассмотрим более внимательно несколько пропс шедших
в Лондоне эпизодов — антпирландскис волнения 1736 г.,
Уилксов бунт 1768 г. и Гордопов мятом; 1780 г. Па пер-
вый взгляд у них мало общего. Волнениям 1736 г. поло-
жило начало недовольство наймом ирландских рабочих в
приходах Шордпч п Спиталфплдс, позднее они распро-
странились па Уайтчепель13. В Шордпче некий Уильям
Госвелл, которому было поручено перестроить церковь
св. Леонарда, уволил рабочих-англичан, требовавших бо-
лее высокой платы, и вме.'о них нанял рабочпх-ирланд-
цоп за половину или за две третьих платы англичанам.
Другим поводом для недовольства было то, что хоаясмл
ткацких мастерских в Шордиче и в соседнем приходе Спи-
талфи.чде тоже попинали значительное число рабочих-
ирландцев. Это общее недовольство вылилось и продол-
жавшийся дпв дня бунт в обоих приходах. Его описал
cap Роберт Уолпол в письме к своему брату Горацию:
«В прошлый понедельник (26 июля) п Шордиче, близ
Сппгалфилдса, начали собираться толпы крайне возбуж-
денных людей. Пх крики и жалобы сводились к тому, что
из-за ирландцев они лишены работы и вынуждены голо-
дать. ♦Долой ирландцев!» и т. и. По в этот вечер толпы
были ио очень многочисленны и разошлись, пе причинив
никакого вреда... Во вторник вечером они собрались вновь
и около семи часов вечера пх численность равнялась при-
близительно 2 тыс. человек. Теперь опи были настроены
более буппо: напали па принадлежавший ирландцу трак-
тир, который посещали и где питались ирландцы, выбили
все двери и окна п разрушили дом. Такая же участь
постигла и другое подобное ла ведение. Тем временем (эти
места находились под юрисдикцией Сптп) мэр и замести
толь командира Тауэр-Хамлетс постарались рассеять тол-
пу. Было прочптапо официальное обращение, по толпа,
пе обратив па пего вшгмаипя, увеличивалась с каждой
минутой п достигала уже около А тыс. человек... После
появления стражи толпа начала отступать, переходила с
одной улицы па другую, пе оказывая сопротивления, и к
рассвету полностью рассеялась. В среду дпем все казалось
спокойным, по вечером вновь собрались многочисленные
70
толпы. Против лих была па и ра плен а вызванная и Тауэр-
Хамлетс милиция. Всюду, где она появлялась, толпа от-
ступала таким же образом, как п накануне, не оказывая
ни малейшего сопротивления, и до наступления утра
рассеялась» *4.
Уолпол полагал, что «этой сумятице положен конец»,
однако оп был настроен весьма оптимистично. Ранее
взбунтовавшиеся объединились с хеми, кто вечером
30 июля напал па дома п пивные ирландцев в Гудмэис-
Фплдс и Розмари-Лейп п Уайтчепеле. В сравнении с тем,
что произошло позднее, нанесенный ими ущерб оказался
иезначительпым: имелось полдюжины пострадавших, у
которых были разгромлены дома, и средн них Остин Ал-
лен, хозяин трактира «Джентльмен энд Портер» на Ле-
ман-стрит; в трактире «Булл энд Батчер» на Кебл-стрнт
Джона Уолдена были разбиты ставни и окпа, у Эя Пул
похищена телячья пога и две бараньи ножки. Бунты
перебросились и на другие районы, как сообщал
«Джентльмене мэгэзнп» I августа:
«Толпы собрались в Саутворке, Ламбете и па Тайберп-
ской дороге; их участники спрашивали прохожих, за кого
опп — за англичан пли ирландцев, ио пе совершали ни-
каких насилий. Несколько отрядов коппых гренадеров
рассеяли толпы, собиравшиеся па Ратклпфскоп дороге,
чтобы разгромить дома ирландцев» ,s.
На этом дело и кончилось. К 20 августа 9 человек бы-
ли заключены под стражу. Из них позднее 5 были преда-
ны суду я Олд-Бэйли. Сэр Роберт Уолпол писал своему
брату Горацию, что «буйства и беспорядки здесь совер-
шенно прекратились и усердие якобитов оказалось не в
состоянии превратить этот чисто ирландский эпизод в
волнения более общего характера» *®.
Уплксовы бупты 60-х и 70-х гг. были совсем иного
рода, причем наиболее значительными оказались волне-
ния 17G8 г. Опп были по только политическими (какими
пе были волнения 1736 г.), продолжались несколько лет и
вдохновлялись единым объединяющим лозунгом. Этим они
были отчасти обязаны удивительному жизненному путп
и личности самого Джона Уилкса п отчасти политическим
страстям, разгоревшимся в первые годы правления Геор-
га III. Все началось тогда, когда Уилкс, заключенный в
лондонский Тауэр за клевету на короля, был освобожден
по приказу главного судьи Пратта, отданному в Вестмин-
стер-холле в мае 1763 г. Его освобождение люди привет-
71
ствовАЛП возгласом «Уилкс и свобода!*, который в текс-
ине десяти лет служил призывом, объединяющим его сто-
ронников. В том же году, когда парламент приказал сжечь
на Королевской бирже и торжественной обстановке газету
Уилкса «Норт Бритом», содержавшую оскорблении, «низ-
шие сословия* Лондона забросали шерифов грязью и не
иоополилп государственному палачу исполнить свою обя-
занность. По Уилксу пришлось бежать в Парши; он был
выведен из парламента и объявлен вне закона. По возвра-
щении в 1768 г. он был избран в парламент фригольдера-
ми Мидлсекса. Его победа была отмечена бурными вы-
ступлениями в Лондонском и Вестминстерском Сити,
причем па протяжении двух дней силы закона и порядка
по смогли пх сдержать. Австрийского посла вытащили пз
его кареты. Все фонари и окна в резиденции лорд-мэра
былп разбиты, как н окна в домах тех, кому было пред-
ложено п кто отказался «вы весить зажженные фонари и
честь Уилкса*. Уилкс подчинился объявлению его вне
.закона и был заключен и тюрьму Кпигс-Бспч. В течение
двух педель ближайшие к леи улицы былп заполиспы
бунтующей толпой, выступления которой достигли наи-
большей силы 1U мая 1768 г., когда произошло «побоище»
в Сент-Джордж-Фплдес. Стража открыла огонь по много-
численной толпе, окружавшей тюрьму. 11 человек былп
убиты п десятки — ранены.
В марте 1769 г., когда Уилкс все еще находился в
тюрьме, его сторонники капали па группу ехавших на
лошадях торговцев пз Сити, пытавшихся подать «верно-
подданнический адрес» Георгу III. Из них только неко-
торым удалось пробиться к Септ-Джеймскому дворцу.
Дальнейшие бурные вол нс и ня были связаны с днем рож-
дения Уилкса, с его поражением и Луттрсло в Мидлсексе
(после вторичного выведения из парламента) и с сто осво
вождением из тюрьмы в 1770 г. lie имея возможности
заседать более в палате общин, оп окунулся в политиче-
скую жизнь Сити н, как олдермен Сити, сыграл значи-
тельную роль в великой битве, разыгравшейся в 1771 г.
между Сити и палатой общим по вопросу о помещении
отчетов о парламентских дебатах в открытой печати1Т.
Во время этого спора лорд-мэр Брасс Кросби был заклю-
чен в Тауэр, и огромные толпы люден устраивали демон-
страции около парламента, нападали на сто|Ю11нпков пра-
вительства и встречали самого Георга 111 криками «Долой
лорд-мэра, долой короля!». Спустя три года избрание
?2
Уилкса лорд-мэром было отмочено в последний раз звоном
разбитых стекол в Лоидовским Сити. Это был последний
из Унлксовых мятежей. В том же году Уилксу удалось
занять место в парламенте, и он постепенно утратил снов
сняли с лондонскими «низами» ,в.
Четыре года спустя после последних Уплксовых вол-
нении парламент принял Акт об облегчениях католикам,
отменявший ряд ограничеппй, которым они подвергались.
Это по было радикальной мерой, и акт прошел через обо
палаты, пе вызвав разногласий. Но попытка применить
его к Шотландии вызвала сильное сопротивление, и после
бурного возмущения в Эдинбурге п в Глазго от псе при-
шлось отказаться. Теперь сопротивление стали оказывать
к югу от границы Шотландии. В Лондоне была сформи-
рована протестантская ассоциация для ведения кампании
за отмену этого акта. Председатель ассоциации лорд
Джордж Гордон составил петицию, под которой было
собрано 60 тыс. подписей. 2 июня 1780 г. оп выступил па
многолюдном собрании в Сент-Джордж-Филдсе, прежде
чем проследовать в карете в Вестминстер в сопровожде-
нии своих сторонников, шествовавших в полном порядке
и якобы состоявших из «торговцев высшего разряда».
Когда парламент, встревоженный многочисленностью де-
монстрантов, осадивших все подступы к нему, отказался
рассмотреть петицию, поднялся оглушительный шум.
Часть толпы двинулась к расположенным вблизи като-
лическим часовням при сардинском и баварском посоль-
ствах, разграбила их и сожгла па улице все захваченное.
В течение педели продолжались бунты в Сити Вестмин-
стера и Лондона, а также в Спнгалфплдсе, Уоншипе,
Всрмоптсп и Саутворке, во время которых подвергались
нападениям н разрушению католические часовни и шко-
лы, жилища и трактиры католиков, дома сторонников как
правительства, так и оппозиции. Несколько тюрем было
сожжено, а заключенные в них освобождены; были совер-
шены ПКЖО нападения па Блекфрайерский мост (мост
доминиканцев] и Английский банк. Ночью 7 июня, в раз-
гар этпх беспорядков, Лондой казался морем огня. «Я пом-
ню,— писал 8 нюня Гораций Уолпол, — закон об акцизе
и закон о палого на джин», мятежников Дерби, эпизод с
Уилксом и французов в Плимуте. У меня была бы очень
плохая память, если бы я по помппл этого, но до вчераш-
него вечера я никогда пе видел Лондона и Саутворка в
огне!» 19 Только па седьмой день, после того как было
73
повреждено или сровнено с землей 100 домов стоимостью
более 100 тыс. фунтов стерлингов, войска полностью
овладели положением. Возмездие было тяжелым:
285 участников бунтов были убиты и 173 ранены. Лорда
Джорджа Гордона заключили в Тауэр по обвинению в
государственной измене, но затем освободили. Некото-
рые его последователи оказались менее счастливыми: из
450 арестованных было предано суду 160, пз них 25 чело-
век былп повешены п 12 — приговорены к тюремному за
ключению. Таков был Гордонов мятеж, быть может самый
ожесточенный и наиболее беспощадно подавленный из
всех волнений в истории Лондона20.
Как я уже отмечал, может показаться, что описанные
движения имеют между собою мало общего, однако в не-
которых отношениях все они относятся к общему типу
городских волнений XVIII в. Прежде всего по методам,
применявшимся бунтовщиками. Во время веек трех эпизо-
дов (если мы ограничим картину Уплксовых бунтов темп,
которые произошли в 1768 г.) люди собирались в группы,
которые шли (или бежали) через ПГордич, Лондонское
Сити, Вестминстер или Саутворк, набирая по пути свежие
силы, по обычно в бунтах участвовали жители данного
района, которых логио узпавалп трактирщики и другие
местные свидетели. Эти группы часто возглавляли люди,
временно пользовавшиеся авторитетом,— вроде Тома-
цирюлышка, бывшего вожаком такой толпы в Гудмэпс-
фнлдсе в июле 1736 г., или каретника Томаса Таллина,
руководившего сбором денег «для бедных людей» па
Г|юйт-1’асселл-стрит во время Гордонова мятежа. О по-
добных лидерах сообщали полиции во время Уплксовл мя-
тежа в марте 1768 г. Эти люди могли сообщать тем, кто
следовал за ними, лозунги дня: «Додон ирландцев!» в
1730 г„ «Уилкс н свобода!» в 1768 г. п «Долой папистов!»
в 1780 г. У них, возможно, находились списки домов, под-
лежавших разрушению, пли домов, гдо нужно было раз-
бить стекла в окнах. Неизвестно, действительно ли суще-
ствовали такие «списки» (я нс нашел ни одного среди
судебных документов) или они были плодом воображения
осведомителей; по несомненно, что дома заранее намечен-
ных жертв выделялись особо. На к мы уже отметили, такие
методы прямого действия наносили значительный ущерб;
но важно также указать, что такие действия былп направ-
лены против тщательно отобранных объектов. Во время
Гордонова мятежа бунтовщики старались избежать по-
74
врождения соседних владении*. II если страдали нс ГС
здания, которые подлежали сожжению, то это происходи-
ло скорее из-за ветра, чем но вине мятежников. Насилие
ограничивалось уничтожением собственности. Интересно
отметить, что все погибшие и 1780 г. принадлежали к бун-
товщикам, а не к нх жертвам.
13о всех указанных случаях бунтовщики не былп «пре-
ступными элементами*, социальными отбросами пли «оби-
тателями дна*, как изображали их тс историки, которые
псиользовалл свидетельства предубежденных наблюдате-
лем, современников событий. Одни из анонимных осведо-
мителей так описывал состав участников Гордопова мяте-
жа 1780 г.:
«200 человек, разрушавших дома инструментами;
550 воров-карманников; б тыс. разного рода; 50 человек,
отдававших распоряжения, что следует делать. Они появ-
лялись только ночью*.
Но при всей кажущейся достоверности такая картина
представляется нам в значительной степени фантасти-
ческой. На основании протоколов, составленных в Олд-
Бэйли, в Саутворке и в уголовном суде графства Сэрри,
мы имеем все основания полагать, что состав бунтовав-
ших точно отражал состав трудового па селен и я .Лондона.
Из преданных суду двое из каждых троих были наемны-
ми рабочими — поденщиками, подмастерьями, официанта-
ми, домашними слугами и чернорабочими. Затем шли
мелкие предприниматели, ремесле пипки и торговцы. Во
время апт11И|>ла11Дскпх бунтов 1736 г., как и следует ожи-
дать, исходя из пх характера и происхождения, наемные
рабочие составляли даже пропорционально большее чис-
ло, тогда как в 17G8 г. в У плисовых мятежах снова участ-
вовали наемные рабочие, мелкие предприниматели и
самостоятельные ремесленникн. Подобные элементы, хотя
и редко значились в списках домовладельцев, облагаемых
налогом в пользу приходских бедняков, редко бывали
бродягами с уголовным прошлым. Как правило, они име-
ли постоянное местожительство и былп скорее «почтен-
ными» трудовыми людьми, чем жителями трущоб или бед-
нейшими пз бедных. Удивительный факт, быть может,
состоит еще п в том, что наиболее мятежно настроенными
районами Лондона не только в указанных случаях, но и
• Здания, предназначенные к уяичтожепшо, разрушались, а
все находившееся в них имущество сжигалось па улице.
75
ii других были ио густо населенные кварталы Cent-
Джайле-аа-Полях или мрачные переулки Холбориа, а
ианч* солидные и респектабельные округа Сити, Стрэид,
Саутворк, 111 < । p;iii'i и Спита л филдс.
Другие общие черты между этими группами участни-
ков бунтов молено обнаружить в мотивах, побуждавших
их к действиям. Видимые цели бунтов были в разных слу-
чаях весьма различными: в 1736 г. они сводились к тому,
чтобы ле допустить использования более дешевой рабо-
чей силы ирландцев; в 1768 г. — отпраздновать возвраще-
ние Уилкса в парламент; в 1780 г. — заставить парламент
отменить Акт об облегчениях католикам. Эти цели не
только провозглашались, по и осуществлялись. Однако
мотивы действий в этих случаях были далеко не просты-
ми. В этом смысле скрытые мотивы могут представлять
больший интерес, чем явные. Мы не станем пока прпни-
мать в расчет часто повторяемое обвинение в том, что в
этих мятежах действовала «тайная рука» — якобитов, вы-
сокой (англиканской) церкви, французских пли амери-
канских агентов. Это мы рассмотрим позже. Мы же обра-
щаем свое внимание па подливные интересы самой тол-
пы. Очевидно, толпы, состоявшие из указанных выше лиц,
должны были терпеть крайнюю нужду и голод при не-
хватке продовольствия ц в периоды общественных кон-
фликтов могли стремиться свести счеты с людьми более
состоятельными и находившимися в более благоприятном
положении. Действительно, экономические побуждения
момента, по-вндимому, играли определенную роль в неко-
торых, хотя и не во всех, волнениях такого рода. В июле
1731» г. цепа квартера пшеницы и Лондоне резко подня-
лась до 2G—36 шиллингов против 21)—25 шиллингов в
июне. В период от ма|гга до мая 1768 г. цепы на шиспицу
и хлеб были высокими и оставались такими в течение
многих месяцев. Между тем в июле 1780 г. цепы были
низкими, как и в течение некоторого времени до этого*.
Итак, в первых двух случаях страх голода мог послужить
толчком к бунту, тогда как в третьем случае это мало-
вероятно.
• Цены па пшеницу и хлеб взяты из «Джентльмене мэгэзин».
В Лондоне цены па пшеницу были высокими, гораздо выше средне-
го уровня (хоти и колебались менее резко, чем па некоторых де
ренснскпх рынках) 1730, 1740, 1756—1757, 1766—1768, 1772—1773,
1775. 1777 и 1793—1795 гг.
76
Быть может, более постоянным элементом, нем голод,
являлась классовая вражда бедных к богатым. Очевидных
доказательств этого во время волнений 1736 г. нет, хотя
это вытекало из замечания, сделанного через месяц после
лптпирлаидских бунтов одним пз агентов Уолпола: «Ве-
личайшее водополье тио п ропот явно наблюдаются но
всей этой населенной простонародьем части города*. Бо-
лее резко это выявилось в двух других при веденных нами
случаях. В марте 1768 г. сторонники Уилкса весело и
не принужден по праздновали его избрание в парламент
том, что били стекла в домах богатых люден, и при выбо-
ре своих жертв пе делали различия между сторонниками
правительства и членами оппозиции. Такое стремление
снести счеты с богатыми еще болен* резко проявилось во
в|юмя Гордонова мятежа, участники которого открыто
заявили о своей вражде ко всем католикам без разбора.
По, как оказалось, католики, па чьи дома были соверше-
ны нападения, жили нс в самых густонаселенных като-
лических районах (ни в округе Сеит-Джайлс-на-Нолях,
пи в Саффрон-Хплл или в районе доков в приходах вос-
точного Лондона), а в более фешенебельных эаиадпых
районах. II внимание бунтовщиков привлекали нс като-
лики-ремесленники или наемные рабочие, люди, подобные
нм самим, а джентльмены, фабриканты и предпринима-
тели, купцы и трактирщики. Такое социальное разграни-
чение, несомненно, можно было бы обнаружить и в других
городских бунтах того времени.
Еще одной общей чертой лондонского простои а родья,
отмеченной Хобсбомом у «простых людей» и в других
городах11, было враждебное отношение к иностранцам,
или воинствующий шовинизм. Слово «иностранец* подра-
зумевало шотландцев и ирландцев, французов, испанцев,
евреев и католиков. Это отношение явно проявлялось при
частом Hpoiioar.'iaiiiciiiiii «свобод» для рожденпых свобод-
ными англичан и враждебности к «рабству», «папис-
там и деревянным башмакам». Ирландцев и католиков
охотно связывали воедино, что не раз случалось во время
Гордонова мятежа. Французы и испанцы, помимо того
что они были католиками, являлись к тому же традици-
онными национальными врагами и потому явным объек-
том неприязни народа. Нам известно о нападении в июне
1780 г. на одного домовладельца-португальца (возможно,
принятого за испанца) как на «чужака».
Положение шотландцев было несколько иным, и здесь
77
враждебность, одно время весьма сильна я, продолжалась
недолго. В значительной мере это объяснялось длитель-
ной связью Шотландии с чуждым народу делом якоби-
тов. Действительно, последний иэ оставшихся главарей
шотландских якобитов «45-го года» все еще посмеивался
в 1772 г. в подворье юристов Темиль-Бар. Эта антипатия
была особенно сильной в начале 60-х гг. XVIII в., когда
непопулярный Вют стал фаворитом Георга III; его уме-
ло использовали Уилкс и радикалы Сити. По но-ппдимо
му, около 1780 г. эта антипатия исчезла, поскольку новый
популярный герой дня лорд Джордж Гордон был шот-
ландцем, и имеппо птотляпдцы подали апличапам пример
того, как громить католические школы и часовни. Однако
Англия в то время вела войну с Францией и Испанией,
и шовинизм лопдопцев, а он отнюдь по ограничивался
буйно настроенными «низшими сословиями», заставлял
срывать злобу па католиках, безразлично, ирландцах,
французах или англичанах. Хотя этот антагонизм посто-
noiiuo уменьшался, другие сохранились настолько, что
можно было подливать масла в огонь волнений в буду-
щем. Одним из таких пережитков была фрапкофобпя. Опа
проявилась во время вспыхнувших в Англии в 1790 г.
волнений под лозунгом «Церковь и король!» и получила
новый импульс во время революционных и наполеонов*
скнх войн Франции33.
Короче говоря, в XVIII в. бунты в городе возникали
по более многочисленным и разнообразным поводам, чем
в деревне. Однако у них существовали черты сходства как
в методах, так и в не меньшей мере в мотивах и «общих
убеждениях» пх участников.
Ссылки на источники
С См.: Hobsbawn J. Primitive Rebels (Manchester, 1959),
The City Mob", p 10-16.
2. Cm.: Cahen L. La question du pain a Paris d la fin du
XVIII sieclc Capers de la Ret'olulion Franfaise, no 1 (1934), 51—76;
Cobb R. C. l^s armdes Revohitionnaires (2 vol., Paris el le Hague,
1961-W63), II, 370 381.
3. Mercier L 8. Tableau de Paris (12 vols, Amsterdam. 1783),
VI, 22—25
4. Cm.: Rude G. Wilkes and Liberty; A Social Study of 17СЗ to
1774 (Oxford. 1962). p. 53.
5. Cm.: R n d 6 G. The Crowd in the French Revolution (Oxford,
Ю), p. 22-24.
fi. О волнениях в Париже в XVIII в гм.: luurnal el те то ire з
du Maquis d'Argenton, vols. I—IX; Barbier E. J. F. Journal histo-
78
rique et anecdotique du rbgne de Louis XV, vols. T—IV; M о r n e t D.
Les origincs intellecluellcs de la Revolution francaise (Paris. 1933),
p. 439. 444—448, 498—499; Ruff M. Les mouvements [«ipulaires —
В La vie parisienne au XVlll-me sicele (Paris, 1914), p. 263—292.
7. D'A r g c n s о n. Op. cit.. VI, 241.
8. О бунтах а Париже я 1787 и 1788 it. см,: R n d ё G The Crowd
in the French Revolution, p. 29—33»
9. О первом из этпх двух моментов см.: R н d ё G. Mother gin
and the London Riots of 1736. ГЛе Guildhall Miscellany, no 10 (Sep-
tember 1959); Perry Thomas W. Public Opinion. Propaganda
and Politics in Eighteenth-Century England: Л Study of the Jew Dill
of 1753 (Cambridge, Mass., 1962).
10. Su th e r 1 a n d Lucy S. The City of London and the Op-
position to Government, 1768—1774 (London, 1959).
11. Cm.: Rudd G. Wilkes and Liberty, p. 13—14. О бунтах 1736,
1763—1774, и 1780 гг. см. ссылки 9, 17, 19.
(2. О мнении, что простолюдины Лондона обладали большей
степенью независимости в начало века, чем п допускал, см.: Ro-
gers Nicholas. Popular Protest in Early Hanoverian London.
Cast and Present, no. 79. May 1978. p. 70—100.
13. Cm.: Rudd G. Mother Gin.
14 С о x c Archdeacon William. Memoirs of the Life and
Administration of Sir Robert Walpole (3 vols, 1/nulon, 1798), 111, 348—
Ж
15. Gentleman's Magazine, VI (1736), 484.
16. Coxe. On. cit, ill, 357.
17. Cm.: Thomas Peter D. G. John Wilkes and the Freedom
of the Press (177fl). Bulletin о/ Institute о/ Historical Be search, May
РЖ n. 86 —98.
18 См. мою работу “Wilkes and Ijbcrly”, p. 36 —27, 33—34, 41—
56, 62—66, 155-165, 168-171, 191-192.
19. “The Ix’tters of Horace Walpole Earl of Oxford", cd. P. Cum-
tninghom (9 vols. London, 1B9I). VII, 348.
20 См. мою статью: ‘‘The Gordon Riots: A Study of tin* Rioters
and Their Victims", transactions a/ the ftoyal Historical Society, 5th
series. VI (1956), 93-114.
21. H о bs b a w n. Op. cit, p. М2—113.
22. Для более полного представления о дискуссии но этому и
другим нои [юс ап см мою статью: The London Mob of the Eighte-
enth Century", The Historical Journal, 11, i (1959), 1—18.
ТРУДОВЫЕ КОНФЛИКТЫ
В АНГЛИИ В XVIII В.
В предыдущих главах уже говорилось о том, что типич-
ной, наиболее повторяющейся формой социального про-
теста в XVIII и. былп бунты и что в Англии пх самыми
активными участниками были наемные рабочие. Выше
уже отмечалось, сколь часто бунтовали шахтеры Кпигс-
вуда, корабелы Тайнсайда, рудокопы оловянных рудни-
ков Корнуэлла, ткачи шелкоткацких мануфактур Спаптл-
фплда, суконщики Нориджа, Йоркшира и западных
графств. Хотя эти рабочие скорее были склонны в труд-
ные времена винить в своих бедствиях торговцев зерном
и владельцев мельниц, чем своих нанимателей, тем ио
менее они в некоторых случаях участвовали непосредст-
венно н трудовых конфликтах. В новое время такого рода
конфликты принимают форму обычных забастовок,участ-
ники которых, хотя и расправляются нередко со штрейк-
брехерами и наносят ущерб пх имуществу, самим хозяе-
вам ничем нс угрожают. Подобные мирные формы протес-
та изредка имели место и в XVIII в. Так, в 1750 г.
корабелы Ньюкасла, а в 1751 г. портные Лондона прекра-
тили работу, требуя повышения заработной платы. Обе
стачки продолжались несколько недель, однако нигде по
упоминается, что забастовки сопровождались насилием
пли нарушали общественный порядок. Два выступления
«современного» типа за повышение заработной платы
произошли в Манчестере в 1753 и 1758 гг. В первом слу-
чае плотники и столяры, а затем и каменщики вместе со
своими подмастерьями прекратили работу, добиваясь по-
вышения заработной платы; во втором — 10 тыс. нс
вышедших па работу людей призвали колебавшихся
последовать их примеру и организовали сбор средств в
помощь своим заключенным в тюрьму руководителям.
Крупная забастовка шахтеров севсро восточных угольных
копей в 1765 г., которая парализовала вывоз угля и в ко-
торой участвовали 100 тыс. горняков и моряков, па пер-
вых порах также носила мирный характер.
Подобные выступления, как и другие трудовые кон-
фликты, участились с началом промышленной революции
п конце столетия. Известно, что в 1792 г. забастовки та-
кого рода были н]юнедены гончарами Стаффордшира,
кожевниками Ноттингема, обувщиками Лопдопа, матро-
сами ТПилдза и Ипсвича. Однако первой крупной заба-
стовкой фабричных рабочих, проведенной почти па «со-
временный» манер, явилась забастовка хлопкопрядиль-
щиков Манчестера 1810 г., в которой приняли участие
несколько тысяч человек. На выплату пособий бастую-
щим выделялось 1500 фунтов в педелю *.
Другой мирной формой протеста промышленных ра-
бочих была подача петиций. Их направляли в парламент,
магистратам пли непосредственно королю. Подача пети-
ций являлась распространенной практикой до тех пор,
пока пе перестал действовать и нс был окончательно забыт
елизаветинский Статут о ремесленниках, согласно которо-
му размеры заработной платы устапавливались судами
графств. В ответ ип подобные петиции парламент в 1721 г.
принял закон, уполномочивавший магистратов регулиро-
вать продолжительность рабочею дня и заработную пла-
ту 1Ш1СЙНПКОВ. В 1764 г. лондонские портняжные подмас-
терья направили петицию миддлсекским судьям с прось-
бой повысить заработную плату и добились для себя
некоторых уступок. В 17G8 г., когда повысились цены па
продовольствие и в Лондоне начались крупные беспоряд-
ки па производстве, кроме портных, петиции в парламент
стали направлять стекольщики. медпики и матросы. Их
колонна «с развевающимися знаменами, под бой бариба-
лов и звуки флейт* п образцовом порядке подошла к
Сспт-Джеймскому дворцу и вручила петицию па имя
Георга ТП. Другая колонна, численность которой разные
источники определяли от 5 до 15 тыс. человек, направи-
лась к палате общин па дворцовой площади, передала
спою петицию и, «трижды прокричав “ура!”», разошлась.
Дне тысячи портных в свою очередь пришли к парламен-
ту с петицией, требовавшей повышения заработной пла-
ты; услышав в ответ несколько обнадеживающих слов,
«они тут же мирно разжились». Спустя пять лет в Лондо-
не вновь состоялись совместные акции ремесленников
различных профессий: ткачи шелкоткацких мануфактур,
грузчики угля, водоносы, возчики, ппсплыппкп направи-
ли петиции королю. Правда, па глот рал члены магистра-
та, опасаясь беспорядков, запретили шествия. И все же
$ Заказ ЛА 15$»fl
«I
ткачи оказалась в выигрыше: во-первых, пм повысили
заработную плату и, во-вторых, как мы увидим далее, бы-
ли заложены основы будущей системы арбитражного раз-
бирательства трудовых конфликтов 'J.
Подобные методы действии, однако, более годились
для столицы, чем для провинции; к ним, как и к мирным
забастовкам, обычно прибегали те профессиональные
группы рабочих, которые либо были лучше организова-
ны, либо имели болео высокую квалификацию, либо могли,
наконец, рассчитывать на поддержку в парламенте. Одна-
ко профсоюзы, или «ассоциации», были |м.'шптслыю за-
прещены актами парламента: в 1721 и 1767 гг. такие акты
были приняты против портных; в 1726 г.— протии рабо-
чих, запятых в сукноделии; в 1749 г. — против рабочих
шелковых, льняных, хлопчатобумажных и бумазейных
мануфактур, железоделательных, кожевенных производств
и других; и. наконец, в 1799 г. был принят печально из-
вестный Акт об ассоциациях, направленный против проф-
союзов в целом. Создание ii|mm[icoio:»ob в таких условиях
стало делом весьма рискованным. Профсоюзы обычно соз-
давались тайно пли под видом каких-либо других орга-
низаций, спорадически и былп недолговечны. Болес
устойчивые формы организации пытались создавать — п
иногда успешно—лишь высококвалифицированные и срав-
нительно высокооплачиваемые рабочие, например порт-
ные, кожевники, шляпочники, чесальщики шерсти, щеточ-
ники, корзинщики и набойщики 3. Кроме того, ирн преоб-
ладавшем до промышленной революции мануфактурном
способе производства, когда рабочие обычно трудились и
небольших мастерских, пм трудно было объединить сноп
усилия, за исключением периодов резкого роста цен и
спада производства, сопровождавшихся стремительным
обнищанием тружеников.
Эти рабочие пе считали мирную забастовку пли пода-
чу петиций подходящими методами борьбы за удовлетво-
рение своих требований. В результате вспышки насилия
былп скорое правилом, чем исключением, и трудовые кон-
фликты чаще всего перерастали в бунт. Чтобы принудить
панимятелл удовлетворить сноп требования, рабочие в
таких случаях сообща «разносили» дома хозяев или гро-
мили предприятия, разрушая мастерские, шахты, мельни-
цы. Так, н декабре 1738 г. в графстве Уилтшир ткачи и
иорсопальщикп в ходе одного из наиболее ожесточенных
И длительных конфликтов сумели добиться удонлетворе-
пня своих требований путем участия в массовых бунтах,
они обратили свой гнев на дома предпринимателей —
суконщиков, уничтожая их имущество. В 1739 г. в Лон-
доне огромная толпа подмастерьев-ткачей осадила дом
владельца ткацких мастерских иа Сиаитл-скнер и попы-
талась разрушить его. После того как был зачитан Акт
о мятежах, гвардейцы разогнали бунтовщиков. По сви-
детельству журнала «Джентльмене мэгэзин*, в феврале
1744 г. «многотысячная толпа мастеров-гвоздильщиков,
требовавших увеличения заработной платы, разграбила
несколько домов». К новым формам насилия прибегли в
июле 1763 г. рабочие-бочары Ливерпуля, доведенные до
отчаяния обращением с ними своего хозяина: они про-
несли его по улицам па шесте. В том же Ливерпуле 12 лот
спустя матросы, требовавшие повышения заработной пла-
ты до 40 шиллингов н месяц, прошли по улицам города,
вооружившись кто чем мог: «пушками, ружьями, мушке-
тами, мушкетонами, пистолетами, абордажными саблями,
палашами, ножами, дубинками, палками, кирпичами,
камнями и т. д.» 4
Во время подобных актов насилия происходили напа-
дения нс только на имущество предпринимателей, но и
па них самих. Это подтверждает забастопка грузчиков
угля Шедуэлла и Уопипга в восточной части Лондона в
1768 г.8 Грузчики угля в большинстве споем были като-
ликами, что уже само по себе вызывало недоверие плас-
тай. «Людей тихих и трудолюбивых среди них немного,—
писал поверенный казначейства и своем отчете по делу
грузчиков. — В большинстве споем это смутьяны по на-
туре, готовые принять участие в любых бесчинствах».
Беспорядки 1768 г. объяснялись двумя причинами. С од-
ной стороны, грузчики требовали повышения заработной
платы до 4 (а позднее и до В) пенсов за каждую дюжину
разгруженных мешков, и, когда хозяева отказались удов-
летворить их требование, псе грузчики лондонского порта
прекратили работу. С другой, беспорядки были тесно свя-
заны с длительной «войной» между двумя агентствами по
найму грузчиков, работавших разными методами. Одно
из них возглавлял финансист па Лондонского Сити Уиль-
ям Бэкфорд, личный друг Питта, а другое — судья н:<
Миддлсекса Ралф Ходжсон. Эти дна агентства, постоянно
переманивавшие грузчиков друг у друга, заняли в этом
конфликте прямо противоположные позиции. Агенты Бэк-
форда, стремившиеся как можио скорее прекратить забас-
6*
83
топку, поместили в начале апреля объявление и газетах,
приглашая к себе на работу всех желающих. После этого
разъяренные грузчики, вооруженные абордажными саб-
лями и дубинками, окружили трактир на Грейвел-Лейн,
принадлежавший Джону I'puiiy, одному пл главных по-
мощи икон Бэкфорда, выбили в нем нее окна, и только
мушкетный огонь заставил их отступить. Пе ограничив-
шись этим, вооруженные сторонники Ходжсопа па следу-
ющий день штурмовали дом Грина, выкрикивая: «А ну-ка,
Грин, попробуй выстрели!», и грозили «вырвать у него
сердце п печень, разорвать па части или повесить па соб-
ственной вывеске». Грин отчаянно защищался и, прежде
чем спастись бегством по крышам, успел застрелить двух
своих противников. В результате стычки 7 грузчиков бы-
ли приговорены к смертной казни в Олд-Бепли п повеше-
ны в Степин в присутствии 50 тыс. .зрителей. Для поддер-
жания порядка но время казни власти направили 300 сол-
дат и «огромное число полицейских».
После этого центр тяжести в забастовке переместился.
В начале мая появились реальные шансы па урегулирова-
ние конфликта. Однако хозяева отказались повысить за-
работную плату грузчикам и наняли моряков для погруз-
ки и разгрузки своих углевозов па Темзе. Поднялась новая
волна насилия. 23 мая грузчики захватили судно «Теймз
эпд Мэри», стоящее в Шэдузллском доке, и угрожали
перебить матросов, работавших на погрузке. Это не были
пустые слона: уже па следуюнцш день грузчики, воору-
женные абордажными саблями и дубинками, напали на
сошедших на берег мат|юсон с другого углевоза — «Фри
лав». Двое моряков были ранены, а молодой матрос Джои
Битти убит. Еще через неделю в Уопппгс 50 грузчиков
напали на 2 капитанов углевозов, сошедших на берег для
закупки провианта, и жестоко избили пх. Однако вскоре
на помощь магистратам прибыли воинские части. Не-
скольких бунтовщиков схватили и судили, убийцу Битти
повесили в Тапберио. Казалось, забастовка была подав-
лена.
Но разрушение средств производства, мастерских п
машин было более распространенной формой борьбы ра-
бочих, чем насилие над личностью и разрушение димов
предпринимателей. Эта форма протеста, получившая
название «коллективное соглашение посредством бунта»6,
играла в трудовых конфликтах XVIII в. ту же роль, что
п конт|ЮЛ1> цен в продовольственных бунтах того времени.
S4
Обе формы прямого действия мясе — первая, присущая
мелким производителям, вторая — рядовым потребителям-
трудящимся — совиада-чи во времени: самые ранние упо-
минания о ]>а;«ру шепни машин относятся к 1663 г., наи-
более поздние — к 1831 г.7 Различают два тина выступле-
ний разрушителен машин, преследовавших различные
(хотя и сопоставимые) цели. В первом случае подобные
выступления былп направлены на защиту жизненных
интересов рабочих, против повышения цен и снижения
заработной платы. В другом они являлись протестом
против введения новых машин, представлявших, по мне-
нию рабочих, угрозу их существованию. Все эти выступ-
ления нередко относят к категории «луддптскпх», что не
совсем точно, поскольку термином «луддизм» примято
обозначать бунты разрушителей машин в Англии в
1811—1817 гг. Впрочем, и эти бунты, как будет показано
далее, нс огрп1шчпвалпсь только сопротивлением их участ-
ников висдеипю технических новшеств. Одпако выступ-
ления такого рода сыграли определенную роль и иа ран-
них этапах борьбы рабочих, в частности в начальный пе-
риод промышленной революции. Достаточно вспомнить,
как возмущенные прллилыинкп ломалп новые «водяные
прядильные машины» Ричарда Аркрайта па его предпри-
ятии в Ворли в 1779 г., выводя пх пз строя, или разруша-
ли хлопкопрядильные мастерские в Блэкберне и Болтоне,
а год спустя в Лидсе. Еще раньше сходные события про-
изошли в Лондоне: в 1768 г. человек 500 пильщиков напа-
ли на новую механическую лесопильню Чарлза Дпиглп
и частично разрушили ее. Показания старшего приказ-
чика Дпиглп в Олд-Бенли помогают попять причины по-
добных действии: •
«Я спросил бунтовщиков, чего они добиваются. Они
ответили, что лесопильня обрекает тысячи рабочих па го-
лодную смерть. Я пытался разъяснить им, что лесопильня
никоим образом пе ущемляет их интересов и по наносит
им никакого ущерба. Я познакомился с пх вожаком и в
разговоре с ним повторил, что механическая пила нс на-
носит никакого вреда рабочим. Кос в чем он согласился
со мной, добавив, одпако, что она непременно нанесет
вред в будущем. «Мы пришли сюда с твердым намерени-
ем разрушить лесопильню, — сказал он, — мы сделаем это
во что бы то пи стало» 8.
Таковы ранние примеры яуддистскпх выступлений в
традиционном смысле этого слова. Они, однако, отнюдь не
85
типичны для бунтов разрушителей маниш XVIII в., кото*
рые гораздо чаще являлись просто методом давления на
предпринимателей путем нанесения ущерба — или угро-
зой такового — их материальным интересам, а пе прояв-
лением негативного отношения к машинам как таковым.
К подобной тактике прибегали наиболее мятежные лон-
донские рабочие — ткачи шелкоткацких мастерских
Спайтлфилда, которые начиная с 1663 г. (и несомненно и
раньше), борясь протии предпринимателей, рвали прижу
па станках или ломали сами станки. Нреднриппматели-
сукподелы западных графств страны также неоднократно
сталкивались с аналогичными методами давления со сто-
роны своих рабочих. В 1718 и 1724 гг. они представили в
парламент петиции о насильственных действиях ткачей,
угрожающих разрушить их дома и сжечь их мастерские,
если они откачнутся удовлетворить их требования.
В 1726—1727 гг. подобные выступления происходили н
Сомерсете, Уилтшире, Глостере и Девоне. В 1738 г. и
Уилтшире ткачи и стригали «в связи со снижением цен...
обрубили приводиыс ремни п станках, принадлежавших
мистеру Култхсрсту». В Сокинге (Эссекс) в 1740 г. пря-
дильщики угрожали разрушить фабрику и убить хозяи-
на, снизппшсго ставки их сдельной оплаты9.
Протесты шахтеров также зачастую принимали подоб-
ные формы. Во время бунтов 40-х гг. XVII) в. шахтеры
Нортсепберлепда сожгли оборудование подъемной клети;
пол нении и 17115 г., начавшись как мирная забастовка,
переросли в настоящую оргию разрушения; горняки пере-
резали канаты подъемных лебедок, сломали и сбросили н
шахты оборудование, подожгли уголь в шахте и на по-
верхности. В целях защиты шахтовладельцев от погромов
и разрушений парламент за период с середины правления
Георга II вплоть до последних лет правления Георга III
принял несколько постановлений, жестоко каравших за
поджоги па шахтах '°.
Из иссх групп рабочих, прибегавших к тактике пря-
мых действий в борьбе с предпринимателями, пи одна по
вола столь длительную, упорную борьбу, как ткачи шелко-
ткацких мануфактур в лондонских районах Спайтлфплдп,
Морфилда, Стенки и Бетнал-Грина . В отдельных случа-
ях, когда отрасли в целом грозил спад, мастера и подмас-
терья действовали совместно. Так было, например, в мае
1765 г., когда 8 тыс. ткачей с черными флагами в руках
подошли к парламенту п в знак протеста осадили дом
85
герцога Бедфорда, про пал inn него бплль, прпзвапный за-
щитить лондонскую шелкоткацкую промышленность,
закрыв французским шелкам доступ на английские рын-
ки. В я и паре 1768 г. мастера и рабочие, объединившись,
продефилировал и у Сент-Джеймского дворца в знак бла-
годарности королю за сокращение периода дворцового
траура. Еще одна объединенная демонстрация мастеров и
подмастерьев у парламента состоялась в 1773 г. Такие
проявления солидарности, характерные для отношений в
промышленности XVIII в., более часто пресекались жес-
токими распрями между различными категориями рабо-
чих из-за заработной платы пли несхожих методов рабо-
ты. Подтверждением тому может служить самый дина-
мичный этап бурной истории борьбы ткачей — в конце
60-х—начале 70-х гг XVIII в. В октябре 1763 г. в разгар
забастовки за повышение заработной платы 2 тыс. ткачей,
переодевшись в матросскую форму и вооружившись абор-
дажными саблями, порвались в дома рабочих, отказав-
шихся присоединиться к забастовке. Забастовщики сло-
мали станки, которые те обслуживали, ранили нескольких
человек и сожгли чучело главного мастера. К тому вре-
мени «порча» и разрушение станков стали распространен
ной формой выражения’ народного недовольства, поэтому
в 1765 г. парламент попытался положить этому конец.
Помимо запрещения по ходатайству ткачей ввоза фран-
цузских шелков, было принято постановление, каравшее
тех, кто разрушал станки, смертной казнью. Однако, как
гласит официальный отчет об этих событиях, ткачи, «зная
о грозящем им в случае ареста наказании... переодевались
и действовали по ночам. Бооружиншись кто боевым ору-
жием, а кто чем попало, они врывались в дома, избивали
лиц всех рангов, кого считали необходимый посетить с
целью разрушения пх станков и уничтожения пх продук-
ции» ,2.
Подобная тактика была характерна и для восстания
ткачей 1767—1769 гг., речь о котором пойдет ппжс. Это
восстание началось с конфликта между ткачами, работав-
шими на ручных стайках, и ткачами, работавшими па ме-
ханических станках, привезенных пз Голландии. Журнал
«Джентльмене мэгэзпп» в номере от 30 ноября 1767 г.
писал об этом так:
«Группа ткачей с заржавленными шпагами, пистоле-
там п п другим оружием собралась у дома па Саффроп-
хплл, явно намереваясь испортить ткапп в стайках рас-
87
положенной неподалеку мастерской, принадлежавшей
крупному местному владельцу. К счастью, их разогнали
прежде, чем они успели что-либо предпринять. Некото-
рые были схвачены и предстали перед судом па Хикс*
хплл. При разбирательстве вылепилось, что ткачи, рабо-
тавшие ла ручных и механических станках, постоянно
в рал; довали между собой. Последние разоряли ткачей на
ручных станках, ибо с помощью механизмов одни ткач
вырабатывал за день столько же, сколько шесть ткачей,
работавших вручную, пе уступая пм по качеству изделий.
Вот почему ткачи, работавшие на ручных станках, были
полны решимости поломать механические станки* 13.
В январе следующего годя ткачи, работавшие вруч-
ную, трижды предпринимали попытки уничтожить станки
своих конкурентов в Степин, за что один пз них позднее
был повешен. Тем временем хозяева снизили аккордную
заработную плату на 4 пенса за ярд, что только подлило
масла в огонь. Конфликт, таким образом, стал трехсто-
ронним, причем при изучении его зачастую трудно про-
вести четкую грань между его различными аспектами.
Всспорядки продолжались несколько месяцев. 26 июля
1768 г., как свидетельствует документ, «злоумышленип-
ки в масках, вооруженные абордажными саблями, писто-
летами и другим оружием, собравшись толпой в полной
иый час, ворвались в дома и масте|>ские некоторых
спайтлфплдскнх ткачей и уничтожили шелковую заправ-
ку па девяти станках»
20 августа собравшиеся ткачи Спайтлфплда ворва-
лись в дом Натаниэля Фарра на Пратс-Эллп, сделали то
же самое на двух его станках и застрелили семнадцати-
летнего Эдварда Финча. За поимку преступникоя была
назначена награда, одпако схватить пх не удалось.
Вскоре после этого рабочие достигли частичного со-
глашения с хозяевами: некоторые предприниматели пвелн
новые расцепки, позволившие рабочим зарабатывать в
педелю 12—14 шиллингов, и то и больше. Одпако суд
Миддлсекса отказался утвердить это соглашение, после
чего и хозяева стали незамедлительно нарушать его. Вол
нонил возобновились. В ходе борьбы за свои требования
ткачи создали комитеты рабочих различных ткацких спе-
циальностей, назвав их комитетами «Смелого вызова», а
также самочинно ввели ежемесячный налог на станки в
размере от 2 до 5 шиллингов за станок с. целью создать
забастовочный фонд. Специальные «сборщики» и масках,
58
вооруженные пистолетами, палашами л абордажными
саблями, тайно получали деньги и одном из трактиров,
расположщшых и ткацких кварталах. Хозяевам и рабо-
тавшим у них ткачам на механических станках рассыла-
лись повестки примерно такого содержания:
«Г-п Хиля, по решению «Всепобеждающего п Смелого
вызова» вам надлежит переслать в трактир «Долфпи»,
что па Коклсйп, полный налог со всех ваших станков, но
4 шиллинга за станок».
Уплатившим налог выдавалась расписка, наподобие
следующей:
«Независимый н Смелый вызов» получил ... шиллин-
гов за ... станков. Желаем процветания вашему делу».
Весной 1769 г. «машипоборцы» вновь зашевелились,
по-нидимому с двойной целью: добиться уступок от пред-
принимателей, снизивших заработную плату, и запугать
тех, кто отказывался выплачивать налоги на станки.
10 марта, по свидетельству одиого из документов, кру-
тильщики Спайтлфилда «отбирали деньги у .хозяев и учи-
нили множество иных беззаконии». 10 апреля некий
Уильям Тилли с улицы Ссйнт-Леонард в Шордиче сломал
станок и уничтожил «запас пряжи стоимостью в 10 шил-
лингов», принадлежавшие Лидии Фаулер. Летом и осенью
произошли новые действия подобного рода. 7 августа раз-
рушители во главе с членами упомянутого комитета Джо-
ном Дойлем и Джоном Вэллипом явились к Томасу Пору,
владельцу небольшой мастерской па Стокнпг-Фрейм-Элли
в Шордиче. Несмотря па уверения Пора, что он уплатил
положенный еженедельный налог в 3 шиллинга 6 пенсов
за своп 7 станков, на которых он с подручными выполнял
заказы крупных предпринимателей, незваные гости
«уничтожили много шелковой пряжи на станках», а во
время двух следующих «визитов» сломали и сами станки.
Опасаясь еще более жестоких мер, Пор в конце концов был
вынужден скрыться из дома и ночевать под открытым
небом. Питер Обер, ткач, проживавший па Спайтл-сквер,
отказавшийся заплатить еженедельный налог, также на-
влек на себя гнев «машипоборцев». В его доме выбили
окна и разбросали повсюду письма угрожающего содер-
жания. Одно из них было написано весьма образно:
«Г-ц Послу шайка, наше сегодняшнее предупрежде-
ние— лишь цветочки! Коли не сделаешь дибром того, чего
от тебя просят, ждут тебя ягодки, вкус которых ты не
забудешь п иа смертном одре».
89
Разрушители охотились за хозяевами и покрупней,
такими, например, как Льюис Шопэ, глава компании ио
производству шелковых носовых платков «Л. Шовэ эвд
К*», прогнивавший на Крисипи стрит, 39, Снантлфнлд-
маркет, который отказался внести деньги в фонд комите-
та. 1500 ткачей во главе с Джоном Вэллином осадили дом
Шовэ и сломали 76 его станков. Шовэ спас свое имуще-
ство от дальнейшего уничтожения, заплатив 2 фунта
2 шиллинга мелкими деньгами и обещав выплатить по-
ложенный взнос.
Тем временем власти решили принять более энергич-
ные меры. В конце сентября члены магистрата, вызван
солдат, устроили облаву в трактире «Долфпп». В стычке
погиб один солдат и двое ткачей. Один из вожаков раз
рушителеи, Дапнэл Морфи, пытавшийся скрыться в спаль-
не трактирщика, был арестован п спустя некоторое время
приговорен к смертной казни. Владельцам трактиров,
предоставлявших их в распоряжение комитетов бунтов-
щиков, пригрозили лишением лицензий. В Снайтлфнлдо
были расквартированы войска; Льюис Шовэ и 150 других
хозяев ткацких мастерских обязались нести расходы за
постой офицеров, а также оплачивать питание солдат в
харчевне «Три таиз» из расчета 0 пенсов в день на чело-
века. Эти меры глубоко возмутили местных радикалов:
так, городские шерпфы Джеймс Таунсенд и Джон Соб-
ридж, в то время убежденные сторонники Уилкса, заяви-
ли и этой связи энергичный протест председателю поли-
цейского суда па Боу-стрнт Джону Филдингу. Еще боль-
шее негодование вызвало в радикальных кругах решение
властей для устрашения ткачей повесить двух их воя.а-
ков, Дойля и Вэллина, на место совершенных ими пре-
ступлений. Шерифы поначалу отказались выдать разре-
шение на приведение приговора в исполнение, по вынуж-
дены были уступить, и в декабре 1769 г. Дойль и Вэллип
были повешены неподалеку от трактира «Салмон энд Бол»
на Бетпал-стрит на глазах собравшейся огромной толпы
ткачей.
На этом закончилось восстание ткачей шелкоткацких
мануфактур GO-x гг. XVIII в., ничем пе облегчившее их
бедственного положения; ни одно из пх требований нс было
удовлетворено. Волнения возобновились в 1773 г., когда
12 тыс. ткачей Спайтлфилдв, Бстпал-Грипа и Шпрдича
лишились работы. Беспорядки вновь сопровождались мар-
шами к парламенту. Уступив этому двойному пажпму,
90
парламент принял Спайтлфплдскнй акт, фактически воз-
родивший старое охранительное законодательство Тюдо-
ров, предоставив мировым судьям право устанавливать
ицшбитпую плату рабочим п следить за се правильной
выплатой. Закон, кроме того, вызвал к жизни одно весь-
ма примечательное новшество: ткачп создали свою посто-
янную организацию, названную «союзом», с задачей зна-
комить судей с положением дел на предприятиях. Этот
орган представлял в судах доводы обеих сторон—хозяев
и мастеровых, в результате чего сдельные расцепки стали
периодически пересматриваться IS.
Таким образом, бунты лондонских ткачей, типичная
форма протеста XVIII в., привели к появлению нового
механизма переговоров, предвосхитившего третейское
разбирательство более поздпего времени.
Ссылки на источники
I. Ashton Т. S. and Sykes J. The Coal Industry in the Eigh-
teenth Century (Manchester. 1630). p. 89—91; Ashton T. S. Eco-
nomic Fluctuations in England 1700—ItOO (Oxford. 1950), p. 107;
Mantoux P. The Industrial Revolution of the Eighteenth Century
(London, 1948), p. 4fr1 — 4Л2; W c a r m ou t h B. W. Methodism and
Common People of England of the Eighteenth Century (London, 1945),
p. 19—50.
2. Си. мою работу “Wilkes and Liberty: A Social Study of 1783
Io 1774’’ (Oxford. 1(162). p. 91—06; Wo a rm on th. Тле. cit
3. Ashton T. S. An Economic History of England: The Eighte-
enth Century (London. 1955), n. 23—31; S. and R Webb. The Hi-
story of Trade Unionism (Lonaon and Now York. 1896), Chapters 1
and 2.
4. Rose TV B. A Liverpool Sailors* Strike of the Eigtheenth Cen-
tury. TrfinMetiont of I he Laneathire and Chethire Antlfuarlan Socie-
IV. LX VIII (1958) » 85-92.
5. См. мою работу “Wilkes and Liberty*’, p. 95—98.
С. Термин имел E. J. Hobsbawm a 'Tlw Machine Breakers”, Pott
end Present (Feb. 1952). n. 57—70.
7. Re I off M. Public Order and Popular Disturbances 1660—
1714. (London, 1938), p. 87; Prcst John. The Industrial Revolution
m Coventry (London. I960), p. 30. 48.
8. Old Bally Proeeedlngt, 1768, p. 256; цпт. в: "Vilkrm and Liber-
ty ”. p. 93-94.
9. Отчеты того времени приводятся в: Hobsbawn. Op. cit.
p. 59; W e a г nt о u tli. Loe. cit
10. IT о bs b a w m. Loc. cit; Ashton and Sykes. Op. eit.
p. 89-91.
11. Подробности по огону вопросу п спвсок использованной ли-
тературы см. в моей работе “Wilkes and Liberty”, р. 98—103. (При
ношу свою благодарность издательству «Кларендон пресс», по-
зволившему включить в текст стр. 100—102 почти дословно.)
91
12. Public Record Office. Treasury Solicitors Papers, 11/818/2696:
"The Сазе against Daniel Murphy for the wilful murder of Adam
McCoy".
13. Gentleman s Magastne, XXXVI( (1767), 606.
14. Annual Heglster, XI (17681.139.
15. S. and П. Webb. Op. cit, p. 48—49; Ashton. Economic
Fluctuations, p. 75, 158; Mantoux P. Op. cit., p. 83.
ЛУДДИЗМ
Годы регентства были одним из самых бурных и смутных
периодов в новой истории Англии. Вновь активизирова-
лись радикалы; Лондонское Сити, пе дававшее о себе
знать с начала 80-х гг. XVIII в., возобновило теперь по-
единок с королевским правительством. В мао 1812 г. в
фойе палаты общий был убит премьер-министр Спенсер
Персиваль. В том ;кс году в различных районах страны —
Фалмуте, Бристоле, Шеффилде, Ноттингеме, Волтоне и
Карлайле — испыхпулп голодные бунты, возродившие на-
родный контроль над цепами. Одновременно Лондонпы
восстали против .хлебного закона 1815 г. В следующем
году и городе разразились спафплдскпе бунты: это был
период мспсс крупных восстаний бедных, таких, как марш
«одеяльщиков» из Манчестера, «псптриджская револю-
ция», хаддерсфилдское восстание 1817 г. и, наконец, два
года спустя «бойня при Питерлоо» в Манчестере, когда
кавалерия беспощадно расправилась с участниками мас-
сового митинга за реформы. Столь жо сепсациоппымп,
как и эти события, стали и луддптскпе бунты в средне-
английских и северных графствах. Опп оказались столь
разрушительными, что для пх подавления понадобились
войска, по численности превосходившие армию Веллинг-
тона, с которой оп пысалился в Португалии в 1808 г.
В разгар беспорядков летом 1812 г. в районе действий
луддптов между Лестером и Борком были сосредоточены
войска чпслсппостыо 12 тыс. человек. Стоимость уничто-
женного луддитами оборудования п других материальных
цеппостеп составила свыше 100 тыс. фуптоп стерлингов*.
Вообще говоря, по своему характеру луддптскпе вы-
ступления подразделялись па несколько типов ♦. Это, пре-
• По преданию, луддизм получил свое пазаавпе по имени Не-
да Лудда, лестерского подмастерья-чулочника. который, доведен-
ным до отлаяппя придирками хозлипа, молотком разбил его стал-
ии Da г wall Г. О. Popular Disturbances and Public Order in Re-
gency England (London, 1931), P- 1—2.
93
жде псего, два типа движения разрушителей мапптп, рас-
смот]м?п иые н предыдущей главе: раз рушен по машин как
средство давления па предпринимателей с целью заста-
вить п\ пойти на уступки и разрушение машин как та ио-
ны х Кроме них, происходили продовольственные бунты,
которые при случае, но отнюдь нс всегда, совпадали с
выстуилсппямн разрушителен машин. Далее, существова-
ли заговоры, связанные с созданием тайных обществ и
принесением незаконных присяг. И наконец, имелись еще
лжелуддпты — люди, сами называвшие себя луддитами пли
названные так властями, которые в общей атмосфере
брожения занимались вымогательством денег, грабили
фермы или похищали оружие. Все эти беспорядки и бес-
шпетва, часто без разбору, называли «выступлениями
луддитов». Однако в данной работе будут рассмотрены
дна первых типа луддизма.
Различают одну большую и три небольшие полны это-
го движения. Наивысшего подъема оно достигло в 1811 —
1812 гг., когда беспорядки, начавшись с выступлений
вязальщиков чулок и рабочих кружевных мастерских и
центральных графствах (Ноттингем, .Честер и Дерби),
перекинулись на хлопкоткацкие и стригальные предпри-
ятия Йоркшира, Чешира и Ланкашира. Выступления
зимой 1812—1813 гг., летом и в начале осени 1814 г., а
также лотом и осенью 1816 г. по достигали такого разма-
ха. Первая волна бунтов была вызвана упадком торговли
и низкими урожаями 1809—1812 гг. Общей >кс причиной
всех этих движений, будь то волпеппя рамочных вязаль-
щиков и стригалей, выступления разрушителен машин
или голодные бунты, было бедственное положение в про-
мышленных ранонах страны в последние годы наполео-
новских войн и в последующий период. Спад производ-
ства в 1811 г. об'ьяспялся по столько наполеоновской коп-
типентальпой блокадой — хотя опа подорвала торговлю
Англии с европейскими странами, — сколько неожидан-
ным закрытием американских рынков в ответ па приня-
тие Англией чрезвычайных репрессивных мер против вое
ставших колоний. С закрытием байков экспортная тор-
говля пришла в упадок. В донергпоппо к этому после трех
неурожайных лет (1809—1812) цены па зерно, составляв-
шие в период 1800—1813 гг. в среднем 107 шиллингов
3’4 пенса за квартер, достигли в августе 1812 г. небыва-
лого уровня — 15fi шиллингов за квартер в Лондоне и
180—в Йоркшире. Таким образом, вязальщик чулок, по-
94
лучавший даже при полной занятости от 7 до 14 ншл.чпп-
гои () пенсов в педелю, или ткач иа ручном станке, чей
еженедельный заработок составлял в 1812 г. от У до
12 шиллингов, платили теперь от 1 шиллинга 5 непсов до
1 шиллинга 8 пенсов за свою ежедневную чстырсхфуито-
вую ковригу хлебаг.
Всеобщее обнищание особенно остро ощущали рабо-
чие отраслей, производивших товары на экспорт. Приме-
ром могут служить центральные графства — родина кру-
жевного и трикотажного производств, с центром в Нот-
тингеме и отделениями в Дербишире и Лестершире, где
крупные предприниматели сдавали своп рамы в аренду
мастеру-чулочнику, который в свою очередь нанимал на
работу нескольких вязальщиков. Это была отрасль с дол-
гой и бурной историей. Разрушение машин являлось
здесь уже испытанным методом борьбы рабочих; первые
упоминания о нем относятся еще к 1710 г. Конфликты с
предпринимателями возникали по самым разным пово-
дам: в связи с заработной платой, ароидной платой за
станки, количеством нанятых учеников, а также введени-
ем новых методов труда, позволявших использовать не-
квалифицированную дешевую рабочую силу. Все эти про-
блемы приобретали особую остроту во времп спада про-
изводства. В такие периоды страсти особенно накалялись
после того, как переговоры с хозяином пли петиции в
парламент оказывались безрезультатными, п тогда бунты
могли вспыхнуть в любой момент. Так было в 1811 г.,
когда в течение длительного времени велись переговоры
о заработной плате, о плате за аренду станков и о новых
методах вязки чулок па более широких рамах. Последний
вопрос был главным камнем преткновения, поскольку
этот метод упрощал рабочий процесс и позволял нани-
мать неквалифицированных рабочих за более низкую
плату. Провал переговоров вызвал волну беспорядков, во
время которых, между прочим, и возникла легенда о Подо
ЛуДДе-
Первый взрыв недовольства произошел в феврале
1811 г. в Арнольде, маленьком городке неподалеку от
Ноттингема, где чулки вязались на широких jiauax. Вя-
зальщики порвались в мастерскую п ирннсли 1>амы в
негодность, удалив из них рычажки, толкавшие спицы.
Это послужило сигналом для рабочих соседних районов;
повсюду стали проходить рабочие собрания, например
многолюдная сходка вязальщиков чулок состоялась на
96
базарной площади в Ноттингеме. В начале апреля в Ар-
нольде произошли новые волнения рабочих. Когда при-
бывшие войска покончили с беспорядками, ио всей округе
было разрушено уже свыше 200 станков.
После этого наступило временное затпшье, но уже в
ноябре того же года, столь же внезапно, как и в первый
раз, вспыхнул новый бунт. Место»! действия стала дере-
иушка Балуэнл, где внзалыцнкп организовали сходку;
здесь-то впервые н прозвучало имя Педа Лудда. На сей
раз выступления разрушителей происходили на более
обширной территории, хотя центром по-прежнему оста-
вался Ноттингем, в одну и ту Же ночь в деревнях п горо-
дах, рас положен пых па расстоянии 12—15 миль, было
уничтожено множество станков. Луддиты были хорошо
организованы, действовали сплоченно п, по всей видимо-
сти, пользовались поддержкой местного населения. Судп
по всему, владельцы небольших мастерских, чьи станки
луддиты разрушали, относились к ним с куда большим
пониманием, чем к предпринимателям, сдававшим пм
эти станки в аренду. Да и сами луддиты действовали
продуманно п целенаправленно. Как и в других дви-
жениях подобного рода, овп, по слухам, составляли
«списки» лид, чьи станки подлежат уничтожению. Они
собирали также деньги, чтобы вести борьбу. Одному из
предпринимателей луддиты зачитали, например, следую-
щее письмо:
«Джентльмены! Кед Лудд шлет вам наилучшпе поже-
лания и надеется, что вы не откажетесь немного помочь
ему и его армии, ибо оп большой мастер по части разру-
шения ваших мерзостных станков. Не откажитесь помочь
пам, и все будет в порядке. Иначе мне придется загля-
нуть к вам. Эдвард Лудд» *.
Тем временем в район беспорядков были вызвали до-
полнительные войска. В декабре в Ноттппгсм во главе
2 тыс. солдат был направлен генерал Дайтт. Как отмети-
ли члены палаты общип, это был «беспрецедентный в ис-
тории страны случай, когда для подавления местных
беспорядков потребовались столь крупные силы» *.
Власти вербовали новых полицейских и специальных
констеблей, зачитывали прокламации, призывали лояль-
ных граждан принять участие в облавах на злоумышлен-
ников. В результате движение в Лестершире и Дербиши-
ре спустя некоторое время удалось подавить; тем не менее
на северо-западе Ноттингемшира и в самом Ноттингеме
96
рййрушйтслп машин продолжали действовать вплоть до
февраля 1812 г., выводя из строя » среднем по 2UV стан-
ков в месяц. Однако исход борьбы и этих районах решили
ио только репрессии, ио и переговоры с бунтовщиками.
К началу декабря городские и сельские магистраты стали
предлагать провести такие переговоры. Представители
предпринимателей и рамочных вязальщиков организова-
ли несколько встреч, где некоторые предприниматели
предложили повысить заработную плату рабочим и даже
отказаться от нового способа производства чулок. После
первых неудачных попыток прийти к соглашению и во-
зобновления беспорядков вязальщики добились времсиио-
го успеха: хозяева сочли за благо отказаться от нового
способа производства чулок и повысить эаработпую пла-
ту, хотя иииакого формального соглашения подписано не
было. Кроме того, обе стороны принялись обращаться с
петициями в парламент. Это привело к неожиданному
результату: 14 февраля 1812 г. парламент принял билль
против разрушителей машин, каравший за уничтожение
машин смертной казнью. Ио к этому времени бунты ра-
бочих кружевного и трикотажного производств фактиче-
ски прекратились. Незначительные вспышки недоволь-
ства продолжались вплоть до зимы 1812—1813 гг., но и
целом уже к весне 1812 г. луддизм окончательно исчез
в тех графствах, где он некогда возник.
Тем временем центр беспорядков переместился в севе-
ро-западные графства Ланкашир и Чешир — иа родину
хлопкопрядильных и хлопкоткацких машин, сердце про-
мышленной революции. Крупные торгово-промышленные
города этого района Ливерпуль и Манчестер уступали по
числоииостн населения только Лондону. Однако фабрич-
ное производство находилось здесь еще в зачаточном со-
стоянии, завоевав прочные позиции лишь в хлопкопряде-
нии. Типичный рабочий Ланкашира немногим отличался
от ткача-надомника, работавшего па ручном стапке в
поселках, которые, утратив облик старой деревни, еще ие
превратились в города. Паровые машины, приводи нише в
движение механические ткацкие станки, которым вскоре
предстояло изменить характер труда ткачей и вытеснить
ручные станки, только что появились: в 1806 г. ими были
оснащены здесь всего четыре фабрпкп, а к 1813 г. — едва
ли более дюжины. Ткачи с подозрением отнеслись к но-
вым машинам, однако активно ие сопротивлялись пх вве-
дению до тех пор, пока производство шло па подъем и
7 Заказ Ki 1SB6
97
люди пе голодали. Правда, заработная плата в точений
нескольких лот непрерывно снижалась, ни вплоть до за-
крытии американского рынка катастрофического общего
кризиса не было. Когда же это случилось, наступил об-
щий спад торговли, тысячи людей оказались без работы,
цены на продовольствие в промышленных районах после
нескольких неурожайных лет резко подскочили. В соз-
давшихся условиях объяснять свое бедственное положе-
ние введением новых машин казалось рабочим столь же
естественным, как и возлагать за пего вин}' на мельников
и лавочников. Но удивительно поэтому, что выступления
трудящихся, в форме ли голодных бунтов или разруше-
ний машин, начались главным образом вокруг Стокпорта,
Болтика, Мидлтона и Манчестера, то есть городив, в ко-
торых были введены новые станки5.
Определенную роль сыграл и пример ноттингемских
луддитов, и уже к концу 1811 г. в центрах хлопчатобу-
мажного производства пошли разговоры о тайных сходках
представителей рамочных вязальщиков и ткачей Манчес-
тера к Стокпорта. Предприниматели, применявшие меха-
нические ткацкие станки, стали получать угрожающие
письма. В конце февраля 1812 г. один из членов стокпорт-
ского магистрата писал, что ткачи, «вне всякого сомне-
ния, намереваются разрушить па фабриках станки,
приводимые в движение паром». В марте в Стокпорт»
произошло первое нападение на товарный склад, принад-
лежавший некоему Рэдклиффу — «из<тбретателю этих чу-
довищных машин*. Нападавшие выбили окна в здании,
но поджечь его по смогли. 1эолтонскне рабочие проводили
свои собрания па торфяных пустошах за городом. Ходили
слухи, что в окрестностях города неизвестные с вымазан-
ными сажей лицами собираются но ночам и приносят
«противозаконные* присяги. В Манчестере беспорядки
приобрели политическую окраску: толпа рабочих ворва-
лась в обеденный зал местпой биржи и разогнала коммер
сайтов, собравшихся там для подписания верноподданни-
ческого послания принцу-регенту; в то же самое время,
как писали газеты, «па площади народ с одобрением при-
нял резолюции купеческих и ремесленных гильдий Лон-
дона» 6. Вскоре вспыхнули продовольственные бупты в
Рочдейле, Олдгэме, Барнсли, Болтоне и Маклесфилде.
В Маклесфилде бунтовщики разграбили продовольствен-
ные склады и напали на тюрьму, чтобы освободить одного
пз своих товарищей.
98
Строго говоря, пес эти проявления протеста нельзя
считать «луддптскпми», поскольку они по были направ-
лены исключительно на разрушение машин Очередное
выступление такого рода произошло в Стокпорте, где в
воскресенье 14 апреля бунтовщики под предводптельст-
пом двух переодетых в женское платье мужчин, которых
опп называли «женами генерала Лудда», выбили стекла в
нескольких домах, угрожая отомстить владельцам паро-
вых машин. Опп забросали кампямп дом некоего Джозе-
фа Гудэйра, владельца паровых машин, в Эджли, а спустя
некоторое время вновь вернулись в еще большем числе,
порвали пряжу в стопках, потом разломали машины и в
довершение ко всему подожгли здание. Спустя четыре дня
бупт был подлился спламп расквартированных в Стокпор-
те военных частей, одпако беспорядки вспыхнули в со-
седнем Олдгэме Сначала здесь начался голодный бунт, в
ходе которого местных лавочников заставили снизить
цепы па товары, затем бунтовщики попытались захватить
оеппщеппую паровыми машинами фабрику Даппзла Бер-
тона в Мидлтоне. Их пападеппе было отражено, 5 человек
пз числа нападавших былп убиты, 18 — рапспы. Однако
па следующий день мятежники во глпве с шахтерами
соседнего Холмвуда вновь осадплп фабрику п в конце
концов разгромили ее. Бупп.1 охватили окрестности Бол-
топа. Спустя несколько дней п «Эппюэл реджпетер» по-
явилось следующее сообщение:
«В пятницу, около 4 часов дня, толпа мятежников
впезаппо напала пя никем пе охраняемую ткацкую фаб-
рику Ро и Дапкрофтв в Уэстхоутоие, расположенную и
типпадцатп милях от городя, и вскоре захватила ее.
Нападавшие тут же подожгли здание, и оно вместе с па-
ходпвшпмея в пем цепным оборудованном, запасами
батиста и т. д. было уничтожено. Сумма убытков огром-
на — стоимость одной только фабрпки оценивается в
6 тыс. фунтов стерлингов. Так жо как п в Мпдлтопе, при-
чиной этих возмутительных действий явилось использова-
ние в ткачестве силы пара. В результате две богатые
семьи понесли тяжелый, непоправимый ущерб, а значи-
тельное число бедняков осталось без работы. Бунтовщи-
ки, по-впдпмому, обращают свой гпев па любые техниче-
ские новшества. Какое заблуждение! Что стало бы с па-
шей страной без подобных преобразований? Никто пз под-
жигателей пе арестовал, ибо поблизости пе оказалось пи
одного солдата».
7*
99
В Ливерпуле, Манчестере и окрестностях Стокпорта
полпенни пе прекращались; и конце концов местные вла-
сти, вначале с неохотой прибегавшие к помощи полиции,
сталп формировать отряды специальных констеблей, на-
нимать охранников, создавать добровольные ассоцпацпп
состоятельных граждан и сотрудничать с воинскими час-
тями. прибывшими из других районов страны для подав-
ления волпеппй. Командиром войскового соединения в
составе восьми пехотных полков и трех полков конных
гвардейцев п драгуп был патпачоп генерал Мейтлепд.
Войска, действуя пебольтпмп отрядами, совместно с по-
лицейскими и тайными агентами, прочесывали районы
беспорядков, разгоняли группы луддитов п производил и
многочисленные аресты. В конце мая более 100 аресто-
ванных предстали перед выездной сессией суда в Ланкас-
тере п Честере: в Ланкастере 8 обвиняемых были приго-
ворены к смертной казни, 13 человек — к депортации па
различные сроки каторжных работ. В Честере пз 15 чело-
век, приговоренных к смертной казни, четверых повеси-
ли; 17 человек былп сосланы в Новый Южный Уэльс
(Австралия) 8. В июне былп отмспепы упомянутые «ко-
ролевские указы п совете», что привело к некоторому
оишвлеппю акспортпой торговли. К толю луддитское дви-
жение в северных районах хлопчатобумажной промыш-
ленности фактически прекратилось.
Третьим центром луддитского движеппя была Спеп-
Вэлли, равнинная местность между Хаддерсфилдом и
Лидсом в Йоркшире. Здесь былп сосредоточены стригаль-
ные и чесальные мастерские. Так же, как и в трикотаж-
ном производстве Ноттингемшира, мастер-стрпглль нани-
мал песколькпх рабочих и учеппков для выполнения
заказов, которые оп получал от богатого предпринимате-
ля. Между мастером и паемпым рабочим по было четко
выраженных классовых различии — опп еще сохраняли
традиционную независимость цехового пеппода и. как
правило, прекрасно ладили между собой. Йоркширские
стригали, так же как рамочные вязальщики центральных
графств и ткачи северо восточных графств, пострадавшие
от последствий неурожаев и застои в торговле, разруша-
ли машппы, отстаивал спои интересы. Хотя в стригальном
деле относительно несложное приспособление — две пары
пожппц, укрепленных иа раме, — значительно упрощав-
шее работу по сравнению с ручной стрижкой, и пе вызы-
вало столь сильного противодействия со стороны рабочих,
100
паи широкие рамы у вязальщиков чулок, опо все я:е
позволяло экономить труд и таким образом п периоды
упадка торговли и сокращения количества рабочих мест
грозило оставить мастеровых без работыэ. Стрпгалп на-
чали бороться против повой машины с момента ее введе-
ния в Уэст-Райдинге еще за шесть лет до этого; однако
эта борьба носила вначале мирный характер, и только
тяжелые условия, сложившиеся зимой 1812 г., вынудили
рабочих прибегнуть к паспльствеппым действиям. В се-
редине января пачалп распространяться слухи о том, что
скоро начнется бунт. Один из свидетелей показал под
присягой в городском суде Лидса, что «заговорщики
намереваются разрушить станки в некоторых мастерских
по отделке сукпа». Спустя несколько дней возник пожар
в мастерской Оутса, Вуда и Смитсопа в Оутлзпдо непода-
леку от Лидса. Начались разговоры о мушкетной пальбе
в окрестностях и о подозрительных личностях, скрывав-
шихся в вересковых пустошах. В начале февраля этп
слухи подтвердились: группы вооруясепных людей с вы-
мазанными сажей лицами появлялись па улпцах городов
и деревень, врывались в дома мастеров и у пих па глазах
ломали стрпгальпыс рамы и отделочные машины. За пе-
риод с 23 февраля по II марта только в районе Хаддерс-
филда произошло по менее девяти таких случаев. Один
пз пострадавших, Уильям Хнпчклпф, отделочник сукпа
пз Голкара, показал под присягой, что «примерло в час
утра 27 февраля его и членов ого семьи разбудила паль-
ба — стреляли по окнам его дома, около которого собра-
лась огромная толпа. Вскоре он услышал, как неизвест-
ные люди высадили двери в его мастерской и, порвавшись
туда, с грохотом принялись ра.збпвать молотками рамы
и ножницы. Как только опп ушли, свидетель пошел по-
смотреть, что онп наделали, п обнаружил, что пять стри-
гальных и отделочных машин п около тридцати пар
поясниц разбиты па куски».
В Хаддсрсфплде пскто Смит, особенно широко при-
менявший новые машины и сппскавптин себе тем самым
дурную славу среди рабочих, получил угроясающес пись-
мо от «Неда Лудда, письмоводителя», называвшего себя
«генералом армии борцов за справедливость». В ппсьме
говорилось:
«Сэр! Я только что узнал, что вы применяете эти бо-
гомерзкие стригальные рамы... Имейте в виду, что, если
к концу недели машины не будут разобраны, я пошлю
101
одного из своих помощников уничтожить их... будьте ос-
торожны и пе пытайтесь стрелять в моих людей, ибо в
этом случае им приказано убить вас и сжечь все ваше
имущество» |0.
Йоркширские луддиты, которые пе без основания счи-
тались самыми неукротимыми и яростными бунтовщика-
ми, нередко прибегали к подобным угрозам. Уильям Карт-
райт пз Рофолдза, одип пз главных поборников введения
повых мапшп и активный член добровольных ассоциаций,
созданных предпринимателями для защиты своих интере-
сов. стал бельмом па глазу разрушителей. 11 аппсля 150 во-
оруженных людей собрались на Купера Бридж, явно
намереваясь разгромить его мастерскую. Однако Карт-
райт, предупрежденный заранее, успел принять меры
предосторожности: оп послал за подмогой, и сам со свои-
ми людьми забаррикадировался за массивными дверями
мастерской. По сигналу защитники мастерской открыли
ружейный огонь по панадашнпм; двое былп убиты, ос-
тальные обратились в бегство. Спустя неделю было совер-
шено покушение па Картрайта, по ему удалось спастись.
К Джону Горсфоллу, председателю хаддерсфилдского
комитета по подавлению беспорядков судьба по былп
столь благосклоппа. Его убили, когда однажды почыо в
копне апреля оп возвращался с Хаддерсфилдской бир-
жи. Это было единственное убийство, совершенное луд-
дитами, несмотря па их многочисленные угрозы и разго-
воры о жестоких расправах. Оно лпшпло луддитов сим-
патий в широких слоях населения, по вместе с тем так
напугало предпринимателей, что те отказались от исполь-
зовании стригальных рам. Во всяком случае, с этого мо-
мента разрушение машин прекратилось. Слухи о выступ-
лениях луддитов распространялись и после мая, по теперь
речь шла уже пе о нападениях па фабрпкп и отделочные
мастерские плп уппчтожеппп рам, а о хищениях оружия,
депег и продовольствия, а чаще всего — об обычных гра-
бежах. И здесь, как раньше в Ланкашире и Чешире,
значительную роль п подаплеппн луддптского двшкеппя
сыграло то обстоятельство, что власти активно использо-
вали полицейских, шпиков и прпслаппыо сюда воппскпе
частп. Так, например, п 30 таперпах одного только Хад-
дерсфилда была расквартирована тысяча солдат’1.
Луддитов выслеживали и разгоняли. Как п в других рай-
онах, поначалу мало кто соглашался быть осведомителем,
но уже в течение лета и осени по доносам информаторов
102
было арестовало примерло 100 человек, которых держали
в Йоркском замке. В январе 1813 г. (И арестованных пред-
стали перед судом специальной комиссии. Половину из
них оправдали, 7 человек были отправлены в ссылку на
7 лет, причем нс за луддитскую деятельность как тако-
вую, а за незаконный сговор; 3 были повешены за убий-
ство Горсфолла и 14 человек — за различные другие
правонарушения 12.
После йоркскпх судебных процессов и казией луддит-
скос движение в северных графствах прекратилось. Как
уже отмечалось, отдельные кратковременные всплески
луддитской активности еще происходили в центральных
районах страны и начале 1813 г., лотом и осенью 1814 г.
п в 1816 г. Но это были уже незначительные выступле-
ния: к тысяче уничтоженных ранее машин прибавилась
лишь сотли-другая сломанных рам ,3.
Остается лишь рассмотреть некоторые общие вопросы.
Достигли ли луддиты своих целей? Эти цели, как уже
говорилось, были различными в разных графствах стра-
ны, несмотря па впекшее единообразие луддитскпх вы-
ступлений. Стригали Уэст-Райдинга и ткачп па ручных
станках Ланкашира и Чешира, разрушавшие паровые
машины а Стокпорте, Мидлтоне и Уэстхоутоис в 1812 г.,
яростно выступали против технических новшеств и ста-
вили собе главную (хотя и пе едииствсипую) цель —
уничтожить машины в своей округе и тем самым раз и
навсегда предотвратить их введение. Луддиты централь-
ных графств, зачинатели всего движения, уничтожившие
больше всею станков, преследовали несколько иные цели:
разрушение машин являлось для них средством нажима
на предпринимателей, которых они хотели вынудить пой-
ти нп уступки и вопросах заработной платы, условий тру-
да и найма. Эта их цель ясно сформулирована в прокла-
мации, выпушенной якобы «штабом Неда Лудда в Шер-
вудском лесу» зимой 1811 — 1812 гг. Авторы прокламации
предупреждали владельцев трикотажных и чулочных
производств, что луддиты «разломают п разрушат любые
машины, па которых производятся низкосортные изделия,
п все рамы, применение которых уменьшает обычный
заработок, обусловленный договором между хозяином и
рабочим...» и.
Современники, сбитые с толку беспорядками и разно-
речивыми слухами, безусловно, были склонны приписы-
вать луддитам гораздо более зловещие п далеко идущие
103
замыслы. Но н мировые судьи, п правительственные чи-
новники, гораздо лучше осведомленные о иоложеиии дел,
чем широкие слои населеиия, также пришли к выводу,
что выступления разрушителен пашни так или иначе
были связаны с движением за политические реформы И
другими мелкими сговорами и всякого рода «революция-
ми», характерными для того периода. Таким образом,
бытовало мнение, что луддиты ставили своей целью на-
сильственное свержение правительства. Подобная точка
зрсиия, как показывает работа Дарваля, тщательно изу-
чившего источники, пе имеет под собой иочтп никаких
оснований. Но как мы видели, в некоторых случаях
выступления луддитов могли частично совпадать с дви-
жением, целью которою была смена, ио отнюдь не свер-
жение правительства. Так, например, произошло в Ман-
честере в апреле 1812 г., когда толпа недовольных (судя
по документам, это были главным образом ткачи |5) разо-
гнала собрание «лояльных» коммерсантов и одобрила
антиправительственные резолюции, принятые корпораци-
ями Лондонского Сити. Далее, в письме «Нода Лудца»
Смиту из Хаддерсфилда, отрывки из которого приводи-
лись выше, говорилось о намерении сбросить «эту про-
клятую шайку мошенников, Персиваля и К“, на которых
мы возлагаем ответствеипосгь за бедственное положение
вашей страны». Ие удивительно, что подобные взгляды
высказывались иной раз и па страницах луддитской (или
псевдолуддитской) литературы, поскольку, согласно ши-
роко распространенному мнению, королевские «указы в
совете», изданные при правительстве Персиваля, послу-
жили причиной глубокого упадка экспортной торговли.
По если даже луддизм случайно и получал такую поли-
тическую окраску, опа явилась пронесенном извне для
движения, основная цель которого заключалась в том,
чтобы помешать использовать машины или принудить
предпринимателей пойти на уступки *•.
В этпх рамках луддиты добились определенных, хотя
и кратковременных успехов. Предприниматели-трикотаж-
ники Ноттингема и результате переговоров с рабочпми-
чулочппками прекрагили производство чулок на широких
рамах и повысили ставки заработной платы. Суконщики
йоркшира, напуганные луддптским террором, отказались
от применения стригальных рам; и только па северо-вос-
токе хозяева немногих крупных фабрик с паровыми
машинами пс пошли пи па какие, даже временные.
104
уступки. Достигнутыми успехами луддиты были обязаны
своей исключительно гибкой тактике, особенностям сель-
ской местности, где опп главным обрядом действовали, в
самое главное — симпатии, с которой, вне всякого сомне-
ния, относилось к ппм население. У населения разруши-
тели вызывали пе страх, а сочувствие— именно этим в
объяснялось, что властям долго не удавалось выловить и
осудить луддитов Одпако эти успехи по природе вешен
пе могли быть длительными. Ополченские отряды, надеж-
ность которых кое-где вызывала сомнение, действовали
четко и эффективно, особенно при поддержке регулярных
войск и вездесущих шипков и сыщиков. Как только блюс-
тители закона разобрались в тактике своих противников
и приспособились к пой, шансы луддитов выстоять против
12 тыс. солдат, направленных против них, свелись к
пулю. После судов над вожаками луддитов или теми, кого
считали таковыми, и калии 30 пз них осмелевшие вла-
дельцы чулочпых п суконных мастерских откатались от
сделанных ранее уступок. Даже там, где отдельные пред-
приниматели продолжали соблюдать условии достигнутых
соглашений, временные успехи луддитов были сведены
па пот наступившим вскоре периодом депрессии.
II псе же луддизм был ме просто стихийным, обречен-
ным па неудачу протестом томных отчаявшихся людей.
Тем более его пн в коси мере нельзя считать безрассудной
попыткой .задержать технический прогресс. Движение
луддитов, подобно .забастовкам полого времени, было
активной формой борьбы, к которой трудящиеся прибега-
ли как к крайнему средству, по добившись удовлетворе-
ния своих требований путем мирных переговоров. Разру-
шение машин имело давнюю, можно сказать, освященную
временем традицию: луддиты северных и центральных
графств просто в более широком масштабе прибегли к
методам борьбы, применявшимся пе одних! поколением
шахтеров, ткачей, пплыцпкоп и других рабочих. Как уже
говорилось, подобные методы былп вполне пригодны для
периода рассеянного промышленного производства, гнез-
дившегося более всего в деревнях и па окраинах городков,
который предшествовал появлению городской фабрпчпой
промышленности. Незначительные выступления разру-
шителей машин происходили в Англии и во времена ре-
гентства; пе случайно главной движущей сплои во время
последней крупной вспышки движения были пе промыш-
ленные, а сельскохозяйственные рабочие, Это объяспяет-
105
сп тем, что после 1817 г.* разрушение машин, за исклю-
чением отдельных случаев, как метод борьбы промыш-
ленных рабочих окончательно ушло п прошлое. Луддизм,
подобно веем другим формам массового протеста, свойст-
венным «доппдустрнальпому» периоду, в промышленную
эру пе имел будущего.
Ссылки на источники
1. Da rv nil F. О. Popular Disturbances and Public Order in
Regency England (London, 1931), p. 25!)—360, 209—310. Материалы
об зтнх буптах мяты п основном из книги Дпрваля. См. также
Thompson Е. Р. The Making of the English Working Class (Lon-
don. 1963), p. 4<M—602
2. Darvall, p. 18—21, 33, 51; Monthly Magazine, XXXIV, 272
(October 1. 1812).
3. Цит. Нарвалом, p. 72.
4. Цит. Дарвалем, p. 73.
5. Там же. p. 49—58.
6. Monthly Magazine, XXXIII. 387 (May 1. 1812).
7. Annual Regitter, L1V. •'Chronicle’’. 61-62 (April 26. 1812).
8. Darvall. Op. cit.. p. 101. Annual Regitter, LTV. “Chronicle”
7W—79, 84 -85: Gentleman’s Magarino LXXXTI (1), 582-583; Mitchell
Library (Sydney). MS. 4/4004: Этапная документация арестантских
морских перевозок, 1801—1814
9. Darvall. Op. cit, p. 58- 63
10. Gentleman t Magatine, LXXX1I (I). 235 (March 1812); Dar-
vall. Op. cit. p. 108—113.
11, Там же. p. 124.
12. Test же. p. 130; Annual Regieter, LV, "General History". 98;
Gentleman'* Magatine, LXXXTI! (1), 80-81.
13. Darvall. Op. cit, p. 209.
14. Там же, p. 170.
15. Gentleman t Magatine, LXXXII (1). 381 (April 1812)
16. Эта точка зрения опровергнута Э. П. Томпсоном, посвяти
шим целый раздел синей работы вопросу преемственности между
луддизмом я ранними политически мп «заговорами» с участием ра-
бочих (The Making of the English Working Class, p. 521—602). Од-
нако M. Тонне, автор более позднего исследования проблем луд-
двтского движения, ставит под сомнение большинство аргументов
Томпсона ("The Luddites Newton Abbot”, 1970).
• Так, папрпмер, в 1831 г, в Ковентри ткачи, опасаясь потерять
работу, сожгли фабрику Бэка. Prest J. The Industrial Revolution
in Coventry (London, 9980). p 30. 48. В 1833 г. в Лестере былп унич-
тожены чулочпые рамы (из документов по делу слуги Давида
Бланда, Tasmanian State Archives, MSS. 2/135, 2(393).
ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
1. Политический бунт
Мы видели, что благодаря парламентам парижский про-
стой люд получил первые политические уроки, в резуль-
тате чего городские волнения, в отличие от деревенских,
имели тенденцию превратиться в политические демон-
страции. Это особенно относится к последним двум годам
существования старого порядка, когда Парижский парла-
мент, занятый последними спорами с министрами Людо-
вика XVI, по возвращении в столицу из изгнания был
восторженно и шумно встречен на острове Ситэ. Это было
только начало. Толпы, собравшиеся, чтобы приветство-
вать парламент, состояли из студсптов, клерков адвокат-
ских контор и поденщиков из ряда различных округов.
Полученные уроки все еще были элементарными и край-
не повсрхиостпыми. Главное, опп коснулись лишь насе-
ления города и по вызвали пикакого отклика в деревне
среди крестьян. Все изменилось с началом в в ходе рево-
люции. Бросив вызов «привилегированным» сословиям
(включая парламенты), требуя контроля над Генераль-
ными штагами 1789 г., буржуазия, или третье сословие,
обращалась ко всей нации. Ее идеи и лозунги были под-
хвачены как деревенским, так и городским населением.
Под влиянием этого продовольственный бунт в деревне и
происходившие от случая к случаю политические демон-
страции в городе превратились п великие народные
жакерии, плп события лета и осени 1789 г. Эти ранние
«стихийные» выступления п свою очередь начали пере-
растать в более сложные политические движения город-
ских санкюлотов. Они отражали интенсивность борьбы
партий, накопленио политического опыта и рост созна-
тельности самих санкюлотов. Это был длительный про-
цесс, и мы пе пытаемся здесь подробно рассмотреть его *.
Наша задача в том, чтобы иллюстрировать переход бунта
одного типа в бунт другого типа и указать главные этапы,
107
на которых возникали и принимали определенную форму
политические событии*, наиболее характерные из всех
форм участия народа в революции.
Парижский парламент, впервые бросивший вызов пра-
вительству во время «аристократического мятежа 1787 г.»,
быстро одержал победу и, проведя иедслю или две в из-
гнании, получил разрешение возвратиться в Париж. Вер-
нувшихся магистратов встречали шумными приветствия-
ми па острове Ситэ, на площади Дофина, на улице Арле
н вблизи зданий судов. Власти ожидали беспорядков, и
суды были окружены 500 солдатами парижской полиции,
которых поддерживали полки французский гвардии. Тол-
пы, состоявшие из писцов Дворца правосудия, подмас-
терьев и поденщиков, занятых в мастерских Сита произ-
водством предметов роскоши, заполнили Новый мост и
прилегающие улицы; они пускали шутихи и фейерверки
п бросали в войска камни. 28 сентября, когда беспорядки
усилились, войска открыли огонь. Потерь не было, только
шальной пулей пробило одежду проходившего мимо адво-
ката. Четверо молодых людей были арестованы. Беспо-
рядки длились иедслю, в течение которой перед зданием
суда жгли костры, распространяли аитироялистские лис-
товки и сжигали изображения бывшего генерального кон-
тролера финансов Калониа н гувернантки королевских
детей графини де Полыньях. 3 октября парламент сам
положил конец беспорядкам, запретив собираться и жечь
костры поблизости от здания суда. Эти события имели
ограниченным и местный характер. Их основные участ-
ники — клерки адвокатских контор и поденщики Ситэ;
предместья и рынки еще пе были затронуты волнениями.
В следующие месяцы кризис углубился как из-за обо-
стрения политического напряжения, так и из-за повыше
ин я цеп па хлеб. В мае популярность парламента увели-
чилась, когда ои осудил ненавистные приказы об аресте
* Наиболее важными из этих революционных событий были:
н 1789 г. ночной бунт (28—29 апреля), революция в Париже я взя-
тие Бает и. ши (12—14 июля), иоход па Версаль (5—6 октября); в
1791 г. ио.ход на Btuceim (28 февраля), демонстрация ua Марсовом
поле и петиция (17 июля); в 1792 г. захват Тюильри (20 июня),
свержение монархии (10 а игу era), сентябрьские нзбиоиия (2—4 сен-
тября); и 1793 г, исключение депутатов-жирондистов (31 мая —
2 июия), восстание 4—5 сентябри; в 1794 г. падение Робеспьера
(V термидора —27 июля), в 1793 г. народные восстании в жермина-
ле (1 апреля) и 1—4 прериаля (211—23 мая), роялистский мятеж
13 вандемьера (5 октября).
10В
(при помощи которых противников правительства заклю-
чали в тюрьму без суда) и всю систему правительствен-
ного ироизвола. Правительство ответило тем, что окружи-
ло здание суда войсками. По эдикту, составленному
хранителем печати Ламуанышом, больший часть юрис-
дикции парламента была передана другим судам, а непо-
корные магистраты были вновь и лианы в провинции. Но
поддержка, которую оказывали парламентам — в Париже
и в других городах, — была так сильна, что министры бы-
ли вынуждены смириться перед угрозой бури. Премьер-
мииистра Брпсппа сияли с поста и заменили Пекке ром.
Было обещано созвать в следующем году Генеральные
штаты. Эдикт Ламуаиьоиа был отменой, и вскоре после
этого Парижски и иарлвмеит был возвращен в столицу.
Победа была отмечена празднествами в Ситэ: жгли боль-
шое число костров н шутих, а лиц, ироезжавших в экипа-
жах ио Новому мосту, заставляли низко кланяться статуе
Генриха IV, самого популярного французского короля, и
кричать: «Долой Ламуаньоиа!», «Слава Генриху IV!»
На этот раз беспорядки приобрели новый и более серь-
езный характер: за три педели цепа четырехфуитоной
ковриги хлеба подиялась с 9 до 11 су, и в конце августа
к клеркам из Дворца правосудия присоединился простой
народ из предместий и рынков. Бунты стали более ожес-
точенными и охватили другие округа города, сторожевые
будки ио обе стороны Нового моста, связывающего Ситэ
с городом, были разгромлены и сожжены дотла. Гвардии
был отдай приказ применить силу; иа севериом берегу
реки, иа Грсвской площади, 6LXJ демонстраигов были об-
стреляны войсками, 7 или 8 человек были убиты, осталь-
ные обратились в бегство. Через две иедели иачались
новые торжества в Ситэ и новые кровавые стычки между
войсками и поденщиками и студентами. Ойл возникали в
отдаленных районах — па улице Сои-Мартен па севере и
в университетском квартале иа юге. Было арестовано бо-
лее 50 человек, ио толпа одержала победу: и пепопуляр-
11 ын Ламуаньои, и командующий парижской гвардией
Дюбуа были уволеиы со своих постов еще до окончания
волнении 2.
Таким образом, Парижский парламент добился успеха
в борьбе с правительством. Ou использовал энергию зна-
чительной части столичных санкюлотов п при их под-
держке достиг немалых побед. Но н этот союз, н эти ус-
пехи оказались кратковременными. Еще до окончания
109
волнений парламент вызвал к себе враждебное отноше-
ние значительной части тех, кто его поддерживал, тем,
что требовал сохранить состав Генеральных штатов таких!
же, каким он был 175 лет назад, то есть чтобы каждое
сословие собиралось отдельно и имело равное представи-
тельство. Тогда третье сословие всегда должно было бы
подчиняться голосам двух «привилегированных» сословий
[духовенства и дворянства. — РеЛ], которые задавали топ.
1 рвтьо сословие, видя эту опасность, ответило войной
памфлетов, которая в поразительно короткий срок пол-
ностью изменила положение парламента и обеспечила
поддержку всей нацией целей третьего сословия—а имен-
но его двойного представительства (вскоре правительство
само согласилось на это требование) и слияния отдель-
ных заседаний всех трех сословий в одно общее собрание.
Большие надежды, возникшие даже в деревне в связи с
перспективой созыва Генеральных штатов в таком соста-
ве, иллюстрирует встреча Артура Юнга • с одном кресть-
янкой из Шампани, которая сказала ему: «Говорят, будто
что-то должно быть сделано какими то важными людьми
для бедняков [она не знала кем и как], ио бог пошлет нам
лучшие врсмепа, ведь пас душат талья и всякие повин-
ности» *.
Запись этого разговора в дневнике Юнга относится к
12 июля; но еще задолго до этого боевой лозунг третьего
сословия, вызов, брошенный пародом привилегиям, начал
распространяться среди масс в Париже. Самый ранний
пример этого я нашел в полицейских донесениях от нача-
ла апреля*. Две или три педели спустя этот лозунг был
провозглашен во время народного бунта. По тогда про-
стой народ бунтовал главны»! образом ради достижения
собственных целен и еще не проникся полностью целями
буржуазных политиков третьего сословия. Такой была,
иапрпмер, кровавая стычка в Сснт-Аитуанском пред-
местье, вскоре получившем известность как самое рево-
люционное из всех парижских предместий; оиа произо-
шла в конце апреля, за педелю до открытия в Версале
долгожданных Генеральных штатов. 23 апреля два вла-
дельца мануфактур, Ревейои и Априо, оба видные члены
местного третьего сословия, выразили каждый в своем
собрании избирателей сожаление ио поводу высокой зара-
ботной платы в промышленности. Неизвестно, выступали
* Английский экономист и а тропом, путешествовавший в это
время по Франции. — Прим, ред.
ли опп ля снижение заработной платы (о пик отзывались
кап о хороших хозяевах), по их слона, сказанные в тот
момент, когда цена хлеба была особенно высокой *, вы-
знали сильнейшие полпенни. 500 или 600 рабочих собра-
лись около Бастилии и с чучелами Ревейоиа (самого глав-
ного виновника) п второй памеченпой ими жертвы двину-
лись по улицам столицы. К ним присоединились рабочие
доков, мануфактур и мастерских; в результате около
2 тыс. человек пришли па Гревскую площадь к зданпю
ратуши. Обнаружив, что дом Ревейоиа оцеплен королев-
ским хорватским полком, опп напали на дом Аирно и,
подобно участникам Гордонова мятежа в Англии, уничто-
жили мебель и личные вещи Анрпо. Разогнанные войска-
ми, па следующее утро они появились вновь; пока не
прибыли войска, группы рабочих ходили по улицам, вер-
буя новых сторонников путем запугивания либо убежде-
ния. Между шестью и восемью чагпмп вечера наступил
самый острый момент, когда толпа штурмовала дом Ре-
вейопп. Гвардия королевских хорватов была оттеснена, а
разрушения, произведенные накануне, повторились в еще
большем масштабе. Командующий французской гвардией
герцог дю Шатле отдал приказ открыть огонь, п па узких
и тесных улицах началась бойня. Тысячи людей облепи
ли крытпп и окна, в то время как толпа сражалась с кри-
кямп «Свобода! Мы пе сладимся!». Некоторые кричали:
«Да здравствует треть® сословие!», «Да здравствуют ко-
роль и Беккер!» Таким образом, новые «патриотические»
лозунги дня, странно не соответствовавшие поведению
бунтующих, былп уже усвоены простым пародом Парижа
и в случае надобности могли быть использованы в его
интересах *.
Итак, действия парижских санкюлотов пока еще пе
находились в полном соответствии с действиями револю-
ционной буржуазии. Несомненно, последняя надеялась
осуществить свои планы, пе прибегая к рискованному
средству призвать на помощь массы. Однако се надежда
пе оправдалась из-за упорного отказа аристократии пойти
па уступки, а также из-за колебаний короля. Под пажи
мом королевы п своего младшего брата, графа д'Артуа,
король решил вызвать войска, распустить только что
сформированное Национальное собрание, внушить страх
Парижу и заменить Беккера, проводившего слишком мяг-
• Цена четырехфунтовой ковриги хлеба с февраля равпялзп
14,5 су.
Ill
кую политику по отпошеппю к делу «патриотов», Бретей-
ом, ставленником Марпи-Аптуапстты. Известие об от-
ставке Нсккера, получеппое в полдень 12 июля, послу-
жпло сигналом к народной революции в столице. Толпы,
собравшиеся в садах Пале-Рояля. резпдепцпп популярно-
го герцога Орлеанского, слушали Камилла Демулспа п
других ораторов, призывавших взяться за оружие. Обра-
зовались группы, двинувшиеся по бульварам с бюстами
героев момепта. Некие ра и герцога Орлеанского. Театры
в знак траура были закрыты. Командир парижского гар-
низона Безанааль отступил на Марсово поле и оставил
столицу в руках парода. Прежде всего следовало уничто-
жить ненавистные заставы (пли окружавшие город тамо-
женные посты), па которых взимали пошлины па съест-
пые припасы п вппо, что спльпо било по кармапу мелких
потребителей. Зе четыре дпя восстания, руководимого из
Палс-Роялл, от -10 до 54 постов былп методически разру-
шены. Толпа ворвалась в мопасплрг. братства Оп-Лааар,
разграбила его, искала в пом оружие и зерно и освободила
находившихся там заключенных. В поисках мушкетов,
сабель и пистолетов былп совершены нападения па дру-
гие церковные адаппя п оружейные мастерские. По рас-
сказам очевидца, работавшего у торговца сальпымп све-
чами®, по улицам всю ночь ходили толпы штатских и
недовольных властями военных. Опп выкрикивали только
что выученные «патриотические» лозунги, били в пабат
и искали зерно и оружие. Между тем парижские выбор-
щики от третьего сословия, которые образовали в ратуше
временное муниципальное правительство, спльпо встре-
воженные оборотом дела, начали вербопку в гражданскую
милицию пли национальную гвардию в целях охраны
столицы как от мятежных бодпяков, так и от угрозы пл
{резпдепцпп короля) Версаля.
Итак, поискп оружии и поеппого спарлжсппя продол-
жались. Пмеппо попеки оружия гораздо больше, чем осво
бождеппе заключенных и даже чем сведение старых сче-
тов с пспавистпым символом прошлого, побудили пари-
жан 14 пюля штурмовать древнюю крепость Бастилию.
У восставших пе хватало оружия, а было известно, что
ею запасы былп недавно доставлены в Бастилию пз ар-
сенала. Кроме того, носились упорные слухи о готовя-
щемся пападеппп пз Версаля, в то время как пушкп Бас-
тилии были гро.зпо направлены па густо населенные дома
квартала Сопт-Аптуяп. И вот, после того как пз Дома
112
инвалидов, па другой стороне реки, взяли 30 тыс. мушке-
тов, раздался крик «Па Бастилию!». Осаду, плп, скорее,
переговоры с комепдаптом Бастилии маркизом Дслопэ
вел, неумело и неуверенно, Комитет выборщиков, собрав-
шимся в ратуше; одпако инициатива взять крепость штур-
мом, когда мирные переговоры оказались безрезультат-
ными, припадлсягалл по комитету, а вооруженным горо-
жанам, толпившимся под ее стенами. Из пуниек Бастилии
уже было убито и ранено 150 человек, когда бывший сер-
жант Юлен двинулся во главе двух отрядов французской
гвардпи, только что примкнувшей к восстанию, к главным
воротам п, поддержанный несколькими сотнями воору-
женных горожан, приготовился к прямому штурму. Де-
лона под давлением своего гарнизона приказал опустить
главный подъемный мост, и падеппе Бастилии стало
кульмипацпоппым пунктом первого великого народного
акта революции.
Взятие Бастилии, отнюдь по явившееся боевым подви-
гом большой важности, имело огромные политические
результаты. Национальное собрание было спасено и по-
лучило признание короля. В столице власть перешла к
Комитету выборщиков, составившему Городской совет
(Коммуну), который возглавил п качество мэра Бини.
17 июли король лично прибыл в Париж в сопровождении
50 депутатов п был вынужден падеть красно-бело-сииюю
кокарду революции. Большая часть всего совершившего-
ся была результатом действий парижских масс, ( роди ко-
торых главную роль играли санкюлоты. Однако револю-
ция еще не была вне опасности, и июльские завоснапня
пришлось отстаивать в октябре Пока двор п король оста-
вались в Версале и активное меньшинство депутатов в
союзе с двором могло сорвать конституционную програм-
му Собрания (а эта его способность стала более чем оче-
видной в августе и сентябре), действительная власть все
еще оставалась разделенной между старым третьим со-
словием п ого союзниками из либеральной аристократии
и сторонниками старого порядка. Уступая давлению
остатков старой прпдворпой партии, король попытался
выйти из тупика, вновь применив сплу и вызвав в Вер-
саль войска, па этот раз Фландрский полк. На устроен-
ном в его честь банкете национальную кокарду топтали
ногами (по крайней мерс так передавали в Париже). Что-
бы отомстить за это оскорбление, парижские «патриоты»
призвали к походу па Версаль лпбо для предъявления
8 Заказ .М 159G
113
ультиматума, либо для того, чтобы перевезти королевскую
семью в Париж. Тем временем возник новый кризис в
снабжении хлебом, и 5 октября продовольственный бунт
разъяренных рыночных торговок превратился в великий
женский поход, поддержанный батальонами националь-
ной гвардии и с триумфом возвративший в Париж коро-
ля, за которым вскоре последовало и Национальное со-
брание. Так вторично в течение нескольких недель
парижский простой люд пришел на помощь Националь-
ному собранию п спас революцию7.
1789 год был пе только годом городских бунтов и рево-
люций. В деревне также происходили волнения. И здесь
тоже бупты изменили свою форму. После хлебных бунтов
1775 г. дсревпя оставалась относительно спокойной. Ра-
зумеется. как обычно, произошло несколько хлебных бун-
тов: в Тулузе и Гренобле в 1778 г., п Байё в 1781 г. и в
Рсшто и 1785 г.; но это были отдельные и спорадические
случаи. До зимы 1788—1789 гг. в деревне по существова-
ло всеобщего движения протеста. Затем оно возникло в
ответ па двойной кризис. С одной стороны, в 1787 и 1788 гг.
был сильный недород, вызнавший скачок цеп вверх во
всех главных зерновых районах. С другой стороны, под
давлением «аристократического мятежа» правительство
призвало провинциальные штаты собраться и готовилось
созвать выборщиков (подавляющее большинство которых
составляли крестьяне), чтобы опп составили своп паказы
во всех районах Фрапппп. Реакция крестьян прежде все-
го приняла традиционную форму возмущения против не-
достатка продовольствия п роста цен. Начавшись в де-
кабре 1782 г., опо выразилось в нападениях па баржи с
зерном и на зернохранилища, па сборщиков таможенных
пошлпп, купцов и зажиточных сельских хозяев; в волне-
ниях у ратутп, булочных и па рынках; о народной так-
сации хлеба п пшеницы и в широко распространившемся
уничтожении собственности. Сообщения о таких действи-
ях поступали почти из всех провинций; в декабре и янва-
ре — из Бретанп и Турепи; в марте и апреле — из Бургун-
дии и Иль-де-Франса, Лангедока, Нивернэ, Орлеанэ, Пп-
кардпп, Пуату, Прованса п Турени; в июле — из Нор-
мандии и Шампани. К северу от Парижа борьба с голо-
дом превратилась в движение против законов об охране
дичи и пране охоты дворянства, впервые за много лет.
В поместьях принца ле Копти в Поптуазс и Бомопе (в
местах бунтов 1775 г.), в Конфлапс, Септ-Онорппе и в
114
других деревнях крестьяне ставили капканы для кроли-
ков*, которые наводняли их ноля, что приводило к столк-
новениям с деревенской полицией. В Артуа крестьяне не-
скольких деревень объединились, чтобы уничтожить дичь,
принадлежавшую графу Уази, и отказались платить ему
обычные повинности. К югу и западу от Парижа, около
Фонтенбло и Сен-Жермена, у жителей целых приходов
было отобрано оружие в связи с тем, что их подозревали
и бракопьорстис в королевских лесах. В Лотарингии и
Эно безземельные крестьяне и мелкие землевладельцы
присоединились к силам, выступавшим против расчище-
нии лесных зарослей и огораживания полей. Тем време-
нем почти в течение века копившееся озлобление кресть-
ян против королевских налогов и сеньориальных повин-
ностей прорвалось в марте в Провансе, в апреле — в Гане
и и мае — в Камбрези н Пикардии8.
Под влиянием экономического кризиса и политиче-
ских событий формы крестьянского движения менялись,
от прежних протестов протии высоких цен оно перераста-
ло и возмущение против огораживаний, дворяне кик при-
вилегий охоты и королевских заповедных лесов и превра-
щалось в прямую атаку на феодальные земельные
порядки. Это нс было чисто стихийным развитием. Отчас-
ти эго движеиие выросло из странного явления, известно-
го как «великий страх» п относившегося к концу' лета
1789 г. Истоками «великого страха» служило бродяжни-
чество сельских жителей, порожденное экономическим
кризисом; разброд н королевских войсках после победы
парода н Париже и глубоко укоренившаяся уверенность
крестьян, разделяемая многими горожанами, в существо-
вании «аристократического заговора». Росло убеждение,
что «разбойники», независимо от того, были лн они де
реиепскнми бедняками пли убежавшими солдатами, воо-
ружались с целью опустошения деревни и уииггожения
крестьянском собственности. Гак же как ьо время волне
iiiiii 1775 г., такие слухи распространялись на рынках, и
и июле—августе волнепия охватили деревни во всех
провинциях, кроме Вретаип ua севере и Эльзаса и Лота
ринг ни на востоке. Вооруженные крестьяне ждали «раз-
бойников». По последние— плод иаиики и возбужденного
воображения — так и не появились, и крестьяне многих
• Содержание «кроличьих садков» — одна пз дворянских при-
вилегий.
К’
115
районов, обманувшись в своих ожиданиях, направили ору-
жие против феодальных поместий. В замках ие только
жили сеньоры (большей частью оставшиеся невредимы-
ми), но и хранились манориальные документы, где были
записаны феодальные рейты и повинности, причем мно-
гие из них были недавно цридумаиы или восставовлеиы;
они ложились тяжким бременем иа мелких собственни-
ков. Крестьяне, озлобленные вековыми притеснениями
сеньоров, ответили на призыв третьего сословия тем, что
устроили свою собственную революцию. Они сжигали зам-
ки во всех районах Франции, и их движение быстро дало
результаты. Национальное собрание 4 и 5 августа издало
декреты, отменявшие или обязывавшие выкупать все
сеньориальные иовиииостн, касавшиеся обработки землн.
Там, где эти повинности были заменены денежными пла-
тежами, крестьяне отказывались платить. Спустя три го-
да якобинское правительство признало совершившийся
факт и аннулировало крестьянский долг9.
Крестьянская революция ие затухала и деревне в тече-
ние всех революционных лет. Но обычно она сводилась
к продовольственным бунтам или к уничтожению изго-
родей и так и не приобрела прежнего размаха и силы.
В Париже, как и в других городах, положение было со-
всем иное. Крупные выступления в 1789 г., хотя и имев-
шие большие последствия, явились лишь началом. Озна-
комление санкюлотов с новыми политическими идеями
революции только началось Стили создаваться клубы и
«братские» общества, которые после 1790 г. открыли свои
двери наемным рабочим и ремесленникам. Таким путем
идем демократов н позднее республиканцев распространя-
лись среди простого люда из предместий и иа рынках.
Одним мз мерных результатов ознакомления народа с по-
литическими идеями было многолюдное собрание и под-
писание петиции на Марсовом ноле в июле 1791 г., тре-
бовавшей отречения короля после его злополучного
бегства в Вареии и учреждения новой «исполнительно!!
власти». Среди многих тысяч и од писе и большинство со-
ставляли подписи санкюлотов; и иам известно из других
источников, что многие нз них превосходно понимали, о
чем говорилось в петиции. Санкюлоты составляли также
большую часть участников демонстрации, собравшихся от
каждого района столицы. Во время этой демонстрации
50 человек были убиты и 12 ранены национальной гвар-
дией Лафайета.
Это «побоище», как и война, начавшаяся девять меся-
це1 и спустя, углубили разногласия среди «патриотов»; и
санкюлоты, допущенные в июле 1792 г. на собрания сек-
ций, все более подпадали под влияние якобинцев. Именно
опи составили план л руководили вооруженным нападе-
нием на Тюильри в августе 1792 г., покончившим с мо-
нархией и приведшим к провозглашению республики. Это
было осуществлено регулярными батальонами националы
ной гвардии, состоявшими главным образом из париж-
ских лавочников, ремесленников и поденщиков. Те же
силы якобинцы использовали в нюне 1793 г., из этот раз
руководимые генералом-санкюлотом Дирпо, чтобы исклю-
чить своих противников-жироидистов пз Национального
коивента |0. В результате постепенного усвоения полити-
ческих идей и нриоиретемпя опыта благодаря посещению
собрания секций, обществ и комитетов, службе и нацио-
нальной гвардии и в революционной армии, сформиро-
ванной для обеспечения снабжения города продовольст-
вием ", среди санкюлотов появлялись обученные бойцы
и вожаки. Опп отнюдь не были послушными агентами
якобинцев или какой-либо другой партии. У них были
свои собственные социальные стремления, взгляды, свои
клубы и лозунги и свои собственные идеи о том, как надо
управлять страной>г. Поскольку дело обстояло имсиио
так, политический бунт, если к пому вновь следовало при-
бегнуть, неизбежно должен был изменить форму.
Этот ироцосс достиг наибольшей силы ио время круп-
ного иародиого восстания в прериале 111 года (20—23мал
1795 г.). В это время саикюлоты, разъединенные внутрен-
ними разногласиями и педовольиые политикой якобин-
ского правительства, пе оказали решительного сопротив-
ления свержению Робеспьера в июле 1794 г. По последо-
вавшая затем инфляция, сопровождавшаяся закрытием
еще остававшихся революционных клубов п преследова-
нием бывших «террористов» и «патриотов», постепенно
заставила пх начать действовать. Первая стычка произо-
шла 12 жерминаля (1 апреля 1795 г.), когда здание На-
ционального конвента заполнила толпа разгневанных
мужчин и жепщни, требовавших хлеба и иpiiKpciiiiiiiiiiix
к споим головным уборам лозунг восставших «Хлеб и кон-
ституция 1793 г.!» *. Эта толпа, получив словесную под-
* :»то было демократическая конституция, которую ос авторы-
ЯКобиши* «временно» отложили, а их преемники отменили в Сен-
тябри 1795 г.
117
дерЖку от немногих еще оставшихся в Собрании якобин-
ских депутатов, вскоре была изгнана отрядами нацио-
нальной гвардии, и движение временно затихло.
Но продовольственное положение продолжало ухуд-
шаться, и недовольство людей па улицах и рынках, а
также среди активистов в секциях становилось все
более явным. 1 прериаля (20 мая) произошел новый
взрыв, имевший гораздо более острый и опасный харак-
тер. На этот раз, так же как в октябре 1789 г., движением
руководили женщины, побуждавшие мужчин к действию.
Как и п октябре, все началось с волнений у булочных, за-
кончившихся походом к зданию Собрания. Это были
одновременно военная и политическая демонстрации, до-
стигшие большей политической зрелости, чем выступле-
пие в 1789 г. В октябре женщины по дороге и Версаль
пели: «Заберем булочника, его жену и его сынишку!»
Таким образом, тогда политическая направленность, хотя
и явная, если судить по ее результатам, нс была ясно
выражена. В мае же 1795 г. люди несли прикрепленные к
шляпам и к блузам политические лозунги п ставили пе-
ред собой вполне определенные политические цели —
освобождение политических заключенных, восстановле-
ние в Париже Коммуны, упразднен пой после падения
Робеспьера, введение в действие конституции 1793 г. и
восстановление контроля над ценами и продовольствен-
ным снабжением. В отличие от участников событий
1789—1793 гг. они пе получали от революционных вож-
дей или каких-либо групп извне распоряжений высту-
пать. Они действовали по собственному побуждению под
своими собственными знаменами и лозунгами. Это была
фактически первая и последняя политическая демонстра-
ция, устроенная и проведенная самими санкюлотами.
Одпако они потерпели полное и позорное поражение
п подверглись суровым репрессиям. Так же как и в апре-
ле, их выгнали из здания Собрания; по они перегруппи-
ровали свои силы в центре восстания — Сент-Антуаиском
предместье и па следующий день после полудня двину-
лись в Конвент, имея поддержку 20 тыс. национальных
гвардейцев. Однако впервые за всю революцию против
них была брошена верная правительству регулярная ар-
мия. Во избежание бойни обе стороны согласились всту-
пить в переговоры. Успокоенные лживым обещанием,
восставшие разошлись по своим секциям. Па следующий
день Септ-Антуянское предместье было окружено войска-
ми, а на четвертый день восстания ого участники сдались,
ие сделав ни одного выстрела. За поражением последо-
вали репрессии и проскрипции. Военный суд приговорил
30 повстанцем к калии, 37 — к тюремному заключен ню
плп ссылке, около 1200 предполагаемых «террористов»
(не все онн являлись участниками восстании) были арес-
тованы, а 1700 — разоружены в течение недели; позднее
также поступили и со многими другими,э.
Так сразу прекратилось обезглавленное движение
санкюлотов. Подобно цветку кактуса, погибающему а са-
мом расцвете, оно так никогда и не возродилось. Послед-
нос восстание произошло в октябре, по на этот раз сан-
кюлоты были лишь пассивными наблюдателями, а участ-
вовали в нем гражданекпо служащие, адвокаты, клерки,
лавочники и армейские офицеры из роялистских пли близ-
ких к роялизму секций н.
После этого армия, призванная Концептом, оставалась
наготове, и па протяжении 35 лет по происходило пн вы-
ступлений революционных толп, ни бунтов.
Ссылки па источники
1. См. мою работу ‘The Crowd in the French Revolution" (Ox-
ford. 1059).
2. Ibid., p. 28—31
3. Young Arthur. Travels in France nnd Italy (Everyman
Library, London, 1915), p, 159.
4. Archives Nationalcs. Y 18782 (April 12, 1789).
5. Cm. "The Crowd in the French Revolution”, p. 34—44.
6. Archives Nationales, Z} 4091.
7. Об этих двух эпизодах см.: "The Crowd in the French Revolu-
tion**, ji. 47—79.
8. См. мою стптыо: "The Outbreak nt the French Revolution",
Paet and Pretent, November. p. 28—42
0. Lefebvre G. The Great Fear of 1780 (Ix>nd<>n. 1073). nnd
“1л Revolution Fra tic a i si' el 1ея pa у sans", n: Eludet tur ta flfvolu-
Itaii !renfaise (Paris. 1951), p 246—268.
10. Cm.: "The Crowd in the French Revolution”, p. 80—94. 101—
108. 121'-126.
11. Cobb R. C. Les armccs rcvolutionaircs (2 vole. Paris and
The Hague. 1981-1963).
12. Co бу ль Л. Парижские санкюлоты во время якобинской
диктатуры. М.. 1966.
13. О событиях жерминаля-прериаля см.: Tnnnesson К. 1л
defaiti* <1ея Mns-rulottes (Oslo and Paris, 1959),
И. См.: "The Crowd in the French Revolution", ji. |GQ—177.
ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
2. Продовольственный бунт
Одной из крупнейших задач Французской революции
было снабжение населения дешевыми съестными припа-
сами. Как и па протяжении всего XVIII и., это постоянно
заботило мелких потребителей города и деревни, многие
пз которых, как видно пз предыдущей главы, играли
значительную роль в политических восстаниях и демон-
страциях. Поэтому неудивительно, что с событиями явно
политического характера так часто была связана продо-
вольственная проблема. Мы вплели, что в сентябре 1788 г.,
когда паршкаис праздновали вторичное возвращение пар-
ламента, резкое повышение цеп на хлеб изменило харак-
тер и масштаб волнений. В апреле следующего года бунты
в предместье Сент-Антуан, спровоцированные Ревсйоном,
в равной морс были вызваны и высокими ценами па хлеб,
и наступлением владельцев мануфактур на заработную
плату. Действительно, были разгромлены одни лишь щю-
довольственные ланки, и даже лейтенант полиции пола-
гал, что у восставших была двоякая цель — свести счеты
с Репейопом и заставить власти снизить цепу па хлеб.
Продовольственная проблема также сыграла свою роль в
событиях, приведших к взятии» Кястилии. Среди напав-
ших в ночь па 12 июля па монастырь Сен-Лазар неко-
торые говорили, что они «ищут хлеб»; а у застав слышали,
как какой-то слесарь, разрушая таможенный пост, сказал:
«Мы будем пить вино ценой в три су за литр».
В октябре эта проблема стала еще более очевидной.
Хлебные бунты у булочных и ратуши пылились и поход
женщин и Версаль; н Варнав, один из самых наблюда-
тельных люден среди революционных лиде рои, сообщая
своим избирателям об этом событии, подчеркнул двой-
ственный характер этих бунтов. Оп писал, что буржуазия
и «парод» выступали за общее дело; по в то время как
первая действовала исключительно с целью расстроить
заговоры аристократии, второй и ранной мере был заин-
тересован в цепе хлеба. Это же можно было наблюдать и
во время последних народных волнений 17115 г., когда
восс та и in не прикалывали к гноим шляпам девиз: «Хлеб и
120
конституция 1*93 г.» Фактически n.i всех круПйых рево-
люционных событий, разыгравшихся и столице, только п
одном цена на продовольствие или снабжение нм не игра
ли никакой роли; это была демонстрация 17 июля 1791 г.,
когда парижане собрались па Марсовом поло, чтобы под-
писать петицию, требовавшую отречеикя короля *.
Итак, если продовольственный бунт скрытно присут-
ствовал в столь многих политических демонстрациях, то
пе приходится удивляться, что при случае он вспыхивал
открыто. Это могло случиться но тем же причинам, что
и до революции, когда пе хна гало запасов |||юдовольстпня
и цены былп необычно высокими. По отмоченным уже
нами причинам, именно так произошло в 1789 г. Мы иа-
блюдалп увеличение числа продовольственных бунтов, о
которых сообщалось из разных районов страны еще до
того, как крестьяне в конце июля сосредоточили свое вни-
мание па замках и сеньориальных архивах. Нс остались в
стороне и провинциальные города, и мы знаем о продо-
вольственных бунтах, часто сопровождавшихся установле-
нием народного контроля над цепами в таких далеко
отстоящих один от другого городах, как Л мы* и, Гордо,
Кап, Шартр, Гренобль, Марсель, Орлеан, Пакт и Реймс1.
В Париже, где на дневную покупку хлеба в 1789 г. ухо-
дила значительная и все возраста в шля часть заработка
рабочего и ремесленника3, происходило бы то же самое,
если бы народный гнев так часто по направлялся в русло
политики. Ярким примером тому был октябрь 1789 г.
Революционные власти ликвидировали в ноябре 1789 г.
хлебный кризис, унаследованный от старого порядка, п
следующие полтора года были периодом сравнительного
социального спокойствия. По это был скорее результат
везения, нежели продуманных действий, поскольку рево-
люционные власти по имели разработанных мер для ре-
шения подобных проблем, и последние неизбежно должны
были возникнуть вноиь. Это объяснялось отчасти плохими
урожаями, отчасти обесценением бумажных денег (ассиг-
натов) и (еще более) — после апреля 1792 г. — безудерж-
ной инфляцией воепиого времени, которую была бессиль-
на остановить господствующая доктрина экономической
свободы. Сочетание этих факторов вызвало в 1792 г. новые
большие нехватки продовольствия и новую большую вол-
ну бунтов. П августе 1791 г. в результате недостатка муки
в Париже произошло быстрое повышение цены на хлеб,
а в ноябре в нескольких зерновых районах па севере п па
121
западе Начались полМснпя, приведшие к прскрАщеппю
вывоза зсрпа в другие части страны. Поскольку особенно
резко цены повысились па пшеницу (в Париже немногим
более чем па 25%, а в провинциях — в среднем па 40%),
бунты вспыхнули по всей стране. По размаху п интен-
сивности их мол:по сравнить с бунтами 1789 г.4
Нигде эти полпенни пе достигли такого размаха п рас-
пространения, как на обширной хлебной равнине Бос,
которая с Шартром, расположенным в ее центральной
части, лежит между Сеной и Луарой5. Причиной бе-
ды был пе столько плохой урожаи, сколько пустота па
рынках, образовавшаяся в результате действий крупных
производителен, припрятывавших зерно, либо продавав-
ших его непосредственно парижским торговцам, которые
в свою очередь снабжали тяжело пострадавшие южные
районы либо накапливали запасы в ожидании более высо-
ких цеп. Движение началось средн бедняков лесорубов,
гвоздильщиков и кузнецов, работавших в лесах пептонов
Коши и Бротёй в долине реки Эр. Оно росло как снеж-
ный ком, начатое несколькими гвоздильщиками в Бо-до-
Бротёй, к которым па их пути к расположенному по со-
седству рынку Лнр присоединялось все местное население,
причем мэр, хотя и предупрежденный о происходящем,
ничего не сделал, чтобы их остановить. Покинув Лир, где
к гвоздильщикам присоединились еще 400 человек, они
отправились иа рыпок в Ла-Бар, а в последующие дни —
в Пебур, Копш, Вернём, Брегёй и Рюль, па псе рынки,
расположенные невдалеке от леса. Они шли колонной в
полном порядке, с развевающимися флагами под барабан-
ную дробь и собирали по пути подкрепления. Имеются
сведения, что в Кобуре в шествии будто бы участвовало
насслсппс двадцати пяти приходов. Местпая национала
пая гвардия, часто сама состоявшая из крестьяп-бедпиков,
пс делала никаких попыток пх остановить. В Копню гвар-
дия и муниципальные чиновники вышли к ним навстречу
п с готовностью установили потолок цен па пшеницу и
овес. То же самое произошло в Брстёй и па других рын-
ках; теперь первоначальная группа выступивших удвои-
лась, и вскоре установление цен но ограипчппалогк хле-
бом и зерном; оно было распространено па яГща и масло
и даже на дрова, уголь и железо, ибо многие из этих сель-
ских жителей былп п деревенскими ремесленниками.
В начале марта пе менее 5 тыс. человек в одном случае и
8 тыс. в другом яиплпгь н кузницы Бодуэна и Луша, что-
122
бы заставить хозяев продавать железо по понпжеппой
цепе. Сообщая об этом, власти главного города района
Эврё отметпли, что предъявление требования таких мер
пс могло быть придумано этим «множеством грубых и
псвсжсствсппых людей», и было ясно, что ими руководила
«невидимая рука». Буптовтцпки, как сообщали власти,
навязав контроль цеп па продовольствие, добивались
уменьшения арендной платы в дарение и отмены налогов.
«Опи везде призывали к анархии и гражданской войне».
По движение, даже если опо преследовало более широ-
кие социальные цели, охватило исключительно лесные
округа вокруг Кспнпа и Врстёй. И именно тогда, когда
движение могло распространиться па север к Эврё, па
десять или пятнадцать миль дальше, опо начало терять
поддержку и было легко подавлено жандармерией и ми-
лицией. К середине марта опо окопчатсльпо прекрати-
лось, и R3 его участника ждали суда в тюрьме Эврб.
Том времспем другой центр полпенни возник па юге.
в соседнем департаменте Эр-п-Jlyapa. Начавгппсь в фев-
рале близ Шартра в Ла Лупе п Шагопсфс, бупты распро-
страпплпсь в соседние округа п города с рынками и до-
стигли в восточном направлении департамента Сепя-и-
Уаэа. 8 марта власти Шартра уведомили Национальное
собрание, что «враги закона п порядка появились па рын-
ках в Ментеноне и Эиорпопс и готовятся создать беспо-
рядки па рынках п Шатопбфе, Брезоле, Ля-Лупе, Сенои-
ше и Иожап-ло-Руа».
Переходнншпе с места па место группы вновь при-
зы пял и сельских жителей к действиям, звоня в церковные
колокола, и устанавливали контроль над рыночными це-
пами; однако па этот раз опп являлись па фермы и для
того, чтобы проверить запасы фермеров, и иногда даже
заставляли их повышать жалованье споим работникам.
Вскоре вллнеппя начались в городах с рынками департа-
мента Сена-п-Уаза, многие пз которых снабжали Париж
п былп ареной буптов 1775 г.: Дурдапс (19 февраля и
вновь 3. 10 и 24 марта), Лпмуре, Моптлсри, Этампс, Сспт-
Арпо и Рамбуйе. Первая попытка достичь Версаля из
Лпмура оказалась безуспешной. 4 марта мэр Этампа Си-
мопо (богатый дубильщик в округе) вызвал войска, чтобы
остановить вторжение, и был убит па рынке. Неделю
спустя в большом городе с рынком, Мелене, расположен-
ном по другую сторону границы департамента Сена-и-
Марна, собралось 10 тыс вооруженных вилами сельских
123
жителей co знаменами n барбанами Жители города тоже
вооружились, но по достигнутому соглашению обо сторо-
ны сложили оружие, и пела одного сетье пшеницы Пыла
снижена с 30 до 20 франков. Хотя первое сильное дви-
жение па рапптпге Бос пошло а апреле на убыль, подспуд-
но оно продолжалось до осени. Затем днпжеппо распро-
странилось па Версаль; произошли вспышки п Лурдапо и
Лиму ре; и, подобно Этампу, Орлеан стал ареной кроваво-
го столкновения, во время которого одни торговец был
растерзал, а несколько участников бунта застрелены.
После этого Национальное собрание без особого эптузпаэ-
ма частично восстановило правила, су|цестповавгппе при
старом порядке; по опо ничего пе сделало, чтобы снаб-
дить рынки в Босс. И в ноябре возникло повое, более
широкое движение, охватившее п течение трех недель
восемь департаментов. На этот раз движение началось к
востоку от Ле Мана, п сельском департаменте Сарта, в
лесистой местности вокруг Вибро и Мопмпрап. Первона-
чальное руководство вновь паяли на себя лесорубы, дсре-
попскпс ремесленники и рабочие стекольной мануфактуры
Ле Плеск-Дорен. Па третьей и четвертой педеле ноября
опп сопсргпплп вооруженные нападения па местные рын-
ки. Отсюда деревенские жители, иногда группами чис-
ленностью от 5 до 10 тыс. человек, расходились веером по
всем направлениям Па востоке они дошли до Шлтодеил,
где прпзяанпая к оружию пацпоплльпяя гвардия была
бессильна оказать пм сопрогичленпе. Па севере опп
достигли Шартра, пройдя 21 ноября через Бру. Одпако
в Шартре власти получили передышку, дав обещание (и
честно исполнив ого) вмешаться и обратиться от пх име-
ни к Собранию. Па северо-западе от Шартра опп вновь
подняли сельских жителей лесистой местности, откуда
ранее началось движение, и вновь установили ослабев-
ший после марта контроль под ценами па рынках в
Ла-Лупс, Сенонгпе, Шато Неф-ап-Тпмсро. Верней и Бре-
золс. Повернув опять па восток через город с рынком
Курвпль, второй отряд численностью в 10 тыс. человек
появился 1 декабря а Шартре. На этот рал участники буп-
та былп разоружены п рассеяпы, так как предупрежден-
ные заранее муниципальные чиновники мобилизовали
национальную гвардию и вызвали войска.
Но в других местах волонтеры и национальная гвар-
дия, отнюдь не действуя как сила закона п порядка, при-
соединялись к восставшим, оказывали пм поддержку
124
ряспрострапплп пх обращения. В Ла-Фертэ-Берпяре, к
северу от Впбрэ. 200 национальных волгмггеров находи-
лись среди тех, кто прпветствовал вторгшихся сельских
•кителей и помог им спилить цепы па рынке. Отсюда
группы посетивших направились па лапал, в департамент
Сайта, где к ним прпслсдппплпсь батальоны пацпопаль-
иоп гвардии Ле-Мана и Пожап-лс-Ротру. В Ножапе бун-
тующие прикрепили к шляпам дубовые листья п тапце-
иалп вокруг «дерева свободы» с криками «Да здравствует
1ГЛ1(11я!», «Цепа па пшеницу понижена!». Вместе со своп-
ми новыми союзниками они были в состоянии терроризи-
ровать местные власти во мпогпх городках и подчинять
пх себе В ТПато-дю-Луаре опи даже убедили их снизить
цепу па зерно па соседнем рынке. Движение распростра-
нялось дальше: па север, в департамент Орн, и па юг, в
департаменты Луар-и-Шер и Зпдр-п-Луара, откуда через
Вандом опо распространилось веером вдоль северного бе-
рега реки. Блуа п Амбуаз, где пе было национальной
гвардии, приняли условия буитовшикои; по пл Тура пх
выгпалп так же, как п пл расположсппых севернее Сабле
и Лп-Флсша. В Сабле опи оставили в руках поиск
200 плеппых. И с этого времени (был конец ноября)
местные власти, пылывая национальную гвардию на дру-
гих департаментов, начали одерживать верх. Мелкие
вспышки продолжались еще в течение нескольких педель,
по в целом движение утратило силу, и в начале декабря
мир и порядок былп восстановлены.
Тем временем Париж переживал кризис п продоволь-
ственный бунт ппого типа. Как л в провинциях, причиной
его было обесценение ассигната; его стоимость в январе
1792 г. составляла В5% стоимости в 1790 г. Однако непо-
средственной причиной волпеппй была пе цепа хлеба или
муки, а недостаток сахара и других колониальных това-
ров. возникший вследствие гражданской волны, вспыхнув-
шей п Вест-Ипдип между плаптаторамп и местным насе-
лением. В январе цело сахара почти утроилась, за
несколько дней опа повысилась с 22 — 25 су за фунт до
3—3,5 ливра. Бупты вспыхпулп в предместьях Сент-
Лптуап, Сеп Марсель и Сеп-Депп п п центральных тор-
говых районах. Бунтующие, полагая (с некоторым осно-
ванием), что истинной причиной недостатка сахара было
придерживание купцами поставок в расчете па более вы-
сокие цены и что беспорядки в колониях были в такой же
мере предлогом, как и причиной, ворвались в лавки и
125
склады некоторых крупных оптовых поставщпков и тор-
говцев п потребовали, чтобы сахар продавался по прежней
цене; и некоторых районах они потребовали снизить цены
па хлеб, мясо, вино и другие товары. Волисппя начались
20 января в секции Бобур с бунта, поднятого женщина-
ми на рывке, и через несколько дней распространились
на Септ Аптуапское предместье, где нескольких бакалей-
щиков заставили продавать сахар по низкой цене. Вторая
волна бунтов поднялась в феврале. 14 февраля па одной
только улице Сснт-Антуапского предместья более чем
20 бакалейщикам грозили захватом пх лапок, п многие
пз пих былп вынуждены продавать сахар по 20 су за
фунт, прежде чем порядок был восстановлен. В тот ate
день в предместье Сон-Марсель прошел слух, что большие
запасы сахара, долго накоплявшиеся в одпом складе,
будут распределены по всему Парижу. Толпы захватили
первые грузы сахара, отправленные под военной охраной,
п распродали пх па улице по цене 25—30 су за фунт. На
следующим депь женщины ударили в колокол церкви
Ссп-Марсель и были предприняты попытки взломать две-
ри склада. На место происшествия прибыл мэр Погнои с
большим поенным отрядом, который рассеял бунтующих,
в 14 человек отправил в тюрьму Консьержери. Послед-
ние вызвали к себе общественное сочувствие, и петицию
об их освобождении, направленную в Собрание, подписа-
ли 150 жителей квартала; все опи были выборщиками, и
двое пз них - духовными лицами*.
Это было первое в столице значительное движение в
пользу народной таксации со времени волнений 1775 г.
Но его намного превзошли волнения, вспыхнувшие по той
же причине в феврале 1793 г.7 Цепы, упавшие летом и
осенью, вионь повысились после Нового года. В феврале
цепа па сахар вновь удвоилась, а пена па кофе поднялась
с 34 до 40 су, па мыло — с 12 до 23—28 су и на сальные
свечи — с 15 до 18,5—20 су. Следствием этого явился
взрыв народного гпева, гораздо более сильный, чем сахар-
ные бунты предыдущего года. Возмущение охватило по-
чти все 48 парижских секций, и оно яснее, чем какое-
либо другое революционное событие, подчеркнуло основ-
ное противоречие интересов простого народа и имущих
классов, включая демократов, выступавших и рукоплес-
кавших речам в Якобинском клубе или сидевших вместе
с Горой па верхних скамьях Собрания. 23 февраля в Кон-
вент явились две депутации женщин; одпа из пик (во гла-
126
не с прачками) жаловалась иа цену иа мыло. Через дна
дня вспыхнули бунты. Начались за хна гы всех ба кален иых
и свечных лавок п принудительное снижение цен до уров-
ня, продиктованного восставшими. Чаще всего сахар-
рафипад продавали по цепе 18—25 су, простой сахар —
10—12 су, сальные свечи — 12 су, мыло—10—12 су в
кофе — 20 су. Начавшись в 10 часов утра в центральном
торговом квартале, движение с удивительной быстротой
охватило все районы города. Распространяясь па восток,
оно достигло ратуши вскоре после 10 часов, бывшей
Королевской площади — в полдень, секции арсенала — в
дна часа дня, секции Прав человека — в три часа, секции
Кепз-Вен в Сент-Ангуанском предместье — между тремя
п четырьмя часами, секций Мокрей и Марэ — в четыре
часа. Тем временем, распространяясь на север, оно до-
стигло секции Друзей отечества в два часа тридцать ми-
нут и секций Бонди и Мон-Блап — в пять часов. На запа-
де опо охватило секцию Французской гвардии в два часа
двадцать минут, секцию Лувр — в четыре часа, секцию
Валс-Рояль — в семь часов, секцию Тюильри —в восемь
часов и секцию Республики (называвшуюся так ранее, а
теперь — Руль) — в десять часов вечера. Из секции Тю-
ильри движение, по-нидймому, перебросилось па другой
берег реки, так как между восемью п девятью часами
вечера волнения возникли па левом берегу о секции Гре-
пельского фонтана. На следующий день в ряде секций
возникли мелкие вспышки волнений. В них участвовали
рыночные торговки из центра и прачки с улицы Бьенр
предместья Сен-Марсель. Командующий национальной
гвардией Свитер, находившийся 25 числа в Вергалс, рано
утром мобилизовал свои силы и положил конец движению.
Это была далеко не последняя крупная волна продо-
вольственных бунтов во время революции. Подобные вол-
нения возникали, хотя и в меньшем масштабе, в Париже
и в других местах осенью 1794 г., а в 1795 г., когда в про-
винциях был почти голод, продовольственные бунты и
социальные конфликты достигли такой силы, которая
едва ли наблюдалась в 1789 г,8 Во эти события 1792 п
1793 гг. послужат нам, как и многие другие, иллюстра-
цией размеров и характера продовольственных волнений
революционного периода. Были ли они лини, повторенн-
ом при пзмепппшпхея обстоятельствах прежних волнении
XVT11 я., таких, как волнения 1775 г., или опп имели но-
вую отправную точку? И если имели, то какую?
127
Несомненно, Ч7О форма л niicnttlcc lipftriiUieinie этих
бунтов it выбор ими жертв были такими же, как двадцать
лет назад. Распространение волнения и провинции Бос
хотя н по было вполне идентичным, по очень напоминало
волнения 1775 г. Состав участников был такой же: с|н«дп
62 арестованных за участие в бунте в департаменте Сепа-
ц-Уаза и 117 — в департаменте Эр былп бедняки к|юстья-
не, поденщики и деревенские ремесленники, и среди них
находилось несколько арендаторов, священников и дере-
венских землевладельцев 9 Кроме того, систематическое
принудительное установление контроля цен но время бун-
та и в Париже и в Босе отвечало трлдицпи народной так-
сации мри старом порядке во Франции. В этом смысле
продовольственный бунт времен революции был консер-
вативным и традиционным средством, которое, п1>одолжая
древний обычай, было обращено скорее назад, а но впе-
ред и радикально пе отличалось от бунтов прошлого.
Участники этпх бунтов одинаково верили, что пх дело по
только правое, по и санкционировано властями. В Впбрэ
в ноябре 1792 г. восставшие настаивали па п|и>неде11ии
в жизнь двщюта Конвента 10 почти так же, как в 1775 г.
бунтовщики были убеждены в личном вмешательство ко-
роля, чтобы цепа па пшеницу н хлеб была снижена.
Том не менее, хоти преемственность формы выступле-
ний, характера и поведения бунтующих поразительна,
достаточно очевидно, что политический климат и умона-
строение парода сильно изменились после 1789 г. Во вре-
мя волнений 1775 г. пе отмечалось особой враждебности
к двору и знати. К королю относились с почтенном, а
сеньор попадал в число жертв только в том случае, если
он имел доступный избыток зерна. В Босс п 1792 г. глав-
ной мишенью вес еще были крупные арендаторы и земле-
владельцы, так же хорошо там известные, как в 11ль-до-
Франсе, Бове и Бри. Революция обострила, а нс сгладила
антагонизм между крупными производителями и мелкими
потребителями. Свидетельств особой враждебности к де-
ревенскому дворянству существует мало: был разрушен
только одни замок, и слово «аристократ», так часто про-
износившееся во время бунтов, относилось прежде всего
к новым богачам в крестьянской и городской общинах.
Однако существовали политические, «патриотические» и
антпроялпстскпе подводные течения и сопутствующие
явления (особенно во время волнений в ноябре 1792 г.),
которые совершенно отсутствовали в волнениях прошло-
126
го. Переходившие с места на место группы маршировали
под крики «Да здравствует нация!» и объявляли сель-
ским и городским жителям, что опп пх «братья и освобо-
дители». В Блуа участники этих групп разорвали знамена
национальной гвардии, па которых были изображены
королевские лплпи, а близ замка Мепар сбросили статую
Людовика XV. В Амбуазе опп провозгласили лозунг:
«Долой умеренных, роялистов и администраторов, врагов
народа и да здравствуют санкюлоты!» 11 Так, отголоски
1789 г. и, более того, патриотическая война и движение
санкюлотов 1792 г. придавали особую остроту бунтам,
основные цели которых псе еще оставались целями город-
ской и деревенской бедноты при старом порядке.
В Париже бунты 1793 г. против бакалейщиков также
имели по меньшей мере политический оттенок. Нельзя
сказать, чтобы происхождением своим они были обязаны,
как и бунты в провинции Бос, тайной клерикальной или
аристократической интриге. В обоих случаях критика, на-
правленная против участников бунтов, будь то в Париж-
ском городском совете, в Якобинском клубе или среди
партий Конвента, с готовностью приписывала пх действия
контрреволюционному заговору. Хотя Робеспьер и отка-
зался осудить убийц Спмоно п Этампе, оп выразил удив-
ление, что парижане могли быть настолько введены в
заблуждение, чтобы взбунтоваться из-за «жалких бака-
лейных товаров». Барер неясно высказался о «коварных
подстрекательствах переодетых аристократов» и в доказа-
тельство своего мнения указал, что такие «предметы рос-
коши», как сахар и кофе, едва ли могли быть причиной
народного гиена. Эти предположения былп далеки от су-
щества дела, хотя и казались достаточно разумными
людям, уверенным и наличии «аристократического заго-
вора», или тем, кому всякое вмешательство в свободную
торговлю продовольствием представлялось отрицанием
«свобод», провозглашенных революцией. Но некоторые
критики были ближе к истине, когда винили в беспоряд-
ках п Париже Жака Ру, «красного свящепнпка» из сек-
ции Гравплье и его сторонников — «бешеных», единствен-
ную политическую группу в столице, которая открыто
одобряла регулирование цен в снабжения. Ру был членом
Городского совета и утром 25 февраля произнес речь в
защиту участников бунта. Более того, в секции Ру нача-
лись волнения. Из этого легко можно было заключить, что
он не только инспирировал бунты, но и подстрекал к ним
9 Зака» Ы 1506
129
П ПГрал В pyкоподстне пмП активную роль. Французский
истории Матьсл поддерживает эту точку зрения. Факти-
чески трудно установить па основании документов какую-
либо прямую связь между Жаком Ру п бунтовщиками.
Одпако весьма вероятно, что мнения, высказанные им и
ого сторонниками, должны были вызвать активную реак-
цию среди рабочих рынка, ремесленников и лавочников
в секции, где он жил и работал”.
Быть может, гораздо важнее то, что эти движения до-
бивались значительного успеха и, несмотря на все свои
связи с прошлым, способствовали возникновению чего-то
нового. Таким новым был закон о всеобщем максимуме
от 29 сентября 1793 г. Установив потолок цеп па боль-
шинство предметов нерпой необходимости (включая зара-
ботную плату), он пошел гораздо дальше, чем частичное
регулирование цеп при старом порядке. Максимум, су-
ществовавший в ослабленной форме пятнадцать месяцев,
имел долгую подготовительную историю. Он был резуль-
татом идей горстки памфлетистов, народного давления и
необходимости военного времени; пз ипх два последних
обстоятельства были несравненно более важными, чем пер-
вое. В 1789 г. по многих наказах предлагалось построить
муниципальные зернохранилища и устанавливать зара-
ботную плату в зависимости от цепы па хлеб. В 1790 г.
два парижских памфлетиста Рютлсдж и де Шайоп пред-
ложили государственное регулирование цен на зерно и
муку. В Лионе муниципальный чиновник Ланж настаи-
вал на том, чтобы государство скупило по тпердым ценам
весь урожай и для его хранения построило 3 тыс. зерно-
складов. В Орлеане Табуро призывал к введению макси-
мума, а Верпьо поддерживал идею создания сети государ-
ственных пекарен, строгого контроля цеп, основанных на
скользящей шкале, и надзора над всемп булочниками и
мельниками. Нечто в этом роде возникло в Лионе, когда
его недолговечная радикальная Коммуна весной 1793 г.
муниципализировала снабжение города хлебом (то есть
передала его в ведение муниципалитета) ”. Под воздей-
ствием волнений 1792 г. некоторые местные власти, вклю-
чая власти Орлеана и Тура, предлагали установить пото-
лок цен на зерпо; по большинство твердо держалось мне-
ния, что благосостояние возможно только при свободном
рынке. Таково, как правило, было и мнение Собрания
Учредительное собрание своими декретами от 29 августа
и 18 сентября 1789 г. отменило старые регулирующие
130
торговлю постаповлсния и восстановило (даже более пол-
но, чем Тюрго в 1774 г.) свободу торговли зерном и
мукой. В сентябре 1792 г., после первой волпы буптов это-
го года, Копвент согласился восстановить старые регули-
рующие постановления, по отказался рассмотреть вопрос
о всеобщем контроле цеп.
Однако тем временем нужды войны, а также требова-
ния мелких потребителей заставили якобинцев изменить
свои взгляды прежде, чем они пришли к власти. 4 мая
Собрание, следуя примеру Парижской коммуны, устано-
вило максимум для цепы па хлеб и муку. Но это был
только первый шаг. Эта мера так же пе удовлетворила
мелких потребителей п их представителей, как и пе по-
могла разрешпть становившиеся все более срочными про-
блемы военных поставок. Участники буптов 1792 п
1793 гг., п отлично от буптовавшпх в 1775 г., уже расши-
рили свое требование «таксации» далеко за пределы уста-
новления цен на предметы первой необходимости — пше-
ницу, хлеб и муку. В Париже опп заставили установить
контроль цен па сахар, мыло, кофе, свечи, мясо и вино,
а в провинции — на овес, мыло, масло, яйца и даже из
деревянные башмаки, лес, уголь и железо. Тем временем
цены продолжали расти, а стоимость ассигната — падать.
С 36% его номинальной стоимости в июле опа упала в
августе до 22%. В том же месяце Копвент принял декрет
о массовом ополчении, согласно которому к оружию при-
зывалось три четверти миллиона человек. Жак Ру и его
«бешеные» с января вели кампанию за введение общего
максимума, и в начале ссптября их призыв был подхвачен
почти всеми парижскими секциями. Максимума громко
требовала многолюдная демонстрация санкюлотов, сопро-
вождавшая 5 ссптября Эбера и других муниципальных
вождей в Копвент для предъявления их требований. На-
конец три недели спустя под тройным давлением — дово-
дов, необходимости и бупта — Конвент уступил и вре-
менно отказался от своих либеральных принципов и
путем всеобщего максимума начал проведение далеко
идущей программы экономического контроля.
Хотя максимум был сравнительно недолговечным, он
представлял собою важную стадию между ограниченным
регулированием при старом порядке и всеобъемлющим
государственным руководством экономикой в будущем.
Этому способствовали санкюлоты — как в силу инстинкта
н опыта, так п благодаря усвоенным ими новым полцти-
в»
131
чоскпм принципам. В этом смысле продовольственные
бунты времен революции, хотя в пх ослопе и лежали тра-
диционные образцы, н они провозглашали традиционные
требования, гем не менее, если пх рассматривать в пер-
спективе, ранпо как и в ретроспективе, обнаруживают
определенное развитие п историческое значение, далеко
превосходившие бунты прошлого.
Ссылки на источники
1. См. мою роботу “The Crowd in the French Revolution”, p. 31,
42-43, 03, 200—200.
2 Rose R. B. 18th-Century Price-Riots, the French Revolution
and the Jacobin Maximum, International Review of Social History,
III, (1959). 432—445,
3. О цепах па продовольствие и о заработной плате в Париже
в 1789 г. см. мою статью “Prices, Wages and Popular Movements
in Paris during the French Revolution”, Economic History Review,
VI, 3 (1954). 246—267.
4. Mathies Л. La vic chcrc cl Ic mouvcnicnt social sous la
Terreur (Paris, KK27). p. 50—109.
5. Ma tliiex A.. Ibid., p. 62-60, 103-106; Vovcllo M. Les
taxations populaircs de fevrier-mnrs ct novembre—dcccmbrc 1792
dans la Bcaucc et sur scs confins, Memoirs et documents, Х1П (Pa-
ris. 1958), 107—159.
6. Cm.: “The Crowd in the French Revolution”, p 95—98.
7. Ibid., p. 114—118 Для болоо полного ознакомления см. мою
статью: "Les dmeutes des 25, 26 fdvricr 1793 a Paris", Annales histo-
rlques de la Revolution franfaite, Jan.—March 1953, p. 303—357.
8. О голоде, продовольственной проблеме и волнениях 1795 г.
и а начале 1796 г. см. статьи Ричарда Кобба: "lx's dinettes de Гап
II et do Гап 11! dans 1c district de Mantes ct la vnllcc de la Basso
Seine”, Ml moires de la Federation det soeittes htsloiiques et arehto-
togiques de Paris et de t'lle-de-Franee, vol. Ill, Paris, 1954. p. 227—
251; “Problemes de subsistences de Гап I! ct de Гап III. L’cxamplc
d’un petit port normand: llonfleur”, Aetet du 81’ CongrH det toeiilit
sacantes, Rouen-Caen, 1956 (Paris, 1956). p. 295—335; "Lee journ^es
de germinal an II dans la stone do ravilaillement de Paris", Annates
de Normandie, nos. 3—4. OcL-Dec. 1955, n. 233—260; “Une emoute
de la faim dans la banlicuo rouennaisc: les journecs des 13, 14 cl
15 germinal an 11 a Soltcvillo-les-Rouen", ibid., 2, May I960, p. 151—
157; “Discttc ct mortalitd: la crisc de Гап 111 ct do Гап IV a Rouen",
ibid., nos. 3—4. Oct.-Dec 1956, p. 267—291.
9. V о v e 11 e. Op. cit., p. 139—140.
10. Ibid., p, 137.
11. Ibid., p 153,157—158.
12. Mathies. Op. cit., p. 139—161. См. мою статью, указанную
в прим. 7, с. 53—54.
13. Rose R. В. The French Revolution and the Grain Supply .
Bulletin of the John Rylands Library, XXXIX, i (Sept 1956), 171—
187.
ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
3. Трудовые конфликты
Накануне революции Франция была второй после Англии
промышленной страной. Со времен Кольбера появились
крупные мануфактуры, находившиеся под покровитель-
ством государства. Построенные по английскому образцу’
металлургические заводы Крезо имели акционерный ка-
питал в 10 .млн. ливров. На шахтах горной компании в Ан-
зене было запито 4 тыс. рабочих, н к 1791 г. там имелось
двенадцать паровых двигателей, поставленных Бултопом
н Ваттом. Французская токстпльпал промышленность
соперничали с английской. 60 тис. рабочих были заняты
па мануфактурах Руана п Лилля, 20 тыс. — в Эльбефе и
И тыс. — в Седане. В Абеипле только па принадлежав-
ших Ban Робе фабриках было занято 12 тыс. рабочих; в
Лионе, крупном центре шелкоткацкого производств», жи-
ли и работали 58 тыс. шелкоторговцев, рабочих и под-
мастерьев Даже в Париже, где былп развиты препмуще-
ственпо мелкие ремесла, в 1791 г. насчитывалось пятьде-
сят мануфактур, в которых работало от 100 до
800 рабочих в каждой.
Однако во Франции еще пе начался промышленный
переворот, как в Англии. Механизация находилась в ста-
дии младенчества, нс было фабричных городов и совре-
менного фабричного населения. Помимо жолеэопланплеп,
шахт, строительных площадок в городских мануфактур
(являвшихся модификацией работы на дому), в проиыш-
ценности былп главным образом запиты работавшие па до-
му ткачи и прядилыцпкп пли ремесленные мастера со сво-
ими подмастерьями в мелких средневекового типа город-
ских мастерских. В mix, за исключенном некоторых «сво-
бодных» или «открытых» районов (как Лион и частично
Париж), число рабочих строго регул прока лог ь гильдиями.
Подмастерье часто жил п доме своего хозяина, ел с пил
за одним столом и даже (хотя в 1789 г. редко) женился
па его дочери плп вдове. Поэтому между хозяином и
работником часто ие существовало четкого различия.
133
Имелись сезонные строительные рабочие и горняки, ко-
торые по окончании сезона возвращались на фермы;
существовали лионские мастера и орлеанские мастера,
«работавшие сдельно», и были подмастерья, стремившие-
ся стать мастерами пли даже, оставаясь подмастерьями,
сами пользовавшиеся наемным трудом. Вследствие этого
работавшие по найму отличались слабым самосознанием
и не отдавали себе отчета в том, что они представляют
собою отдельный общественный класс; неудивительно, что
только в немногих наказах, составленных в канун рево-
люции наемными рабочими, содержатся требования, от-
личающиеся от требовании их хозяев *.
И все же рабочий вге острее и лучше созпавал свое
экономическое положение. Старая средневековая гиль-
дия, некогда созданная для защиты всех своих членов,
занимающихся данным ремеслом, пришла в упадок. Опа
перестала защищать подмастерьев, все больше низводив-
шихся к положению наемных рабочих, нс имевших почти
никаких шансов стать когда-пнбудь мастерами. Многие
мелкие мастера в свою очередь обнаружили, что нх ма-
териальные интересы все более расходятся с интересами
купца, владельца мануфактуры, который доставлял им
работу и сдельно оплачивал их и запятых у них рабочих.
Лишенные покровительства гильдии подмастерья искали
прибежища в собственных ассоциациях, создаваемых для
защиты своих интересов (компаньонажи). Наиболее из-
вестные из них — «Devoirs de Libert^» («Союз свободы»)
и «Compagnons du Devoir» («Союз подмастерьев»), обыч-
но называвшиеся просто «Gavots» и «Devoranls»,— орга-
низовывали плотников и строительных- рабочих, стран-
ствовавших по Франции, вели переговоры о заработной
плате, находили рабочие места и иногда руководили стач-
ками. Фактически стачки учащались по мерс того, как на
протяжении всего столетия рост цеп постепенно обгонял
рост заработной платы; по стачки редко достигали мас-
штабов продовольственных бунтов. Приведем некоторые
примеры: в 1724 г. стачка вязальщиков чулок, енлзаппая
с вопросом о заработной плате, была прервана из-за арес-
та вожаков. В 1737 г. в Пария:е ткачи-подмастерья забас-
товали, протестуя против новых правил, затруднявших
получение звания мастера. В 1750 г. в Ангулеме рабо-
чие-бумажники бастовали четыре месяца, требуя повыше-
ния заработной платы. В Париже шляпники вступали в
конфликты с работодателями в 1749 и в 1765 гг. и вновь
134
в июне г. в свяли с соперничеством ассочиапии под-
мастерьев. В 1776 г. в Париже провели всеобщую забас-
товку переплетчики, требуя 14-часового рабочего дня.
Наиболее крупным конфликтом в столице до революции
была стачка 178G г., в которой одновременно участвовали
плотники, кузнецы, слесари, пекари и каменщики. В том
же году грузчики и возчики, бастуя в знак протеста про-
тив монополии, установленной соперничавшими с пттми
фаворитами двора, двинулись в Версаль для подачи пе-
тиции королю. Но из всех этих конфликтов наиболее
энергичными и ожесточенными былп нс стачки рабочих
или подмастерьев, а выступления лионских мастеров про-
тип торговцев шелком п 1744, 1779 и 1788 гг. Последние
два выступления приняли характер восстаний, выступле-
ние 1788 г. имело исключительный результат: в 1789 г.
торговцев фактически изгнали из избирательных собра-
ний гильдии и очистили поле действия для мастеров, по-
лучивших возможность продиктовать наказы представи-
телей шелковой промышленности3.
Кроме забастовок в Лионе, переросших в восстания,
эти конфликты почти нс сопровождались насилиями или
кровопролитием. Это кажется том более удивительным,
если вспомнить, что происходило в это же время у горня-
ков, грузчиков угля и ткачей в Англии. Правда, некото-
рые французы, как п англичане, ожесточенно сопротив-
лялись техническим новшествам, которые, как пм каза-
лось, гроэплн лишить их средств к жизни. В наказах в
петициях 1789 г. содержатся многочисленные требования
мастеров и подмастерьев, иногда даже купцов, «полно-
стью уничтожить» новые механические устройства, мно-
гие из которых (подобно прядильной машине) ввозились
пз Англии. В Нормандии, где английская конкуренция со
времени заключения в 1786 г. договора о свободе торгов-
ли вызвала тяжелую безработицу, рабочие перешли от
слои к делу. В ноябре 1788 г. п Фалсзс прядилыцпкп раз-
били ткацкие ставки. В июле 1789 г. (как раз а день па-
дения Бастилии) машины былп уничтожены в Руане, а
полгода спустя Артур Юпг в красноречивых выражениях
жаловался па полное уничтожение прядильных машин
рабочими хлопкопрядильных фабрик Лувье «под влияни-
ем идеи, что примоиеппе таких машин противоречит их
интересам»3. Угроза подобных волнений существовала
при Наполеоне; они часто возникали при Реставрации и
в первые годы правления Луи Филиппа, о пих сообщалось
135
Дай;е в 1848 г.4 Быть может, поэтому еще более удиви-
тельно, что другой (более обычный в Англии) тип «луд-
дизма», названный Хобсбомом «коллективными перегово-
рами посредством бунта», совершенно отсутствовал в этпх
конфликтах *. Это обстоятельство подчеркивает книготор-
говец-мемуарист Лрдп при описании буптов против 1’евей-
оиа d апреле 1789 г. (вероятно, не бывших по существу
рабочим конфликтом). Отмстив ущерб, нанесенный дому
и имуществу Рсвейопа, оп добавляет: «Все здание было
опустошено, за исключением мастерских и товарного
склада» ®. Если это не простая случайность, то довольно
значительное упущение. По почему это должно было
произойти — тайна, которую я пе могу разгадать.
Во время революции трудовые конфликты былп пе та-
кой примечательной особенностью общественной жпзпп.
как продовольственные бунты, по и о них было известно.
В Париже происходили довольно значительные выступ-
ления рабочих или движения за повышение заработной
платы в 1789, 1791 и 1794 гг. Первое, происшедшее в
августе сентябре 1789 г., было нс просто движением за
повышение заработной платы, так как оно возникло в
связи с некоторыми вопросами, нс посредстве пн о связан-
ными с революционным кризисом летом того года. Во
время этого выступления многие лавки закрылись. Осо-
бенно пострадали от первой большой полны эмиграции
ремесла по изготовлению предметов роскоши. За первые
два месяца после падения Бастилии Неккер выдал 20тыс.
паспортов. Средн рабочих, которых это коснулось, былп
пекари, парикмахеры, сапожники, аптекари и домашняя
прислуга. Движение началось 14 августа, когда безработ-
ные подмастерья пекарей, устроив шествие, явились в
ратушу просить работы. Им обещали удовлетворить п.х
требования, и опи быстро разошлись. 18 августа тысяча
подмастерьев-портных собралась у Лувра и потребовала
повышения заработной платы па 10 су. Они послали
депутацию в ратушу, и позднее им удалось убедить хозя-
ев удовлетворить пх требование. Изготовители париков,
принадлежавшие, как и слуги, к наиболее явным жерт-
вам кризиса, искали выхода в реорганизации своей бир-
* В качестве раннего примера Манить приводит Бордо, где
в 1511 г бастовавшие землекопы, требовавшие повышения зара-
ботной платы, разбили насос (Manuel F. Е. The Luddite Move-
ment In France. Journal of Modem History, X (1938), 180, n. 3).
138
яш труда. Четыре тысячи их собралось на Елисейских
полях, где у них произошла стычка с национальной гвар-
дией; по в ратуше пх приняли, устроили нм встречу с
хозяевами и составили новый договор.
Другие рабочие пе добились такого успеха. И сапож-
никам, и аптекарям, требовавшим повышения заработной
платы, запретили устраивать собрания, и опп былп вы-
нуждены отказаться от своих требований. Требования
слуг имели отчасти политический, отчасти экономический
характер; опп былп вызваны событиями 1789 г. 400 чело-
век собрались в Пале-Рояле п послали депутацию из
40 представителей просить муниципальные власти предо-
ставить пм полные гражданские права, право присутство-
вать па собраниях районов и вступать в национальную
гвардию (и то и другое им запрещалось, поскольку опп
находились в подчиненном положении) и ввиду безрабо-
тицы запретить савоярам заниматься их профессией. Их
убедили мирно разойтись, и они не осуществили своей
угрозы собрать па глодающий день па Елисейских полях
40 тыс. человек. 1(о Коммуна отвергла все их требования.
Опа проявила мало сочувствия ко всем этим движениям.
Приняв 7 августа декрет, запрещавший все «мятежные»
собрания, она была склонна строго применять его во всех
подобных ситуациях. Первая волна конфликтов не полу-
чила большого отклика, но по крайней мере некоторые
рабочие поняли, что в вопросах заработной платы и ус-
ловий труда они не должны ждать от новых властей боль-
шего понимания, чем от старых*.
Это вновь подтвердилось весной п летом 1791 г., когда
былп затронуты интересы значительно большей группы
рабочих. На этот раз началось движение исключительно
за повышение заработной платы, и, так как цепы в то
время были сравнительно низкими п устойчивыми, вопрос
о снабжении продовольствием или о цепах иа пего по
поднимался. Заработная же плата очень мало повысилась
с начала революции; хотя в производстве предметов рос-
коши безработица продолжалась, в других отраслях ощу-
щался недостаток рабочей силы, и момент был удобен
для того, чтобы добиваться повышения оплаты труда.
Первыми выступили поденно работавшие плотники. В ап-
реле они предъявили хозяевам требование установить
минимальную дневную плату в размере 50 су. Это было
подготовленное движение, и оно пе ограничивалось Пари-
жем. Мы знаем, что в апреле представители «Союза под-
137
мастерьев» в Лраие-ле-Дюк, департамент Кот д'Ор, отпра-
вились в столицу для участия в собрании плотников; и
несколько педель спустя парижские плотники призывали
орлеанских плотников последовать их примеру7. Они
получили некоторую поддержку и от демократов пз Клуба
кордельеров. В зале клуба опи собирались, п «Братский
союз» плотников (в отличие от «Союза подмастерьев» он
был легальной организацией), руководи виши пх кампа-
нией, фактически был связан с клубом через промежуточ-
ную организацию, именовавшуюся Центральным комите-
том. Марат в своей газете «Друг народа» помещал коррес-
понденции рабочих и п начале июни опубликовал письмо,
якобы написанное 360 строительными рабочими, заняты-
ми на строительство церкви Сент-Женевьев (будущий
Паптеон); в письме хозяева-строители назывались «неве-
жественными, хищными и пспасытпымп угнетателями».
Имея такую поддержку, плотникам удалось убедить глав-
ную массу подрядчиков согласиться на их условия. Но
активное меньшинство пе согласилось с этим и заявило
протест Собранию. Для выпоссппя третейского решении
был созван Совет Коммупы, который, далеко по одобряя
рабочих, осудил ассоциацию плотников как псзакоппую,
отверг их предложение об установлении минимальной за-
работной платы как противоречащее принципам свободы
и даже пригрозил им возбудить судебное преследование
против их вожаков как нарушителей спокойствия. Одна-
ко им было разрешено продолжать собираться, хотя мэр
Байи приказал строго за ними наблюдать, опасаясь, что
примеру плотников могут последовать рабочие других
профессий.
И он нс ошибся. За движением плотников быстро
последовали движения шляпников, типографов и других
рабочих. К началу июня развернулось широкое движение,
и хозяева кузниц обратились к Собранию с петицией, в
которой предупреждали о существовании коалиции 80 тыс.
парижских рабочих, куда, по их словам, входили столяры,
сапожники, слесари, а также их подмастерья. Хотя эти
цифры вполне могли быть преувеличены, Собрание испу-
галось и заявило, что, помимо угрозы общественному
порядку, рабочие посредством своих «коалиций» псзакои-
по восстанавливали гильдии и подобные им недавно рас-
пущенные «корпоративные» организации. И Собраппе
ответило на петиции хозяев кузниц и плотников приня-
тием апаменитого закона Ле Шапслье, объявлявшего не-

законным все рабочие коалиции, объединения и профос
сиоиальиые союзы и грозившего бастующим рабочим
судебным преследованием. Примечательно, что не кто
иной, как Марат (по совершенно особым причинам), про-
тестовал против такого решения, рабочие согласились с
НИМ, и демократы пс выдвинули никаких возражений.
Даже во время расцвета якобинской демократии не было
сделано попытки отмолить этот закон; и оп оставался и
силе почти сто лет. Это, несомненно, было важнейшим из
всех последствий двпя;еппя плотников, хотя поддержка,
оказанная им Клубом кордельеров, имела большое значе-
ние. Такие союзы были редки даже во время революции*.
Рабочее движение 1794 г. имело еще более примеча-
тельные результаты, так как сыграло важную роль в со-
бытиях, которые привели в термидоре к свержению
Робеспьера6. Для понимания характера возникшего тог-
да конфликта нам придется вернуться к сентябрю 1793 г.
Именно тогда, как мы отметили в предыдущей главе, Коп-
вепт, где господствовали якобинцы, принял закон о все-
общем максимуме. Вспомним, что он предусматривал и
потолок цеп, и потолок заработной платы. Цены разре-
шалось поднимать па одну треть по сравнению с ценами
в шопе 1790 г., а заработную плату — наполовину. Сле-
довательно, теоретически закон был благоприятен для
рабочих, ибо заработная плата, как «реальная», так и
денежная, была бы повышена; по, разумеется, многое за-
висело от того, насколько заработная плата уже возросла,
и от того, кто должен был осуществлять этот закон.
В некоторых районах страны (по крайней мере до нюня
1793 г., когда правительство начало расследовать этот
вопрос) заработная плата памцого отставала от цеп, в
других — больше повысилась заработная плата; и, веро-
ятно, подобное положение, хотя это и трудно доказать,
существовало в Париже. Действительно, одни из вожаков
якобинцев, Тирион, заявил в начале сентября в Конвен-
те, что заработная плата парпжап поднялась «значитель-
но выше, чем цепы па потребительские товары». Даже
если это было не совсем так, наемные рабочие, несомнен-
но, значительно выигрывали от вступления в силу закона
в течение ближайших месяцев. Вначале постановления,
касавшиеся цеп на товары, повсюду вводились принуди-
тельно, в одних районах строже, чем в других. Произво-
дителям, оптовым торговцам и лавочникам, пе желавшим
подчиниться, местные «революционные» комитеты и ко-
139
MBtertJ по борьбе со спекуляцией мрачно напоминали О
карах за нарушение закона, п для обеспечения снабже
пня столицы о зори оные районы была послана «револю-
ционная армия». Поэтому цена иа контролируемые това-
ры снизилась до установленного законом максимума, в
инфляция была приостановлена. Действительно, между
августом н декабрем стоимость ассигната поднялась (но
сравнению с 1790 г.) с 22 до <18%.
Па этом этапе парижские наемные рабочие, выпгрыв-
шие, как н все мелкие потребители, от контроля цеп,
получили двойное преимущество, так как Коммуна, от-
вечавшая за вступление в действие статьп закона о зара-
ботной плате, казалось, пс торопилась се вводить. Так бы-
ло далеко пс везде. Во многих районах Франции, особен-
но сельскохозяйствен пых, власти стали поспешно и строго
применять закон о заработной плате рабочих и часто про-
являли гораздо больше усердия при контроле заработной
платы, чем при контроле цен. И правительству порой
приходилось вмешиваться, чтобы оградить рабочпх от
«чрезмерного эгоизма» крупных производителей и их ко-
митетов. По в Париже, скорее, существовало обратное
положение. Париж был крупнейшим центром радикаль-
ной народной демократии и обладал своими боевыми тра-
дициями. Санкюлоты прочно укрепились в Коммуне и
секциях. П среди ппх люди, работавшие ио найму, хотя
они и пользовались меньшей политическом известностью,
чем лавочники и хозяева мастерских, составляли наибо-
лее многочисленную социальную группу. Кроме того, до
марта 1794 г. в Парижской коммуне господствовали Эбер
и ого сторонники, которые, не сочувствуя открыто движе-
ниям за повышение заработной платы*, искали у санкю-
лотов политической поддержки. Поэтому постановления о
заработной плате оставались неосуществленными. В ре-
зультате, поскольку это был период военной мобилизации
и нехватки рабочей силы, заработная плата повысилась
и в начале 1794 г. во многих случаях была втрое выше,
чем в 1790 г. Однако имелось одно важное псключеппе.
В отношении рабочпх, работавших по иравительствепиым
контрактам, за проведение в жизнь закона отвечал пс
♦ Так, во время «народного восстания» 4 сентября 1793 г. па.
lUioiia.itJiofi гвардии было приказало рассеять демопе-трацию строп
тельных рабочпх, требовавших хлеба и повышения заработной
□латы.
140
Совет Коммуны, а Комитет общественной безопасности; и
число этих рабочих, особенно в недавно созданных мас-
терских по производству оружия и снаряжения, росло с
каждым месяцем. Сначала Комитет, стремившийся подать
пример, установил для этих рабочих ставки, соответство-
вавшие постановлениям закона. Кроме того, былп приня-
ты строжайшие меры с целью удержать рабочих на пх
местах и предотвратить в мастерских всякую «мятся<-
пую» агитацию, связанную с заработной платой. Но вви-
ду продолжавшегося недостатка рабочей силы правитель-
ство было вынуждено отказаться от своих собственных
постановлений. В мае 1794 г. былп подписаны новые кон-
тракты, позволявшие рабочим, занятым на производстве
стрелкового оружия, зарабатывать в четыре раза больше,
чем в 1790 г. 10
Но подобное положение не могло продолжаться долго.
Помимо того что правительство имело свои собственные
проблемы, оно паходплось под значительным давлением
умеренных политиков н крупных производителей. Обле-
ченное широкими полномочиями законом от 4 декабря
1793 г., оно постепенно приступило к восстановлению рав-
новесии в пользу производителен, к ограничению деятель-
ности санкюлотов и к разгрому левой «эбертистсной»
оппозиции. В марте контроль над максимумом па цены
был ослаблен и цены па большинство важнейших това-
ров повысились. На парижских рынках вновь начались
волнения. В апреле Эбер и его сторонники были аресто-
ваны и казнены, Коммуна «очищена* от оппозиционных
элементов и многие народные общества, созданные в сек-
циях санкюлотами, закрыты. Итак, были созданы условия
для проведения более суровых мероприятий с целью оста-
новить рост заработной платы прежде, чем резко ее пони-
зить в соответствии с законом. 21 апреля, когда депутация
рабочпх-табачипков явилась в ратушу требовать повы-
шения заработной платы, ей в этом отказали, сославшись
на закоп Ле Шапелье, п пятерых рабочих арестовали.
Последовали новые требования повышения заработной
платы п стачки штукатуров, пекарем, рабочих свинобоец
ц портовых рабочих. Коммупа произвела повью аресты п
грозила судом рабочим, оставлявшим без разрешения свои
рабочие места. В мае все было спокойно, по в июне рабо-
чие-оружейники вновь начали настаивать на своих тре-
бованиях. И пе только они; мы обнаруживаем, что в это
время Барер дал указания прокурору революционного
141
Трибунала предавать буду «контрреволюционеров» (Sa-
рер очень любил употреблять подобные выражения), под-
стрекавших рабочих, занятых в производствах ассигна-
тов, оружия, пороха и серы. К указанны»! группам рабо-
чих присоединились рабочие других профессий, и в
пюпе—июле повышения заработной платы потребовали
строители, гончары и рабочие, запятые по контрактам на
разных общественных работах. 7 июля забастовку объя-
вили рабочие-печатники самого Комитета, и трое из них
былп арестованы.
В разгар всех этих волнений Парижская коммуна
решилась наконец обнародовать новые ставки заработной
платы, действовавшие в столице. Этот злополучный доку-
мент буквально повторял закон о всеобщем максимуме
и не учитывал последовавшее повышение как цеп, так и
заработной платы. Он ставил многих рабочих перед пер-
спективой снижения наполовину заработной платы, в то
время как цены продолжали расти". Момент был выбран
пеудачпо, тан как политический кризис уже раздирал
правительственные комитеты. Через четыре дня после
объявления ставок заработной платы Робеспьер и его
ближайшие помощники былп исключены из Конвента,
арестованы и объявлены вне закона и, временно ускольз-
нув от своих преследователей, скрывались у своих друзей
в ратуше. В тот же день ратуша была осаждена озлоблен-
ными рабочими, протестовавшими против максимума
заработной платы; распространился слух, что рабочие
восстали «из-за максимума», что опи идут к Конвенту
и что во время этих беспорядков был убит Робеспьер.
Коммуна сделала попытку сманеврировать, возложив
пину за установление новых ставок заработной платы па
Барера, который после некоторых колебаний присоединил-
ся к противникам Робеспьера. Этот маневр по удался.
И враждебность рабочих наряду с замешательством и без-
различием секций к их делу способствовала той легкости,
с какой свергнутых вожаков разоружили и отправили па
гильотину. Когда па следующий день советников Комму-
пы тоже отправили па казнь, рабочие будто бы в знак
своего одобрения кричали, когда те проходили мимо:
«К черту максимум!» 11
Из других источников мы знаем, что, по мнению па-
рижских рабочих, устранение Робеспьера н его еднно-
мьпплепппков должно было положить конец ненавистно-
му максимуму заработной платы и сделать возможным
142
со повышение. Какое-то время так и было: „опал власть
отменила ставки, объявленные 23 июля, и в последовав-
шей затем прокламации допустила более широкое и гиб-
кое толкование закона. После этого рабочие вернулись
в мастерские. Но новые правители позаботились и о том,
чтобы восстановить свободный рынок; и, когда цены по-
высились, реальная заработная плата стала быстро
уменьшаться. В ноябре рабочио-оружепнпкп вновь выдви-
нули свои требования, и па этот раз Конвент, далеко пе
склонный идти на уступки, приказал закрыть государст-
венные мастерские. Вскоре после этого инфляция возоб
повилась. Рабочие-оружейники прекратили борьбу за
повышение заработной платы и присоединились к другим
санкюлотам, противившимся пагубному повышению цен.
Таким образом, преобладающее значение вновь приобрел
продовольственный бунт, а не стачка.
Весной и летом 1794 г. существовало сильное движе-
ние за повышение заработной платы. Опо было более
мощным и распространенным, чем любое другое движе-
ние во время революции, п в течение нескольких месяцев
привлекло к себе внимание рабочпх гораздо больше, чем
продовольственные бунты или другие формы социального
протеста; и не находясь па периферии политическпх
событий (как находились прежние движения), опо содей-
ствовало свержению стоявшего у власти правительства.
Но означало лп это начало нового и важного атака в от-
ношениях между капиталом и трудом? Французский
историк Даниэль Герен думает, что да. Оп пишет; «Мас-
совое движение приняло современную форму. Прежде чем
буржуазия уничтожила последние следы старого поряд-
ка, на авансцену выступила классовая борьба между
хозяевами и наемными рабочими» •*. Ла первый взгляд
эта точка зрения может показаться обоснованной. Если
мы станем рассматривать события 1794 г. в отрыве от
других, вам придется прпэпать, что отныне рабочие былп
больше заинтересовали в том, чтобы свести счеты с хозяе-
вами, а по с торговцами п производителями, и что вопро-
сом периостенеипой важности являлась для ппх заработ-
ная плата, а не цены, и что па переднем плане социальной
борьбы был уже не продовольственный бунт, а стачка.
Однако подобная точка зрения обманчива. Она пе учиты-
вает в достаточной мере исключительные обстоятельства,
существовавшие весной п летом 1794 г., в чрезвычайно
благоприятное время для выдвижения требований о по-
143
вышеиии заработной плати. Рабочей силы по хватало,
безработицы совсем или почти вс было, цепы хотя и рос-
ли, ио стремительной инфляции вс ваб.чюдалось, и рабо-
чие мелких мастерских (среди наиболее активных париж-
ских санкюлотов) образовывали более крупные объеди-
нения, насчитывавшие 200 и более человек. Пи один из
этих факторов пе действовал после декабри 1794 г. II когда
инфляция и безработица возобновились, рабочие отказа*
лпсь от забастовки и вновь прибегли к традиционной и
более знакомой форме социального протеста.
Фактически трудовые конфликты и движения за по-
вышение заработной платы следовали общему образцу
движений, возникавших при старом порядке. Опп могли
быть более распространенными и более длительными;
иногда, как в 1791 и 1794 гг., опи былп связаны с борь-
бой соперничающих партий. Они могли, как в 1791 г.,
иметь важные политические последствия, ио, как и более
ранние движения, обычно возникали во времена устой-
чивых цен, а когда цепы резко повышались, перерастали
в продовольственные бунты. Опи, разумеется, нс были
более ожесточенными, и отношения между капиталом и
трудом, по существу, пе изменялись. Но это не значит,
что никаких перемен не происходило и что па будущее нс
были извлечены важные уроки. Наемные рабочие, как и
псе, прониклись новыми зажигательными идеями револю-
ции и были вдохновлены ими. Несмотря на все уловки и
оговорки адвокатов, революционеры (и наиболее реши-
тельно якобинцы) провозгласили общие права человека,
равенство и достоинство человеческого труда. Эти идеи,
проникшие в сознание, не забываются, и в будущем опп
должны былп привести к появлению более настоятельных
требовании, предъявляемых трудом капиталу. В Англии,
где новые идеи получили меньшее распространение и где
ужо происходил промышленный переворот, отношения
между предпринимателем и рабочим вступили в такую
фазу развития. Франция же приобретет подобный опыт,
причем значительно более сложным путем, в ЗО-е и 40-е гг.
XIX в.
Ссылки на источники
1. См. мою работу: ‘"rhe Parisian Wage Earning Population and
the Insurrectionary Movements of 1789—1791" (неопубликованная
докторская диссертация в 2-х тт„ London, University. 1950). 1. i>l—
33.
Ж
2. Ibid., Г, 1G—20. См. также мою статью: “Les ouriers parisieus.
duns la Revolution Franfaise”, l.a Pensde, June-Sept. 1953, p. 108 II.
3. "The Parisian Wage Earning Population’’, I. 26—27:
S c h m i d t C. La crise industrielle de 1788 en France, Revue Histori-
qiie, XCVII (1908), 86; Manuel F. E. The Luddite Movement in
Franco, Journal of Modern History, X, (1938), 183; Young Arthur.
Travels in France and Italy (Everyman Library. London, 1015), p. 134
4. Manuel Op. cit., p 183—211; Amann P- The Changing Out-
lines of 1848. Ллгепедп Jlistorical Review, LXV1II (1963). 941.
5. Lotte Sophie A. I sansculotti; una discussione tra slorici
inarvisli", Critics Storica, 1 (1962). 387—391.
6. Hardy S. Mcs Lot sirs ou journal d’cvencmcnts tels qu'ils
jiarvicnnent a ma connaissance (MS. in 8 vols. Paris. 17G4—1789. Bib-
liotheijuo Nationalo, lends francais, nos. 6680—6687), VIII, 434, 438—
439, 4oo; J a 1 fc Grace M. Lc mouvemenl ouvrier a Paris pendant
In Revolution franfaisr (1789—1791) (Paris, 1927), p. 65—73.
7. Lacroix S. Actes do la Commune do Paris pendant la Revo-
lution francaisc. 2-dc series (8 vols. Paris, 1900—1914). Ill, 700; Le-
febvre G. Urban society in the Orleanais in the late Eighteenth Cen-
tury, Past and Present, April 1961, p. 08.
8. J a 1 f i. Op. cit Part II; Lacroix. Loc. cit; “The Parisian
Wage-Earning Population", T, 178—185.
9. Относительно последующего см. мою работу: “Dio Arbciter
nnd die Revolutionsregicrung в Markov W. (cd.), Maximiiien Re-
hespiom* 17 3S—1794 (Berlin. 1958), p. 301—322.
10. Richard C. Le Comilf de Salut pubhque et les fabrications
de guerre sous la Tcrreiir (Paris, 1922), p. 699—709. 720.
14. Ru d 6 G. ct So b oul A. Lo maximum des gala ires parisiens
et lc 9 thermidor. dnnales kistoriques de la Revolution franfalse, Jan.-
March 1054, p. 1т—22.
12. A u 1 a r d A. Paris pendant la reaction thennidorienne (5 vols.
Paris. 1898-1902), I. II.
11 G и с r i n D. La Lotte de classes sous la premiere Republique
(11793—1797), (2 vols Paris. 1946), 11,155.
J 0 Заказ M 1596
БУНТЫ ПОД ЛОЗУНГОМ
«ЦЕРКОВЬ И КОРОЛЬ!»
До сих пор мы рассматривали сланным образом народные
движения, либо неполитические, такие, кап забастовки и
продовольственные бунты п дерсвпс, либо вдохновляемые
политическими идеями радикалов, демократов и респуб-
ликанцев пли других реформаторских пли революцион-
ных групп или партий. Это, должно быть, по совсем верно
в отношении таких городских бунтов, как Гордонов мятеж
в Лондоне, и волнении, вызванных парламентом в пред-
революционном Париже. Первый, несмотря на его ради-
кальный дух, скорее повредил, чем помог, делу радика-
лов; а вторые, несомненно, были направлены их органи-
заторами на защиту интересов привилегированных клас-
сов как против монархии, так и против третьего сословия.
И хотя считается, что они служили делу, которое можно
назвать «реакционным», а ио «прогрессивным», они пе
былп консервативными в том смысле, что поддерживали
установленные, или традиционные институты. Парламент
намеренно бросил вызов «деспотизму» Людовика XVI и
его минист]юв, а участники Гордонова мятежа, хотя и от-
крыто защищали протестантскую церковь, не подчерки-
вали свою верность Георгу HI. Они обвиняли его в на-
рушении присяги, данной им при коронацпп, ибо он осла-
бил ограничения католиков в пх правах.
В отличие от всех этих движений особенностью бунтов
и демонстраций, проходивших под лозунгом «Церковь и
король!», является их политический консерватизм *. Тогда
как участники других движений, вдохновляемых либо
ральными, демократическими, республиканскими или ан-
тиклерикальными идеями, стремятся уничтожить приви-
легии или абсолютную монархию или расширить продолы
религиозной терпимости, участники этих бунтов провоз-
глашают свою верность установленному порядку и тради-
ционному образу жизни и выступают против пх наруше-
ния «якобинцами», «неверующими», «иностранцами» пли
другими чуждыми элементами. Такие движения имеют
Мб
Долгую Историю от Парижской антигугепотской коМыуйЫ
1588 г. и до царских «черных сотен» в Росспп, если пе
еще более долгую. Но более всего опп процветали в период
Французской революции, ибо французов, если опи поки-
нули Францию п вывезли в другое страны своп револю-
ционные идеи, считали по только неверующими и респуб-
ликанцами, по также п иностранцами. Так было далеко
но повсеместно, поскольку французы нашли сильную под-
держку и цепных союзников в Нидерландах, в Швейца-
рии и Северной Италии — в странах со значительным
средним классом, который еще до приезда французов
усвоил многие идеи Просвещения п Декларации прав
человека.
Но в некоторых странах, особеппо в тех, где средний
класс был слаб, а влияние католической церкви сильно,
имелись городские и сельские общины, пе только проти-
вившиеся, но и решительно враждебные новым идеям,
приходившим из Франции. В силу особых причин этого
не было в католической Ирландии пли Польше, по явно
наблюдалось в Южной Италии, Испании и Тироле. В Юж-
ной Италии, как только Наполеон в 1798 г. покинул стра-
ну, группы людей с большой дороги и крестьян начали
партизанскую войну, чтобы изгнать французов. В 1809 г.
тирольские крестьяне по главе с Андреасом Гофером вели
долгую и ожесточенную борьбу против баварских союз-
ников Наполоопа, которым была передана вх страна; во
они вели ее не за национальную независимость, а за Авст-
рию и «святую церковь». В самой Франции вандейские
крестьяне и бретонские п нормандские шуаны объедини-
лись со своими священниками и бывшими феодальными
сеньорами против революции и почти десять лет вели
отчаянную и кровопролитную войну против якобппцев,
Директории и Наполеона. Из всех лоялистских крестьян-
ских движений наиболее зпачительиым было движение в
Испании. Когда Наполеон посадил па испанский троп
своего брата Жозефа, крестьяне восстали и во главе со
священниками и дворянами пять лет вели партизанскую
войну, которая сыграла ваясную роль при иэгпапип фран-
цузов с Пиренейского полуострова. Кое-кто, например
Шеридан в Англии, видел в этом первый пример того, как
оккупированная страна обращает принципы Французской
революции против самих французов. Едва лп это верно,
ибо пи один народ в Европе не оказался так глух к фран-
цузским революционным идеям, как испанцы. При этом
10’ 147
пх движение пе било только восстанием под лозунгом
«Церковь и король!» по вандейскому или тирольскому об-
разцу, так как испанские крестьяне, будучи стойкими
защитниками своей древней веры н династии Бурбонов,
вели борьбу, равнозначную национальной и патриотиче-
ской войне.
Такие продолжительные восстания во имя «церкви п
короли» были потому более характерны для дсрсвпп, чем
для города, что крестьяне оказались более постоянными
сторонниками дела монархии и сельские жители с боль-
шей готовностью, чем городские, прибегали к партизан-
ской войне. Одпако бунт под лозунгом «Церковь п ко-
роль!», отличавшийся от консервативного партизанского
движения, был по существу городским явлением. Первая
вспышка такого рода во время Французской революции
произошла в Брюсселе в марте 1790 г., когда былп раз-
граблены и разрушены дома богатых «воикпетов» (чле-
нов профранцузской демократической пли «патриотиче-
ской» партии) и «патриотического» вожака заставили
стать на колени и заявить: «По приказу народа Брюссе-
ля я признаю, что Пагриопгческое общество, членом кото-
рого я состою, нс что ппое, как банда негодяев»3. Опять-
таки в Вене беднейшие слои (кажется, за исключением
сапожников) былп в 1790 г. твердыми сторонниками
«церкви и короля» и аптпякобппцами и в 1793 г. протес-
товали против казни Людовика XVI, а «лаццарони», пли
низшие сословия в Неаполе, устроили в 1799 г. кровавую
жакерию против французов и своих собственных либе-
ральных должностных лиц, сотрудничавших с француза-
ми3. В Риме, который мепее, чем все другие города, по-
корился французам, простой парод ответил па призыв
своих священников (в даппом случае «королем» был папа)
бунтом против французов под возгласы «Хпала Марии!».
По п самой Франции пе было городского эквивалента
Вандее; ближайшим к ней па Западе был Па пт, где в
1703 г. произошли отвратительные утопления, которые
устроил Карье; ио аитиякобиискио вспышки здесь яви-
лись скорее отзвуком событий в Вапдее, чем подлинным
движением под лозунгом «Церковь и король!». Многие
французские города восстали против власти якобинцев.
Средн ппх были Каи, Бордо, Тулон, Лион н Марсель. По
это скорее былп антиякобппские, чем роялистские восста-
ния. И даже белый террор, начавшийся па юге после каз-
ни Робеспьер, хотя, несомненно, контрреволюционный п
148
по форме и по своим целям, принял форму диких pacilpSU
за нричинсннос или воображаемое зло, а ие форму демон-
страции в защиту «церкви и короля». Даже восстание,
устроенное роялистами в Париже в октябре 1795 г.
(13 вандемьера), фактически нельзя назвать выступлени-
ем за «церковь и короля». Национальный конвент декре-
тировал (одинаково для устранения роялистской опасно-
сти и для продления собственного существования), что
при выборах повой легислатуры, иазиачсппых по консти-
туции 1795 г., только одна треть депутатов должна быть
избрана свободно, а две трети должны быть назначены
распускаемым Собранием. Возмущение, вызванное этим
среди парижских секции (вполне буржуазных поело п.х
чистин от всех якобинцев и санкюлотов), было ловко ис-
пользовано роялистской секцией Лспслстье и привело к
вооруженному восстанию, в котором приняли участие
7—8 тыс. горожан. По для большинства восставших это
была скорее демонстрация в защиту собственности, кото-
рой, ио их мнению, грозила опасность, чем сознательная
попытка свергнуть республику; а главное, им ие удалось
заручиться поддержкой простого парода в городе. Санкю-
лоты, .хотя по ним сильно ударила инфляция и они не
питали никакого доверия к политике Конвента, предпоч-
ли буржуазную республику, чем вообще никакую, н отка-
зались присоединиться к восставшим4.
Последнее имело решающее значение, ибо вторая об-
щая черта движения, пли бунта, под лозунгом «Церковь
и король!» выражалась в том, что оно зависело от солид-
ной народной поддержки. Болес того, под заимствованны-
ми лозунгами (это особенно относится к городам) всегда
кроется социальный протест; мы уже наблюдали нечто
подобное во время Гордонова мятежа п Лондоне. В то вре-
мя как при радикальных пли якобинских волнениях на-
родный гнев направлен если нс против скупщиков и
спекулянтов (или слывших ими), то против аристократов,
двора, духовенства плп привилегированных корпорации,
нишепыо бунтов под лозунгом «Церковь и король!» почти
всегда являются «богатые» или зажиточный средний
класс и идеи и институты, которые он поддерживает. Так,
очевидно, было во время бунтов в Брюсселе и Неаполе,
о которых мы упоминали. Вандейские крестьяне потому
охотнее шли за своими священниками и дворянами, что те
обычно пользовались услугами принадлежавших к сред-
нему классу адвокатов п агентов в качестве своих пред-
149
ставителей в делах с арендаторами, и пмеппо они боль-
ше, чем дворяне, вызывали ненависть у крестьян*. Поэто-
му движение под лозунгом «Церковь и король!» было
обоюдоострым оружием, которое вследствие своего народ-
ного социального оттенка могло приводить к любопытным
двусмысленным ситуациям, краппе неудобным для тех,
чья интересы опо открыто защищало. Так, Хобсбом пи-
шет: «Венцы, выступившие в 1793 г. против казни фран-
цузского короля, направили свой гпев против француз-
ских эмигрантов-дворян. Неаполитанские лаццарони...
были ревностными защитниками церкви и короля и даже
еще более ярыми антиякобипцамп в 1799 г. Однако опи
пели песни, направленные против всех высших классов
(которые, по их мнению, «предали короля»}, особенно
против «рыцарей и .монахов», грабили подряд роялистов и
считали якобинцами и врагами короля всех людей, владе-
ющих собственностью, пли просто всех тех, у кого былп
кареты».
Этот момент в движении «за церковь и короля» мог
даже заставлять крестьян, политически консервативных
в других отношениях, заключать странные союзы. Хобс-
бом цитирует манифест, объявленный в 1863 г. одним
итальянским участником движения за «церкопь и коро-
ля», заявившим о своей преданности папе, ко|юлю и
Гарибальди: «Долой изменников, долой нищих, да здрав-
ствует прекрасное Неаполитанское королевство с его
самым религиозным государем, да здравствует намест-
ник Христа Пий IX, и да здравствуют наши братья —
пламенные республиканцы!» Это похоже па жителя
Южной Ирландии, приветствовавшего решительного про-
тивника ирландского гомруля сэра Эдуарда Керзона по-
тому, что тот, как и он сам, был «противником правитель-
ства».
Вернемся после этого небольшого отступления к вре-
менам Французской революция, на этот раз в Англию.
Движения п бупты под лозунгом «Церковь п король!»
были, копочпо, более типичны для аграрных, чем для про-
мышленных стран и для стран с абсолютной, а не огра-
ниченной монархией. Но вследствие своеобразных усло-
вий того времени и промышленных городах Англии тоже
происходили в ЭО-е гг. XVIII в. волнения, которые можно
назвать движением «за церковь п короля». Положение
вкратце было таково: религиозные диссентеры (квакеры,
баптисты, пресвитерианцы п уннтарпп), изгнанные пз
150
английских корпоративных * ** **• городов вследствие рестав-
рации англиканской церкви Карлом П, нашли убежище в
растущих промышленных городах центральной и север*
ной частей страны. Здесь возникли новые возможности и
для занятия гражданских постов, и для накопления богат-
ства. Состоятельные диссентеры пз среднего класса соз-
давали дисссптсрскис академии и вместе с представителя-
ми других кругов занимались обсуждением и распростра-
нением идей Просвещения через такие организации, как
Лунное общество в Бирмингеме и Литературное и
Философское общество в Манчестере. Некоторые приняли
участие в движении за парламентскую реформу 60—
80-х гг. XVIII в Но вспыхнувшая Французская революция
стремилась более тесно связать религиозные разногласия
с политической реформой. Отчасти это объяснялось обо-
стренном политических противоречий, вызванных в Анг-
лии, как п повсюду, революцией. Но в основном это про-
изошло потому, что диссептсры начали в 1787 г. кампа-
нию за отмену актов о клятве и корпорациях •*, п
известия из Парижа подкрепляли пх надежды па рефор-
му, отождествляя пх в глазах других людей и в их соб-
ственных с французами. В то же время тори и привер-
женцы апгликапскон церкви, как хранители монархиче-
ской конституции и церкви, видели, что и той и другой
грозит двойная опасность, которую они былп склонны
рассматривать как одну. И для борьбы с нею опп основа-
ли клубы в защиту «церкви и короля» и другие подобные
организации; первая из них возникла в Манчестере в
марте 1790 г.1 Эти организации пополнялись представи-
телями «низших сословий» в быстро растущих промыш-
ленных городах; это еще пс было организованное рабочее
движение, опп постоянно реагировали на низкую зара-
ботную плату и растущие цены па продовольствие и с
ненавистью относились к магистратам и богатым промыш-
* Города, имевшие самоуправление. — Прим ред.
** Актов, связывавших гражданское полноправнее прпиаддеж
иостью к англиканской церкви.
**• П Бирмингеме продовольственные бупты происходили в
1782 г. Движения за попышеппо заработной платы — в 1783, 1790
к 1793 гг.; проловольствсппые бупты вспыхнуло также в Бирмин-
геме, Ноттингеме и Лестере в 1792 г. (W earmouth R. W. Metho-
dism and the Common People o( England of the Eighteenth Century
(London. 1945). Chapters 1—3; Gentleman'» Magazine, LXH (Jan.-
June 1792), 471 — 472).
151
ленникам, независимо от того, были ли они пресвитери-
анами, квакерами, унитарными пли кем-либо еще.
Этп факторы (хотя их соотношение было весьма раз-
личным) и породили бунты под лозунгом •Церковь м
король!» п 1791 —1794 гг. в Бирмингеме, Манчестере и
Ноттингеме. Волнения в Потгппгсмс отличались по свое-
му характеру от волнении в других городах, ибо опн воз-
никли после того, как Англия вступила в войну против
Франции, когда партию реформ клеймили как антипат-
риотическую и якобинскую. Здесь религиозный момент
почти плп совсем не играл никакой роли, и поддержкой
парода пользовались и лоялисты, и реформаторы. Ноттин-
гемское Конституционное общество собрало 2500 подпи-
сей под петицией о парламентской реформе, которая об-
суждалась п была отвергнута палатой общин в феврале
1793 г.; а в уличных боях между реформаторами и лоя-
листами, происходившими в июне 1793 г. и в июле 1794 г.,
одинаково пострадали две стороны: обе имели раненых*.
В июньских и декабрьских волнениях 1792 г. в Манчесте-
ре, как обычно в таких случаях, защитников реформ чис-
ленно значительно превосходили пх противники. Партия
церкви п короля, как паи известно, основала в 1790 г.
клуб, а несколько месяцев спустя реформаторы, вдохно-
вителем которых был преуспевавший фабрикант Томас
Уокер, основали Конституционное общество. Это общест-
во, так же как Лондонское п Бирмингемское, торжествен-
но отметило в июле 1791 г. годовщину падения Бастилии.
По Манчестер, в отличие от Лондона и Бирмингема, был
пл этот раз избавлен от беспорядков, провоцируемых лоя-
листами, возможно из-за того, что в том году Уокер был
главным магистратом округа. Однако в пюпс следующего
года толпы, собравшиеся па площади св. Анны, сломали
деревья и, вооружившись дубняками, атаковали церковь
па Кросс-стрит (первоначально в пей помешалось Лите-
ратурное и Философское общество), а также полую
церковь унитарное па Мосли-стрит. В сентябре имя Тома-
са Уокера появилось п Обращении к французскому
Национальному коппепту, составлеппом совместно мап-
честерским Конституционным и Реформаторским общест-
вами, лондонским Корреспондентским обществом и дру-
гими активными организациями реформаторов. Поэтому
к Уокеру, естественно, враждебно относились сторонники
«церкви п короля». Владельцы гостиниц в городе объяви-
ли бойкот членам всех радикальных клубов. Начавшийся
15?
пой и крик поддержали печать п клубы лоялистов; и воз-
никло нечто вроде аитпякобииского террора и паники,
прежде чем в события снова вмешалась толпа. 10 декабря
«Джентльмене магазин» сообщал: «Большая толпа собра-
лась у здания, где помещалась «Геральд» (местная ради-
кальная газета), п разбила кое-где стекла; затем опа
рассеялась. Па следующий вечер людей собралось еще
больше; опп шествовали по улице, пели и кричали: «Бо-
же, храни короля!», затем подошли к зданию, объекту пх
гнева вчера, и вповь выбили в окнах стекла. Затем опи
направились к дому Уокера, где тоже разбили несколько
стокол; по Уокер оказал им сопротивление, он стрелял по
пип, после чего они отступили. Говорят, что при этом два
человека были ранены.
На следующий день несколько друзей Уокера обрати-
лись в комитет, созданный для зашиты собственности и
пр., который отправил депутацию к Уокеру. Она обещала
оказать ему поддержку, если оп откажется применять
оружие, Депутация посоветовала также ему покинуть в
ближайшие дни город, так как чернь проявляет к нему
сильную вражду. Больше никаких насилий совершено нс
было, если пе считать, что в домах Фолкнера и Уокера
былп выбиты стекла. После получения этого сообщения
возникло опасение, что толпа соберется вновь; этого ждали
магистраты и войска. Но к счастью, пх вмешательства нс
потребовалось». «Усилия» магистратов были не очень за-
метны, и Уокеру предоставили самому о себе позабо-
титься®.
Нежелание магистратов вмешиваться в события про-
явилось четче во время гораздо более бурных волнений,
происходивших в Бирмингеме в июле 1791 г.10 Централь-
ной фигурой па этот раз был Джозеф Пристли, известный
ученый и упитариатскпй священник. Упитарпи укрепи-
лись в Бирмингеме сильнее, чем в каком-либо другом
городе. Пристли вместе с купцом-упптарпем Уильямом
Расселом играл и руководящую роль в местной кампании
за полную терпимость к диссентерам. 3 ноября 1789 г.
одна из проповедей Пристли вызвала ожесточенный спор
между сектами, в ходе которого приверженцы англикан-
ской церкви обвиняли диссентеров в попытке разрушить
и монархию, и церковь. Это обвинение казалось тем более
правдоподобным, что Пристли п многие его сторонники
приветствовали Французскую революцию и предприняли
новые усилия с целью осуществить в Англин парламент-
153
etcyio реформу. В mono 17’Л г. Пристли подписался йоД
воззванием и поддержку проекта создания Конституци-
онного общества Уорикшира, выступал за предоставление
всем взрослым мужчинам избирательного права и за
уменьшение срока полномочий парламента. В доверше-
ние своих «преступлений» в глазах лоялистов этот «вер-
ховный жрец дьявольской свободы» (как его назвал
сотрудник «Джентльмене мэгэзип») и его друзья публич-
но объявили о торжественном обеде в отсло «Бирмингем»
по случаю второй годовщины падения Бастилии.
Это явилось поводом для возникновения в Бирмингеме
волнений, хотя обед сам по себе прошел спокойно и безо-
бидно. На нем присутствовало около 80 или 90 джентль-
менов, председателем избрали человека англиканской
веры, торжественно провозгласили и выпили восемнад-
цать тостов, включая тосты за короля, конституцию, про-
цветание Бирмингема, а также за французское Учреди-
тельное собрание и суверенитет народа — и, стараясь ие
вызвать общественного неудовольствия, быстро разо-
шлись. Пристли па обеде пе присутствовал, вероятпо по-
тому, что в то утро он увидел предостерегающие его
знаки: па степах домов появились лозунги, призывавшие
к «уничтожению пресвитера» и к защите «церкви и коро-
ля». Прибывшие ив обед гости были встречены возгласа-
ми «Долой папистов!» (такова была путаница относи-
тельно цели обеда), а когда опп расходились, толпа бро-
сала в них грязь и камин, по им удалось уйти невредимы-
ми прежде, чем отель был захвачен и разграблен. Бунт
продолжался почти без перерыва три дня. Угрожая
молитвенному дому квакеров, бунтовщики отправились к
новому молитвенному дому упитарнев (где священником
был Пристли) и сожгли его дотла. Однако старый молит-
венный дом, окружеппый другими зданиями, ОНП пс
сожгли, а разрушили после того, как церковные скамьи
и кафедры вытащили наружу и устроили из ппх костер
па расположенном рядом кладбище. Дом Пристли, нахо-
дившийся па расстоянии полутора миль па Фер-Филд,
Спаркбрук, стоял а списке вторым. Предупрежденный о
приближении толпы, сам оп сумел ускользнуть, по ого
дом был обыскан и сожжем, а его книги, бесценные за-
метки и научные приборы были уничтожены. Один участ-
или нападения был убит свалившимся с карниза камнем.
Многие ночевали в поле, примыкавшем к развалинам, от-
куда только на следующий день их выгнал граф Орфорд
154
ii, несомненно, с лучшими намерениями направил в Бир-
мингем. Поскольку магистраты не решались или былп
бессильны вмешаться, бунтонщики свободно расхажива-
ли по улицам с возгласами «Церковь и король!» и освобо-
дил п заключенных из городской тюрьмы.
Нападения па дома видных унитарное и квакеров
продолжались. Мпогпс из них были богаты, некоторые
опушали подозрение своими сфилософско-радикальпымн»
взглядами, другие былп опорочены (в глазах толпы) сво-
им причастием к закону и правосудию. Одной пз первых
жертв стал купец и банкир Джон Райленд, красивый дом
которого, Баскервиль-хауз в Изи-Хилл, был подожжен
после того, как бунтовщики выпили спиртного из его по-
гребов общей стоимостью 300 фунтов стерлингов. «Мно-
гие из участников беспорядков, — сообщал «Зннюэл ред-
жистер»,— были пьяны и погибли в подвалах лпбо в огне,
либо задохнулись после того, как провалилась крыша».
На место происшествия прибыли полицейские с дубинка-
ми, поступившие недавно па службу, по бунтовщики ра-
зоружили пх, 1! те обратились в бегство, оставив одного
убитого и нескольких раненых. Другими жертвами в тот
день оказались Уильям Хоттоп, местный историк и упол-
номоченный бирмингемской палаты прошений (специаль-
ного суда по сбору мелких долгов), и Джон Тейлор, быв-
ший главный шериф, мировой судья и богатый промыш-
ленник и банкир. Дом и книжный магазин Хеттона на
Хай-стрит были разграблены и разгромлены. Во избежа-
ние большого пожара бунтонщики отказались от их под-
жога, по загородный дом Хеттопа в Уошвуд-Хит, па рас-
стоянии трех миль от города, был сожжен дотла. Такая
же участь постигла дом Джона Тейлора — Бордерсли-
холл, который, поело того как мебель пз него была выта-
щена и разрушена, а всо подсобные помещения, конюшни
и сараи сожжены, «являл собой картину полиойшего опус-
тошения». 11а следующий день был разгромлен баптист-
ский молптиенпый дом. Были разграблены и сожжены
дома Джозефа Джукса и Джона Котса в Леднвуде; Джо-
на Хобсона, диссентере кого священника в Бордеслн-Хпт;
Томаса Хоукера из Мосли Уек-Грпн; Джона Хервуда,
слепого баптистского проповедника; Уильяма Гемпфри
пз Спарбрука и Уильяма Рассела, мирового судьи, купца
и руководителя унитарное в Шоуелл-Грпн. Войска еще
пс прибыли, п в городе (как сообщал «Энпюэл реджпо
тср») «мелкие группы по три пять человек взимали коц-
155
трпбуцию мясом, подпой п деньгами с таким видом, будто
взимали приходские налоги».
В воскресенье вечером, 17 июля (па четвертый день
бунта), из Ноттингема начали прибывать драгуны и вол-
нения в городе прекратились. Но в соседних деревнях они
продолжались еще несколько дней. Днем ранее основная
масса бунтующих начала двигаться к югу от Бирмингема
через Ледивуд, Эджбсстоп, Кипгсхит и Молли в сторону
Кипгс-Нортопа и там дотла сожгла расположенный па
расстоянии семи миль молитвенный дом диссентеров.
В Уорстоке был опустошен погреб и разрушен дом фер-
мсра-унптарпя Кокса. На обратном пути от кппгсвудской
церкви небольшая группа бунтовщиков напала па имение
«Уаптрппг» г Эдгастоп-холле, принадлежавшее доктору
Уильяму Уайтрппгу, который, хотя и исповедовал англи-
канскую веру, был другом Пристли и членом Луп по го об-
щества. Предупрежденный об опасности, ои собрал отряд
надежных защитников, которые прогнали напавших и
взяли в плен одного из них. Фактически этот бупт был
последним, хотя ходили слухи о стычках и мелких гра-
бежах, происходивших еще п течение двух дней в Алсто-
ре, Бромсгрове, Хсглп п Хелсуене. Vrpoxt 20 июля сооб-
щалось, что «местность вокруг на расстоянии десяти
миль была прочесана легкой кавалерией, которая пс об-
наружила пи одного бунтовщика, и псе мануфактуры
продолжают работать, будто никакого перерыва в их ра-
боте и не было». Волнения продолжались пять дней, и в
течение трех из нпх закон фактически пс был нарушен.
Четырем молитвенным домам диссентеров (трем — уни-
тарнее п одному — баптистов) былп причинены большие
повреждения, плп опи были почти разрушены. Нс менее
двадцати домов подверглись ограблению, были поврежде-
ны, подожжены или им только угрожала подобная опас-
ность. Убытки исчислялись в 100 тыс. фунтов стерлингов,
причем около четверти этой суммы позднее было выпла-
чено в виде компенсации. Поскольку размеры ущерба п
продолжительность волнений былп невелики, судебное
возмездие оказалось пе очень суровым: семнадцать участ-
ников бунта были преданы уголовному суду в Вустере и
Уорике, виновными былп признаны всего четверо, дпос
былп повешены ".
Кем были бунтовщики и кто и что толкнуло пх па вы-
ступление? Хотя данных, чтобы ответить па эти вопросы,
недостаточно, все же на первый вопрос ответить легче,
156
чем па второй. На осповапии пемпогочпслеппых арестов,
обвинительных актов и рассказов современников Роз за-
ключает, что большинство участников бунта составляли
городские ремесленники и чернорабочие 1 . Сомневаться в
атом пе приходится. II это определение, несомпеппо, бли-
же к истине, чем название, данное пм в одном француз-
ском революционном документе 1793 г., — «аристократы
Бирмингема»!13 Но почему они устроили такую орпно
разрушения? Им заплатили за это? Утверждать подобное
пет осповапии. Рассказывают, что, когда капитан Карвер
пытался спасти дом Джона Тейлора, предложив выкуп
в сто гиней, «ого окружила разъяренная толпа с крика-
ми: «Никаких взяток!» п он едва спасся от nee»14. С це-
лью грабежа? Грабеж, конечно, играл определенную роль.
Мы читаем, что углекопы «черной страны» [Стаффордши-
ра и Йоркшира], явившиеся в город, когда беспорядки
почти кончились, вернулись домой «нагруженные награб-
ленным добром». Но прп таком объяснении непонятно то
различие, которое делала толпа, нападая только на дома
определенных лиц п прилагая все усилия, чтобы избежать
повреждения соседних здании. Лица, чьи имена значи-
лись в «списках», имевшихся у вожаков бунта (прибавим
опять-такп — мифических или существовавших), былп
видные люди. Эго были пмепа сторонников поли-
тических реформ, почитателей французов, членов
Лупного общества, диссоптеров (квакеров, баптистов и
унптариев). Некоторые пз ппх занимали видное положе-
ние в обществе, п почти все были богаты и влиятельны.
Люди с «мозолистыми и черными руками», по-впдпмому,
тем более хотели схватиться с дпссептерамп и радикаль-
ными философами, явными врагами «церкви и короля»,
что они были руководящими фигурами средн представи-
телей состоятельного среднего класса города Нас это
нисколько не удивляет; та же социальная направленность
была пыраи<епа при нападениях па дома католпкоп в
Лондоне за одиннадцать лет до этого.
Для власть имущих эта социальная направленность
создавала своп проблемы и ставила перед ними дилемму.
Одно дело — дать толпе волю, чтобы проучить врагов
церкви п короля; по где гараптпя, что этим все и кончит-
ся и по пачпется всеобщее наступление па собственность?
Магистраты и городской муниципалитет в Лондоне в
1780 г. прояалялп удивительную снисходительность,
цока толры, кричавшие «Долой папистов!», ограничивала
157
свою деятельность нападениями на церкви, школы и до
ма католиков. Но когда они начали поджигать тюрьмы,
собирать деньги за проезд по Блэкфраерскому мосту и
угрожать Английмгому банку, дело припяло другой обо
рот. Разумеется, тогда, как и теперь, преданные люди,
горячие головы были готовы пойти на риск, и, по-види-
мому, установлено, что некоторые судьи в Бирмингеме,
твердые сторонники церкви и короля и решительные
противники диссентеров и политических реформ, действо-
вали с преступной небрежностью или даже прямо под-
стрекали бунтовщиков к действию ,в. Некоторые высоко-
поставленные лица (за пределами Бирмингема среди них
были маркиз Бэкипгсм и генеральный прокурор Шотлан-
дии) открыто торжествовали по поводу того, какой обо-
рот приняли события, и считали их примером, достойным
подражания. Некоторым пз жертв сам король казался пе
вполне безупречным, а Пристли писал, что «друзья дво-
ра, если не сами министры, одобряли этот бунт; несом-
ненно, таким образом они думали запугать друзей свобо-
ды». Конечно, Пристли имел основание испытывать чув-
ство горечи: он лишился своем лаборатории и библиотеки,
его выгнали из Бирмингема и он искал убежища в Со-
единенных Штатах. Георг III, по-видимому, верил обви-
нениям, выдвинутым против Пристли, так как выразил
удовлетворение в письме к Дандасу [Генри Мельвилю] по
поводу того, что «Пристли пострадал за доктрину, кото-
рую внушали оп и его партия». Однако, каковы бы ни
были личные чувства короля на этот счет, Дапдэс пре-
красно понимал, что бунты имели более широкое и более
опасное социальное зпачепие. Он действовал эноргпчпо:
послал в Бирмингем войска (просьба об пх присылке бы-
ла направлена только 15 июля) и многозначительно пре-
достерег магистратов, что «при нынешнем настроении
народа трудно предвидеть, какой оборот могут принять
события». Первопричину волнений он видел в «уравни-
тельном принципе», поддержанном «низшими классами
народа», и приказал направить в Бирмингем воинскую
часть через Ковентри и Вульвергемптоп, где опасались
возникновения таких же беспорядков ,г.
Короче говоря, для власть имущих, старавшихся вос-
препятствовать деятельности радикалов и реформаторов,
бунт под лозунгом «Церковь и король!» почти всегда был
больше помехой, чем благом. Как мы видели, бупты в
Бирмингеме имели свое продолжение d Манчестере и Нот-
|58
fntitcMe; по это Овилось лишь слабым подражанием, ибо
ответственные лица, как пи верно они были преданы церк-
ви и монархии, видели в них скорее предостережение, чем
пример для других. Австрийский император Франц 1,
вероятно, имел в виду себя и других монархов, когда
сказал о своих собственных «народных легитимистах»:
«Сейчас опп патриоты, выступающие за меня, по когда-
нибудь могут стать патриотами, выступающими против
меня» 18.
Дело было не только в том, что толпа с ее социальны-
ми чаяниями могла быть непостоянной в своих политиче-
ских симпатиях и что нельзя было предсказать ее пове-
дение. Времена тоже быстро менялись. С появлением ин-
дустриализации и фабричной системы у «мозолистых и
черных рук» нашлись другие дела и другие противники,
кроме «якобинских, протестантских и католических»
диссентеров или даже просто «богатых», против которых
онп могли обратить свою злобу, когда заработная плата
была низкой или цены высокими. Лозунг «Церковь и ко-
роль!», как мы видели, во Франции пе был препятствием
для распространения радикальных идей среди простого
народа. Также и в Англии городское промышленное на-
селенно склонялось к радикальным политическим реше-
ниям. В Лондоне пто началось во времена Уилкса, если
нс раньше. Уже и 1790 г. в Шеффилде «низшие сословия»
праздновали победы французских революционных армий,
и шеффилдское Конституционное общество, насчитывав-
шее 2 тыс. членов, состояло главным образом пз «рабочих
низшего разряда» ”. К 1815 г. переход от лоялизма к ра-
дикализму получил широкое распространение среди про-
мышленного населения Англии, и вскоре то же должно
было произойти во Франции и других странах. В дейст-
вительности движение за «церковь и короля» еще более
решительно, чем луддизм н народные выступления «допн-
дустрнального» периода, были несовместимы с возни-
кающим обществом будущего.
Ссылки на источники
1. См.: Hobsbawm Е. J. Primitive Rebels (Manchester, 1950),
р. 7, 28, 81. 11(2, 118, 120—123. 175. Я выражаю благодарность проф.
Хобсбому за поданные им идеи, высказанные мною в этой главе.
2. Relation Heritable da soulivement genfral du Peuple de Rruzel-
let (Paris, U79O).
3. H о b s h a w m. Op. cit., p. 1'12, 120.
159
4. R u d 6 G. The Crowd in the French Revolution (Oxford, 1959),
p. 160—177.
5. God ecli о I J. Les Revolutions (1770—1799), (Paris, 1963),
p. 323 —324.
6. И о b s ba w m. Op. cit.. p. 112, 119.
7. В row n P. A. The French Revolution in English History
(London, 1923), p. 51—74.
8. Gentleman’s Magazine, LXII1 (July-Dee. 1793), 630;
Wcarmnulh, Loe. Cit.
9. Brown. Op. cit, p. Gl, 60, 90, 124; Annual Register, XXXIV
(1792), 70-72; Gentleman's Magazine, LX1I (June-Dec. 1792), 1144—
1145. Knight Frida. The Strange Case of Thomas Walker (Lon-
don, 1957).
10. Rose R. B. Tlie Priestley Riots of 1791, Past and Present,
Nov. I960, p. 68—88. Последующее взято из статьи Роза, дополиеп-
иои сообщениями э Annual Register and Gentlemans Magatine.
II. Rose. Op. cit., p. 68—76, 78, 82. Brown. Op. cit. p. 78—81.
Gentleman's Magastne, LX1 (July-Dec. 1791), 674—676. Annual Re-
gisler, XXXIII (1791), 25-29, 34-35.
12. Rose Op. cit., p. 83.
10. Markov \V. and Soboul A. (4ds.). Die Sanskulotten von
Paris, Dokumcntc zur Gcschichte der Volksbewcgung 1793—1974
(Berlin, 1957), p. 2.
14. Annual Register, XXXIII, 127.
15. Ros e. Op. cit, p. 75, 83.
16. Ibid., p. 80-82.
17. 1 b i d„ p. 77—78; Brown. Op. cit, p. 80—81.
IB. H о b я b a w m. Op. cit, p. 191.
19. Simon B. Studies in the History of Education 1780—1870
(London, 1960). p. 182; Thompson E. P. The Making of the English
Working Class, p 104.
«КАПИТАН СВИНГ»И «ДОЧЕРИ
РЕВЕККИ»
В 90-е гг. XVIII в в Англии фактически прекратились
городские бунты старого типа. Демонстрации радикалов
в Лондоне и Манчестере после наполеоновских войн бы-
лп политическими волнениями совсем иного рода •. Но
деревня, как и следовало ожидать, в этом отношении, как
и во многих других, менялась медленно. Старая англий-
ская деревня, хотя и подорванная огораживанием, усовер-
шенствованиями, вводимыми лендлордами, н пересоленн-
ом жителей в города, умирала дольше, чем рождался фаб-
ричный город. II первые годы XIX *. ознаменовались
проявлениями социального протеста, указывавшего па
упорство, с каким старое английское (и уэльское) кресть-
янство сопротивлялось новому образу жизни и цеплялось
за старый. Самым примечательным из них была странная
история, случившаяся в Боссенден-Вуде в Конте, где
семеро сельских жителей, преданных последователей
Уильяма Куртни (прозвище Джона Тома), погибли в
ожесточенном бою с войсками. Это было имеющее тыся-
челетнюю историю движение кентских крестьян, которые
безоговорочно верили в «великие вести», которые им будто
бы принес их вождь, и былп готовы за них умереть'. Это
произошло в 1838 г., том самом году, когда в Лондоне бы-
ла составлена и обнародована программа чартистов, пер-
вый великий народный манифест нового промышленного
века. Но это было лишь ограниченное местное движение
горстки сельских жителей одного графства. Гораздо боль-
ший размах приняли бунты «Свинг» 1830 г. в английских
• Пережитком прошлого в Лондове были бупты против хлеб-
ного закона 1815 г. п еще более бунты 1831 г. в Бристоле, где были
разграблены дом лорд-мэра и епископский дворец, выпущены из
тюрем заключенные, разгромлены и сожжены дома н магазины
(Thompson Е. Р. The making of the English Working Class,
p. 74—75).
И Зака* M ISM
161
oikinax графствах it бунты «Ревеккп» 1839 u 1842—
1843 гт. в Уэльсе *.
Волнения в южных графствах вспыхнули в один из
самых тревожных годов во всей истории Англии. Профес-
сор Ростоу отмечает их в своей «Диаграмме социального
напряжения» за 1790 -1850 гт. как его высшую точку и
указывает, что описанный двухлетний период был перио-
дом «непрерывного сильнейшего возбуждения, неизвест-
ного с 1641 г.»2. Это «последнее возмущение земледель-
цев (как его назвали Гэммонды) возникло по нескольким
социальным и политическим причинам, которые мы не
будем здесь рассматривать. Достаточно сказать, что такие
факторы, как десятина, рейта, заработная плата, обнища-
ние и бедность, сельскохозяйственная депрессия, законы
о браконьерстве и охоте, агитация радикалов, могли сы-
грать свою роль3. Гиббон Уэйкфилд, в то время радикал,
был склонен видеть в эсквайре и приходском священнике,
а пе в фермере-арендаторе предполагаемого главного
злодея. Уэйкфплд, как и французский историк Галеви,
подчеркнул влияние па земледельцев революции, разра-
зившейся в июле во Франции и быстро распространив-
шейся па Швейцарию, Германию и Бельгию. Уэйкфилд
указывал па то, что апглийскно деревенские 6caii»i:ii
отождествляли себя с «героями баррикад», и известия о
подвигах последних поднимали их на борьбу «против тех,
кого опи совершенно правильно считали своими угнета-
телями» *.
Возможно, однако, что были и другие, более непосред-
ственные поводы для злобы и недовольства батраков; в
первую очередь таким поводом могла быть заработная
плата. В Кента (графстве, где заработки были относи-
тельно высокими) заработная плата колебалась от 10 до
13 шиллингов 6 пепсов в поделю; в Беркшире в Гсмнши
ре — от 7 до 9 шиллингов; в Уилтшире — всего лишь от
6 до 7 шиллингов. Но если размеры заработной платы
были основной причиной, сделавшей волнения всеобщи-
ми, то искрои, зажегшей пожар, был по столько отказ
фермеров платить батракам больше, сколько появление
• Назаапие «Свнпг» («Взмах»), по видимому, происходит от
взмаха цепом при молотьбе (И а 1 с v у Е. The Triumph of Reform
1830—1841. London. 1950, p. 7). «Реиекка» n «ее дочери» взяты из
Библии (Бытие, 24, 60): «И благословили Ревекку и сказали ей:
Сестра наша! Да родится от тебя тысячи тысяч, и да владеет по-
томство твое жилищами врагов твоих!»
162
механических молотилок близ Кентербери в Кенте в кон-
це августа, причем, по словам Галеви, их появлению пред-
шествовало использование фермерами более дешевого
труда ирландцев. Батраки разбили молотилки. Наступило
временное успокоение, затем и в Кент, и в другие южные
графства былп привезены новые молотилки. Ночью
5 октября, как сообщал «Джентльмене магазин», рабочие
«развели огонь и сожгли амбары п скирды хлеба, принад-
лежавшие преподобному мистеру Прайсу пз Лаймипжа».
В других частях графства «толпа численностью более
200 человек, собравшаяся у домов фермеров Генри Оксен-
дена, Генри Такера Монтрезора, Кельей, Холтума и Сан-
ки, ворвалась в их амбары и разбила молотилки, которые
там нашла»\ Это было только начало; когда молотилки
привезли в другие районы, батраки по примеру рабочпх
Кента набрались мужества и бунты охватили другие
графства. Пути их распространения были разными — че-
рез разговоры в дивных, благодаря бродячим группам
рабочих, переходившим иногда из одного графства в дру-
гое; или, когда бупты уже начались, опп, по образцу
крестьянских волнений 1775 и 1789 гг. во Франции, мог-
ли распространяться стихийно из одной деревин в дру-
гую. За редкими исключениями, организация бунтов но-
сила чисто местный характер, и группы во главе с «вожа-
ком» или «капитаном» действовали самое большее в
нескольких соседних деревнях. Главное было в том, чтобы
набрать людей. «Они это делают (говорится в одном
газетном сообщении) открыто, заставляя рабочпх фюрм
присоединяться к ним; мы хотим сказать, что несколько
человек, более решительных, чем остальные, настаивают,
чтобы к ним примкнули другие, и их требования растут
вместе с их численностью». Таким путем волнения рас-
пространялись с необычайной быстротой, редко продол-
жаясь в одном графстве болос нескольких дней. В течение
следующих двух или трех педель «дьявольский дух» рас-
пространился на запад и охватил Западный Ссссскс,
Гемпшир, Уилтшир, Дорсет и Глостер. В Беркшире име-
лись два отдельных пункта: один в центре, вокруг Тэче-
ма, где новое движение (возникшее в связи с заработной
платой) достигло па западе Ньюбери и, охватив юг, по-
вернуло обратно в Гемпшир; вторая полна движения шла
пз лесистой местности около Виндзора и далее неровны-
ми потоками па север, в Бакингем, Оксфорд и Нортгемп-
тон. В Норфокс новый центр движения возник у побс-
II
163
рожья в Норт-Уолшеме, откуда оно распространилось па
Норидж и на обе части Сеффока (где главной его ми-
шенью были англиканские приходские священники) и на
Эссекс, где движению за повышение заработной платы
сопутствовало уничтожение сельскохозяйственных ма-
шин. Из Эссекса волнения распространились на Кем-
бриджшир, Лестер и Линкольн. В Кемберленде фермеры
получали угрожающие письма за подписью «Свинг»,
однако никаких действий здесь пс последовало.
В начале декабря бунты утихли. Более или менее
полно они охватили шестнадцать графств, причем отдель-
ные выступления происходили и в других графствах, на
севере вплоть до Лестера и на западе вплоть до Хе-
рефорда.
Хотя волнения выражались главным образом в унич-
тожении машин п в поджогах, кое-где они проявлялись
иначе. В Хай-Уайкомбс, в Бекпнгемшире, бунтовщики
ломали не молотилки, а машины на бумажных фабриках
(многие арестованные бунтовщики были рабочими
бумажных фабрик). Во многих приходах участники бун-
та прежде всего приходили в дом священника, пользовав-
шегося бенефициями, и вежливо, по решительно просплп
его обещать уменьшить десятину. «Десятина, получаемая
преподобным мистером Кирби в Мейфилде, в Сессексе
(говорится в одном сообщении), была уменьшена с 1400
до 400 фунтов, и оставшаяся сумма разделена между фер-
мерами для уплаты батракам». С той же целью бунтов-
щики посещали и светских получателей десятины, заве-
довавших призрением бедных, сборщиков десятины и
местных бейлифов. Из сообщений видно, что батраки, час-
то вполне доброжелательно относившиеся к фермерам
(как считает Уэйкфилд), в первую очередь пптересова
пись заработной платой и том, каким образом фермеры
могут повысить се. «Они требуют от фермеров платы
2 шиллинга б пенсов в депь лотом и 2 шиллинга зимой
при постоянной работе». С большинством фермеров бун-
товщики обращались вежливо, к те часто предлагали им
еду, питье или деньги; с теми же фермерами, которые
отказывались подписать новые договоры, предусматри-
вавшие более высокую плату, бунтовщики обращались
грубо. Так, одному фермеру в Сессексе опи показали ве-
ревку и заявили, что он должен «выбрать одно из двух».
В то же время фермеры из чувства вражды к эсквайру и
к приходскому священнику и даже к более крупным фер-
164
мерам могли пе только сочувствовать своим батракам, по
и подстрекать их к действию. Так, по свидетельству до-
кументов, в Эссексе фермеры говорили батракам, что
«причиной их низкой заработной платы являются деся-
тина, государственные налоги, рента и машины».
Другим постоянным требованием бунтовщиков было
требование уничтожить все молотилки. Многие мелкие
фермеры, которым машипа, казалось, пе давала больших
преимуществ, были вполне согласны с этим. Но там, где
фермеры нс соглашались, бунтовщики действовали само-
стоятельно. За свою работу опп заставляла фермеров в
некоторых случаях платить им 5, 10 или даже 10 шил-
лингов, а если владельцы не соглашались, то у них сжи-
гали скирды сена, их самих избивали или бросали в пруд.
И все же никто во время бунта не был убпт, и такой слу-
чай насилия, какой произошел, по словам члена парла-
мента от Уилтшира, с Джоном Беннетом пз Пит-хауз,
скорее был исключением, чем правилом. Когда Бепнет
поехал на лошади павстречу бунтовщикам, «опи начали
забрасывать его камнями и кусками кирпича. Подошед-
ший н это время военный отряд из Фпндопа под коман-
дованием капитала Виндхема спас Беппета, у которого,
как и у капитана Вппдхома, была серьезно ранена голо-
ва. Кавалерпсты пытались стрелять по толпе, по опа рас-
сеялась » кустарниках, окружавших дом, и продолжала
оттуда бросать кампп в кавалеристов, которые в конце
концов дали залп. Многие былп ранены, некоторые смер-
тельно, один человек был убит наповал».
Но как правило, во время бунтов соблюдались спокой-
ствие и должная торжественность, словно батраки чув-
ствовали, что выполняют свой, моральный долг. Былп
случаи, вызывавшие воспоминания о действиях францу-
зов в 1775 и 1789 гг., когда последние требовали офици-
альных полномочий, чтобы поступать так, как онп посту-
пали. И рабочие добились, убеждая пли запугивая фер-
меров, что министр внутренних дел разослал 8 декабря
циркуляр магистратам, «предписывавший не прибегать
более к угрозам или запугиванию при рекомепдацин
установить единый тариф заработной платы и при отказе
от использования молотилок, которые, как справедливо
отмечалось, находятся под защитой закона паравпе со
всеми прочими машинами» т.
Во всяком случае, власти были сильпо обеспокоены, и,
когда бунтовщиков заставили повиноваться, стянув в
район волнений драгун и особые полицейские отряды,
против них были предприняты дикие и жестокие репрес-
сии. Почти 2 тыс. бунтовщиков или заподозреппых в уча-
стии в бунте в период между ноябрем 1830 г. и мартом
1831 г. были преданы суду специальных комиссий плп
сессии мировых судей графства в Уипчестере, Солсбери,
Саутгемптоне, Редппге, Эйлсбери, Оксфорде. Дорсете,
Кентербери, Дувре п Мейдстоне. 9 человек былп пригово-
рены к повешению, 644 — к тюремному заключению,
481 человек был отправлен в австралийские колонии иа
срок от 7 до 14 лет. Это была самая большая партия за-
ключенных, когда-либо высланная из Англии за общее
преступление, что подчеркивает тяжесть випы рабочих в
глазах правительства и магистратов.
Другие необычные особенности этих волнений связа-
ны с тем, кем былп пх участники и какие чувства вызы-
вали опи у других. Как мы впделн, фермеры поощряли
буптовшпкоп, усматривая в пх действиях средство умень-
шить десятипу и арепдпую плату. Даже когда их скирды
сжигали, опи пе пеелп большого убытка, так как скирды
обычно были застрахованы, тогда как (по словам Уэйк-
филда) скпрды. входившие в десятипу, часто пс былп
застрахованы. По некоторым данным, известную роль
сыграли радикалы и диссентерские священники, либо
подстрекавшие к бунту, либо выступавшие как посредни-
ки между батраками и фермерами. Среди высланных в
Австралию, иесомиеппо, были протестантские нонкон-
формисты. Состав буптовщпков пе ограничивался сель-
скохозяйственными рабочими. В местных сообщениях
говорилось о «людях, запимавгппх хорошее положение»,
и о людях, «более образованных, чем простые рабочие».
Судья Парк, судивший свыше 270 арестованных в Уилт-
шире, мрачно заметил, что в бунтах часто принимали
участие те, «кто получал такую заработную плату, что
не зпал пужды». В частности, пн привел п пример «Куз-
нецов, плотников, ремесленников и люден, запимающпх
более высокое положение» в. Это подтверждают и списки
высланных в Австралию. Из них видно, что один из че-
тырех-пяти ссыльных был деревенским ремесленником.
Подобные свидетельства говорят о том, что участники
буптов былп в большинстве случаев положительные се-
мейные люди, что уровень пх грамотности был относи-
тельно высок п что лишь сравнительно немногие из ппх в
некоторых графствах, например в Бекппгемшпре и Уилт-
166
IHlipC, покинули своих жен и семьи и вынудили ИХ ЖИТЬ
«иа пособие но бедности». Кроме того, большей частью
это были люди высоких моральных качеств, совершившие
ранее в Англии до своего осуждения и в Австралии после
пего относительно значительно меньше «преступлений»,
чем совершает обычный состав осужденных. В Лондоне
полицейский офицер по надзору за осужденными, посе-
тив их в доках перед отплытием в Австралию, заявил, что
«он никогда пс видел лучшей группы людей», а Артур,
губернатор провинции Ban Дименслснд (Тасмания),
куда было сослано большинство из них, неоднократно
указывал на пх «примерное» поведение и хорошие мане-
ры *. Короче говоря, эти деревенские Гемпдеиы (как их
называют Гэммонды) были почтенными тружениками,
чье чувство справедливости было глубоко оскорблено за-
меной человеческого труда машинами, так же как и по-
дать, введенная Карлом I, вызвала против него негодова-
ние их знаменитого предшественника Джона Гемпдена
из Бекинге.мшира.
Бунты «Ревекки» в Уэльсе, подобно бунтам в южных
грофствах Апглнп, возникали по разным поводам, по все
они были связаны с распадом старого деревенского укла-
да. В Уэльсе, более чем в каком-либо другом сельском
районе Англии, нонконформизм быстро распространился
та последние полвека. Ко времени религиозной переписи
1851 г. в трех охваченных недовольством графствах За-
падного Уэльса — Пемброкшире, Кармартеншире и Кар-
дииганшпре — четыре протестантских диссентера прихо-
дилось на каждого члена англиканской церкви. Нонкон-
формизм отвечал целим «движения Ревекки», так как он
отражал глубокое недовольство фермеров п трудящегося
населения во времена, когда рушилась старая социальная
структура в отсталых и изолированных районах, а преж-
ние и устаревшие формы правлеппя сохранялись.
В то время как нонконформизм наложил отпечаток на
идеологию движения, социальный характер последнего
определялся распадом крестьянской общины, где у арен-
даторов и сельскохозяйственных рабочпх было еще много
общего: их бедность, упорное стремлеппе сохранить ста-
рые способы земледелия в противовес новым, прогрессив-
ным, п их традиционное сопротивление пришлым англий-
ским лендлордам, магистратам и управляющим и враж-
дебное отношение к ним. У фермера было много поводов
для недовольства: вымогательство получателей десятины.
167
тирания магистратов, церковные пошлины, налоги, уста-
новленные графством, жалованье писцам магистратов,
высокая аренда и финансирование нового закона о бед-
ных. Недовольство еще более усилилось после нескольких
неурожаев и первого появления из Англии в 1838 г. чар-
тистских эмиссаров. Но искрой, воспламенившей «движе-
ние Ревекки» и придавшей ему своеобразие, были не эти
накопившиеся жалобы, а расширение системы взимания
дорожных пошлин на деревенских дорогах, проведенное
управлениями застав.
Управления эти существовали в Уэльсе уже более
века, и, как и в Англии, время от времени их действия
порождали беспорядки. Раньше заставами управляли пло-
хо, хотя это вызывало постоянные нарекания, ио не при-
водило к острому недовольству. Теперь же профессио-
нальный откупщик до рол: пых пошлин аплпчаппи Томас
Боулин взял па себя надзор иад всеми заставами, при-
надлежавшими восьми управлениям, включая управления
заставами в Кардигане, Кармартене, Ньюкасле и Уитлен-
де. Ими управляли как деловым предприятием. Были
установлены более высокие пошлины и построены допол-
нительные шлагбаумы, многие на второстепенных доро-
гах, где раньше их не было. Заставы причиняли неприят-
ности всем, по больше всего фермерам: когда они возили
известь из расположенной поблизости печи, им приходи-
лось платить пошлину три или четыре раза па протяже-
нии короткого участка пути. Фактически но столько раз-
меры взимаемой пошлины, сколько увеличение числа за-
став было главной причиной взрыва возмущения, поро-
дившего заговор и насилие |0.
В январе 1839 г. смотрители уптлсндского управления
решили построить четыре новые заставы между Нарбер-
том и Хаверфордвостом, на границе между Кармартеном
и Псмброкшпром. Почти сразу жо после окончания строи-
тельства две из них былп разрушены ночью мужчинами,
лица которых были вымазаны черной краской, причем
часть мужчин была одета в женские платье. Это было
первое появление «Ревекки» и ее «дочерей», хотя их еще
так не навыкали. Были вызваны иомены, и несколько за-
подозренных человек арестовали, но из-за отсутствия сви-
детелей протии ппх нельзя было возбудить судебное дело.
Тем временем произошел новый бунт. На этот раз участ-
ники бунта называли своего вожака «Веккой*, и с этого
времени стало употребляться название «бунты Ревекки».
168
Решение смотрителей построить полые ваставы было
неожиданно отменено по предложению члена парламен-
та от графства па состоявшемся публичном собрании. Так
начавшиеся бунты закончились неожиданной победой на-
родного дела.
Следующая и гораздо более длительная волпа буптоп
началась зимой 1842 г., в год рабочих волнений, когда
наибольшего развития в Англии достигла деятельность
чартпетов. В октябре в южном Кардиганшире былп со-
жжены скирды хлеба, принадлежавшие местным джен-
три. Это сделали фермеры-арендаторы. И вновь опи же,
а не их батракп начали в ноябре кампанию «Ревекки»
против застав. На этот раз движение продолжалось, с
небольшими перерывами, весь 1843 г., и об отдельных его
вспышках сообщалось еще в 1844 г. Главным районом бес-
порядков былп по-прежпему Кармартеншир п Пемброк-
шпр, а также южная часть Кардиганшира. Случались
даже вторжения бунтовщиков, правда, отдельные и спо-
радические, в долину реки Уай в Радпоршире, в Брекнок-
шире п в Гламоргане па юге, почти до Кардиффа. Участ-
ники пх, как и прежде, разрушали или снимали заставы
по ночам, ппогда п поджигали таможенные будки или
дом сторожа заставы. «Ропокка» (как сообщает один из
исследователей) строго соблюдала дни отдыха. Она никог-
да пе действовала по воскресеньях! и даже избегала вы-
ступать в ночь па воскресенье п рано утром в понедель-
ник. Опа не разрушала все заставы без разбора, а только
те, которые считала «несправедливыми», особенно нахо-
дившиеся на боковых дорогах, так как увеличение пх чис-
ла значительно повышало стоимость перевозок извести.
Но заставы па больших дорогах «Векка» пе трогала, и в
одном из писем с угрозами, адресованных специальным
полицейским, опа заявила: «Можете быть уперспы, что
все заставы, находящиеся па этих проселочных дорогах,
будут разрушены. Я согласна сохранить заставы па Ко-
ролевской дороге».
«Векка» была также убежденной паппопалпсткой.
В том же письме опа проклинала «сыновей Хопгпста» • и
указывала, что «Боулппу и его сторонникам нетрудно
положить конец делу, которое они начали» ”. Ппогда она
• Хсптяст — еакс, оеповавпгай в 455 г. Кептекос королевство—
одно из семи государств саксов, включившее позднее графства
Кенг, Мидлсекс, Эссекс и Суррей. — Прим, перев.
159
в насмешку заставляла разрушать заставы специальных
полицейских, послапиых для их защиты. У заставы Пу-
нлл-Трап, около Хевсрфордуэста, она обратилась к со-
бравшимся людям с просьбой высказать свое мнение:
«Дети мои, зга застава здесь ио нужна, правда ведь?» —
прежде чем приказать ее снести. «Ревекка» и ев «дочери»
действовали группами от 40 до 100, а иногда н до 250 че-
ловек. На лицо они надевали маски пли мазали его чер-
ной краской. Иногда несколько человек плп один лишь
вожак были па лошади. Многие имели оружие, и некий
очевидец, направивший подробное описание одной из их
операций в Лондон в министерство внутренних дел. опи-
сывал, как «Ревекка» распоряжалась своими силами
В авангарде находилось 20 человек, вооруженных ружья-
ми. Главные силы численностью 200 человек большей
частью былп вооружены топорами и молотками, хотя не-
которые имели и ружья; находившиеся в арьергарде тоже
былп вооружены. И хотя эти орудия насилия приводили
в ужас многих очевидцев, в действительности они ио были
такими зловещими, как казались. Бунтовщики использо-
вали порок и редко пулп. В период всей деятельности
«Ревекки» была лишь одна жертва: па границе между
Гламорганом п Кармартенширом у своей заставы была
застрелена старая жепшпна •.
Однако по мере развития «движения Ревекки» бунты
утратили свой прежний спокойный характер и у них по-
явились другие цели. <1>срмеров призывали делать денеж-
ные взносы и участвовать в ночных собраниях. Тем, кто
отказывался, грозили репрессиями. Викарию Бенбрипа,
конфисковавшему у одного диссентера Библию взамен
досятипы, было приказано вернуть ее, пс то его изобьют.
Управляющего работным домом в Ньюкасл-Эмлине пре-
дупредили и письме, озаглавленном «Кровавая месть»,
что «за пего возьмутся», если оп не освободит здания. От
апглпквпекнх священников требовали отказаться от деся-
тины, от лепдлордоп — чтобы они умепыпплп аренду,
перестали накапливать зерно или ограничили арендуе-
мую ими землю одной фермой. Иногда «Ревекка» перехо-
дила от слои к делу. И противившихся ей магистратов,
• Это было явное убийство, по про воли вгппе расслсловаппо
присяжные заявили, «что покойная умерла от кроноиллпяипя, вы-
звавшего удушье, а по какой причине опо пропэогпло, присяжным
пе известно» (Ann ил! Register, LXXXV. 262).
J 70
лендлордов, священников и фермеров избивала, поджига-
ла их дома и скирды.
Главным объектом нападении оставались заставы. Ио
«Ревекка» начинала расширять свою деятельность: раз-
рушала на реках запруды для ловли лосося; сжигала
стога (часто это были акты личной мести, а не обществен-
ного правосудия); сносила заборы, хотя никогда не тро-
гала изгородей, разрешенных парламентским актом (так
воспринимала она собственность); угрожала многим ра-
ботным домам. Нападение на работный дом в Кармартене
во время бунта явилось одним из наиболее сенсационных
происшествий. И все же оно, по-видимому, не входило в
намерения организаторов огромной процессии, вступив-
шей и Кармартен 10 июня. Тем, кого призывали принять
в ней участие, говорили, что ее цель заключалась в пере-
даче магистратам списка жалоб, касавшихся застав,
десятины, закона о бедных и церковных пошлин. Среди
тех, кого призывали участвовать в шествии, находился
некий англичанин, которого предупредили, что «несогла-
сие» навлечет на пего месть. G раннего утра фермеры и
батраки небольшими группами стали спускаться с окру-
жающих холмов к появляться в доливах; они образовали
правильные ряды и ио главе с вожаками вошли в Кармар-
тен через недавно разрушенную заставу мп Уотер-стрпт.
По словам очевидца, пешком пришло 2 тыс. мужчин и
женщин, за ними следовали фермеры па лошадях. Один
из фермеров, символизиропанший «Ревекку», был одет в
женское платье, носил длинные локоны из конского во-
лоса. Но прибывшие пе имели оружия, п их процессия
была вполне мирной, пока они пе обошли весь город и не
оставили списка своих требований в ратуше. После этого
все пришло в движение. «Городской сброд», в том числе
рыбаки, направились к работному дому. Опп заставили
управляющего отдать им ключи, выпустили бедняков,
разрушили мебель и выбросили пз окон постельные при-
надлежности, прежде чем их оттуда выгнал 4-й легкий
драгунский полк. 60 человек были арестованы, по магис-
траты проявили снисходительность, и позднее только
6 человек былп приговорены к тяжелым работам на сроки
от восьми месяцев до одного года.
Летом 1843 г. «движение Ревекки» достигло высшей
точки и начало постепенно стихать. Фермеры-арендаторы
Кармартена прибегли к протесту, давшему хорошие ре-
зультаты; но по мере того как движение включало в себя
171
новые социальные элементы и приобретало новый пм-
пульс, оно теряло свою первоначальную цель и попадало
в другие руки. Когда движение распространилось на вос-
ток и на юг к побережью, в нем начали играть роль угле-
копы и рабочие медных и железных рудников, страдав-
шие от снижения заработной платы и от безработицы.
Безработные па Мертпра в Гламоргане возвращались до-
мой в деревни Западного Уэльса; некоторые искали рабо-
ту в Кармартеншире; многие были готовы заработать
несколько шиллингов па том, чтобы разрушить заставы
или сжечь стога. Рабочие, собравшись, начали требовать
повышения заработной платы или призывать фермеров
снизить цепу на зерно. Некоторые прибегли к собствен-
ным средствам «естественного правосудия», поджигая
принадлежавшие фермерам скирды. Всю осень продолжа-
лось разрушение за стан, но даже тут движение грозило
попасть в руки профессионалов, назначавших плату за
свои услуга, — таких, как Дайр Кантаур и Шони Сгабор
Фаур, впоследствии сосланных в Тасманию. И там, где
войскам не удавалось их сокрушить (в графствах давно
были размещены 1800 солдат под командованием полков-
ника Лова), фермеры начали искать помощи другими
средствами. Участились большие публичные собрания,
созывавшиеся для составления петиций королеве или пар-
ламенту в Вестминстере, в ночные «шалости» «Ревекки»
стали прекращаться. Поворотный момент наступил в
конце сентября, когда заставу, разрушенную ночью в
окрестностях Ламелли, па следующее утро восстановили
40 местных фермеров. В начале ноября в том же Ламелли
300 фермеров присягнули в том, что в качество специаль-
ных констеблей опи покончат с беспорядками, тогда как
в Кармартене тремя месяцами ранее из вызванных
100 фермеров все, кроме двух, отказались дать присягу.
Тем нременем из Лондона были вызвали полиция и вой-
ска, реорганизованные под прямых! контролем военного
министерства и мелкими мобильными частями распреде-
ленные по всем районам, охваченным бунтом. В резуль-
тате этого разрушение застав стало делом более риско-
ванным, но главное, бунты закончились в связи с изме-
нившимся настроенном фермеров.
«Ревекка» уже добилась заметных успехов, и прави-
тельственная комиссия по расследованию, созданная ли-
беральным министром внутренних дел, содействовала
достижению еще больших успехов. В пюпе смотрители
172
в Ньюкасле, побуждаемые адвокатом Ллойдом Холлом,
сочувствовавшим фермерам, согласились уменьшить до-
рожные пошлины до уровня, существовавшего до 1837 г.,
понизить процент отчислений, причитавшийся владель-
цам «Компании застав», с 5 до 3,5 и не восстанавливать
трех застав из тех, что были разрушены в их районе.
В августе смотрители в Кардигане сделали такие же ус-
тупки, и осспью Главное управление последовало пх при-
меру. Во всяком случае, к этому времспи половина застав
d Кармартене, главном центре беспорядков, была упичто
жена п дорожные пошлины часто ио взыскивались. После
правительственного расслсдовэнпя многие жалобы «Ре-
векки» были удовлетворены. Было объявлено, что мест-
ные управления поступали неправильно, и руководство
заставами было предложено передать Управлению дорог
графств. Парламент поддержал эту меру, а также урав-
нял пошлины и сократил число застав. Кроме того, фер-
меры и их рабочие извлекли выгоду пз закона о всеобщем
огораживании 1845 г. и из отмены хлебных законов и
Актах о всеобщем огораживания двух последующих лет.
А главное, железные дороги, построенные в западных
графствах Англии, способствовали тому, что все большее
число сельских жителей Уэльса уезжало па работу в но-
вые промышленные районы.
Кто же такая была «Ревекка»? У нее было много лпц,
и ее внешность описывали по-разному: как «мужчину с
обнаженным мечом», как «человека с самыми вежливы-
ми манерами и мягким голосом»; как всадника, сидящего
па «великолепной лошади»; как человека, «превосходно
говорящего по-английски, истинного англичанина»; как
человека, «одетого в белое», с рукой «такой нежной, как
женская, и совершенно непривычной к работе». Называли
исскольких «Ревекк», и среди них — фермера и местного
историографа Стефена Ивсиса; Майкла Боусра, молодого
фермера, возглавившего шествие в Кармартен; Джона
Хьюза, сына фермера из Ллсн-Нона, сосланного впослед-
ствии в Тасманию; из двух вожаков движения в его наи-
более насильстпснной и «безумной» стадии -- Шонп и
Дайра Кантаура. Существовала ли «сверх-Ревекка», или
тайный руководитель, организовывавший все действия в
целом? Претендентом, имевшим наибольшее право на
такое название, был Хью Уильямс, защитник фермеров,
сторонник радикальных реформ, чартист и зять члена
Лиги борьбы против хлебного закона Ричарда Кобдена
Йо историограф «Ревекки», тщательно изучив все факты,
отрицает подобное предположение как необоснованное•*.
В Уэльсе, как и в Англии, деревенские бунты 30-к и
40-х гг. XIX и. были последним подъемом отмиравшего
социального класса. В одном случае руководство брали
па себя рабочие, в другом — фермеры, по п обоих случаях
проблема была одна и та же. С развитием промышленно-
сти п сельского хозяйства крестьянин, как и ткач, рабо-
тавший на ручном стайке, был обречен. Имена легендар-
ных героев «движения Ревекки», таких, как Нед Лудд
илн даже капитан Свинг, подобно Робину Гуду, будут
жить и превозноситься в народных преданиях. По их под-
виги пе повторятся н не будут иметь большего будущего,
чем те классы, чьи протесты они столь недолго выражали.
Ссылки на источники
1. Rogors Р. G. Battle in Bosscndcn Wood. The Strange Story
of Sir William Courtenay (Ixrndon. 1961).
2. Hostow W. W. British Economy of the Nineteenth Century
(Oxford. 1M8), p- UH; Young G. M. Victorian England. Portrait of
an Age (London. 1961), p. 27.
3. О выступлениях см.: Hammond J. L. and B. The Village
Labourer (2 vols. London. 19481 and Hobs ba w m E. J. and R u-
d c G-, Cnptain Swing (London, 1969).
4. Wake fi Id E. Gibbon, Swing L'nmaskod, or the Causes
of Rural Incendiarism (London, №31); flalcvy. Op. cit., p. C—9.
5. Gintit man's Magasfne, C (July-Dec. IMO), 362.
ft Ibid., C, 459 (Nov. 1830),
7. Gtntleman's Mugatine, C. 459, 555.
8. Ibid., C, 639.
9. "Captain Swing", p. 248.
10. Williams D. The Rebecca riots: A. Study in Agrarian
Discontent (Cardiff, t953), p. 1—184 Многие сведения о последовав
шит событиях я взял из работы профессора Уильямса. См. также:
Annaal Register, LXXXV (1843), 257-263.
11. Воспроизведено полностью Д. Уильямсом. Op. cit., р. 212.
12. О предыдущем см.: Williams D. Op. ciL. р. 185—293.
ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
1848 г.
Два фактора, быть может, более всех другпх способство-
вали тому, что массы, совершившие во Франции револю-
цию в 1848 г., были пе такими, какими были массы, со-
вершившие революцию в 1789 г. Одним было начало
возни кповен ня (ио только начало) современной промыш-
ленности; другим — распространение социалистических,
или близких к социалистическим, идей среди промыЛлеп
иого и трудового населения. Фабричная система и меха
ппзацил утвердились в текстильной промышленности
севера и востока страны, в горной, химической, шелковой
промышленности, в производстве мыла, па сахарных за-
водах и частично в металлургии. В 1847 г. в стране ис-
пользовалось 5 тыс. паровых машин, тогда как семью
годами ранее пх было всего 2 тыс. В 40-е гг. XIX в. по-
явились железные дороги, к 1850 г. было уложено 2 тыс
миль рельсового пути, и в Париже были созданы новые
железнодорожные ремонтные мастерские в Сен-Депи и
поселке Ла-Шапелль. Но впе этих отраслей промышлен-
ности «переворот» мало что изменил: три четверти насе-
ления Франции вес еще было занято в земледелии, а ее
промышленные рабочие большей частью работали в мас-
терских и па дому, как и шестьдесят лет назад. Числен-
ность населения Парижа пеиного превышала один мил-
лион, и, хотя в Париже пони пл иск механические мастер-
ские и железные дороги, он все еще оставался городом
мануфактур, падомпых рабочих п мелких ремесленников;
мелкие мастерские не исчезли, а приобрели еще большее
значение. На каждого предпринимателя все еще прихо-
дилось всего пятеро рабочих, п главными центрами тру-
дового пасс ле пи я все еще былп старые предместья и рын-
ки 1789 г., хотя теперь они расширились к северу, югу и
востоку и превратились в промышленные окраины, еще
полпска назад бывшие деревнями *. Время крупного про-
мышленного предпринимателя, как п фабричного рабоче-
го, еще только должно было наступить. Банкир, купец —
владелец мануфактуры, спекулянт и землевладелец, а пе
промышленник задавали тон и составляли главную опору
того, что справедливо названо Объединенной акционерной
компанией по эксплуатации национального богатства
Франции, и именно им Гизо в качестве утешительного
сродства иэбавлеппя от социального зла заявил: «Обога-
щайтесь!»
Хотя социальные и промышленные перемены происхо-
дили медленно, идеи рождались быстро. И ЗО-е гг. XIX в.
былп временем быстрого развития политического созна-
ния п ромы шлеп по го населения Франции. Когда началась
революция 1830 г., рабочие покинули свои мастерские,
чтобы с оружием в руках свергнуть монархию Карла X.
Насколько можно судпть по документам, среди награж-
денных за участие и этих событиях было мпого рабочих и
рсмсслсппиков, как и среди тех, кто был убит п похоро-
нен под Июльской колоппой2. Но это было лишь повторе-
ние, хотя и в большем масштабе, того, что случилось в
1789 и 1792 гг.; и рабочие ужо пс моглп, когда револю-
ция свершилась, влиять иа се развитие.
Новое в 30-е гт., после июльского опыта, заключалось в
том, что рабочие па чипа лп объединяться в организован-
ные группы пе только в рамках мастерской под контро-
лем хозяина, чтобы участвовать в политических событи-
ях. Первые газеты рабочих — «Журпаль дез уврие»,
«Артизап» и «Пёпль» — появились в сентябре 1830 г.
Первое из двух больших восстаний лионских ткачей
вспыхнуло в ноябре 1831 г. под лозунгом «Жить работая
или умереть срая:аясь!». Опо ставило перед собой более
глубокие цели, а пе только повышение заработной платы
пли обеспечение работой, и, хотя это было совместное
выступление мелких хозяев п подмастерьев, опо, по все-
общему мпспию, зпамсповало собой рождение современ-
ного рабочего движения. Восстание произошло в то вре-
мя, когда жилищные условия трудящихся были ужасны-
ми, заработная плата — низкой, когда существовала эко-
номическая депрессия. За ним последовало несколько
бунтов п вооруженных выступлений в Парпже, направ-
ленных главным образом не против владельцев мануфак-
тур и торговцев, а против правительства. Среди аресто-
ванных во время наиболее ожесточенного пз всех восста-
ний — восстания 5—6 пюня 1832 г. в монастыре Сеп-
Мери, где было убито 70 солдат и 80 бунтовщиков,—было
176
много ремесленников и подмастерьев, чьи имена полнятся
вновь во время возникших позднее волнении. Одним на
арестованных был рабочпй-пекарь, которого вскоре вновь
арестовали за участие в рабочем союзе пли в движении
за повышение заработной платы3. Это может показаться
мелочью, по даппый факт имеет огромное значение: здесь
мы впервые обнаруживаем одних и тех же рабочпх, участ-
вовавших в нескольких политических демонстрациях,
когда требования повышения заработной платы предъяв-
лялись во время экономической депрессии и наемные
рабочие с одинаковой готовностью принимали участие и
п движении, политически окрашенном, и в движении, вы-
двигавшем экономические требования В движениях, про-
исходивших в более ранних революциях, такого явления
пе наблюдалось, и это представляет собою веху в истории
действий п идей рабочего класса.
Вскоре после второго лионского восстания в апреле
1834 г. период полптпчсскпх возмущений закончился, но
брожение политических идей продолжалось. В тот же гол
слово «социализм» было впервые употреблено Пьером
Леру п плен Бабсфа (благодаря его старому ученику
Буопаротти), Бланки, Барбоса, Блапа, Кабе, Прудона в
сен-спмоппстов пачалп распространяться среди рабочпх.
Опи предлагали разные средства — от мягких реформист-
ских мер до классовой войны и народного восстания, ко-
торое проповедовал Огюст Бланки, — и подчеркивали
скорее необходимость равного распределения, чем обще-
ственную собственность па народное богатство; по все они
обращались к определенному классу — рабочим, и это
само по себе было ново4. Под влиянием их идей стали
возникать тайные общества и клубы, такие, как блан-
кистские семейпые общества, Общество времен года п
Общество прав человека, предшествовавшие возникнове-
нию гораздо более крупных и влиятельных клубов, иног-
да привлекавших 5 и более тыс. посетителей п сыгравших
столь важную роль во время и после февральской револю-
ции. Алексис де Токпиль почувствовал новый дух, по
роягдеппый этими клубами. В речи, произнесенной в
палате в январе 1848 г., оп предупреждал, что «у трудо-
вых классов... постепенно появляются мнения и идеи,
предназначение которых не только в том, чтобы отменить
тот или иной закон, свергнуть кабинет или форму прав-
ления, но и самое общество» 8.
Насколько был прав или не прав Токвиль в своем
|2 заказ ха iш
177
прогпозе, показала революция, вспыхнувшая я Париже
четыре педели спустя. Как обычно в таких случаях, со-
бытия развивались постспсппо, стадиями; опи начались
с требоввнпя умеренных реформ и переросли в пародпую
революцию. Все началось с поддержанного либеральной
оппозицией тробопаппя устроить банкеты как часть кам-
пании за расширение избирательного права. Когда Гнзо
запретил банкеты, лидеры оппозиции не настаивали на
своем требовании п его подхватили радикальные п рес-
публиканские журналисты из газет «Насьональ» и «Ре-
форм», организовавшие большие народные демонстрации
в его поддержку. В этот момент буржуазная националь-
ная гвардия, вместо того чтобы рассеять толпы, примкну-
ла к сторопппкам реформы. Король, уступив обществен-
ному мнению, сместил правительство Гизо. Но демон-
страции пе прекратились, а, наоборот, усилились, получив
поддержку главным образом жителей кварталов восточ-
ной части и центра города. На бульваре Клпуцппов мно-
гие участники демонстрация (по некоторым сведениям,
50, по другим —100) были убиты и рапспы в кровавой
стычке с войсками. Это дало восстанию попую цель и по-
вое направление. Чтобы иметь оружие, толпа разгромила
оружейные лавки. I! утром 24 февраля весь Париж был
охвачен восстанием.
Теперь лидеры оппозиции одни за другим пытались
сформировать правительство, ио было уже поздно; и
когда вооруженные повстанцы устремились к Тюильри,
король отрекся и бежал в Лпглпю. Была сделана попытка
сформировать регсптство, провозгласить королем мало-
летнего графа Парижского, по толпа захватила палату,
оттеснила прежних создателей копстптуцпи и приветство-
вала образование левого, Временного правительства,
составленного из тех, чьп имена значились в списках,
представленных либеральными журналистами, включая
имена лидера радикалов Лодрю-Роллепа и поэта Ламар-
типа. Но массы, помпишппе о «предательстве» 1830 г.,
решительно хотели пожать и свои плоды общей победы.
И когда в ратуше публично объявили состав правитель-
ства, в нем фигурировали еще два имени: лидера социа-
листов Луи Блапа п рабочего-металлиста Альбера. Но это
еще далеко пе вге. В течение следующих двух дней мас-
совые демонстрации у ратуши, поддержанные социали-
стами и клубами, добились от Временного правительства
ряда уступок: обещания «права иа работу»; открытия
178
«национальных мастерских для безработных» (искажен-
ное гребоиаиие Блана открыть управляемые государством
«общественные» мастерские, но тем пе менее уступка);
ирапа организации союзом; 10-часового рабочего дня;
уничтожения долговых тюрем; предоставления избира-
тельного права всем взрослым мужчинам и немедленного
провозглашения республики.
Итак, наемные рабочие не только помогли совершить
революцию, как в 1789 и в 1830 гг. После того Kai; была
одержана первая победа, они продолжали борьбу, впося в
пес свое содержание. В прежних революциях они заим-
ствовали идеи и лозунги у буржуазии, даже если и при-
спосабливали иногда их к своим целям. На этот раз они
были организованы в свои собственные политические
клубы и профессиональные союзы, выступали под своими
собственными знаменами, со своими лидерами и были
глубоко проникнуты новыми идеями социализма. И вес
же революция, и еще менее ее плоды, не принадлежала
мм целиком. Так же как н в других подобных случаях в
прошлом, опп покинули мастерские вместе со своими мас-
терами и вместе с ними стояли иа баррикадах. Радикаль-
ные журналисты, студенты, учащиеся политсхиических
шкод и национальная гвардия тоже сыграли спою роль;
к в списках награжденных за участие в февральских
событиях имена наемных рабочих стоят рядом с именами
лавочников, хозяев ремесленных мастерских и людей сво-
бодных профессий*.
Токвиль видел только одну сторону медали (хоти, ве-
роятно, таким людям, как он, она внушала наибольшую
тревогу), когда писал, что единственными победителями
в революции были рабочие, а ее жертвой — буржуазия и
что ее «наиболее сущестиеиной особенностью» был социа-
лизм • Рабочие, иссомнеиио, добились зиачительмых усту-
пок. хотя и временных, и управление, в сущности, оста-
валось в руках буржуазии. С течением времени это стано-
вилось все более очевидным. Кроме того, если в Париже
наемные рабочие сумели придать народной революции
новые форму и содержание, то в провинции преобладали
старые формы. В Эльзасе былп разгромлены (как и в
* Это утнерждонве осиоваио «а беглом и неполном изучения
списков в архивах префектуры полиции. Ла 370. По-видимому, а
списках 340 участников революции, убитых в боях 22—24 февраля,
их профессия не указана.
12’
179
1789 г.) жилИЩа и Синагоги евреев, в Бурге — монастырь,
в Безансоне — мэрия, в Алье — таможня, а в Пиренеях н
в Парижском районе —замки аристократии. Государст-
венные леса были опустошены в департаментах Арьеж и
Вар. Крестьяне поднялись на защиту древних общинных
прав; и в разгуле ярости луддитов были разрушены же-
лезнодорожные пути и мосты на линиях Париж —Руан п
Париж—Брюссель, разбиты механические ткацкие стан-
ки и разгромлены текстильные фабрики в Шампани, в
департаменте Нор и в Нормандии. Даже в Париже рабочие-
печатники повредили механические прессы, и газета ра-
бочих «Ателье» сочла необходимым призвать своих чита-
телей «беречь машины» *.
Таким образом, февраль 1848 г., несмотря на прине-
сенные им важные новшества, означал лишь переходную
ствдию между старым и новым типами народного движе-
ния в народных волнений. Парижское восстание, поста-
вившее в июне рабочих и буржуа по разные стороны бар-
рикады, сделало этот переход более полным. Истоки
«июньских дней» были отдаленно связаны с разрывом
союза между буржуазными демократами и рабочими, ко-
торый произошел вскоре после их общей победы в февра-
ле. Вид рабочпх в их блузах нлн крестьян в холщовых
рубашках, несущих охрану у общественных зданий, кри-
чащих о своих невзгодах и диктующих свои условия в
Люксембургском дворце, где Луи Блан создал свои «рабо-
чий парламент», начал тревожить многих, кто, хотя в
был в феврале революционером и республиканцем, разде-
лял беспокойство Токвиля, что «собственность» может
теперь оказаться под угрозой. Дальнейшие опасения
вызвал большом рабочий митинг, организованный Бланки
17 марта. Месяц спустя клубы и Люксембургская комис-
сия Блана совместно устроили большую рабочую демон-
страцию, целью которой было отложить выборы в новое
Национальное собрание (провинциалов справедливо подо-
зревали в том, что опп пе разделяют революционного духа
•Seignobos С. La Revolution de 1848 (Paris. 1921), p. 19—
20. Кроме того, в 1846—1848 гг., вакануие революции, прошла вол-
па хлебных бунтов старого типа (включая народную таксацию);
хотя они распространились па обширные районы Франции, глав-
ным образом она охватили хранивший традиция Запад (см.: Go 9-
boz К. Carte des troubles (in E. Labrousse ed.J, Aspect» de la erite
et de la depression de I'cconomie jran$aise au milieu du XIX siecle,
1846—1851 (La Rocbe-sur-Jou, 1956).
парижан) п заставить правительство создать «демократи-
ческую республику», основанную на «уничтожении эксплу-
атации человека человеком» и на «организации рабочих
путем ассоциации». Членов правительства—несоцпа-
листов охватил страх, и Ледрю-Роллен вместе с Ламарти-
ном призвал национальную гвардию устроить контрдс-
мопстрацию. В ратуше делегатов национальной гвардии
припили с почетом, а депутации рабочих оказали весьма
холодный прием п встретили ее криками «Долой комму-
нистов!». Разрыв между правительством и социалистами
был теперь полным.
Две недели спустя состоялись национальные выборы,
оказавшиеся триумфом умеренных республиканцев Ла-
мартина, получивших пятьсот мест. Даже совместно
выступавшие монархисты—орлеанисты п легитимисты—
получили триста мест, тогда как социалистам и их союз-
никам досталось менее ста мост. Газета Ламартина «Нась-
опаль» приветствовала результаты выборов, а соперни-
чавшая с ней радикальная «Реформ» откровенно
расценивала их как «поражение демократической и соци-
альной республики». Пытаясь восстановить равновесие,
лидеры клуба решили устроить еще одно «восстание*.
15 мал пх невооруженные последователи при поддержке
14 тыс. безработных рабочих правительственных Нацио-
нальных мастерских ворвались в Собрание якобы для
представления петиции об объявлении войны России в
защиту Полыни. В возникшей сумятице некоторые из их
ораторов заявили, что Собрание должно быть распущено,
и, как в феврале, огласили список новых членов времен-
ного правительства, включавший Ледрю-Роллена, социа-
листов и лидеров клубов. Таким могло быть их первона-
чальное намерение, по это кажется маловероятным, так
как участники демонстрации не былп вооружены и
вызванная национальная гвардия пх легко окружила и
рассеяла. Но Собрание и Исполнительный совет рассмат
рпвалп это происшествие как подготовку государственно
го переворота и решили дать рабочим п социалистам урок.
«С этим надо покончить!» Бланки, Распап, Барбос, Аль-
бер и еще около 400 человек были арестованы. Люксем-
бургская комиссия Луп Блана была распущена, а пять
недель спустя был отдан приказ закрыть Национальные
мастерские, насчитывавшие 115 тыс. рабочих, которые
одновременно истощали государственную казну и стали
восприимчивы к социалистической агитации.
181
Декрет Исполнительного сонета, содержавший приказ
о закрытии мастерских, был издан 21 июня за подписью
министра общественных работ Мари. Рабочие были по-
ставлены перед альтернативой: либо вступать в армию
(если им было от 18 до 25 лет), либо отправляться на осу-
шение вредных для здоровья болот Солопи, пли оставаться
в Париже без работы и денег. Это была крупная прово-
кация, и некоторым казалось, что она должна была иметь
свои последствия. Хотя глубокое недовольство, долгие
недели поддерживавшееся рухнувшими надеждами и
разочарованиями, привело затем к гражданской войне, это
была искра, которая ее разожгла. Наиболее влиятельные
лидеры рабочих находились в тюрьме; другие, например
План, избежавшие в мае ареста, убеждали рабочих со-
блюдать осторожность; поэтому за неимением лучшего их
представителем стал странный мистик (самозпапый «про-
рок несчастья» и «кровавых событии») старший рабочий
мастерских Луи Пюжоль. 22 июня 12(Ю—1500 рабочих с
развевающимися знаменами собрались у Пантеона и по-
слали депутацию пз 56 человек в Люксембургский дворец
на переговоры с правительством. Мари, принявший Ню
жоля и еще пятерых делегатов, разговаривал с ними
весьма нелюбезно и на угрозы Пюжоля ответил угрозами.
В тот же вечер около Бастилии состоялся митинг при
зажженных факелах, па котором выступил Пюжоль. Вто-
рой митинг состоялся ранним утром под знакомым лозун-
гом «Свобода или смерть!». Когда участники демонстра-
ции шли по бульварам, раздался крик: «К оружию!», и
первая баррикада, построенная из перевернутых омнибу-
сов, матрасов и вытащенных из мостовой камней, была
сооружена около ворот Сеп-Дени на бульваре Поим
Нувель.
Восстание длилось три дня, и в нем участвовали нс
только рабочие Национальных мастерских. Его главными
центрами былп старые рабочие районы прежних револю-
ций: на севере — предместья Сеп Мартен, Тампль и Пу-
ассоньср; на востоке — площадь Бастилии и предместье
Септ-Аптуан; в центре — Ситэ (но ие ратуша); на юге—
площадь Пантеона, предместье Сои-Жак и Латинский
квартал. За старыми границами города 1789 г. центры
восстания на севере находились в Монмартре и на юге, в
Жаитийп. На одной лишь улице Сен-Жак было построено
38 баррикад, между ратушей и Бастилией — 68 и еще
29 — на населенной простым народом широкой улице
182
предместья Сеит-Антуан. Восставшим было нетрудно
вооружиться: многие пз них являлись старыми солдата-
ми, еще большее число — национальными гвардейцами
(включая офицеров) из восточных легиопов. Восставших
могло быть около 100 тыс. Во всяком случае, таково было
число мушкетов, захваченных позднее в районах восста-
ния. Каковы были цели восставших? Основное требова-
ние, которое они предъявили, сводилось к тому, чтобы
восстановить Национальные мастерские п распустить
закрывшее пх Собрание. Когда к повстанцам присоеди-
нились другие рабочие, появились дополнительные тре-
бования. На знаменах, реявших на баррикадах, были
начертаны такие лозунги, как «Организация рабочих в
ассоциации!», «Уничтожение эксплуатации человека че-
ловеком!», «Уважайте частную собственность, смерть
грабителям!», «Хлеб п работа или смерть!#. Распростра-
ненные немногочисленные прокламации содержали зна-
комое требование «демократической и социальной рес-
публики».
Для подавлении восстания правительство направило
30 тыс. солдат регулярных войск. 1G тыс. мобильных гвар-
дейцев (главным образом набранных среди молодых рабо-
чих и безработных), 2 тыс. солдат республиканской гвар-
дии и теоретически национальную гвардию. Но положить-
ся оно могло только па национальную гвардию западных
районов. Батальоны, находившиеся на востоке, присоеди-
нились к восставшим, а из 60 тыс., расположенных в цен-
тре, только 4 тыс. откликнулись на призыв правительства.
В результате генерал Эжеп Кавеиьяк, которому было
поручено верховное командопапие правительственным и
спламп, выдвинул в авангард мобильных гвардейцев и
национальную гвардию из буржуазных районов, оставив
в резерве основную массу регулярных войск. По когда
начались бои, по железным дорогам прибыла мощная
поддержка в виде волонтеров пз всех частей страны.
«Среди ппх, — писал Токвиль, — было много крестьян, ла-
вочников, землевладельцев и дворян, все вперемешку, в
одном строю... С этого .момента стало ясно, что в конце
коицоп мы одержим победу, так как повстанцы не полу-
чали никаких подкреплений, а нашим резервом была вся
Франция» 7.
После первого потрясения и замешательства едва ли
можно было сомневаться в исходе. Повстанцы нашли шп-
рокпп отклик у трудового люда Парижа, по у ппх иг бы-
ло лидеров, кроме случайно выдвинувшихся людей. Мно-
гие социалисты отказались к иим присоединиться, другие
присоединились только после того, как начались бои.
Кроме того, поскольку дело касалось остальной Франции,
парижские рабочие остались в одиночестве. В первый
день правительственные войска после трех атак сумели
вытеснить повстанцев только из самых незначительных
пунктов сопротивления. По иа следующий день восстав-
шие потеряли северные предместья Сен-Дени, Пуассопь-
ер и Тампль, а на левом берегу площадь Пантеона и гору
Сент-Женевьев. 25 июня силам порядка удалось захва-
тить последние центры сопротивления в северной и юж-
ной частях города. Восставшие вызвали негодование
влагтей тем, что обстреляли генерала Бреа и архиеписко-
па Парижского (что касается последнего, то его задела
шальпая пуля), прибывших к пим, чтобы предложить
свое посредничество. Всо еще держалась (как и в мае
1795 г.) только старая революционная твердыня — Септ-
Аптуаискос предмостье. Утром 26 июня депутация от вос-
ставших предложила сложить оружие с условием, что
будет объявлена амнистия; но Кавепьяк требовал безого-
ворочной капитуляции и вскоре после возобновления боев
добился ее. Восстание закончилось.
Собрание и власть имущие были серьезно встревоже-
ны всем происшедшим, и потому их репрессии оказались
жестокими. Много человек было убито во время боев или
пало от руки мобильных гвардейцев. Число убитых и ра-
неных (2 тыс. чел.), сообщенное полицией, вероятно,
преуменьшено. 15 тыс. человек были арестованы. Но
ввиду того что многих задержали как подозрительных
только потому, что они былп в рабочей одежде, 6374 чело-
века были освобождены после перекрестного допроса без
суда и приговора. Более 4 тыс. приговорили к тюремному
заключению или к ссылке в Алжир. Гильотинированы
были только убийцы генерала Бреа. Для расследования
основных причин беспорядков была создана комиссия.
Ледрю-Роллен, хотя и подвергшийся в Собрании напад-
кам за соучастие в восстании, избежал судебного пресле-
дования. Однако Блану, не имевшему никаких связей с
восстанием, во избежание суда пришлось искать убежища
в .Англии. Клубы и революционные газеты былп закрыты.
Избавившись от социалистов и от страха дальнейших вы-
ступлений рабочих, Собрание постановило уничтожить то,
что еще оставалось от «социальной» республики, и соз-
1*4
дать такую республику, кбторая больше соответствовала
бы интересам победителей.
Кем былп восставшие п что явилось причиной восста-
нии? Морис и Токвиль, хотя онп и принадлежали к проти-
воположным лагерям и расходились в описании деталей,
оба считали, что эго была борьба класса против класса п
что опа знаменовала собой поворотный пункт в истории
Франции. «Среди всех событий подобного рода, — писал
Токвиль, — следовавших во Франции одно за другим на
протяжении шестидесяти лет, эту борьбу отличало то, что
она ставила себе целью не изменение формы правления,
я изменение общественного порядка. Это была... борьба
класса против класса, своего рода война рабов» *. Маркс
определял ее более точно— как борьбу между пролетариа-
том и буржуазией; и он писал, что отныпе революция
(и пе только во Фракции) означала «ниспровержение
буржуазного общества, тогда как до февраля опа означа-
ла: ниспровержение государственной формы» 9.
Современникам, не питавшим брезгливых чувств к та-
ким термппам, как «классовая война», пи первое, пи вто-
рое утверждения нс могли показаться крайними. Все были
согласны с тем (для этого по требовалось приводить дока-
зательства), что пюпьскоо восстаипе было вооружеппым
протестом парижских рабочих если ие против капитали-
стов, то по меньшей мере против собственников или бога-
тых.
Приемлемо ли такое утверждение также и для нас или
оно требует пересмотра? Конфликт был, конечно, пе меж-
ду фабричными рабочими и пх работодателями. Это было
бы невозможно в условиях того времени. Как мы видели,
Париж все еще оставался городом мелких мастерских и
ремесленников и в этом отношении мало изменился после
первой великой революции 1789 г. Если мы рассмотрим
профессии 11693 человек, обвипенпых по делу об участии
в восстании, то обнаружим удивительное сходство пх с
профессиями тех, кто штурмовал Бастилию и захватпл
Тюпльрп шестьдесят лет назад. Среди восставших было
пе менее 554 каменщиков, 510 столяров, 416 сапожников,
321 краснодеревщика, 286 портных, 285 слесарей, 283 ма-
ляров, 140 плотников, 187 токарей, 119 ювелиров и
191 виноторговца Наибольшая часть арестованных имела
именно эти профессии. Вполне вероятно, хотя, чтобы
прийти к подобному убеждению, нет достаточно точных
данных, что среди арестованных мелких хозяев, лавочни-
185
liou h независимых ремесленников было больше, чем пн-
емиых рабочих Французским историк Реми Госсе,
изучавшим этот вопрос более глубоко, чем кто-либо дру-
гой, отмечает, что вследствие склонности правительства
рассматривать всех людей в блузах как потенциальных
бунтовщиков, рабочпх среди тех, кто был арестован, а за-
тем освобожден, насчитывалось значительно больше, чем
средн небольшой группы действительно осужденных.
Далее он указывает, что между двумя противостоявшими
одна другой силами не было ясно выраженного классово-
го различил; рабочие служили в национальной 1вардпи
вместе с собственниками, лавочниками, служащими и
людьми разных профессий. Мобильная гвардия в значи-
тельной мере состояла из молодых рабочих, многие пз
которых сражались в феврале на баррикадах. Большин-
ство промышленников держались во время боев нейтраль-
но, чтобы сохранить свои фабрики и магазины, а неко-
торые из ппх сражались вместе со своими рабочими в
рядах восставших. Из этого он заключает, что, хотя соци-
альным конфликт действительно существовал, в нем уча-
ствовали мелкие производители, квартиросъемщики, суб-
арендаторы (а нс только работавшие ио найму), высту-
павшие против лавочников и купцов п против землевла-
дельцев и «главных» арендаторов (часто лавочников), а нс
против владельцев фабрик, мастеров и промышленников 1 *.
Подобная точка зрения достойна внимания; она подтие|>-
ждает, что по крайней мере в некоторых отношениях
июньское восстание напоминает старые формы социаль-
ного протеста мелких потребителей и производителей,
отмеченные нами в предыдущих главах. Так же как уди-
вптсльиы и несомненны черты сходства между массами,
выступавшими в 1789 г. и в июне 1848 г., так же велики
и различия между ними. Во-первых, в период предыду-
щих революций инициативу, как правило, брали па себя
мастера, более грамотные и лучше разбиравшиеся в поли-
тике, чем их подмастерья и поденщики, и главную роль в
народном восстании играли представители традиционных
ремесел. На этот раз дело обстояло несколько иначе. Как
мы видели, первоначальный толчок исходил от рабочих
Национальных мастерских; уже это само по себе было
новым. Ведь когда такие же мастерские были закрыты в
Париже в 1789 г. и вновь открыты в 1791 г., это никак
пе отразилось на борьбе политических партий. А в июнь-
ских событиях приняло участие меньшинство рабочих
185
Национальных мастерских. Этот факт объясняется реше-
нием правительства продолжать выплату заработной
платы даже после падала боев. Главной опорой восстания
былп другие группы. Так, среди арестованных наиболее
многочисленной категорией оказались строительные ра-
бочие. Выло отмечепо, что в главных центрах сопротпвле
пия действовали отдельные профессиональные объедине-
ния (ассоциации): возчики в Ла-Виллет, грузчики угля
и докеры па канале Сен-Мартен, бронзовщики иа бульва-
ре Тампль и столяры п краснодеревщики в Сент-Автуан-
CKOM предместье. По еще более знаменательно было то,
что, каким бы медленным п слабым нп было развитие
промышленности, опо привело к появлепто железных
дорог и зачатков мсхаппзпроваппой индустрии. И среди
имен арестованных повстанцев, кроме столяров, красно-
деревщиков и слесарей из старых цехов и мастерских, мы
походим имена около 80 железнодорожников и 257 меха-
ников ”.
Именно рабочие жслозиодорои<пых мастерских о
Ла-Шаполь, разросшейся промышленной окраины па се-
вере от старого города, построили несколько первых бар-
рикад в предместье Пуассоньер. И железнодорожники
вместе с рабочими порта и береговой полосы строили
баррикады па острове Ситэ. После февраля железнодо-
рожники принадлежали к наиболее высокоорганизован-
ным и активным рабочим столицы. Госсе называет их
«авангардом восстания» ”.
/Кслсзпые дороги играли двоякую роль. С одной сто-
роны, по железным дорогам из провинций доставлялись
войска и волонтеры для пополнения спл порядка, и пото-
му пх роль в подавлении восстания была весьма сущест-
венна. С другой стороны, создав новый тип промышлен-
ного рабочего, они придали рабочему движению новые
черты, приведшие к важным последствиям в будущем.
Маркс (который, как и Токвиль, пе имел возможности
изучать полицейские и военные документы), быть может,
заглядывал слишком далеко вперед, когда и яга л так,
словно парижский пролетариат уже полностью сформи-
ровался. Оп был, несомненно, прав, подчеркивая новые
отношении, развивавшиеся между классами, п их значе-
ние не только для Франции, по и для всей Европы. При
второй империи Наполеона IJI произошел новый скачок
пперсд в развитии промышленности, организованности
рабочих и отношении между капиталом и трудом. И bci;q-
187
ре такие выступления, как требование народной таксации
и уничтожение луддитами машин, еще наблюдавшиеся в
1848 1’., уйдут в прошлое, как и легендарная вымершая
птица дронт.
Ссылки на источники
1. Chevalier L La formation de la population parisienne an
XIX siecle (Paris. 1950); Pou th as С. H. La population francaise
pendant la premiere moitie du XIX siecle (Paris,'1856); Seigno-
dosC. La Devolution de 1848 (Paris. 1921). p. 358 Й
2. Cm.: Pinkney D. The Crowd in the French Revolution of
1830, Ara. History LXX (1964), 1-19.
3. Arcli Pref, de Police, Aa 421.
4 Cm.: Loub&re L. A. The Intellectual Origins of French Ja-
cobin Socialism, international Review of Social History, IV (1959),
415-431.
5. Recollections of Alexis ds Tocqueville, ed. Mayer J. P. (Meri-
dian Books, New York, 105©), p. 11—12.
(k Ibid., p. 78 ff.
7. Ibid., p. 169-170.
8. ibid., p. 150.
Ol Маркс К. иЭпгельсФ. Соч., т. 7, с. 33.
10. Lisle generals еп ordre alphbelique des tnculpCs de futn 1848.
Archives Nationalcs. F 7 2585 6.
ft. Gossez R. Diversity des antagonismes sociaux vers le mi-
lieu dii XIX* siecle, Revue cconomique, 1 (1956), 439—458.
12. Duveau G„ La vic ouvriere cn France sous le Second Em-
pire (Paris, 1946), p. 42—43; Liste gdnfirale.. des inculpes de join 1848
13. G о s s о z R. L organisation ouvriere a Paris sous Id Second#
R6puMiqiie in 1848. Revue des Revolutions contemporaincs, XL1 (1949).
31—45; Diversite des antagonismes sociaux.., p. 451.
ЧАРТИЗМ
Подобно событиям 1848 г. во Франции, ставшим водораз-
делом в истории борьбы рабочего класса, возникновение
чартизма в Англин знаменовало собой переход от старых
форм народных движений к новым. Чартизм явился пер-
вым самостоятельным движением английского рабочего
класса, оказавшим огромное влияние па политическое
мышление и впутреппюю политику правительства в пер-
вое десятилетие царствования королевы Виктории. Не-
смотря па глубокие внутренние противоречия, это движе-
ние имело огромное историческое значение. С одной
стороны, чартизм черпал своп политические взгляды, в
отличие от программы парижских мастеровых, не пз но-
вой сферы социалистических идей, а пз концепций ради-
калов прошлого, выступавших за парламентскую рефор-
му. Когда в 1838 г. Уильям Ловетт п лондонская
ассоциация рабочпх при участии Фрэнсиса Плейса сфор-
мулировали шесть пунктов Народной хартии, предусмат-
ривавшей, в частности, введение всеобщего избиратель-
ного права для мужчин, тайное голосование, ежегодное
переизбрание парламента и вознаграждение депутатам,
опп почти дословно повторили то, что Вестминстерский
комитет борьбы за реформы, членом которого был Чарлз
Фокс, сформулировал пятьдесят восемь лет до этого.
Энтузиазм, с которым в Лондоне в Бирмингеме—центрах
старинных ремесел и мелкого кустарного производства —
была встречена Хартия, объяснялся в значительной мере
разочарованием радикально настроенных ремесленников
принятым правительством вигов в 1832 г. биллем о ре-
форме, который так и не предоставил нм избирательного
права. Для этого социального слоя движение за Хартию
было следующим этапом в длительной борьбе не за за-
воевание чего-то нового, а за восстановлеппе старых «ес-
тественных!» прав.
Одпако содержание чартизма пс исчерпывалось толь-
ко обращенном к традициям. Оп являлся также следствц-
189
ем нового промышленного пути, па который встала
Англия, — движением «небритых в рабочих блузах с мо-
золистыми руками». Одним из наиболее известных лиде-
ров и вдохновителей этого движения был ирландец Фер-
пос О’Коппор. Для участников движения Хартия была пс
столько целью, сколько средством, - средством накормить
голодных и искоренить социальные недуги, такие, как
новый закон о бедных, низкая заработная плата, пепо-
tiepno продолжительный рабочий день, безработица и
высокие цепы на продукты питания. Борьба за Хартию
была для них пе только делом политическим, но и вопро-
сом «ножа и вилки»; опи видели в ней панацею от всех
бед. Всеобщее избирательное право и коренная реформа
парламентской системы, по выражению одного уилтгпир-
ского чартиста, позволили бы рабочим «при 3-часовом
рабочем дпе иметь добрый кусок мяса, сливовый пудинг
и кружку крепкого пива» *. Но и среди «рабочих блуз»,
являвшихся главной опорой чартизма, существовали раз-
личные социальные элементы: одни мечтали о возвраще-
нии к прошлому, другие с надеждой смотрели в будущее.
К нерпой группе относились рабочие — надомники, ткачи
па ручных стайках, чосалыцпки шерсти и рамочные вя-
зальщики западных и центральных графств и йоркшир-
ского Уэсг-Райдппга, которых развитие крупной промыш-
ленности вытесняло, делало ненужными, обрекало на
нищенское существование; в их представлении будущее
тапло а себе лишь опасности и несчастья. В то же время
фабричные рабочие новых промышленных районов, рабо-
чие хлопчатобумажной промышленности Ланкашира и
Шотландии, шахтеры Порссмбсрлепда, Дорсма и «черной
страны» в центре Англии, пс считая развитие машинного
производства абсолютным благом, рассматривали его тем
пе менее как неизбежность и пытались облегчить свое
положение путем обт.едппсппл, создания профессиональ-
ных союзов и рабочих ассоциаций, псе роже прибегая к
старым методам борьбы за «естественную спраиедлп-
вость».
Отражением социальной неоднородности чартистского
движения явилась пестрота идеологических воззрений его
руководителей. Среди них былп и радикалы старого зака-
ла вроде Уильяма Ловетта в Лондоно и Томаса Этвуда
в Бирмингеме, противники закона о бедных, такие, как
тори Ричард Оуэстлср п методистский егящепппк
Дж. Р. Стефенс па севере страны; поборппкп профсоюзного
1Э0
движения как Питер Макдоуэлл п якобинцы или социа-
листы якобинского толка, такие, как Джулиан Барии л
Джеймс Броптор О'Брайен; социалисты нового типа, на-
пример Эрнст Джонс, который переписывался с Марксом,
п, наконец, непредсказуемый Фергюс О'Коннор, который,
не вы двигая никаких определенных решений, но зато чут-
ко улавливая изменчивые настроения масс, приобрел наи-
большее число сторонников. Именно в результате объеди-
нения всех этих людей под общим знаменем чартизм и
стал общенациональным движением, несмотря на свои
центробежные тенденции. Тем не менее он оставался
тесно связанным с глубоко укоренившимися местными
традициями и местными проблемами, поэтому различные
отряды движения прибегали к собственным локальным
методам борьбы2. В этом была одновременно п сила чар-
тизма, и его слабость.
Таким образом, чартизм означал нечто различное для
различных людей: для одних — избирательное право, для
других — л и к нм дацию работных домов, созданных по но-
вому закону о бедных, 10-часовой рабочий день, «справед-
ливую плату за трудовой день», а то и просто возмож-
ность наполнить голодный желудок. Но удивительно
поэтому, что чартизм был движением многоликим, по-раз-
ному проявляясь в общенациональном масштабе. Некото-
рые действия чпртистоа сливались в единый поток или
совпадали частично, другие оказывались разрозненными
по месту и времени или могли протекать параллельно и
выглядели полностью изолированными друг от друга,
будучи объединены лишь общей для пих всех привержен-
ностью к Хартии. И все же Хартия всегда была осиовой
всех выступлении чартистов: каковы бы ни были расхож-
дения между руководителями в вопросах о применении
«моральной» пли «физической» силы или об отношении
к Лиге борьбы против хлебных закоиов, к земельному
плапу О'Коннора или к буржуазии, они никогда пе засло-
няли падолго главную цель — борьбу за Народную хар-
тию. В известном смысле вся история чартизма — это
хроника различных попыток заставить враждебный и
оголтело сопротивлявшийся парламент принять шесть
пунктов Хартии. Стержневым моментом движения являл-
ся сбор поднисей под национальными петициями, адресо-
ванными палате общин, проводившийся в цехах, на фаб-
риках, шахтах и массовых собраниях. Первая такая пети-
ция, составленная в 1838 г. в Бирмингеме, к июлю 1839 г.
191
собрала уже 1280 тыс. подписей. Палата общин отвергла
ее сразу же после тою, как лорд Джои Рассел в своем
выступлении осудил хартию как угрозу частной собствен-
ности. Сходные кампании были проведены в 1842 г., а за-
тем в 1848 г. Прежде чем начать кампанию за вторую
петицию, участники чартистского движения создали орга-
низацию нового типа — Национальную чартистскую ассо-
циацию. К 1842 г. в ее рядах насчитывалось уже 48 тыс.
членов. На сей раз петицию подписали 3317 702 человека.
Это число значительно превысило число избирателей в
стране, что, одпако, не произвело ни малейшего впечат-
ления на парламент, отклонивший вторую петицию так
же, как и первую. В течение последующих лет из-за глу-
боких разногласий между руководителями движения вре-
менами могло казаться, что чартизм мертв. Однако в
1848 г. под влиянием экономической депрессии и событии
во Франции движение вновь оживилось. В этот раз, по
подсчетам самих чартистов, под петицией было собрано
6 млп. подписей, хотя в действительности это число, ви-
димо, было вдвое мсиыппм. На Ксинингтои-коммон в
Лондоне должна была состояться грапдиозноя демонстра-
ция в связи с вручением петиции парламенту. Намерения
демонстрантов были мирпыми. Но правительство опаса-
лось не столько их самих, сколько французских агентов
и ирландских повстанцев, которые могли бы воспользо-
ваться беспорядками в своих целях. Поэтому для разго-
на демонстрации было направлено 170 тыс. специальных
констеблей и крупное воинское соединение под командо-
ванием престарелого герцога Веллингтона. В этот «слав-
ный день», писал лорд Палмерстон, «защитники спокой-
ствия и порядка выиграли свою битву при Ватерлоо». По
сути дела, это был конец чартизма как национального
политического движения *.
Но подача в парламент национальных петиций была
лишь одним аспектом чартизма, причем далеко но самым
важным для темы данного исследования. Петиционная
кампания чартистов сама по себе не могла бы послужить
основанием для заявления Чарлза Кппгсли о том, что в
то время «молодые люди видели в массах — и не без при-
чины— своего естественного врага и постоянно были го-
товы встать на защиту своей собственности и чести своих
сестер»4. По накалу классовых противоречий, причиной
и одновременно признаком которых был чаргпзм, тогдаш-
няя обстановка в Англии напоминала положение во
192
Франции в июне 1848 г. И причиной тому была не столь-
ко борьба за Хартию как таковую (опа была скорее ее
симптомом), сколько целая серия забастовок, бунтов и
мятежей, массовых демонстраций, последовавших за про-
возглашением Хартии п способствовавших сплочению ее
сторонников, особенно из числа «рабочих блуз». Эти вол-
нения, происходившие в ходе кампании за Хартию и про-
должавшиеся после завершения последнем, как правило,
служили для пес постоянным фоном. Их в свою очередь
можно разбить па три этапа: с весны 1837 г. до января
1840 г., с середины июля до конца сентября 1842 г. и с
февраля по август 1848 г.5 Участники движения выдвига-
ли самые различные требования, которые, за редким ис-
ключением, содержали и лозунг Ха|пии.
Начало первому зтапу положило широкое движение
протеста против принятого в 1834 г. закона о бедных, за-
родившееся в северных промышленных районах и 1837 г.,
за несколько месяцев до опубликования Хартии. Спустя
некоторое время благодаря активной пропагандистской
кампании, развернутой лидерами чартистов Дж. Р. Сте-
фенсом и Фсргюсом О'Коннором, участники этого движе-
ния подхватили чартистские лозунги. В период с августа
1838 I. по июль 1839 г. они сосредоточили свои усилия иа
политических акциях в поддержку Хартли; однако после
передачи первой петиции в парламент движение приняло
иные формы. Еще до вручения петиции 3 тыс. шахтеров
Тпйнсайда прекратили работу в знак поддержки Хартии,
а после отказа парламента обсудить петицию призвали
чарт цеп кий конвент в Бирмингеме объявить «священ-
ный месяц» или всеобщую забастовку как средство дав-
ления па несговорчивых парламентариев. Неделю спустя
лидеры чартистов, так и не рошившиеся осуществить этот
план, выступили с призывом провести «символические
забастовки'». В течение июля и августа были проведены
стачки и демонстрации прядильщиков Болтона и Дэрема,
шахтеров Норсемберлспда, выступления рабочих в Бир-
мингеме, Манчестере н Маклесфилде. Но вскоре движе-
ние пошло па убыль, поскольку его лидеры не смогли
преодолеть свои разногласия и получить поддержку в
массах. Позднее, в ноябре 1839 г., рабочие под руковод-
ством Джона Фроста организовали вооруженный «поход
на Иыонорт» (Моимаутшир); зимой 1839/40 г. вспыхнуло
краткокремеиное восстание н Шеффилде и Уэст-Рандпн-
ге, закончившееся неудачей.
13 Зака» Л» 1Ж
193
Второй man массового чартистского движения откры-
ли летом 1842 г. полпенни, начавшиеся, как и в первый
раз, по инициативе масс, независимо от нацкоиальных
чартистских лидеров. Речь идет о так называемых «пен-
тильных бунтах», охвативших основные промышленные
районы страны. Их участники выдвигали такие экономи-
ческие требования, как повышение заработной платы,
ликвидация оплаты труда товарами вместо денег. Лишь
несколько дней спустя чартистская конференция в Ман-
честере приняла решение возглавить это движение. К то-
му времени сами рабочие наряду с экономическими вы-
двинули и несколько политических требований, совпадав-
ших с пунктами Хартии. Однако движение, почти полно-
стью исчсрпапшес свои возможности, было вскоре подав-
лено. Его участников арестовывали и отдавали под суд,
многие были заключены в тюрьмы или сосланы в коло-
нии. В 1848 г. — па последнем этапе своего развития —
массовое чартистское движение но своему размаху и лил-
чепню но поднялось до того уровня, которого достигало
ранее. Сказалось некоторое оживленно экономики, сме-
нившее спад 1847 г. В канун подачи т|н*тьей петиции —
10 апреля — повсюду возникали беспорядки, например
продовольственный бунт в Глазго, После 10 апреля воо-
руженные «восстания» произошли п Лондоне и в Бир-
мингеме. По их следует рассматривать не как локальные
акции, а кап агонию политического движения.
Чартизм был богатым по содержанию и многоплано-
вым массовым движением, наследником традиций поли-
тическою радикализма прошлого и продуктом нового ин-
дустриального общества, развитию которого сопутствова-
ли и такие факторы, как неурожаи, обнищание, плохие
жилищные условия, эпидемии, безработица. Чартистское
движение в целом в поисках ответа иа поставленные во-
просы обращалось по только к настоящему, по и к про-
шлому. Методы и <|юрмы борьбы чартистов, идеология их
лидеров и неоднородный социальный состав движения
говорят о том, что оно являлось переходной ступенью от
старого к новому. Это подтверждает более под|юбпый ана-
лиз массовых выступлений 1842 г. — апогея чартизма. Пз
всех «голодных сороковых лот» прошлого века этот год
более всего соответствует этому названию. В марте ми-
нистр внутренних дел Джеймс. Грэхэм заявил, что пл
16 млн. населения Англии 1 427 187 жили лишь па посо-
бие для бедняков. После нескольких неурожайных лет
194
цены на зерно и 1841—1812 гг. в среднем колебались
между G4 шиллингами 4 пенсами и 57 шиллингами 3 неп-
сами ла квартер, и то крема как заработная плата посто-
янно понижалась. Набивщики хлопчатобумажных тканей
к «Ланкашире и Чешире получали 9 шиллингов 7 пенсов
в неделю, заработок ткачей па ручных станках снизился
до 1 пенса в час; недельный доход 2D тыс. граждан Лидса
(то есть каждого 7 или 8 «кителя города) составлял в
среднем Н’Д попса. Ил Стокпорта выехало так много лю-
дей, но сумевших внести плату за :кнльо, что го]юдскис
шутники писали мелом на стенах: «Стокпорт сдается в
паем». Анализируя положение в стране в январе 1812 г.,
чартистская газета «Иозери стар» пришла к выводу, что
возрастающий национальный доход присваиваете» неболь-
шой группой крупных капиталистов и «скупщиков», в то
время как «доходы мастеров и заработная плата рабочих
сокращаются»6. Это уже мало чем отличалось от якобин-
ских лозунгов.
22 июля стоимость квартера пшеницы, составлявшая
в мае 60 шиллингов 5 пенсов и и шопе — 62 шиллинга
3 пенса, достигла сезонного пика — 64 ши.чдмигов 5 пен-
сов7. Спустя несколько дней текстильные фабриканты
Бейли из Стайлпбрпджа, неподалеку от Эштоп-апдср-
Лайн, объявили о своем penicillin снизить заработную
плату ткачам и прядильщикам. Рабочие ответили на это
забастовкой, которая па первых порах приняла форму
чисто производственного конфликта, хотя местные чар-
тисты в течение некоторого времени вели активную про-
пагандистскую кампанию; идеи Народной хартии были
привнесены в нее позднее. Забастовка, получившая па-
зив пне «вептильпые бунты», разрасталась как сложный
ком. Колонны бастующих шли из города в город, .захва-
тывали фабрики и, вывинчивая вентили пз паровых кот-
лов, добивались прекращения работы. Из Эштона движе-
ние перекинулось п Олдгом и Манчестер; почтя одновре-
менно забастовали рабочие Тайнсайда и Шотландии.
Вслед .за Манчестером забастовка охватила Ланкашир,
Йоркшир, Стаффордшир, Чешир, Поттерпз, Уорвянншр и
Южный Уэльс*. Газеты того времени помещали под|>об-
пые сообщения о .ходе забастовки. Репортаж о событиях в
Манчестере, опубликованный в «Эппюэл реджистер», в
какой-то мере передает дух времени.
«Колонны бунтовщиков отправились в Эштоп п Олд-
гэм с целью подбить рабочих местных фабрик п окрест-
13’
195
пых мастерских прекратить работу. Пи следующий день
с теми же намерениями они двинулись на Манчестер.
В 10 часок утра 5 тыс. бунтовщиков вступили в Холт-
Тауп, но на Поллард-стрит путь им преградили кавалери-
сты полковника Уэмпса, рота пехоты и множество поли-
цейских. На некоторое время опи задержали их. Бунтов-
щики вроде бы согласились разойтись, на самом же деле,
разбившись па группы, они проникли в город и продолжа-
ли незаконно вымогать деньги у владельцев фабрик и
продуктовых лавок. Затем огромная толпа бунтовщиков,
собравшаяся па пустыре недалеко от Грэнби роу, выслу-
шала нескольких популярных ораторов и приняла реше-
ние пс приступать к работе до тех пор, пока им пе повы-
сят заработную плату до уровня начала 1840 г. Во второй
половине дня произошла стычка около фабрики Берли,
в здании которой бунтовщики выбили все окна; одна де-
пушка была убита камнем, брошенным с крыши. 6-го чис-
ла такие же беспорядки произошли в различных районах
Манчестера. В Ньютоне бунтовщики разгромили полицей-
ский участок, тяжело рапив двух полицейских, которые
пп следующий день скончались в больнице»9.
В Манчестере прекратили работу рабочие около
130 хлопкоткацких фабрик и столышх же красильных,
литейных и механических мастерских — всего 50 тыс. че-
ловек'. Забастовщики действовали па редкость организо-
ванно: грабежей почти пс было, опи отбирали только
хлеб |0. Злто в Стокпорте 7 августа бунтовщики соверши-
ли нападение иа работный дом, конфисковали 672 семи-
фунтовые буханки хлеба и присвоили 7 шиллингов мед-
ными деньгами. Па следующий день в Престоне солдаты
открыли ио бунтовщикам огонь и убили четырех из них.
В Салфорде войска, охранявшие завод Адслфп, также
стреляли в рабочих и ранили 5 человек. По сообщению
«Эниюэл реджисгср», ♦забастовка к тому времени (то есть
спустя неделю после ее начала) охватила Рочдейл, Бери,
Маклссфилд, Болтон, Хаддерсфилд и окрестные районы;
были предприняты попытки вывести из строя железные
дороги, к счастью безуспешные». Спустя еще два дня за-
бастовка распространилась на Галифакс, Бредфорд, Лидс
в Йоркшире и угольные районы Стаффордшира и Уорвпк-
шира.
К этому моменту движение под влиянием местных
чартистов приобрело политический характер. Уже 7 ав-
густа иа Моттром-Мур, неподалеку от Стейлибрпджа, ра-
196
бочке Ланкашира и Чешира пропели большой .митинг, па
котором было принято решение *нс приступать к работе
до тех пор, пока Народная хартия пе станет основным
законом пашей страны». В течение следующей недели
это jxMiieiiiie было одобрено на собраниях забасгошцнкоч
но многих промышленных городах. В Манчестере была
нровсдепа конференция Н|юфсоюаон для выработки даль*
нсншсго плана дсйсткпй. Ее делегаты также высказались
и поддержку забастовки. 15 августа резолюция о всеоб-
щей забастовке была принята на митинге шахтеров и
Хэнли (Поттсриз), где выступил лестерский чартист
Томас Купер. Спустя два дня и Манчестере прошло засе-
дание Национальной чартистской ассоциации. Несмотря
па все свои разногласия, ее руководители пе могли обой
ти вопрос о том, следует ли вести дело к прекращению
забастовки пли продолжать ее под лозунгами Хартии.
Даше Джулиан Гарин, являясь последовательным сто-
ронником применения «физической силы», возражал про-
тии п|юдолжс11ин забастовки, опасаясь ловушки. О’Кон-
нор, к мнению которого приеду питались более всего,
назвал забастовку результатом макпавеллистских интриг
«Лиги борьбы против хлебных законов». «Опп выманили
людей на улицы! Как они теперь отправят пх по до-
мам?» — сказал он. Однако другие руководители, напри-
мер Томас Купер, незадолго до этого нозпрат11В1ипнся из
Хэнли, и Макдоуэлл, тесно связанный с профсоюзами,
придерживались противоположной точки зрения. В конце
концов к ним присоединился и О'Коннор, изменивший
снос первоначальное мнение. («Либо смириться, либо бо-
роться с тиранами — третьего не дано», — заявил он.)
Макдоуэллу было поручено подготовить декларацию о
поддержке конференцией всеобщей забастовки. .Этот важ-
ный шаг означал, что развитие событий и давление «сни-
зу» вновь побудили чартистских руководителей одобрить
массовую политическую стачку. Однако это запоздалое
решение уже нс имело практического значения. Гарин
выступил против забастовки в Шеффилде. О'Коннор, и
очередной раз изменивший свою точку зрения, па страни-
цах «Нозорп стар» раскритиковал Макдоуэлла, обвинив
его и «крайнем безрассудство». «Вентильные бунты» за-
кончились взаимными обвинениями п попреками чартист-
ских лидеров. Забастовщики вернулись на свои рабочие
мечта (лишь некоторые рабочие продолжали бастовать до
весны 1Я13 г.). Кратковременный союз между предстякц-
197
толями политического крыла чартизма и профсоюзами
распилен.
Однако иодолголечность этого союза но означала, что
опыт совместных действий пропал втуне. События 1842 г.
ио многих отношениях были важной вехой и истории
английского рабочего дни же к и я. Опп показали, что на-
ряду с, политическими выступлениями рабочих и трудо-
выми конфликтами современного типа были распростра-
нены и мостами даяге превалировали иные формы народ-
ного протеста, характерные для более рапного периода.
Наиболее убедительным тому подтвержденном могут слу-
жить забастовки в районе Поггери. Еще п июле горняки
и рабочие железоделательных заводов Стаффордшира на-
чали забастовку и ответ на снижение заработной платы.
В августе эти же рабочие, как и местные гончары, без
колебаний примкнули к забастовщикам из соседних фаб-
ричных районов, наводнивтим Погтери. Как отмечалось
выше, призыв к продолжению забастовки под лозунгом
Народной хартпи прозвучал в Хэплп в тот же день, когда
Томас Купер выступал на большом митинге шахтеров.
Это предложение, с одобрением петречеппое всеми собрав-
шимися, выдвинул местный чартист Джозеф Кзппер, куз-
нец по профессии. Насосы в шахтах былп остановлены,
гончары прекратили работу, все фабрики в районе закры-
лись. Купер, который, кстати сказать, несмотря па свою
зажигательную речь, отнюдь пе собирался подстрекать
набочп.х к бунту, уехал па чартистскую конференцию в
Манчестер. Событии том временем вышли из-под контро-
ля Кэппора и всего местного чартистского комитета. Сти-
хийные волнения охватили Хэнли, Фентон, Лонгтон, Бор-
елом, Сток-он-Трепт и другие города Погтери. Бунтовщи-
ки совершали палеты на полицейские участки, пытаясь
раздобыть оружие, освобождали заключен пых, уничтожа-
ли полицейские архивы и ведомости по сбору «падогов в
пользу бедных!», разрушали или поджигали дома члепоп
местных магистратов, шахтовладельцев, священников н
сборщиков налогов". Отчет о судебном процессе пад
20 .заключенными (в основном молодыми людьми, почти
подростками), обвинявшимися в разрушении дома пре-
подобного Бенджамина Вейла в Лонгтоне, неподалеку от
Сток-оп-Трепта, вызывает в памяти Гордоновы бунты или
нападение ня дом Пристли в Бирмингеме в 1791 г. «Эпню-
эл реджистер» писала по этому поводу:
«Первой свидетельские показания давала Мэри Эин
198
Вейл, рассказавшая о нападения па дом. 15 августа оИЛ
увидела приближающуюся к дому толпу и бросилась за-
крывать ставни. Но нападавшие оне|М'Днлп ее и ворва-
лись в дом. Опа сильно испугалась — мужа дома пе было.
Пришедшие потребовали денег и спиртного. Сначала она
отказалась выполнить их требование, по потом все же от-
дала им своп кошелек, в котором было около 5—б шил-
лингов, и послала слугу за вином. Бунтовщики принялись
ломать мебель и жечь книги в кабинете мужа. Одни под
пились наверх, где подожгли несколько комнат, другие
пошли за слугой в погреб, где подожгли ворох бумаги и
пили .хозяйское виски. Увидев, что пламя охватило весь
дом, сиидетелынща убежала и спряталась у соседей. Один
из подсудимых, Джабс Филипс заявил, что «они шли к
Лондон, чтобы пустить там красного петуха и нанести
порядок». Д-р Нейл вернулся, когда дом отце горел; оп
хотел броситься в огонь, по друг удержал его. Толпа уст-
роила перед домом костер из мебели. Лишь с большим
трудом удалось положить конец этому бесчинству...
«Увиден, что дом горит, — показал каменщик Джордж
Пеняй,— я сбегал за необходимыми инструментами и за-
тем стал помогать тушить пожар. Вильямс пытался поме
шать нам. Сначала оп наступил иа пожарный шланг, а
затем, взяв у Картледжа нож, хотел перерезать его, по ие
успел — его обезвредил Ричард Кайплс. Я видел, как
Райт, которого я знаю, поджег перед домом кропать, а
Джозеф Упсгоп, по прозвищу Джоко, выволок фортепья-
но и потащил его в костер, крича, что его самого пламя не
тронет, ибо господь бог на его стороне...»
В это время па месте происшествия находилось при-
мерно 400 —500 человек. Было замечено, что один из них
рассовывал по карманам похищенные мм мелкие вещи —
шапки, ножницы и тому подобное. Люди, пришедшие с
инструмента мп, еще продолжали тушить пожар, когда
подоспели солдаты, арестовавшие нескольких бунтовщи-
ков» ,г.
Защитник отметил, что некоторые обвиняемые находи-
лись а состоянии сильного опьянения, так как обнару-
жили в погребе бочку виски. Присяжные легко могут себе
представить, заявил оп, что людей, находящихся на гра-
ни голодной смерти, алкоголь мог привести в состояние
временного умопомешательства, и это в значительной сте-
пени снимает с них ответственность за совершенные ими
поступки. Однако присяжные прпзпалп всех арестоваи-
199
пых, кроме одного, никои ними. Виновными были прозна-
ны и 274 арестованных, представших перед судом специ-
альной комиссии Стаффордшира по обвинению в совер-
шении аналогичных преступлений; в числе пострадавших
Пыли преподобный Чарлз Эллис Аткинс пз X шли, шахто-
владелец лорд Гранвиль п его служащий <1>ор]и*ст пз Шел-
тона, Баруэл.т пл Бсрслема, член магистрата графм-тва
|нелто1гскпй землевладелец Уильям Паркер. Illi человек
были приговорены к каторжным работам, 75—к ссылке
и колонна па различные сроки — от 7 лет до конца жиз-
ни. В архивах Тасмании сохранились сведения о 30 со-
сланных туда по этому делу людях. Средн высланных
было 20 шахтерок, 14 гончаров, 8 чернорабочих, 2 пекаря,
2 плотинка, сапожник, возчик, конюх, машинист п паро-
возный токарь 1Э.
До этого в истории чартистских волнений пе было еще
случал, чтобы за участие в одном лишь ныстуилепип бы-
ло арестонано, заключено в тюрьмы и выслано в колонии
столько людей. Впрочем, беспорядки такого рода пе пыли
типичны для чартистского движения в целом. Они пред-
ставляли собой скорее пережитки прошлого, чем харак-
терные формы рабочего движения 40-.х rr. XIX в. Если бы
и 18'i2 г. забастовщики и пх пожаки последовали п широ-
ких масштабах примеру участников «антппаппстских»
бунтов в Лондоне плп бирмингемского бунта «За церковь
и короля», происшедших за 50 лот до этого, то выступле-
ния их приняли бы гораздо более ожесточенный .характер
и полиция, магистраты и войска в Манчестере и других
промышленных городах пс смогли бы их предотвратить14.
Одпако характер трудовых коифликтон и массовых демон-
страции менялся с течением времени. Безусловно, один
н [ю дета пите ли чартистского движения стремились насиль-
ственным путем вернуть прошлое, представлявшееся им
идиллическим «золотым веком», но зато другие боролись
иными методами за иные идеалы. Многие руководители и
рядовые участники чартистского движения верили, что
Хпргпя поможет им изменить тяжелые социальные усло-
вия жизни п вернуться к старому якобинскому идеалу —
обществу мелких производителен и квалифицированных
ремослоппнкоа.
О'Коннор, например, считавший промыгнлеппо-техпп-
ческпй прогресс настоящим проклятием, полагал, что поз-
вращеппе избыточного городского населения п деревню —
к земельной собствен пости—решит все проблемы рабочих.
200
И все же, несмотря на эти утопические взгляды, чартизм
был порождением развивающегося капиталистического
общества; он быстро бы сошел со сцены, если бы не су-
мел найти новые формы воздействия на национальное
сознание. Такими формами и явились политическая кам-
пания за Хартию, создание Национальной чартистской
ассоциации, ставшей прообразом партии рабочего класса,
н экономическая борьба рабочих, особенно выступления
1842 г. Эти новые формы имели глубокие корпи в про-
шлом: в основу Хартии, как отмечалось выше, легли про-
граммные документы ранних радикальных движений; эко
мимическая борьба принимала иной раз, как, например, п
Поггсрн, характерную для былых времен форму уничто-
жения имущества предпринимателей. Но пи при каких
условиях ото но было только повторенном прошлого. Тру-
женики промышленных районов вкладывали в шесть
пунктов Хартии совершенно иной смысл, чем в свое время
духовенство, мелкопоместное дворянство и средняя бур-
жуазия— в сходные программные требования «Вестмин-
стерского комитета за [м*формы». Гончары и шахтеры
Хэнли, сколь бы устаревшими ни были формы их борьбы,
благодаря лозунгу Хартии ставили перед собой политиче-
ские цели и представляли себе будущее общество, чего
нельзя сказать о бунтовщиках 1780 и 1781 гг. Ko|m>ti.o
говоря, чартизм отражал нс только предсмертную агонию
старого общества, по и в гораздо большей степени мучи-
тельное рождение нового.
Ссылки на источники
1. Цит. по: Briggs Asa. Chartist Studies (London, IMG).
I’. Ю.
2 Ibid., p. 1—28.
3. Cm.: Ho veil M The Chartist Movement (London. 1918).
Наряду с яркими описаниями кппга содержит и богатый факти-
ческий материал о чартизме, особенно о его раннем периоде.
4. Пит. по: Mather F. С. Public Order in the Age of the Char-
tists (Manchester. 1959). p. 1.
5. Ibid., p. 8—28. Мазер выделяет четвертый этап: «бунты Ре-
пе к ни». ноябрь 18-42 г. — октябрь 18-43 г.
С. Cole G. D. II. и Post gat с П. The Common People 1746—
19.34 (London. 1945). р. I9!i—199: Clark G. Kitson. Hunger and
Politics in 1842, Journal of Modern Hlrtory, XXV (1953), 355—374.
7. О цепах па зерно n 1842 г, см.: Gentle man'г Magazine, иопая
серия. XVII, 119, 231, 343, 455, 567, 674; ХУНТ 111, 223. 335. 447.
559, 679.
8. Болес подробное описание см. в: R о а е Л. G. The Plug Riots.
Lancs and Cheshire Antiquarian Society. 1957.
201
9. Annual Regiiltr, l.XXXIV (1812), 133—134.
1(1 Cm. "Chartism and the Trade Unions" в Our llitlory, Бро-
шюра № 31, осень 1903, p. 0—7.
И. Яркое описание этих событий, основанное и па местных
легочниках, см. в романе: Harper Frederick. Joseph Capper
(London. 1962). p. 138—156.
12. Annual Rtgiiler, LXX.XIV (1842), 157—159.
13. Ibid., p. 163; Tasmanian Slate Archives CON 33*38, 54 51.
14. M a t li e r. Op. ciL, p. 14—16.
лики толпы
В предыдущих главах было дано некоторое представле-
ние об изменчивом составе тон части общества, которую
я условно назвал народными низами «доиндустриально-
го» периода. Были рассмотрены, например, такие вопро-
сы, как роль крестьян и сельских ремесленников и сель-
скохозяйственных бунтах во Франции и сходная роль
промышленных рабочих в Англии; разрушение машин
как наиболее распространенная форма экономической
борьбы английских шахтеров и ткачей; воз|>астнон состав
бунтовщиков; участие женщин в некоторых основных
событиях Французской ]х*волюци11 и та роль, которую
(фермеры и сельскохозяйственные рабочие соответственно
играли в голодных буйтах в Англии в 30-е и 4 (1-е гт.
XIX в., а рабочие железнодорожных ремонтных мастер-
ских Парижа — в событиях июля 1848 г. Ike эти примеры
позволяют предположить, что характер и формы массовых
выступлений тесно связаны с социальным, профессио-
нальным и т. д. составом их участников. Однако этому
аспекту проблемы историки и социологи почти не уделя-
ли внимании. Историки, как мы видели, стремились обой-
ти этот вопрос, оперируя такими общими, предвзятыми
или субъективными категориям/!, как «чернь» и «толпа»
и, следуя языку графа Клорепдона, «немытые безымян-
ные люди», «канальи» по примеру Тана плп «плебс», по-
вторяя Мишле. Судя по всему, опи пришли к выводу, что
независимо от того, заслуживают ли те или иные массо-
вые выступления похвалы пли порицания, низы следует
трактовать как некую абстрактную категорию, безликую
и однородную. По и социологи, авторы сгры-зпых иссле-
дований, посвященных проблеме поведения масс и обус-
ловливавших его мотивов, сделали п этом отношеинп не-
многим больше.
Во вступлении к данной работе указывалось на слож-
ность обсуждаемой проблемы. Мало того, что историки в
данном случае имеют дело лишь с «мертвым» архивным
203
материалом, последили по большем части недостаточно
полон и достоверен. Поэтом)*, если пас митерссуют соци-
альные и про<|1ёсс!1оналы1ые различия, нелегко опреде-
лить, был ли упомянутый в документе «плотит:» масте-
ром пли наемным рабочим. Как напоминает профессор
Собуль, Морис Дюпле, к примеру, и чьем доме на Рю-Самт-
Оноре в Париже жил Робеспьер, описан в источниках как
столяр-краснодеревщик, тогда как он пользовался трудом
30 наемных рабочих: его годовой доход составлял 10—
12 тысяч лвпров, и, по слонам его дочери, оп ни за что пс
позволил бы кому-нибудь пз своих рабочих пли учеников
сесть с ним за один стол1. Дело здесь, конечно, не в том,
чти клерки того времени были небрежны в таких вещах,
просто современники XVIII и начала XIX ин., даже столь
усердные и методичные, как полицейские комиссары и
секретари-переписчики, оценивали общественные явления
и иных социальных категориях по сравнен ню е томи,
которыми мы оперируем сегодня. Пока общество остава-
лось но своей структуре иерархическим, а мобильность
между классами была явлением довольно редким — или,
во всяком случае, фактором предосудительным с точки
зрения властен, — место индивидуума в обществе оп|мде-
лллось в основном пс классовом принадлежностью, а раз
ною рода «рангами", «чипами», «постами» и «званиями»:
и силу различных исторических условий это иерархиче-
ское разделение сохранилось во Франции дольше, чем в
Англии.
Во Франции до революции было общепризнанным, что
наиболее значительным общественным водоразделом был
тот, который отделил приннлегпронапных (зиять и духо-
венство) от П|к>сто.чк1ДП11ов; к последним официально при-
числяли крестьян и банкиров, мастеров п наемных рибо-
чих, фигурировавших вод общим наименованием «третье
сословие». Правда, неофициально и тогда уже проводили
грань между собственниками или достопочтенными людь-
ми (как знатного происхождения, так и незнатного) и ли-
цами физического труда, выделял крестьян, как правило,
в отдельную социальную категорию. Однако категория
рабочих но Н|Х-жиему применялась как для обозначения
владельцев мастерской, так и работающих у них но най-
му. Только с начала нынешнею века «рабочим» стали на-
зывать человека, не просто занятого физическим трудом,
а продающего свой труд предпринимателю. В Англии, где
капиталистические отношения возникли раньше и разни-
ДИ
вались быстрее, переход к современной «термпнологяп
классов». пройдя тс же стации, занял меньше времени.
В 20 30-х гг. XIX в. слово «мануфактурист» могло озна-
чать и непосредственного производителя, и предпринима-
теля; термин «класс» до 1805 г. нс употреблялся для обо-
значения социальной принадлежности; термины «рабочий
класс» и «средние классы», вошедшие в обиход в 1812 г.,
до середины пека употреблялись значительно реже, чем
««рулящиеся классы» (эквивалент французского «classes
laborieuses»). Старые же понятия, вроде «ранги», «чипы»,
«степени», окончательно вышли пз употребления лишь
тридцать лет спустя 2.
Вышеизложенное подтверждает, что даже в тех слу-
чаях, когда источники достаточно точно фиксируют име-
на, описывают отличительные особенности какой либо ка
тегорип бунтовщиков и забастовщики», их правильная
интерпретация — дело далеко пе простое. Вместе с тем пе
следует поддаваться искушению осмыслить прошлое и ка-
тегориях сегодняшнего дня, характеризуя массы «доын-
дустрналыюго» периода в терминах более позднего вре-
мени. Именно за это критиковали французского писатели
Даниэля Герэиа, отождествлявшего французских санкю-
лотов 1793—1795 гг. с п|Н'Дставптелямп современного
рабочего класса, только на ранней стадии его развития.
Выло бы, однако, столь же ошибочно впадать в другую
К|шйиост1>, слишком буквально п некритически восприни-
мая термины, употреблявшиеся писателями и историками
изучаемого периода. Так, например, авторы петиции пли
полицейские агенты в XVIII в. могли использовать тер-
мин «рабочие» пли «трудящиеся классы» применительно
и к предпринимателям, и к рабочим. Общество находится
в процессе непрерывного развития, и требуется опреде-
ленный промежуток времени, прежде чем возникновение
новых общественных форм и сил отразилось бы па «язы-
ке класса» в словарях и энциклопедиях. Приведем один
лишь па1лядный пример: появление новых классов — фаб-
ричных рабочих и промышленных предпринимателей, про-
дукт английской промышленной революции, — стало объ-
ективной реальностью общественной жизни задолго до
того, как современники осознали то, что произошло. В этом
случае историк позднейшего времени, столь часто оказы-
вающийся в невыгодном пол ожени и, имеет одно безуслов-
ное преимущество: ом может в ретроспективе окинуть
взглядом весь ход общ«*ст вен ноги развития и благодаря
205
этому установить более точпо суть происшедшего и па
этом основании ввести в практику п соответствующие
термины. Однако и па этом пути его нодстершает немало
ловушек, требующих предельном осторожности; все вы-
воды относительно социального состава масс •доиндустрн-
ального» периода, к которым можно прийти па основании
изучения источников того времени, следует формулиро-
вать гипотетически, не претендуя па истину в последней
инстанции.
Начнем с одного весьма распространенного заблужде-
ния. По мнению Тана и Гюстава Ле Бона, типичная мя-
тежная толпа или революционная масса состоит из уго-
ловных элементов, бродяг (французские—gens sans aveu)
и разных подонков и отбросов общества. Ле Боп, напри-
мер, доказывает этот тезис двояко: с одной стороны, тол-
па низводит и социально здоровые, рационально мысля-
щие элементы до общего животного уровня; с другой —
опа обладает притягательной силой для преступных, со-
циально деградировавших элементов, лиц, обладающих
ярко выраженным инстинктом разрушения3. Английские
историки XVIII в., как правило, нс оспаривали эту точку
зрения. Правда, они избегали слишком унизительных вы-
ражений, по тем нс мопсе кпалпфпцнровалн городскую
«чернь» как «обитателей трущоб», беднейших из бедных.
Так, Дороти Джорди: считала, па пример, главными участ-
никами Гордоновых бунтов 1780 г. «жителей опасных
районов Лондона, всегда готовых пойти па грабеж». Ис-
следователь более позднего времени Дороти Маршалл
безапелляционно утверждала, что «толпа» состоит глав-
ным образом из социальных отбросов, сводников, прости-
туток, поров и укрывателей краденого*. Судя по много-
численным свидетельствам, и хронисты того времени —
продета пи тел и как аристократии, так и средних классов
придерживались того же мнения.
Можно ли, однако, принять эту точку зрения, имею-
щую столь многочисленных сторонников? Действительно
ли бунтовщиками, забастовщикам и, мятежниками былп в
то время социальные отбросы, тс самые «обитатели опас-
ных районов», употребляя выражение Дороти Джордж,
пли, как писал Луи Шевалье, представители «опасных
классов»?5 Современный уровень знаний не позволяет
дать окончательный ответ на этот вопрос; более того, на
основании имеющихся в нашем распоряжении докумен-
тальных материалов и при незначительном объеме про-
206
□еденных до сегодняшнего дня соответствующих иссле-
дований было бы абсурдом претендовать па ото. II все же
достаточно веские аргументы позволяют оспаривать вы-
шеизложенную традиционную точку зрения, хотя па пер-
вый взгляд она кажется обоснованной. Нельзя отрицать,
например, что социальные потрясения — причина бунтов
того времени, как, впрочем, и любого другого, — создава-
ли благодатную атмосферу для мелких уголовников всех
.мастей, готовых участвовать п любых беспорядках — будь
то бунт пли революция, чтобы нагреть себе руки. В пре-
дыдущих главах уже приводились многочисленные при-
меры, поясняющие эту мысль. Так, например, участники
Гордоновых бунтов под лозунгом «Долой нанизм!* ворва-
лись в тюрьмы и освободили несколько сотен престунни-
ков, в пх числе 134 — из Пьюгойта и 119 из Кларшшу-
элла Брайдуэлла; Горас Уолпол был недалек от истины,
написав в разгар беспорядков, что «гораздо больше людей
погибло от пьянства, чем от нули или штыка». Стоит
вспомнить в этой связи и об одним из самых примечатель-
ных эпизодов Французской рг-колk>ui«it — о разграблении
п июле 1789 г. монастыря Сан-Лазар в северной части
Парижа: городская голытьба и безработные вынесли отту-
да вес до нитки. Подобные случаи были ие редкостью в
истории революций. И вес >кс этих примеров, подтвержда-
ющих, казалось бы, точку зрения последователей Тэна и
«Но Бола на природу «черни», недостаточно для со обосно-
вания. Болес того, полицейские и судебные п|ютоколы —
источники, как считают, ненадежные, по, па наш взгляд,
все же более достоверные, чем отрывочные и предвзятые
свидетельства случайных наблюдателей, — ощюпергают
эту точку зрении.
Приведу несколько нрпме|юн: из 160 человек, щн-д-
ставших перед гудом после подавления Гордоновых бун-
тов, лишь немногие имели судимость в прошлом. Показа-
тельно также, что многих арестованных их соседи и рабо-
тодатели характеризовали положительно, обстоятельство
тем более примечательное, что доносчики, напротив, как
правило, пользовались скверной репутацией. Кроме того,
почти все арестованные имели постоянное местожитель-
ство и занятие; только 15 было предъявлено обвинение в
воровстве, кото]юе, кстати сказать, в восьми случаях так
и осталось недоказанным*. Дошедшие до наших дней го-
раздо более полные свидетельства о голодных буптах но
Франции н 1773 г., подробно описанных в одной из пре-
207
дыдущпх глав, позволяют сделать более определенные
выводы. Ранее уже упоминалось, что при подавлении этих
бунтов полиция арестовала несколько сотен человек и,
тщательно обыскан их, подвергла перекрестному допросу.
Это позволило установить, кто из арестованных был на-
нят за депып, кто был ранее заклеймен на каторге пли
подвергался тюремному заключению за уголовные пре-
ступления и ппыс провинности. Результаты расследова-
ния показали, что почти все арестованные былп местными
жителями, бродяг насчитывалось всего несколько человек,
а многие (особенно из арестованных в Париже) имели
постоянное местожительство; тюремному заключению ра-
нее подвергались лишь немногие из арестованных, при-
чем, за единственным исключением, за мелкие преступ-
ления 7.
Аналогичные, хотя п не столь детальные свидетельства
можно обнаружить и в официальных документах, отно-
сящихся к тем или иным этанам Великой Ф|ми1цузскон
революции 1789—1795 гг.: сведениях об арестованных,
убитых и раненых или просто участниках событий. В нача-
ло 1789 г. Париж был наводнен безработными пз iipouitimiiii
и городской голытьбой, что вызывало серьезное беспокой-
ство как старых, так п новых властей города. Однако бро-
дяги и преступные элементы играли крайне псзпаннтсль-
пук> роль в бурпы.х событиях того года, за исключением
упоминавшегося выше ограбления монастыри Сан-Лазар.
Из 68 человек, арестованных, убитых или раненых в .ходе
Ровойопопых бунтов в предместье Сент-Антуан в конце
апреля, только 2 не имели постоянного моста жительства,
3 других отбывали ранее тюремное заключение, причем
пз этих последних лишь один был заклеймен за воров-
ство. После взятия Бастилии пе был арестован ни один
человек — верный признак победы революции, одпако
до нас дошли имена всех 062 так называемых победите-
лей Бастилии. Все опп имели работу и постоянное место-
жительство; большинство жили в Сеит-Антуаиском пред
местье и соседних районах города. На последующих
этапах революции качественный состав участников по пре-
терпел изменений. Очередная крупная массовая демон-
страция состоялась па Марсовом поле 17 июля 1791 г.,
куда тысячи людей пришли по призыву Клуба корделье-
ров для подписания петиции с требованием отречения
Людовика XVI. В ходе беспорядков, сопутствовавших
ЭТИМ событиям, полиции и национальная гвардия аресто-
208
пали 250 человек, предъявив нм многочисленные обвине-
ния; среди арестованных было 2 нищих, 3 не имели по-
стен иной работы, 4 были судимы ранее (за незначитель-
ные преступления), но подавляющее большинство имело
постоянное место жительства и работу. То же самое, без
сомнения, можно сказать и об участниках штурма Тюиль-
ри в августе 1792 г., сокрушившего монархию. Основани-
ем для такого вывода служат пе только сведения о био
графпях п занятиях восставших, почерпнутые из доку-
ментов, по и тот факт, что в вооруженные отряды,
участвовавшие в штурме Тюильри, принимались только
лица с постоянным местом жительства. Дошедшие до пас
свидетельства о волнениях 1793—1795 гг. пе столь убе-
дительны, но и опи подтве|пкдают вывод о том, что мас-
сы, совершившие Французскую революцию — на всех ее
этапах, а не только и дни решающих политических собы-
тии, — состояли в основном из рассудительных граждан с
постоянным местом жительства. Правда, это былп люди
простого происхождения, многие временно нс имели ра-
боты, по бродяг, воров, проституток и прочих представи-
телей социального дна было среди них совсем немного*.
Материалы об английских аграрных бунтах, особенно
XVIII в., не столь подробны и доказательны; приходится
полагаться па отрывочные и случайные свидетельства
очевидцев, членов магистратов и газетчиков. Но и здесь
складывается впечатление, что народный бунт и п|и>стун-
лепие — скорее случайные и временные попутчики, чем
близкие знакомые. В 1776 г., когда волнения охватили
южные, юго-нос точные и западные графства, корреспон-
дент «Джентльмене мэгэзнн» сообщал пз Беркшира:
«В Рединге но приговору проведенной тпм выездной
сессии суда присяжных за грабежи на дорогах казнены
двое преступников — Уильям Симеон и Джон Скелтон.
Опп не принимали у частил п мятеже» s.
Правда, н этой заметке ничего пе сказано о палицей
скпх протоколах, касающихся участников беспорядков, по
примечательно само но себе, что корреспондент счел не-
обходимым разграничить дна вида народной активности.
Выше уже отмечалось, что «бунты Ревекки» в Западном
Уэльсе и луддптские беспорядки на севере Англин мл
некоторых этапах сопровождались актами бандитизма,
грабежами, беспричинными нападениями на граждан и
уничтожением их имущества. Однако подобные действия
играли второстепенную роль, будучи делом рук тех, кто
14 Заказ .М IM»i>
209
пытался поживиться за чужой счет, воспользовавшись
общей неразберихой но в|юмя бунтов* •• •••.
Сохранились достаточно подробные спндстельстна о
некоторых из упомянутых выше выступлений более, позд-
него периода. Так, австралийские тюремные архивы, отно-
сящиеся к 30—40-м гг. XIX в., не менее точны, чем про
тополи французской полиции, составленные за полнена до
этого. Они свидетельствуют о том, что из 30 гопча[>ов,
шахтеров и других рабочих, сосланных на Тасманию за
уничтожение имущества и разрушение домов в гончар-
ных городках Стаффордшира в 1842 г., лишь 8 человек
имели ранее судимость: один — за оскорбления и угрозы,
другие—за разрушение изгородей, бродяжничество, за
самовольный уход с |»аботы, и только двое — ла более
серьезные правонарушения: изнасилование и грабеж ”.
Значительно большее число людей было сослано в Ав-
стралию за участие в бунтах «Свинга» в 183U г. 94 из
325 сосланных па Тасманию и II на 139 сосланных в
Новый Южный Уэльс подвергались ранее арестам или
тюремному заключению: а первой группе — чаще всего но
обвинению в браконьерстве (в 32 случаях из 94); лишь
человек 8—10 отсидели в тюрьме по шесть пли более ме-
сяцев за словесные оскорблении к угрозы и воровство10.
Таким образом, лишь каждый четвертый бунтовщики.!
сосланных в 1842 г. и по двое в каждой девятке ссыльных
1830 г. ранее подвергались арестам или отбывали тк>|юм-
пое заключение ”*. Это. бесспорно, значительно нреныша-
* Заслуживает внимания и этой синаи следующее замечание
Дпрвплл относительно луддитов: «Истинные луддиты никогда нс
отступали от своей тактики ран рушен ил машин и (на севере) за
хшпа оружии. Не следует обвинять их в обычных грабежах, со-
вершенных соисем иными людьми— шайками норов, которые при-
крывалнсь именем луддитов, рассчитывая, что тогда они по ветре
тит сопротивлении и П |Г|Л111ПС>1 от преследовлипл» < I) а г \ .3 1 I F. О
Popular DiHurhaneos and Public Order in Regency England (lamdon
1031. p. 1H1).
•• Госудпргг1и*1111ый архив Тасманов. 2/11. 2ЛЮ. 2/117. 2/7'J.
2/8.1, 2'HK: один нт .Чо, тот самый, которого сулили ранее за изна-
силование, на сей рва был сослан за виражу со взломом и мастер
г кой»
••• Следует отметить, что даже самые благонамеренны» вэ неи-
мущих пс порицали такие преступления, как браконьерство, иод
жог, кража дров, нападение мл лесничего, уход от хозяина, поль-
зующегося плохой репутацией среди рабочих (упомянутые бун-
товщики с повторной судимостью в первый рал чаше всего при
впекались к ответственности именно за по).
210
ст аналогичные показатели для участников хлебных бун-
тои 1775 г. пли Французской революции. Однако для
полноты картины необходимо сравнить процент лиц с по-
вторной судимостью среди бунтовщиков и средн других
п района рушитслей, отправленных в :>тп две а астралин
скии колонии за все время, в течение которого они служи-
ли мостом ссылки; но второй группе атот процент, по под-
счетам Ллойда Робсона, составлял 61 ". Относительно
облика бунтовщиков, сосланных на Тасманию, можно в
этой связи сделать еще более далеко идущие выводы,
сравнив их поведение в колонии с поведением других за-
ключенных. Участники бунтов 18-12 г. получали преду-
преждения или былп наказаны 91 раз,— иными словами,
на каждого из них за время пребывания в колонии прихо-
дилось в среднем по 3 проступка; па каждого высланного
сюда участника бунтов «Свинга» — по 1,7 проступка, тог-
да как другие преступники, высланные па Тасманию за
период с 1803 но 1852 г., совершали (но данным Робсона)
в среднем по 6 проступков па каждого до 1840 г. и по 4 —
в последующий период. Безусловно, и среди бунтовщиков
той и другой группы попадались такие, которые соверши-
ли в период ссылки значительно больше правонарушений
(от 12 до 15), в том числе такие серьезные преступле-
ния, как изнасилование, грабежи и т. и. Одпако в целом
бунтовщики, и особенно ссыльные 183(1 г., положительно
зарекомендовали себя в глазах властен. Губернатор Ар-
тур, например, неоднократно отзывался о ппх как о лю-
дях примерного поведения, .заключенных «высшего раз-
ряда» ,а. Таким образом, имеются псе основания сде-
лать вывод, что и в этом случае преступление и бунт
были случайными соседями, а пс неразлучными спут-
никами.
Правда, свидетельства такого рода еще по позволяют
полностью опровергнуть тезис, согласно которому «допп-
дустрпальпые» массы состояли главным образом из «тру-
щобных жителей» больших городов, обитателей «неспо-
койных * районов и представителей «опасных» социальных
групп. Окончательный пывод в данном случае можно сде-
лать только на основании псчсрны|ипощс1о анализа. Па
сегодняшний день имеются еще серьезные пробелы в этой
области: недостаточно подробно освещены лондонские н
парижские бунты начала XIX в. М. Луп Шевалье- в своей
работе о «трудящихся* и «социально опасных* классах
Парижа 20—40 х гг. XIX в., представляющей собой блес-
14*
211
тлщий образец социологического и демографического ана-
лиза населения а целом, обходит почти полным молчани-
ем вопрос о составе участников мятежен и бунтов13;
социологические щюблемы Лондона XIX к. еще ждут сво-
его исследователя. Поэтому нам придется пбраща титя к
имеющимся уже работам, посвященным Французской р-
волюцнп и выступлениям лондонской «черни* XVIII н.
(Содержащиеся в них факты позволяют сделать вывод, ко-
торый вряд ли придется но душе «моралистам* п сторон-
никам традиционного взгляда па социальную структуру
общества: восстания, забастовки п (юволюцпопные вы-
ступления масс имели место чаще всего вовсе ио в самых
густонаселенных или самых «опасных» городских райо-
нах. В период Французской революции основными цент-
рами революционной активности масс были районы «мел-
кого ремесленного производства» — Сент-Аптуяпское И
Се нт-Марселы кое предместья и секция Гравнлы-, приле-
гавшие к густонаселенным районам города вокруг Глав-
ного рынка п ратуши. Еще более показательна в этом
отношении «топография» лондонских буптов. Конечно,
голытьба из Ссйпт-Джайлс-пп-эе-филдз и пользующихся
дурной репутацией кварталов Холбориа (Филд-Лейн,
Чпк-Лейи, Блэк-Бон-Элли) — рассадниках мелкого ворон
criKi и пьянства, где селились главным образом поденщи-
ки и беднейшие из ирландских иммигрантов, охотно .ходи-
ла па Тайбери-Ф:>р посмотреть па казни, о чем сокрушал-
ся <1»|кшспс Плейс; по непосредственными участниками
буптов были по Полыней части граждане, имевшие посто-
янную работу и 11|*ожина1Ш1ие в спокойных кварталах,
таких, как Сити, Стршд, Саутварк, Шордпч, Сиаптл-
филдз н.
По если обитатели трущоб и уголовные элементы не
были главными ударными отрядами бунтующих масс «До-
пндустрналыкно» периода, то кто же был их главной дей-
ствующей силон и ходе буптов п революций? Краткий
ответ па этот вон|х>с едва ли вызовет удивление. Это были
«низшие» слои городского и сельского населения, menu
реи pie, тс. кого в Париже и других городах Франции на
зыкали в период революции санкюлотами. Бывали, безус-
ловно, и исключения, когда к восставших! примыкали
представители других социальных групп: например, в
бурных событиях 1787—1795 гг. в Париже принимали
участие студенты, учителя, военные, гогударстненньк»слу-
жащие, представители судейского сословия, мелкие
212
ранты1, а в роялисте ком восстании н октябре 170"» г.
(13 вандемьера) они, но-впдимому, сыграли главную
роль. В Лондоне по время У плясовых бунтов 1763—
1771 it. «граждане почище» также в ряде случаен присо-
единялись к «черни». Однако, как правило, коммерсанты,
предприниматели и просто более плп менее зажиточные
домовладельцы не принимали участия в демонстрациях и
оуитах, не осаждали Бастилию, не брали штурмом Коро-
левским дворец. Поскольку это касается стачек и бунтов,
то эго настолько ясно, что в доказательствах пе нуждает-
ся. II даже и тех случаях, когда симпатии значительной
части имущих классов были на стороне участников дви-
жений, первые предпочитали действовать руками плебса.
Так ото было в Париже во в]х?мя революционных событий
1789 и 1792 гг., в июле 1830 г. и феврале 1818 г.; в Англии
(хотя сравнение здесь весьма сомнительно) но время
Унлксовых бунтов, в начальных фазах Гордоновых бун-
тов и в кампании 1831 г. за билль о реформе. (В Англин
«низшие» слон чаще нсего не получали действенной под-
держки со стороны средних классов, что nxie.io опреде-
ленные политические после дет пня, которые будут проана-
лизированы ниже.)
Таким образом, но Франции основными участниками
бунтов и волнений того времени в городах были владель-
цы поиолыиих мастерских, лавочники, подмастерья, само-
стоятельные ремесленники, рабочие мастерских п черно-
рабочие и городская голытьба, а в сельской местности —
виноделы, мелкие кростьяпе-собственипкп, деревенские
ремесленники, безземельные батраки. В Англии к первым
относились мелкие лавочники, уличные торговцы, ремес-
ленники, наемные работники, прислуга и чернорабочие:
ко вторым — ткачи, шахтеры, чесальщики шерсти, мелкие
фермеры, фригольдеры, батраки па фермах и сельские
ремесленники. В Англии фабричные рабочие начали при-
нимать более или менее активное участие в массовых
выступлениях только и 1830 г. (за исключением забасто-
вок, в которых они участвовали и до этого). Во Франции
они никак не былп представлены в революционных боях
1789—1795 гг., да, по сути дола, и в событиях февраля и
июня 1848 г.; что же касается рабочих мануфактур (тек-
стильных, стекольных, табачных, фарфоровых и ковро-
вых), то в событиях 1789 г. они играли далеко не столь
заметную роль, как портовые грузчики и мастеровые па
стройках.
213
Бесспорно, всо вышсизложениое доваливает лишь то,
что состав бунтовщиков в городах п в сельской местности
в общем отражает социальную структуру «допндустриаль-
пого» общества. Однако это далеко не все, что можно ска-
зать, поскольку категории бунтовщиков из «низших» сло-
ев населения значительно варьировались от одною вы-
ступления к другому. И такие различия могут быть в
высшей степени поучительны, поскольку проливают до-
полнительный свет на вопрос о природе самих беспоряд-
ков. Говорить о составе участников трудовых конфлик-
тен, казалось бы, особо ио приходится; однако и в этом
случае можно было бы получить более четкое представле-
ние о сути того или иного конфликта, если бы сохрани-
лись документальные свидетельства о том, принадлежали
ли их участники к низкооплачиваемой млн высокооплачи-
ваемой категории рабочих. В Лондоне, например, грузчи-
ки угля, ткачи, шлифовщики стекол и шляпочники, басто-
вавшие в 1768—1769 гг., получали более высокую заработ-
ную плату, чем рабочие большинства других профессий.
В истории Французской революции известен только
один случай, когда рабочие, занимавшие особое место
среди санкюлотов, сыграли, по-видимому, главную роль в
выступлении, не являвшемся чисто трудовым конфлик-
том; речь идет о Ровсйоновых буптвх и апреле 1789 г.,
участники которых требовали не только снижения цеп па
продукты питания, по и повышения заработной платы.
В той же связи следует отметить, что женщины действо-
вали более активно м тех случаях, когда па первый план
выдвигались требования о снижении цен на продоволь-
ствие и об удовлетворении других насущных потребно-
стей трудящихся. Примером могут служить поход па Вер-
саль в октябре 1789 г., голодные бунты 1792—1793 гг..
последнее восстание санкюлотов п мае 1795 г. Во всех
других случаях, особенно когда массовые выступления
носили организованный характер, как, например, демон-
страция на Марсовом поле, штурм Бастилии и Тюильри,
в качестве основной движущей силы выступали хозяева
небольших мастерских, самостоятельные ремесленники и
наемные работники. Мелкие лавочники и владельцы не-
больших мастерских — главные носители революционных
идей и лозунгов средн «низшего сослония» — зачастую
привлекали своих наемных работников, учеников и под-
мастерьев к участию в совместных действиях IS.
Английские aipapiibie бунты начала XIX в., как уже
214
отмечалось, значительно различались по составу участ-
ников: и волнениях 1830 г. главную |юль играли батраки
южных графств, разрушавшие машины и поджигавшие
стогп у помещиков и фермеров, а в «бунтах Ревекки*
IS'iO г. в Уэльсе— мелкие арендаторы, подготавликлвтне
и осуществлявшие гнои ночные вылазки. Вес массовые
движения прошлого, приобретавшие широкие масштабы,
отмечены подобной разнородностью участников в различ-
ных районах страны. Пестрый состав участников бросает-
ся в глаза при анализе, например, французской «хлебной
поГшы» 1775 г., когда борьба за общие интересы рядовых
потребителей города и деревни объединила не только
виноделов, мелких собственников-крестьян, сельских ре-
месленников в деревнях и торговых поселках, по и го|юд-
скпх чернорабочих и грузчиков. Не менее показателен,
хотя и пе столь очевиден, разношерстный состав участни-
ков чисто аграрных движений, папримср выступлении
английских батраков 1830 г. Полынипство пз них были
батраками в полном смысле слова: пахарями, жнецами,
косцами, доилыцпкамп, конюхами, пастухами и др.; но
немало было и сельских ремесленников: плотников, сто-
ляров, каменщиков, саложпикоп, жестянщиков, портных,
ткачей, бумажников. Бунтовщики пз разных графств, вы
сланные в Австралию, также значительно различались по
составу; в целом, однако, каждый третий из высланных
в Новый Южный Уэльс и каждый четвертый или пятый
из высланных на Тасманию принадлежали к одной из пе-
речисленных выше категорий.
Иногда неоднородность социального состава участни-
ков массовых выступлений принимала иные формы: со-
став участников бупта расширялся за счет притока пред-
ставителей иных социальных групп, направлявших дви-
жение в другое русло. Так. папримср, начало Гордоновым
бунтам положил поход лорда Джорджа Гордона п его
сторонников пз числа «ремесленников верного разбора» к
Вестминстеру дли подачи петиции Протестантской ассо-
циации. По вскоре прдстлнптслн «низшего сословии» —
мелкие торговцы, наемный работники, подмастерья, при-
слуга — оттеснили их па задний план. Перейдя от слон к
делу, опи начали поджигать дома католиков, пх школы
и церкви. Спустя несколько дней к нпм присоединились
освобожденные ими пз Ньюгейта заключенные и другие
«нежелательные» элементы; в результате бунт па .заклю-
чительном этапе превратился в оргию насилии. Уместно
215
напомнить и этой спя ш и о том, как изменился характер
«бунтов Ревекки», когда летом 1843 г. события вышли
из-под контроля мелких арендаторов п руководство дви-
жением взяли па себя безработные Гламоргана и бунтов-
щики-» профессионалы», как, например. Дайр Каитвр п
Шони Шгубор Фавр. С этого момента основным содержа-
нием движения, вступившего в «фанатическую* стадию,
стала борьба батраков против фермеров. В обоих случаях
вступление в борьбу новых участников привело к отходу
от движения ею инициаторов из более «респектабель-
ных» слоен общества: в нервом случае — жителей Сити,
которые перешли иа сторону правительства, увиден, что
понести уще||б могут не только католики, но н опп сами:
во втором — фермеров, напуганных растущей актишн:-
cti.hi батраков.
Аналогичный процесс в более широких масштабах
происходил н во время событий 1848 г. в Париже. 23фев-
раля рабочие предместий поднялись па борьбу, в резуль-
тате чего политическая демонстрация против правитель
стиа переросла в восстание, приведшее к свержению мо-
нархии. Развитие событии в период с февраля по nioin.
во многом объяснялось стремлением «респектабельных•
революционеров избавиться от своих неудобных союзни-
ков из «низшего сословия». Подобный процесс мог иной
раз разнипяться н в противоположном nanpanaeiniii, когда
бунтовщики из высших социальных слоев брали па себя
руководство движением, инициаторами которого были ра-
бочие плп беднота. Нечто подобное ирон «мило в Париже
в октябре 1789 г. и и сентябре 1793 г. В первом случае
голодные бунты, начатые рыночными торговками, пере-
росли в политическую демонстрацию под радикальными
лозунгами с появлением па сцене «добровольцев Басти-
лии» иод руководством Станисласа Монарда и батальонов
национальной гвардии. Во втором — Эберту и лидерам
городской коммуны удалось превратить выступление сан
кюлотских низов, требовавших установления всеобщею
максимума цен на продовольствие, в грандиозную демон-
страцию представителей нсек парижских секций, иредъ
япиишпх Национальному конвенту политические требо-
вания. Массовая рабочая сходка, организованная руково-
дителями клубов н апреле 1848 г., осталась без последст-
вий— ос затмила контрдемо11ст|1ации мелкобуржуазной
по своему составу нациопальпо|"| гвардии в поддержку
Ламартина п Временною правительства.
216
Это, разумеется, но исчерпывает различий, присущих
«толпе» «дышдустрна.тыкш» эпохи. Не мешч» важное зна-
чение имеют и такие данные, как возраст, грамотность,
нероисповедаппс, распределение но leoi patjmчетким райо-
нам п профессиональным группам. Приведу несколько
примеров. Можно с достаточной уверенностью утвер-
ждать, что во время аптппаппстгких выступлений в Лон-
доне уничтожение имущества католиков и других граж-
дан было но большей части делом рук юношей п подрост-
ков. Это отмечали и наблюдатели того времени, например
Гораций Уолпол, п более поздние летописцы своей эпохи,
такие, как Чарлз Диккенс; подобные факты зафиксиро-
ваны и в соответствующих судебных протоколах. Уолпол
особо выделяет при этом роль подмастерьев; в самом деле,
процент подмастерьев, поденщиков и молодых |шбочпх
среди 160 бунтовщиков, представших перед судом, под-
тверждает его выводы. Архивы Олд-Бейлп пс содержат
исчерпывающих данных относительно возраста арестован-
ных. Примечательно, однако, что свидетели часто назы-
вали обвиняемых «молодыми париями», «ребятами» и да-
же «детьми», а определяя их возраст, давали им по 15, 16,
18 лет, в одном случае даже «меньше 14». Среди 25 чело-
век, приговоренных к повешению, был только один 15-лет-
ии й подросток (а не несколько, как полагал Уолпол).
Отличительной чертой участников всех подобных беспо-
рядков была их относительная молодость. Средний воз-
раст луддитов, высланных в Австралию за период с 1812
но 1817 г., составлял 30,7 года; 75 чартистов, высланных
в 1842 г., — 26,5; 16 ссыльных 1848 г. — 31 год. Разруши-
тели машин и поджигатели, высланные в Австралию в
1830 г., хотя и были еще моложе, по пс столь молоды, как
утверждает Робсон, определивший средний возраст всех
высланных. Средний возраст песколькпх сотеп бунтовщи-
ков, высланных па Тасманию, составлял 29 лет, а выслан-
ных в Новый Южный Уэльс —27 лет, причем больше
половины были семейными людьми*16. Этот показатель
имеет определенное значение, ибо позволяет предполо-
жить, что коли уж оседлые семейные люди отваживались
па подобные действия, то либо в результате невыносимых
• По данным Робсона, средний возраст всех заключенные
муж'пш, выслаппых в две австралийское колонии в период между
1787 и 1832 гг.. составлял 25,9 года; пз них немногим более 25%
былп женаты (op. cit. р. 25—26),
217
условий я.плпп, либо по глубокому убеждению. Рапным
образом показателей и возраст арестованных и раненных
в годы Французской революции, а также ее непосредст-
венных участников. Средним возраст 662 участников
штурма Бастилии составлял 34 года; убитых пли ранен-
ных при штурме Тюильри в 1792 г. — 38 лет; арестован-
ных после майского восстания 1793 г. — 36 лот. Участни-
ки этих основных событии революции былп, следователь
по, значительно старше арестованных участников
французских зерновых бунтов 1775 г. (средний возраст
30 лет), так называемых парламентских беспорядков
(23 года), Ревейоновых бунтов в канун революции
(29 лет) н событий на Марсовом поло в 1791 г. (31 год).
Процент грамотных (если считать таковыми люден, спо-
собных подписать протоколы полицейских судов) ташке
был неодинаков в различных выступлениях: грамотные
составляли 33% среди участников зерновых бунтов 1775г.,
62 — среди участников Ревейоновых буптов и 80 и
85% — соответственно среди участников выступлений
июля 1791 г. и мая 1795 г.* Можно предположить, что
уровень сознательности участников массовых движений
зависел от ха]ни»тсра этих движений. К сожалению, имею-
щиеся в нашем распоряжении данные настолько отры-
вочны и неточны, что позволяют сделать лить пшотети-
чсскг.е выводы.
Равным образом зпамспатольпа склонность рабочих
определенных профессий к большему радикализму и к
тому, чтобы чаще других выступать зачинщиками бунтов,
одним словом, они отличались большей революционно-
стью. Выше уже отмечалась активность рабочих оловян-
ных рудников Корнуэлла, ткачей и чесальщиков шерсти
западных графств, ткачей шелкоткацких мануфактур
Спайтлфнлзя и английских шахтеров в целом, принимав-
ших участие как в продовольственных бунтах, так п в
ожесточенных конфликтах с хозяевами. Различные авто-
ры уже отмечали бунтарские настроения французских
рыбаков, шведских лесорубов, австралийских стригалей п
венских сапожников ,т. В ходе своих исследований я сдс-
• “The Crowd in the Froneli nevolntion”, p. 2-19 (Appendix V).
Среди участников бунта «Свинга» 18.30 г. процент умеющих читать
пли читать и писать (по документации арестантских мирских пе-
реполох) колебался между 66 и 75%; нельзя, однако, с хперепяо-
стыо утверждать, что способы определения грамотности были оди-
наковы в каждом отдельном случае.
218
пал вывод, что средн парижских ремесленников самыми
активными участниками революционных событии 1789—
1795 гг. были слесари, столяры, сто.тяры-краснодеревщи-
кн, сапожники, портные, каменщики, а среди менее ква-
лифицированных — виноторговцы, водоносы, грузчики,
повара, домашняя прислуга. Примечательно, что предста-
вители большинства вышеназванных профессии упомина-
ются почти полнека спустя среди тысяч арестованных и
осужденных аа участие в «июньских днях» 1848 г.18 Это
неудивительно: французские рыбаки, например, па про
тяжении долгой истории своего существования более дру-
гих подвергались опасности лишиться работы; неудиви-
тельно также, что в исторический период, к которому от-
носится данное исследование, ремесленники протестовали
более активно, чем фабричные рабочие или надомники;
причем самыми боевыми были выступления ремесленни-
ков наиболее распространенных профессий: столяров,
портных, сапожников. Можно предположит!., что анализ
состава масс в другой исторический период, например в
период развитого индустриального общества 60—8О-х гг.
XIX в., привел бы к соворшсппо иным выводам.
В связи с этим возникает вопрос: в какой степени
«толпа» отражала интересы тех общественных прослоек,
к которым принадлежали составлявшие ее элементы? Сам
факт участия определенного числа слесарей или граверов
в штурме Бастилии (а данном случае в официальных
источниках это число приводится) вовсе пе означает, что
опп пользовались поддержкой и симпатиями всех париж-
ских слесарей и граверов. Соответствующее п|1едположе-
ипо Мишле является явным преувеличением, хотя в дан-
ном случае подобный оптимизм более оправдан, чем в
других. Гораздо чаще историки склонны рассматривать
мятежную или революционно настроенную толпу как
воинственное меньшинство, резко отличавшееся от основ-
ной массы сограждан, представителей тех же обществен-
ных классов плп тех же профессий, которые хотя п пс
проявляли откровенно враждебного отношения к проис-
ходившему. по и пс играли активной роли в событиях.
Таким образом, обычно принято проводить разграниче-
ние между воинственными элементами плп активистами и
пассивным большинством. Оправдап ли подобный вывод?
Ответить па этот сложный вопрос па основании статисти-
ческих данных труднее, чем на прочие вопросы, постав-
ленные в этой главе. Демоскопические данные в какой-то
219
море уосдительпы лишь и том случае, cc.ui основывают-
ся па ощюсах типа тех, что проводятся институтом Гэл-
лапа среди широких слоев населения; подобный метод
историку, к сожалению, недоступен.
Ito и пе располагая такими возможностями, можно до-
пустит!., что эго различие между борющимися и «иасспн-
иымп» не следует абсолютизировать. Оно обосновано пре-
жде всего в тех случаях, когда речь идет о небольшом
числе «активистов», игравших заметную роль п в движе-
ниях, пп первый взгляд совершенно стихийных. Об этом
можно говорить н тогда, когда «толпа» состоит по боль-
шей части нз людей убежденных, решительных, стремя
щихся к единству действий, достаточно резко отличаю
щихся от остальных, более пассивных сопюждаи своей
сознательностью и политической зрелостью. Так оно, судя
по всему, и было и таких носивших квазивоениый харак-
тер эпизодах Французской революции, как штурм Тюиль-
ри в августе 1792 г. Однако подобное могло иметь место
линп. после того, как революция выдвинула нолптическув)
элиту на среды самих санкюлотов, прошедших политиче-
скую школу в революционных клубах, па собраниях сек-
ций, в частях национальной гвардии, вобравших опыт
массовых выступлений начального этапа революции.
В предреволюционные годы такой процесс был немыслим
и во Франции, а а Англии, где бунты никогда нс перерас-
тали в революцию, on вообще стал возможным лишь го-
раздо позже. Что же касается других выступлений, в част-
ности забастовок и голодных буптов, то здесь по щюд-
сталляется возможным пронести четкую границу между
активными участниками и пассивными наблюдателями,
между темп, кто выходил на улицы, и темп, кто оставался
дома. Вопрос осложняется и тем обстоятельством, что во
время волнений и случайные свидетели, и «попутчики*
могли погибнуть в стычках либо, проявив иод влиянием
момента исиршущпй им энтузиазм, сойти при аресте ла
«вожаков*; в протоколах французской полиции есть нс-
нгмало тому примеров.
В этой связи возникает еще один вопрос: насколько
активное меньшинство участников пользовалось симпати-
ей пассивного большинства? На этот вопрос также можно
ответить лишь в общей форме. Иногда «ннзы« (употреб-
ляя этот термин я самом широком смысле) могли повести
за собой большинство или ио крайней мере централизо-
вать его, .1111111. прибегнув к террору, разрушениям и па-
220
снято или демонстрируя явное превосходство в силах. Нс
вызывает сомнений, что именно таким обратом вооружен
пые отряды революционеров, сформированные в Париже
и других городах, навязали свою волю сельскому населе-
нию Франции осенью 1793 г. Бездействие лондонских
констеблей и членов магистратов во время «антпнаппст-
скпх» буИтон 1780 г. также объяснялось страхом перед
возможными последствиями. Иначе развивались события
во время Рсвспоповых бунтов и Париже в апреле 1789 г.:
но и этом случае местные жители и много времени спустя
после подавления беспорядков ясно показали, на чьей
стороне были их сим патин, отказавшись выдать бунтов-
щиков властям. Как ужо отмечалось, подобными приме-
рами богаты выступления разрушителей машин в цен-
тральных и северных графствах Англии и «бунты Ревек-
ки» в Западном Уэльсе. Совершенно очевидно, что в этих
случаях активное меньшинство с пассивным большинст-
вом связывали взаимные симпатии и общие интересы.
Последующий анализ причин возникновения массовых
движений, пх успеха пли поражения позволит осветить
эту проблему более полно.
Ссылки на источники
1. Sob <iu 1 Л. Les snns-culollcs parisiens еп Гап П (Paris, 1968).
р. ИО.
2. Briggs Л. The Language of 'Class' in Early Nineteenth Cen-
tury England, n Essoys In l.abour History in Memory of G. D H. Co-
te под редпк. Л. Briggs it J. Saville (London. 1960), p. 13—73.
1 Lc Поп G. Tnc Crowd: Л Study of the Popular Mind (Lon-
don IfKrO). p. 31» ff“1л Involution franfaisc et In psychologic des re-
volutions" (Paris, 1012), p. 53—61, 89—93.
4. George M. D. London Life in the Eighteenth Century (Lon
don 1951). p. 118—119; Marshall Dorothy. Eighteenth-Century
England (London, 1932), p. 3C—37.
5. Chevalier L Classes laborieuscs ct classes dangcrcuses
(Paris, 1958).
G. Rudi G. The Gordon Biots: Л Study of the Hiolers and their
Victims. Transactions of (lie Поуп! Historical Society. 5th scries. VI
(IWi). 101—103.
7. Hude G. I.a taxation populnirc de mai 1775 ii Paris el dans la
region parisienne. Дол hist de !« Rev. fran^, N 143. April—June
1956, p. 139—179; и "La taxation popnlairo de mat 1775 en Picardie,
en Normandie, et dans lc Bcnuvaisis", Ibid., N 165, July—Sept 19G1,
p. 305- .326
8. См. мою работу '‘The Crowd in the French Revolution" (Ox-
ford. Iffe9). p. 186 190. 2'(9.
9. Gentleman s Magazine, XXXVII. i8 (February 26, 1767) (кур-
сип и оригинале).
221
10. Tasmanian Stale Archives, 2/132-2/178, 53/4328; The Names
and Descriptions of ЛИ .Vale and hetnale Conricts Arrived in the Co-
lony oj Neu> South IVn/es during the Years JU-10 la 1842 (II vols.
Сидней, 1843), II, 43—52.
II. Hobson L. L Tlic Origin and Character of the Convict?
Transported In New South Wales and Van Diemen's Land 1787—1852
(itooiiyojiitcoiiaintaii докторская диссертация, Национальный ужи-
вс|>с»1тст Австралии, Канберра, 1!М>3), р. 28—29.
12. См. мою статью “Captain Swing* and Van Diemen’s Mod” и
Tasmanian Historical Research Association: Papers and Proceedings.
13. Chevalier L. Op. cit., p. 551—553.
14. Hude G. The Crowd in the French Ilevohition. p. 185—
186: “Wilkes and Liberty’’ (Oxford, 1962), p. 13—16; “The bmdon
‘Mob’ of the Eighteenth Century, “The Historical Journal”, II. i (1959).
1 — 18.
15. The Crowd in the French Revolution", p. 179—185.
16. Hud c G. Protest and Punisment (Oxford. 1978), p. 250—
251.
17. Hobs ba wm E. J. Primitive Rebels (Manchester, 1959),
p. 122 (цитата па работы Э. Вапгсриапа): Runci man W. G. So-
cial Science and Political Theory (Cambridge. 1963). p. 95—96 (ци-
тата из Зигфрида).
18. ‘The Crowd in the French Revolution’', p. 185. 231—235, 246—
248 (приложение IV).
ХАРАКТЕР ВОЛКЕЙПЙ
И ПОВЕДЕНИЕ МАСС
До сих пор мы рассматривали составные элементы «тол
пы», а нс «толпу» как целое. Былп рассмотрены вопросы
об общественных классах, группах и индивидах как ком-
понентах «доппдустрпа.т1.ных» низов, об их профессио-
нальном составе, об идейном содержании п побудитель-
ных мотивах их выступлений; однако мы почти не затра-
гивали вопросы, связанные с коллективной природой
«толпы», определяющей ее реакцию и поведение как це-
лого, то есть то, что Лс Бон и Жорлс Лефевр именовали
«коллективной психологией» пли «ментальным единст-
вом» '. Правда, некоторые авторы, в том числе и сам
•Ис Бои, при да па л и этим факторам абсолютное значение,
оставляя в тепл все другие, п результате чего они рассмат-
ривали «толпу» в отрыве от конкретных социально исто-
рических условий, как чистую абстракцию, так скатать,
1ппачалы1оо множество. Полностью нгпориропать подоб-
ную точку трепня было бы, конечно, неправильно, ибо
рассматривать толпу людей лишь как совокупность со-
ставляющих ее элементов допустимо только в том случае,
если опа предельно упорядочена и формализована, как,
например, нрн разного рода церемониях3.
Но вес эго еще по дает ответа иа ряд вопросов, касаю-
щихся действий и поведения «толпы». Какова была
модель поведения «донпдустриальных» низов и почему
одни модели были более типичны для них, чем другие?
Каким образом происходило слияние отдельных индиви-
дов или групп в «толпу» и перерастание одной формы
волнений а другую? Как развивалась «коллективная псп
хологня» масс их склонность к насилию, их готовность
идти па риск, способность на героизм? Были ли массовые
выступления организованными пли стихийными? Каково
было отношение рядовой массы к вожакам н каким обра-
зом массы узнавали и подхватывали те пли иные лозунги,
но чьим приказам переходили опи к действиям? Насколь-
ко справедливо утверждение вышеупомянутых историков,
223
что массам всегда свойственны неустойчивость, стремле*
ине к насилию и разрутению, темные иистнпкты? Вот
некоторые из вопросов, которые предстоит pan- moi pen.
h.tii хоти бы затронуть и Этин главе.
В И|м-дыду|цих главах уже юпорилось об общих чертах
поведения низов. Разумеется, к разных ситуациях массы
пели себя по-разному, но общими чертами их поведения
всегда оставались «прямое действие» и стремление так
или иначе восстановить «элементарную естественную сира
ведлнвоегь». Забастовщики чаще всего разрушали маши
иы п дома предпринимателей; участники голодных бунтов
совершали налеты па рынки, хлебные лавки и устанав-
ливали контроль над ценами снизу; бунтовщики в сель-
ской местности сносили изгороди и заставы, ломали моло-
тилки, разрушали работные дома, поджигали скирды у
лендлордов и фермеров; бунтовщики в городах разруша-
ли молитвенные дома и часовни диссентеров, их дома и
имущество, символически сжигали изображения своих
политических противников. Во время крупных революци-
онных выступлений, например во Франции в 1789—
1795 гг., 1830 и 18'18 гг. народные массы прибегали и к
иным, нередко героическим формам борьбы. Достаточно
вспомнить о штурме Бастилии, Тюильри, ратуши или па-
рижские баррикады. Однако в целом характер поведения
масс существенно не менялся Иногда происходили приме-
чательные отклонения от нормы, свпдетельстпо|1ЛВ11111е о
том, что в ходе бунтов и волнений «допндустрнальиого»
периода зарождались формы борьбы, характерные для
более позднего времени. Например, в Манчестере в 1810 г.
состоялась забастовка хлопкопрядильщиков, во многом
напоминавшая современные; во Франции трудовые кон-
фликты, близкие по форме современным, возникали еще
чаще, чем в Англин. Распространенной формой активно-
сти масс стала подача петиций; в этой связи следует упо-
мянуть выступления лондонских рабочих в 60-е годы
X.VI11 в. В Париже и июле 1791 г. такая петиция, мало
чем отличавшаяся от подобных документов в паши дни,
послужила поводом для грандиозной демоист|м1ции на
Марсовом поле, которая закончилась массовым рассти-
лом ее участников.
Известны и другие, более традиционные формы дейст-
вий низов, прп которых главную роль играло пе насилие,
а мирные демонстрации: массовые шествия п красочные
церемонии, почти столь же типичные для того времени.
224
кпк и попытки иосстапоппть «естсстпеппую енраведлп-
писть». Во время предвыборной кампании Уилкса в .Лон-
доне его сторонники из «средних» и «низших» слоев насе-
ления зачастую проходили по улицам города под бара-
банный бон, со знаменами, эмблемами п пестрыми
значками своего кумира, скандируя лозунги. Как-то раз
и те дни «большая группа фригольдеров из Мидлсекса с
оркестром прошла с флагами по Пэлл-Мэлл. Остановив-
шись перед Септ Джсймскпм дворцом, демонстранты
трижды прокричали «ура», и грянула музыка*. Спустя
педелю жители маленького городка Сомертона в графстве
Сомерсет отпраздновали победу Уилкса па выборах над
полковником Латреллом колокольным звоном, фейервер-
ками и торжественным шествием, во главе которого шли
«2 учителя местной классической школы и одеянии Сво-
боды» и «45 учеников с голубыми бантами»3. Такие же
торжественные и хорошо организованные шествия были
ио редкостью в Париже в канун революции 1789 г. и по-
сле се почала. Три года спустя подобная демонстрация с
флагами и знаменами была беспощадно разогнана йомсп-
ри * па поле св. Петра п Манчестере; колоритные массо-
вые демонстрации, несмотря на своп мирный характер,
внушали властям и имущим классам почти такой же
страх, как и акты насилия. Гарди, парижский книготор-
говец, описавший процессии ремесленников, рабочих я
работниц, проходивших в августе—сентябре 1789 г. чуть
ли но ежедневно но улице Сап-Жак к вновь отстроенной
церкви св. Женевьевы, заметил как-то, что «многих пуга-
ет организованность, состав и размах этих шествий». Пе
исключено, что причиной жестокой расправы йоменрп с
манчестерскими ткачами «при Пнтерлоо» в такой же ме-
ре послужили как воинственные лозунги на знаменах
демопстраитоп, так п их организованность4.
Определенные основания для подобных опасений у
властей, безусловно, были: церемониальные процессии
такого рода нередко перерастал и в выступления насиль-
ствен ппго характера в результате неожиданного развития
событий плп какой-либо провокации. Это было тем более
вероятно в период, когда «низшие сословия» — санкюло-
ты — практически были полностью лишены возможности
’ Термин этот в изучаемое л второй время вмел несколько зпа
чепий. В данном случае реп, влет, по всей вероятности, о зажи-
точной части населения. — Прим. реЭ.
15 Заказ № 1588
225
отстаивать спои интересы мирными средствами. Они ие
только нс имели никаких политических щюв, по и «сою-
зы» и «ассоциации* (то, что французы именовали allrou-
peiiienls) были запрещены законом и беспощадно подпи-
лил неь. 1} итоге участники мирных выступлении кара-
лись столь же сурово, как и участники «враждебных
пены тек*. Криме тою, рабочие но опыту знали, что вне-
запное боевое выступление скорее приведет пх к успеху,
нежели длительная борьба мирными средствами, будь то
переговоры, подача петиций пли цсрсмоипал|.ные шест-
вия, которые в любом случае немного стоили за предела-
ми больших городов, подобных Парижу, Лондону, Лиону
и Манчестеру. Болес того, в тот период открытые кои-
флик гы между правящими, имущими классами и «низшим
сословном» п возникали чаще нсего в сельской местности.
Именно здесь происходили огораживания, фабрики и
шахты оснащались новыми машинами, а резкие повышения
цеп па зерно чувствовались особенно остро. Таким обра-
зом, особенности исторического периода не только носто-
вино побуждали низы к массовым выступлениям, по так-
же обусловливали п форму движении. Трудно предста-
вить более подходящую фирму выражения народного
н|и>геста в сельских районах, шахтерских и небольших
торговых поселках и даже па окраинах развивающихся
фабричных городов, нежели активные попытки путем
«прямого действия» восстановить «естественную справед-
ливость», практиковавшиеся Недом Луддом в Дербишире
и Чешире, «Ревеккой» в Западном Уэльсе, участниками
бунтов «Свинга» па юге Англии и хлебных бунтов во
Франции п Англии в 1766 и 1775 гг.
Однако если бы характер волнений такого рода зави-
сел только от материальных факторов, они не стали бы
распространенной формой народного протеста в Париже
и Лондоне на протяжении всего XVIII в., а в Бристоле и
Ноттингеме вплоть до 18.31 г. Определенную роль сыграла
приверженность традиционным идеалам и ценностям.
В XIX в. распространение радикально-политических идеи
повлекло мелких торговцев, ремесленников и фабричных
рабочих в борьбу ла политические права, за великие идеа-
лы равенства и братства. Подобные лозунги появились во
Франции в разгар и па заключительном этапе Француз-
ской революции, когда вера масс в отдельных героев по-
степенно уступила место вере в революционные идеалы п
институты; европейские революции и чартистское движе-
226
нпе в Англии в 40-х гг. XIX в. подняли этот процесс на
более гысокую ступень и подвели под него прочный фун-
дамент. В целом, однако, народные массы тою времени
связывали свои надежды не столько с новыми идеями и
институтами, сколько с отдельными героями, точно так
же как те или иные конкретные лица были для них вопло-
щением зла. У масс были сноп герои — Уилкс, Джордж
Гордон, Марат, легендарная «Ревекка», а конкретные
11|№Д11рп11пматели, коммерсанты, скупщики, булочники,
землевладельцы, чиновники былп в их глазах олицетво-
рением всех бед. Естественно, что при снижении заработ-
ной платы, повышении цен, неурожаях, нарушениях тра-
диционных прав парод обращал свой гпев в первую
очередь против ппх. И лишь постепенно борьба против
отдельных личностей сменялась борьбой за принципы и
идеалы, и массы пе прибегали больше к старым методам
восстановления «естественной справедливости».
Одпако народная память и легенды могли играть опре-
деленную роль в продлении пережиточной фазы движе-
нии пародов за II]К*делам11 того времени, когда они былп
наиболее эффсктнинымп и действенными. К 1831 г. в
Бристоле и к 1842 г. в Сток-он-Тренте, например, разру-
шение домов было уже анахронизмом: и больших городах,
таких, как Париж и Лондон, опо к тому времени пс про-
исходило уже и точение многих лет. Баррикадные бои
тактика народной войны, пригодная для Парижа в 1830
и 1848 гг., во многом сохранившего облик средневекового
города, — велись на парижских улицах и в 1871 г., после
перестройки города при Наполеоне III. Память о событи-
ях 1789 и 1793 гг. во многом определяла сознание масс,
поднявшихся на ревачюцнонпую борьбу в 1848 г. Фран-
цузские крестьяне, которые в 1775 п 1789 гг. устанавли-
вали собственные цены па продовольствие п сжигали
помещичьи усадьбы, сохраняя веру в короля, унаследова-
ли традиции своих предков, за 100 лет до этого подняв-
ших п Бордо восстание под лозунгом «За короля и долой
соляные подати!». Поход жен щи п к Версалю явился я
определенном смысле повтореппем подобных демонстра-
ций парпжап в 1709, 1775 п 1786 гг., хотя и неизмеримо
битее значительным по своим последствиям.
В Апулии поджоги, особенно поджоги фермерских
скирд и стогов, являлись испытанным методом борьбы
участников аграрных волнений. «Огонь — вот самый дей-
ственный аргумент», — писал Карлейль, который, подоб-
15"
227
по Гиббону Уэйкфильду, мог иа собственном опыте оце-
пить его действенность. Многие считали этот метод
английским изобретением. В 1854 г., когда поджоги уже
не были осиянным средством борьбы и сельских районах,
некий итальянец, отлнчппшийся ко время обороны пос-
павшими анст]№Л1п'|скпмн колонистами форта «Эврика»,
писал о столь хорошо известных диких выкриках англи-
чан «Жги, жги’»: «Англичан хлебом пе корми, только дан
нм что-нибудь поджечь. Они обожают пожары, это для
них — лучшая забава»5*. Выше уже отмечалось, что раз-
рушение машин, домов и контроль над цепами «еппэу» по
время голодных бунтов оставались <[юрмамп народного
протеста на протяжении полутора или более веков. 'Гак,
например, во Франции в 1789 г. аграрные волнения раз-
вивались в этих старых традиционных формах. Таким
образом, не только социально-экономические условия на
соответствующем этане общественного развития, но и
Коллективная память парода и его традиции определяют,
насколько живучими оказываются те пли иные формы на-
родного протеста.
И псе же, несмотря па то, что бунты имели тенденцию
принимать традиционные формы, даже самые кратковре-
менные из них нс проходили шаблонно. Небольшие
локальные забастовки или голодные бунты, начавшись с
незначительного инцидента, постепенно набирали силу,
проходя и своем развитии три этапа: начало, кульмина-
цию, завершение. Исключение представляли высокоорга-
низованные выступления, носившие характер боевых опе-
раций, такие, как штурм Тюильри в августе 1792 г. пли
демонстрации рабочих, организованные парижскими клу-
бами в 1848 г. Однако подобные выступления, н которых
действия участников от начала и до конца perламептиро-
нялись приказами общепризнанных руководителей, не
былп в тот период типичными формами народных дви-
жений. Волос характерны для того времени волнения и
бунты, вспыхивавшие пэ-за какого-нибудь незначитель-
ного инцидента на базаре, в харчевне или в булочной,
мясной лавке или винном иопюбке, либо, наконец, из-за
ИС0СТ01ЮЖП0 сказанного слова или какой-либо провока
* Из 2255 заключенных-мужчин, высланных в Австралию и
1840—1847 гг., за поджоги были осуждены 89 человек, а из 2422
ссыльных 1852 г. — послс.тпсго года высылки в Австралию, за ис-
ключением восточных районов страви, — 32 человека. (Tasmanian
State Archives, MSS. 2'282-2/321).
228
mill. Ou it приобретали иной раз непредвиденные и неожи-
данные для всех, даже для самых опытных вожаков,
накал и размах. Как в канун Французской революции, так
п после ее окончания во Франции и в Англии небольшие
сборища покупателей в продовольственных лавках и на
рынках нередко перерастали в массовые демонстрации,
уничтожение чужой собственности, а то и в настоящие
восстания и мятежи. Так, во Франции в конце апреля
1775 г. грузчики маленького городка Бомона, отказав-
шись платить высокие цепы, установленные местными
торговцами, положили начало движению, которое спустя
две недели охватило столицу и шесть соседних иронии
ций. В Лондоне в июне 178U г. после отклонения парла-
ментом аптикатолпчиской петиции, поданной протестант-
ской ассоциацией, разъяренная толпа, собравшаяся у
Вестминстера, подняла бунт, продолжавшийся па улицах
Лондона в течение недели. В 1830 г., как мы видели,
начало движению разрушителей машин и поджигателей,
охватившему более двенадцати графств, дали новые моло-
тилки, приобретенные землевладельцами одной кентской
цереиип; сходные незначительные инциденты вызвали
выступления луддитов и «бунты Ревекки».
Множество подобных примеров даст истории Француз-
ский революции, особенно се начальные этапы — до того
как в результате создания национальной гвардии, Народ-
ных клубов и ассамблей секций возникли условия, в ко-
торых противоборство масс с властями прпинло более
организованный характер. Классическим примером опи-
санной выше модели развития массовых волнений явля-
ются крупные парижские восстания в июле и октяб|ю
1789 г. В первом случае более или менее мирная толпа —
граждане, прогуливавшиеся в воскресный день в саду
Палс-Рояль, узнав об отставке Неккера и распаленная
платными аппаторами герцога Орлеанского и людьми из
его свиты, призывавшими ее к оружию, была охвачена
революционным порывом. Дальнейшие события приняли
такой размах, па который, надо полагать, не рассчитыва-
ли и которого пс предвидели даже самые дальновидные,
проницательные и решительные иротивпнкн королевской
власти. Уличные демонстрации с бюстами Неккера и гер-
цога Орлеапского; нападения на таможни и разграбление
монастыря Сап-Лазар; захват оружия в оружейных мага-
зинах, арсеналах и монастырях; массовая демонстрация
у ратуши, где в тот момент обсуждался состав нового
229
муниципалитета; штурм Дома инвалидов и захват хра-
нившегося там оружия, которое тут же было роздано от-
рядам вновь созданного народного ополчения, и, наконец,
как завершение первого этапа революции— штурм Бас-
тилии, который в какой-то мере был подготовлен, но в го-
раздо большей степени явился результатом случайного
стечения обстоятельств. •
В октябре события развивались примерно ио той же
схеме, хотя па заключительном этапе бунт приобрел со-
знательно политическое направление. Надо полагать, что
большинству женщин-домохозяек и рыночных торговок,
участвовавших в «хлебном походе» ранним утром 5 октяб-
ря, как, впрочем, и сторонним наблюдателям, демонстра-
ция вначале представлялась лишь повторением выступле-
ний, происходивших в сентябре. Даже захват ратуши был
лишь повторением в более широких масштабах акций
протеста в предыдущие недели. По когда в дело вмеша-
лись батальоны волонтеров Бастилии Станисласа Мэйар-
да, женщины, среди которых «патриоты» вели агитацию
уже несколько недель, двинулись па Версаль. Это прида-
ло демонстрации совершенно повое, политическое звуча-
ние. С этой точки зрения демонстрация, участники кото-
рой преследовали главным образом экономические цели,
и итоге пылилась в политическое выступление, организо-
ванное «патриотами* и поддержанное частями нацио-
нальной гвардии*.
Все эти примеры свидетельствуют о том, что даже в
периоды революционною подъема, когда шла борьба
между различными политическими группировкам и за
влияние в массах, волнения редко происходили но какой-
либо заданной схеме. Исключение составляли лишь вы-
ступления военного характера, более opiaiin шнаиные и
силу самой гноен природы, и церемониальные шестипн.
Во всех других случаях немалую роль играл элемент слу-
чайности; это лишает смысла утверждения современни-
ков и историков более позднего времени, полагавших, что
все подобные движения являлись результатом тщательно
подготовленных «заговоров». Следовательно, рассматри-
вал вопросы о начале, развитии и апогее массовых вы-
ступлений, необходимо пе упускать из виду элемент
случайности.
Но с другой стороны, не следует и переоценивать роль
случайности: развитие событий во время обоих париж-
ских восстаний 1789 г. было, как отмечалось, ненредска-
230
зуемым, но сами-то события были отнюдь пе случайны.
II в июле, и в октябре интриги короле некого двора в Вер-
сале послужили споет рода детонатором волнении в
столице. По сами по себе, вне сияли с целым рядом ЩИ‘Д-
шесгвоваиших событии и, самое главное, без назревшей
уже и стране революционной ситуации пни вряд ли бы
к этому привели. Таким образом, господствовавшие в то
время политические идеи и общие настроения явились том
необходимым компонентом, без которого действия двора
не вызвали бы никакой реакции вообще и у народных
масс в частности. Далее, импульсом для нападении
К[М*стьяи на феодальные замки летом 1789 г. явились слу-
хи о приближении парижских «бапдитоп«, вызванные и
спою очередь некоторыми обстоятельствами, связанными
со штурмом Бастилии. Такая последовательность собы-
тии, сама по себе случайная и непредсказуемая, едва ли
имела бы место, если бы пе пековая ненависть крестьян
к споим манориальным обязанностям и их надежды на
улучшение своего положения, снизанные с созывом в Вер-
сале Генеральных штатов.
Столь же примечательна, хотя па первый взгляд и пс
слишком правдоподобна, причинно-следственная связь
между' эпидемией холеры в Париже в 1832 г. и вооружен-
ным восстанием рабочих в нюне того же года. Холера
унесла 39 тыс. жизней — главным образом обитателей гус-
тонаселенных районов города и кварталов, прилегающих
к центральному рывку и ратуше. Повсюду ходили слухи,
что правительство и буржуазия намеренно отравили ко-
лодцы н заразили заключенных в тюрьмах и пациентов
н больницах; историки объяснили восстание паникой,
охватившей тогда жителей Парижа, и их ненавистью к
угнетателям*. По если принять это объяснение, следует
провести четкую грань между внешним импульсом и глу-
бинными причинами: эпидемия холеры, ужасная сама по
себе, вряд ли дала бы толчок июньским событиям, если
бы не экономический кризис, нищета, деградация общест
па, ненависть и посбившиеся надежды наследие рево-
люции 1830 г.
Точно так же и совершенно стихийные па первый
взгляд беспорядки характеризовались определенны м
единством участников, обусловленным не только идеями
или распространенным убеждением, по и конкретными
лозунгами дня, авторитетом руководителей и, наконец,
какой-то формой организации— от элементарной до бо-
231
лес развитой. Выше уже отмечалось, как велика была
роль лозунгов типа «За Уилкса и свободу!», «Долой па-
пистов и деревянные башмаки!», «Да здравствует третье
сословие!», «За демократическую и социальную респуб-
лику!» в формировании общественною мнения, придании
ему определенной иапровлеппости. Если носившиеся в
воздухе общие настроения создавали атмосферу социаль-
ного брожении, то упомянутые лозунги объединяли массы
н направляли их анергию на достижение конкретных це-
лей п решение конкретных задач. Возможно, дело обстоя-
ло не совсем так во время забастовок и голодных бунтов,
когда цели Gopi/iu были и без того достаточно ясны, пре-
жде всего для тех, кого непосредственно затрагивало сни-
жение заработной платы пли повышение цеп. Одпако в
любой политической демонстрации лозунги являлись дей-
стиеипым средством сплочения единомышленников и
устрашения и деморализации противников. Той же целп
служили кокарды и знамена. Так, успеху кампании
Уилкса п Лондоне немало способствовало niiipoicoc рас-
пространение голубых .значков его партии. (Характерно,
что и участники более поздних лптипанпстскпх бунтов
1780 г. также выступали под голубым знаменем.) Извест-
но, какую роль играли трсхцкетлыс и красные знамена
в 1789 г. п красные <(хлагп социалистических клубов в
1848 г. Подобные символы способствовал и сплочению от-
дельных групп и людей, придерживавшихся весьма раз-
личных взглядов и убеждений, в борьбе за общее дело,
помогали пх объединению для достижения общих целен.
Безусловно, единство более наглядно проявлялось в
тех случаях, когда активные участники движения входи-
ли и какую-либо единую организацию. Одпако в период,
когда еще по было пи массовых профсоюзов, пп политп-
locKiix партий или ассоциаций потребителей, подобные
организации были чаще всего весьма примитивны. Ис-
ключение представляли лишь революционные формиро-
вания восставших, например отряды национальной гвар-
дии, штурмонашнпе Тюильри, плп милиции санкюлотов,
изгнавшая депутатов-жирондистов из Нацпопалмгого кон-
вента и июне 1793 г. (несколько иначе дело обстояло при
взятии Бастилии, когда далеко не все участники штурма
были под ружьем). Далее, даже в XVIII н. участники
трудовых конфликтов в некоторых случаях былп органи-
зованы в про<|>союзы. В предыдущих главах упоминалось
о том, что во Франции того времени уже существовали
232
профессиональные объединения бумажников, плотников
и печатников, а и Лондоне — шляпочников, по|>ткых, тка-
чей; ио время Французской революции «комнаиьоиажи*
и.in рабочие «ассоциации» сыграли определенную роль в
забастовке плотников 1791 г. В аграрных забастовках и
бунтах организующим элементом была деревенская ком-
мука. В Парите в 1793 г. народные общества и ассамблеи
секций, созданные санкюлотами как политические орга-
низации, мило чем отличались от более поздних политиче-
ских партий. Подобные организации были созданы мидл-
секскими землевладельцами фригольдерами во время
Уп.тксовых бунтов и лондонскими ремесленниками — чле-
нами корреспондентского общества Харди. Однако по всех
этих случаях организации существовали сравнительно
недолго; лишь с 30-х гг. XIX в. начали появляться посто-
янные организации. Их возникновение, естественно, ока-
зало влияние на формы и характер массовых кысгу и ле-
пив. Голодные бунты прежних времен и стихийные вол-
нения стали теперь исключением (например, беспорядки
в гончарных городках в 1842 г.). Выше было сказано и о
ом, какую большую роль сыграли клубы и рабочие орга-
низации и событиях 1848 г. в Париже, а также профсою-
зы и Национальная чартистская ассоциация и чартист-
ском движении в Англии.
Определенную роль играли и руководители, возглав-
лявшие массы, сплачивавшие их и направлявшие их ак-
тивность г. определенное русло. Ио все же лидеры никог-
да не играли столь выдающуюся роль и пе влияли па раз-
витие событий в такой степени, как это изображали Тэи,
Ле Бон и другие, рассматривавшие революцию как заго-
вор. Ле Бон, к примеру, писал, что «живые существа,
будь то животные или люди, сбиваясь в стаю, инстншс-
тнвно стремятся попасть под власть вожака»; что вожаки
толпы — «это обычно болезненно нервные, легконозбудп-
мыс люди, с неустойчивой психикой, близкие к сумасшс
ст и ню» ®. Характеризовать гак народных вожаков, вне
зависимости от места и времени, — значит полностью иг-
норировать социальную специфику и рассматривать и
руководителей, и массы как чистую абстракцию. Анализ
массовых движений в различные исторические периоды
показывает, что н выступлениях разного типа лидеры
nrpa.ni различную роль, что они отличались друг от друга
по своему социальному происхождению и личным каче-
ствам, но прежде всего, что необходимо проводить четкую
233
грань между лидерами, стоявшими над толпой, вожаками,
вышедшими из низов, и, наконец, теми руководителями,
которые были посредниками — действительными пли мни-
мыми — между первыми и вторыми.
Первую группу руководителей следует назвать ско|>ее
«героями» толпы — с пх именем она поднималась па бун-
ты и восстания, па их лозунги (действительно ими вы-
двинутые или им приписываемые) откликалась, их речи,
воззвания, идеи создавали идеологический фон массовых
выступлений. Примером могут служить Четэм, Уилкс,
лорд Джордж Гордон в Лондоне XVIII в.; Робеспьер,
Дантон, Марат и Эбер—н период Французской револю-
ции; Ле.чрю-Роллэп, Луп Наполеон и Луи Блан — в рево-
люции 1848 г. в Париже; и никому поначалу не известные
«Ревекка», «генерал» Лудд и даже (если оп вообще был
реальной фигурой) «капитан Свппг» — в бунтах, вспых-
нувших в Англии после наполеоновских войн.
Эти руководители пс обладали «деспотической
властью», которую приписывал им Ле Бон. Некоторые из
них и по стремились к лидерству, открещивались от пего,
а подчас и прямо отказывались от руководящей роли,
которую им навязывали.
Характерным примером является поведение Мартина
Лютера в период Крестьянской войны 1525 г., ими кото-
рого вдохновляло действия восставших крестьян. Однако
оп Ас только ие одобрял пх действий, по и заклеймил их
как «банды воров и убийц». Можно но бел оснований
предположить, что Людовик XVI поневоле сыграл роль
такого же вожака для участников аграрных волнений во
Франции в 1775 и 1780 гг., во время которых крестьяне
именем короля сводили счеты с феодалами, а городской
люд такпм же образом устанавливал своп цепы па продо-
вольствие. Правда, это крайние случаи. Более типичной
фигурой в этом плане был лорд Джордж Гордой, чьи вы-
ступления п действия, в частности ожесточенные нападки
па католиков, вне всякого сомнения, спровоцировали в
Лондоне в 1780 г. бунты под лозунгом «Долой папизм!»;
одпако, оп говорил чистейшую правду, утверждая, что
никогда п не помышлял о тех последствиях, к которым
это приведет. Подобные ситуации неоднократно возника-
ли во время революций; в 1793 г. и Марат, и Робеспьер
ие раз осуждали действия масс, дсйствовавпшх от пх име-
ни. Луп Блан, лидер социалистов, недвусмысленно отме-
жевался от восставших парпжап в июне 1848 г. Уплкс
234
неоднократно порицал саонх слишком ретивых сторопни
ков за злоупотребление его именем, и даже легендарная
«Ревекка», державшая своих сторонников в руках более
крепко, чем большинство других лидеров толпы «клине»,
отстранилась от движения, утратив контроль над собы-
тиями.
Вы । песка ла и ное ие означает, однако, что лидеры-«героп»
и движениях такого рода играли чисто случайную роль.
Напротив, только их авторитет мог объединить массы и
придать пх действиям определенную направленность. Но
руководить народным движением сверху, «навис» всегда
рискованно; по прошествии некоторого времени такие
руководители нередко утрачивали контроль над движени-
ем или обнаруживали, что оно преследует цели, отличные
от пх собственных. Как уже отмечалось, парижские сан-
кюлоты, признавая еще руководя щую |юль якобинцев и
разделяя их идеологию, начали трактовать ее по-своему,
что привело к последствиям, крайне нежелательным для
ее творцов. Одной из причин столь двойственного отноше-
ния низов к подобным лидерам была различная социаль-
ная |||П111адлежиость руководителей и их сторонников.
Джон Уилкс, наирпме|1, был сыном зажиточного виноде-
ла; лорд Джордж Гордон — сыном герцога, шотландским
аристократом; наиболее видные руководители Француз-
ской )К'волюции были почти все без исключения выход-
цами из дворян, врачами, журналистами, священниками
плп преуспевающими торговцами. Это приводило прежде
всего к тому, что социально-политические устремления
руководителей п рядовых участников движения полно-
стью ие совпадали. Другой причиной было то, что руко-
водители (особенно при таких длительных массовых дви-
жениях, как Французская революция) иногда были вы-
нуждены приспосабливаться к массам для поддержания
своего авторитета. Именно этим, как уже неоднократно
подчеркивалось, и объясняется, и частности, тот факт, что
якобинцы под давлением снизу ввели контроль над цепа-
ми и распределение продовольствия. Таким образом, ру-
ководители, нс полностью контрол пропавшие действия
своих сторонников, иногда уступали пх давлению и в не-
котором смысле меннлись с ними ролями.
Связь между иысшим руководством движения и низа-
ми редко была прямой. Выступления перед массовой
аудиторией были скорее исключением, чем правилом. Бес-
спорно, лорд Джордж Гордон выступал перед протестан-
235
тамп ла Сент-Джорд;к-Фнлдз, лидеры Французской рево-
люции выступало на митингах на Марсовом поле, а руко-
водители революции 1848 г. произносили речи перед
собравшейся толпой с балкона ратуши. Но до 1848 г. во
Франции и до начала чартистского движения и Англии
это случалось псе же сравнительно редко. Те пли иные
идеи гораздо чаще пропагандировались в прессе, парла-
менте, политических клубах, чем на городских площадях.
Робеспьер выступал главным образом в Национальной
ассамблее и Якобинском клубе; Уилкс писал своп воззва-
ния и манифесты, будучи в заключении в тюрьме Коро-
левской скамьи; Марат выступал со статьями в газете
«Друг парода», а Нед Лудд издавал приказы в «штаб-
киартнре» и Шервудском лесу. Эти призывы и воззвания
доходили до масс различными путями: через прессу и
пам([)леты, на массовых митингах, из разговоров в мастер-
ских, тавернах, винных погребках, на базарах и в булоч-
ных. Во время крупных политических событий иа сцепе
появлялись специальные эмиссары пли руководителп-
носрсдппки, которые выполняли роль связных между ЛП-
дсрами-«героями» и массами, распространяли пх лозунги
и указания, составляли в случае необходимости список
намеченных жертв и передавали приказы о выступлении.
Подобные каналы связи не требуют особых пояснений,
когда |ючь пдет об организованных выступлениях, в ко-
торых (как, например, в Париже в 1792 н 1793 гг.) воору-
женные отряды действовали по приказу своих непосред-
ственных командиров. В других случаях, одпако, ответить
па вопрос о том, как они функционировали, гораздо труд-
ней. Кто, например, сообщил лозунги, распространил идеи
н передал знамена «протестантской ассоциации» ее менее
респектабельным и более мятежным сторонникам па ули-
цах Лондона? Кто отдал приказ напасть па дом Пристли
п Бирмингеме? Иногда удается получить приблизитель-
ное представление об этом механизме связи: из до1псднш.х
до наших дней показаний многочисленных очевидцев из-
вестно, например, что приказ поджечь парижские тамож-
ни местные вожаки, такие, как бывший кузнец Дюамель,
получили непосредственно из Пале-Рояли, штаб-кварти-
ры герцога Орлеанского. Точно так же в октябрьские дни
Станислас Мэйард руководил действиями масс в контак-
те с представительницами женщин, а Фурнье-америкапец
вел агитационную работу среди жителей своего избира-
тельного округа п рыночных торговок в Версале, убеждая
236
их требовать вози ращен ня короли в Париж6. В Англин
и начале XIX в сходную роль играли, видимо, местные
предводители типа Неда Лудда, «капитана Свинга» или
«Ревекки» в Уэльсе, а также другие местные вожаки, на-
пример чартисты Джон Фрост и Зефаиия Уильямс, воз-
главившие поход на Ньюпорт. В других случаях прощчи-
возникновения массовых полпенни установить не удастся.
Можно, однако, предположить, что связь между руково
дптелями, стоявшими наверху, и рядовыми участниками
осуществлялась с помощью таких же вожаков-посредни-
ков.
Выше шла рочь о руководителях, стоявших над мас-
сами в вне их. Каких же собственных лидеров выдвину-
ли массы в ходе движений, подобных описанным выше,
нлп во время забастовок и голодных буптов, возникавших
по нпнциатппе самих масс? В ряде случаен—вообще ни-
каких! После июльской революции 1789 г. на вопрос по-
лицейских «кто приказал восставшим идти на Пале-Рояль
и в другие районы столицы» участник событий — груз-
чик — не колеблясь ответил: «У пас не было вожаков, мы
псе равны» ,0. Поверить в это, конечно, трудно, по все же
в ходе некоторых массовых выступлений дело, видимо,
именно так и обстояло. Как бы то ни было, а один пз мно-
гих тысяч участников восстания охарактеризовал поло-
жение именно так. В подобных случаях полиция или
ополченческие отряды, как правило, задерживали и под-
вергали перекрестному допросу не столько руководителей
в общепринятом смысле этого слова, сколько тех, кто
выделялся из обпцей массы своим энтузиазмом, мужест-
вом и отвагой, предприимчивостью, тех, кто пыкрикинал
лозунги, совершал па виду у всех иаснл1>стн(*1111ые дейст-
вия, пли же тех, па кого докосили соседи. Папримср,
некая работница пз Переса, арсстоилппая как одна из за-
чинщиц голодных буптоп 1775 г., показала па допросе, что
«у псе галопа пошла кругом... опа пошла в раж, как и вс о
другие, и теперь нс помнит, что говорила и делала». Долж-
но быть, то же самое произошло и с Мари-Жанной Трю-
мо, которую тоже арестовали и приговорили к смертной
казни за подстрекательские призывы к грабежам и под-
жогам во время Ревейоновых бунтов в апреле 1789 г. (а
впоследствии помиловали). Пыльные досье парижской
полиции хранят сведения и о других подобных вожаках —
действительных или считавшихся таковыми. Среди них
некая Лавареим, неграмотная больничная сиделка, кото-
237
рая, .io свидетельству Станисласа Мэйарда, била руково-
дительницей женщин — участниц похода на Версаль;
Дюмон (но прозвищу Малыш), сы г pa euiiiii видную роль
к нападениях па парижские таможни и 1789 г.11 Во в|>емя
юлодных бунтов во (ppauitiiii в 1775 г. буиттицпков, кои*
фшковапшпх продовольствие, возглавляли inion рал весь-
ма «респектабельные» граждане: фермеры, школьные
учителя, местные чнпопппки и даже ссл1>скпс священ-
ники.
В Англии бунтовщики приступали к «делу» — ломали
молотилки, сносили изгороди и громили заставы, грабили
и разрушали дома намоченных жертв — в строго опреде-
ленное время по приказу своих признанных пожаков-«ка-
нптанои*. Это были Том-цпрюльник, вожак бунтовщиков
и восточной части .Лондона — участников антипрлапдеких
выступлений па Гудмсп-Филдз в 1736 г.; Уильям Пент-
мен, колесный мастер, и Томас Таплнп, каретник, воз-
главлявшие отряды Пу нтои щи кон по время антпиаппст-
еккх беспорядков в Лондоне п 1780 г. Множество таких
же вожаков было арестовано и во время других массовых
волнений: при разрушении дома Пристли и Бирмингеме,
поджоге стогов п приведении в негодность молотилок в
южных графствах, уничтожении имущества граждан в
Бристоле и в «гончарных городках» в 30— 40-е гг. XIX в.
Отличительной особенностью такого |и>да вожаков
было то, что они пользовались авторитетом у жителей
лишь какого-то одного района и довольно непродолжитель-
ное1 время. Примечательно, что из нескольких сотен вы-
сланных позднее в Австралию участников беспорядков в
Бристоле, в Поттериз, а также «бунтов Свинга», по-вндп-
мому, пи один не принимал впоследствии участия в дру-
гих радпкалы1о-11олнтпческих движениях.
Активность таких лидеров и их руководящая роль —
действительная или приписываемая им — ограничивались
рамками одпого-едиистпснпого выступления и продолже-
ния пе имели.
Таким образом, различия между «активистами» и слу-
чайными участниками массовых волнений практически
сводились к нулю. Правда, уже в XVIII в. бывали и ис-
ключения. Например, Джои Вэллин и Джон Дойл, пове-
шенные в Лондоне в декабре 1769 г., отнюдь но были слу-
чайными участниками бунта, «хал шрам и на час». Это
былп признанные руководители забастовщиков, члены за-
бастовочных комитетов, не раз принимавшие участие я
238
выступлениях ткачей Однако примеры такого рода встре-
чались лишь в чисто трудовых конфликтах того времени.
Только начавшаяся Французская революция породила
тип последовательного борца, принимавшего участие во
многих политических выступлениях. Трос пз арестован-
ных па Марсовом поле в 1791 г. были участниками взятия
Бастилии, четверо других спустя гол былп убиты или
районы во время штурма Тюильри; среди тысяч обезору-
женных и арестованных участников народного восстания
в мае 1795 г. было немало активных и опытных борцов,
получивших закалку в клубах и в революционной
армии 12.
Подобные случаи, до того времени являвшиеся исклю-
чением, участились в Англии и во Франции после 1830 г.
Во Франции в 1832 г., как уже отмечалось, промышлен-
ные рабочие принимали участие в нескольких следовав-
ших друг за другом экономических и политических вы-
ступлениях; можно отмстить и высокую политическую co-
il пательи ость Джорджа Ландиса, лидера дорчестерских
сельскохозяйственных рабочих, высланного за свою ак-
тивную деятельность в 1834 г. и возобновившего ее три
года спустя после возвращения на ссылки. Этот процесс
углублялся по мере распространения радикальных и со-
циалистических идей и роста рабочего движения. Одной
из отличительных черт массовых выступлений и ионом
промышленном обществе было появление активных бор-
цов и лидеров, вышедших из гущи народных масс. Это
были не случайные и никому не известные люди, а при-
знанные и опытные народные вожаки.
Остается рассмотреть, наконец, еще одни комплекс
воп|>осов. связанных с поведением низов. Насколько спра-
ведливо утверждение Ле Бона, что «толпе» (которую он
отождествлял с народными массами) свойственны измен-
чивость. иррациональность, склонность к насилию и раз-
рушению? 13
Рассуждения об плмспчиностп или «подвижности»
масс вообще превратились в шаблон, английское слово
«толпа» («шоЬ») происходит от латинского mobilie vulgua:
неудивительно, что всякий раз, когда правящие классы
оказывались не в состоянии удерживать в иониповепип
пилы, они изображали «толпу» как многоликое чудовище,
тупое и бсссмыслеппое. Анализ поведения масс «допиду-
стрпальпой» эпохи в дайной работе достаточно убедитель-
но показывает, что подобные утверждения вообще пе пме-
?39
ют ничего общего с действительностью н тех случаях, ког-
да речь идет о более или менее высокоорганизованных
или церемониальных выступлениях, но в|>емя которых
люди выполняли прямые привалы руководителей или
внимали их речам. Подобные выступления могли, конеч-
но, принять и иную форму, если, например, возникала
паника, как ото и случилось в «Питерлоо», когда иомен
рн разгоняли ткачей и пх семьи, в организованном иоряд-
ке вышедших на демонстрацию, или в Тюильри в 1792 г.,
когда и результате намеренной провокации народ пере-
бил швейца|и-кнх гвардейцев, охранявших дворец. Далее,
совсем в иных обстояге.чьгтнах францунекие крестьяне в
1789 г. отказались от своих первоначальных планов обо-
роняться от мифических бандитов п вместо итого небезус-
пешно принялись громить феодалов, а мирная щюцесспя
«детей Ревекки» в Кармартене, к которой примкнула «го-
родская чернь», закончилась разгромом местного работ-
ного дома.
Короче говоря, неозкидаппып попорот событий мог
вызвать панику, поддавшись которой парод упускал из
виду своп первоначальные цели; применительно к таким
ситуациям утверждение о «переменчивости* толпы имеет
иод собой основания. В целом, однако, подобная «лабиль-
ность» поведения пе была типична для восставшего наро-
ди. Приведенные выше многочисленные примеры свиде-
тельствуют как раз о противоположном: о твердых целе-
установках народных масс, о целенаправленности их
действии даже и тех случаях, когда они выглядели совер-
шенно стихийными. Участники Гордоновых бунтов и
бунтов под лозунгом «За церковь и короля!» в Бирминге-
ме уничтожали собственность лишь отдельных иепагшет-
ны.х им лиц, принимая все меры предосторожности, чтобы
случайно не нанести ущерб их соседям. Разрушители
машин в 1830 г., судя по всему, проводили четкую грань
между «хорошими» и «плохими* фермерами; участники
Ревсноновых бунтов в Париже грабили только продоволь-
ственные лавки. Нед Лудд и «Ревекка» неизменно прояв-
ляли крайнюю осмотрительность, намечая объекты для
своих нападок; годна, сжигавшая таможни в Париже, не
тронула те, которые принадлежали герцогу Орлеанскому;
во время сентябрьской «бойни» были казнены только
лица, нрнговоренные к смерти имн|Ю1М1 тированными три-
буналами. Стоит еще рал напомнить о шахтерах Клпхпл
да, которые, пойдя в 1726 г. «в город (Ладлоу) в оргаин-
249
зова ином порядке,— по свидетельству «Эниюэл реджпс-
тер», — окружили лишь одни дом и, разрушив ого,
покинули юрод, не причинив более никому никакого
ущерба»14. Анализ поведения масс «доиндустриалыюго»
периода позволяет предположить, что пх бунты как раз
были направлены па достижение конкретных целен.
Уничтожение чужой собственности и физические распра-
вы с непричастными были исключением.
Точно так же бунты, распространяясь, подобно эпиде-
мии, :»а пределы того города или деревни, где опи возник-
ли, редко перекидывались на те районы, в которых пепо-
с|х* дернен ноге повода дли такого рода буптов пе сущест-
вовало. Достаточно вспомнить в этой связи Уилтшир,
вошедший в 1830 г. в число южных графств, охваченных
волнениями, а н 1839 г. ставший одним из центров чар-
тистской агитации. Бунты 1830 г., во время которых бат-
раки поджигали скирды у помещиков и фермеров, нс рас-
пространились па трндицпонпые центры волнений — тек-
стильные города в западной части графства; напротив, при
выступлениях и 1839 г., вызванных уже совсем иными
причинами, чартисты — сторонники применения «физи-
ческой силы» действовали наиболее активно именно в
центрах текстильной промышленности, тогда как число
сожженных скирд за все это десятилетие было минималь-
ным *8. Этот пример еще раз доказывает, что анализиро-
вать поведение масс и их руководителей надлежит лишь
в неразрывной связи с социально-историческими услови-
ями. Подобные примеры подтверждают, что поведение
масс вообще нельзя считать «иррациональным» в обыч-
ном значении этого термина. Массы иной раз поддавались
панике, питали иллюзии и несбыточные надежды, по це-
ли, которые они перед собой ставили, былп инолие реаль-
ны; более чого. эти цели, как было показано выше, опре-
деляли и характер конкретных акций, и методы борьбы
и соответствии с обстоятельствами.
Таким образом, изменчивость п иррациональность
нельзя считать отличительными особенностями «доппду-
стрна.тьпы.х» низов. Бесспорно, массы прибегали и к на-
силию, в первую очередь к последовательному уничтоже-
нию материальных ценностей. Во время забастовок, бун-
тов и восстании подобные акты насилия происходили
столь часто, что их вряд ли можно считать случайным
пилением пли объяснить кнезапной паникой. Гюлее того,
подобные акты насилия нередко заранее нодготаплипа-
16 зяка» л» nw
241
лпсь «руководителямп-гсроями», как, пвпример. к «бун-
тах Ревекки* и луддитском движении в Англии; иногда
массы, напротив, прибегали к насилию вопреки ноле своих
руководителей, как, например, по время Уплксовых буи
той п аптипаппстскпх беспорядков в Лондоно. Но чаще
всего акты насилия происходили в тех случаях, когда мае
сы действовали но собственной инициативе: при забастов-
ках, но время голодных бунтов, Ревейоновых бунтов н
Париже и (что особенно показательно) во время «бунтов
Свинга» в 18.40 г. и Англии. Как уже отмечалось, в некото-
рых случаях повлиять на ход событий п привести к раз-
гулу насилия могли и совершенно непредвиденные фак-
торы. По даже и без учета зтпх факторов число разру-
шенных и поврежденных бунтовщиками того периода
домов, церквей, 1131Хфодсй, машип и мастерских было
весьма значительным.
Таким образом, уничтожение имущества являлось
типичной формой активности в выступлениях «допнду-
стриллы1их» iiihioii. Дело, однако, редко доходило до кро-
вопролития, характерного для «жакерий», восстаний рабов,
крестьянских войн и восстаний миллепарнсп пришлого
плп для расовых п общинных бес порядков более позд-
него иремсни. Пресловутая «кровожадность толпы» — вы-
думка, основанная на немногих, к тому же подтасованных
фактах. Как же обстояло дело в действительности? Число
погибших <и рук участников крупнейших английских
бунтов, происходивших в городах и сельской местности и
период с 30-х гг. XVIII в. по 40-е годы XIX и., было па
удивление незначительным. Никто нс погиб но время бес
порядков в Бристоле и Бирмингеме, Уплксовых аптннр-
ландскпх и аптипапистских буитов, бунтов «('пинга* и
других аграрных волнений и даже во время вооруженного
мятой,а в Ньюпорте в 1839 г. Ни один фермер, мельник,
член магистрата или лесничий пс был убит во время го-
лодных буитов 1766 г.; в ходе эдинбургского восстания
1736 г., поводом к которому послужило «дело Портеуса»,
и период луддитского движения и бунтов «Pchcki.ii» по-
гибло всего по одному человеку. Во н|м>мя трудовых кон-
фликтов Дело, ио-нпднмому, чаще доходило до кроноиро-
литня: и 1768 г. и Шэдуэлле грузчики убили матроса, а
в 17(<9 г. гнайтлфилдскпс ткачи — солдата. Ото, одпако.
пе идет ня в какое сравнение с числом буптошппков, убп
тых при подавлении беспорядков вооруженной силой плп
казненных по приговору судов. В 17S0 г. были повешены
212
2.» участников Гирдшюных бунтов, в 1766— но меньшей
Мере 12 участников голодных бунтов, в 1769 — 8 грузин-
кой угли н 2 или 3 ткача, в 1812—1813 гг. — нс менее
37 луддитов, а в 1830 г, — 19 участников бунтов «Свин-
га». Еще большее число бунтовщиков было убито солда-
тами: в 1710 г. в Норидже солдаты застрелили а буптов-
щнкон; в 1753 г. в Уэст-Рабдинге во время бунтов против
застав убили 10 человек и ранили 21; в 1761 г. в Хэксэме
убили или ранили более 100 шахтеров; в 1766 г. во в|)емя
юлодмых бунтов было убито 8 человек в Киддерминстере,
8—в Уорвике, 2 — но Фроме и I — в Строуде; в 1768 г.
иа Сеит-Ди<орд>к-Фплд;< погибло 11 человек, причем не
«бунтовщиков», а мирных демонстрантов; 285 участников
Гордоновых бунтов были расстреляны на месте плп умер-
ли от ран; 8 человек былп убиты во время лудднтских
беспорядков 1811 — 1812 гг. и 7 — в стычке в Босссидеиов-
ском лесу; во время бунтов в Бристоле в 1793 г. было убито
н ранено 110 человек; в 1839 г. в Ньюпорте погибло 21 че-
ловека. а на двадцать лет до этого ланкаширские номепри
убили 11 и ранили не менее 120 человек в столкновении
при «Питерлоо»|в.
Сельские бунты во Франции, так я:е как и в Англии,
были направлены скорее против собственности, нежели
против ее обладателей. Во время беспорядков 1775 г.
бунтовщики пе убили ни одного человека, лини, в 1789 г.
продовольственные бунты сопровождались убийством не-
скольких лавочников и мельников. Чрезмерное кровопро-
литие не было характерно и для Французской революции,
несмотря на ее насильственный характер. Участники
«парламентских» беспорядков 1788 г. потеряли 8 человек
убитыми и 14 ранеными, сами никого пс убив. Во время
Ревсноновых бунтов в апреле 1789 г. активность масс
проявилась в уничтожении материальных ценностей, тог-
да как солдаты убили «несколько сотен» человек (точное
число неизвестно), трое предполагаемых вожаков были
повешены после подавления бунта. При штурме Бастилии
нападавшие потеряли 150 человек, а сами после ее паде-
ния убили лишь 6—7 швейцарских гвардейцев, комендан-
та крепости Де Лопе и одного члена муниципалитета. За
период с июля ио октябрь 1789 г. лишь четверо человек
(и том числе один лавочник) стали жертвами народного
самосуда; впоследствии 5 зачинщиков расправы былп по-
вешены за это и другие преступления. Во ирсмя кресть-
янских беспорядков летом 1789 г. бунтовщики убили
16’
543
3—4 человек. В октябре в Версале восставшие убили двух
гвардейцев, застреливших их товарища. Во время собы-
тии иа Марсовом поле в июле 1791 г. толпа растерзала
двоих, тогда как национальные гвардейцы Лафайета пере-
били свыше 50 демонстрантов. Во время продовольствен-
ных бунтов в Париже в 1792 и 1793 гг. и беспорядков и
мае—июне и сентябре 1793 г. ни одна из сторон не понес-
ла потерь. Во время последнего вооруженного восстания
санкюлотов в мае 1795 г. массы, ворвавшись в Конвент,
убили депутата Феро; наказание было суровым — 36 че-
ловек, включая 6 депутатов-якобинцев, были гильотини-
рованы по приговору военного трибунала *.
Все эти данные свидетельствуют о том, что именно
власти проявляли чрезмерную жестокость, расправляясь
с восставшим пародом, а пе наоборот. Исключение пред-
ставляют два эпизода периода Французской революции
события в августе и сентябре 1789 г. В первом случае
речь идет об аптироялпстском восстании, 376 участников
которого были убиты пли ранены защитниками режима;
одержав победу, восставшие, обезоружив своих nporiiiniii-
коп, жестоко расправились с ними: были убиты (ИЮ швей-
царских гвардейцев. Во втором случае по приговору им-
провизированных трибуналов были казнены не менее
11(H)—1400 заключенных парижских* тюрем, большинство
пз которых были не аристократами или священниками, а
обычными уголовными преступниками17. Именно эти слу-
чаи приводят в пример Тэп и Ле Бон а доказательство
своего тезиса о «кровожадных инстинктах толпы». Бспус-
лоипо, оба эпизода производят отталкивающее впечатле-
ние, однако для поведения масс они не типичны. В пер-
вом случае речь шла о военной акции, участники которой
действовали ни приказу своих командир»!! и пнопь соз-
данной революционной коммуны Парижа. Во втором —
дело обстояло иначе. Последствия, к которым привело это
выступление, не имевшее военного характера, объясни-
лись паникой, вызванной щюрыном прусской армии пол
Верденом; большинство участников выступления были
♦ См.: Rude G. The Crowd in the French Revolution. p. 37—
38. 5fi. 67- 75. 89. IF»- 98, 116—117, 175—166; Lefebvre G. f X» Gran-
de Penr de 1789 (Paris, 1932). p. 212; Tonntsson K. La defaitc
des sans-cullolte (Oslo and Paris, 1959), p. 330. Я не упомянул роя-
лвстскос восстание п октябре 1795 г., во время которого обе сто-
роны потеряли но 200—300 человек, так как, строго говоря, это не
было народное выступление.
244
твердо убеждены, что заключенные прп первой же воз-
можности перейдут на сторону неприятеля и учинят над
парижанами кровавую расправу. Однако п здесь пригово-
ры, одобренные большинством, былп приведены в испол-
нение небольшим числом «палачом», выполнявших (по
крайней мере па первый взгляд) приказы членов комму-
ны и парижских секций Следует ли в таком случае
считать парод (в том же значении слова, в каком опо упо-
треблялось выше) активным плп пассивным участником
этих событии? Это спорный вопрос. Во всяком случае, оба
эпизода по типичны для поведения и образа действий
народных масс.
В заключение можно сказать, что массы, часто прибе-
гая г: насилию и действуя под влиянием момента, легко
поддаваясь панике и остро реагируя па слухи, отнюдь не
были изменчивы, иррациональны и пс жаждали крови.
Традиционная характеристика «черни», данная .1с Боном
и подхваченная более поздними авторами, являясь сви-
детельством определенной образности мышления и на-
блюдательности ес автора, оторвана от исторической дей-
ствительности, а потому тенденциозна, утрирована и
неадекватна.
Ссылки на источники
I. Lc Hon G. The Crowd (Condon, 1909), p. 2G; Lefebvre G.
Frillies rcvollilionnaircfl, в Etude/ tur la Revolution fran^alse (Paris,
1934), p. 273.
2. Lefebvre. Op. ciL, p. 272.
.4, Middlesex Journal, April 13—15 it 20—22, 1709.
Ilardu'a Journal, VJIJ, 47.»; Thompson E. P. The Making
of (lie English Working Class ibindon. 1993), p. ('►St —682.
.*>. C a r bo n i Rafaello. Tbc Eureka Stockade, под род. G. Ser-
ie (Melbourne, 19(3), p. 179.
G. Kudo G. The Crowd in the French Revolution (Oxford. 1999),
p. 220-221.
7. \ nil Ih i er G. Ln cholera ii Paris en 1832, J.a Revolution de
1848. XXV (IH2«— 1929), 234-211; Chevalier L Classes kboricu-
ses el rliissM dangvrousrs (Paris, Ю58), p. XIX.
8. Lol) о n. Op. CiL, p. 133—134.
9. Cm. 'The Crowd in the French Revolution", p. 48—49, 73—
77, 229.
10. Archives Nationalcs 7,- 4C.9I (July 29, 1789}.
II. "Tbc Crowd in the French Revolution", p. 230—231.
12. Cm. "Wilkes and Liberty" (Oxford, 196<2), p. tOI—102; и "The
Crowd in the French Revolution", p. 108, 230—231.
13. Lc Bon. Op. cit., p. 1(4—17, 42, 73.
li. Annual Register, IX (1766), J49.
245
15. Ilol> shawm E. J. Economic Fluctuations and Some Social
Movements since 1800, Etonomic llltlory Review, 2-я сер., V, i (1952),
8.
It». Cm. ‘Wilkes and Lilierly”, p. 51. 203—201; Wear mon th
It W. Methodism and the Common People of England of the Eighte-
enth Century (London, l!K5), p. 10—91; Williams D. The Rebec-
ca Hints (Cardiff. 1053), p. 253; Da aval I F. 0. Popular Distnrban
res and Public Order in Regency England (London. F.'.'U). p. НИ. 120.
130; Thomson E. P. Op. cit, p. 6S7; H о v о 11 M. The Clunrtist Mo-
vement (Manchester, 1959), p. feO, 59, 70, 76, 86, 89 и 155.
17. 'The Crowd in the French Revolution”, p. 101—105, 110.
16. Caron P. Los massacres do Septombre (Paris, 1935), p. 76—
102.
ПОБЕДЫ II ПОРАЖЕНИЯ
НАРОДНЫХ НИЗОВ
В заключение остается невыясненным важный вопрос:
привели ли описанные выше выступления масс, исполнен-
ные динамизма п энергии, нередко ге|юпческпе и неукро-
тимые, к каким-либо положительным результатам? Чего
достигли массы в описываемый период общественного раз-
вития во Франции п в Англии? Приходится признать, что
сравнительно немногого. Пока профсоюзы. запрещенные
законом, были слабыми и разобщенными, участники заба-
стовок и иных выступлении за повышение заработной
платы могли (Мкссчитыпать лишь па кратковременные
ограниченные успехи. Парижские рабочие, прекратил
работу в 1794 г., то есть во время войны, когда рабочих
рук пс хватало, добились значительного повышения зара-
ботной платы, которое, впрочем, было сведено па пет по-
следовавшим ростом инфляции. Луддиты, которым, есте-
ственно, воспрепятствовать дальнейшему распространению
паровых магнии ие удалось, все же вынудили предпрн-
нпмателей-сукотцнков Йоркшира и трикотажников
центральных графств пойти па определенные уступки; по
уступки эти потеряли всякое значение из-за зкономиче-
< кой депрессии, которая продолжалась и после того, как
бунты давно уже были подавлены. Участники английских
аграрных буптов — ткачи, шахтеры, фригольдеры, мелкие
арендаторы, сельскохозяйственные рабочие, — сносившие
изгороди, разрушавшие фермы п мельницы ц устапавли-
iiaiiiiiiic собственные цепы на пшеницу, зерно, мясо и мас-
ло, на день-другой восстанавливали социальную справед-
ливость до прибытия воинских частой н ополченских от-
рядов. Солдаты разгоняли бунтовщиков и арестовывали
их вожаков, которых затем казнили, сажали в тюрьмы
плп отправляли в ссылку, и виши, уставав швали прпиыч-
ный порядок. Французские голодные бунты 1775 г. силь-
но встревожили королевское правительство, ибо достигли
такого размаха, что грозили перекинуться на столицу;
однако Тюрго, сосредоточив крупные ноеппые силы, раз-
247
громил бунтовщиков, пс сделав пн малейших уступок в
вопросах, послуживших причиной вшпюний. По сути де-
ла, на всех многочисленны к голодных буптов того перио-
да только выступления и период Французской революции,
особенно в 1793 г., достигли целен, поставленных их
участниками.
Бунты в 1О]юдах, в тех случаях когда опп возникали
не во время революции, окапывались немногим успешнее.
Участники Гордоновых аитинацистских бунтов были хо-
зяевами лондонских улиц и течение недели, по так и не
добились отмены Акта об облегчениях католикам, послу-
жившего причиной вилпений. Во время беспорядков
1791 г. запуганный Пристли вынужден бил :>мпгри|ювать
из Бирмингема в Соединенные Штаты, однако испугали
его не только и не столько насильственные действия
участников движения «За церковь п короля!», сколько
iicnpcKpaiiiaiuiicocH преследование со стороны властей.
Восстания но сррлпцузскпх городах до 1787 г. были весьма
иеаиачительпы и еще менее успешны, чем в Англии.
О результатах массовых выступлений в Бристоле и Нот-
тингеме в 1831 г., как и в Бирмингеме и гончарных город-
ках и 1839—1841 гг., трудно сулить, ибо эти выступления
являлись составной частью более широких движений:
кампании за билль о реформе в первом случае и чартиз-
ма — во втором.
И все же наряду с поражениями массовые движения
нередко достигали и неоспоримых успехов. Так, после бун-
тов «Ревекки» были уничтожены ненавистные заставы,
уменьшен размер подати, а взамен непопулярных корпо-
раций созданы советы г|*афсгв. Бунты «('пинга* ио при-
вели к столь ннуп1птелы1ым результатам; по все же в не-
которых районах фермеры, негласно договорившись между
собой, решили нс заводить новых молотилок взамен раз-
рушенных батраками. Активные действия сторонников
Уилкса в Лондоне не только обеспечили ему блестящую
победу па выборах, ио в значительной мере способствова-
ли также |Ю31штпю массового радикального движении и
Англии. Чартистское движение, в свое время потерпевшее
неудачу, едва ли можно считать безрезультатным: в тече-
ние последовавших ста лет пять из тести пунктов Хартии
былп приняты английским парламентом. Пет необходи-
мости подробно останавливаться па том огромном влия-
нии, которое оказала Французская революция 1789 г. и
в несколько меньшей степени рснолищип 1830 и 1818 гг.
24«
па развитие событии и самой Франции и за ее преде-
лами.
Почему же один мвсгоные выступления Пыли успеш-
ными, а другие терпели полный п|ювал? Ответ па этот
вопрос связан с анализом целого ряда проблем — соци-
альных, идеологических, политических и административ-
ных, которые нош и кал и пак до, так и после начала вол-
нении*. Одпако и этой небольшой но объему заключи-
тельной главе имеет смысл ocTaiionnTi.cn прежде всего иа
проблемах, возникавших после начала волнений. В нор-
ную очередь внимания заслуживают вопросы, связанные
с успехами на начальных этапах тех или иных массовых
выступлений. Если восставшие не обладали я иным числен-
ным превосходством, их первоначальные успехи зависели
от таких факторов, как внезапность, инициатива, исполь-
зование географических особенностей данной местности.
Например, участники аграрных полпенни, как правило,
<раппптсльпо легко добивались некоторых успехов в на-
чале бунта, до прибытия воинских частей или ополчен-
ческих отрядов. Так, в 1775 г. во Франции участники го-
лодных буитов беспрепятственно хозяйничали па рынках
и в деревнях п точение целой недели и даже добрались до
Версаля и Парижа, прежде чем Тюрго удалось сосредото-
чит!» военные силы, достаточные для подавления восста-
ния. В Лондоне в марте 1768 г. сторонники Уилкса смог-
ли без помех отпраздновать сто первую победу нл выбо-
рах в парламент от Мидлсекского округа, ибо полицей-
ские силы были переброшены пз Лондона в Брентфорд,
где проходили выборы. Точно так же во время парижских
голодных бунтов 1793 г. восставшие захватили бакалей-
ные лавки, по встретил сопротивления, так как части на-
циональной гвардии былп в тот день направлены в
Версаль.
В других случаях — при нотпикповеппп беспорядков в
разных мостах одновременно — даже самые опытные и
решительные войсковые командиры и полицейские чипы
по могли эффективно использовать пме1пппйся у ппх пе-
ренес сил. Так, например, обстояло дело на первом этапе
бунтов «Ревекки» и н начале луддитского движения в
Англии. В апреле 1818 г. чартистский конвент по прсд-
• См.: S m е 1 s с г N. J. Theory of Collective Behavior (London,
1962), p. 261—268, 364—379. В этой работе говорится о так называе-
мом «общественном контроле» бунтов и волнений.
249
.’ioiKciiiiHi Dpncia Джонса разработал план, как отвлечь
нипманне властей от .*1опдона, где нлапнровалогь главное
выступление; по этому плану намечалось одновременно
пронести ряд демонстрации в провинции, «дабы тамошние
смельчаки сковали силы стражей закона» '.
Но подобная тактика могла обеспечить лишь времен
ную передышку. Для достижения значительных успехов
нужны были иные, более существенные предпосылки. Из
всех приведенных выше примеров это удалось лишь в од-
ном случае. В 1768 г. власти так п но смогли справиться
со сторонниками Уилкса: парод шумно праздновал его
победу и после во.1нра1цения в Лондон полицейских, на-
ii]HtiuieHiii.ix |>анее к другие районы. llaiqioTiiit, и Париже
в феврале 1793 г. беспорядки были быст)м> подавлены
вернувшимися в город национальными гвардейцами вп
главе с пивоваром Саптсрром. И в других случаях, о кото-
рых уже говорилось, властям по прошествии какого-то
времени удавалось мобилизовать необходимые силы для
подавления волнений. В 1775 г. Тюрго направил против
повстанцев целых две армии: одну в Нль-дс-Фрапс под
командованием маркиза де Пуайенпа и другую — в Па-
рия; под командованием старого полководца герцога Би-
рона, и в точение педели бунт был пода влей. Как ужо
отмечалось, в Логлин в 1812 г. против луддитов было бро-
шено 12 тыс. солдат. В истории страны нет другого слу-
чая, когда в подавлении гражданских беспорядков участ-
вовали бы столь крупные военные силы*. В годы наивыс-
шего подъема чартистского движения в районы, являв-
шиеся его эпицентром, было стянуто большое количество
солдат регулярных войск: 10500—в 1839 г. и 10 тыс.—
в 1842 г. В апреле 1848 г. власти, готовясь окончательно
разгромить чартистов, мобилизовали 170 тыс. специаль-
ных констеблей и сосредоточили в одном лишь Лондоне
7123 солдат регулярной армии и 1290 вооруженных наем-
ников3.
Цифры, безусловно, впечатляющие, одпако можно
предположить, что в конечном итоге дело было пе столь-
ко в количестве солдат, сколько в готовности властей при-
бегнуть к военной спле и пх способности эффективно се
использовать. Как уже отмечалось, многое зависело от
• На последнем этапе Гордоновых буптов 1780 г. в парках в па
площадях Лондона было размещено 10 тыс. солдат (DeCastroP.
Tlic Gordon Riots (London, 1926) p. 263).
230
того, насколько быстро и оперативно они стягивали вой-
ска, и в еще большей степени от решимости членов маги-
страта и морального состояния констеблей и солдат.
Известно немало случаев в истории английских буитов,
когда представители местных властей, пользовавшиеся
уважением населения, приняв незамедлительные меры, в
кратчайший срок лпкппдпроналп возникшие беспорядки’.
Солдаты, переброшенные в Лондон в июне 1858 г. на слу-
чай возможных выступлений чартистов, пользовались ре-
путацией «людоедов*. «Даже лорд Лондондерри, командир
одною из полков, предупредил герцога Веллингтона, что
его офицерам наверняка пе удастся удержать людей, ког-
да дело дойдет до расправы» *. С еще большей, чисто зве-
риной жестокостью парижская мобильная гвардия, на-
бранная пз молодых рабочих и безработных, расправи-
лась в том же месяце с защитниками баррикад. В 1830 г.
герцог Веллингтон, стремись поскорей покончить с бунта-
ми «Свинга» в Хом ш пире, искал на местах поддержки у
представителей совсем иных социальных слоев.
«Я призвал членов магистратов, — писал оп, воору-
жить чем попало: хлыстами, пистолетами, охотничьими
ружьями — своих слуг, конюхов, егерей и лесников, осед-
лать копой и выступить против черни, совместно пли
врозь, смотря по обстоителктвам, разогнать бунтовщиков
и арестовать тех, кому не удастся скрыться. Многие с
энтузиазмом откликнулись па мои призыв. Благодаря ак-
тивным действиям и мужеству этих благородных людей
порядок был наведен в кратчайший срок. Оказалось, что
это лучший способ борьбы с бунтовщиками» \
Иногда подобные «вдохновенные» призывы к прояв-
лению классовой мощи—в частности, как в этом случае,—
оказывались п высшей степени аффективными а деле
организации борьбы с бунтовщиками. Случалось, однако,
что они пе находили отклика п даже напротив, озлобляли
до этого непричастных к бунту людей, и спровоцирован
пый таким образом накал страстей обращался против тех,
кто их разжигал. Так было, например, в Париже в июле
1791 г., когда Лафайет, проявив «усердие», приказал сво-
ей национальной гвардии расстрелять безоружных демон-
странтов, что вызвало бурю возмущения, справиться с
которой оказалось нелегко. Жестокая расправа гвардей-
ской пехоты над сторонниками Уилкса на Сеит-Джордж-
Филдз и 1768 г. и бойня, учиненная Гюменрп прп «Пптер-
лоо» при разгоне демонстрации ланкаширских ткачей.
251
полвека спустя при пели к таким же последствиям, хотя п
В Меньшей степени.
Однако намного чаще случалось, что успешно бороть-
ся с бунтовщиками властям мешало отнюдь не чрезмер-
ное рвение, а иные, прямо проппмнюложные причины.
В подавлении бе спорил ко в и Англин тлю времени наряду
с толковыми, энергичными и респектабельными членами
местных магистратов участвовали и другие — высокомср
ные и спесивые, или, напротив, псрешнтелы1ые и труелн
ные. Такие администраторы озлобляли даже лояльных’
граждан и сковывали инициативу своих же констеблей и
подчиненных им офицеров воинских частей. К тому ;ке
соблюдение целою ряда устаревших предписании, в част-
ности ненужных формальностей, связанных с Актом о
мятежах, приводило зачастую к полной неразберихе. Хва-
леное право англичан на «сопротивление угнетению»
можно было при желании истолковать как «право па
бунт», особенно если парламентская ониолиция считала
ЭТО выгодным для себя®. К некоторых случаях нежелание
членов магистратов (как в Англии, так и во Франции)
вызывать регулярные войска объяснялось не столько их
чрезмерной осторожностью и нсрешнтс.ты1остыо, сколько
явными или тайными епмиптнямп бунтовщикам. Даже во
время французских голодных бунтов, подавленных быстро
и энергично, некоторые члены местных магистратов ис-
подволь потворствовали бунтовщикам, хотя и пе саботи-
ровали открыто приказания Тюрго. Во время Гордоновых
бунтов н Лондоне многие члены маин-трата Сиги выпол-
няли своп обязанности с еще мопыипм энтузиазмом. Бу-
дучи такими же противниками эмансипации католиков,
как и сами бунтовщики, они, по сути дела, никак не вме-
шивались к происходящее, пока тс нс принялись уничто-
жать имущество всех граждан без разбора. Подобный
молчаливый сговор между членами магистратов и бунтов-
щиками принимал подчас еще более одиозные формы.
Вряд ли, папримср, можно было рассчитывать, что во
Франции в 1788 г. местные парламенты будут принимать
решительные меры против бунтовщиков, действующих от
пх имени. Три года спустя во время бунтов против Прист-
ли в Бирмингеме власти, по общему мнению, могли бы,
если бы захотели, обнаружить зачинщиков буквально у
себя под носом — в городском магистрате.
Однако подобная нелояльность магистратов илп их
тайный сговор с бунтовщиками давали последним лить
252
промен Hue преимущества п только и исключительных
случаях, кик, например, но время ♦восстания аристокра-
ток» но Франции в 1788 г., имели более серьезные иослед-
VIвин. Лишь таким ограниченным и реакционным дпн-
жтпням, как движение «ла церковь и короля», этот фак-
тор мог обеспечить полный успех. При подавлении народ-
ных волнений власти во Франции п Англин, как правило,
прибегали к армии как к крайнему с|>едству, и, пока ар
мин в общем и целом сохраняла верность власть имущим,
бунтовщики не представляли серьезной угрозы существу-
ющему порядку. В чисто теоретическом отношении граж-
данское население, имей оно возможность вооружиться в
достаточной степени, могло бы захватить власть в столь
короткий срок, что армия пс успела бы оказать солропш-
леиия или взбунтоваться против новых правителей, одна-
ко в действительности этого никогда не случалось пи в
то времена, ни позднее. В Англии армия па протяжении
всего описываемого периода хранила непоколебимую вер-
ность королю и парламенту, хотя в 1839 и 1840 гг. гене-
рал Напьер, командующий вооруженными силами па се-
вере страны, и выражал опасения, как бы чартистский
агитация нс заразила и его солдат7.
Во Франции армия, пспрпяэпеппо относившаяся к
тому пли иному министру, пс давала, однако, серьезных
ноподов усомниться в ес верности королю вплоть до осени
1787 г. Еще в 1783 г. Себастьян Мерсье считал абсолютно
немыслимым, чтобы столь надежно охраняемый город, как
Париж, стал ареной серьезных беспорядков, подобных
Гордоновым бунтам в Лондоне, где полиция была пе столь
многочисленна8. Однако вскоре ему пришлось убедиться,
что не все решает простая арифметика. Эффективность
вооруженных сил во время гражданских беспорядков зави-
сит не столько от пх чпслспности, сколько от готовности к
беспрекословному повиновению. В 1787 г., л тем более в
1789 г. французская армия пс проявила такой готовности.
Брожение в армии сначала охватило нс солдат, п офице-
ров. Французские офицеры того времени, в большинстве
своем представители провинциального дворянства, давно
ужо были недовольны своим положением п медленным
продвижением по службе. «Восстание аристократов» и
предоставило им долгожданную возможность выразить
это недовольство. В Бретани, Д<х|шиэ и других провинци-
ях опи приказывали солдатам не стрелять в демонстран-
тов, отказывались арестовывать непокорных членов мест-
253
иык магистратов, одним словом, нодаиали пример непо-
виновения своим солдатам, которому, имея для недоволь-
ства своп причины, те не замедлили последовать.
В феврале 1789 г., еще до начала революции, Пекке р
предупредил короля, что полагаться на армию, охвачен-
ную недовольством, прп подавлении гражданских беспо-
рядков более пельзя. С этого времени для охраны двора
в Версале, а позднее для наведения порядка в столице
стали использовать иностранных наемников или части пз
отдаленных провинции. В апреле у парижских гвардейцев
еще хватило лояльности расправиться с участниками
Ревейоновых бунтов. Одпако к июню оин уже принима-
ли участие и демонстрациях под лозунгом <Да здравству-
ет третье сословие!», а п июле сыграли решающую роль в
штурме Бастилии®. После этого родилась новая нацпо-
ппльпая армия, присягнувшая па верность нации и новой
революционной власти. Но армейские части были расквар-
тированы в провинциях, а охрану столицы несли части
национальной гвардии. Национальная гвардия, вначале
состоявшая почти исключительно из буржуа, как мы ви-
дели, былп достаточно эффективной в разгоне демонстра-
ции в июле 1701 г., одпако постепенно опа стала орудием
санкюлотов в той же мерс, что п Законодательное собра-
ние. И только в мае 1795 г., когда в столицу’ были введены
армейские части, народные выступления, являвшиеся от-
личительной чертой Французской революции па всех ее
этапах, окончательно прекратились.
В 1830 и 1848 гг. переход вооруженных сил на сто|ю-
ну восставших сыграл решающую роль и поражении коро-
левского правительства и победе революции. Однако
события и в том, п в другом случае разиинллпсь иначе,
чем в 1789 г. Восстание 1830 г. было кратковременным:
три дня шли уличные бои, приведшие к низложению Кар-
ла X; па престол взошел Луп Филипп, остававшийся у
власти и течение последовавших 18 лет. В феврале 1848 г.
Луи Филипп в свою очередь был свергнут; основная за
слуга в этом принадлежала национальной гвардии, а пс
армии, занявшей нейтральную позицию и пе примкпуп-
шой к восстанию. Хотя выступления народных масс про-
тив Временного правительства и Законодательного собра-
ния и былп более многочисленны и лучше организованы,
чем в 1789 г., для их подавления потребовалось па сей раз
пе шесть лет, а всего четыре месяца. В какой-то степени
это объяснялось наличием железных дорог, сделавших
254
возможным оы струю переироску поиск н столицу, однако
гораздо более важным было то обстоя тол кт ио, что нацио*
пильная гвардия м мобильная гвардия сохранили верность
новому режиму, обеспечив ему в шопе победу иад вос-
ставшими.
Повторят!», что исход народных BOCCTanilii и бунтов
зависит главным образом от лояльности находящихся в
распоряжении властен вооруженных сил, казались бы, нет
надобности. «Совершенно очевидно, — пишет Ле Пом, —
что революции вообще невозможны без поддержки значи-
тельной части армии» ,0. Проф. Крейн Брнитоп приходит
к аналогичному заключению. «Едва ли кто усомнится в
том,— пишет он, — что мп одно правительство не будет
свергнуто до тех пор, пока г»ио полностью копт[юлируст
вооруженные силы и полицию»11. Подобные утвержде-
ния, сами ио себе бесспорные, еще ие содержат псю исти-
ну; более того, опп заставляют задуматься иад еще од-
ним, гораздо более важным вопросом; почему же армии
вообще отказываются повиноваться властям, которые
утрачивают контроль над вооруженными силами? Разу-
меется, это уже социально-политическая, а не военная
проблема. Если члены магистратов попустительствуют
бунтовгцпкям, а солдаты отказываются стрелять в восстав-
ших пли даже братаются с ними, это означает, что классо-
вая принадлежность и общность политических устремле-
ний оказываются в определенный момент сильнее прися-
ги па верность существующему строю и правительству.
Свидетельство тому — уже приведенные выше приме-
ры неповиновения офицерон-днорян в 1788 г., солдат — в
1789 г. В феврале 1848 г. части национальной гвардии,
изменившие Луп Филиппу, достаточно ясно дали понять—
словом п делом, — что, как и городские торговцы, плоть от
плоти которых опп были, они полностью поддерживаю!
требование о политической реформе, выдвинутое всеми
средними классами в целом. Но само по себе это еще не
могло обеспечить успех февральской революции, который
в зпачптелытои степени явился результатом взаимодейст-
вия национальных гвардейцем) с радикальными литерато-
рами— выходцами из среднего класса и другими весьма
различными социальными элементами, составлявшими
революционные массы. По социально-историческим при-
чинам этот союз оказался кратковременным; в июньском
восстании народ потерпел поражение, лишившись под-
держки своих союзников по февральскому выступлению.
255
Точно так Исе в революции 1789 г. крупные восстания и
другие массовые выступления приводили к успехам в тех
случаях, когда санкюлоты — основной компонент револю-
ционных масс — действовали совместно с различными
представителями средних классов и даже с либерально
настроенной частью дворянства. После того как этот союз
различных социальных сил весной 179.» г. окончательно
распался, демонстрации и бунты парижского п]юстоиа-
|юдья былп обречены иа неудачу, точно так же как и вы-
ступления крестьян и го|юдскоГ| бедноты в 1775 г.
Как уже отмечалось, в Англии массы гораздо |м*же
достигали успехов, чем по Франции. Только однажды, и
IH31 г., Англия была близка к революции: вспыхну нише
тогда волнения и Ирландии, аграрные беспорядки и не-
довольство низов и среднего класса первым биллем о ре-
форме привели страну па грань гражданской войны.
И дело нс столько в том, что методизм пли любое другое
религиозное движение препятствовали в Англии револю
Иконному взрыву, отвлекая внимание масс от дел земных.
Ни одно движение протеста английского низшего сосло-
вия, по крайней мере до 40-х гг. XIX в., нс имело шансон
пи успех боз поддержки других социальных групп. По
возпикавшио лишь изредка подобные союзы оказывались
кратковременными и приводили лишь к ограниченным
результатам. Так, народный радикализм добился некото-
рых успехов, по это длилось только до тех пор, пока
Ун аксоны волнения низов были поддержаны мидлсекски-
ми фригольдерами, лондонскими ремесленниками, лавоч-
никами, торговцами. Точно так же «черны», принимавшая
участие в Гордоновых бунтах, оставалась хозяйкой лон-
донских улиц лишь до тех пор, пока члены магистратов и
зажиточные граждане Сити не вмешивались в происходя-
щее; как только опи перешли к активным действиям, дви-
жение было обречено па поражение. Участникам движе-
ниям «за церковь и короля» в Бирмингеме в 1791 г. едва
ли удалось бы разрушить дом Пристли и изгнать его из
города без явной или молчаливой поддержки некоторых
членов городского магистрата.
«Дочери Ревекки* обязаны споими успехами пе
армии, которая была достаточно многочисленной для их
подавления, а поддержке всего земледельческого населе-
ния и в какой-то степени готовности правительства пойти
на некоторые уступки в вопросах, послуживших причи-
ной бунтов. Чартисты пе добились успеха потому, что да-
256
же довольно значительные масштабы движения псе же не
компенсировали поддержки со стороны средних классов,
которой нм так пе .хватало. В конечном итоге, однако,
почти псе шесть пунктов Хартии были позднее приняты
именно под давлением тех самых представителей средне-
го класса, которые остались в стороне от чартистского
движения в 40-х гг. XIX в.
Можно ли, однако, оценивать роль народных масс в
истории лишь на основании их успехов и поражений? Бес-
спорно, в одних случаях влияние низов на ход событий
было гораздо заметнее, чем в других. В этом смысле
участники революции 1789 и 1848 гг. по сноси сознатель-
ности и достигнутым успехам стояли на голову выше
участников стихийных и зачастую обреченных на неудачу
выступлений: всех тех, кто ломал ворота и машины, раз-
рушал дома во пмя «короля и церквп» нлп устанавливал
спои цепы на продовольствие во время голодных буптов.
Подобные различия немаловажны сами по себе. Но в бо-
лее широком смысле ппзы «доппдустриальпого» периода,
независимо от успеха плп поражения народных движе-
нии, наложили свой отпечаток на историю целого перио-
да. По мерс развития общества менялся облик и самих
народных низов, одпако некоторые пх черты как бы пере-
ходили по наследству к пх потомкам. Санкюлоты, мелкие
фригольдеры и батраки уступили место фабричным и
сельскохозяйственным рабочим, па смену разрушителям
машин, поджигателям стогов и буптовщпкам — участни-
кам движения «за церковь и короля» пришли члены проф-
союзов, рабочие-активисты, организованные потребители
нового, «индустриального» общества. Случалось, что по-
вое вино наливали в старые мехи. В целом, однако, можно
с полным основанием считать, что эти раипис, незрелые
я примитивные, зачастую обрсчсппые па неудачу пробы
спл былп предвостиикама поздпейшпх движений, которые
привели к более значительным и долговременным ус-
пехам.
Ссылки на пето «в п кв
1. Цпт. по: Mather F. О. Public Order in the Age of the Char-
tists (Manchester, 1959). p. 22.
2. Lavisse E. cd. Histoirc de France depuis les origincs jus-
qu'i la Revolution (9 vols., Paris, 1911), IX, 33; Darval F. 0.
Popular Disturbances and Public Order in Regency England (London,
1934). p. 259—260; Mather F. C. Op. ciU p. 152, 163; II о v e 11 M.
The Chartist Movement (London, 1918), p. 290.
17 Зака» .4 1S8I »7
3. См., папримср, Da г v а 11. Op. cit, р. 244—245; М a t h е f.
Op. cit- р. 60—61.
4. Mather. Op. cit, p. 180.
5. Цит. do: W111 i a m s D. John Frost (Cardiff. 1939), p. 59—60.
6. Halovy E. A. History of the English People in 1615 (3 vol.,
London, 1937), 1,193-198.
7. M a t h a r. Op. cit. p. 177—181.
8. Mercier L. S. Tableau de Paris (12 vols., Amsterdam, 1783),
VI, 22—25.
9. Cat мою работу “The Outbreak of the French Revolution" в
ТЛе Нею Cambridge Modern History, t VIII.
10. Le Bo n G. The Psychology of Revolution {New York, 1913),
p. 49; цит. no: S m e 1 s c r N. Theory of Collective Behavior (London,
1952), p. 372.
11. Brinton Crane. The Anatomy of Revolution (New York,
1060), p. 266-267.
БИБЛИОГРАФИЯ
В предисловии уже были рассмотрены источники, использован-
ные в данной книге, п здесь ми не будем их перечислять. Основ
ные материалы, включая современные журналы немногочислен-
ные рукописи, указаны ссылках в конце глав; остальные можно
найти во второстепенных работах (книгах и статьях). Наиболее
важные из них перечислены ниже.
Amann Р. The changing Outlines of 1348, American Histori-
cal Heiieiv, LXV11I (19G3), 938-953.
A g u I h о n M. La R6puhlique au village (Paris, 1973).
A s h to n T. S. Economic Fluctuations in England 17W—1800 (Ox-
ford, 1959).
Barnes D. G. A History of the English Corn Laws from 1660
to 1846 (Now York, 1961).
Beloff M. Public Order and Popular Disturbances 1660—1714
(London, 1938).
В e □ d i x R. The Lower Classes and the ‘Democratic Revolution’,
Industrial Relations, I, i (Oct. 1961), 91—116.
Bernard L. L. Статьи, посвящении о «толпе» и «черни» в
Encyclopedia of Social Sciences (15 vela, 1931—1935), IV, 612—643;
X, 552—554.
Bezucba R. The Lyons Uprising of 1834 (Camb., Mass., 1974).
Briggs A. The Language of Class* in Early Nineteenth—Cen-
tury.
England, в Essays in Labour History in Memory of G. D. П.
Cote под редакцией A. Briggs и J. Seville (London, I960).
Chartist Studies под редакцией Briggs, A. (London, 1959).
Brinton Crane. The Anatomy of Revolution (New York, rev,
end, i960).
Brown R. W. Mass Phenomena, in Handbook of Social Psycho-
logy (2 vols, Camb., Mass.), 11,847 —858.
Burke E. Reflections on the Revolution in France (London,
1951).
C a n e 11 i E. Crowds and Power (London. 1962).
Caron P. Les massacres de septembre (Paris, 19,'S).
Charles worth A. Social Protest in Rural Society, Hist Ge-
ography Research Series, No. 1 (Liverpool, Oct. 1979).
258
Chovalior L. Laboring Classes and Dangerous Classes in Pa-
ris During the First Half oi the Nineteenth Century (New York,
1973).
Cobb R. C. The Police and the People, 1787—1820 (London,
1970)
Colo G. D. H. and Postgate R. The Common People, 1748—1938
(London, 1945).
Darvill F. O. Popular Disturbances and Public Order in Re-
gency England (London, 1934).
Curr Tedd, Why Men Rebel (Princeton, 1970).
Hay D. et al. Albion’s Fata) Tree (London, 1975).
Hill C. The Norman Yoke, в Democrat]/ and the Labour Mo-
vement под редакцией J. Saville (London. РЛ45), p. 11—66.
Hill C. The World Turned Epside Down (London/New York.
1972).
Hobsbawn E. J. Labouring Men. Studies in the History of
Labour (New York, 1965).
Hobsbawn E. J. Primitive Rebels (Manchester. 1959).
Hobsbawn EJ. and R u d 6 G. Captain Swing. (Ixtndon, 1969).
Hoggart R. The Uses of Literacy (London, 1957).
Jones D Before Rebecca. Popular Protests in Wales, 1793—
1635 (London, 1975).
Kitson Clark G. Hunger and Politics in 1842, Journal of
Mod History, XXV (1953). 355-374
Knight F. The Strange Caso of Thomas Walker (London,
1957).
Lefebvre G. Foulcs rdvolutionnaircs, a Etudes ear la Invo-
lution jrancaist (Paris. 1954), p. 271—287.
Lofebvrc G. The Great Fear of 1789 (London, 1973).
Маркс К. Классовая борьба по Франция С 1848 по 1850 г.
(Маркс К. я Э п га льс Ф. Соч., т. 7).
Mather F. С. Public Order in tne Age of Chartists (Manches-
ter, 1959).
“Consciousness and Class Experience in Nineteenth-Century Eu-
rope" под редакцией Merriman J. (New York, 1979).
“1830 in France" под редакцией Merriman J. (New York, 1975).
M о r n о t D. Les origines intellectuellcs de la Revolution fran-
faiac (Paris, 1933).
Mousnier R. Peasant Uprising in 17-th-Ccntury France, Rus-
sia and China (London, 1971).
Peacock A. J. Bread or Blood. The Agrarian Riots in East
Anglia in 1816 (London, 1965)
Perry T. W. Public Opinion, Propaganda and Polities in Eigh-
teenth-Century England. A Study of the Jew Bill of 1753 (Camb ,
Mass, 1962).
Pinkney D. The Crowd in the French Revolution of 1830, Am.
Hist Rev.. LXX (1964), 1—19
Pinkney D. The French Revolution of 1830.
Porchncv B. Los soulcvements po pula ires in France au XVllfo
siecle (Paris, 1972).
Price R. The French Second Republic. A Social History (Lon-
don).
"Recollections of Alexis de TocquevillS” под редакцией J. P. Ma-
yer (New York. 1959).
Richards E Patterns of Highland Discontent 1790—1880, Po-
ll'
359
pular Protest and Publie Order под редакцией J. Stevenson R. Qul-
n atilt.
R оцсгя P. G. Battle in Bossenden Wood. The Strange Story
of Sir William Courtenay (London. 1961).
Rose A. G. The Plug Riots (Общество любителей истории Лан-
кашира и Чешира. 1957).
Rose R. В. Einghtoenth Century Price Riots, the French Revo-
lution and the Jacobin Maximum, Internist. Review oj Racial History,
Ш. (1959). 415—432
Rose R. B. Eighteenth Century Price Riots and Publie Policy in
England. Ibid., VII (1961). VI (1961). Pt 2. 277-292.
Rose R. B. The Priestley Riots of 1791, Past and Present, Nov.
I960, p. 66—68.
Rude G. The Crowd in the French Revolution (Oxford, 1959).
BtiiK G. Ideology and Popular Protest (London, 1980).
Rud 6 G. Paris and London in the Eighteenth Century. Studies
in Popular Protest (London—New York, 1970).
R u d6 G. Wilkes and Liberty (Oxford. 1962).
Shelton W. The Role of the Local Authorities in the Hunger
Riots of 1760. Albion. V. i (Spring 1973). 50-58.
Srnelser N. J. Theory of Collective Behaviour (Izindon, 1962).
Smith F. B. The Ping Plot Prisoners and the Chartists, ANU
Hist. Journal (Canberra). Nov. 7 (Nov. 1970).
S ebon 1 A. The Parisian Sans-Cullottcs and the French Revolu-
tion 1793—1794 (Oxford. 19M).
So bo ul A. Sentiment religieux et eultes po pul a ires pendant
la Revolution. Archives de sociologie des soligions N 2, July—Dee.
1956. p. 73—87.
Stevenson J. and Q u i n a u 11 R. (редакторы), Popular Pro-
test and Puhlie Order 1790—1920 (London. 1974).
“London in the Age of Reform" под редакцией J. Stevenson
(London. 1977).
Thom is M. The Luddites. Machine Breaking in Regency Eng
land (Newton Abbot. 1970).
Thompson E. P Eighteenth-Century English Society: Class
Struggle Without Class? Social History. Ill, ii (1978). 33—65.
Thompson E. P. The Making of the English Working Class
(London, 1963).
Thompson E. P. The Moral Economy of the English Crowd of
the Eighteenth Century, Past and Present. N 50 (May. 1971), 76—
136.
Thompson E. P. Whigs and Hunters: The Origin of the Black
Act (London, 1975).
Vovolle M. Les taxations populates de fSvrior-mara, et no-
vembre—decembre 1792 dans la Bcaucc ct sur scs confins. Memoire
Memo ires et documents, ХП! (Paris. 1958), 107—159.
Wearmoulh R. W. Methodism and the Common People of
England in the Eighteenth Century (London, 1945).
Williams D. The Rebecca Riots: A Study In Agrarian Dis-
content (Cardiff, 1953).
ИДЕОЛОГИЯ И
НАРОДНЫЙ ПРОТЕСТ

ИДЕОЛОГИЯ И КЛАССОВОЕ
СОЗНАНИЕ
Маркс положил начало изучению идеологии как орудия
классовой борьбы и социальных перемен. Однако понятие
идеологии как философской концепции выдвинули фило-
софы французского Просвещения. Одни из них, философ-
материалист Гельвеций, сам не употреблявший термина
«идеология», подготовил тем не менее почву для его по-
явления, выдвинув известный тезис: наши идеи — про-
дукт общества, в котором мы живем. Термин «идеология»
ввели в употребление лишь философы следующего поколе-
ния, современники Французской революции, которые
превратили Французский институт, созданный Директо-
рией в 17У5 г., в центр распространения рационалистиче-
ских традиций Просвещения. Одни из них, Аптуап Дес-
тют де Траси, спустя несколько лет ввел термин «идеоло-
гия» для обозначения общего учепия об идеях1.
Это попятно появляется позднее в работах Канта и Ге-
геля, па сей раз как специфическая категория немецкого
философского идеализма. Гегель считал дух «абсолютным
творцом» истории; по его словам, предметом философско-
го познания является история духа, скрытого своим внеш-
ним материальным проявлением, но тем не менее легко
распознаваемого как движущая сила мирового процесса.
Поэтому идеология рассматривалась как непосредствен-
ная проекция духа («объективного духа», как писал Ге-
гель), пс имеющая самостоятельной сущности. Более того,
поскольку «идеология» является универсальным поняти-
ем, опа, по Гегелю, никак пе может служить интересам
определенных классов и групп, но говоря уже о народных
массах, по заслуживавших, по мнению философов-идеали-
стов, особого внимания*.
Как известно, Маркс п Энгельс в юности увлекались
философией Гегеля; ему они обязаны своей непоколеби-
мой верой в конкретность истины, но, что важнее всего,
Маркс и Энгельс взяли па вооружение диалектический
метод Гегеля — учение о том, что источником развития
263
является борьба противоречий, «тезиса» п «антитезиса».
Однако и начале 40-х гг. XIX в. <»нн начали ставить его
философию с головы на ноги, отвергнув его идеализм н
выдвинув вместо его концепции «духа» как активного
первичного творца истории положение о первичности ма-
терии. Эти новые взгляды опи впервые изложили в сов
местно написанной ими работе «Святое семейство, пли
Критика критической критики», опубликованной в 1845 г?
Метафизическому толкованию исторического процесса
Маркс и Энгельс противопоставили свою концепцию ис-
торического материализма4. В «Немецкой идеологии»,
написанной спустя несколько месяцев, они сформулирова-
ли в первом приближении основное положение своей кон-
цепции: пе сознание определяет жизнь, а жизнь опреде-
ляет сознание 8.
Это материалистическое переосмысление учения Геге-
ля в какой-то мере основывается на положении Гельве-
ция о зависимости идей от общества, которое их порожда-
ет, с одним лишь весьма существенным различием: Маркс
не считал эту зависимость абсолютной или односторонней;
по его мнению, между идеями и практикой существовало
взаимодействие. Более полно эта мысль развита в работе
«Тезисы о Фейербахе»: «Материалистическое учеппе о
том, что люди суть продукты обстоятельств и воспита-
ния... забывает, что обстоятельства изменяются именно
людьми и что воспитатель сам должен быть воспитан»8.
Таким образом, Маркс и Энгельс, отвергая идеализм Ге-
геля, вместе с тем защищали его диалектический метод от
критики «вульгарных материалистов» — Фейербаха и его
последователей. Однако, подчеркивая способность люден
«изменять обстоятельства», Маркс отмечает, что это воз-
можно в определенных условиях. Ему принадлежит зна-
менитая фраза: «Человечество ставит себе всегда только
такие задачи, которые оно может разрешить»1.
Итак, какой смысл вкладывал Маркс в понятие «идео-
логия»? Идеология впервые попала в поле зрения Маркса,
когда оп вместо с Энгельсом приступил к критике фило-
софских взглядов самых шумных последователей Геге-
ля— младогегельянцев. Маркс пришел тогда к вы-
вода, что их вывернутые наизнанку представлеппя о
мире неверны, а стало быть и идеология, играющая столь
большую роль в их мышлении, оказывается «воображе-
нием.
Маркс выводил свое понятие идеологии от противпого,
аб4
отталкиваясь от ложного сознания младогегельянцев и, в
более широком смысле, от любых других форм «псевдо-
пдеологии».
Эти «фантазии», пишет Маркс, имеют и другое назна-
чение: они служат действенным орудием классового гос-
подства. «Мысли господствующего класса являются в
каждую эпоху господствующими мыслями. Это значит, что
тот класс, который представляет собой господствующую
материальную силу общества, есть в то же время и его
господствующая духовная сила. Класс, имеющий в своем
распоряжении средства материального производства, рас-
полагает вместе с тем и средствами духовного производ-
ства, и в силу этого мысли тех, у кого нет средств для
духовного производства, оказываются в общем подчинен-
ными господствующему классу»*.
Чтобы покончить со своим подчиненным положением,
порвать с. иллюзиями, навязанными ему капитализмом,
пролетариат, как единственный класс, способный это со-
вершить, должен выработать собствен пос «правильное»
сознаппе — или классовое созпаппс, свойствсппое только
ему. Только так он сможет осмыслить свое угнетенное
положение и пинт и путь к освобождению. Это мучитель-
ное пробуждение, по Марксу, процесс коллективный: пс
отдельные пролетарии постигнут, словно по наитию,
смысл происходящего и поведают об этом своим товари-
щам, а весь пролетариат будет постепенно вырабатывать
свое классовое сознание. Маркс и Энгельс придавали
огромное значение классовой борьбе, участию пролетари-
ев в экономических и политических выступлениях с поста-
новкой краткосрочных и долгосрочных целей. «Коммуни-
сты, — гласит «Манифест Коммунистической партии»,—
борются во имя ближайших целей п интересов рабочего
класса, по в то же время в движении сегодняшнего дня
опп отстаивают и будущность движения»9. Еслп, как от-
мечалось выше, общественное бытие определяет сознание
человека, то возникает вопрос, в какой степени сознаппе
в свою очередь влияет на экопомичсскпй базис, ипымп
словами, какую степень независимости от базиса над-
стройка (к которой относится и общественное созпавпс)
вообще имеет, может ли она в свою очередь влиять на
базис, ос определяющий? Этот вопрос стал предметом
горячих дискуссии п самых различных толкований после
того, как Маркс дал свою знаменитую формулировку в
«Критике политической экономии». Понятая буквально,
265
эта формулировка подкрепляет, казалось бы, теория «де*
гсрмпинстов» — и критиков Маркса, утверждавших, что
надстройка (включая общественное сознание и идеи)
представляет собой, согласно теории Маркса, лишь пря-
мое отражение базиса, продуктом которого опа является.
Другие философы считали, что идеи и идеология, являясь
з основе своей порождением материального бытия, могут
па крутых поворотах истории играть, по крайней мере
временно, почти независимую роль. Ранние «философ-
ские» формулировки Маркса либо былп амбивалентны в
этом отношении, либо подтверждали, по мнению толкова-
телей, скорее первую точку зрепия. Но работы Маркса,
па пример «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта», и
Энгельса «Крестьянская война в Германии», пне всякого
сомнения, подтверждают вторую. Сам Маркс в одной пл
работ писал: «Теория становится материальной силой, как
только опа овладевает массами» |0. Это, как представляет-
ся, ключ к решению вопроса. В своих работах, написан-
ных уже после смерти Маркса, Энгельс счел необходимым
еще раз сформулировать пх точку' зрепия. Он решитель-
но отстаивал положенно, согласно которому в конечном
счете идеи, религия и другие части надстройки опреде-
ляются материальным базисом.
Вернемся теперь к вопросу о том, какими путями мож-
но прийти к полной ясности сознания, о которой писал
Маркс в «Святом семействе». «Манифест Коммунистиче-
ской партия», где, как уже отмечалось, основной упор
сделан на классовую борьбу, призывает также партии
рабочего класса, в частности немецких коммунистов, пи
на минуту по прекращать «вырабатывать у рабочих воз-
можно более ясное сознание враждебной противополож-
ности между буржуазией и пролетариатом» н. Такие же
положения содержатся в «Капитале» Маркса п в некото-
рых последних работах Энгельса. Вопрос встал в повестку
дня п качестве теоретической проблемы и социал-демо-
кратических партиях, возникших в Европе в послсдппе
годы жизни Маркса. Даже в Англии, где рабочее движе-
ние не испытало на себе сильного влияния марксистского
учения, Уильям Моррис в начале 90-х гг. XIX в. утвер-
ждал, что главной задачей социалистической партии явля-
ется выработка подлинно социалистического сознания у
трудящихся, без которого опп будут по в состоянии осо-
знать себя «как силу, противостоящую несправедливому
обществу, и как единственно возможную основу общества
266
справедливого* Однако к то время это был глас вопию-
щего в пустыне.
И noil была обстановка в России, когда Ленин в самый
канун революции 1905 г. обосновал необходимость созда-
ния партии нового типа, овладевшей идеями Маркса п
способной воодушевить этими идеями промышленных
рабочих, вчерашних выходцев из деревни, начавших ожес-
точенную экономическую борьбу с предпринимателями.
Лепин критиковал людей, считавших, что активная борь-
ба рабочих, направленная иа достижение экономических
целей, сама по себе, стихийно, приведет к выработке у них
политического классового сознания. Он ясно заявил, что
классовое политическое сознание может быть нривыесепо
рабочему только извне, то есть извне экономической борь-
бы, извне сферы отношений рабочих к хозяевам, и отме-
чал далее. «Всякое преклонение перед стихийностью рабо-
чего движения, всякое умаление роли «сознательного
элемента», роли социал-демократии означает тем самым...
усиление слияния буржуазной идеологии на рабочих».
В итоге Ленин пришел к следующему выводу: «Вопрос
стоит только так: буржуазная плп социалистическая идео-
логия. Середины тут пет. ...Поэтому всякое умаление
социалистической идеологии, всякое отстранение от нее
означает тем самых! усиление идеологии буржуазной» 13.
После победы Октябрьской революции в России и по-
следовавших за нои революционных выступлений на За-
паде споры о революции как таковой и о революционной
идеологии рабочего класса приобрели более философскую
окраску. Наиболее известным на Западе теоретиком-мар-
ксистом, вновь поднявшим вопрос о революционной идео-
логии, был итальянец Антонио Грамши, который был сви-
детелем военного поражения своей страны в годы первой
мировой войны и приобрел огромный жизненный опыт,
будучи революционером п просидев десять лет в фашист-
ском застенке. В своих «Тюремных тетрадях», созданных
в годы заключения, оп стремился разработать учение об
идеологии восставших «простых людей». Чтобы обмануть
цензуру, Грамши вынужден был писать туманно, а неко-
торые его положения, сформулированные вне контекста,
выглядят подчас несколько неожиданно. Но при всем том
оригинальность самого его подхода к проблемам идеоло-
гии совершенно очевидна. Он различает два вида идеоло-
гии: идеология как органическая составная часть опреде-
ленной социальной структуры и идеологии произвольные.
267
«рлциопалйстйческпе», «навязанные». Основное вннма-
нис Грамши уделяет идеологии первого типа, которая
имеет «психологическую» ценность, организуя людей, соз-
давая основу прогресса, способствуя осознанию массами
целей своей революционной борьбы и т. д. Естественным
представляется вывод Грамши, что идеологию, хотя и
связанную неразрывно (как и вес другие элементы над-
стройки) с базисом, следует рассматривать все же как
относительно независимую силу, ту самую потенциальную
материальную силу, о которой писал Маркс. Идеология,
по Грамши, обретает еще большую независимость от ба-
зиса в том случае, если перестает быть «заповедником»
основных классов индустриального общества; в его систе-
ме есть место и для недифференцированных моделей
мышления, распространенных среди «простых людей», за-
частую противоречивых, непоследовательных, уходящих
корнями в фольклор, мифологию, повседневный народный
опыт. Подобные формы относятся к «неорганической», по
терминологии Грамши, идеологии. Оттолкнувшись от них,
он переходит к анализу образа мыслей среднего и низ-
шего классов. Грамши проанализировал положение
крестьян и ремесленников, потенциальных союзником
рабочего класса.
Одпако основной вклад Грамши в учение об идеях —
это его интерпретация понятия «гегемония». Для него
гегемония — это пе просто господство — идейное или по-
литическое. Его интересует не константа, а процесс, в
ходе которого правящий класс завоевывает—по большей
части мирными средствами — доминирующее положение и
в сфере идей, навязывая другим классам определенный
образ мыслей. Это достигается благодаря контролю над
средствами идейного воздействия в той части общества,
которую Грамши именует «гражданским обществом»:
прессой, церковью, системой образования. В результате
парод становится добровольным пособником собственного
закрепощения. Может лп пролетариат, представляющий
большинство населения, освободиться от этих идеологи-
ческих оков, и если может, то каким образом? — спраши-
вает Грамши и отвечает: да, причем лишь одним путем:
вырабатывая собственную контридеологпю, которая ней-
трализует вредоносную для пего идеологию правящего
класса и создаст необходимую предпосылку для захвата
государственной власти. Установление идеологической
гегемонии требует, чтобы у пролетариата былп свои хо-
263
porno подготовлендые идеологи, так же как у буржуазии
есть свои. Таковыми должны стать «органические» ин-
теллигенты (Грамши применяет этот термин для профес-
сиональных деятелей обоих «основных» классов). Задача
этих «органических» интеллигентов, действующих в ин-
тересах пролетариата, заключается не только в том, что-
бы вооружить свой класс новой идеологией — практиче-
ской идеологией, по и в том, чтобы нейтрализовать, при-
влечь на свою сторону, побудить порвать старые социаль-
ные связи так называемых «традиционных» интеллиген-
тов, которые, выражая интересы «традиционных классов»,
папримср крестьянства и ремесленников, не примыкают
пи к одному пз основных антагонистических классов.
Только так пролетариат, по мнению Грамши, сможет соз-
дать собственную контрпдеологию, подорвать идеологию
противника и затем нанести ему поражение а борьбе за
политическое господство.
Вслед за Марксом и Энгельсом Грамши придаст особое
значение глубокому и непредвзятому анализу конкретных
исторических условий, включая соответствующую идеоло-
гию. (Идеологию, ио его мнению, необходимо анализиро-
вать в историческом контексте, в категориях «практиче-
ской» философии, как надстроечное явление). Все это
подготовило почву для анализа идеологии народных масс
и широком смысле слова: ис только идеологии пролета-
риата в промышленном обществе, но и идеологии его
предшественников, а также крестьян, фермеров, мелких
собственников города в переходный период общественного
развития, когда современные «основные» классы еще но
сформировались окончательно.
Ссылки на источники
1. Lichtbeim G., The Concept of Ideology and other Essays.
New York, 1967, pp. 4—11.
2. Гам же, с. 11—17.
J. См.; M а ркс К и Э п гс л ьс Ф. Соч., т. 2.
4. Маркс и Энгельс никогда пе считали себя первооткрыпате-
ллми роли классовой борьбы а истории. Впервые па это указали нс
тормкм периода Реставрации Тьерри и Гизо.
5. См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Сот., т. 3, с. 25.
Болес известна формулировка: «Пе создание людей определя-
ет их бытпе. а наоборот, пх общественное бытие определяет пх
сознание», данная в работе «Предисловие к «К критике политиче-
ской экономии».
6. Маркс К., иЭнгельс Ф. Соч, т. 3, с. 2.
7. Маркс К, п Э и г е л ь с Ф. Соч., т. 13, с. 7.
269
8. М а р к с К. и Э н г е л ь е Ф. Сот., т. 3. е. 43—46.
9. Маркс К. и Э в г е л ь с Ф. Соч., т. 4. с. 458.
10. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 422.
11. Маркс К. нЭпгельсФ. Соч., т. 4, с. 459.
12. М о I г i з William. “Communism" — лекция в социали-
стическом обществе Хамерсмита 10 марта 1893, цит. в ‘'Political
Writings of William Morris*', под редакцией A. L Morton, London.
1973, n. 233.
13. Лени п В. И. Поли. собр. соч, т. в, с. 38—40.
ИДЕОЛОГИЯ НАРОДНОГО
ПРОТЕСТА
В предыдущей главе мы коснулись марксистского учения
об идеологии рабочего класса и его борьбе протии господ-
ства капиталистической идеологии в современном про-
мышлепиом обществе и пе уделили достаточного внима-
ния борьбе крестьян, торговцев и ремесленников как на
современном этапе развития, так и в «допндустрпальпую»
эпоху — в период перехода от феодального способа произ-
водства к капиталистическому. Но учспис об идеологиче-
ском противоборстве между двумя антагонистическими
классами в современном обществе пмеет к теме данной
работы лишь косвенное отношение. Автор анализирует
переходное общество с его «традиционными» социальны-
ми группами.
Другие авторы рапсе уже проводили [различие между
двумя типами идеологий, идеологией «структурирован-
ной», то есть обладающей четкой или по крайней мере
различимой внутренней структурой (по мнению некото-
рых, лишь ата идеолога я заслуживает своего названия), и
другой, отражающей более примитивные представления,
психический склад и умонастроение. Ограничиться при
изучении народной идеологии анализом идеологии лишь
первого типа было бы неправомерно; второй же тип идео-
логии, более соответствующий теме этой работы, слишком
ограничен сам по себе. Равным образом следует отверг-
нуть и такие представления, на которых зиждется, к при-
меру, теория Оскара Льюиса о «культуре бедности»: как
это видно из самого названия, она исходит из пассивности
и смирения масс *. Эта теория, хотя и признает понятие
«класс» (в смысле осознания собственной социальной
приниженности в отношениях между «нами» п «ими») *,
едва ли поможет анализу проблем идеологии народного
протеста. Исходя из вышеизложенного, автор п поставил
271
себе целью разработать в этом вопросе собственные теоре-
тические положения.
Народная идеология «доппдустриальпого» периода —
это пе внутреннее дело и пе исключительный домен како-
го-то одного класса плп социальной группы, что уже само
по себе отличает ее от идеологии как «классового созна-
ния» или его антитезы, то есть от идеологии в традицион-
ном смысле слова, о которой шла речь выше. Народная
идеология — это, как правило, сочетание двух элементов:
один пз ппх присущ самим низшим «народным» классам;
другой — постепеппо прпппос.птся в этп классы извне п
адаптируется пмп. Первый пз указанных элементов мож-
но определить термином «врожденная традиционная идео-
логия». как бы впитанная с молоком матери. Она не
навеяна проповедями и рсчамп. пе вычитала пз книг, а
вытекает пз пспосрсдствоппого опыта, устной традиции и
пародпой памяти. Второй элемент народной идеологии —
это позаимствованные пмп, «привнесенные» извне идеи и
представления, породно принимающие форму спстомати-
зпропаппых политических пли религиозных убеждений,
как, папримср, понятия «права человека», «народный су-
веренитет», «свобода предпринимательства», «„священ-
ное” право собственности», «национализм», «социализм»
и, наконец, различные версии оправдания верой*. Отсюда
следуют два весьма важных вывода: во-первых, что народ-
ное сознание пе представляет собой «чистой доски»
(tabula rasa), па которой ввиду отсутствия каких-либо
собственных идей можно иачертить повыс идеи (утвер-
ждение, весьма дорогое сердцу приверженцев убеждений
и «безмозглости черни»), во-вторых, что автоматический
переход от простых к более сложным представлениям не-
возможен (Леппп еще в 1902 г. писал, что русские рабо-
чие пе л состолппп стпхийпо, сами по себе выработать
такпе пдеп). ТГо равным образом важно осознать, что оба
названных типа идеологии пс отделены друг от друга
китайской стеной; более того, неправомерно рассматри-
вать одни пз ппх как «пысптпй» илп стоящий па более
высоком уровне по сравнению с другим. В депствптольпо-
стп опп часто накладываются один па другой Так, напри-
мер, среди «врожденных» убеждений одного поколения.
• Имеется в виду догмат лютерапствп и протсстаппзма в це-
лом в противовес католическому догмату об оправдании «добрыми
делами». — Прим. ред.
272
являющихся частью его базисной культуры, некоторые
былп привнесены извне в сознание предыдущего поколе-
ния.
Достаточно упомянуть в этой связи о генезисе поня-
тия «норманское иго», о чем писал Кристофер Хилл®.
Понятие это восходит к древним свободам, отнятым у сво-
бодолюбивых англосаксов Впльгельмом Нормандским, ко-
торого некоторые источники непочтительно именуют
незаконнорожденным, и его нормандскими рыцарями или
бандитами, убеждения которых, будучи обогащенными
опытом последующих поколений, превратились в народ-
ную легенду, игравшую большую роль в народных дви-
жениях в Англин вплоть до периода чартизма в 30—
40-х гг. XIX в.
То же самое можно сказать и о религиозных идеях,
заключенных и лютеранство и кальвинизме, которые, бу-
дучи признаны протестантским государством и бесконеч-
но повторяемые поколениями священников п богословов,
в той или иной форме к началу XVII в. стали частью
«врожденной» идеологии парода и его культуры в целом.
Далее, второй тип—«привнесенная» идеология; эффек-
тивно воспринимается только тогда, когда попадает на
хорошо подготовленную почву; в противном случае ее
отвергнут столь же несомненно, как это сделали испан-
ские крестьяне в 1794 г., отвергнувшие доктрину Праи
человека (с энтузиазмом воспринятую немцами, итальян-
цами и даже католиками — поляками и ирландцами).
Разумеется, подобное сопротивление новым идеям спой
ствеппо пс только простым людям. Австралиец Фслпкс
Рааб писал, насколько по-разному былп восприняты раз-
личными поколениями английского дн tenтри и придворной
знати в XVI к XVI! пв. радикальные идеи Макиавелли:
то, что одно поколение продавало анафеме, для другого
оказывалось приемлемым, а па третье нагоняло скуку*.
Способность к восприятию — это только одна сторона
вопроса: гораздо большое значение имеет то обстоятель-
ство, что «привнесенпые» пли более оформленные идеи по
сути своей зачастую представляют в рафинированной
форме «врожденные» убеждения и народный опыт. Таким
образом, процесс передачи идей протекает пе в одном
направлении, а представляет постоянное взаимодействие
между двумя типами идеологии. Маркс и Энгельс писали
в «Манифесте Коммунистической партии», что «теоретп
ческпе положения коммунистов... являются лишь общпм
18 Зака» .М> 1590
273
выражением действительных отношений происходящей
классовой борьбы, выражением совершающегося на
наших глазах исторического движения» 5. Этот вывод при-
меним не только к идеям Маркса: совершенно очевидна
связь между демократическими идеями Руссо п борьбой
за демократию, которая в его родной Женеве началась
раныпе, чем где-либо в Европе, не говоря уже о других
континентах.
Молодой американский ученый в одном из опублико-
ванных недавно книжных обзоров выдвигает предположе-
ние, что опыт и «врожденная» идеология лнонскпх шел-
коткачей, первыми среди французских рабочих начавших
политическую борьбу за право объединяться в «ассоциа-
ции», помогли французским социалистам — Прудону в
Луп Блапу — несколько лет спустя разработать так назы-
ваемую «кооперативную теорию»6.
Где же проходит граница между двумя типами идео-
логий? Примером «врожденных» убеждений является, по
мнению автора, прежде всего неотъемлемое право на зем-
лю в представлении крестьян — будь то в форме частной
или общественной собственности. Именно эта вера в наши
дни воодушевляет на борьбу крестьян Мексики, Колум-
бии, Новой Гвинеи, так же как опа вдохновляла участни-
ков крупнейших крестьянских восстаний и Европе в 1381,
1525 и 1789 гг., бунтов против сборщиков податей в Япо-
нии времен Токугавы, ирландцев, боровшихся за землю на
протяжении почти всего XIX в., или английских кресть-
ян, выступавших против огораживаний в период между
XVI и XVIII вв. Подобно тому как крестьяне свято вери-
ли, что по справедливости они имеют право владеть зем-
лей, городская и деревенская беднота верила в снос право
покупать хлеб «по справедливой» цене, определявшейся
опытом и обычаями7, а рабочие —в свое право па «спра-
ведливую» заработную плату, не зависящую от произвола
предпринимателей плп, говоря современным языком, от
законов спроса и предложения. Многочисленные голодные
бунты во Франции и в Англин в XVIII—начале XIX в.,
движение луддитов, выступления разрушителей машин и
южных графствах Англии в послепаполеоповский период
убедительно иокпзыиают, сколь живучи подобные требо-
вания.
Точно так же «свободнорожденный» англичанин тех
времен чтил свои традиционные «свободы» и восставал,
когда на пик покушались, а мелкие фригольдеры и го-
274
рожапс, оказавшиеся под угрозой экспроприации, боро-
лись и до сего дпя борются против «улучшающих • свои
владения» лендлордов и фермеров, предприимчивых бур-
жуа и городских властей, разоривших их и разрушивших
их общипы «во имя прогресса». Указанные слои зачастую
предпочитали иметь дело с «уже известным злом», зани-
мали консервативную, а не прогрессивную позицию, тре-
буя восстановления своих утраченных прав, чем высту-
пать за перемены или реформы. Одпако многие не только
среди мятежников разделяли милленаристские или хила-
стическпе убеждения и поэтому были более склонны свя-
зывать своя судьбы с неожиданными переменами пли
обещаниями таковых прп втором пришествии Христа пли,
наконец, с «добрыми» мирскими вестями, например, реше-
нием Людовика XVI созвать Генеральные штаты летом
1789 г.*
Следует упомянуть и о других аспектах пародпой идео-
логии, но столь броских и по всегда получающих отраже-
ние в источниках. Таковы, по терминологии, введенной
французскими авторами Леруа, Ладюри, Мандру, Вове-
лом и другими, менталитет — психический склад и кол-
лективное мироощущение простых людей, которые, подоб-
но различным элементам так называемой «плебейской
культуры» Э. П. Томпсона, никоим образом не сводились
только к протесту, хотя и имели к нему отношение.
Мишель Вовель, к примеру, доказал, что коллективное
восприятие французских крестьян и городских низов в
определенных его проявлениях, таких, как изменившееся
отношение к религии п смерти, поведспис на народных
празднествах и т. д. в последние годы старого порядка,
предвосхитило некоторые аспекты идеологии народных
масс в 1789 г. ’
Идеология этого типа подчас принимает форму при-
чудливой амальгамы несопоставимых представлений, сре-
ди которых трудно различить «врожденные» и сравни-
тельно подавно «привнесенные». По сути своей это явле-
ние того же порядка, что и упоминаемая Грамши «проти-
воречивость» идеологии рядового итальянца. Хобсбом
приводит в пример вожака итальянских разбойников в
* «Улучшениями» называли огораживание лендлордами в
прошлом открытых и общинных полей, приводивших к сгону с
земли земледельцев, пользовавшихся ею па основании обычного
права. — Прил ред.
16'
275
f»O-e гг. XIX в. — период гарибальднйскйх войн, — рас-
пространявшего прокламацию следующего содержания:
«Долой предателей, долой нищих, да здравствует спра-
ведливое Неаполитанское королевство и его христианней-
ший правитель, да здравствует наместник бога Пий IX,
да здравствуют наши неукротимые братья-республикан-
цы!» 10
Еще более эклектичной была в 80-х гг. XVIII в. идео-
логии ирландских крестьян-дефендеров («защитников ка-
толической веры»), стоявших ступенью ниже на социаль-
ной лестнице. В ней причудливо переплетались национа-
лизм и приверженность республиканской форме правле-
ния, католическое благочестие и идеалы Американской н
Французской революций.
Примером такого же раздвоеппя лояльности (хотя в
данном случае это нельзя объяснить одним лишь смеше-
нием понятий) может служить преданность крестьян,
поднимавшихся с оружием в руках против помещиков и
королевского правительства, королю, царю пли импера-
тору; это особенно характерно для Европы в период абсо-
лютизма или самодержавия. Во Франции до революции
крестьяне встречали вступление на престол новых монар-
хов взрывом подлинного энтузиазма, а во время бунтов
их верность королю находила выражение в своеобразных
двойных лозунгах вроде «Да здравствует король! Долой
соляные подати!» в 1674 г. и «За короля и дешевый хлеб!»
в 1775 г. Понадобилось целых два года революции и де-
вять месяцев революционной войны, чтобы парижане, нс
говоря уже о французских крестьянах, восприняли казнь
короля-предателя как необходимость. Хобсбом приводит
пример из истории России XIX в., свидетельствующий о
том, что пера крестьян в царя-батюшку долго нс угасала,
хотя царские министры ничего, кроме недоверия и нена-
висти, у них ие вызывали.
«Врожденная» идеология сама по себе может поднять
массы па забастовки, голодные бунты, крестьянские вос-
стания (успешные или безрезультатные). Она может
даже подвести парод к пониманию необходимости ради-
кальных перемен, которое французские историки называ-
ют «осознанней», но совершенно очевидно, чго она не мо-
жет подвести нх вплотную к революции ин в качестве ее
творцов, пи даже в качестве младших союзников буржуа-
зии. Эти пределы обозначены Томпсоном, когда он объяс-
няет, каким образом «плебейская культура» Англии
276
XV1I1 a. — «самообучающаяся культура народа, основав-
пая па его опыте и духовных ресурсах», — хотя бы в не-
которых отношениях помешала джентри распространить
гегемонию на все области жизни. К творчеству масс,
помешавших установлению этой гегемонии, он относит
сохранение традиционных обычаев; небезуспешное сопро-
тивление дисциплине труда, которую только начали вво-
дить в промышленности в эпоху раннего капитализма;
расширение сферы действия законов о бедных; улучше-
ние снабжения населения хлебом, пе говоря уже о том,
что «никто не мог помешать народу слоняться по улицам
городов, глазеть по сторонам, устраивать давку и сеять
смуту. Плебеи, почитавшие себя чуть ли ие свободными
гражданами, с криками «ура» жгли дома непавпетпых им
лавочников и пнаковерующпх, демонстрируя бунтарский
дух, поражавший заезлшх иностранцев» **.
Однако все эти успехи низов в «поиндустриальней»
/Хиглии или в любой другой стране не могли бы получить
дальнейшее развитие, если бы «плебейская культура»,
«врожденная» идеология масс пе обогащались привнесен-
ными извне элементами — политическими, философскими
и религиозными идеями,, которые опа абсорбировала и пе-
рерабатывала с большими пли меньшими искажениями.
11а историческом фойе того времени эти идеи были скорее
прогрессивными, а пе отсталыми, чаще реформистскими,
чем реставрационными; в период, названный Робертом
Палмером «демократической революцией» (имеется в ви-
ду XVIII и. — Ред.), массы получали их — иногда из вто-
рых рук —от набиравшей силу буржуазии — главного
противника аристократии. Впрочем, в народные массы
привносились п консервативные, реакционные представ
леппя, как, например, идеи, побудившие вандейских
крестьян после 1793 г. восстать против революции «за
церковь и короля»; неаполитанцев и римлян выступить
против французов в 1798—1799 гг., а испанских кресть-
ян — против Наполеона в 1808 г. Небезынтересно, что
вандейские крестьяне сначала поддержали революцию п
выступили против якобинского Конвента лишь после того,
как революция пошла по пути, явно не соответствовав-
шему их представлениям.
Как бы то ни было, а процесс слияния «врожденных»
и «привнесенных» идей развивался постепенно п на раз-
пых уровнях: в самой примитивной форме оп сводился к
выдвижению лозунгов типа «Смерть таможенным чинов-
877
Ийкам!» и «Никаких налогов без представительства!»—у
американцев, «Долой акцизное управление!*, «Долой
папизм!» — у лондонцев XV11I в., «Да здравствует пар-
ламент!», «Да здравствует третье сословие!» — у париж-
ских низов в капуп реоолюцип или как одпа из вариа-
ций — к использован и ю разного рода символов и обрядов:
например, «папизм и деревянные башмаки», ритуальные
деревья свободы пли сожжение чучел, изображавших
министров Георга III в предреволюционном Бостоне по
примеру сожжения чучела паны римского. На более вы-
соком уровне народным лексикон обогащался такими
понятиями, как «патриот» (в трех названных странах)
или (только во Франции) «общественный договор»,
«третье сословие» и «права человека». Последнее поня-
тие вошло в политическую программу Французской рево-
люции— Декларацию прав человека и гражданина, при-
нятую в августе 1789 г., и в более раннюю программу
Американской революции Декларацию независимости
(1776 г.).
Новые идеи, естественно, проникали в народное созна-
ние в разных странах различными путями, которые во
многом определялись уровнем грамотности населения. Со-
ответствующие более пли менее падежные статистические
данные в источниках того времени отсутствуют, а у|ювеиь
грамотности, установленный путем подсчета подписей иа
брачных свидетельствах и полицейских н|х>токолах, варь-
ируется от страны к стране и даже от района к району.
Однако научный анализ этих не слишком убедительных
снедений позволит предположить, что в канун XVIII в.—
«века революций» — процент грамотных среди рядовых
американцев, чаще читавших Библию, был выше, чем
среди английского простонародья, а у тех, в свою очередь
выше, чем у французов (в Аиглин, как и в Америке, к
тому времени почти ис осталось крестьянского населе-
ния). По приблизительным подсчетам, в больших горо-
дах, таких, как «Лондон и Париж (и Америке «больших»
по тому времени городов не было вовсе), уровень грамот-
ности среди населения достигал 40—50%; причем у чер-
норабочих он был пиже, чем у ремеслепциков, а у жен-
щин — значительно ниже, чем в первых двух группах
Таким образом, намного меньше 50% представителей па-
рижских низов и лишь 6-7 пз 10 ремесленников могли
расписаться или прочитать революцпоииые призывы в
многочисленных брошюрах пли рукописных журналах то-
278
го времени. Работы Руссо знала образованная «элита»;
простой читатель мог получить представление об их со-
держании только опосредованно и в упрощенном виде —
пз вторых, а то из третьих рук. По знания, почерпнутые
пз кппг, могли передаваться п иными способами; во фран-
цузских провинциях в 1789 г., в больших и малых городах
руководители зачитывали сообщения из газет и сообще-
ния о событиях в Версале п Париже с балкона местных
ратуш. Еще более доходчивым средством информации
были церковные проповеди, военные приказы пли речи
иа собраниях пуритан — например, в Англии в 40-е гг.
XVII в. Во Франции в 1789 г. ремесленники небольших
мастерских — преобладающей форме предприятий того
времени, — обсуждая текущие события дня, обычно узна-
вали от хозяина лозунги дня и новую терминологию.
В Париже своеобразными народными клубами былп вин-
ные погребки, рынки, бакалейные лавки. Здесь обсужда-
лись животрепещущие проблемы, зарождались бупты и
восстания.
Так пли иначе, «привнесенные» понятия накладыва-
лись па «врожденные» понятия п убеждения; сплавом
обоих этих элементов п являлась новая народная идеоло-
гия. Естественно, этот процесс проходил а городах быст-
рее, чем в деревнях, и во время революций (пз истории
которых почерпнуты почти все приведенные выше приме-
ры) быстрее, чем в периоды социального и политического
затишья. Эта амальгама могла принять в ее окончатель-
ном виде характер идеологии боевой, революционной или,
напротив, консервативной и контрреволюционной. Зави-
село это не столько от социальной природы реципиентов и
«врожденных» представлений адресата, сколько от самих
«привнесенных» идей, от которых опи отталкивались, от
характера полученных идей, восприятие которых опреде-
лялось сложившейся обстановкой и тем, что Э. Р. Томпсон
назвал «встряской опыта» ”.
Формирование народной идеологии определяется, сле-
довательно, пе двумя, а тремя факторами, являвшимися,
как ужо отмечалось, ео фундаментом; идеями, «при-
внесенными» извне, нлп внешним элементом, которые
могли быть эффективно абсорбированными, если попада-
ли па подготовленную почву; и наконец, обстоятель-
ствами И опытом самих народных низов, которые в
конечном счете определяли характер амальгамы. Толь-
ко с учетом всех этих факторов можно понять, почему
279
парижские санкюлоты остались верны революции, а
то время как их собратья в Лионе, Марселе и других
городах, имевшие в целом такие же «прождеппые»
убеждения и точно так же прошедшие через горнило
революции, впоследствии под влиянием новых (жирон-
дистских) идей отошли от пос; почему крестьяне в
Вандее, чьи «врожденные» идеи п устремления были та-
кими же, как и у крестьян других областей Франции,
в условиях, сложившихся весной 1793 г., изменили своим
изначальным революционным идеалам. Генезис народной
идеологии — процесс весьма сложный. При любом раскла-
де «врожденные» представления настолько устойчивы, что
новые, «привнесенные» идеи, как прогрессивные, так п
реакционные, в процессе их передачи трансформируются.
Это положение сохраняет силу не только для «допнду-
стриальпого» периода. Процесс выработки по вых идей пе
сводится к механическому сложению двух элементов; по-
следнее возможно только в тех редких случаях, когда
«врождеппая» идеология воспринимает новый элемепт
пассивно. Обычно ясс «привнесенные» идеи в процессе их
передачи и адаптации народными тпами, как, впрочем, п
другими классами, претерпевают определенные измене-
ния. Воздействие их в конечном счете определяется соци-
альными нуждами и политическими целями тех классов,
которые готовы пх воспринять. Предметный урок такого
рода преподали Мартину Лютеру в 20-х гг. XVI в. немец-
кие крестьяне, которые к его величайшему негодованию
восприняли его учение буквально — как идейную основу
восстания против князей, видя в mix угнетателей, а от-
нюдь пе благодетелен, как сам Лютер. Французская бур-
жуазия, созревшая к концу 80-х гг. XVIII в. для револю-
ции, использовала учение Руссо о «породном суверените-
те» и сю понятие «общественного договора» п качестве
идеологического оправдания своего восстания против
аристократии и королевского деспотизма, тогда как мпого
раньше французский аристократический парламент, а
также венгерские и польские аристократы использовали
идеи Руссо и Монтескьё с целью поднять аристократиче-
ский элемент па борьбу против короли. Французские
«низы», в частпости парижские санкюлоты, усвоили свой
урок: почерпнув новые революционные идеи у либераль-
но настроенной части аристократии п буржуазии, опи
приспособили пх для собственных нужд и при случае об-
280
ращалп их uc без успеха против своих прежних настав-
ников.
И еще один вопрос, который мы только затронем здесь:
что происходило с ионон народной идеологией, выкован-
ной в пламени революции, после окончания «народной»
фазы революции плп после победы контрреволюции?
Означало лп лто, что после поражения, к примеру, англий-
ских левеллеров в Берфорде в 1649 г., парижских сапкю-
лотов в 1795 г. и фрапцузскпх рабочпх в июне 1848 г., по-
литический опыт, накопленный пмп э ходе революции,
пропадал птупс п все предстояло пачппать заново, гото-
вясь к поаому революционному периоду, неизменно на-
ступавшему после определенной передышки? Конечно,
пет. Сколь пп реальной оказывалась наступившая реак-
ция, например протекторат Кромвеля и Реставрация в
Англии плп наполеоновская империя и Реставрация во
Франции, народные революционные традиции не умира-
ли: в глубоком подполье, вне поля зрения властей, они
продолжали жить, возрождаясь в поных формах п в новых
исторических условиях. К тому времени народные массы,
переработавшие «привнесенные» идеи, успевали изменить
свой облик.
Ссылки иа петочппкп
1. Lewis О. The Culture of Poverty, Sclentljic American, CCXI
(1966), p. 19—25.
2. Ричард Хоггарт проводит примерло то же различие, анали-
зируя положенно современного рабочего класса; см. главу о «них»
и о «пас» в: ‘Uses of Literacy" (London. 1957), p. 72—101.
3. H i 11 C. The Nornaan Yoke, — в: "Democracy and the Labour
Movement", под редакцией John Saville, London, 1934, p. 11—16.
Ilaib Felix, The English Face of Machiavelli, London, 1964.
5. Маркс К. нЭнгельс Ф. Соч., т. 4. с. 438.
0. S е w е 11 William II. Критический разбор работы: Ro-
bert Bezucha. The Lyon Uprising of 1834 a Social History, 5: May,
1’977, p. 689—639. Это ae самый лучший пример, поскольку основ-
ные идеи л поиск их рабочих и хозяев небольших мастерских к
тому времени, то есть к 1834. а во в 1831 г., претерпело некоторые
изменения, и в частности приобрела политическую окраску под
влиянием их связей с «Молодыми республиканцами» города.
7. См., в частности: Thompson Е. Р., The Moral Economy of
English Crowd of the Eighteenth Century, Past and Prerent, N5 50.
May 1971, p. 76—136.
8. См. также о непродолжительном движении кентских сель
скохозяйствепиых рабочих в 1838 г., принявшем формы религиоз-
пого мессианизма в: Hog err Р. С. Battle in Bossenden Wood, London
1061.
9. Vo veil e Mie tournant des mentalitds en France 1750—
Hi
1789: la "sensibilito'’ prcr^volutionnaire, Social Uhlory, 5, May 1977.
p. 005—629.
10. Hobs ba wm E. J. Primitive Rebels (Manchester, 1959),
p. 29.
11. Thompson E. B. Eighteenth-Century English Society: Class
Struggle Without Class? Social History, 111 (2), May 1978, p. 137—
1165, особенно p. 164—165.
12. Анализ уровня грамотности во Франции XVIII в. см. в:
Morn et D. Les originos intoIleetueUos de la Revolution francaise,
Paris 1933. p. 420—42a; п (в Париже): Rude G., The Crowd in the
French Revolution, Oxford, 1959, p. 210—211. Об уровне грамотности
в Англии XVIII в. см. ряд статей в: Past and Present, особенно
следующие две статьи: Lawrence Stone. Literacy and Educati-
on in England, 1640—1900, № 42, February 1969, p. 69—139; San-
derson Michool. Literacy and Social Mobility in the Industrial
Revolution in England, № 56, August 1972. p. 75—KM. В обеих от-
мечается относительно высокий уровень грамотности среди не-
квалифицированных рабочих и прислуги в 1700—1750 п*. (около
40%), ого резкое понижение в третьей четверти пека и кратковре-
менный подъем около 1775 г. Однако сколько-нибудь достоверных
данных для Англии в целом до 1840 г. не имеется.
13. Приведем цитату полностью: «Эта культура (самодеятель-
ная культура народа).,.’непрерывно входила в противоречие с офп
циальпыми оценками действительности. Так, массы, участвовав-
шие в движении «за церковь и короля», могли превратиться в яко-
бинцев или луддитов в результате «встряски, полученной па осно-
вании собственного опыта», или под влпнппем «мятежных» пропа-
гандистов». Thompson, Op. cit., р. 164. Это примерно совпадает
п с точной зрения автора этой книги.
АНГЛИЯ В XVIII и.
В Англии в XVIII в., если не считать открывших его бур-
ных лет правления королевы Липы, сохранялась огносп-
тельпо спокойная обстановка вплоть до 90-х гг., когда
дали о себе знать последствия Французской и промышлен-
ной революций. Этому периоду и посвящена данная гла-
ва, а последовавший бурный этап общественного разви-
тия будет рассмотрен ниже.
Поело «Славной революции», положившей конец борь-
бе между королем и парламентом, страна управлялась
«ограниченной» монархией, окончательно установившей-
ся с воцарением Ганноверской династии, в годы которой
ожесточенная борьба между вигами и тори (достигшая
апогея при королеве Анне) утихла. С ограничением коро-
левской власти суверенитет был поделен, по крайней ме-
ре в представлении английских правоведов, между коро-
лем, палатой лордов и палатой общпн. В действительности
же государственные дела вершили король и аристократы-
землевладельцы, занимавшие господствующее положение
в обеих палатах парламента. Само общество по сути своей
оставалось аристократическим, в том смысле что предста-
вители земельных интересов — лендлорды — доминирова-
ли нс только в парламенте, по и в муниципальных орга-
нах власти, при отправлении правосудия и былп законо-
дателями мод в культуре и искусстве. Аристократия и
джентри в гораздо большей степени, чем торговое сосло-
вие и ганноверский двор, навязывали свою идеологию
(осуществляли идеологическую гегемонию, по выраже-
нию Грамши) всем остальным социальным группам.
Однако и среди самих правящих классов существова-
ла социальная группа, упорно противостоявшая этой идео-
логической инфильтрация. Лондонское Сити преврати-
лось в течение веков в оплот купечества п ремесленников;
п XVIII в. в Англии, несмотря па относительное прекра-
щение ожесточенной борьбы, стал свидетелем многочис-
2»
леппых конфликтов по торгово экономическим вопросам
между Сити (представленным плутократами из Совета
олдерменов и более плебейским по составу Общинным
советом), с одной стороны, п королем, за которым стояло
парламентское большинство (в тот период, как правило,
вигн), — с другой. Эти конфликты, порождавшиеся глав-
ным образом экономическими интересами, выражались в
борьбе политических фракций. Примечательно, что пред-
ставительные оргапы Сити, в которых тори, виги или «ра-
дикалы» сменяли друг друга, постоянно оказывались в
оппозиции к политике Вестминстера и Септ-Джеймского
дворца в период от 20-х и до пачала 80-х гг. XVIII в.'
Ниже еще пойдет речь о том, что интересы буржуазии в
то время представляло купечество, а промышленная бур-
жуазия как сила, которую следовало принимать в расчет,
еще пе возникла.
Основанием этой социальной пирамиды были трудя-
щиеся, или «народные» классы, которые, пе имел в боль-
шинстве своем права голоса на выборах, тем не менее,
если отвлечься от представителей социального дна, объ-
единившись, становились значительной политической си-
лой. Даниэль Дефо в 1709 г. в своем эссе, отличающимся
глубиной и проницательностью, называл пх «рабочим лю-
дом», «бедняками», «обездоленными»2. В городах, боль-
ших п малых, это были мелкие лавочники, ремеслепппкп,
неквалифицированные рабочие, имевшие более или ме-
нее постоянное занятие, и социальное дпо, «беднейшие из
бедных» — падомпикп, больные, бедпякп без средств к
существованию, питие, бродяги, одним словом, все те,
кого Патрик Коулкоуп в конце века причислял к «пре-
ступным элементам». В деревнях Дефо различал сельских
жителей — фермеров и др., живших сносно, относя к этой
группе, очевидно, мелких фригольдеров и йоменов; котте-
ры же и батраки принадлежали к «бедноте». Это был
удовлетворительный анализ положения бедноты и трудо-
вого населения в начале XVIII в., однако вскоре аграр-
ная революция привела к значительным социальным
переменам: в результате ее многие фригольдеры и котте-
ры исчезли, а число батраков увеличилось, наконец, поло-
жение многих фермеров стало еще более «сносным».
Отныне то, что еще оставалось от прежнего крестьянства,
стало постепенно исчезать, и апглппская деревпя, с ее
трехчленным делением (сквайры, фермеры и батраки),
пачала приобретать современный облик.
264
Несмотря па относительно «мирную» социальную об-
становку, конфликты в отношениях' между имущими и
неимущими сохранялись — между обезземеленными фри-
гольдерами, городскими ремесленниками и наемными
рабочими, «рядовыми потребителями» и имущими класса-
ми — торговцами, джентри и богатевшими фермерами, а
иной раз самим правительством и парламентом. Пред-
ставляется целесообразным разбить все массовые выступ-
ления протеста этого периода на четыре группы: аграр-
ные волнения, трудовые конфликты, голодные бунты пли
бунты против дороговизны и, наконец, различного рода
городские бунты —от волнений до восстаний. Остановим-
ся подробней па каждой пз этпх групп, а также рассмот-
рим соответствующие идеологические причины народных
движений, как «унаследованные», так п «привнесенные».
Начнем с аграрных волнений, которые, как уже гово-
рилось, в Англин того времени были ограничены опреде-
ленными рамками и вс* отличались ожесточенностью, ха-
рактерной для классических крестьянских войн, бушевав-
ших тогда в Восточной Европе, пли крестьянских бунтов,
возобновившихся во Франции после 60 лет затпшьи.
В Англии такие бурные столкновения XVII в. ушли в
прошлое. 3. П. Томпсон писал в этой связи: «Времена и
люди изменились. XVIII в. породил «вольных стрелков»,
которые на свой страх п рпск ломали изгороди, крали лес,
занимались браконьерством, массовые же крестьянские
восстания были чрезвычайно редки» *. К тому времени в
Англии исчезли последние остатки феодализма п деревне,
и его место запялп торгово-каппталпстическис отноше-
ния. Конфликты в сельской местности возникали в ответ
на перемены, сопутствовавшие аграрной революции, в хо-
де которой лендлорды и фермеры огораживали поля, при-
сваивали в исключительную собственность общинную
землю и устанавливали заставы и шлагбаумы иа дорогах,
а самые богатые из них превращали целые леса и рогцп
в свои охотничьи угодья. В ответ па это батраки и мелкие
арендаторы уничтожали изгороди и заставы, распахивали
огороженные земли, вырубали деревья в лесах и отстре-
ливали дичь. В 1727, 1735 и 1753 гг. в Западных графст-
вах и в 1753 г. в Уэст-Ра йдппге (в Йоркшире) вспыхива-
ли бупты против застав; в 20-х гг. XVIII в. замаскпровпп-
пые всадппкп некоего «короля Дисона» опустошили
олепьп парки в Виндзоре4. Ненависть, вызванная огора-
живаниями, существовала долго: в 1710 г. вспыхнули
волнения в Нортсемптоие, в 1758 г. — в Уилтшире и Но*
ридже, но самые бурные волнения начались после приня-
тия общего закона об огораживаниях (1760 г.): за этим
последовали бунты в Нортсемптоие и Оксфордшире в
1765 г., в Бостоне (Ланкашир) в 1771 г., в Вустере в 1772 г.,
Шеффилде в 1791 г. и в районе Ноттингема в 1798 г. Не-
сомненно, происходило множество других волнений, о
которых в газетах того времени не упоминалось. Участ
пики этих буитов были далеки от политики, они не рас-
правлялись с лендлордами и фермерами, а требовали пре-
жде всего восстановить традиционные права сельских
общин, которые, по мнению деревенских жителей, былп
с согласия парламента принесены в жертву алчным ленд-
лордам и преуспевающим фермерам, чья идеология, без-
условно, отличалась от пх собственной.
Причиной трудовых конфликтов в городах были ско-
рее требования рабочпх «справедливости» и восстановле-
ния утраченных нрав, нежели пх стремление урвать себе
больший кусок пирога. Забастовки того времени чаще все-
го были направлены против предпринимателей, снижав-
ших заработную плату в целях сокращения производст-
венных расходов; пли (как, например, крупные аятиир-
лапдскпс волнения в восточной части Лондона в 1736 г.)
были вызваны использованием дешевой рабочей силы, или
ставили целью разрушение машин, пведение которых гро-
зило оставить людей без работы. Относительно рапний
пример последней разновидности волпеипй — разрушение
механической лссоппльпп Чарлза Дпиглп в Лаймхаузс в
1768 г. * Подобные нападения на собственность предпри-
нимателей было не редкостью во время забастовок той
поры, которые иногда проходили мирно, в форме демон-
страций или подачи петиций, по чаще принимали насиль-
ственный характер. Правда, насилие сводилось главным
образом к разрушению хозяйских домов или машин, са-
мих же предпринимателей, как правило, не трогали; в
худшем случае какого-нибудь хозяина могли прокатить
в бочке или столкнуть в пруд или канаву, да и то если он
держался вызывающе. Штрейкбрехерам и конкурирую-
щим группам рабочих пс удавалось легко отделаться:
иногда дело доходило и до кровопролития, как, папрпмор,
во время забастовок лондонских грузчиков угля и шелко-
ткачей и 1768 г. В 1768 г. число забастовок в Лондоне
возросло. Они проходили параллельно с нараставшем кам-
панией сторонников Уилкса или даже совпали во времени
6 66 апогеем. Один пз биографов Уилкса ошибочно счи-
тал их примерами ранних политических забастовок, как
я писал об этом в одном из своих работ®.
Голодные бупты возникали в то время гораздо чаще,
чем трудовые конфликты, в которых, в случае действи-
тельной пли ожидаемой нехватки продовольствия, особен-
но хлеба, принимали участие все слои неимущего населе-
ния, в том числе, конечно, и рабочие. Из 375 волнений,
происходивших, согласно газетным сообщениям, с 1730 по
1795 г., 275 были продовольственными бунтами. Неудиви-
тельно, что они возникали столь часто, причем к концу сто-
летня число их возрастало. Это объяснялось не только вы-
соким процентом малоимущих среди населения, но и тем
обстоятельством, что хлеб был главным продуктом питания
бедняков, на покупку которого даже в хорошие времена ухо-
дило от одной трети до половины пх заработка. Во второй
половине вока неурожайные годы участились; примерно
в то ;кс время в практику вошли новые формы распреде-
ления хлеба, в результате чего поставщикам стало выгод-
ней продавать его богатым, чем беднякам; кроме того, при
нехватке продовольствия, была ли опа вызвала объектив-
ными причинами пли создана искусственно, вообще при
любом продовольственном кризисе, которые начиная с
40-х гг. XVIII и. регулярно повторялись раз в десятиле-
тие, население немедленно прибегало к традиционным
формам выражения своего недовольства. Происходило это
по-разному. Иногда возмущенные потребители захваты-
вали привезенное па рынок эерпо; это неизбежно сопро-
вождалось стихийными грабежами. В других случаях зер-
но просто уничтожали; это была своеобразная месть тор-
говцам и так случалось довольпо часто во время рыночных
буптов, особенно в первые десятилетня века. Бывало, что
бунтовщики задерживали подводы, обозы и суда, перево-
зившие зерно за границу пли в другие районы страны, где
ого по хватало. Такая форма протеста получила особо
широкое распространение во Франции, где это называлось
«препятствие». Однако нередко к ней прибегали п в Кор-
нуолле: здешние шахтеры практиковали ее вплоть до
30-х гг. XIX в., препятствуя погрузке зерна на суда в пор-
тах. Наконец, самая зрелая форма «голодного протеста»,
требовавшая уже более высокой степени организованности,
заключалась в установлении самими бунтовщиками «спра-
ведливых» цен па продовольствие. В Англии это происхо-
дило так же часто, как и во Франции, где ее называли
287
«пародией таксацией». Установление «явочным поряд-
ком» справедливых цен сыграло важную роль в крупней-
ших бунтах нторой половины XVI11 в. — в 1766, 1795 и в
1800—1801 гг., хотя в во получило повсеместного распро-
странения 7.
Некоторые авторы считают, что руководство голодны-
ми бунтами, в том случае если они достигали значитель-
ного размаха, нередко брали па себя представители более
влиятельных и непричастных к ним социальных групп,
стремясь придать этим волнениям политическую направ-
ленность; более того, ппогда они даже провоцировали
бунты в своих целях. Примером в данном случае являет-
ся французская «зерновая война» 1775 г. Действительно,
в некоторых случаях тезис о политическом сговоре вы-
глядит более убедительно, чем в других. Так, папрпмер,
по утверждению канадского ученого Уолтер* Шелтона,
изучавшего голодные бупты 1766 г., эти волнения, кото-
рые власти вполне могли бы быстро подавить, затянулись
надолго лишь потому, что члены магистратов сочувство-
вали бунтовщикам и сами ненавидели торговцев. Однако
Шелтон тут же оговаривается, что такое явление не было
типичным для того времени, ибо подобную «двойствен-
ную позицию» джентри под влиянием своих собственных
затруднений заняли лишь в одном этом случае8. С идео-
логической точки зрения продовольственные бунты выра-
жали прежде всего стремление малоимущих слоев насе-
ления установить «справедливые цены», хотя, как с ос-
нованием указывает Э. Томпсон, в этих случаях речь шла
не только о «справедливости цеп», по и о «справедливых»
методах распределения и функционирования рынка. Да-
лее он замечает, что народное недовольство «возникало
па основе общего для низов представления о том, что за-
конно и что незаконно в торговле хлебом, помоле зерна,
выпечке хлеба и т. д.>. Томпсон называет это «экономи-
ческой моралью бедняков» ’.
Городские бунты, а частности, целесообразно выде-
лить в особую группу ввиду их специфики. Во-первых, они
возникали по самым различным поводам. Опи могли быть
вызваны дороговизной продовольствия или, как это слу-
чилось во время волнений Уилкса в 1768 г., развиваться
в рамках широких политических движений. Настоящие
продовольственные бупты относительно чаще происходи-
ли в провинциальных городах, особенно в тех, где регу-
лярно проводились ярмарки, папример в Таунтоне, Эйлс-
2S4
бери, Уинчестере в т. и. Лондон был исключением: с
1714 г. до середины 90-х гг. XVIII в. здесь не вспыхнуло
ин одного продовольственного бунта. Причина была двоя-
кой. Во-первых, Лондон, как и Париж, лучше снабжали
и хорошо охраняли. Это и понятно: возмоя:пый продоволь-
ственный бунт у стоп Уайтхолла пли Вестминстера был
бы политически чреват гораздо более опасными послед-
ствиями, чем в любом другом месте. Во-вторых, сама гео-
графия Лондона, с его защитной полосой иа северо-восто-
ке — урбанизированным Мидлсексом, обеспечивала ему
своего рода иммунитет от сельской «заразы», которого,
как известно, не хватало Парижу. По если Лондону и бы-
ли неизвестны продовольственные бунты, то оп как город,
игравший роль правительственного и хозяйственного цен-
тра, становился ареной многочисленных народных волне-
ний иного рода значительно чаще, чем провинциальные
города или ярмарочные центры. Именно в Лондоне вспых-
нули бунты против шотландского банкира Джона Луо во
время кризиса «Компании юл:пых морей», известного как
«Мыльный пузырь южных морей», в 1720 г., против Ро-
берта Уолпола в связи с введением пм акцизных налогов
в 1733 г. и пошлины па джип п 1736 г., пол нс пип в связи
с намерением правительства облегчить натурализацию
евреев-иммигрантов в 50-е гг. XVIII в. п, наконец, выступ-
ления в поддержку Уильяма Питта-старшего в годы Се-
милетпей войны. Но все эти беспорядки по размаху и
ожесточенности пе шли ни в какое сравнение с энтузиаз-
мом, вызванным делом Уилкса в 1760-х и 70-х гг., и с
Гордоновыми бунтами 80-х гг., в ходе которых антикато-
ли чески настроенные низы целую неделю оставались
хозяевами лондонских улиц, уничтожив имущество, оце-
ненное па сумму свыше 100 тыс. фунтов стерлингов (сум-
ма по тем временам весьма значительная) *°.
Лондонские бунты, помимо того, что форма пх была
разнообразна, имели тенденцию принимать политическую
окраску: это объяснялось но столько близостью парламен-
та, сколько деятельностью органов самоуправления Сити,
игравших активную роль в политических долах. Пз двух
органов, составлявших администрацию Сити, Общинный
совет, более демократичный и представительный по со-
ставу, в значительной степени способствовал политиче-
скому просвещению низов не только в самом Сити, но и —
по мере распространения его политического влияния не
только иа другие районы Лондона, но и за пределами сто-
19 Зама М 1506
289
fliitibt в Сэррн и Мидлсексе. H первые десятилетия нс кА
политические симпатии Сити были скорее на стороне про-
винции, чем па стороне коровы, а следовательно, были
скорее на стороне тори, чем вигов. В 50-х гг. XVIII в. с
появлением Уильяма Пптта па политической сцепе в Сити
стали склоняться к более радикальному торизму, а с по-
явлением Уильяма Бэкфорда, креатуры Питта в Сптп. п
Уилкса, Сити заняло критическую позицию по отношению
к обеим парламентским партиям, которую, вероятно, мож-
но столь же назвать «радикальной», как и многие дру-
гие н.
С тем же основанием можно считать радикальными и
действия городских низов, выступавших под лозунгом
«Уилкс и свобода!» в 1763 г. и продолжавших бунтовать
в поддержку Уилкса и по его возвращении из ссылки в
1768 г. вплоть до 1774 г., когда оп после неоднократных
исключений и лишений парламентских прав был пакопеи
вновь допущен в парламент. И даже Гордоновы бупты,
несмотря па их ожесточенный характер, пе выходили за
рамки радикализма, продолжал давнюю радикальпо-про-
тестаптскую традицию. Опи идейно вдохновлялись (если
пе провоцировались) наиболее радикальными элементами
Сптп, папримср Фредериком Булом, членом Общинного
совета, близким другом лорда Джорджа Гордона и его
соратником в борьбе против католиков ,а.
Какова же была идеология лондонских низов я что
отличало ее от идеологии участников волнений в дерев-
нях и ярмарочных центрах? В целом это была вообще
присущая народным низам «унаследованная» идеология.
Они столь же стремились к восстановлению «справедли-
вости» п защите прав «свободнорожденных англичан»,
как и их собратья в любом другом месте. Толпы, рато-
вавшие за Уилкса, проявляя этим далеко еще до конца не
осознанную классовую ненависть к богатым, отметили
возвращение Уилкса в парламент камнями, летевшими в
окна домов лордов и зпатп. Это стихийное и легкое утвер-
ждение эгалитаризма еще более ярко проявилось во вре-
мя Гордоновых буптов, участники которых намеренно
разрушали дома и уничтожали имущество зажиточных
католиков в богатых кварталах, не трогая, одпако, своих
соседей, ирландских католиков-бедпяков. В протоколах
Олд-Бейли по делам бунтовщиков зафиксировано призна-
ние одного из пих в том, что он принял участие в разру-
шении дома богатого протестапта: «Протестант оп или
290
нет, но пп один человек пс вправе иметь годовой доход
свыше 1000 фуптов стерлингов, ибо этого вполне хватает
на жизнь» **.
Этим, однако, как уже отмечалось, пе ограничивалась
идеология лондонских низов в XVJII в., в пей, совершен-
но очевидно, присутствовал и «привнесенный» элемент.
Вопрос в том, насколько полно он усваивался в каждом
отдельном случае. Привнесенной идеологией определя-
лись прежде всего лозунги дня, отражавшие политическое
кредо Сити, точнее, его «народной» партпи, менявшееся
от поколения к поколению. Примером могут служить
такие лозунги, как «За высокую церковь и Сэчверелла!»
тористски настроенной толпы в 1710 г., «Долой акциз» —
во время выступлений против Уолпола в 1733 г., «Уилкс
и свобода!» — главный лозунг толп в 1763—1794 гг. и
«Долой папизм!» — лозунг Протестантской ассоциации,
получивший большую поддержку Сити — в июле 1780 г.
Хотя лозунги и отражавшиеся в них политические ситу-
ации менялись от одного крупного кризиса к другому,
существовал один постоянный элемент — «наставником»
лондонских низов всегда оставались власти Сити (чаще
всего Общинный совет), точно так же как в Париже в
канун революции инициатором п вдохновителем полити-
ческих выступлений низов чаще всего был аристократи-
ческий парламент. Но как далеко заходило это влияние?
Насколько глубоко низы усвапвали политические уроки?
Или опи оставались лишь «чернью», которой Сити мани-
пулировало в своих интересах? Эти вопросы возникают в
связи с утверждением Э. Томпсопа, считающего, что автор
етих строк «слишком усердствует» в защите лондонской
«толпы» от обвинений в том, что опа являлась сборищем
хулиганов и уголовных элементов. Томпсон, со своей сто-
роны считает, что «толпа», выступавшая в поддержку
Уилкса, хотя и симпатизировала ему и отнюдь пе была
подкуплена, отдавала себе отчет в том, что оо насильст-
венные действия останутся безнаказанными, поскольку
они совершались «с ведома» городских магистратов. По-
добный расчет был еще более характерен для толпы во
время Гордоновых бунтов (вспыхнувших вскоре после
Уилксовых), в которых противоречивое поведение бун-
товщиков, по мпспию Томпсопа, характеризовало пх то
как чернь, являющуюся послушным орудием в чутких ру-
нах, то, напротив, как истпппо революционные массы. На
этом основании Томпсон приходит к выводу, что апглпй
29|
19*
ские низы в XVIII в. «находились еще па полпути к вы-
работке самостоятельного политического сознания» и.
В целом такой вывод пе вызывает особых возражений:
в конце концов, «па полпути» политические идеи могли
уже в значительной степени проникнуть в народное со-
знание. Следует, однако, добавить, что исход Гордоновых
бунтов по меньшей мере обескуражил низы, так же как п
их наставников пз Сити. Они сами признавали потом, что
наступившее после бунтов политическое оцепенение мно-
гому их научило. Так, Джозеф Брэсбридж, хорошо извест-
ный в Сити, спустя некоторое время после окончания вол-
нений заявил: «Отныне я останусь глух к протестующему
гласу парода» ,5. Его гонку зрения, по свидетельству раз-
личных источников, разделяли тогда и многие другие.
Фактически вопрос о содействии выступлениям низов в
Лондоне пли в самом Сити был спят с повестки дня Об-
щинного совета вплоть до наполеоновских воин, когда
радикализм Сити вновь возродился при поддержке широ-
ких слоев населения.
В заключение следует рассмотреть вопрос о модели
массовых выступлений протеста в XVIII в., прежде чем
промышленная революция преобразовала английское об-
щество. Типичными чертами массовых выступлений были
прежде всего «прямые действия» п ущерб, нанесенный
чужой собственности: забастовки перерастали в бунты,
участники которых ломплп машины, либо для того, чтобы
сохранить свое рабочее место, либо для того, чтобы по-
средством бунта добиться уступок от предпринимате-
лей ”. Бунтовщики врывалпсь в булочные и амбары, в
городе «разбирали по камешкам» дома своих псдругои или
сжигали пх изображения. Физические расправы были,
как правило, редкостью. Во всех прочих случаях в крово-
пролитии всегда были повинны власти: самый известный
тому пример — Гордоновы бунты, в ходе которых было
убито или умерло от ран 285 бунтовщиков и 25 человек
было повешопо, тогда как магистраты н войска потерь во-
обще пе имели.
Нанося ущерб собственности, бунтовщики всегдя дей-
ствовали с разбором. Участники Гордоновых бунтов п
бунтов Пристли (в Бирмингеме в 1791 г.) намечали спои
жертвы с поразительной точностью (одпако в полицей-
ских п судебных архивах пс сохранилось каких-либо
«списков» жертв, составленных якобы руководителями
бунтовщиков). Разрушение нескольких принадлежавших
292
протестантам домов во время Гордоновых бунтов объяс-
нялось либо симпатиями их владельцев к католикам, либо
несчастным случаем: в Холборпе, например, сгорело
25 домов, находившихся по соседству с загоревшимся
випокуреппым заводом Томаса Лэпддсйла.
Далее, волнения возникали, как правило, стихийно,
хотя нередко и развивались по традиционной модели, как,
папример, продовольственные бунты. Даже при таких
крупных волнениях, как Уплксовы или Гордоновы буп-
ты, организация была минимальной Начавшись с незна-
чительного инцидента, например с ссоры в булочной или,
как в пюпе 1780 г., с отклонения петиции парламентом,
подобные волнения приводили к разрушению материаль-
ных ценностей и массовым поджогам. По степени органи-
зованности сельские бунты значительно уступали город-
ским.
С этим моментом связан и вопрос о руководителях.
Следует отмстить, что, как правило, в то время руководи-
тели, выдвинутые народом, встречались сравнительно
редко, если пе считать кратковременные выступления,
когда некоторые бунтовщики пользовались большим авто-
ритетом и вели себя более активно, чем прочие, по край-
ней мере в глазах членов магистрата п полицейских. Это,
разумеется., зависело и от типа волнений. Наиболее сти-
хийными из вышеперечисленных четырех типов волне-
ний были, по-видимому, голодные бупты: после пх подав-
ления под суд отдавали не вожаков в общепринятом
смысле слова, а, судя по всему, участников, арестованных
ополченцами или полицией за бросавшееся в глаза рве-
ние или личное мужество. Бунты против огоражпваппй и
вторжения в охотничьи заповедники в одппх случаях бы-
ли незначительными по масштабу и предпринимались
чуть ли пе в одиночку, в других случаях, напротив, явля-
лись хорошо продуманными акциями, как, иапрпмер, на-
бег всадников «короля Джона» па Виндзорский парк в
1720 г. Трудовые конфликты в иных случаях также при-
нимали форму организованных выступлений с выборны-
ми комитетами и общепризнанными вожаками. Например,
в Лондоне в 1768 г. во время забастовок шляпочников,
портных, моряков и шелкоткачей былп созданы забасто-
вочные комитеты для координации действий. Большую
степень оргаппзоваппостп и тот год обнаружили ткачи,
избравшие доверенных лиц, которые собирали взносы в
забастовочную кассу и агитировали колеблющихся при-
соединиться к забастовке. Еще важней в даппом случае
то, что два члена забастовочного комитета ткачей — Джон
Вэллпп п Джоп Дойль — были арестованы и повешепы пе
за участие в каком-либо одном выступлении, а за актпв-
пую роль в целой сорпп конфликтов ткачей с хозяевами.
При более крупных выступлениях ппзы обычно ориенти-
ровались на лидеров-вождей, стоявших высоко иад ними,
таких, как Питт, Уилкс, лорд Джордж Гордон. Некоторые
лидеры такого рода гордились своей ролью, например
Уилкс, редко, впрочем, выступавший перед своими сто-
ронниками. Другие, например Гордон, напротив, откре-
щивались от этой роли, слагали с себя всякую ответствен-
ность за действия, совершенные от его имени. Кроме
руководителей, стоявших пад толпой, попадались и вы-
двинутые самими массами пли поддерживавшие с пими
пспосродствсппый контакт «капиталы», по пользовавшие-
ся сколь-пибудь прочным авторитетом и в отлично от
Дойля и Вэллпна пе пгравшпе никакой роли пи до, пи
после какого-то отдельного выступления. Таким был, к
примеру, Мэттью Крпстьеп; этот, как говорили о нем, «бо-
гатый джентльмен с характером» угощал пивом бунтов-
щиков, праздновавших победу Уилкса на выборах от
Мидлсекского округа в марте 1768 г. В Гордоновых буп-
тах, вспыхнувших спустя двенадцать лет, такими вожака-
ми были колесный мастер Уильям Пэтмсп и каретник
Томас Таллин, возглавлявшие отряды бунтовщиков и со-
биравшие деньги «для бедных». Следует назвать также
и капитана Тома-цирюльппка, вожака одного из более
ранпих выступлений: облачившись в «полосатый бала-
хон», оп возглавлял аптппрлапдекнй бунт па Гудмеп-
Филда в 1736 г. (Ему удалось скрыться от полиции, и его
подлинное имя осталось неизвестным ,т.)
Наконец, большое значение имеет и вопрос о социаль-
ной принадлежности буптовщиков. В свидетельствах о го-
лодных буптах, бунтах против огораживании и трудовых
конфликтах в сельской местности особенно часто упоми-
наются мелкие арендаторы, коггеры, шахтеры и ткачи.
Однако вожаки типа «короля Джона» стояли па более
высокой ступени социальной лестницы, хотя и пе «над
массами» (поскольку опи принимали участие в волнени-
ях). В городах состав буптовщинов был более пестрым:
работающие по найму, поденщики, прислуга, подмас-
терья, а также торговцы, рсмсслспппкп, а иногда п дво-
ряне, подобно Мэттью Кристьену. Разумеется, состав бун-
2*4
гопавших городских пизов был разным в зависимости Of
выступлений: Питта поддерживали в основном ремеслен-
ники и торговцы; в числе участников выступлений под
лозунгом «Уилкс и свобода!» были представители как
среднего, так и низшего сословий; к ремесленникам п ла-
вочникам присоединились чернорабочие и фригольдеры.
Рабочие как класс ни в городских, ни в сельских бунтах
участия еще не принимали: промышленная революция
только начиналась.
Завершая анализ различных моделей «доиндустриаль-
ного» протеста и исходя из всего вышеизложенного, сле-
дует подчеркнуть, что идейный багаж участников голод-
ных буптов, забастовок п разного рода аграрных волне-
ний в Англии XVIII в. составляли «унаследованные»,
традиционные, аполитические идеи. Лишь в Лопдопе участ-
ники буитов, особенно бунтов, происшедших после ради-
кализации» Сити в середин о века, испытали па себе сла-
бое влияние идей буржуазии — «привнесенных», прогрес-
сивных для того времени, политических. Однако и в этом
случае прогрессивный элемент был весьма поверхностным.
В целом же народный протест был обращен в прошлое.
«Плебейская культура, — писал Томпсон (этот термин,
впрочем, не вполне адекватен понятию «идеология» а том
смысле, в каком оио употребляется в настоящей работе),—
остается бунтарской по своему характеру, но бунт направ-
лен па защиту старых обычаев»
Ссылка па пето тип кв
1. 3 u I h с г 1 а п d L. 8. The City of London in Eighteenth-Cen-
tury Polities. — B: Eitayspretented to Sir Lewis Namier, под редак-
цией R. Parcs n A. J. P. Taylor. London. 1955. p. 48—74.
2. Defoe Daniel The Review. 25 June 1709.
3. Thompson E. P. Whigs and Hunters: the Origin of the Black
Act London, 1975, p. 23—25.
4. Ibid, p 23—25.
5. См. мою работу "Wilkes and Liberty". Oxford, 1962, p. 93—94.
G. Postgate Raymond That Devil Wilken. London, <956,
p. ISt; "Wilkes and Liberty", p. 103—104.
7. Cm : S t e v c n s о n John. Food Riots. 1792—1818. B: Popular
Protext and Public Order, под редакцией J. Stevenson в P. Qul-
nault London, 1974, p. 33—74; Shelton Walter. J. The
Role of Local Authorities in the Hunger Riota of 1768. Albion, V (1),
Spring 1973, 50—66; Wells Roger. The Revolt of the South-West
1800—1801, Social History, № 6 (October 1977), p. 713—744.
8. Shelton. Loc. cit.
9. Thompson R P. The Moral Economy of the English Crowd
295
in tho Eighteenth Century, Pan and Present, № 50, February 1971,
p. 70 -136.
10. Подробное описание см.: Рюде Дж. «Толпа» в нсторпв.
11. СмSutherland L S. The City of London and the Oppo-
sition to Covcrment, 1768 -1774, London. 1959. p. 10 11.
12. См. мою работу “Paris and London in the XV1I1 Century*',
London and Now York, 1971, p. 268—292.
13. Ibid., p. 289.
id. T li о m p s о n E. P. The Making of the English Working
Class London, 1963, p. 70—71.
16. Цит. в: Sutherland L.S. The City of London in Eighte-
enth-Century Politics, p. 73.
16. Hobs ba win E. J. The Machine Breakers, Past and Present,
M 1 (February И 32), p. 57—70.
17. О пышеупомяпугых «капитанах» см. мою работу “Wilkes
and Liberty ", р. 44, и: "Paris and London...’*, p. 79—80. 210. О «короле
Джоне» см.: Thompson. The Black Act, p. 142—146.
16. Thompson E. P. Einghteonth-Century English Society:
Class Struggle without Class? 5'oeiaf Mistorf, Ш (2), May 1978, осо-
бенно c. 154.
ПЕРЕХОД К ПРОМЫШЛЕННОМУ
ОБЩЕСТВУ. 1800 1850
Выше у;кс говорилось, что Великан французская револю-
ция и прямы шлейная революция возвестили для Англии
в конце XVIII в. начало новой эры — переход к промыш-
ленному обществу. Французская революция не сыграла
сколько-нибудь заметной |юлн и процессе социальных пе-
ремен в Англии, в отличие ог самой Франции, где опа его
драматически ускорила. Но эта революция наложила глу-
бокий отпечаток па идеологию народного протеста, обо-
гатив се двумя близкими друг другу понятиями: справа
человека» и «суверенитет парода».
Безусловно, в Англии па ход исторического развития
в значительно большей степени повлияла промышлен-
ная революция: опа не только направила народный про-
тест в новое русло, но и видоизменила способ производ-
ства, создав одновременно два новых общественных клас-
са. К 20-м it. XVI11 в. фабрики начали вытеснять старое,
сосредоточенное в деревнях домашнее производство сна-
чала в хлопкопрядении и хлопкоткачестве, а затем в сук-
ноткачестпе и в других отраслях. В ходе этого процесса и
формировались два новых класса — промышленная бур-
жуазия, владеющая средствами производства, п промыш-
ленные рабочие, продающие свою рабочую силу. Таким
образом, английская промышленная революция в конеч-
ном счете привела к образованию двух антагонистических
классов — промышленной буржуазии и пролетариата, как
писали в «Манифесте Коммунистической партии» Маркс
и Энгельс. Одпако и в Апглии, где процесс промышлен-
ного развития проходил быстрее, чем в любой другой
стране, это разделение не было полным; сохранились и
другие социальные слои: представители старых правящих
классов, все еще претендовавшие на политическую власть,
и «традиционные» слои мелких фермеров, лавочников и
ремесле пни ков— те самые, о которых Грамши писал и
сто лет спустя. Сохранившийся класс землевладельцев —
«претендентов на власть», охарактеризованный выше,
297
по-прежнему процветал п играл важную, если нс главную,
роль в парламенте и в государстве. Но его политическое
влияние постепенно уменьшалось — к началу первой ми-
ровой войны лорды окончательно утратили свое независи-
мое положение в государстве, слившись с более могуще-
ственной буржуазией: от их былых привилегий остались
только титулы да «родовые замки».
Но еще задолго до завершения этого процесса слияния
промышленная буржуазия, даже пе запяв целого ряда
командных постов, остававшихся в руках землевладель-
цев, стала господствующей силой в государстве. В период
свободного предпринимательства новые владыки (бур-
жуа), идеологической опорой которых стали теории Сми-
та, Мальтуса и Бентама, сдобренные некоторыми еванге-
лическими догмами, ставили себе следующие цели:
1. Узаконить свободу торговли п превратить Британию
в «мастерскую мира», обеспечив себе максимальные при-
были.
2. Положить конец изжившему себя политическому
господству аристократии, осуществив парламентскую ре-
форму п реформу местных органов самоуправления.
3. Получить полную свободу рук в вопросах найма и
увольнения рабочей силы, обуздав рабочие «коалиции» и
устранив другие препятствия и ограничения, тормозившие
развитие производства.
Осуществлению этих планов мешал прежде всего класс
землевладельцев, упорно цеплявшийся за свои хлебные
законы, синекуры и «гнилые» местечки. К 50-м гг. XIX в.
буржуазия выиграла эту битву: лендлорды стали поддер-
живать буржуазию как в экономике, так и в политике,
сначала нерешительно и без энтузиазма, затем все более
энергично. Убрать с пути второе, гораздо более серьезное
препятствие оказалось куда сложнее. Предметом нашего
исследования являются новые социальные конфликты
между двумя антагонистическими классами — буржуазп-
ей и пролетариатом, конфликты, игравшие лишь второ
степенную роль в предшествующем столетии.
Прежде чем перейти к вопросу о генезисе этих новых
конфликтов, следует хотя бы кратко остановиться на
основных изменениях в характере протеста народных ни-
зов вообще и рабочего класса в частности, происшедших
под влиянием двух революций. Как уже отмечалось,
основными участниками народных выступлений стали те-
перь пс мелкие фригольдеры, городские ремеглепппьп п
2^
Представители малоимущих слоев населения, а промыш-
ленные рабочие, нлп пролетарии, в новых фабричных
городах. Это стало особенно заметно после ЗО-х гг. XIX в.
Основной причиной конфликтов были не цены на хлеб,
как это чаще всего случалось в прошлом, а заработная
плата рабочих. Более того, но маре развития промышлен-
ности главные очаги народных выступлений перемеща-
лись с юга на север, из деревни в город, из старых «сво-
бодных городов» — в современные промышленные города.
Этот процесс можно условно разделить па следующие ос-
новные этапы до середины XIX в.
Первый этап (начало наполеоновских воин, 1793—
1800) включает в себя движение якобинцев-«заговорщп-
ков» в Лондоне, Эдинбурге, Манчестере и как ответную
реакцию — движение «за церковь и короля» в Бирминге-
ме и Манчестере, голодные бупты в Лондоне, юго-восточ-
ной Англии и некоторых районах Уэльса.
Второй этап (последние годы наполеоновских воин,
1811—1815) —луддитское движение в районах трикотаж-
ного производства в .Мидленде и Йоркшире (Уэст-Рай-
динг).
Третий этап (первые послевоенные годы, 1815—1822):
крупные волиепня в больших городах (Лондон, Манчес-
тер), в районах Восточной Англии, где промышленное
производство переживало в те годы упадок, а также в но-
вых развивающихся индустриальных областях (центры
черной металлургии в Южном Уэльсе и трикотажного
производства в Мидленде и Уэст-Райдипге); голодные
бунты в торговых городах во всех районах страны (Фаль-
мут, Ноттингем, Болтон, Карлайль и другие).
Четвертый этап (1829—1832). Это были годы наибо-
лее бурных волнений; центр пх все более явственно пере-
мещался в новые промышленные районы — Мидленд,
Южный Уэльс, Северную Англию, Клайдсайд. Лондон
временно уступил свою роль эпицентра волнений Бирмин-
гему и некоторым старым «свободным» городам (Ноттин-
гему, Йорку, Дерби, Бристолю); последнее крупное вы-
ступление крестьян па аграрном юге страны, после чего
очаги мелких аграрных волнений сохранились лишь в Вос-
точной Англии и Девоне — вплоть до создания в 70-х гг.
XIX в. профсоюзов сельскохозяйственных рабочих.
Пятый этап (30—40-е гг. XIX в.) включает три перио-
да чартистского движения, охватившего главным образом
промышленные районы страны, которые по географиче-
29S
ским признакам можно в свою очередь разбить на три
группы: большие разиинающпеся города — Лондон, Бир-
мингем, Манчестер, Глазго; новые промышленные райо-
ны страны — Шотландия и Уэльс; и наконец, старые цен-
тры дожинавших свои последние дни ручного ткачества и
кустарного производства в деревнях — Западные графст-
ва п Уэст-Райдпнг в Поркшпре. Сколько-нибудь заметные
аграрные волнения были в эти годы зарегистрированы
лишь па «Кельтской окраине» в Уэльсе и на Северном
нагорье в Шотландии. В послечартпстский период старые
центры ручного ткачества и сельской промышленности
окончательно пришли в упадок и постепенно исчезли, а
английские ткачи на ручных стапках п крестьяне-арен-
даторы Уэльса, так же как и английские «батраки», со-
шли со сцены. Фермерские бунты на «Кельтской окраи-
не» постепенно затихли. Лишь на Северном нагорье шот-
ландские крестьяне некоторое время еще продолжали
борьбу
Лондон в тот период занимал особое место, как бы
подтверждая, что процессы индустриализации и урбани-
зации нс всегда проходят параллельно. Лондон XVIII в.,
как уже отмечалось, был колыбелью массовых радикаль-
ных движений, ареной самых ожесточенных и длитель-
ных конфликтов того времени. Однако к концу века центр
политического радикализма переместился из Сити в Вест-
минстер и Мидлсекс, а с развитием промышленности — в
Мидленд и северные районы страны. В этот переходный
период в Лондоне только дважды вновь усиливались ра-
дикальные настроения; первый раз — в 1820 г. и связи
с «анахроничными» по форме выступлениями в поддерж-
ку королевы Каролины, напомнившими кампанию сто-
ронников Уилкса *, и второй — в 1848 г., на последнем
inane, проходившем в столице движения за «Народную
хартию». В дальнейшем массовая активность в Лондоне
наблюдалась о 50—60-х гг. п п еще более широких мас-
штабах — в 80-е гг. XIX в. Но этп выступления относятся
уже к периоду, выходящему за рамки данного исследо-
вания.
С развитием промышленности и торговли характер
массовых выступлений также претерпел изменения, утра-
тив черты, свойственные «доиндустриальному» периоду.
«Прямые действия» начали постепенно уступать место
более организованным п зачастую более «пристойным»
формам борьбы. По-первых, после окончания наполеонов-
300
Ских войн с появлением в стране постоянных ярмарок
прекратились голодные бупты; в последний раз они про-
изошли в Восточной Англин в 1815—1816 гг., а в после-
дующие годы лпшь изредка возникали на «Кельтской
окраине» — в Корнуолле и па Северном нагорье в Шот-
ландии. Во-вторых, отошло в прошлое н разрушение ма-
шин: в индустриальных районах оно прекратилось после
завершающего этапа луддптского движения в 1811 —
1822 гг. в Мидленде, в сельской местности — после круп-
ных выступлений разрушителей молотилок в 1830—
1832 гг. Наконец, традиционное разрушение домов, при-
нявшее d Бристоле в 1831 г. почти те >ке масштабы, что
и во время антнианнстскик выступлений прошлого века,
и последний раз повторилось как широко применявшаяся
форма борьбы в «гончарных» городках в Стаффордшире
в августе 1842 г. Из подобных старых форм выступлений
XIX век унаследовал лишь поджоги, оставшиеся харак-
терной чертой аграрных волнений вплоть до 60-х гг.
(Только в 1862—1866 гг. в Западную Австралию бы-
ло сослано за поджоги не менее 227 человек, среди кото-
рых явный бунтовщики составляли, впрочем, меньшин-
ство) *.
Итак, стихийные волпеппя уступили место организо-
ванным выступлениям. Эго стало особенно заметно с по-
явлением первых общенациональных или, во всяком слу-
чае, выходивших за местные рамкп профсоюзов, таких,
как Национальная ассоциация защиты труда во главе с
Джоном Догерти, созданная в 1830 г. и к 1831 г. насчиты-
вавшая уже 100 тыс. членов, затем — Великий националь-
ный объединенный союз профессий Оуэпа — своеобраз-
ный пример «единого большого союза», распавшегося
вскоре после своего создания в 1834 г.; хорошо организо-
ванная п располагавшая солидными средствами Ассоциа-
ция горняков в 1841 г. и после 1851 г. — профсоюзы
«нового типа». Возпикповеппе подобных организаций не
только позволило рабочим более основательно подготав-
ливать трудовые конфликты, отказавшись от старых «пар-
тизанских» истодов борьбы, по и вызвало к жизни новые
типы руководителей: средн ппх былп и активисты, чем-то
напоминавшие лидеров прошлого, этих «калифов на час»,
быстро сходивших со сцены, и «реформисты», превращав-
шиеся впоследствии в респектабельных «джентльменов в
цилиндрах», как, например, руководители профсоюзов
«нового типа» в 50—60-х годах. Первыми руководителя-
301
Мпактивис.тами были сам Джои Догерти и Джон ЛавлесС,
лидер дорчестерских сельскохозяйственных рабочих, вы-
сланный за свою активную деятельность в Австралию и
возобновивший борьбу после возвращения пз ссылки три
года спустя. Все опп — и активисты, п оппортунисты —
былп порождены переходным периодом. Они вышли нз
масс, в данном случае из рабочей массы, но в отличие от
случайных, никому неведомых «одноразовых» вожаков,
выдвигавшихся массами в предшествующий период, были
последовательными, убежденными, общепризнанными ру-
ководителями.
Изменилась и народная идеология. Разумеется, разви-
тие народном идеологии, в том числе и идеологии недавно
сформировавшегося класса промышленных рабочих, пе
было непрерывным движением по восходящей линии. Ио
так же, как и во Франции, основное направление этого
развития в Англии совершенно очевидно: от первых ша-
гов ио пути «политического осознания» действительно-
сти— главным образом за счет «привнесенных» идей — в
90-е гг. XVIП в. к начавшемуся в ЗО-е гг. XIX в. периоду
выработки самостоятельного пролетарского сознания,
иными словами, к осознанию рабочими своего места в
классовом обществе. Выше мы писали о начальном этапе
политического просвещения городских низов, включая
мелких лавочников, хозяев псбольших мастерских и наем-
ных рабочих. Однако па том этапе вопрос о политическом
просвещении рабочих как самостоятельной социальной
группы ещо пе был актуален. Положение измелилось
после Французской революции, хотя, сколь бы парадок-
сальным это пи казалось, пи один из главных идеологов
революции, так же как и популяризатор их идей в Англии
Томас Пейн, ие ставили своей целью идеологическое воз-
действие па рабочих. В Америке Пейн оттолкнул от себя
своих сторонников из числа политически сознательных
ремесленников Филадельфии, отказавшись поддержать пх
специфические требования, выходившие за рамкп обще-
патриотического движения. Грамотные английские про-
мышленные рабочие, с увлечением читавшие «Права че-
ловека» Пейпа, пе могли, однако, найти в этом произведе-
нии ответа на многие непосредственно касавшиеся пх
воп|юсы. Но и Англии па рост политической сознательно
сти рабочих оказал влияние другой црнициииальпо новый
фактор: главную роль в пропаганде трудов и идей Пейпа
здесь сыграло созданное в 1792 г. Лондонское корреспои-
302
дсптсное общество, членство в котором, по выражению
Томпсона, «ничем не обусловливалось». Из всех органи-
заций того времени, чей политический характер не вызы-
вал сомнений, только эта объединяла в своих рядах глав-
ным образом механиков и ремесленников. Имея такой
состав, общество распространяло идеи Пейна о народном
суверенитете, правах человека, пороках монархической
власти и официальной церкви прежде всего среди читате-
лей — рабочих в новых индустриальных городах; оно про-
пагандировало эти идеи среди ткачей, шахтеров и город-
ских ремесленников сначала открыто, а затем подполь-
но—после того, как Питт добился принятия чрезвычайных
законов и Лондонское корреспондентское общество и его
филиалы в других городах были запрещены.
Эстафету английского якобинства, взращенного Пей-
ном и Лондонским корреспондентским обществом, приня-
ло после наполеоновских войн радикальное реформатор-
ское движение на новом этапе. Коббст, некогда гроза
радикальных памфлетистов, верпувшвсь пз Америки, в
знак раскаяния привез с собой урпу с прахом Пейпа.
Объявив себя радикалом, он вдохнул новую жизнь в ста-
ромодный радикализм вигов, придав ему демократиче-
ский характер. Выдвинутый ом лозунг «Долой корруп-
цию!» (под этим подразумевались также «гнилые» местеч-
ки и синекуры) мгновенно подхватили и усвоили
радикально настроенные ремесленники и представители
других радикальных групп, от которых он перешел и к ра-
бочему движению. Эти требования подхватили в указан-
ных рамках и участники выступлений, носивших, как по
традиции считали историки, чисто экономический харак-
тер. Примером тому может служить луддизм, связь кото-
рого с широким радикальным движением за парламент-
скую реформу впервые обосновал Томпсон. Ниже следует
отрывок из анонимного письма в защиту деятельности
ноттингемских луддитов в 1816 г., автор которого, очевид-
но, разделял пдоп Коббета (цитируется по рецензии на
работы Томпсона);
«Мы не грабители! Мы требуем лишь обеспечить нас
предметами первой необходимости. Если паша борьба
увенчается заслуженным успехом, паше королевство бу-
дет избавлено от тяжкого бремени налогов, беспрецедент-
ного государственного долга, продажного и деспотическо-
го правительства п от непомерно разросшейся системы
синекур и нс заслужен пых пенсий» *.
303
Спустя еще двенадцать с небольшим лет во время дви-
жения «Свинга» в 1830 г. радикал Джон Адамс, башмач-
ник из Мейдстона, возглавивший «толпу» в 300 человек,
по поручению которых он вступил в переговоры с Джо-
ном Филмором, священником из Ист-Саттоп-Парк, начал
их, выразив надежду, что «джентльмены и трудящиеся
классы приложат совместные усилия для сокращения
правительственных расходов». В тот же вечер Адамс п
его товарищи в беседе с Гамбьером, сыном пастора сосед-
него прихода а Лэнгли, заявили, что «бесчисленные сине-
куры» ухудшают положение трудящихся в стране. Идеи
Коббета оказали влияние и па мпогпх других выразите-
лей интересов трудящихся. Например, Филип Грив, тру-
бочист из Бэнбери, бывший матрос, был известей как
восторженный почитатель Коббета, «чьи работы оп цити-
ровал в трактирах, в которые частенько наведывался» *.
Понятие «укоренившейся коррупции», как и перекли-
кающееся с ним понятие «норманского ига», сохраняв-
шееся в идейном багаже радикалов-демократов до начала
чартистского движения, хотя и сослужило им свою служ-
бу, ил по сути своей было консервативным, обращенным
в прошлое —ко временам «старой доброй» Англии, кото-
рые Коббст, говоривший со страхом и отвращением об
этой «водянке» — Лондоне, — страстно мечтал воскресить.
Первым, кто попытался создать передовое учение, откры-
вавшее перед рабочими перспективы попой жизни, а пе
тянувшее их назад, к давно прошедшим и якобы лучших!
временам, был Роберт Оуэн. В социалистическом учении
Оуэна, как и в теориях французских социалистов-утопис-
тов Кабэ и Блана, конечно, есть немало слабых мест.
Оуэн, в частности, пе придавал значения политической
борьбе и все надежды возлагал на организацию производ-
ства и кооперативные проекты. По нссомпсппой заслугой
его учения по сравнению с якобинством Пейпа и радика-
лизмом Коббета было стремление убедить рабочпх в том.
что индустриальное общество пвлястся исторической необ-
ходимостью и что только своими собствеипыми усилиями
они смогут построить повое, кооперативное общество псе
общего благоденствия. Влияние идей Оуэна чувствуется
в памфлете Джорджа Лавлесса, написанном им после
возвращения в Англию из австралийской ссылки. (Преж-
де чем стать чартистом, Лавлесс был последователем
Оуэна.) «Полагаю, что никто пе облегчит бедственное
положение трудящихся, пока они сами пе приложат к это-
304
му руки. С этим убеждением я покинул Англию и, вер-
нувшись, думаю то жо самое» *.
Рабочим предстояло пройти долгий путь к выработке
собственного классового сознания, непременным условием
которого являлось их участие как в экономической, так и
в политической борьбе. Чартизм, движение, полное про-
тиворечий, соединившее в себе новые и старые идеи и
формы борьбы, был первым шагом па этом пути. Впервые
сами рабочие, а пс отдельные группы ремеслепппкоп п
лавочников, как в 1792 г., по собственной инициативе
начали широкое общенациональное движение за создание
парламента пового типа, который избирался бы рабочими
и состоял бы из представителей рабочих. Уже одна эта
пдоя была новаторская по своему существу. Но чартизм
достиг и значительно больших высот: он ставил целью
превратить избирательное право в оружие, способное огра-
дить рабочих от подрывного влияния буржуазных «рефор-
маторов» и завоевать для них неотъемлемые социальные
блага, — по образному выражению Дж. Р. Стефанса, ре-
шить вопросы «пожа п вилки». Английские рабочие того
времени, тек же как и их французские собратья, могли
приблизиться к осознанию своей роли как класса, лишь
сочетая экономическую и политическую борьбу. Чартис-
ты смогли бы подойти к этому, если бы опи сочетали свою
кампанию за Хартию с борьбой рабочих па заводах и шах-
тах. Но достичь этой цели, как и ряда других, им пе уда-
лось. Одпако поражение это пе было сокрушительным:
столкновения рабочих с предпринимателями, войсками и
«повой» полицией, происходившие па севере страны, в
частности в промышленных городах Ланкашира летом
1842 г., оказали огромное влияние па все последующее
развитие рабочего движения.
Молодой ученый Джоп Фостер установил недавно7,
что па периферии чартистского движения, в одном из не-
больших городков Ланкашира (и только там), была соз-
дала организация промышленных рабочих, члены которой
достигли высокого уровня классовой сознательности. Соз-
дание подобной организации в тот момепт как бы увен-
чивало предшествовавшее развитие рабочего движения и
являлось высшим выражением его идеологической ради-
кализации Выработка рабочими классового сознания,
развивает Фостер свою мысль, зависит ие только от новой
идеологии, например социалистической, а и от сочетания
радпкальпых идей с активными действиями рабочих на
20 Заказ А* ПН
305
фабриках и :шнодах. (Именно это чартистам не удалось
повсеместно осуществить.) Анализируя этот вопрос, Фос-
тер приводит в качестве примера три английских города
30—40-х гг. XIX в., во многом походивших друг па друга:
Олдгэм, центр хлопчатобумажной промышленности в Лан-
кашире; Саут-Шилдз, судостроительный центр в Дэреме; и
Норсемитон, центр обувного производства Мидленда.
Только рабочим Олдгэма удалось подняться па высшую
ступень в ходе борьбы, тогда как в Норсемптопе н Саут-
Шилдзе они, по выражению автора, оставались в плену
слоя: но го сознания». Отделяя таким образом пшеницу от
плевелов, Фостер показывает, что рабочие Олдгэма с на
чала 30-х гг. XIX в. накопили значительный опыт, соче-
тая активные действия па фабриках и в мастерских с по-
литическими кампания мп по выдвижению всеми доступ-
ными им путями собственных радикально настроенных
кандидатов в местные органы самоуправления и в парла-
мент. В Саут-Шилдзе и Нортгемптоне рабочие, напротив,
ограничивались лишь экономической борьбой; занимая в
экономических вопросах жесткую позицию по отношению
к предпринимателям, они в то же время упускали из виду
политические аспекты борьбы. Это и был тот самый «эко-
номизм», который критиковал Ленин в работе «Что де-
лать?».
Но к 1848 г., как доказал Фостер, условия, по л ожи-
ло л ьп о плнпвшве па процесс выработки классового созна-
ния рабочими Олдгэма, изменились; начиная с этого вре-
мени они, как и пх собратья я Саут-Шилдзе и Норсемпто-
но, также оказались во власти лох: по го сознания*.
Это говорит о том, сколь трудным и тернистым был
путь к коренному изменению идеологии рабочего класса.
Известное положение Ленина о неравномерном развитии
капитализма даст ключ к пониманию эволюции сознания
английского рабочего класса в XIX в. В течение всего это-
го периода, отмеченного печатью глубоких перемел, на-
чавшегося примерно с 20-х гг. XIX п., отдельные группы
рабочих, как п некоторые районы Англии, уходилп в спо
ем развитии вперед, другие сильно отставали. В результа-
те старое и повое в рамках одного и того же политическо-
го движения находились в состоянии неустойчивого рав-
новесия. Это и неудивительно, если вспомнить о сохра-
нившихся традиционных классах. Движением такого рода
и был чартизм, наглядно продемонстрировавший неравно-
мерность перехода к индустриальному обществу. Это на-
306
fruto отражение в пестром составе чартистского руковод-
ства, среди которого были представители самых различ-
ных политических убеждении: «якобинцы» (как Джулиан
Гарпп), радикально настроенные тори (как Фергюс
О’Коннор, стремившийся вернуть прошлое), поборники
профсоюзного движения (как Питер Макдоуэл) и социа-
листы нового типа, например Эрнст Джонс, состоявший в
переписке с Марксом. Подобными контрастами отмечена и
практическая деятельность чартистов, принимавшая раз-
личные формы в разных районах страны. На одпом полю-
се— чартистские петиции, открывавшие новые перспекти-
вы, хотя и составленные по образцу радикальных доку-
ментов минувшего столетия; Национальная чартистская
ассоциация — прообраз рабочей партии —и организован-
ное движение промышленных рабочих в районе Манчес-
тера; па другом — «земельный плац» О'Коннора, который
считал индустриализацию и урбанизацию причиной всех
бед и надеялся избавить общество от социальных пороков,
вернув к земле люден, ставших при капитализме «лиш-
ними»; разрушение машин участниками «вентильных»
бунтов, которое в «гончарных городках* Стаффордшира
граничило с психозом.
Аграрные волнения того периода изменялись гораздо
медленнее, чем выступления промышленных рабочих, ис-
пользовавших наряду со старыми и новые формы борьбы.
На протяжении всего этого периода прежние формы про-
теста, порожденные старой идеологией, но исчезали. При-
меров тому достаточно: аграрные полпенни в Восточной
Англии в 1816 г. из-за низких заработков, введения новых
машин и повышения цен иа хлеб; разрушение машин бун-
товщиками «капитана Свинга» в южных графствах в
1830 г.; наконец, единственное в своем роде религиозное
по форме выступление в 1838 г. кентских сельскохозяйст-
венных рабочих, пасмерть стоявших за своего самозвано-
го мессию, называвшего себя сэром Уильямом Кортни.
Несколько иным по характеру было движение сельскохо-
зяйственных рабочих из Толпадла (Дорсет), создавших в
1834 г. филиал Великого национального ббъедипенного
союза профосе пн Оуэна. Оно было подготовлено пропаган-
дистской кампанией сторонников Оуэна в Бирмингеме, п
поэтому, строго говоря, его иельзя отнести к выступлени-
ям сельскохозяйственных рабочих в собственном смысле
слова. Все упомянутые выступления, кроме последнего,
вдохновлялись «унаследованной» традиционной идеологи-
20" 307
ей: бунтовщиков 1816 г. волновали прежде всего «спра-
ведливые цепы» и «справедливая заработная плата*.
Участники бунтов «Свинга» 1830 г., сжигавшие амбары и
разрушавшие машины, также требовали восстановить
«справедливую оплату труда», которую лендлорды и фер-
меры значительно понизили, ссылаясь на свою собствен-
ную ложную интерпретацию закона о бедпых; вдобавок
введение новых машин, уменьшивших издержки произ-
водства, грозило повлечь за собой ее дальнейшее пониже-
ние. Бунтовщики, считая, что пх незаконно лишают прав
и требуя их восстановления, апеллировали к традицион-
ным авторитетам: членам магистратов, королю, господу
богу. В сентябре 1831 г. одно из разрушителей машин,
арестованный в Дплгэме (Норфок) и приговоренный к
двухгодичному тюремному заключению, заявил иа суде,
что «разрушал машины во имя господа». Это звучит впол-
не в духе пуритан времен революции. (Кстати сказать,
многие члены магистрата говорили то же самое несколько
в иной форме*.) Во время волнений 1842 г. в Поттерн
один иа бунтовщиков в Лонгтоне, неподалеку от Сток-оп-
Трепта, тащил в костер рояль со словами: «Господь не
выдаст —огопь меня не возьмет»10. Настоящие перемены
в английской деревпе навались лишь в 60-е гг.
На «Кельтской окраине» перемолы приняли еще более
затяжной характер. Голодные бупты вспыхивали в Кор-
нуолле вплоть до 30-х гг. XIX в., а па Северном нагорье
вплоть до «великого голода» 1847 г. Бунты против застав,
прекратившиеся в самой Англии вскоре после наполео-
новских войн, па севере и в Западном Уэльсе не затиха-
ли до 40-х гг. XIX в. В течение двух лет, с 1839 по 1842 г.,
«дочери Ревекки», вымазав сажей лица, в домоткапых
юбках, разрушали заставы и шлагбаумы на сельских до-
рогах в районе Карматена, Пемброка и Гламоргеиа 1'. На
Северном нагорье фермеры, среди которых еще жива была
память о стопах с земли полувековой давности, в борьбе
с лендлордами, управляющими имениями, магистратами,
полицией и «чужаками* священниками прибегали к «пря-
мым действиям» вплоть до 80-х гг. XIX в. (Насилие,
впрочем, сводилось здесь к минимуму.) В Инвернссшпре.
в частности, свыше 200 человек былп арестованы за учас-
тие в бунтах и нападение на полицейских в период с 1885
по 1888 г., то есть несколько лет спустя после так назы-
ваемой «битвы па холмах» па острове Скай в 1882 г.—
крупной стычки, завершившей «войну фермеров* 12.
ЗОЙ
Ссылки па источники
1. Более подробное описание этой изменявшейся с годами гео-
графии движении протеста см. в моей работе: Protest and Punish-
ment Oxford, 1978, p. 31—38.
2. О «деле королевы Каролины» см.: Stevenson J. a: London
in the Age of Reform, под редакцией J. Stevenson. Oxford, 1977,
p. 117-148.
3. Rud c, Protest and Punishment p. 230.
4. The Secretary of the Black Committee of the Independent Lud
dites of Nottinghamshire Division" to R. Newcombe and Son, 11, No-
vember IBIS, P. R. O_, H. O. 42/155, цит. в: Donnelly F. К. Ideo-
logy and Early English Working class History: Edward Thompson
and his Critics, Social Hiitory, Л- 2, May 1976, p. 226. Стиль этого
документа, безусловно, свидетельствует о том, что он написан не
простым рабочим луддитом, а одним из более обраэоваппых сто
ронников движении, разделявшим радикальные идеи Коббета. Но
независимо от его подлинности документ является образцом при-
внесенной в движении радикальной идеологии среднего класса,
типичной для народного радикализма «донндустриальной», «до про-
летарской» эпохи.
о, Hobsbawm and Rude. Captain Swing, p. 102—103. 143.
6. Loveless G., The Victims of Whiggery. London, 1837.
7. F о s t о r J. Class Struggle and the Industrial Revolution.
Early Industrial Capitalism in Three English Towns. London, 1974.
8 Следует отметить, что Фостер не считает «ложное сознание»
самодовлеющим фактором. Он отмечает, что «ложное» в «истин-
ное!» сознание, подобно другим компонентам человеческого суше
стooti.'iния, пережинают периоды развития и упадка в историческом
плане, то есть эавясят от конкретных условий в значительно боль-
шей степени, чем от абсолютного или хотя бы частичного восприя
тип правильной идеологии. Таким образом, ложное сознание при
благоприятных условиях имеет возможность превращаться в ис-
тинное, классовое сознание (или возрождаться как таковое). (Fos-
ter. Class Struggle, в частности, р. 4—6).
9. Hart Anglian, 25 October 1831.
10. Annual Regitler, vol. 84 (1842). p. 134.
II. Williams David. Tho Rebecca Riots; A Study in Agra-
rian Discontent. Cardiff, 1953.
12. Return of Offences committed in Crofting Parishes in the Hi-
ghlands and Islands of Scotland, arising out of Disputes in regard to
the Right Io Land or the Rent of Land, during and since 1874,
pji. 1888, LXXXI1, 2—9. См. также: Richards Eric. Patterns of
Highland Discontent 1790—1860, в: Popular Prolett and Public Order,
под ред. J. Stevenson и R. Quinault. London, 1974.
Послесловие.
ПРОМЫШЛЕННАЯ БРИТАНИЯ
Выше речь шла о процессе развития пародией идеологии
от низкого уровня сознательности к более высокому; было
показано, как идеология низов — рабочих и крестьян —
постепенно обогащалась в результате усвоения повых
идей, накопления политического опыта и непосредствен-
ного участия в борьбе. В данной главе ставится несколько
иная задача — показать, что этот процесс определялся не
только успехами, но и поражениями, а также объяснить,
почему в Англии в рабочем движении после поражения
чартистов наступил долгий период затишья (по выраже-
нию Энгельса, «сорокалетпяя зимняя спячка»), сменив-
шийся после недолгого оживления в 80-е гг. XIX в. чере-
дованием побед и поражений — извилистой кривом иа этой
диаграмме развития рабочего движения в минувшем сто-
летии.
Прежде всего следует остановиться на причинах кри-
зиса в рабочем движении □ середине века. Как случилось,
что надежды, порожденные подъемом чартистского дви-
жения в 30—40-е гг., к 50-м гг. рассеялись, а высокий
уровень классового сознания, которого, по данным Фосте-
ра, достигли, например, рабочие Олдгэма, не оставил ни-
каких следов? Чаще всего и в первую очередь это объяс-
няли тем, что английский капитализм, находившийся в
состоянии кризиса и застоя в «голодные 40-е» и в пред-
шествующие годы, постепенно стабилизировался, и Бри-
тания, превратившись в «мастерскую мира», вступила в
период свободной торговли п торгово промышленного гос-
подства. В результате возросли барыши имущих классов
и кое-что стало перепадать широким слоям паселсппя.
Это весьма отрицательно сказалось на активности масс.
Энгельс в своей работе «Положение рабочего класса в Ан-
глии» еще не мог предвидеть подобного разлития; по в
предисловии к английскому изданию этой работы, папп-
310
слипом значительно позднее — в 1892 г., признавал, что
промышленное процветание улучшило положение фаб-
ричных рабочих, предотвратив перспективы революции,
которую оп предсказывал при жпзпп предшествующего
поколения *. Э. Галеви, создатель теории, по которой ста-
билизирующим фактором английской жизни в начале
XIX в. была религия, также признал, что в данном слу-
чае экономическое процветание сыграло большую роль,
чем религия: описывая положение в Англии в 1852 г., оп
заметил, что более пет нужды пскпть причины порядка и
устойчивости в английском обществе вне сферы экономи-
ки, как мы пытались это сделать в 1 томе (посвящеппом
Англии 1815 г.) г.
Такие объективные факторы, как промышленный
подъем, дают, как правило, изначальный импульс процес-
су расслоения в рабочем движении; новые экономические
кризисы, от которых не гарантировано капиталистическое
общество, могут, напротив, повлечь за собой и новый его
подъем. На протяжении второй половины XIX в. это слу-
чалось редко. Класс капиталистов и правительство, делив-
шие прибыли, стремились разработать дополнительные
конкретные меры, которые позволили бы им раз и навсег-
да сломить полю рабочих к сопротивлению. Какое-то вре-
мя возможным решенном представлялась пм эмиграция
населения в Канаду и Австралию, которая к тому ясс
вполне соответствовала рецептам все еще популярного в
те времена Мальтуса. Сомнительно, однако, что попытки
сплавить рабочих активистов за границу привели бы к
желаемым результатам. (Судя по современной карикату-
ре в «Панче», изображающей бедняка и работягу, чартиста,
не устоявшего перед соблазнами эмиграции, это, видимо,
считалось, возможным.) Другим средством решения во-
проса была массопая пропагандистская кампания, инициа-
торы которой стремились убедить массы п ошибочности
избранного ими путп. В конце 40-х тт. XIX в. целая ко-
горта пропагандистов и апологетов классового сотрудни-
чества проповедовала теорию социального мира. Сыграли
свою роль в этом дело и христианские социалисты —
Ф. Д. Морис, Чарлз Кипгсли, Томас Хьюз, призывавшие
всех братьев во Христе к сотрудничеству. Даже Томас
Карлейль, с его репутацией смугьяпл-«понконформпста»,
в своих «новейших памфлетах» призвал предпринимате-
лей вес.тп со своими рабочими «честную игру», чтобы
заручиться пх поддержкой’.
311
Случайным или закономерным результатом всего этого
п было рождение тан пазы на ем ой «рабочей аристокра-
тии». По-разпому объясняя причины ее появления, исто-
рики сходятся во мпенип, что рабочей аристократией была
привилегированная верхушка промышленных рабочих,
стремившихся обезоружить свой класс идейно и тем са-
мым помочь предпринимателям сохранить стабильность и
социальный мир. Признаком принадлежности к рабочей
верхушке нередко был более высокий заработок, выпла-
чивать который капиталистам в период значительного
роста прибылей пс составляло труда. И и любом случае
рабочую аристократию отличала линия па классовое со-
глашательство, которую вышедшие пз ее рядов рабочие
лидеры п идеологи проводили как по время избиратель-
ных кампаний, так и постоянно па предприятиях. Неко-
торые историки, в частности Хобсбом и Фостер, считают,
что рабочая аристократия возникла в 40—50-е гг. XIX в ,
другие придерживаются положении В. II Лепина и отно-
сят ее появление к более поздней, империалистической
стадии капитализма*. С перкой точки зрения, понятию
«рабочая аристократия», относящемуся в данном случае
скорей к группе лидеров, в нс к рабочим, которые фор-
мировались по их образу и подобию, более иссго соответ-
ствует известная «хунта» в составе Аллана, Эплгарта, Од-
JKopa и небольшой группы других руководителей, вершив-
ших в течение 50— 60-х гг. дела профсоюзов «нового
типа*. Несмотря иа определенные заслуги п некоторые,
безусловно, новаторские начинания, оказавшие влияние
на все последующее раз питие профсоюзного движения,
эти лидеры, как писали С. и Б. Вебб, «безоговорочно
переняли экономический индивидуализм своих противни-
ков из среднего класса и добивались свободного права па
создание союзов только в пределах, определенных более
просвещенными представителями среднего класса»5.
Роберт Эплгарт, давал показания перед Королевской ко-
миссией по делам тред-юнионов в 1867 г., следующим
образом изложил условия приема в свой профсоюз (Объ-
единенное общество плотников и столяров):
«Вступающий в профсоюз должен обладать хорошим
здоровьем, иметь нятплетнпй стаж работы по профес-
сии, быть хорошим специалистом, человеком морально
устойчивым, со сложившимся характером, пс старше
45 лет» ®.
Признавая, что одппы пз основных факторов, влияв-
312
тих па процесс расслоения рабочего класса, было возрас-
тание национального богатства, Джои Фостер указывает
и на целы!! ряд других методов и приемов, разработанных
отдельными группами капиталистов или всем классом в
целом для стабилизации общества и промышленности.
Комплексное применение всех этих методов Фостер, назы-
вавший его «либерализацией», описывает на начальной ее
стадии — в 40-х гг. XIX в. — па примере того же Олдгэма,
где она принимала самые различные формы: дифферен-
циация заработной платы в целях разъединения рабочих;
отрыв рабочей массы от ее признанного авангарда путем
принятия половинчатых мер в интересах рабочих; под-
держка буржуазными политиками требования о 10-часо-
вом рабочем дне, что делало неизбежный компромисс бо-
лее приемлемым для рабочих; принятие торн и последо-
вателями Коббета радикальных рабочих лозунгов, суть
которых они впоследствии извращали. В Олдгэме, напри-
мер, п 1852 г. был принят совместный манифест, его авто-
ры наряду с требованием 10-часового рабочего дня и
отмены закона о бедных подчеркивали необходимость
«поддерживать справедливое равновесие между тру-
дом и капиталом и особенно защищать трудящиеся
классы от растлевающего влияния ложной политэконо-
мии» 7.
Необходимым условием упрочения этого классового
партнерства между рабочим и предпринимателем было
искоренение тяги рабочих к выработке своего классового
сознания. Этой цели в послужила созданная правящим
классом единая система ценностей — институтов, ритуа-
лов и социальных ролей, всего того, что Трюгве Толфсен
определил понятием «связующей культуры». Толфсен по-
казал, как в течение всего лишь двадцати лет удалось
заменить «культуру, раздираемую социальными противо-
речиями», другой — «связующей культурой», представ-
лявшей собой «систему общепризнанных ценностей, инсти-
туционализированную п укоренившуюся в обществе».
Главными составными элементами ее оп считает:
1. Стремление добиться личпого успеха и продвиже-
ния упорным трудом, соблюдением трудовой дисциплины
и бережливостью — основной принцип, которого в равной
степени придерживаются и рабочие и предприниматели,
внося свой вклад в выполнение общих задач.
2. «Моральное совершенствование» рабочего класса
как постоянная цель.
313
3. Проповедь лпчпых добродетелей, включая трезвость
и призыв к спасению души8.
Все эти идеи насаждали и укореняло самыми различ-
ными способами и чрезвычайно быстро; определенную
роль сьпралп здесь рабочие клубы, газеты, воскресные
школы, школы механиков, общества взапмпого совершен-
ствования, читальни, библиотеки, сберегательные кассы,
церкви, молельпп. Толфссп приводит несколько примеров,
цитируя, в частности, принятый в 1865 г. устав рабочего
клуба в Ньюкасле, вменявший его членам в обязанность
«светские контакты, взаимопомощь, интеллектуальное п
моральное соисршепствоваппо, разумный досуг»9. Толф-
сеп, правда, оговаривается, что капитуляция перед буржу-
азной идеологией была не столь полной, как это кажется
иа первый взгляд. Во-первых, рабочие пе воспринима-
ли некритически всю систему ценностей «среднего клас-
са». Прежде всего это касается свободы предприниматель-
ства, пропагапдировашейся в то время апологетами вроде
Самуэля Смайлса. В подтверждение Толфсен цитирует
газету «Бпхепв» за I860 г., которая, призывая к «эиапсп-
нации рабочих путем самоусовершенствования», разобла-
чала в то же время пороки неограниченной конкуренции.
Более того, причины капитуляция рабочих перед идеоло-
гией «среднего класса» были заложены еще в самом чар-
тистском движении. Соглашательские идеи в зародыше
содержались уже в призывах радикалов того периода.
Так, например, группа оуэпистов в Хаддерсфильде в
1844 г. призывала «классы к взаимному совершенствова-
нию... взаимному содействию в моральном п социальном
развитии и к духу взаимной симпатии». В чартистском
циркуляре 1841 г. говорится:
«Мы признаем, что классовое законодательство на-
влекло на пас неисчислимые беды, затуманило умы и
разбило сердца целого поколения тружеников, по мы пс
можем забывать п о том, что свобода пс улучшит положе-
ние человека, являющегося рабом собственных поро-
ков» ,в.
Таким образом, уже в предшествующий описываемо-
му период рабочего движения некоторые представители
чартистов п близких к нпм групп ставили во главе угла
самоусовершенствование и спасение души, готовя тем са-
мым почву для последующей капитуляции перед господст-
вующей буржуазной культурой и создавая предпосылки
для того, чтобы капитуляция эта прошла гладко п безболез-
314
пенно. Внимание к вопросам личного совершенствования
в конечном счете оказалось пе столь уж серьезной по-
мехой для последующего развития рабочего движения,
напротив, опо даже помогало серьезней подойти к орга-
низационным вопросам п экономней расходовать налич-
ные ресурсы, чего явно не хватало таким недолговечным
организациям, как оуэнвстский Национальный объединен-
ный союз профессий, созданный за двадцать лет до этого.
У лидеров нового типа было чему поучиться; при всей
своей «респектабельности», стремлении подражать образу
жпзпп «среднего класса» и заимствовать его ценности,
они, бесспорно, имеют п заслуги перед более поздними
поколениями: создав прочные национальные организа-
ции, по крайней мерс для квалифицированных рабочих и
шахтеров, опп оставили своим потомкам в наследство
немалый капитал, приносивший большие проценты. Сле-
дует помнить также, что именно в эти в высшей степени
благонадежные времена возникли Лондонский совет проф-
союзов и Конгресс тред-юнионов, а и 1872 г. Джозеф Арч
создал первый крупный профсоюз сельскохозяйственных
рабочих. И сам Арч, подобно представителям предшеству-
ющего поколения руководителей Аллану и Эплгарту, на
протяжении всей своей жизни был твердым сторонником
«опоры на собственные силы и свободы», «порядка и про-
гресса»
Нельзя забывать и о том, что распространение идеа-
лов «среднего класса» с 40-х гг. XIX в., хотя и задержало
развитие классового сознания рабочих в промышленных
районах, пе было само по себе абсолютным злом. Эти иде-
алы легли в основу общенациональной «культурной ста-
бильности» викторианского периода, сохранявшейся
вплоть до середины 70-х гг., когда Германия и США бро-
сили вызов торгово-промышленному господству Англии;
последовавшая серия кризисов в сельском хозяйстве и
промышленности, сменявших друг друга до копца 80-х гг.,
вызнала массовую безработицу и рост недовольства. В этой
обстановке и была предпринята первая серьезная попыт-
ка объединить неквалифицированных рабочих (докеров и
газовщиков) *2. В профсоюзы впервые стали широко про-
никать марксистские идеи. Имение в это время (в начало
90-х гг. XIX в.) Уильям Моррис, члеп осповапиоп неза-
долго до этого Социалистической лиги, заявил, что непо-
средственной задачей социалистической партии должна
стать выработка подлинно социалистического сознания у
31$
рабочпх, которым наконец необходимо «осознать себя
силой, противостоящей несправедливому обществу, и
единственными членами нового, справедливого общест-
ва» ,J. В мае 1890 г. британские профсоюзы, несмотря на
возражения консервативно настроенных лидеров старых
профсоюзов, приняли участие в праздновании междуна-
родного дня 1 Мая, проведенного в Лондоне под лозунгом
борьбы за 8-часовой рабочий день. Энгельс назвал это со-
бытие важным и грандиозным. «4 мая 1890 г., — писал
он, — английский пролетариат, проснувшись от сорокалет-
ней зимней спячки, сноса включился в движение своего
класса... Внуки старых чартистов вступают в боевые ше-
ренги» н.
Но надежды, которые породили у социалистов эти со-
бытия, быстро развеялись. Выйдя из кризиса, создавшего
предпосылку для «нового юнионизма», оживления социа-
листических настроении и развертывания кампании за
8-часовой рабочий день, Англин, так же как и Германия,
Франция, Россия (позднее п Америка), вступила в ста-
дию империализма. Империализм, оправдан соответствую-
щие расчеты Сесиля Родса п Джозефа Чемберлена, поро-
дил у английских рабочпх тс же чувства защищенности и
превосходства над своими товарищами за рубежом, кото-
рые у рабочпх периода Великой выставки вызывала
уверенность в торговом превосходстве Англии над ее
соперниками. Конечно, в периоды кризисов — в 1911 —
1914 гг., 1920—1922 и в 1926 г. — рабочие начинали по-
нимать, что плоды колониальной экспансии распределя-
ются между классами неравномерно; по радужным надеж-
дам 1890 г. так и не суждено было оправдаться: отсутст-
вие у английского рабочего движения социалистической
теории сужало, как отмечал Энгельс, классовое сознание.
Одного лишь пслрекращающегосл процесса развала
империи, разумеется, недостаточно, чтобы английские ра-
бочие сами по себе сразу отреклись от убеждений, выра-
батывавшихся в течение столетня. Растлевающее влияние
колониализма и память о былой славе все еще довлеют
над твердолобыми консервативными функционерами, со-
ставляющими ядро английского рабочего двпженпя. Нс
следует, однако, считать, что все так и останется на веки
вечные. «Ложное» сознание не отделено от «истинного»
китайской стеноп, как думают некоторые. Рабочие помнят
пе только о поражениях, но и о победах. Влияние даже
самой иэощреппой пропаганды па глубоко укоренившиеся
316
взгляды п убеждения не беспредельно. Ричард Хогарт,
анализируя влияние па рабочих Лидса сладкоголосой
буржуазной прессы и других мультипликаторов развра-
щающих идей общества потребления 50-х гг. XX в., при-
шел к правильному в основном выводу: «Рабочий класс
обладает врожденной способностью противостоять пере-
рождению, воспринимая и усваивая только то новое, ко-
торое ему необходимо, и не придавая значения всему
остальному» *5.
Это само по себе обнадеживает. Однако внимательный
читатель может возразить, что в этой цитате речь идет
лишь об «унаследованных» убеждениях. Для победы в
решающих классовых битвах одних их недостаточно. Что-
бы одержать победу, простые труженики, прежде всего
рабочпе и крестьяне, должны обогатить свою идеологию
«привнесенными» идеями, обобщением опыта классовых
битв прошлого, всем тем, что Маркс и Энгельс независимо
друг от друга называли теорией.
Ссылка па источники
1. См.: Маркс К.. Э в г о л ь с Ф. Соч., т. 22.
2. Н a I е v у Е. A History of the English People. TV, 337; цит. :
T hoi f sen Trygve R. The Intellectual Origins of Mid-Victorian
Stability. - Pollt. Set. Quart., LXXXVI (March. 1971).
3. S m i th R. B. Ix>c cit
4. Moorhouse H. F. The Marxist Theory of the Labour Aris-
tocracy Social History, II (January 1978). 61—82.
5. W a b b 8. nnd B. The History of Trade Unionism. London,
1896, p. 22k
б. Первый доклад Королевской комиссии по делам тред-юпио-
поп, РР 1867, XLV (Я). 12—13; цпт. К Contemporary Sources and
Opinions in Modern British History, под редакцией L. Evans and
P. Pledger. 2 vols. Melbourne, 1967. II. 40—42.
7. Foster. Class Struggle.., p. 203 fl.
8. T h о 11 s e n, p. 61.
9. Ibid., p. 63—64
10. Ibid., p. 6A
11. Dun ba bin J. P. D. Rural Discontent in Nine teen th-Contu
ry Britain. London 1974. p. 262.
12. О эпачепип забастовки докеров 1889 г., давшей пример ор-
ran п зова плести. дисциплины и целеустрсмлеппосгп лондонским
«низам», стихийно выступавшим в 1880 г., см.: Jones Gareth
Stedman. Outcast London Oxford, 1971, p. 315—321.
13. Цит. в: Political Writings о/ IViiZtara Morris, под редакцией
A. L. Marton, p. 232-233.
14. Маркс К. it Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 64 70.
15. Hoggart R. The Uses of Litcraei. London, 1957, p. 52 (кур
спи мой. Дж. P.).
317
БИБЛИОГРАФИЯ
ИДЕОЛОГИЯ И КЛАССОВОЕ СОЗНАНИЕ.
ИДЕОЛОГИЯ НАРОДНОГО ПРОТЕСТА
Althusser L. Lenin and Philosophy and Other Essays. Lon-
don. 1971.
A11 h u S S e r L. Polities and History. Inndon. 1972.
Anderson Perry. Consideration on Western Marxism. Lon-
don. 1973.
Colletti L. From Rousseau to Lenin. London. 1972.
C e e rt z C. Ideology as a Cultural System, в: Ideology and Dis-
content, пол редакцией D E Apter. New York. 1967.
Hill C. The Norman Yorke, в: Democracy and the Labour Mo-
vement, под репакписп J. Saville. London. 19>4.
Hob shawm E. J. Primitive Rebels. Manchester, 1959.
Левин В. И. Что делать?
Lewis О. The Culture of Poverty’. Scientific American. CCX1
(19(М1). 19—25
L1 c h t h e i m G. The Concept of Ideology and other Essays. New
York. 1967.
Mannheim K. Ideology and Utopia. Ixindon 1936.
Маркс К. Предисловие к «Критике политической экономии».
Маркс К.. Энгельс Ф. Свитое семейство, или Критика кри-
тической критики.
Маркс К. Э п г с л I. с Ф. Манифест Коммунистической партии
Marx-Engels Selected Correspondence. 1846—1895. под редакцией
D. Torr. Txindon. 1934
Mornot D. Les origines intellectuelles de la Revolution fran-
faise. Paris. 1933.
On Ideology, Working Pagers in Cultural Studies 10 Бирмингем
скнй университет. 1977.
I'll meniti J. Ideology, London, 1970
Political Writings of William Morris, под редакцией A. L. Mor-
ton. London. i973.
Raab F. The English Fare of Machiavelli. London. 1964.
Rogers P. G. Battle in Bossenden Wood. London. 1961.
Sanderson M. Literacy and Social Mobility in tho Indus!
rial Revolution in England. Past and Present, № 56, Aug. 1972.
p. 75-104.
Выдержки па: Prison Notebooks of Antonio Gramsci, под редак-
цией Q Hoare. G. Nowell Smith. London, 1971.
Slone L. Literacy and Education in England, 1640—1900, Past
and Present, №42, Feb. 1969. p. 69—139.
Thompson E. P. Eighteenth-Century English Society:
Class Struggle without Class?, Social History, III (2). May 1978.
137-165.
Thompson E. P. The Moral Economy of the English Crowd
ol the Eighteenth Century, Past and Present, № 50, Mar 1971, p. 7C—
136
Weber Max. The Protestant Ethic and the Spirit of Capitalism.
London, 1930.
318
АНГЛИЯ В XVIII а. ПЕРЕХОД К
ПРОМЫШЛЕННОМУ ОБЩЕСТВУ.
1800—1850. ПОСЛЕСЛОВИЕ. ПРОМЫШ
ЛЕННАЯ БРИТАНИЯ
Donnelly F. К. Ideology and Early Working-Class History:
Edward Thompson and his Critics, Social History, 74 2, May 1976.
□ u n b a b i n J. P. D., Rural Discontent in Nineteenth-Century
Britain. London, 1974.
Энгельс Ф. Положение рабочего класса в Англии. Сентябрь
1844 - март 1845 Г.
Foster J. Class Struggle and the Industrial Revolution. Lon-
don, 1974.
II о bs ba wn E. J. Labouring Man. London. 1969.
Hobsbawm E. J. The Machine-Breakers, Past and Present, Feb.
1952, p. 57—70.
Ho ba ba w m E. J. and Rude G. Captain Swing. London. 1969.
Hoggart R. The Uses of Literacy. London, 1957.
Loveless G. The Victims of Whiggery. London, 1837.
Me Briar A. M. Fabian Socialism and English Politics 1884—
1918. Cambridge, 1962.
Moorhouse H. F. The Marxist Theory of the Labour Aristoc-
racy. Social History, II Jan. 1978. 61—82.
Poslgalc R. That Devil Wilkes, London, 1956
R u d 6 G. Paris and London in the Eighteenth Century. London-
New York. 1971.
R u d 6 G. Protest and Punishment. Oxford, 1978.
Il u d 6 G. Wilkes and Liberty. Oxford, 1962.
Shelton W. The Role of the Local Authorities in the Hun-
ger Riots of 1766, Albion, V (91), Spring 1973, p. 50—66.
Stedman Jones G. Outcast London. Oxford, 1971.
Stevenson J., Food Riots of 1792—1818, Popular Protest and
Publie Order, под редакцией J. Stevenson, P. Quinault. London, 1974,
p. 33—74.
"London in the Age of Reform**, под редакцией J. Stevenson.
London, 1977.
Sutherland US. The City of London in EighteenthCentury
Politics, a: Essays presented to Sir Lewis Namier, под редакцией
R. Parcs n A. J. P. Taylor, London, 1956, pi 49—74.
Sutherland L.S. The City of London and the Oppostition to
Government 1768—1774 London. 1959.
Tholfsen T. R. The Intellectual Origins of Mid-Viclorian Sta-
bility. — Political Science Quarterly. LXXVI (March 1871), 57—91.
Thompson E. P. Whigs and Hunters: the Origins of the Black
Act. London, 1075.
Thompson E. P. The Making of the English Working Class.
London, 1962.
Thompson E. P. The Moral Economy of Die English Crowd in
the Eighteenth Century, Past and Present, № 50, Feb. 1971, p. 76 136.
Webb S. and B. The History of Trade Unionism. London, 1896.
Wells R., The Revolt of the South-West, 1800—1801, Social Hi-
story. № 6. Oct. 1977, p. 713—744.
Williams D The Rebecca Riots: A Study in Agrarian Dis-
content. Cardiff, 1953.
Williams R. Culture and Society 1780—1950. London, 1958.
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие.............................................. 5
«ТОЛПА» В ИСТОРИИ. 1730—1848...........................15
От автора........................
Введение.............................................
Предмет изучения и его проблемы...................
Буи гы во французской деревне в XVIII в..............
Бунты в английской деревне в XVIII в.................
Городские волнения в XVIII в.........................
Трудовые конфликты в Англии в XVIII в................
Луддизм..............................................
Французская революция................................
1. Политический бунт.............................
Французская революция................................
2. Продовольственный бунт........................
Французская революция . .........................
3. Трудовые конфликты . . ....................
Бунты под лозунгом «Церковь и король!»...............
«Капитан Свинг» и «дочери Ревекки*...................
Французская революция 1848 г.........................
Чартизм..............................................
Лики толпы...........................................
Характер волнений и поведение масс...................
Победы и поражения народных низов....................
ИДЕОЛОГИЯ И НАРОДНЫЙ ПРОТЕСТ.........................
Идеология п классовое сознание.......................
Идеология народного протеста.........................
Англия в XVIII в.....................................
Переход к промышленному обществу. 1800—1850.
Послесловие. Промышленная Британия...................

=i Народные низы в истории