АНАТОМИЯ ВЛАСТИ
А.И. Сидоров
ОРГАНИЗАЦИЯ ВЛАСТИ
ВО ФРАНКСКОМ КОРОЛЕВСТВЕ В VIII-IX вв.
Изучение политической организации раннесредневекового, в
том числе каролингского общества относится к традиционным
темам западной историографии1. Уже в XIX в. эта проблематика
оказалась в центре внимания исследователей, принадлежавших к
разным научным школам - политической, историко-правовой, ис-
торико-экономической, эрудитской, синтетической и др2. В поли-
тических структурах раннего средневековья они искали прообра-
зы современных государственных порядков, подчеркивая их тра-
диционность и утверждая их легитимность. После революций се-
редины столетия, значительно изменивших политический облик
Европы, последнее представлялось особенно важным. Весьма об-
стоятельные очерки институциональной истории содержатся в
трудах Г. Вайтца, Г. Бруннера, Р. Шредера, Фюстель де Куланжа3.
Написанные с различных методологических позиций и порой су-
щественно расходящиеся в теоретических положениях, они хара-
ктеризуются прежде всего исключительным вниманием к данным
источников, а также их глубокой аналитической проработкой.
Здесь собран огромный фактический материал, который соста-
вил основу современных знаний в этой области. Интерес к инсти-
туциональным сюжетам не упал и в первой половине XX в. Эста-
фету перехватили Л. Альфан, Г. Конрад, Р. Фольц, которые до-
полнили и развили основные положения предшественников, изба-
1 Историография эта чрезвычайно обширна и насчитывает сотни исследований. Ни-
же я назову лишь наиболее существенные из них.
2 Обстоятельную характеристику отдельных школ и направлений в историографии
XIX в. подробнее см.: Гутнова Е В. Историография истории средних веков. М.,
1974.
3 Waitz G. Deutsche Verfassungsgeschichte. В., 1883-1885. Bd. 3-4; Brunner Н. Deutsche
Rechtsgeschichte. Leipzig, 1906. Bd. 1; B.; Munich, 1928. Bd. 2; Schroder R. Lehrbuch der
deutschen Rechtsgeschichte. B.; Leipzig, 1932.; Фюстель де Куланж. История обще-
ственного строя древней Франции. Пг., 1916. Т. 6.
4
А . И. Сидоров
вив их от излишней политизированности4. Общие очерки, касаю-
щиеся проблем социально-политической истории, появляются и
позднее. Однако они содержат мало нового и в целом опираются
на достижения довольно устойчивой историографической тради-
ции5. Одновременно растет интерес к изучению отдельных поли-
тических институтов, особенно королевской власти. Здесь преж-
де всего следует назвать сочинения П.Э. Шрамма, К.Ф. Вернера,
Ф.Л. Гансхофа, Й. Флекенштайна, В. Кинаста, позволившие вне-
сти существенные уточнения в сложившуюся картину, сделать ее
более объемной и рельефной6. Таким образом, собственно ин-
ституциональная история на сегодняшний день изучена в запад-
ной историографии весьма основательно. Ученые хорошо пред-
ставляют себе порядок зарождения и развития различных госу-
дарственно-политических структур раннесредневекового обще-
ства, условия и обстоятельства их эволюции. Напротив, что каса-
ется общих принципов организации власти, механизмов ее функ-
ционирования и форм реализации, то они исследованы значи-
тельно меньше. Здесь до сих пор остаются довольно существен-
ные пробелы.
В отечественной историографии проблемы политической исто-
рии разрабатывались не столь активно. В силу различных обстоя-
тельств - прежде всего из-за исключительного внимания к аграр-
ным и вообще экономическим сюжетам, - они долгое время остава-
лись на периферии научных интересов. Политическая организация
раннесредневекового общества рассматривалась как правило в бо-
лее.широком контексте - в плане изучения общих тенденций соци-
ального развития. Такой подход нашел отражение в трудах
Д.М. Петрушевского, А.Р. Корсунского, Н.Ф. Колесницкого,
4 Halphen L. Charlemagne el I’empire caroiingien. P., 1949; Conrad H Deutsche
Rechtsgeschichte. Karlsruhe, 1962. Bd. 1; Folz R. Le couronnement impdrial de
Charlemagne. P., 1964.
5 См., например: Ganshof F.L. Charlemagne el les institutions de la monarchic franque //
Karl der Grosse. Lebenswerk und Nachleben. Diisseldorf, 1967. Bd. I. S. 349-393;
McKitterick R. The Frankish Kingdoms under the Carolingians. L.; N.Y., 1983. P. 77-105;
Nelson J.L. Kingship and Royal Government // The New Cambridge Medieval History.
Cambridge, 1995. Vol. 2. P. 383-430.
6 Schramm P.E. Herrschaftszeichen und Staatssymbolik. Stuttgart, 1954-1956. Bd. 1-3;
Werner K.F. Missus-Marchio-Comes. Entre Г administration centrale et I’administration
locale de 1’Empire caroiingien // Histoire comparde de Г Administration (IVC-XVII1C sie-
cles). Mdnchen; Zurich, 1980. P. 191-239: Idem. La gdndse des duchds en France et en
Allemagne Ц Werner K.F. Vom Frankenreich zur Entfaltung Deutschlands und
Frankreichs. Sigmaringen, 1984. S. 278-310; Ganshof FL. Was waren die Kapitularien?
Weimar, 1961, Fleckenstein J. Die Hofkapelle derdeutschen KOnige. Sigmaringen, 1966.
Bd. 1-2; Kienast W. Die frankische Vassalitat. Von den Hausmeiem bis zu Ludwig dem
Kind und Karl dem Einfalnigen. Frankfurt a. M., 1990.
Организация власти во Франкском королевстве
5
А.И. Неусыхина, И.А. Дворецкой, Ю.Л. Бессмертного7. В полити-
ческой эволюции общества они усматривали прежде всего отраже-
ние соответствующих экономических процессов - изменения в госу-
дарственной сфере представлялись следствием развития процесса
феодализации и обострения социально-классовых противоречий.
Тем не менее, некоторые наблюдения отечественных ученых пере-
кликаются с целым рядом положений, сформулированных запад-
ными коллегами и, строго говоря, восходят к ним. Констатируются
аморфность и неразвитость государственных структур, лишенных
прочных бюрократических оснований; слабость королевской власти
и ее зависимость от знати; сохранение в раннесредневековых коро-
левствах варварских политических институтов; постепенная замена
публичноправовых начал частноправовыми. С середины VIII в. прав-
да отмечается пусть и непродолжительное, но тем не менее сущест-
венное усиление центральной власти и вообще укрепление властных
вертикалей. Но к середине IX в. данный процесс прекращается8. Од-
нако эта стройная и, на первый взгляд, вполне логичная схема при
ближайшем рассмотрении оказывается не столь уж безупречной.
Действительно, как с временным укреплением государственности со-
гласуется тот факт, что на эти же годы приходится интенсивное раз-
витие процессов феодализации, происходит аграрный переворот -
особого рода перераспределение власти и собственности в обществе,
складывается система вассалитета, широко практикуется раздача
иммунитетов, не прекращаются мятежи провинциальной знати и по-
стоянно поступают жалобы на произвол местной администрации?
С чем вообще связаны периодические колебания в сфере власти в ка-
7 Петрушевский Д.М. Очерки из истории феодального общества и государства. М.,
1907; Корсунский А.Р. Образование раннефеодального государства в Западной
Европе. М., 1963; Колесницкий Н.Ф. Исследования по истории феодального госу-
дарства в Германии (IX - первая половина XII в.). М., 1959; Он же. Феодальное го-
сударство (V-XV вв.). М., 1967; Он же. Аппарат власти и управления в варварском
государстве // Власть и политическая культура в средневековой Европе. М., 1992.
С. 65-77; Неусыхин А И Очерки истории Германии в средние века (до XV в.) // Не-
усыхин А И. Проблемы европейского феодализма. М., 1974. С. 213-374, особ.
225-233; Дворецкая И.А. Западная Европа V-IX вв. М., 1990. С. 102-210; Бес-
смертный ЮЛ. Франкское государство // История Европы. М., 1992. Т. 2.
С. 112-126.
8 Представление о том. что во Франкском королевстве государственные начала ук-
репляются при Карле Великом, а при его предшественниках и преемниках, напро-
тив. ослабевают, стало общим местом в историграфии. Ср.: Brunner Н. Op. cit.
Bd. 2. S. 260; Фюстель де Куланж. Указ. соч. С. 495, 511-514; Петрушевский Д.М.
Указ. соч. С. 275-315; Неусыхин А.И. Указ. соч. С. 230-23Г, Дворецкая И.А. Указ,
соч. С. 168-179; Левандовский А .П. Карл Великий. М., 1999. С. 88-114, 118-129;
Н.Ф. Колесницкий считает государство Каролингов “высшей стадией варварской
государственности в Западной Европе”. См.: Колесницкий Н.Ф. Аппарат власти и
управления... С. 65.
6
А . И. Сидоров
ролингский период? Какие факторы определяли соответствующее
сочетание центростремительных и центробежных тенденций?9
Одна из основных причин столь противоречивых оценок за-
ключается в том, что раннесредневековая государственность тради-
ционно рассматривается прежде всего как этап в политическом раз-
витии современной Европы. Слабой и аморфной политическая ор-
ганизация раннесредневековых обществ оказывается при сравне-
нии ее с позднейшими, более централизованными государственны-
ми формами. Такой эволюционистский подход при всех несомнен-
ных достоинствах имеет один существенный недостаток. Вряд ли он
поможет нам понять, что позволяло такой неразвитой структуре
обеспечивать нормальное функционирование политических отно-
шений в обществе на протяжении почти шести столетий - дольше,
чем сословной и абсолютной монархиям или любым новоевропей-
ским политическим образованиям! Можно предположить, что она
вполне адекватно удовлетворяла соответствующие социальные по-
требности. Не будет ли более продуктивной попытка понять осно-
вополагающие принципы организации власти в раннесредневеко-
вых королевствах исходя из них самих, оставив в стороне рассужде-
ния об их силе или слабости?
Сфера власти в раннее средневековье характеризуется значи-
тельной децентрализацией. Она рассредоточивалась в социальном
и территориальном отношении. Одним из наиболее важных очагов
концентрации власти являлся королевский двор. Это был довольно
сложный организм, состоявший по меньшей мере из нескольких
сотен человек10. Его изучение представляет особый интерес не
только потому, что он традиционно считается основой центральной
9 В отечественной историографии утвердилось представление о том. что периоди-
ческое усиление или ослабление королевской власти связано с развитием процес-
сов феодализации, с его переходом на новые стадии, а также с постепенным ис-
чезновением слоя свободных мелких и средних аллодистов. См., например. Пет-
рушевский ДМ Указ. соч. С. 306-314; Неусыхин А И Указ. соч. С. 230-231; Бес-
смертный ЮЛ. Указ. соч. С. 117-123. Думается, однако, что к числу главных
причин этого явления следует отнести более или менее успешную военную ак-
тивность франкских правителей. Усиление королевской власти оказывается на-
прямую связанным с усилением внешнеполитической агрессии. Многочисленные
и победоносные войны Карла Великого обусловили его высокий престиж внутри
страны и обеспечили необходимый кредит доверия, позволивший ему провести
широкие преобразования в самых разных сферах. Прекращение активных завое-
ваний при Людовике Благочестивом обернулось значительным ростом внутрен-
ней напряженности и сепаратизма, а также крахом многих реформационных на-
чинаний.
10 Численность королевского двора в этот период можно установить лишь прибли-
зительно. Известно, что один из ведущих королевских пфальцев Ингельгейм в
IX в. был рассчитан на содержание 1200-1500 человек в течение довольно про-
должительного времени. А судя по количеству продуктов, поставлявшихся ко
Организация власти во Франкском королевстве
7
администрации. Дело в том, что ведущие принципы организации
власти, действующие на всех уровнях административной системы,
наиболее отчетливо проявляются здесь.
Королевское окружение состояло из людей самого разного
происхождения, имущественного и социального положения, куль-
турного уровня и т.д. Здесь были многочисленные королевские вас-
салы и сотрапезники, министериалы и телохранители, медики,
музыканты и женщины легкого поведения. Но прежде всего двор
являлся местом средоточия представителей социальной элиты. Ве-
дущие провинциальные аристократические фамилии присылали
сюда своих малолетних отпрысков для воспитания и обучения11.
Подрастая они составляли ближайшее окружение короля, его сви-
ту. Чаще всего они фигурируют в качестве sui, а также commilitio и
comitatus. На последнем слове следует остановиться подробнее. Хо-
рошо известно, что в раннесредневековой латыни один и тот же
термин может описывать разные социальные явления. И, наоборот,
для описания одних и тех же явлений используются различные тер-
мины12. В каролингскую эпоху comes еще сохраняет свой изначаль-
ный смысл13 и указывает на тех, кто входит в свиту властителя, со-
ставляет его окружение, является его спутником14. Таким людям
предоставлялось исполнение определенных обязанностей при дво-
ре. Именно они фигурируют в источниках в качестве comes stabuli,
marescalcus, camerarius, sinescalcus, comes palatii, buticularius, mansion-
anus, falconarius, venatores, magister pincemarum, magister ostiariorum и
двору Оттона Великого, численность его придворных приближалась к четырем
тысячам. См.: Bhihl С. Fodrum, gistum, servitium regis. Siudien zu den wirtschaftlichen
Grundlagen des Konigtums im Frankenreich und in den frankischen Nachfolgestaaten
Deutschland, Frankreich und Italien vom 6. bis zur Mine des 14 Jh. Koln; Graz, 1968.
Bd. 1. S. 71, 169-174, 176; Н.Ф. Колесницкий полагал, что двор Оттона насчиты-
вал порядка двадцати тысяч человек. См.: Колесницкий Н.Ф. Исследования...
С. 94. Как бы то ни было, это скорее исключение, нежели правило. В среднем в
королевское окружение входило от нескольких десятков до нескольких сотен
придворных.
11 Огромную роль королевского двора (palatium, aula regalis atque imperialis) в про-
цессе социализации молодого аристократа отмечает, например, Дуода в “Поуче-
нии своему сыну” (Dhuoda. Manuel pour mon fils / Introd., texte critique, notes par
P. Richd. P., 1976. Cap. 67, 69).
12 Подробнее см.: Рихтер M. Латынь - ключ к пониманию мира раннего средневе-
ковья?//Одиссей. М., 1991. С. 125-136. На проблему правильного понимания сре-
дневековых текстов в свое время указывал А.Я. Гуревич. См.: Гуревич А.Я. Ка-
тегории средневековой культуры. М., 1984. С. 139.
13 В классической латыни слово comes означало “спутник”, “попутчик”, “товарищ”,
“единомышленник”. См.: Дворецкий И Х. Латинско-русский словарь: 4-е изд. М.,
1996. С. 160.
14 Ср.: Annales regni Francorum, 793* (rex) cum omni comitatu suo... venit; 826, 829: (rex)
cum suo comitatu profectus est // Annales regni Francorum. Hannover, 1895 (SSRG in us.
schol.). (Далее: Ann. reg. Franc.).
8
А.И. Сидоров
др. Например, сенешаль, часто исполнявший обязанности стольни-
ка, а также чашник отвечали за ведение дворцового хозяйства и
лично прислуживали королю во время трапезы. Они же управляли
поместьями фиска, следили за развитием домениальных хозяйств и
за своевременным снабжением дворца продуктами их деятельности.
Кроме того оба министра вместе с конюшим и мансионарием отве-
чали за организацию королевского постоя15. Пфальцграф ведал су-
дебными делами и замещал короля в дворцовом суде. Он по воз-
можности сам улаживал споры между дворцовыми слугами и слу-
жащими, не обременяя этим государя16. Он же рассматривал дела,
поступавшие в королевский суд по апелляции с мест17. Камерарий
распоряжался казной, отвечал за подарки послам и за королевский
гардероб18. Егеря и сокольничий занимались организацией коро-
левской охоты, заботясь “о людях, собаках и птицах”19. Компетен-
ция королевских служащих не ограничивалась пределами дворца,
но распространялась на весь домен. Кроме того этим людям пору-
чались и другие дела, не относящиеся напрямую к кругу их должно-
стных обязанностей и далеко выходящие за рамки домена, напри-
мер, военное командование, а также проведение дипломатических и
инспекционных миссий20. Уже здесь отчетливо проявляются неко-
торые важные характеристики функционирования властных струк-
тур. Прежде всего следует отметить отсутствие четкого разграни-
чения административных полномочий. Очевидно, что определяю-
щее значение в данном случае имела не должность, а персона, ее
отправляющая21. По-видимому, соответствующая профессиональ-
15 Hineman De ordine palatii, 23 // MGH. CRF. T. 2. (Далее: Hincmar.)
16 Hincmar., 19.
17 Hincmar., 21.
18 Hincmar., 22.
19 Hincmar., 24.
20 Приведу здесь лишь некоторые из многочисленных примеров: в 778 г. в Ронсе-
вальском ущелье погибли regiae mensae praepositus Эггихард и comes palatii Анс-
хельм, а также reiiqui aulicorum (Einhardi Vila Caroli, 9 Ц Einhardi Vita Caroli.
Hannoverae; Lipsiae, 1911 (SS in us. schol.). (Далее: Einhard.)', Ann. reg. Franc., 778);
в 786 г. sinescalcus Аудульф был послан с войском в Бретань; в 807 г. comes stabu-
li Бурхард - с флотом на Корсику (Ann. reg. Franc., 786, 807); в 781 г. magister pin-
cemarum Эборхард упоминается в качестве missus к герцогу Тассилону, в 802 г.
comes palatii Хельмгауд в качестве посла в Константинополь, а в 826 г. comes
palatii Бертрих в качестве посланца к маркграфам Каринтийской марки (Ann. reg.
Franc., 781,802, 826); в 822 г. magister ostiarum Герунг вместе с аббатом Валой был
отправлен в Италию в качестве советника короля Лотаря (Ann. reg. Franc., 822);
сокольничий Геррик фигурирует в качестве missus Людовика к отцу (Anonymi
Vita Hludovici imperatoris, 20 // MGH. SS. T. 2. (Далее: Anonym.))
21 Гинкмар Реймский подчеркивает, что высшие придворные должности непремен-
но должны заниматься людьми знатного происхождения, благородная кровь ко-
торых обеспечивает им обладание высокими моральными качествами (minister
nobili corde et corpora... eligeretur) {Hincmar., 18).
Организация власти во Франкском королевстве
9
ная компетенция не всегда бралась в расчет, хотя определенная под-
готовка считалась желательной22. Однако намного более важными
были теснейшие узы личной преданности, связывавшие государя и
его “спутника”. Не наблюдается также никакой иерархии админист-
ративных постов высшего уровня. Военное руководство, миссия и
придворная должность одинаково важны. Они рассматриваются
как части одного целого, единого поля власти.
Известная иерархичность все же имела место. Гинкмар Рейм-
ский, довольно полно пересказавший трактат Адаларда, посвящен-
ный дворцовому управлению, сообщает о многочисленных чинов-
никах среднего и низшего звена23. Однако эта иерархичность носи-
ла не административный, а социальный характер и целиком опреде-
лялась происхождением24. Люди каролингского времени не могли
выслужиться, последовательно поднимаясь по ступенькам служеб-
ной лестницы25. Такое понятие, как карьера, в принципе отсутство-
вало. Занятие определенного поста в системе управления или, луч-
ше сказать, в системе власти напрямую зависело от социального
статуса человека. В источниках, правда, встречаются крайне редкие
примеры того, что высокий пост занимает человек невысокого про-
исхождения. Таковым был, например, архиепископ Реймса Эббон26.
Однако и он обязан своим выдающимся положением в церковной
иерархии исключительно милости императора Людовика. Еще в
бытность последнего аквитанским королем Эббон вошел в его бли-
жайшее окружение и стал его личным библиотекарем. Позднее по
милости своего государя этот отпрыск королевских колонов полу-
чил Реймскую кафедру27.
22 Hincmar., 32.
23 Среди прочих дворцовых министериалов (alii ministenales) упоминаются saccellar-
ius, dispensator, scapoardus, находившиеся в подчинении у камерария, ostiarius, их
iuniores и decani, а также bersarii, veltrarii, beverarii, принимавшие участие в орга-
низации королевской охоты и обеспечивавшие необходимую безопасность
{Hincmar., 17).
24 Гинкмар называет этих людей pueri vel vassali (Hincmar., 28). Характерно, что им
никогда не поручается миссия или военное руководство.
23 Подробнее см.: Werner K.F Bedeuiende Adelsfamilien im Reich Karls des Grossen //
Karl der Grosse... Bd. 1. S. 125-126.
26Теган говорит о том. что предки Эббона Реймского были несвободными и “пасли
коз” (Ebo... erat ex originalium servorum stirpe; Patres tui erant pastores caprarum. non
consiliarii principum). Cm.: Thegani Vita Hludovici imperatons, 44 // MGH. SS. T. 2.
(Далее: Thegan.)
27 В мятежах ЗО-х годов IX в. Эббон выступил на стороне Лотаря, старшего сына
Людовика Благочестивого и его главного оппонента. Более того архиепископ
Реймский сыграл главную роль в суде над свергнутым императором. Это дало по-
вод Тегану в высшей степени эмоционально поразмышлять о том, что бывает,
когда человек занимает должность, которая не соответствует его происхожде-
нию. По его мнению, ничего кроме вреда и опасности для государства и всего
10
А . И. Сидоров
Помимо мирян при дворе имелось также значительное число
лиц духовного звания, членов королевской капеллы и канцелярии.
Поначалу они представляли собой отдельные структуры. Основной
функцией придворной капеллы было хранение “сарра” - плаща
Мартина Турского, а также отправление богослужений28. Канцеля-
рия же ведала составлением и хранением разного рода документов
(королевских дипломов, капитуляриев, поручений для missi domini-
ci). При Карле Великом эти институты на какое-то время сливают-
ся. Глава капеллы, архикапеллан, являлся одновременно канцле-
ром. Этот человек был настоящим “стражем дворца” (custos palatii),
как его называет Гинкмар29. Он не только руководил придворным
клиром, но и ведал всеми церковными делами. Что касается нашей
проблемы, то здесь мы сталкиваемся с той же ситуацией, о которой
уже говорилось выше. Должности архикапеллана и канцлера нахо-
дились исключительно в руках представителей высшей аристокра-
тии. В разное время их исполняли аббаты Сен-Дени и епископы Па-
рижа, архиепископы Меца, Реймса, Санса, Кельна, аббаты Санкт-
Галлена и др. Штат капеллы и канцелярии также формировался из
членов знатных семей30. Коссвенно на это указывает их позднейшее
назначение на должности епископов и аббатов. Подобно светским
comites этих лично преданных королю людей привлекали к испол-
нению поручений, напрямую не связанных с их непосредственными
должностными обязанностями. Так одному нотарию было поруче-
но изготовление плота для перевозки слона, подаренного арабским
халифом31. А другой нотарий, одновременно являвшийся аббатом
Сент-Аманда, отправился в качестве missus в Нортумбрию32. То же
можно сказать и о придворных клириках, не входивших в капеллу.
Монах Эйнхард, автор “Жизнеописания Карла Великого”, придвор-
ный интеллектуал, но известный современникам больше как архи-
христианского народа данная ситуация принести не может. Ведь такие люди,
“прежде кроткие и услужливые”, достигая вершин власти “становятся заносчи-
выми, сварливыми, злословными, упрямыми, дерзкими ... угрожают всем поддан-
ным ... насмехаются над знатными старцами... они надменные, ненадежные, не-
воздержанные, бесстыдные и бессовестные ... многочисленные пороки превосхо-
дят их ученость” (Thegan., 20). Конечно человека можно сделать свободным, но
благородства дать ему нельзя - это приобретается лишь с кровью (Fecit (impera-
tor) te liberum, non nobilem, quod impossible est) (Thegan., 44) Безусловно, Теган,
человек знатного происхождения, выражал не только свои личные взгляды, но в
известной мере транслировал те представления, что господствовали в среде соци-
альной элиты.
28 О придворной капелле и ее эволюции подр. см.: Fleckensiein J. Die Hofkapelle...
29 Hincmar., 32.
зо McKitterik R. Op. cit. P. 84.
31 Ann. reg. Franc., 801.
32 Ann. reg. Franc., 808.
Организация власти во Франкском королевстве
II
тектор (!), был послан в Италию удостоверить в папской канцеля-
рии документ о разделении империи между наследниками (так на-
зываемый Divisio regnorum)33. А пресвитеру Элизахару, ближайше-
му сподвижнику Людовика Благочестивого, поручили подавить мя-
теж в испанской марке34.
Здесь вырисовывается еще одна важная особенность организа-
ции власти в каролингский период - отсутствие четкого разделения
сакральной и профанной сфер35. Все придворные, клирики и миря-
не, одинаково привлекаются к отправлению одних и тех же власт-
ных обязанностей. Даже предоставляя своим капелланам-нотариям
епископства и аббатства, король продолжает активно использовать
их все в тех же “мирских” сферах - в качестве missi и legates, а так-
же как предводителей военных отрядов. (Более подробно об этом
см. ниже.)
Обязанности придворных не исчерпывались отправлением
дворцовых служб или специальных поручений за пределами дворца.
Часть королевской свиты, особо приближенная к властителю, со-
ставляла его совет36. В источниках эти люди фигурируют как соп-
ciliarii, perpauci, participes secretorum, sui или просто fideles - нечеткая
терминологическая отдифференцированность от более широкого
круга придворных в последних двух случаях заслуживает быть от-
меченной. На colloquium с ними обсуждались абсолютно все вопро-
сы, так или иначе затрагивавшие интересы государя. Никакого раз-
деления участников в зависимости от проблематики или состава
коллоквиумов не наблюдалось. Одни и те же люди предоставляют
королю consilium et auxilium по любым вопросам внутренней и
внешней политики. И даже интимные стороны жизни властителя
(например, выбор будущей супруги) оказываются в поле их внима-
ния. Характерно, что король не только не тяготится подобного ро-
да зависимостью, но, напротив, всячески стремится к соучастию
знати в выработке властных решений. Персональный состав collo-
quium установить довольно трудно. Далеко не всегда источники на-
зывают его участников по именам. Однако известно, что в него вхо-
дили люди, исполнявшие высшие дворцовые службы, а также неко-
33 Ann. reg. Franc., 806.
34 Ann. reg. Franc., 827.
35 Органическое единство сакрального и профанного следует считать характерной
чертой каролингской эпохи в целом. См.: AngenendtA Das Frumittelalter. Die abend-
landische Christenheit von 400 bis 900. Stuttgart; B.; K61n, 1990. S. 304.
36 О проблематике ближнего круга короля подробнее см.: Сидоров А.И. Ближний
круг франкского короля первой половины IX в. (по материалам хроники Нитхар-
ла) // Средневековая Европа: проблемы идеологии и политики. М., 2000.
С. 80-102.
12
А.И. Сидоров
торые близкие родственники государя37. В любом случае это были
представители высшей аристократии, тесно связанные с властите-
лем узами личной преданности38. В ближайшем окружении сохра-
няется и даже культивируется тип отношений, сформировавшийся
еще в древнегерманской дружинной среде39. Что касается нашего
исследования, то здесь необходимо отметить следующее: в каро-
лингское время власть обретает особого рода коллективный харак-
тер, ее отправление возможно прежде всего в коллективной форме.
Теперь рассмотрим как была организована власть на местах.
В административном отношении Каролингская империя представ-
ляла собой довольно причудливое образование. Было бы большой
ошибкой рассматривать ее как некое единое целое40. Скорее это
был сложный конгломерат различных территориально-админист-
ративных образований в виде regna, провинций, графств и марок-ду-
катов. Административное деление империи складывалось спонтан-
37 Например, в качестве ближайших советников императора Лотаря упоминаются
аббат Вала и magister ostiariorum Герольд. Они должны были давать совет in re
familiari et in negotiis ad regni commoda pertinenlibus (Ann. reg. Franc., 822). Анналист
отмечает, что больше всех Лотарь доверял Вале (maxime fidebat) (Anales
Bertiniani, 836 // MGH. SS. T. 1. (Далее: Ann. Berlin.)); среди тех, кто спровоциро-
вал и активно поддержал мятеж Бернарда Италийского, были Эттидео, inter ami-
cos regis primus, камерарий Регинхард и пфальцграф Регинерий (Ann. reg. Franc.,
817, Anonym., 29); Бернард Септиманский был не только камерарием Людовика
Благочестивого, но долгое время являлся secundus a rege in imperio (Nithardi quat-
tuor libri historiarum, I, 3 // MGH. SS. T. 2. (Далее: Nithard.))', ближайшими советни-
ками Карла Лысого были его дядя граф Нитхард и тесть короля герцог Адель-
хард. Последний был также очень влиятельной фигурой при его отце, императо-
ре Людовике, который был “сильно к нему привязан” (dilexerat pater) (Nithard., IV.
6).
38 Однако, даже столь прочные личные связи как правило дублировались связями
иного рода (родственными, дружескими, поземельными, вассальными). Напри-
мер, Нитхард являлся не только советником и ближайшим родственником коро-
ля. но также имел от него honores и в свое время принес ему присягу на верность
(Nithard., П. 2). То же можно сказать и об Адельхарде. Это указывает на недоста-
точность связей какого-либо одного типа для нормального функционирования
политических отношений даже в рамках королевских коллоквиумов.
19 Подробнее см.: Сидоров А.И Ближний круг... С. 89-98.
40 Еще К.Ф. Вернер обратил внимание на существование в рамках Каролингской
империи нескольких уровней, на которых происходила организация власти. Ядро
франкской державы составляли старые меровингские tria regia (Австразия, Ней-
стрия и Бургундия). Это была территория преимущественного влияния королев-
ской власти. За ее пределами располагались другие regna. Вернер называет их
Teilreiche. Своим главой они имели “подкороля” (Unterkdnig, roi-adjoint), одного
из королевских сыновей. Прежде всего речь идет об Аквитании. Италии и Бава-
рии. Они, в свою очередь, делились на более мелкие территориально-админи-
стративные структуры (provincia, partes, regio, patria, ducatus). Аналогичным обра-
зом делились земли, не входившие в Teilreiche. См.: Werner K.F. La genese des
duch6s... P. 281-283; Idem. Missus-Marchio-Comes... S. 219.
Организация власти во Франкском королевстве
13
но, без какого-либо значительного участия в этом процессе коро-
левской власти. Лишь в некоторых германских землях, прежде все-
го в Саксонии, а также на заэльбских территориях это происходит
явно “по воле короля”41. Основная часть территории делилась на
графства (comilatus), которых насчитывалось несколько сотен.
Последние восходят отчасти к позднеантичным civitates, отчасти к
германским pagi42. Они могли быть самыми разными по размеру.
Наряду с такими гигантами, как графство Овернь, были такие кро-
хотные, как графство Санлис. В историографии высказывалось
мнение о том, что первоначально комитат представлял собой опре-
деленный набор властных полномочий и не был связан с конкрет-
ной территорией. Только с VIII в. он становится географическим
термином, поскольку фигурирует в источниках с добавлением гео-
графического указателя43. Думается, что это утверждение нуждает-
ся в существенной корректировке. До середины IX в. в качестве
обозначения территориальной единицы чаще всего используется
термин pagus. Именно по пагам локализуются, например, различ-
ные земельные пожалования в королевских дипломах44. Случаи, ко-
гда территория атрибутируется по властному принципу, очень не-
многочисленны45. Видимо, до смерти Людовика Благочестивого зе-
мля и власть в сознании современников разделялись довольно чет-
ко. Можно предположить, что в раннекаролингское время комитат
не всегда фиксировался определенными территориальными грани-
цами. Они варьировались в зависимости от конкретных обстоя-
тельств предоставления тому или иному лицу графских полномо-
чий, от его происхождения, могущества, близости к королю и опре-
делялись волей последнего. Мы не знаем ни одного примера из VIII
41 Прежде всего здесь учреждались епископские округа, а затем на них накладыва-
лась система графств. Подробнее см.: Hauck A. Kirchengeschichte Deutschlands.
Leipzig, 1952. Bd. 2. S. 386-458, 696-703; Pitz E. Wirtschafts- und Sozialgeschichte
Deutschlands im Mitteialter. Wiesbaden, 1973. S. 47.
42 Н.Ф. Колесницкий ошибочно считал их специально созданными территориаль-
ными образованиями (Колесницкий Н.Ф. Аппарат власти и управления... С. 72).
43 Фюстель де Куланж. Указ. соч. С. 502.
44 Из всех дипломов Пипина Короткого, Карломана и Карла Великого только в
трех дарения атрибутируются по комитатам (DKar., 83, 149, 202).
45 См., например: Ann. reg. Franc., 811: Hug comes Toronicus; 820: Bera comes
Barcinonae; 822: Theotbertus comes Matricensis; 823: Maunngum Brixiae comitem; 829:
Bemhardum comitem Barcinonae; Nithard., IV. 4: Egfridus comes Tolosae; Anonym., 13:
Burgundioni comilatus Fedentiacus; 32: Werinum Arvenorum comitem el Berengarium
Tholosanum. Характерно, что атрибуция по властному принципу фигурирует
главным образом в тех комитатах, где власть Каролингов была не слишком ус-
тойчивой (Барселона, Тулуза, Овернь, Федензак, Брешия) или там, где графства-
ми владели представители могущественных аристократических кланов (Гуго
Турский был тестем старшего сына императора Людовика, Теотберт из Матри-
кума - тестем его среднего сына).
14	А.И. Сидоров
или IX в., когда графом называется человек невысокого социально-
го происхождения46. Во всех случаях это были представители знат-
ных аристократических домов: высшие эшелоны власти являлись
зоной исключительного влияния знати47 48.
Размытостью границ, по-видимому, объясняется и невозможность
точно установить численность каролингских графств4Х. Лишь с се-
редины IX в., по мере развития процессов феодализации, комитат
начинает обозначать соответствующий территориально-админист-
ративный округ. Но и теперь он воспринимается прежде всего как
подвластная территория49.
До середины IX в. не существовало, кажется, никаких общих
принципов назначения графов. Ни возраст, ни опыт не гарантиро-
вали им обладание комитатом. То же относится и к продолжитель-
ности административной службы в провинции. Она могла быть бо-
лее или менее длительной и определялась прежде всего степенью
лояльности графа по отношению к королю. Отметим, что титул
46 В отечественной историографии между тем бытует представление о том, что
Карл Великий охотно назначал на должности графов людей не особенно высоко-
го происхождения или даже вольноотпущенников (Колесницкий Н Ф Феодаль-
ное государство... С. 50; Он же. Аппарат власти... С. 73).
47 Werner K.F. Bedeutende Adelsfamilien... S. 123-128; Участие во власти, по мнению
Вернера, является определяющим фактором социальной атрибуции человека
благородного происхождения. Даже богатство имеет в данном случае меньшее
значение. См.: Werner K.F. Adel (Frankisches Reich, Imperium, Frankreich) // Lexikon
des Mittelalters. Munchen; Zurich, 1980. Bd. 1. S. 119-128, besond. 119-122.
48 В историографии нет единого мнения относительно количества каролингских
графств. Фюстель де Куланж называл цифру 100-110 (Фюстель де Куланж.
Указ. соч. С. 504). Очевидно в данном случае исследователь исходил из того, что
к концу V в. 17 церковных провинций Галлии делились на 112 округов-ci vitates;
Ю.Л. Бессмертный остановился на цифре 200 (Бессмертный ЮЛ. Указ. соч.
С. 121) К.Ф. Вернер полагал, что можно говорить о 600 и даже 700 графствах
(Werner K.F. Missus-Marchio-Comes... S. 191); по мнению Ф.Л. Гансхофа, в момент
наивысшего могущества Каролингской империи в ней насчитывалось порядка
400 графств. Правда он не включал сюда Италию, Паннонию и Бретань
(Ganshof F.L. Charlemagne... Р. 372); и, наконец, Р. Мак-Киттерик высказывает
предположение, что количество графств при Каролингах варьировалось между
110 и 600 (McKitterick R. Op. cit. Р. 87).
49 На это указывает тот факт, что графство часто атрибутируется не по террито-
риальному признаку, а по персональному - по имени его главы. Ср.: ad comitatum.
in comitatu такого-то (MGH: Diplomata regum Germaniae ex stirpe Karolinorum. T. 1,
Pt. 1-2: Hludowici Germanici diplomata. (Далее: DLdD.). 65, 69, 81, 83, 88, 90, 93, 94,
95, 101,155, 166; T. 1, Pt. 3: Hludowici Junioriset Karlomanni diplomata. (Далее: DU ).
4; Amolfi diplomata. (Далее: DA.). 48, 71, 156 и др.); in comitatu filiorum Heimrici
(DA., 14, 19). Также на это указывают и королевские земельные пожалования
графу или его людям in comitatu suo (DA., 57, 74, 162). От VIII в. мы располагаем
лишь одним дипломом, где говорится de comitatos, quos Albericos et Marcoardus
nunc tempore tenere visi sunt (Diplomata Karolinorum Pippini, Karlomanni et Karoli
Magni. (Далее: DKar ). 129).
Организация власти во Франкском королевстве
15
comes сохраняется за человеком и после утраты им графских, т.е.
должностных полномочий50. Более того, в источниках фигурирует
огромное количество графов, обладающих данным титулом вне
явной связи с каким-либо комитатом. При этом они выступают
главным образом в качестве королевских уполномоченных (послов,
missi, военачальников и др.), действующих на территории всего ко-
ролевства. Можно думать, что в comites люди каролингского време-
ни видели не столько носителей административной власти в провин-
ции, сколько и прежде всего “спутников” короля, соносителей его
власти, связанных с ним теснейшими узами личной преданности51.
Большой интерес представляет практика занятия графских
должностей. Она позволяет выявить некоторые существенные ме-
ханизмы организации власти в каролингский период. Прежде всего
следует отметить, что и в этой области не наблюдается какого-ли-
бо единообразия. Еще в XIX в. историки отмечали, что графами в
провинции часто становились люди, с детства воспитывавшиеся в
королевском дворце или по крайней мере тесно с ним связанные52.
Действительно, источники дают нам примеры такого рода. Когда
Карл Великий дал малолетнему Людовику Благочестивому акви-
танскую корону, то одновременно в самых значительных графствах
Аквитании он разместил наиболее верных своих “людей из народа
франков”53. Аналогичным образом поступил сам Людовик, назна-
чив аквитанским королем Пипина54. Известен случай, когда массо-
вое назначение придворных графами в провинции буквально опус-
тошило дворец55. Однако это лишь один из возможных вариантов.
Даже во времена наибольшего могущества Каролинги вынуждены
были широко привлекать к соучастию во власти местную аристо-
кратию, далеко не всегда тесно связанную с двором. С подобной
практикой мы сталкиваемся прежде всего в Аквитании, а также в
Италии и Саксонии. Например, аквитанская знать очень ревниво
относилась к австразийским конкурентам. Назначение чужаков
грозило обернуться мятежом56. Многие из тех “верных”, что были
50 Anonym., 26, 52; Annales Fuldenses, 861, 865 // MGH. SS. T. 1. (Далее: Ann. Fuld.);
Reginonis Chronicon, 897 // MGH. SS. T. 1. (Далее: Regin. Chron.).
31 Характерно, что “спутники” графа также именуются comites (Ann. Benin., 868).
52 Фюстель де Куланж. Указ. соч. С. 510.
53 Anonym., 3.
54 Anonym., 61.
55 Adrevaldi Miracula s. Benedict!, I, 18 (цит. по: Фюстель де Куланж. Указ. соч.
С. 511).
56 Таким мятежом обернулось назначение в графство Фрезенсак франка Лиутгарда
вместо умершего гота Бургундиона (Anonym., 13). А смещение Людовиком графа
Сивуина вызвало столь мощное восстание в Гаскони, что для его подавления по-
надобилось два похода (Anonym., 25).
16
А. И. Сидоров
поставлены здесь Карлом для помощи малолетнему Людовику, до-
вольно быстро утратили свое положение57. То же повторилось при
Пипине58.
Хорошо известно, что Саксонская война закончилась лишь с
переходом местной знати на сторону Карла Великого. Однако на-
чавшаяся после этого активная франкизация Саксонии, сопровож-
давшаяся развитием процессов феодализации, привела в 841-842 гг.
к восстанию Стеллинга59. Со второй половины IX в. франкские ко-
роли охотно привлекают к отправлению власти в этом регионе ме-
стную аристократию. Именно из ее среды вышли Людольфинги,
будущие основатели Саксонской династии. В течение нескольких
десятилетий представители этого клана исполняли графские и
маркграфские полномочия.
Прочнее всего властные позиции Каролингов были в пределах
старых меровингских tria regia: Австразии, Нейстрии и Бургундии.
Здесь назначение на графские должности вызывало меньше всего
сопротивления и наиболее полно соответствовало представлению
классической историографии о характере взаимоотношений гра-
фов и короля. До второй половины IX в. мы не обнаруживаем в ис-
точниках законодательного оформления практики наследования
административных должностей. Между тем такая практика имела
место уже на протяжении нескольких столетий. На ее существова-
ние указывает отчасти эдикт Хлотаря II от 614 г., который устана-
вливал, что графом округа мог назначаться лишь землевладелец
того же округа60. Как показывают просопографические исследова-
ния, отдельные епископства и графства в течение многих поколе-
ний оставались во владении одной семьи61. Однако не следует ду-
мать, что это было повсеместным и обязательным явлением. Ари-
стократические кланы могли лишаться своих должностных округов
в силу тех или иных обстоятельств. Чаще всего это происходило по
57 В 778 знатный вестгот Адельрик захватил герцога Тулузы Хорсона. ставленника
Карла. Хотя дело удалось уладить миром, Херсон был смещен, а его место занял
вестгот Вилельм (Anonym., 5); другой мятежник, знатный вестгот Айзон захватил
ряд крепостей в районах Цердана и Валле, а также город Вик и заставил многих
франков, державших там замки, бежать. При этом Айзон получил немалую под-
держку со стороны местной знати (Anonym., 41). При Людовике Благочестивом
мятежи в Гаскони стали обычным делом (помимо упомянутых см.: также
Anonym., 13, 18, 25, 32).
58 Anonym., 61.
59 Nithard., IV. 2. О восстании Стеллинга как антифеодальном движении см.: Неусы-
хин А.И. Крестьянские движения в Саксонии в IX-XI вв. // Ежегодник германской
истории. 1973. М., 1974. С. 5-32.
60 MGH: Capitularia regum Francorum. Т. 1, N 9. Cap. 12. (Далее: Capit.).
61 Многочисленные примеры такого рода приводит, в частности, Вернер. Подроб-
нее см.: Werner K.F. Bedeutende Adelsfamilien... S. 100-121.
Организация власти во Франкском королевстве
17
причине участия их представителей в антикоролевских мятежах. И,
напротив, лояльность представителей знатных семей могла быть
основанием передачи должности по наследству62. Юридическое за-
крепление практики наследования должностей начинается не ранее
второй половины IX в.63
Каролинги опирались не только на старую галло-римскую и ме-
ровингскую знать. Постоянно шел процесс нисхождения или возвы-
шения новых кланов. Как это происходило, хорошо видно на при-
мере рода графов Септиманских. Первое упоминание о них отно-
сится к 80-м годам VIII в. Астроном сообщает, что некий гасконец
Вилельм в 789 г. сменил в тулузском графстве франка Хорсона64.
Известно, что новый граф находился в родстве с Каролингами. Од-
нако степень этого родства установить невозможно65. Тем не менее
именно это родство обеспечило Вилельму получение столь влия-
тельной должности. Во всяком случае мы ничего не слышим о его
родовых владениях, а также о прочих родственных связях, которые
могли бы способствовать его возвышению. Вероятно, сам по себе
клан пользовался не слишком большим авторитетом в Гаскони.
В последующие годы Вилельм прославился в войнах против
арабов, а затем как один из активных участников монастырской ре-
формы Бенедикта Анианского. В 804 г., с позволения Людовика
Благочестивого, который тогда был аквитанским королем, он ос-
новал на королевских землях в Септимании монастырь Геллоны,
где сам стал монахом66. Все это, видимо, обеспечило Вилельму и его
семье известную близость к Людовику.
О втором и, наверное, самом знаменитом представителе рода
графов Септиманских, Бернарде, мы слышим спустя два десятиле-
тия. В 827 г. он стал графом Барселоны и главой испанской марки.
Через два года Людовик, собственноручно крестивший его67, при-
близил Бернарда ко двору и сделал своим камерарием68. Благодаря
близости к императрице Юдифи тот очень быстро стал фаворитом
62 Астроном сообщает, что после смерти Кадолаха, верного императору Людовику
герцога Фриуля, его место занял его сын Балдрик (Cadolach dux... diem ultimum
clausit, ас Baldricus eius loco successit) (Anonym., 32). Позднее Балдрик был обвинен
в том, что из-за его бездействия болгары разоряют границы Франкского коро-
левства и лишен своего герцогства (Anonym., 42).
63 Эта практика закрепляется, в частности, Кьерсийским капитулярием Карла Лы-
сого (Capit., 2. N 281. Сар. 9).
64 Anonym., 5.
65 Наши сведения о родстве Вилельма с Каролингами основываются на единствен-
ном сообщении Тегана о том, что Бернард Септиманский, сын Вилельма, проис-
ходил de stirpe regali (Thegan., 36).
Anonym., 19.
67 Thegan., 36.
Anonym., 43; Nithard., I. 3.
18
А. И. Сидоров
и “вторым в империи”69. Это позволило Бернарду возвысить своих
родственников: они приобретают владения и влияние в Бургундии,
оттесняя, разумеется, другие кланы. Молниеносный взлет, однако,
обернулся столь же быстрым падением. Уже в 830 г. Бернард, спа-
саясь от заговорщиков-придворных, недовольных его исключи-
тельным положением, бежит в Септиманию. По-видимому он рас-
полагал там некоторым количеством пожалованных земель. Что
же касается родовых владений, то мы о них ничего не знаем. Это во
многом объясняет поведение Бернарда - личное и семейное благо-
получие он связывал прежде всего с близостью к королю70. На вре-
мя ему удалось вернуться ко двору, однако со второй половины 30-х
годов он теряет свое ведущее положение71. С этим связана его пе-
реориентация на тогдашнего аквитанского короля Пипина, сына
Людовика. В последующих “внутренних войнах” Бернард выступа-
ет в качестве союзника Пипина, оказывает ему военную поддерж-
ку, вербует ему людей72. Неожиданная смерть Пипина и вручение
Аквитании Карлу Лысому вновь заставляет Бернарда искать себе
сеньора. В итоге, после битвы при Фонтенуа он дает Карлу клятву
верности ... в обмен на земли, которыми уже располагал в Бургун-
дии73. Таким образом, взлет Бернардинов и создание ими очагов
собственной власти в провинции происходило следующим образом:
не слишком влиятельный, хотя и благородный клан местной знати
быстро (за два поколения) возвышается за счет исключительно тес-
ных отношений с королем, обзаводится пожалованными землями и
должностями и затем настойчиво стремится удержать их за собой.
При этом он вынужден бороться как с отпрысками королевской
фамилии, так и с могущественными родами местной знати. Логика
действий Бернардинов вряд ли была столь уж необычной для той
эпохи.
В своем должностном округе74 граф обладал широкими и самы-
ми разнообразными полномочиями. Прежде всего в круг его обя-
занностей входило отправление правосудия. Граф являлся главным
69 “secundus... in imperio” - так называет Бернарда Нитхард (Nithard., 1. 3).
70 В свое время на это обстоятельство справедливо указал Й. Воллаш. Подробнее
см.: WollaschJ. Eine adlige Familie des friihen Miltelalters. Ihr Selbstverstandnis und ihre
Wirklichkeit // Archiv fiir Kulturgeschichte. Koln, 1957. H. 2. S. 172-176.
71 Родственники Бернарда также теряют влияние. Многие из них были физически
истреблены в 834 г. императором Лотарем и его сторонниками - представителя-
ми знатных семейств, потесненных Бернардинами (Anonym., 52; Nithard., I. 5.).
72 Anonym., 49; Nithard., II. 5.
73 В данном случае речь также идет о пожалованных, а не о родовых владениях
(honores, quos... in Burgundia habuit) (Nithard., III. 2).
74 Развернутую характеристику провинциальной системы управления подробнее
см.: Waitz G. Op. cit. Bd. 3. S. 290-409; Brunner H. Op. cit. Bd. 2. S. 192-434; Фюстель
де Куланж. Указ. соч. С. 508-545.
Организация власти во Франкском королевстве
19
судьей и выносил решения по любым вопросам, в том числе по уго-
ловным преступлениям, а также делам, связанным с земельной соб-
ственностью. Он же контролировал исполнение приговора. Также
граф следил за сохранением внутреннего мира, вербовал ополчение
и осуществлял военное командование, взимал подати и налоги, ру-
ководил общественными работами по починке мостов, дорог или
строительству укреплений. Кроме того он выступал в качестве
своеобразного связующего звена между центром и провинцией, пе-
редавая решения общегосударственных собраний или постановле-
ния королевских капитуляриев на места: зачастую он брал с собой
их списки и оглашал на областных сходках-mallus’ax. Наконец граф
приводил к присяге местное население, составлял списки присягнув-
ших и доставлял их во дворец. Строго говоря, его военно-админист-
ративная компетенция ничем не отличалась от королевской: граф
делал в своем округе то же самое, что делал бы король. Таким об-
разом, здесь мы вновь сталкиваемся с уже известной особенностью
организации власти в каролингское время - с отсутствием сколько-
нибудь определенных границ должностной компетенции отдельных
лиц. Спускаясь вниз по ступенькам административной лестницы,
мы наблюдаем ту же картину.
Графства делились на сотни или викариаты75, во главе которых
стояли соответственно сотники и викарии76. Источники часто назы-
вают их indices и agentes publici, а также iuniores comitis или ministri
comitis. Они назначались графом и были ему подотчетны. Предста-
вители низшей администрации обладали тем же кругом полномо-
чий, что и граф, только отправляли их на меньшей территории. Ни-
каких особых функций у них не было.
Поскольку граф часто отсутствовал, отправляясь во дворец, на
войну или в посольство, его функции в графстве исполнял замести-
тель - vicecomes. И даже в обычное время виконту поручалось ве-
дение тех или иных дел в разных частях графства.
Однако при ближайшем рассмотрении система организации
власти на местах оказывается значительно более сложной. Преж-
де всего комитаты не являлись единственной формой политико-
административного деления. Они сочетались с делением на цер-
ковные провинции и округа. Зачастую границы тех и других сов-
падали, хотя и не повсеместно. Сохранение внутреннего и внешне-
го мира, суд, военное командование, сбор налогов и организация
75 Первый термин фигурировал главным образом в романских областях, второй - в
германских. См.: Ganshof F.L. Charlemagne... Р. 377.
76 Термин “сотник” указывал прежде всего на территорию, на которой действовало
данное административное лицо. В то время как “викарий” обозначал его основ-
ную функцию - выступать в качесгве представителя графа, являться его замес-
тителем. См.: Ф юс те ль де Куланж. Указ. соч. С. 526.
20
А.И. Сидоров
общественных работ не являлись исключительной компетенцией
представителей светской администрации. Те же самые обязанно-
сти сплошь и рядом лежали на лицах духовного звания. Любая им-
мунитетная грамота оказывается тому подтверждением77. Еписко-
пы и аббаты, а также их викарии выступают как exactores publici,
как носители публичной власти, в административном отношении
абсолютно равные светским должностным лицам. Подобно пос-
ледним они имеют право суда и взимания налогов, командуют вой-
сками78 и являются непременными участниками посольств и коро-
левских миссий79. Здесь мы вновь сталкиваемся с тем, что граница
между профанным и сакральным в каролингское время оказыва-
77 Типичная иммунитетная грамота каролингского времени строится по следующей
схеме. Вначале указываются те, к кому эта грамота обращена. Формула обраще-
ния может быть краткой (omnibus agentibus publicis tarn praesentibus quam futuris)
или полной (omnibus episcopis comitibus abbatibus domesticis vicariis centenariis telon-
eariis et iunioribus vestris atque missis nostris discurrenlibus). Затем следует текст, из-
лагающий собственно суть иммунитетных привилегий: “чтобы никто, облечен-
ный публичной судебной властью, не осмеливался вторгаться (на иммунитетную
территорию) для слушания судебных дел или взимания судебных штрафов или
для взятия поручителей, ни для того, чтобы совершать постой и брать снаряже-
ние, ни для того, чтобы беспокоить людей (иммунитетной территории), как сво-
бодных, так и сервов, которые пребывают на своих землях, ни для того, чтобы
разыскивать и изымать каких-либо беглецов” (ut nullus iudex publicus или neque
vos neque iuniores successoresque vestri nec ullus quislibet de iudicaria potestate ... ad
causas audiendas aut freda exactanda vel fideiussores tollendas nec mansiones aut paratas
faciendas nec homines (ipsius loci) lam ingenuos quam et servos, qui super terras suas
commanent, distringendos nec ullas rebitiones requirendas nec exactandas iudicaria potes-
tas ibidem ingredere non presumat).
78 В историографии высказывалось мнение о том, что к концу 20-х годов IX в. в сре-
де духовенства прочно утверждается представление о греховности ношения ору-
жия и участия в военных действиях (Ср.: Флори Ж. Идеология меча. СПб., 1999.
С. 123). Однако этому явно противоречат сообщения источников, которые гово-
рят о совершенно противоположном на протяжение всего этого столетия. Более
того, к концу века по мере ослабления королевской власти, военная активность
клира все более возрастает. См. например: Anonym., 41; Nithaid., I. 7; Ann. reg.
Franc., 827; Ann. Fuld., 857, 872, 874, 880, 883, 884, 886, 891,900; Annales Xantenses,
834 // MGH. SS. T. 2. (Далее: Ann. Xanten.); Annales Vedastini, 880, 882, 885. 886, 893
// MGH. SS. T. 1. (Далее: Ann. Vedast.); Regin. Chron., 891, 892. Корвейский мона-
стырь в качестве servitium regis был обязан выставлять военный отряд, а его аб-
баты должны были непременно участвовать в королевских посольствах (MGH:
Diplomata regum Germaniae ex stirpe Karolinorum. T. 2: Karoli HI diplomata. (Далее:
DKIIL). 158; DA., 155). Карл Толстый, последний король, объединивший в своих
руках практически все земли Каролингской империи, не в силах повсеместно от-
ражать норманнские набеги, повелел “всем епископам, аббатам и графам само-
стоятельно защищать отдельные части королевства” (Ann Fuld., 884).
79 Для каролингского времени характерна практика назначения в посольства и мис-
сии клириков и мирян одновременно. См., например: Ann. reg. Franc., 781,802,811.
822, 823; Ann. Fuld., 858,901; Anonym., 6,22, 35,37,45,51, 55,59; Regin. Chron., 899.
Организация власти во Франкском королевстве
21
ется крайне размытой80. Аналогичным образом миряне действуют
в тех сферах, где они, кажется, действовать не должны. Типичным
явлением эпохи становится фигура графа-аббата, мирянина, руко-
водящего монастырем без посвящения в сан. Хорошо известно,
что в VIII-IX вв. знать начинает обзаводиться собственными мона-
стырями, которые снабжаются мощами и другими святынями. Во
главе новых монастырей зачастую стоят младшие отпрыски ари-
стократических кланов. Иными словами, формируется частная са-
кральная сфера, приватизирующая отношения с Богом. Этой же
цели служила и практика obiatio, дающая отдельным семьям пер-
сонального и к тому же связанного с ними теснейшими кровными
узами заступника перед Всевышним81.
На одной и той же территории действовало одновременно до-
вольно большое количество должностных лиц, клириков и мирян,
обладающих одинаковой компетенцией. Карл Великий предоста-
вил монастырю Сен-Дени право взимать пошлину в Парижском
pagus и одновременно запретил это делать “всем епископам, гра-
фам, аббатам, викариям, сотникам, сборщикам пошлин и другим
представителям публичной власти, имеющим земельные владения
внутри Парижского округа, а также остальным верным” (omnibus
episcopis comitibus abbatibus vicariis centenariis teloneariis et ceteris
exactoribus publicis infra pagum Parisiacum honores habentibus ac reliqu-
os fideles nostros)82. Людовик Немецкий просил графов Алеманнии
позаботиться об отправлении правосудия в делах, касающихся Сен-
Галленского монастыря (давно имеющего собственный иммуни-
тет!)83. Епископ Майнца Лул построил монастырь на своей собст-
венной земле (in sua proprietate) и немедленно передал его со всем
имуществом под защиту короля. Последний в свою очередь предос-
тавил ему иммунитет, запрещая епископам, архидьяконам, графам
или любому другому публичному судье (iudex publicus) совершать
там постой или отправлять суд84. Иными словами новый мона-
стырь, даже основанный на частной земле, немедленно оказывался
80 Это проявляется на всех уровнях. Со второй половины VIII в. даже королевская
власть обретает по сути теократический характер. См.: Fleckenstein J. Die
Bildungsreform Karls des Grosser) als Verwirklichung der norma rectitudinis. Bigge-Ruhr,
1953. S. 68.
81 Практика obiatio получила широчайшее распространение именно в каролингское
время. Подробнее см.: Weitzel J. Obiatio puerorum // Vom miuelalterlichen Recht zur
neuzeitlichen Rechtswissenschaft. Paderborn, 1994. S. 59-74; Grundmann H.
Adelsbekehrung im Hochmittelalter // Grundmann H. Ausgewahlle Aufsalze. Stuttgart
1976. S. 127-131.
82 DKar., 88.
83 DLdD., 71.
M DKar., 89.
22
А. И. Сидоров
в сфере притяжения самых разных властных сил! Граница между
частным и публичным предстает крайне размытой, причем это ка-
сается не только власти, но и собственности85. Так, аббат Прюма
Асоарий попросил короля предоставить ему некоторые земли фис-
ка, утверждая, что они являются его родовыми владениями, наслед-
ством матери и бабки, которое в свое время было несправедливо
узурпировано. Земли аббату передали, но вскоре выяснилось, что
они никогда не принадлежали его предкам. И на королевском суде
он был вынужден возвратить их обратно86. Правда король все же
пожаловал их Прюму. Такой казус представляется вовсе неслучай-
ным. Он стал возможен лишь в ситуации особого смешения частно-
публичных начал в отношении к собственности.
Можно думать, что практика иммунитетов имела своей целью
прежде всего внесение известной упорядоченности в сферу власти.
Причем эта упорядоченость устанавливалась не путем регламента-
ции компетенции соответствующих должностных лиц, а за счет
приватизации власти. От ее реализации на конкретной территории
отстранялись многочисленные представители социальной элиты, а
властные полномочия закреплялись за строго определенной груп-
пой лиц87. Размытой оказывается также граница между подвласт-
ной территорией и живущими на ней людьми. Последние изымают-
ся из-под действия других властей, даже если они находятся вне им-
мунитетной территории88.
Различные власти, действующие на одной и той же территории,
подчас сталкивались между собой, претендуя на первенство или ис-
ключительность в реализации властных функций. В 50-е годы
VIII в. разгорелся спор между графом Парижа и монастырем Сен-
Дени. В 753 г. в королевский суд поступила жалоба от аббата Фул-
рада на то, что вследствие чрезмерных поборов, собиравшихся с
купцов городскими властями, сократилась торговля и резко снизи-
лись доходы аббатства в виде рыночных пошлин. Из монастырских
архивов были представлены документы, подтверждавшие исключи-
тельное право Сен-Дени на получение пошлин - его дал еще король
Дагоберт. Фулрад заявил, что графы Парижа собирали их “по обы-
85 Раннесредневековые короли перед смертью раздаривали в пользу церкви, раи-
peres, придворных и верных государственную казну как-будто личную собствен-
ность (Einhard., 32; Anonym., 63).
«о DKar.. 180.
87 Об этом убедительно свидетельствуют иммунитеты, предоставленные епископ-
ским округам. Здесь епископы получают исключительное право суда, рынка, че-
канки монеты и сбора пошлин (DKar., 147; DLdD., 51, 57, 68, 70, 97, 148, 149; DA..
27, 170 и др.).
88 Люди, проживающие на иммунитетной территории, но находящиеся за ее преде-
лами, не платят пошлин и не подсудны другим властям. См. например: DKar., 96;
DLdD., 33, 148; DKI1I., 135 и др.
Организация власти во Франкском королевстве
23
чаю” (per consuetudinem) и, в сущности, противозаконно. Король
Пипин подтвердил полномочия монастыря89. Однако история на
этом не закончилась. Граф Герард упорно отказывался уступить
право сбора пошлин монастырским агентам. В 759 г. по иску абба-
та дело вновь оказалось в королевском суде. Граф утверждал в при-
сутствии короля, что не только он, но и все его предшественники на
этой должности всегда обладали данным правом. Агенты монасты-
ря, между тем, доказывали обратное. Да и сам король Пипин под-
твердил, будто с детства был свидетелем того, что пошлины посту-
пали в пользу св. Дионисия. Однако граф “с этим никак не согла-
шался^ (hoc nullo consentiebat) (курсив мой. - А.С.). Понадобилось
созывать специальное собрание, чтобы уладить многолетний спор.
Права монастыря вновь были признаны и подтверждены королев-
ской грамотой90. Однако еще и четверть века спустя вопрос не был
решен окончательно91. Эта история вносит некоторые коррективы
в устоявшиеся представления о взаимоотношениях королевской
власти и графов. Герард принадлежал к дому Этихонов, позднеме-
ровингской династии графов Парижа92 и по знатности ничуть не ус-
тупал Каролингам. Он никак не напоминает простого minister коро-
ля. Этот аристократ считает возможным противоречить ему, не
подчиняется его персональному повелению и уступает лишь реше-
нию коллективному, видимо, как более авторитетному. Не менее
примечательным в данной ситуации оказывается и поведение коро-
ля: вместо того чтобы приказать Герарду отказаться от сбора по-
шлин, он принимается его убеждать, правда, безуспешно.
Это заставляет задуматься о границах влияния королевской
власти в раннее средневековье. Многие правящие династии, в том
числе и Каролинги, вышли из влиятельнейших аристократических
родов, ничем принципиально не отличавшихся от прочих знатных
фамилий. Подобно последним и вместе с ними до своего возвыше-
ния они соучаствовали в отправлении власти. Вряд ли обретение ко-
ролевского сана глубоко меняло отношение к новой династии в
кругах социальной элиты. Можно думать, что и после восшествия
на престол новые короли долгое время продолжали воспринимать-
ся лишь как первые среди равных. Им непременно требовалась до-
89 Разрешение на сбор пошлин было дано аббатам Сен-Дени еще королем Дагобер-
том и затем подтверждалось королями Хлодовеем, Хильдериком, Теудериком,
Хлотарем, Хильдебертом, майордомом Гримоальдом и, наконец, Пипином Ко-
ротким (DKar., 6).
90 DKar., 12.
91 На сей раз уже Карл Великий призывает omnibus episcopis comitibus abbatibus vic-
ariis centenariis teloneariis et ceteris exactoribus publicis ... ac reliquos fideles не препят-
ствовать missi sancti Dionisii в сборе пошлин (DKar., 88).
92 Werner K.F. Bedeutende Adelsfamilien ... S. 116.
24
А . И. Сидоров
полнительная легитимизация в виде помазания, использования
именного фонда смещенного королевского рода, а также тесного
кровного родства с последним. Собственно отправление власти
вряд ли следует относить к числу ведущих социальных функций ко-
роля. Как мы видели выше, в этой сфере в равной степени действо-
вали многочисленные представители широких слоев социальной
элиты. Гораздо более важной представляется особая сакральная
компетенция короля, которая выражалась в специфической, по су-
ти, родственной связи с трансцедентным миром и проявлялась в
персональной ответственности правителя перед Богом за социаль-
ное благополучие вверенного ему народа93. Такая иррациональная
начинка, уходящая своими корнями в глубокую древность и сохра-
няющаяся еще много веков спустя, была важнейшим атрибутом
королевской власти как института, независимо от того, кто в дан-
ный момент являлся ее носителем94. Другие аристократические
кланы не могли претендовать на эту особую сакральность в равной
с королем мере, тогда как в сфере власти такие претензии были
правилом. Они же в значительной степени объясняют и саму воз-
можность многочисленных мятежей, организованных знатью про-
тив короля, ведь речь здесь шла прежде всего о распределении вла-
сти. Кроме того, выступления против конкретных королей никогда
не вызывали у современников сомнений в необходимости самого
института королевской власти. Король должен быть, “чтобы поря-
док оставался неизменным” (ut non conturbaretur ordo), - этот знаме-
нитый ответ папы Захария Пипину Короткому можно считать
девизом всей эпохи95.
93 Удивительные примеры подобной ответственности дают, например, исландские
саги. Шведский конунг Домальди был принесен в жертву Одину, так как плохо
справлялся со своими обязанностями и не сумел избавить свой народ от неурожа-
ев и голода. Напротив, конунг Хальвдан Черный был настолько благополучен,
что его не сожгли после смерти, а расчленили на части и захоронили в разных ча-
стях страны. Считалось, что обладание даже частью тела славного короля спо-
собно и впредь обеспечить подданным необходимое процветание. См.: Снорри
Стурлусон. Круг Земной. М., 1995. С. 18, 42. Следы подобных воззрений отчет-
ливо прослеживаются в каролингское время. Они видны в борьбе различных мо-
настырей за право быть усыпальницей Карла Великого или в том, что причины
свержения Карла Толстого с трона современники объясняли его физической не-
способностью осуществлять функции правителя (Ann. Fuld., 887; Regin. Chron.,
887).
94 О сакральности королевской власти и ее эволюции см.: Gundlach R. Der
Sakralherrscher als Forschungsgegenstand // Legitimation und Funktion des Herrschers.
Stuttgart, 1992. S. 1-23; Hofler 0. Der Sakralcharakter des germanischen Kdnigtums //
Das Konigtum. Seine geistigen und rechtlichen Grundlagen. Lindau; Konstanz, 1954.
S. 75-104.
95 Ann. reg. Franc., 749. О термине ordo подробнее см.: Bunner H. Aus den Anfangen des
abendlandischen Staatsgedankens // Das Konigtum ... S. 155-167.
Организация власти во Франкском королевстве
25
Казус Герарда хорошо показывает также, какую огромную
роль в отправлении властных функций играла традиция (con-
suetude). Графы Парижские на протяжение нескольких поколе-
ний собирали пошлину и по меньшей мере семь королевских ди-
пломов, в течение полутора веков подтверждавшие передачу
данного права монастырю, оказались недостаточным основани-
ем для изменения устоявшегося правила. В таком контексте
становится более понятной и практика регулярного перепод-
тверждения иммунитетных пожалований, столь обычная в ка-
ролингское время. Грамота с королевской печатью обладала,
вероятно, ограниченной легитимностью. Да и сам порядок орга-
низации власти, по своей природе коллективной и слабо диффе-
ренцированной, до поры сопротивлялся любым формам ее при-
ватизации.
Недостаточность общих привилегий была очевидна для совре-
менников. В противном случае трудно объяснить, почему монасты-
ри, уже имеющие иммунитеты, стремятся получить специальные
грамоты для конкретных случаев. Так, аббаты Кемптенского мона-
стыря просят сначала Людовика Немецкого, а затем Арнульфа
дать им налоговый иммунитет для трех кораблей и шести повозок,
отправляющихся за солью96. С аналогичной просьбой к королю об-
ращался и Лоршский монастырь97.
В административно-территориальном отношении графства-па-
ги и епископские округа являлись основной формой организации
власти в каролингское время. Однако над ними надстраивались дру-
гие территориальные структуры - regna и ducatus. К первым следу-
ет отнести прежде всего Аквитанию, Италию, а также Баварию.
Вторые представляли собой либо составные части этих “коро-
левств”, либо образования, располагавшиеся на периферии каро-
лингского мира, главным образом в германских землях. Подобно
графствам они складывались естественным путем без какого-либо
участия со стороны королевской власти. Regna являлись достаточ-
но крупными регионами с устойчивой политической традицией.
Они тяготели к построению собственных властных вертикалей, и
Каролингам приходилось это учитывать. Строго говоря, последние
мало что меняли здесь. Устранив прежнюю региональную власть
(аквитанского и баварского герцогов, а также лангобардского ко-
роля), некоторое время спустя Каролинги восстанавливали разру-
шенные структуры. Между этими событиями проходило не более
96 DLdD., 36; DA., 47.
97 DLdD., 89.
26
А.И. Сидоров
полутора десятилетий98. Собственно, речь шла о том, чтобы обес-
печить лояльность отдельных частей империи по отношению к вла-
сти австразийских правителей. И достигалось это не путем тоталь-
ной интеграции за счет разрушения старой и создания новой терри-
ториально-административной организации, а с помощью теснейших
кровнородственных связей императоров и подкоролей.
Дукаты восходят к подразделениям меровингского времени. В
VIII и IX вв. они воспринимаются еще как некая территориальная
целостность, хотя уже не соединенная напрямую с герцогской вла-
стью99. В источниках фигурируют Эльзасский, Мозельский, Рипу-
арский, Аламаннский и другие дукаты. Они управлялись главным
образом графами, иногда missi. Огромную роль здесь играла также
власть местных архиепископов. Титул dux в каролингское время
указывал главным образом на особые полномочия его носителя,
прежде всего как военного предводителя, под командованием кото-
рого находилось несколько графов100. В остальном он ничем не от-
личался от последних. Собственно территориальная герцогская
власть появляется не ранее конца IX столетия101.
Отдельные образования представляли собой пограничные мар-
ки. С одной стороны, они находились в исключительном ведении
королевской власти. С другой - примыкали к regna второго поряд-
ка (по выражению Вернера) или Teilreiche. Марки создавались по
воле короля102 и представляли собой довольно подвижные образо-
98 Гунольд, после свержения Вайфария (768 г.) пытавшийся стать герцогом Акви-
тании, потерпел окончательное поражение в 869 г. В 774 г. Карл завоевал лан-
гобардскую Италию и сместил короля Дезидерия (Ann. reg. Franc., 769, 774;
Einhard., 5-6). Но уже в 781 г. он сделал подкоролями (Unterkonig, roi-adjoint) сво-
их сыновей и направил Людовика в Аквитанию, Пипина - в Италию (Ann. reg.
Franc., 781; Anonym., 4). В Баварии после смещения Тассилона герцогская власть
оказалась в руках его родственника Герольда (788-799 гг.). Спустя семь лет пос-
ле смерти последнего Бавария обрела статус подкоролевства, а ее главой стал
сначала принц Карл (806-811 гг.), затем сыновья Людовика Благочестивого, Ло-
тарь и Людовик Немецкий (Ann. reg. Franc., 817; Anonym., 24; Nilhard., I. 2; Capit.,
I: Divisio regnorum, 806. S. 126-130; Ordinatio imperii, 817. S. 270-273).
99 На это указывает то обстоятельство, что в каролингскую эпоху ополчения про-
должают созываться по дукатам (Werner K.F. Missus-Marchio-Comes ... S. 208).
100 О титуле dux и его эволюции подробнее см.: Kienast W. Herzogstitel in Frankreich
und Deutschland. Munchen; Wien, 1968.
101 Княжеские фамилии посткаролингской Европы ведут свое происхождение не от
мятежников, узурпировавших публичную власть, а от королевских “верных”, ко-
торые законно властвовали на местах и с помощью которых король только и
мог подавить мятежников. Подробнее см.: Dhrondt J. Etudes sur la naissance des
principautes territoriaies en France (IX^X6 siecles). Brugge, 1948. P. 213.
102 В 788 г. Карл Великий лично приехал в Регенсбург и расположил вдоль бавар-
ской границы несколько марок против аваров (fines vel marcas Baioariorum dispo-
suit) (Ann. reg. Franc., 788).
Организация власти во Франкском королевстве
27
вания - их территория менялась по мере того, как расширялись гра-
ницы королевства103. Графы, действовавшие в марках, именовались
marchiones, tutores или custodes104, а то и просто comites marcae105.
Главой же пограничной области являлся praefectus limitis106. Этот
титул восходит к позднеантичным политическим реалиям - так на-
зывали тех, кто отвечал за организацию обороны лимеса. Однако
уже в первую половину IX в. в качестве его синонима стал исполь-
зоваться титул marchio. Подобно любому другому должностному
лицу, маркграф не являлся лишь главой пограничного округа. Он
отправлял различные властные функции в самых разных местах.
По призыву короля он мог нести военную службу на территории
всего королевства или за его пределами107, участвовал в государст-
венных собраниях и посольствах108. Иногда у марки не было едино-
го главы. В этом случае она управлялась несколькими графами109.
Маркграфы происходили из знатнейших аристократических фами-
лий королевства. Благодаря своему исключительному положению,
богатству и влиянию их потомки часто встречаются среди тех, кто
основывал новые герцогские, княжеские или даже королевские ди-
настии110.
Наиболее существенной проблемой в организационном постро-
ении раннесредневековых властных структур было создание соот-
ветствующих контрольных механизмов и (в более широком смыс-
ле) связей представителей местной администрации с королем. Здесь
можно наметить несколько важнейших линий. Прежде всего в уста-
новлении таких связей значительную активность проявлял сам ко-
роль. Хорошо известно, что раннесредневековые властители, в том
числе и Каролинги, постоянно разъезжали по территории королев-
ства. С одной стороны, это объяснялось экономической необходи-
103 Такое происходило, например, с саксонской маркой. Ср.: Ann. reg. Franc.,773, 828.
104 Ann. reg. Franc., 793, 810, 817, 826, 828; Ann. Fuid., 852, 869; Theban., 4.
105 Ann. reg. Franc., 798, 809, 822.
106 Ann. reg. Franc., 799, 818, 826; Einhard., 9.
107 Легендарный Роланд, погибший в Ронсевальском ущелье во время испанского
похода 778 г., был префектом Бретонской марки (Einhard., 9).
108 Как отмечал В Кинаст, титул marchio далеко не всегда предполагал наличие
marca. Его носителями могли выступать некоторые могущественные графы,
действовавшие не столько на границе, сколько внутри государства (Kienast И'.
Herzogstitel... S. 43).
109 В 827 г. герцог Фриуля Балдрик был лишен своих земель, а его марку на грани-
це с Паннонией разделили между четырьмя графами (marca, quam solus tenebat,
inter quattuor comites divisa est) (Ann. reg. Franc., 827). Единого руководства долгое
время не было и на саксонской границе. Во всяком случае до второй половины
IX в. мы ничего не знаем о саксонских маркграфах. Напротив, источники гово-
рят о comites cum markionibus totius Saxoniae (Ann. reg. Franc., 828).
110 Таковы, например, Людольфинги и Биллунги в Саксонии, Лиутпольдинги в Ба-
варии.
28
А . И. Сидоров
мостью. Для содержания двора требовались значительные ресурсы.
А при плохом развитии средств коммуникации проще было потреб-
лять хозяйственные запасы там, где они производились, чем свозить
их в одно место. С другой стороны, во время разъездов по землям
государства король имел возможность лично участвовать в управ-
лении страной. Он отправлял власть на местах, буквально подменяя
собой представителей местной администрации, графов и сотников.
Фульдские анналы содержат подробный рассказ об одной из таких
поездок, совершенных Людовиком Немецким. Сначала во Франко-
нии король вместе с князьями и графами разбирал судебные дела
(rex cum principibus et praefectis provinciarum publicic causis litibusque
componendis insistens), затем отправился в Саксонию, где занимался
тем же самым, поскольку местные судебные власти не проявляли
должного рвения в этом вопросе (causas iudicandas, qui a pravis et sub-
dolis iudicibus neglecti). Далее он пересек области ангров, гарудов и
швабов и на каждом постое “судил дела народа” (per mansiones sin-
gulas ... causas populi diiudicans). И, наконец, добравшись до Тюрин-
гии, на очередном местном собрании (habito conventu) Людовик по-
становил, что ни один граф в своем графстве, ни один судья в своем
округе не может выступать в качестве адвоката одной из тяжущих-
ся сторон (nullus praefectus in sua praefectura aut quaestionarius infra
quaestura sua alicuius causam advocati nomine susciperet agendam)111.
Во время своих разъездов король контролирует деятельность
местной администрации. Кроме того, он непосредственно творит
правосудие, выступая в глазах подданных носителем высшей спра-
ведливости и, что особено важно, буквально демонстрирует это.
Наконец, сам факт прямой подмены королем местных должност-
ных лиц указывает на ряд важнейших характеристик организации
власти в раннее средневековье, о которых уже говорилось выше.
Речь идет об отсутствии четкой должностной компетенции, о под-
линном синкретизме властных функций, а также о довольно зыб-
кой иерархичности властных структур. Разница между низшими и
высшими их ступенями пролегала не там, где она проходит сейчас.
Она определялась не соответствующими административными пол-
номочиями - все они являлись по сути эманацией королевской вла-
сти, но социальным происхождением носителя власти, а также раз-
мерами территории, на которой он эту власть реализовывал.
Однако значение итинерации в установлении связей короля с
представителями местной администрации преувеличивать не стоит.
Ее роль была довольно ограниченной. Как показывают соответст-
вующие подсчеты, король никогда не посещал более девяноста
процентов подвластной территории и постоянно осуществлял лич-
«II Ann. Fuld., 852.
Организация власти во Франкском королевстве
29
ное присутствие лишь в незначительном количестве земель112. Го-
раздо более важную роль в реализации власти, но также в установ-
лении социальных связей и оформлении контрольных механизмов
играли общегосударственные собрания знати. Они проводились раз
или два в год. Наиболее представительные созывались весной.
Довольно обстоятельное их описание мы находим у Гинкмара
Реймского113. Собрания являлись не только политико-администра-
тивными институтами в прямом смысле слова, на которых обсуж-
дались различные политические вопросы, вырабатывались поста-
новления капитуляриев, заслушивались отчеты графов и missi,
принималась присяга на верность и вершился суд. Это была особая
форма социального общения. Много времени король уделял лич-
ным беседам с отдельными представителями местной аристокра-
тии, обновляя и актуализируя персональные контакты; щедро ода-
ривал их и, в свою очередь, принимал от них подарки114; пировал
вместе с ними и отмечал важнейшие религиозные праздники (Па-
сху и Рождество)115.
Принципы функционирования института общегосударственных
собраний подчинялись общим законам организации власти в каро-
лингское время. Здесь мы вновь сталкиваемся с тем, что одни и те
же люди соучаствовали в отправлении власти на разных админист-
ративных уровнях - на местах в качестве графов, епископов, абба-
тов и missi, в центре как участники общих съездов. Они вырабаты-
вали коллективные решения по самым разным вопросам, которые
фиксировались потом в статьях капитуляриев. Они же увозили с со-
бой в провинцию списки этих постановлений, на местных собрани-
ях информировали о них население и добивались их выполнения.
В первой половине IX в. для установления социальных связей
стали широко использоваться королевские посланцы116. Этот поли-
тический институт возник еще во времена Меровингов. Missi пред-
назначались для исполнения самых разных поручений. Они участ-
вовали в посольствах, командовали войсками, разбирали судебные
дела на местах. Словом выполняли все то, что делало любое другое
1,2 Werner K.F. Missus-Marchio-Comes ... Р. 194; Bruhl С. Op. cil. S. 83-84.
1,3 Hincmar., 29, 30, 35, 36.
114 Значение дарообмена как особой формы социального общения, имеющей ог-
ромное значение в раннее средневековье, хорошо известно. См., например: Гуре-
вич А Я. Проблемы генезиса феодализма в Западной Европе. М., 1970. С. 71-72.
1,5 Ann. Fuld., 888.
116 Институт missi dominici изучен на сегодняшний день достаточно полно. Подроб-
нее см.: Krause V. Geschichte des Institutes der missi dominici // Mitteilungen des
Instituts fiir Oesterreichische Geschichtsforschung. 1890. Bd. 11; Werner K.F. Missus-
Marchio-Comes ... P. 195-221; Ganshof F.L. Charlemagne ... P. 366-370; Eckhardt W.A.
Die Capitularia missorum specialia von 802 // Deutsches Archiv. № 3. S. 498-516.
30
А.И. Сидоров
административное лицо. С 802 г. на несколько десятилетий (до 60-х
годов IX в.) missi становятся регулярно действующим админист-
ративным институтом. Появляются даже специальные должност-
ные округа - missatica, которые инспектируются ими постоянно.
Эти округа располагались в землях, составлявших ядро каролинг-
ской державы. Они не выходили за пределы старых меровингских
tria regia и практически целиком совпадали с находившимися там
архиепископствами. Постоянные или ординарные миссии состоя-
ли из двух, позднее четырех и даже шести человек мирян и лиц ду-
ховного звания. Это были представители аристократии, занимав-
шие высшие административные посты в своих округах. Одним из
missi непременно становился местный архиепископ, зачастую яв-
лявшийся также аббатом ряда крупных монастырей. Среди полно-
мочий missi на первое место выходит обязанность контролировать
деятельность местной администрации. Миссии разъезжают пс
стране, проверяют правильность отправления судебной власти,
отменяют несправедливые с их точки зрения решения, смещаюл
низших должностных лиц. Более того, порой они в буквальном
смысле слова подменяют собой графов и делают то, что как-буд-
то относится к их компетенции: принимают присягу у местного на-
селения, доводят до его сведения постановления государственных
собраний, творят суд по делам о статусе свободного человека, с
человекоубийстве, а также по делам, связанным с земельной соб-
ственностью117 118. Подобного рода политическая практика в свете
всего вышесказанного не вызывает удивления. Напротив, ее сле-
дует признать единственно возможной для этого времени. Miss
выступали в качестве носителей королевского банна и обладала
по сути вицекоролевской компетенцией. Они распространяли ко-
ролевскую власть за пределы королевской персоны, материализо
вывали ее на местах”8.
Наконец, среди многочисленных форм социальных связей в
структурах власти нельзя не отметить еще один институт. Речь идея
об особом роде земельных пожалований (honor).
Выше уже отмечалось, что терминология раннесредневеко
вых источников как правило лишена четких дефиниций. Одно по
нятие может обозначать различные явления и, наоборот, разные
понятия описывают нечто общее. В случае с формами землевла
дения мы сталкиваемся с той же ситуацией. Достаточно простс
1,7 Как верно отметил Ф.Л. Гансхоф, суд missi по крайней мере в течение четыре:
месяцев в году должен был подменять собой mallus под председательством гра
фа. См.: Ganshof F.L. Charlemagne ... Р. 406.
118 Werner K.F. Missus-Marchio-Comes ... S. 220-221. Характеризуя основную функ
цию missi. Вернер подчеркивает, что они прежде всего были призваны “умно
жить” (multiplier) персону короля (S. 195).
Организация власти во Франкском королевстве
31
сдается выделить то, что ближе всего к понятию частной собст-
зенности. Речь идет о proprietas и possessio. Под ними прежде все-
го понимаются родовые владения, а также земли, пожалованные
на условиях полной свободы держания, владения и распоряжения
^habendi, tenendi, possidendi, in omnibus potestatem faciendi)119. Ha
proprietas распространяется наследственное право120. В источни-
ках VIII—IX вв. мы едва ли найдем многочисленные примеры того,
что король лишает мятежных аристократов их родовых земель121.
Хотя мятежи знати в каролингское время дело повседневное и да-
же заурядное.
Сложнее дело обстоит с другой формой землевладения, honor,
наиболее важной в свете нашей проблематики. Эти земли жалуют-
ся королем из обширного фискального фонда и королевская власть
сохраняет над ними контроль. Размеры пожалований были самыми
разными, от нескольких гуфов и дворов122 до монастыря123 или да-
же нескольких аббатств и графств124. Нарушение верности или вну-
треннего мира как правило оборачивается для их обладателя утра-
той125. В качестве синонима honor часто фигурирует термин benefi-
cium. Наряду с представителями аристократических семей honor-
119 Чаще всего среди тех, в чью пользу совершались такие пожалования, фигуриру-
ют монастыри. Однако, пожалования в possessio могли делаться и частным ли-
цам. Например, пфальцграф Карломана получил в свою собственность лес (DKar.,
51), а граф Одальрих некоторые владения в Алеманнии и Эльзасе (DA., 81).
120 Ср.: possessions ... iure heredinario (Ann. Fuld., 852); apropriis hereditatibus (Regin.
Chron., 903).
121 Подобное могло произойти лишь при чрезвычайных обстоятельствах. Так, граф
Герольд был лишен omnes res proprietatis suas по обвинению в соучастии в загово-
ре Пипина Горбатого. Однако, очистившись божьим судом, он получил свои вла-
дения обратно (DKar., 181). Во время настоящей войны двух аристократических
кланов, Бабенбергов и Конрадинов, развернувшейся во Франконии в начале X в.,
Бабенберг Адальберт вынудил сыновей и жену своего противника Эберхарда ос-
тавить наследственные владения и королевские лены (apropriis hereditatibus et
honoribus regio munere concessis exire) (Regin. Chron., 903). За это неслыханное зло-
деяние он поплатился публичной казнью и лишением всякого движимого и не-
движимого имущества (facilitates et possessiones) (Regin. Chron., 906).
122 Например, Людовик Юный пожаловал графу Веринару три манса в награду за
его верность (ob meritum sue bone fidelitatis) (DLL, 2); Арнульф дарит графу Эк-
берту 36 и затем 30 гуфов (DA., 102, 106); а графу Зигихарду три гуфа (DA.. 144)
и еще два манса, которые раньше были в бенефиции графа Адальгора (DA., 159).
,2^ Людовик Немецкий пожаловал графу Христиану и его жене в пожизненный бе-
нефиций монастырь, который они основали на королевской земле (DLdD., 135).
124 Людовик Юный передал Гуго, бастарду Лотаря II, abbatias et comitatibus in benefi-
cium (Ann. Fuld., 881).
>25 Примеров утраты представителями аристократии pubiicis honoribus великое мно-
жество (Ann. Fuld., 859, 861, 863, 865, 879, 892, 895; Ann. Berlin., 861, 866; Regin.
Chron , 897; DA., 81).
32
А.И. Сидоров
beneficium получали и королевские дети126. Это заставляет заду-
маться над смыслом данного пожалования. Вряд ли можно говорить
о его чисто должностном характере, о том, что оно дается за отпра-
вление определенных служб и прежде всего предполагает получе-
ние необходимых финансовых ресурсов. Скорее honor символизи-
ровал собой особого рода связь короля и магната, материализовы-
вал эту связь, а также подчеркивал высокий социальный статус его
обладателя127. Действительно, honor никогда не попадает в руки лю-
дей низкого происхождения, не располагающих соответствующим
социальным престижем.
Со второй половины IX в. намечается тенденция к закреплению
honores за их владельцами. В западной части империи подобная пра-
ктика была выражена достаточно определенно, что вполне уклады-
вается в наши представления о развитии процессов феодализации
на леворейнских землях в это время128. В германских провинциях
королевская власть продолжает контролировать пожалованные зе-
мли фиска. Тем не менее и здесь наметились некоторые изменения.
В случае утраты honor его прежние владельцы непременно стре-
мятся вернуть те же самые земли и, как правило, это удается129. Од-
нако наследственность должностей и ленов в германском королев-
стве окончательно устанавливается лишь в X в.130 Тем не менее сле-
126 Ср.: Людовик Немецкий заявил, что его сын Карломан никогда больше не полу-
чит по его воле владений (sua voluntate publicis honoribus numquam esse potiturum)
(Ann. Fuld., 863); другой его сын был недоволен тем, что отец отнял у него его
владения и передал их Карломану (rex quaedam beneficia illi subtrachens Carlmanno
fratri suo reddidit) (Ann. Fuld., 866). В итоге оба получили от отца земли (beneficiis
ab ео acceptis) (Ann. Fuld., 871). Также дочь Людовика Юного, Хильдигарда, в свое
время получила publicis honoribus (Ann. Fuld., 895). Король Арнульф предоставил
своему сыну Цвентибольду часть владений умершего графа Мегинхарда (honores
... comitis ex parte) (Regin. Chron., 892).
127 Автор Фульдских анналов считает honor неотъемлемой частью достоинства (dig-
nitas) аристократа (Ann. Fuld., 866).
,2в По сообщению Сен-Бертенских анналов, Карл Лысый часто передавал сыновь-
ям honores отцов (Ann. Berlin., 868).
129 Ann. Fuld., 859, 870, 879; Ann. Berlin., 861; Regin. Chron., 895; DA., 81, 174.
130 От второй половины IX в. мы располагаем лишь несколькими королевскими ди-
пломами, которые фиксируют пожалование земли графу in comitatu suo (DA., 57,
74). Резкое ослабление королевской власти в начале X в. способствовало укреп-
лению позиций магнатов. В связи с этим немецкие историки полагают, что коми-
тат утрачивает свою должностную природу уже в это время. Ср.: Schlesinger W
Die Entstehung der Landesherrschaft. Dresden, 1941. Bd. 1. S. 144; Kienast VV. Die
frankische Vassal! tat ... S. 570. Н.Ф. Колесницкий считал, что наследственность
должностей и ленов в германских землях устанавливается лишь к концу X в.
Подробнее см.: Колесницкий Н.Ф. Исследования ... С. 219-220; Он же. Эволюция
раннефеодального областного и местного государственного устройства и рост
вотчинной власти в Германии в IX - первой половине XII в. Ц Средние века. М.,
1957. № 9. С. 132-194, особ, 132-154.
Организация власти во Франкском королевстве
33
дует подчеркнуть, что политическая организация раннесредневеко-
вого общества сохраняет свои основные характеристики независи-
мо от того, насколько глубоко и интенсивно в нее проникают про-
цессы феодализации. Приватизированная власть основывалась на
тех же базовых принципах, что и публичная.
Итак, выход за рамки собственно институциональной истории
позволяет существенно иначе взглянуть на проблему властных от-
ношений в каролингском обществе. Сфера власти обладала рядом
важнейших характеристик, которые определяли принципы ее орга-
низации, механизмы функционирования и формы реализации. Пре-
жде всего следует отметить ее коллективную природу. На любом
уровне, в любом секторе в отправлении власти принимает участие
довольно широкий круг людей. Власть никогда не являлась персо-
нальным атрибутом даже для короля. В свете новоевропейских
представлений последний вообще являлся фигурой чрезвычайно
слабой и зависимой. Его личное распоряжение обладало значитель-
но меньшим весом по сравнению с решением коллективным. Ни
один даже частный вопрос никогда не решался без согласования со
“своими”, без colloquium в широком смысле слова. Тем не менее эта
“слабость” являлась нормальным и единственно возможным усло-
вием сохранения социальной стабильности в чрезвычайно гетеро-
генном обществе.
До середины IX в. любые попытки приватизации власти встре-
чали довольно серьезные трудности, даже если речь шла не об од-
ном человеке, а об ограниченном коллективе (например, о мона-
стырской общине). С одной стороны, это объяснялось коллектив-
ной природой самой власти, с другой - той огромной ролью, кото-
рую играла в ее реализации традиция.
Сфера власти в раннее средневековье была чрезвычайно слабо
дифференцирована. Круг полномочий самых разных должностных
лиц был в принципе одинаков. Отдельные представители админист-
рации дублировали и подменяли друг друга. Известная иерархич-
ность политической организации определялась скорее социальным
происхождением носителей власти и размерами территории, на ко-
торой они действовали, нежели строго очерченной компетенцией.
Слабая бюрократизация органов государственной власти цели-
ком компенсировалась широчайшей системой личных связей пред-
ставителей социальной элиты с королем и друг с другом. Эта систе-
ма требовала постоянной актуализации, которая реализовывалась
различными способами: в виде colloquium cum suis или conventum
populi, совместных пиров и празднеств, принесения присяги на вер-
ность, пожалования honores и др.
Наконец, политическую организацию каролингского общества
характеризует теснейшее переплетение сакрального и профанного.
2. Средние века. Вып. 64
34
А.И. Сидоров
Граница между ними практически отсутствует. Особенно ярко это
проявляется в теократическом правлении Карла Великого и Людо-
вика Благочестивого. Поэтому можно говорить о некоем едином
поле власти, в котором в равной степени действуют миряне и кли-
рики, представители социальной элиты.
Эти принципы организации власти не являлись особыми атри-
бутами лишь каролингской государственности. Они в значительной
мере характерны вообще для раннесредневековых политических
образований. Их содержание определяется специфическими фор-
мами общественного развития. Простое репродуктивное бытие ма-
лоподвижного аграрного общества, чрезвычайно зависимого от со-
циальных и природных катаклизмов обусловливало слабую выде-
ленность индивида (даже короля!) из коллектива, формировало
особую коллективную ментальность, представления о неизменно-
сти социальных границ и вообще всяких состояний и процессов.
Раннесредневековое общество, кроме того, отличалось слабой диф-
ференцированностью отдельных социальных сфер и видов деятель-
ности. Даже то “разделение труда” (по выражению А.Я. Гуревича),
которое наблюдается в каролингское время -.превращение массы
свободных в крестьян и концентрация власти в руках социальной
элиты, - обозначило лишь основную линию социального и полити-
ческого водораздела. Не следует также забывать и о живучести по-
литических традиций (а не только институтов), унаследованных от
варварской эпохи. Их преодоление к X в. не кажется столь уж оче-
видным.