.

ШШйШ

нЯря

кд>ки и падания
кл?лк©$ - н№{1ДсоЦ^

т

1у (р/?^

^
' б /* -

С&-^>

Ч

/> &
и

ъ ? ^ /у }

—

б

С

/? б /з .

«-4
у

у

г

"'"■

М ноголет ний т руд свой
посвящаю другу, жене
Тамаре Ивановне Тумилевич
Ф. Т.

(Й П П М ;

ф.ВТу^!ИД ЕВИЧ

ка}АН«в
нбкдасовц.ФБ

РО СТО ВС КО Е К Н И Ж Н О Е
ИЗДАТЕЛЬСТВО— 1961

РФ
Т83

Федор Викторович Тумилевич родился 2 мая 1910 г. в
селе Канаевке, Городищенского уезда, Пензенской губернии,
в семье крестьянина-бедняка. После смерти отца (Н. М. Шишканова) в 1917 г. был усыновлен В. А. Тумилевичем.
Трудовую жизнь начал рано. В 1925 г. переехал в
г. Пензу, где работал стереотипщиком в типографии газеты
«Трудовая правда», а затем на велозаводе. В 1929 г. окон­
чил вечерний рабф ак и через несколько лет — литературный
ф акультет Куйбышевского государственного педагогического
института. С 1934 г. — преподаватель Ростовского государ­
ственного пединститута, с 1941 г. — Ростовского государ­
ственного университета. В 1946 г. защ итил диссертацию на
степень кандидата филологических наук и получил звание
доцента.
Д вадц ать пять лет Федор Викторович систематически
ведет собирательскую и исследовательскую работу по изу­
чению донского фольклора. Им опубликован ряд книг и
статей.
В настоящем сборнике публикуются новые сказки и
предания.

« Н а р о д — не т о л ь к о с и л а , с о з д а ю щ а я
все
м ат ер и ал ьн ы е ц ен ности,
он — е д и н ­
ственны й и н еи ссяк аем ы й источни к ц ен но­
с т е й д у х о в н ы х , п е р в ы й по в р е м е н и , к р а с о ­
те и ген иальности творчества ф и лософ и
п о э т ...»
(М . Г о р ь к и й )

СКАЗКИ И П РЕДАНИЯ КАЗАКОВнекрасовцев

I
казки и предания, публикуемые в настоящем сборни­
ке,— своеобразная летопись казаков-яекрасовцев. С
ними это поэтическое наследие странствовало более
двухсот лет по чужим землям. Оно побывало на
К у б ан и *, в Румынии, Болгарии, Египте и Эфиопии.
Оторванные от родины, люди вверяли свою историю
сказкам и преданиям Содержанием, художественны­
ми формами, ж анровым разнообразием они представ­
ляют интерес, как и сама судьба их носителей.
Предки некрасовцев — донские казаки — принима­
ли активное участие в булавинском восстании. И хотя
вождь антифеодального движения на Дону К. А. Б у ­
лавин был убит заговорщ икам и2, борьба крепостных
крестьян, работных людей, голутвенного (бедного) ка­
зачества не прекратилась. Ею руководил бывший атаман Есауловской станицы Игнат Федорович Н екр асо в3. П оследователи И. Ф.
Некрасова стали называться некрасовцами. Они вели длительную
вооруженную борьбу с самодержавием за свободу от крепостни­
ческой зависимости, за право на землю.
В конце 1708 г. карательны е войска под командованием князя
В. В. Долгорукого нанесли поражение восставшим. Чтобы спасти
от поголовного уничтожения участников антифеодального движ е­
ния, И гнат Некрасов увел булавинцев на Кубань (15 тысяч воинов,
а с семьями 65—70 тысяч человек) 4.
1 К у б а н ь д о 1774 г, б ы л а п о д в л а с т ь ю ту р о к .
П . П о д ъ я п о л ь с к а я . М а т е р и а л ы по и ст о р и и С С С Р . В ы п. 5, и зд . АН
1957, ст р . 512.
3 С м. ком м ен тари й к п ред ан и ю «Заветы И гн ата Н ек р ас о ва » .
4 С б о р н и к д о к у м . « Б у л а в и н с к о е в о с с т а н и е » . М ., 1935, №
132, ст р . 320;
137. ст р . 325; № 138, с т р . 326; № 139, с т р . 327; № 140, ст р . 330.

2 Е.
СССР,

№

День, когда некрасовцы вынуждены были оставить родную
землю,запечатлен в преданиях и песнях.
В одной
из песен
рас­
сказы вается о расправе с восставшими князя В. В. Долгорукого,
сожжении станиц, казнях, горечи расставания с Доном, о слезах
людей, идущих в неволю.
Н е бела за р я зан и м ал ася,
Н е красно солнце вы каталося,
В ы каталося
зн ам я
царское,
Знам я
царское,
государское.
Н ап ер ед зн ам я
Д о л го р у к о в -к н я зь ,
По
Т и х у -Д о н у
он ш а т а е т с я .
Он
и ш ел, пали л
села царские,
П огублял
душ и
христианские.
А И гн а т -с у д а р ь у д и в л яет ся,
С о Т и х а -Д о н а с п о д ы м а е т с я .
Г орю чей слезо й о б л и в ается ,
Со
Тихим
Д оном
все п р о щ ает ся:
— Ты
прости, прости,
наш
Тихой
Д он,
Ты
прости,
п р о с т и , ты
отец и м ать,
А е щ е п р о с т и , в е с ь и р о д -п л е м и н .
А те б е, ц ар ю -ш е л ь м е , не з а
что.
Ч ерез тебя
и д у во н еволю ш ку,
Во
н еволю ш ку, во Т уретчи ну.
К оли ж и в
б у д у , я п р и д у на Д о н ,
П ом ирать
буду, я
и там
пом ру,
Я
и там
пом ру, на
К у б а н ь -р е ч к е 1.

На Кубани некрасовцы, расселившись от устья реки Л абы до
Таманского полуострова, основали казачью общину — Войско К у­
банское, — имевшую свои законы общественного устройства, свое­
образную конституцию, которую называют «Заветы Игната».
В Войске Кубанском были две крайне противоположные группы
людей по духу, политическим целям. Первые — некрасовцы, участ­
ники булавинского восстания, вторые — раскольники (пришЛи на
Кубань с Левкой М анацким в 1688 г.) и позднейшие выходцы из
России, принявшие имя некрасовцев. Ц ель первых — борьба за
демократические формы общ ежития, экономические и политические
свободы. Ц ель
вторых — сохранение старой веры. Совместная
жизнь обеих групп продолж алась до 1740 г.
Последователи И гната Н екрасова держ ались завета: «Ц аризме
не покоряться, при царизме в Расею не возвертаться». Они откло­
нили несколько предложений царицы Анны Иоанновны (1735—
1739 гг.) о возвращ ении в Р о сси ю 2.
Тогда императрица послала против них войска под командой
донского атам ана Фролова. В сражении с царскими войсками в
1737 г. погиб И. Некрасов. После его смерти и новых походов цар­
ских войск начался распад Войска Кубанского: некрасовцы в
1740 г. уходят ка Дунай, раскольники остаются на Кубани.
В 80-х годах X V III в. русские завоевали Крым, И змаил и подо­
шли к Дунаю , где обосновались некрасовцы. Чтобы не лишиться
свободы, некрасовцы покидают Добруджинскую область и пересе­
ляю тся на побережье Эгейского моря, в устье реки Энос, а такж е на
озеро Майнос (Т урц и я— в 30 километрах от М раморного м оря). На
Д унае остались кубанские раскольники, которые пришли с Кубани
1 З а п и с а н а 8 /Ш
1941 г. о т С . Ф . Ш а ш к и н а .
2 П. П. К о р о л е н к о .
Н екр асо вски е к азак и . « И звести я о б щ ества лю би­
т е л е й и з у ч е н и я К у б а н с к о й о б л а с т и » , в ы п . 2, Е к а т е р и н о д а р , 1900, ст р . 26,
29—37; А. С а в е л ь е в . 3 0 0 -л ет и е В о й с к а Д о н с к о г о . С П Б , 1870, ст р .. 68.

6

в 1778 г. С этого времени определились две ветви некрасовцев: майносская и дунайская.
Некрасовцы дунайской ветви (впоследствии стали называться
«дунаками», «липованами») принимали к себе всех, кто беж ал от
царской и помещичьей неволи. Они ассимилировались с позднейши­
ми выходцами из России, утратили заветы некрасовской общины
и ее обычаи.
Некрасовцы майносской ветви жили вдали от русских границ,
в чуждом окружении, изолированно, замкнуто. Это создавало усло­
вия для сохранения общины, какой она была на Дону, и культуры
предков. На Майносе некрасовцы имели свое самоуправление. За
самостоятельную общинную жизнь в Турции они платили большие
налоги. Ж или, не общ аясь с турками.
Созданная Игнатом Н екрасовым община сохранила свою струк­
туру на М айносе и напоминала Дон XVII в. Вся общ ественная жизнь
регламентировалась законами, «заветами И гната», которые опреде­
ляли разные стороны жизни некрасовцев (см. предания).
Ж или некрасовцы М айноса самостоятельно до 40-х годов XIX в.,
до тех пор, пока турецкое правительство за отказ их служить в
турецкой армии и участвовать в войнах не стало вмешиваться во
внутренние дела общины. Оно ввело большие подати и военный
налог, земли вокруг станицы начали заселяться мухаджирами (му­
сул ьм ан ам и — переселенцами с К авк аза). Н езанятые участки прави­
тельство стало продавать некрасовцам, что привело к разделению
членов общины на рыбаков и землевладельцев.
С появлением собственности на землю произошло экономиче­
ское и социальное расслоение, приведшее к идеологическому р ас­
колу общины. И деальные демократические основы рушились, вместе
с этим нарушались «заветы И гната» (казак на казака стал рабо­
тать).
Рыбаки понимали, что всему виной имущественное неравенство.
В одном из преданий С. Ф. Ш ашкин говорит: «Вся беда в домови­
тых! Они мешают настоящим казакам жизнь делать. Н астоящий
казак свой труд любит, он рыбалит». Эта мысль наш ла отражение
в пословицах: «У домовитых глаза в желудке», «Домовитого не
честь берет, а лесть», «Домовитые заветы И гната рушат», «Домо­
витый золото любит», «И Гончар из домовитых» (см. о Гончарове
комментарий к преданию «Осип Гончаров»), Ненависть к землевла­
дельцам носит у некрасовцев-рыбаков классовый, политический ха­
рактер (см. предание «П ервая заповедь»),
Некрасовцы-рыбаки. жившие по «заветам Игната», считали, что
«человек должен трудиться», «без труда нет человека», «работать
кругом надо», «одни домовитые не работают» и др.
Экономический раскол привел к выделению в 1867 г. из общины
157 семей рыбаков, которые ушли на остров М аду (Турция, Бейшеирское озеро). Судьба этой группы некрасовцев тр а ги ч н а 1. К
1912 г. в живых остались только 8 семей, остальные вымерли. Но
и умирая, они не захотели вернуться на Майнос, где господство­
вало неравенство. В одном из преданий говорится: «Прибегли они
на Маду, атам ана себе выбрали, есаула. Круг постановил; «Кто на
Майноз пойдет, того бить за измену Войску. Сам Н екраса приказал
1
Я. И . С м и р н о в .
У н ек р асо в ц ев на остр о ве М ад а на Б ейш еирском
о зе р е. Г а м и д -А б ад ск о го с а н д ж а к а ,
К о н и й с к о го
вилайета. Ж урн.
«Ж ивая
с т а р и н а » , вы п.
1, 1896, с т р . 3—31.

7

изменникох убивать» (см. предания «Не послушались Игната»,
«П одморная земля», «Перекошенный казак»).
После ухода группы казаков на М аду на Майносе рыбаки
приняли единоверие и их кандидаты посвящались в сан священника
в России. Землевладельцы приняли белокриницкое 1 священство.
В 1912— 1913 гг. 150 семей рыбаков приехали на родину (на
Майносе осталось около 100 семей). Им отвели землю на Кавказе,
в 5 километрах от станции Натанеби, в селении Л айтуры.
В 1917 г., когда в Грузии к власти пришли меньшевики, некрасовцам было предложено удалиться с грузинской территории. Им
пришлось переехать в станицу Прочноокопскую (Армавирского
района). К убанская рада земли не дала, считала некрасовцев бе­
женцами, а когда молодые казаки ушли в Красную Армию, о б ъ ­
явила некрасовцев бунтовщиками.
И только с установлением Советской власти они получили пло­
дородные земли в Приморско-Ахтарском районе. В 25 километрах
от станицы Ахтарской, среди лиманов, казаки выстроили свой хутор
Ново-Некрасовский.
После некрасовцев М айноса на родину потянулись «липоване»
с Д уная. Они основали два хутора; Ново-Покровский (1921 г.) и
Потемкинский (1924 г.) В 1947 г. из Румынии прибыло в Советский
Союз более 20 тысяч семей, поселившихся в Ейском районе.
В дни Отечественной войны (1941— 1945 гг.) некрасовцы пока­
зали себя истинными патриотами.
Т рудятся жители всех трех хуторов в колхозе имени В. И. Ленина,
где секретарем парторганизации некрасовец Н. Т. Лоточников.
II
Я зы к — одно из главных достояний нации, он — средство обще­
ния народа, выразитель его души. Некрасовцы, находясь в чуждом
окружении, не засорили своего русского языка. Их отношение к
нему, к его чистоте было отмечено еще в 1863 г. путешественником
В. П. И вановым-Ж елудковым. К азаки ему говорили: «Самый чистый
русский язы к— это у нас» 2 А Леонтий Васильевич Тумин — казакнекрасовец — через 100 лет с подчеркнутым достоинством повторяет
традиционную мысль своих отцов и матерей: «Мы себя, язык свой,
двести пятьдесят годох берегли. Предки наши, где только ни побы­
вали, а язык сохранили. Послушай нашу речь, сразу отличишь нас
от липован. Язык у нас чистый, такой-то только еще на Дону есть».3
Разговоры о «чистоте русского языка», о сохранности «донской
речи» очень часты в среде старшего поколения. Покойная сказочни­
ца Т. И. Капустина утверж дала: «Нам И гнат заповедовал не ме­
ш ать своего языка. Он гутарил нашим предкам: — П отеряете язы к—
себя не сбережете». Они гордились «своим русским языком» и тем,
что сумели его сохранить во всей неприкосновенности во время
скитаний. Д л я некрасовцев понятия «родина» и «язык» —- си­
нонимы. Вот почему часто можно слышать, когда они, вместо того
•
Б е л а я К р и н и ц а (А в с т р и я ). В э т о м с е л е в 1846 г. б ы л а с о з д а н а с т а р о о б ­
р яд ч еск а я еп архи я.
2 В. П . И в а н о в - Ж е л у д к о в .
Р у с с к о е с е л о в М а л о й А зи и . Ж у р н .
« Р у с с к и й в е с т н и к » , т , 63, 1866, и ю н ь , с т р . 417,
3 П р ед ан и е « Д ун ак и от ген ер ал а
Л и пена пош ли».

8

чтобы сказагь: «Мы пошли на родину», говорят: «Мы пошли до
своего яэыка» или : «Вот я и пошла со всеми в Расею до своего
языка» 1.
Действительно, фонетика, морфология, лексика, синтаксическое
построение остались почти неизменными. Некрасовский говор напо­
минает живую речь жителей станиц среднего и верхнего Дона:
Н.-Чирской, Еланской, Вешенской, Казанской, Голубинской, Есауловской, Кббылянской, П ятиизбянской, т. е. тех городков, из кото­
рых ушли казаки с И. Ф. Н екрасовым на Кубань.
■ Сохранили И гнат-казаки и богатейший фольклор, унаследовав
его от предков — донских казаков. Их устное творчество донесло
до нас красоту, социальную силу народной поэзии конца XVII в.
Особенно глубоки по чувству, разнообразны по художественным
формам сказки и предания, созданные ими вдали от родины, осве­
щающие героическую борьбу некрасовцев за свою независимость
как от русского самодержавия, так и от национального гнета сул­
танской Турции.
Все сказочное богатство представлено сказками: занесенными
из России на Кубань в 1708 г.; принесенными позднейшими выход­
цами из России на Кубань; пришедшими с беглыми крестьянами,
солдатами, участниками пугачевского восстания и другими в конце
XVIII и начале XIX вв. на Дунай, а потом на Майнос; сказками,
в том числе и преданиями, созданными самими некрасовцами;
сказками, сюжеты которых заимствованы из различных книжных
источников; произведениями, сюжеты которых заимствованы у на­
родов Востока.
К произведениям первой группы относится подавляющее боль­
шинство сказок некрасовцев. К о второй и третьей следует причис­
лить: «Солдат и боярин», «Солдат командует царем». Некрасовцы
солдатчины не знали, поэтому создать образ разбитного, смекали­
стого, бесстрашного, умного солдата не могли. Рассказы об этом
персонаже рождены в России, пришли на Д унай и Майнос с бег­
лыми солдатами. Четвертая группа представлена сказками: «Лисушкина свадьба», «Кочеток у царя деньги отнял», «Глупая сорока»,
«Иван и три озера», «Охотник спас девушку», «Дети старика и
Рыж утка». Последняя сказка по своей теме очень близка к преда­
ниям о «Городе И гната», «обетованном царстве некрасовцев».
Сказки, рожденные в некрасовской среде, конечно, создавались
по образу и подобию русских. Но все они как художественные по­
вествования органически вы раж аю т мысли и чувства своих созда­
телей.
Сюжеты сказок пятой группы заимствованы из рукописных апо­
крифических повестей, сказаний, а такж е духовных книг — библии,
евангелия. В каж дой семье некрасовцев имелась такая литература
(у них сохранились рукописные грамматики и печатная Максима
Грека) Такие сказки, как «Разбойник ушел из рая», «М ужик учит
черта», «Как люди бриться стали», -несомненно, устная переработка
апокрифических рассказов и евангельских легенд. К сказкам Ш арля
Перро восходит некрасовский вариант «Мальчик-с-пальчик и лю ­
доед».
Последняя группа представлена заимствованием у народов Во­
стока. Зн ая восточные языки, некрасовцы могли слышать, перенять
1 П редани е

«М н о го

слез

пролили».

9

ряд волшебных сказок из цикла «Тысяча и одна ночь». Н е о б яза­
тельно было их знакомство с письменными или печатными сбор­
никами, они могли перенять сказки устным путем.
Об этом говорит содерж ание следующих сказок: «Дюни Гюзе­
ли», «Волшебная лампочка», «Три ц в ет к а » 1, «Девка-царь», «Иван
и Х аж и -б аб а»2. Популярны у некрасовцев анекдоты о Х одже Насреддине.
Произведений, заимствованных казаками-некрасовцами у евро­
пейских, восточных народов, мною зарегистрировано 30 номеров.
Но все они не имеют в себе ничего чуждого русскому духу, кроме
некоторых названий, отдельных имен, мотивов. Сюжеты худож е­
ственно переосмыслены и вошли как поэтическое достояние в их
фольклорную сокровищницу. Это подтверждает мысль, что сказка
отраж ает сознание, чувства, жизнь той среды, в которой она живет.
Сказочное наследие некрасовцев обширно, разнообразно по
своему ж анровому составу, темам, времени возникновения, творче­
ской переделке. П одавляющ ее большинство (90% ) сказок записано
от представителей старшего поколения. Они не только талантливые
исполнители, хранители духовной культуры, истории И гнат-казаков,
но и участники заверш аю щ его этапа жизни некрасовской общины.
Им пришлось еще ж ить по «заветам И гната», бороться за дем окра­
тические основы общины, вернуться в Россию, участвовать в защ ите
рабоче-крестьянской власти в период гражданской войны, строить
новую жизнь на родной обетованной земле.
В наше время в сказках, преданиях некрасовцев наблюдается
органическое слияние современных мотивов со старыми сюжетами,
например сказка М. М. Гоголевой «Злая баба», предания «Уйти от
царя да царицы не измена», «Много слез пролили», «Судьба наша
такая» и др.
Не считая двух преданий, рассказа о жизни некрасовской об­
щины на Майносе, литературно обработанных И вановы м-Ж елудко­
вым 3, сказки казаков-некрасовцев систематически стали записы­
ваться только с 1938 г. З а 22 года от прямых потомков булавинцев
(исключая дунайских переселенцев) записано 554 сказки и 382 пре­
дания. Такое количество прозаических текстов говорит о большом
поэтическом наследии изгнанников, сохранивших в тяж елы е годы
жизни на чужбине единство, любовь к родине. Из всего собранного
мною материала опубликовано (включая данный сборник) 78 ска­
зок, 50 преданий.
Многие из них по своим сю жетам, композиционно, даж е тек­
стуально близки сказкам, бытующим в России, и могут быть свое­
образным паспортом о возрасте большинства русских народных
сказок, записанных и опубликованных в XIX—XX вв. (см. коммен­
тарии). В общем прозаическом репертуаре некрасовцев имеется
довольно большое число сказочных сюжетов, не известных русской
фольклористике, не зарегистрированных в указателе Аарне — Анд­
реева. Интересны они тем, что дают право утверж дать: казачество
внесло в общий устно-поэтический фонд русского народа не только
1 Ф . В. Т у м и л е в и ч .
Р у с с к и е н а р о д н ы е с к а зк и к а за к о в -н е к р а с о в ц е з*
Р ости здат,
1958,
13, 24.
2 Ф. В
Т у м и л е в и ч .
С к а з к и к а з а к о в - н е к р а с о в ц е в . Р о с т и з д а т , 1945,
№
17.
'
3 В. П . И в а н о в - Ж е л у д к о в , с т р . 414—-451. В с т а т ь е п р и в о д я т с я д в а п р е ­
д ан и я: «С сора И гн ат а Н ек р асо ва с ц ар и ц ей Е л ен о й » , «С сора с зап о р о ж ­
цам и и засел ен и е М ай н о са» .

10

'

песни, но и оригинальные сказки, не известные науке. Чтобы окон
чательно устранить ошибочные утверждения некоторых ученых об
отсутствии сказок в казачьей среде, необходимо опубликовать все
прозаические тексты донских казаков и некрасовцев.
Эпический род в устной поэзии некрасовцев представлен пре­
имущественно сказкой. Термин «сказка», несомненно, вы раж ает по­
нятие собирательное, обобщающее в себе различные ж анровые
виды повествования. Каждый вид в отдельности имеет свое соб­
ственное лицо, ощутимую форму, выраженную поэтической тради­
цией, композиционными принципами построения, характером образ­
ного мышления, стилистических форм, описательных, диалогических
приемов повествования. Другими словами, каж дом у виду присуща
•своя художественная специфика образного отражения жизни, чело­
веческого сознания и чувств. Об этом говорят многообразие ска­
зочных видов, попытки фольклористов классифицировать по ж а н ­
ровым формам сказку. П ринятая видовая терминология часто не
о траж ает существа сказки. Она условна, поэтому в любом из видов
могут присутствовать одновременно мотивы бытовые, приключенче­
ские, исторические. Юмор и сатира, трагическое и героическое, ско­
рее всего, категории эмоциональной формы, а не жанровые при­
знаки.
Н аиболее типичным мнением о сказочных формах, характерным
для старшего поколения некрасовцев, является высказывание Т. И.
Капустиной: «Сказки разные бывают. Есть приманки для дитех,
а то есть сказки для к а з а к о х о н и все к случаю приходятся, о
жизни гутарят. У нас на Майнозе, старые и молодые имели охоту
слухать сказки волшебные, житьевые, страшные, про попох, смеш­
ные. Много до сказок приплетали, кому что на ум придет, только
бы складной была. А бывальщины про И гната и предкох так-то
гутарить нельзя. Бывальщ ина по потомству идет, что старые люди
сказывали, то и мы гутарим».
Н а основе многолетнего изучения сказочное богатство некра­
совцев можно классифицировать по следующим видовым поэтиче­
ским формам, выработанным самими носителями:
1. Детские, или «приманки» (сказки о животных, бабе-яге, злой
мачехе, сиротах).
.
2. Волшебные (к ним относят и рассказы о богаты рях).
'
3. Ж итьевые (новеллистические, бытовые, о разбойниках-душегу б а х ).
4. Про попов (сюда же относят легенды).
5. Страшные сказки (былички-рассказы о русалках, колдунах,
ведьмах, домовых, чертях, мертвецах).
6. Смешные (анекдоты).
7. Недозволенные (эротические).
8. Старинки, или бывальщины, про И гната, предков (предания).
К сказкам, по мнению некрасовцев, можно делать различные
прибавления, вносить домысел, продиктованный жизнью, мировоз­
зрением, желанием, личными способностями, вкусом сказочника.
К преданиям что-либо добавлять запрещается. Такое отношение к
преданиям вызвано не только уважением к памяти И гната и пред­
ков, а и установившимся взглядом на бывальщины как на досто­
верные рассказы о том, что было.
1
Э то
ж енщ ин.

слово

часто

о б о зн ач ает

пон яти е

« взрослы х»

как

муж чин, так и

11

Вымысел, дополнения, контаминации в сказках—явления вполне
закономерные. Но некрасовцы не считают вымысел единственным
достоинством, отличительной чертой сказки. Она оценивается ими
как произведение многогранное, имеющее различные качественные
стороны.
О домысле, отвечающем чаяниям и ж еланиям, занимательно­
сти, эстетической сущности, некрасовцы говорят так: «У нас богат­
ства не было, а в сказках всегда гутарится о богатстве, хорошей
жизни», «сказки сладки», «сказка детей и больших ублаж ает», «к
сказке можно прибавлять, что душе угодно, а что позабыл, можно
отбросить», «сказка радость приносит, наслухаеш ься— легче на ду­
ше станет».
О педагогической целенаправленности сказки существует особое
мнение: «Дети от сказок бывают слухменными, а большие смыш­
леными», «сказка правду гутарит», «каж дая сказка заключение
имеет», «сказка жизни учит».
П ознавательная сущность сказки определяется такими сентен­
циями: «Со слов сказки узнаешь обо всем на свете», «Сказками
старое время ценится», «Сказки — старина. Что в старое время
было, про то они и гутарят», «Люди помирают, а в сказках все
остается. Вот и узнаем о людях, что раньше жили и что они дела­
ли», «Не все сказки — побаски, а больше в дело».
Социальное значение, глубокая содержательность, связь с
жизнью в сказке аргументируются своеобразными афоризмами, рож ­
денными ею же: «К аж д ая сказка свое место в жизни имеет. В ней
себя видишь», «Сказка повторяет заднюю (т. е. тайную) мысль.
О на гутарит обо всем, что было в жизни и что человек мечтает
себе», «Сказка из жизни берется», «Сказки все — житье-бытье, они
спокон веку были» и т. д. *.
Приведенные суж дения типичны не только для некрасовцев. а
вообще для русского народа. Разносторонность значения сказки в
прошлом привлекала миллионы людей и еще долго будет привле­
кать их внимание.
Независимо от имеющихся различий меж ду сказками все они,
как говорил В. Г. Белинский, «преимущественно вы раж аю т общее
народа, его понимание ж и зн и » 2 Эти прозаические повествования
наиболее полно показываю т историю и жизнь народа, являются его
величайшим духовным достоянием. Социально-художественная сила
сказок привлекла внимание В. И. Ленина. Он особенно настаивал
на изучении их «под социально-политическим углом зрения».
Отношение казаков-некрасовцев к сказке, высказывание ими
мысли о том, что в нее можно вносить добавления, — доказательны,
не противоречат художественной природе ж анра и народному взгля­
ду на сказку. П оэтому очень странно слышать противоположный
вывод некрасовцев, запрещающий вносить изменения. Табу гласит:
«И зменять сказку нельзя, добавишь — направление будет другое»,
«Из сказки слова выбрасывать нельзя. На одном слове вся сказка
держится», «Одно-два слова забудеш ь в сказке али новые прито1 В ы сказы ван и я п р и н ад л еж ат Д . Е. Б еликовой,
В о л к о в о й , М . М . Г о г о л е в о й , И . В. Г о с п о д а р е в у , - В.
н у т к и н о й , Т . И . К а п у с т и н о й , Т. К- П е т р у ш и н у , Д .
м ину,
Д.
Л,
Ф атеево й , С. Ф. Ш аш кину.
2 В . Г , Б е л и н с к и й , С о ч и н е н и я в 4 т о м а х , т.
СПБ,
1896, с т р . 701.

12

И . Н . В и н т о в к и н у , М . Г.
Л . З ай ц ев о й , А. В. И ваС. С е м у т и н о й , Л . В . Т у1, и з д - в о Ф. П а в л е н к о в а ,

чаешь — она все сознание потеряет», «Сказку путлять грешно»,
«Песня и сказка хорошее слово любят».
Так что ж , можно или нельзя вносить добавления, поправки
в сказки? Если можно, то почему ж е вводится такой запрет, о
котором говорят сказочники? М ожно и нельзя в одно и то ж е время.
При записи сказки «Чистая жизнь» я обратил внимание рассказ­
чика на неблагозвучность слов «нужду справлял» («Один рыбак
сел на край лодки да нуж ду справляет, а другой в это время с
другого конца лодки воду черпает да пьет»), Тумин мне ответил:
«Из сказки слова выбрасывать нельзя. Н а одном слове вся сказка
держится. Выбросишь — сказки не будет». В данном случае «не­
благозвучное» выражение опускать нельзя: в нем весь острый, с а ­
тирический смысл повествования. Убери его — и глупость царской
дочери окаж ется нераскрытой. Действительно, в репертуаре народ­
ных сказок немало таких, смысл которых сводится к пословице
или поговорке. Чтобы понять смысл пословицы «битый небитого
везет», нужно прочитать целую сказку о лисе и волке.
Табу некрасовцев исключает вольное обращение с сюжетом
сказки, неряшливое отношение рассказчика к домыслу. Д елается
это по поговорке «Ври, да знай меру», «Ври так, чтоб я тебе пове­
рил», т. е. вноси добавления, но только такие, которые совершен­
ствуют идейный смысл, не противоречат логике сюжетного развития
сказки. Если этого в домысле нет, он запрещ ается Конечно, рас­
сказчикам теоретические положения чужды, но они многократно
проверяют на практике, что из добавленного отвечает правде, вы­
раж ает ж елания слушателей, а что — нет.
Сказки для И гнат-казаков были своеобразным универсальным
учебником, из которого они черпали сведения о жизни, какой она1
была и бывает в неведомых странах, об обычаях, морали, нрав­
ственных началах, героизме, любви к незнаемой, но милой, дорогой
сердцу России, равенстве и неравенстве людей. Они ж е выраж али
ж елаемое, сокровенное души человеческой, развивали художествен­
ное чутье, формировали сознание, воззрения на социальную действи­
тельность.
Д ля некрасовцев, политических противников русского царя и
крепостничества, сказка была удобной, гибкой и всеобъемлющей
поэтической формой мышления. В ней они могли показать все, что
их волновало, тревожило, беспокоило, к чему тянулись их ищущие
натуры, что в тайниках своего сердца имели. Бесконтрольное со
стороны официального вмешательства- выражение изгнанниками
своих чувств и мыслей освобож дало их творческую фантазию от
сжатости, косноязычности форм изображения социальных, полити­
ческих идей. Сказке вверялась мечта о прекрасной жизни, мимо
нее не прошла и горькая судьба некрасовцев, раскол на рыбаков
и землевладельцев, бедных и богатых. И чем больше углублялся
раскол, рушились «заветы Игната», тем настойчивее беднота вве­
ряла свои думы о равенстве и братстве сказкам. В этом поэтиче­
ском виде слились ф антазия и действительность, быль и небыль.
Сюжеты произведений впитали в себя многие детали быта, миро­
воззрения.
Д ля некрасовцев сказка была спутницей.
С нею коротали время старики, женщины, дети в отсутствие
кормильцев, ушедших на рыбный лов в неведомые страны. Она пу­
тешествовала с казаками. В ней они черпали мужество, отвагу,

13

нравственные понятия, веру в будущее. Слуш ать сказку любили
все, но рассказы вать мастерски мог не всякий. У старшего поколе­
ния до сих пор в ходу поговорка: «Тот не некрасовец, кто песни
играть не может, а сказку не каждый умеет гутарить: талан нужен-».
Талантливых сказочников рыболовецкие ватаги на Майиосе
заманивали наперебой. На хуторе Ново-Некрасовском и сейчас с
благоговением вспоминают мастеров слова, знатоков-исполнителей:
дедуш ку Ревунка, Е. И. Семутина, С. Ф. Ш ашкина, А. В. И вануткину, А. Л Зайцеву, И. В. Господарева, Д. А. Пушечкина, Т. И.
Капустину и др.
Поэтическая душ а некрасовцев налож ила определенную печать
на понятие достоинства, ценности казака, казачки; «Умственный,
знатный был казак, много знал разных историй, сказкох, бы валь­
щина; «умственная женщина, много знала бывалыцин про Игната»;
«знатно гутарила бабка Танюшка сказки».
М ария Григорьевна Волкова в 1958 г. довольно резко выска­
зала свое отношение к 98-летнему Ф. Череванову: «Вот, к примеру,
взять деда Фетиса: жизнь прожил большую, а что взять от него
можно?! Д а и другие есть старики не лучше Фетиса. Что они зна­
ют? Только и знают рыбу ловить, камыш косить, деньги зараб аты ­
вать. Н аловят рыбы, н аварят котел, наедятся, да и спать. Вот
тебе и вся от них культура. А чтобы песни поиграть, погутарить
что хорошего о предках, Игнате, как жили раньше, как уходили они
с Некрасой из Расеи, — этого они ничего не знают. Умрут, а сказки
ни одной не прогутарят молодым. Что от них таких-то возьмешь!
Пустые люди. Талану нет».
Знание истории предков, их поэзии, жизни других народов —
вот духовная полнота человека в понимании стариков.
В сказках (волшебных, бытовых, легендах) убедительно пока­
зы вается разделение людей на бедных и богатых. Бедные — терпе­
ливые, честные, обездоленные. Но за ум, терпенне, трудолюбие,
смекалку, отвагу судьба награж дает их счастьем. Их дела, поступки
торжествую т над кознями богатых, царей. Весь смысл сказок сво­
дится к переустройству общ ества в соответствии с понятием некра­
совцев: все люди должны трудиться, власть исполняет атаман,
избранный на один год, девочки и мальчики учатся в школе, ж ен­
щины и мужчины вместе ходят на круг, решают на нем важные
вопросы, молодые почитают старших. В такое общество, где все
равны, не принимаются люди, совершившие зло, нарушившие «за­
веты» («Дети старика и Р ы ж утка»),
В волшебных и бытовых сказках царские дочери обычно сами
влюбляются в рыбаков, но они ж е первые нарушают нормы чело­
веческого поведения. Герой убеж дается, что верной подругой жизни
может быть девуш ка из семьи труженика. Ц арские дочери, как
правило, глупы, своевольны, не имеют понятия о жизни, злые кол­
дуньи, чародейки («Ц аревна-чародейка»), Ц ари корыстны, лишены
человеческого достоинства, жестоки, завистливы, беспредельно глу­
пы («Глупая сорока»), и в конце концов герои освобож даю тся от
них («Стрелец-молодец», «Солдат командует царем», «Солдат и
боярин»),
В сознании некрасовцев четко разграничены были мир без царя
и мир с царем. В первом ж ивут они, во втором — все остальное
человечество. Ц арь —- это зло, насилие, покоряться ему нельзя.
Д аж е тогда, когда волею судьбы герой сталкивается с царем, со­
14

вершает героические подвиги и царь хочет наградить его, он отка­
зывается от йаграды.
Многие сказки культивируют самоотверженную, безграничную
любовь, побеждающую социальные преграды, смерть («Тит-рыба»,
«Стрелец-молодец», «Брат и сестра», «Верная жена», «Охотник спас
девушку»).
Многогранность жизни рож дала различные темы. С идеальными
представлениями, хорошими помыслами, красочной мечтой бок о
бок жили бедность, кривда, зло и многие другие недостатки в со­
циально несправедливом мире. Они такж е были насущными темами
поэзии, о чем говорят сказки «Бедный и богатый», «Злая баба».
Своеобразием сказок некрасовцев нужно считать и то, что их
герои и героини равны по своим духовным качествам. Ж енские об­
разы не бессловесны, они привлекают внимание не внешней красо­
той. В них не встретить традиционной сказочной красоты, выра­
жаемой формулой «Ни в сказке сказать, ни пером описать!» К ра­
сота героинь некрасовских сказок земная, мудрость человеческая.
Нашли свое отраж ение в сказках религиозные понятия, отно­
шение И гнат-казаков к духовенству, святым, божьему слову. П о­
пы — прелюбодеи, жадные, аморальные. Духовному лицу ничего
не стоит обесчестить девушку, обречь ее на изгнание и презрение
(«Охотник спас девушку»), В сказке «Разбойник попа чистил» рас­
сказчик с удовольствием высмеивает глупость попа.
В легендах подчеркнуто критическое отношение к православ­
ной церкви, божьему писанию. Русская православная церковь была
гонительницей старообрядцев, оплотом абсолютизма, крепостниче­
ства Ее длань испытали на себе некрасовцы. В сознании гонимых
одновременно уживались вера и безверие. П ридерж иваясь религи­
озных традиций, обрядов предков, они вносили в них много посто­
роннего, взятого из жизни. Отношение И гнат-казаков к религии
скорее можно охарактеризовать как обрядовую традицию. Об этом
говорят легенды «Разбойник ушел из рая», «Мужик учит черга»,
«Как люди бриться стали».
В названных легендах «святость», религия изображаю тся в
плане народного понимания. В легенде «Разбойник ушел из рая»
рассказывается, как Христос оставляет е аду апостолов и пророков
за непоследовательность их писания. Но и сам сын божий не без­
грешен: он вводит в рай разбойника-душегуба. В другой легенде
-Мужик учит черта» показано бессилие черта, сатаны, церкви.
Чего не могут сделать черт, поп, религия, то доступно человеку.
В преданиях («Игнат из крестов пули лил», «На Игнате вины нет»
и др.) религия, духовенство подвергнуты осмеянию. Библия назы­
вается «распутницей», а «творения» апостолов смущают людей своей
противоречивостью.
Старики очень свободно, вольно толкуют священное писание,
приспосабливая его к нуж дам молящихся. М еж ду ними и священ­
никами часто происходят недоразумения. В церковь они приходят
с маленькими скамеечками, ковриками. Их вольность вы звала в
1954 г. нарекания со стороны священника Ново-Некрасовского хуто­
ра отца Антипатора. Он запретил носить в храм коврики и скаме­
ечки. В ответ паства объявила своеобразный бойкот: не пришла на
очередную службу. Священник сдался.
Во время службы некрасовцы могут поучать попа. Когда в
церковный совет, после случая со скамейками, вошли главным об­
15

разом старые женщины, священник возмутился, но поделать ничего
не мог. Увидев, что женщины входят в алтарь, он прервал службу
и с возмущением начал объяснять, что женщину священное писание
запрещ ает впускать в алтарь. Тогда Е. К. Рабанин, один из начет­
чиков, многие годы исполнявший службу в церкви, стал доказы ­
вать, что женщина мож ет входить в алтарь. Поп Антипатор был
возмущен таким кощунством,
В доказательство своей правоты
сказал:
— Ж енщ ина — нечистое существо.
— Нет, может! У нас, на Майнозе, женщины всегда заходили.
— Вы еретики, отступники от писания! — горячился священник.
— Ты, поп, сам еретик! За такие твои слова мы могем тебя
поучить и прогнать. '
Такой оборот напугал попа. Он решил действовать внушением:
— Д а понимаешь ли ты, Евлампий Кириллович, неразумное
чадо, что в божьем писании сказано: «Ж енщина — бесовский сосуд
соблазна». К ак можно ее пускать в алтарь?
— Сам ты бесовский сосуд, еретик, и речи гутаришь неразум ­
ные! — поносил попа Рабинин. — Ж енщина — мать, ее обиж ать не
дозволено.
— А ты, — спросил Антипатор, — христианин или мусульманин?
— Я-то христианин, потому так и гутарю. Ж енщ ина — мать.
Как ты могешь ее называть нечистой?! Богородица тож е мать сына
божия, а по-твоему, и она нечистая?!
— Богохульник! — закричал священник.
— А ты — еретик и торбохват, богоотступник! Знамо, богоот­
ступник, когда не признаешь богородицы. Она такая ж е женщина,
как и наши, и гутаришь ты непотребное...
Весь этот инцидент закончился тем, что старики и старухи
оставили церковь. Поп заболел и через две недели умер.
В сказочном репертуаре значительное место отводится богатыр­
ской теме. Она освещается не только в произведениях, повествую­
щих об Илье Муромце, Добрьше Никитиче, Алеше Поповиче, но я
в других волшебных сказках. Тема эта И гнат-казакам родственна —
они сами были богатырями в борьбе с. самодержавием, поэтому
подвиги, мужество русских богатырей были им близкими, понятными.
Необычны поэтика некрасовских сказок, композиционное по­
строение, способ создания образов-характеров; просты, незамысло­
ваты присказки, зачины. Многие из них начинаются пословицами.
Типичная присказка, например, «Ж ил старик со старухой. Ж итьпожить, нашли они себе сына» или: «Дело было до царя Ерохи.
Р асея в то время была большая, народу в ней было мало. У народа
культурности не было» и т. д. Д ан ная форма часто варьируется:
«Ж ил-был царь Ероха. А у него был Стрелец-молодец». Встреча­
ются и такие формы этой присказки: «Было это дело до царя Е ро­
хи, когда земли было трохи. Было это и до царя П анька, когда
земля была тонка, снег горел, а соломой тушили» или: «Была одна
станица в Ерохином царстве, да такая приверженная до религии,
что подумать о ней ничего плохого нельзя».
Присказки, в которых упоминается «царь Ероха», исторически
конкретизируют эпоху, о которой пойдет речь в сказке; презритель­
ная кличка П етра I обычно акцентирует внимание слушателей на
том, что если это «было до царя Ерохи», то жизнь еще была снос­
ной, если ж е «дело было при царе Ерохе», она была плохой, напри­

16

мер: «При царе Ерохе существовало много разбойникох», «При ц а­
ре Ерохе в солдатах служили 25 годох», «Не то у царя Ерохи, не
то у царя Пенька жил-был бедный народ» и т. д.
При явной антипатии к царю Петру I—Ерохе у некрасовцеврыбаков он не тркктуется в сказках как антихрист, что характерно
для поэзии старообрядцев России.
Л. В. Тумин, рассказав сказку «Солдат командует царем», дал
к ней следующий комментарий:
«Сказка эта с Майноза. Слыхал ее от Егора Ивановича Семутина. Наши старики гутарили ее в насмешку над царем Ерохой, П ет­
ром I. Этого царя у нас казаки не уважали.. Он наших нрецкох 'с
Расеи прогнал, бедных людей притеснял, казнил, вешал, станицы
жег. У нас, некрасовцех, и посегодня к царю Ерохе большое зло,
неуважение, ненависть в сердце».
Концовки сказок такж е разнообразны, реалистичны. Они часто
бывают лиричными, выраж аю т сердечное пожелание сказочника:
«И я у них в гостях была, мед-пиво пила. Хорошо молодые живут!
Д ай так-то жить хорошо и в согласии всем молодым!», «А я не
столько пила да ела, сколько на них глядела да радовалась: как
они любят друг друга. Д ай бог так-то и нам любить!» Н ередко ска­
зочники останавливаю т свое внимание на природе: «Бывал я и в
лесу, видал дом двенадцати братьех-охотникох и могилу. Только
цветы на могиле завяли» и т. д.
У некрасовцев бытуют все сказочные виды, но предпочтение
оказывается сказкам волшебным, житьевым, особенно бывалыцинам
об И гнате Н екрасове и предках.
Иногда в фольклористике сказку считают произведением «дореалистического искусства», а ее «эстетические принципы не соот­
носятся с реализмом, хотя и допускаются элементы достоверности».
Т акая точка зрения вольно или невольно повторяет мифологический
взгляд: сказка — реликт, т. е. пережиток древней культуры. Согла­
ситься с этим, конечно, нельзя. Сказка — произведение живое, впол­
не жизненное и в зависимости от исторических, социальных условий
впитывает в себя особенности той эпохи, в которую живет. Именно
это качество дает нам право говорить о ней как об образной форме
проявления народного сознания. Фантастичность художественного
домысла в сказке — способ отражения насущного и реального в
занимательной форме. Идеальный и реальный способ освещения
жизни присущ сказке, как и художественной литературе, но по-раз­
ному в них осуществляется. Многие сказочные видь| по форме, со­
держанию близки к реалистическим рассказам художественной ли­
тературы. Чем, например, в этом плане отличаются в наше время
сказки о животных от литературных басен? И те и другие — мета­
фора, аллегория, хотя в сказках о животных антропоморфизм как
художественный принцип воспроизведения человеческих понятий,
взаимоотношений наиболее естественен, чем в баснях. Если бы ж и­
вотные не разговаривали, не обладали человеческими качествами,
они не представляли бы интереса для ребенка. Н ельзя ж е считать,
что литературный персонаж — реальность, а сказочный — вымысел.
И в реалистическом художественном произведении не фотографи­
руются жизненные явления и факты, а типизируются. Разница, повидимому, только в том, что литературные типы созданы преиму­
щественно на основе конкретных жизненных фактов, а сказочные—
на основе переосмысления жизненных фактов многими поколениями.
17

Поэтому даж е самый чудесный вымысел в волшебных сказках так­
ж е вытекает из жизни.
Поэтическое наследие некрасовцев, в том числе сказки, предания,
в наше время связано в основном с жизнью старшего поколения.
Молодое поколение к нему более равнодушно, потому что поэзия
прошлого не отвечает его запросам. Сами старики сознают, что
жизнь изменяется, прежние идеалы уж е не являются идеалами се­
годняшнего дня. В беседах они говорят:
«Раньше народ наш был некультурный Бывало, гутарят сказ­
ки старые люди, мы, молодые, пораскрываем рты, уши вытянем и
слухаем. А теперича другое дело. Наши дети, внуки больше нас,
старикох, знают, образование имеют, книжки разные читают, радиво
слухают, в клубы ходят, кино смотрят, газеты читают. И мы-то до
радиво и до газет привыкли. Вот до сказок, бывалыцин молодые
без внимания. Они и не просят нас их гутарить. Песни старые то ­
же не играют^ Они больше привержены к новым, только и эти пес­
ни в памяти не держ ат. Надобности такой нет: прошел день — но­
вая песня, место в голове для новой приготовили, а прежнюю з а ­
были. Д а и новых не учат: зачем, когда по радиво каждый день их
играют, патефоны есть, пластинки, лучше послухать, чем самому
играть. А у нас меньше было песен, мы их берегли. П риезж ай годох
через десять, нас не будет, и старины не услышишь»
(М. Г. Вол­
кова).
)
.
Сказки и предания постепенно начинают уходить из устного
бытования молодого поколения
некрасовских хуторов. Поэтому
старшее поколение, осознавая всю ценность поэтического наследия
своих предков и своей истории,, при любой возможности стремится
сохранить его для будущих поколений. Некрасовцы с большим ж е­
ланием рассказываю т сказки и предания собирателям. Когда бы
ни приехал я к ним, они оставляют домашние дела, чтобы провести
«фольклорную беседу, вечер». Эти «поэтические» выступления для
них дороги и желанны. Д . С. Семутина рассказы вала мне, как ее
мать А. Л. Зайцева и Т. И. Капустина напевали песни, вспоминали
сказки, бывальщины к моему приезду. Просили внучат записать
названия того, что они вспомнили
М олодежь хутора порывает с отцовской поэзией. Однд из хоро­
ших песенниц, видная звеньевая колхоза М. Г. Тумина (рождения
1935 г.) сказала композитору Т. И. Сотникову; «Все старые песни
у нас в отставке. Мы теперь играем новые, мы их любим, они душу
нашу тешат. Перенимаем из старых только свадебные, потому как
каж д ая девка замуж выходит. Эти песни хорошие, они по потомст­
ву передаются. К ак их не играть, когда таких-то новых нет?1 А
сказки любим про волшебникох, про жизнь. Слушаем и бывальщ и­
ны про И гната, а промежду собой не гутарим: интересу нет».
За время работы с некрасовцами я столкнулся с интересным
фактом. 22 года тому назад ровесникам Октября было по 21 году,
они в то время точно так же были равнодушны к песням, сказкам
своих родителей. Сейчас ж е в их памяти хранится некоторый запас
традиционного фольклора. Н адо думать, что привязанность к поэ­
зии предков увеличивается с возрастом. Покойная Т. И. Капустина
говорила:«Когда мы были молодыми, в Турсии, мы стали бросать
играть старые песни, гутарить сказки, бывальщины. Больше охоту,
имели к новым, что наши казаки приносили из Расеи, с Дуная»,
Невнимательность, отсутствие интереса у молодого поколения
18

к поэзии предков, как видим, закономерны, закономерно и повыше­
ние интереса к, ней с возрастом. Но это не говорит о том, что мо­
лодеж ь хутора Н ово-Н екрасовского сохранит все наследие сказоч­
ного и песенного творчества старшего поколения. В памяти оста­
нутся только те произведения, которые выдерж ат испытание време­
нем. Советская эпоха создает новые фольклорные произведения.
Они становятся основным репертуаром молодого поколения.
*

* *

Народные предания в отличие от сказок имеют цель сохранить
в памяти потомков прошлое. Сам народ к этому виду устно-поэти­
ческого творчества относится с глубоким уважением, как к досто­
верной жизненной летописи. Независимо от видовых форм, харак­
тера содерж ания эти рассказы следует отнести к историческим по­
вествованиям.
В количественном отношении они безграничны, по содержанию
более разносторонни и живучи, чем сказки. Но им менее всего по­
счастливилось в науке. Если о сказках за последние 100 лет напи­
сано множество статей, исследований, специальных монографий,
разработана до некоторой степени теория ж анра, создана класси­
фикация сказочных типов, имеются международные указатели сю­
жетов, бесчисленное количество сборников самих текстов, ничего
подобного о преданиях у нас нет. То минимальное, что имеется в
русской фольклористике о преданиях, исчерпывается определением
термина и рассмотрением данного ж анра по соответствующим груп­
пам содержания.
По установившемуся мнению .предание (немецкое—За^е, ф ран­
цузское и английское — 1гас1Шоп, греческое — рагасЬз^з, по русской
народной терминологии — «досюлыцнна», «быль», «бывальщина») —
народное сказание, рассказ о прошлом, память о событии, пере­
ш едш ая устно от предков к потомкам. Предание — устный рас­
сказ, приуроченный к определенным важным событиям, лицу, месту,
рассчитанный на то, что слушатели воспримут его как правдивое
сообщение. Всякое предание связано с мировоззрением, историей
народа, религией, верованиями, поэтической культурой. Большинство
таких рассказов имеет целью разъяснить, поэтому их природа этиологична. Многие из них отраж аю т действительность, отсюда связь
их с историей, естествознанием, этимологией, топонимикой (геогра­
фической местностью).
Все неисчислимое богатство преданий русского народа делится
по содержанию А. Н икиф оровы м 1 на следующие группы: 1) м и ф и ­
ч е с к и е (рассказы о богах, небе, о душе, о нечистой силе);
2) н а т у р а л и с т и ч е с к и е
(этиологические сказания о проис­
хождении растений, животных, птиц, рыб, о чудесных народах; одно­
глазых, псоголовых, гогов и магогов и т. п.); 3) и с т о р и ч е с к и е .
К историческим преданиям, особенно многочисленным в устном
бытовании, относятся географические (о названии местностей, уро­
чищ, рек, морей, гор, селении, городов), о вещественных памятни­
ках (кладах, монастырях, храмах, могильниках), обычаях, о подлин1 .А. Н и к и ф о р о в . П р е д а н и е . Л и т е р а т у р н а я э н ц и к л о п е д и я , т 9: Н . П .
А н д р е е в . У к а з а т е л ь с к а з о ч н ы х с ю ж е т о в по с и с т е м е А а р н е . Л . 1929, с т р . 116— 118.

19

но исторических событиях, лицах, героях, о происхождении народ­
ностей.
*
'
.
Н аиболее конкретное определение предания дано В. Я. Проппом.
Он разграничивает понятия легенды и предания и тем самым очер­
чивает более определенные границы данных видов устной поэзии.
«Слово «легенда» как в научном, так и в обиходном языке может
иметь различные значения. Оно служит, например, для обозначения
передаваемых из уст в уста рассказов об исторических лицах и о
событиях, которым приписывается некоторая историческая достовер­
ность и важность (легенды об основании Киева, легенда о Степане
Разине и др.). В этих случаях термин «легенда» может быть зам е­
нен словами «предание» или «сказание». Легендой ж е целесообразно
называть такие рассказы, содерж ание которых прямо или косвенно
связано с христианской религией» *.
Независимо от чудесных мотивов предания казаков-некрасов­
цев относятся к историческим. Первоначально они стали возникать
не позднее 1708 г. Сами некрасовцы ведут свою историю со дня
прихода на Дон карателя князя Ю. В. Долгорукого и его убийства
(20 октября 1707 г.). Это ж е событие было началом зарож дения их'
героической поэзии, представленной песнями, преданиями об Игнате
Некрасове и предках. Ожесточенная борьба как с русским само«
державием за свою независимость, так и против национального гне­
та в султанской Турции явилась основным содержанием этих про­
изведений. Ж изнь некрасовцев в условиях советской действительно­
сти внесла дополнения, коррективы в их мышление, психологию,
что не могло не сказаться на трактовке тем, идей, образов в пре­
даниях. Поэтому осмысление прошлых исторических событий не
только результат мышления позднейших поколений, но и наших
современников.
.П редания создавались в тесной связи с историческими этапами
жизни некрасовской общины. Таких этапов пять: 1. Борьба булавинцев на Дону. (1707— 1708 гг.); 2. Ж изнь некрасовцев на Кубани
и походы против «царизмы» (1709— 1740 гг.); 3. Уход с Кубани на
Дунай в 1740 и 1778 гг.; 4. Ж изнь на Майносе (1790— 1912 гг.);
5. Возвращение на родину.
Сюжетам присущ анахронизм, так как часто факты, события,
мотивы, рожденные в разное время, оказываю тся составными ком­
понентами одного предания. Рассказы преимущественно являются
небольшими повествованиями, опоэтизирующими всю историю не­
красовцев.
Бывальщины, записанные мною от майносцев в количестве
382 номеров (без вариантов), можно разделить, в соответствии с
историей некрасовцев, на следующие тематические группы:
1. Предания о борьбе И гната с Петром I, князем Ю. Д олгору­
ким, боярами, убийство Долгорукого, смерть Булавина.
2. Сватовство царицы Екатерины к Игнату.
3. Уход некрасовцев на Кубань, походы на Дон, южные окраи­
ны России (1709— 1737 гг.) против царя и цариц.
4. Раскол в некрасовской общине, переселение с Кубани на
Д унай в 1740 и 1778 гг.
1 В.
Я. П р о п п . Л е ген д а . Р усское н арод н ое поэтическое
И з д - в о А Н С С С Р , М .—Л*, т. 2, к н и г а 1, 1955, с т р , 378.

20

тв о р ч еств о *

5. Переселение на Энос и Майнос в 80-е годы XVIII в., уход
Эноса на Майнос.
6. Раскол на Майносе и уход 157 некрасовских семей на остров
Маду, их трагическая гибель на острове Маде.
7. Ж изнь на чужбине.
8. Поиски обетованной земли, «Города Игната».
9. О кладах Игната, его покровительстве некрасовцам М айноса.
10. О смерти и бессмертии И гнзта Некрасова.
11. О «заветах И гната Н екрасова».
12. О нарушении некрасовцами «заветов Игната».
13. О стремлении некрасовцев вернуться на родину.
14. О жизни некрасовцев на родине и о Ленине.
У старшего поколения предание пользуется большой любовью-.
Песни, бывальщины об И гнате они выделяют в особую группу про­
изведений, которые можно было исполнять даж е в великий пост.
Вносить в предания ка’кие бы то ни было изменения считается'
большим грехом, святотатством, преступлением, равносильным н а­
рушению «заветов Игната».
Один из знатоков и хранителей преданий И. В. Господарев(1873— 1947 гг.) говорил: «Наши бывальщины про И гната и наших
предкох гутарят про нашу жизнь. В них вся правда про нас, некрасовцех. К бывалыцинам про И гната ничего нельзя приплетать.
Это не сказка али какая приманка для дьячкох». Отсюда в арсе­
нале памяти некрасовцев хранится ряд постоянных правил, изре­
чений. Н апример: «К бывалыцинам про И гната и предкох прибав­
лять грешно» (Т. И. К апустина); «В бывалыцинах про Игнат®
одна правда» (А. В. И вануткина); «Об Игнате все правда» (Л. В.
Тумин); «Бывальщины про И гната по потомству передаются, они
всю правду сохраняют» (М. Г. В олкова); «Тот не некрасовец, ктопро И гната бывалыцин не знает» (Д. С. Семутина) и др.
Конечно, все эти ограничения не спасают от художественного»
домысла, введения фантастических, чудесных мотивов, опоэтизирующих личность Некрасова, героическое прошлое его последова­
телей. Художественные модификации сюжетов, образов не вызы­
вают недоумения, возмущения у некрасовцев в том случае, еслиони не противоречат установившейся в их сознании историческойлогике, взгляду на прошлые события. Поэтому ни чародейство
И гната, ни тайная сила, приписываемые ему, ни анахронизмы осве^
щающихся фактов, ни сватовство царицы Екатерины к Н екрасову
не смущают И гнат-казаков. Но когда некоторыми импровизаторами
включаются мотивы, чуждые духу предков, самой природе их вож ­
дя, тут старики ополчаются на рассказчика. Импровизация присуща"
всем исполнителям, но у одних она естественна и воспринимаетсяслушателями, у других же, облеченная в неприемлемую, диссонанспую форму, отвергается.
В 1959 г. в присутствии многих стариков М. М. Гоголева на­
чала повествовать о братьях И гната Н екрасова, их разделении,,
уходе в разные страны: «У И гната-сударя было три брата. О ди»
прозывался Драным, другой Голым, а третий брат был князь Ялинский. Вот он и вошел в несогласие. Забрал у Н екрасы казакох иповел их за Ерусалим. А Н екраса пошел за Пещаное море...»
Д осказать бывальщину старики ей не дали. Поднялся неверо­
ятный шум, посыпались оскорбления в адрес рассказчицы. Е. К. Р абаиин внуш ал Гоголевой:
с

21

— Какой князь Ялинский брат Игнату?! Игнат — атаман из
казакох. Р азе ом мог иметь брата князя?..
А Л. В. Тумин не без удовольствия заметил:
— Евлампий Кирильевич, погоди трошки, она сейчас и людоедох
до Игната приплетет...
— Глядите, выдумку сразу узнаешь. — качал в возмущении го­
ловой Тумин. — Вот человек, наш ла место приплесть князя Ялинского
братом до Игната! Кто ж такой бряхне поверит?! Дьячки, дети
малые, пионеры — и они скаж ут, что это бряхня. И гнат боярох и
князьех смерти предавал, а тут князь братом оказался. Д а и князя
такого не было, старики наши ничего о нем не гутарили...
М атрена М акарьевна, выслушав Тумина и присутствующих,
пошла сама в атаку, как искушенный дипломат:
— Ты мне, Левон, сыном доводишься, — сказала она Тумину,—
а такие небыльные 1 слова гутаришь С казал ба ты такое на Майнозе. Круг непременно тебя вразумил ба. Забы л ты Игнатову запо­
ведь — почитать старикох. — И, передохнув: — Ахальник ты этакой!
Д а как ты посмел старому человеку такие речи гутарить? Что ты
•могешь знать? Ты ж е мне дите! (а «дитю» 60 лет!) Я гутарю, что
от отцох-матерей сама слыхала... И гнат несмертен! Ты знаешь
такое дело? Голова твоя пустая!..
Но как ни горячи споры, обвинения и обличения выдумки, она
неудержимо вторгается в предания. Гоголеву смутить невозможно.
Игнат для нее, как и для остальных, — сверхъестественная лич­
ность, поэтому каким бы невероятным ни казался сказочный мотив,
он, по мнению рассказчицы, не порочит Некрасы. Все это говорит
о том, что пришло время, когда предания об И гнате начинают пре­
вращ аться в чудесные и сказки.
Мы являемся свидетелями и очевидцами этого перерождения.
К аж дый из стариков-некрасовцев, рассказывающий бывальщины,
вносит в них свою поэтическую лепту.
* * *
От дунайских некрасовцев («раздорников»), общ авшихся с
•майносцами, записано 58 преданий, из которых в 20 упоминается
имя И гната Некрасова. Все эти рассказы варьируют 5 сюжетов:
1) борьба Н екрасова с царем; 2) переселение некрасовцев с Кубани
на Дунай; 3) уход Н екрасова с казаками на Майнос; 4) поиски
«Города Игната»; 5) о некрасовцах Мады.
Указанные бывалыцнны, несомненно, заимствованы от Игнатказаков Майноса и Мадьт, о чем говорят их исполнители (см. пре­
дания Д . Л. Ф атеевой).
Остальные предания этой группы некрасовцев повествуют о
жизни в Румынии (Д обрудж е), о деятельности О. С. Гончарова.
От других переселенцев с Д уная — «липован», старообрядцев, — з а ­
писано 46 преданий, рассказывающих о жизни на чужбине, вере,
деятельности О. С. Гончарова, генерала Липена (лицо поэтическое,
вымышленное). О Н екрасове преданий нет.
В художественном, идейном отношении предания раздорников
1 Н ебы льн ы е слова — неб ы ли ц ы , сл о ва, не соответствую щ и е д ей ств и ге ль.
н о сти .

22

неравноценны. Особенно слабыми являются предания об И гнате Не­
красове. Они лишены исторической точности, в них нет социально»
остроты, отсутствуют действительные факты, детали, имевшие ме­
сто в борьбе И гната Н екрасова, его последователей с царем, цари­
цами, боярами. Сюжеты лишены художественного обобщающего
вымысла, полета фантазии, чудесных элементов, занимательности,
не пропагандируют «заветов Игната», не отраж аю т всей трагиче­
ской судьбы участников булавинского и некрасовского движения, их
безысходной тоски по родине и непреодолимого ж елания вернуться
в Россию.
Предания об Осипе Гончарове, жизни в Румынии более инте­
ресны как по воспроизведению исторических фактов, так и по мане­
ре художественного повествования. В них рисуются социальные,,
религиозные противоречия в дунайской общине, наиболее ярко рас­
крывается психология старообрядцев. Главная тема рассказов —
религиозная борьба беспоповцев и беглопоповцев со сторонникамибелокриницкого священства, принятого «липованами».
Репертуар ж е преданий некрасовцев М айноса обширнее, разно­
образнее, художественно полноценнее. Он включает в себя различные
повествования сюжетного и бессюжетного характера. К последним
относятся «У нас круг правил», «Турка принуждал нас воевать»,
«Тайная милость», «Игнат запретил казакам обижать жен» и неко­
торые рассказы о переселении на Маду. В таких бывалыцинах
почти все достоверно. Но они не просто плод индивидуального
воспоминания, а уж е установившиеся произведения, имеющие свои
постоянные темы, сюжеты.
Сюжетные и бессюжетные предания воссоздают героический
сбраз И гната Федоровича Н екрасова как политического борца за
сзободу, счастье народа. Но судьба развития поэтического творче­
ства о нем в силу исторических причин пошла по двум н аправ­
лениям. Д л я правящего класса и царя И гнат Н екрасов был «госу­
дарственный вор», «изменник царю и отечеству», «богоотступник»,
«вор и изменник И гнаш ка Некрасов», уведший с собою «неразум­
ных малолеточков», заставлявш ий их на чужбине «забывать веру
христианскую». По этой линии официальная история «о булавинском бунте», о некрасовцах внушала на протяжении 200 с лишним
лет русскому народу мысль, что Некрасов, некрасовцы — «воры,
бунтовщики, богоотступники, изменщики...»
К лассовая борьба всегда порож дала предания. Но они исполь­
зовались эксплуататорскими классами в целях обмана, порабоще­
ния народных масс (например, феодальные предания о шапке Мономаха, о белом клобуке, о божественном, благородном происхож­
дении царей) или для дискредитации народных движений, восста­
ний, их вождей, как это и было со Степаном Разиным, Емельяном
Пугачевым, Кондратом Булавиным, Игнатом Некрасовым.
В противоположность таким произведениям в народе со зд ава­
лись предания, выраж авш ие ж елание освободиться от гнета, стрем­
ление к светлому будущему, свержению крепостнического строя. К
такому типу устной поэзии народа относятся песни, предания о
вождях антифеодальных движений XVII—XVIII вв.
В отличие от презрительных кличек, уменьшительных имен,
исходящих от правящих классов (Стенька Разин, Емелька Пугачев,
Кондраш ка Булавин, И гнашка Н екрасов), народ величал своих
вождей: Степана Тимофеевича Р ази н а—добрым молодцем; Емельяна
23.

Ивановича Пугачева — царем-батюшкой; Кондратия Афанасьеви­
ча Булавина — атаманом Войска Донского; Игната Федоровича
Н екрасова — сударем-батюшкой.
Процесс, формирования преданий об Игнате Н екрасове шел
по двум линиям: в России и у некрасовцев. Д ля современников
<5улавинского и некрасовского движения И гнат Некрасов — борец
против царя за счастье народа. Такое мнение сохранилось на Урале,
на Дону и у старообрядцев России.
После подавления булавинского движения на Дону, ухода Н е­
красова на Кубань нависла угроза над всякими рассказами о Б у л а­
вине и Некрасове, «когда вдоль дорог стояли виселицы, колеса
и глаголи с крючьями, по селам ходили команды, а в народе шны­
ряли доносчики. Все не отмеченное официально принятым тоном,
все д аж е просто нейтральные рассказы становились опасны. Устное
<предание о событиях, связанных с именем И гната Некрасова, р азде­
лилось: часть ушла в глубь народной памяти, подальше от началь­
ства и господ, облекаясь постепенно мглою суеверия и невежества,
другая, признанная и, так сказать, официальная, склады валась в
•мрачную аляповатую и тож е однообразную легенду» > о «воре, из­
менщике» Некрасове. Настоящий ж е облик его в памяти русского
народа постепенно стал исчезать.
Но в памяти казаков-некрасовцев он сохранился. Д л я истори­
ков, фольклористов, советских читателей важно мнение об Игнате
■•его сподвижников и потомков.
П редания с большой точностью воспроизводят факты, минувшие
события, даю т им и историческим лицам политическую оценку,
жоторая не совпадает с уж е установившимися оценками, взглядами
в дворянско-буржуазной исторической литературе. Это лишний раз
говорит о том, что народ, вопреки историкам, имеет свою точку
зрения на историю, ее участников. В них рассказы вается о руково­
дителях восстания Кондрате Булавине, С. Д раном, Н. Голом (все
■они называются братьями И гната Н екрасова), освещена деятель­
ность позднейшего атамана дунайских некрасовцев О. С, Гончарова
как отступника и изменника делу Н екрасова. Ярко, правдиво изо­
бражены противники народного движения: Петр I, Ю. Долгорукий,
Е катерина I, Анна Иоанновна (в некоторых преданиях она назы ­
вается царицей Еленой), бояре, «домовитые» казаки во главе с
Ильей Стрельниковым, изменившим делу народной борьбы.
И лья Стрельников, как повествует предание о нем, — атаман
станицы Черкасской. Н о лицо это не историческое, а вымышленное.
Это образ изменника народному делу, освободительному движению.
В действительности булавинскому движению изменили атаманы
Ч еркасска Л. Максимов, И. Зерщиков, В. Поздеев, есаулы С. Ананьин,
Т. Соколов и другие, вошедшие в заговорщическую группу, из­
меннически убившие К. А. Булавина.
И. Ф. Некрасов как историческое лицо в преданиях освещен
всесторонне. Ему, а не Булавину народ приписывает убийство кня­
з я . Д елается это, по-видимому, потому, что К. Булавин не был
последовательным выразителем желаний участников, которые были
.движущей силой восстания. Некрасов ж е опирался именно на эти
■силы. Кроме того, он создал демократическую общину, дал ей
1
В.
^ б и б л и о те к а

24

Г. К о р о л е н к о . П у г а ч е в с к а я л е г е н д а
« О г о н е к » , М ., 1953, с т р , 352*

н а У рале.

С о б р . со ч ., т. 4,

«заветы». Все важное в народном движении и жизни некрасовцев
с 1707 по 1737 г. связы вается с его именем.
Предания о Некрасове — лирические произведения дифирамби­
ческого характера. Он — атаман, исполнитель и выразитель воли
восставших, сударь-батю шка, законодатель, полководец, «слуга на­
роду, а не царю», спаситель участников восстания от поголовного
физического уничтожения. Н ародная ф антазия наделяет его бесстра­
шием даж е перед богом. Он снимает кресты, колокола с церквей,
льет из них пули, ядра, а «теми пулями, ядрами в царицыно войско,
князьех да боярох стреляет», казнит и вешает «домовитых» к а за ­
ков, как изменников. Это он — создатель «обетованного царства
некрасовцев», «Города И гната», где казаки ж ивут счастливо, бога­
то, пользуются политическими свободами, женщины и мужчины
грамотные, совместно управляют кругом... В то ж е время он не­
обыкновенный человек: красавец, статный, чернобровый, взгляд у
него орлиный, «зубов во рту два ряда». Красота, его полководческие
данные, отвага, авторитет, ум настолько поразили царицу Е катери­
ну, что она «посылает к нему сватов», «мечтает» выйти за него
замуж . Но во имя идеи свободы народа Некрасов отвергает домо­
гательства царицы.
Ко всему Игнат Некрасов еще и волшебник, обладатель тайной
силы: он «знал разговор птиц, зверей, деревьев, цветов», «у него
был волшебный корабь», ходивший по морю и по суше. Н а этом
корабле можно было вывезти все богатства Турции. Когда И гнат
ушел с Майноса, то и тогда тайно покровительствовал своим де­
т я м — некрасовцам, оберегал их от турок, мухаджир.
Во имя чести, искоренения лжи Игнат предает казни своего
сына за клевету. У него нет личных интересов, вся его жизнь во
имя народа-изгнанника. К ак ж е может в сердцах и сознании казаков-некр'асовцев этот человек быть смертным? Вот почему почти
во всех преданиях говорится о его бессмертии.
.
.
Вымысел, история, действительность слиты в преданиях воеди­
но. Не знакомому с историей некрасовского движения, с жизнью
некрасовцев очень трудно, даж е невозможно отделить вымысел от
действительности. Эти рассказы сами создатели и носители считают
и выдают за подлинную быль, правду.
По содержанию, эмоциональной оценке исторических событий,
лиц художественному раскрытию тем, созданию образов предания
можно разделить на героические и социально-бытовые. Чудесные мо­
тивы, фантастика присущи и тем и другим, а вместе они воскре­
шают минувшую эпоху классовой борьбы русского народа в начале
X VIII в., историю жизни некрасовцев на чужбине.
Роль И гната Некрасова в героической борьбе с русским царем,
царицами показана в бывалыцинах «Будет слуга, да не царю»,
«Смерть Булавина», «Изменников убивать без суда», «Ц арь прика­
зал попам прочитать проклятье», «Царица к Игнату шпионов з а ­
сылает», .«И гнат приказывает сжечь сына», «Заветы И гната Н екра­
сова». Эти, как и многие другие предания, ведут свое начало от
самых первых дней развития булавинского, а затем некрасовского
движения. Вначале они были рассказами самих участников событий,
затем превратились в воспоминания, устную летопись минувших
дел. Перейдя к поколению, рожденному от участников событий,
воспоминания начали одеваться дымкой печали об ушедшем, опоэтизироваться, превращ аться в мечту, где действительность расцветала
25

всеми красками фантазии, соединялась с нею. И чем тяж елее была
жизнь на чужбине, тем более прекрасными вставали образы про­
шлого; и чем дальш е уходили в прошлое события, тем более, в
устах потомков рассказы-воспоминания превращались в закончен­
ное предание о вожде, борце с «царизмой», законодателе^
К этому героическому циклу относятся предания, насыщенный
внутренним драматизмом, рассказываю щ ие о жизни изгнанников,
которым нельзя было вернуться на родину, а для того чтобы
получить землю в Турции, И гнату нужно было дать клятву султану,
что он не будет «воевать его землю». К лятва страш ная: нужно
было выстрелить в свое знамя. Во имя спасения стариков, женщин,
детей, своего народа Некрасов прострелил знамя (в других вари ­
антах И гнат стрелял в крест). Выстрел этот расценился отступни­
ками от «И гнатова дела», приверженцами религии как измена. Они
ему заявили:
«— Чего это ты, Игнат, делаеш ь?! От чего мы уходили, до
того пришли?
— А от чего мы уходили? — спросил Игнат братьех.
— От того, что царица гонения делала на нас и нашу веру.
Крест наш попирала, знамя прострелила, а ты в крест сам стрелял,
клятву басурманину дал. Ты попираешь веру. Вот мы и пришли
с тобой до того, от чего уходили. Не уйдешь, Игнат, от себя и
своей крови».
Но большинство казаков не пошло за смутьянами: «Кто за
И гнатом шел, а их больше было, за сабли взялись. Не останови их
Н екраса, казаки порубали бы раскольщаков... Д ля спасения народа
клятва дана», — говорит предание «Некрасовцы разделились на три
части».
Религиозные фанатики, старообрядцы, не принимавшие участия
в булааинском. некрасовском движении, были противниками поли­
тической борьбы. Э та группа людей, ж ивш ая на Кубани, присоеди­
нилась к некрасовцам, когда они пришли туда. Позднейшие выход­
цы из России, старообрядцы, тож е склонялись на сторону кубан­
ских раскольников. И те и другие так и не смогли уж иться с некрасовцами. Они-то и создали легенду о безбожии Игната.
Трагизм расставания с родиной, проклятие некрасовцамй царя,
царицы особенно воскрешен в преданиях «Уйти от царя д а цариц
не измена», «Мы царя пережили», «Судьба наш а такая». Расстрели­
ваемые царскими полками, некрасовцы покидали Кубань. «Все зем ­
лю прикусили, клятву дали, чтоб не возвертаться в Расею до царя
и цариц». Защитники свободы умирали, но не сдавались на ми­
лость царя.
Не только в героических, но и социально-бытовых чудесно-ска­
зочных преданиях И гнат Некрасов реабилитируется его последова­
телями тружениками-рыбаками как от обвинений со стороны пра­
вящих классов, называвш их Н екрасова «вором, изменником, бого­
отступником», так и от той части некрасовцев, которые были сторон­
никами религиозного ф анатизма. П оследователи Игната утверж даю т,
что «уйти от царя да царицы не измена, а божье дело», «Игнат ни
в чем не виноват», а пули, ядра, отлитые из крестов, колоколов,
нужны были для борьбы с царицей, «и в этом нет никакого греха»,
стрельба ж е в знамя — дело народное, во имя «спасения детей, ж ен­
щин, старикох».
26

Вдали от родины позднейшие поколения И гнат-казаков, чтоб
не раствориться среди чуждого населения, особенно держ ались «за­
ветов И гната». Они освещаются не только в преданиях, сказках,
но и в песнях. В этом плане интересны три предания: «Тайная
милость», «Игнат запретил казакам обиж ать жен» и «Бурлак в
шапке». Если первые два — реалистические рассказы, конечно, не
без романтической дымки, идеализации самого Игната, то предание
«Бурлак в шапке» строится на чудесном, волшебном мотиве. Если
бы не «заветы И гната», введенные в него, и не подчинение сю ж ета
им, предание по своему характеру можно было бы отнести к чудес­
ным сказкам '.
При соответствующем художественном домысле в преданиях
все ж е верно объясняется причина возникновения булавинского и
некрасовского движения, уход некрасовцев на Кубань, точно назы ­
ваются станицы, из которых ушли казаки с Игнатом Н екрасовым,
основные этапы жизни некрасовцев на Кубани, Д унае, в Турции,
Но в них имеется немало чудесных мотивов, например: «Уплыл
Игнат на корабле», «Игнат змею убил», «Игнат давал казакам
золото», «Некрасовцы и людоеды» и др.
Художественным вымыслом нужно считать уход И гната Н екра­
сова в Турцию, его клятву на боевом знамени, требование Н. Голо­
го, С. Драного разделить казаков на три части, просьбу Екатерины,
чтоб на ней женился Игнат.
В действительности Игнат Н екрасов не уводил в Турцию своих
последователей. Он умер на Кубани,
П амять некрасовцев сохранила подлинное предание об этом
факте — «Смерть Игната». Оно ближе к истине, исторической прав­
де. Знам я И гната Н екрасова прострелено под основанием старо­
обрядческого креста. Но стрелял в него И гнат или оно пробито в
бою, утверж дать трудно. Так, в предании «Некрасовцы разделились
па три части» утверж дается, что оно пробито в бою царицей.
Н. Голый и С. Драный на Кубань не уходили. Первый был пойман
в январе 1709 г. казакам и Митякинской станицы, выдан ими пра­
вительству (Сб. документов «Булавинское восстание». М., 1935,
№ 164, стр. 361), второй убит 1 июля 1708 г. (там же, № 107,
стр. 290— 291).
С ватовство Екатерины 1 к И гнату — .вымышленная романиче­
ская история, которая придает сю жетам на эту тему особую зани­
мательность («Будет слуга, д а не царю», «Смерть Игната», «Измен­
ников убивать на месте», «На И гнате вины нет», «Екатерина к
Игнату сватов засы л ает» 2). Такие темы подчинялись логике герои­
ческой борьбы некрасовцев. В них акцентировалось внимание на
аморальности, политической беспринципности, преступности царицы,
хозяев трона: В идейном отношении данные новеллы подчеркивают
политическое, моральное превосходство И гната Н екрасова как а т а ­

1 Н е к р а с о в ц ы с ю ж е т н ы й м о т и в , п о -в и д и м о м у , п о з а и м с т в о в а л и у н а р о ­
д о в В о с т о к а . В « У к а з а т е л е » А н. он н е з а р е г и с т р и р о в а н . Н о у а л ж и р с к о г о
писателя М ах м ед Д и б а им еется р ас ск аз «Б орода во р а» . С ю ж ет своди тся
к с л е д у ю щ е м у : « М а л ь ч и к у к р а л к у р и ц у , а к о г д а с т а л б о л ь ш и м , т о у н его
в ы р о с л а б о р о д а и з п е р ь е в » . С м . ж у р н . « Ь а п о и у е Н е с г Ш д и е » , 112 г е у и е
ш е п з и е И е , ]аЬ.У 1ег, 1960 г., р. р. 83—84. Р а с с к а з п е р е в е д е н с ф р а н ц у з с к о г о
д о ц е н т о м Р Г У Г. С. П е т е л и н ы м и л ю б е з н о м н е п р е д л о ж е н .
2 Ф. В . Т у м и л е в и ч. Р у с с к и е н а р о д н ы е с к а з к и к а з а к о в - н е к р а с о в ц е в .
Р о сти здат,
1958, №
33.

27

мана, народного избранника, над царицей. Это она посоветовала
ему «бросить жену и взять ее за себя»
Особое место в преданиях некрасовцев занимают расеказй о
«царстве некрасовцев», «Городе И гната» («Не послушались Игната»,
«Уплыл Игнат на корабле», «Игнат змею убил», «Корабль из города
Игната», «В городе И гната не признали наших». «Некрасовцев
разбойники вырезали»). Они лиричны, изобилуют чудесными моти­
вами. Эта тема, начиная с 40-х годов XIX в., была главной в твор­
честве некрасовцев. Именно с этого времени начинается постепенное
расслоение внутри некрасовской общины на Майносе, затем появ­
ление землевладельцев, религиозный раскол и, наконец, после С ева­
стопольской войны они отказываются от военной службы под зн а­
менем Турции. Турецкое правительство лишает их былых привиле­
гий, вводит военный налог, берет пятую часть с продажи рыбы,
на землях вокруг М айноса поселяет мухаджир, вмешивается во
внутренние дела общины. В это время круг начинает посылать
ходоков в страны Востока с целью отыскать некрасовцев, которые
якобы ушли с Игнатом, как об этом повествовало предание. Ж ивут
они где-то в Адалии, незнаемой земле, за Пещаным морем, имеют
свое царство, в котором все равны, богаты, счастливы. Другая
версия гласила: «Когда И гнат уводил казаков, ему вслед царица
Екатерина послала проклятье: «Идите в чужую землю, да чтоб
вы там не прибавлялись, а убавлялись. Будь проклят, Игнат!»
Сказания на эту тему раскрывают социально-утопическую мечту
о свободе, равенстве, вдохновенном труде, богатстве, о совместном
участии мужчин и женщин в управлении общественной жизнью
Идея «царства некрасовцев» волновала изгнаиннков Круг даж е
вменил в обязанность рыбакам, когда они бывали в чужих странах,
присматривать, отыскивать «Город И гната». На поиски его отправ­
лялись специальные ходоки. Одним из таких посланцев был Е. И
Семутин. Он 40 лет отыскивал чудесный город (см. комментарий
к преданию «В городе И гната не признали наших»). Но отыскать
мечту было невозможно. Тогда появились легенды о том, что майносцы нарушили «заветы Игната» и Н екраса-сударь прячет от них
свой город. Этому вымыслу сопутствовали рассказы о греках, ар а ­
бах, цыганах, паломниках, которые якобы видели город, но их в
него не пустили. И только некрасовцам не суждено было его уви­
деть. Чтобы укрепить у казаков веру в социальную мечту, Е. И. Се­
мутин рассказы вал, как он нашел «Город Игната», но атаман не
признал майносских, не пустил их в город, сказав, что они «отсту­
пили от И гната». Такая версия внушала, убеж дала в реальном
существовании чудесного «царства Игната», указывала майносцам
на допущенные ими нарушения законов вождя.
Старшее поколение стремилось с еще большей силой следовать
«заветам». Но к началу XX в., перед самым уходом в Россию, роди­
лась легенда о том, что разбойники вырезали некрасовцев. Она как
бы подводила итог мечте: нет больше в восточных пределах «царства
некрасовцев», царства равенства и счастья. Р аз его нет, то и неза­
чем больше оставаться на чужбине.
Но ни в одном варианте об «обетованной земле» и «Городе
Игната» нет религиозных тенденций, идущих от созданных в России
старообрядческих легенд «О граде Китеже», «О Беловодском цар­
стве». Некрасовцы об этих легендах не имеют никакого понятия.
У дунайских раскольников какие-то смутные отголоски имеются.
28

Ж елание переселиться на родину у майносцев появилось во
второй половине XIX в. Ранее, в первой половине XIX в., круг при­
нял решение не стрелять на войне в русских («Смерть Осипа Гон­
чарова», «Турка принуждал нас воевать»), об этом говорят путе­
шественники, бывшие на М ай н о се1. Сами некрасовцы утверж даю т:
«У нас завет — не стрелять в русских».
В конце XIX в. в сознании некрасовцев возникает и начинает
расти критическое отношение к запрету о возвращении' на родину.
Недовольство турками переносилось на И гната, этот психологиче­
ский надлом особенно культивировался религиозными фанатиками.
И благодарной почвой, на которой выращивалось критическое от­
ношение, были сердца женщин («Судьба наша такая»). Молодые
некрасовки не хотели томиться на чужбине, им политическая не­
приязнь матерей, отцов, предков к русскому царю была непонятна.
М. Г. Волкова передает рассказы бабушки; «Соберутся матеря
на беседу, начинают про Расею гутарить. Н агутарятся, а потом
И гната ругают; «Будь он проклят, И гнат двоезубый! Завел нас в
турецкую землю, ни пройтить ее, ни уйти из нее». Н о молодых
женщин вразумляли старые: «Бабы, чего ругаете Игната? Грех про
него такие речи гутарить. Он не виноват. Некраса свое, войско, свой
народ, дитех, внукох, правнукох спасал от царизмы. Он хорошего
для нас искал. Силой никого не неволил... И гната нет, мы теперича
сами должны свою долю искать».
Голос, авторитет старших, знание ими жизни брали верх. М оло­
дые соглашались с доводами, что ругать И гната нельзя, но прими­
риться с жизнью на чужбине не могли.
Любовь, уважение, почитание И гната доходило у некрасовцев
до идеального самозабвения, но это не мешало им, измученным
жизнью на чужбине, думать о России, стремиться в Россию. Вер­
нуться ж е к царю они боялись: он мог повесить, казнить. С держ и­
вало и то: пойти — значит нарушить «завет Игната», «царизме не
покоряться, при царизме в Расею не возвертаться». Изменить запо­
веди было нельзя («Не послушались Игната», «П ервая заповедь»,
«Осип Гончаров» и др.).
Ж елание видеть родину, «хоть одним глазком посмотреть на
нее, какая она», росло. Наконец оно превратилось в главную идею,
и некрасовцы-рыбаки ушли из Турции. Родину, обетованную землю
они обрели при Советской власти.
Ж изнь на своей земле оказала влияние на образ мышления
некрасовцев, их суждения об Игнате. Если некоторое недовольство
им имело место на Майносе, то здесь, на родине, о«о исчезло, о
нем только вскользь упоминают предания и разъясняю т его. Д аж е
свое переселение из Турции старш ее поколение стало объяснять
«заветами И гната».
П редания как поэтические произведения еще ж ивут активной
жизнью у стариков. М олодежь их слушает, но оставляет без вни­
мания. С казать, что этот ж анр, как и другие, исчезнет через
5— 10 лет с уходом из жизни его носителей, рискованно, потому
что бесследно кануть в Л ету бывальщины об И гнате не могут К а ­
кая-то часть еще останется, так как поколение, по возрасту равное
Советской власти, уж е хранит частично их в своем репертуаре.
• Б.

П.

И в а н о в - Ж е л у д к о в ,

ст р .

431.

29

Старшее поколение многие сюжеты на героические, бытовые
темы очень умело, художественно и органически связы вает с тем а­
ми наших дней. Примером этого могут быть предания «Уйти от
царя да царицы не измена», «Много слез пролили», «Нам землю
Ленин дал» и др. П редание М. Г. Волковой «Много слез пролили»
подводит итог многолетним страданиям И гнат-казаков, живописует
социально-классовую борьбу меж ду рыбаками и землевладельцами
в период ухода в Россию рыбаков, воскреш ает личное горе р ас­
сказчицы: «Пошла я в Расею , а муж мой, Кирилл Микулушкин,
самолюбец, остался и дите мне не дал... О стался мой соколик Федюшка сиротой...»
,
Прошло много лет, и вдруг с М айноса стали приходить слезные
письма от оставшихся там, чтобы их взяли из Турции на родину.
Ж алую тся, что «турка стал притеснять».
К азаки хутора Ново-Некрасовского упрекают некрасовцев М ай­
носа: «Не захотели идти с нами, за землю держ ались, а теперича,
как землю отняли, так поумнели, просятся до нас, в Расею».
Письма с М айноса говорят о горе русской души, истосковавшей­
ся по родине, погибающей среди чужих, вдали от желанной «Расеи». Одно из таких писем гласит: «Пишим от дальнаго растаяния...
ну, что будимъ делать?., чады наши ниумеють читать... если свая
была ба правительства... а вы сабиритис всей селой напишитя в
Маскву... постарайтис за нас... Мы живем на чюжой старане и не
вумеим как за сибе слово ответить, а вы в сваей в зимле в Русии...
пастарайтис за нас... не забувайтя нас заблутпшх...» (см. коммен­
тарий к преданию «Первая заповедь»),
Некрасовцы лишились в современной буржуазной Турции самых
элементарных человеческих прав, и д аж е права учиться грамоте
на своем родном языке.
Разры вает сердце письмо Федора М икулушкина к своей матери
М. Г. Волковой. Он умоляет взять его на родину, освободить от
турецкой «демократии и равенства» (см. комментарий к преданию
«Много слез пролили»),
У некрасовцев Советского Союза новая жизнь, и вдруг голоса
от братьев по крови с «того света»... Слезная просьба братьев
производит сильное впечатление на стариков, пробуж дает желание
рассказать о прошлой и настоящей жизни.
У старшего поколения некрасовцев стали актуальными рассказы
о Советской власти, В. И. Ленине, давш ем им землю, право быть
граж данам и Советской родины, строителями новой жизни.
П редания некрасовцев, как и вообще этот ж анр, — произведе­
ния долголетние. В их основе леж ат факты действительной истории.
Все, что было пережито, прочувствовано, стало достоянием этого
вида творчества. В отличие от сказок некрасовцы к таким повест­
вованиям относятся с полным доверием, глубоким уважением и счи­
тают их исторической достоверной летописью.
Но признать предания точной копией минувших событий нель­
зя: в них одновременно присутствуют действительный факт, его по­
нимание рассказчиком, идеальная мечта, рож денная жизнью, и
художественный домысел. Поэтому предание — поэтическое произ­
ведение на историческую тему.
Процесс формирования предания сложен. Вначале это был рас­
сказ на современную тему, возникал он всегда за событием, в аж ­
ным для народа. С течением времени превращ ался в устах совре­
30

менников событий в воспоминание, обрастая романтическими де­
талями, и к потомкам переходил ужче как предание.
В каж дую эпоху людей волнует современность. Она дает ф ак­
ты, события для рассказов. Если факты и события важны для
народа, какой-то среды, социальной группы и сохраняю т интерес
для следующих поколений, то в новую эпоху к ним прирастают
уже новые факты, детали. Прошлые события, факты в новых усло­
виях окраш иваю тся по-новому, передаются в соответствии с чувства­
ми, мировоззрением людей новой эпохи. Именно благодаря тому,
что предание многовековое, произведение, оно впитывает в себя
все характерное этих эпох, закрепляя в художественной форме исто­
рию. Изменения в быту, формах жизни, сознании, психологии на­
рода всегда сказывались на преданиях Они часто обобщают детали
различных времен, поэтому анахронизм — неотъемлемое их качество.
Любой исторический устный рассказ в какой-то степени обяза­
тельно сохраняет в себе следы точных сведений. Но чем дальше
уходят предания от своих создателей, тем больше первоначальные
факты опоэтизируются, В этом ж анре действительное и вымышлен­
ное сплавлено в одно целое.
Бывальщины некрасовцев включают в себя, во-первых, то вре­
мя, о котором они рассказываю т, во-вторых, факты, чувства, мысли
последующих поколений, и, в-третьих, в них проглядывает эпоха,
в которую они записаны.
■
Д ля преданий некрасовцев характерна политическая программ­
ность, социальная осмысленность борьбы, идеалов, антицаристская
направленность, антирелигиозная сущность. Архитектоника сюжета,
композиционная структура такж е своеобразны. В героических бы
валыцинах И гнат-казаков прозаическое повествование тесно слито
с метрическим. Песни используются как мотивировка, д о к азател ь­
ство того, о чем рассказы вается в произведении. С этой целью
рассказчики вводят и «заветы И гната Некрасова».
Герои преданий представлены двумя противоположными соци­
ально-историческими группами. Они совместили в себе историчность
и вымысел, превратившись в образы-характеры . К аж дый из таких
образов видоизменялся, совершенствовался многими некрасовскими
поколениями, в том числе и нашими современниками — рассказчика­
ми. Имеются и такие герои, прототипы которых никогда не суще­
ствовали, но они всегда вводятся в тот сюжет, в котором имеются
историческое лицо, факты, события. Учитывая данную специфику,
следует заметить: какова эпоха, такова поэзия, таковы ее герои,
образы, идеи.
Несомненно и то, что исторические факты в преданиях — центр
притяжения всего материала, составляющ его содерж ание данного
ж анра. Талант рассказчика, его психология, мировоззрение, отно­
шение к теме, определяют художественную ткань образов. П реда­
ние несет в себе одновременно историческую правду в соответству­
ющей форме вымысла. Вымысел совершенствует социально-худож е­
ственную значимость предания.
Н аблюдения над географическим распространением песен, пре­
даний об И гнате Н екрасове приводят к мысли о том, что он как
историческое лицо превратился в лицо поэтическое. Произведения
о нем дополняют фольклор об антифеодальной борьбе русского на­
рода, его руководителях в XVII—X VIII вв. И как бы отрицательно
ни относились к личности Н екрасова, его деятельности историки
31

прошлого, да и некоторые в наше время, он в сознании народа,
в его поэзии не «вор», а борец с крепостнической действительностью.
Об этом говорит размах бытования песенных произведений о нем в
дореволюционной России: на Дону, Д унае, Кубани, Тереке, Волге,
Урале, в Тульской, Пензенской, Псковской губерниях.
П редания географически распространены иа меньшей террито­
рии: у некрасовцев, на Дону, Кубани, Урале, Д унае, в Турции
Возможно, они существовали и существуют в других районах нашей
страны, но нам пока неизвестны. Сейчас можно утверж дать только
одно: песни об И гнате Некрасове и некрасовцах были более попу­
лярны в России, чем предания. Последние хотя и собраны, но оста­
ются до сегодняшнего дня еще не известными советскому чита­
телю.
Предания, сказки казаков-некрасовцев интересны как поэти­
ческие произведения для широкого читателя, фольклористов, исто-,
риков, литераторов. По ним можно судить о мыслях, чувствах,
психологии, эстетических вкусах, чаяниях людей, которые прожили
более 200 лет на чужбине, за пределами родины, как политические
противники русского самодерж авия. Не растворившись среди чуж ­
дого населения, они сохранили свою народность, историю, револю­
ционные традиции своих предков.
В этом сборнике, за исключением сказок, преданий Д. Л . Ф а­
теевой, дунайской Некрасовки, все остальные принадлеж ат казакамнекрасовцам Майноса, проживающим в настоящее время на хуторе
Н ово-Некрасовском, в селении Шевкитили, городах ПриморскоА хтарске, Поти.
П редлагаемые сказки, предания публикуются впервые. Тексты
печатаются без соблюдения фонетических, диалектных особенностей
говора. Сохраняются только отдельные особенности, которые под­
черкивают колорит речи сказочников. Грамматическая передача тек­
стов даст возможность массовому читателю познакомиться с ориги­
нальной художественной народной поэзией.
Ф. Т УМИ Л Е В И Ч

ЛИСУШКИНА СВАДЬБА
ил старик со старухой, дитех у них не было.
Повадилась до старика со старухой ходить
в гости Лиса. Сегодня она придет, завтра, на
третий день придет, так каждый день и стала
ходить до.них. Придет и гутарит разные ре­
чи со стариками.
Прошло/там сколько-то время, старик со
старухой померли. Похоронила Лиса старикох, а хатку старика и старухи заняла. Ж и­
вет себе в хатке Лиса и горя не знает.
Пошла раз Лиса на добычу, а в это вре­
мя -откуда ни возьмись — Котик. Залез он в
хату, замкнулся и сидит себе.
Прибегла Лиса домонь. Дерг-дерг за дверь, а дверь
на запоре. Кругом хаты побегала, потом подошла до
двери и спрашивает ласковым голосом:
— Ктой-то в моей хатке сидит?
А из хаты Котик отвечает:
Я — Кот-медный лоб,
Н ожками топ-топ,
Глазами хлоп-хлоп.
На печи сижу,
Востру шашку держу.
Кто ко мне в хату войдет,
Тот живым не уйдет.

Убирайся, Лиса,
Не мозоль мне глаза!

Испугалась Лиса, да и у бегл а. Села она на прогон
и сидит. Бежит Бирюк и спрашивает:
— Чего ты на прогоне сидишь, Лиса?
— Как же мне не сидеть? Была у меня своя хата,
а теперь нет. Сидит в ней зверь невиданный. Не пускает
меня в хату и сам не выходит.
— Не плачь. Пойду выгоню!;— гутарит Бирюк.
Подошел он под хату и спрашивает сердито:
— Кто в Лисушкиной хате сидит? Выходи, а не то
двери сорву да тебя разорву!
Из хаты Кот гутарит: ,
Я — Кот-медный лоб,
Ногами топ-топ,
Глазами хлоп-хлоп.
.
На печи сижу,
Востру шашку держу.
Кто ко мне з хату войдет,
Тот живым не уйдет.
Убирайся, Бирюк!
Не минуешь моих рук,
Ш ашкой голову срублю
Д а в чувал покладу!

Услыхал Бирюк грозные речи Котика, да и побег.
— Куда же ты, Бирюлюшка? — спрашивает Лиса.
— Недосуг мне, кума! — отвечает Бирюк, а сам бе­
жит без оглядки.
Сидит себе Лиса на прогоне и плачет. Бежит Шакалка и спрашивает:
,
■ .
— Что, Лиса, сидишь да плачешь?
— Как же мне не плакать! Была у меня своя хата, а,
теперь нету. Сидит в ней зверь невиданный. Не пускает
меня в хату и сам не выходит.
— Не плачь! Пойду выгоню,— гутарит Шакалка.
— Бирюк выгонял, да не выгнал, а где тебе такого
зверя выгнать? — отвечает Лиса.
— Выгоню! — гутарит Шакалка.
Подошел Ш акалка под хату и спрашивает:
— Кто в Лисушкиной хате сидит? Вылазь! А не то
сам зайду да шкуру с тебя спущу.
Услыхал Кот такие речи да как закричит:
Я — Кот-медный лоб,
Ногами топ-топ.
36

Глазами хлоп-хлоп.
На печи сижу,
Востру ш ашку держ у.
Кто ко мне подойдет,
Тот живым не уйдет.
Убирайся, Ш акал,
П ока по шее не наклал!
Ш ашкой голову срублю
Д а в чувал покладу!

Услыхал Ш акалка грозные речи и гутарить с Лисой
не стал, а побег в лес. Бежит, сам оглядывается.
Сидит на прогоне Лиса и плачет. Ночь пришла, а де­
ваться ей некуда. Сидела так она, сидела и думает себе:
«Пойду я до хаты да погутарю ласково с Котом».
Подошла под хату и спрашивает:
— Кто это в моей хатке сидит? Выходи, Котик, пока­
жи свою личушку прекрасную.
Кот слышит такие речи и отвечает:
Я — Кот-медный лоб,
Ногами топ-топ,
Глазами хлоп-хлоп.
На печи сижу,
Востру ш ашку держ у.
Кто ко мне подойдет,
Тот живым не уйдет.
А пойдешь за меня замуж ?
Тогда тебе и дверь открою,
И в хату впущу тебя, Лисонька!

Лиса слухает, а сама молчит. Кот подождал, подо­
ждал и обратно спрашивает:
— Пойдешь, Лисушка, за меня замуж? Пойдешь, так
дверь тебе открою.
Лиса отвечает:
— Пойду.
Открыл Кот дверь. Влезла в хату Лиса, помирились
они.
На другой день Лиса вышла во двор, села под хатой
и сидит. Бежит Бирюк, а она ему гутарит:
— Бирюлюшка, а я замуж выхожу.
— За кого, Лисушка?
— За Кота. Приходи ко мне на свадьбу.
— Приду, Лисушка.
Побег Бирюк, а Лиса сидит себе. Вот бежит Ш акал­
ка, Лиса гутарит:
— Шакалка, Шакалка!
37

— Что, Лисушка?
— Я замуж выхожу.
— За кого, Лисушка?
— Д а за Котика. Приходи ко мне на свадьбу. У нас
весело будет.
— Приду, Лисушка!
Побег Ш акалка, а Лиса сидит. Бежит Тушкан, она
гутарит ему:
— Тушкан!
— Чего, Лисонька?
— Я замуж выхожу.
—' З а кого?
— З а Котика. Приходи ко мне на свадьбу. У нас ве­
село будет,
— Приду, — сказал Тушкан и побег.
Сидит Лиса, а по прогону Медведь идет. Лиса гу­
тарит:
— Мишенька, а я замуж выхожу.
— За кого, Лисонька?
— За Котика. Приходи к нам на свадьбу.
— Приду, Лисонька, — сказал Медведь и побег.
Начала Лиса играть свадьбу. Приглядела о«а хату у
одного казака. Казак на рыбальстве, а жена его в город
ушла.
Лиса повела званых гостей до того казака в дом.
Достала Лиса вина и угощает всех. Гости понапивались,
Лиса гутарит:
— Гости дорогие, кушайте,, кому что по ндраву!
Тогда Медведь у казака корову задрал, Бирюк
овцу -зарезал, Ш акалка за курями гоняется по двору,
Тушкан бегает по грядкам, капусту гложет. Ну, весе­
лятся гости да Лису похваливают:
— Вот какая добрая хозяйка!
А Лисушка ходит да гутарит:
— Кушайте, гости, кушайте, дорогие! Может, кому
в чем не угодила? Кушайте на здоровье!
Веселятся все, а в это время казак домонь пришел
да разогнал свадьбу. Медведя, Бирюка и Лису подстре­
лил, а Кот, Тушкан и Ш акалка убегли.
Ободрал казак шкуры с Медведя, Бирюка, Лисы и
стал ждать свою жену. Пришла жена, а он ей подарочек
поднес,
4/УП

38

1955 г.

№

2

КОЧЕТОК БОБКОМ ПОДАВИЛСЯ
ил- себе один дед. Старуха у него померла,
а по суседски жила одна старуха; у нее то­
же старика не было, помер. Ну, живут они
по суседски, ходят друг до друга. У деда был
кочеток, а у старухи—курочка. Вот раз при­
ходит старуха до деда и гутарит ему:
— Дед!
— Чего тебе?
— У тебя есть кочеток?
— Есть.
— Ну а у меня есть курочка.
— Ну и держи ее себе, — отвечает дед.
— Нет, я пришла сказать тебе: у людей куры и кочет­
ки ходят на горку бобки собирать. Давай и мы пустим
на горку, ты — кочетка, а я — курочку.
— Давай, старуха, пустим, — согласился дед.
— Вот. старик, моя курочка найдет бобок, разобьет
его на две половинки, одну сама съест, другую кочетку
даст. А кочеток найдет, тоже разобьет надвое, сам съест
и курочке даст.
Ну, пустили они на горку: старик — кочетка, а ста­
р у х а — курочку. Приходят кочеток с курочкой на горку,
ищут бобки- Искали, искали, вот и нашла курочка бобок.
Разбила бобок надвое, одну половинку сама съела, а
другую — кочетку дала. Съели они бобок, стали еще ис­
кать. Искали, искали, вот кочеток и нашел бобок. Нашел
да проглотил его. а курочке не дал. Проглотил кочеток
бобок, да и подавился. Стоит он на горке, приподнялся
на ножках, шею вытянул, головой вертит, а проглотить
не может. Хочет кукарекнуть, а не может. Мотает коче­
ток головой. Курочка увидала, что кочеток головой мо­
тает. подбегла до него. Кочеток просит: «Пить, пить,
пить!»
Как узнала курочка, что кочеток бобком подавился,
побегла до речки за водой. Прибегла и просит:
— Речка, речка, дай воды! Кочеток на горке бобком
подавился!
А речка гутарит:
39

— Иди до девки, проси у нее ключи.
Побегла курочка до девки за ключами и просит:
— Девка, девка, дай ключи! Ключи дадим речке, реч­
ка даст воды, воду дадим кочетку. Кочеток на горке боб­
ком подавился!
Девка гутарит:
— Иди до липы, проси клыку.
Побегла курочка до липы. Прибегла и просит:
— Липа, липа, дай клыку! Клыку дадим девке, девка
даст ключи. Ключи дадим речке, речка даст воды. А во­
ду дадим кочетку. Кочеток на горке бобком подавился.
А липа отвечает:
— Беги до коровы, проси масла.
Побегла курочка до коровы. Прибегла и просит:
— Корова, ко-рова, дай мне масла! Масло дадим липе,
липа даст клыку. Клыку дадим девке, девка даст ключи.
Ключи дадим речке, речка даст воды. Воду дадим ко­
четку. Кочеток на горке бобком подавился.
Корова гутарит:
— Беги до сенокоса, проси у него сена.
Побегла курочка до сенокоса. Прибегла и просит:
— Сенокос, сенокос, дай сена! Сено дадим корове,
корова даст масла. Масло дадим липе, липа даст клы­
ку. Клыку дадим девке, девка даст ключи. Ключи д а ­
дим речке, речка даст воды. Воду дадим кочетку. Коче­
ток на горке бобком подавился.
Сенокос гутарит:
— Беги до печки, проси пирога.
Побегла курочка до печки. Прибегла и просит:
— Печка, печка, дай пирога! Пирог дадим сенокосу,
сенокос даст сена. Сено дадим корове, корова даст мас­
ла. Масло дадим липе, липа даст клыку. Клыку дадим
девке, девка даст ключи. Ключи дадим речке, речка даст
воды. Воду дадим кочетку. Кочеток на горке бобком
подавился.
Печка гутарит:
— Беги до дровосека, проси дров.
Побегла курочка до дровосека. Прибегла и просит:
— Дровосек, дровосек, дай дров! Дрова дадим печке,
печка даст пирога. Пирог дадим сенокосу, сенокос даст
сена. Сено дадим корове, корова даст масла. Масло д а ­
дим липе, липа даст клыку. Клыку дадим девке, девка
даст ключи. Ключи дадим речке, речка даст воды. Воду
40

дадим кочетку. Кочеток на горке бобком подавился.
Дровосек дал курочке дров. Дрова дали печке. Печ­
ка дала пирога. Пирог дали сенокосу, сенокос дал сена.
Сено дали корове, корова дала масла. Масло дали липе,
липа дала клыку. Клыку дали девке, девка дала ключи.
Ключи дали речке, речка дала курочке воды. Курочка
принесла воду кочетку.
Кочеток воды напился, проглотил бобок да закукаре­
кал:
— Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!
После Кочеток умнее стал. Найдет бобок, разобьет
надвое, одну половинку курочке даст, а другую — сам
ест.
5/У1 1944 г.

№ 3

КОЧЕТОК У ЦАРЯ ДЕНЬГИ ОТНЯЛ
ил один старик, старухи у него не было. Ж и ­
вет он и каждый день рыбалить ходит. Сча­
стье его в море, поймает рыбку — сытым бы­
вает, а не поймает — так переспит. У этого
старика только и был кочеток. А по суседству жила одна бабушка, у нее курочка
была. Вот раз приходит до нее старик.
— Суседушка, дай мне одно яичко.
— Возьми, старик, курочка мне нанесла.
Д ала она ему яичко. Старик пришел домонь, сварил, покушал. На другой день у
старика улова не было, он обратно приходит
до бабушки:
-— Суседушка, дай мне яичко.
Бабушка дала ему яичко. Пришел старик домонь,
сварил да покушал. А на третий день он тоже ничего не
поймал на море. Приходит до бабушки, просит:
— Суседушка, выручи меня, дай мне яичко.
— Ого, старик, просить — не рыбу ловить, спина не
41

болит. Одно яичко дала, другое дала, до третьего доби­
раешься? Не дам! Пойди домонь, отруби своему кочетку-бездельнику ножку, он тебе яичко снесет.
Старик вправду вздумал: «Отрублю кочетку ножку,
кочеток снесет мне яичко, а то кормлю, а прибыли от
него никакой».
Пришел он домонь, поймал кочетка, только хотел от­
рубить ему ножку, а кочеток — прыг да побег от старика.
Бег, бег, так и ушел.
День кочетка дома нет, другой, третий. На четвертый
день старик пошел до бабки:
— Вот, старая, научила меня кочетку ножку отру­
бить, чтоб яички он мне пес, а он совсем пропал. Три
дня его дома нету.
А кочеток идет себе по протону да идет. Шел-шел он,
вот навстречу ему шакалка. Ш акалка спрашивает:
— Кочеток, куда идешь?
Он отвечает:
—
Иду до царя войну воевать да у царя полцарства и
деньги отымать.
Ш акалка гутарит:
— И я с тобой пойду.
— Иди.
Шли они, шли дорогой, шакалка гутарит:
— Я заморился, кочеток.
— Ну, так полезай в меня.
Ш акалка залезла в кочетка и сидит себе, а кочеток
дальше идет. Шел он, шел, а навстречу ему бирюк. Вот
бирюк спрашивает:
— Кочеток, куда идешь?
Кочеток отвечает:
— Иду до царя войну воевать да у царя полцарства
и деньги отымать.
Бирюк гутарит:
— Языком-то, кочеток, и турку слизать можно.
— Нет веры, так не ходи, — отвечает кочеток.
Подумал-подумал бирюк да гутарит:
— Кочеток, на такое дело и я с тобой пойду.
— Иди.
Идут они дорогою. Шли они, шли, вот бирюк при­
томился.
— Кочеток, я заморился.
— Ну, коли заморился, полезай в меня.

Бирюк залез, сел и сидит, а кочеток дальше идет.
Шел он, шел, а навстречу пчелы летят. Увидали они ко­
четка да спрашивают:
— Кочеток, куда идешь?
— Иду до царя войну воевать да у царя полцарства
и деньги отымать.
Пчелы стали просить:
— И мы с тобой на такое дело полетим.
— Летите.
Пошел кочеток, а пчелы за ним полетели. Летели, л е ­
тели они да гутарят:
— Кочеток, кочеток,- мы заморились лететь.
— Ну, полезайте в меня.
Залезли пчелы в кочетка, сидят, а кочеток знай идет
дальше. Шел, шел о:н, да и доходит до речки. Речка боль­
шая, он не может ее перейти, перелететь тоже не мо­
жет — тяжелый стал. Покрутился, покрутился он по бег
регу да думает: «Что теперича делать?» Подумал, поду­
мал да обернулся гузном к речке и гутарит:
— Вода, вода, иди в меня.
Вошла вода в кочетка. Речка высохла, кочеток пошел
дальше. Доходит он до станицы, где царь живет. Дошел
до дома царя, залез на плетень и кричит:
. Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!
Я> кочеток, до царя иду,
Н а плечах ш аш ку несу,
Ц арску казну отыму!

А из кочетка бирюк с шакалкой шумят:
— У царя денег нету! У царя денег нету! У царя де­
нег нету!
Слушает царь такие речи да диву дается:
— Как у меня денег нет?! Посадите кочетка, слуги, до
моих кур на птичник, нехай они его заклюют.
Побегли царевы слуги, поймали кочетка да посадили
до царских курей на ночь. Посадили его до курей, а сами
ушли. Тогда кочеток гутарит:
— А ну, шакалка, вылазь да режь царских курей!
Ш акалка вылезла, порезала всех кур. Утром приходят
слуги, открывают курник, а кочеток выскочил, сел на
плетень и кричит:
Ку-к'а-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!
Я> кочеток, до царя иду,
Н а плечах ш аш ку несу,
Ц арску казну отыму!
43

А из кочетка бирюк шумит:
— У царя денег нету! У царя денег нету! У царя де­
нег нету!
Царь слышит такие речи, диву дается. Вот он слугам
приказ дает:
— Поймайте кочетка проклятого да посадите до ско­
тины на баз, нехай они его затопчут.
Пошли слуги, поймали кочетка, посадили до скотины
на мочь.
Сидит на базу кочеток да гутарит:
— А ну-ка, бирюк, вылазь да режь царскую скоти­
ну, а то меня коровы с быками задавят.
Вылез бирюк, порезал всю царскую скотину. Утром
приходят царские слуги, а скотина вся порезана. Кочеток
выскочил с база, сел на плетень да кукарекает:
Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!
Я, кочеток, до царя иду,
Н а плечах ш ашку несу,
Ц арску казну отыму!

А из кочетка пчелы шумят:
— У царя денег нету! У царя денег нету! У царя, де­
нег нету!
Приходят слуги до царя, гутарят ему:
— Скотина вся порезана, а кочеток выскочил и
побег.
Царь слушает слуг, а тут кочеток кричать стал:
Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!
Я, кочеток, до царя иду,
Н а плечах ш ашку несу,
Ц арску казну отыму!

А из кочетка пчелы шумят:
— У царя денег нету! У царя денег нету! У царя де­
нег нету!
Целый день кочеток кричал. Осерчал царь да приказ
дает слугам:
— Поймайте кочетка, посадите его в печь, нехай там
зажарится.
Пошли слуги, натопили печь, поймали кочетка, поса­
дили его в печь, закрыли ее.
Сидит в печи кочеток да гутарит:
—■ Вода, вода, залей печь!
Вода залила печь. Пришли утром царские слуги, от­
крыли заслонку, кочеток выскочил, а в печке одна вода
44

осталась. Побежали слуги до царя, докладают ему:
— Не успели открыть заслонку, а кочеток выскочил,
в печке одна вода осталась.
Кочеток сел на плетень, да кричит себе:
Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!
Я. кочеток, до царя иду,
На плечах шашку несу,
Царску казну отыму!

А из кочетка пчелы шумят:
— У царя денег нету! У царя денег нету! У царя де­
нег нету!
Царь слушал, слушал да осерчал на кочетка:
— Как так, у меня денег нет?! Поймать кочетка да
принести его до меня в палаты.
Побегли слуги, поймали кочетка, принесли царю а
палаты. Царь задумал обидеть кочетка. Вот он и гу­
тарит:
— Посадите кочетка в портки ко мне.
Сидит кочеток у царя в портках да гутарит:
— Пчелы, пчелы, вылетайте да жальте царя Ероху!
Повылетали пчелы да начали жалить царя. Нажалили Ероху, он аж распух. Упали с царя портки, кочеток-то
и вылетел.
Пришли слуги утром, открыли дверь в палату, пчелы
улетели, а кочеток выскочил на улицу.
Выскочил кочеток на улицу, сел на плегень да
кричит:
Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!
Я, кочеток, до царя иду,
На плечах шашку несу,
Царску казну отыму!

• А бирюк, шакалка бегают округ царской хаты да
шумят:
— У царя денег нету! У царя денег нету! У царя де­
нег нету!
День они кричат, другой и третий. На третий день
царь гутарит слугам:
— Поймайте его, проклятого, посадите в сундук с
деньгами, нехай поглядит он, есть у меня деньги или
нет!
Поймали слуги кочетка, посадили в сундук с деньга­
ми. Кочеток взял да поклевал все чаргунцы.
45

Приходят утром слуги, открывают сундук, а кочеток
вылетел, а денег в сундуке нема. Пошли они до царя, до­
ложили ему:
— Царь-батюшка, денег в сундуке нема,
— Как — нема?
— Д а так и нема! — гутарят слуги.
А кочеток сел на плетень да кричит:
Ку-ка-ре-ку1 Ку-ка-ре-ку!
У царя Ерохи денег нема!
У царя Ерохи денег нема!

Покричал кочеток да . побег домонь до деда, бирюк
с шакалкой в лес побегли, а пчелы в степь улетели. Д о­
ходит кочеток до дома и кричит:
Старик! Старик! Старик!
Открывай ворота широкие,
Расстилай ковры новые!
Принимай кочетка, я денег принес!

Услыхал старик кочетка, открыл ворота, расстелил
ковры новые. Кочеток сел на ковер да все чаргунцы вы­
сыпал.
Старик пошел до бабки-суседки- да хвалится:
— Кочеток-то мой денег целую кучу принес!
Прибегла бабка до старика поглядеть на деньги. Уви­
дала много денег, стала просить. Старик дал ей два чаргунца. На другой день она обратно пришла просить:
— Старик, дай мне денежку.
Старик и на другой день дал ей два чаргунца.
На третий день она тоже приходит просить:
— Старик, дай мне денежку.
— А ты сколько раз яички мне давала?
— Два раза, — отвечает старуха.
— И я тебе два раза давал, а теперича не дам. Пой­
ди отруби курочке ножку, она тебе тоже принесет денег.
Старуха глупая пошла домонь да отрубила курочке
ножку. А курочка попрядала, попрядала да подохла.
Осталась бабка без курочки, а старик живет себе с ко­
четком. Стали они жить-поживать да добра наживать.
Я У них была, мед-пивотшла, катламки ела. Хорошо
они живут, гостей увежливо принимают. Кто ни зайдет,
всех они напоят и накормят.
9/У Ш

46

1945 г

№ 4

ГЛУПАЯ СОРОКА
одном царстве, в одном государстве жил царь
с царицей. У царицы была сорока. Та сорока
могла говорить. Что она подслухает, то ца­
рице и расскажет.
Слуги царя не любили царицу. Особо не
любила одна служанка. Она думала со све­
ту царицу сжить. Вот она и докладывала все
плохое царю о царице.
Полюбила раз царица одного рыбака.
Стала до него ходить, а служанка подглядела
да царю рассказала. Узнал царь про такое
дело, да и решил царицу казнить за измену.
Сорока подслухала, как служанка царю говорила о
рыбаке и царице, да и пересказала царице:
— Царица!
-- Что тебе, сорока?
— Служанка твоя сказала царю про твою любовь.
Призвала царица служанку да говорит ей при сороке:
— Ты зачем с рыбаком гуляешь?..
Услыхала такие речи сорока, полетела до царя в па­
лату и говорит:
— Царь!
— Чего тебе?
— Служанка царицы гуляет с рыбаком.
Услыхал царь такие речи й- думает: «Какая служанка
злая! Хотела, чтоб я царицу казнил. Ну да ничего!..»
Думал, думал и надумал: «Казню я служанку за ли­
хое дело, а царицу помилую!»
Как надумал царь, так и сделал.
Узнали слуги про такие дела сороки, что она нагово­
рила царю, собрались и говорят:
— Сорока все рассказывает царице и на нас нагова­
ривает. Давайте поймаем ее, зашьем ей рот.
Поймали слуги сороку, зашили ей рот. Зашили и г о ­
ворят:
— Теперь царицу отравим...
Сорока прилетела до царицы. Села на окно и бубнит:
Слуги шили, шили
И рот . мне зашили.
Рот мне зашили,

Ц арицу сгубили.
Ц арицу сгубили
И царя загубят.
47

Царица не поняла, что бубнит сорока. А она снова
бубнит:
Слуги шили, шили,
Сороке рот зашили.
Рот мне зашили,

А тебя, царица, отравили.
Тебя, царица, отравили
И царя загубят.

Тут-то царица только и поняла, да уж поздно было.
Стала она мучиться. Помучилась, да и померла. Что з а ­
думали слуги, то сделали. А сорока полетела до кур.
Одна курица подбегла к сороке, расклевала нитки на со­
рочьем носу. Сорока полетела до царя. Прилетела, гу­
тарит:
— Царь, слуги царицу отравили и тебя загубят.
Царь разгневался на слуг, да и повесил всех.
Живет царь один, а с ним сорока. Жили они так-то,
жили да в бедность впали. Слуг нет, кормить царя некому.
Вот как-то разобиделся на сороку царь да говорит ей:
— Всех слуг я показнил, а во всем виновата ты, глу­
пая сорока! Как теперь буду жить? Есть мне никто не го­
товит. Что буду теперича делать?
Сорока ему отвечает:
— Был ба ты, царь, трошки умный, не слухал ба
слуг.
Разобиделся на такие речи царь да как вдарит палкой •
сороку, она и с ног долой. Помучилась, помучилась соро­
ка да сдохла.
А куда царь делся, не знаю.
18/VI 1957 г.

№5
РЫСЕНЬКА
ил старик со старухой, нашли они себе доч­
ку, назвали ее Танюшкой. Старик-то охотни­
чал. Жить-пожить, старуха умерла. Старик
пожил один с дочкой, а потом женился. А у
женщины той была дочка некрасивая. Вот
гак и жили они все вместе. Время шло, доч­
ки росли.
Выросли дочки, пора их замуж отдавать.
Приехали сваты, сосватали старикову дочку:
она была красивая. Сосватали и пир завели
на весь мир. Старик радуется, а мачеха злит­
ся. Злилась, злилась, взяла да посадила сзою
48

дочку на посад, а старикову — в сарай под корыто, а са­
ма пришла в хату. Гуляет она, до гостей увежливая, со
всеми любезная. А кочеток ходил по двору и все видал,
как мачеха старикову дочку под корыто посадила. Ходит
он по двору да кукарекает:
— Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Старикова
дочка под корытом сидит, а старухина дочка—на посаде.
Ходил, ходил кочеток да в другой раз закукарекал:
— Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Старикова
дочка под корытом сидит, а старухина дочка—на посаде.
Услыхали сваты да спрашивают мачеху:
— Где невеста? Куда дела? Зачем подменила?
Ну, и пошло тут... Побегли сваты в сарай, подняли
корыто, а там старикова дочка сидит. Взяли они ее, при­
вели в хату, посадили на посад, а старухину дочку про­
гнали.
Сыграли свадьбу. Танюшку сваты увезли. Живет она
с мужем год, два года, а на третий год она дите нашла.
Нашла дите и гутарит мужу:
— Домонь до отца хочу! Отвези меня, соскучилась я
по батюшке.
Муж ее долго не соглашался, а потом гутарит:
— Ну, ладно, поедем, только ненадолго.
Запрег он тройку коней, сели они, побегли, а наперед
себя собачку пустили. Едут по дороге, а кругом цветы
расцвели, деревья зазеленели, солнышко ярко светит,
птицы летают, поют радостно, а собачка бежит наперед
да лает:
— Тинь-тинь, гав-гав, старикова дочка едет!
Прибегла собачка до стариковой хаты, бьет в кольцо
и лает:
— Тинь-тинь, гав-гав, старикова дочка едет! Рассти­
лайте ковры, встречайте гостей дорогих!
Услыхал старик, что Танюшка едет, на радостях рас­
творил ворота широкие, расстелил ковры зеленые, хлебсоль вынес, встретил дочку с зятем и внуком. Повели их
в хату.
Влезли они в хату. Старик накрыл стол браной
скатертью, стал угощать дорогих гостей. Пьют они, ве­
селятся. А мачеха со своей уродиной дочкой сидят в дру­
гой комнате. Сидит мачеха, злится. Злилась-злилась, а
потом ласковым голосом зовет Танюшку до себя. С та­
рикова дочка пошла и дите свое понесла. Мачеха просит:
49

— Дай-ка, чадушка, дите мне, я понянчу его.
Д ал а она дите мачехе. Нянчит мачеха дите да приго­
варивает:
— Дите, дите, привыкай до новой матери, отвыкай,
дите, от родной матери.
А потом глянула на Танюшку да как махнет рукой:
— Пошла, рысь! Чего забегла в хату? Беги в дремучие леса.
Мачеха-то колдунья была, она сделала свою дочь по­
хожей на Танюшку.
Обратилась старикова дочка в рысь, побегла из ха­
ты в лес. Убегла рысь, а мачеха свою дочку нарядила,
дала ей в руки дите, отвела на беседу, где старик с зя- ’
тем сидел.
Гуляли они, гуляли, дите заплакало, кормить надо, а
у мачехиной дочки молока в грудях нету. Дите кричит и
кричит.
Встал из-за стола муж Танюшки да гутарит:
— Поедем, жена, домонь.
— Поедем, — отвечает мачехина дочка.
Поехали они. Старик проводил гостей за ворота. Едут
они, а цветы позасохли, сады позавяли, листушки с де­
ревьев поспали, солнышко за тучи скрылось, птицы схо­
ронились в лесу, резкий ветер дует.
Ну, приехали домонь, а дите все плачет и плачет.
Муж Танюшки с ног сбился, головы не приложит, уж и
не знает, что делать. Думает себе: «Может, сынок забо­
лел? А может, у жены молоко спортилось?»
Думает он так, а тут бабушка одна пришла. Глядит
она на мачехину дочку, на дите, да и гутарит:
— Что это у вас мальчик плачет? Давайте, я вам его1
понянчу.
— Берите, — отвечает мачехина дочка и отдала ей
мальчика.
Взяла бабка дите, вышла из хаты, пошла в темный
лес. А бабка большая волшебница была. Она сразу
узнала все дело. Пришла в темный лес. Села под кусто­
чек, сидит и песню играет:
Ой ты, рысенька,
Ой ты, матушка,
Ой ты, Танюшка,
Беги ко мне!
Беги ко мне
50

Скоро-наскоро —
Твое дите
Сосца хочет,
Сосца хочет молочного.

Проиграла бабушка песню, затрещал лес, зашумел,
бежит рысь-Танюшка. Прибегла, села подле бабушки,
покормила своего сына грудью. Бабушка приняла дите,
а рысенька побегла в лес.
Принесла домонь бабушка мальчика, а он играет.
Муж Танюшки спрашивает:
— Бабушка, ты что сделала с сыном? Он у нас пла­
кал все время, а теперь играет!
— Ничего, родимый, я не сделала.
— А почему он не плачет?
— Не умеет жена твоя за дитем ухаживать, вот он и
плачет.
Отдала бабушка мальчика да ушла.
Муж Танюшки думает себе: «Как это моя жена не
умеет за Дитем ухаживать?! Все время ухаживала, а те­
перь не умеет?!»
Прошло время. Утром мальчик опять стал плакать.
Мачехина дочка ходит с ним по хате, нянчит, баюкает,
а он есть хочет и плачет. Смотрел, смотрел муж да спра­
шивает:
— Что это ты, жена, плохо нянчишь?
— Я хорошо нянчу!
— Д а как же хорошо! Как приехали из гостей, так ты
разучилась за дитем смотреть.
Гутарит это он с мачехиной дочкой, а сам и не знает,
что это не его жена. А тут приходит та бабушка да про­
сит:
— Дай-ка мне дите, я его поношу да понянчу.
— Берите, — гутарит мачехина дочка.
А муж спрашивает:
— А что ты делать будешь?
— Ничего.
«Ну, ладно, — думает он, — погляжу».
Бабушка взяла мальчика, пошла из хаты. Вышла на
улицу и в темный лес пошла. Пришла в лес. Села под
кусточек, сидит и песню играет:
Ой ты, рысенька,
Ой ты, матушка.
Ой ты, Танюшка,

51

Беги ко мне!
Беги ко мне
С коро-наскоро—
Твое” дите
Сосца хочет.
Сосца хочет молочного.

Проиграла бабушка песню, а муж стариковой дочки
стоит за деревом и видит все. Затрещал лее, зашумело
кругом. Бежит рысь. Прибегла, села подле бабушки,
кормить стала дите свое. Покормила она сына грудью.
Бабушка приняла дите, а рысенька в лес побегла.
Идет бабушка домонь, а отец мальчика за ней идет.
Бабушка-то не приметила его. Принесла она домонь
мальчика, а он играет. Взяла дите мачехина дочка и хо­
дит с ним. А бабушка ушла.
На третий день утром мальчик опять стал кричать.
В это время бабушка пришла и просит мачехину дочь:
— Дай, чадушка, я е ним похожу!
Взяла она дите и пошла, а следом за ней муж Та­
нюшки пошел. Догнал он ее и спрашивает:
— Бабушка, ты что-то знаешь?
— Нет, родимый, ничего не знаю.
— Как не знаешь?! А я вчера тебя видал в лесу, ты
дите мое рыси давала, а она грудью кормила.
— Не будешь бояться? — спрашивает бабушка.
— Ничего не буду бояться, бабушка.
Она ему 'тогда гутарить стала:
— Смотри, придем в лес, прибежит рысь, будет огнем
палить, змеей делаться, а ты не бойся. Поймай ее, держи
крепко, не пускай. Испугаешься — рысь съест тебя.
Пришли они в темный лес. Бабушка села под кусто­
чек, сидит и песню играет:
— Ой ты, рысенька,
Ой ты, матушка,
Ой ты, Танюшка,
Беги ко мне!
Беги ко мне
Скоро-наскоро —
Твое дите
Сосца хочет,
Сосца хочет молочного.

Баб«а села под один кустик, а муж Танюшки — под
другой. Бабушка гутарит:
52

—
Как прибежит, даст грудь, ты бросайся на нее в
это время.
Сказала она, а тут шум пошел, треск большой по ле­
су. Прибегла рысь, взяла дите, стала кормить. В это вре­
мя муж ее и бросился, схватил рысь поперек и держит.
Рысь огнем загорелась, а он ее держит. Потом рысь з
змею обернулась. А у него был с собой невладанный но­
жик да поясок. Воткнул он ножик в землю, а рысь поя­
ском обвил и положил на землю. Она претворилась в
Талюшку. Он тогда и узнал свою жену.
Одели они ее с бабушкой и домонь привели, радуют­
ся, дите играет. А мачехина дочка заболела, на печке
лежит. Муж взял мачехину дочку, привязал до хвоста
невладанного коня и пустил коня по чисту полю: куда
руки, куда ноги, куда голова!
А сами пир устроили. Пируют, а на дворе цветы рас­
цвели, сады зазеленели, солнышко ярко засветило, пти­
цы заиграли песни.
Вот тебе и сказка, а мне калачей да кренделей вязка.
31/Ш

1946 г.

№ 6

МАЛЬЧИК-С-ПАЛЬЧИК И ЛЮДОЕД
ил дед с бабкою. Жить-пожить, нашли они
семь детей, один меньше другого. Самый
меньший у них был мальчик-с-пальчик. Ста­
рик рыбальством занимался, потом заболел.
Стали дед с бабкою жить бедно, есть им бы­
ло нечего. Вот раз они гутарят между собой:
— Давай, дед, дитех в лес отведем да
оставим их там. Кормить нам их нечем.
— Давай, старуха. Может, судьба дитех
наших кормить будет.
Собрались они вечером, взяли своих ди­
тех, повели в лес, а детям сказали: «Ягоды
идем собирать». А мальчик-с-пальчик слыхал, как отецмать гутарили, чтоб их всех семерых в лес отвести да там
оставить. Набрал он полный карман камушкох и идет
последним.
53.

Идут они; а мальчик-с-пальчик бросает камушки по
дороге. Привели дед с бабкой своих дитех в темный лес.
Детки устали, легли на лужайке да уснули. Как заснули
дети, дед с бабкой домонь ушли, а деток всех бросили в
лесу.
Рано утром опрокинулись дети, а отца-матери нет.
Стали они плакать. Плачут все, а мальчик-с-пальчик уте­
шает:
— Не плачьте, я вас всех назад домонь приведу.
Встали все. Мальчик-с-пальчик наперед всех пошел.
Идет он, глядит на камушки, а за ним братья идут да
ллачут.
Дед и бабка, как оставили деток, пришли домонь,
тлядят, а у них всего много. Судьба им богатство посла­
л а . Сидят они да плачут по детям. Плакали, плакали и
гутарить стали:
— Бросили мы, старуха, деток. Они, голодные, пла­
чут, а нас нет.
— Одни они, старик, в лесу, поди, бирюк на них налал. Съест наших деточек, что мы будем делать?!
— Кому, старуха, теперь наше богатство достанется?!
Пойду я, старуха, в лес, поищу деточек. Может, бог ми­
лостив, «е тронет наших деточек бирюк-то?
— Пойди, старик, поищи. Ох, кабы детки наши были
живы!..
Собрался старик, взял в руки бастуй да пошел. Толь­
ко вышел во двор старик, а у дверей стоит маленький
-сын, мальчик-с-пальчик. Старик обрадовался, взял его
за руку и в хату с ним до старухи. Увидали остальные,
что отец их не гонит, а рад, — прибегли все до отца-матери.
4 Еще пуще обрадовался старик, привел всех в хату.
Старуха вскочила с места, бросилась до деток, плачет от
радости, обнимает, сажает всех на большое место.
Накормили дед с бабкой своих деток и положили
-спать.
Прошел месяц, обратно есть нечего. Старик со стару­
хой надумали дитех в лес отвести. Ну, гутарят они, а
мальчик-с-пальчик подслухал. Набрал он полон карман
крошек хлебных и думает: «Как пойдем в лес, я набро­
саю крошек, а наутро приду с братьями домонь». А не
подумал, глупой, что птицы склюют крошки-то.
Взяли дед с бабкой своих деточек, пошли в лес. З а ­
:54

морились дети, дорога дальняя. Как пришли, так засну­
ли все, а дед с бабкой ушли.
Наутро опрокинулись детки, глядят, а отца с матерью
нет. Они и давай плакать. Мальчик-с-пальчик утешает:
— Не плачьте, я доведу вас домонь.
Ну, ведет братьех домонь, а следу не видит. Птицы
склевали крошки. Вот так-то они шли-шли, искали-искали и к вечеру до одной хаты дошли, а в хате бабка сидит.
Увидала она деточек и гутарит:
— Ой, милые мои, куда же вы пришли?! Тут же вас
людоед поест.
А мальчик-с-пальчик отвечает:
— А мы, не боимся.
Ну, бабка накормила, напоила, под кровать всех спать
положила. Вечером пришел людоед и гутарит:
— Фу, фу, русским духом пахнет!
А бабка отвечает:
— Нет никого. Ходил, ходил, да и нанюхался русско­
го духа, теперь и в хате русский дух чудится.
Сел людоед за стол, поел, попил. Встал, подошел до
кровати и шарит там рукой. Шарил, шарил да вытащил,
одного братца, а потом вытащил всех и гутарит:
— Ой, какое хорошее мясо!
Положил он всех деточек стариковых со своими деть­
ми. Своих на один край, шапочки на них надел, а ста­
риковых на другой край. А мальчик-с-пальчик ночью
снял шапочки с людоединых детей, надел на своих,
братьех, перекатил всех детей людоеда на свое место, а
сам встал и братьям приказал идти за ним. Ушли они.
Ночью опрокинулся людоед, пошарил рукой, пощу­
пал головы, а они без шапочек, ну и поел своих детей.
Глядит утром, а своих детей не видит и стариковых нет.
Надел людоед семиверстные сапоги да побег искать полесу детей старика. Искал, искал, так и не нашел. При
хилился до дерева и зйснул.
Спит людоед, а в это время мальчик-с-пальчик подо­
шел с братьями. Снял он семиверстные сапоги с людоеда,
надел на себя и гутарит братьям:
— Хватайтесь за меня, я теперь вас домонь доведу.
Братья ухватились за мальчика-с-пальчик. Идет он,.
как шагнет — так семь верст, как шагнет — так семь
верст. И привел братьех домонь.
55

Старик со старухой повстречали деток, обрадовались
и зажили они все вместе. Дети выросли, стали рыбалить,
охотничать. Живут теперь они безбедно. Я у них была,
мед пила, по губам текло, во рту сладко было.
Ю/УШ 1945 г

№ 7

ДЕТИ СТАРИКА И РЫЖУТКА
ил-был один старик. Умерла у него жена, а
от нее остались сын и дочь. Время шло, сын
и дочь у старика росли. Задумал старик дру­
гой раз жениться. Женился на другой жен­
щине. Пришла она в дом и не полюбила ста­
риковых детей. Стала разное про них мужу
наговаривать.
Шло так время, шло. Вот раз злая жен­
щина говорит мужу:
—
Сын твой обидел меня, а дочь твоя
сказала, что я сука.
А дети того не говорили, да и не думали.
Услыхал старик, что его дети обижают мачеху, разоби­
делся на них. Злая жена видит такое дело, стала больше
прежнего наговаривать, а потом раз просит:
— Убей сына с дочкой. Не убьешь — жить с тобой не
стану.
Старик думает, как быть. Думал, думал да послушал
жену. Вечером, когда дети пошли спать, он говорит жене:
— Так и сделаем, убьем их.
Злая мачеха зарадовалась. А сын и дочь старика все
слыхали. Встали они наутро, пошли до коровы А у них
была корова, звали ее Рыжутка. Приходят дети на баз,
плачут. А в это время корова заговорила человеческим
голосом:
— Чего, Ванюшка, и ты, Танюшка, плачете?
А стариковых детей так звали. Они как услыхали,
что корова Рыжутка говорит, отвечают ей:
— Как же не плакать?! Отец с мачехой убить нас за ­
думали.
.56

— Не плачьте, — отвечает Рыжутка. — Попросите до­
зволения у отца на мне покататься перед смертью.
Наутро отец повел своих детей до атамана. Привел и
гутарит:
— Атаман, мой сын Ваня и дочь Таня обидели меня
как родителя.
Атаман приказал наказать детей за такое дело
смертью. Миру собралось много. Стали Ваню с Таней к
смерти готовить, а они просят:
— Разреши нам, атаман-батюшка, перед смертью на
нашей Рыжутке покататься.
Атаман разрешил. Привели корову Рыжутку. Ваня,
Таня сели на нее и говорят:
— Прощайте, отец-мать!
Сказали эти слова, Рыжутка поднялась и полетела
через головы людей. Мир от такого чуда на колени пал.
Летела, летела Рыжутка, а перед большим лесом
встала на землю да пошла. Пришла Рыжутка в лес. За
лесом поляна. Цветов на поляне много! -Запах кругом
хороший!.. А на . той поляне стоял город. Город стеной
обнесен. В стене были ворота.
Подошла Рыжутка до ворот, ткнулась рогами. Во­
рота сами открылись. Она и привела Ваню с Таней в
город.
Глянули стари?;овы дети, обомлели: дома стоят боль­
шие, красивые, кругом сады. В садах разные фрукты:
инжир, виноград, гранаты, яблоки, сливы. Да такие слад­
кие! Везде на домах золото, серебро.
Стоят дети да дивуются.
Рыжутка им говорит:
— В этом городе всего много, а лихих да потерянных
людей в город не пускают. Тут все живут такие, как вы,
обиженные.
Глядят Ваня с Таней, а кругом народу разного мно­
го, одеты нарядно, богато. Все здоровкаются с ними. По­
дошел один старик до брата и сестры, он атаманом в го­
роде был. Ваня и Таня поклонились тому старому чело­
веку в ноги, поздоровкались с ним. Старик атаман взял
их за руки, повел в большой, красивый дом. Привел и
говорит:
— Будете, дети, тут жить. Что захотите, то сейчас же
все появится.
57

Остались в том доме жить брат с сестрой. Рыжутка
тоже живет с ними, в этом городе. Так они зажили хоро­
шо, дай бог всякому обиженному человеку так-то жить.
Атаман их в Школу послал учиться. В том городе девоч­
ки, мальчики вместе грамоте обучались.
Старик-то, отец Вани и Тани, как только они улетели
на Рыжутке, запечалился. Думал он да думал. Му, наду­
мал: «Наказала меня судьба за неправду, лихость к сво­
им детям».
Надумал так и решил тогда искать своих детей. Оста­
вил он злую жену, пошел искать дочь с сыном. Три года
ходил по разным местам — все искал сына с дочкой. Хо­
дил, ходил да пришел до того города, где дети жили. По­
дошел до ворот, стучит:
— Пустите прохожего!
А ему отвечает стража:
— Лихих да потерянных людей не принимаем до
себя.
Услыхали голос отца Ваня с Таней прибегли до стра­
жи, просят:
— Пустите, это отец наш!
Стража не пускает. Тогда Таня с Ваней стали просить
мир города. А мир отвечает:
— Пускай ваш отец накажет зло, сам покается перед
людьми, тогда можно впустить вашего отца.
Услыхал такие речи старик да пошел домонь. При­
шел, привязал злую жену до хвоста коня и пустил. Конь
растаскал злую женщину. Три года старик работал день
и ночь. Как. заработает, так все бедным, сиротам, убо­
гим, больным раздает. Прошло три года, он тогда и по­
дался до своих детей в тот чудный город.
Пришел до города, постучал в ворота. Стража впу­
стила его.
Старик стал жить с сыном и дочкой. Живут Ваня и
Таня с отцом в том городе счастливо. Корова Рыжутка
оставила детям орешек, а сама ушла из этого города.
Как повернут Ваня с Таней орешек, так и видят все,
что на свете творится, где Рыжутка ходит и что она
делает.
Рыжутка ходит п о всему свету белому. Как найдет
несчастных детей, так в тот город их доставляет. В том
городе, где люди счастливо живут, все Рыжуткой приве­
58

зены. Она найдет сёмью, где детей обижают, туда и идет.
Ну какой бедный человек откажется от приблудной ско­
тины?! Возьмет ее, а она потом детеи-то увезет от злых
людей.
Я у Вани с Таней в гостях в том городе была. Угоща­
ли они меня пивом, брагой, медом, фруктами разными.
Я ела и пила, вместе с ними сыта была.
18/VI 1957 г.

№ 8

ПАРЕНЬ И ЦАРСКАЯ ДОЧЬ
ил старик со старухой. Старик занимался рыбальством. Ну, прижили они себе сына, на­
звали его Леоном. Живут они втрех. Жили,
жили, потом мать померла. Прошло время,
отец женился в другой раз, а потом и отец
помер: поехал он рыбалить, началась штор­
ма, он и потоп. Мачеха загуляла с другим.
Сколько та м 'в р е м я прошло, только она з а ­
хотела загубить Леона. Парень-то ходил в
школу. Когда он возвертался домонь, то всег­
да заходил на конюшню о,о коня.
Пришел он раз из школы, наведался до.
коня, а конь ему гутарит:
— Пойдешь, Леон, домонь, будет тебе мачеха д а ­
вать пряникох, ты их не ешь. А выйди на двор да брось
собакам.
Влез Леон в хату. Мачеха ему гутарит:
— Вот, Леон, кушай пряники, орешки. Ты давно т а ­
кой угощении не видал. Кушай на здоровье.
Леон взял все угощение, положил в карман, пошел во
двор. Во дворе он эти пряники бросил собакам. Как толь­
ко они поели, так подохли.
На другой день он приходит обратно из школы, на­
перво заходит до коня, а конь ему гутарит:
— Когда влезешь в хату, не садись на кровать. М а­
чеха туда положила ножи разные, долоты.
Влез Леон в хату, приподнял постель, увидал ножи и
долоты, разбросал он все, а тут вошла мачеха, видит она:
59

постель разбросана, а Леона нет. На другой день маче­
ха взяла наварила хорошего обеда да зелья в него на­
сыпала. А Леон, когда возверталгя из школы, наперво
зашел до коня, а конь ему гутарит:
— Придешь в хату, мачеха будет обед давать, а ты
его «е ешь. Скажи, чтобы она сама поела.
Влез Леон в хату, мачеха его приглашает за стол обе­
дать. А он просит ее:
•— Садитесь, мамаша, со мной кушать.
Она ему отвечает:
— Вот сперва ты покушаешь, я еще не голодная, а ты
в школе был. Я могу подождать.
Леон ей гутарит:
— Ты меня раз хотела отравить, не стану я один ку­
шать.
— Ах ты, нехристь, как тебе не стыдно! Д а разе мать
своего сына будет травить?! Подумал ты об таком деле?
Нехристь ты, турка поганая! Пойду до атамана, скажу
ему, как ты меня обижаешь.
Пошла мачеха до атамана, пожалилась на Леона.
Атаман призвал его до себя.
Пошел Леон до атамана, зашел на конюшню, а конь
ему совет дал:
— Когда станут тебя учить, ты скажи: «Дайте мне на
отцовском коне три раза хату объехать; проеду, тогда
меня учите».
Пришел Леон до атамана. Атаман собрал круг. Ну,
круг приговорил: «Поучить парня за обиду, что матери
нанес».
Леон просит:
— Господин атаман и вы, господа-старички, дозволь­
те мне на отцовском коне три раза хату объехать, а тог­
да учите меня.
. Атаман разрешил. Сел Леон на коня, взял в руки от­
цовскую шашку, стал объезжать хату. Раз объехал, дру­
гой, а в третий раз поехал, да и срубил голову тому, с
кем его мачеха гуляла. Ударил своего коня и побег.
Ехал он, ехал, да и заехал в одну станицу. Остановил­
ся у одной старушки жить. Живет он у старушки, а маче­
ха его ищет. Ну вот, в той станице, где он жил, стали,
допытываться, откуда он приехал, есть ли у него отец,
мать. Леси все рассказал атаману. Пожил он года с два
и провинился: старику уважение не сделал. Дорогу пере­
60

шел, шапку не снял, не поздоровкался. За такое дело на
кругу к смерти приговорили Леона. Больше всех атаман
станицы старался, подговаривал казакох на такое реше­
ние. Не взлюбил он Леона.
Пошел Леон до своего коня, конь ему гутарит:
— Они тебя заставят искупаться з горячем молоке.
А ты им скажи, чтоб перед купанием меня привели с то­
бой проститься. Да чтоб после тебя атаман тоже иску­
пался.
Наутро собралась на майдане вся станица. Налили в
котел молока, разожгли огонь. Молоко закипело. Вот
Леон просит у атамана, чтоб ему разрешили коня пови­
дать. Привели коня, поставили рядом с котлом. Конь
стоит и дышит в котел- Парень разделся, искупался. Сел
на коня, отъехал от котла и гутарить стал:
— А теперича, казаки, нехай атаман искупается!
Круг зашумел:
— Нехай атаман искупается!
Под котлом казаки огонь развели. Молоко закипело.
Разделся атаман, влез в котел, да и сварился. Тут все
признали, что парень — волшебник. Казаки побоялись
Леона и ничего ему не сделали.
Остался Леон жить в станице. Жил он в станице, по­
ка ему не исполнилось восемнадцать годох. Как испол­
нилось восемнадцать годох, Леон стал на море рыба­
лить. Увидала его раз царская дочь да влюбилась в не­
го. Стал ходить до нее Леон. Ну, цари известно какие:
просто до них никогда не подойдешь. Надо что-нибудь
сделать, задание исполнить. Вот царь дал Леону задание,
чтобы он поймал три львицы.
— Как поймаешь три львицы, тогда дочь мою за те­
бя выдам.
Леон пошел до своего коня. Пришел и гутарит:
— Царь задание мне дал поймать три львицы. Что
мне теперича делать?
Конь ему отвечает:
—
Ничего, исполним задание. Только бери три верев­
ки. Поедем в лес, будем искать львох.
Взял Леон три веревки, побег в лес на своем коне.
Несколько дней он ездил по лесу. Поймал одну льву,
другую и третью. А у третьей львы было дите малое.
Приехал Леон домонь, пошел до царя, львох повел.
А маленького льву дома оставил. Когда он привел зве­
61

рей, царь принял львох да сказал, чтооыон еще поймал
дикую свинью с золотой щетиной.
Пришел Леон домонь, зашел до копя. Конь-его спра­
шивает:
— Ну что, царь взял львох?
— Львох-то взял да приказал поймать дикую свинью
с золотой щетиной. Что теперича делать будем?
— Бери ременную веревку, — отвечает конь, — будем
ехать.
Взяли они веревку, поехали. Сколько дней они ни
искали, все же нашли дикую свинью с золотою щетиной.
Нашли и поймали. Привели ее до царя. Царь гутарит:
— Ну, парень, теперича еще третье задание исполни,
а тогда дочь мою получишь. Поймай мне золоторогого
еленя.
Леон идет до коня. Приходит, а конь его спрашивает:
— Ну что, царь принял свинью?
— Принять-то принял да третье задание дал. Застав­
ляет поймать еленя золоторогого. Где мы его найдем?
Что нам теперича делать?
— Ничего, -— отвечает конь, — бери на этот раз шел-.
ковую веревку да будем ехать. ,
Поехали они. Сколько, бы они ни искали, да нашли.
Привели еленя золоторогого до царя. Царю уж крутить
некуда. Согласился отдать свою дочь за Леона. Созвал
царь пир, стал играть свадьбу. Сыграли. Живет Леон с
царской дочкой. А маленькая льва выросла, стала она,
как обыкновенная льва. Жена-то Леона боится до нее
подойти. Не взлюбила она льву, начала ее обижать,
мечтает, как бы ее изничтожить. А льва привыкла до
Леона, привержена до него была, стала она русский
язык понимать. Раз она гутарит Леону:
— Обижает меня твоя жена.
Леон пошел, значит, до жены да поучил ее и приказ
дал:
— Ты не трогай льву!
Жена обиделась: как она есть царская дочь, а ее ру­
гает, хоть и муж, а не царского рода человек. Вот она и
гутарит:
— Ты — простой рыбак, а я царского рода, права не
имеешь меня обижать!
Поругались они. Время шло, шло. Вот раз она гута­
рит Леону:
62

— Дай я тебе голову почешу.
Ну, стала она чесать Леону голову, а он заснул. Че­
шет жена волосы Леону, видит: у него три золотых во­
лоска, взяла она да и отрезала их. Леон сделался, как
младенец, настоящим ребенком стал. В этих золотых во
лосках вся его сила была. Видит царская дочь такое де­
ло, да и сама не рада, а поделать ничего нельзя. Стала
она за ним ухаживать. Принесет ему есть, а он поест, а
посуду побьет (потому — глупой был). Ну, а эту льву
она изничтожила. Кормила она Леона шестнадцать годох. Год от году он умнеть и умнеть стал. Через шестна­
дцать лет волосы у Леона отросли, стал он таким, как
раньше.
Живут они. Жили, жили да прижили себе двух ди­
тех. Один помер, а другой жив остался.
Ну, живут. А тут в ихнюю царству приехал из друго­
го гбсударства царский сын. Царская дочь полюбила его.
Полюбила и думает, как бы от мужа Леона избавиться.
Как куда он уедет, она идет до царского сына. П риезж а­
ет раз Леон откуда-то, а сын ему гутарит:
— Батюшка, ты как уедешь, а до мамки еще один
батюшка приходит.
Леон поругал свою жену за такое срамное дело, а она,
как царская дочь, гордится таким делом. Вот и надумала
у сонного мужа три золотых волоса- обрезать. Заснул
Леон, она отрезала у него три волоса, сделался он об­
ратно несмышленым, как малое дите. Тогда она с полю­
бовником решила выколоть мужу глаза, бросить его в ко­
лодец. Так они и сделали.
Лежит Леон в колодце, там воды-то не было. А в это
время из одной станицы приехали казаки. Слухают они,
а из колодца плач рабенка доносится. Достали они его.
Смотрят, а это — мужчина, глаз у него нет. Ж алко стало
им его бросать. Взяли его с собой. Приехали домонь. Ж и ­
вет у казака Леон. Прошло шестнадцать годох, три золо­
тых волоса отросли, стал Леон мужчиной, как и был, гла­
зами стал видеть. Казаки ему про все рассказали. Узнал
он про такую измену жены, решил поехать до нее.
Пришел он домонь, а жена его замуж вышла за цар­
ского сына. Леон гутарит ей:
— Ты не хочешь со мной жить — отдай мне моего
сына.
Дите она ему не отдала Стала божиться, клясться,
63

что она его любит и может уйти от царского сына. Леон
не верит ей. Стал он ее пытать:
—
А можешь жизни лишить царского сына? ‘Л ишишь
его жизни, тогда я с тобой останусь жить.
Царская дочь взяла, наготовила хороший ужин, на­
сыпала отравы, потчевать стала второго мужа, да и отра­
вила его.
Тогда Леон взял сына и ушел от такой жены. Ц а р ­
ская дочь побегла за ним, споткнулась да головой здарилась. Тут ей конец пришел. А Леон с сыном стали
жить хорошо. Я как-то проходила мимо, за-шла до них з
гости. Сама видала, как они хорошо живут. Угощали
они меня сладкой напивой да еще приглашали в гости,
а мне все недосуг.
25/11 1941 г.

№ 9

ИВАН И ТРИ ОЗЕРА
ила одна удова. У нее был сын. Вырос он.
Что ни попросит его мать сделать, а он не
сделает. Мучилась, мучилась удова и говорит:
— Вот что, Иван!
— Что, мама?
— Не будешь работать — перестану тебя
кормить.
— Не корми, — отвечает он.
^
У вдовы от мужа осталась мера золотых
денег. Узнал о них Ваня и повытаскал все
деньги. Мать хватилась — денег нет. Подума­
ла, подумала, как ей быть, что делать, да
надумала. Зовет она сына:
— Ваня!
— Что, мама?
— На вот тебе денег. Пойди на базар, купи обротку.
Пошел Иван на базар, купил обротку, дал матери.
Взяла она обротку, надела сыну на голову да повела
его на базар продавать. Привела, кричит:
— Кто даст мне золотых денег целую меру, тому про­
дам сына!
64

На пристани в этом городе стоял пароход. Хозяин па­
рохода ходил по базару. Услыхал он, что женщина про­
дает сына, подошел до нее. Поглядел на парня. Парень
пондравился, купил его. Привел на пароход и приказал
матрозам:
— Зашейте его в воловью кожу да положите на
палубу.
Сделали матрозы, что хозяин приказал. Поплыл па­
роход. Доплыл до большой горы. На горе сидели орлы.
Увидали они на палубе вола. Спустились орлы, взяли
вола и унесли на гору. Стали они долбить вола, разо­
рвали кожу. Парень крикнул. Орлы улетели.
Вылез из воловьей кожи Ваня и пошел. Идет по горе,
а пароход стоит. Он кричит:
— Возьмите меня!
— А что там, на горе, есть? — спрашивает хозяин.
— Каменья дорогие.
— Кидай нам! — сказал хозяин.
Иван стал собирать дорогие каменья да кидать на па­
роход.
— Хватит! — кричит хозяин парохода.
— А я как? — спрашивает Ваня.
— Прядай с горы на пароход.
— Как прядать?!
— Так и прядай.
— Гора крутая.
— Ну, оставайся.
Не прянул Иван. Пароход ушел. Стоит Иван и ду­
мает: «Куда теперь пойду?» Думал, думал и ничего не на­
думал. Пошел куда глаза глядят.
Шел, шел и видит криничку. В криничке плавает ков­
шик, а на бережку лежит хлеб. Подошел, поел, попил и
дальше пошел. Идет, а на пути стоит хатка. Остановился
Ваня. Из хатки вышел старичок. Ваня поздоровкался:
— Бог помощь, дедушка!
— Добрый час, чадушка. Куда путь держишь?
— Не знаю пути, дедушка.
— Будь у меня за сына, чадушка.
Обрадовался Ваня. Остался у старика за сына. Что
ни скажет старик, все делает. Живет. Старичок говорит:
— Ваня!
— Чего, батюшка?
— Видишь, вот три озера? — показал старичок.
65

— Вижу.
— Ну, вот. В этих двух купайся, а в третьем озере не
купайся.
— Почему, батюшка?
— Вода тянет, потопнешь.
Сколько жил Ваня, купался только в двух озерах.
Вот раз он думает: «Дай покупаюсь в третьем озере, по­
гляжу, как вода тянет». Пошел до старика и просит:
— Можно мне в третьем озер*: купаться?
Старик отвечает:
— Иди покупайся.
Пошел до озера. Пришел, влез в зоду, не тянет. Д а л ь ­
ше поплыл, не тянет. Зашел в воду по горло — не тянет.
В это время летели утки. Долетели до берега, посадились
на лужок. Поскидали утки крылья, стали девками. Иван
стоит в воде, глядит на них. Покупались, посмеялись
девки, вышли на берег, надели крылушки и полетели.
Приходит Ваня домонь до старика. Дедушка смеется:
— Ну что, сынок, покупался? Чего ты видал на
озере?
— Уток.
— Пондравились?
— Да, красивые.
— Гляди, сынок, какая самая красивая скинет кры­
лушки, укради. Она женой тебе будет.
Пошел Ваня на другой день на озеро. Прилетели утки.
Поскидали они крылушки, стали купаться. Подкараулил
Иван самую красивую да уворовал у нее крылушки.
Стали улетать девки. Надели крылья, а у одной нет
крылушек. Все улетели, а одна осталась. Пошла она до
хатки старика и спрашивает:
—• Не ты ли, дедушка, взял мои крылушки? Будешь
отцом.
— Нет, красавица, не я.
— Молодой взял — будет мужем, -— говорит она.
Выходит Иван и говорит:
— Я.
Старик кричит:
— Не отдавай, Ваня, крылушки. Принесет тебе сына,
тогда отдашь.
Дед-то чародей был.
66

Стал Ваня жить с красавицей. Видит старик, Вайя о
чем-то думает. Он говорит:
— Может, до матери пойдешь?
— Пошел бы.
Проводил старик Ваню с женой до матери. Шли они,
шли и дошли до матери. Мать Ванина обрадовалась сы­
ну и невестке. Стали все вместе жить. Жена Ванюши
была в положении. Ваня пошел раз рыбалить, а крылья
он носил при себе.
Пришел он с рыбальства, мокрый, усталый. Лег от­
дохнуть на печку, а крылушки положил сушить. Вскоре
уснул. Жена Вани взяла крылушки, надела и улетела.
Мать кричит:
— Сноха улетела!
Вскочил Ваня с печки — и на улицу. Видит, жена
скрылась. Пошел он искать жену. Шел, шел, встреваются ему черт и волк. Дерутся они. Узидали Ивана, просят:
—- Помоги, человече.
Иван помог волку. Волк дал ему шапку-невидимку.
Взял шапку-невидимку Ваня и дальше пошел. Приходит
до речки. Перевозчик на другом берегу. Иван кричит:
— Эй, возы-перевозы, перевезите меня!
— Дашь руку отрубить — перевезем.
— Дам, — отвечает Иван.
Сел он на перевоз. Надел шапку-невидимку, его и
нема. Перевозчик пристал до берега, Иван вышел-И по­
шел дальше. Дошел он до второй речки, кричит:
— Эй, возы-пе^евозы, перевезите меня!
— Д аш ь ногу отрубить — перевезем.
— Дам.
— Садись.
Повез перевозчик, а Иван надел шапку-невидимку,
его и нема. Перевезли, он и ушел. Ищут перевозчики,
а Ивана нет.
Доходит он до третьей речки, кричит:
— Эй, возы-перевозы, перевезите меня!
— Д аш ь голову отрубить — перевезем.
— Дам.
■
— Садись.
Сел Иван на перевоз, надел шапку-невидимку. Доеха­
ли до берега, он и ушел. Искали-искали перевозчики и
не нашли Ивана.
67

Идет Иван дальше. Дошел до трех озер. Пришел на
третье озеро и караулит. Прилетели утки. Жена его тоже
прилетела. Надел Иван шапку-невидимку — и до жены и
ее сестер. Уцепился за них, когда утки полетели. Летят
они и говорят:
— Чего это тяжело нам лететь?
А они не видят, что несут Ивана. Прилетели утки в
тридевятое царство, в тридесятое государство. Жена Ва­
нн пошла в свой дом, а Иван с нею. Зашли в комнату.
В люльке дитенок заплакал. Жена Ивана сказала:
— Был бы, сынок, здесь батюшка твой, он покачал
бы тебя.
Иван говорит:
— Я здесь!
Жена дивуется. Глядит, а никого нет. Тогда она об­
ратно говорит:
— Не плачь, сынок! Был бы твой батюшка, он пока­
чал бы тебя.
— Я здесь!
Ж ена Вани ничего понять не может. И в третий раз
сказала:
— Не плачь, сынок! Был бы твой батюшка, он по­
качал бы тебя.
— Я здесь! — Иван снял шапку-невидимку. Увидала
его жена, обрадовалась. А потом говорит:
— Ваня, мой отец — змей, он съест тебя.
— Не съест. Пойди до него, попытай, что он делает.
Пошла жена в сад до отца, спрашивает:
— Батюшка, сделаешь мне радость?
— Сделаю.
■
— Мой муж пришел.
■
— Нехай живет.
. Прошло время. Отец-змей шлет своих слуг. Приходят
слуги до Ивана, передают приказ:
— Прячься до трех раз. Как найдем в третий раз,
царь-змей тебя съест.
Жена Ивана печалится. Подумала, подумала да
спрятала мужа в бане.
Отец Ваниной жены послал змеев искать зятя. Л ета­
ли, летали змеи — нашли Ваню.
Пошел он прятаться во второй раз. Жена его спрята­
ла в болото, прикрыла лопухом.
68

Прилетели змеи, нашли его, В третий раз Иван сам
стал прятаться. Надел он шапку-невидимку, встал за
зеркало.
Летали, летали змеи — и не нашли. Царь змеев го­
ворит:
Нехай зять живет.
А жена говорит Ване:
— Отец не оставит тебя живым, съест. Давай ухо­
дить.
— Давай. А как мы уйдем?
— Возьмем сына и побежим.
— Нет, так змеи нас догонят. Ты лучше попроси се­
стер, чтоб они с тобой полетели купаться. Когда полети­
те, я сына возьму, накрою своей одежей, надену шапкуневидимку и за сестер держаться стану. Они меня доне­
сут. до земли. А ты лети сзади, смотри, чтоб сын наш не
упал. Упадет, подхватишь.
Пошла она до своих сестер, спрашивает:
— Сестры, полетим на озеро?
— А как муж?
— Он дома с сыном останется.
— Тогда полетим.
Собрались лететь. Иван взял сына, надел шапку-не­
видимку, ухватился за ноги сестер. Полетели. Прилетели
на озеро. Иван с женой пошли до старика, а сестры
улетели.
Узнал царь змеев, что дочь с зятем и сыном на землю
улетели, собрался, полетел догонять их.
Дедушка, как увидал Ваню с женой, обрадовался, а.
потом говорит:
— Летит царь змеев. Он может вас убить. Ну да ни­
чего. Вот тебе посох, Ваня. Как подлетит царь змеев,
вдарь его посохом, он в прах обернется.
Прилетел царь змеев, подошел до хаты, только хотел
хвостом вдарить, а Иван его — посохом. Змей и рассы­
пался в прах.
Пошел Иван с женой до матери. Пришли они. Стали
жить-поживать, добра наживать. И я там была, мед-пиво
пила, по губам текло, а в роте не было. Дали мне кнут, а
я от них — круть.
9/У1 1958 г.
69

№ 10

ТИТ-РЫБА
ил себе старик со старухой и прижили они
себе одного сына и назвали его Алешей.
Старик ходил ловить рыбу, и всегда ему
попадалась в сети только одна рыбка. Л о­
вит раз старик рыбу, выходит Тит-рыба и
гутарит ему:
—
Дай ты мне, что у тебя есть дома, то­
гда, где ни бросишь сеть, будет ловиться
рыбы сколько хочешь!
Стоит старик и думает, что ему делать.
А жил-то он бедно-пребедно и ничего не
имел, окромя старухи и сына.
Тит-рыба гутарит:
— Отдашь сына — будешь ловить рыбу и жить хо­
рошо.
Думал, думал старик, а деться от бедности некуда,
он и согласился. Дал слово. Как дал обещание Тит-рыбе старик, только он бросил у берега сетку, глянул, а в
ней полно рыбы. Забрал он ее и продал купцу. Приходит
домонь и радуется, что много наловил рыбы, а старухето своей ничего не говорит.
На другой день старик купил сыну большой ножик
с красной ручкой, да и гутарит:
— Иди, сын, куда бог поведет, только смотри: близ­
ко до воды не подходи, а то тебя Тит-рыба съест.
На утро Алеша попрощался с отцом-матерью и по­
шел. Идет он себе и идет по дороге. Шел до тех пор,
пока в лес не зашел. Лес дремучий был. Вот видит он:
дерутся в лесу бирюк, орел и жук. Дерутся они из-за
сдохленного быка. Как увидали они этого парня и
просят:
— Парень, раздели нам мясо.
Вынимает Алеша ножик с красной ручкой и начинает
делить. Отделил он кости от мяса, отделил потроха. Ко­
гда разделил он все, тогда стал гутарить:
— Зубатым бирюкам — кости, беззубым орлам — м я ­
со, а потроха жуку.
Разделил, а сам собирается идти дальше. Тогда,
70

значит, бирюк вырывает волос и дает парню. Д ал и гу­
тарит:
— Когда будет нужда, прижги волос и скажи: «Был
человеком, а теперича стану бирюком». Как сделаешь,
что гутарю, и скажешь такие слова, обернешься би­
рюком.
Орел тоже выдернул перушко и дает парню:
— Когда станет тебе плохо, придет нужда, прижги
перушко и скажи: «Был человеком, а теперича стану
орлом».
Ж ук подполз до парня, отломил перушко и дает ему:
— Когда станет плохо, придет нужда, подожги пе­
рушко да скажи: «Был человеком, а теперича стану ж у ­
ком».
Забрал все это Алеша да пошел своей дорогой. Идет
путь-дорогой день, другой и третий. А ему навстречу
охотнички. Парень тогда взял перушко жука, поджег
и сказал: «Был человеком, а теперь стану жуком». Сде­
лался он жуком и спрятался.
Прибежали собаки охотникох, бегают, нюхают, ищут,
а найти никак не могут. А он схоронился под кустом и
сидит. Поискали, поискали охотнички и пошли себе. А
Алеша сказал: «Был жуком, стану человеком». Стал че­
ловеком и пошел дальше.
Идет он темным лесом, ничего не видать. Стало ему
страшно, вынул он тогда бирючий волос, прижег его и
гутарит: «Был человеком, стану бирюком». Обернулся
бирюком и побег. Пробег он лес. Выбег в степ и сказал:
«Был бирюком, стану человеком». Стал человеком и по­
шел. Идет дальше, а навстречу ему попалось море, пе­
рейти его никак нельзя: боится Тит-рыбу. Вынул Але­
ша орлиное перушко, поджег его и гутарит: «Был чело­
веком, а теперь стану орлом». Сделался он орлом, пере­
летел через море, стал обратно человеком.
Шел, шел парень по дороге, доходит до самой стани­
цы. Пристроился он там работником и живет, а потом
стал пасти царских коров.
А в это время царь объявляет по всей государстве,
что его дочери охота попить теплого молока прямо изпод коровы. А табуны царских коров паслися далеко, ни­
как нельзя доставить молоко, чтобы оно было теплым
Вот царь тогда объявил:
71

— Кто принесет теплого молока, за того дочь замуж
отдам.
Пришел вечер, подоили коров, парень претворился в
орла и полетел. Прилетел, принес, теплого молока цар­
ской дочери. Царская дочь только и успела тяпнуть его
по лбу своим кольцом.
Прошло несколько дней, собрал царь всех людей, а
дочь его стала глядеть того, кто ей принес молоко. А
парень не захотел идти: ему совестно, что он пастух.
Когда все ушли из станицы к царю, парень сделался
волком, половину табуна порезал. Потом Алеша из вол­
ка претворился в человека, взял колючку, ободрал
себе все лицо. Ободрал лицо, схоронился в курене и
сидит.
Царская дочь глядела, глядела, а не нашла того че­
ловека, что молоко ей приносил. Тогда приходит она до
пастуха. Парень видит, что царская дочь пришла, он гу­
тарит ей:
— Здесь волки половину стада перегрызли, а-я в ко­
лючки спрятался, лицо себе изодрал.
Ц арская дочь не слушает, а сама пристально на него
глядит. Глядела, глядела и узнала по метке, что коль­
цом его по лбу тяпнула.
Пришла она до отца, рассказала ему, что она нашла
того человека.
Призвал царь до себя парня, сосватал его. Ну и
стал с этого дня парень ночью до царской дочери ходить.
Придет, сделается- жуком, залезет в комнату и обратно
становится человеком. Подойдет до кровати, где спит
царская дочь, а она начинает кричать: «Караул!» А па­
рень снова становится жуком и уползает. Одну ночь он
так ходил, другую, третью, а царская дочь все кричит
да кричит. Слуги утешают ее, что это ей снится.
Ну, прошло сколько-то там время, царь сыграл
свадьбу. После свадьбы Алеша стал гутарить жене, как
он до нее ходил, только не сказал, что в жука претво­
рялся.
Жили они, значит, с год, два и три, жили хорошо.
Только пришло время, объявили войну, царскому зятю
Алеше тоже надо было идти на службу. Собрался о н
уходить на войну и гутарит жене:
— Может я со службы не вернусь.
72

Жена его спрашивает:
— Почему ты не вернешься?
Алеша ей отвечает:
— Придется ехать через речку или море, а мне нель­
зя: Тит-рыба съест. Если кто за место меня до тебя при­
дет, не пускай. Когда будет стучать в комнату, ты не
пускай, скажи: «Если ты мой муж, то сам войди».
Царский зять Алеша обернулся жуком, вылез из ком­
наты и снова влез, а двери были заперты. Увидала цар­
ская дочь, что ее муж может претворяться, поверила его
словам.Проводила она мужа на службу. Прошло время, вой­
на замирилась, отслужил Алеша, едет домонь, а с ним
ехал один парень, здорово похож он был на царского з я ­
тя. Они были хорошие товарищи. Ну, царский зять-то
рассказал ему, что он хоронится Тит-рыбы.
Едут они по дороге, доезжают до моря. Царский зять
не стал делаться орлом, а пошел на корабь. А товарищто этот спихнул Алешу в воду, а Тит-рыба проглотила
его. Парень этот приезжает до жены Алеши — царской
дочери. Заходит и стучится в дверь:
— Жена, открой, это я со службы пришел.
— Если ты мой муж, то сам влезь.
— Ты же закрытая.
— Если ты мой муж, то сам влезь, — еще раз гута­
рит царская дочь.
Этот парень пошел до царя, рассказал ему, что его
жена не пускает.
Царь призвал дочь до себя и гутарит:
— Что же, дочь моя, ты мужа не встречаешь?
— А он мне не муж. Я не признаю его.
— Как же, венчали тебя с ним, а ты не признаешь
его?! Мне от людей стыдно. Я же отец твой, да и царь!—
гутарит он дочери.
— Нет, он мне не муж.
Ну, побыл этот парень день-другой, да и уехал.
Царская дочь живет себе и ждет, когда он уедет. По­
том доложили ей, что уехал человек, похожий на ее му­
жа. Тогда она стала выходить из своей комнаты. Про­
шло некоторое время, а муж ее не является. Вот она
мечтает себе: «Наверное, моего мужа Тит-рыба съела».
73

Заперлась она в своей комнате, стала вышивать. Вы­
шила она звездочку, месяц и солнце. Как вышила, стала
просить отца дать ей корабь:
— Батюшка, дай корабь, по морю хочу погулять.
Царь снарядил ей корабь, дал тридцать матрозох.
Села она на корабь и поехала по морю. А звездочку на
корабь прицепила. А звездочка-то светит и светит голу­
бым светом. Выходит Тит-рыба из воды, просит у цар­
ской дочери:
— Дай звездочку!
А царская дочь гутарит:
— Что у тебя в<нутри есть, покажи по голову.
Тиг-рыба показала по голову. Царская дочь увида­
ла Алешу. Отдала она Тит-рыбе звездочку и поехала до­
монь.
На другой день едет она на корабле, везет месяц, а
он светит еще лучше. Выходит обратно Тит-рыба и про­
сит у нее месяц:
— Дай мне месяц!
А царская дочь гутарит:
— Что у тебя внутри есть, покажи по пояс.
Тит-рыба показала. Ц арская дочь увидала Алешу
по пояс. Увидала, отдала Тит-рыбе месяц. Отдала и
уехала домонь.
На третий день едет она на корабле, везет солнышко.
Тит-рыба обратно из воды выходит и просит:
•—• Дай мне солнышко!
Ц арская дочь гутарит:
— Что у тебя внутри есть, покажи всего.
Тит-рыба показала, а в это время тридцать матрозох
схватили царского зятя, перетянули его на корабь.
Обняла царская дочь своего мужа Алешу, поликовались они. Тогда она и гутарит мужу:
— Теперь, Алеша, куда бы ты ни пошел, ни поехал, и
я с тобой буду. Одного не отпущу.
Приехали они домонь, с той поры стали жить-поживать и добра наживать. Друг без друга никуда не ходят
и не ездят.
Я как-то мимо их хаты шла да к ним в гости зашла.
Угощали они меня медом, сладкой водочкой. Много я у
них пила и ела, по губам текла сладкая напива, а в рот
не попала.
3/П 1941 г.
74

№

11

СТРЕЛЕЦ-МОЛОДЕЦ

ил-был царь Ероха. А у него был Стрелецмолодец. Часто Ероха ходил с ним на охоту.
Вот пошли они один раз на охоту. Пришли
в большой лес. Царь стрелял, стрелял и ни­
чего не убил. А Стрелец-молодец как стрель­
нет, так убьет. Царю такое дело не пондравилось. Он ничего не сказал, пошел от
Стрельца подальше в лес.
Стрелец-молодец стрелял, стрелял, да и
подстрелил перепелочку. А перепелочка-то
гутарит ему:
—
Умел подстрелить меня, Стре
дец, умей со мною жить.
Стрелец-молодец дивуется, да и отвечает:
— Как же с тобою буду жить, ты же перепелка?!
— Я — женщина, только претворенная в перепелку.
А теперь слушай, что я тебе скажу. Когда принесешь
меня домонь, то посади меня на окошко; я задремаю, а
в это время ты подойди до меня и вдарь меня по щеке.
Как вдаришь, я стану твоей женой-красавицей.
Распрощался Стрелец-молодец с царем, пошел к себе
домонь, а перепелочку с собой взял. Царь-то ничего и
не знает.
Пришел домонь молодец, посадил перепелку на окно.
Прошло сколько-то там время, глянул Стрелец-молодео
на окошко и видит: перепелочка задремала. Подошел он
до нее да как тяпнет ее в щеку, а перепелочка тут и пре­
творилась в женщину, да в такую красавицу, что и не
сыскать во всем белом свете.
Как только претворилась перепелочка в женщину,.
стала она гутарить:
— Теперь, Стрелец-молодец, я — твоя жена навеки.
Зови меня Таней.
Стал Стрелец-молодец жить с красавицей-женой. На
охоту перестал ходить. Царь Ероха день его ждал, дру­
гой, третий. На четвертый сам до него пришел. Пришел
царь, увидал жену у стрельца', да и позавидовал.
Позвал царь до себя Стрельца-молодца, гутарит ему:
— Не быть такой красавице Стрельцовой женой, а
75

быть ей царевой женой. Вот что, Стрелец-молодец, давай
с тобой на условиях хороших сойдемся. Я тебе полцар­
ства дам, а ты мне только жену отдашь. Получишь пол­
царства, будешь'сам себе управлять. Ни я до тебя, ни
ты до меня. Так и будем жить.
Думал, думал Стрелец-молодец да гутарит:
— Царь, ты хоть все царство мне дай, а жены своей
я не отдам тебе. Я полжизни прожил, а как и не жил,
а теперь я жизнь знаю. Без жены — света мне нет. Что
хочешь, то и делай, а жены своей Танюшки не дам.
Царю Ерохе такие речи не пондравились. Сумный он
сделался. Сидит и думает: «Отнять жену у живого мужа
нельзя. Что потом люди скажут?» Ну, думал, думал да
надумал: «Дам я Стрельцу-молодцу задание, чтоб он его
не исполнил!» Надумал Ероха и гутарит:
— Ты, Стрелец-молодец, поедешь в другое государ­
ство. Бери с собой провизии на три года, да смотри у
меня, задание выполни. Выполнишь, тогда можешь с
женой идти на все четыре стороны; я сам себе, а ты —
сам по себе, да только на глаза мне не попадайся. Ж е­
ну твою трогать не буду.
Пришел домонь Стрелец-молодец и запечалился: «На
три года ехать в чужое государство, а жену Танюшку
оставить надо в государстве Ерохи!» Делать нечего: раз
царь приказал, надо ехать. Стал он собираться в путь,
а жене ничего не сказывает.
А царь в это время думает: «Поедет Стрелец-моло­
дец в другое государство, может, не вернется. Топда я
возьму его жену за себя».
Собрался Стрелец-молодец в путь. Пришел до царя.
Царь посмотрел на него и гутарит:
— Вот тебе, Стрелец-молодец, задание: поедешь в чу­
жое государство, привезешь мне козу с золотыми ро­
гами.
Пошел от царя Стрелец-молодец на море, сел на бе­
рег, ждет корабь. Сидит он и думает: «Хорошо, я жене
не сказал, уеду, тогда узнает, так ей легче будет». Солн­
це уже заходить стало, а он сидит у моря, корабь ждет.
Он и не знает, что его жена за ним тенью стоит, все ви­
дит, знает.
Сидит Стрелец-молодец на берегу моря и думает:
«Нелегкое задание. Где я ему сыщу козу с золотыми ро­
76

гами?!» Подумал это он, да так тяжело вздохнул, а же­
на ему гутарит:
— Что ты печалишься? Иди домонь, ложись спать.
Корабь твой завтра готов будет, а когда поедешь, все
будет Сделано.
Кай услыхал он ее голос, диву дался. Ну, а сам-то
обрадовался. Пошли они домонь вместе. Стрелец печа­
литься больше не стал.
Пришла полночь. Стрелец-молодец уснул, а Танюшка
открыла окно и кликнула:
— Сестрицы-подружки, идите ко мне скоро-наскоро!
Тут эти самые сестрицы-подружки сошлись все со все­
го света белого. Посмотрела Таня на них да гутарит им:
— Заготовьте все на корабель моему мужу.
Приказала она им и легла спать.
Наутро встал Стрелец-молодец, пошел на море и ви­
дит: корабель готовый. Сел он на корабель, жена прово­
жает, а сама плачет. А когда корабель трогаться стал,
она ему на прощанье гутарит:
— Заедешь в глухие места, что никого видно не бу­
дет, слышно не будет людского голоса, и корабь твой
дальше идти не станет, и дышать вам нечем будет, вот
тогда вспомни меня — Танюшку-перепелочку. Тогда к те­
бе на помощь придут мои сестры.
— А может, мы с тобой сейчас уедем, жена?
— Нет, Стрелец-молодец, задание выполни, а о дру­
гом не бойся. Не царю я досталась, а тебе, не царева я
и буду.
На прощанье поликовались они. Корабь поплыл, а
она домонь пошла.
Поехал корабь по морю. Ехали они, ехали и заехали
в такое дикое место, что ничего не видать, ничего не
слыхать. Стрелец-молодец и вспомнил, что ему жена
гутарила. Подумал он: «Где же теперича моя перепелочка? Что она делает? Была бы она со мной сейчас, я бы
горя не знал».
^
Корабель остановился, матрозы полегли спать. От
жары нельзя было дышать. Стрелец-молодец вспомнил
наказ жены да гутарит: «Сестрицы-перепелицы, идите
ко мне скоро-наскоро!» Собрались сестрицы-перепелицы.
Он просит: «Царь мне приказал поймать козу с золоты­
ми рогами. Достаньте мне, сестрицы-перепелицы, такую
козу».
77

Сестрицы-перепелицы отвечают: «Все будет сделано».
Наутро, как взошло солнышко, проснулся Стрелецмолодец, дивуется, а на корабле ходит коза с золотыми
рогами. Посмотрел он на нее да гутарит: «Матроны мои
дорогие, вставайте, будем ехать домонь».
(
Матрозы возрадовались, быстро убрались, да! и по­
ехали.
!
Поехал Стрелец-молодец на три года, а вернулся че­
рез три месяца.
Приплывают они в свое государство, останавливают
корабель, идут до царя. А царю уже донесли, что Стре­
лец-молодец приехал. Выслушал царь Ероха да загорюнился: «Эх, сукин сын, возвернулся! И чего он возвернулся? Прошло только три месяца, а не три года, а он
возвернулся! Наверно, привез козу!»
Сидит царь сам не свой и ждет. Приходит Стрелецмолодец до царя, поклонился низко да гутарит:
— Здравствуйте, ваше величество.
— Здравствуй, — сказал ему царь.
— Ваше приказание, ваше величество, исполнил. Ко­
зу золоторогую привез.
Царь ему гутарит:
— Ну что ж, одну беду ты мне привез, а теперь дам
тебе другое задание. Пускай твоя жена соткет мне ко­
вер, да такой большой, чтоб во всю мою палату был.
А сроку даю три дня. Коли ты в три месяца исполнил
мой приказ, жена твоя в три дня ковер соткет.
Пошел Стрелец-молодец от царя, печалится. Встреча­
ет его жена и спрашивает:
— Что, Стрелец-молодец, закручинился? Что тебе
царь сказал?
— Эх, Таня, не спрашивай. Наверно, через твою
красоту я пропаду. Царь мне задание дал, чтобы ты в
три дня соткала ему ковер во всю царскую палату.
Она ему отвечает:
— Э, Стрелец-молодец, умел взять, сумеешь и про­
жить со мной, а царь пусть дает задание, только не бу­
дет того, о чем он думу имеет. Не печалься.
Лег он спать, а она в ночь хлебы испекла. Потом от­
крыла окно, крикнула: «Сестрицы-перепелицы, явитесь
ко мне скоро-наскоро!»
Прилетели сестрицы-перепелицы, спрашивают: «Что
ты, сестрица, нам скажешь?»
78

— Сделайте мне ковер во всю царскую палату, да
чтоб на нем были райские птицы и пели.
— Будь, сестрица, покойная! Наутро ковер будет го­
тов, -т- ответили ее сестры.
Вртала она наутро, взяла ковер, повесила и сидит.
Муж (ее опрокинулся, как глянул на ковер, испугался:
думал, пожар горит. А ковер-то такой был ясный и пре­
красный, кто знает какой, ни описать такой красоты, ни
сделать нельзя. Райския птицы на садовинах сидят, клю­
ют яблоки золотые и поют.
Таня гутарит мужу:
— У нас два дня впереди, будем с тобой жить, весе­
литься, а то я и дня с тобой покойной не была. Пройдут
три дня, отнесешь ковер царю Ерохе.
Так они и сделали: два дня были неразлучны. А на
третий день Стрелец-молодец огляделся, взял ковер, да
и до царя пошел. Пришел в царские палаты. Царь как
глянул на ковер, так забылся, где он. Потом царь
Стрельцу-молодцу гутарит:
— Выполнил ты второе задание. А теперь исполни
третье задание. Исполнишь — жена будет твоя завсегда.
Сделай мне другой ковер, да такой, чтобы я поместился
со всем войском на нем да чтоб ковер летать мог. Сде­
лаешь — вольный! Куда хочешь, туда пойдешь, куда хо­
чешь, туда поедешь со своей женой. Ни ты до меня, ни
я до тебя. Слово царское — закон!
Постоял, постоял Стрелец-молодец, да так ничего и не
сказал царю, а себе только думает: «Где такой ковер я
возьму, чтобы на нем поместилось все войско царское да
чтоб ковер летать мог?» И так закручинился, что домонь
идти не хотел.
Думай не думай, а делать надо: царское слово —
закон.
Приходит Стрелец-молодец домонь. Тяжело ему, за­
плакал. А жена его Танюшка спрашивает:
— Что ты, Стрелец-:.:ллодец, плачешь?
— Как же мне не плакать? Когда мы одно дело вы­
полнили, второе выполнили, а теперь царь задал третье,
а потом даст и четвертое.
— А какое же задание дал царь?
— Такое царь дал задание, что гутарить не хочется
тебе, Танюшка, — отвечает молодец.
79

Сидит он и плачет. А жена от него не отступается:
— Скажи, какое царь дал задание? Если ты [сумел
меня взять, то сумеем прожить вместе.
!
Не хотел он жене гутарить, да уж дело такое: раз
такое вышло, рассказать надо:
— Царь приказал тебе ковер соткать такой, чтобы он
со всем своим войском на нем поместился да чтоб! ковер
летать мог|
— Вот испугался! Все делали, не боялись, а послед­
нюю беду разе не сделаем?! Не горюй, муж мой! — отве­
тила она. — Будь спокоен, все это будет готово. ЛЬжись
спать да не печалься.
Пришла полночь. Танюшка испекла хлебы, открыла
окно, стала кликать:
— Сестрицы-перепелицы, явитесь ко мне скоро-наско­
ро!
Явились сестрицы-перепелицы. Она накормила всех.
Тогда сестрицы-перепелицы спрашивают:
— Что тебе нужно, наша старшая сестрица?
— Мне царь приказал соткать ковер, да такой, что­
бы на нем царь поместился оо всем своим войском и чтоб
ковер летать мог.
— Сделаем, старшая сестрица.
А Танюшка просит их:
— Сделайте, сестрицы, ковер такой, чтоб как царь
на него сел, так больше не сходил с него.
Собрались сестрицы-перепелицы; не прошла ночь, как
ковер был готов. Отнесли его, расстелили в степу. Н а ­
утро взошло солнышко; встал Стрелец-молодец, а Т а ­
нюшка повела его в степ. Привела. Глянул Стрелец на
ковер и диву дался.
Жена ему гутарит:
— Вот теперь два дня мы будем вместе.
Линовались они два дня, глядели друг на друга, ни­
куда не ходили. А на третий день Стрелец-молодец по­
шел до царя. Пришел. А царь какой-то сумной, не глядит
на него. Стрелец-молодец поздоровкался с царем и гу­
тарит:
— Ваше величество, ковер-то готов, можно глядеть.
— А где он?
— Да на1степу лежит. Ведите войско свое, ваше ве­
личество.
80

Царь привел свое войско, глядит на ковер и видит
он, что все его царское войско и сам о н — ц а р ь — на
коврё сотканы.
С |а л царь расстанавливать своих солдат по местам.
Всех(поставил, видит, только его, царское, место оста­
лось пустое. Тогда царь и гутарит:
—| Ну, Стрелец-молодец, выполнил ты и третье
задание, за то тебе царское спасибо. Как были мы
с тобЬй друзяками, так и будем дальше. За все я тебя
награжу.
Наградил царь Стрельца жар-птицею.
А Стрелец награды не взял. Царь-то обиделся и ду­
мает себе: «Стрелец на меня сердце поимел, надо из­
вести его, а то, неровен час, измену может сделать».
А Стрелец пошел домонь. Пришел, а жена Танюшка
спрашивает Стрельца:
— Доволен, муж мой?
— Доволен-то я доволен, только не ндравится мне.
— Чего не ндравится, муж?
— Д а царь Ероха житья нам не даст: любит он тебя.
Возьмет, да и даст мне новое задание: разобиделся он на
меня крепко.
Думали они вдвох, думали и надумали. Танюшка
кликнула своих сестриц-перепелиц и сказала им:
— Сестрицы-перепелицы, перенесите меня с мужем
в такое место, где царя и его слуг нет.
Сестрицы-перепелицы исполнили приказание.
На другой день царь посылает своих слуг узнать, до­
ма ли Стрелец со своей женой. Пришли слуги до Стрель­
ца, а его и след простыл. Ну, пришли до царя, докладают:
— Царское величество, Стрельца с женой дома нет.
— А где они? — спрашивает Ероха.
— Д а еще вчера убегли.
Тут царь команду дал:
— Все по своим местам на ковер становитесь!
Прибегло войско до ковра, постановились солдат до
солдата, каждый на свое место. Встал на свое место и
царь. Как встал на ковер Ероха, ковер поднялся и поле­
тел. День летит ковер, другой, третий, а царь и не зна­
ет, как на землю сесть. Долго летал царь со своим вой­
ском, пока все не поумирали.
А ковер и теперь все летает по небу.
81

А Стрелец-молодец
стливо.
И я у них в гостях
текло, а в роте сладко
Хорошо они живут!

с женой Танюшкой живут сча­
/
была, мед-пиво пила, по ;,губам
было.
Дай бог так-то жить каждому.
20/УП ] 1940 г.

№ 12

БРАТ И СЕСТРА
ыло это до царя Ерохи, когда земли было
трохи. Было это и до царя Панька, когда
земля была тонка, снег горел, а соломой ту­
шили. Вот в том царстве жил старик со ста­
рухой. Жить-пожить, нашли они себе двух
цитех: сына с дочкой. Жили они не так-то
бедно, не так-то богато. Старик рыбалил,
охотничал. Поймал он раз силком шакалку, она ему гутарит:
—
Старик, отпусти меня на ветер, я те­
бе клад дам.
Дивуется старик словам шакалки, взял
да пустил ее. Когда шакалка стала уходить, гутарит:
— Пойди, старик, в лес, до черного камня, подыми
его, там клад найдешь.
Старик побег до того камня. Прибег, поднял камень,
а под ним ямка, в ямке казан с золотом. Забрал он золо­
то да домонь пошел. Приходит, золото спрятал. Рабо­
тать бросил. Построил большой курень, купил коних,
разную скотину, стал со старухой жить хорошо. Сын ра­
стет, растет и дочь. Подросли они, дочь по хозяйству
управляется, сын охотничает.
Ну, жили, жили, потом старуха померла, а после при­
шла смерть за стариком. Стал он помирать, призвал сы­
на с дочкой:
— Дети!
— Что, батюшка?
— А вот что. Ты, сынок, не женись, а ты, дочка, не
выходи замуж. Живите вместе, на ваш век хватит моего
богатства до вашей смерти.
82

Сказал старик и помер.
Похоронили дети отца, клятву дали: «Будем выпол­
нять завет». Живут брат с сестрой год, другой и третий.
Брат охотничает, сестра по хозяйству управляется. Б р а ­
та Леоном звали, а сестру Машей.
Сравнялось Леону двадцать годох, а Маше восем­
надцать. Леон думает: «Хорошо было отцу завет д а ­
в а т ь — мне не жениться, а сестре замуж не выходить.
Мы-то у отца были, была у отца мать, а мы с сестрой до­
живем до старости — кому завет будем оставлять?» Д у­
мал, думал он да додумался, что отец завет дал в другом
понятии. Ну, додумался, приходит до сестры и гутарит
ей:
— Маша!
— Чего, братец?
— Нам отец завет дал в другом понятии.
— Братец, а в каком?
— У нас, Маша, мать была?
— Была, братец.
— А отец был?
— Был, братец, — отвечает Маша.
— Отец завет давал?
— Д авал, братец.
— А мы с тобой, Маша, кому завет давать будем?
— Не знаю, братец.
— А я знаю. Я женюсь, а ты выйдешь замуж. Тебя
я не брошу до смерти. Будем с тобою жить, как и жили.
Сестра ему отвечает:
— Дело твое, братец, помни только завет отца.
Прошло там сколько-то время, Леон женился, по­
строил себе большой курень, живет с женой. Маша оста­
лась в отцовской хате. К сестре Леон ласку имеет, увежлив с ней, любит ее. Смотрела, смотрела на такое дело
жена Леона да заревновала. Вот и думает она: «Что я
за жена? С сестрой муж гутарит, а со мною нет. Ее лю­
бит, а меня нет. Что я, челядка какая?!»
Ну, стала она думать, чтоб отвернуть мужа от сест­
ры. Думала, думала да надумала. Ушел раз Леон на
охоту. Зашла она на баз, убила быка. Пришла в хату,
села и плачет.
Приходит Леон.
— Чего ты, жена, плачешь?
— А как мне не плакать? Сестра твоя мстит мне.
83

— Чего ж она тебе плохого сделала? — спрашивает
Леон.
— Она со зла быка нашего убила.
— Глупая, раз бык убит, завтра будет другой.
Видит жена Леона, что муж без внимания, тогда она
задумала другое зло. Ушел Леон на охоту, она побила
всех барашек. Сидит себе да плачет.
Приходит Леон.
— Чего, жена, плачешь?
— Как же не плакать? Сестра твоя прежде быка уби­
ла, а теперича всех барашек побила да сказала мне:
«Если я тебя застану в хате, и тебя убью». Я теперича
боюсь дома оставаться.
Леон отвечает:
— Не плачь. Завтра будут другие барашки. Убивать
тебя она не станет, тебе померещилось. Чего тебе не хва­
тает? Чего ты все на сестру наговоры делаешь? Допрежь
тебя мы с ней хорошо жили, пришла ты в дом и такую
поднимаешь склоку '.
На третий день Леон пошел на охоту рано. Жена его
рвет и мечет, не знает, что бы сделать да отворотить му­
ж а от сестры. Так ее и мутит. Места баба себе не нахо­
дит. Думала, думала да коня загубила. Загубила, села и
плачет.
Приходит Леон, спрашивает:
— Что, жена, плачешь?
— Твоя сестра коня загубила.
Леон ей отвечает:
— Другого купим.
Так ничего жена не добилась. Пуще прежнего ее му­
тить стало.
Живут они так-то, время идет, а тут сын у них нашел­
ся. Как-то раз пошел Леон на охоту, а жена решила за­
душить дите.
Думала, думала, да и подошла к тому — наложила
на дите руки. Сидит, голосит на всю станицу, волосы на
себе рвет.
Приходит Леон, спрашивает жену:
— Чего голосишь?
Жена стала упрекать:
1 Влияние современности.
84

— Ты никогда мне не веришь! Для чего же ты меня
брал? Я тебе гутарила, что сестра хочет погубить меня,
а ты не верил. Гляди, она наше дите погубила. Как хо­
чешь, я с тобой жить не стану!
Леон ничего не сказал жене. Запрег ко«я. Прибег до
сестры, взял ее да поехал в лес. Приехал. Отпрег коня и
гутарит ей:
— Ну, сестра, я все терпел, а теперича сил нету. Не
могу тебе простить такого подлого дела.
— Какого дела, братец?
— Ты у меня убила быка, барашек, коня. Я тебе ни­
чего не гутарил. А когда ты убила моего сына, простить
тебя не могу.
— Братец, да я ничего не знаю. Не губила я твоего
сына. Д а у меня дум таких не было!
Ну, как она его ни убеждала, Леон сестре не поверил,
жизни ее не лишил, а кару дал. Он гутарит ей:
— Ложи правую руку на пенек. Я отрублю тебе паль­
цы, да и иди на ветер.
Заплакала Маша:
— Спаси тебя Христос, братец! Неправду ты де­
лаешь!
Положила она правую руку на пенек. Брат саблей от­
рубил ей пальцы. Сел на коня да побег домонь.
Осталась Маша в лесу одна. Птицы поют, солнышко
светит, а у ней, несчастной, слезы речкой текут. Стоит
она, не знает куда податься. Стояла, стояла да пошла
куда глаза глядят.
Она была такая красивая да справедливая!.. Вот идет
она по лесу, а звери ее не трогают. Звери — они знают,
чуют, какой есть человек, вот и ее почуяли. Не тронули.
Ходила, ходила Маша по л есу— сорвет травы, ли­
сточки да лечит себе руку. Шла она так-то да забрела в
такое дремучее место! И рада бы вернуться, да не знает
куда идти.
Идет она по дремучему лесу, глянет на руку, подума­
ет, что с ней брат сделал, — жить ей неохота. Погубить
она себя не может, а смерть сама не приходит. Вышла
она на поляну, обрадовалась, а потом запечалилась пу­
ще прежнего: «Вот какая моя судьба!»
Глядит и видит: перед нею большой дом. Думает Ма­
ша: «В таком доме, далеко от людей, хорошие люди не
живут».
85

Стоит она, глядит да думает: «Пойду в дом. Хуже не
будет, а будет — такая моя судьба». Приходит до дому,
а дом высокой стеной окружен. У ворот львы на цепь при­
вязаны. Идет она в ворота, а львы не трогают. Подходит
до крыльца, а там собаки. Влезла в дом, собаки ее не
тронули. Смотрит, а в доме никого нет, а продукты есть.
Взяла Маша перевязала больную руку да стала с хозяй­
ством управляться. Приготовила'кушать, а в ворота по­
стучали. Приехали двенадцать человек. Испужалась она,
спряталась за печку.
Зашли двенадцать братьех-охотникох. Смотрят: в
доме чисто, на столе убрано, полы подметены. Старший
брат гутарит:
— Братцы! У нас кто-то есть. Объявись! Если стар
человек — отцом будешь, если нам ровесник — братом
будешь.
Ну, Маша вышла. Как увидали ее братья, так все и
загорелись. Поздоровкались, стали спрашивать:
— Откуда, сестрица? Какое дело привело?
Маша все прогутарила. Братьям стало Машу жалко.
Старший гутарит:
— Раз такое дело, ты страдала, мы принимаем тебя
сестрой. Клятву даем, что не бросим, не обидим тебя.
Осталась Маша у двенадцати братьех. Смотрит за
ними, пищу готовит. Так они все стали жить.
Жена Леона не поверила своему мужу, что он сестру
погубил. Стала она искать волшебников, колдунох, зна­
харей. Сколько она ни искала, все-таки нашла одну колдовщицу. Та ей погадала:
— Ой, ой, деточка! Она живая! Живет она в такомто месте. Муж твой только пальцы ей отрубил.
Ж ена Леона просит бабку наколдовать такое лекар­
ство, чтоб Маша умерла.
Колдовщица наколдовала напиву. Села на веник,
плеснула из скляницы, плюнула три раза и полетела.
Прилетела. Сделалась дряхлой старухой, идет до ворот.
Львы увидали колдовщицу, стали рыкать, бросаться.
Чуют зло. Не пускают. Маша в это время вышла на
крыльцо, видит: старушка стоит. Ж алко стало ту ста­
рушку. Провела она ее в дом, накормила.
Сидит колдовщица с Машей, а сама думает, что вотвот приедут двенадцать братьех да захватят ее тут. Тог­
да она встала, прощается, благодарит Машу:

— Спасибо, деточка! На вот тебе пасхальный бала­
хон. Надень и носи. Он тебе, красавица, к лицу. Счастье
тебе принесет.
Сказала бабка да ушла..
Маша проводила бабушку. Подошла до зеркала. По­
смотрела на себя, потом на балахон. Балахон красивый,
ушит зеньчугом, рубенами. Маша думает; «Надену я его,
братьех в нем встречу».
Подумала так-то, надела колдовкин балахон. Как на­
дела, так и упала замертво.
Приехали братья. Львы рыкают, собаки лают. Братья
не поймут, что за причина. Заходят в дом, а сестра — не­
живая. Стали братья бить собак, львох. Плачут братья
по сестре, собаки воют, львы рыкают. Ну, плакали, пла­
кали, а меньший брат-то додумал. Вот он и гутарит:
—• Братцы, сымем с нее балахон, он чужой. У нашей
сестры не было такого. Это ктой-то дал ей. Похороним ее
в нашей одеже.
Братья согласились. Сняли с нее балахон — Маша
проснулась! Обрадовались братья, львы играют, собаки
от радости бегают. Стали братья Машу спрашивать:
— Кто был у тебя без нас?
Маша все по порядку прогутарила. Старший брат на­
каз дал:
— Не пускай никого без нас!
Прошло сколько-то время, жена Леона пришла до
колдовки:
— Погадай мне, бабушка!
Развернула колдовщица черную книгу, поглядела и
гутарит:
— Живая!
— Бабушка, бери с меня что хочешь, только умори ее.
Колдовщица согласилась. Наколдовала на платок,
взяла его, села на веник, плеснула из скляницы, плюну­
ла три раза и полетела. Прилетела. Претворилась в ста­
рушку, пошла до ворот. Львы стали рыкать на нее. М а­
ша вышла на крыльцо. Видит старушку. Привела ее в
хату, усадила, накормила. Старуха чует, что скоро
братья приедут, оставила Маше платок колдовекий да
ушла.
Взяла Маша платок, а он такой красивый, птицы раз­
ные на нем написаны. Полюбовалась да повязала его.
Только п о в я за л а — упала замертво.
«7

Возвернулись братья, а львы кидаются, рыкают, со-:
баки бросаются до братьех.
— Что такое?
Заходят в дом и видят: Маша лежит перед зеркалом.
Подошли они до нее, смотрят, а на голове у нее платок.
— Не ее, чужой! — гутарят братья. — Такого платка
у Маши не было! Мы ей не дарили!..
Сняли платок — Маша ожила. Поднялась она, прогутарила братьям про старуху. Братья приказывают:
— Ну, теперича все! Больше никого в дом не води, а
пуще бойся старуху: она колдовщица.
А ж ена Леона не успокоилась. Пришла Она до кол­
дуньи:

— Бабушка, погадай мне!
Стала колдовка гадать. Взяла черную книгу, открыла,
а в книге написано: «Маша живая».
Жена Леона стала колдовку молить— Убей ее, бабушка! Ничего для такого дела не по­
жалею!
Старуха согласилась. Наколдовала она на яблоко.
Села на веник и полетела в лес. Прилетела, претворилась
в старуху, подошла до ворот. Львы рыкают, бросаются
на старуху пуще прежнего. Собаки лают, готовы разо­
рвать колдовку.
Вышла Маша на крыльцо, а дальше собаки ее не пу­
скают. Видит колдунья такое дело, что пройтить нельзя,
она гутарит:
— Спасибо тебе, что сердца на меня не поимела. На
тебе яблочко царское!
Бросила старуха яблочко. Подпрыгнули львы, рвану­
лись собаки, а яблока не поймали. Яблоко прямо Маше
в руки упало.
Пришла Маша в хату, смотрит на яблоко, дивуется на
него. Такое оно красивое, есть жалко. Думала, думала да
откусила кусочек. Как откусила, упала замертво.
Приехали братья, смотрят, а сестра их не встречает.
Львы бросаются, собаки воют. Заходят з дом, видят: се­
стра мертвая, а недалеко от нее надкусанное яблочко.
Позвали братья собаку. Она как схватила яблоко, гак
упала.
Горевали, горевали братья, да и горевать некуда.
Сделали они гроб стеклянный, положили ААашу в гроб,
понесли его в лес, подвесили тот гроб на золотых цепях

на высоком дубу. В горе своем поубивали они своих ксних, львох, собак, вырыли под гробом могилу и себя уби­
ли. Братья любили Машу не братской любовью. Раз она
мертвая, им жизни нету.
Приняла земля мертвых братьех, а на могиле выросли
цветы: белые, красные, голубые. На дубах на золотых
цепях висит гроб стеклянный, а в гробу, как живая, ле­
жит Маша. Утром цветы малые, а к вечеру вырастают
до самого гроба. Ночью отцветают, а утром обратно рас­
цветают и до гроба тянутся.
Жил в этом царстве царь, а у него был сын. Вырос
он. Царь задумал его женить. Одну невесту засватал —
она не по ндраву; вторую засватал — она не по ндраву.
Отступился царь от сына. Махнул на- него рукой- «Что
хочет, пусть то делает! На ком хочет, на той женится!»
Царский сын любил охотничать. В каких лесах оя
только ни охотничал. Вот раз поехал он поохотничать.
разогнать досаду. Ездил, ездил да наехал на дом двена­
дцати братьех. Видит: ворота открыты, никого нет. Он
влез в хату, а там пусто. Ему невдомек, что в его царстве
было убивство.
Пошел он округ забора, видит: два дуба, цветы раз­
ной красоты растут, высоко тянутся. Глянул царский сын
наверх, увидал стеклянный гроб. Залез он на дуб, видит
в гробу красоты неописанной Машу. Осмотрелся он, по­
звал слуг. Они сняли гроб. Повез царский сын его домо'нь. Привез, поставил гроб в свою хату. Стал он обни­
мать, целовать гроб.
День сидит в своей хате, другой, третий. Похудал,,
стал хворать. Отец стал доглядать за сыном. А сын стал
закрывать свою хату.
Вот царь с женой обсудили. Царь гутарит:
— Ты, мать, у него в хате погляди. Он как с охоты
приехал, так все время у себя сидит и не выходит, а
дверь затворяет.
— Как же я до него в хату попаду?
— Вот как, — гутарит царь, — завтра утром я пойду
во двор, споткнусь, упаду, а ты кричи; «Батюшка убил­
ся!» Он выскочит до меня, а ты в то время влезешь в ха­
ту да поглядишь, что у нею в хате делается.
Так они и сделали. На другой день, утром, царь по­
шел на двор, споткнулся, царица стала кричать: «Батюш­
ка убился! Батюшка убился! Батюшка убился!»

Услыхал сын. Побег до батюшки, а закрыть хату з а ­
был. Мать влезла в хату и видит: посредь хаты стоит
гроб, в гробу, как живая, лежит красавица. Побегла ца­
рица до царя.
Царь спрашивает жену, что она видала. Царица все
ему поведала.
— Откуда он взял тот гроб?
— Не знаю.
Ну, обсудили царь с царицей это дело. Стали полдни­
чать, покликали сына. Сын пришел. Царица спрашивает:
— Сынок, хочешь жениться?
Он ей ответил:
— Матушка, мне при отце стыдно гутарить.
— Д а чего же стыдно?! Задумал жениться, скажи.
А то глядим на тебя, видим, в лице ты сменился. Хворать
стал, а мы с отцом ничего не знаем. Если что, мы всех
фершалох, докторох, знахарей, профессорей 1 позовем.
Сын отвечает:
— Здоров я.
Тогда мать-отец стали пытать у него. Ну, как ни
скрывал сын, а пришлось во всем признаться. Повел он
отца-мать в свою хату. Глянул царь на Машу в гробу,
растерялся. В 24 часа о« собрал всех знахарей, колдунох. Ну, все знахари, колдуны гутарят:
— Отравили девку, ничего поделать мы не можем.
Позвали докторох, профессорей. Они Машу в чувство
привели.
Все знахари, колдуны дивуются. Царица позвала ца­
ря, сына — все радььЖивет Маша у царя, время идет. Прошло сколько-то
время, царский сын стал Маше про свою любовь гута­
рить, просит ее стать его женой. Маша дала согласие.
Тогда он взял ее за руку, привел до отца-матери.
— Батюшка и матушка! Дозвольте мне жениться!
— Мы согласны! А вот согласна ли красавица Маша?
— Я не против, только я роду простого и без пальцев.
— Ничего!—-сказал царь. — Нам жена сыну надоб­
на. Ты нам пондравилась.
Царю ни пиво варить, ни вино курить. Всего у него
много. Вот и зашумел пир на весь мир. Повенчали моло­
дых. Живут молодые да поживают. А тут война.
1 Профессорей — влияние современности,
90

Видит царь, дела пошли не на шутку, сн послал сына
в одну сторону, полковникох в другую. Осталась Маша
со свекром и свекровью.
А жена Леона покою себе не знает. Пошла она до
колдовшицы, просит ее погадать. (Их бы всех, колдовщиц, перевешать, чтоб они не мешали хорошим людям на
свете жить.) Стала она глядеть в черную книгу, а там на­
писано: «Жива Маша. Вышла замуж за царского сына».
Жена Леона молит колдовщицу:
—
Бабушка, умертви Машу! Я теперича боюсь ее
пуше прежнего. Скажет она царю, а царь меня казнит,
всё жилки с меня повытянут. Что хочешь, то и бери, толь­
ко умертви ее!
Живет Маша. Родился у нее сын. Вот она пишет свое­
му мужу грамоту. Дали грамоту солдату, чтобы он доста­
вил царскому сыну. Повез солдат. Дорогой зашел до той
колдовщицы. Напоила она солдата, а грамоту подменила.
Наутро солдат пошел. Приходит он до царевича, отдал
грамоту. Читает царевич, а в грамоте написано: «У нас
все хорошо, только несчастье: родился у меня кошененок». Прочитал царевич, глаза вылупил.
Вот он думает: «Ну, если бы у простых людей такое
дело случилось, а то в царском роду». Пишет он матери:
«Я жив, здоров. Пришлите грамоту мне, как живет моя
жена. А то я получил грамоту, а в ней непонятные слова.
Я никак их не разберу».
Царь с царицей заказали потрет с внука, отписали
все, что положено. Понес грамоту, потрет тот солдат.
Дошел он до колдовщицы, остановился отдохнуть. А она
подменила грамоту с потретом.
Получил царский сын, прочитал, а на потрете кошененок написан. Тогда он отвечает отцу-матери: «Может,
жена моя урод. Я ее взял не живую, а мертвую. Русскаято она русская, а кто его знает, что с нею. Мой наказ
вам, чтоб до моего прихода и духу ее не было!»
Колдовка чудесами занимается, а Маша страдание
из-за нее большое имеет.
Получили царь с царицей такой наказ от сына, ничего
не могут понять. Перечить не стали. Одели Машу, поклали в подсумок хлеба-соли, одну луковку, а в переметную
суму посадили дите.
Пошла Маша на все четыре стороны. Шла она, шла,
зашла в дремучий лес, видит: стоит колодец. Она себе
51

думает: «Вот я и отдохну здесь, водицы попью». Глянула
в воду, а из сумы-то переметной, ей показалось, в коло­
дец дите упало. Кинулась она в воду руками, ищет, ло­
вит дите, а его нет. Опомнилась, хвать за суму, а дите —
в ней. Глядит на руку, а у ней пальцы отросли. Тут она
обрадовалась.
Отдохнула, потом пошла. Шла, шла и пришла до то­
го дома, где жили двенадцать братьех. Заш ла,,а там все
не по-прежнему: ни братьех, ни львох, ни собак нет.
Пошла она округ забора, видит: два дуба стоят, на них
цепи золотые болтаются, а кругом дубох цветы повяли.
Стала она утром и вечером поливать те цветы, они за­
цвели.
Живет она в доме братьех. Сын растет не по дням, а
по часам. Вот раз она собралась в свою деревню. А сы­
ну о жизни она все поведала.
Идет она, встречает брата Леона. Брат ее тоже при­
знал. Только диву дался: «У сестры на правой руке пальцех не было, а теперича есть».
Подходит Маша до брата, спрашивает:
— Где бы можно с сыном переночевать?
Брат гутарит:
— Можно у меня.
Пришла она до брата в хату. Узнала невестку, а не­
вестка на Машу глядит. В это время пришел полковник
и приказ дает:
— В этой хате будет царский сын ночевать.
Царский сын с войны домонь ехал. Влез он в хату,
глянул, а перед ним его жена. Глянул на руку, а на ней
пальцы. Он и думает: «Как бывают люди похожи! Ну,
прямо жена моя!»
Брат Маши ужин собрал. Сели все за стол. Царский
сын просит:
— Гутарьте быль, а то до сна далеко, время девать
некуда.
Маша отвечает:
— У меня есть сын, он быль скажет.
Царский сын согласился послушать. Стал сын Маши
гугарить. Поведал он, как матери- брат руку отрубил,'
как мать жила у двенадцати братьех, как ее отравила
колдовка, как мертвую в.гробу царский сын нашел, как
на ней женился (а жена брата в это время сидит да от
страха мрет), как она родила сына, а отец прислал гра­
92

моту, чтоб выгнали ее с сыном, как она опустила руки
в колодец, у нее отросли пальцы. Закончил сын Маши
гутарить.
Муж Маши встал, подошел до сына, признал, поликовался; подошел до жены, обнял, от радости запла­
кал. Призвал своего полковника, приказ дал:
—
Казнить брата моей жены, а его жену привязать к
хвостам невладанных коних.
Маша просить за брата и его жену стала. Царский
сын простил брата, а жену его приказал привязать к хво­
стам коних. Привязали ее, погнали коних, они растаска­
ли злую женщину.
Забрал царский сын жену, сына и поехал домонь.
Приехал. Царь на радостях встретил сына, невестку,
внука колокольным звоном. Собрал пир на весь мир. И
я на том пиру был, мед-пиво пил, по усам текло, а в
рот не попало. Набрал чару зелена вина, нес тебе сюда,
хотел попотчевать. Шел-шел да о камушек спотыкнулся.
Уронил из рук чару да разлил вино. Так, братец, и не
довелось тебя угостить зеленым вином.
Я и после заходил до них. Хорошо они живут. Бывал
я и в лесу, видал' дом двенадцати братьех-охотникох и
могилу. Только цветы на могиле завяли.
10/У1П 1945 г.

№ 13

ДЕВЯНОСТОСОРТОВЫЙ ФОНАРЬ

Ж

ил один человек с женой. Жить-пожить, на­
шли себе дочку. Живут муж с женой, а доч­
ка растет. Выросла на мать похожей. Ни
дать, ни взять — две капли воды. Пришло

время, мать захворала, помирать собра
Позвала она до себя мужа, гутарит ем
|
— Я помру, а ты ищи себе жену, да чтоб
! она была на меня похожей. Не найдешь —
дочку бери замуж.
Померла старикова жена. Похоронили ее.
Старик год живет без жены, а на другой год
стал искать себе жену. Весь свет он объехал,
только не нашел женщины, похожей на свою жену. Стал
старик думать: «Что теперича мне делать? Жениться на

дочке — люди плохое будут обо мне гутарить. Нарушить
завет жены нельзя. Раз она сказала мне жениться на
дочке, наверное, она знала, что гутарила!» Думал, ду­
мал, да и надумал: «Исполню завет жены!»
Вот и стал отец дочь за себя сватать, а она стала
плакать да причитать:
Ой ты, батюшка, где ж е матушка?

Отец ей отвечает:
Ты не плачь, дите, свет Романовна.
Я куплю тебе все кунью шубу,
Я возьму тебя, свет Романовна.

Дочь плачет:
Ой и сгинь-пропади, все кунья шуба!
Ой ты, батюшка, где же матушка?

Огец ей гутарит:
Ты не плачь, дите, свет Романовна,
Я куплю тебе все кунью шубу.
Я сострою тебе все высок терем,
Я возьму тебя, да свет Романовна.

Дочка причитает:
Ой и сгинь-пропади, все кунья шуба,
Ой и сгинь-пропади, все высок терем!
Ой и, батюшка, где же матушка?

Отец дочке отвечает:
Ой не плачь, дите, свет Романовна,
Я куплю тебе все кунью шубу,
Я построю тебе все высок терем,
Обнесу его стеной каменной,
Я возьму тебя, свет Романовна...

Плакала, плакала дочь да пошла до одной бабушки.
Пришла и гутарит:
— Бабушка!
— Что, дите?
— Меня отец сватает. Что мне делать?
Бабушка дала ей совет:
— Не плачь, дите, отцу супротив не гутарь, а скажи:
«Отец, справь мне три наряда: лунный сарафан, бала­
хон, как красное солнушко, и кокошник». Купит он тебе
три наряда, ты приди с ними до меня.
94

Пришла Марьюшка (ее Марьей звали) домонь да
гутарит отцу:
— Батюшка, купи мне три наряда: лунный сарафан,
балахон, как красное солнушко, и кокошник. Купишь,
тогда замуж пойду.
Отец много городох объездил, побывал у разных куп-,
цох.
Ездил, ездил и нашел такой наряд. Купил, привез
дочери-невесте покупки. Взяла Марьюшка наряды, по­
шла до бабушки. Приходит, здоровкается:
— Здравствуй, бабушка!
— Здравствуй, чадушка!
— Я до тебя, бабушка. Отец купил три наряда. Вот
они.
— Ничего, дите, носи на здоровье. А домонь придешь,
проси отца, нехай купит тебе девяностосортовый фонарь.
Сама я схожу до мастера, скажу ему, чтоб он сделал
фонарь волшебный.
— А ну как отец купит у другого мастера?
— Не купит. Другого мастера на свете нет. Иди домочь, проси у отца, что я тебе сказала.
Пришла Марьюшка домонь и просит отца:
— Батюшка!
— Чего тебе, свет Романовна?
— Купи мне девяностосортовый фонарь.
— А зачем тебе такой фонарь?
— Д ля дела, батюшка.
-— Куплю, свет Романовна.
Бабушка тем часом пошла до мастера. Она его зна­
ла. Попросила его сделать волшебный фонарь для ста­
рика, что вздумал на своей дочери жениться. Мастер
все исполнил, как ему гутарила бабушка.
Отец Марьюшки долго искал мастера. До какого ма­
стера ни придет, никто не может сделать девяностосор­
тового фонаря. Искал, искал да пришел до того мастера,
что сделал фонарь. Купил старик фонарь, принес домонь,
а сам не знает, для какой надобности он нужон.
Пришла та бабушка, поглядела на фонарь да ска­
зала Марьюшке:
— Вот, чадушка, нужно тебе будет в день свадьбы
спрятаться от отца, скажи: «Фонарик, спрячь меня».
Как скажешь, откроется дверца, ты влезай в него. Тебя
пи кто тогда не найдет.
95

Собрались все на свадьбу. Невеста нарядилась, на­
дела лунный сарафан, солнечный балахон, кокошник.
Пришла до отца-жениха и гутарит:
— Готовьтесь, я выйду только на ч а с о к 1.
Пошла она в другую комнату. Фонарь стоит на сто­
ле. Марьюшка подошла до него и просит:
— Фонарик, спрячь меня.
Открылась дверца, - Марьюшка влезла в фонарь, а
там много разных комнат. Села она в одной комнате,
что краше других, сидит.
Время идет. Гости спрашивают старика:
— Где же невеста?
— Вышла она на часок, скоро будет.
Время идет, никто не знает, куда делась невеста.
Ждали, ждали да разошлись все гости.
Время идет, старик живет один, управляет хозяй­
ством, работники ему помогают.
Работники приходят ночью, кушают, ложатся спать.
После них на столе остается еда. Как заснут они, Марь­
юшка выходит из фонаря и кушает. Покушает и обратно
в свой фонарь уходит. День так, другой, третий, неделю,
две, три — вот и стал один работник, Ваня, примечать,
что пропадает пища со стола. Он думает: «Куда вся еда
пропадает?» Вот он надумал подглядеть да поймать
вора.
Работник-то этот был из богатой семьи. Увидал он
раз Марьюшку да полюбил ее. Ну, и решил пойти до ее
отца в работники. Когда не стало Марьюшки, он собрал­
ся уходить, а тут его вор забеспокоил, он тогда остался.
Пришла ночь, работники поужинали, легли спать.
Ваня тоже лег, а сам не спит. В двенадцать часох ночи
Марьюшка вылезла из фонаря, подошла до стола, стала
кушать.
Работник все видит: «Вот кто это делает!»
На другую ночь, когда Марьюшка стала есть, Ваня
подошел до нее, взял за руку. Марьюшка испугалась:
— Ктой-то? — спросила она.

— Я.

Увидала она Ваню да успокоилась. А он ее спра­
шивает:
— Так со дня свадьбы и живешь в фонаре?
— Да.
1 Н а часок — на минутку.

96

Работник-то ей ндравился. Ну, стоят, гутарят, Ваня
ее пытает:
— Марьюшка!
— Чего тебе?
— Пойдешь за меня замуж?
— Пойду.
Дали они друг дружке согласие. Влезла Марьюшка
в фонарь. Взял его Ваня да пошел домонь. Пришел,
поставил фонарь в своей хате, а никому про свою тайну
не гутарит. Так и жил он до время. А тут война! Взяли
Ваню на службу. Стал он уходить и просит Марьюшку:
— Будь у нас, живи в фонаре. Я возвернусь — поже­
нимся.
Она согласилась. Поликовались они, попрощались.
Марьюшка влезла в фонарь. А отцу-матери Иван гу­
тарит:
— Как вы вечером приносили в мою комнату ку­
шать, так и без меня носите. Комнату убирайте, фонарь
никому не давайте.
Уехал Ваня. Завет его отец-мать исполняют. Живут
так месяц, другой, третий. Вот отец-мать думают: «Обед
носим, никого в комнате у сына нет, а кто-то все ест!»
Думали, думали, так ничего и не надумали. А тут млад­
ший сын, брат Вани, собрался жениться. Он просит мать:
— Мама!
— Что, сынок?
— Д ай мне фонарь Иванов.
— Нельзя, сынок.
Разговор-то шел в Ваниной комнате. Марьюшка все
слыхала. Пришла ночь, она вылезла из фонаря и побегла. Прибегла в другую станицу. Смотрит, стоит бедная
хата, жили в ней старик со старухой. Бросилась она до
хаты. Подошла, стучит:
— Исусе Христе, помилуй нас! Пустите, люди, в ха­
ту влезть!
Ей из хаты отвечают:
— Аминь!
Влезла Марьюшка в хату да просит:
— Родимые мои, примите меня, сироту, за челядину.
Нет у меня ни роду, ни племену.
Полюбилась она старику со старухой, они приняли
ее до себя. Живет она у старика со старухой, время
своего ждет.
97

Иван отслужился, пришел домонь. Подошел он до
фонаря да гутарит:
— Марьюшка, здравствуй! Я пришел домонь, отслу­
жился! Выходи да пойдем с тобой до отца-матери бла­
гословения просить.
Сказал он такое раз, два, три, а Марьюшка не вы­
ходит. Глядит он на фонарь, а дверца раскрыта. В это
время мать влезла в комнату. Он до нее:
— Кому фонарь давали?
— Что ты, сынок!
— Никому?
— Никому, сынок!
— Да я по фонарю вижу, что давали.
— Вот те Христос, не давали.
— Да как же не давали?! Марыошки-то нет.
Мать глядит на сына и думает: «Тронулся, сердеш­
ный!»
С этого дня стал Иван чахнуть, а потом совсем слег.
Мать до знахарей. Одна старушка догадалась, чем хво­
рает Иван, да посоветовала матери Ивана: «Объяви по
станицах, пускай с каждой хаты каждое утро приносят
по одному варенику. Как станет их кушать гвой сын,
так поправится».
Мать Ивана объявила, чтоб с каждой хаты приноси­
ли для хворого каждый день по варенику.
Стали люди приносить больному вареники. Прине­
сут, а Иван разломит их и выбросит.
Как-то приходит один человек в ту станицу, где жи­
ла Марьюшка, и гутарит:
— У одного человека со службы сын пришел да за­
хворал. Теперича ему все люди по одному варенику но­
сят. Бабка-ворожка сказала, что как съест он вареники,
так поправится.
Ушел этот человек из станицы, а Марьюшка на дру­
гое утро наварила вареникох. Сварила один из черной
муки, дала его старику и просит:
— Понеси, дедушка, да никому в руки не давай, а
только Ивану!..
Приходит старик до Ивана, дает ему вареник. Иван
разломил, а в варенике кольцо. Он спрашивает:
— Дедушка, кто вареник прислал?
— Моя приемная дочка, сынок.
— А где она?
98

— Дома.
На радостях Иван встал. Все дивуются: «Сдобные
да белые вареники кушал, не поправлялся, а тут нз чер­
ной муки вареник съел — поправился!»
Иван со стариком пошел до Марьюшки. Приходит.
Увидал он Марыошку. Обрадовались. Поликовались.
Взял Иван Марьюшку, пошли они до отца-матери И ва­
на. Родители на радостях собрали пир на весь мир.
На том пиру Марьюшка была в лунном сарафане,
солнечном балахоне и зеньчужном кокошнике.
Женился Иван, стал со своей женой, Марьюшкой,
жить-поживать, сундуки с добром наживать.
На том пиру и я была, мед-пиво пила да радовалась
любови молодых. Дай так-то всем жить, как Иван с
Марьюшкой живут.
27/V III 1956 Г.

№ 14

БОГАТЫЙ И БЕДНЫЙ
неправдой по свету пройдешь, да назад не
вернешься, — гутарят старые люди.
В старое время жили в одной станице два
человека. Доводились они друг другу ку­
мовьями. Один из них был бедным, звали его
Иваном. Семья у него большая, детей мно­
г о — один меньше другого. Другой жил бо­
гато, звали его Василием. Семья у Василия
малая.
Вот эти два человека покумились, слово
дали: «Не оставлять в беде друг друга».
Раз не хватило у бедного хлеба, а до нового
урожая еще далеко. Приходит он до богатого кума и
просит:
— Кум, я до тебя пришел.
— Вижу. А что тебе надобно?
— Д ай мне хлеба взаймы, а то кормить семью нечем.
— Возьми, — сказал Василий.
Насыпал богатый бедному целый чувал муки, прово­
дил домонь. Принес Иван домонь муку. Живут неделю,
99

хлеб поели. Взял Иван чувал и пошел до кума. Пришел
до богатого, здоровкается:
— Здорово живете!
— Здравствуй, кум.
— Я до тебя за хлебом пришел, — гутарит Иван.
— Ну, что ж, насыплю тебе меру муки.
Взял бедный Иван муку и пошел домонь. Прошла
неделя, а есть обратно нечего. Иван думает: «Пойти до
кума за хлебом совестно, а других людей нет. Что буду
делать?»
Жена, ребятишки просят есть. Подумал, подумал он
да в третий раз пошел за хлебом до богатого кума. При­
шел, поздоровкался с кумом Василием, гутарит ему:
— А я кум, до тебя.
— Вижу, — отвечает богатый.
— Помоги мне, кум. Хлеба дома нет.
— Ну, что ж, бог троицу любит. Возьми хлебину.
Взял Иван хлебину, пошел домонь. Пришел, повече­
р я л и — на том и хлеб кончился. После того день семья
бедного голодала, другой, третий, а на четвертый — де­
ти плачут, жена ругается, ну, собрался Иван пойти до
богатого кума.
Приходит, здоровкается да просит:
— Кум, дай хлеба, ребятишки у меня голодные.
Богатый отвечает:
— Можно дать. Только на этот раз мы такой уговор
сделаем. Я тебе дам две хлебины, а ты мне глаза свои.
Подумал, подумал бедный да сказал:
— Делать нечего, коли, кум, глаза, давай две хле­
бины.
Богатый выколол бедному глаза, дал ему две хле­
бины, палку. Пошел Иван домонь с хлебом и без глаз.
Шел, шел да не почуял, как в лес пришел. Устал Иван,
присел отдохнуть под орешину. Долго ли, коротко ли
ок сидел под орешиной, только слышит, как прилетели
птицы, сели на орешину.
Сидят п т и ц ы В о т одна птаха гутарит:
— От этой орешины идет тропинка, а в конце ее ле­
жит камень. Если тот камень поднять, под ним родничок
бьет; коль слепой человек той водой умоетея, у него гла­
за прозреют.
1 Некрасовцы произносят «птисы».

100

Другая птаха сказала:
— А я знаю, что в тридесятом царстве у царя есть
дочь больная, а вылечить ее никто не может.
Тогда стала гутарить третья птаха:
■— В том царстве, где живет царь с больной дочерью,
есть купец, живет он в одном городе с царем, торгует
сукнами. У него на правой руке, на мизинце, кольцо,
если то кольцо надеть на указательный палец царской
дочери, она поправится.
Нагутарились птицы, поднялись да полетели. Иванслепой думает: «Дай проверю, правду ли гутарили пти­
цы, ай так только меня, слепого, смущали?»
Встал Иван да пошел по тропке. Дошел до камня,
отодвинул его, набрал из родничка в пригоршни воды,
помыл глаза. Помыл и прозрел.
Пришел домонь," отдал две хлебины жене, а потом
сказал ей:
— Жена, иду искать работу.
Пошел он в тридесятое царство. Приходит. Нашел
того купца. Купец принял Ивана в работники, спра­
шивает:
— А сколько запросишь денег за свою работу?
Иван отвечает:
— Д ай мне кольцо с твоего мизинца, вот и вся плата.
Купец подумал, подумал да согласился.
Проработал Иван на купца год. Купцу показалось,
'мало работал работник за кольцо, он гутарит:
— Работай еще один год, тогда дам тебе кольцо.
Иван ничего не сказал супротив, согласился. Прора­
ботал он другой год. Пришло время расчет делать ра­
ботнику, а купцу жалко отдавать кольцо. Думает он
себе: «Не отработал Иван за кольцо, пускай еще год по­
работает!» Вот купец гутарит:
— Иван, хочешь получить кольцо, так отработай и
третий год. Отработаешь, тогда уж я расплачусь с тобой.
Бедный не перечит купцу. Согласился. Прошел третий
год. Иван приходит до купца. Делать нечего, снял купец
кольцо, дал Ивану.
Взял кольцо бедный человек, пошел до царя. При­
шел, просит стражу:
— Пустите меня до царя.
Стража не пускает:
— Иди отсюда! Много вас тут ходит!
101

Когда стража прогоняла Ивана, в это время царь
проходил. Увидал он бедного да спрашивает:
— А зачем тебе царь?
— Я пришел лечить его дочь.
— Коли лечить пришел, проходи. Излечишь — награ­
ду дам, а не излечишь — голову тебе сниму.
Допустили Ивана до царской дочери. Приходит он,
а царская дочь гниет заживо. Не человек она, а смерт­
ный грех, подойти до нее страшно. Царь-то не пошел до
нее с Иваном. Ну, бедный человек подошел до больной,
надел ей на указательный палец кольцо. В палате дух
тяжелый пропал, а больная встала с постели. Прошло
там сколько-то время, царская дочь совсем стала здо­
ровой, как бы и не болела.
Увидал царь свою дочь в полном здравии, призвал
бедного Ивана, дал ему денег. Пришел бедный Иван
домонь богатым. Приходит домонь: дети его оборван­
ные, голодные; жена больная, лежит при смерти. Н аку­
пил Иван хлеба, одел детей; жена стала поправляться.
Узнал богатый кум Василий, что Иван живет хорошо,
пошел до него. Приходит, здоровкается:
— Здравствуй, кум!
— Здравствуй, Василий! Садись, гостем будешь.
Угостил честь-честью Иван своего кума, а- богатый-то
спрашивает:
— Как же ты, кум Иван, зрячим стал?! Ты же сле­
пым от меня ушел да бедным, а теперича у тебя глаза
есть, богатый ты. Скажи мне, кум, отчего бы это?
Бедный ничего не утаил, всю судьбу свою рассказал.
Богатый стал просить:
— Кум!
— Чего тебе, Василий?
— Выколи мне глаза, дай палку, хлебину, я пойду
до той орешины.
Иван отвечает богатому:
— Нет, кум, такого дела совершить не могу. Греха
на душу брать не стану. Пойди до другого, может, най­
дется такой человек.
Ушел богатый, а потом пошел до соседа.
Приходит и просит:
— Сосед!
— Чего тебе, Василий?
102

— Выколи мне глаза, дай одну хлебину да палку, я
пойду в лес.
Сосед думает: «Сам просит, дай выколю ему глаза!
Может, после такого дела человеком станет?» Подумал,
подумал, да и выколол богатому глаза, дал ему хлеби­
ну, палку.
Идет Василий в лес. Пришел. Сел под ту орешину,
сидит. Прилетели птицы, сели на орешину. Одна птаха
гутарит:
— Под орешиной сидит богатый, он выколол глаза
бедному человеку за две хлебины.
Другие птахи отвечают:
— Помним того человека!
Первая птаха спрашивает:
— Что будем делать с богатым?
— Давайте его заклюем, — отвечают птицъ..
Зашумели птицы, налетели на богатого, расклевали
ему голову. Так и помер богатый.
С неправдой пошел он по свету и домонь живым не
возвернулся. А Иван бедный стал хорощо жить. И я у
него в дому была, хлебом-солыо меня угощали, да и в
другой раз в гости хозяин с хозяйкой меня приглашали.
19/V III

1946 г

№ 15

ЦАРЕВНА-ЧАРОДЕЙКА
одном царстве, в одном государстве жил
царь с царицей. Жить-пожить, нашли они
себе дочку. Ну, нашли дочку, живут хорошо.
А в этом царстве жила одна колдунья. Царь
и дал приказ прогнать из своего царства ту
колдунью. Когда прогоняли колдунью, она
сказала царю с царицей:
—
Заневестится ваша дочь — будет она
чародейкой.
Время идет, дочка царя растет. Выросла
она, стала невестой. Отец-мать приглядыва­
ются до дочери, ничего не замечают. А дочь,
как заневестилась, стала ходить на улицу, гулять. Гуля­
ла, гуляла да приглядела одного бурлака. Бурлак был
КЗ

рыбаком. Красавец собой, парень видный, чернобровый.
Дю же был хорош парень! Звали его Василием.
Видит Василий, что царская дочь замечает его, он
стал с нею гулять. Она ему крепко пондравилась. Ну,
гуляет он с ней день, другой, третий; ничего за ней не
замечает плохого.
Вот повел он ее раз провожать домонь, а время-то
было уже часох десять вечера. Только дошли они до
царского дома, а царская дочь как набросит на него
обротку, он и обернулся конем. Села она на Василия
верхом, стала кататься. Всю ночь каталась. Василий был
весь в мыле. Ну, каталась она на нем, каталась, а по­
том под утро отпустила. Ну, пошло такое дело каждый
день. Василий стал хворать. Что делать, сам не знает.
Думал, думал да надумал пойти до бабки. Вот тогда,
значит, бурлак пошел до одной бабки-ворожки, гута­
рит ей:
— Бабушка!
— Что, чадушко?
— Я, бабушка, гуляю с царской дочерью. Она кра­
сивая, дебелая. Так бы все ничего, да как вечер, она
набрасывает на меня обротку да катается на мне, как
на коне.
Бабка ему отвечает:
—; Когда ты пойдешь на улицу до нее, захвати с со­
бою свою обротку. Будешь провожать домонь, накинь
на нее обротку первым.
Так парень и сделал, как ему гутарила бабушка.
Пришел вечер, взял Василий с собою обротку да пошел.
Погулял он там сколько-то время, пошел провожать
царскую дочь домонь. Стали они доходить до хаты, Ва­
силий наперед набросил на нее обротку. Обернулась она
лошадью. Бурлак вскочил на лошадь и начал кататься.
Катался на ней до конца ночи. Под утро Василий снял
обротку, лошадь претворилась в человека, в царскую
дочь. Пошла она домонь, а сама шатается.
Пришла царская дочь домонь да захворала. Отец
спрашивает:
— Что с тобой, дочь моя?
Она ему рассказала про все, что с ней сделал бур­
лак, а потом гутарит напоследок:
— Батюшка, пускай парень за такое злое дело ка­
раулит меня три ночи в церкви.
104

Тогда царь призвал Василия до себя и приказал:
— Вот я положу свою дочь в гроб, внесу ее в гробу
в церкву, а ты должон три ночи сторожить. Не испу­
гаеш ься— будешь жить, награду получишь.
Ну что ж, царь приказал, надо исполнять. Тогда, зна­
чит, парень пошел до той бабки, что давала ему совет
надеть обротку на царскую дочь. Пришел, поздоровкал­
ся да гутарит:
— Бабушка!
— Чего тебе, чадушко?
— Меня, бабушка, царь заставил сторожить ночью
в церкви свою дочь. Что мне теперича делать?
Бабка ему совет дала:
— Возьми, чадушко, белой глины; когда придешь в
церкву, обведи вокруг себя большой круг, да смотри из
этого круга никуда не выходи.
Василий все сделал, как ему гутарила бабушка. Взял
он кусок белой глины да пошел на ночь в церкву. При­
шел, вокруг себя написал круг. Стоит, за круг не выхо­
дит. Пришла полуночь, царская дочь вылезла из гроба,
начала кидаться на парня. Кинется до круга, а за черту
ступить никак не может. Кидалась, кидалась, а до него
так и не подошла. Прошла ночь. Царская дочь легла
в гроб, лежит, как мертвая.
На другую ночь парень обратно пошел сторожить в.
церкьу. А перед тем до бабушки зашел. Пришел да гу­
тарит:
— Бабушка, я обратно иду сторожить царскую дочь,,
страшно дюже. Что мне теперича делать?
Бабушка отвечает:
— Нонче ты возьми не белую глину, а уголек да
обратно обведи вокруг себя круг.
Взял парень уголек, пошел в церкву. Пришел, напи­
сал круг, встал в середку круга и стоит.
Приходит полуночь. Ц арская дочь встала из гроба
да стала кидаться на парня. Только никак не может пе­
рейти через круг да достать Василия. Прошла ночь, а
царская дочь так и не могла взять Василия.
На третью ночь парень первым делом пошел до ба­
бушки. Приходит до нее, здоровкается, а потом гутарить стал:
— Бабушка, иду третью ночь караулить.
Бабка-ворожка совет дала:
105

■
— Возьми нонче с собой веревку да привяжись до
потолка, под самый купол.
Взял парень веревку, приходит в церкву. Пришел,
привязался до потолка, под купол. Настала полуночь.
Царская дочь встала из гроба, стала кидаться на Ва­
силия. Кидалась, кидалась, да так и не могла достать
его. Прошла ночь. Наутро Василий пришел домонь, ду­
мает: «Ну, слава богу, больше не увижу такого страху!»
Ж ивет себе, никуда не ходит. А царская дочь лежит
хворая.
Сколько там прошло времени, не знаю; только царь
после этих ночей надумал лечить свою дочь. Прикликал
он до себя бурлака да гутарит ему:
— Ты заездил мою дочь, ты и лечи ее. Не излечишь—
голову с тебя сниму.
Д ал царь Василию хороших коней, денег да при­
казал:
— Вези, куда хочешь, лечи, как хочешь, да только
дочь мою вылечи!
Отказываться нельзя. Как откажешься, когда царь
приказал? Откажись — он голову снимет. Делать нечего.
Запрег парень коней, посадил царскую дочь да повез ее
на ветер, потому как не знает, куда ему с ней ехать.
Едет, а сам не глядит на нее: боится, да и опостылела
она ему. Ехал, ехал, вот и застала их ночь в одной ста­
нице. Испугался Василий. Попросился он до людей пе­
реночевать. Пустили его в хату, а царскую дочь он оста­
вил на улице, на подводе.
Пришла полуночь. Встала царевна, подошла до ха­
ты, стучит в двери, окна, а в хату никак не влезет, через
порог не перейдет. Так до самого утра стучала. В хате
никто спать не ложился, страшно всем.
Прошла ночь. Утром парень запрег коней да повез
ее дальше. Едет, а сам не знает, куда ему ехать. Ехал,
ехал, доехал до одной станицы, обратно их ночь застала.
Василий попросился у людей переночевать. Пустили его
в хату. Пришла полуночь. Царевна-чародейка встала,
пришла до хаты, стучит в дверь, окна. Стучала, стучала,
да только так и не могла влезть в хату. В хате никто не
■спал, боязно всем, а больше всех Василий страху на­
брался. А ну как бы она влезла, другим ничего не было
бы, а его она разорвала б.
Прошла ночь. Бурлак запрег коней, поехал дальше.
106

Вез, вез он ее, застигла их ночь в степу. Куда деваться,
он не знает. Остаться с чародейкой боится. Слышит он:
неподалеку собаки лают. Тогда Василий пошел на соба­
чий лай, а царевна осталась на подводе. Подошел он до
куреня, а в том курене жил чабан, он барашкох пас.
Просит Василий пустить его в курень. Чабан пустил.
У чабана на дворе было много собак, они кошарню сте­
регли от бирюкох.
Наступила полуночь. Царевна-чародейка прилетела
до куреня. Прилетела, полезла в курень. Собаки кину­
лись на нее да по кусочкам порвали. Наутро Василий за­
прет коней да поехал себе. Только он не поехал домонь,
а в другое государство. А царь ждет и до сих пор Ва­
силия, думает, что он лекарей да фершалох ищет. Ну,
пускай себе ждет.
Приехал Василий в другое государство, поселился,
стал рыбалить. Зарабатывать стал много. Построил се­
бе хату, сосватал дочь охотника да женился. Живет он
с женой хорошо.
Я мимо шла да к ним в гости зашла, видала, как
они живут. Хорошо живут, ничего плохого не скажешь.
Угощали они меня пирогами да сладкой напивой. Я не
столько ела, сколько пила. Так пила, что по губам текло,
а в роте сухо было.
4/1II

1941 г.

№ 16

ЗЛАЯ БАБА
ил старик со старухой, детей у них не было,
только вдвох жили. Жили бедно. Старик-то,
когда был молодым, рыбалил, охотничал. За
всякое дело брался, а все денег не мог зара­
ботать. Старик был человек смирный, увежливый, обходительный. А жена его — старуха
злая, драчливая, Как что не так, она сей­
час же, что в руки возьмет, тем и бьет. Все
рогачи поломала об него. Ну, он все терпел.
Уйдет из дому, делом занимается.
Вот жили они, жили, а под старость ста­
рик меньше стал работать. Ну, старуха пуще прежнего
его ругает:
107

— Такой-сякой, сам сдохнешь от голода и меня за ­
моришь. Работу надо искать, а ты все дома сидишь.
Вот дед думал, думал и сделал силок. Ружьех тогда
не было, понятий о них не имели. Сделал он силок, по­
шел с ним в лес. Поставил силок на дорожке, где звери
разные ходят, а сам домонь пошел. Приходит домонь
да гутарит:
— Ну, старуха, завтра у нас будет мясо. Наварим,
наедимся!..
— Пымай сначала зверя, потом гутарь, бездельник.
Я вот сейчас тебя рогачом перепояшу.
Взяла рогач и ну деда обхаживать.
Наутро старик пошел на то место, где силок поста­
вил. Приходит. Смотрит: в силок попался журавель, та­
кой красивый да мудрый. Подходит старик до него, вы­
нул из силка, взял его в руки, только хотел голову ему
скрутить, а журавель гутарит:
— Старик, не крути мне голову, я тебе на время при­
гожусь.
Дед не думал, что от журавля будет польза, только
ему стало интересно, что журавель гутарит. Поглядел он
на журавля да спрашивает:
— А какая мне от тебя польза будет?
Журавель ему отвечает:
— Вот тебе два перушка. Одно перо пустое, другое
нет. Возьми это перо, потряси три раза и гутарь: «Перо,
перо, дай мне покушать!» Перо тебе даст что твоей душе
угодно. А теперича бери перушки да ступай своей до­
рогой.
. Старик взял два перушка, пошел домонь. Шел, шел
да захотел кушать. «Дан-ка, — думает он, — проверю,
правду ли мне сказал журавель, а то принесу домонь,
скажу бабе, а вдруг да не так, она приколотит меня».
Остановился он, встряхнул одним пером до трех раз,
сказал: «Кушать хочу — мяса, белого хлеба». Потряс,
а ничего нет. Старик другим пером потряс три раза и
сказал: «Кушать хочу — мяса, белого хлеба». Только
сказал, как все появилось на белой большой скатерти,
а сверх того прошеного — скляница вина.
Обрадовался дед, напился, наелся, благодарит: «Спа­
сибо тебе, перушко, хватит — напился я, наелся я». Встал
он, пошел домонь. Идетидумает: «Теперича нам до самой
108

смерти будет вдоволь. Работать не стану я, да и бабка
бить меня не будет».
Идет он домонь, а впереди его идет злая колдунья.
Она узнала, что журавель старику дал два волшебных
перушка. Вот она зазывает его до себя в хату:
— Заходи, милый человек. Погостюй*у меня, чай ты
устал, да и время позднее- Ты сам отколь идешь?
— С охоты, — отвечает старик.
— А много убил?
-— Нет, так себе. Пымал одного журавля.
— А где же он у тебя? '
— Д а я его пустил на волю, — отвечает старик.
— Заходи до меня, отдохнешь, покормлю тебя, а по­
том домонь пойдешь.
Старик думает: «И вправду зайду». Зашел он. Кол­
дунья дала ему воды, рушник и сказала:
— Поди руки побань, а торбу свою положи.
Старик положил торбу, пошел руки банить. А кол­
дунья тем временем достала из торбы старика два пе­
рушка, а на их место положила другие.
Побанил руки старик, колдунья посадила за стол его.
накормила. Стал уходить старик, благодарит ее за
хлеб-соль.
Приходит он домонь, хвалится жене:
— Ну, жена, теперича нам хватит всего до самой
нашей смерти. Вот пымал я журавля, а он дал мне два
перушка. Как потрясу их, так на столе будет все, что
душе угодно.
Старуха слушает старика, а потом гутарит:
— А ну-ка, покажи, бездельник!
Дед показал два перушка старухе. Потом потряс
одно до трех раз, потряс другое до трех раз и сказал:
«Мы со старухой кушать хотим мясо, белый хлеб и все
прочее». Сказал, а ничего не появилось. Старик дру­
гой раз сказал — обратно ничего. Он в третий раз ска­
зал — и тоже ничего. Он думает: «Вот проклятая кол­
дунья, подменила!» А жена спрашивает— А где же твой журавель?
-— Да я его пустил на волю.
— На волю?
— Да.
Старуха схватила палку да начала его бить. Билабила, палку поломала. Старик, браный, сидит в кутке,
109

думает о злой колдунье. А старуха подбегла до него,
схватила его за усы, бороду и начала гаскать по хате.
Таскает его, а сама приговаривает: «Бездельник! З ам у­
чил меня! Всю жизнь живем, как нелюди! С голоду_ме­
ня уморит!» Ну, таскала, пока хватило силы, а потом
выгнала его из хаты:
— Иди, где был, да чтоб без еды не приходил до­
монь.
Дед пошел, а на дворе ночь. Так он, бедный, до утра
и ходил. Утром с красной зорькой пришел на то место,
где его силок стоит. Смотрит, а в силке ничего нет.
Стал старик кликать: «Где ты, журавушка?» Слышит
старик голос журавля:
— Эй, старичок, что тебе надобно?
Ну, старик рассказал журавлю, как его чужая ста­
руха за манул а до себя домонь, как подменила перушки,
как дома жена ругалась.. Послушал журавель старика
да гутарит ему:
— Вот тебе две палочки. Встряхнешь од н у—■ку­
шанье появится, какое ты хочешь, а встряхнешь дру­
гую — появятся люди с дубинками, будут бить, пока
не скажешь: «Марш на место».
Взял старик две палочки да пошел. Шел он, шел
и захотел кушать. Остановился, тряхнул три раза: «Хо-чу кушать». Сказал — тут все появилось на белой ска­
терти. Наелся, напился старик, пошел домонь. Идет, а
впереди та колдунья. Подождала она старика, здоровкается с ним:
— Здорово живешь!
— Здравствуй, — отвечает старик.
— Откуда идешь? — спрашивает колдунья.
— С охоты.
— Много убил?
— Нет, немного, — отвечает старик.
— Заходи отдохнуть, покушать, а потом домонь
пойдешь.
Старуха знала, что журавель дал ему палочки.
Пришел старик, повесил палочки на крюк у двери.
Старуха дала ему рушник, воды да сказала:
— Иди руки побань.
Пошел старик руки банить, а колдунья захотела
посмотреть, какие палочки. Взяла она палочку, встрях­
нула ее три раза, вышли люди с палками и давай кол­
110

дунью бить. Били, били ее. Она бежит во двор, а ее
бьют. Увидала она старика, кричит:
— Забери людей.
А старик банит себе руки, будто ничего не слышит.
А люди с дубинками кОлотят колдунью. Она тогда кри­
чит:
— Отдам я тебе твои перушки, только забери своих
людей.
Тогда старик сказал: «Марш на место!» Старуха
отдышалась, отдала старику перушки. Взял старик пе­
рушки, палочки, торбу свою, пошел домонь.
Приходит домонь до своей старухи, гутарит ей:
— Ну, жена, ты меня била, а я не виноват. Вот те­
перича я принес.
Старуха взяла перушки, палочки, а сама ругается:
— Опять голодные будем?
А потом встряхнула перушки три раза. Появилась
скатерть белая, а на ней — чего твоей душе угодно. Об­
радовалась она, напилась, наелась. Стала старуха ласко­
вой и деда любить стала. А дед ей гутарит:
— Смотри, старуха, без меня не тряси перушки и
палочки, ешь только при мне.
Сказал старик да пошел себе до брата в гости. Взял
с собою перушки, а палочки оставил. Пришел к брату,
а брат не глядит на него. Ну, посидел он да гутарит:
— Чего ж, брат, посидим, попьем, поедим.
А брат отвечает:
— Ты не заработал, а у меня тоже ничего нет. Ты
посиди да домонь с богом иди.
Старик потряс три раза перушками и сказал: «Ку­
шать хотим! Подавайте, перушки, нам все на стол!» Ска­
зал он, тут и появилась белая скатерть на столе, а на
ней понаставлено было разное кушанье. Все было, что
только душе угодно.
Брат старика, как увидал такое богатство на столе,
кричит жене:
— Жена! Чего это ты не идешь до нас? Чего брата
моего не принимаешь? Он наш гость.
Жена заругалась:
— Ах ты, бездельник! Д а какой твой брат гость? Мно­
го таких нищих по дворам ходит.
Брат прикрикнул на нее:
111

— Знай, что гутаришь! Сказано — иди, угощай бра­
та, сполняй мой приказ.
Жена, как глянула на стол, диву далась. Подошла
она до брата мужа да увежливо просит:
— Братец, садись за стол, гостем дорогим будешь!
Ну, попили они, поели. Старик собрался уходить до­
монь. Попрощался с братом, снохой и пошел.
А в это время старикова злая баба сидела дома. Си­
дела, сидела да захотелось ей узнать, что могут делать
палочки, что муж принес. Взяла она одну палочку, по­
трясла ее — появилась скатерть на столе, а на ней р аз­
ное кушанье, чего только душе угодно. Попила старуха,
поела и думает: «Спрячу я эту палочку, а старику дру­
гую положу. Все одно он ее потеряет. Дурной он у ме­
ня». Так она и сделала.
Сидела, сидела злая баба да гутарит:
— Дай-ка испытаю я другую палочку. Чтой-то в ней
есть и что будет?
Взяла она палочку да как потрясет ее. Выскочили три
человека с дубинками, начали старуху злую бить. Бьют
они, бьют ее и бить не перестают. Кричит злая баба, пла­
чет. Кричала-кричала да голос потеряла. Упала, а ее
все колотят дубинками те люди.
Входит во двор старик. Старуха до него бросилась:
— Прикажи, любезный муж, этим людям, чтоб они
не били меня. Я теперича пальцем тебя не трону, слу­
шать стану, слова супротив не молвлю.
Ж алко стало старику, он приказал:
— Люди, подите на свое место!
Люди с дубинками ушли. С тех пор старуха стала
увежливой, ласковой, деда своего не ругала, пальцем
не трогала, никогда без него не кушала.
Так они и жили до самой старости. Я У них в гостях
была, со скатерти той кушала да быль старухи слу­
шала, а про себя думала:
— Попала б она моему мужу Лаврену, он всю жизнь
учил бы ее!
Натерпелась я от него, как тот старик от злой жены.
Бил меня Лаврен люто, ревновал. Пойду на курагод, по­
пляшу, поиграю песни, а домонь приду — бьет меня. Ид­
ти до круга жаловаться — не шла, стыдно мне было.
Всю жизнь меня, антихрист, бил. Кабы была такая сво­
112

бода у нас прежде, как теперича, при Советской власти,
плюнула бы на Лаврена, да и развелась.
Как, бывало, вспомню эту сказку, так думаю: «Най­
ти бы мне такие палочки да поучить мужа. Узнал бы
мой Лаврен, как бить жену». Таких, как он, да таких
злых баб, что у старика женой была, только и вразу­
мишь палкой.
10/V III 1946 г.

№ 17

ПАРЕНЬ РУСАЛОК СМОТРЕЛ
дин человек был великий волшебник. Знал
он все и мог видеть русалок. Узнал об этом
один парень и думает: «Пойду до него, погутарю с ним. Узнаю о русалках».
Пошел парень до волшебника гутарить, а
гот и расскажи ему, что парень тоже может
видеть русалок. Парень тогда просит:
— Научи меня видеть русалок.
-— Можно,— отвечает волшебник.— Толь­
ко для этого дела нужно взять три пары пастолох, зарезать поросенка, надеть его на
вертел в сажень длиной, пойти в степ, раз­
вести огонь, пожарить на огне поросенка. Как разведешь
огонь, его далеко в степу видно будет. Придет полуночь,
с криком, песнями, свистом прибегут русалки, как свадь­
ба, и все в разной одеже. А ты сиди да не трогайся с
места. Русалки-то на огонь прибегут, а ты гляди не мор­
гай! Моргнешь— не увидишь русалок, пропадут они.
Вот когда придут они, то с ними придет один черт.
Отделится он от русалок. Этот черт без одного глаза, а
на другой — косой. Сядет он рядом с тобой, начнет тебя
пытать: «Человече, человече, что ты печешь?»
А ты не отвечай, не моргай да смотри, чтоб он не от­
щипнул кусочка от поросенка, а то русалки накинутся на
тебя и разорвут на куски. Кругом тебя русалок будет
видимо-невидимо. Ну, смотри на них. А когда насмот­
ришься, то на расспрос черта: «Человече, человече, что
ты печешь?» ты скажи: «Лягушку». «А где их ловят?»—
113

спросит он у тебя. «Да там, в реке», — скажи ему да по­
кажи рукой на степ, на лес. А речки-то там совсем нет.
Русалки как услышат, так кинутся к речке, речку
искать. Черт одноглазый останется стеречь тебя и бу­
дет снова пытать. А ты его спроси, почему он одногла­
зый. Если он спросит тебя: «А ты меня можешь изле­
чить?», скажи ему: «Могу, только с уговором: ложись,
зажмурь глаз да не гляди, что я буду делать. А если
глянешь, пропадет последний твой глаз». Когда он з а ­
жмурится, ты вынь раскаленный вертел, ткни ему в
глаз. Как сделаешь это, кидай все и беги с постолами в
руках. А по дороге, когда догонять тебя будут русалки,
брось одну пару постолох и "беги. А потом — другую,
третью.
Выслушал парень все да ушел. Дож дался вечера,
зарезал поросенка, освежевал его, пошел в степ. Насту­
пила полуночь. Парень развел огонь, стал жарить поро­
сенка.
Огонь разгорелся большой, далеко его видно. Увида­
ли русалки огонь, побегли на него. Бегут они с гиком,
шумом, песнями, свистом до огня.
Подбегли к огню, а с ними тот одноглазый черт.
Окружили они парня, стали и стоят. А парень глядит
на них да все примечает. Русалки обступили парня, пы­
тают, а особенно одноглазый черт:
— Человече!
— Что?
— Человече, а что ты печешь?
•— Лягушку!
— А где ты ее поймал?
— Д а вон там, за горой, в степу есть речка, я в ней
поймал лягушку.
Русалки побегли до речки. Одноглазый черт остался
сторожить парня. Сидит он и спрашивает:
— Человече!
— Что?
— Человече, а что ты делаешь?
— Лягушку жарю.
— На что она тебе?
— Как изжарю, кормить тебя да русалок стану, —•
отвечает парень черту, а потом спросил его:
— А почему ты одноглазый?
114

Черт не ответил парню, почему он одноглазый, а
спросил:
— А ты можешь вылечить?
•— Могу.
— Так полечи меня.
— Я бы полечил тебя, да вы, черти, народ ненадеж­
ный. Стану лечить, будешь шуметь.
— Нет, не буду шуметь. Лечи глаз! — сказал черт.
— Раз не будешь шуметь, давай полечу, — сказал
парень.
— Только ты скажи, как тебя зовут? — спросил черт.
— Меня зовут «Я сам себя».
— Я сам себя, давай лечи!
— Ну что ж, я буду тебя лечить, только ты зажмурь
глаз да не гляди. Как глянешь, то последний твой глаз
пропадет. Смотри, не гляди!
— Не буду глядеть, лечи, парень!
Закрыл черт глаза, лег на землю, а парень вынул
раскаленный вертел, ширнул черту в косой глаз. Черт
заревел благим матом, аж страшно стало. У парня во­
лосы на голове дыбом поднялись.
Услыхали русалки крик одноглазого черта, бросили
речку искать, побегли обратно до огня, где черта оста­
вили. Прибегли, а черт кричит. Вот русалки спрашива­
ют его:
— Что ты кричишь?
— Глаз мне выжег!
— Кто?
— Я сам себя!
— Ну, раз сам себя, так сиди, нечего кричать-то. Че­
го нас беспокоишь?! Мы речку искали, а ты помешал
нам.
Смотрят русалки, а парня нет. Побегли они за пар­
нем. Стали догонять. А парень видит, что его догоняют,
бросил одни постолы.
Схватили постолы русалки, стали примерять себе на
ноги. Одна примерит, другая схватит, меряет. Примеря­
ли до тех пор, пока не изорвали.
Дальше побегли. А парень другую пару постодох
бросил и дальше побег.
Кинулись русалки, схватили постолы, стали приме­
рять. Примеряли, пока не изорвали. Бросили их да по­
бегли за парнем.
115

Стали они его догонять, парень третью пару постолох
бросил. Русалки их примерять стали. Потом бросили
примерять и за парнем побегли. А парень почти до
дома добег.
Тут они его совсем было схватили, да парень догад­
лив был, взял да шапку свою им бросил. Ну, интересно
русалкам было померить шапку. Меряют они, смеются,
а парень во двор к себе влез. Перемерили все шапку да
за парнем побегли. Кинулись к воротам, а в это время
кочет запел. Русалки тут и провалились скрозь землю.
26/1II 1946 г.

№ 18

БАБА И ЗМЕЙ
старое время, при царе Ерохе, жил казак
Василий. У него была злая-презлая жена Ев­
докия. В то время" такие жены часто встревались. Ну, живет казак с презлющей женой,
мучается. Выпить ему нельзя, слово сказать
нельзя, жена все делает наперекор. А на­
пьется, заснет, так Евдокия надает ему та­
ких маклашек по ребрам, что он, когда опро­
кинется, ни вздохнуть, ни охнуть не может.
Люди потом Василию объяснили, что к чему.
Поехал раз он в лес за дровами. При­
ехал, ходил, ходил по лесу да увидал глу­
бокий колодец. Нарубил дров, привез домонь. Влез в
хату. Ж ена спрашивает:
— Дров привез?
— Привез.
— Поди, одних гнилых набрал?
•— Нет, хорощйх.
— Знаю, какие хорошие! Печку-то я топлю.
Видит Василий такое дело да гутарит:
— Жена!
— Чего тебе?
— Я в лесу был Знаешь, где три тополины растут?
— Знаю!
— Завтра пойду в лес. Ягоды там сильные-сильные,
наберу много, только ты не ходи со мной.
116

— Нет пойду!
— Не ходи! Я один буду собирать. — Сказал так-то
Василий да спать лег.
Всю ночь Евдокия глаз не смыкала. Наутро, только
посерело небо, собралась она в лес идти. Казак видит
все, жене ничего не гутарит. Ну, пошла Евдокия. При­
шла в то место, где растут три тополины, стала соби­
рать ягоды. Собирала, собирала да упала в колодец.
А в том колодце сидели три беса. Три года они сидели
в колодце, а выбраться не могли. Сил не хватало вы­
прыгнуть. Колодец-то больно глубоким был.
Как упала Евдокия до бесох, так,начала им хвосты
крутить. День крутит, другой, третий. Видят бесы, что без
хвостов могут остаться, а поделать ничего не могут. Ку­
да деваться, тоже не знают. Терпят, а жить дальше нель­
зя: больше трех минут не проживут. Ну, и выскочили
они из колодца пулей, а баба там осталась. Идут, быва­
ло, после того бесы лесом, так за тридцать километрох
окруживают, чтоб духа Евдокии не чуять.
Вскоре после того, как только бесы убегли из ко­
лодца, до злой бабы змей попал.
Ползал, ползал змей по лесу да нашел колодец. Д у ­
мает он: «Заползу в колодец, стану тихо-мирно в нем
жить». Спустился на дно, глянул, а там — женщина. Он
обратно хотел, а она его за хвост поймала да не пускает.
Змей и так и сяк, а освободиться не может. Смирился он.
Целый год прожил. Извелся весь, а поделать ничего не
может. Пошевелится, а Евдокия его за хвост дергает.
Так бы душу и отдал змей, да случай выручил его из
беды.
Василий как остался один, так зажил хорошо. Толь­
ко теперича он понимать стал, что лучше железо в котлу
варить, чем злую жену учить. Железо ржой возьмется,
время придет — переварится, а злую жену не переде­
лаешь. «Злые жены через одну бывают», — стал он гутарить казакам.
Жил-жил он, да жалко ему стало жены. Вот раз он
думает: «Надо понести жене продуктох». Надумал. Н а ­
ложил продуктох в ведро, лривязал веревку и пошел.
Приходит до колодца, опустил ведро. Веревку не бро­
сает. Стал тянуть веревку обратно, а на ней груз боль­
шой. Дотянул до верха, а из ведра змей голову поднял.
117

Василий хотел бросить веревку с ведром да со змеем.
Тут змей молить Василия стал:
— Казак, не бросай меня до злой бабы. Я тебя бо­
гатым сделаю. Век служить буду, только спаси меня от
смерти.
— А как ты меня богатым сделаешь?
—- Д а так и сделаю. Иди в станицу, а я следом по­
ползу туда. Приползу до церкви, лягу на паперти храма,
никого не пущу в церкву, покуда ты не придешь. Поп
тебе имущество свое за такое дело отдаст.
Василий вытащил змея. День был субботний. Народу
собралось около церкви много, шумят. Поп тоже кричит.
Стоят все в ограде, а в церкву не идут: змей не пускает.
Поп гутарит:
— Казаки, кто очистит божий храм от змея?
Охотникох не нашлось. Тогда поп обещание дал:
—• Кто змея прогонит, все хозяйство свое отдам.
Охотникох нет. Видит Василий, что время действо­
вать пришло, гутарит:
— Я прогоню.
— Иди, казак, я тебя благословляю. Прогонишь —
все мое хозяйство возьмешь.
Подошел Василий до змея, а он стал уползать с па­
перти. Ползет, а сам предупреждает:
— Смотри, казак, больше не приходи до меня, а то
я тебя задавлю.
Пошла слава о Василии по всем станицам: «Казак
змей заговаривает!» Зажил казак припеваючи: жены нет,
денег много. Так бы и жить ему. Только один раз при­
бегает до него поп из другой станицы:
— Послужи. Василий, богу! Змей паперть занял, в
церкву никого не пускает.
А Василий думает: «сБог— богом, про то никто не
знает, а церква попу надобна. Все они, священники, се­
ребряники да торбохваты. Не пойду!» Он отвечает:
— Не могу, батюшка! Силы не имею.
— Как не имеешь?! Ты все имеешь! Выгнал змея из
своей станицы, выгони из нашей. Всем миром благода­
рить будем. Не откажи, не дай лютому змею храма на
поругание.
Не хотел идти казак, да поп от него не отступает.
Ну, все же пошел Василий. Приходит, а змей шипит:
118

— Я тебя предупреждал. Зачем пришел?
— Поп просит. Я не по своей воле.
— Ну, гляди, это в последний раз!
Оставил змей паперть. Народ на Василия стал кре­
ститься. Чудо на глазах мира совершил! После такого
чуда слава о храбром казаке до царя дошла.
Прошло сколько-то время, змей дополз до царя, об­
вился вокруг шеи царской дочери. Ероха туда, Ероха сю­
да, а ничего поделать со змеем не может. Призвал он
разных колдунох, а колдуны что могут сделать?! Змей
колдунам не подвластен. Тогда Ероха шлет послох до
казака Василия с приказом: «Не пойдет Василий — каз­
нить его на месте!»
Прибегли послы до казака:
— Царь тебя требует. Змей обвился вокруг шеи его
дочери. Прогнать змея только ты можешь. Иди без
промедления!
Василий отвечает:
— Я силы не имею.
— Тогда мы тебя казни предадим.
Думал-думал казак, а деваться некуда: и тут смерть,
и там смерть. Надумал да пошел.
Приходит он до царя. Ероха ведет его до своей до­
чери. Увидал змей Василия, шипеть стал:
— Я тебя удавлю, ты нарушил приказ мой.
К азак отвечает:
— Д а на что мне царская дочь сдалась, я тебя
упредить пришел.
Змей шею вытянул, прислухиваться стал. А Василий
гутарит:
— Баба-то из колодца вылезла, до царя идет, тебя
ищет.
Змей, как услыхал про бабу, бросил царскую дочь
да уполз в лес. Приполз — и в колодец бултых да пря­
мо в руки Евдокии попал.
Василий в свою станицу не возвернулся, ушел в дру­
гое государство. Купил он себе хату, стал себе житьпоживать, добра наживать. Я до него в гости заходил,
мед-пиво пил, он мне эту сказку гутарил.
29/У Ш

1958 г.

119

№ 19

РАЗБОЙНИК УШЕЛ ИЗ РАЯ
вух разбойникох распяли вместе с Христом.
Перед смертью один разбойник сказал: «По­
мяни меня, владыка, когда придешь в цар­
ствие свое». А другой разбойник усомнился
в Христе, он ничего не сказал.
Услыхал Христос слова разбойника, дал
ему знамя свое, крест и имя свое. Ну, при­
ходит после смерти разбойник, что знамя
Христово получил, в рай, стучит в двери:
— Кто тут есть?
Ему отвечают из рая:
— Мы тут живем.
— Кто вы?
— Иоанн, Енох, Илья. Н астрое здесь,—отвечают они.
— Пустите меня в рай.
— Тебе нельзя, — говорят они е м у ,— ты разбойник.
Он отвечает:
— Да, я разбойник, только я перед смертью сказал:
«Помяни меня, владыка, когда придешь во царствие
свое». Вот меня Христос и послал до вас.
Показал разбойник знамя-крест. Увидали Иоанн,
Енох и Илья знамя, пустили разбойника в рай. Влез он
в рай да спрашивает:
■
— А где же пророки, апостолы?
Иоанн отвечает:
— Они все в аду, в раю нас только трое, а с тобой
четверо.
Ну, живут они четверо хорошо в раю. Как не жить!
Что душе угодно, все есть, нет только тютюна да вина,
а так все есть. Разбойнику без тютюна да вина плохо.
Где купишь?! Он и рад бы в ад пойти, да уж из рая его
Иоанн не пускает. Крутится, тоскует разбойник, а по­
ложение свое изменить не может. Живет он.
Шло время, шло, Христос тоже пришел на небо. Толь­
ко он сперва не в рай пошел, а в ад. Приходит до ворот
адовых и говорит:
— Отворитесь, врата адовы!
Сатана залез на стену да спрашивает:
— Что ты есть?
— Я царь славы, — отвечает Христос.
120

— А почему в своей царстве не царствуешь? Почему
до нас идешь?
Христос обратно говорит:
— Отворитесь, врата адовы!
Сатана убеждением действует:
— Раз ты царь славы, иди по-хорошему в свое цар­
ство, не смущай моего.
Христос в третий раз сказал:
— Отворитесь, врата адовы!
Сказал в третий раз, тут распались двери адовы.
Христос стал ходить по аду. Ходил, ходил да нашел
среди грешников Адама и Еву. Взял их за руки, повел
из ада. Увидали такое дело апостолы, проповедники да
следом за Христом идут.
Оглянулся царь славы, говорит:
— А вы зачем идете, проповедники?
— З а тобой, господи.
— А что вы делали после моего распятия?
— Прославляли тебя, господи!
— Чего же вы разное обо мне говорили?
— Славу тебе создавали, господи! — отвечают апо­
столы.
— Теперь, после вас, люди на земле не знают, кто
из вас правду писал обо мне. Оставайтесь в аду. В рай
не могу взять, вы там тоже смущать праведные души
будете, как на земле.
Пророки до Христа, все в один голос говорят:
— Грешные, господи! Помяни нас в царстве своем!
Тогда Христос дозволил им идти за ним. А когда он
давал дозволение пророкам, в это время царя Соломена
не было, он по аду ходил. Ну, а Давид, Лука, Матвей,
Петр ничего Христу о нем не сказали. Стал Христос вы­
водить Адама, Еву. Только вышел за ворота ада, а с
ним все пророки, в это время бежит Соломен и кричит:
— Господи, а меня оставляешь?
— Ты своими мудростями выйдешь!
Не взял Соломена в рай Христос. Остался царь Со­
ломен в аду. Сидел он, сидел, плакал-плакал да надумал.
Встал и пошел ходить по аду. Ходит, размеряет землю,
колышки забивает. Грешники смотрят, дивуются. Уви­
дали такое дело черти. Присылает Сатана одного беса
до Соломена. Приходит он, спрашивает:
— Что, царь Соломен, думаешь делать?
121

— Буду церкву в аду строить.
Услыхал речи Соломена бес, подался до Сатаны. А
Сатана сидит на престоле, не ведает про беду. Прибе­
гает бес и говорит:
—- Сатана-батюшка, в аду церкву строят.
-— Кто такое дело надумал?
—• Царь Соломен.
Сатана приказ дает:
—■ Бесы, идите до царя Соломена, спросите, что ему
надобно.
Приходят бесы, спрашивают:
— Что ты хочешь делать в аду?
— Церкву строить.
— А зачем она в аду?
— Буду вас, чертей, крестить да в церкву водить.
Бесы, как услыхали такое, как ошпаренные, броси­
лись от Соломена. Прибегли до Сатаны, сделали ему
сообщение:
— Сатана-батюшка, хитрый царь Соломен церкву
строит, думает нас всех крестить да в церкву водить.
Сатана приказ дает:
— Бесы, идите да вытолкайте Соломена из ада в
шею. Один остался и то нам мешает, жизни не дает!
Гоните его, пока церкву не построил!
Прибегли бесы, схватили Соломена да в шею его тол­
кают, гонят, а он с припрядом идет. Ему только того и
надо. Вытолкали в шею Соломена из ада.
Приходит он до рая, стучит: тук-тук. А у дверей уже
Петр с ключами стоит. Услыхал стук, спрашивает:
— Кто там стучит в двери рая?
— Я есть царь Соломен! А ты кто?
— Я Петр.
— Пусти меня, Петр.
Открыл ворота Пётр на радостях широко. Пока здоровкался, целовался с царем Соломеном, а разбойник в
это время убег из рая. Впустил Петр Соломена, закрыл
ворота. Разбойник остался между раем и адом. Постоял,
постоял да в ад пошел.
Приходит, стучит: тук-тук. Сатана спрашивает:
— Откуда ты?
— Из рая, — отвечает разбойник.
— Из рая мы в ад не пускаем.
— Д а я — разбойник.
122

— Знаем, знаем, что не добрый человек, — говорит
Сатана. — У нас тут был один такой, царь Соломен, церкву собирался строить, еле избавились от него, а тут тебя
еще принесло. Иди, откуда пришел. Не гневи меня.
Сколько разбойник ни убеждал Сатану, только его
не впустили в ад. Куда ему деваться? Постоял-постоял,
да обратно в рай пошел. Идет, а навстречу ему другой
разбойник, тот, что Христа не признал на кресте. Поздо­
ровкались. Первый спрашивает:
— Пришел и ты?
— Пришел.
-— А куда направляешься? — спрашивает первый.
— В ад, — отвечает другой.
•— Не ходи, не пустят. Иди лучше вместо меня в рай.
— А чего ты не идешь в рай? — спрашивает другой.
— Я уже там был. Пить, курить не дозволяют, а в
ад не пускают.
Повел первый разбойник другого в рай. Стал просить,
чтобы пустили. Петр открыл ворота да начал разбой­
ника ругать за самовольство. Пока он ругал его, другой
разбойник, что не признал Христа, в рай прошел.
Петр говорит разбойнику:
— Йам в раю самоуправных не нужно.
Закрыл апостол ворота, не пустил разбойника в рай.
Постоял-постоял первый разбойник у ворот рая да на
землю пошел...
18/1Х 1959 г.

№ 20

МУЖИК УЧИТ ЧЕРТА

К

ыла одна станица в Ерохином царстве, да та ­
кая приверженная до религии, что подумать
о ней ничего плохого нельзя. Все старики,
молодые казаки в той праведной станице под­
чинялись попам: что скажут попы, то казаки
делают. Кругом были другие станицы, да
только в них было все не так. Казаки играли
на гаРмошш, ходили в шинок молодые и старые. А в праведной станице ничего такого
не было, все такие дела считались грехом.
Живет сатана в аду и места себе не на­
ходит. Никак не может успокоиться, что есть
123

такая праведная станица в Ерохином государстве, что
нет в ней ни шинкох, ни веселья, а казаки только одно
знают — молитву читают да в церкву ходят. Тогда сата­
на надумал послать в праведную станицу одного беса,
чтобы он сотворил какой-нибудь грех, ну, чтоб молодых
отвлек от церкви.
Приходит от сатаны бес в праведную станицу. Сколь­
ко он ни ходил, чего ни делал, только ничего у него не
получилось. Мучился, мучился бес да возвернулся до
самого сатаны сумным. Не исполнил он задания, ника­
кой работы не сделал, не сумел праведных казакох в.
грех совратить. Сатана в обиде на беса, что у того разу­
ма не хватило. Подумал, подумал сатана да прикрепил
до беса помощником еще одного беса. Прикрепил да
гутарит:
■ ■
— Иди, проводи работу ’. В станице попы все де­
лают по-своему, люди у них в подчинении. Не может то­
го быть, чтобы казаки не грешили, а мы, бесы, были
хуже попох.
Бес обратно пошел. Приходят они вдвох с помощни­
ком в станицу. До кого ни обращались, только ничего
у них не получилось. Три года проходили они в правед­
ной станице без толку. Бес, что ходил за атаманка, чуть
с ума не сошел, а поделать ничего не может, не полу­
чается у него, да и помощник оказался непригодным
для такого дела.
Думал, думал бес да обратно пошел до сатаны. При­
ходит, а сам не знает, что ему гутарить. Сатана не сдер­
жался, стал кричать. Кричал, кричал и обратно его по­
сылает:
— Иди да не выходи из. станицы, на глаза мне не по­
казывайся! Если хоть самого малого греха не сотворишь
в этой станице, в ад тебя не пущу.
Делать нечего, пошел бес. Идет, а сам плачет:
— Что делать буду? Как теперича явлюсь до сатаны?
Где буду жить?
Навстречу бесу идет простой казак. Увидал он, что
черт плачет, спрашивает его:
— Что ты, бес, плачешь?
1 Влияние современности.
124

— Эх, друг любезный, было бы тебе такое наказанье,
как мне, ты бы тоже плакал. Три года хожу в эту пра­
ведную станицу, а ничего у меня не получается.
— А для чего ты ходишь в станицу?
— Грех хочу сотворить, среди праведных казакох
расслойку сделать,1 чтобы они богу молились, да и черта
не забывали.
— Э, дурной ты! Это самое простое дело, — отвечает
казак. — За три года можно было такое наделать, что
вся станица не стала бы ходить в церкву.
— Казак, помоги мне! Век тебя не забуду. Я тебе де­
нег дам, чаргунцех золотых, только вызволи меня из бе­
ды. А то на глаза до сатаны показаться нельзя. А куда я
денусь, когда в ад меня сатана не пустит?!
Казак совет дал бесу:
— А ты пойди в ту праведную станицу, отыщи бога­
того человека, явись ему во сне, да пусть он увидит ши­
нок, как в нем народ пьет вино, музыка играет, деньги
до него сыпятся. Тогда посмотришь: поп будет звонить, а
люди не в церкву, а в шинок пойдут. Тогда только пиши
про грехи, бумаги не хватит!
Обрадовался бес, на радости целый чувал денег ка­
заку принес, и все одни чаргунцы. Отблагодарил бес ка­
зака и в станицу пошел. Приходит в дом до богатого ка­
зака, сел у порога, где веник стоит. Дождался ночи. З а ­
снул богатый казак. Черт ему в голову внедряет сон.
Казаку снится, будто у него свой шинок, много водки,
музыка играет, люди все идут до него, пьют водку,
платят деньги. Деньги плывут в чувал, и вое чар­
гунцы.
Опрокинулся утром богатый да гутарит жене:
— Жена, я сон хороший видал.
— Какой?
— Вижу шинок, и будто он мой. Купил я вина, музы­
ка играет, а народу в шинке полно, деньги со всей
станицы казаки несут мне. Давай, жена, шинок по­
строим.
Жена отвечает:
— Брось, муж, греховное дело. Богу угождай.
1 Влияние современности.

125

— Богу-то угождай, жена, да черта не забывай.
— Греховодник ты, муж.
— Нет, жена, попытаем счастья! Такое дело хорошее
оставлять без внимания нельзя.
Бес-то стоит около богатого, радуется, что казак со­
гласился. Приходит черт до сатаны веселый. Сатана
спрашивает:
— Ну, как? Сотворил грех?
— Еще не сотворил, но дело получается. Богатый ка­
зак шинок думает открыть.
— Хорошо!— ответил сатана. — Молодец! Сотворишь
грех — атаманком тебя сделаю!
Доложил бес сатане об этом деле да воротился в ста­
ницу. Богатый мужик поехал в город, привез вина, музы­
ку, открыл шинок, начал торговать.
Пришла суббота, поп звонит в церкви, а в шинке
музыка играет. Молодые все повалили в шинок, а старые
пошли до церкви. Неделю так торговал мужик, дру­
гую, третью, а потом и старики стали заглядывать в
шинок.
В четвертую субботу в шинке собрались старые и мо­
лодые. Сидят. Взяли попробовать по стаканчику. Ну, си­
дят да пробуют. Казаки поналивались, как чеботари, ста­
ли вспоминать, кто у кого что брал, кто кому что должен,
кто кому что не дал. Вспоминали, вспоминали да заспо­
рили. Началась драка. А черт тут же в шинке вертится,
веселый, помогает казакам ругаться, драться.
Ну, пошла станица гулять каждый день. Получился
в праведной станице великий раскол. Грешные стали
превышать праведных. Прошло с полгода. Грешные
превысили праведных, до попа в церкву ходить было
некому. Тут черт стоит, думает: «Не надумал я, как
людей своротить с пути праведного, а простой казак со­
образил, что делать надобно».
Пришел бес до сатаны, стал гутарить:
— Вот, сатана-батюшка, время какое пришло — лю­
ди стали нас, чертей, учить.
Сатана потирает руки да бтвечает:
— Поживешь, бес, на веку да поклонишься мужику,
он тебя уму-разуму научит!
4/1Х 1944 г.
126

№ 21

КАК ЛЮДИ БРИТЬСЯ СТАЛИ
ил один епископ. Ходил он до одной, игумени. Та игуменя была красивая баба.
Раз пришел епископ, другой, третий и
говорит ей:
— Давай с тобой жить.
А сам думал обмануть ее. Она ему от­
вечает:
— Как же я с тобой буду жить, когда
у тебя борода козлиная?! Станешь целовать
меня, а я что, бороду твою целовать долж­
на? Побрей бороду, тогда будем с тобою
жить.
Делать нечего, надо бриться. Вот и побрил бороду се­
бе епископ. Побрил, приходит до ней, а она говорит:
— Что ж ты соблазнился на мою красоту да бороду
побрил? Иди и не приходи до меня, пока все мужики не
станут брить бороды.
Сидит епископ в монастыре, никуда не ходит. Сидит,
смотрит в окно кельи. Глядел, глядел да увидал: голуб­
ка вывела пару голубяточек и летает под окном. Епископ
насыпал пшена на подоконник. Голубка с голубяточками
сели на окно, поклевали. Потом он насыпал пшено на л а ­
донь. Голуби сели на ладонь и поклевали пшено.
Так епископ приучил голубей. Потом стал он насы­
пать пшено себе в уши. Насыплет, а голуби сядут на пле­
чи ему да клюют пшено.
Прошло время, борода у епископа отросла. Вот он
пошел в церкву поговорить с православными христиана­
ми. Приходит. Куда денешься? Мужиков надо уговари­
вать бриться, не уговоришь — игуменея любить не ста­
нет. Пришел в церкву. Народу набралось много, вот епи­
скоп стал говорить:
— Православные христиане! Господь бог повелевает
всем вам побриться, а вместе со всеми и мне.
Стоят христиане, слушают, а епископу не верят. Ста­
ли они его спрашивать:
— Как же так — бриться?! Пускай господь тебе о
таком деле при нас скажет. Когда мы увидим, что гос­
127

подь бог тебе о таком деле говорит, дадим согласие
бороды и усы брить.
Епископ открыл царские врата в алтарь, а до него от­
туда вылетели те самые три голубя. Сели ему на плечо,
стали-клевать из ушей пшено. Клюют, а народ право­
славный дивится.
Епископ говорит:
— Вот, видите, христиане! Сам божий дух слетел до
меня в лике голубином.
— Видим, пастырь! Видим!
— Они мне в уши шепчут: «Бриться православным
надо!»
Поверили христиане ему, да все побрились. Побрился
со всеми в другой раз и епископ.
Приходит он после того до игумени. Приняла она его.
Подолу женскому епископ поклонился, за то был б а ­
бой обласкан* как царь Соломен. От женщины и бритье
началось: она не схотела, чтоб мужчина с бородой ходил.
18/У1

1957

г.

№ 22

ОХОТНИК СПАС ДЕВУШКУ
ил старик со старухой, нашли они себе сына,
а потом дочку. Сына назвали Ваней, а доч­
ку — Машенькой. Жить-псжить, старик со
старухой померли. Остались брат с сестрой
сиротами.
Вот живут брат с сестрой год, два и три.
Ваня вырос, а Маше исполнилось четырна­
дцать годох. Пришло время на службу брату
идти. Он думает: «Кому сестру приказать?
Она же безродная. Чужим людям прика­
зать — будут измываться над ней». Думалдумал да надумал: «Прикажу я свою сестру
попу. Поп — добрый человек, божественный, он ее убе­
режет».
Отдал Ваня сестру попу, а сам на службу пошел.
Живет Маша у попа хорошо год. И отписала она бра­
ту, что живет хорошо. А Ваня сестре отписал: «И я
хорошо живу».
128

Прожила Маша второй год и тоже отписала брату,
что живет хорошо. А брат ей ответил что и он хорошо
живет. Пошел третий год. Маша стала иа возрасте — ис­
полнилось ей семнадцать годох. Смотрит на нее поп да
дивуется: «Вот красавица, на свете такой не сыщешь!»
День на нее смотрит, другой, третий, да разговоры стал с
ней разговаривать. То то у нее спросит, то другое попро­
сит, то пошлет за чем-нибудь в лавку или до знакомых.
Любовался, любовался поп Машей да задумал худые
мысли совершить.
Как-то один раз вечером поп стал Маше предлагать
нехорошее дело. Она стала плакать:
— Как же это, батюшка, можно? Я сирота, пожалели
б меня. Это ж грех-то какой. Утопиться потом можно.
— Ничего, моя чадушка, бог милостив — простит. Я
замолю и твой и свой грех, а люди знать не будут.
Ну, вот поп приглашает Машу в баню. Пришли они
в баню, поп-то, басурманская душа, насмеялся над ней.
Как только земля такого антихриста терпела!
Не помнит девочка, как она домонь пришла. Только
на другой день встала она и думает: «Придет брат, узна­
ет да меня застрелит». Думала, думала да решила уйти
куда глаза глядят.
Бросила она дом попа-антихриста, побегла в лес, а са­
ма думает: «Нехай меня в лесу волки растерзают!» С
год она так-то по лесу ходила.
Ну, ходила-ходила Маша по лесу, до того доходилась, вся оборвалась. Тогда влезла она на высокое-высокое дерево, сидит голая. Сидит она наверху, слышит, как
идут три охотника. А у этих охотникох была собака.
Вот подошли охотники до дерева, остановились, а со­
бака бросилась к дереву, стала лаягь. Лает и лает на
дерево. Оглядели охотники кругом, ничего не увидали. А
рядом с этим деревом речка протекала. Вот один охотни­
чек нагибается до речки воды попить, а в воде человечья
тень. Глянул охотник на дерево, увидел девку. Вот он
и гутарит:
— Девка, слазь!
Девка ему отвечает:
— Я бы рада слезть, да на мне рубашки нету.
А он обратно ей гутарит:
— Девка, слазь!
129

А она ему отвечает:
— Я голая.
Тогда другой охотничек гутарит:
— Бросим ей одежду, а сами пойдем дальше.
А первый охотник недобрую душу имел. Вот он отве­
чает:
— Нет, давайте ее убьем, да и все тут, Может онз
дикая.
Тогда третий охотничек, самый молодой, звали его
Иванушкой, сказал:
— Братцы, у меня две рубашки, двое штанох. Я сни­
му и дам ей, пускай она оденется.
Скинул Иванушка рубашку, штаны да бросил Маше
на дерево, сам отошел, а другим охотникам приказал,
чтоб они тоже отошли.
Маша надела рубашку, штаны, слезла с дерева, подо­
шла к речке, умылась, убрала волосы на голове, стала
и стоит. Подошли охотнички, глянули на нее, а она — та ­
кая красавица, что в свете такой не сыщешь!
Тут два охотника заспорили между собой. Один
кричит:
— Я возьму!
Другой кричит:
— Нет, я возьму!
Делили они, делили, да не поделили. Не поделимша,
подрались. А пуще всех кричал да дрался, тот охотник,
что застрелить Машу хотел. Тут-то третий, самый ласко­
вый, Иванушка, стал гутарить:
— Что же вы! Рубашку никто дать не хотел, а тепе­
рича всем она нужна стала?! Давайте ее спросим: с кем
она сама пойдет, тот возьмет ее с собой домонь.
Ну, согласились охотники. Иванушка тогда спраши­
вает:
— Девка, с кем ты пойдешь?
Маша отвечает ему:
— Я с тем пойду, кто меня вбеде не покинул, одежу
мне дал, жизни меня не захотел лишить.
Взял тогда ее Иванушка-охотничек да привел домонь.
Привел и гутарит:
— Батюшка с матушкой, я был в лесу, нашел вот эту
девочку. Она согласилась со мною до нас домонь идти.
Родных у нее нет, она в лесу жила. Как вы рассудите?
130

Отец-мать Иванушки отвечают:
— Сироту, сынок, надо принять. Нехай она у нас ж и ­
вет за родную дочь.
Мать Иванушки спрашивает Машу:
— Как тебя, чадушка, зовут?
— Машей.
— Признаешь нас, Маша, за родителей — оставайся.
Маша дала согласие.
Стала Маша жить в доме Иванушки. Год она жила,
а потом полюбила Иванушку, а он —• ее полюбил. Ну,
уговорились они пожениться. Вот Иванушка спрашива­
ет отца-мать:
— Батюшка с матушкой!
— Чего, сынок?
— Ндравится Маша вам?
Отец-мать отвечают:
— Ндравится.
— Благословите нас.
Отец-мать дали согласие, благословили сына и на­
званную дочку.
Собрали они родных, и всем Маша пондравилась.
Только старшей золовке не пондравилась.
Отец-мать стали свадьбу играть. Иванушка рад-радешенек свадьбе. А старшая золовка взяла зелье, развела
в вине, дала Маше выпить. А Иванушка видел все это
злое золовкино дело, вырвал зелье да крепко золовку
побил.
Сыграли свадьбу. Иванушка с Машей отделились,
стали жить одни, а потом до них пришли отец с матерью.
А про попа слыхала. Пришел он раз камыш косить.
Только зашел на гряду, а из камыша выбег кабан, да
и бросился на попа, запорол его клыками.
Ну, туда ему и дорога. От судьбы не уйдешь! Ни
конному, ни пешему судьбу не миновать.
А Маша с Иванушкой живут счастливо, любят друг
дружку.
Я у них в гостях была, водочку и сладкую наливку
пила. Молодая меня пирогами угощала. До чего ж Маша
красивая да ласковая! Такой жены в свете не сыщешь!
Они с Иванушкой и теперь хорошо живут. Я вот все до
них в гости собираюсь.
20/УП1 1940 г.

131

№ 23

СОЛДАТ И БОЯРИН
казка о царе Ерохе, когда земли было трохи,
пожар соломой тушили. Вот при этом царе
Ерохе в солдатах служили 25 годох.
Отслужил один солдат, по имени Иван,
свои 25 годох, собирается идти домонь. Взял
он свою сумку да' пошел. Идет и' думает:
«Отслужил я царю верою-правдою двадцать
пять годох, а в глаза-то его не видал. Приду
в селение, а меня спросят: «Где ты, Иван
был? Кому служил?» А я отвечу: служил ца­
рю, а царя-то не видал, в глаза его не знаю.
Назовут все меня дураком».
Думал так-то солдат, а сам идет. Шел, шел и пришло
ему в голову: «Пойду погляжу на царя, какой он есть».
Надумал так, да и пошел наш Иван до царя Ерохи.
Приходит, а стража его не допускает. Он просит:
— Пустите, братцы, до царя!
— А зачем тебе царь? — спрашивает стража.
— Двадцать пять годох, братцы, царю служил, а в
глаза его не знаю.
Стража подумала, подумала да пропустила.
Заходит Иван до царя строевым шагом, честь отдает.
Царь спрашивает:
— Что тебе, солдат, надобно? Зачем ко мне пожаловал?
Иван гутарит царю:
— Служил вашему величеству двадцать пять годох.
Отслужил верой и правдой, а сейчас иду домонь. Приду
в свое селение, а меня спросят: «Где был? Кому служил?
Видал царя, какому служил?» А я в глаза царя не видал.
Вот и назовут меня дураком. А чтобы не подумали, что у
царя есть дураки, я вот пришел поглядеть вас, царског
величество.
Царь смотрит на Ивана и гутариг:
— Молодец, Иван!
Позвал царь Ероха своих слуг да приказ дал:
— Принесите этому солдату меру золота.
Услыхал такой приказ царя солдат да отвечает:
— Зачем же мне золото?! Каждому дазагь по столь­
ку золота — в казне ничего не останется.
132

Царю пондравился солдат. Отпустил царь- слуг и
спрашивает:
— Чего же тебе, солдат, дать на память?
— Одарите меня, царское величество, старым ц ар­
ским седлом. Покажу е го — все будут знать, что не толь­
ко я вас видал, а получил личную награду.
Царь думает: «Старых седел у меня много. Д ам ему
седло, разору мне не будет». Подумал так царь, позвал
слуг и приказ дал:
— Принесите старое мое седло, дайте Ивану за его
верную мне службу.
Слуги принесли седло, дали солдату. Взял Иван седло
и пошел. Вышел из дворца, положил седло под крылец
и обратно пошел до царя. Приходит, а царь спрашивает:.
— Ты чего пришел?
Иван до царя:
■— Ваше царское величество! Седло вы мне дали.
— Дал, — отвечает царь.
— Увидят у меня его, отберут да еще засудят. Скажут:
«Вор. Царское седло украл». Ну, и в тюрьму посадят— Чего же ты желаешь, солдат? — спрашивает царь.
— Никто не знает, что вы меня наградили, самолично
пожаловали царским седлом. Напишите мне на царское
седло документ.
Тогда царь написал Ивану документ: «Жалую служи­
вого солдата Ивана на вечное пользование старым цар­
ским седлом». Написал, дает документ Ивану.
Взял солдат документ, поблагодарил царя да пошел
домонь. Приходит он домонь. Отгулял неделю и живет
себе дома. А село, где жил Иван, называлось «Старым
царским седлом». Вот пожил солдат, идет до боярина.
Пришел и гутарит:
— Я до вас, боярин!
— Чего я тебе понадобился, солдат?
— Д а вот я документ на село имею. Теперь оно мое,,
а не ваше.
Боярин затопал ногами, раскричался на солдата:
— Мошенник! Я тебя в Сибирь за такие слова сошлю.
Кричит боярин, а Иван увежливо подает ему доку­
мент да гутарит:
— Вот, боярин, документ. Почитай да больше не кри­
чи на меня.
Взял боярин документ, читает, а в документе напи­
133.

сано: «Жалую служивого солдата Ивана на вечное поль­
зование старым царским седлом».
Видит боярин—докум-ент правильный. Ничего он сол­
дату не сказал супротив, а сам собрался и до царя побег.
Едет он до царя, думает: «Был я любимым боярином
у царя, а теперича он на меня прогневался, солдата моим
селом наградил. За что на меня прогневался царь?» Д у­
мает так боярин и головы не приложит: «Откуда у царя
такая немилость ко мне?»
Прибег боярин до царя и прямо идет до него. Прихо­
дит да гутарит:
— Царь-батюшка!
— Чего тебе, боярин?
— Пришел до меня солдат Иван с документом, а в
нем написано: «Жалую служивого солдата Ивана на
вечное пользование старым царским седлом». Отобрал
солдат мое село, теперича правит им.
Царь догадался — солдат хитростью своей провел его
и боярина. Подумал царь да решил собрать синод. Со­
брал синод, гутарит:
— Приходил до меня один служивый солдат. Про­
служил он мне двадцать пять годох. Тому солдату я дал
старое царское седло и документ. А он по этому доку­
менту отобрал село у боярина. Назад документ взять
нельзя, вот вы подумайте, как теперича Ивана извести,
а село «Старое царское седло» отдать боярину?
Синод стал думать. Думал, думал, так ничего не при­
думал. Тогда стал гута>рить боярин:
— Царь-батюшка, собери пир, а на этот пир пригла­
си солдата, посади его рядом с собой по правую руку, а
за солдатом посади остальных. Самый последний на
пиру начнет пить вино. Выпьет он, передаст стакан сосе­
ду и вдарит его в правое ухо. Дойдет очередь до солда­
та. Выпьет он да вдарит вас, а мы его арестуем за поку­
шение на царя.
Так порешили и царь, и синод.
Созвал царь пир. На этот пир пригласил Ивана. При­
шел Иван на пир. Царь посадил солдата рядом по пра­
вую сторону, за ним боярина, а за боярином остальных.
Начался пир. На пиру первым выпил самый послед­
ний. Выпил он, передал стакан соседу, вдарил его в пра­
вое ухо. Тот выпил, тоже передал соседу и вдарил его в
правое ухо. Так доходит очередь до царского боярина, у
134

которого солдат село отнял. Выпил он стакан вина, пе­
редал стакан Ивану, разгладил бороду да как вдарит
его в правое ухо. Иван аж крякнул, а стакан взял.
Видит Иван: дело плохое, надо царя в ухо бить. Н а­
ливает он вина и гутарит всем:
— Помогите мне, бояре, разгадать загадку. Вот
едет горшечник, везет до царя-батюшки посуду, а на пути
обрыв. Если он поедет прямо, побьет посуду. Побьет по­
суду — его царь казнит. Что делать горшечнику?
Синод и все на пиру отвечают:
— Ох ты, Иван, да тут мудреного-то нет ничего!
— К а к — нет? — спрашивает Иван.
— Д а так и нет! — гутарят все. — Пусть он поедет
обратно да поищет окружную дорогу.
— Правильно вы гутарите, — сказал Иван. — Я тоже
так думаю.
Солдат выпил вино, встал из-за стола, развернулся и
вдарил своего соседа — боярина. Ну, а боярин своего со­
седа, а тот другого, и пошло так до последнего.
Царь тут встал, похвалил солдата за ум и хитрость.
Хотел назначить его главным в синоде, только солдат
не схотел такой милости.
Пришел Иван домонь, стал жить-поживать и добра
наживать. Я у него в гостях был и мед-пиво с ним пил.
З/У Ш

1956 г,

№ 24

СОЛДАТ КОМАНДУЕТ ЦАРЕМ
старое время служба в армии была долгой.
Вот отслужил один солдат царю Ерохе свой
срок — 25 годох верой и правдой, ни в огне
не сгорел, ни в воде не потоп. Ну, возвернулся он со службы домонь. Пришли до него
его друзяки-товарищи — Гришка да Васька
и расспрашивают:
ЮМКХЯл
— Ванька! — а солдата звали Иваном.
— Чего вам?
— Как ты служил у царя?
Много Иван им понасказал о службе у
царя Ерохи. Слушали, слушали его друзяки, а потом
Васька спрашивает:
135.

— Ванька, а где царь-то живет?
— В тереме, — отвечает Иван.
— А в каком же тереме?
— А в таком тереме-теремке, да еще под теремом
теремок, а под теремком еще теремок, а в том теремке
хоромы. Вот там он и живет.
Слушают Васька с Гришкой, диву даются. Вот Гриш­
ка пытает:
— А ты, Ванька, вот двадцать пять годох царю слу­
жил, а видал его?
Ванька-то царя не видал, потому и не мог ничего от­
ветить.
Подумал, подумал да сказал правду:
— Нет, не видал.
— Вот дурак, — гутарит Гришка, — какой же ты
■солдат, раз царя не видал! Двадцать пять годох прослу­
жил, а не видал.
На другой день служивый решил пойти до царя, по­
глядеть на него. Набрал Иван сухарей в переметную
суму да побег. Прибег до царя. Царь принял солдата,
спрашивает:
— Чего ты пришел до меня, служивый?
— Я, ваше царское величество, прослужил вам два­
дцать пять годох, а в глаза не видал, какой вы есть.
— Гляди, служивый, да только не даром.
Видит солдат такое дело, почуял недоброе, быстро пе­
рестроился:
— А какая плата будет, ваше царское величество?
— Отгадаешь мне три загадки—полный расчет будет.
Почесал себе голову солдат да гутарит:
— Согласен.
— Скажи, служивый, высоко ли небеса стоят?—опро­
сил царь.
— Нет.
— Почему так, служивый?
— Потому, ваше царское величество, Илья-то пророк
•стучит-гремит, а нам слышно.
Царю пондравилось. Он загадал другую загадку:
— Глубока ли земля, служивый?
— Глубока, ваше царское величество!
— Почему?
— Когда я уходил на службу, а тому прошло два­
.136

дцать пять годох, дед мой пошел в землю. Я отслужил, а
он все не возвертается.
Царю и такой ответ пондравился; он тогда загадал
третью загадку:
— Вырви из двенадцати ооколох двенадцать перьех
да пришли мне.
И в это же время, как только царь загадал загадку,
солдат был арестован. Обыскали его, бросили в тюрь­
му. В тюрьме было 12 мужикох, солдат стал тринадца­
тым.
Ну, сидит служивый, а сам на мужикох глядит. З а к у ­
рил трубку. Курит так-то, а сам думает: «Трудна загад­
ка для солдата». Солдат своим умом начал разгадывать.
Он определил, что эти 12 мужикох и есть 12 соколох.
Только все они были не мужиками, а сыновьями купцох.
Сидит солдат, глядит на них. Сидел, сидел да начал
расспрашивать, за какую вину они сидят. 12 арестован­
ных стали служивому про себя гутарить. И все они, ока­
залось, сидят за любовь.
Солдат выслушал всех да гутарит:
— За такие пустяки люди в тюрьмах не сидят. И дер­
жать вас не станут. Как дадите мне по сто рублей
каждый, напишу грамоту-прошение — вас всех вы­
пустят.
Услыхали такое дело сыновья купцох да навалились
на солдата:
— Пиши мне, солдат!
Другой себе кричит:
— Нет мне!
Установил солдат порядок и сказал:
— Вперед кладите по сто рублей.
Дали они ему по 100 рублей, а солдат написал каж ­
дому грамоту-прошение. Получил грамоту-прошение
царь и всех купеческих сыновей выпустил, один лишь
служивый в тюрьме остался.
На третий день приходит часовой, берет солдата и
ведет его до царя. Царь спрашивает:
— Где, служивый, перья?
Солдат отвечает:
— Ваше царское величество, разрешите доложить?
— Докладай.
— Вашу загадку разгадал и приказ исполнил.
— Исполнил? — спрашивает царь.
137-

— Исполнил. Получите двенадцать перушкох, — и
положил царю 12 сторублевых на стол.
Царь пересчитал деньги да гутарит солдату:
— Теперича я поверю, что ты, солдат, прослужил у
меня двадцать пять годох, в огне не сгоришь, в воде не
потонешь. Даю тебе последнюю загадку. Отгадаешь —
посмотришь на меня со всех сторон.
— Слушаю, ваше царское величество!
— Широта и долгота света какая имеется?
Солдат отвечает:
— Это, в общем, прогалина, ни конца, ни края не
имеет.
Видит царь, что солдат всестатейный и ни с какого
бока руками не ухватишь, гутарит ему:
— Теперича, солдат, командуй мною да смотри на
меня со всех сторон.
Встал царь по команде «смирно». Вот и стал служивый команду давать: «Направо! Налево! На месте стой!
Шагом марш! Бегом!» А царь сполняет команду, кружит­
ся, бегает.
Солдат три часа гонял царя, он аж взмылил. Со всех
сторон на него поглядел Иван и 1200 рублей домонь при­
нес.
Пришли до Ивана друзяки-товарищи и спрашивают:
— Ну, Иван, поглядел на царя?
— Поглядел!
— А какой он?
— Ц арь наш рыжий, конопатый, бритый, рябой да
дурной. Три часа под мою команду долговязый топал.
14/УШ 1955 г.

№ 25

БУДЕТ СЛУГА, ДА НЕ ЦАРЮ
оя бабушка, Анна Васильевна Ивануткина,
107 годох прожила. На своем веку разное ви­
дала, от отцох и матерей много наслухалась.
Учила она нас, молодых, про Игната песни
играть, бывальщины разные про него гутарила.
Песни мы играли все по обычаю, по по­
томству передавали их. Так заведено было у
нас. Отцы наши гутарили про того, кто пес­
ни не играл: «Какой же ты некрасовец, раз
песни не играешь!» Родители наши бываль­
щины знали про Игната. Они нам, молодым,
гутарили их. Что молодой может знать про Игната п
предкох?! О таком деле только старики знали. Мы-то
теперича не помним таких бывалыцин, какие гутарили
отцы с матерями на Майнозе.
Наши родители были знающими людьми, от них умаразума набирались, да мы-то, молодые, были неразум­
ными, хорошее мимо ушей пропускали. Теперича вот и
нужно все это, к делу пришлось, а я не знаю ничего. К а ­
бы такие люди до нас раньше приезжали, мы берегли
бы старое. Вот и наши дети, они тоже к старому без вни­
мания.
Мы уже тут на хуторе жили, когда нам бабушка Ан­
на гутарила про рождение Некрасы. Послухали мы ее да
спрашиваем:
141

— Бабушка, Анна Васильевна, а чего это у Игната
два ряда зубох было? Правда то аль брехня какая?
Она нам отвечает:
— Правда, чадушки. Когда Игнат-сударь народился,
у него было д е э ряда зубох.
— Как же у человека могет быть два ряда зубох? —
пытаем мы ее.
— Так и было у него два ряда зубох. Игнат-то не то^
что мы, он совсем другой! Когда народился Некраса, в то
время до него пришла родная бабка. Пришла она мла­
денца поглядеть, а'ему от роду два дня было. Младенец
в люльке лежал да смеялся. Увидала бабка, что младе­
нец смеется, а во рту у него два ряда зубох, так и ска­
зала:
— Будет слуга, да не царю!
Мать Игната испугалась таких речей да спрашивает:
— Что же мне, горемычной, делать?
А бабка отвечает:
— Не пугайся! Он не такой, как другие, что плавают,
да ни до одного берега не пристают. До Игната люди са­
ми пристанут.
Время-то шло, младенец рос. Вырос он, стал статным,
дебелым, натоптанным, красивым боевым атаманом. По­
лучилось все, как родная бабка Игната гутарила.
Прибегает раз на Дон князь-бояр Долгорукий. При­
бег, стал он по слову царя Ерохи станицы огнем палить,
казакох казнить, женщин и девок на постель для блуда
брать, сильничать, малых детей в Дон бросать. Возму­
тился Тихий Дон. Казаки—до Игната. Видит такое дело
Некраса, собрал казакох, побег до князя-бояра. Прибег
с казаками до князя-бояра, да и срубил ему, Долгоруко­
му, голову.
Бабушка Анна Васильевна песню про то играла, как
Игнат срубал голову князю-ббяру:
Ой да, на заре-то было ранней утренней,
Н а заре-то было, вот, да на зорюшке,
Ой, на закате, вот, было да светла месяца,
Н а восходе было да красной солнушки.
Собирались они, все донские кбзачки,
Ой да, собирались они во единый круг,
Д а во единый круг, а, вот, на единый луг.
Собирались они ко дому князя-бояра,
К нязя-бояра да, вот, князя Долгорукова,
Д а выходил же, а он, князь-бояр Долгоруков,
142

Выходил ж е он да, вот, на высок-то крылец,
Выносил он царску грамоту скорописную,
Д а читал он казакам грамоту облыжную:
— Ой да, вы послухайте, донские козачки,
Д а послухайте, что написано-напечатано:
Ой да, как и всех-то старикох — казнить, вешать,
Молодых-то казачкох да всех в солдаты брать,
М алых деточек-малолеточек в Тихий Дон бросать,
А жен с девками — всех на боярский двор.
П о кругу-то ходит, а он, все И гнат-сударь.
Ой да, а он, И гнат-сударь, как сокол, летает,
Он да, сам на вострую шашечку, а он упирается.
— Ты прости, прости, — взговорит И гн ат-сударь,—
Ой да, ты прости меня, весь и род-племин!
К ак подходит он, сын Некрасовец, до князя-бояра,
ОС! да, он срубал ему, срубал ббйну голову.
Воскрутился тут да возмутился, а он, батюшка,
Ой, а он, батюшка, да весь славный Тихий Дон,
К ак от самой от вершинушки до самых устюжей.

Сыграла песню бабушка, стала дальше гутарить:
— Узнал царь Ероха о таком деле Игната да войной
на него пошел. А Некраса — на Ероху. Ероха много годох сражения вел, станицы жег, людей казнил, а Игна­
та не победил. Не победимши, умер.
Села на престол Катярина — Игнат на нее войной
пошел.
Увидала раз царица Игната и мечтает: «Красивый
инарал! Я — вдовая, посвататься надо!» А потом гляну­
ла да увидала у него два ряда зубох, так и руками
всплеснула:
— Разорит мое государство Некраса! Надо его приво­
рожить.
Царица сватов засылала до Игната, да только су­
дарь Некраса не пошел на такое дело. Загадать-то ца­
рице было легче, чем сделать! Пес на блевотину не пой­
дет. Чего это Некрасе было царицу брать?
Игнат красивый себе мужчина был. боевой атаман,
волшебник. У нас и песни про его красоту есть. Анна
Васильевна играла ту песню, и я играю:
Ой, хорош-то, пригож, а он, добрый молодец, спородился.
Ой да, и кто ж то его, доброго молодца, воспородил?
Ой да, как и личушко у доброго молодца, оно снегу белого!
Ой, а румянец у доброго молодца, а он, будто маков цвет!
А и бровьюшки у добра молодца, они все соболиные!
Ой да, и глазушки у добра молодца, они, вот, соколиные.
143

Ой да, и кто ж то его, доброго молодца, да воспородил?
Воспородила доброго молодца красная солнушка,
А вспоил-вскормил доброго молодца он, светел месяц,
А взлелеяли его, доброго молодца, они, звезды ясные.
Ой да, воспородила доброго молодца, И гната-сударя,
Воспородила его, да сына Некрасу, родная матушка.
Ой да, родная матушка, она, красная солнушка!
А вспоил-вскормил его, доброго молодца, родный батюшка.
А взлелеяли его, доброго молодца, они, сестры родные
Ой да, вот, все сестры родные, да они, звезды ясные.

А что родная бабушка Игната гутарила про Некрасу,
сына Федоровича, то правда. Игнат не был слугой царя
да царицы! Он сам, сударь, стал берегом. Много разных
людей до него прибилось. Кабы не измена черкасских
казакох, Игнат-батюшка сверзил бы Катярину, тогда
мы не ходили бы по чужим землям.
4 /V III

1948 г.

№ 26

СМЕРТЬ БУЛАВИНА
хотел Петра Первый взять под себя Дон с
казаками и всеми людьми, что до казакох из
Расеи прибегали. Надумал он такое дело и
шлет до Игната-сударя грамоту. Прибегают
с той грамотой царские послы, призывают до
себя Игната, казакох, читают грамоту. К а­
заки слухают. Прочитали послы, а мир от­
вечает им:
— Не желаем под царя идти!
Послы гутарят:
•— А мы заставим!
Казаки за сабли, пистоли. Видят послы,
что дело сурьезное, — их могут порубать, они до царя.
Прибегли. Петра Первый спрашивает:
— Все казаки под меня подписались?
— Нет, царь-батюшка! Не желают исполнять при­
каз, порубать нас хотели.
Тогда царь послал на Дон князя-ббяра Долгорукова
и полки ему дал. Прибег князь с полками да начал разо­
рять станицы. Заберет какую станицу, казакох кнутом
144

бьет* носы, губы, уши режет, а кого и в а скер ы 1 записы­
вает. Старикох смертью казнит, женскйй пол для блуда
берет. Младенцех невинных, басурман, и тех меж колод
давил, в Дон бросал. Станицы пожег. Такой изгоны лю­
ди отродясь не видали.
Люди до Некрасы, плачут. Види1~ Игнат-сударь такое
басурманское дело князя-бояра, собрал круг. Шумит
мир, а Некраса спрашивает:
— Что делать будем, атаманы-молодцы?
Казаки кричат:
— Убить князя-бояра!
Приговорил круг: «Убить Долгорукова!» Игнат с ка­
заками сели на конь да побегли. Прибегли до князя. Некраса-батюшка подошел под Долгорукова да срубал ему
голову при всем народе. Возмутился Тихий Дон от вершинушки до самых устюжей. У нас песня про то
играется...
Узнал царь про смерть князя да другого прислал на
Дон, с целой армией. Игнат себе собрал армию. Пошли
тут баталии смертные. В войске Некрасы были разные
люди, а больше донских казакох.'Разбил он всех на пол­
ки, поставил полковникох, а над ними атаманох — своих
братьех. У Некрасы три брата было: Драный, Голый, Бу­
лавин. Брату Булавину достались полки черкасских ка­
закох. А Игнат забыл сказать Булавину, что руководи­
тель 2 должбн сам себя сохранять.
Ну, собрал свою армию Некраса да на штурму пошел.
Вывел казакох в степ. Остановил свое войско, а сам по­
шел на рядант. Влез на него, глянул на казакох через
персты правой руки и зарадовался: все войско в шапках
стоит. Подошел он до своей армии и гутарит:
— Победа, атаманы-молодцы, наша! Все в шапках?
Когда в войске перед штурмой не все в шапках, то в
поход идти нельзя.
Пошло Игнатово войско на штурму. Стал Игнат-су­
дарь города брать. Князь отступает. Шло дело так, шло.
Князь пишет царю: «Царь-батюшка, Некраса города бе­
рет, подмогу шли».
Прочитал царь донесение, собрал всех инаралох, полковиикох, князьех-ббярох да гутарит:
1 Аскер — по-турецки солдат.
2 Влияние современности.
145

— Собирайте полки, идите на подмогу до ,князя.
Прибегают все они на Дон, а следом сам царь. Узнали
черкасские, что царь с новыми полками пришел, стали
думать: «Что теперича будем делать? Победит царь, каз­
нит нас всех». Думали, думали да гутарить стали.
Одни совет дают:
— Давайте Булавина побьем.
Другие спрашивают:
— А как мы его побьем?
— Так и побьем! — гутарят первые. — Пойдет Игнат
на штурму, а мы — на его брата Булавина.
Сражение идет смертное! Некрасе где в такое время
доглядеть за всем?! Сошлися две армеюшки. Идет вели­
кая штурма. Видят такое дело черкасские, что Игната
нет рядом, они тогда вкупе и сделали измену: убили Б у­
лавина. Убили да написали про то царю. Дали грамоту
одному казаку-изменщику. Положил он ту грамоту в
зепь и побег до царя. Петра Первый прочитал грамоту и
всех черкасских до себя принял.
Сражение идет, а Игнат-батюшка не знает про изме­
ну. Отцы наши песню играли:
Не две тучушки, да не две грознаи, они соходилися,
Ой да, соходилися, соезж алися они, две армеюшки:
Как армеюшка, братцы, она царя белого, П етра Первого,
Д а армеюшка была донских кбзакох, все некрасовцех.
Они билися, братцы, да рубилися день до вечеру.
Со вечерней поры они да рубилися до полой ночи.1
Со полбй-то ночи они рубилися до красной солнцы.
Со красной-то солнцы война, братцы, утоляется,2
У И гната-сударя в армеюшке несчастье солучается:
Как убили в его полку что ни главного инаралушку,
Что ни главного инаралушку, по прозванию Булавина.
Ой, как не до смерти его убили, да больно ранили.
Д а как не смог, не смог он, инаралушка, на коню сидеть,
Ой, и не смог-то он, раздобрый молодец, за узду держ ать.
К ак упал, упал он, брат-некрасовец, да упал с коня,
Ой, упал он, братцы, инаралуш ка, да коню под ноги,
Д а коню под ноги, раздобрый молодец, на сырую землю.

Прибегли казаки до Игната, докладают ему:
— Черкасские Булавина убили.
Тогда Некраса собрал полки да пошел на черкасских.Много изменщикох порубал Некраса. Кто из домовитых
в живых остался — все до царя убегли.
1 До полой ночи — до полуночи.
2 Утоляется — утихает.
146

Черкасским не с руки было за Игнатом идти. Не дер­
жи Булавин домовитых, он бы жизни не лишился.
Игнат-сударь с Кубани много раз на Дон ходил. Как
придет, так домовитых вешает. Они были всему делу и
войску изменщики.
18/И 1941 г.

№ 27

ИЗМЕННИКОВ УБИВАТЬ БЕЗ СУДА
огда казаки начали войну с царем Ерохой,
вся Донская земля поднялась. На Дон ста­
ли прибегать до Игната и казакох разные
люди, что не схотели с царем оставаться. Все
они в войско казакох записались, так и в
Игнатовой книге написано. Пошли за Некрасой и черкасские казаки.1
Собрал Игнат большое войско, назначил
атаманох, полковникох, да и пошел на царя

Ш
|0
У

Войско-то было большое у Некрасы, а
люди разные, не до одного шли, — разных
мнений держались. Ну, воюют. На царя резко наступа­
ли. Испугамшись, Ероха начал отступать. Так он и по­
мер, не победимши Некрасы. После Ерохи царицей ста­
ла Катярина. Собрала царица войско и на Игната по­
шла. Только не победила Игната, стала отступать.
Ну, отступает Катярина, а сама себе мечтает: «Сде­
лаю предложение Некрасе: нехай на мне женится, вой­
ску соединим». Катярина-то вдовая была.
Думала, думала царица и собрала синод 2. Собрались
на синод инаралы, князья, бояры. Катярина спраши­
вает:
— Что будем делать?
Ей отвечают:
— Воевать.
Она гутарит:
— Воевать нельзя. Игнат нас побивает.
О

1 Черкасск — столица донского казачества, ныне станица С та­
рочеркасская. Черкасские казаки — низовые, «домовитые» казаки.
147
2 Синод — в смысле сенат, верховный совет.

— Побивает, — гутарит синод.
— Вот я и гутарю вам о том, что побивает. Подумай­
те, что будем делать.
Синод думал, думал да ничего не' надумал. Тогда ца­
рица сказала:
— Я думаю за Игната замуж пойти. Мужа у меня
нет. Я женщина без мужа, меня всякий могет обидеть.
Синод отвечает:
— Так-то нельзя, ваше царское величество! Он ата­
ман, а ты — царица, да и нам зазорно, чтоб казак пра­
вил.
— А как Игнат заберет вас, тогда что?
Думал, думал синод да надумал:
— Ты царица, как знаешь, так и делай.
А Игнат знай наступает. Тут царица и решила. Шлет
она до Некрасы послох.
Прибегли послы до Некрасы, а есаул не пускает их.
Спрашивает:
— С чем прибегли до Игната?
— Нам до Игната, — отвечают они.
Есаул докладает Игнату. Он гутарит есаулу:
— Пусти инаралох, а сам будь поблизости.
Влезли в шатер до Игната послы, поздоровкались, докладают:
— Царица просит тебя до себя.
Побег Некраса до Катярины. Прибегает. Она гутарит
ему:
— Брось свою жену, возьми меня за себя.
Игнат думает: «Не может быть, чтоб Катярина вер­
ной женой была. Другое у нее на уме». Подумамши, он
отвечает:
— Дай мне пятнадцать дней сроку. Дело важное. От
живой жены жениться нельзя. Разведет круг, тогда
можно.
Согласилась царица. Игнат побег до Войска. Собрал
круг, стал гутарить:
— Атаманы-молодцы, все славное Войско Кубанское!
Слухайте сюда! Царица хочет за меня замуж пойти.
Как рассудите, старики и вы, атаманы-молодцы? Будем
мы бабе подчиняться?
Круг зашумел. Потом один старик гутарит:
— Мы бабе подчиняться не хотим. А ты как хочешь.

У Игната был помощником Илья Стрельников. Вы­
шел он в круг и гутарит:
— Я не согласен подчиняться бабе. Мы, черкасские,
воевать с царицей станем.
Стрельников-то был атаманом черкасских казакох.
Игнат тут сказал всем:
— Атаманы-молодцы, все славное Войско Кубанское!
Слухайте сюда! На том и положили: воевать с Катяриной, а кто супротив пойдет—; казнить.
Готовится войско Некрасы. Царица себе войско соби­
рает. Собрала и пишет: «Срок прошел. Не желаешь
брать меня за себя, скажи. Я буду знать: мужняя жена
я, аль во вдовьем сословии останусь?»
Игнат прочитал старикам письмо. Они ответ послали;
«Подчиняться тебе не желаем. Будем воевать».
Получила письмо царица и поимела сердце на Игна­
та. Пошла тут война. Видит Илья Стрельников, что цари­
ца верх берет, да вошел в согласие с черкасскими каза­
ками: перекинуться до царицы.
Пишет он до Катярины: «Я воевать супротив тебя не
желаю. Д аш ь награду, казакох моих не казнишь, то мы
присовокупимся до тебя».
Царица на такое письмо ответ дает: «Дам награду те­
бе, казакох твоих не трону».
Пошли Игнатовы казаки в сражение, а в это время
Илья Стрельников перешел со своими казаками на царицыну сторону и доложил ей, где какие полки Игнатовы
стоят, где пушки, сколько войска. Катярина прислала
инаралох в тыл Игнату.
Видит Некраса, что его с тыла бьют. Кинулся до
Ильи Стрельникова, а его нет, казакох черкасских нету.
Игнат догадался, что Стрельников измену сделал, а тут
ему докладают: «Стрельников Булавина убил».
Тогда Некраса послал Драного (прадедушку Татья­
ны Ивановны Капустиной) в тыл царице, чтоб он ее
войско побил, а Стрельникова пымал.
Атаман Драный стал теснить войско царицы.
Илья Стрельников видит такое дело, что Драный хо­
чет его отрезать, стал уходить. Драный — казак умствен­
ный. Он со своими полками вдарил на войско Катярины,
а две сотни бросил на изменщика Стрельникова да от­
резал его от черкасских казакох. Пымал Драный Илью,
привел до Игната.
149

Собрали круг. На круге приговорили: «Казнить
Стрельникова за черную измену. Снять с живого кожу от
головы до пят!»
Так и сделали. Содрали с него кожу, пустили до Катярины. Изменщик не дошел до царицы, помер.
Видит Игнат, что большая потеря в его войске. Тог­
да он приказал Драному и Голому плоты строить.
Построили они плоты, посажали женщин, дитех, етарикох и поплыли по Кубани до Черного моря. А сами с
Игнатом, казаками на конях отступали. Пошел с Игна­
том и Осип Гончаров.
Стала Катярина окружение делать, а Игнат туману
напустил — озеро сделалось. Катярина с войском ходидила, ходила кругом, а пройти — не прошла.
С того времени пошло у нас, как Илью Стрельникова
казнили, изменщикох убивать без суда.
Такой завет Игнат оставил.
18/V II 1944 г.

№ 28

ЦАРЬ ПРИКАЗАЛ ПОПАМ ПРОЧИТАТЬ
ПРОКЛЯТИЕ
рислал царь Ероха на Дон князя с вой­
сками. Князь тот прозывался, гутарил Иван
Драный (отец Танюшки), Долгоруким. Вот
и стал он казакох разорять сверху донизу
Казнил, носы и уши резал, старикам усыбороды брил, на Русь в кандалах казакох
отсылал.
Казаки-то на Дону сами собой управля­
ли, а тут прибег этот князь с войском и хо-.
дит по Донской земле да насилие чинит.
Глядел, глядел на такое зло Игнат-сударь,
собрал казакох со многих станиц да пошел
на князя. Побил его войско, а самому Долгорукому го­
лову снял. Тут-то царь Ероха и думает: «Нельзя такое
1 Селения по Дону сверху донизу.
150

дело оставлять. Соберу я большое войско да сам пойду
на Игната. Казню изменщика».
Идет войско Ер охи на Дон с пушками, ружьями, пи­
столями. Палят в Игнатово войско. Видит такое дело Не­
краса да всех женщин, дитех, старикох и переправил че­
рез Дон на Кубанскую сторону. А сам собрал 40 тысяч
сердовых казакох да повел на царя.
Некраса долго воевал с Ерохой. Войско свое он раз­
бил на три части, поставил своих братьех Булавина, Д р а ­
ного и Голого атаманами над казаками. В это время до
Игната пришел со своими людьми черкасский атаман
Илья. Вот уж позабыла я, как он прозывался, запамя­
товала фамилию. Молодая была — помнила, Иван Д р а ­
ный гутарил фамилию того атамана. Пришел он и про­
сит Игната принять до себя. Принял его Некраса.
Долго воевали. То Игната Ероха сгонит с Дона, то
Игнат выгонит Ероху. Старики гутарили, что Некраса
много раз выгонял Ероху, на Волгу ходил, Царицын и
другие города брал. Всех бояр, воевод и купцох вешал.
Видит такое дело царь, спужался и давай всех русских
мужикох до себя в войско сгонять. Наберет войско да
на Игната идет. Подступят они до Игнатовых казакох и
перейдут на Игнатову сторону. Царь обратно набирает
мужикох в войско, а они подступят до Игнатовых каза­
кох и переходят на Игнатову сторону.
Бился, бился Ероха, да и придумал. Набрал еще
больше мужикох в свое войско, поставил над ними охвицерох. Призвал попох, епископох да приказ дал: «Отслу­
жите молебен, заклятие сделайте, чтоб мужики не уходи­
ли на Игнатову сторону».
Собрали попы, епископы войско мужикох-солдат и
молебствие устроили на виду у Игната и его казакох. От­
служили, а потом проклятие прочитали: «Кто до Игната
перейдет, все погибнут, прокляты будут!» Народ испу­
гался проклятия, не стал переходить на Игнатову сторо­
ну. А тут измена объявилась: черкасский атаман Илья
со своими людьми убил Булавина. Булавин — наш пре­
док. Я-то из рода Булавиных. Мой дед тоже гутарил про
измену черкасских. Он много изменщикох называл.
Убили черкасские Булавина и со своим атаманом до
царя побегли. Царь тому атаману много золота дал, инаралом сделал. Душа продажная — кожу с него надо бы­
ло содрать за-- такое дело!
151

Узнал Некраса про измену, признал Драного и приказ
дал: «Изловить Илью-атамана, изменщика, да повесить
его!»
В это время царь собрал войско, пошел на казакох,
а изменщику сказал, чтоб он Игната пымал. Игнат-су­
дарь — умственный казак, он распознал думку Ерохи да
Драного выставил супротив черкасских. Драный задер­
жал их, разбил, пымал И л ь ю — приказ Игната исполнил,
повесил его, а черкасских казакох побил.
Долго Ероха с Игнатом воевал, да не победил. Не
победимши Игната, помер. Тут бы и войне конец, да Катярина, шельма, войной пошла. Так наши и ушли на Ку­
бань. С той поры Игнатово войско стало называться
Кубанским.
25/У Н

1947 г.

№ 29

ИГНАТ ИЗ КРЕСТОВ ПУЛИ ЛИЛ
омер царь Ероха, а Катярина сама со своим
войском на Игната пошла, а с нею вся Мо­
сква. Казакох-то меньше москалей было. Ви­
дит такое дело Некраса и начал отступать.
Отступает, а сражение ведет. Много он царицыных инаралох побил. Катярина знай себе
наступает. У Игната свинца не стало. Пушки,
пистоли, ружья заряжать Игнату нечем. Тог­
да Некраса приказ дал: «Посымать со всех
церквох на Дону, Волге колокола, кресты.
Позабрать старые иконы, книги, хоругви и
доставить в войско».
Поехали люди Игната по разным местам да посымали
со всех церквох колокола, кресты, забрали старые ико­
ны, книги. Колокола и кресты Некраса при войске оста­
вил, а иконы да книги на Кубань старикам отослал.
Воюет Игнат с царицей. Не стало в войске свинца, а
царица знай себе наступает. Вот Игнат и приказал своим
мастерам-казакам из колоколох ядра, а из крестох пули
лить. Отлили ковалй ядра и пули. Стали тогда-то казаки
стрелять в царицыно войско. Как стрельнут из пушек,
152

так множество убитых. Много перебили аскерох, инаралох, бояр у Катярины.
Много годох воевали с царицей, а потом обратно стре­
лять было нечем. Катярина умерла, на престол села ца­
рица Елена. Она много станиц наших разграбила, людей
поубивала.
Тогда Игнат собрал свой народ и ушел с Кубани.
Когда мы жили в Турции без Игната-сударя, туркато стал притеснять нас: разных окаянных мухаджир понаселил, а они грабили нас, убивали. Житья от них не
было, а тут народ начал умирать. Старики наши стали
гутарить: «Лил Игнат пули, ядра из крестох, колоколох,
вот и покарал нас за то бог. Потому мы в Турции убав­
ляемся, а не прибавляемся и напасти на нас разные н а ­
пали!»
Покойный мой отец — Булавин и Иван Драный гута­
рили, что бог не мог наказать за такое дело Игната. К
примеру сказать, если бог в обиде был на Некрасу, то
он наказал бы его, когда он пули, ядра из крестох и ко­
локолох лил, мы-то этого не делали. А Игната он не на­
казал, потому Некраса пули лил для спасения народа.
Какой же в том грех, коли теми пулями, ядрами в царицыно войско, князьех да боярох стрелял Игнат?!
10/V III 1956 г.

№ 30

ЦАРИЦА К ИГНАТУ ШПИОНОВ ЗАСЫЛАЕТ

Н

ать моя гутарила про Игната, что он боль­
шую тайную силу имел, волшебником был,
мог претвориться в кого захочет. Знал он
язык всех птиц, зверей, деревьех. Тебе про то
каждый скажет. Спроси вот, к примеру, деда
Шашку или Зайчиху, а покойный Егор И ва­
нович Семутин, так тот много бывалыднн
знал про волшебные дела Некрасы.
Игнат наш был видным, дебелым, натоп­
танным инаралом. Шутка что ли? Всем Д о ­
ном управлял! У него во рту два ряда зубох
было. Стоило глянуть на него, сразу отли­
чишь от других казакох. Наши некрасовцы тоже были
статными. Все чернобровые, с бородами, в шапках, чек­
153

менях. Едут, бывало, на конях, а у них сабли, ружья,
пики, сами песни играют, ну, прямо соколы — все от
Игната такими красивыми пошли. У нас, некрасовцех,
обличье строгое, видное, а Некраса-сударь, тот особо
приметным был.
Когда Игнат поднял своих казакох супротив царя
Ерохи, пошел на него войной, Ероха-то и думает: «Надо
убить Некрасу!» Надумамши такое дело, Ероха послал
шпиенох на Дон, чтобы они убили Игната. Ну, прибегли
шпиены и до Некрасы идут. А он в то время беседу вел
со стариками. Подходит до него один человек, обличь­
е м — казак, подает Некрасе грамоту — грамота скатана
трубочкой, — а сам гутарит:
— Я до тебя, атаман, от казакох. Прими грамоту.
Глянул на него Игнат, а казак одубел, в камень пре­
творился. Упала грамота, а из нее кинжал. Тут старики
узнали шпиена. После того они стали охрану держать,
а незнаемых людей не допускали до Некрасы.
Царица Катярина тоже своих людей присылала. З а ­
думала она казакох под свое владенье взять, а Игнат
с казаками гутарит:
— Не желаем тебе подчиняться!
Катярина им в ответ:
— А я вас заставлю!
Тут и пошла война казакох с правительницей. Стала
царица станицы жечь, народ казнить. Видит Некраса,
что царица жизни не дает, он повел свой народ на Ку­
бань. Не может остановить Катярина, чтоб казаки не
уходили, тогда она следом за ними пошла и полки свои
повела, а наперед себя шпиенох послала. По всему Дону
они искали Игната. Оденутся под казакох и ищут его.
Как их можно узнать?! Бывало, все Войско пересмотрят,
а когда увидят Некрасу, подойдут под него, а его нет.
Ищи ветра в поле! Деньги большие царицыны люди ка ­
закам сулили за Игната, да кто ж мог пойти на измену?!
Рука на Игната-сударя ни у кого не поднималась. Мо­
жет, черкасские1 и выдали б, да Игнат их в своем
Войске не держал.
Наши старики, женщины, сердовые казаки берегли
1 Черкасских казаков некрасовцы считают
И. Некрасова.
154

изменниками

делу

Некрасу от царицы и ее шпиенох. Старики никому не
гутарили, где Игнат бывает. Пока с Дона не ушли,
Игнат скрывался в отарах овец, табунах коней, среди
своего войска. А когда пришли на Кубань, царица и
туда шпиенох посылала. Ей страсть как хотелось погу­
бить Некраса-батюшку. А он знал про мечту Катярины,
потому свой шатер ставил на лугу. Место кругом вид­
ное, никто не пройдет незамеченным. Шатер был шелкутневый, белый, а изнутри—красный. Кругом шатра
войско, где тут пройти шпиену?! Как вечер приходит,
Игнат идет в шатер. Влезет в него—все видят, а потом,
через час, другой, заглянут старики, а там Игната нет,
одни казаки оружейные стоят. Как и когда он из шатра
ушел, иикто не видал.
Пришла Катярина со своими полками на Кубань, а
Игнат кругом своего войска лиманох понаделал. Гля­
дит царица — кругом лиманы да непроходимые камыши.
Постояла она, постояла да возвернулась обратно в Расею.
В шатре у себя Игнат не спал, думал, что его сон­
ного могут зарезать. Злых людей много до него присы­
лал царь с царицей.
А раз Игнат в крепости своей со стариками сидел,
дела разные обсуждал. Старики ему гутарят:
— От Катярины надо дальше уходить.
Он им отвечает:
— Будем от царизмы на Дунай идти.
Ну, гутарит так-то Некраса, на раскладном стуле
сидит. В это время встал один старик, снял шапку, стал
подходить до него да как замахнется изменщик шашкой,
а Игнат пропал- Нет его на стуле. Увидали старики
измену, схватили изменщика, связали его и на круг.
На кругу он сказал, что его Катярина подослала,
деньги ему дала большие. Круг приговорил: «Казнить
смертью!»
Изменщик думал, что царская денежка ему дорогу
проложит, а золотой молоток совесть пробьет. Взял он
от царицы золото, оно ему ум отшибло, забыл уговор:
«Царизме не покоряться». Глаз-то у него не было, ж и­
вотом глядел, а про то забыл, что Игнат наш тайную
силу имел. Таким-то человеком, как Игнат, в Расее
155

Степан Разин был. Он тоже тайную силу имел. Его нй
пуля, ни шашка не брала.
Разе Игнат-сударь не знал про царицыну меугу?
Потому и соблюдал себя, прятался.
7/Ш 1941 г.

№ 31

УЙТИ ОТ ЦАРЯ ДА ЦАРИЦЫ —
НЕ ИЗМЕНА
адумал Некраса уходить от царизмы, созвал
свой народ и приказ дал:
— Сейте коноплю.
Посеяли. Выросла конопля, убрали. Бабы много натрепали кудели и не знают, что
с ней делать. Тогда Игнат гутарит:
— Вейте веревки, казаки! А вы, бабьи
натките холста.
Навили казаки веревок, бабы холста на*
ткали. Сделали все, как Некраса гутарил, и
думают себе: «Зачем Игнату столько вере­
вок?» Думали, думали, ничего не надумали.
Вскорях царь Ероха войной пошел. Прибег на Дон,
станицы огнем стал жечь, казакох казнить, младенцех
меж колод давить.
Игнат-сударь видит такое дело да. думает: «Ухо­
дить надо!» Вот повел он свой народ на Кубань.-Спасал
Игнат своих людей.
Привел всех на Кубань, станицы построил. А тут
Катярина до него прибегла. Муж у ней помер. Она
схотела за Игната замуж пойти. А Некраса не схотел
Катярину брать. Вышло промежду ними несогласие.
Катярина войско на Игната послала. Думал, думал
Некраса да надумал: «Дальше уходить!» В Расею иель-»
зя — царица всех казнит. На Кубани жить нельзя. Куда
денешься? Вот и повел казакох на Черное море. При­
шел. Тут-то те веревки с холстом пригодились.
Построил Игнат корабли. Всем паруса, веревки тре«
бовались. Без паруса не пойдешь в море.
156

Посажал Некраса народ на корабли да побег по морю..
Когда народ на кораблях уходил, Катярину, Расею
брАрили. У нас и песня о том играется:
Ой да, вдоль по речке, по реке,
Д а, вот, легка лодочка плывет,
Л егка лодочка плывет
Д а за собой много ведет.
Ой да, за собой много ведет—•
Д а тридцать восемь кораблей. '
Д а тридцать восемь кораблей,
Д а на корабличках людей.
Ой да, на корабличках людей,
Д а по семисот молодцох.
Ой, по семисот молодцох,
Да Игнатовых казакох.
Ой да, хорошо гребцы гребут,
Д а гребцы песенку поют.'
Гребцы песенку поют
Д а разговоры говорят.
Разговоры говорят, Ох, мать Расеюшку бранят:
•— Ох да, мать Расея,- мать Расея,
Д а мать расейская земля!
Д а мать расейская земля,
Ой, много горя, горя принесла.
Ой да, Катяринуш ку бранят:
Много крови пролила

Как не бранить?! Гонение Катярина делала. Наших
предкох земли лишила, с Кубани выгнала, всей Расеей
завладела, народу притеснение делала. Не от хорошего
Игнат с людьми ушел! Предки наши так-то и играли про
свое горе.
Сперва они на Одессу побегли, с Одессы на Теркус
путь держали, а потом на Царь-Град. Как с Теркуса по­
плыли на Царь-Град, тут-то застигла шторма. Миру
погибло множество. Видит Игнат, как народ потопает,
а живые убиваются по родным, близким, он и гутарит:
—
Смотрите, ребятушки, не отставайте! В море род­
ня, братья не считаются. Живые берегите живых. Мерт­
вым — мертвое. Будете спасать потопших да добро по
синю морю — погибнете! Кто живой, тот и мой.
У нас в песне играется:
... Распрощ алися, в путь пускалися
они на Дунай речку. 1
1 Песня, вопреки преданию М. М. Гоголевой, утверж дает, что
некрасовцы с Кубани переселяются не в Царьнрад, а на Дунай.
157

—■ Вы смотрите, да ребятушки, а вы
да не отставайте!
В море съезж аю тся — родня, б р а т ь я ,—
да они не считаются.
Что добра-то пошло, да ребятушки,
да по синей мори!
Берегите себя вы, да ребятушки!
Кто живой, той и мой >.

Вся Подиль-коса на Черном море мертвыми' и доб­
ром была усеяна. ^Кораблей, лодок, байд штормой раз­
било множество.
Народу больше погибло бы, как стали б в шторму
спасать других. Нельзя того делать. Кораблям в такое
время надо уходить друг от дружки.
Кто вживе остался, побегли с Игнатом на кораблях
до Царь-Града. Они поселились на Енозе и Майнозе.
У нас на хуторе поп Артамон есть, он из дунакох,
так он нас в церкву нашу не пускает, еретиками назы­
вает. Пришла я раз на хутор, а поп-дунак не пускает
меня в церкву. Гляжу: все наши некрасовцы в ограде
стоят, а дунаки в церкви.
Я спрашиваю:
— Батюшка, а почему так, дунакам можно в храме
быть, а нам нельзя?
Он мне отвечает:
— Вы еретики. Перемажьтесь, примите правую бе■»
локриницкую веру.
Дарья Семутина до попа:
— Как же так, батюшка, расейская вера неправая,
а ваша, дунайская, правая?!
— Так и получается, — гутарит поп. — Расейская ве­
ра от Никона, а наша — старая. Ваше крещенье непра­
вильное.
Д арья Семутина ему отпела:
— Твое дело, поп, служить, деньги считать. Мы не
до тебя ходим, а до церкви. Такой обряд у нас. Нам,
старым людям, для души надо. Вера никому не запре­
щает ходить в храм. Как же ты нас гонишь?
— Не пускал и пускать не буду! Все у вас, некрасовцех, не так! И живете не так...
— Не лезь, поп, в наши мирские дела! — крикнула
1 Слова И гната Н екрасова к казакам , застигнутым на Черном
море штормом.
158

Д а р ь я .— Народ не бесчесть! Какие мы тебе еретики?
— Ты, баба, бунтовщица, — гутарит Артамон.
V- Сам ты бунтовщик и еретик! Народ смущаешь!
Плевать мне на тебя и твою службу! Без попа жили и
жить\ будем!
Пдл, глупой, возьми да скажи:
— ^ ы , некрасовцы, — бунтовщики, изменщики! И
Игнат ваш...
Как сказал поп-дунак об Игнате, тут и навалились
мы на н^го. За такие слова Артамон не собрал бы своих
костей, &а председатель совета помешал, сказал, что
так-то не'полагается. Надо по закону, написать на попа.
Ну, мы оставили собачью душу, а потом сверзили его.
А я так думаю, поп-дунак — самый что ни на есть
еретик. Кто такое о нас, некрасовцех, гутарит, грех на
душу берет. Он и мне, поп-то, слово такое сказал. А я
ему по глазам: «Был бы ты у нас на Майнозе, мы тебя
поучили бы уму-разуму за такое сквернословие. Дали б
на кругу тебе плетей сто, знал бы, кто еретик. А то и
убили бы тебя! А что мы «бунтовщики» — за такие сло­
ва на месте расстреляли бы».
;
Как не. убить'такого попа, когда он людей смущает,
раскол в мир вносит?! Не попу в мирские дела нос со­
вать. Положено служить, служи. Круг такого попа б е с ­
пременно приговорил бы к смерти. Сам Игнат сказал:
«Если поп в мирские дела вмешивается, его убить надо,
как еретика».
Мы триста л е т ’ жили среди туркох, а с ними не со­
общались. Корень некрасовский держали. Предки Расее
не изменяли. Наш Игнат супротив царя да царицы шел.
Какой он изменщик?! Он народ от погибели спас. Уйти
от царя да от царицы— разе измена?! «Это божье де­
л о » ,— Игнат и старики гутарили! Вот Некраса и увел
народ на Майноз. Мы некрасовцы были, некрасовцами
и останемся.
19/УП1 1957 г.
1
Старики почти все говорят, что они жили в Турции 300 лет.
Те же, кто был начитан, как, например, С. Ф. Шашкин, И. В. Господарев, Л. В. Тумин, более точны. Свой уход связываю т с войной
казаков против П етра I, а срок называют: «Тому годох 250 будет».
(См. предание С. Ф. Ш ашкина «Заветы И гната Некрасова».)
159

№

32

МЫ ЦАРЯ ПЕРЕЖИЛИ

ы, некрасовцы, много горя видали. А наши
предки, не приведи господь, сколько натер­
пелись от царизмы. Царица Катярина свое
войско посылала разорять наши (станицы.
Сколько годох ее полковники разоряли да
убивали нас, некрасозцех! Нельзя ^ыло боль­
ше оставаться. Вот и надумали уходить. А
тут войско царицы окружило нас. Собрал
ночыо войско Игнат да повел всех. Уходили
молчком, никто не гутарил, слова громко
сказать не смел. Женщины, дети, старики
под охраной, кто вброд, кто на каюках через
плавни и Кубань шли.
Шли так-то до Черного моря по плавням, камышам,
а следом за казаками шло войско царицы. Ночью огня
не жгли, чтоб не могли заметить казакох войска Катя­
рины.
Если дите какое заплачет, то матери приказывали
бросить дите в воду. Женщины не хотели того делагь,
закрывали рты младенцам, а они задыхались, умирали,
так мертвых младенцех и несли с собою.
Были такие женщины, которые не топили своих детей
и не закрывали рты младенцам, когда они кричали, так
таких женщин топили с детьми, чтобы не выдать криком
наших. Много народа потопло в плавнях Кубани.
Что поделаешь?! Нельзя было выдавать всех из-за
младенца. Царица тогда побила б все наше Войско Ку­
банское. Многие матери с ума сошли, когда детей бро­
сали в воду и топили.
Пришли наши на Черное море, тут корабли Игнат,
приготовил. Сели на корабли, побегли по морю. Тогда
все войско проклятье послало царице. А пуще казакох
женщины Катярину и ее мужа — царя Ероху проклина­
ли. Все землю прикусили — клятву дали, чтоб не воз«
вертаться в Расею до царя и цариц.
На море наших шторма застигла. Много народа по*
160

г^бло. Кто пошел за Игнатом-сударем, тот живой остал*
ся.\А кто за его братьями — все погибли. А мы — царя
вот\пережили, потому наши предки держались Игната
Некрасы.
9 /V III 1955 г.

№ 33

ИГ|НАТ ПРИКАЗАЛ СЖЕЧЬ СЫНА
Тихона -Пушечкина 1 была «Книвд Игната»2,
а в ней списана история наша. Тихон читал
нам. Книга гутарит:
«Когда Игнат переселялся в Турцию, с
ним было только одной кавалерии сорок ты­
сяч. А старых, малых да женска полу и
счету нет. Посажал Игнат старых, малых да
женщин на корабли и поплыли они на Трапезунд. А казакох сердовых посажал на
конь, они берегом пошли на Трапезунд. Ког­
да приехали, в Трапезунде народ хворал ли­
хорадкой. Не пондравилось Некрасе такое
дело. Д ал он приказ казакам ехать в Констянтинополь.
Посажал всех козакох, с ними атаманох Драного, Голо­
го, а сам взял двенадцать казакох да побег на конях по
берегу моря. Двенадцать казакох — охрана Игната. Ку­
да он пойдет, туда они едут.
Доезжают корабли до Босфора, а салтан дальше не
пускает. Повернули корабли, в Трапезунд побегли..
Драный и Голый посажали казакох на конь, побегли за
Игнатом. Догнали, гутарят ему:
—
Мы с тобой! Жить вместе и помирать вместе!
Видит Игнат, что казаки решились на все, дал при­
каз:
1 Тихон Пушечкин — казак-некрасовец, грамотный, начетчик,
знаток некрасовской истории, хранитель старого знамени Игната,
печати, насеки Игната, старопечатного евангелия. В 1932 г. он сдал
в районный отдел Н К В Д знамя, печать, евангелие. Умер в 1936 г., на
98-м году жизни.
2 По-видимому, это была рукописная книга, в которой имелись
повествования об истории казаков-некрасовцев, но не сама «Книга
Игната» с его «заветами».
161

Садитесь на корабли!
Стали грузиться. Коней тоже грузили.
Корабь Игната наперед всех бежит.
/
С Игнатом был епископ, два священника, два/сына
и дочь. Дочь Игната и раньше училась у епископа гра­
моте. Когда казаки садились на корабли, епискол гута*
рит Игнату:
/
— Пока вы будете сажать казакох, я до патриарха
в Констянтинополь поеду.
/
Игнат согласился. Поехал епископ, а за ним дочь
Игната.
Погрузил всех Игнат, подняли паруса, побегли прямо
до Констянтинополя. Корабь Игната напереД всех бе-*
жит. Про то песня играется:
Ой, бегут, бегут да все тридцать восемь кораблей.
Ой да, вот, тридцать восемь кораблей.
Ой да, бегут тридцать восемь да кораблей,
Ой да, вот, на корабличках людей
Д а по семисот молодцох, Игнатовых казакох.
Ой, хорошо да гребцы гребут, они песенки поют.
Ой, они песенки поют, разговоры д а говорят.
Разговоры говорят, Катярину все бранят...1

Прибегли корабли в Констянтинополь. На берегу
стоит салтан с войском, не пускает:
— Не пущу. Вы на меня войной пойдете. Д ай при*
сягу!
Игнат стал божиться. Салтан не верит. Тогда Игнату
принесли с корабля крест. Поставил он крест, перекре­
стился и стрельнул да прострелил. А потом сказал ка­
закам:
— Согрешил по принуждению.
Турка поверил клятве. А простреленный Игнатом
крест салтан забрал, приказал в музей отдать. Крест
стоит в музее в Констянтинополе, мы его сами видали.
В музее поставили, чтоб все видели клятву Игната.
Салтан после такого дела гутарил:
— Где, Игнат, захочешь, там народ свой поселишь.
Повел казакох Игнат на Майноз. Только не всех
привел Игнат. Часть погибла на Мраморном море, а
часть шторма загнала в другие места.
1 Д альш е Иван Куприянович песню не помнит.
162

Поселились казаки на Майнозе. Игнат побег в Кон­
стантинополь за дочерью и сыновьями. Прибег. Нашел
сынЬх, спрашивает:
-X Где ваша сестра?
Младший сын, Михаил, молчит, а старший, Сергей,
не подумамши, сказал:

— Сестра за епископа вышла.

Игнат забрал сынох и на Майноз побег. Епископа и
дочь оставил. Не любил епископа Игнат, а тут такое
дело — епископ дочь взял. Был бы епископ на Майнозе — он .бы его повесил.
Прошло там время, год али два, дочь Игната при­
бегла с епископом на Майноз. Игнат собрал круг. На
круге старики приговорили:
— Поучить епископа за блуд.
Ну, стали учить, а дочь Игната спрашивает:
— Отец, а за какое дело учите епископа?
— За грех.
— За какой грех?
— Блудом епископ занимается. Тебя замуж взял без
родительского согласия. Вместе с епископом и тебя
учить будем.
Бросилась дочь Игната в ноги отцу и молит:
— Не учите епископа! Не позорьте его. Он меня грамоте учил. Зам уж за него я не выходила.
Игнат приказал:
— Отпустите епископа.
Отпустили епископа. Тогда Игнат старшего сына по­
звал на круг и гутарит:
— Атаманы-молодцы, все славное Войско Кубан­
ское! Что скажете о моем сыне? Он лжу посеял в Вой­
ске. Епископа, сестру оговорил.
Круг приговорил:
— Наказать смертью.
Игнат приказал сжечь сына живым. Сожгли старше­
го сына за ложь. С того и пошло у нас: кто обманет
Войско, того убивать».
2 4 /У Н 1945 г.

163

№ 34

НА ИГНАТЕ ВИНЫ НЕТ

I
аши старики всякое гутарили. Сказывали,
что Некраса стрельнул в знамя, из/крестох
и колоколох пули да ядра лил, церкви оби­
рал: «потому мы убавлялись, а не прибавля­
лись в Турции. Может, за такой грех и нака­
заны были?» Только Иван Драный, отец Т а­
нюшки, гутарил другое:
— Игнат-то не по своей воле стрельнул
в знамя. Круг решил, мир, а
Некраса испо
нил, что мир сказал. Во имя спасения наро­
да он стрельнул, да не в самый крест, а
ниже креста. И никакого греха в том нет.
Другие гутарили:

— Игнат стрелял в иконы и крест.

Может,
и стрелял, а куда деться-то было
народу?!
Хочешь не хочешь, а стрельнешь. В Расею идти нельзя
было, а салтан не пускал на свою землю. Боялся он
Игната, его войска. Некраса слово давал, что воевать
салтанову землю не станет, да он же не поверил клятве.
Вот-Игнат и стрельнул в знамя да иконы, тогда-то сал­
тан сказал:
— Выбирай, Игнат, любое место для казакох. Выбе­
реш ь— сели свой народ.
...А что уменьшаться стало наше войско, так это от
чумы, болезней разных.
От подморной земли умирали. Турка не хотел своих
людей селить, жалко ему своих было сажать на такую
землю, а Игнату салтан дал Майноз. Кругом вода, леса. Как не заболеешь?!
Наш поп, Иван Васильевич Ивануткин, — мы его
«Грозным» прозвали, — так он гутарил:
— Вина тому, что мы убавлялись на Майнозе, не в
Игнате, а в нас. Послухали бы Игната да не разбега­
лись в разные стороны по чужой земле, а жили бы вме­
сте, тогда и не убавлялись бы. Игнатовой вины нет в
том, что мы убавлялись.
164

, С убеждением поп гутарил. Д а и сам погляди, были
мЫ' сперва все на хуторе, а сейчас наши поразбегались:.
и в Ахтарях, и на Кавказе, и на Урале, и на Дальнем
Востоке. По всему Советскому государству рассыпались.
При чем же вина Игната?
Гутарили о царице Катярине, что она заклятие про­
изнесла. Шельма Катярина сказала:
— Иди, Игнат, со своим народом, да будь проклят,
и чтоб вы на чужой земле не прибавлялись, а убавля­
лись!
Не хотела она, чтобы Некраса с казаками уходил с
Дона. Гутарили, будто царица замуж за Некрасу соби­
ралась, а Некраса не взял ее.
Когда мы были молодые, мы пытали отца Ивана
Грозного:
— Правда ли, отец Иван, что Катярина прокляла нас?
Он нам сказал:
— Царица — еретичка, не нашей веры. Заклятье Катярины — пустое, небожественное. Она Игната прокляла
потому, как он не взял ее за себя да супротив неешел. Заклятье царицы силы не имеет, пустое это дело,
чады.
Народ у нас разный, разное гутарил. Только Иван
Драный да поп Иван Грозный правду гутарили. Д раный-то сказывал:
— На чужой земле обязательно убавляться станешь.
Все чужое: земля, люди, язык, климант — не тот.
Верные слова. Сами теперича видим. Как пришли на
родину, так мы стали прибавляться. Все свое — земля
своя, не подморная, кругом живут свои. Куда ни
пойдешь — язык один, врагох нет, климант хороший.
Кабы наши не разбегались по сторонах, много миру бы
стало.
А на чужой земле, куда ни глянешь, все чужое, по­
стылое, голоса своего не услышишь. За станицу вый*
тить и то нельзя.
Как сокол среди воронох, так и мы были на Майнозе
среди туркох.
Не виноват Игнат!..
30/У Ш

1948 г.

165

№ 35

НЕКРАСОВЦЫ РАЗДЕЛИЛИСЬ НА ТРИ
ЧАСТИ
а Дону много было побито народа войсками
царя Ерохи. А когда он умер, его жена ца­
рица Катярина тоже гонение на некрасовцех
делала. Вот Игнат тогда и решил свой народ
спасти, потому и увел с Дона казакох на
Кубань, а потом в Турцию.
У Игната было два брата ', они тоже по­
шли с ним от гонения царицы.
Ну, когда пришел Некраса на границу
Турции, салтан просил Некрасу, чтоб дал он
клятву. Тогда стрельнул Игнат в свое знамя.
Прострелил Некраса знамя, с того времени
оно пробито. Гутарили и другое, будто бы
знам я в бою пробила Катярина, когда Игнат воевал с
ней. Хвалилась она, что Игната победила.
Старики нам, молодым, гутарили, что после клятвы
Игната на знамени братья сказали ему:
— Чего это ты, Игнат, делаешь?! От чего мы уходи­
ли, до того пришли?
— А от чего мы уходили? — спросил Игнат братьех.
— От того, что царица гонение делала на нас и
нашу веру. Крест наш попирала, знамя прострелила, а
ты в крест сам стрельнул2, клятву басурманину дал.
Ты попираешь веру. Вот мы и пришли с тобой до того,
от чего уходили. Не уйдешь, Игнат, от себя и своей
•крови. Надо на Дон возвертаться.
Заспорили. Кто за Игнатом шел, а их больше было,
за сабли взялись. Не останови их Некраса, казаки по­
рубали бы расколыциков. Старики отвечают братьям:
— Д л я спасенья народа клятва дана. Игнат ниже
креста стрелял, беды в том нет.
Братья Игната не согласились, ну, не подчинились
Некрасе-сударю, старикам. Тогда и разделилось Вой­
ско Кубанское на три части.
1 Фамилий и имен братьев И гната Б. Т. М антаев не назвал, не
помнит.
2 Н а знамени с левой (обратной) стороны был вышит восьми­
конечный крест, под ним пробито знамя,
166

Два брата взяли себе часть Войска. Они как бы*
бунт устроили, вроде измены учинили в Войске Кубан­
ском. Казакох с ними пошла малая толика.
Когда отошли братья от Игната, так они и меж со­
бою согласия не нашли, разошлись, кто куда захотел.
Один пошел с людьми в Расею. Это тот, что гутарил:
«От чего мы ушли, до того и пришли!» Повел он каза­
кох. Пришли на Дон, а царица его самого и людей, чтос ним ушли, побила. Ни одного в живых не оставила.
Другой брат по морю переправился- да шторма з а ­
стигла. Все они потопли с кораблями вместе. Нельзя
делиться было братьям Некрасы. А всему виной себя­
любие. Каждый хотел головой быть, а разума не имели:
разе можно было от Игната отделяться?!
Остался Игнат со своим Войском. Пришел он на
Еноз и Майноз. Посадил казакох на землю, побыл нэ
Майнозе, а потом взял себе охрану, сколько-то казакох,.
да ушел за Пещаное море.
Наши искали потом Игната с казаками, да не нашли.
Гутарили наши старики, что Некраса пошел искать
хорошую землю для своего народа.
Найди такую землю Игнат, он беспременно пришел
бы за нами на Майноз. Может, умер Игнат-сударь, д а
мы того не знаем. Был ба живой, объявился.
3/1И 1947 г.

№ 36

СУДЬБА НАША ТАКАЯ
оя бабушка, Анна Васильевна, гутарила,
что, когда она была молодой, в то время
ихние матеря, бывало, соберутся на беседуг
начинают про Расею гутарить. Нагутарятся,
а потом Игната ругают:
—
Будь он проклят, Игнат двоезубый!
Завел нас в турецкую землю, ни пройтить
ее, ни уйтить из нее. Как сказывал двоезубый
своим казакам, так и сбывается. Песня-то
правду гутарит:
Ой, не видать вам, донским казакам , Дону Тихого,
Ой да, не слыхать вам, донским казакам , звону колокольного,.
Ой да, забывать вам, донским казакам , веру христианскую...

16Т

Ругают так-то Игната, а сами плачут:
— Ни пойтить, ни поехать из станицы, кругом турки
да мухаджиры!
Как не плакать когда кругом черные люди ‘, язык
чужой?! Казакох-то по девять месяцех не было дома, на
рыбальстве они, а женщины одни, всякий мог обидеть.
А ну, поживи-ка на чужой земле — не только запла­
чешь, а бирюком завоешь.
— Соберутся так-то на беседу, — гутарила бабуш­
к а ,— схватит всех тоска за сердце, вот и плачут. На*
плачутся, а потом затеют все песни играть, а потом об-*
ратно плачут. Тут и заведет кто-нибудь песню:
По Черным было, д а по морюшку, морю Черному,
Д а там бегут, бегут, выбегают тридцать кораблей.
Ой да они, все-то ведь кораблички, за един б е г у т 2.
Ой, лишь один-то он, да корабличек, наперед бежит.
Д а наперед бежит корабличек, как сокол летит.
Ой да, а во том-то корабличку он, И гнат-сударь.
Ой, у И гната во корабличку все гребцы гребут.
Ой да, они день гребут, день до вечеру,
А со вечера они, да некрасовцы, спать ложилися.
Лишь один у них молодой бурлак не ложился спать.
Ой да, по широкому корабличку он похаживал,
Д а во звончатые гусельки сам да поигрывал:
— Ой да, как бы вынес нас господь бог,
Ой да, как бы вынес нас да на святую Русь!
Ой да, на святой Руси у меня, у молодца,
Д а есть отец и мать, молодая жена.
Ой да, молодая жена с малыми детками.

Сумно на беседе станет, женщины не знают куда
себя деть. Ревут. Выплачут свою тоску, присмиреют, а
в это время кто постарше скажет, бывало:
— Бабы, чего ругаете Игната? Грех про него, такие
речи гутарить. Он не виноват. Некраса свое войско, свой
народ, дитех, виукох, правнукох спасал от царизмы. Он
хорошего для нас искал. Силой никого не неволил. По­
шли с" Игнатом-сударем наши предки по своей воле.
Нельзя нам их ругать.
Слухают разумные речи все. Пораздумаются моло*
дые, а кто постарше — с убеждением до всех:
— Игната нет, мы теперича сами должны свою долю
искать. При чем тут Некраса-батюшка? Он от царя увел,
1 Черные люди — в смысле чужие, недобрые, злые.
2 З а един бегут — один за одним бегут.
168

как же мы теперича до царя пойдем в Расею? Пойдем,,
завет нарушим, погибнем все. Давайте жить на месте,кочевать никуда не надо. Кочевать плохо. На месте ка­
мень обрастает, вода под него не течет. Кто кочует,
того ветром дует.
Такие речи и мы, молодые, на Майнозе вели. Как
вспомним, что кругом турки да мухаджиры, мы, жен­
щины, начинаем своих казакох ругать, а старикох
просить:
— Пойдемте в Расею.
Старики отвечают:
— Нельзя, время не пришло.
Разобидимся на такого старика, что так гутарит, ру«
гаем, чтоб только он не слыхал: «У! Двойные Игнатовы
зубы!» Так мы ругали всех, на кого сердце имели. А
потом пораздумаемся да утешаем друг дружку:
— Игнат ни при чем в нашем деле, судьба наша та­
кая! Гутарим так-то, а самим страсть как охота уйти
на землю предкох.
18/УШ 1956 г..

№ 37

ЗАВЕТЫ ИГНАТА НЕКРАСОВА
ы, некрасовцы, — донские казаки. Наш Иг­
нат, сын Федора Некрасы, с царем Петром
воевал за землю, за свой народ. Игнат и князя-бояра Долгорукого убил, потому как князь
станицы жег, миру притеснение делал. А ушел
на Кубань при царице Кагярине. Не схотел
он народ свой под царицу отдавать, воли ре ­
шать, да и вера другая у царицы была, она
еретичка, еллинской службы держалась,,
трехперстница. Гонения устраивала на ка за ­
кох, на старую веру. Сколько от нее казакох
погибло! Игнат не подчинился Катярине. Она
войско на Дон посылала и как завоюет станицу, так каз­
нит казакох, вешает их. Ну, Игнат и увел народ свой на
Кубань.
Все лучшие люди, что с царем Петром, царицей Катяриной воевали, все ушли с Дона с Некраоой-оударем. Со16»

.рок тысяч одних сердовых казакох, что на коня сесть,
увел Игнат. А всего народу ушло с ним более ста тысяч.
На Кубань наши предки пришли в лето 7 2 1 7 Пона­
строили они станиц. Игнат крепость в Усть-Лабе, город
некрасовский 2 построил.
Катярина войско посылала на Кубань супротив
Игната, потому как до него на вольные земли шли раз­
ные люди из Расеи, казаки с Дона. Много черных лю­
дей прибегало до Некрасы. Такое дело Катярине не
ндравилось. Вот она своим инаралам гутарит:
— Так пойдет дело — у меня в государстве никого
не останется. Надо Игната победить или возвернуть в
Расею.
А люди прибегали до Некрасы, просили:
— Игнат-сударь, на царя с царицей штурмой надо
■идти.
Некраса собрал круг, стал гутарить:
— Атаманы-молодцы, пойдем на царя с царицей.
Разобьем армеюшку царя белого, а Катярину в полон
возьмем.
Мир шумит:
— Пойдем штурмой, Игнат-батюшка. Разобьем царя
с царицей.
Наши отцы-матери песню играли:
— Ой да, за лесами, да за темными,
Ой да, было, братцы, дремовыии,
Ой да, за горами было за крутыми,
Ой да, было, братцы, снеговыми.
Там стояла, братцы, да крашеная,
Ой да, краш ёная она, палатуш ка.
П алатуш ка, братцы, бел-тонкой шатер.
А под тем-то д а было под шатричком
Они соязж алися все донские козачки.
С оязж алися они, козачки, ко Игнатову,
Ой да, было все да, вот, ко белу шатру.
Асаулуш ка, а он круг да закликивал,
А И гнат-сударь, а он становил круг,
А донские козачки речи говорили:
— Мы пойдем, братцы, разобьем армеюшку,
А мы, братцы, армеюшку царя белого,
Ц аря белого, да П етра Первого.
Самого-то Ероху-царя да царевича,
1 В лето 7217 — в 1709 г.
2 Действительно, в Усть-Лабе сохранились крепость и станица
М, Н екрасова.

.170

А мы, братцы, во полон возьмем,
А царицу-то, вот, Катяринушку,
А мы ее, братцы, в монастырь сошлем,
А сами мы, братцы, козачки, на Тихой Дон,
Ой да, вот, на Тихой Дон, а мы пойдем-

Песня — быль, ей верить надо. Старые люди разе
стали бы играть песню про то, чего не было? У нас песни
про жизнь гутарят.
Ну, Некраса водил на Катярину свои полки, а она —
на него. После Катярины была другая царица, вроде как
Анной ее звали, она тоже полки посылала супротив некрасовцех. Все они: царь, царицы — разоряли нас. Разе
Игнат ушел бы с Кубани? Разе повел бы он свой народ в
чужую землю? Некраса человек был умственный. От
нужды он повел свой народ в Туретчину, жизнь людям
спасал.
Видит Игнат, что его люди гибнут от сражения с ца­
рицей — полкох-то у нее было больше, — вот он и поса­
жал женщин, дитех, старикох на корабли да побегли они
до Черного моря. А сам Некраса с братьями, казаками;
на конях отступил до Тамани. У Некрасы было три бра­
та: Драный, Голый, Булавин. Булавина убили черкас*
ские казаки, только про это другая бывальщина.
Пришел до моря Игнат, посажал свою кавалерию на
корабли да побег в Царь-Град.
На море поднялась шторма. Много кораблей затону­
ло, пять церквО'Х потопло. Все добро и мертвых море вы­
бросило на П о д и л ь - к о е у Т о г д а одна часть кораблей:
остановилась в Аки-язлы 2, другая — в Андриянополе3,.
третья — в Трапезунде4.
Прошла шторма, прибегли все корабли в Царь-Град.
Из Царь-Града Игнат повел казакох на Еноз, Майноз.
Поселились там, а тут братья Игната надумали войско
делить. Один пошел в Конию5, другой — в Адалию, за
Пещаное море 6.
Когда Игнат привел на Майноз свой народ, он дого­
1 П одиль-коса — коса на Черном море.
2 Аки-язлы — Киязлы — местечко при входе в Д арданельский
пролив.
3 Адриянополь — Андрйанополь — портовый город в Болгарии,
южнее Варны.
1
Трапезунд — портовый город на Черном море на территории
Турции, недалеко от Батуми.
5 Кония—область в Турции. Речь идет об уходе на остров Маду..
6 А далия — далеко. Пещаное море — А равийская пустыня.
171

вор написал с салтаном, заветы нам дал. В «Книге Иг­
ната» 1 сказано: — чтобы церквы не закрывались в Тур­
ции; чтобы звон не запрещался; чтобы с турками мы не
•соединялись; чтобы мы не женились на мусульманках;
чтобы салтан против нашей воли казакох на службу не
брал; чтобы на войне с Расеей мы в своих не стреляли,
а палили через головы2.
Сказано в книге, чтоб в Расею при царизме не возвертались, царизме не покорялись3; да чтоб держались друг
за- дружку, без разрешения круга, атамана не уходили из
станицы; чтобы по одному никуда не отлучались из
Войска; чтоб казак на казака не работал; чтобы каждый
рукомесло имел, трудился; чтобы молодые почитали стар­
ших; чтобы отдавали третью часть от заработка в казну
Войска; тайно помотали бедным, явно помогать должон
круг; казаки должны любить жен, не обижать их; ж ен­
щ и н а — мать, ее защищает круг; чтобы попох от Никона
не принимали на службу; попа, не сполняющего заветы,
можно убить, как еретика; шинкох в станице не держать;
чтобы казаки лавок не держали, купцами не были.
. Игнат потом ушел от нас с Майноза искать казакох,
что за Пещаным морем жили. А были такие старики, они
гутарили другое: Игнат на Майноз не приходил, он на
Кубани помер, а в Турцию ушли его братья с казаками,,
да потом разделились на три части. Одни на Дунай по­
шли, а с Дуная часть в Расею ушла, они все погибли.
Другие пошли на Еноз и Майноз, а третьи — за Пеща«
ное море.
Я сам не знаю, правда аль брехня какая, только у нас
1 «Книга Игната» — книга, в которой были записаны «заветы
Игната», договоры с турецким правительством и различные привиле­
гии некрасовцев.
2 В. П. И ванов-Ж елудков в своей статье «Русское село в М а­
лой Азии» (журн. «Русский всстиик», т. 63, 1866, стр. 431) сообщает
о том, как его собеседник, казак-пекрасовец, на вопрос «Бьются ли
они с русскими?» ответил:
—
А мы с ними не бьемся, мы через них палим, и они через"
нас. К ак можно с ними биться?!
Позднейшее решение некрасовцев, относящееся к 40—50-м го­
дам XIX в., Шашкин относит в разряд законов Игната, помещает
в «Книгу Игната».
3 «Завет» в передаче других некрасовцев имеет такие формы]
1. «Царю
не покоряться, до царя в Расею не возвертаться».
2. «Царю
не покоряться, до
царя не возвертаться'».
3. «Царю
не покоряться, до царя в Расею не идти» и т. д,
«Завет» имеет более 30 вариантов.
.172

разное сказывали о Некрасе. Нам где знать про все, что
было? Время тому, как Игнат с Дона ушел, 250 годох
будет! Сами мы не видали, а что от дедох, отцох слыха­
ли, то мы и гутарим. Была бы «Книга Игната», в ней все
написано: сколько Некраса миру увел с Дона, кто какой
чин в Войске имел, сколько годох на Кубани жили, с ка­
ким царем, царицами войну вели, в каком году на Д у ­
най и Туретчину пошли. Все в книге сказано, а без нее
каждый гутарит, что ему в голову придет. Я тоже поза­
бывать стал. Глазушки не видят, голова болит, а книгу
читал давно, может, что и не так гутарго.
На Майнозе мы жили по заветам Игната. А кто ухо­
дил с Майноза в другие места, они все погибали, потому
и нельзя их найти. Игнат гутарил, чтобы мы не расходи­
лись в разные стороны, держались друг дружки.^ А на­
род наш своевольный, каждый себе инарал, вот й разо­
шлись по разных местах. А кто на Майнозе остался, дер­
жался Игнатова слова — все целы. Мы потому сохранили
корень Игната, что жили на одном месте, а которые по­
шли куда, нарушили завет. Они все поумирали. А что с
нами не пошли в Расею, на Майнозе остались, они тоже
погибнут, турка им жизни не даст.
30/VI 1940 г.

№ 38

У НАС КРУГ ПРАВИЛ
а Майнозе у нас управление было свое, до
турка не обращались, так повелось от Игна­
та. Всему голова — круг. На круг ходили все
казаки. Исполнится парню 18 годох—он ка­
зак, должон ходить на круг.
Бывало, как придут казаки с рыбальства,
погуляют недели две-три, а после Красной
горки собирают круг, атамана переизбирать.
Круг выбирал войскового атамана, есаула 1
на один год. Выберут их, они правят стани­
цей, а чтоб решить какое дело, атаман без
круга не мог. Идут казаки в поход — соби­
рается круг, на нем выбирают походного атамана, полковникох, есаула и другие чины. Походным атаманом,
1 Некрасовцы говорят «асаула».
173

полковником избирался казак, когда ему сравняется
40 годох, а есаулом и в 30 годох мог быть казак. В вой­
сковые атаманы ниже 50 годох не выбирали, так у нас
от Игната и пре'дкох пошло, такой завет.
Атаман без круга ничего не делал. Приговорит круг,
атаман исполняет. Круг собрать мог только атаман, без
его слова никто не имел права 1 кликать на круг. Вот
если атаман войска поступал не по совести, не по закону,
изменил слову Игната, тогда любой казак мог собрать
круг. Такой круг у нас назывался «Игнатовым кругом» 2,
на нем учили атамана, а могли и сверзить его.
На моей памяти два круга таких проводили у нас в
станице. Один собрали, когда мне было годох 14, а дру­
г о й — я уж был казаком годох 2 4 3.
На первом — учили Ивана Куприянова, он деньги
утаил, не дал помощь по слову И"ната удове4, да оби­
дел словом старика учителя. За такое дело Куприянова
круг поучил, плетей 30 ему дали. На другом кругу учили
и сверзили атамана Красникова, он хотел признать Гон­
чарову веру, ну, а наши казаки не хотели переходить в
австрийскую веру.
«Игнатов круг» мог собрать каждый, если атаман
плохое что сделал. Вдарит казак в колокол, соберутся
старики, казаки, женщины—все прибегали на такой круг
и атамана приводили. Какой казак в колокол звонил, вы­
ходил посередь круга и гутарил, что атаман завет нару­
шил или измену учинил Войску. Выслухают его, а потом
круг шуметь начинает, кричат разное на атамана, руга­
ют его. Выйдет в круг почетный старик, опросит:
— Атаманы-молодцы, все славное Войско Кубанское!
Виноват атаман?
Все кричат:
— Виноват!
— Что будем делать, атаманы-молодцы?
— Поучить! — все кричат и шапки бросают вверх5.
1
2
3
4

Слово «право» произносят «правов».
«Игнатов круг» — круг справедливого суда над атаманом.
Первый круг был собран в 1861 г., второй — в 1871 г.
«Помощь по слову Игната» была обязательной для вдов, си­
рот, престарелых одиноких членов общины. Помощь была явной,
открытой — помогал Войсковой круг. Такая помощь не считалась
унизительной.
5 Бросание казаками шапок вверх означало согласие с решением
круга.
174

Тогда старик гутарит:
— Аминь!
Скажет так старик, значит круг приговорил. После
того он подходит до атамана, забирает у него насеку, гу­
тарит:
— Круг приговорил поучить тебя, атаман.
Подходят до атамана охочие казаки, разденут его,
положат на землю, дадут ему плетей 30, а то и 50, сколь­
ко круг скажет, столько ему плетей и дадут.
После учения атаман должон одеться, поклониться
кругу на все четыре стороны, потом сказать:
— Спаси Христос, что поучили, атаманы-молодцы!
Простите меня, господа казаки, неразумного.
Когда круг прощает, то кричат:
— Бог простит! Бог простит! Не греши боле!
Как круг простит, то старик, что отбирал насеку, возвертает ее атаману. Возьмет атаман насеку, тут все каза­
ки, что на кругу бывают, валятся ему в ноги, просят:
— Прости нас, господин атаман, что поучили.
Атаман всегда должон отвечать:
— Бог простит! Бог простит!
Не ответит так — его еще раз круг учить будет за на­
рушение завета Игната.
После учения атаман правит кругом. В другой раз он
не станет неправду делать, а сделает— его поучат да
сверзят. А то еще круг может и не простить. От самого
Игната, предкох такое учение атаманох пошло у нас.
А непрощенного кругом мог убить каждый, потому он
бунтовщик, идет супротив Войска, заветов Игната.
Мы сами судили, казнили, миловали, а турку своих
не выдавали.
Когда надо собрать круг, атаман призывает до себя
есаула, приказ ему дает:
— Кличь на завтра казакох, будем ставить круг.
Есаул вечером идет по станице, кричит:
— Атаманы-молодцы, все славное Войско Кубанское!
Не расходитесь, не разбегайтесь до свету. А кто куда пой­
дет, али поедет —- войсковой приговор: тридцать л е в о в 1.
Кто не приходил на круг два раза, так такого казака
1
Ш траф за неявку на круг. Л ева — турецкая монета достоин­
ством в 8 копеек. Ш траф устанавливался атаманом и стариками в
зависимости от важности дел, решаемых на круге.
175

штрафовали, а если он в третий раз не приходил, так его
призывади на круг, учили.
Наутро есаул тоже ходил по станице, обратно кликал:
— Атаманы-молодцы, все славное Войско Кубанское!
Идите до круга вестей слухать!
Сходятся все казаки на майдан. Первым приходит
атаман, за ним— старики, а потом казаки. Атаман по­
среди майдана сидит на стуле, старики округ него на ска­
меечках. Женатые казаки становятся в круг наперед, а
за ними бурлаки, а за бурлаками — женщины. У нас
женщины ходили на круг, только они дела не решали.
Соберутся все, атаман встанет, снимет шапку, покло­
нится всем в пояс на четыре стороны, а потом начинает
гутарить:
— Атаманы-молодцы, все славное Войско Кубанское!
Благословите кругом править.
— Бог благословит! Бог благословит!—кричат казаки.
Атаман докладает дело. Все слухают. Потом он спра­
шивает:
— Как рассудите, атаманы-молодцы? Поучить али
помиловать?
За атаманом, что он гутарил, повторяет есаул.
После того как есаул объявит, казаки шумят: «Н ака­
зать!» али: «Помиловать!»
Есаул докладает атаману:
— Господин атаман, господа старики, круг гутарит:
«Наказать!»
Атаман надевает шапку. Знак дает, что согласен.
Как атаман наденет шапку, казаки кидают свои шапки
вверх. Атаман видит, что казаки согласны. Когда не со­
гласны, шапки не кидают, а кричат:
— Не по совести! Не по совести! Не по слову Игната!
Атаман снимает шапку и не надевает ее, пока казаки
не решат дело.
Вперед всего на кругу решали войсковое Дело. Ну, к
примеру, куда поедут казаки ловить рыбу, сколько Вой­
ско должно платить налога, какого старика поставить
учителем, дьяком или в попы, кому из сирот помочь,
сколько платить денег выборным кругом.
Когда мы ходили на службу, то круг сперва выбирал
походного атамана, потом решали, кому идти в поход.
Если кто самовольно не шел на службу да вместо себя
ставил другого, к примеру, брата, из родных кого, то
176

такого казаки учили. А кто нанимал за себя, деньги ему
давал, так того казнили смертью.
Как круг все дела Войска решит, тогда начинают
слушать жалобы, суд творить.
Кто провинился перед Войском, вызывают на круг.
Есаул докладает кругу, в чем провинился казак али ка­
зачка. Атаман после есаула спрашивает:
— Атаманы-молодцы, как рассудите дело? — Назы­
вает по имени-отчеству виноватого. — Наказать али про­
стить?
Когда круг посчитает виноватым, так кричат: «Н ака­
зать!», «Поучить!» А если круг признает невиноватым
или вина малая, можно простить, то кричат: «Простить!»
«Помиловать!»
Виноватого учат. Атаман спрашивает у круга:
— Атаманы-молодцы! Сколько плетей всыпать? —■
Называет виноватого.
Старики гутарят, сколько плетей. Малая вина — пле­
тей десять-двадцать. Скажут старики, сколько плетей,
есаул докладает кругу. Примет круг, тогда виноватого
начинают учить.
Виноватый должон старикам вина поставить. Старики
пьют, а виноватого наказывают. Бьют охотники, атаман
смотрит, чтоб били все по праву, по одному месту два
удара не делали. Не полагалось по два или по три раза
по одному месту бить: можно покалечить казака.
З а большую провинность по 50, а то и по 100 пле­
тей Давали. По стольку давали за измену мужа жене
али жены мужу. В старину, гутарили наши отцы, за из­
мену жены ее «в куль да в воду», а то и по шею в землю
закапывали. Мужа учили плетьми. Дадут 100 ударох,
перенесет, так живой будет.
Виноватого дожили на скамью, привязывали и учили.
А то привязывали к дрючкам. Положат их крест-накрест,
привяжут к ним лицом виноватого, как к кресту, и так
наказывали.
Когда поучат виноватого, круг его еще должон про­
стить. Если прощал круг, тогда атаман своей насекой его
по спине должон вдарить да сказать:
— Бог простит! Гляди, больше не греши.
Накажут, виноватый должон поклониться в ноги кру­
гу, старикам и сказать:
— Спаси Христос, что поучили.
177

А бывало, круг не прощал. Непрощенного мог убить
всякий.
За большое преступление перед Войском, ну, к приме­
ру, убил кто кого, такого убивали без суда. А кто хотел
убить, с ножом бросался, такого на месте артелью били.
Вы ж ивет— на круг ведут. Приведут, круг его вы д ае т1
головой тому, на кого он покушение делал.
Обиженный, бывало, привяжет виноватого за свой
палец ниткой и домонь ведет. Оборвет виновный нитку,
его бьют все до смерти. Кому головой выдают, он хозя­
ин: хочет—'простит, хочет— убьет виновного. Что хо­
чет, то и делает. Приведет домонь, нитку привяжет до
забора, а сам уходит в хату. В это время приходят род­
ные виноватого. Они несут подарки, вино, разное уго­
щение, просят, молят, уговаривают обиженного. Ну, он
долго не соглашается, а потом прощает. Простит, тогда
виноватый такой же казак, как и все, его пальцем никто
не тронет.
А кто украл у кого что, его за такое дело плетьми до
смерти бьют. А кто украдет войсковое имущество, вино­
ватого плетьми бьют, а потом на голову котел горячий 2
наденут. Так от Игната пошло, потому у нас в станице
воров не было. Так-то учили у нас одну женщину — она
со своим сыном церкву обокрала 3. За измену Войску,
богохульство у нас виноватых убивали на месте. На мо­
ей памяти такого не было. А кто женщину сильничал,
того убивали до смерти. Так от Некрасы пошло.
С турками не мешались, не женились на их бабах, за
такое дело убивали.
Когда Игнат привел предкох в Туретчину, он приказ
дал, чтоб мы с турками не соединялись. Отцы наши
песню играли:
... Он пришел, И гнат-сударь, во чисто поле,
Ой да, разбивал он бел-тонкой шатер.
Ай, он да приказ давал своим козачкам:
— Ой да, вы, вот, все, донские козачки,
Ой да, а вы не соединяйтеся с турками.
Ой да, а вы с ними не сообщайтеся,
Ой да, они сами враги наши и преступники,
Ой да, они .и религии нашей не сполняют.
1 О выдаче покушавшегося на жизнь сообщает и В. П. И ва­
нов-Ж елудков, стр. 443.
2 Горячий — раскаленный.
3 Чижикова Пелагея (см. предание А. Л. Зайцевой «Казачий
круг», «Русские народные сказки казаков-некрасовцев», Ростиздат,
1958, № 40),
178

Наши женщины за мусульман замуж не выходили. А
кто нарушал завет Игната, того убивали. Была у нас
Марья Гаврилушкина, убегла она с турком, так ее при­
везли домоиь, а потом через неделю нашли в колодце
мертвой. Ни казак, ни казачка не женились, не выходили
замуж ни за мусульман, ни за грекох, ни за булгар. Вот
если принимали кого в некрасовцы, за того казачка мог­
ла пойти замуж.
У нас строго наказывали молодых за непочитание
старших — завет такой. Нельзя молодым прощать такое
дело. Как можно не почитать старикох?! Молодые жизни
не знают. На старших мир держится! Кто словом обижал
старшего, учили плетьми, а кто руку поднял, такого
круг приговаривал к смерти. А если сын али дочь подни­
мали руку на отца-мать, так их без суда на месте уби­
вали. Когда младший брат али сестра поднимали руку
на старших братьех, сестер, их били всей семьей, а по­
том вели на круг.
Мы по слову Игната жили, его заветами держались.
А кто из наших некрасовцех своеволил, не исполнял за­
ветов, так они погибали. Вот ушли от нас с Майноза ка­
заки за Пещаное море, потом на Маду, в Расею до ца­
ря — они все поумирали.
Старики наши гутарили: «Кто не исполняет заветов
Игната — погибнет».
4/У II 1940 г.

№ 39

ТАЙНАЯ МИЛОСТЬ
матери нашей (Зайцевой А. Л.) нас было
девять человек"’д итёх. Ей, бедной, приходи­
лось работать 'одной. Отец наш, Сидор З а й ­
цев, нехорошо о родителе-покойнике гутарить
плохое, да не будет сказано к ночи, тяжелый
характер имел, пьяница велий был. Он и по­
мер от вина, перепился. Покойница-мать,
царствие ей небесное, много приняла от него
горя. Бывало, старается все делать сама, а
двух рук не хватало. Мы-то были малолетки.
Как помер отец, нам лучше стало, круг
помогал. В станице нашей заведено было, так
179

пошло от самого Игната Некрасы, помогать сиротам,
бедным, старым, больным.
Побирушек у нас, некрасовцех, не было, так от Игната-сударя повелось. Он завет такой оставил: «Каждый
должен работать и одну треть заработка отдавать Вой­
ску». Деньги эти шли на бедных, школу, церковь. А кто
беден, тому по слову Игната явно помогал круг, а тайно
помогать мог всякий.
Ну, все знали о нашей бедности — вот и помогали.
Наша семья жила милостью Игната. Тайно помогали,
чтоб бедный не знал, кто помогает. А тот, кто подавал,
не мог о таком деле никому гутарить, стыдился людей,
а ежели кому скажет, его на круг призовут, накажут за
то, что он слово Игната нарушил.
Вот так мы и жили: ни' мы не знали, кто нам подал
милость, и народ не знал, кто подавал, а кто подал —
молчал. Никто не мог нас попрекнуть словом, что мы —
бедные. Мы в станице такие же люди, как и все, некрасовцы полноправные.
Когда подавали тайную милость, то клали ее в окно
летней кухни али на порог хаты, али на дворе на видном
месте.
Встанем мы, бывало, дети, утром, а на полках в кори­
доре 1 белый хлеб, сахар, мясо, молоко в ведре али день­
ги, материя лежит. Берешь тайную милость, встанешь на
колени и молишься:
Спаси, господи, помилуй рабов твоих,
Милость творящих по слову Игнатё!
Д ай им, господь, царство небесное,
Место покойное после смерти,
А при жизни большое благо!

Когда кто давал милость въявь, ее никто не брал. О
такой милости Игнат-батюшка гутарил: «Это— похваль­
ба, душе пагуба, да унижение бедного. Кто бедного такто унизит— бить плетьми!»
Некрасовец некрасовца не имел права такой мило­
стью обижать. Хочешь дать — дай, да только так, чтоб
одна рука давала, а берущая не знала. Тогда ни даю­
щий, ни берущий пагубы, унижения знать не будет.
Игнат в завете сказал: «Помогай своему ближнему
1 У некрасовцев принято строить полуоткрытые веранды в длину
всего дома, на стене такой веранды имеются полки.
180

тайно, не обидь помощью бедного!..» А еще он сказал:
«Казак на казака работать не может, а если кто беден,
в нужде али в беде — помоги тайно, круг поможет явно.
Открыто помогает только Войско».
Бедные, сироты, больные и у круга не просили. Круг
сам давал. А ежели атаман не докладал на круге о бед­
ных, то какой он атаман? Его могли за такое дело по­
учить, а то и сверзить на «Игнатовом кругу».
Нечего греха на душу брать, нам, сиротам, лучше жи­
лось, чем с отцом. Мы стали жить безбедно. А когда под­
росли да стали работать, и мы третью долю заработка
отдавали Войску, и тайную милость, как все, подавали
бедным, сиротам, больным.
Так у нас от Некрасы пошло, по его слову 1 жили.
6/У1П 1947 г.

№ 40

ИГНАТ ЗАПРЕТИЛ КАЗАКАМ
ОБИЖАТЬ ЖЕН
тец Танюшки Иван Драный, когда мы были
молодыми, всегда про старину гутарил. Вот
один раз мы были у Драных, он нам гутарил:
—
Вот, девки, время какое было. Когда
Игнат-сударь уводил наших предкох с Дона,
он приказывал, чтоб казаки жен не обижали,
любили, потому от них род идет. Женщина —
мать, а как можно обижать мать, когда она
детей дает? Нельзя того делать.
Только и неразумные у нас казаки были,
которые жен своих обижали. Знал Некраса,
что такие мужья есть, он потому и запретил
такое бесчинство. Игнат казакам сказал:
—
Глядите, казаки, идем с вами в чужую землю, в
Турцию. Соединяться с турками — не соединяйтесь, на
турецких женщинах не женитесь, а кто нарушит мое сло­
во, того казнить смертью. Своих женщин берегите. Что
будете делать, когда их не убережете? Весь корень наш
1 По его слову — по «завету».
181

пропадет. Если муж не любит жену, обижает ее (бьет),
измену делает ей — такого казака на круг вести, плетьми
учить надо. А жена, если муж обиду ей сделал, должна
пойтить до атамана, сказать ему. Круг за такое дело по­
учить должон. Такого мужа жена может оставить.
Вот и повелось у нас, как какой казак забыл завет
Игната да начинает обижать жену, так его сейчас на
круг. Стоит он перед кругом и просит прощения у жены.
Простит она, так мужа только поучат. После они в мире
живут. А если жена не прощала, круг свободу ей давал,
она уходила от мужа. На такой женщине каждый неже­
натый казак мог жениться. А за непрощенного да «уче­
ного» ни одна женщина не шла. Вот такой казак и оста­
вался одним, роду его конец был. А какой казак, коли
от него племени-роду нет?! Без детей он — пустой цвет.
Такие казаки бежали с Майноза на Дунай. Ну, а если
казак изменял жене — такого били до смерти.
— Да, девки, — гутарил Иван Драный, — и про вашу
сестру Игнат тоже слово оставил: «Изменит жена му­
ж у — в куль ее да в воду, аЛи по шею в землю зако­
пать». Стала женой — не моги хвостом туды-сюды вер­
теть. Знай мужа. Такие-то жены у нас тоже бывали, да
им ходу не было.
— Смотрите, девки, — скажет, бывало, Иван Д р а ­
ный,— блюдите честь, тогда вам уважение будет. Муж
жене, а жена мужу должны верными быть.
На моей памяти казаки жен не бросали в воду, а
учить — учили. А то как же, дай волю бабе — сам не рад
будешь. Мало ли чего в дому бывает, а на круг боя­
лись выносить. Перетерпишь, с тем и конец. Погрозишь
мужу кругом, а у него руки короткими сделаются. Да и
славы боялись. Больше жены с мужьями жили хорошо.
Мужьех своих мы всегда ждали с рыбальства с радо­
стью. При них мы были в почете, хозяйками. А были
и такие женщины — жаловались кругу на мужей. Мужей
тоже учили на круге.
Были на Майнозе и дурные мужья. Про себя скажу,
мой мужик Лаврен Гоголев ревнивый был. На курагод
и то меня не пускал, бил меня. Ж алко было его на круг
выводить, да стыда боялась, терпела. А по закону он не
мог меня и пальцем тронуть.
28/УП 1948 г.
182

№ 41

БУРЛАК В ШАПКЕ
утарила покойница моя мать про Еноз. Жил
там один казак с женой. Хорошо они жили,
нашли они себе сына, назвали Василием.
Только раз пошел казак в море. Поднялась
шторма, он потонул. Осталась женщина с
малым сыном, впала в бедность. Атаман
станицы забыл завет Некрасы, не оказывал
въявь помощи удове, ну, а мир тайно тво­
рил Игнатову милость. Так та женщина и
жила.
Сравнялось Василию 10 годох. Идет он
раз по станице, видит одного кочета. Кочет
красивый, дебелый. Мальчишка-то еще глупой был. Вот
он и думает: «Дай поймаю кочета да зарежу, а матушка
из него щей наварит». Надумал, да и сделал. Поймал
кочета, принес домонь, зарезал да матери отдал. Мать
пытает у него:
— Где, чадушка, кочета взял?
— Люди дали.
— А зачем ты, Васюшка, взял? Я же тебе гутарила
про завет Игната: «Милость явную от людей брать
нельзя. Принимать надо только тайную, чтоб глаз чело­
веческий не видал милость творящего». Теперича по
твоей глупости нас будут звать побирушками. Что бу­
дем делать, горе ты мое?
Вася испугался, стал матери гутарить другое:
— Матушка, мне никто кочета не давал.
— А где же взял?
— Я у одной тетки его забрал.
Услыхала такие слова удова, заплакала:
— Чадушка неразумная, да ты же украл кочета. А
знаешь, что Игнат заповедывал? «Не держать ворох в
станице. За воровство бить плетьми до смерти». Призо­
вут тебя на круг, глупого, станут учить. Круг за такое
дело не простит. Непрощенного каждый убить могет.
Некраса завет оставил: «Убивать ворох!»
Мальчишка плачет, удова плачет. Потом Вася упал
на колени и просит:
183

— Родимая моя матушка, прости меня. Больше ни*
чего брать не буду.
Мать ему отвечает:
— Д а как же я тебя простить могу, сыночек? За такое дело меня круг накажет. Ты вор, я должна отвести
тебя на круг. Кто вора хоронит, завет нарушает. Соби­
райся сынок, пойдем до. атамана.
Упал мальчишка, кричит. Матери жалко-жалко ста­
ло Васю, она ему гутарит:
— Гляди, сынок, украдешь у кого что — больше гутарить с тобой не буду. Сама на круг отведу, нехай
вора поучат.
Вася клятву дал, землю прикусил, что красть больше
не будет. А та женщина, у которой кочета Вася украл,
хватилась, а кочета нет. Искала, искала, так и не на­
шла. Разобиделась она да сказала: «Нехай у вора кочетиный гребень на голове вырастет!»
Время идет. Живет удова с сыном, никто не знает
про воровство Васи. Исполнилось ему 16 годох, пошел
он рыбалить. Растет Вася, красивым стал, женщины и
девки наглядеться на него не могли. Ну, сравнялось ему
18 годох. Повела его мать на круг. Приняли его в ка за ­
ки. Приходят они с круга домонь. Снял Василий шапку,
а у него на голове вырос кочетиный гребень. Увидал он
в зеркало гребень на голове и до матери:
— Матушка, гляди, что у меня на голове?
Увидала мать — в слезы, начала причитать:
— Сыночек мой, покарал тебя Игнат за твое воров­
ство. Что теперича будем делать?
Думала, думала мать да гутарит;
— Ходи, сыночек, в шапке зимой и летом. Пасись,
чтобы люди не увидали.
Стал ходить бурлак в шапке. А людям-то интерес
большой: «Чего это Василий в шапке летом ходит?»
Стали мать спрашивать, а она всем гутарит: «Голова у
него болит без шапки, хворый он у меня». А сама боит­
ся: «А ну как узнают про кочетиный гребень, забьют
насм-ерть». Н ачала она ходить по разным местам да
прислухиваться, не скажет ли кто про какого чародея.
А Василий ходит в шапке, женщины жалеют его. Идет
он по станице, а народ гутарит: «Вот бурлак в шапке
пошел». Так и звали его «бурлак в шапке».
Исполнилось Василию 25 годох, а ни за кого не сва-*
184

тается, не женится. Гутарят: «Раз не женится он, значит
неспроста, хворость тайную имеет».
Мучился так-то бурлак долго. Мать места себе не
находит от горя. Услыхала она раз от одной странницы,
что в одном селении грек-чародей живет, он все могет
сделать. Пришла домонь удова.
— Сынок, пойди до грека-чародея. Люди сказывают,
человек он хороший. Может, он пособит твоему делу.
Пошел Василий до чародея. Приходит.
— Здорово живете, дедушка!
— Спаси Христос, чадушка. За каким делом пришел?
Бурлаку стыдно, да куда денешься? Начал гутарить.
Ничего не утаил. Чародей спрашивает:
— А мать знала про воровство?
— Знала, дедушка.
— А чего на круг не повела тебя?
— Хотела, да я малый был, прощенья просил, слово
дал чужого не брать. Сравнялось восемнадцать го дох,
у меня гребень1- вырос. Шапку не могу с головы снять,
так и кличут меня «бурлак в шапке».
— Покажи голову, чадушка.
Василий снял шапку.
•— Большой гребень. Ну, да не горюй. Иди до той
женщины, попроси у нее прощенья. Простит — гребень
пропадет.
-— А как не простит?
— Иди, чадушка, проси прощенья. Будет ругать, а
ты проси.
Возвернулся Василий домонь, взял мать и пошел
с ней. Приходят до женщины. Влез бурлак в хату, пря­
мо женщине в ноги:
— Прости меня. Это я у тебя кочета украл. Что хо­
чешь делай, только прости.
Увидала у него женщина кочетиный гребень на го­
лове и начала его ругать:
— Ах ты, вор! Д а тебя надо убить.
Ругалась, ругалась, а парень молит ее:
— Прости меня, глупого.
Поругала крепко женщина бурлака, отвела душу да’
гутарит:
— Ну, бог те простит! Не греши больше.
Сказала она так-то, а гребень пропал. Взяла за
руку Василия, повела до атамана. Созвали круг. На
185.

кругу она тоже при всем народе простила бурлака. Про*
щеного круг не наказывал.
После Василий ходил летом без шапки, а его так и
звали «бурлак в шапке». После такого дела за него ни
одна девка замуж не пошла. Так он и ушел из станины.
1/У Ш 1947 г.

№ 42

УПЛЫЛ ИГНАТ НА КОРАБЛЕ
опервах, когда мы жили на Майнозе, турка
в наши дела не мешался. Жили мы сами по
себе. Пришло время, наш круг решил: «Не
ходить казакам на службу до турка!» С того
‘часа, как решил круг, и пошло несчастье.
Турка стал налоги брать. За все брал. Идут
казаки рыбалить — плати за место; поймали
рыбу, продали — плати; за хату — плати, за
план — плати; на службу не идешь — плати.
А потом турка на наших землях стал селить
мухаджирох. Разбойный народ, житья нам
от них не стало.
Прежде мы на масляницу, троицыну неделю водили
за станицей курагод, а как поселились черкезы, за во­
рота станицы не выходили.
Наши казаки рыбалили по разным местам. Уйд>т
после успенья и до пасхи их дома нет. В станице —
одни женщины, старики да дети. Как солнце, бывало,
сядет, мы все хоронимся по хатах. Всю осень и зиму
сидели дома. Соберемся мы, молодые, в чьей-нибудь
хате, шьем, вышиваем, играем песни. Старики слух а ют
нас, а потом гутарят нам про Игната, предкох, о царице
Катярине, как она гонение на нас делала, о земле, что
оставил нам Некраса, о «Книге Игната». Гутарят н,*м
старые люди, а мы слухаем плохо. На уме у нас другие
думки. В одно ухо слухаем, в другое вылетает.
Помню, мать моя гутарила про «Книгу Игната». В
ней все прописано: откуда мы ушли, из каких станиц,
кто какой чин имел, какого рода, что казакам надо де­
лать в Туретчине, чтоб волю не потерять и с турками
не соединиться. Все в той книге было записано. Когда
мы шли в Расею, книгу ту не привезли, осталась она в
186

Конии на Маде, а там люди все поумирали. Книга, поди,
и пропала.
Сидим, слухаем старших. Бабушка Анна Васильевна
Ивануткина любила гутарить про Расею. Мы, девки, ее
спрашивали:
— Бабушка, какая она, Расея?
— Большая, деточки. Все люди там гутарят, как мы.
Туркох там нет. Все в Расее христиане, одежу носят на­
шенскую, как мы, язык чистый, люди понимают р а з ­
говор друг дружки. Песни играют в Расее нашенские,
сказки гутарят нашенские.
А мы пытаем ее:
— А чего ж Игнат;-то увел нас?
Она отвечает нам:
— Ой, родимые мои, да не поладил Игнат-сударь с
царизмой, не схотел подчиниться, вот и ушел. А нам
заказал дорогу до царя. Нас царь да царицы звали,
только мы до них не шли. Как пойдешь, когда казнить
могут? От царизмы ушли да до царя иттить? Нельзя
того, родимые, делать!
Гутарит так бабушка, а кто-нибудь спросит ее:
— Бабушка, а наши хорошо жили при Игнате?
Она нам отвечает:
— Хорошо! Турка боялся нас трогать. Игнат наш
большую силу имел, он — волшебник! У Некрасы был
корабь. Посадит свое войско и поплывет хоть по морю,
хоть по земле! А корабь Игната турка видеть не мог.
На тот корабель можно было посажать всех некрасовнех, погрузить все богатство. Вот турка и боялся нас
при Игнате трогать. Некраса все богатства из Турции
мог увезть.
— Вот бы нам, бабушка, такой корабь! Мы бы и
уплыли на нем!
— Нет, деточки, теперича того корабля. Уплыл на
нем Некраса-сударь, землю побег искать для нас, некрасовцех. Гутарили, будто он на том корабле богатство
большое увез, землю нашел, царство некрасовцех по­
строил. Город у них обнесен стеной каменной, а округ
города ни туркох, ни мухаджир, ни грекох нет. Земли
хорошие, лесох много. Город стоит на берегу моря. К а ­
заки рыбалят, занимаются шелками, ходят на охоту,
сады у каждого, и нет у них ни бедных, ни сирот, ни
хворых. Климант дюже подходящий для человека.
187

Сказывали греки, что люди того царства ни явно, ни
тайно милость никому из своих не подают — нужды в
том нет. Женщины на Игнатовой земле с казаками кру­
гом правят.
— Вот, мои деточки, как там живут! У нас на Майпозе одни казаки грамоту знают, а женщин старики не
учат — отошли от Игнатова слова, а в том городе и
девки в школу ходят, как у нас дьячки.
— Бабушка, — спрашиваем, бывало, ее, — а чего же
наши казаки не ищут Игнатову землю?
— Искали, да не нашли. Где только казаки не бы­
вали!.. От разных людей слух до нас шел, что есть
такая земля и люди в ней живут на нас похожие, а
найти их майнозским не довелось.
— Да, поди, сказка это, бабушка? — спрашивали мы.
Она нам гутарит:
— Может, деточки, и сказка. Я сама думаю: «Построй такое царство Игнат, разе он не прибег бы за
своим народом на Майноз?» Помер он, сударь, а где —
никто не знает... А может, дальше куда на корабле
уплыл... Нам, деточки, уходить до своего языка надо,
Не уйдем — потурчимся. Турчиться нам нельзя — такой
завет от Некрасы. Он знал, что гутарил.
4 /IX 1947 г.

№ 43

ИГНАТ ЗМЕЮ УБИЛ
адумал Некраса-сударь уходить с Кубани
на Майноз. Посажал свой народ на корабли,
подняли паруса и побегли в Черное море.
А в это время прибегла с войском царица
Катярина. Стоит она на берегу, глядит, как
корабли уплывают. Хочет она их остановить,
а поделать ничего не может. Тогда она стала
кричать:
-— Идите, бунтовщики, в чужую землю,
да чтоб вы там не прибавлялись, а убавля­
лись! Будь проклят, Игнат! Нехай за тобой
и твоим народом смерть ходит!
А мы, некрасовцы, какие бунтовщики?! Мы супротив
ца.ря да царицы шли. Игнат наш за народ стоял. А царь
188

Ероха с Катяриной притеснение народу делали: казни­
ли, станицы жгли, веру еллинскую заставляли принять.
Некраса-батюшка тогда сказал казакам:
— Не та вера правая, какая мучит, а та, что добру
учит. Не бойтесь, казаки, закона, а бойтесь правитель­
ницу Катярину. Рядом с нею жить — смерть за спиною
носить. Дальше уйдем — живы будем.
Ну, пошли наши с Игнатом и без внимания оставили
Катяринино проклятье. Чего им бояться? Все знали, что
Катярина прокляла по обиде. Как ей не обижаться на
Некрасу? Он же не схотел казакох под нее подписывать
и воли решать народ. Ее подлое поведение всем извест­
но было. Народу-то сколько она перевела, сколько не­
винных душ загубила! Младенцех не миловала! Как же
можно было подчиниться?! Вот Игнат тогда и завет дал:
«Царизме не покоряться».
Ну, ушли наши на Майноз. А проклятье правитель­
ницы претворилось в змею черную. Куда ни пойдут, а
за ними та змея ползет. Пришли на Майноз, а земля там
подморная. Кругом леса смертные, болота да озеро.
Воздух тяжелый, климант плохой. Думали-думали, да
куда денешься, вот и стали они коренные хаты 1 строить.
Понастроили хат, а тут мор пошел. Умирают люди. Ви­
дит такое несчастье Игнат да гутарит:
— Атаманы-молодцы! Земля на Майнозе гнилая. Что
будем делать?
Некраса-то пытал свой народ, хотел знать ихнее
мнение. Ну, старики, что привержены были Игнату, от­
вечают:
— Что, сударь, прикажешь, то будем делать.
Сердовые казаки за стариками идут:
— Дай приказ, а мы исполним.
Только в Войске нашлись другого мнения люди. Онито другие повели речи.
— Ты привел нас, ты должон знать, что нам делать.
Больше всех шумел Гончар. Он есаулом был. Ему
страсть как хотелось самому атаманом быть. Булава
покою не давала. Д а где вороне с орлом равняться?
Вот вражий Гончар стал смущать казакох:
— Уйти, Некраса, легче от царицы, чем землю хоро­
шую найти.
1
Коренные хаты — дома (из камы ш а), поставленные на стволах
деревьев на корню, с которых спиливались кроны.
189

Круг зашумел. А Гончар знай себе гутарит:
— Все на Майнозе поумираем. Проклятье Катярины
за нами ходит. Умел народ смущать, умей до дела пред­
ставить.
Тут и навалился круг на бунтовщика:
— Прогнать Гончара!
Другие кричат:
— Убить изменщика!
Приговорил круг: «Прогнать вражину Гончара!» По*
бег изменщик на Дунай, побегли с ним и те смутьяны,
что руку его держали. Прибегли они на Дунай, построи­
ли селение на озере Разин, стали до себя разных людей
старой веры принимать. Кто ни придет, всех некрасовцамн называют. А какие они казаки — у них и корень
не некрасовский. Дунаки они, липоване. Веру австрий­
скую Гончар завел. Он и до нас на Майноз прибегал, попох-обливандех привозил, а мы его не приняли. Наш круг
приговорил: «Кто пойдет в Гончарову веру — казнить!»
Как ушел изменщик, Игнат приказ дал:
— Атаманы-молодцы, все славное Войско Кубанское,
слухайте сюды: рубите лес, копайте ерики до озера,
спускайте воду.
- Казаки исполнили приказ. Земля пообсохла, лес по­
рубали, построили десять станиц, десять церквох. Стали
казаки рыбалить, охотничать. Только не ндравился Иг­
нату Майноз. Задумал он другую землю для своего
народа искать. Оставил он на Майнозе вместо себя бра­
та своего — Драного, а сам забрал три сотни казакох
да побег. Побегли с ним старики, женщины.
Идут они, а места незнаемые. В пути стали казаки
помирать. Подходит раз до Игната один казак.
— Атаман-батюшка!
-— Чего тебе, казак?
, — Идем мы, атаман-батюшка, а за нами две змеи
следом ползут. Большие, сажени по две будут. Одна
черная, другая серая. Черная, видать, самая злая. Она
норовит вперед, а серая не пускает ее. Дерутся они.
Послухал казака Некраса, отвечает:
— Нехай ползут.
Игнату чего бояться? Он силу тайную имел. Он нико­
го не боялся, а на казакох те змеи страх наводят. При­
мечает Некраса: остановится он где на ночь, черная
змея проползет округ стана, наутро человека два, а го
190

н больше мертвые. Тогда он задумал испытать змею.
Собрал казэкох.
— Атаманы-молодцы! За нами две змеи ползут: черная
да серая. Надо черную убить: она смерть нам приносит.
На эти речи один старик отвечает:
— Атаман-батюшка, может, змеи дорогу нам кажут,
зачем убивать?
Игнат гутарит:
— Черная змея — Катяринино проклятье. Вот погля­
дите, что будет...
Взял он невладанную шашку, замахнулся, а черная
змея бросилась до серой. Переплелись они, дерутся. Р у ­
бить Игнату нельзя, можно загубить серую змею. Серая
змея — судьба некрасовцех. Видит Некраса, что нельзя
зарубить Катяринино проклятье. Берет он тогда воску,
слепил змея четверти в четыре длиной, положил на зем­
лю, сказал заклятье: «Восковой змей, стань живой в
четыре сажени да побей черную змею».
Глядят казаки, а восковой змей зашевелился, потом
вытянулся в четыре сажени. Увидала черная змея, ста­
ла пятиться, а змей бросился на нее, вдарил хвостом по
голове, она и замерла. Дух от нее пошел тяжелый. Змей
дополз до Игната и ждет. Некраса сказал: «Был живым,
стань восковым!» Претворился змей в воск.
Пошли казаки дальше, а черную змею оставили.
Надо было сжечь ее, а пеплу по степу развеять. Идут
казаки с Некрасой, помирать никто не помирает.
Шли, шли, да и пришли до Пещаного моря. Пригля­
дел Игнат место, начал город строить. Кругом ни кусти­
ка, ни-травинки, один мертвый песок. Время идет. По­
строил Некраса город, а потом начал стену округ горо­
да строить. Кладет он с казаками стену, а тут — черная
змея появилась. Ползет она через стену, норовит в город
попасть. Ни Игнат, ни казаки не замечают ее. Только
слышат — змея шипит резко. Глянули, а это серая змея
бросается на стену, а на стене черная змея. Серая вда­
рила хвостом, черная упала на землю. Тогда Игнат
выхватил из ножон невладанную шашку да разрубил
черную змею пополам. Перегнулась половина черной да
как вдарит хвостом серую, она и претворилась в боль­
шую кучу разносветных зернышек, одна только голова
от нее осталась.
Некраса изрубил на куски черную змею. Казаки со­
191

жгли ее, а пеплу по степу развеяли. Подошел Некраса
до головы серой змеи, вдарил шашкой, голова развали­
лась, а из нее рубень выпал. Поглядел он в него и Май­
ноз увидал.
Приказал Игнат казакам:
— Соберите в чувал разносветные зернушки.
Собрали. Идут все, а Некраса наберет в горсть зерпушек да бросает их по степу. Все места пустые округ
города позасеял. Прошло сколько-то время, глядят ка­
заки, а кругом города лес вырос, цветы. Тютины было
в том лесу видимо-невидимо. Посеял те семена Некраса
и в самом городе. Выросли сады, а в них разные цветы,
деревья: инжир, яблони, сливы, персики, виноград, паль­
мы. Вот и стали казаки в том городе шелками зани­
маться. Живут они хорошо. Женщины вместе с к а зака­
ми кругом правят, грамоте учатся. Казаки своих жен
любят, обиды им не делают.
Некраса и нам на Майноз тех разносветных зерны­
шек прислал. Старики гутарили: «Ушел Игнат из своего
города. Ходит он по разным странам, землю для нас
ищет». А я думаю, нету его, сударя, в живых. Был бы
живой, разе не объявился бы он? Разе оставил бы нас
среди мухаджир да туркох?
А что змею Игнат убил, то правда! Не убей Игнат чер-*
ную змею, может, нас теперича и в живых не было бы.
10/111 1946 г.

№ 44

В ГОРОДЕ ИГНАТА НЕ ПРИЗНАЛИ НАШИХ
едушка Егор Иванович Семутин многое гутарил нам, молодым, про Игната и про го­
род некрасовцех. Богатый был он в своем
поведении человек, знающий много разных
историй. Я верю ему, что он гутарил про
Игната, потому все бывальщины о Некрасе — правда, они передаются по потомству.
Что раньше было, то и гутарили. И волшеб­
ство было, потому как люди верили. Тепе"
рича другое дело, отмерло волшебство, не
признают его, молодые страха не знают, а
мы боялись, верили.
192

Ходил дедушка Семутин разыскивать город Игната
и нашел его. Пришел он до ворот города, а там часо­
вые оружейные. Егор Иванович попросил часовых до­
ложить атаману:
— Скажите атаману, что казаки-некрасовцы с Майноза пришли погутарить с ним.
Пошел один часовой докладывать. Прошло сколькото время, он возвернулся и гутарит:
— Атаман не признал вас за некрасовдех. Пускать
в город не приказал.
Четыре дня дедушка Семутин и еще два казака, что
с ним были, просидели у ворот. На четвертый день вы­
шел из города один казак да сказал им:
-— Атаман приказал сказать вам: «Уходите и не
приходите больше до нас, раз вы отстали от Игната. Мы
не желаем вас признавать».
Так и ушел дедушка Семутин со своими товарища­
ми. Мы, молодые, спросили Егора Ивановича:
— Дедушка, отчего же он, атаман-то, не схотел при­
знавать вас за некрасовцех?
Дедушка нам сказал:
— Вот отчего, деточки, не схотел нас признать ата­
ман города некрасовцех: когда Игнат привел свой на­
род на Еноз и Майноз, поселил всех, в это время два
брата Игната стали просить разделить казакох на три
части, потому земля на Майнозе была гнилая. Народ
стал умирать. Тогда получился раскол. Одни пошли на
Дунай, другие за Пещаное море. Большая часть ка за ­
кох осталась с Некрасой, они привержены были слову
Игната.
На Дунае тоже был раскол. Одна часть пошла в
Расею и погибла. Другая осталась на Дунае и поуми­
рала, а кто в живых был, помешались с липованами. А
казаки, что за Пещаное море пошли, — пропали. Никто
не знал, где они. Тогда Игнат взял людей с Майноза,
пошел искать их. Искал, искал и не нашел. Ну, а наши
родители не пошли с Игнатом. Город, что мы видели,
Некрасой построен, а живут в нем те казаки, которые
с Игнатом ушли. Вот они нас и не схотели признать.
Атаман ихний посчитал нас, майнозских, что мы отстали
от Игната, завет нарушили.
Гутарил Егор Иванович, как они уходили от некра-;
193

совцех. По болотам, по горам шли, а двое, что ходили
с ним, померли страшной смертью. Шли они так-то, уто­
мились, легли под деревом в лесу спать. Егор Иванович
проснулся по нужде. Встал, отошел шагох двадцать в
сторону от дерева. А в это время набегли людоеды, уби­
ли двоих и съели- Дедушке Семутину случай помог. Не
проснись он, и его бы съели людоеды.
Так и не признали некрасовцы города Игната наших
казакох за своих людей.
В те времена, что дедушка Семутин ходил по чужим
землям, много людоедох, разбойникох было. Далеко от
станицы уходить было нельзя. У нас завег такой был
от Игната, чтоб по одному не отлучались из Войска. Это
тебе не нонешнее время, не Советская власть: куда за­
хотел, туда пошел — везде свои люди. А тогда, да на
чужой земле, нельзя одному было уходить из станицы.
12/У Ш

1948 г.

№ 45

КОРАБЛЬ ИЗ ГОРОДА ИГНАТА
ассказывала бабушка Караелева, да и дед
Исак Петрович говорил, как арабы хотели
взять с Мады одного казака да отвезти его
в город Игната.
Арабы говорили мадьевским:
— Есть люди, похожие на вас. Живут
они за Пещаным морем. У них свой город.
Обнесен он стеной, охраняют его оружейные
казаки. Есть у них церква. Женщины, девки
того города носят сарафаны, балахоны, ко­
кошники. У девок золотые мохры заплетены
в косах. Рядом со стеной у них кузня по­
ставлена, столовая. Кто едет, они того накормят, напо­
ят. Кому надо подковать коня, колесо исправить — все
сделают, а в город свой никого не пускают.
Побоялись мадьевские отдать арабам казака. Потом
они жалели. Искали тех людей, да не нашли.
Прошло время, казаки с Мады пошли искать город.
Бабушка Караелева говорила, что казаки доходили до
194

одного озера, слыхали, как кочеты кричали, звоны зво­
нили, собаки лаяли, люди говорили. Слыхали, как песни
играли, а найти — не нашли города. Туманом закрыт он.
С какой стороны ни подходили, а увидать так и не уви­
дали.
Походили округ озера казаки да ушли. Вскоре из
того города в Царь-Град прибег корабь. Сошли с того
корабля люди на берег. Видят они мадьевских, спраши­
вают:
— Вы некрасовцы?
— Некрасовцы, — отвечают казаки с Мады.
— А откуда вы?
— С Мады.
— Вы прибегали на озеро?
— Прибегали.
— Чего прибегали?
■
— Своих людей ищем, город И г н а т а .
Переглянулись люди с корабля, усмехаются:
— Не найти вам того города!
— Как — не найти?!
— Д а так и не найдете.
Ну, поговорили так-то да пригласили мадьевских до
себя на корабь, напоили их. Вот один мадьевский на­
пился, стал пытать у тех людей:
— Как найти город Игната, люди добрые?
— Не найдете вы города!
— Отчего так?
— Спросите своих старикох.
— А чего спрашивать?
— Они вам скажут про Игната, что он им говорил.
— А что Игнат говорил? — пытает мадьевский.
— А Игнат говорил: «Кто пошел со мной, тот мой».
А ваши старики не пошли за Некрасой. Чего ж искать
потерянное? Не найдете!
Ну, гуляют на корабле да посмеиваются над мадьевскими. А тот, что перепил, возьми да скажи с пьяных
глаз:
— Найдем, мать вашу!..
Начал он ругаться, корабь-то и пропал. Стоят мадьевские на берегу пьяные, а корабля нет. Казаки чуть
не убили того, кто ругался.
Бабушка сказала:
195

—
Глупой тот казак, зло для всех сотворил. Как у
него язык не отсох за такие слова?! Может, те люди на
корабле за нами прибегали? А он все дело испортил.
Круг после учил неразумного, да что пользы!
5/У1

1958 г.

№ 46

НЕКРАСОВЦЕВ РАЗБОЙНИКИ ВЫРЕЗАЛИ
ыло мне годох шестнадцать, я пошел в пер­
вый раз с ватагой на рыбальство. Рыбалили
мы на Черном море рядом с Самсуном. Один
раз задержались мы на море до вечера.
Солнце садилось, а мы не все сети постави­
ли. Атаманок наш, Фетис Алексеевич Череванов, гутарит нам:
—
Как поставите сети, так будем от­
дыхать.
Поставили мы сети, вышли на берег. Погода была тихая. Видим, стало смеркаться.
В это время пароход шел. Не дошел до бе­
рега, якорь бросил. Прошло время, слышим разговор
по-русски. Нам любопытно. Сели мы на лодочки — и до
парохода. Подъехали. Оказалось, это турки-купцы. Вино
везли они. Позвали турки нас до себя. Влезли мы на
пароход. Купцы стали спрашивать:
— Русские?
— Да.
— Иски-казаклар?
— Да.
— А почему вы в Расею не идете жить?
— Нам нельзя, — отвечаем мы. — Такой у нас завет.
— А чего на чужой земле живете? В Расее земли
много, жизнь богатая, а вы чужую землю занимаете.
Атаманок Фетис Алексеевич гутарит:
— Как — на чужой земле живем?!
— На чужой, — отвечает турок.
— Мы на Майнозе живем. Земля нам Игнатом дадена. Предки наши жили, и мы на ней живем.
— Ну да, Игнат Майноз вам дал, а Майноз-то в
196

Турции? А вы русские, идите в Расею, вам лучше бу^
дет.
Череванов свое туркам:
— Нельзя нам. Такой завет от Игната, чтоб мы в
Расею до царя не возвертались.
Гутарили, гутарили мы с купцами, а с ними на па­
роходе ехал один человек. Оказалось, он атаманом раз*
бойникох был. Он все время слухал нашу беседу,- а
потом стал гутарить:
— За Грецией на острове, в горах, живут люди рус­
ские, на вас похожие, одежа у них такая же.
Нам интересно стало слухать того человека. Атаманок спрашивает:
— Где же то место? Как нам искать тех людей?
Человек стал гутарить:
— Живут они на большом острове. У них свой го­
род. Занимаются они шелками, живут богато. Город
тот обнесен каменной стеной. У ворот часовые стоят и
никого в свой город не пускают. Золота, зеньчуга, рубенох у них много.
Вот раз мы собрались до них поехать. Побегли ко­
раблем. Прибегли. Разбойники вышли на острох, стали
биться с теми людьми. Бились, бились, а победить не
победили. Нельзя было их победить. Сам я не бился, а
разбойники мои штурму городу делали. Пошли они в
последний раз на штурму, а города не стало. Возвернулись на корабь мои разбойники. Подняли паруса, по­
бегли. А тут видим — волна большая на нас идет. Ну,,
и стали все в море прыгать. Та волна добегла до ко­
рабля, разбила его. Все товарищи мои потопли. Один я
только в живых остался.
Слыхал я потом от других разбойникох, что жили
те люди в том городе долго, а потом помер ихний ата­
ман. Как помер атаман, так разбойники походом на:
город пошли и вырезали всех. Искать их теперича
негде.
Побыли мы у туркох на пароходе еще малость да
уехали на берег. Разбойник-то и не знал, что про нашего
Игната гутарил да про казакох-некпасовцех.
10/1II 1946 г.

197

№ 47

СМЕРТЬ ИГНАТА
гор Иванович Семутин, мой свекор, царство
ему небесное, умер в 1923 г., ему без двух
годох сто лет Оыло. Он гутарил нам, а ему
дедушка Ревунок сказывал (дедушке Ре"вунку было больше ста лет, когда Егору
Ивановичу было сорок) ', что царица Катярина хотела замуж пойти за Игната Фе­
доровича Некрасу, а он не схотел ее за себя
брать.
Катярина-то была царицей, а Игнат —
атаманом. Разных мнений они были. Игнату
не ндравилось, что Катярииа народ притесняла, казакох
казнила, жить на Дону не разрешала людям, что от при­
теснений бежали, за веру тоже притеснение делала. А Катярине не ндравилось, что Игнат-сударь автономию дер­
ж и т 2, людей до себя принимает.
Вот раз на пиру царица гутарит Игнату:
— Не возьмешь меня замуж — я на тебя войной
пойду!
Игнат утешил ее, а себе на уме держит другое мне­
ние. Призвал он до себя казакох, что за ним шли, да
сказал: «Кто со мной, тот и мой!» Казаки слово дали.
Тогда он им приказ дал: «Готовьтесь!»
Катярина на радостях, что Игнат утешил ее, созвала
пир. Ну, пир идет. Все пьют, гуляют. Игнат царицу поит.
Кончился пир. Некраса остался с царицей вдвох.
-Уложил ее спать, а сам казакох призвал, спраши­
вает их:
— Г отовы?
— Готовы, — отвечали казаки.
— Раз готовы, пойдем на Кубань!
Утром встала Катярина, пытает:
— А когда венчаться будем?
1 Т. е., в 1865 г
2 Слово «автономия» у старшего поколения некрасовцев было
очень употребительно.
198

■
— Не будем венчаться, — отвечает Некраса. — Не­
моту свое мнение менять. Слово казакам дал,
— Не будешь?
— Нет!
-— Воевать будем!
Началось! Царица войско свое собрала да на Игната
пошла. Л Игнат Некраса погрузил всех на корабли и
побег по Дону. Кроме старого, кроме малого, одних"
ю лько сердовых казакох 40 тысяч у него было. Пере­
правились через Дон, пошел на Кубань. Пришел, а ца­
рица следом. Игнат переправился через Кубань. Царица
подошла с войском до берега, а Игнат стал на другом,
берегу. Навели они друг на друга пушки, палят. 40 дней
так-то бились. У царицы войско все прибывает да при­
бывает. А тут салтан с войском прибег, стал на границе.
Нет хода дальше Игнату на Кубань.
Собрал Игнат круг и спрашивает:
— Атаманы-молодцы, что будем делать? Салтан
дальше не пускает, а Катярина тоже с войском стоит
Круг зашумел:
— Тут останемся!
Остались. Некраса на Л абе крепость построил, ста­
ницы. Стали жить. Катярина со своим войском не ухо­
дит, знай палит да палит в казакох через Кубань. Вот
Некраса тогда придумал. Зарядил пушку, навел на ца­
рицу, стал под пушку. А когда за пушкой человек стоит,,
думает стрелять, то ругаться нехорошим словом нельзя,
закон такой.
Встал Игнат за пушку да заругался:
— На вот тебе... мать твою!.. Я тебя сейчас сыму с
белого света!..
Сказал да стрельнул. А царица в это время тоже
стрельнула. Ядро в Игн&та-сударя попало и убило его.
Не заругайся он, Катярине никогда бы не убить Некрасы, он тайную силу имел, а как заругался, чародей­
ную силу потерял. Забыл об таком деле Игнат-батюшка!..
Осиротело войско казакох. После Игната осталось
три брата. Они пошли в Турцию. Стали уходить, а тут
меж них раскол получился. Одни в Расею побегли, и
все погибли. Царица никого не помиловала! С каким'
братом казаки пошли в Расею, не помню, как его звали,
199

а свекор мой, Егор Иванович, знал, гутарил нам, да
я -ю была молодой, на ум не приняла.
Два другие брата, Голый да Драный, пошли на Ду«
най. С Дуная Драный повел казакох на Еноз и Майноз,
а Голый — за Пещаное море. Так и разошлись некрасовцы по всему свету белому. Все погибли, одни мы
на Майнозе остались, потому мы по завету Игната
жили.
Нас, майнозских, многие цари, царицы в Расею зва­
ли, а мы не шли. Старики гутарили: «Нельзя нам до
царей да цариц идти. Заманивают они нас, а как при­
дем, повесят нас да по Дону на плотах пустят, как
предкох наших».
Потому мы и не шли в Расею. А уж какая жизнь в
Турции! Не приведи господь так жить злому ворогу!..
Терпели, а жили. Куда денешься? Старики нам еще
гутарили, что «как трубы загудят, значит москаль—царь
московский пришел, ногти задирать будет. От москаля
уходить дальше надо!»
Всю жизнь мы ждали, когда трубы загудят. Боялись
этого дня. С Майноза часть наших казакох потому и на
Маду ушла. Пошли казаки от смерти, а смерть за ними
следом. Все они там поумирали.
Д а и сам посуди, как до царя нам было идти, когда
он нас, некрасовцех, казнил? Разе для доброго дела
цари с царицами звали нас в Расею? Не случись рево­
люция, не приди Советская власть, царь загубил бы
нас всех. Земли он нам на Дону не дал! Сказал, чтоб
мы в Сибирь ехали. Поселил бы нас в Сибири, а го,
может, и казнил бы.
Сколько тысяч царь Ероха на виселицах повесил
предкох да на плотах по Дону пустил?! Старые люди
про такие дела знали, они не зря гутарили. Было такое
дело, вот мы и боялись. Хотя царь-то и другой уж пра­
вил в Расее, да мы для него все едино бунтовщики
были. А мы разе бунтовщики?! Мы за волю, за прав­
ду шли.
Игнат-сударь все знал про царизму, потому и завет
оставил: «Царю не покоряться, при царизме в Расею
не возвертаться!»
2/У II 1945 г.

200

№ 48

ИГНАТ ДАВАЛ КАЗАКАМ ЗОЛОТО
вот тоже Егор Иванович 1 гутарил:
—
Пошли с Майноза молодые казаки нж
охоту в лес. Ходили, ходили, дней пять хо­
дили да заблукались. Дорогу на Майноз по­
теряли. Искали, искали и вышли на просеку.
Вышли. Глядят, а за просекой гора. Подо­
шли до горы, увидали большого человека с
топором, рядом пещера. Человек лежит испит.
Охотники испугались. Залезли они на
большой дуб. Сидят и видят — округ все по­
темнело. Прилетел змей о трех головах. А.
боготырь лежит около пещеры. Змей в пещеру не мо­
жет пройтить через боготыря, он русский — христианин.
Сколько годох летал змей до пещеры, а пройтить.
никак не мог. В пещере-то было много золота, серебра.
Ж ил в ней этот змей. Улетел он раз, а в это время
Игнат Некраса пришел с боготырями, занял пещеру,
стал в ней жить.
Ну, прилетел змей, а боготырь спит. Боготырский сон
три дня. Змей дал первый свист, а боготырь спит. Змей
дал второй свист, а боготырь спит. В третий раз свист­
нул змей — задрожала земля, а боготырь спит себе.
Тогда змей пополз до боготыря.
Охотники сидят на дереве, видят все. Испугались
они. Змей двполз, взял боготыря за хрип, а тут богбтырь опрокинулся, да уж поздно — половину силы змей
отобрал. Только боготырь не испугался, кричит:
— Кто в поле, в море, в разъезде! Идите, подайте'
мне топор!
Обхватил змея боготырь, держит его. Куда там не
бояться! Охотники дрожат, сойти на землю не могут.
Боготырь в другой раз крикнул:
— Кто в поле, в море, в разъезде! Идите, не бой­
тесь! Я змея не пущу.
Никто до боготыря не идет. Тогда он еще крикнул:
— Кто в поле, в море, кто в разъезде! Идите, подай­
те мне топор! Идите, я змея не пущу!
* Егор

Иванович — Е. И. Семутин.
201.:

Затряслась гора от крика. Стал змей тащить богбтыря
в пещеру. В это время вышел из пещеры статный казак,
дебелый, глаза у него с винную чашу, зубы в два ряда,
в руках сабля. Подошел он, поднял топор, дал боготырю.
Богбтырь как тяпнул змея и отсек ему головы.
Казак, что из пещеры вышел, стоит да гутарит:
— Ну, заходите до меня, казаки!
Некрасовцы сидят и думают: «Кого зовет он?» А он
обратно кричит:
— Заходите до меня, казаки!
Охотники смотрят, а до казака никто не идет. Он
третий раз гутарит:
— Кто в поле, кто в море, кто в разъезде! Идите до
меня, берите золото, серебро.
Тут охотники подумали: «Давайте пойдем до казака.
Ничего плохого нам не будет. Это, наверно, он нам гу­
тарит».
Ну, думали они, думали, а время прошло. Когда они
слезли с дерева, пошли до пещеры, а она стала затяги­
ваться. Опоздали наши некрасовцы, время упустили.
После того казаки нашли дорогу на Майноз. При­
шли, доложили кругу. Круг послал казакох искать ту
пещеру. Искали, искали, да не нашли. Старики гутари­
ли, что это был Игнат. Он хотел майнозским золота
дать, а казаки-то были молодые да глупые, потому и не
пошли до Игната в пещеру,
2/УН1 1947 г.

№ 49

НЕКРАСОВЦЫ И ЛЮДОЕДЫ
на
к

\
щ
«0
^
2/
О

■202

огда мы жили в Турции, наши казаки занимались рыбальством. Снимали (откупали)
озера, лиманы, морские участки в разных морях, разных восточных странах. Ловили рыбу в Черном, Мраморном, Эгейском, Средиземном морях. Вот один раз пошло несколько
рыбакох со своим атаманком за Пещаное
море поискать новых озер и лиманох. Старики наказ им дали: «Поглядите, нет ли где
наших некрасовцех». .
Поехали четыре казака на лодках. Езди­
ли, ездили и нашли такое хорошее озеро,

лови только рыбу да успевай продавать. Тут бы им оста­
новиться. Где лучше такого озера найдешь? Поглядели’
рыбаки да гутарят между собой:
— Хорошее озеро. Мы всегда можем в нем ловить,
только пойдемте еще поищем, может, лучше найдем.
Погутарили так-то да пошли искать другое озеро.
Неделю искали, другую, третью. Зашли в такие места
глухие, что человека не увидишь. Целый месяц ходили,,
голодные, оборвались все.
Ну, ходили они, ходили по разным лесам, лиманам
да набрели на одно селение. Селение стояло на берегу
озера. Обнесено высокой стеной. Подошли они до стены,
видят— ворота открытые. Рыбаки в те ворота вошли,,
идут себе по прогону. Пришли в селение, а жителей ни­
кого нет. Стоят они, смотрят. А в это время из одной
хаты вышла старая женщина. Казаки поклонились
ей. Как глянула она на рыбакох-некрасовцех да гутарит:
— Как вы сюда попали? Тут вас съедят людоеды!
Испугались они, стали просить старушку:
— Бабушка, схорони нас!
— Д а где же я вас схороню?
— Не знаем где, только схорони нас.
Подумала старушка да повела всех в свою хату.
Влезли в хату. Старуха гутарит им:
— Полезайте под кровать. Когда придут людоеды,
лежите и молчите. А завтра утром они уйдут в лес на
охоту за зверем и людьми, тогда уйдете.
Спрятались некрасовцы под кровать. Что поделаешь?
Жить охота! Лежат, не дышат.
Вечером пришли людоеды. Повечеряли, легли спать.
Рано утром людоеды опрокинулись, пошли на охоту, а
старушке сказали:
— Дом береги, приготовь обед. Поколи их да з а ­
жарь.
Услыхали такие слова казаки-некрасовцы, перепу­
гались. Они думали, людоеды приказали старухе зако­
лоть их, казакох, да зажарить. Леж ат и думают: «Вот
злая старуха, выдала нас!» Казаки-то всю ночь не спа­
ли, ни живы ни мертвы были, а тут такой приказ. Л е ­
ж ат и молчат. Старуха проводила людоедох, а потом
гутарит:
203

— Ну, соколики, готовьтесь!..
У казакох сердце захолонуло. А старуха спраши*
вает:
— Что вы там, поумирали? Вылазьте!
Делать нечего, надо вылазить. Вылезли. А старуха
сказала:
— Я сейчас буду коров гнать, а вы идите за скоти­
ной. Прячьтесь под брюхо коров, так и идите под коро­
вами, а то заметят вас.
Услыхали казаки старухин приказ — обрадовались.
Как сказала она, так рыбаки и сделали. Коров у стару­
хи было много. Выгнала она их с база, казаки схоро­
нились под коровами. Ворота были закрыты. Скотины
собралось много. В воротах стоял большой людоед об
одном глазе, об одной руке, об одной ноге. Открыл им
ворота, стал скотину выпускать. Проходит корова, он
•ее по спине гладит, по брюху — ищет, не уходит ли кто
из села со скотиной. Стали проходить старухины коро­
вы, людоед погладил их только по спине, а по животу
не стал. Прошли некрасовцы ворота, дошли до луга, а
потом вылезли из-под коров да побегли до озера. Добегли, а там две лодки стояли. В это время увидали
.их людоеды и за ними! Глядят казаки, а до них бегут
.два людоеда. У каждого по одному глазу, одной ру­
ке, одной ноге. Ухватились они рука за руку и бегут
резко.
Казаки отвязали лодки, посадились, стали грести.
Добегли людоеды до берега, а казакох-то след простыл.
Ездили некрасовцы, ездили по озеру да в море вы­
ехали. Ну, едут они, видят остров. По острову ходит
людоед-разбойник. Увидал он казакох, кричит им потурецки, зовет их: «Езжайте до берега!»
Испугались некрасовцы, подъехали до берега. Сел
людоед до них в лодку, стал приказывать: «Везите ту­
да!» Они везут. Потом приказывает: «Везти до гор!» К а­
заки привезли. Сошел он с лодки, приказал: «Ждите!»
Казаки ждут. Людоед вышел на берег. Нашим к а за ­
кам страх интересно стало, куда он пошел. Вот погутарили между собою да решили подглядеть за разбойннком-людоедом. Нашлось из них два смелых. Вылезли
они на берег, видят — тропинка через лет идет. Пря­
мая-прямая, в гору упирается. Пошли они по той тро*
204

пинке. Идут, а сами хоронятся. Увидали разбойникалюдоеда. Схоронились за дерево, ждут, что дальше
будет.
Стоят казаки, смотрят. А турка-разбойник подошел
до горы, остановился, потом нагнулся, поднял камень
с земли, стал стучать в гору. Три раза стукнул. Открыл­
ся в горе ход в пещеру, а из нее змей выполз. Турка
одубел. Змей развернулся да как хвостом тяпнет его,
разбойник упал. В этой время вышел из пещеры
статный, чернобровый, красивый мужчина в чекмене,
с шашкой, пистолем... Поглядел на разбойника да
прогутарил:
—
Обратно, турка, пришел? Деньги любишь? Ну, я
тебе дам денег! Был разбойником-людоедом, будь шакалкой с чаргунцами. Кто вдарит тебя, тому владеть
чаргунцами!
Сказал это мужчина в чекмене, а людоед в шакалку
претворился. Как претворился турка в шакалку, чело­
век тот в пещере скрылся.
Увидали наши шакалку, на них страх напал. Побегли они сломя голову до берегу, где лодки и двое к а за ­
кох остались. Д обегли— и в лодки! Взялись за весла,
качали грести. В это время добегла шакалка до берега
да залаяла, а потом как прянула в лодку на казакох,
они с испуга на дно лодки упали.
Л еж ат в лодке, шакалка молчит. Поднял голову
один казак (он из них самый смелый был), схватил
весло да как тяпнет шакалку по голове, она и рассы­
палась чаргунцами по лодке. Глядят казаки, а на дне
лодки полно чаргунцех.
Побегли казаки те на Майноз, раздали чаргунцы
женщинам. А они из них монист, плащей понаделали.
Наши старики гутарили: «Мужчина в чекмене, что
из пещеры выходил да разбойника-людоеда в шакалку
с чаргунцами претворил, был Некраса, а змей охранял
клады Игната от злых людей».
Сколько потом эти рыбаки ни ездили по морям р а з­
ным, сколько ни искали тех гор, да так и не нашли. А
монисты, плащи из тех чаргунцех наши женщины носи­
ли, как Игнатов подарочек.
15/УН 1940 г.
205

№

50

НЕ ПОСЛУШАЛИСЬ ИГНАТА
екрасовцы, когда пришли в Турцию, то по­
селились на Майнозе и Енозе. Пошел на
Майнозе мор, стали помирать люди. От ты­
сячи домов осталось четыреста. Видит такое
дело Игнат Некраса, что погибает войско, он
приказал енозским переселиться на Майноз.
Енозские казаки послухались, перешли все
на Майноз.
Когда пришли они на Майноз, а дунаки
не пошли, не исполнили приказа, тогда Игнат
сказал:
— Кто не пошел до нас, тот не наш.
С той поры мы, некрасовцы, разделились на майноз*
ских и дунайских. Майнозским Игнат сказал:
—• Не делитесь! Живите вместе, берегите корень! Не
послухаете — пропадете.
Правду Некраса гутарил. Все пропали, кто пошел с
Майноза по разных странах, а дунаки корень некра­
совский потеряли.
Рассеялась некрасовская кость, как ушел Игнат от
нас. Попервах жили мы все вместе, а потом отделились
три церкви, побегли на Маду. Триста подвод имущество
везли, казаки сорок дней пешком шли до Мады...
Ушли. Прибегли они на Маду, атамана себе выбрав
ли, есаула. Круг постановил:
—
Кто на Майноз пойдет, того бить за измену Вой-*
ску. Сам Некраса приказал изменникох убивать.
Стали жить на Маде, а туг холера напала на каза->
кох. Выйдет, бывало, холера из озера, сядет на скалу,
а сама в облике женщины красивой. Косы распустит,
сидит и плачет. Сперва казаки подходили до скалы, гля­
дели на ту женщину. Подойдут, смотрят. А холера си*
дит и плачет. Потом обвыкли казаки, не стали ходить
до нее. А она знай себе плачет на скале. Тут и пошло...
Днем холера плачет, а ночью молчит. Настанет утро—•
в'станице душ десять мертвых, каждое утро помирали.
Гутарили старые люди, что женщина-холера плакала
206

по казакам, что помереть должны. Плакала она до тех
пор, пока все не поумирали.
Стали помирать на Маде, меж казакох пошел р аз­
дор. Одни гутарили:
— На Майноз надо уходить.
Другие кричали:
— Не пойдем. Умрем, а слова не нарушим.
А какое тут слово, раз люди помирают?! Надо возвернуться им было.
Когда на Маде мало казакох осталось, старики до­
гадались колдунох позвать. Позвали. Пришли, ту женщину-холеру укараулили. Поймали, привязали ей ка ­
мень на шею, заклятье прочитали да утопили в озере.
После того помирать не стали, да только помирать-го
некому было. Осталось семей двадцать. Десять семей
на Майноз пришли, а остальные — на Акчаир. Надо з а ­
вет Игната было исполнять, не делиться, не уходить с
Майноза, тогда некрасовский корень не погибал бы
Ю/УШ 1946 г.

№ 51

ПОДМОРНАЯ ЗЕМЛЯ
оялись мы жить на острове Маде. Кругом
лес, камни, гора высокая, а остров сам —
посреди озера, берега земли не видно. Днем
на острове солнышко, тепло, зелено, а как
солнышко зайдет, с горы слушается густой
туман. Дойдет до воды, встанет и стоит до
утра. На два шага округ себя ничего не
видно. Одежа становится мокрой, а в гру­
дях шемит, дыхать нельзя, в хату хоронить­
ся надо.
Говорили, что до некрасовцех на Маде
жили греки, потом турки, все они поумирали.
Поселились некрасовцы. Живут на острове год, другой,
а всего острова не знают. Пошли они по острову и ви­
дят много могил турецких. Подходят до одной могилы,
а из нее выбег конь и побег в село. Бежит конь, а поза­
ди коня стал туман садиться. Пробег он по селу — все
207

село туман покрыл. Конь добег до горы, рассыпался.
Полетели от него горячие головешки, искры. На другой
день все дети у некрасовцех на Маде слегли. Сорок
дней проболели, а потом помирать стали. Помирают и
помирают дети, а за ними начался мор казаков.
Когда мы приехали до мадьевских некрасовцев, м а­
ло их было, семей двадцать, а нас семей тридцать. П о­
шла я раз с мужем на гульбище. Идут люди поиграть
песни, поплясать в курагоде. Стали вести крыло. В зя­
лись все за руки, пошли с песней округ села. Идем, а
тут крик. Упал один человек и помер. Пока кричали,
плакали, еще померли два человека. Какой тут курагод!
Поразошлись мы все по хатам, плачем.
Стала раз моя подруга молиться за тех, кто подает
милость бедным людям, и за покойникох.. Молится, а
сама слышит, как кто-то в сенцах говорит. Встала, вы­
шла, а в сенцах стоят люди. Только она вышла, они ее
пихнули, аж ветер загудел, лампаДка погасла. Перепу­
галась подруга и до меня.
— Я боюсь бесох, — говорит она мне.
А я у ней ночевала. Отвечаю:
— Не бойся.
Стали ложиться мы спать. Легли на поветке. Подру­
га кричит:
— Дарья, черти через плетень глядят. Слушай, как
они воют.
Вышла я на улицу, слушаю. А это ветер поднял у
церкви стружки и носит их. Пришла я до подруги, го­
ворю:
— Спи с молитвой.
А она мне:
— Разе ты не видишь, что бес пришел, кувшин бро­
сил на меня?
— Никакого кувшина нет. Кто боится, тому являют­
ся бесы, — отвечаю я ей.
Ушла я утром домонь, всю ночь не спала.
Каждую ночь страх приходил. Мы тоже стали боять­
ся. Все боятся, и мы боимся...
Тысячу душ пришло на Маду с Майноза, и все по­
мерли. Мы ушли на Акчаир, а в 1912 г. к нам с Мады
пришли последние 8 семей.
5 /V I 1958 г.
208

№

52

ПЕРЕКОШЕННЫЙ КАЗАК
ил на Маде один казак старый. Вся семья
у него померла, а он в живых остался. Толь­
ко раз приходит домонь с турецкой могилы
и весь перекошенный, передернутый. Таким
он и остался на всю жизнь перекошенным.
Пришел раз на Маду дервиш. Перекошен­
ный казак до него, спрашивает:
— Чего это меня скосило?
Дервиш спрашивает:
— В тот день, когда тебя перекосило, ты
где был, что делал?
— На могиле турчина был.
— Д аш ь мне пять золотых, я схожу на ту могилу,
узнаю все.
Казак дал дервишу пять золотых. Пошел дервиш
на могилу, стал разговаривать с бесом.
Это ты перекосил казака?
Бес отвечает:
— Я.
— За какое преступление?
— Казак пришел на могилу, где я живу. Меня не
было, а в могиле сидело мое дите, а тот казак христиа­
нин. Оправился он на могиле и задушил моего чертей*
ка. Вот мы, черти, за то перекосили казака.
Дервиш стал с чертом дальше говорить. Бес ему
все рассказал:
— Было у меня восемь дочерей, они померли, сын
мой остался живым. Он был у меня последний, я берег
его, а казак задавил сына. Теперь он всю свою жизнь
останется покоселым, пускай мучается. Других холерою
замучаю: все помрут!
Пришел дервиш с могилы, рассказал казаку и дру­
гим людям.
С той поры мне стали черти являться. Один раз во
сне я увидела беса. Пихнул он меня больно, я закри­
чала: «Караул!» Тогда черт стал мне рот зажимать, а
я ему откусила палец. Хрустнул он. Проснулась я, запах
в роте от чертова пальца тяжелый. Сорок дней этот
209

запах чуяла. Передергивало меня всю от того запаха.
Сорок ночей во сне бес совал мне в рот свой палец, а
я ему его откусывала...
После того мы с мужем ушли в Акчаир с Мады.
Страх жить на Маде. Огни на острове по ночам горели
синие. Клады указывали, а брать те клады все боялись.
5/У1 1958 г.

№ 53

ОСИП ГОНЧАРОВ
ак ушел с Майноза Игнат, так его больше
никто и не видал. Ходили слухи, будто он
живет за Пещаным морем. Город свой по­
строил, автономию имеет.
Остались братья Игната с казаками на
Майнозе. Собрали круг, казаки выбрали ата­
манами Драного и Голого, а Гончара обо­
шли. Гончар был есаулом у Игната, ему
страх как хотелось атаманом быть, а его не
избрали. Тогда он и отступил от завета
Игната: «Царю не покоряться, до царя в
Расею не возвертаться». Решил Осип Гончар
после смерти Катярины в Расею пойти. Стал он казакох
подговаривать. А некрасовцы не схотели:
— Не желаем до царя идти!
Драный и Голый гутарят Гончару:
— Завет Игната рушишь! Ты иди, а мы не желаем.
Вот начал Гончар с разными царями, да и с русским
дело иметь. Поедет, бывало, в Расею, а оттуда обратно
в Турцию, а оттуда во Францию, потом до англичанки.
Где он только не был! Со всеми царями, королями, салтанами был знаком! Ездил он раз в Расею. Приехал, а
его там царь спрашивает:
— Как некрасовцы в Турции живут?
— Ничего.
— Как турки?
— Живут, — отвечает Гончар.
— А нельзя ли в Турции, царскую корону достать?
210

— Посмотрю, может, и можно.
Приехал Гончар в Турцию. Пришел до салтана, на­
чал у него пытать, а салтан-то возьми да похвались:
— Есть у меня корона царская, от Констянтина1
осталась.
Гончар просит:
— А-ну покажи, салтанское величество.
Салтан приказал принести корону. Принесли корону
Констянтина. Глянул Гончар на нее да гутарит:
— Это не царская корона, а церковная. Она ничего
не стоит, ее христиане надевают, когда венчаются. А
вы, ваше салтанское величество, верите в бога аллаха.
Зачем, она вам, такая святость?!
Т у р о к2 подумал, подумал, да и отдал корону Гон­
чару. Взял корону Гончар, отвез в Расею до царя. А
салтан не знал про такое дело. Прошло там сколько-то
время, корона на что-то понадобилась турку. Кинулся
он, а ее нет. Призвал до себя Гончара, спрашивает его:
— Где корона?
— В Расею отослал!
— Зачем меня обманул?
. — Не обманывал, — гутарит Гончар. — Посмотрят в
Расее да пришлют
Салтан поверил ему.
Прошло сколько-то время, Гончар думает: «Как бы
мне в Констянтинополе земли достать?» Думал, думал
да надумал. Приходит он до салтана и просит:
— Ваше салтанское величество!
— Чего тебе, Гончар?
— Дайте мне земли.
Турок отвечает:
— Ты меня раз обманул, не дам! Боюсь, теперича
тоже обманешь.
— Нет, не обману. Корону поглядят да пришлют, а
землю-то я не увезу в Расею. Никакого обмана не
будет.
Салтан спрашивает:
— А сколько тебе земли дать?
— Дайте мне земли с воловью кожу.
— А где 'землю хочешь взять?
1 К онстантин — византийский им ператор V в. нашей эры.
2 Т урок — в смысле султан турецкий.

211

— Д а в Констянтинополе.
— А что ты будешь делать на той земле?
— Это мое дело. Что захочу, то и делать буду. Мо­
жет, народ свою поселю.
— А в каком месте Констянтинополя землю дать?
— Где пригляжу, — гутарит Гончар, — там и под­
беру.
Подумал, подумал турок да решил: «Нехай берет!
На земле с воловью кожу народа не поселишь!..» Н аду­
мал так салтан да гутарит:
— Смотри себе землю, только бери не больше того,
что просишь.
Пошел Гончар в город Констянтинополь, нашел
место. Приходит потом до салтана, докладает ему:
— Ваше салтанское величество, нашел место.
— Бери.
— Нет, мне документ нужен. А то потом отберете,
а я без земли останусь, да гутарить станете, что об­
манул.
Турок согласился. Написал документ, дал Гончару.
Получил документ Осип Гончар, отписал в Расею до
царя: «Найдите хорошего шорника, дайте ему большую
буйволиную кожу, пускай порежет ее на паутину».
Прошло сколько-то время. Из Расеи пришла посылка
в Констянтинополь. Взял Гончар посылку, смотрит, а
там буйволиная кожа, порезанная, как паутина. Забрал
сн кожу и пошел до салтана.
— Ваше салтанское величество, идемте, я буду кожу
расстилать.
Салтан не захотел идти, а Гончару сказал:
— Иди расстилай кожу, бери землю, да не больше.
Взял сколько-то человек своих людей Гончар да по­
шел. А турок думает: «Раз он обманул меня, могет и
другой раз обмануть. Пойду погляжу».
Приходйт, а Гончар расстилает кожу. Турок спра­
шивает:
— Что, урусь, делаешь?
— Кожу растягиваю.
— А где она?
— Вот.
Стал Гончар кожу тянуть, Тянет и идет, тянет и идет.
212

Много земли отхватил. Турок покачал головой да гу­
тарит:
— Судиться буду.
Гутарит так-то, а сам боится: «Много войска некра­
совцех у меня в Турции! Могут войной пойти. Нехай
будет так».
А Гончар на той земле построил канцелярию, по­
сольству, больницу и себе дом. С тех пор в Констянтинополе посольство русское стало. Узнали о таком деле
Драный, Голый и некрасовцы на Майнозе, что наделал
Гончар, да гутарят:
— М оскаль1 до нас добирается, уходить дальше
надо
После того стали уходить с Майноза некрасовцы.
Пошли на Маду да все там померли, а нас он с Садык-пашой хотел в аскеры приписать. Всему виноват
вражий Гончар.
Д а и ему москаль дорогу показал, прогнал его с той
земли, что ему салтан дал. На Дунай пошел он. Забрал
с собой человек триста таких же изменщикох делу Игна­
та да поселился в Сары-Кее. Стал Гончар до себя при­
нимать из Расеи разных людей старой веры. Перевышели они некрасовцех, потому их и липованами зовут.
Они только за веру старую боролись. А мы — нет, мы
за Игнатово дело боролись!
Он потом для липован веру еллинскую завел.
В Белой Кринице австрийскую епархию открыл, у
турка откупил митрополита Амвросия — грека-обливанца. Он в Белой Кринице липованам епископа рукополо­
жил. Начал своих австрийских попох вражий Гончар
ставить на весь Дунай и Расею.
Только мы, некрасовцы-рыбаки, не принимали его
попох, а кто из наших землю имел, так они потом пере­
шли в Гончарову веру. Они тоже изменщики делу
Игната.
Как вражий Гончар ни мудрил, а головы лишился.
Дочь отсекла ему голову.
12/V II 1944 г.

1 В смы сле ц арь московский.

213

№

54

ДУНАКИ ОТ ГЕНЕРАЛА ЛИПЕНА ПОШЛИ

Ш

аш Игнат-сударь увел свой народ от царя
Ерохи да царицы Катярины, они народу
притеснение делали, казнили, огнем станицы
жгли. Потому до Игната прибегали разные
черные люди, челядины, мужики от царя с
царицей. Собрал всех этих людей Некраса,
казакох и стал воевать с Ерохой, а потом с
Катяриной. За волю, за Дон Игнат-батюшка
воевал.
Некраса шел супротив царизмы, а вера
тоже пришлась до этого дела. Некраса дер­
жался старой веры, а царь с царицей еллинской.
Нельзя было на Дону оставаться, когда народ так
притесняли. Вот Некраса людей-то и повел на Кубань.
Кто с ним пошел — все они некрасовцы, а кто от них
потом родился— тоже некрасовцьг
Мы, некрасовцы, всегда жили по заветам Игната. У
нас свое управление, свой круг, знамя, печать, «Книга
Игната» были. Мы ни с туркой не соединялись, ни с
другими людьми. У нас все от Игната и предкох. А вот
у дунакох того нет. Они не некрасовского корня. Они—
липоване. Предки их и те некрасовцамп не были,
У дунакох все не так: речь не наша, песни они игра­
ют не наши, сказки гутарят не наши, заветов Игната не
держат, круга у них не было, одежа не наша. Спроси
их, кто они, они и сказать не знают что. Скажут: «Мы
из Расеи», а что и почему, когда пришли, кто привел,
не знают.
Дунаки всегда нами жили ', за нашей печатью ходи­
ли. Мы им на документ печать ставили, вот их за некрасовцех и принимали. Потому куда мы идем, едем, они
следом идут. Мы в Турцию — они до нас на М айноз2,
1 Н ам и ж или, т. е. именем некрасовцеи
2 В 1878 г. из дунайских, поселений некрасовцы переш ли в Т у р ­
цию, о б р а зо в а л и на озере Манное селение [ ам и дия и селение на о зе ­

ре Акчаир—Д ж и д и ги я . Из этих селений некрасовцы вернулись на
родину в 1923 г.
214

мы на родину, они за н а м и 1. До нас и сейчас прибега­
ют с Дуная. Вот, гляди: тридцать домох, новая улица
(показал Л. В. Тумин рукой) и все — дунаки. Мы не
против, только они — не некрасовцы.
Дунаки происходят от другого корня. Они пошли от
инарала Липена. Был такой человек в Расее — инарал
Липен, держался он старой веры. Собрал он мужикох,
кто держался старой веры, да повел свой народ на Д у ­
най, в Рамынию. Не помирился он с царем из-за веры.
Липен не схотел, чтобы его люди усы, бороды брили,
тютюн пили, а царица принуждала до такого дела.
У нас, кто усы-бороды брил на Майнозе и тютюн пил,
таких круг учил, а старики о таком человеке гутарили:
«Курвин сын, тютюн пьет, побасурманился, корень наш
потерял». Теперь у нас курят, бреются, а дунаки и
сейчас такого не делают. Только наши предки не из-за
религии ушли, религия до дела пришлась. Инарал же
Липен ушел в чужие пределы, чтоб можно было дер­
жать старую веру, он с царем не воевал за волю.
Когда Липен привел на Дунай свой народ, там наши
казаки были, что ушли от Игната, только их было мало,
они перемешались с липованами. Делу тому годох 200
будет.
Дунакох зовут липованами по инаралу Липену, что
их предкох на Дунай привел. У них только и был один
завет: «Держаться старой веры» А чтобы они держяли
заветы Игната, как мы, у них такого не было. У нас
круг был голова, а у них поп али уставщик, что ска­
жет, то и закон. А мы попох не слушали, их дело обряд
править. В дела мирские попу у нас нельзя было вмеши­
ваться.
Мы царизме не покорялись, а дунаки только за в^ру
стояли. За границей нас некрасовцамн, Игнат-казаками
звали, а их — дунаками, липованами. Все дунаки — липоване2. Наши казаки все грамотные были, такой завет
V нас от Игната, чтоб некрасовцех грамоте учить, а у
1 Д у н ай ск и е некрасовцы из селения Г ам идия (М айнос) посели­
лись на хуторе П отем кинском в пяти килом етрах от Н о в о -Н е к р ас о в ­
ского хутора (И г н а т-к а за к о в с М а й н о с а ); из селения Д ж и д и ги я —
в Ш евкитили (Г р у зи н ск ая С С Р ); из дун айских селений — ж и в у т в
хуторе Н ово-П окровском . И м в 1912 г. некрасовцы зав ери ли «прош е­
ние» своей печатью , русский посол по этом у докум енту переселил
их в Россию .
2 Все русские, что ж и в у т на Д у н ае .
215

дунакох больше неграмотные. Липен им такого завета
не оставлял. Мы попох учили, а то и убивали, когда они
супротив Войска шли, а у них того не было. Мы вот те­
перь, старики, бреемся, в кино ходим, а они такое дело
антихристовым называют.
Мы себя, язык свой 250 годох берегли. Предки наши
где только не были, а язык сохранили.\ Послушай нашу
речь, сразу отличишь нас от липован. Язык у нас чистый,
такой-то только еще на Дону есть.
П /У Н

1955 г.

№ 55

ТУРКА ПРИНУЖДАЛ НАС ВОЕВАТЬ
гнат Некраса, когда привел свой народ в
Турцию, гутарил салтану, чтоб он против на­
шей воли нас на службу не брал. Умер Не­
краса, т у р к а 1 нарушил договор, стал при­
нуждать казакох воевать с Расеей. Салтан
гутарил нам:
— Живете на моей земле, служите верой
и правдой.
Куда денешься — земля чужая? Вот от­
цы, деды наши ходили на войну с Расеей.
А когда сходилися, кричали:
— Братцы, не будем стрелять! Мы свои!
Христианскому делу крест на крест 2 идти
не можно, стрелять друг в дружку не полагается. А раз
турка принуждал, надо вверх стрелять. Такая заповедь
от старикох.
Ну, и стреляли через головы друг дружки. Турка ду­
мал, что некрасовцы ведут сражение, стреляют по прав­
де. А наши казаки, как придет ночь, так переходили до
русских на беседу, а утром возвертались в свой стан.
Когда был жив Игнат, предки воевали с царем Пет­
ром, царицами. Некрасовцы все, как один, ходили супро­
тив царя да цариц. Они же за волю, за землю, за веру
воевали. А после смерти Игната, когда мы на Майнозе
стали жить без Некрасы, мы воевать с русскими не хо­
тели.
1 Т у р к а — в смы сле власть.
2 К рест на крест — русский против русского.

216

Был такой человек в Турции — Садык-паша, я тогда
еще бурлаком был, так он принуждал нас, чтобы мы
аскерами были. Такое дело нам не пондравилось. Мы
казаки, какие мы аскеры? Круг Войска Кубанского, ста­
рики тогда приговорили: «Не подписываться в аскеры и
на службу до турка не ходить».
Как отказались наши отцы служить, турка задавил
налогами. Одного военного налога с казака 12 лир и
105 левов золотом в год брал, да за рыбальство пятую
часть брал, да за аренду участков.
У нас своя земля была. Майноз нам Илнат-сударь
оставил. Считай верст 25 округ Майноза было земли, и
вся наша. А турка-нехристь, как наши не стали на войну
супротив русских ходить, землю всю под себя забрал,
мухаджирох на ней понаселил, а что лишняя оказалась—
продал. Наши майнозские, что побогаче были, купили ту
землю. Таких богатых было у нас 70 семей. Тут общество
пошло в разные стороны: одни остались рыбаками, дру­
гие землю себе по'накупали, богатыми стали. В религии
тоже раскол получился. Мы, рыбаки, приняли единове­
рие, полох себе ставили в Москве, а они — признали ав­
стрийскую веру, что Осип Гончар завел. Спервоначалу у
нас была одна семья, а потом стало две. Вот меж нами
пошла война. Нас, рыбакох, больше, круг был наш, мы
правили.
Вся беда в домовитых! Они мешают настоящим каза­
кам жизнь делать. Настоящий казак свой труд любит,
он рыбалит.
Рыбаки ходили до турок и наших богатых казакох
хлеб убирать. А нам нельзя, чтоб казак на казака рабо­
тал. Человек — труженик, он не должон без дела сидеть.
Так от самого Некрасы пошло. А тут турка задумал на
службу брать.
Не стало на Майнозе нам житья ни от богатых, ни от
туркох. Тогда старики гутарить стали, чтоб уйти в Р а ­
сею. Собрали круг. На кругу приговорили: «Время при­
шло, запрет Игната кончился, можно в Расею идти». А
кто землю имел, не схотели. Они завет нарушили, домо­
витыми стали. Вот они и гутарят: «Нельзя прежде срока
в Расею уходить. Запрет Игната не кончился». Наши не
послушали их. Послали ходокох в Константинополь.
Довелось мне в Константинополь ходить с казаками
до русского посла Чарыкова Н. В. Меня круг ходоком
217

послал. Пришли мы до посла, подали ему грамоту. Круг
в грамоте просил:
1. Простить нам вины наших предкох перед царями.
2. Разрешить нам возвернуться в Расею.
3. Поселить нас на Дону.
4. Вернуть нам казачьи права.
5. Помочь деньгами при переселении.
6. Освободить нас от налогах на 5 годох.
7. Поселить нас всех вместе.
8. Оставить нам заветы Игната и наше общество
9. Оставить нам нашу в е р у 2.
В 1912 г. нас 80 семей пришло в Расею. Когда при­
шли, царь на Дон нас не пустил. Остановились мы в Б а ­
туми. Начальство нам сказывало:
— Земли на Дону нет, заселен он. Поезжайте на
Ильмень-озеро, там вам, некрасовцам, земля отведена.
Мы гутарили:
—• Дайте землю на Кубани.
— На Кубани земли пустой тоже нет, — сказали на­
чальники.
Круг решил: «Не ходить в новгородскую землю».
У нас завет от Игната: «Возвертаться только на Дои
или на Кубань». Вот мы и не пошли. Тогда начальство
нас поселило в Грузии, в Кутаисской губернии, в Узюргетском уезде, в семи верстах от станции Натанеби, в
Лайтурах. В 1913 г. еще 70 семей до нас с Майноза при­
ехало. Мы два поселка там построили: Воскресенский и
Вознесенский.
В 18-м год у3 переехали на Кубань в станицу Прочноокопскую. Нас там беженцами называли, бунтовщиками.
Земли Рада не давала. Наши сердовые казаки в Крас­
ную Армию пошли. Командирами, комиссарами были,
революцию защищали. Мой сын, Трофим, комиссаром
был, а Иван Григорьевич Рабанин командиром, их убили
1 Н екрасовцы , п ереселяясь в царскую Россию , стрем ились с о ­
хранить свою автоном ию среди донского казач ьего населения. Все 9
условий, вы двинуты х некрасовцам и , переданы Ш аш кины м по пам яти.
С оответствую т ли они тем услови ям , которы е были и злож ены в их
просьбе на им я ц а р я , с к а за т ь трудно, так как сам ого докум ен та или
копии у С. Ф. не бы ло (Ф. Т .).
2 Н ек р асо в ц ы -стар о о б р яд ц ы д е р ж ал и с ь беглопоповского толка;
в 1872 г, они приняли единоверие и ставили из своей среды свящ ен ­
ников в М оскве.
3 В 18-м году — т. е. в 1918 г.
218

белые казаки- Вот и звали нас на Кубани бунтовщиками.
А мы какие бунтовщики? Мы за революцию, некрасов­
ский корень берегли.
В 1921 г. мы самому Ленину письмо послали. Нам
Ленин, Советская власть хорошую землю дали в Приморско-Ахтарской станице (районе). На этой земле мы
свой хутор Ново-Некрасовский построили.
Живем теперича на своей земле. Откуда Игнат уво­
дил нас, туда мы и возвернулись.
5/VII

1940 г.

№ 56

ПЕРВАЯ ЗАПОВЕДЬ
ишут нам с Майноза некрасовцы, чтоб мы их
взяли из Турции на родину. А кто им вино­
ват? Чего они не шли в Расею с нами? Тогда
они выгадывали, за землю держались, а
мы — рыбаки, у нас ничего не было, взяли
шапку в охапку да пошли. Что на нас, то
было при нас. Им-то труднее было: землю с
собой не увезешь. Вот и не пошли, а тепери­
ча молят: «Христом-богом просим, заберите
нас, братцы, от туркох!»
Пишут: «Принуждает нас турок учиться
по-турски. А мы, если станем учиться з ту­
рецкой школе, потурчимся. Спасите наши души, не остав­
ляйте нас у басурман».
Видишь, она, кровь-то русская, заговорила: турчиться
не желают. Вот и ищут в хате дверь, чтоб выйти на свет
божий. Под турку не хотят идти. Надо было им уходить
с нами, тогда дверь-то была открыта. Нет, чего-то ж д а­
ли! Они слушали своих, а не наших старикох.
Наши старые люди умственные, пустого не гутарили.
До царя рыбаки не шли, пока время не пришло.
Бывало, начнут женщины, молодые казаки старикох
просить:
— Идемте в Расею!
Старик, который слухает такие речи, скажет;
— Нельзя.
219

Женщины свое:
■— Пойдемте, хоть одним глазком поглядим, какая
она — Расея.
Старик резко оборвет:
— Цыц вы, неразумные! Сказано нельзя, чего про­
тивное гутарите?!
А кто побойчее из женщин, возьмет да потревожит
старого человека:
— А чего нельзя?
Старик начинает вразумлять:
— Игнат не заповедывал. Знаете первую заповедь?
Все шумят:
— Знаем! Знаем!
— Коли знаете, нечего по-пустому гутарить!
— Д а нам охота в Расею пойти.
■ — Игнат сказал: «Царизме не покоряться, до царя ке
возвертаться!»
— Знаем, дедушка! Д а того царя-то нет.
— Царь, он — царь. Не до царя надо идти, а дальше
уходить, а то москаль ногти задерет.
Присмиреют все. Что можно супротив старика ска­
зать!
Старикам верили, их уважали, боялись при них лиш­
нее слово сказать. А вот когда на беседе были одна жен­
щины да молодые казаки, тогда уже по такому делу кто
что хотел, то и гутарил. Все в один голос шумели:
— В Расею надо идти! Пропадем у туркох!
Мнения разные были, старики такое дело знали, а
не сдавались. "Убеждением они действовали, а то и стро­
гостью. Мы сами знали заповедь Игната, она у нас, на
Майнозе, пословицей была.
А вот когда турка стал нас принуждать да захотел
казакох на службу брать, так в это время старики пер­
вые стали гутарить о переселении в Расею. Многие дока­
зывали:
— Время пришло! Запрет Игната кончился! Надо
уходить в Расею, а то пропадем!
Такие речи гутарили старики рыбаки, а кто землю
имел, те свое:
— Нельзя уходить до царя, время не пришло!
220

Вот они и остались. А теперича опомнились, когда
турки землю у них поотбирали. Они теперича все рыба­
ки, понимать стали, что до чего. Время и для них наста­
ло. Д а и власть в Расеи другая, царя нет. Пускай идут
до своего языка. Чего пропадать некрасовской кости?
Земли у нас много, своим людям рады, язык кругом наш,
куда ни пойдешь — все свои.
28/У1Н 1958

г.

№ 57

МНОГО СЛЕЗ ПРОЛИЛИ
огда турка задумал наших казакох на служ­
бу брать, тут и приговорил круг: «Уходить в
Расею». На Майнозе меж казакох раскол по­
лучился. Кто землю имел, не хотели уходить,
а рыбаки пожелали.
Наши старики, что собрались идти в Р а ­
сею, стали гутарить:
—
Уйдем с Майноза — живыми останем­
ся, некрасовскую кость сбережем. Время
пришло уходить, запрет Игнат на двести годох положил, они прошли.
Кто землю имел, свое гутарили:
—
Нельзя до царя уходить. Пойдем—завет нарушим:
Игнат пятьсот годох положил, чтоб мы до царя не шли.
Раскололось Войско Кубанское! Ругались, потом д р а ­
лись друг с дружкой. Пошли рыбаки на земельных, по­
били их. Нас больше было. Что делалось! Настоящая ре­
волюция! 1 Сын пошел супротив отца, жена супротив му­
жа, сестры супротив братьех, дочь супротив матери, брат
ка брата!.. Д ва года так-то шли друг супротив друга.
Дети идут в Расею, отец-мать остаются, муж идет, жена
остается, жена идет, муж остается и дитех не дает.
Сколько слез, драки меж нами было! Страх вспомнить!
Так и у меня получилось. Пошла я в Расею с бабуш­
кой Анной Васильевной Ивануткиной, а муж мой, Ки­
1 Влияние современности.
221

рилл Микулушкин, самолюбец, остался и ли/я мне не
дал, чтоб ему (мужу) и на том свете турЫ виделись!
Душа антихристова! Не дал сына, отнял дите от матери!
Остался мой соколик Федюшка на Майнозе сиротой...1
Я пошла до бабушки Анны со своим горем. Она у нас
рассудительная была женщина, ее старики уважали, со­
вет держали с ней. Пошла я до ней, да разе я одна, до
нее другие женщины с таким горем тоже приходили.
Пришла, спрашиваю:
— Бабушка Анна!
•— Чего тебе, чадушка?
— Как мне быть? Муж, Микулка-самолюбец, в Р а ­
сею не идет.
— Нехай не идет, он же глупой человек, а ты иди.
— Д а он дите — Федюшку не дает.
— Он в ответе, а не ты. Сын не пропадет, он с отцом
остается. Кирилл-то неразумный, за его грехи не тебе
отвечать.
— А мне-то как быть?
— Иди, чадушка, в Расею, время пришло. Уйдем —
некрасовскую кость сбережем, а кто останется—потурчит­
ся. Мужья, что остаются, жен бросают, дитех отнимают
у живых матерей, не мужья, а басурмане! Бросайте их!
Вот я и пошла со всеми в Расею до своего языка.
Муж, Кирилл Микулушкин, остался. Не дал мне моего
Федюшку, нехристь окаянный! Как я убивалась, сколько
слезых пролила!..
Бабушка Анна до меня с убеждением:
— Не одна ты так-то идешь!.. Забыла разе, как Игнат
от царизмы с Дона уходил? Когда он народ свой уводил,
Катярина с войском следом шла днем и ночью. Ночью
наши огня не жгли. Кто кричал, того убивали али топи­
ли. Женщины грудных детей в воду бросали, чтоб они не
кричали. Надо было, чадушка, так-то. Игнат-сударь ска­
зал: «Кто живой, тот и мой!» А Федюшка твой вживе,
ему четыре годочка, вырастет. Греха на тебе нет, на му­
же грех. Басурман он, себя загубил и младенца без ма­
тери оставил.
Пришли мы в Расею. Днем и ночью плакала я по сы­
ну, потом время облегченье мне принесло, вышла я за­
муж, пошли дети, забывать стала Федюшку. Приутихла
1 М. Г. Волкова прервала рассказ. Выплакавшись, продолжала.
222

тоска в сердце. А все нет-нет во сне его вижу. Просну­
л а с ь — плачу. Найдет времем так-то, свет не мил, ну,
тогда начинаю голосить:
М ладенец мой прекрасный, Федюшка!
Как ты там, сердешный, среди чужих людей?
Кто ж тебя там приголубит без матери?
Кто тебя обласкает, моя чадуш ка?
Сорок шесть годох прошло, Федюшка...
Прости меня, моя кровушка несчастная,
Прости меня, соколик мой ненагляднай!
Ни дня, ни ночи не вижу я, грешная, покоя,
Отзовися, мой месяц яснай, Федюшка,
П орадуй меня, грешную, сыночек, весточкой.
Ж ивой ты там, сыночек мой, али косточки твои сгнили?
Может, тебя, ненагляднай сыночек, обасурманили?.. 1

Пошел мой сын от второго мужа на службу, думы
мои о нем пошли. Убили его немцы, о нем стала плакать,
а про Федюшку забыла. Потом второй сын на службу
пошел — и о нем думала. Отслужил, пришел домонь,
сердце успокоилось. Обратно начала Федюшку вспоми­
нать, думала, в живых его нет. А тут стали наши хутор­
ские получать письма с Майноза. Пишут они: «Рятуйте,
братцы, нас! Погибаем!» Пришло и мне письмо прошлым
месяцем с Майноза. Стали читать, а это от сына — Федюшки. Объявился, сердешный. Послухай, что пишет мне
мой сокол яснай, Федюшка:
—
«Доброжелательная моя матушка, красная солнушка, Марья Григорьевна. Передаю тебе свой привет и
поклон от сына твоего любезного, Федора Кирилловича,
из дальней земли. Большой и низкий поклон тебе от
меня и жены моей и деточек моих. Матушка родная,
красная солнушка, как могла ты меня тут, в Турции, бро­
сить?! Много горя повидал я, много слез пролил на чу­
жой земле. Красная солнушка, матушка родная, свет
Григорьевна, возьми меня от туркох! Не возьмете нас —
все мы пропадем. Постарайтесь, любезная матушка,
красная солнушка...» 2
Пишет сыночек, что школу русскую турка закрыл,
принуждает ходить в свою, дети малые все по-турецки
1 М. Г. прервала причитание.
2 После слов «Постарайтесь, любезная матушка, красная сол­
нушка», М ария Григорьевна стала плакать навзрыд. Через некоторое
время успокоилась, продолжала рассказ. Письмо приводит на па­
мять. Сам т р к с т приведен в комментариях.
223

говорят, не почитают старших, ни сын отца, ньг сродники
сродников. Как можно там больше жить!
/
Ты бы, Викторович, помог нам. Напиши /нашему пра­
вительству. Нехай дозволят нашим некрасовцам с Май­
ноза на родину возвернуться: погибают они среди тур­
кох. Начальство ты знаешь, сделай милость, напиши.
Мы сами-то отписали на Майноз, чтоб они до совет­
ского посла пошли. Посол могет их поднять. Ждем. При­
дут все, так и мой Федюшка придет. Поглядеть бы на
него, а то умру, так и не увижу. Грех-то свой в могилу
тяжело уносить с собой.
8/У Ш

1958 г.

№ 58

ПОЧЕМУ ПЛАКАЛ ЦАРЬ?
адумали мы, некрасовцы, переселяться на
родину в 1908 г.
А как идти в Расею, когда мы ее не зна­
ем? Вот старики приговорили на кругу: «По­
слать ходокох».
Поехали наши ходоки в Расею. Мой ро­
дитель Тимофей Михайлович Мантаев был
тоже ходоком. Когда вернулись из Расеи,
родитель гутарил:
— Приехали мы в самую Москву, а по­
то м — в Питенбург. Принял нас царь.
— Кто вы? Что за люди?
— Мы казаки-некрасовцы.
— Где живете? — спрашивает царь.
— Живем в Турции. Предки наши ушли с Дона от
царя с царицей. Долго мы пробыли у турка, а теперича
не хотим у него жить, желаем в Расею.
Царь спрашивает:
— А есгь у вас предметы — документы, что вы, некраоовцы, русские люди?
— Есть, — отвечаем царю.
— Ну, покажите.
— Не могем того сделать, у нас с собою нет.
224

— А г,гк же предметы?
— Мы бы показали вам, царское величество, да все
предметы на Майнозе остались.
— Привезите предметы, тогда гутарить станем.
Дед Шашкин, Егор Иванович Семутин, мой родитель
возвернулись на Майноз. Собрался круг, все доложили
о разговоре царя. Круг решил: «Дать ходокам знамя
Игната Некрасова и грамоту от круга за Игнатовой пе­
чатью».
Взяли все это ходоки, побегли в Питенбург. Прибег­
ли. Пришли до царя. Дали ему документы, предмет
И г н а т а 1.
Царь развернул знамя, поглядел через него на солн­
це, увидал на нем Игната оружейного 2. Тогда царь по­
верил, что мы некрасовцы, и сказал:
— Да, вы русские казаки! Вот теперича вижу, что зы
некрасовцы. Нельзя вам у туркох оставаться, надо пере­
селяться в свои пределы. Нельзя, чтоб вы погибли на чу­
жой земле. Вы много страдали в своей жизни...
Гутарит так царь, а сам глядит на Игнатов портрет и
плачет. Дюже ему было удивительно: «Триста лет гдето наша русская кровь пропадала, терпела много зла,
а вот все живая и возвертается в Расею!»
Тогда сказал царь:
— . Дам я вам землю, живите на ней! Хватит ски­
таться.
Выписал нашим ходокам документ на землю. При­
ехали они на Майноз. Поднялись мы, рыбаки, и пошли в
Расею. Пришли, а земли на Дону нам не дали. Посели­
ли в Грузии. Старики, дед Шашка, Е. И, Семутин, мой
родитель сказывали:
— Правду наш Игнат гутарил: нельзя до царя возвертаться, царь обманет.
Землю нам на Дону и Кубани не дали. Мы были бе­
женцами, пока не пришла Советская власть.
Старики наши все знали, про все гутарили, а вот че­
го царь плакал, так и не узнали. Мы тоже не знаем, чего
это царь плакал.
9/V III 1956 г.
1 Предмет Игната, т. е. знамя Игната.
2 М антаев рассказывал, что на знамени был портрет И гната Н е­
красова, виден он был только тогда, когда смотрели на свет.
225

№

59

НАМ ЗЕМЛЮ ЛЕНИН ДАЛ
ошел у нас слух по Майнозу, что салтан за­
думал воевать с Раееей, а тут и кавазининдо
нас из Бандерова прибег с бумагой казакох
на службу брать.
Собрали наши старики круг, приговорили:
«Отослать в Расею ходокох для подыскания
земли, чтобы переселиться». Приговорили, на
КРУГУ — отослать и 30 молодых казакох в Р а ­
сею, чтоб не идти им до турка на службу.
Поехали ходоки в 1908 г. в Расею и ЗЭ каза­
кох с собой взяли. Ходоки землю приглядали,
а молодые казаки на Дону в хозяйствах ра­
ботниками остались.
Приглядели наши на Дону земли, возвернулись на
Майноз, доложили кругу. Круг приговорил: «Пересе­
ляться». Когда приехали в Батум, царь прислал начальникох встречать нас. Встретили, объявили нам:
— Земли на Дону и Кубани нет.
Не дал нам царь места на земле наших предкох. От­
вел земли для нас на Ильмень-озере, в Сибири. Казаки
наши не пошли на эти земли. Тогда начальство нас по­
селило в Грузии на станции Натанеби, в Лайтурах. Мы
два селения здесь построили: хутор Воскресенский и
хутор- Вознесенский.
В Лайтурах леса, болота. Стали мы леса рубить, бо­
лота высушивать. А тут война с Германией началась, так
мы и остались в Грузии.
Пришла революция. Грузины стали нам гутарить:
— Уходите с нашей земли в Расею. Земля наша, леса
наши, вода наша, рыба наша.
Что поделаешь? Поехали мы на Кубань в станицу.
Прочноокопскую, а на Кубани — Рада. Мы до Рады, а
она нам гутарит:
— Земли у нас для беженцех нет.
Наши молодые казаки все ушли в Красную Армию.
Гогда нас стали бунтовщиками звать. А богатые казаки
в Прочноокопской пограбили нас, остались мы в чем
мать родила.
Терпели так-то, пока Советская власть на Кубань
226

пришла. Как пришла Советская власть, наши старики с
бумагой — до Ленина.
Получил Ленин нашу бумагу, прочитал. Он-то знал
про нас, что мы за люди. Дед Шашка, покойный, гута­
рил, что Ленин призвал до себя одного большого ко­
миссара, показал ему нашу бумагу да сказал:
— Пишут мне некрасовцы, землю просят. Разузнай,
где на Кубани есть хорошее место, чтоб лиманы, камыши
были, птица, звери разные.
— А зачем такое место некрасовцам? — спросил ко­
миссар.
— Они рыбаки, охотники,— отвечает Ленин. — Это
люди не простые, от самого Игната-сударя ихний род
идет.
Дал приказ Ленин комиссару, а он и отыскал нам ме­
сто. Когда отыскал, Ленин документ нам прислал. По
этому документу нам сразу землю дали. Приехали мы в
Ахтарскую станицу, власть указала место вот это. Тут
мы хутор свой построили. Земля у нас богатая!
Когда хутор построили, у нас еще был круг. На кругу
старики приговорили: «Призвать 30 казакох, что в Расею
уходили от турка». Все прибегли на наш хутор. Круг ото­
брал у них пачпорта. Потом у нас круг отменили, Совет
стал править. Нас теперь никто беженцами, бунтовщи­
ками не называет. Мы на своей земле живем.
.8/V II 1947 г.

БИОГРАФИИ СКАЗОЧНЙКОВ

БЕЛИКОВА Д А Р Ь Я ЕПИФАНОВНА
В отличие от других сказочников хутора, знатоков песен, бывалыцин, сказок всех видов, Беликова мастерски рассказы вает толь­
ко сказки чудесные и о животных. В ее репертуаре имеются произ­
ведения преимущественно для
детей дошкольного, школьного
возраста. В ее доме можно
часто видеть хуторских детей—
любителей
послушать сказки
Беликовой.
По характеру, индивидуаль­
ным наклонностям Д арья Епифановна принадлежит к сказочникам-моралистам. Любит под­
черкнуть оплошность героя, ис­
править его неудачу советом,
поступками, речами других пер.
сонажей сказки Подробно оста­
навливается на описании ду­
шевных качеств героя, герои­
ни. Имена их произносит вну­
шительно, ласково. Героини ти­
хие, послушные, благородные.
Случалось мне присутство­
вать, когда Беликова рассказы ­
вала детям предание об И гна­
те Некрасове, как он прятал
IX станицу на Майносе от р аз­
бойников — турок,
мухаджир.
Одна из слушательниц спро­
сила:
I— Как же, бабушка, Игнат станицу-то спрятал?
—
Так и спрятал. Подошли турки ночью до станицы. У каж до­
го пистоль, ш ашка и думают повырезать нас сонных. А вместо ста­
ниц ы — резкий туман. Ходили они, ходили, так и не нашли станицу.
Взошло солнышко, пробудился народ, туман пропал. Куда при све­
те турка сунется? Наши казаки их бы поубивали
Так много раз
турки приходили. Придут, а станицы нет, кругом туман. Станицу-то
И гнат от туркох прятал.

Бывальщины об Игнате, переданные Дарьей Епифановной, боль­
ше похожи на чудесные сказки П ередает она их проникновенно, то
понижая, то повышая голос, применяя убедительные живые интона­
ции, подкрепляя повествование мимикой, жестами.
В присутствии сверстниц Д арья Епифановна скромная, тихаястаруш ка, почти незаметная. Сидит или стоит в сторонке, больше
слушает, о чем говорят. В роли старшего ее можно видеть только
в кругу детей.
Старинные песни знает, а «играть» — не охотница. За многолет­
нее знакомство (с 1945 по 1960 г.) от нее записано 18 песен (об
Игнате и ж енские), 32 сказки, 20 преданий.
Родилась Д. Е. Беликова в 1882 г. на Майносе. На родину при­
ехала с первой партией переселенцев в 1912 г. С момента основания
хутора Ново-Некрасовского живет в нем безвыездно. Неграмотная^
В этом сборнике ей принадлеж ат сказки за №№ 1, 3, 5, 6.
ВОЛКОВА МАРИЯ

ГРИ ГОРЬЕВН А

Мария Григорьевна Волкова родилась в 1880 г. в селении М айнос. П риехала в Россию в 1912 г. с первой партией переселенцев..
Она является одной из замечательных хранительниц песен-старинок.
(былин, песен об Игнате и «под Игната»), бывальщин, перенятых ею
от известной песенницы-сказочницы Анны Васильевны Ивануткиной,.
умершей в возрасте 107 лет в
1939 г. Вместе со своей подру­
гой М. М. Гоголевой она учи­
лась песням у матери Гоголе­
вой (из рода Булавиных по
женской линии), а такж е у
Е. И. Семутина.
В олкова—натура сдерж ан­
ная, даж е немного флегматич­
ная и, на первый взгляд, мало
реагирующая на окружающие
события, в отличие от ж изне­
радостной, веселой Гоголевой
Т яж елая личная жизнь (см.
предание «Много слез проли­
ли») раньше времени состари­
ла е§.
Она очень редко вступает
в разговор не только с посто­
ронними, но и со своими хуто­
рянами. О ней говорят; «Ж и ­
вет Мария, как бирюк в бер­
логе».
Мое знакомство с «непри­
ступной» песенницей и рассказ­
чицей началось в июле 1946 г.
З а 14 лет знакомства с
Марией Григорьевной я запи­
сал от нее немало уникальных, ценных песен и преданий. Ее репер­
туар в тематическом и художественном отношении разнообразен,.
22»

Есть такие произведения, которые неизвестны другим исполнителям.
О на не станет ни петь, ни рассказы вать бывальщины, если во всей
полноте не знает текста.
М анера повествования у нее своеобразна. Когда она поет, то на
слушателей не смотрит. Если же заметит на себе пристальный
взгляд, опускает голову, перестает петь. На вопрос, почему она не
поет, обычно говорит: «А я думала, что играю неправильно».
Совсем другим делается поведение Волковой, когда она начи­
нает рассказы вать бывальщины. Тут она доверительно ведет беседу
со слушателями. Часто вносит пояснения, собственные оценки. В з а ­
висимости от темы, содерж ания картин, рисуемых ею, она может
•быть одновременно лиричной, сентиментальной, резкой. Но всегда
ярко выражен сарказм по отношению к царю Ерохе, Катерине (см.
предание «Будет слуга, да не царю»). Образ И гната Н екрасова ри­
сует разносторонне. В ее сознании, чувствах он — лицо идеальное,
достойное уважения, почета, но далекое от иконописи, рабского по­
клонения.
Предания для нее — своего рода душевные исповеди. Многие она
рассказы вает со слезами умиления, а некоторые, как исповеди-по­
каяния, и плачет навзрыд.
В ее преданиях заметно критическое отношение к Игнату, рож ­
денное горькой жизнью некрасовцев на чужбине (см. предание
«С удьба наша так ая»), хотя тут же следом оправдывает его дей­
ствия, «заветы».
М. Г. Волкова неграмотная. От нее записано 100 песен, 21 пре­
дание. Сказок она не рассказы вает. З а все время записано только
две.
В этом сборнике ей принадлеж ат предания за № № 25, 36, 42,
57, 59.
ГОГОЛЕВА

МАТРЕНА

МАКАРЬЕВНА

Многие женщины хутора Ново-Некрасовского советовали: «Вы
бы с Гоголихой познакомились. Она большая песенница. Н а М ай­
нозе была запевалой в курагоде. Только нету ее на хуторе, живет
М атрена в А хтарях». В 1940 г. знакомство состоялось. Она вместе
с Е. А. Абашкиной пела песни. После этого я не встречался с Гого’левой пять лет. В 1946 г., в апреле, И. В. Господарев, двоюродный
брат М атрены М акарьевны, привел меня к ней в дом. Без лишних
просьб она стала петь. Записав несколько песен, среди которых были
песни о Степане Разине, Емельяне Пугачеве, я попросил вспомнить
еще старинки. Гоголева охотно исполнила просьбу. Ее муж, Лаврен,
■сдерживал:
— Что ж ты, М атрена, великий пост, а ты песни играешь? I рех,
да и от людей стыдно.
Она краснела, оправдывалась и прекращ ала пение. А через не­
которое время спраш ивала:
— А эту вам Зайцева играла? А может, бабка Таня?
Видно было, что ей хотелось «сыграть» те песни, которые я не
слышал на хуторе. И в дальнейшем она интересовалась, какие я
записал песни, сказки, бывальщины от стариков, даж е спраш ивала,
от кого и сколько я записал. Ей очень хотелось, чтоб от нее было
больше записано, чем от А. Я. Зайцевой, Т. И. Капустиной, С. Ф.
Ш ашкина.
230

С 1946 г. началась систематическая запись от Гоголевой песен,
сказок, бывалыцин. Трудно сказать, в каком ж анре она выступает
лучше. Ее исполнение вдохновенно во всех ж анрах. Это ж ивая по­
этическая душ а, настоящ ая народная поэтесса-импровизатор. Она
слова не скаж ет, чтобы не при­
вести пример из песни, сказки,
бывальщины.
Поговорив с нею, убеж да­
ешься, что поэзия для нее —
вторая жизнь. У нее свое отно­
шение к ней, свое понятие. В
одной из бесед она заявила:
— Истинный господь, Вик­
торович, не бряшу! У кого угод­
но из некрасовцех спросите, и
каждый скажет: «Светики, све­
тики наши песни! Серее радует­
ся песне! Красота от нее в
душе большая! С песней всю
жизнь прожила, а ты сам зна­
ешь, какой муж мой Лаврен
колсбродный. Чтоб я делала
без песен? Засохла. А вот, гля­
ди, сколько мне лет (Гоголе­
вой 74 года), а я веселая! Пес­
ня меня молодой делает».
Ее предания об Игнате
Некрасове политически остры,
проникнуты
антирелигиозным
духом, художественно своеоб­
разны, направлены на реабилитацию вождя антифеодального дви­
жения. В них особенно выпукло выражено антицаристское сознание
некрасовцев.
К азалось бы, что в бывальщины Гоголева не долж на была вво­
дить «побаски» из сказок. Однако и в них она привносит вымысел,
с которым не могут смириться казаки. В августе 1959 г. в присут­
ствии стариков, которые по очереди рассказывали об И гнате, о его
уходе на Кубань, М атрена М акарьевна, когда подошел ее черед, за ­
говорила:
— У И гната-сударя был брат князь Ялинский. Вот он вошел внесогласие. Заб рал у_ Некрасы казакох и повел их за Еруоалим...
Д альш е досказать бывальщину старики ей не дали. Поднялся
невероятный шум (было это в доме Л. В. Тумина), спор, послыша­
лись упреки в ее адрес (после это предание я записал от нее одной,
когда стариков вокруг не было).
Диспуты о песнях, сказках, бывалыцинах знаменательны, инте­
ресны. Но Гоголеву смутить невозможно. Игнат для нее — сверхъ­
естественное существо, как и для всех некрасовцев старшего поко­
ления, поэтому, каким бы невероятным ни был сказочный мотив, он,
по мнению рассказчицы, не порочит Некрасова. Все это говорит о
том, что пришло время, когда предания об Игнате, овеянные роман­
тической мечтой о счастливом городе И гната, о замечательной
231

ж изни ушедших с ним людей и обаятельном образе вож дя начали
превращаться в сказку.
По натуре добра, гостеприимна, непосредственна. Удивлена тем,
что я работаю с ними, некрасовцами, более 20 лет, а не женился на
Некрасовке.
— Викторович, на ком женатый?
— Н а донской казачке.
— Это хорошо! — покровительственно заметила она. — А я ду­
м ала — на простой.
Помолчав, продолж ала:
— А лучше надо было жениться на некрасовке.
— Почему?
— Наши девки хороши и на работу, и на песни, и на любовь.
Ты, чай, уж больше двадцати годох до нас прибегаешь, нашим
•стал... Вот и женился бы на нашей. Она б тебе и песни играла...
Ж изнь Гоголевой в городе на протяжении 22 лет не прошла для
лее бесследно. В ее языке много новых слов, хотя она произносит их
на некрасовский лад.
Родилась М атрена М акарьевна на Майносе в 1886 г., в Россию
•приехала с первой партией переселенцев-некрасовцев в 1912 г.
От нее записано 180 песен, 20 сказок, 25 бывалыцин об Игнате
-и предках. Грамотная.
В этом сборнике ей принадлеж ат сказки и предания за №№ 13,
14, 16, 28, 29, 31, 34, 40.
Д О Л Г О В ИВАН к у п р и я н о в и ч
С Иваном Куприяновнчем я познакомился в июне 1944 г. Среди
■оставшихся стариков он признанный книжник, начетчик. Но за 16летнее знакомство с ним он ни разу не проявил религиозной тенден­
ции в своих беседах. Больше того, всегда выделял на первый план
вопросы общинной жизни на Майносе, «заветы Игната». Его инте­
ресует современность. Слушает радио, читает газеты. О религия го­
ворит:
•— Дело стариковское. В писании притчи, проповеди, истории
хорошие. Гутарим, читаем больше для души. А чтоб подчиняться
попу, у нас того не было. Сам Игнат попох не ж аловал. А теперича
время пришло, можно без попох и без церкви жить.
В августе 1959 г. заявил:
— К старости умнеть стал.
— А что такое, И ван Куприянович?
— Не хожу в церкву. Один обман. Умру, няхай меня в окруж ­
ную за два километра на кладбище несут, чтобы только не мимо
церкви.
Когда бы я к нему ни пришел, он обязательно пригласит за
■стол. То предложит жареного шаранчика, то винограду первого на­
режет, то арбуз приготовит, то вина и всегда искренне обижается,
если откажеш ься от угощения: «Я для вас приготовил»
Беседы с ним интересные. Репертуар его, в отличие от других
рассказчиков, ограничен тремя жанрами: песнями, преданиями, л е­
гендами. Песни знает, но исполнять их не любит. Сказки не поль­
зуются его уважением, хотя чудесные мотивы из них использует в

232

бывалыцинах ( с м . предание «Осип Гончаров»), Легенды его книжного
происхождения, но и в них чувствуется отпечаток некрасовского ду­
ха, отношение к попам, святым, царям. Любимыми рассказами явля­
ются бывальщины о предках, Игнате, общественном устройстве не­
красовской общины, борьбе между землевладельцами и рыбаками,,
о разделении некрасовцев на майносских и дунайских. Майносские:
в его повествовании—последо­
ватели Н екрасова, противники
царя,
сторонники
«заветов»
(«И гнат
приказывает сжечь
сына», «Изменников
убивать
без суда»).
Дунайские — из­
менники общему делу, _ при­
верженцы только старой ве­
ры, они потеряли «некрасов­
ский корень», забыли «заве­
ты». Это «липоване», «дуна­
ки», их идеалом только и мо­
жет быть Осип Гончаров.
Ж изнь п р и . Советской вла­
сти, несомненно, осовременила
его образ мыслей, дала ему
новые темы для рассказов. Он
особенно подробно повествует
о мытарствах некрасовских хо­
доков в России до революции,
рассказы вает обо всем этом не
без художественного домысла.
И ван Куприянович уверя­
ет, что видел В. И. Ленина,
который дал ему документ п ,1
землю в Приморско-Ахтарском районе.
—
Документ той я, глупой, отдал в Ахтарский Совет. Поглядели»
власти на него, ну и землю нам дали. Я им гутарю: «А документ д а ­
дите мне?» — «Нельзя, он должон быть у нас при деле. Кто без негопосчитает вас за некрасовцев?» Так и не дали.
Рассказы вает он обстоятельно, вдумчиво. История в его пере­
даче слита с вымыслом.
Большинство его преданий сюжетны. Те же, в которых нет сю­
ж ета, любопытны своими документальными данными, дающими воз­
можность судить о быте на Майносе.
Родился И. К. Долгов на Майносе в 1874 г. От него записано.
20 песен, 24 бывальщины, 5 легенд. В этом сборнике ему принадле­
ж ат предания за №№ 27, 33, 53.
ИВАНУТКИНА

ЕВДОКИЯ

ТИМОФЕЕВНА

В январе 1941 г. привел меня в дом к Евдокии Тимофеевне пред­
седатель сельского Совета, молодой казак-некрасовец коммунистМ. А. Сиротин.
Она принадлежит к поколению, которое не помнит, не знает
233:.

Турции, говорит о ней со слоп родителей. Некрасовцы этого поколе­
ния испытали на себе влияние своих отцов и матерей, впитали от
них нравственные понятия, взгляды на семейную жизнь, традицион­
ное отношение к Игнату Некрасову, его «заветам», усвоили язык. С
другой стороны, советская действительность помогла им вобрать но­
вое. отказаться от многих суеверных предрассудков.
Родилась И вануткина на
Майносе в 1910 г., в Россию ее
привезли родители в 1912 г. В
трехлетием возрасте она оста­
лась без отца. М ать вышла
вторично зам уж за вдовца Д е ­
ниса
Агаповича Пушечника.
Он, как и все переселенцы-некрасовцы, рыбак. Много лет
исполнял обязанности атаманка. Н а хуторе считался одним
из лучших сказочников.
В репертуаре Ивануткиной
имеются сказки волшебные, о
животных, былички, бытовые,
бывальщины об Игнате. Но ду­
шевная симпатия сказочницы
на стороне тех волшебных про­
изведений, в которых сюжеты
повествуют о чародеях, бога­
тырях, гонимых падчерицах и
пасынках. И только после них
идут бытовые—о верных, но го­
нимых ж енах, затем сказки (ле­
генды) о человеческой . глупо­
сти, ж адности, попах и боге.
Рассказы вает Евдокия Тимофеевна медленно, стараясь передать
слушателю всю глубину содерж ания. Н а важных, по ее мнению,
эпизодах останавливается особо, делает попутные замечания, объ­
яснения. Соблю дает троечные повторения. Сказку обрамляет при­
сказкой и почти неизменной концовкой. Личные чувства на стороне
обиженных. С особой любовью останавливает внимание на характе­
ристике, обрисовке образов сирот, лишенных материнской ласки,
заботы. К ак правило, в ее сказках только гонимые (герой и героиня)
понимают друг друга, а если их соединяет судьба, они счастливы.
Дочери царей чаще всего не приносят счастья герою — выходцу из
народа (см. «Парень и царская дочь», «Ц аревна-чародейка»),
К нашим беседам, к рассказыванию относилась строго, с д о л ж ­
ным уважением. Ей было лестно, что от нее «списывают» сказки,
как и от почтенных стариков. Она даж е считала своею обязанностью
в назначенное время нашей встречи освободиться от всяких дел,
даж е ст присутствия посторонних. Частыми слушателями были толь­
ко ее дети и одна из подруг.
Речь Ивануткиной во многом отличается от языка старшего по­
коления. Влияние современности сказалось на ее словарном составе.
Но особенности фонетические, типичность некрасовского говора, м а­
234

нера построения фраз, употребление старых слов, произношение у
нее сохранились. М алограмотная.
Сказки, песни записывались в январе — марте 1941 г., в авгу­
сте 1955— 1957 гг. За период знакомства со сказочницей от нее з а ­
писано 30 сказок, 6 преданий об Игнате, 32 песни.
В этом сборнике ей принадлеж ат сказки за №№ 8, 10, 15.
КАПУСТИНА ТАТЬЯНА ИВАНОВНА
Родилась Т. И. Капустина в 1849 г. в Турции, в селении Майнос. На родину приехала в 1912 г. с первой партией переселенцев
казаков-некрасовцев.
П ознакомился я с Татьяной Ивановной в 1938 г. С тараясь как
можно проще объяснить ей
цель прихода, сказал, что мы
записываем песни и сказки для
науки.
—
Чего же вам играть-то
и что гутарить? Поди, от Ивануткиной уж е записали. Она
хорошо про И гната песни игра­
ет и бывальщины гутарит, я
таких-то и не припомню.
После такого вступления
Татьяна И вановна с большой
неохотой пропела песню об И г­
нате, затем «под Игната», « З а ­
горелась
ковыль-травушка».
Мое внимание,
любопытство
расположили Капустину. Н а­
стороженность, отчужденность
ее исчезли, и передо мной вы­
ступила
даровитая
исполни­
тельница старинных некрасов­
ских песен, настоящ ая поэтес­
са Песни она исполняла, как
знаток, большой ценитель, лю ­
битель поэзии.
Татьяна Ивановна о к аза­
лась талантливой сказочницей.
П амять у нее была исключительно свежей
Помнила она много
песен, сказок. События, которые происходили в Турции при ее ж и з­
ни, передавала отчетливо и ясно. Она рассказы вала о- русских путе­
шественниках, посетивших Майнос, помнила И ванова-Ж елудкова,
доктора Щ епотьева, Минорского: «Прибегали они к нам, вот так-то
списывали от наших старикох, как ты»
На хуторе Татьяна И вановна — признанная песенница и сказоч­
ница. Без ее участия не было ни одной беседы, а когда она была
молодой, без нее не проходил ни один «курагод» (хоровод).
В ее сказочном репертуаре по преимуществу преобладают сказки
о животных, волшебно-чудесные и предания. Рассказы вала она их
убедительно, пользуясь мимикой, жестами. Рассказы вая сказку об
И ване-дураке, как он доставал свою невесту, дойдя до того места,
235

где царская дочь ударила И вана по лбу кольцом, она произнесла:
«Как тяпнет И вана по лбу», — и для наглядности стукнула меня в
лоб указательным пальцем.
К сказкам относилась с уважением, верила всему, о чем в них
говорится. «В старину так было. Знамо, было, а то зачем бы стали
гутарить старики-то. Чего не знаешь и чего не было, как можно ска­
зывать?! Это ж е не приманка для маленьких детишек и дьячкох али
бряхня какая? Ну, когда приманка али бряхня, можно и прибавлять,
что душ е угодно, а позабудешь что, можно и не гутарить; только
бы складной была. А в бывальщины и про И гната прибавлять грех».
П редания, записанные от Татьяны Ивановны, разнообразны по
темам, идеям. Они наиболее поэтичны, сюжетны, в них особенно
четко выражены социальные тенденции казаков-некрасовцев («Ц ари­
ца к И гнату шпионов засылает», «Игнат змею убил»), отношение к
И гнату и его «заветам» («Бурлак в шапке»).
Песни, сказки, бывальщины Капустина переняла, как она гово­
рила, от матери, отца и деда, Василия Ивановича Драного.
С 1947 г. память у Татьяны Ивановны заметно ослабела, а в
1948 г. она ослепла. Умерла в 1949 г. Неграмотная.
Песни и сказки записывались от Капустиной в 1938— 1941 гг.,
1944— 1948 гг. З а это время от нее записано 210 песен,. 51 сказка,
7 духовных стихов, 22 предания об И гнате Некрасове.
В этой книге ей принадлеж ат сказки и предания за №№ 2, 30,
41, 43.
МАНТАЕВ Б О Р И С ТИМОФЕЕВИЧ
Борис Тимофеевич родился на Майносе в 1884 г. На родину
предков вернулся с первой партией переселенцев в 1912 г. С 15-лет­
него возраста рыбалил. На лов рыбы ватага ходила в Мраморное,
Эгейское, Средиземное, Черное моря. О трудовой жизни на чужбине
рассказы вает:
—
Когда казаки уходили на рыбальство, их провож ала вся ста­
ница. Н аперед несли знамя И гната, пбтом шли старики, матеря, ж е­
ны, дети, невесты. П рощались с нами, рыбаками, как со служивыми.
Никто не мог знать, возвернемся ли живыми, застанем ли дома, ког­
да придем, всех близких. П ровож али на девять месяцех в незнако­
мую страну, плакали. З а это время многие погибали, умирали от
болезни, а дома не знали о горе, что сына, муж а, отца нет вживе.
По целым неделям не бывали на берегу. Только в субботу к
полудню приезжали. Мыли лодки, развешивали сети, готовили вече­
рять. В воскресенье отдыхали, а в понедельник обратно уходили
в море на неделю. Так вся жизнь проходила в море, в тяжелой рабо­
те. Я и не помню молодости. Только тут, на своей земле себя вижу.
Получаю пенсию.
М антаев еще крепкий казак, широкоплечий, рост у него саж ен­
ный. Больш ая, пышная, побелевшая борода закрывает грудь и при­
дает лицу выражение степенности. Н атура ж ивая, общительная. С
ним интересно поговорить. Он беспощаден к молодым людям, про­
являющим леность в работе или ищущим работу полегче, почище.
Д ля него всякая работа важ на, полна значения. Труд, по его мне­
нию, всякий хорош, если он необходим для хозяйства. Особенно не
.236

любит «сквернословов», просто не терпит их. Тут он готов, если бы
ему дали право, применить к ним строгие «заветы Игната».
На своем веку много видел. Рассказы вает о виденном зан им а­
тельно. Но больше всего любит говорить о предках, об И гнате Н е­
красове Стоит ему об этом только намекнуть, тогда сиди и запи­
сывай хоть десять часов подряд.
Его чудесные сказки, былички
отличаются большим дидакти­
ческим смыслом, подчеркнутой
антицаристской
тенденциозно­
стью. П редания об Игнате со­
ставляю т его главный реперту­
арный запас. В них социальные
мотивы на первом плане. Х удо­
жественный вымысел совершен­
ствует идею бывалыцин. В этом
случае ценны предания «Мы
царя пережили», «Почему не­
красовцы разделились на три
части?» Не только в названных,
но и во всех остальных он про­
являет себя как правоверный
последователь «заветов Игната».
Сказки, легенды, предания
знает твердо, передает их свое­
образно, на свой лад. Он вы­
ступает не как рассказчик, а
как беседчик. Большой импро­
визатор, часто домысел выдаст
за реальность, в подтверж де­
ние правдивости ссылается на
свидетелей. При повторных записях возникают новые варианты.
Имеет большую склонность к рассказыванию быличек («Как па­
рень русалок смотрел»). Суеверен, верит в колдовство, «тайную» си­
лу, заговор. Сомнений по этому поводу у него не возникает. Както в беседе рассказал о том, что знал одного человека-колдуна, ко­
торому отнес целый чувал пшеницы, чтобы тот научил его уговорам
(заговорам).
—
С к а з а л он мне такие уговоры, а я их посписал все в книжку.
Д олж ен был все уговоры заучить, а после тот человек обещал ск а­
зать, что надо делать, когда и где. Заучил я все, пошел до него, а
он помер.
Убежден, что Игнат был большой волшебник, с увлечением рас­
сказывает об этом.
Борис Тимофеевич грамотен по старинке. От него записано 25
песен, Г7 сказок, 20 преданий, 2 духовных стиха.
В этом сборнике ему принадлеж ат сказки и бывальщины за
17, 32, 35, 46, 48, 50, 58.
СЕМУТИНА Д А Р Ь Я

СИДОРОВНА

В ф еврал е. 1938 г. М. А. Сиротин, председатель сельсовета, по­
ставил меня на квартиру к Д. С. Семутиной. 'Хозяйка оказалась
237

приветливой, разговорчивой, умевшей вовремя прервать собеседо­
вание под благовидным предлогом занятости делом по дому. П оэто­
му у меня всегда оставалось желание поговорить с ней. Голос у нее
грудной, речь напевная. Мыслит ясно, обо всем имеет личное мнение,
ее характеристики хуторянам исчерпывающие. Слабости человече­
ские, смешное у людей переда­
ет ярко, но без злобы. В мину­
ты обиды резка, а ее насмешка
беспощадна. По натуре повы­
шенно эмоциональна, часто чув­
ства торжествуют над рассуд­
ком. К огда она бывает в таком
состоянии,
ее
побаиваются.
(Черта унаследована от мате­
р и — А. Л . Зайцевой.) Роста
она ниже среднего, широколи­
цая, темные, чуть-чуть прищу­
ренные глаза таят желание вы­
смотреть, узнать все, чем ды ­
шит собеседник. Свои собствен­
ные ж елания умеет прятать.
Удовлетворив любопытство,
выясняв, кто я и зачем при­
ехал, сказала:
—
Поживите дня три, на­
род до вас привыкнет, да и я
об вас погутарю.
—
А кто из хуторских ста­
рые песни знает?
Мой вопрос удивил Семутину.
—песни знают все. 1 Чакоиже некрасовец, если он песен не
играет?! Кто на Майнозе рожден,
все песенники. Молодые, что на
Кубани родились, больше тутошные играють.
— Ну а сказки, бывальщины?
— Тоже все знают, а чтобы со смыслом их гутарить, не к аж ­
дый могет. Вот до меня коснись, знаю сказки, много понаслыхала от
матери, с в е к р а — Егора Ивановича Семутина, а до дела не доведу.
Талану няма. А бывальщины про Игната могу. Я больше привер­
жена гутарить про то, что было, бывальщины про Накрасу. Как некрасовцу не знать бывальщины, мы же не дунаки! Знамо, так-то не
скажеш ь, как моя мать, Анна Васильевна (И вануткина), бабка Т а­
нюшка (Капустина), дед Ш аш ка (Ш ашкин С. Ф.) али, к примеру,
мой свекор — у них талан, умственность. — Помолчав, заключила; —
П ром яж ду собою всегда гутарим бывальщины. Чужим людям не
все гутарим, И гнат сказывать про все не приказал, такой за в е т у нас.
Когда я на хуторе стал своим человеком, узнал, что Игнат
Некрасов запретил говорить о его клятве, стрельбе в знамя, крест
и богородицу.
В следующие приезды я останавливался у Семутиной. Все, с кем
я впоследствии из некрасовцев говорил, рекомендованы Дарьей Семугиной. Список лучших исполнителей составлен под ее диктовку.
Она же давала мне и практические советы-

Ш

— Етой старый, может помереть, до него сначала идите. П о­
мрет, больше ни от кого не узнаете.
Когда я приходил вечером домой (на квартиру), Д арья Сидоровна уж е ж дала. Она всегда просила:
— Почитайте, Викторович, что от кого записали
Выслушав все записанное мною за день, Семутина начинала го­
ворить сама. Записы вал от нее глубокими вечерайи. Из всех ж анров
любила рассказы вать преимущественно предания, бытовые рассказы
и петь песни. Большой мастер превращ ать реальные факты п худо­
жественные сценки.
Записано от нее 8 бытовых сказок, 10 рассказов, 18 преданий
об Игнате и предках.
Родилась Д. С. Семутина на М айносе в 1898 г. Н а родину при­
ехала в 1912 г. Много лет была колхозницей, за ударную работу
неоднократно премировалась. Н еграмотная. В 1957 г. переехала жить
к сыну, в город Ахтари.
В этом сборнике ей принадлеж ат предания за № № 39, 47, 49.
ТУМИН ЛЕО Н ТИ Й ВАСИЛЬЕВИЧ
Л. В. Тумин родился в 1898 г. в селении Майнос. На родину при­
ехал с первой партией переселенцев. Член колхоза с 1935 г. Грамо­
тен по старинке. Леонтий Васильевич — прирожденный сказочник.
Он может рассказы вать часа­
ми, лишь бы его слушали. Те­
мы сказок, ж анры в его репер­
туаре разнообразны.
Л. В. Т ум и н — подлинный
художник. Поэтический домы­
сел, ф антазия настолько бога­
ты, что он самый незначитель­
ный мотив может превратить в
замечательное
повествование.
Трудно даж е сказать, какой
ж анр сказок он любит больше
всего. Он с увлечением переда­
ет волшебные, бытовые, былички, сказки о животных, анекдо­
ты или просто случаи из жизни.
О бладая природным юмо­
ром, Леонтий Васильевич даж е
волшебным сказкам придает
тонкий юмористический отте­
нок, отчего они становятся
своеобразными, не говоря уж е
о сказках бытового, новелли­
стического характера или сказ­
ках о животных. Ш утка, мет­
кие пословицы, прибаутки—не­
отъемлемые компоненты его разговорной речи
Любовь Тумина к сказкам, преданиям известна на хуторе. К
нему зимними вечерами, в праздник приходят слушатели разного
239

возраста. О чем бы он ни говорил, его рассказ всегда приковывает
внимание присутствующих.
Своим учителем считает Е И. Семутина. О нем вспоминает ча­
сто, говорит с большим уважением, с сыновней любовью. Род его
занятий как нельзя лучше располагает к рассказыванию сказок. С
1936 г., как только вступил в колхоз, работал хлопководом, рыбо­
ловом, старшим свинарем, пастухом. З а хорошую, образцовую рабо­
ту не один раз был премирован колхозом. В последнее время рабо­
тает охранником шлюза на рыбоводческой опытной станции. В
свободное время занимается охотой. Прекрасно знает повадки птиц,
диких зверей. Рассказы вает о них, как о близком, хорошо известном
ему мире. Свои знания использует в сказках о животных.
К записи сказок относится серьезно. Особенно ему нравится,
когда говоришь, что делается это для науки.
О сказке имеет свое собственное суждение.
Предания об И гнате и предках рассказы вает медленно, гшушая
каж дое слово слуш ателям. После того как окончит повествование,
обязательно добавит: «Бывальщины про И гната и предкох — правда,
потому как все это передается по потомству. П рибавлять до них ни
чего нельзя».
З а последние 12 лет пристрастился к художественной литерату­
ре. Любит читать исторические романы, повести. Больше всего от­
дает предпочтение произведениям, в которых описываются народные
движения. Так, прочитав роман Д. И. П етрова-Бирю ка «Кондрат
Булавин», сделал замечание:
—
Хороший роман о Булавине, только писатель ошибку понес. .
Р азе такой человек могет сам себя убить?! Ни в жисть! Он допрежь
врагох побьет, а потом его убыот. Н аш и отцы Другое гутарили: «Бу­
лавина домовитые черкасские казаки убили». Про их измену у нас
в песнях играется, а бывальщины гутарят, что Булавина изменщики
застрелили. Если бы Булавин не держ ал у себя домовитых казакох,
он бы, как и Н екраса, не проиграл своего дела.
Большую слабость имеет к романам авантюрным и особенно —
о шпионах. Но удивительно, что сказок авантюрных не рассказывает.
В его словаре бытуют политические, научные термины. В разго­
воре на бытовые темы, иногда в преданиях встречаются такого рода
выражения: «Дома классовая борьба пошла. Ж ена хочет, чтобы муж
в колхозе работал, он ж елает на производстве», или «Власть у эко­
номистов была, у домовитых», или «Н аука и практика — родные се­
стры» и т п. Все это новое, современное не портит его сказок.
От него за 20 лет записано 15 песен (песни он знает, но петь
их не любит), 50 сказок, 38 преданий.
В этом сборнике ему принадлеж ат сказки и предания за №№ 12,
18, 20, 23, 24, 44, 54, 56,
ТУМИНА ВАСИЛИСА А НДРЕ Е ВН А
В июле 1940 г. бригадир хлопководческой бригады колхоза
«Красное знамя» (теперь колхоз им. В. И. Ланина) С. А. БоНдаревский, казак-некрасовец, познакомил меня с лучшей звеньевой Васи­
лисой Андреовной Туминой.
— Н а работу Василиса скорая, на слова не с к у п а я ,.— сказал
он.
240

Вечером того же дня я пришел в дом Василисы Андреевны.
Странно было видеть происшедшую в ней перемену. На людях она
казалась бойкой, острой на язык, а дома, в кругу детей, это была ти­
хая, ласковая мать Л асковые интонации голоса, приветливое слово,
манера держ ать себя с детьми, посторонними — все говорило о сте­
пенной, вдумчивой и душевной
женщине. Она даж е поинтере­
совалась моей работой:
— К ак работаете? Много
сказок посписали устарикох?—
И без предисловия спроси­
ла: -— Какую ж е вам сказку
гутарить?
!
— К акая вам, Василиса
Андреевна, по душе, ту и рас­
скажите.
—
Д уш а-то в разное время
разная бывает. Р а з на раз не
приходится. Когда найдет тос­
ка по мужу, я больше люблю
гутарить про «Стрельца-молодца», про «Д ва деревца и калюку», •-.Верную жену». Д етей у
меня, видите сами,
много. Я
целый день на работе, а мужасударя И вана Федоровича чет­
вертый год нету... Такое горе
возьмет подчас, свет не мил, а
тут дети начинают просить:
«Мамушка, скаж л нам сказку!»
Подумаю, подумаю, да и начи­
наю гутарить про «Стрельиа-молодца». Сказываю, а на уме сударь
Иван Федорович, а не Стрелец-молодец. Мне его жалко-ж алко.
Ц арь ему задание дает, сгубить хочет. А я вместо Танюшки (герои­
нясказки)
слова любезные подбираю для него,
советы ему даю,
ковер тку, чтоб царя Ероху унес...
Помолчав с минуту, добавила:
—
На серсе светло у меня делается... сказка радость приносит,
жизпю облегчает
—
А то бывало и такое, — продолж ала Тумина, — найдет обида
ча попох, так я про них гутарю. Себялюбцы, до чужих жен привер­
жены. Кадилом кадят, а сами в чужой карман глядят. Вот, к приме­
ру, сказка «Как охотник спас девушку». В ней все правда, обесче­
стил поп девчонку. Куда ей деваться?! Хорошо, что нашелся чело­
век! Всю жизнь ей поп опоганил...
Много вечеров ходил слушать Василису Андреевну, и каждый
раз передо мной раскрывалась большая, содерж ательная душа ска­
зочницы.
Репертуар у В. А. Туминой разнообразный: волшебные, бытовые,
сатирические сказки и бывальщины.
Все записанное от нее можно разбить на четыре тематические
группы: 1. О большой, чистой любви, ласковых, умных, верных и пре­
данных женах («Стрелец-молодец», «Верная ж ена»); 2. О женщи­
нах, которым судьба послала тяж елое испытание («Охотник спас де­
241

вуш ку»); 3. Антипоповские («Антихрист попом явился»); 4. О ловких
людях («Черная бирка»).
Сказки Василиса Андреевна переняла от матери, Феклы Серге­
евны Черевановой, и муж а, И. Ф. Тумина. Д ля ее манеры повест­
вования характерен выразительный, глубокий лиризм, тонкий юмор,
переходящий в сарказм, портретная живопись.
Родилась В. А. Тумина на Майносе в 1898 г. В Россию приехала
в 1912 г. с первой партией переселенцев. М алограмотная. Запись от
нее производилась в 1940— 1947 гг. Всего записано 18 сказок, 7 бывальщин. Ж ивет она сейчас в городе Поти.
В сборнике ей принадлеж ат сказки за №№ 11, 22.
ФАТЕЕВА Д А Р Ь Я ЛИП АТЬЕВН А
Д арья Липатьевна живет в селении Шевкитили *. Мое знакомст­
во с нею было трудным. В 1956 г. я впервые посетил это селение.
Некрасовцы М айноса (переселенцы из хутора Ново-Некрасовского)
приняли меня радушно. От них я узнал о Фатеевой. Мои попытки
сблизиться с ней оказались
тщетными. И только в следую­
щем, 1957 г.-моя настойчивость
привела к встрече с Фатеевой.
Первые посещения не дали ни­
какого результата. Она неиз­
менно отвечала:
— Пустое ты дело гово­
ришь. Чай, ты не дите сказкито слухать, да и время у меня
нет. Ты, видать, без дела хо­
дишь, а мне двор надо при­
брать, цветы полить...
Я старался внушить Ф атее­
вой, что старина, которую она
знает, имеет глубокий научный
интерес. Но мои убеждения
произвели на нее обратное дей­
ствие. Она смотрела на меня
недружелюбно, а моя настойчи­
вость ее разд раж ала. Не сдер­
ж ав своего гнева, сказала:
— Чего пристал?! Человек
по виду городской, умствен­
ный, а рассуждения, как у ма­
лого дите... Ничего я не знаю... уходите, мне недосуг.
Как я потом узнал, она в этот ж е день наводила обо мне справ­
ки, интересовалась, кто я и зачем приехал.
1
Селение Ш евкитили, М ахарадзевского района, Кутаисской
области, Грузинской ССР. Расположено в трех километрах от стан­
ции Натанеби на валу бывшей турецкой крепости у берега Чер­
ного моря. О бразовалось в 1932 г. из некрасовцев Майноса, Мады,
Дуная.

2VI

На другой день, увидев Дарью Липатьевну, приветствовал ее и
спросил:
— Как ваше здоровье, Д ар ья Липатьевна?
— Голова болит, за сердце хватает.
— М ожет, лекарства дать?
— Принесите, коль охота есть.
Л екарство она взяла, а принимать не стала. Заговаривать о
сказках было неудобно и небезопасно. При виде ее плотно сжатых
губ казалось, вот-вот с ее язы ка сорвется: «Ну, чего сидишь?» М ол­
чать тож е было неудобно. С безразличным видом полюбопытствовал:
— Скажите, Д арья Л ипатьевна, почему у вас и мадьевских ли­
монный цвет лица, а у других некрасовцев нет?
— Кабы побыли они на М аде, поглядела б я, какой у них был
цвет.
— А вы на М аде были?
— Была... — Помолчав, продолж ала: — Мой муж — мадьевский.
Хороший человек был, царство ему небесное... — Н а лице Фатеевой
разгладились морщины, в глазах появилась теплота.
Воспоминание о муже, мое сердечное участие, расположили ее.
С. этого дня Ф атеева рассказы вала, пела песни, В следующие
мои приезды Ф атеева даж е обиж алась, если я не заходил к ней
первой.
Родилась Д арья Липатьевна в селе С лава Черкасская (Добрудж а, Румыния) в 1875 г. Семья ее в числе других 300 семей из Славы
Черкасской переехала в 1878 г. в азиатскую Турцию (Коньй об­
л асть), на озеро Акчаир, в селение Д ж идигия. На новом месте пе­
реселенцы занимались рыболовством, земледелием. В 1905 г. 30 семей
из них уехали на Бейшеирское озеро, остров Маду. М уж Д арьи Липатьевны умер, она вышла вторично за некрасовца Мады. А через
три года все дунайские и часть мадьевских ушли на озеро Акчаир.
В 1924 г. 240 семей из Дж идигии приехали в Советский Союз. Их
поселили в Ростовской области, в станице Егорлыкской, из которой
в 1932 г. 200 семей переехали в г. Кизляр, а 32 семьи, что были на.
М аде, и 8 семей коренных мадьевцев — в Шевкитили. Д о 1950 г.
Д арья Липатьевна работала в Натанебском колхозе.
Влияние Мады ощутимо на психике, мировоззрении, репертуаре
Фатеевой. По ее словам, она переняла сказки, бывальщины от И ри­
ны Никитичны Караелевой, а песни и некоторые предания об И гна­
т е — от И саака Петровича Петрушина.
— Бабуш ке К араелевой сто лет было. Она грамотная, на своем
веку много видала, слыхала. Все сказки от нее переняла. Наши д у ­
найские говорили об Игнате, его заветах, только таких бывалыцйн,
как на М аде, у нас не было. Мы «раздорники», нас больше тянуло
до мадьевских некрасовцев, с липованами мы не соединялись (см.
предание «Мы не липоване»), А от деда И саака Петровича научи
лась петь песни об Игнате. Умственный человек он, грамотей был
большой.
П ам ять у Д арьи Липатьевны светлая. Н атура она поэтическая.
Ее сказки, бывальщины не повторяют уж е известные сюжеты. Н е­
грамотная.
243

За три
4 легенды,
В этом
7, 9, 19, 21,

года от Фатеевой записано 15 сказок, 10 бывалынин,
18 песен.
сборнике ей принадлеж ат сказки и предания за ЛаЛа 4,
45, 51, 52.

ШАШКИН СЕМЕН ФОТИЕВИЧ
Семен Фотиевич Шашкин (1847— 1947 гг.), или, как его называ­
ют казаки, дед Ш ашка, был живым свидетелем некрасовской исто­
рии, знатоком «заветов Игната», быта казачьей общины, носителем
устной поэзии своего народа. Он самый грамотный среди предста­
вителей старше! о поколения не­
красовцев на хуторе. Свободно
владел латынью, говорил поар,абски, по-турецки, знал гре­
ческий, болгарский, грузинский
языки. На Майносе много лет
исполнял обязанности атаманка
рыболовецкой
ватаги,
затем
учителя и, наконец, ходил в
атаманах Войска Кубанского.
П ользовался общим уваж ени­
ем. Круг допустил его к собор­
ной
церкви, где
хранилась
«Книга Игната», которую, по
его словам, он читал. Ему при­
надлежит инициатива переселе­
ния некрасовцев в Россию. Его
сын, Трофим Семенович, крас­
ный комиссар, сложил голову
за Советскую власть на К уба­
ни в 1919 году.
Когда мы (члены фольклор­
ной экспедиции Ростовского пе­
дагогического института: А М.
Листопадов. А Гостев, Г. А.
Червяченко) впервые пришли
к Шашкпну (30 июня 1940 г.), он сидел во дворе под навесом
виноградных лоз на маленькой скамеечке Нашему взору предстал
рослый широкоплечий старик с бледным страдальчески-задумчивым,
выразительным лицом. На голове ш апка-кубанка; большая, акку­
ратно расчесанная белая борода ниспадала на грудь Сидел он не­
подвижно, всматриваясь в какую-то невидимую точку. На нем была
белая рубаха, темно-синие штаны, вправленные в белые шерстяные
носки, на ногах выворотные чувяки, подбитые заячьим мехом.
Принял он нас довольно равнодушно. Но, как хозяин, вежливо
пригласил садиться. Нам принесли скамеечки, поставили круглый
столик на низеньких ножках. Узнав о цели нашего прихода, спросил:
— Д ля чего записываете?
Мы объяснили. Семен Фотиевич без принуждения стал расска­
зывать историю переселения некрасовцев с Д о н а на Кубань, об И гна­
те Некрасове, его «заветах».

При следующих встречах был особенно радушным, гостеприим­
ным, угощ ал фруктами, катламками, молоком. Ему приятно было,
что городские люди слушают его, переспрашивают, уточняют, запи­
сывают. Наши собеседования затягивались. Он «играл» одну песню
за другой. Случалось, обращ ался к 60-летней дочери за помощью.
Н есмотря на старость и болезнь, Шашкин обладал тонким поэ­
тическим и музыкальным чутьем. Он хвалил А. М. Л истопадова за
точность воспроизведения им мелодий песни на скрипке: «Хорошо!..
Так!.. П равильно ряд ведешь, голос понял!» Если ж е какая-то нота
звучала неверно, он перебивал Л истопадова: «Ня так! ряд ня тот
взял! Вот как надо!» и тут же выводил голосом.
Дальнейш ие свидания у нзс с ним проходили без посторонних.
За 1940— 1941 гг., 1944— 1946 гг. я записал от него (в итоге)
69 песен, 15 сказок, 17 преданий.
П овествуя прозаические произведения, Шашкин держ ался двух
принципов: поэтического и фактографического. Первый широко ис­
пользовал в сказках, второй — в бывальщинах. Н егодовал против
рассказчиков, которые смешивают «побаску» с историей. При всяком
удобном случае говорил:
— Это я тебе сказку гутарю, в ней побаски есть. В сказках
можно Кто что знает, об чем мечтает, то и приплетает. Тут обиды
никакой нет. А про И гната, предкох так-то делать нельзя, потому бы­
вальщ ина передается по потомству. Об Игнате в книжках написано,
история есть.
Больше всего Семен Фотиевич любил рассказы вать предания.
В отличие от других сказочников имел своеобразную манеру по­
вествования. Бытовые, волшебные сюжеты передавал замедленным,
спокойным темпом. Если во время исполнения сказок ему приходили
на память еще не записанные мною песни, заветы, предания об
И гнате и предках, он останавливался на полуслове и «выкладывал»,
что вспомнил. Предания рассказы вал торопливо. Спешил поскорее
сообщить, справлялся, знаю ли я, «гутарил ли» кто мне такую бы­
вальщину.
В марте 1946 г. я привез книж ку «Сказки казаков-некрасовцев»,
изданную Ростиздатом в 1945 г. Ш ашкин был болен. Он попросил
книгу, приж ал ее к груди.
— Были бы глазушки, поглядел бы, почитал, а теяврича нема.
Не вижу, — сказал Семен Фотиевич, ощупывая книгу. — Викторыч,
почитай мне.
Прослуш ав свою сказку, он попросил дочь:
— П алага, налей нам по стаканчику вина.
Когда вино принесли, сказал:
— Ты пей, Викторыч, а с тобою и я.
Д рож ащ ей рукой он поднес к губам рюмку:
— С лава тебе, господи, из басурмамоких кофтей 1 вырвались на
святую Русь!
В этом сборнике Семену Фотиевичу Ш ашкину принадлеж ат
сказки и предания за №№ 26, 37, 38, 55.

1 Кофтей — когтей.
245

К О М М Е Н Т А Р И И

1. Лисушкина свадьба. Записана от Д . Е. Беликовой, хутор Но­
во-Некрасовский.
С оответствую щ их в ар и ан то в по «У казателю » А н .1 и П р о п п а г
нет. Н о м отивы «лиса вы ходит за м у ж за кота», «отняти е дома одчим
зверем у другого» им ею тся (Ан., 103, 212, П роп па, 103, 212)3. С ам ы м
близким вар и ан то м в сю ж етн ом отнош ении я в л я ет ся с к а зк а Т. И.
К апустин ой «Л и суш ки н а с в а д ь б а » (см. Ф. В. Т ум илевич. С к азк и каза к о в -н ек р асо в ц ев . Р о с т и зд а т , 1945, 3), но у Б ел и ко в о й она более
поэтична, в ней р а зв и т песенный текст. З а п и с ан о 4 в ар и ан та.

2. Кочеток бобком подавился. Записана от Т. И. Капустиной,
хутор Н ово-Н екрасовский.
По «Указателю» Ан., *241 1 (2032) ; Пропп. *241 1; В. Р. 4 П. 80.
«Смерть Петуш ка». Популярный сюжет, варианты известны в Е вро­
пе, на К авказе, в Индии, у арабов. Относится к типу «формульных
сказок», кумулятивных. Записано 2 варианта.
. Сказке близка украинская (Украинские народные сказки. М.,
1956, стр. 74—77).
3. Кочеток у царя деньги отнял Записана от Д . Е. Б еликовой,
хутор Н ово-Н екрасовский.
По «Указателю » Ан. и Проппа сюжет не зарегистрирован. Но
варианты встречаются в сборниках «Украинские народные сказки»
(ГИХ Л, 1956, стр. 61—62), «Французские народные сказки» (ГИ Х Л ,
1959, 16).
Данный вариант оригинален, поэтичен, насыщен бытовыми д е­
талям и, характерны ми для казакоз-некрасовцев, в нем подчеркнута
нецриязяь к царю Ерохе. У некрасовцев сказка популярна. З ап и са­
но 5 вариантов (см. Ф. В. Тумилевич. Сказки казаков-некрасовцев.
Ростиздат, 1945, 2)
1 Ан. — «Указатель сказочных сюжетов по системе Антти Аарне»
Н. П. Андреева, изд. Гос. Русское Географическое общество, Л.,
1929 г.
2 В. Я. Пропп. У казатель сюжетов к сказкам А фанасьева А. Н.
ГИХЛ, 1957, т. 3, стр. 458. (Н ародные русские сказки, ГИХЛ, 1957,
в 3 том ах).
3 Номера сюжетов, указанные в скобках, имеют косвенное от­
ношение к сказкам некрасовцев.
4 В. Р. — ВоИе РоНука (Больте П оливка).
246

4. Глупая сорока. Записана от Д ■Л . Фатеевой, село Шевкитили,
Г рузинской ССР.
По «Указателю» Аи. сюжет не зарегистрирован. С казка сам о­
стоятельна. П остроена по принципу психологического параллелизма:
глупая сорока, неумный царь. Сказочница подчеркивает презритель­
ное отношение к царю.
5. Рысенька. Записана от Д . Е. Беликовой, хутор Н ово-Н екра­
совский.
Ан., 409; Пропп, 409. В отличие от указанных версий, муж под­
к арауливает рысеньку, опутывает ее пояском, втыкает в землю невладанный нож, и рысь превращ ается в прежнюю Танюшку. Сказка
сюжетно более развита, по-этична, даны песенные обращения. И меет­
ся описание природы. Записано 3 варианта.
6. Мальчик-с-пальчик и людоед. Записано от Д . Е. Б еликовой,
хутор Н ово-Н екрасовский.
Ан., 327 В. (сравн. 700, 1119); Пропп, 327 В,; В. Р. 1 15, стр.
124— 126; Французские народные сказки. ГИХЛ, 1959, стр. 23—29;
Перро.
Из всех вариантов сказка Ш арля Перро более близка некрасов­
ской.
7. Дети старика и Рыжутка. Записана от Д . А. Фатеевой, село
Ш евкитили, Грузинской ССР.
По «Указателю» Ан. сюжет не зарегистрирован. С казка о чудес­
ной корове, доставляю щ ей обездоленных детей в «город счастья»,
популярна у некрасовцев майносской ветви. От них она перешла к
некрасовцам дунайской ветви, жившим на Маде. От майносских з а ­
писано 4, от дунайских 2 варианта. По словам Фатеевой, она пере­
няла сказку на острове М ада от бабушки Ирины К араелевой (гра­
мотной 100-летней женщины), хранительницы рукописных книг, ре­
ликвий И гната Н екрасова. 1
С казка объединяет в себе три известных сюжетных мотива:
«о злой мачехе», «о волшебной корове» (Ан. *314, 511, Пропп *314),
«о стране обетованной» (Ан., 1930; В Р III, 158, 159; Пропп, 1930).
Указанные мотивы являются только компонентами. Сюжет само­
стоятелен, близок к преданиям о «Городе Игната».
В сказке отраж ена социально-утопическая мечта некрасовцев
о счастливой жизни, справедливости, равенстве, желании учить гра­
моте девочек. Последний мотив, несомненно, внесен женщинами.
8. Парень и царская дочь. Записана от Е. Т. Ивануткиной, хутор
Н ово-Н екрасовский.
Соответствующей сказки в «Указателе» Ан. не отмечено. У не­
красовцев сюжет популярен. Записано 4 варианта (см. Ф. В. Тумилевич. Русские народные сказки казаков-некрасовцев. Р остиздатг
1958, 16).
Сказочница объединяет известные мотивы: «помощь чудесного
коня» (Ан., 531; Пропп, 531); «злая мачеха» (Ан., 480; Пропп, 480);
«наказание за непочитанне матери» (Ан., * 766). Все перечисленные
мотивы переосмыслены, даны в ином художественном освещении, в
аспекте некрасовской морали.
Мотив «о чудесном волосе» восходит к библии (см. «Самсон и
Д ал и ла»),
247

9. Иван и три озера. Записана от Д. Л . Фатеевой, селение Шевкитили, Грузинской ССР. Сказка самостоятельна.
В указанных вариантах (Ан., 518, * 936; Пропп, * 936; В. Р. III,
193, стр. 412—413) имеются два мотива: 1) «героя заш иваю т в во­
ловью кожу, вороны поднимают его на гору, хозяин оставляет его
на горе»; 2) «черт и волк дерутся. Герой получает шапку-невидимку».
10. Тит-рыба. Записана от Е. Т. Ивануткиной, хутор Н ово-Н е­
красовский.
По «Указателю» Ан. сюжет не зарегистрирован. Мотивы «обе­
щание сына» (Ан., 313 А; Пропп, 313); «превращение героя в разных
животных, птиц» (Ан., 302, 325, 329; Пропп, 325, 329); «служба па­
стухом» (Ан., 502; Пропп, 502) популярны в чудесных сказках, хотя
прямого отношения к данному сю жету не имеют.
11. Стрелец-молодец. Записана от В. А. Туминой, хутор НовоН екрасовский.
Ан., 465. А. В.; Пропп, 465; «Песни и сказки Ярославской обла­
сти», под ред. Э. В. Померанцевой Ярославль, 1958, 8; «Украинские
народные сказки». М., 1956, стр. 244—248; Ф. В. Тумилевич. Сказки
казаков-некрасовцев. Ростиздат, 1945, 9.
В отличие от известных вариантов в сказке особенно красочно
повествуется о большой, самоотверженной любви героя и героини.
Особо подчеркнуты отрицательные качества царя Ерохи. По мнению
героини, жить хорошо можно только там, «где царя и слуг его нет».
12. Брат и сестра. Записана от Л . В. Тумина, хутор Н ово-Н е­
красовский.
В сюжете творчески объединены, переосмыслены следующие мо­
тивы: «безручка» (Ан., 706; Пропп, 706); «чудесные дети» (Ан., 707;
Пропп, 707); «мертвая царевна», или «спящая красавица» (Ан., 709;
Пропп, 709). В отличие от указанных вариантов вымысел мотиви­
руется реалистическим рассказом о жизни старика рыбака, его д е­
тей. Последние нарушают закон родителя.
В новом плане трактуется традиционная тема о 12 разбойниках.
Они показаны благородными охотниками, покровителями героини,
любящими ее, умирающими вслед за нею. Внесено лирическое опи­
сание природы, человеческих отношений, соблюдена троичность, не­
обыкновенная присказка и концовка. С казка Тумина — своеобразное
поэтическое произведение. Записано 3 варианта.
13. Девяностосортовый фонарь. Записана от М. М. Гоголевой,
гор. Приморско-Ахтарск.
Ан., 510 В; Пропп, 510 В; В. Р. II, 65; «Французские народные
сказки». М., 1957, 34. «Свиной чехол». Сказка популярна в Европе,
Малой Азии, в Сирии, Индии, Японии, Африке, Бразилии, на острове
св. М аврикия. Известна литературная обработка Перро, 1594 г.
В отличие от указанных вариантов сказка повествует не о князе
„(царе), выразивш ем желание жениться на своей дочери, а о простом
человеке, который решил жениться на дочери не по своему ж ел а­
нию, а по «завету» жены. Героиня прячется не во дворце, а в вол­
шебном фонаре, выходит зам уж не за царского сына, а за работника
,с.воего отца.
Сюжет поэтически нов, включает в себя причитания, насыщен
бытовыми деталями, присущими некрасовской жизни. Мотив «ж е­
нитьбы отца на дочери» древен, восходит к доклассовому обществу.
248

14 Богатый и бедный. Записана от М. М. Гоголевой, гор. П ри­
морско-Ахтарск.
Ан., 613; Пропп, 613; В. Р. 11, 107. «П равда и кривда». Одна из
распространенных сказок, варианты которой известны всем народам
Наш вариант оригинален тем, что в него введены новые мотивы ’
«герой излечивает царскую дочь, отказывается выполнить просьбу
богатого — выколоть ему глаза»; «богатого - наказываю т птицы».
15. Царевна-чародейка. Записана от Е. Т. И ванут ш ной, хутор
Н ово-Некрасовский.
Ан., 307, 810, приложение к «Указателю» Ан., стр- 116,
I—о мертвецах (1. Покойник в церкви, 2. Человек везет мертвеца);
Пропп, 307; В. Р. III, 219. Сюжет популярен во множестве вариан­
тов. Использован Н. В. Гоголем в повести «Вий» (см. Н. Ф. Сумцов «П араллели к повести Н. В, Гоголя «Вий», журн «Киевская
старина», 1892, март, стр. 472—477;
В сказке выражено критическое отношение некрасовцев к царю,
царской дочери. Обращено внимание на труд, равный в социальном
отношении брак. Сюжет оригинален.
16. Зл ая баба. Записано от М. М. Гоголевой, гор. ПриморскоАхтарск.
В сю жете объединены мотивы из различных сказок: «о злой
жене» (Ан., 555; Пропп, 555); «чудесные дары» (Ан., 563,564; Пропп,
563, 564); Комовская. «Сказки, рассказы, песни Горьковской обла­
сти», 1956, 8. Рассказ Гоголевой оригинален. Домысел идет по линии
наказания «злой жены» и сближения сюжета с личной судьбой рас­
сказчицы.
17. Парень русалок смотрел. Записана от Б. Т. Мантаева, х у ­
тор Н ово-Н екрасовский.
Соответствующих вариантов по «Указателю» Ан. нет.
В сказке объединены два сю жета: «как парень русалок смот­
рел» и «ослепление черта». Мотив «ослепление черта» популярен в
сказках-быличках (Ан., 1135, 1136; В. Р. III, 191 а, С, 378, сноска;
Б. и Ю. Соколовы, 48). Некрасовцы относят такого рода сказки к
бывалыцинам или «страшным» сказкам.
18. Баба и змей. Записана от Л . В. Тумина, хутор Н ово-Н екра­
совский.
Ан., 1164; Пропп, 1164. «Злая ж ена в яме». Указанные вариан­
ты близки только первой половине сказки. Вторая половина — «о
змее и злой бабе» — не отмечена в «Указателе» Ан. С казка Тумина
своеобразна, оригинальна и могла бы занять в «Указателе» Ан.
№ * 1164. Она высмеивает злых жен, царя Ероху, набожность.
19. Разбойник ушел из рая. Записана от Д . Л . Фатеевой, селе­
ние Шевкитили, Грузинской ССР.
Л егенда самостоятельна, по «Указателю» Ан. могла бы занять
№ 805 I. Сюжет поэтичен, своеобразен, занимателен. Рассказчица с
тонким юмором, переходящим в сатиру, обнаж ает непоследователь­
ность писания апостолов и пророков, рассказавш их людям о Хри­
сте столько разных историй, что они не знают, кто ж е из них был
прав. Поэтому Христос решает апостолов оставить в аду, боясьь
что они в раю так же будут смущать праведные души, как и на
земле. Но, сжалившись, берет их в рай, вместе с ними в рай попа­
дает разбойник. Рассказ Фатеевой ценен как произведение антире­
249

лигиозное. Мотив «Соломон в аду» (Ан., 804 *) популярен в сказкая
и легендах некрасовцев.
20. Мужик учит черта. Записана от Л . В. Тумина, хутор Н овоНекрасовский.
П о «Указателю» Ан. сюжет не отмечен. Л егенда самостоятельна.
Возникла она на основе религиозного учения о нечистой силе. В
передаче Л . В. Тумина — это сатирический памфлет, рисующий бес­
помощность черта и даж е самого сатаны в деле совращения « каза­
ков праведной станицы» к греховным поступкам; одновременно пока­
зано бессилие церковного учения и влияния божьего слова на чело­
века.
Эту легенду, как сообщ ает Л. В. Тумин, он перенял от Е. И. Се­
мутина и С. Ф. Ш ашкина. Записано 3 варианта,
21. Как люди бриться стали. Записана от Д . Л . Фатеевой, селение Ш евкитили, Грузинской ССР.
По «Указателю» Ан. сюжет не зарегистрирован. У некрасовцев
Майноса, Д уная, у старообрядцев Д она легенда «Как люди бриться
стали» очень популярна. Л егенда Д. Л. Фатеевой по своему идей­
ному направлению антицерковная.
22. Охотник спас девушку. Записана от В. А. Туминой, хутор
Н ово-Н екрасовский.
По «Указателю» Ан. соответствующего сю жета не зарегистриро­
вано, может занять место под номером *883. Мотив «поручения б р а­
том сестры попу на время своей службы» известен. Он относится
к типу «О клеветанная девуш ка» (Ан., 883; Пропп, 883); Ф. В. Тумилевич. Русские народные сказки казаков-некрасовцев. Ростиздат,
1958, 28.
В сюжетном развитии сказка самостоятельна. Поп, совершивший
зло, наказывается. Судьба посылает героине достойного друга ж и з­
ни. Тема об обиженных женщинах — самая близкая сказочнице.
23. Солдат и боярин. Записана от,. Л . В. Тум ина, хутор Н ово-Н е­
красовский.
(Ан., * 1637. «Передай дальш е»).
Наш вариант своеобразен и оригинален по сюжету. С казка л а ­
конична, композиционна стройна, прикреплена к имени царя Ерохи.
24. Солдат командует царем. Записана от Л . В. Тумина, хутор
Н ово-Н екрасовский.
С казка самостоятельна. Ее следует отнести к типу «Умные от­
веты» (Ан., * 921, I, А. В., 922; Пропп, * 921, I, А. В., 922; «Песни
и сказки Ярославской области». Ярославль, 1958; 10). Она могла бы
в «Указателе» Ан. занять место под №*922 1 А. В художественном
отношении своеобразна, ритмична, отличается от указанных вари­
антов сатирической трактовкой образа царя. Сам сказочник дает
следующие комментарии: «Сказка эта с М айноза. Слыхал от Егора
Ивановича Семутина, Агафьи Лукьяновны Зайцевой, Семена Фотневича Ш ашкина. Наши старики гутарили ее в насмешку над ца­
рем Ерохой. Этого царя у нас казаки не уваж али, потому как ов
наших предкох с Расеи прогнал, бедных людей притеснял, казнил,
вешал, станицы жег. У нас — некрасовцех — и посегодня к царю
Ерохе большое неуважение, ненависть в сердце».
25. Будет слуга, да не царю. Записано от М. Г. В олковой, хутор
Н ово-Н екрасовский.
П редание — лирическое произведение дифирамбического харак-

250

гера. Хотя в основу сю жета положены известные факты из истории
(расправа карательного отряда с казаками, убийство восставшими
к нязя Ю. Долгорукого, см. «Булавинское восстание». М., 1-935,
№ № 13— 17, 127— 144), в целом э т о — поэтический гимн И гнату Н е­
красову, его мужеству, преданности народу, необычайной красоте,
чудесному рождению (что подчеркнуто песней). Все это, конечно,—
плод ф антазии, сердечного, идеального отношения к нему. Вероятно,
по этим ж е соображениям приписывается ему, а не Булавину, убий­
ство князя Ю. Долгорукого. Но если принять эту точку зрения, то
вымысел обусловлен многими причинами. И в первую очередь той,
что К. Булавин не был последовательным выразителем желаний
крепостного крестьянства, голутвенного (бедного) казачества и р а­
ботных людей т.'е. тех участников, которые были движущ ей силой
восстания. Игнат же Н екрасов опирался как раз на эти силы наро­
да, а его борьба с русским самодержавием продолж алась 30 лет
(с 1707 по 1737 г.). Кроме того, он создал демократическую общину,
д ал ей «заветы». Несомненно, все важное в истории этой борьбы
связы вается с его именем.
Неизменное, настойчивое утверждение устной поэзии некрасовцев
о том, что царского карателя убил Игнат Некрасов, обязы вает исто­
риков обратить на это внимание. Тем более, что точно такое ж е мне­
ние выраж ено в песнях, записанных в России, в станице Рассыпной,
в 1840 г. Н. Бухариным (см. песню «На заре то было ранне-утрен­
ней», у В. И. Л ебедева в его работе «Булавинское восстание», М.,
1934, стр. 77— 78).
Бывальщ ина интересна тем, что в ней упоминается отчество
И гната Н екрасова (см. предание и комментарий «Заветы И гната
Н екрасова»).
26.
Смерть Булавина.Записано от С. Ф. Ш ашкина, хутор Н овоН екрасовский.
Ф абула предания воспроизводит основные эпизоды действитель­
ных событий в хронологической последовательности. Сюжет ж е рас­
крывает их в образной форме, акцентирует внимание на классовых
противоречиях булавинского восстания. Большинство ф актов в бы­
вальщ ине находит подтверждение в исторических документах (см.
«Булавинское восстание». М., 1935, № 13— 17, стр. 127— 144; № 98,
стр. 281—282; № 236—24-6, стр. 450—465).
'П редание — интересный источник, выражающий взгляд участ­
ников антифеодального движения (1707— 1737 гг.), их потомков как
на само восстание, так и на смерть Булавина.
Существует две версии о гибели К. А. Булавина. По одним све­
дениям , он застрелился. Эта версия исходила от И. Г. Зерщ икова
(«Булавинское восстание» № 108, стр. 292—293; «Письма и бумаги
П етра Великого», т. 8, вып. 2, стр. 464). Вторая версия — Булавин
■был убит старшинами, убийца — есаул С. Ананьин. Д ан ная точка
зрения более правдоподобна, подтверждается рядом документов
(см. Е. П. П одъяпольская. М атериалы по истории СССР. АН СССР,
■вып. 5, М., 1957, стр. 511—513; «Письма и бумаги П етра Великого»,
т. 8, вып.. 2, стр. 463, 589; «Булавинское восстание», № 111, стр. 296;
№ 121, стр. 310; № 191, стр. 394; № 249, стр. 467).
В устной поэзии казаков-некрасовцев (в преданиях и песнях)
утверж дается только одна мысль: Булавин убит «домовитыми» к а ­
закам и Черкасской станицы.
251

Самый живой, убедительный образ бывальщины — И гнат Не­
красов. При всем поэтическом домысле «темные предания старины»
не только сохраняю т чувства, мысли создателей, но при сопостав­
лении их с историческими источниками они часто обнаруж иваю т
верность исторических детален, фактов, событий.
Песенный текст «Не две тучушки, не две грозные» — своеоб­
разный вариант воинских песен о сражении двух армий, гибели ге­
нерала или полковника (см. А. И. Соболевский, т. 6, № 119; П. В.
Кириевский, вып. 10, стр. 45, № 3, стр. 84, № 2). В предании песня
выполняет функцию художественной мотивировки.
27.
Изменников убивать без суда .Записано от И. К. Д о лго ва ,
хутор Н ово-Н екрасовский.
Мотивы борьбы казаков с царем, сватовство Екатерины —
предыстория измены Ильи Стрельникова. Лицо это не историческое,
но типично для изменников булавинского движения — «домовитых»
казаков.
Независимо от анахронизма, фактически рассказ последовате­
лен, художественно обоснован, доносит взгляды некрасовцев на по­
ведение царя, царицы, «синода» (сената), Игната, казачьего круга.
Романическая история взаимоотношений меж ду царицей и Н е­
красовым, по мнению старшего поколения казаков, не подлежит со­
мнению.
О бразы Екатерины и И гната раскрыты убедительно. Политиче­
ское, моральное превосходство на стороне атамана. Некрасовцам
лестно было думать, что сама царица сваталась к их вождю, а он
во имя народа отверг ее домогательство.
28. Царь приказал попам прочитать проклятие.
Записано от
М. М. Гоголевой, гор. Приморско-Ахтарск.
В предании каждый мотив проникнут негодованием к царю Ерохе, пожелавшему «казнить И гната»; к попам, проклявшим солдат
и мужиков; атаману «домовитых» черкасских казаков, убийцам Б у­
лавина (см. комментарии к преданию «Смерть Булавина») и «шель­
ме» Екатерине. Все содержание излагается в соответствии с хроно­
логией исторических событий, за исключением мотива «Уход Некра­
сова на Кубань». По глубокому убеждению казаков-некрасовцев,
Игнат ушел с Д она при Екатерине.
Поэтический вымысел основан па действительных прототипах.
Мотив «проклятие попами солдат и мужиков», конечно, не выдумка.
Такие примеры были во время движения С. Разина, Е. Пугачева,
они имели место и в период борьбы некрасовцев.
Рассказчица считает, что на уход И гната Н екрасова на Кубань
повлияли две причины: «проклятье попох», которое лишило восста­
ние притока народных масс, и «убийство изменщиками» Булавина.
Сама М. М. Гоголева из рода Булавина, поэтому в ее повество­
вании он называется первым братом И гната, меж ду тем как в дру­
гих преданиях на первом месте называется Драный, затем Голый,
а потом Булавин.
29. Игнат из крестов пули лил. Записано от М. М. Гоголевой,
гор. Приморско-Ахтарск.
В бывальщине отраж ена острая идеологическая борьба внутри
некрасовской общины вокруг имени И гната Федоровича Некрасова.
Еще на Кубани община была представлена двумя партиями: сто­
252

ронниками старой веры — раскольниками, жившими там до прихода
некрасовцев, и последователями Игната.
Защитники старой веры не имели политической вражды к царю.
Разреш и он им свободное отправление их религиозных обрядов,
они без замедления вернулись бы в царскую Россию, как это было
в 1828— 1829 г г , когда некрасовиы-старообрядцы Д уная получили
автономию веры («По указу его Величества Государя императора
Александра 'П авловича»), поселившись близ гор. И змаила в селах
С тарая Некрасовка и Н овая Н екрасовка (Указ № 1, июля 25-го дня
1811 г.). Копия вручена мне в 1959 г. жителем села Новая Н екра­
совка 8. С. Ремизовым. Некрасовцы этой партии распространяли ле­
генду о литье пуль, ядер из крестов, колоколов Игнатом Н екрасо­
вым Антибожественными его поступками они объясняли вымира­
ние некрасовцев на чужбине.
Вымысел имел под собой реальную почву. Так, Игнат во время
походов с Кубани в южные окраины России, на Дон, Волгу жег
церкви, монастыри, грабил божьи дома. Иконы, кресты, хоругви,
книги отправлял старикам на Кубань (см. Г1. П. Короленко, 24—26;
«Славянский сборник», 1875 г.; Н. Н. Субботин. История Белокриницкого священства. Ж урн. «Русский вестник», № 7, 1900 г.,
стр. 161 — 165; В. П. И ванов-Ж елудков, «Русский вестник», т. 63,
июнь, 1866 г., стр. 430; В. Ф. Минорский, У русских подданных сул­
тана. Отдельный оттиск их «Этнографического обозрения», 1902 г.,
журн. «Ж ивая старина», июнь— июль 1902 г., стр. 2)
Последователи Игната порочащую его выдумку превратили в
достоинство, доблесть и не видят в снятии им крестов, колоколов
никакого богохульства и греха.
К лицам историческим относятся отец рассказчицы М акар Бу­
лавин, И. Драный, Екатерина. Ц арица Елена — имя вымышленное.
Но событие (расправа с некрэсовцами) действительно имело место
во время царствования Анны Иоанновны, когда по ее приказу дон­
ской атаман Фролов в 1737— 1739 гг. жег селенья некрасовцев на
Кубани (см. П. П Короленко, стр. 26—27).
ЗЭ Царица к Игнату шпионов засылает. Записано от Т. И. Ка­
пустиной, хутор Н ово-Некрасовский.
Предание о преследовании И гната Н екрасова шпионами царя
и церкви было популярным у старшего поколения казаков хутора
Ново-Некрасовского (записано 4 версии). Возникло оно на основе
действительных фактов. Петр I поручил своим дипломатам добиться
согласия у султана Ахмета III на выдачу Некрасова (см. «Булавикское восстание», № 163, стр. 360), и несомненно «охочие» люди посы­
лались на Кубань с целью убить вождя восстания. У некрасовцев
Майноса боязнь царских шпионов стала манией преследования (см.
М. С. Чайковский. Записки. «Киевская старина», № 10, 1892 г. стр.
108, В П. И ванов-Ж елудков, стр. 414, 444; В. Ф. АЪшорский, стр. 6).
Исторические факты преследования овеяны поэтическим вымыс­
лом. Спасение Игната позднейшие поколения некрасовцев объясняют
тремя причинами: 1) Игнат владел даром понимания языка птиц,
зверей, деревьев (Ан., 517, 670, 672. А. *В; Пропп, 670) и тайной си­
лой (Ан., 300, *В ); 2) его охраняли казаки; 3) Некрасов «не держал
домовитых в своих войсках». Замечание Татьяны Ивановны о «чер­
касских казаках-изменщ иках» — мнение у некрасовцев, типичное
253

встречающееся во многих преданиях. Типичным является и описание
красоты Игната. .
31.
Уйти от царя да царицы — не измена. Записано от М. М Го­
голевой, гор. Приморско-Ахтарск.
Мотив «переселение в Турцию И гната Н екрасова» опровергается
историческими документами. Но сами некрасовцы упорно доказы ­
вают, что И гнат с казаками пришёл на Энос и Майнос. Их точка
зрения нашла подтверждение в статье В. Щ епотьева («Русская де­
ревня в Азиатской Турции», см. журн. «Вестник Европы», август
1895 г., стр. 581—582), который пересказывает очерк об истории пе­
реселения некрасовцев, данный Щ аповым в книге «Русский раскол
старообрядства» (г. Казань, 1859 г.). И гнат Некрасов умер на К у­
бани примерно в 1737 г.; переселение на Дунай, в Турцию его после­
дователей началось в 1740 г.
Все действительные и вымышленные факты в бывальщине ис­
пользуются рассказчицей для доказательства главной мысли: «Уйти
от царя да царицы — не измена», а доброе дело. Песня такж е под­
тверж дает необходимость ухода, мотивирует причину ненависти из­
гнанников к царице. («Вдоль по речке, по реке» — своеобразный в а­
риант воинских песен и песен об Аракчееве. См. П. В. Киреевский,
вып. 10, стр. 50—60, № 1—5; стр. 206—217, № 1—6). П редание эмо­
ционально, дышит гневом против царя, царицы и всех, кто обвинял
или обвиняет И гната в измене. Таких обвинителей некрасовцы назы­
вают еретиками. К числу «еретиков» рассказчица относит попа Артамона Андреевича И ванова.
32. Мы царя пережили. Записано от Б. Т. Мантаева, хутор Но­
во-Некрасовский.
П редание в лаконичной, эмоциональной форме воскреш ает тр а­
гические страницы из истории жизни некрасовцев на Кубани. В
1711 г. казанский и астраханский губернатор Апраксин уничтожил
28 тысяч кубанцев; в 1737 г. за отказ некрасовцев вернуться в Р ос­
сию их уничтожили по повелению царицы Анны Иоанновны донские,
терские, кизлярские казаки под командованием атамана Фролова и
калмыки во главе с ханом Д ондук Омбо. В 1777 г_ полковник Гонбом, бригадир Бринк, окружив Темрюк, из пушек расстреляли некра­
совцев. Дети, женщины, старики были потоплены в водах лиманов
и реке Кубани (см. «Военный сборник», № 3, 1867 г., стр. 24 — 48;
П. П. Короленко, стр. 22—23, 26—27, 39—40). Эти факты и послу­
жили прототипом для данного поэтического освещения.
33. Игнат приказал сжечь сына. Записано от И. К■ Д олго ва , х у ­
тор Н ово-Н екрасовский.
П редание оправдывает «завет И гната»: «Кто обманывает Вой­
ско, того убивать!» Рассказчик с уважением подчеркивает справед­
ливость И гната, который во имя правды не пож алел сына.
Кроме мотивов «уход с Дона», «разногласия в некрасовской об­
щине», все остальное — плод поэтической фантазии, имеющей ди дак­
тическое значение: воспитание подрастающих поколений в духе чест­
ности перед Войском (о Д раном, Голом см. комментарий к преданию
«Заветы И гната Н екрасова»).
34.
На Игнате вины нет. Записано от М. М. Гоголевой, гор. П ри­
морско-Ахтарск.
П редание бессюжетно. Ценность его в том, что оно наиболее чет­
ко вы раж ает отношение некрасовцев к своему вождю, его дейстг
254

виям, поступкам. В их сознании твердо живет убеждение в том, чт<?
атаман все делал во имя борьбы с «царизмой» и спасения народа, а
потому он ни в чем не виноват.
На Майносе у землевладельцев, сторонников религиозного ф а­
натизма, имелись сказания, утверж давш ие, что некрасовцы умирают
на чужбине за «богохульство И гната» и от «проклятия царицы».
В противовес религиозным ф анатикам казаки-труженики создали не­
мало бывалыцин, реабилитирующих «родного батюшку» от клеветы
его противников — старообрядцев.
М. М. Гоголева ссылается на исторические лица: И вана Д р а ­
ного, атамана Майноса, отца Т. И. Капустиной, священника Ивана
Васильевича Ивануткина, прозванного Грозным за непримиримость
к нарушителям «заветов И гната», клеветникам йа него. И. Драный,
И. Ивануткин и другие старики внушали молодому поколению ува­
жение к Игнату Некрасову, его законам.
35. Некрасовцы разделились на три части.
Записано от Б. Т.
Мантаева, хутор Н ово-Н екрасовский.
П редание синтезирует противоречия, существовавшие внутри
некрасовской общины на протяжении всей ее истории. После смерти
Н екрасова раскол между сторонниками «заветов Игната» и сторон­
никами свободы старой веры обозначился более четко.
П оследователи И гната уходят с Кубани на Дунай в 1740—
1742 гг., .«лю ди старой' веры» — в 1778 г. П оследователи Иг­
ната уходят с Д ун ая на Энос и Майнос в 80—90-е годы XVIII в., рас­
кольники с Кубани остаются на Д унае. Это разделение положило
начало дунайской и майносской ветвям некрасовцев. В среде майносцев в 60-е годы XIX в. в связи с экономическим расслоением
на землевладельцев и рыбаков последние частично (157 св1мей)
уходят на М аду (см. комментарий к преданию «Не послуш а­
лись И гн ата» ). М ежду оставшимися продолж алась борьба вплоть
до 1912 г., когда рыбаки покинули Майнос и вернулись на
родину. Религиозный фанатизм более присущ некрасовцам-землевладельцам. Они обвиняли И гната в богохульстве. Им принадлежит
легенда «О стрельбе И гната в знамя, в крест». Этот поступок они
рассматривали как возврат к тому, «от чего ушли», т. е. к гонению
веры. Сторонники И гната не считают грехом и преступлением
стрельбу в крест, в знамя и в богородицу.
36. Судьба наш а такая. Записано от М. Г. В олковой, хутор
Н ово-Н екрасовский.
П редание рассказы вает о противоречиях меж ду молодым и ста­
рым поколением на Майносе. Горечь обвинений в адрес И гната Н е­
красова, защ ита его даны художественно выразительно, объективно
М олодежь не ж елала считаться с заветом вождя, запрещ аю щ им воз­
вращение при царе в Россию. Инициаторами были женщины. Еще
В. Ф. Минорский в 1902 г. писал: «Из разговоров с бабами было
ясно, что они хранят воспоминание о России и побуж даю т мужчин
к переселению туда» (стр. 34).
Песенный текст подчеркивает боязнь женщин, что слова Некрасы «Не видать вам, донским казакам , Дону Тихого» сбываются.
Рассказчица в оправдание И гната дает следующий коммента­
рий: «Библия распутница. Апостолы, пророки гутарят разное. Кто
как знает, так и толкует. А попы, торбохваты, куда хотели, туда по­
ворачивали. Р азе это дело?.. И гнат-сударь... правду гутарил, что мы
255

будем забы вать веру христианскую. Он знал, до чего идет дело, по­
тому попох не слухал, правох им не давал. Мы им тоже не подчи­
нялись. У нас круг правил. Цопы обряды справляли, а веры никакой
нам не несли... А теперича мы и в церкву-то перестали ходить Вот
Игнат и прав был, что веру христианскую забывать будем».
37.
Заветы Игната Н екрасова Записано от С. Ф. Ш ашкина, х у ­
тор Ново-Н екрасовский.
П редание — краткая опоэтизированная 233-летняя история к а за ­
ков-некрасовцев (с 1707 по 1940 г.). «Заветы» были записаны в
«Книге И гната», но они бытовали и устно. В наши дни их приводят
в разговоре только старики. О существовании «заветов» и «Книги
Игната» на Майносе говорят все, кто побывал у некрасовцев (В. П.
И ванов-Ж елудков, стр. 440; М. С. Чайковский. Записки. «Киевская
старина», № 10, 1892, стр. 109; В. Ф. Минорский, стр. 42). Но куда
делась эта книга? Рассказы о ее исчезновении различны. В 1944 г.
мне посчастливилось читать до сорока «заветов Игната», написан­
ных на полях рукописного евангелия (собственности священника казака-некрасовца Фомы Антошина). Среди записей была и дата
(7217) прихода И гната Н екрасова на Кубань. В 1959 г. в гор. П ри­
морско-Ахтарске я видел записи на полях книги «Месячный устав»
хронологических дат жизни некрасовцев на Кубани, Дунае, в Т ур­
ции. Книга принадлежит В. И. М акарчикову. На полях книги
(лист 8-й) написано: «Пришел И гнат Некрасов на Кубань в лето
7217», т. е. 1709 г. Эта дата упоминается в статье В. Ф. Минорского
(стр. 42).
Отсутствие «Книги Игната» особенно повышает значение преда­
ний С. Ф. Ш ашкина.
В бывальщине к достоверным ф актам относятся: 1) имена (Петр
Первый, Екатерина первая, Анна Иоанновна, квязь Ю. В. Д олгору­
кий, И. Некрасов, Драный, Голый, Булавин); 2) убийство Д олгору­
кого; 3) уход с Д она на Кубань; 4) бегство крепостных крестьян,
бедного казачества к некрасовцам (см. История СССР, т. 1, М., 1956.
стр. 424, 479); 5) смерть Булавина от черкасских казаков (см. Е. П.
П одъяпольская. М атериалы по Истории СССР, вып. 5. АН СССР,
М., 1957, стр. 512); 6) упоминание отчества Некрасова; 7) название
станиц, из которых ушли предки некрасовцев; 8) дата прихода на
Кубань и «заветы Игната».
В подтверждение правильности отчества И гната Н екрасова при­
вожу выдерж ку из письма некрасовцев на Дон, написанного в
40-х годах XIX в. Письмо принадлеж ало донскому казаку станицы
Романовской Аверьяну Ефимовичу Николаеву. В 1958 г. это письмо
им вручено мне. В нем написано: «Атаман И гнат Федоров, назы вае­
мый Н екрасов, отчего мы и до ноне называемся некрасовцы» (Лист
книги 226-й).
Остальные события переосмыслены, заметен анахронизм. Р а с ­
сказчик говорит, что И гнат ушел при Екатерине I, но тут ж е приво­
дит точную дату 7217 (1709 г.). В Турцию С. Драный, Н. Голый не
уходили. Первый убит 2 июля 1708 г. на Северном Донце, в урочи­
ще К ривая Л ука (см. «Булавинское восстание», № 105, стр. 289;
№ 107, стр. 291). Второй схвачен казаками Митякинской станицы
в январе 1709 г. (там же, № 164, стр. 361). Был ли Иван Драный,
что ушел к И гнату Некрасову, братом или сыном С. Драного, уста­
новить нет возможности. Но он был видным сподвижником Н екра­
сова на Кубани (см. П. П. Короленко, стр. 17), его род у некрасов256

цев сохранился. Бывальщ ина включает в себя 26 «заветов» (запи­
сано 5 вариантов).
\ 38. У нас круг правил. Записано от С. Ф. Ш ашкина, хутор НовбсН екрасовский.
П редание — бессюжетный рассказ историко-познавательного ха­
рактера о быте, судопроизводстве, политической самостоятельности,
законодательстве, демократическом устройстве «некрасовской рес­
публики» и правовом положении ее членов (приводится 60 «заве­
тов») .
В. П. И ванов-Ж елудков (Кельсиев), посетивший некрасовцев
М айноса в ноябре 1863 г., писал: «Майнос в полном смысле слова
независимая республика, вассальная султану, имеющая свое законо­
дательство, с правом даж е смертной казни над своими членами.
М айнос — казацкая станица в старинном значении этого слова»
(стр. 432). Действительно, и по свидетельствам М. С. Ч у к о вск о го ,
В. Щ епотьева, В. Ф. Минорского, Я. И. Смирнова, побывавших у не­
красовцев в разное время в XIX в., жизнь и быт последних отли­
чались демократическим характером. У дунайских некрасовцев-«липован» общины были религиозными.
Вся власть на Майносе принадлеж ала кругу. Но над кругом и
атаманом был еще «Игнатов круг», т. е. круг справедливого суда
над атаманом и есаулом, если они нарушали существующие «заве­
ты». И ванов-Ж елудков дает описание такого круга, но назы вает
его «бунтовским» (стр. 440 — 447).
Имен л, фамилии исторически реальные. О Гончарове см. ком­
ментарий к преданию «Осип Гончаров».
Упоминается о том, что если чужестранец принимался в некра­
совское общество, то за него могла выходить замуж некрасовка.
Действительно, случаи такие были. На Ново-Некрасовском хуторе
ж ивет Илья Мефодьевич Корнеев, он араб-мусульманин. Его 8-лет­
ним мальчиком некрасовцы усыновили, крестили.
39.
Тайная милость. Записано от Д . С. Семутиной, гор. Приморско-Ахтарск.
П редание — бессюжетный рассказ, в котором приводится 20
«заветов» о правовом, политическом равенстве членов общины, неза­
висимо от их имущественного положения. Чтобы сохранить равен­
ство, И гнат «запретил работать некрасовцам на некрасовцев». Б ы ­
вальщ ина о «тайной милости» популярна в устной традиции к а за ­
ков (записано 4 варианта).
40.
Игнат запретил казакам обижать жен. Записано от М. М.
Гоголевой, гор. Приморско-Ахтарск.
П редание бессюжетно. В нем освещаются «заветы И гната», ох­
ранявш ие женщин в майносской общине. В бывальщине 18 «заве­
тов». У дунайских некрасовцев-«липован» такой защитой, правами
женщина не пользовалась. В наши дни, если «дунак» начинает бр а­
нить жену, она ему отвечает: «Это тебе не Рамыния, а Советская
страна. Хочешь по-доброму — живи, не хочешь: вот тебе бог, а вот
порог. Иди на ветер!»
41.
Бурлак в шапке. Записано от Т. И. Капустиной, хутор Н овоНекрасовский.
Бывальщ ина дидактична, была популярной на Майносе. П ресле­
д о вал а цель— воспитание молодого поколения в духе уважения об­
щепринятых норм поведения в общине казаков-некрасовцев. Воров257

ство, по законам Игната, каралось смертью (в придании 10 « зав е­
тов»). К арался не только преступник, но и тот, куо укрывал его. А
если преступление скрывалось и преступник избегал кары, то «его
наказы вала судьба» (записано 2 в а р и а н т а )./
/
42. Уплыл И гнат на корабле.
Записано от М. Г. В олковой,
хутор Н ово-Н екрасовский.
/
П редание относится к типу новеллы. Сюжет объединяет три
темы:
1) ж изнь некрасовской общины на Майносе с 60-х годов XIX в.,
отказ казаков от военной службы, за что турецкое правительство
лиш ает их былых привилегий, вводит военный налог, на землях во­
круг М айноса поселяет мухаджир, вмешивается во внутренние дела
общины (см. Г1. П. Короленко, стр. 71—72; В. Щ епотьев, стр. 563;
В. Ф. Минорский стр. 20; Я. И. Смирнов, стр. 19; В. П. И ванов-Ж е­
лудков, стр. 420—421);
2) рассказ о былом величии Кубанского Войска, отказ от при­
глашений царей и цариц вернуться в Россию (см. П. П. Короленко,
стр. 29—37; Ф. А. Щ ербина. История Кубанского казачьего войска,
т. I, Екатеринодар, 1910, стр. 607—608);
3) эта тема — главная. Она — логическое следствие первых двух.
Именно они мотивируют рождение социальной утопической мечты
о свободе, равенстве, труде, богатстве, совместном участии в управ­
лении, образовании мужчин и женщин в «царстве некрасовцев».
Мечта выраж ена сказочными мотивами: «о чудесном корабле Игна­
та» (Ан, № 513, В.; Пропп, № 513, В ), «обетованной земле» (Ан,
№ 1930; Пропп, № 1930). Бывальщ ина подчеркивает противоречи­
вость в сознании некрасовцев. С одной стороны,' безграничная вера
в существование «царства некрасовцев», а с другой — сомнение в
реальности такого царства. Но ни в одном варианте на эту тему нет'
религиозных тенденций, идущих о1> старообрядческих легенд, создан­
ных в России, о «Граде Китеже», «Беловодском царстве».
43. Игнат змею убил. Записано от Т. И. Капустиной, хутор Но­
во-Некрасовский.
В предании особенно наглядны два способа отраж ения истории
некрасовцев: реальный и идеальный. П ервая половина бывальщины
(не без поэтического домысла) воспроизводит то, что было в жизни
казаков-некрасовцев, их чувства, мысли. К действительным собы­
тиям, ф актам относятся: расправа царя, цариц с восставшими («Булавинское восстание», №№ 7, 8, 18, 40, 140, 243, 246), уход Н екрасо­
ва с Д она, вымирание на чужбине, раскол в общине некрасовцев,
государственный ум и полководческий талант И гната. К реалисти­
ческому воспроизведению относится описание исторического лица
О. С. Гончарова (см. комментарий к преданию «Осип Гончаров»),
но указание на его изменнические поступки при жизни И гната, ко­
нечно, вымысел, анахронизм. П роклятие Екатерины — тож е вымысел,
но вытекает он из действительных взглядов господствующего класса
крепостников и самого царя на восставших.
Второй способ изображ ения воспроизводит идеально-фантастиче­
ские представления последователей Игната. Романтическое вы раж е­
но чудесными мотивами: «превращение проклятия Екатерины I в
змею», «построение города, убийство черной и серой змей, чудесные
семена, которыми засевается пустыня вокруг города, выращ ивание
садов»; «произрастание в большом количестве тутового дерева»;

«волшебный рубин, дающий возможность Некрасову видеть все,
■^то делается на Майносе». Все эти мотивы встречаются в волш еб­
ных русских сказках. Но мотив об умении превращ ать восковую
зМею в живую восходит к египетским сказкам (см. «Сказки и пове­
сти древнего Египта», М., 1956, стр. 37—53, «Ф араон Хуфу и чаро­
дей») .
П редание — оригинальное художественное произведение (запи­
сано 4 варианта).
44.
В городе Игната не признали наших. Записана от Л . В. Т у ­
мана, хутор Н ово-Н екрасовский.
П редание — новелла, рассказы вается от имени Е. И. Семутина.
По уверению стариков хутора, он был одним из лучших сказочни­
ков. А нализируя его сказки и бывальщины в передаче Л. В. Тумина,
Л . Н. Семутина (внук), Д . С. Семутоной и других, убеждаеш ься,
что он был незаурядным импровизатором.
Егор Иванович Семутин родился на Майносе в 1825 г., вернулся
на родину, умер в 1923 г. Он был одним из неутомимых искателей
«Страны Игната», «Города И гната», «Земли некрасовцев». 40 лет
Семутин отыскивал чудесный город. П обывал в Африке (Египте,
Эфиопии), странах Ближнего и Среднего Востока, вплоть до Индии
и Китая. Посетил многие европейские государства, дваж ды приезж ал
в Россию (говорил по-гречески, болгарски, турецки, румынски). И
везде отыскивал чудесный город — плод социально-утопической
мечты И гнат-казаков.
Весь XIX в. майносцы искали обетованную землю. Многие из
путешественников, не найдя ее, при возвращении уверяли, что им
встречались греки, арабы, цыгане, которые бывали в «Городе И гна­
та», указывали даж е путь к нему... И только некрасовцам не у д ава­
лось его найти. Время шло. На смену этим вымыслам приходили
другие: «Игнат прячет свой город от майноеских казаков, потому что
они нарушили завет». Но неудачи не заглуш али веры в существо­
вание «некрасовского земного рая». Исходив безрезультатно многие
страны, Е. И. Семутин не хотел разубеж дать своих людей: народ
ж дал положительного ответа. Таким ответом явилось данное пре­
дание. Город есть, живут в нем некрасовцы, говорит предание, но
их атаман не захотел признать людей с Майноса и М ады за «не­
красовскую кость», потому что они нарушили «заветы».
Вымысел Семутина в передаче других рассказчиков, конечно,
видоизменился, но продолжал окрылять изгнанников. Они не счи­
тали себя одинокими на чужой земле. Сказочные мотивы о лю дое­
д ах (Ан„ № 1137: Пропп. № 1137), о существовании обетованной
земли (Ан., № 1930; Пропп, № 1930) в передаче Егора Ивановича
приняты были за непогрешимую истину. Д а ж е Л. В. Тумин, бы ва­
лый, начитанный человек, не сомневается в этой утопии: «Я верю
ему, Семутину, что он гутарил про Игната, потому все бывальщины
о Некрасе — правда».
Поиски «Города Игната» — важ ная социальная тема в устной
поэзии казаков-некрасовцев. Она отражена в 20 преданиях, и ни в
одном из них нет религиозно-мистических мотивов, которые хотя
бы косвенно связывали их с легендами о «Граде Китеже», «Беловодском царстве». Некрасовцы М айноса и Мады не искали страны, где
сохранилось «древлее благочестие». Эти поиски характерны для ст а ­
рообрядцев России. Мотивы таких легенд в некоторой степени при259

сущи «липованам», т. е. некраеовцам Д уная (см. предание Д.
Фатеевой «Корабль из города Игната».)
/
45. Корабль из города Игната. Записано от Д. Л. Фатеевой,
селение Ш евкитили, Грузинской ССР.
Некрасовцы Мады усиленно отыскивали чудесный «Город Игна­
та», потому что на «подморной» земле острова они вымирали, а вер­
нуться к старому на Майнос не хотели (см. комментарий к преда­
нию «Не послушались И гната»), Единственное спасение, как им ка­
залось,—это переселиться в «Город Игната». Мадьевцы потратили
немало средств и времени на его отыскание. Ходоки побывали в
странах Ближнего и Среднего Востока, в Египте. Им, конечно, при­
надлеж ит и вымысел об озере, на берегу которого они слышали раз­
говор, пение песен. К такому же вымыслу следует отнести расскаэ
об арабах, видавших «Город Игната», казаков, бывших на корабле,
приплывших в Ц арьград.
Л ица, 'от которых Д. Л. Ф атеева слыш ала бывальщину, — дей­
ствительные. И; Н. К араелева умерла в возрасте 110 лет в 1925 г.,
как об этом сообщал ее правнук Илларион Тимофеевич К араелеэ
(живет в с. Ш евкитили, рождения 1900 г.). И. П. Петрушин (умер
в 1909 г. в возрасте 95 лет) — лицо историческое. Он в 1895 г. з а ­
писал для Смирнова две песни об И гнате Н екрасове (см. Я. И. Смир­
нов. У некрасовцев на острове М ада. Ж урн. «Ж ивая старина», вып.
1, 1896, стр. 3—31; приложение, стр. 121 — 122).
От некрасовцев Мады, проживающих в с. Ш евкитили, записа­
но 3 варианта, но мотива о колокольном звоне в них нет. В данной
бывальщине этот мотив введен, несомненно, рассказчицей, предста­
вительницей дунайских некрасовцев.
46. Некрасовцев разбойники вырезали. Записано от Б. Т. Мантаева, хутор Н ово-Н екрасовский.
Сюжет возник не позднее 1910 г. Именно к этому времени стар­
шее поколение некрасовцев Майноса убедилось в бесплодности своих
поисков «Города Игната» и ушедших с Игнатом Н екрасовым к а за ­
ков. Их уж е ничто не связы вало с Востоком. В общине раскол, турки
притесняют, поэтому можно уходить в Россию. Но примириться с
мыслью, что «царства И гната» не было, они не могли. В их сознании
рож даю тся различного рода объяснения. Д ан ная версия преследует
ту же цель.
Бывальщина — плод фантазии, художественного воображ ения
некрасовцев (записано 2 ва-рйанта). Рассказчик уверовал в правди­
вость этого вымысла. Он даж е ссылается на атаманка Ф. А. Череванова (рождения 1866 г.), в присутствии которого якобы атаман р аз­
бойников передавал историю гибели «Города И гната», его жителей.
Такая мотивировка, конечно, больше убеж дает слушателей в правди­
вости содерж ания предания.
Беседуя со мной по поводу предания М антаева, Ф. А. Череванов сказал: «Гутарили на М айнозе про разбойникох, что они некра­
совцех повырезали, только сам я того от атамана разбойникох не
слыхал. Бориска вам набрехал!»
47. Смерть Игната. Записано от Д. С. Семутиной, гор. П римор­
ско-Ахтарск.
Кроме известных мотивов, входящих в сюжеты других бывальщнн, в предании даны новые: «смерть Н екрасова на Кубани», «рас­
кол в общине после его смерти», «отказ некрасовцев от приглашений

260

русского правительства вернуться на родину» (см. П. П. Короленко,
стр. 29—38), «страх перед московским царем» (см. В. Ф. Минорский,
стр. 6; М. Чайковский. Записки. Ж урн. «Киевская старина», октябрь
1892 г., стр. 108). Но все мотивы поданы в своеобразном худож е­
ственном освещении. Вымысел тесно связан с жизнью и из нее же
вытекает.
Рассказ Д . С. Семутиной ближе к истине, исторической правде.
И гнат Некрасов умер на Кубани в 1737 г., и только после его смерти
произошел раскол некрасовской общины. Сам факт смерти опоэтизи­
рован, объясняется суеверной приметой: «Не заругайся И гнат около
пушки, Катярине никогда бы не убить Некрасы».
Рассказчица очень ярко передает страх некрасовцев перед царем'
московским. 7 тысяч повешенных булавинцев В. В. Долгоруким, пу­
щенных им по Дону на виселицах-плотах, наводили уж ас (см. А. С а­
вельев. 300-летие Войска Донского. СПб. 1870 г., стр. 61) не только н а
участников антифеодального движения, но и на их потомков. Р а с ­
сказчица с удовлетворением в конце замечает: «Не случись револю­
ция, не приди Советская власть, царь загубил бы нас всех». Такого
рода связь прошлого с нашей современной действительностью —
явление типичное для бывалыцин некрасовцев.
48. Игнат давал казакам золото. Записано от Б. Т. Мантаева,
хутор Н ово-Н екрасовский.
Сюжет включает в себя три мотива: 1) «единоборство богатыря
со змеем» (Ан., № 300 А; Пропп, № 300 А ); 2) «клад в пещере,
охраняемый богатырем»; 3) «Игнат приглашает казаков взять зо­
лото».
1
Вера старшего поколения некрасовцев в бессмертие своего вож дя
была типичной. Рассказчик аргументирует поэтический вымыселпредков. Во-первых, ссылается на казаков — очевидцев борьбы бога­
тыря со змеем; во-вторых, — на авторитет Е. М. Семутипа. Варианты
(4 номера), записанные от разных лиц, такж е называю т это имя.
Нам думается, что Е. И. Семутин не только был рассказчиком это­
го чудесного предания, но и его автором.
49. Некрасовцы и людоеды. Записано от Д . С. Семутиной, гор
Приморско-Ахтарск.
Сюжет относится к типу легендарных сказок, в «Указателе» Ан,
мож ет занять № 835 А. В репертуаре некрасовских бывалыцин от­
носится к группе «Поиски города И гната и царства некрасовцев».
Мотивы «бегство от людоедов» (косвенно Ан., 1137; Пропп,
1137), «клад» (Ан., 834), «волшебное превращение» (Ан„ 325, 667;
Пропп, 325) известны и популярны в народной поэзии.
Сюжетные линии причудливо-фантастичны, но логичны в своем
сочетании, развитии. Они — следствие желания казаков-некрасовцевнайти своих братьев, ж ивущих где-то за Пещаным морем. Поиски
их у майносцев в прошлом были обязательными для всех рыбаков,
которым круг вменял в обязанность не только отыскивать новые
хорошие места лова рыбы, но одновременно искать своих (записано
4 вариан та). Д арья Сидоровна бывальщину переняла от свекра
Е. И. Семутина.
50. Не послушались Игната. Записано от Б. Т. Мантаева, х у ­
тор Н ово-Н екрасовский.
Сюжет построен на исторических событиях. Действительными
фактами являются переселение казаков с Эноса на Майнос, М аду,
вымирание некрасовцев на Маде, раскол общины.
261.

В устье реки Марицы, впадающей в Эносский залив Эгейского
моря, некрасовцы пришли с Д ун ая в 90-е годы X V III в., основав
здесь 7 селений. Одновременно возникла станица Бин-Эвле (1000 до­
мов) на Майносе. В начале XIX в. М айнос посетила, чума. От тысячи
домов осталось не более 200. Пополнение станицы шло за счет пе­
реселенцев с Эноса.
Экономическое расслоение привело к разделению на рыбаков
и землевладельцев. Сторонники «заветов» решили сохранить старые
.нормы жизни, поэтому 157 семей (более тысячи человек) рыбаков
в 1867 г. ушло на остров М аду (см. Я. И. Смирнов, стр. 3—31).
К 1912 г. жители М ады вымерли, оставшиеся 8 семей пересели­
л и сь в Джидигию , на озеро Акчаир. В 1924 г. акчаирцы и мадьевские
•переселились в Советский Союз. Сейчас они ж ивут в селении Ш евки­
тили, Грузинской ССР.
П оголовное вымирание на М аде некрасовцы объясняю т поэти­
чески, с оттенком суеверия. Смерть в бывальщине приняла портрет­
ные очертания в виде красивой женщины с распущенными волоса­
ми, оплакивающей некрасовцев.
51. Подморная земля. Записано от Д . Л. Фатеевой, селение Шеекитили, Грузинской ССР.
В 1867 г. с М айноса ушло 157 семей на остров Маду. Трагиче­
ская гибель некрасовцев обратила внимание русского посольства в
'Константинополе. В 1890 г. на М аду прибыли посол и врач. Было
установлено, что вода в озере зараж ена, а сильные туманы, оседав­
ш ие каждый вечер над озером, способствовали развитию различных
заболеваний. К азакам предложили выехать с острова, но они отка­
зались. Тогда им посоветовали перенести свои ж илищ а выше, к го­
р ам , но и это предложение некрасовцы отвергли (см. Я. И. Смирно­
ва, стр. 3—31).
Бедственное положение островитян привлекло дервишей (стран­
ствую щ ие мусульманские монахи); дервиши рассказывали различные
легенды о нечистой силе, чем вызвали у некрасовцев еще большее
смятение.
Болезни, массовая смертность травмировали психику некрасовцев. Внушения дервишей еще больше обостряли чувство страха пе­
ред таинственной силой. Люди стали галлюцинировать. При таком
состоянии у них возникали образы и ощущения — зрительные, слухо­
вые, обонятельные, осязательные, вкусовые. Галлюцинации воспри­
нимались некрасовцами как реальное явление, а все это вместе взя­
тое породило массу различных суеверных рассказов.
В 1905 г. на М аде обосновалось 30 семей дунайских переселен­
цев, в числе которых была и Д. Л. Фатеева.
52. Перекошенный казак. Записано от Д . Л . Фатеевой, селе­
н и е Шевкитили, Грузинской ССР.
Бывальщ ина рассказы вает о действительных ф актах из жизни
•некрасовцев на Маде. Островитяне, напуганные массовой смертью,
начали верить в приметы, сны, стали особенно суеверными. Р а с ­
сказчица верш в то, что все бедствия начались от «перекошенного»
к азак а, который умертвил «черта-мусульманина». П од влиянием об­
щ его психоза Д . Л . Фатеевой на протяжении 40 ночей снился черт,
'которому она каж дую ночь откусывала палец. Ее преследовали яр­
кие детали галлюцинации: она ощутимо чувствовала вкус, запах
«чертова пальца».
262

Картина суеверия, подавленного, нервного состояния передан»
в бывальщине выразительно, отчетливо, ярко.

Н екрасовцы Мады, проживающие ныне в Шевкитили, отлича­
ются замкнутым характером, болезненностью. Лица их (у Фатеевой,
К араелева, Ц арева) лимонного цвета. О своей жизни на острове
Бейшеирского озера они говорят неохотно. Записаны 2 варианта,
без мотива о черте с откушенным пальцем.
53. Осип Гончаров Записано от И. К. Д о лго ва , хутор НовоНекрасовский.
П редание бытует в различных вариантах у некрасовцев М ай­
носа и Д уная. У первых Осип Гончаров подан как «изменщик д ел у
Н екрасова»; у вторых — как организатор белокриницкой иерархии,
как благодетель веры.
В бывальщине налицо анахронизм. Смешению подверглись ск а­
зочные мотивы, эпохи, исторические лица. К сказочным мотивам
относятся: «получение Гончаровым земли в размере буйволиной ш ку­
ры» (Ан., № 2000, «Хитрость Дидоны»); «корона царя Константина»*
(христианская легенда); «выборы на Майносе атаманов» (Драного,
Голого, погибших в 1708— 1709 гг.), «смерть Гончарова от руки д о ­
чери».
Совместная деятельность Гончарова с М. С. Чайковским, его
связь с политическими эмигрантами, королями, царями Европы,
султаном, введение белокриницкой веры — все это соответствует
истине.
Осип Семенович Гончаров (1796— 1879) родился в селе С ары Кей *. Грамотный по старинке, начитанный, хорошо знавший писа­
ние; сам писал стихи, мемуары, поучения, богословские трактаты ;
был видным политическим и религиозным деятелем, атаманом у
дунайских некрасовцев (с 1830 по 1870 г.). Д ед его украинец, при­
шел к некрасовцам в 1790 г. Гончаров — богатый купец, ревнительстарой веры. Лично был знаком с политическими эмигрантами (поль­
скими и русскими), многими европейскими монархами. В 1863 г. был
у А. И. Герцена в Лондоне. А. И. Герцен дает ему отрицательнуюхарактеристику (см. «Былое и Думы», ч. 7, глава II, В. И. Кельсиев). Н екрасовцы Майноса, «раздорники» Д уная, называют О. С.
Гончарова «вражий Гончар». Они не могут простить ему связи с
представителями царского правительства, которым он давал инфор­
мацию о русских эмигрантах, знакомства с царем, султаном, созда­
ния им белокриницкой («австрийской») иерархии, ж елания «подпи­
сать» некрасовцев в аскеры. Н равственная, политическая и рели­
гиозная нечистоплотность Гончарова явилась темой для многих бывалыцин у некрасовцев, в которых он освещается как «изменщик,
делу Некрасы».
С высочайшего разрешения О. Гончаров переселился из Добруджи в Россию, перед смертью принял монашество; умер в 1879 г. в
Хвалынске, Саратовской губернии (записано 3 варианта).
54. Дунаки от генерала Л ипена пошли. Записано от Л. В. Т ум и­
на, хутор Н ово-Н екрасовский.
П редание печатается впервые. В нем дана точка зрения казаков1
Сары-Кей — турецкое название, в переводе на русский язык
значит «Ж елтое село» (Сары — желтое, Кей — село). Ж елтое село
находится на северо-западном берегу озера Разельм (остров Р ази ­
н а), в Д обрудж е.
^63

некрасовцев (М айноса) на дунайских старообрядцев и их происхож­
дение (см. В. П. И ванов-Ж елудков, стр. 434; В. Ф. Минорский,
с т р .4 1 , 32—33). П. П. Короленко писал: «В турецкую войну 1828 г.
вполне выяснилась разница между воинским сословием анатолийских
(т. е. майносских, подчеркнуто Ф. Т.) некрасовских казаков и более
мирными раскольниками Д обрудж и, называвш ихся «липованами».
Первые имеют у себя военный строй, сохранили дорогие для них
вещи Н екрасова и войсковые регалии, а последние были мирными
жителями» (стр. 59). Эту ж е мысль подчеркивает В. Г. Короленко.
Он отмечает, что первые поселенцы на Д унае были последователями
И гната Н екрасова, потом они переселились на Майнос, а незначи­
тельная часть осталась, принимала беглых старообрядцев. «В Добрудж е их называют липованами и стародубщиной». (Соч., изд-во
М а р к са , т. 6, кн. 17, 1914, стр. 91—93 и стр. 3—73).
Этимология слова «липован» объясняется преданием, записан­
ным мною в 1959 г. в селе С тарая Н екрасовка, Измаильского района.
П редание утверж дает, что при Петре I во время гонения на старо­
обрядцев последние носили маленькие иконки на груди (вместе с
нательным крестом), написанные на липовых дощечках. По этим
иконкам старообрядцы узнавали друг друга. Такого рода объясне­
ние более соответствует происхождению слова «липован», чем его
происхождение от имени генерала Липена. Но майносцы далеки от
такого объяснения. По их мнению, раз народ ушел из России, то его
долж ен был кто-то увести. Некрасовцев вывел Игнат-— противник
«царизмы»; «дунаков» — генерал Липен, защитник старой веры.
«Раздорники» — беглопоповцы считают себя некрасовцами, ж и­
вут рядом с майносскими И гнат-казаками на хуторах Потемкин­
ском, Ново-Покровском и в селении Шевкитили.
55.
Турка принуждал нас воевать. Записано от С. Ф. Ш ашкина,
хутор Н ово-Н екрасовский.
)
П редание рассказы вает о трех эпохах жизни казаков-некрасов­
цев. П ервая, когда жив был Игнат, тогда с царем воевали все не­
красовцы. Вторая эпоха — ж изнь на Майносе. И гнат-казакам не хо­
телось воевать с русскими, на первое место начинало выступать на­
циональное чувство: «стрелять в русских, идти крест на крест» уже
■считается преступлением (В. П. И ванов-Ж елудков, стр. 420—421).
Задолго до официального отказа некрасовцев от военной службы в
турецкой армии они на войне «не стреляли в своих». Такое поведемие казаков стало известно турецкому правительству. Гусейн-паша
(военный министр) в 1864 г. устранил из армии славянский элемент.
Некрасовцы стали платить военный налог.
Во многих бывалыцинах упоминается имя Садык-паши, принуж­
давшего некрасовцев к военной службе аскерами (солдатами) в ту­
рецкой армии. Садык-паш а лицо историческое: это польский эми­
грант, писатель М. С. Чайковский (1808— 1886 гг.). В 1831 г. он уча­
ствовал в польском восстании. После подавления восстания в В ар­
шаве эмигрировал в П ариж . Князь А. Ю. Чарторыский (Чарторижский, 1770— 1861 г., глава польского правительства после революции
1830 г., возглавлявш ий аристократическую эмиграцию во Франции)
дослал Чайковского в качестве тайного агента в Константинополь.
В 1851 г. он поступил на военную службу в турецкую армию, при­
нял ислам, ему дано было имя Магомед Садык. За верную службу
присвоен титул паши. Командовал славянскими соединениями в Тур­
264

ции. Главной его идеей было ож ивить дух казачества (дунайских,
майносских некрасовцев и польских эмигрантов) под властью сул­
танов, в ж илах которых текла славянская кровь (Султан М урад был
женат на сербской княжне из рода Неговнчей).
Садык-паш а хотел создать славянскую армию и воспользовать­
ся ею, помощью Турции для реорганизации славянского мира. С эт-ой
целью он приезж ал к некрасовцам на Майнос, но они отказались
служить в его соединениях. Садык-паш а (Чайковский) был связан
с О. С. Гончаровым. В 1873 г. перешел в православие, переселился в
Киев. В 1886 г. покончил жизнь самоубийством в своем Чернигов­
ском поместье. Оставил большое литературное наследие (см. его
«Записки», журн. «Киевская старина», № 8, № 10, 1892 г.). Н екрасов­
цы к нему относились недове'рчиво, принимали его за царского
шпиона.
Третья эпоха в жизни некрасовцев наступает после их отказа
служить в турецкой армии. Этот период жизни был особенно тя ж е­
лым: турецкое правительство лиш ает некрасовцев былых привилегий,
это влечет за собой лишение свободы, наступает экономический рас­
кол в общине казаков, повышаются налоги (одного военного налога
казак служивого возраста платил 12 лир 105 левов, т. е. 105 золо­
тых рублей). В результате рыбаки-некрасовцы начинают думать о
возвращении в Россию. Русский посол Н. В. Чарыков переселял
некрасовцев в Россию.
56.
П ервая заповедь. Записано от Л . В. Тумина, хутор НовоНекрасовский.
В 1958 г. казаки-некрасовцы получили с М айноса письма, в ко­
торых среди множества «поклонов» и «приветов» рассыпаны жалобы
на «сиротскую жизнь» в турецком окружении, что турка закрыл
русскую школу, принуждает учиться «турскому языку». Ж алобы со­
провож даю тся «слезной просьбой» взять их «в Великую Расею».
Соблю дая турецкий закон и цензурный запрет, майносцы многие
жалобы облекают в форму метафоры. Само же графическое начерта­
ние (смешанное письмо: полуустав, скоропись, русское гражданское
письмо) такж е способствует изложению жалоб, просьб. ;
28 августа 1959 г. к Л . В. Тумину пришел некрасовец Н. А. Чи­
жиков. Он принес полученное им письмо от дяди А лександра В а­
сильевича Чижикова. С разрешения Н. А. Чижикова привожу все,
что казалось мне важным, опускаю «великое множество поклонов»,
вместо них ставлю многоточие. «Пущена письмо ис турсии в Вели­
кую -Русию. Зри дарагой и любезнай Микифор Аликсеивич ету пись­
мо. Пишим от дальнего растаяния. Пирдает дядя Александр Василивич плименику Микифору Аликсеивичу дарагой привет и Евдокеи
Аликсеивны от дяди Александра Василивича дарагой привет... плимеиик наш свет Микифор Аликсеивич, а мы живюм в ни своим до­
ме... ну, что будим делать?., чады наши ниумеють читать... если
свая былаба правительства... а вы сабиритис всей селой, напишитя
в Маскву... постарайтис за нас... мы живюм на чюжой старане и не
вумеим как за сибе слово ответить, а вы в своей в зимле... в Русии
постарайтис за нас... не забувайтя нас заблутших... мы на вас надеимси, тем дарагой и любезный вам от нас привет...»
После прочтения письма вслух присутствующие стали обвинять
майносцев: «Н адо было с нами идти!.. За землю держались!.. Наших
старикох не послухали, а теперича головы не приложуть, что до
чего!.. В Расею сами запросились!..» Когда упреки были высказаны,
265

все заговорили: «Нехай идут до нас! Земли у нас много, кругом
.свои, язык один, обид никто нам не чинит! Чего пропадать некра­
совской кости среди туркох!»
В этой обстановке для всех присутствующих Л . В Тумин рас­
сказал предание.
57.
Много слез пролили. Записано от М. Г. В олковой, хутор
Н ово-Н екрасовский.
П редание подводит итог многолетним страданиям казаков-некра•совцев на чужбине и страданию М. Г. Волковой. Ее личная траге­
д и я воскрешена письмом сына. Эмоции рассказчицы наложили пе­
чать на бывальщину. 46 лет она дум ала о сыне, не зная о его судь­
б е. И вдруг два письма. Ома их выучила наизусть. Сын ее, Федор
Кириллович Микулушкин, пишет: «Здрастывый дар агая, любимая,
слатко-славесная мая М атушка, Мария Григоривна! Кланиитца лю■бимай сынок Федор Кириливищ, Матушки незнаимой Марии Григоривны. Ниский, чистосердечный дарагой Великий привет... Д оброж е­
лательная мая М атуш ка, Красныя солнушка, М ария Григоривна!
Пирдаю свой привет и паклон ат сына тваево любезныва Федора
Кириливища ис дальний ис земли! Бальшой и ниской тебе паклон и
л т самьи млей... и от чадых маих... К ак ты магла, М атуш ка родныя,
Красныя солнуш ка, мине тут бросить?! Многа гори повидал, многа
слезых пралил... мине, М атуш ка, немощно тут... старайси и бери
мине ат сюдыва, а то прыпадюм тут... Ш колу турка закрыл...
Хто дома вучит чад, а хто не вучит... Плоха стала, видим,
что время такая настала, нихто, никаво не пачитаит; ни сын отса,
ни сродники... нас атсюда к себе старайтис взять, а то наша жизнь
день ато дня не лучшит, а хужит...» 1
Прочитанное письмо обнаж ило материнскую боль Марии Гри­
горьевны Волковой. Исторические факты из жизни предков, ее соб­
ственное горе превратились в лиро-эпическую поэму элегического ха­
рактера. Это было покаяние перед народом (присутствовало более
20 человек стариков, хорошо помнивших ее трагедию) женщины-матери, оставившей своего маленького сына на чужбине. Он жив, про­
тягивает руки, просит взять его из Туретчины. Она его видит не
•взрослым, а беспомощным четырехлетним младенцем, насильно
оставленным мужем, не пожелавшим идти в Россию. Впечатление
было потрясающим! Женщины (М. М., Гоголева, М. Г. Рабанина,
Т. Е. Тумина и др.) плакали, подголашивали причитание, а старики
оправдывали Волкову, бранили царя Ероху (Е. К. Рабанин, Н. Н.
Винтовкин, А. С. Катков, М. В. Тумин и др.), обвиняли И гната за
его оплошность: «И чего наш И гнат не сверзил Ероху с царства?!
Сверзи али убей его, как Долгорукова, мы не ушли бы с Дона!»
На фоне ожесточенной борьбы между ры бакамя-некрасовцами и
землевладельцами М. Г. Волкова создала мужественный образ А. В.
1
Письмо Федора Кирилловича М икулушкина (проживающего
в Турции на Майносе) к матери М. Г. Волковой датировано 6 мая
1958 г. Нами внесены коррективы: поставлены знаки препинания
и в некоторых словах мягкий знак, в остальном все остается гак,
как написано автором. Многоточия ставились в тех случаях, когда
ш ло перечисление поклонов. Вся основная цитируемая мысль мето­
дично разбросана Микулушкиным меж ду многочисленными «покло­
нами», «приветами». Д ля удобства чтения в словах «щадо» и «пэщитает» вместо буквы «щ» поставлено «ч».
^66

Ивануткиной (см. биографию, «Русские народные сказки казак о внекрасовцев». Ростиздат, 1958, стр. 227—229). Эта женщина больш ой
воли, последовательница И гната Н екрасова, пропагандист его «дел»,«заветов».
Смешение прошлой истории с фактами современности в преда­
нии говорит не о распаде данного ж анра, а о его активной жизни
наши дни у старшего и даж е среднего поколения казаков-некрасовцев.
&8. Почему плакал царь? Записано от Б. Т. Мантаева, хуторН ово-Н екрасовский.
П редание бытует во множестве вариантов, записано 5 версий.
Персонажи — лица, кроме царя, реальные (С. Ф. Шашкин, Е. Н. Семутин, Т. М. М антаев). Они были направлены кругом ходоками в
Россию в 1908 г. Встреча их с царем, конечно, вымысел отца рассказ­
чика. Покойный С. Ф. Ш ашкин уверял, что в Москве ходоков при­
нимал какой-то генерал. Зам ена генерала царем — художественный'
домысел. Но он совершенствует бывальщину в идейно-политическом"
отношении. Ц арь ж алел, плакал, дал документ на землю, а в концеконцов обманул некрасовцев.
По рассказам стариков, на знамени И гната был выткан внутри'
бархата (знамя было бархатное четырех цветов: красного, зеленого,
желтого, белого) портрет И. Н екрасова. Портрет был виден толькона свет. Н овое знамя (копия) изготовлено по решению круга в;
1908 г. Его я получил от стариков, сдал в Ростовски й -н а -Д ону об­
ластной музей в 1957 г. (Ф. Т.).
59. Нам землю Ленин дал. Записано от М- Г. Волковой, хутор•
Н ово-Н екрасовский.
П редание точно воспроизводит исторические факты. В 1908 г.
турецкое правительство решило призвать казаков-некрасовцев на'
военную службу. Круг М айноса постановил: послать ходоков в Р о с­
сию и отправить с ними казаков призывного возраста. По приезденекрасовцев в 1912— 1913 гг. русское правительство, вместо Д она и*
Кубани, предложило земли для поселения на Июльмень-озере, а еслипожелают, то могут ехать в Сибирь. Война 1914 г. помешала прави­
тельству осуществить свое намерение. Некрасовцы остались жить
в селении Л айтуры (в 7 километрах от станции Н атанеби), в Гру­
зии. С приходом к власти меньшевиков некрасовцам пришлось оста­
вить Грузию и переселиться на Кубань. Р ада считала некрасовцев
«беженцами», «бунтарями». И только с установлением Советской'
власти на Кубани им была отведена земля. Во всех преданиях о пе­
реселении некрасовцы говорят: «Н ам землю Ленин дал!»

СЛОВАРЬ
Австрийская вера
(белокриницкая)

Англичанка
Аскер
Атаманок
Атаманово слово
Ащеле
Бадик, бастуй, клюшка
Балахон
Бандерово
Банить
Беседа
Бин-Эвле
Бирка
Большое

место

Браная скатерть
Бурлак
Ватага
Велие
Висок желтогривый
Вока
Восьмиконечный крест
Враг
Глухая спень
Гяур

268

названа по месту рукоположения свящ ен­
ников. (Б елая Криница находилась в Ав­
стрии). Отличительная черта ее — обливамство (при крещении младенца не по­
груж аю т в купель, а обливают)
Англия
солдат
старший рыболовецкой артели—-ватаги
разрешение
если
палка
летнее п а л ь т о — платье казачки-некрасовки
город Б андерма на берегу Мраморного
моря
стирать, мыть, мыться
пир
1000 домов (некрасовская станица на
Майносе из 1000 домов)
выструганная дощ ечка, на которой ата­
манок вырезал ножом цифры доходов и
расходов ватаги
почетное место в красном углу, под об­
разами
скатерть-хлебосолка, скатерть-самобран­
ка
неженатый казак
рыболовецкая артель в 18—25 человек
великое
золотистые волосы
турецкая мера в 2,5 фунта
старообрядческий крест
бес, черт
полдень, сам ая ж ара, время отдыха
так турки называли иноверцев, немусульман.

Д ерть
Доброличный человек
Д ьячок, дьяк
Еллинская вера
Завеска
Загнетка
Заптий
Зеньчуг, зеньчужный
Зепь
Игнатово слово
Кавазинин
К атавур
Катыр
К атламки
Клыка
Копань
Краш еная палатуш ка
Курагод
Л ева
Л естовки
Л иковаться
Л ира
Монисты
М ухаджиры
На ветер
Напива
Написан патрет
Обливанец
Обротка
Одубел
Опрокинулся
Палати
Панаир
Пасись
Пеляно
Перевить
Перси
Персты
Пещаное море
Пещора
Плащи
Посад
Потерянные
Прогон
Прикуси землю
Резко
Риза
Рогач

молотый овес для скота
добрый человек
ученик, писец
греческая (в смысле никонианской веры)
цветной передник, фартук
шесток у русской печки
налоговой чиновник
жемчуг, жемчужный
карман
«завет Игната»
турецкий полицейский
пояс с большой пряжкой
башмак
слоеные сдобные лепешки
глиняный кувшин с узким горлом
■колодезь
красивая
хоровод (курагод — круг, танцевать по
кругу)
турецкая монета достоинством.в 8 копеек
четки
■целоваться
золотая турецкая монета достоинством
в 8 золотых рублей

ожерелье из золотых и серебряных монет
■черкесы
в смысле на все четыре стороны
напиток сладкий, хмельной
- нарисован портрет
приверженец обливанского религиозного
обряда при крещении

■узда
одеревенел, застыл на месте
■проснулся
- чердак
- базар

- опасайся
- занавеска на божнице
- спеленать
- грудь
- пальцы
-А равийская пустыня
- пещера
- монеты, нашитые вдоль полы балахона,
(праздничная одеж да казачек-некрасовок)
- красное место в переднем углу под обра­
зами
- грешные, преступные
- дорога
- поклянись, съешь землю, дай клятву
- громко, быстро
- одеж да
- ухват
269

Рубень
Тит-рыба
Рядант
Рятовать
Салтатушки
Свежинка
Сел округ
Синод
Створка
Сумно, сумный
Так вся и загорелась
Тиханушки
Тулука
Тупуза
Тушкан
Фирман
Хрип
Чаргунцы
Чеботарь
Чекмень
Челядка
Чулан
Чумбур
Шаран
Шлычка
Шумит

рубин
Рыба-кит
холм, возвышенность
спасать
служивые, солдатушки
свежее мясо
сел около
высший совет, в смысле сенат
форточка
мрачно, мрачный, печальный
влюбилась
казаки с Тихого Дона
мех (сума кож аная) для воды
палица

заяц
ж алованная грамота, даю щ ая право на
привилегии (владение землей, право лова
в морях и озерах и др.)
хребет, спина
золотые червонцы
сапожник
казачий мундир
служ анка, челядь
коридор
ремешок у повода
сазан
летняя шапочка
кричит

СОДЕРЖ АНИЕ
С казки

и

предания

казаков-некрасовцев

?

.

5

Сказки
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
30.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.

Л исушкина свадьба
. . . . . . . . .
35
Кочеток бобком подавился
. . . . . . .
39
Кочеток у царя деньги отнял . . . . . . .
41
Глупая сорока
. . . . . . . . . . .
47
Р ы с е н ь к а ............................................................ .......
48
М альчик-с-пальчик и л ю д о е д ............................................ 53
Дети старика и Р ы ж у т к а ............................................ . 5 6
П арень и царская дочь
. . . . . . . .
59
И ван и три озера ..... ............................................................ 64
Тит-рыба
................................................................................. 70
Стрелец-молодец
. . . . . . . . . . .
75
Брат и сестра
...................................................................82
Девяностосортовый ф о н а р ь ..............................
93
Богатый и б е д н ы й ............................................................................ .99
Ц а р е в н а -ч а р о д е й к а ............................. .......
103
Зл ая б е б а ............................................ .......
107
Парень русалок с м о т р е л ....................................................113
Б аба и змей
.......................................................................... 116
Разбойник ушел из р а я ....................................................120
М ужик учит ч е р т а ........................................................... 123
К ак люди бриться с т а л и ....................................................127
128
Охотник спас д е в у ш к у ...................................
С олдат и б о я р и н ............................................
. , .
132
С олдат командует царем . . . . . . . .
135

25.
26.
27.
28.
29.
30.
31.
32.
33.
34.
35
36.
37.
38.
39.
40.
41.
42.
43.
44.
45.
46.

Будет слуга, да не ц а р ю ..................................................... ....... .141
Смерть Б у л а в и н а .....................................
144
Изменыиков убивать без суда . . . . . . .
147
Ц арь приказал поцам прочитать проклятие
. . .
150
И гнат из крестов пули лил .
. . . . .
152
Ц арица к И гнату шпионов з а с ы л а е т ..............................153
Уйти от царя да царицы — не измена
. . . .
156
Мы царя п е р е ж и л и ........................................................... 160
И гнат приказал сжечь с ы н а ............................................ 161
На Игнате вины нет . . . . . . . . .
164
Некрасовцы разделились на три части .
. « .
166
Судьба наша такая
.
. .
..................................... 167
Заветы Игната Н е к р а с о в а ............................................ 169
У нас круг п р а в и л ........................................................... 173
Тайна м и л о с т ь .................................................................. . 1 7 9
Игнат запретил казакам обиж ать жен
.
.
.
.181
Бурлак в шапке
................................................................... 183
Уплыл Игнат на к о р а б л е ....................................................181)
Игнат змею у б и л ............................................
188
В городе И гната не признали наших
.
. . .192
Корабль из города И г н а т а ............................................ 194
Некрасовцев разбойники вырезали
. . . . .
196

Предания

271

47. Смерть И г н а т а ........................................................... .......
. 198
48. И гнат давал казакам з о л о т о ............................................ 201
49. Некрасовцы и л ю д о е д ы ....................................................202
50. Не послушались И гната
....................................................206
51. Подморная земля
.
..................................... ;
207
52. Перекошенный казак
.
....................................................209
53. Осип Г о н ч а р о в ....................................................................... 210
54. Дунаки от генерала Липена пошли .
.
,
.
.211
55. Турка принуждал нас воевать
. . . . . .
216
56. П ервая з а п о в е д ь .................................................................. 219
57. Много слез п р о л и л и .....................................
221
58. Почему плакал ц а р ь ? ........................................................... 224
..................................... 226
59. Нам землю Ленин дал
.
Биографии с к а з о ч н и к о в ........................................................... 228
К о м м е н т а р и и ............................................ .......
246
Словарь . . .
..................................... .......
268

ТУМ ИЛЕБИЧ

Ф едор

(Ш И Ш К А Н О В

В икторович
Ф.

Н .)

СКАЗКИ И П РЕ Д А Н И Я К А ЗА К О В -Н ЕКРА СО В Ц ЕВ
Р ед ак то р Ю . А. С а а к ь
Х удож ественны й ред актор М . В.
Х у д о ж н и к А. Е . Г л у х о в
К о р р е к т о р С . В. П о н о м а

я н
М
ц е
р е

.
а р и н ю к.
в .
в а .

И з д . № 133/100338. П л . 31. С д а н о в н а б о р 27-1Х 1960 г. П о д п и с а н о к п е ч а т и
7-1 1961 г. Ф о р м а т 84 х 108/32. О б ъ е м 8,5 ф и з . п . л . {4,25 б у м . л . ) , 13,94 у е л .
п. л ., 16,19 у ч .-и з д . л . Т и р а ж 20000. ПК. 07501.
Р о с т о в с к о е к н и ж н о е и з д а т е л ь с т в о . Р о с т о в -н а -Д о н у , К р а с н о а р м е й с к а я , 43.
Т и пограф ия им. К алин ина О б л п о л и гр аф и зд ата У правлени я культуры
в г. Р о с т о в е - н а - Д о н у . З а к а з № 275. Ц е н а 96 коп*

ОПЕЧАТКИ
к книге Сказки и предания казаков-некрасовцев
Стр.

Строка

22

28 сверху
14— 16

24

сверху

152
204
255

262
270

1 сверху
2 снизу
23 сверху
2 сверху
5 сверху

Напечатано

С ледует читать

в чудесные и сказки

в чудесные сказки

рассказы
становились
опасны. Устное преда­
ние о событиях, связан ­
ных с именем И гната
Некрасова, разделилось:
часть
признал
лет
в 1778 г.
в 90-е годы
Салтатуш ки

рассказы
становились
опасны». Устное преда­
ние о событиях, связан ­
ных с именем И гната
Некрасова, разделилось:
«ч.асть
призвал
лес
в 1777 г.
в 80-е годы
Салтанушки