ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
1ИТЕРАТУРНАЯ
. И ОРГАН ПРАВЛЕНИЯ СОЮЗА ИГ^	W71 ИГ! ▲
лу Д СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕМ СССР И	Ж Д J I
№ 20 (2283)	Четверг, 9 мая 1946 г.	Цена 45 коп.
ДА ЗДРАВСТВУЕТ 9-е МАЯ-
ВСЕНАРОДНЫЙ ПРАЗДНИК ПОБЕДЫ!
СЛАВА ВЕЛИКОМУ СОВЕТСКОМУ
НАРОДУ, НАРОДУ-ПОБЕДИТЕЛЮ!
ПРИКАЗ
ВЕЛИКАЯ ПОБЕДА
Министра Вооруженных Сил
Союза ССР
9 мая 1946 г.	11	Гор. Москва*
Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, сержанты и старшины! Товарищи офи-
церы, генералы и адмиралы!
Трудящиеся Советского Союза!
Сегодня мы празднуем первую годовщину великой победы нашего народа над фа-
шистской Германией, посягнувшей на свободу и независимость нашей Родины.
От имени Советского Правительства и нашей Коммунистической Партии привет-
ствую и поздравляю вас с днем всенародного торжества — Праздником ПОБЕДЫ над
немецким фашизмом.
В ознаменование Праздника ПОБЕДЫ ПРИКАЗЫВАЮ:
Сегодня, 9 мая, произвести салют в столице нашей Родины — Москве, в столи-
цах союзных республик, а также в Львове, Кенигсберге и в городах-героях: Ленингра-
де, Сталинграде, Севастополе и Одессе — тридцатью артиллерийскими залпами.
Слава нашим Вооруженным Силам, отстоявшим честь и независимость нашей Ро-
дины и завоевавшим победу над гитлеровской Германией!
Слава Всесоюзной Коммунистической Партии — вдохновителю и организатору
наших побед!
Слава нашему великому народу, народу-победителю!
Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!
Министр Вооруженных Сил Союза ССР
Генералиссимус Советского Союза
И. СТАЛИН
Го.1 назад героическая Красная Армия
одержала великую победу над черными си-
лами фашизма. В майские дни 1945 г. за-
ведшей был разгром гитлеровской Герма-
нии, повержен был в прах самый подлый
и самый жестокий враг из всех, когда-либо
посягавших на свободу и независимость
нашей Родины.
Великая Отечественная война была
трудным испытанием для нашего отече-
ства. «Дело идет... о жизни и смерти Со-
ветского государства, о жизни и смерти
пародов ССОР, о том — быть народам Со-
ветского Союза свободными, или впасть в
порабощение». Слова эта, были сказаны
товарищем Сталиным в первые дни войны,
и они вдохнули мужество в сердца совет-
ских воинов, окрылили советских людей
на беспримерные подвиги, так как заста-
вили осознать с беспощадной ясностью, что
нет нам жизни на земле, нет нам радости,
счастья бее победы над фашизмом.
Миллионы советских патриотов на фрон-
те и в тылу добивались этой победы с
непримиримостью и непреклонностью лю-
дей, сознавших, что они защищают все до-
стижения Октябрьской революции, будущ-
ность страны.
Под руководством гениального полновод-
на товарища Сталина Красная Армия бле-
стяще выполнила поставленную перед ней
задачу: она разбила вдребезги гитлеров-
скую военную машину, поставила на коле-
ни врага, слывшего «непобедимым», и
водрузила знамя Победы над логовом фа-
шистского зверя — Вердином, утвердив
себя навеки веков в благодарной памяти
человечества как освободительница наро-
дов от ужасов рабовладельческого «нового
порядка».
Победа, одержанная советским народом
над сильным, до зубов вооруженным вра-
гом, исторически закономерна, она обусло-
влена особенностями нашего социалисти-
ческого уклада. Война явилась проверкой
государственного и общественного строя
нашей жизни, она подтвердила всю пра-
вильность политики нашей партии, пре-
вратившей Россию из страны отсталой в
мощную социалистическую державу.
Идейное и политическое руководство ле-
нинско-сталинской партии — вот сила,
неузнаваемо преобразившая лицо нашей
Родины, вооружившая нащ народ всеми
средствами сопротивления врагу. Эта мо-
гучая сила предопределила нерасторжимое
единство наших рядов в тяжелые годы Оте-
чественной войны и привела нас, к полной
победе над гитлеровскими ордами.
Фашистские захватчики превратили в
руины тысячи советских городов и сел,
унячтожили множество промышленных
предприятий, снесли с липа земли памят-
ники культуры, составлявшие законную
гордость нашего народа. Фашистские мер-
завцы воображали, что, превратив времен-
но захваченные ими области в сплошную
пустыню, они сделают невозможным воз-
рождение жизни в этих местах.
Но после грозных дней Отечественной
войны мир еще раз должен был с изумле-
нием убедиться, что поистине неиссякаема
творческая энергия советского народа. Еще
задолго до того, как отгремели бои и окон-
чательно повержено было гитлеровски'» го-
сударство, началась созидательная
в областях, освобожденных от фашистских
полчищ. Необычайный размах приняло это
строительство в дни, последовавшие за
окончательным разгромом гитлеровской
Германии.	<
Несокрушимая воля народа-победителя к
творческому, всеобновляющему труду, его
страстное, нетерпеливое желание как мож-
но быстрее залечить раны, нанесенные
войной, нашли свое выражение в гранди-
озном плане четвертой сталинской пяти-
летки.
Каждый день приносит известия о новых
проявлениях всенародного нод’ема, о новых
трудовых достижениях миллионов людей,
об'единенных одним желанием: повести
любимую Родину к дальнейшему расцвету,
сделать жизнь в ней еше более прекрасной,
добиться того, чтобы страна наша стала
еще более влиятельным и могущественным
фактором в борьбе за всеобщий мир.
Немало еще мракобесов и реакционеров
разного толка, напуганных мощью Совет-
ского Союза и приведенных в ужас ростом
симпатий народных масс всего мира к на-
шей стране-победительнице, пытаются все-
ми сидами и средствами свести на-нет ре-
зультаты победоносной борьбы свободолю-
бивых народов против фашизма!
Далеко еще не все фашистские последы-
ши извлечены из нор, в которых они про-
должают отсиживаться не без попуститель-
ства всякого рода псевдодемократов и псев-
до гуманистов.
Об этом напомнили нам слова первомай-
ского приказа министра Вооруженных сил
Союза ССР товарища Сталина: «Раз-
вертывая мирное социалистическое строи-
тельство, мы ни на минуту не долж-
ны забывать о происках международной
реакции, которая вынашивает планы новой
войны. Необходимо помнить указания ве-
ликого Ленина о том, что. перейдя к мир-
ному труду, нужно постоянно быть на-
чеку, беречь, как зеницу ока, вооружен-
ные силы и обороноспособность нашей
страны».
Быть одним из действенных средств ра-
зоблачения преступных происков явных и
скрытых реакционеров, срывающих дело
мира и нагло интригующих против Совет-
ского Союза, — задача советской литера-
туры.
Показывая могущество советского строя
жизни, непреклонную волю советского че-
ловека, его героические подвиги, советская
литература тем самым воспитывает и во-
одушевляет миллионы людей, разоблачает
клевету врагов.
Художественно убедительное отражение
 всего нового в нашей жизни, в характере
советского человека оказывает благотвор-
ное влияние на зарубежного массового чи-
। тателя, вооружает его сочувственным по-
 ниманнем тех сложных процессов, которые
происходят в нашей стране.
Как никогда, велик, всюду интерес, к па-
шей жизни, к нашему творчеству. Как ни-
когда, связывают лучшие люди всего мира
свои надежды с Советским Союзом, с наро-
дом, показавшим в годы самой страшной
из войн безграничную силу оптимизма, ве-
личие души, несокрушимую стойкость в
соединении с блестящим военным мастер-
ством.
Наши друзья хотят глубже понять при-
роду советского человека, выдержавшего
самые грозные испытания эпохи и теперь
с удесятеренной энергией, с, вдохновением
и с присущим ему дерзанием и размахом
приступившего к осуществления! великого
плана четвертой пятилетки. И вполне есте-
ственно, что в первую очередь взоры дру-
зей обращаются к советскому искусству, к
нашей художественной литературе.
Для каждого внимательного читателя яв-
ляется непререкаемой истиной, что сила
советской литературы — в теснейшей свя-
зи с народом.
Только эта нерасторжимая связь с жиз-
нью миллионов позволяет литературе стать
на деле могучим фактором коммунистиче-
ского воспитания масс, пропагандистом
великой правды Сталинской эпохи.
Тесное и постоянное общение с жизнью,
активное участие в ней позволяют худож-
работа i цику стать поистине народным, умеющим
видеть явления жизни в свете больших
идей, позволяют ему возвысить силу и со-
вершенство своего мастерства.
Мы дышим во.зтухом самой свободной
страны в мире, страны вдохновения и
творчества, прокладывающей всему чело-
вечеству путь в прекрасное будущее. Мы
живем среди людей, которых можно, по
памятному выражению Максима Горького,
любить, «не кривя душой, — любить за
героизм их труда, за прекрасную их рабо-
ту всестороннего развития и укрепления
нашей ретины, на которую точат зубы и
когти издыхающие мещане всех стран».
Любовно и правдиво. в ярких
художественных образах показать величие
Сталинской эпохи, воссоздать подлинного
героя нашего времени — вот благородней-,
шая задача литературы.
Геворк ЭМИН
Святыня
На этих раскрывшихся розах победы
Слеза моей матери — скорбь ее глаз.
Поведай, росинка, народу, "поведай,
Что матери впредь не заплачут у нас.
На этих победных знаменах—святыней
Кровь брата горит в этот праздничный миг.
Да будет свидетелем мир, что отныне
Священна для мира кровь братьев моих.
Мой сын, незнакомый со страхом и мукой,
Любуется блеском веселых ракет.
Да будет улыбка ребенка порукой,
Что вечно не сгаснет ликуадудий свет. -.
Осушены слезы. Далеко кручина.
Победа! Отчизна встречает тебя,
Как мать, что любимого воина-сына
На отчем пороге встречает, любя.
Перевела с армянского
Вера ЗВЯГИНЦЕВА.
ООО
Ахмед ЕРИКЕЕВ
Застольная
Мы прошли в дыму пожарищ,
Всюду нас вела война.
Мой приятель, мой товарищ,
Подыми бокал вина!
Сберегли мы честь и славу,
Отстояв тебя, страна.
За советскую державу
Подыми бокал вина!
Мы в окопах тосковали,
Но твоя ль, скажи, вина,
Что жена жила в печали?
Подыми бокал вина!
Вот в Берлине наши части,
Наша кровь отомщена.
За любовь, за жизнь, за счастье
Подыми бокал вина!
Пей, чтоб видно было звездам,
Лей сполна и пей до дна!
Оглашая воздух тостом,
Подыми бокал вина!
Дни пройдут. Мы будем седы,
Но скажу я: — Старина,
Молод я, как в день победы,—
И налью бокал вина!
Перевел с татарского
с. ЛИПКИ н.
О О О
Семен ГУДЗЕНКО
Победа
Когда мне говорят
Победа,
я вижу:
звездный небосвод,
многострадальная планета
по кругу вечному идет.
А над рекою,
на пригорке
стоит, оглядывая ширь,
солдат в линялой гимнастерке,
который спас от смерти мир.
Когда мне говорят
Победа,
я вижу
карту на столе,
я вижу:
сорок первый,
лето,
и первых павших на земле.
И тот же юноша плечистый
идет дорогою своей.
(...Проходит двести дней
и триста,
и тысяча проходит дней).
Он в сапожищах семимильных
идет через пески и льды.
На травах
и на тропах пыльных,
и на снегу —
его следы.
В пути военном многоверстом
бывало очень тяжело.
Ведь это не легко, не просто,
Чтоб во вселенной рассвело.
И рассвело!
И сколько света
и счастья сколько на земле!
...Когда мне говорят
Победа,
я вижу
Сталина в Кремле.
Ольга ФОРШ
Богатырская сила
Великий праздник Победы нашей
доблестной Родины, собравшей богатыр-
скую силу, которая разбила чудовищного
врага, вызывает чувство особой высокой
гордости своей страной. Не впервые вы-
падает на долю русских отражать нападе-
ние свирепых варваров, спасая от них не
только себя, но и другие дружественные
народы. Но такого злодея, превысившего
все до него бывшие злодейства, каким
оказался фашизм, история не знала.
Пройдут не века — тысячелетия, сме-
нятся исторические эпохи, но не померк-
нет слава самоотверженных победителей
в памяти всего культурного человечества!
Сообщение Министерства Финансов СССР
Выпущенный 4 мая 1946 года Государственный заем восстановления и развития
народного хозяйства СССР на сумму 20 миллиардов рублей размещен к исходу 5 мая
на 20 миллиардов 447 миллионов рублей.
Подписка на заем продолжается.
Министр финансов СССР А. ЗВЕРЕВ.
6 мая 1946 г.
Писатели с воодушевлением подписываются на заем
мое
С большим воодушевлением встретили
писатели постановление Совета Минист-
ров Союза ССР л ныпхеке Госхдарст-
венного займа восстановления и разви-
тия народного хозяйства СССР. К 8 мая
! подписка на заем в литературных opiann-
зациях Москвы дала следующие цифры:
Во Всесоюзном управлении авторских
прав общая с\мма подписки превысила
600 000 рублей, что составляет 111 процен-
тов выполнения контрольной цифры.
| В об’единен1ном гругптткоме Гослитизда-
| та и «CoiBercKo.ro писателя» подписка на
заем достшла 234.000 рублей.
В группкомах издательств «Молодая
Л Е Н И F
ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). Подпис-
ка на заем среди ленишрадских писаю (ей
идет с большим под'емом. В первый же
'день общая ехмма подписки превысила
'100,000 р\б.1сй М. Лозинский подписался
на 20.000 руб., М. Зощенко — на 8.000 рлб.,
Эдуардас МЕЖЕЛАЙТИС
Земля МОЯ
Гляжу я в небо чистой синевы,
Как мне не чтить возлюбленной Литвы!
За эту землю, за родимый кров
Недаром на войне я пролил кровь!
Развалины опутала трава.
На тонкой ткани видимы едва
Бутоны лилий, незабудок вязь,
Кричат скворцы, как будто сговорясь.
Куда ни глянешь — розовеет май,
Журчит, щебечет — в гости принимай!
Смеются люди, на знаменах свет.
Весна идет дорогою побед.
Невольно радость за сердце берет.
Когда гляжу на вольный мой народ.
За эту землю, за родимый кров
Недаром на войне я пролил кровь!
Пгреврла < литогч кого
Г. МАР.
КВА
! гвардия» и «Деггиз» общая сумма под-
I писки составила 171. 131 рубль.
[ Доктор философии В. Асмус подписал-
I ся на 2 >9ОО рхб ; проф. Л. Тимофеев —I
I на 20 0(H) руб.. Н. Погодин —на 20 000 руб., j
Н. Адеев — на 15 0(H) руб.. В. Масс -на'
12 000 руб. Семья Пешкпг.ых подписа,-
! лась на 15 (ИИ) руб. По 10 000 рублей да-
j ли взаймы государству А. Фадеев, А.
i Крон. В. Катаев, Н. Михайлов, М. Чер-
| винский. Проф. Ю. Дан-илин подписался ,
! на 8 250 рублей, Ф. Гладков, Н. Рыбак—
' по 7 (ИЮ руб.
М. Исаковский и А. Исбах подписались
по 6 000 рублей.
, Подписка повсеместно продолжается.
4 Г Р А Д
, А. Прокофьев — на 5.500 руб., проф. 1
А. Смирнов — на 14 100 руб., проф. Б. Эй- j
хенбаум — на 13..500 руб. и т. л. К концу 1
второго дня общая сумма подписки до- |
сипла 400.000 рублей.	j
Н. ТЕЛЕШОВ
Знамя Победы
Знамя Победы, год тому назад водру-
женное над Берлином, сокрушило фаши-
стскую силу, освободило многие народы
от гнета, позора и рабства, от грабитеть-
ства фашисгоких заправил, этих злобных
и низких убийц ныне сидящих на скамье
подсудимых. Знамя Победы утвердило
счастливое бхдущее народов нашей стра-
ны. нерхшимеегь их брагского единения,
культурное развитие и мирные достиже-
ния во всех областях знания и труда.
। Знамя Победы отрыло великие возмож-
ности восстановить разрушенное зах.-тт-
 чинами и еще боц.ше укрепить мошще-
1 ство нашей Советской Ридины.
КИЕВ
КИЕВ. (От наш. корр.). С небывалые
под’емом прошел лретьего мая писатель-
ский митинг, посвященный подписке на За-
ем восстановления и развития народною
хозяйсгоа СССР. Писатели Киева к 5 час.
дня 3 мая подписи 1ись на 150 000 рублей.
Александр Корнейчук подписался на 40 000
рублей. Максим Рыльский на 6 000 руб.,
Леонид Первомайский и Ванда Василевская
по 10 000 рублей каждый.
О
ФРУНЗЕ
ФРУНЗЕ. (По телеграфу). Писатели
Киргизии подписались на заем на следую-
щие суммы: Маликов 18 тыс. руб., Таком-
баев 15 тыс. руб. Баитжиев 13 тыс. руб.,
Лжакишсв 8 1ыс. руб., Сыдыкбеков 5 тыс.
руб., Дог,туров 6 тыс. руб. и Саманчин
5 тыс. руб.
Николай АТАРОВ
В ПОЛКУ
Рассказ
в
Он
но
В статном краю на южных фронтах сра-
жался стрелковый полк. Теперь он гвардей-
ский, титулованный, но в начале войны он
был просто номер такой-то стрелковый
полк.
Тогда-то и появился в нем агитатор Пан-
шин.
Он прибыл летом 1941 года из Кунгур-
ского совхоза, где работал агрономом.
Полк не выходил из боя, полк отступал, и
было непринято болтать о том. что каза-
лось непонятным. А Паншина прислали в
полк агитатором.
Нетерпелив был — сам маленький,
одышка, несмотря на молодость, взгляд
вспыльчивый, лоб мокрый, и даже гимна-
стерка на нем как-то выцвела раньше, чем
на других. В жаркие минуты он выхваты-
вал из кобуры наган, совал за пояс и с гра-
натами в обеих руках устремлялся вперед.
Но людей не замечал в бою, был занят со-
бой — вот тебе и агитатор! В первом бою
он набежал на труса, который засел
пшенице и голову спрятал в руках,
мог бы пристрелить его сгоряча,
почему-то только поморщился. «Слушай, и
так жарко, а ругаться в такую жару...» —
и, недосказав, дал ему по затылку чем по-
пало — гранатой. Он ясно припоминал
впоследствии, что не было чувства презре-
ния, гадливости, а было чувство заботы о
самом себе, как бы не лечь рядом, да
страх за себя, за свою волю,—вот чго за-
ставило его безвредно, точно палкой, ты-
кать гранатой и шептать: «Слышь ты.
нельзя, нельзя так...» И вдруг он обозлился |
на себя и закричал на все поле, полное ле- ।
жащих и бегущих бойцов:	!
— Не травой, так сеном! Вперед, бойцы!
— и побежал к немецким окопам, обгоняя
других.
Что он хотел высказать в этих словах,
он и сам не знал, и никто не понял. Но
отчаянный призыв никому неизвестною
агитатора всех повел вперед, а потом в от-
битых окопах, когда успокоились, насме-
шил всех; поговоркой кунгурского ai роно-
ма в полку снарядились надолго, точно ма-
лой шанцевой лопатой, вешда подвешен-
ной на боку... И чуть что — кстати или
некстати — говорили потом: «не травой,
так сеном».
Гак, порывисто и неумело, начал свою
боевую жизнь политрук Паншин.
Через месяц он был ранен. Кто-то бросил
рядом с ним мотоцикл и ушел пешком.
В знойный день короткая, вонявшая бензи-
ном тень мотоцикла несколько часов спа-
сала его от солнечного удара. Вдали по
шляху на Кучурган уходили полковые ба-
тареи, утыканные ветками. Паншин не по-
нимал, что идут батареи, казалось, мимо
неподвижных деревьев плыли тоже дере-
вья. От обиды Паншин стонал и задыхал-
ся, а думал, что это он смеется... «В пол-
дневный жар, в долине Кучургана...».
Вспоминался отец, — по-детски снизу он
видел всклокоченную ветром бороду, му-
жицкие руки с обкуренными пальцами, в
которых гнулись черные потные ремни
конской упряжи. А потом в долину Кучур.
г ан а входила мать — веселая веснущатая
старуха с выбитыми коровой передними зу-
бами...
На сплетенных руках его пронесли мимо
штабных палаток, маленького, без фураж-
ки, бритоголового, руки в крови на плечах
санитаров, и в правой руке, как на крючке,
висящая полевая сумка. Его раскачивали
исходу, кость терлась о кость. Он терял
нёбо над головой, без сознания, в бреду
снова шел в бой, а бой — это
самопринуждение, это чавкание н
рячих осколков, летящих в тебя,
тебя...
— Вот войну себе об’ясняю. — медлен-
но выговорил он кому-то склонившемуся
над ним. — Как об’ясню себе войну, стану
храбрым...
— А кем вы у нас в полку? — спросил
тот усталым голосом.
— На должности агитатора, — с трудом
вспомнил Паншин.
— Это не должность, — спокойно возра-
зил комиссар полка.
—- А что же это?..
— Не должность
не добавил.
После ранения он нашел полк
Днепра.
Товарищи не заметили перемен
шине, потому что сами все изменились. Он
присаживался с бойцами, рассказывал, ка-
кие где почвы в Советском Союзе и- что
родят, и почему элеваторы всегда стоят
фасадом на юг, и о том, как в Сибири дога-
дались пырей оженить с пшеницей. А в са-
мом деле, какой он был агитатор? Он был
агроном-семеновод. Он всегда любил агро-
номическую науку за то. что она советует-
ся с простым человеком. Когда он смек-
нул, что эта черта его мирной профессии
годится и здесь, в стрелковом полку, он
обрадовался; война об’яснилась ему каким-
то краешком. Он шел по испорченным
Войной полям, и каждый обрушенный дож-
дями окопчик что-то подсказывал ему о
тех, кто здесь окапывался, томился без ку-
рева, угревался в заморозки, а подошло
время — и вот же; набросал справа от се-
бя почернелую горку расстрелянных гильз.
Было трудное время для агитатора: все
были злые на правду, взбудораженные. А
Паншину приходилось каждый день читать
людям сводки об оставленных городах.
Тер(пел1ивые люди слушали молча. Иногда
агитатора выручали самые неожиданные
вещи: однажды во время политбеседы их
застиг косой дождь в искошенных лугах;
И этот дождь, пронизанный солнечными
лучами, знакомый всем с детства, вдруг
всех расшевелил и странно сплотил всех
Вокруг Паншина, и бодрость вернулась са-
ма собой, не стало нужно никаких слов.
Ночами перед стрелковым полком, цепе-
невшим в, окопах, развертывались в тре-
вожных солдатских снах картины мирных
тяжелое
свист го-
только в
и больше
ничего
уже
у
в Пан-
полей под белыми надувными облаками.
Ряды разрывов вставали в полях, точно
старинные помещичьи аллеи, и от дыма к
дыму ползли приземистые немецкие танки.
Бойцы таращили глаза по ночам, дивились
снам, и, елхшая их разговоры, Паншин да-
же как-io успокаивался, опою чю знал,
что эту несуразную картину пахучей и теп-
лой родной земтн, попавшей в смрадную
переплавку, носит в себе не он один, —
весь полк. Не забывалось Паншину, как
однажды пошел в атаку в полный poci
спокойный и мирный человек по фамитии
Синеоков, товаровед из сибирской гЭЙиг.
А ночью, в отбитом окопе, Синеоков по т-
полз к нему, затянулся цьп аркой, чтобы
осветить лицо агитатора,
нятным волнением шептал
сибирских сигов, и
чайку, какие у нее
черные с белыми вершинками, а клюв жел-
тый, лопаточкой... Паншин даже не понял—
о чем это? Уж так неуместно ему все эго
показалось после поя, в зшаженной щели
окопа. II вдрА| ею озарило: «Войну себе
об'ясняет человек», — подумал Паншин.
Видно, сейчас человеку нужно вспомнить
все это. — не до войны,
час, после боя, в котором
и победил.
Позже он часто думал
силы, которая одолела Гитлера,
луй, он и сам, Паншин, был
силы. Только по кшалу
пелив был он, запальчив.
। Уходили за Днепр. Сколько тоски было в
। лицах бойцов, когда прошли по запорож-
! ской плотине. И Паншин волновался, —
чем же поднять настроение, боевой дух?
Пожилого бойца, обозленною
наем, не мывшегося неделю,
клочкастой бородой, Паншин
уже на том берегу.
— Форсировал, товарищ? — так он спро-
сил громко под грохот рвущихся снарядов,
и и голосе агитатора бойцы услышали пан-
шинское предупреждение: «льстить не бу-
ду, держись!».
— Форсировал, — ожесточенно ответил
боец.
— /(непр?
— Днипро... С вами вместе.
— С востока на запад? — допрашивал
Паншин заросшего от тоски человека, ища
доступа к его обиженному сердцу. — С во-
стока на запад?..
— Нет, с запада на восток... С вами вме-
сте.
— А чего ж воды напоследок пожалел
помыться?—почти шопотом, со злостью вы-
дохнул Паншин... — Не глядел бы на тебя.
А через час парторг полка отозвал Пан-
шина. сели на бугорке, и был виден в
знойном мареве, среди пшеничных полей,
оставленный Днепр.
— Что с тобой, заскучал?—спросил
парторг.
— Думал, что хорошо говорю. Нет... Оби-
дел человека... Нельзя...
— Ты маленький, вот ведь беда какая,—
задумчиво сказал парторг.
— Я вспыльчивый.
— Вот именно. Маленькие — они такие:
пых и погас, как свечка. А на войне нуж-
но терпение...
— Это верно, — согласился Паншин
и вытер мокрый лоб рукавом. — Нужно
уметь подойти к человеку, а то обложат
тебя за милу-душу...
— Что поделаешь, — вздохнув, сказал
парторг и осторожно, будто совет подал:
— А ты к бойцу с подветренной стороны
подойди...
— To-есть, как это?
— А так, чтобы он сам потом не мог со-
образить: «Как же он, хитрый чорт, ко мне
в душу залез?..»
Они оба даже оглянулись, не подслуши-
вает ли кто, и посмеялись, как смеются по-
рой два простодушных человека, придумав-
ших хитрость и довольных собой.
Четыре парторга с тех пор сменились в
полку. Одною Паншин сам похоронил пол
Сталинградом, второй погиб в наступлении
весной под Николаевом, третьего увезли в
госпиталь и он не вернулся, четвертый
получил повышение, и Паншин долго с ним
' переписывался, но теперь, спустя три года,
все они казались ему на одно лицо, одним
парторгом полка, идущим из ночной мглы
к солдатским кострам, сидящим с газетой
среди земляков, зовущим отсталых в бою.
I И не забылся тот день беседы с первым
цьп аркой,
и долю с неио-
л про горбатых
про серебри с i унт
маховые крылья,
не после, а ссй-
он остался жив
об источниках
а, пожа-
источником
слишком нетер-
отступлс-
заросшего
остановил
ленточ-
фронто-
чвходи-
слова. Ei о
комнату, а
немец не
— крикнул
дай простой карандаш.
Паншин снял с черда-
ка подоконнике, при
листовку-молнию, п+т-
парторгом, когда мир спелых пблей казал-
ся по горизонту отчетливо круглым, брон-
зовым и вместе с зеленой лентой Днепра
как бы предвосхищал круглую форму ме-
дали с выгоревшей мутно-зеленой
кой. знакомой и милой каждому
вику-с га тинград цу.
Народ учил агитатора. Иногда не
лось единственно!о, точного
подсказывали Пан шина.
В зимнюю ночь штурмовали немца в /ош-
ской ciaiiniie Боковской. Теперь — только
вперед! Гнать з лу кт силу с родной земтп!
В морозной .белизне лунной ночи Паншин
шел в рассыпанных цепях полка и ни '.ел.
как в чердачном окне, садя по вспышкам,
работал немецкий пулемет, прижимал на-
ши цепи. Чьи там руки на гашетках? Пан-
шину хи:елось добраться до нею. сгоряча,
xoib при cbcic цыгарки, заыянуть в нена-
вистную харю и — скуловращательным,
«по зубам — по салазкам», — как гово-
рили ко!да-1о мальчишки в селе...
Вдвоем с бойцом Якимовым Паншин
ворвался в пустую хату. В сенях, на чер-
дачной балке, верхом сидел немецкий офи-
цер. xoie.i. видно, спрыгнуть, да помешали.
Паншин успел проскочить в
Якимов прижался к стене, но
мог достать ею из пистолета.
— Бей его через потолок!
Якимов из сеней.
Петою диска не пожалел Паншин — весь
его в потолок! Очнулся, когда немец рух-
нул в сенях, спиной стукнул об дверь.
Якимов его пристрелил в упор. Он стоял
над трупом, и автомат еще дымился. Из
рукава Якимова натекала на пальцы
кровь. Молодой боец не видел этого, он
глядел на немца.
— Что смотришь на него? Знакомый? —
удивился Паншин.
Но Якимов не ответил. Он смотрел при-
стально в бледное лицо убитого немца —
с морозца его губы точно были подкра-
шены, и резко выделялись на щеках поло-
сы грязи.
— Что ты уставился?
— На человека похож, — удивленно ска-
зал боец.
— Как ты сказал?
— На человека похож. Вот гад,—с
тоской и обидой выговорил Якимов.
Так были сказаны для самою себя эти
слова, с такой обидой за все человечест-
во, что Паншин не пошевельнулся, вот оно
•— верное.
— Сможешь дойти? — спросил он Яки-
мова.
— Дойду.
— Иди... Только
Нету?..
Оставшись один,
ка пулемет, потом
свете луны, писал
сал теми словами, какими только что сказа-
лась и ненависть Якимова и его обида на
немца, что он на человека похож. У Пан-
шина не было под рукой простого каранда-
ша, чтобы написать эту листовку,—при-
шлось писать огрызком химического, и в
снежной степи бойцы передавали его ли-
стовку из рук в руки в жестяной
ке. чтобы буквы не расплылись,
Каким делали Паншина в боях,
становился. Бойцы создавали
по себе, а потом слушали его.
Полк наступал, не выходя
станции Янцево полк первым
знаменитый противотанковый
савший Запорожье. Утром во
Паншин заметил сержанта Чумака, как тот
подполз
укорял
— Что же ты
, Поют — «смелого пуля боится», а ты?.. Ты
потерпи...
Потом Чумак вскочил и с ;
побежал вслед за товарищами в
противотанкового рва. К вечеру распро-
странилась весть о подвиге сержанта. Гра-
t патами он заглушил станковый пулемет,
повел бойнов на скифский курган, переде-
ланный немцами в
, ление, в немецких
[ кулаком, другою,
скатившись с ним
В этот день полк стал гвардейским. По-
литработники сбились с нога кто проводил
беседы, кто выпускал боевые листки, Парт-
орг восстанавливал на станции советскую
власть. Паншина искали по батальонам и
не могли найти. Он сам
к громко
его:
коробоч-
таким он
агитатора
из боев. У
форсировал
ров, опоя-
время атаки
стонавшему раненому и
на расправу
жидкий...
автоматом
i сторону
железобетонное укреп-
траншеях одного сшиб
сказывали. задушил,
на дно окопа.
бираясь из мяода во взвод. Нужен ему
был позарез сержант Чумак, тот упрямый
боец, с которым вместе когда-то перехо-
дили Днепр с запада на восток. А теперь,
вот он Днепр—впереди! Он разыскал >
Чумака уже в сумерки, они присели на |
коаю воронки, окаленной до синевы, и са-
поги их почти касались мутнозеленой но-,
ды. Ч\м?к пополоскал голенища, вытер !
руки о край шинели, но и она была до си- >
мых сержашских лычков в мокрой грязи;
он усмехнулся;	I
— Эх. засма.тьцевался же я...	|
— Hiinei о. Не
сказал Паншин.
— Верно,— col.
ближе к победе,
тн—самый norei
невпопад, видно
Чумак, и Паншин вдруг раз!лядел, что ухо
шапки-ушанки На голове Чумака, как всег- ,
да -торчмя.
Сержант рассказал Паншину о
детях — семья у нею проживала
под немцем в селе, за которое
полк. Чумак недавно повидал свою семьи»
В жизни каждого бывает такой непозедаы?
час, когда лолько не мешай, не тронь, ду
ша просит... Выговорившись, Чумак при-
слушался к канонаде, о>н весь еще был там,
в несмолкавшем бою.
— Вишь дает жизни... Богат мельник ;
Шумом.	!
— А тебе не страшно было нынче, Иван
Данилович? После того, как своих лови- ;
дал?.. Так — по совести? — спросил Нан-
шин.	I
— А чего страшно... Убьют, так убьют,
а ранят,—он подумал,—так вылечат...
— Пойдем, расскажешь бойцам, как во-
евал, — решительно сказал агитатор и
поднялся. — Сегодня праздник в полку.
Чумак пошел неохотно.
— Да что там.
рямо усмехался, как будто
пальцам.
Паншину не этою нужно было, и он допы- I
тывался; Чумак мрачнел, ища сочувствия]
у бойцов:	{
— Чего ж тут рассказывать... Известно, >
мы житной соской вскормлены, нас ман-
ной крупкой не кормили...
— А расскажи-ка, Иван Данилыч, как
немец-твоих детей пестовал?
— ...Жменьку давали, — медленно |
вспоминал Чумак, что запало ему в душу
из ’тихого ночного разговора с женой.—Под.
ставишь левую горсть—сколь у кого вме-
стит, насыпают, Живи... А у моей-то пяте-
ро ребятишек, мал-мала меньше.. Она за
них подставит руку — бьет фриц нагай-
кой, давай ему детскую горстку... Фюр
киндер... Да боже ж мой, детская горстка,
она махонькая, хоть слезами ее размачи-
вай, хоть кувалдой растаптывай...
Бойцы сумрачно слушали. И Паншин [
слушал. «А ведь верно — не должность!», i
— подумал он о себе далекими-далекими ।
словами — из начальных дней войны. К
ночи над хмурым осенним полем се-
ялся по-апрельски теплый и реденький !
дождь, только корешки в земле обмывал
да увлажнял сухую махорку в кисетах.
Вдали полыхал статный бой за Днепр...
Так переходили они из взвода во взвод.
1 всюду Паншин допытывался у Чумака и
сам досказывал кое-что, а Чумак ухмы-
лялся, упрямился. Только где-то, уже в
। восьмой роте, сержант понял, — проняло
его, — что хотел внушить людям Паншин:
что был он в бою не просто Чумак, Иван
Данилович из хутора Богомазы, а был он
1 воин Красной Армии, выполнивший свя-
тую присягу, и что свершенное им—не про-
сто кулачный бой, о котором он стеснялся
। рассказывать, как человек в летах, что это
не то, как в детстве, когда воевал с хутор-
скими ребятами, а потом сам и бахвалится.
Разве ж можно так к людям итти: оскла-
бясь, делая вид, что ничего не случилось.
Они ж сами такие как ты, смерть видали...
г И он уступил' слово Паншину, думая про
себя гак: пусть рассказывает о нем по-
серьезнее. построже, как о некоем воите-
ле, совершившем назначенный подвиг. Он
не стал даже крутить цыгарку, держался
хмуро, достойно, слушал агитатора, как
все другие, внимательно, наклонив голо-
ву; доверчиво следил по рассказу Панши-
на за всем, как было дело, и даже за темп
подробностями, какие не совсем сходи-
лись с правдой.
Правдой был теперь рассказ Паншина.
из дому идем — домой.—
ласплся сержант. -Чем ни
ближе к дому... А мои ле-
нный возраст сейчас.—
задумавшись, сказал
жене и
два года |
дрался
— отнекивался он и уп-
собственным
которые крутили цыгарку. А
искал кою-то, про-
О
Мост через Шпрее.
На Шарлоттенбургершоссе.
Из фронтовых зарисовок Ц, НЕЧ АЕВ X.
ВЛОФФЕНШЕФЕР СЛЕЗЫ СОЛДАТА
В сентябре сорок первого года немцы
прорвали перекопские укрепления и
вторглись в Крым. В течение месяца наша
армия сдерживала их на ишуньских пози-
циях, но в конце октября они снова пере-
шли в наступление. Завязались тяжетые
бои. У немцев было много танков, мино-
метов, самолетов. Враг подминал ехх.ую
землю северного Крыма и господствовал
в небе. Борьба была неравной.
У одного из соленых озер расположи-
лась деревушка с невеселым названием
Бессчастная. Севернее Бессчастной, где с
раннего утра разгорелся бой, я наткнул-
ся на позицию сорокапятимиллиметрового
орудия. Она находилась почти у самых
стрелковых окопов. Я спросил у артилле-
ристов, из какой они дивизии, и они наз-
вали номер дивизии, прибывшей к нам из
недавно оставленной Одессы. Ночью, во
время перемещения частей, они потеряли
Связь со своим полком и теперь вот. при-
строившись пока к первым попавшимся
стрелкам, действовали самостоятельно.
Орудие било по противнику без целе-
указаний. Выбирал цели по своему разу-
мению и корректировал огонь командир
расчета старший сержант Рябинин. Судя
по тому, как он рабшал, эго был опытный
артиллерист. Натренированным слухом он
ловил момент, когда вражеский снаряд
должен был разорваться, п звук выстрела
его орудия сливался с трохогом взрыва.
Но укрыть орудие от зрительного наблю-
дения было трудно. В небе вдоль линии
фронта летал немецкий самолет-корректи-
ровщик. Деловито, не торопясь, перевали-
ваясь с одного скошенного крыла на дру-
гое, черный коршун высматривал напит по-
зиции и огневые точки. И чем яснее ста-
новилось, что зениток у нас мало, и шире-
Литературная газета
2	_____ № 20
бителей и вовсе не впдшь. тем он стано-
вился назойливее и нахальнее.
Бывало так. что приб жжение самотета
заставляло орудие прекратить огонь. Тог-
да, наскоро набросив на маленькую п.>ш-
ку несколько веток акации, расчет уса-
живался в узеньком окопе и ждат. пока
вражеский корректировщик удалится.
В одну из таких минет мы с Рябининым
переш.и! в соседний окоп. Он стал мне
рассказывать, как дрался под Одессой и
какие хорошие ребята у него в расчете.
Но по тому, как часто он noiлядыва.т на-
верх и неожиданно замолкал, я понял, чю
еМА сейчас ие до рассказов. Он думал о
бое. о своем орудии и о кружившемся над
нами черном коршуне, и лицо его стано-
вилось мрачным и злым.
— Вот сволочь! Висит над нами, изде-
вается эк»! немец, и хотя бы один наш
истребитель был здесь. И вчера тоже не
было наших ястребков... Куда ж они дева-
лись? Эх. мать честная!
В голосе его была тоска.
А воздушный корректировщик делал
свое дело. Вражеские снаряды стали ло-
жи 1 ься все ближе и б.пике к орудию. Один
из них разорвался совсем близко. Метнув-
шаяся с бруствера земля заставила меня
зажмурить глаза. И в этот миг я почувст-
вовал. как к io-ю рванул из моих рук ка-
рабин. Ожрыв ’лаза, я увидел Рябинина.
Вскинув карабин, он целился в самолет. Он
выпускал по воздушному корректировщи-
ку одну пулю за другой. Лицо ею было
искажено тримасой страшной ненавпет,
из 1лаз катились слезы, губы его исторга-
ли отчаянные ругательства. такие, какие
могли быть произносимы только челове-
ком, дравшимся в Одессе рядом с морской
пехотой. А Кси дц кончилась обойма. он
вздел к небу руку и стал i розигь самоле-
ту кулаком.	4
Да, Рябинин стрелял, ругался и плакал,
плакал от ярости и бессильной злобы. И
каждая слеза была каплей крови, исторг-
нутой' из солдатского сердца.
Через некоторое время, koi да осколки
снарядов заполнили воздух непрерывным
воем. Юм та немецкие мины начали ло-
житься так кучно, что в черном дыму, ка-
залось. взрывается склад боеприпасов, Ря-
бинин приказал откатить орудие на другое
позиции. Но пагь к ним вел в тыл. Отход
рябининско! о орудия был частицей начав-
шегося общего отступления перед воору-
женным до зубов противником.
Много крови было пролито на крымской
земле. Много трагедий, куда больших, чем
слезы Рябинина, видали степи и горы Кры-
ма. Но когда я потом вспоминал о них
над осенним крымским простором, из
горького дыма тяжелых сражений встава-
ло предо мною искаженное горем лицо
солда га.
Я помнил о нем под Сталинградом, на
Миусс, под Мелитополем. Побежтая. мы
не забывали о С1раданиях поражения.
Воспоминания о них давали силу для но-
вых побед, силу ненависти и мести. У на-
ших офицеров и 1снералов, погнавших
Rpaia на запад, нс исчезла и не исчезнет
седина, появившаяся в тяжелых боях со-
рок первого года. Настх'пающие солдаты
несли в своей душе горькие слезы нашего
отступления. Солнце победы ие сушило
их. оно взрывало эти крпсiu.i.ibi горя, как
огонь взрывает порох. И горе обрушива-
лось на вр.на.
Нет. не мог я забыть Рябинина! И осо-
бенно остро вспомнил я о нем, когда в
дни форсирования Сиваша оказался в
районе Бессчастной. А кота в апреле со-
рок четвертого мы ворвались на крымские
просторы, когда пение жаворонков в яр-
ком весеннем небе звонкой нитью проши-
вало сплошной гул наших танковых ко-
лонн и воздушных армад, мне казалось,
что ног здесь, где-то рядом, мчтся во
главе сноси батареи или дивизиона и Ря-
бинин и вслед за командой «огонь!» он
кричит: «Вот вам, вот вам, вот вам, про-
клятые!».
В те радостные дни я напомнил в газете
о безрадостном бое у Бессчастной и наз-
вал фамилию Рябинина. Я надеялся, что он
здесь, что он откликнется. Но он не отоз-
вался. В день освобождения Севастополя
я искал его на улицах, пролегших между
белыми руинами, и. нс нашел. Но все же я
верил в то, что когда-нибудь встречу его,
встречу обязательно.
...Ровно через год мне довелось видеть
зрелище до того грандиозное, что воссоз-
дать его трудно; стихийный фронтовой са-
лют в честь победы. Эго быто далеко от
Крыма, у берегов Балтийского моря, на
единственном неподвижном в эти дни уча-
стке фронта, участке между Тукумсом и
Либавой. где мы блокировали двухсотты-
сячную немецкую группировку.
Неведомо, кто первый из радистов в
ночь с 8 на 9 мая ошалело выскочил из
блиндажа с ликующим криком: «Капиту-
лировали!». Но через М1новсние в небо
взвилась очередь трассирующих пуль, за-
шипели ракеты, зщрохотали зенитные
орудия. Н на небе отменным многоточием
млечною пути, но близким и ослепитель-
но ярким, начала вычерчиваться сверкаю-
щая линия, я точности повторяющая изги-
бы линии фронта. Переливаясь разноцвет-
ными огнями, она стремительно удлиня-
лась, уходя вдаль на десятки, на сети
километров. Из траншей и землянок вы-
скакивали люди п стреляли вверх из вин-
товок. автоматов. imcioieioB. И каждый.
|.1ядя на гжатскую oi пенную полосу в
небе, видел, как она сливалась с салют-
ными огнями над Эльбой и Дунаем.
В трепетном полыхании света от ракет
и орудийных вспышек я увидел офицера.
Он стоял над окопом. Его лицо было за-
прокинуто кверху и широко разведенные
руки с сжатыми КАлаками были вздеты к
небу. И когда вблизи вспыхнула ракета, я
увидал, что на глазах его сверкают слезы.
Что-то знакомое, до боли врезавшееся
в память мелькнуло передо мною в этой
фИ1 уре, в этих сжатых и поднятых к небу
кулаках, в этих глазах, наполненных сле-
зами.
— Рябинин! — крикнул я и устремился
мздий
А
Издательство «ИСКУССТВО».
.'1 ИВАНОВОЙ.
Плакат работы В.
Вадим КОЖЕВНИКОВ САМОЕ ГЛАВНОЕ
4
х4
МАЯ

В берлинской битве каждый наш воен- ;
ный журналист готов был отдать все на
свете, но только бы первым оказаться у,'
здания рейхстага, за которое шел неисто- ।
вый по своему напряжению бой.	I
Увидеть первым, как водружается знамя ।
не
Победы над рейхстагом,—разве это
высшее счастье!
Мы карабкались по обломкам зданий, и
падающие стены напоминали собой стре-
мительное движение гигантских каменных
оползней в юрах.	।
Артиллерия проламывала путь вперед
бойцам.
Мы проходили сквозь эти проломы в
улицах, как сквозь сумрачные тоннели, на-
полненные еще горячим дымом ’
Наша артиллерия поработала в Берлине
с большим толком.	1
Это может подтвердить каждый, кто имел
удовольствие взглянуть на город с какой-,
нибудь ВЫСОТЫ.	I
И когда, наконец, мы пробрались к зда- '
нию рейхстага, внутренность которого на- I
поминала каменоломню, мы застали там
еще тех бойцов, которые первыми ворва-
лись в него.
Офицер, участвовавший во взятии рейх- !
стаю, указал нам на бойца, особо отличив-
шегося в штурме.	!
Этот боец, уже окруженный фотокоррес- i
понденгехгп, с удовольствием позлровал, ।
становясь па ступени рейхстага с гордели-
во ПОДНЯТОЙ головой.	*
Могучий рост, плечи, усы. ордена и ме-
дали — все это служило бесценной добы- ,
чей для фотокорреспондентов.	|
«Настоящий г срой!», — восхищались они.
— А как же, — с достоинством согла- ’
шалея боец, и тут же открыто хвастал: — ।
Я здесь на лестничном пролете один с
четырьмя немцами справился.	I
И вот тогда кто-то посоветовал бойцу
расписаться на рейхстаге. «Для
чтобы потом все знали, кто его первым
брал».
Боец послушно взял с земли острый оско-
лок снаряда, подошел к стене, поднял руку
и... И вдруг он опустил ее и долю оста-
вался так в странной, напряженной позе с
опущенными руками, повернувшись лицом
к стене.
запыленными битым
Ему крикнули шутливо:
— Может, ты свою фамилию забыл?
— Нет, не забыл,— ответил боец глухо.
Тогда озабоченно осведомились:
— Ты неграмотный, что ли?
— Нет, грамотный.
И опять боец продолжал стоять в глубо-
кой задумчивости, повернувшись лицом к
стене рейхстага, с
кирпичом плечами, в гимнастерке, темной
на спине от больших бурых пятен пота.
Наконец, будто разрешив что-то очень
важное, боец тряхнул головой, развел опу-
щенные плечи и с силой начал выцарапы-
зать На стене рейхстаг осколком снаряда
большие, в камень уходящие буквы.
Он так долго и тщательно вырубал в
стене свою подпись, что мы успели забыть
о нем и не заметили, когда он ушел, за-
кончив свою работу.
Больше всех обеспокоились тем, что боец
ушел, наши фотокорреспонденты.
— Как же так,— говорили они,— мы его
столько раз засняли, а фамилии не знаем.
Мы успокоили их, напомнив, что свой
автограф боец оставил на стене рейхстага.
Но когда мы подошли к тому месту, где
раньше стоял боец, вырубая.свое имя на
стене рейхстага, мы увидели только одно
слово, глубоко выбитое в камне: Сталин.
Это была солдатская подпись бойца, пер-
вого. ворвавшегося в здание рейхстага.
И вот прошел уже год с того времени.
Но каждый раз, когда я вспоминаю этот
эпизод, вес существо мое наполняется чув-
ством глубокой любви и преклонения пе-
ред человеком, который с такой
честью выполнил свой воинский
такой величественной простотой
себе одним словом.
И если б кому-нибудь из нас
проникнуть в те мысли, которые
высокой,
долг к с
сказал о
удалось
обурева-
историн, ли неизвестного бойца, когда он.стоял, по-
вернувшись лицом к стене рейхстага, и
удалось узнать, о чем он думал в эти
мгновения, этот писатель сумел бы написать
книгу о Великой Отечественной войне,
в чертах героев которой каждый участник
этой войны узнавал бы себя, свое самое
г.’’явное, самое едкровенное, что помогло
одержать великую победу.
Сергей Островой КрОСНЫЙ флОГ НО Эльбв
Как часто во время
нас мысленно рисовал
всегда это было по-разному. Одним пред-
ставлялось, что это непременно произой-
дет ночью. Другие утверждали, чго все
это будет ярким солнечным угром, и не-
пременно весной. Некоторые говорили, что
последний выстрел на войне отзвучит так
же неожиданно, как прозвучал и первый
выстрел, развязавший войну. Но как бы
ни были различны наши представления об
этом моменте, все мы сходились на од-
ном;
— Война закончится полной нашей
победой, в Берлине или где-то за ним!
Я встретил праздник Победы на Эльбе.
Наша славная Карачевская дивизия, на-
гражденная тремя боевыми орденами, вы-
шла к Эльбе, прикрывая Берлин с севера,
и форсировала на своем пути Одер, с его
широкими заболоченными поймами. В то
же время войска маршала Жукова раэвнва-
войны каждый из [ ли наступление на Берлин и в результате
’’[ожесточенных боев овладели им второго
мая.
Чем ближе мы подходили к Эльбе, тем
Все больше и больше ослабевало сопро-
тивление немцев. В некоторые дни диви-
। зия делала переходы по пятьдесят, шесть-
| десят километров. Стали попадаться уже
I абсолютно целые, не тронутые войной го-
рода и деревни. Вся Европа прошла мимо
нас с флагами своих освобожденных ро-
дин. и это было похоже на яркую, неви-
данную манифестацию, которая навсегда
останется в памяти.
Тысячными колоннами брели
пленные
них уже
нильные
щетками
следили
В городе Ленце (что неподалеку от
Эльбы) у ворот одного дома я повстречал
двух украинок, возвращавшихся к себе на
себе ее конец. И
навстречу
немцы. Они шли без конвоя, на
никто не обращал внимания. Ци-
немцы тщательно мели половыми
улицы. Наши комендатуры строго
за чистотой и порядком.
неподалеку
к офицеру. — Рябинин!
Я подошел почти вплотную к нему, но
он не слышал меня, не видел меня. Он все
смотрел, смотрел на ночное небо, в кото-
ром рвались зенитные снаряды и ракеты и
плыли огоньки трассирующих пуль.
— Ах, ты, боже ж мой!.. — протяжно
приговаривал он. — Ах, ты-ы-ы, мать че-
стная, а! Ну, во-о-от... ну, во-о-от!.. Ах,
ты-ы-ы...
Голова его медленно покачивалась из
стороны в сторону, а поднятые руки рас-
ходились все шире и шире, и если бы не
крепко сжатые кулаки, можно было бы
подумать, чю он готовится обнять небо.
Он глубоко вбирал в себц воздух, как че-
ловек. только что поднявшийся на гору,
и, выдыхая, все повторял свое: «Ах,
ты-ы-ы!».
И в этом тихом и без конца повторяе-
мом несложном восклицании было слышно
такое, что не позволяло тревожить челове-
ка, который стоял вот так под ослепитель-
ным небом победного фронтового салюта
и сам себе рассказывал о том, что он пе-
режил за эти годы и чего добился и дож-
дался. Но нетерпение мое было велико, и
я совершил кощунство.
— Товарищ Рябинин! — снова оклик-
нул я его.
Он вздрогнул, опустил руки и выпря-
мился. На меня глядело серьезное, мокрое
oi счастливых слез и совершенно нетнако-
мое лицо.
- Извините, вы, верно, обознались, —
смущенно сказал офицер, — моя фамилия
не такая.
— Ну, вес равно, товарищ, — ответил
я. И когда мы обнялись, я подумал о том,
что все же не обознался.
И еше я подумал о том, что радостью
тех минут не залечить кровавые борозды
следов, поившихся на сердце от ярост-
ных. тяжелых и горячих, как свинец, сол-
датских слез, пролитых в первый год вой-
ны. И, быть может, так и надо. — чтобы
мы всеьта помнили, как дорого нам стоила
победа и как она нам дорога, и чтобы мы
никому не позволили посягать на нее.
родину. Было им лет по семнадцати, по
восемнадцати, были они по-хорошему
смешливы и щебетали без умолку, точно
птицы, выпущенные на волю. Называли
они дру| друга на «вы» и не иначе, как
«кума» или «кумушка». В Ленце они сде-
лали привал и уже успели за это время
напечь вкусных блинов и ватрушек.
— Та, пожалуйста, та зайдите ж к нам
блинков покушать, сделайте милость!
Трогательное это радушие было живым
подтверждением того, что каким бы ис-
пытаниям ни подвергала судьба ’советско-
го человека и куда бы она его ни закину-
ла, советский человек всегда остается об-
щительным и широкодушньгм, готовым от-
дать своему земляку последнее, что у него
есть.	1
Пятого мая полки наши встали на Эльбе.
В городишке Ной-Ка.тис нас отделял от
американцев канал шириной всего в пол-
тора метра. Эго уже была «граница» со
всеми ее особенностями.
Но как же, все-таки, закончилась для
меня война? А произошло это именно так,
как я себе и представлял: обязательно
ночью и обязательно кто-то разбудит.
«Добрым вестником» оказался ординал
рец начальника политотдела. Он разбудил
меня в три часа ночи и сказал всего толь-
ко одно слово:
—- К начальнику!
Тот сидел у радиоприемника. Слов н€
надо было. Всё стало понятным и так. Мы
крепко обнялись, расцеловались. Один за
одним в комнату входили люди. Спать уже
никто не ложился до самого утра. А утром
девятого мая со всех немецких домов бы-
ли сняты белые флаги, и вместо них зап-
лескались красные. Всюду: на домах, на
деревьях, на палисадниках алели они под-
стать заре, и легкий майский ветерок под-
нимал их трепещущие крылья.
Здесь, в старинном немецком селе, на
Эльбе, с особенной гордостью за свою ар-
мию и за свое государство смотрел я
на наши красные флаги, флаги немеркну-
щей Правды и живой торжествующей
Свободы.
«За победу над Германией в Великой
Отечественной войне 1941 —1945 гг.»
——------------------—-—------ о
Иван
ГУТОРОВ
Партизанское творчество
В Одной из партизанских песен гово-
рится:
• Поднимаемся с привала,
Снова? нам итти в поход.
Партизане кий запевала
Рядом о знаменем идет.
Боевой Исходный марш, теплая лириче-
ская песня,? едкая сатира на врага, хлест-
кая частушка, пословица, непередаваемо
резкие послания во вражеский стан/ анти-
фашистские анекдоты — таковы основные
жанры устно-поэтического партизанского
творчества,
В партизанском фольклоре отразилась
непоколебимая вера нашего народа в побе-
ду:
Скоро, скоро лед растает.
Выйдет Днепр из берегов.
Скоро армия родная
Разгромит лютых врагов.
Партизанская тропинка
Не бывает узкая.
Сколько немец ни воюй,
Победа., будет русская.
Создателями и исполнителями партизан-
ского фольклора были сами народные
мстители:
Я сложил частушки ловко,
Завтра’новые сложу.
А пока пойду с винтовкой
Пару фрицев уложу.
Позже, когда появились об’единенные
штабы и сплошные партизанские районы,
возникли особые ансамбли партизанских
песен.
Герои песён — бойцы, автоматчики, пу-
леметчики, йодрывники, минеры, развед-
чики.
Я в разведке была,
Склады обнаружила,
Мы забрали у врага
Множество оружия.
Или:
Приютилась русая готовка
За кустами, за врагом следит.
И гремит катюшина винтовка.
И вопи? подстреленный бандит.
Часто героями песен становились собира-
тельные образы — ворошиловцы, чапаев-
цы, ковпаковцы...
Пусть Синимкя-гора в полукружьн,
Пусть смыкается огненный круг,
Ковпаковцы нс сложат оружья,
Не изменит товарищу друг.
Герои партизанского фольклора горячо
лЮбят свою 'свободную социалистическую
родину и всем сердцем ненавидят фашист-
ских захватчиков. Беззаветно, с подлин-
ным мужеством громили они фашистов:
В темной роте густой
Партизан молодой
Притаился н засаде с отрядом.
Нод осенним дождем
Мы нрага подожчем
И прикончим фашистского гада.
В идейном, образном и тематическом от-
ношениях партизанский фольклор Великой
Отечественной войны представляет собой
явление новое в истории устно-поэтиче-
ского народного творчества, но сила тра-
диции, творческая преемственность, разу-
меется, проявляются в нем—особенно в
стиле, композиции, трансформации жан-
ров.
Во многих случаях легко обнаруживает-
ся прямое заимствование из старых образ-
цов фольклора. Так. в дореволюционной
переписке Дм. Семеновского с Горьким
(«Письма и встречи», 1940 г.) приводится
частушка об империалистической войне:
Няйчч туча, найди гром,
Разрази казенный дом,
В том дому убей того.
Кто забрил дружка мово.
Jiwna о героям
В Воронежском областном издательстве ской области; «гроза немецких танков» ар-
вышла книга очерков «Воронежцы Герои тиллерист В. Сотников работал на колхоз-
Советского Союза». Более 170 воронежцам ных полях; прославленный снайпер И. Си-
присвоено высокое звание Героя Совет-
ского Союза. Многие из них. до войны за-
нимались самыми мирными профессиями.
Так, Герой Советского Союза Ф. Вислев-
ский, батарея которого прошла с боями от
Сталинграда до Берлина, был когда-то зоо-
техником в одном из районов Воронеж-
Не думаю, чтобы у нас было много
сторонников той идеи, что принцип плани-
рования работы можно механически пере-
носить, скажем, из области промышлен-
ности в область художественной литера-
туры. Все мы отлично понимаем специфи-
ку художественного процесса и не можем
с этим не считаться. С другой стороны, я
очень далек от восхваления или пропове-
дывания творческой анархии, отрыва ху-
дожника от масс, индивидуализма и т. п.
Созданный Пушкиным в «Моцарте и
Сальери» образ художника - творца,
«гуляки праздного» опровергается и био-
графическими данными самого Пушкина и
жизнеописанием Моцарта, который, разу-
меется, имел «песен дивный дар», без чего
и нё может быть искусства, но умел и
работать нал собой, без чего также не мо-
жет быть искусства.
Что же касается далеко простирающихся
планов в искусстве, в частности, в лите-
ратуре, здесь всегда приходится иметь де-
ло со многими усложненными факторами.
Мы знаем писателей, так сказать, «плано-
виков», как Эмиль Золя, Оноре де Баль-
зак, Джек Лондон, Алексей Николаевич
Толстой. Они работали регулярно, выпол-
няя заранее намеченный план. Однако —
удивительная вещь. Именно у этих под-
вижников регулярной работы самое твор-
чество было не всегда ровным; неодина-
ковой высоты и силы картины выходили
из-под их неутомимого пера. Короче го-
воря, мне кажется, что планирование твор-
ческого процесса должно осуществляться
в очень широких берегах, всякий раз под-
чиняясь поворотам реальной жизни и осо-
бенностям художественной индивидуаль-
ности, которая, если она дейстшпелык)
достойна этого названия, не может не от-
ражать в себе интересов, устремлений и
порывов парода.
Перед советским народом стоит сегодня
величественная задача, которая под силу
только такому великану, как наш народ.
Эта задача называется: новая, послевоенная
сталинская пятилетка, которая охватывает
АТКАЙ	।
Девушка и воин
TAB Ж АН:
Ты шел, богатырь, кандалы волоча,
И не было к тяжким оковам ключа.
Болотистый путь, даже зимней порою,
Спасительной не покрывался корою.
Высокой стеной подымался бурьян.
Посевы глушило недоброе семя.
И тело твое ослабело от ран,
Как ты одолел непосильное бремя?
НАРТ:
Я ржавчиной стал, и мои кандалы
Рассыпались горстью железного праха.
Я стал быстротой. Из трясины, из мглы
Я вырвался, топь рассекая сразмаха.
Я стал буйнокрылым пожаром, Тавжан,
Чтоб дочиста выжечь бурьян окаянный.
Бальзамом я стал для бесчисленных ран,
И зажили кровоточащие раны.
По грязи я брел в кандалах, а теперь
Стал чистым, как соболь, свободным, как
птица.
Воагу моему не исчислить потерь.
Тяжелому времени не возвратиться.
Свой меч, торжествуя, вложил я в ножны,
— Пускай отдыхает клинок мой булатный.
Отныне мне новые силы нужны, —
Я буду трудиться для блага страны,
Для блага отчизны моей необ’ятной. ‘
Перевела с кумыкского
В. ПОТАПОВА,
б ----------------------------------
Осенью 1942 года я услыхал эту ча-
стушку в таком виде:
Найди туча, найди гром.
Ты разбей фашистский дом.
Убей в .доме за стеной
Злого Гитлера с женой.
Заимствование в песнях сказывалось,
главным образом, в применении к новому
содержанию старых мотивов, форм. Тако-
вы,
например:
(’речи лесов дремучих,
Средн родных полян
Рас тег семья могучих
Советских партизан.
с>й, не ходи, фрицу,
Ты на вечерницу...
Позарастали стежки-дорожки.	ь
Где проходили фрицсвы ножки...
Были даже такие переделки:
Злые фрипы за рекою,
Жигули вы. Жигули.
Не найдут нигде покою,
довели
не мало,
Жигули,
всех не стало,
довели!
песен, и лирических
мотив «Крутится-вер-
До чею :к вы
Партизан было
Жигули вы.
За ночь фрицев
До чего ж вы
Много СОЧИНЯЛОСЬ
сатирических, на
о
И
тнтся». По такому же образцу партизаны
пели «По Берлину ходит Гитлер» на мотив
песни «На закате ходит парень», а также
«Гитлер сильно пострадал» на мотив «Уди-
вительный вопрос» и т. п. Была сочинена
партизанская «Коробочка».
Выйду, выйду в ночь глубокую
В ропху елок и берез
С партизанкой черноокою
Пущу поезд под откос...
Горький на с’езде советских писателей
говорил: «Надо принять во внимание, что
старинная мелодия, даже несколько изме-
ненная, но наполненная новыми словами,
создает песню, которая будет усвоена лег-
ко и быстро».
К совершенно оригинальным произведе-
ниям партизанского фольклора относятся
походные марши (почти каждый отряд
имел свою особую походную) и песни
товарище Сталине:
Партизану в борьбе помогает *
Темна ночь да охотничий глаз.
Нас ио имени Сталин ве знает,
Но он помнит о каждом из нас.
Лучшие свои отряды, бригады, наиболее
героические свои рейды по глубоким ты-
лам врага партизаны называли сталински-
ми. Образ великого Сталина был
и осенял нас на подвиги:
Дорогой товарищ Сталин.
Каждой мыслью мы с тобой.
С твоим именем великим
Каждый день идем мы в бой.
Сталин — опора в тяжелые дни
ний. Сталин — вера в грядущую
Сталин — знамя, вдохновляющее на неус-
танную борьбу за свободу и независи-
мость социалистической родины:
Мы никогда в боях не унывали,
И по стране прошла о нас мотва.
И никогда в сердцах не угасали
Слова родные — Сталин и Москва.
Партизанский фольклор правильно
отразил победу Красной Армии над фа-
шистско-неменкой армией как историче-
скую победу всего нашего напода.
Снетит месяц, светит ясный,
Светит, усмехается.
С нами немец воевать
Навсегда закается.
с нами
испыта-
победу.
Немцев мы не раз уж били.
Но о том они забыли.
л. на этот, видно, ра.з
Будут вечно помнить нас.
: Доренко учился в художественной школе.
Книга рассказывает о том, как призван-
ные в грозные военные дни защищать
свою родину, эти люди мастерски научи-
лись владеть вверенным им оружием и
своими подвигами стяжали себе бессмерт-
ную славу.
ПЯТИЛЕТКА И ЛИТЕРАТУРА
все стороны народной жизни и должна
привести и приведет нас к новым блестя-
щим победам по пути осуществления выс-
шей человеческой мечты — коммунизма.
Естественно, наши писатели не могут сто-
ять в стороне от этого грандиозного про-
цесса. Поэтому, думаю я, полезно будет,
когда мы, работники пера, поведем широ-
кий и искренний разговор о дальнейшем
росте нашего дела, о месте писателя в ве-
ликих работах восстановительного перио-
да, о непосредственных задачах, которые
ставят перед нами наш народ и наша эпо-
ха. Мои слова пусть будут, так сказать, за-
певом к этому творческому совещанию.
Большой долг у нашей советской укра-
инской литературы перед народом. Веко-
вечная эпопея Отечественной войны еще в
очень малой степени отражена в нашей
литературе, особенно в прозе и драматур-
гии. Можно и следует говорить о полигра-
фических трудностях, о недостаточно раз-
витой здоровой товарищеской критике,
критике без «заушательства» и без дифи-
рамбного восхваления определенных имен
независимо от того, что эти имена созда-
ли; можно согласиться с тем, что для соз-
дания больших полотен о Великой Отече-
ственной войне нужно время, в течение
которого писатель должен собрать и
классифицировать фактический маге риал н
широким художественно - философским
взглядом охватить безграничное поле на-
родных подвигов. Но долг остается дол-
гом, и его нужно оплатить полностью.
Великий народ не может не иметь ве-
ликой литературы. Мы уже читаем «Мо-
лодую гвардию» Фадеева, произведения
Гроссмана, Шолохова, Леонова, Симонова,
Соболева, Тихонова, Горби гопа и многих-
других в братской русской литературе, .мы
с огромным интересом ж тем выхода в
свет всего романа К). Сх олича «Опп не
прошли» и многих других прозаических
произведений украинской литературы; мы,
если коснуться поэзии, не можем не гор-
диться творческими взлетами, скажем.
Первомайского и Малые ко; мы можем ।
Борис БЯЛИК
„Солдатская наука"
Книга под таким названием еще не из-
дана. Ее отдельные страницы и главы, воз-
никшие независимо друг от друга и напи-
санные сотнями бойцов, военных специа-
листов, работников фронтовой печати, еще
не собраны и не об’единены. Но она все
же существует, эта книга, и существует
более реальным образом, чем многие и
многие кни| и, изданные за годы войны. И
мало какие из них могут сравниться с нею
по своим тиражам, по количеству изданий,
а, главное, по силе своего влияния на
солдатские умы и сердца.
Части 1-й Ударной армии сжимали с за-
пада немецкую группировку, застрявшую
в «Демянском котле». Немцы стремились
расширить горловину, связывавшую этот
«котел» с расположением основных сил.
Они сосредоточили здесь десятки тяже-
лых батарей, и некоторые наши подразде-
ления оказались под постоянным артил-
лерийским огнем. Среди бойцов, особенно
среди молодых, необстрелянных, пошли в
ход выражения вроде «полоса смерти»
или «долина смерти». И вот тогда в армей-
ской газете «На разгром врага» была опу-
бликована беседа старшею сержанта
Александра Мухортикова «Что такое «до-
лина смерти?» Бывалый воин толково и
убедительно об’яснял новичкам, почему
опытные бойцы не теряются под сильным
обстрелом, а неопытные попадают впро-
сак и под слабым. Он кончал свою беседу'
словами: «Долина смерти — это не место,
таких непроходимых мест не бывает. До-
лина смерти — это неумение вести себя
под огнем». Беседа Мухортикова читалась
во всех отделениях, взводах, ротах. Ее
перепечатали другие газеты. Политуправ-
ление Северо-Западного фронта издало ее
отдельной брошюрой, которую вскоре
пришлось переиздать. Эта беседа сделала
свое небольшое, но важное дело. Она не
советы о
развенчала
«страшные»
только дала практические
поведении на поле боя, но и
и убрала из обихода неумные
слова.
Вот другой пример. Войска
русского фронта готовились
тельным боям. Во фронтовой газете «Крас-
ная Армия» появилась беседа лейтенанта
Харланова «Искусство атаки». В этой бе-
седе, превосходно обработанной группой
журналистов и работников штаба фронта,
подробно рассказывалось о том, как пре-
одолевать небольшое, но решающее про-
странство от рубежа атаки до позиций
врага. Здесь подробно и образно об’ясня-
лось, как итти за огневым валом, как вы-
ходить из-под вражеского обстрела, как
гасить огонь огнем и т. д. Здесь были рас-
считаны и оценены каждый метр и каждая
секунда атаки. Это было сделано в полном
соответствии с Боевым уставом пехоты, но
так детально и наглядно, как это не может
и не должен делать ни один устав, а как
это способен передать только живой рас-
сказ участника боев. «Когда поднялся и
пошел в атаку — обязательно стреляй на
ходу, —советовал, например, Харланов. —
Твой огонь будет неприцельный, но обя-
зательно стреляй на ходу. Важно это по-
тому, что когда ты стреляешь, то не даешь
возможности немцу поднять головы. Кто
бывал под огнем, тот знает, что
чувствовать себя спокойно, когда
жужжат пулн, когда вокруг тебя
смерть. Своим огнем ты не дашь
стрелять в тебя или, по крайней мере, спо-
койно прицеливаться...» Беседа лейтенанта
Харланова получила сразу же широчайшее
распространение и перепечатывалась по-
том снова и снова, каждый раз, когда на-
чиналась подготовка к новым наступатель.'
ным боям. Можно без всякого преувеличе--
ния сказать, что не было ни одной фрон-
товой. армейской и дивизионной га-
зеты, которая не поместила бы на своих
страницах беседу «Искусство атаки».*
Есть ли возможность учесть, сколько у
нее было читателей? Есть ли возможности
учесть, какую огромную пользу она при-
несла?
И вот еще пример — из множества по-
добных. Славная Гомельская дивизия вы-
рвалась к границам Восточной Пруссни.
Сопротивление врага все время возраста-
ло. Теперь особенно часто приходилось>
иметь дело с танковыми контратаками
или танковыми засадами врага. Именно в
эти дни в дивизионной газете «За победу»
появилась беседа младшего сержанта Ива-
на Душко под выразительным заголовком
«Ты сильнее немецкого танка». Иван Душ-
ко участвовал во многих боях, он видел,
как бойцы выходили победителями из еди-
ноборства с вражескими танками, и он
просто и ясно рассказал, как надо дей-
ствовать противотанковыми гранатами и
бутылками с горючей смесью. Через не-
сколько дней боец этой дивизии Александр
Семиков подбил гранатой немецкий танк.
Это было боевое крещение молодого б^|1-
ца. Когда его спросили, как он сумел/ в
первом же бою совершить такой подш^г.
Семиков ответил: «Я же знал; я сильфе,
немецкого танка».
Если мы захотим прочесть другие стра-
ницы, главы, части указанной книги, .мы
должны будем познакомиться с десятками
и сотнями заметок, появившихся во фрон-
товой печати под рубрикой «Беседы быва-
лых воинов». Мы должны будем также пе-
речесть статьи генерала Чуйкова, генера-
ла Цветаева и других воспитателей и на-
ставников бойцов о различных видах и
формах боя. перечесть заметки и очерки
Полевого, Кожевникова и других писате-
лей-фронтовиков о старых солдатах, о ма-
стерах огня, о художниках наблюдения
и т. п. Все эти материалы охватывают ту
область боевой жизни, которая слишком
1-го Бело-
к наступа-
нельзя
кругом
носится
немцу
присоединиться к мысли, что наша «Война
и мир» будет состоять из целого ряда про-
изведений современных писателей, ибо
Львы Толстые родятся не каждый день, —
все это так. Однако некоторое ослабление
творческой воли у наших писателей, по
сравнению с периодом тяжелейшего ис-
пытания — первыми годами войны, когда
так блестяще работал, например, Юрий
Яновский, когда до орлиных высот насто-
ящего философского синтеза взлетали
Павло Тычина и Микола Бажан, когда
«Фронт» Корнейчука сделал огромное об-
щественно-политическое дело, когда новые
слова Сосюры и целого ряда наших това-
рищей трепетно волновали сердца бойцов
военного и трудового фронтов, — некото-
рое ослабление творческой воли (говорю
не о названных товарищах, а о всей лите-
ратуре) приходится все-гаки признать. А
раз признать, так и бороться против этого.
Подвигу народа наша лигеракра должна
поставить памятник, достойный народа..
И вот — новое задание, неотложное:
наше участие в сталинской послевоенной
пятилетке. Речь идет о возрождении рес-
публики как составной части великого Со-
ветского Союза. Мы все—прежде всего —
граждане Великого Союза. А отсюда — и
мысль, на которой я хочу остановиться:
мы не можем быть созерцателями процес-
сов, которые совершаются и будут совер-
шаться на пашей земле под гениальным
вредительством товарища Сталина. Мы
должны быть участниками этих процес-
сов. Конкретно это я мыслю себе так: не
гастрольные поездки в колхозы, на заводы
и шахты, на Днепрострой или в Донбасс
могуг определять наше участие в возрож-
дении страны, а паше непосредственное
вхождение в носегапоннтельпую, созида- |
тельную работу. Только omyinn себя ак-i
дивными участниками этой работы, мы
сможем отразить ее красоту, а в этом и
будет наша помощь прекрасному делу.
Я позволю помечтать о своей собствен-
ной работе в ближайшие годы. Моему
сердцу очень близки проблемы развития
дидактична для художественных полосой
и слишком психологична для уставов и на-
ставлений. ту область, которая требует для
своего освещения соединенных творче-
ских усилий мастеров боя и мастеров сло-
ва: область поведения бойца иа поле боя.
Мы хотим сделать еще одно пояснение
о содержании и форме киш и «Солдатская
• наука» — книга, которую еще надо со-
! брать, свести в одно целое, пропитать сол-
датским фольклором И оггочить в языко-
вом отношении, добиваясь предельной
I сжатости, точности и образности по при-
iмеру высших образцов русской военной
।литературы — от суворовских поучений до
сталинских приказов. Скажем, в боевом
уставе пехоты перебежке посвящено не-
сколько строк—ясных и точных, вобрав-
ших в себя опыт многих войн, но по необ-
ходимости лаконичных, В книге «Солдат-
ская наука» будет показано, что в каждой
перебежке, продолжающейся несколько
секунд, заключена целая наука. Здесь бу-
дет раскрыто содержание старой солдат-
ской пословицы: «Лети пулей, падай кам-
нем». Здесь будет изображен примерный
путь опытного бойца, совершающего пе-
ребежки: замысловатые зигзаги, которые
I под огнем быстрее ведут к цели, чем
I путь по прямой. И точно так же в этой
| книге найдут освещение — в форме жи-
вых, насыщенных фольклором рассказов—
все простейшие элементы солдатской так-
тики, все важнейшие стороны солдатского
ратного труда. Здесь можно будет расска-
зать и о различных видах оружия, и о не-
обходимых предметах солдатского обихо-
да, здесь найдут для себя место поучитель-
ные истооии о лопате, каске, котелке, здесь
можно будет увлекательно рассказать о
том, какие разнообразные применения мо-
гут быть у простой плащ-палатки, о том,
как развести бездымный костер и т, п. И
обо всем этом можно будет рассказать так
же интересно и поучительно, как это сде-
лано. например, у М. Ильина в его «Рас-
сказах о вещах».
Между прочим, в книге «Солдатская на-
ука» сможет быть широко представлен
своеобразный, еще совершенно не изучен-
ный вид военного фольклора: названия и
прозвища, которые дала сама солдатская
масса различным видам оружия. Зги наз-
вания всегда глубоки и метки. Так, грана-
та иазвана «карманной артиллерией»,
пометы—«траншейной артиллерией» и т. д.
Если то или иное оружие порождало во
фронтовом быту много прозвищ, эпитетов,
определений, значит, чем-то оно затраги-
вало солдатскую психику, чем-то поража-
ло воображение. И, наоборот, если появ-
ление какого-либо вида военной техники
проходило бесследно в указанной области
I фольклора,—значит, производимый им эф-
фект был менее велик. Известно, напри-
мер, сколько прозвищ получило и в нишей
и во вражеской армии то новое оружие,
которое мы чаше всего зовем «Катюшей».
Известно, с другой стороны, что шести-
ствольные и десятиствольные минометы,
которые германское командование хотело
противопоставить «Катюше» и которые
были прозваны в самой германской армии
не очень лестно «(мычащими коровами»,—
вообще не получили никаких прозвищ и
кличек у наших бойцов. Сопоставление
фольклорных прозвищ возникших в на-
шем и во вражеском фронтовом быту, поз-
воляет само по себе сделать поучительные
выводы о технике и, главное, о челове-
ческом материале сражавшихся армий. Ка-
кие только выдумки и фокусы ни применя-
ли немцы в первые месяцы войны, чтобы
усилить психическое воздействие своих
пикирующих бомбардировщиков (ложные
пике, трещетки, сирены и т. д.). И что же?
Немецкие пикировщики были сразу же
метко окрещены «музыкантами», а слово
«спикировать» стало с тех пор употреб-
, ляться в нашем фронтовом быту неизмен-
но в сниженном ироническом смысле. Не-
мецкие двухфюзеляжные корректировщи-
ки «Фокке-Вульф» получили меткое про-
звище: «фриц с оглоблями», немецкие
штурмовики были прозваны «лаптями». За-
то наши «Ильюшины» получили в немец-
кой армии мрачное наименование «черной
смерти», а в нашей армии все рода войск
как бы оспаривали степень своего родства
с «ИЛ’ами»: пехотинцы называли, их «пе-
хотинцами воздуха», артиллеристы—«воз-
душной артиллерией», танкисты — «летаю-
щими танками» и т. д.
Книга «Солдатская наука» должка будет
осветить не только те стороны боевого
опыта, то знание мелочей, те навыки, ко-
торые, как предания, переходят из одного
воинского поколения в другое. Эта книга
должна будет осветить и те человеческие
воинские качества, которые получили та-
кое замечательное развитие в русской ар-
мии и достигли наивысшего расцве-
та в эпоху великих сталинских побед.
^Правда, для того, чтобы указанный мате-
риал был собран и обработан должным
.-.образом, потребуется об’единенный труд
многих военных специалистов, писателей,
фольклористов, работников красноармей-
ской печати. Потребуется коллективная ра-
бота в духе той, какую неустанно пропа-
гандировал А. М. Горький. Но в резуль-
тате возникнет книга, которая, по нашему
глубокому убеждению, найдет для себя
место в сумке у каждого бойца и будет
настольной книгой для каждого советского
юноши, готовящегося стать надежным за-
щитником отчизны.
Писатели — участники Великой Отече-
ственной войны должны взять на себя
инициативу в этом труде, который вберет
в себя важную часть боевого опыта луч-
ших воинов лучшей армии в мире.
на Украине садоводства, виноградарства,
рыбоводства, охотничьего хозяйства. Если
мне посчастливится помочь хотя бы одно-
му колхозу посадить новый сад, разбить
виноградник, — а какой виноград может
расти и родиться на Украине! — зарыбить
озерцо чудесными зеркальными карпами,
заложить заповедник с фазанами и куро-
патками, то это и будет первым разделом
моей лирической поэмы, дальнейшие раз-
делы которой будут посвящены и песне, и
любви, и обушку, и плугу, и книге, и тем
бесконечным перспективам, которые на-
чертал нам всем неугасимый Октябрь. И я
эту поэму, если не прекратится мое физи-
ческое существование, напишу. А если,
скажем, инженер по образованию Иван Ле
Примет участие в строительстве автомо-
бильной трассы к нашей священной Ме-
дине — Каневу — давнишней мечте авто-
ра «Романа Мгжпр'я», или если поэт До-
ленго. известный среди ботаников под
именем профессора Клокова, новые откро-
ет просторы к нашему растениеводству,
или специалист естествовед Копыленко
активно включится в дело охраны памят-
ников природы, а поклонник искусства
Петро Панч заинтересуется, к примеру,
художественными промыслами, — то это,
без всякого сомнения, даст им новые твор-
ческие ИМПУЛЬСЫ
Словом, мысль моя очень проста: писа-
тель, если он кочет быть мастером искус-
ства, должен быть участником жизни. То,
что Чехов был врачом. Шекспир — руко-
водителем театральной труппы, Шевчен-
ко — живописцем и археологом, то, что
Горький переменил за свою жизнь десят-
ки профессий, Лев Толстой был участни-
ком Севастопольской обороны, Иван
Франко принимал активное участие в на-
учной мысли мира, Пушкин был не только
поэтом, ио и дежельпым шдатслем и ре-
дактором журнала, то, что Василь Стефа-
ннк собственными руками пахал землю,
— количество эЬ-их примеров можно уве-
личивать до бесконечности, — все это
должно быть полезным уроком дтя наших
писателей.
Алексаядр ЯШИН
Наши праздники
Знакомы
Первый лист сквозной,
Резной зеленый свет.
Дом муравьиный под сосной,
Утиный влажный след.
Знаком и шум под крутизной
Раскованной волны.
А все наполнен новизной
Любой из дней весны.
Который раз, как в первый раз,
На этот мир глядим.
Который раз!
Но мир для нас
Всегда неповторим.
И в праздниках твоих, народ,
Есть нарастанье сил.
Стремительней из года в год
Полет орлиных крыл.
Весной все соки вверх идут,
Все корабли — в поход,
И руки тянутся к труду
Сильней из года в год.
В знаменах алых небосвод,
Шелка плывут волной,
И, кажется, всегда восход
Над нашею землей.
Ф Ъ
Евгений ВОРОБЬЕВ
Фронтовая
Красная Армия, наследница лучших тра-
диций русского воинства, бережет и ле-
леет старую солдатскую пословицу и вме-
сте с этим непрестанно обогащает драго-
ценное наследство прошлого.
Многое пережитое в дни Отечественной
войны уже отлилось в песни и частушки,
многое уже записано, но многое еще жи-
вет в устной форме и ждет своих собира-
телей, исследователей.
Афоризмы Суворова живут, не старея,
ми- полтораста лет, — так лаконично и образ-
но выражена в них воинская мудрость. Не
случайно некоторые из этих изречений
стали в годы войны популярными лозунга-
ми: «Дисциплина—мать победы». «Сам по.
гибай, а товарища вырхчай», «Тяжело в
учении, легко в походе» и другие.
Интересно, что некоторые суворовские
поговорки были несколько видоизменены
в годы Великой Отечественной войны.
«Русские прусских всегда бивали», гово-
рил Суворов. Наши воины изменили так:
«Русские прусских всегда бивали и сей-
час побьют». Этот лозунг значился на од-
ном из придорожных щитов фронтового
шоссе в предместье Кенигсберга. После
победоносного штурма Кенигсберга текст
щита был исправлен чьей-то старательной
рукой: «И сейчас побьют» было замазано
углем, а вверху надписано: «И сейчас по-
били»...
Множество новых пословиц, рожденных
в годы Великой Отечественной войны, яс-
но выразили мировоззрение нашего бойца,
его этику, его представления о долге, чув-
ство морального превосходства над про-
тивником,
тым,
Во
жали
дата:
ное мужество, и иногда эта
ность подчеркивалась самим текстом.
«Суворовский завет свят: гвардейцы на
смерть стоят!» — эта пословица записана
в конце 1941 года в Панфиловской диви-
зии, защищавшей подступы к Москве, в
той самой дивизии, откуда вышли 28 ге-
роев и где прозвучали бессмертные слова
политрука Клочкова: «Велика Россия, а
отступать некуда — позади Москва!».
Оборонительные бои породили свой
фольклор, в котором много внимания бы-
ло уделено меткому стрелку, снайперу,
охотнику за «языками».
«Не жди пушку, лови немца на мушку»,
«Не тот удал, кто пальнул да пропал, а
тот, кто бьет да долго живет», «Снайпера
узнают по выстрелу, разведчика по «язы-
ку», «И короткими очередями можно ве-
сти длинный счет».
Наступательные бои Красной Армии
также нашли свое отражение и в красно-
армейском фольклоре; «В атаке гра-
ната вместо брата», «Своим полком гор-
дись, да и сам отличись», «В наступлении
не ждут, когда кухни подойдут», «Немец-
кие валы-ограды Красной Армии не пре-
грады», «Обычай наш такой: портянки вы-
суши и в бой», «Кто в бою не рискует, по
тому орден не Тоскует», «Откроет сапер
ворота — пройдут танки и пехота».
Интересны пословицы, обличающие бол-
тунов, невежд, паникеров, нерях. Сколько
в иных изречениях остроумия, мудрой
нравоучительности.
уважение к умелым, делови-
смелым людям и презрение к трусам,
вновь созданных пословинах продол-
жить лучшие традиции русского сол-
его удальство, терпенье, непреклон-
преемствен-
Лев СЛАВИН
РОВНО ГОД НАЗАД
Йремя летело тогда стремглав. Этот день
трещал под напором необыкновенных со-
бытий, чувств и впечатлений. Началось с
тдго, что еще накануне ночью в небольшом
доме с четырехгранными колоннами на
Цвизелештрассе в Карлхорсте немецкие
уполномоченные во главе с фельдмарша-
лом Вильгельмом Кейтелем подписали акт
о безоговорочной капитуляции всех воору-
женных сил Германии на суше, на море и в
воздухе.
Кейтель явился в парадной форме при
орденах и маршальском жезле. Когда он
поворачивался, все на нем искрилось—от
золоченого креста, где-то возле пупа, до
монокля в глазу.
Подписав акт, он величественно надулся
и сделал движение, словно собираясь заго-
ворить.
Но маршал Жуков сухо сказал:
— Немецкие уполномоченные могут
быть свободны.
И битый фельдмаршал удалился, чтобы
вскоре занять наиболее подобавшее ему
место—на скамье подсудимых в Нюрнбер-
: ге.
Ощущение конца войны пришло еще не-
I сколько дней назад. На рассвете 2 мая мо-
i жно было видеть следующую картину.
। Через наш передний край, стараясь не спе-
; шить, но все же делая крупные шаги, шли
: гри немецких генерала. Впереди, нервно
| играя смуглым морщинистым лицом,—Вей-
I длинг, за ним—Веташ н Шмидт-Данквард.
! А позади шагали в ногу три солдата, три
немецких гренадера, нагруженные гене-
ральскими чемоданами. Кто-то из наших
прошептал:
«Из Германии три гренадера
В русский плен брели...»
Гренадеры были в касках, хотя уже с
ночи здесь не стреляли, ибо наше командо-
вание отдало приказ прекратить огонь на
этом участке. Немцев спросили:
— Для чего вы еще в касках?
— У нас есть фуражки,—несколько оби-
женно сказал гренадер и в доказательство
вытащил из-за пазухи фуражку,—но ведь
идет дождь!
Вот в этот момент я впервые и ощутил
с необыкновенной конкретностью, что вой-
на кончилась. Каски уже не имели для не-
мецкого солдата боевого значения. Они
превратились в зонтики. Но что за дьяволь-
ская аккуратность в такой драматический
«За доблестный труд в Великой
Отечественной войне 1941 — 1945 гг.»
пословица
здоров на зло врагу».
поговорок и пословиц, имели хож-
полках и дивизиях одного только
и все это устное словотворче-
Вот несколько из подобных пословиц:
«Плохому стрелку только кухня — хоро-
шая цель». «Брехун — хват, у него и ух-
ват — автомат». «Ленивые руки не родня
умной голове».
Выше мы привели одну поговорку, имев-
шую хождение среди бойцов Западного,
впоследствии Третьего Белорусского
фронта: «Обычай наш такой: портянки
высушил- и в бой». Интересно, что это —
цитата из стихотворения талантливого
фронтового поэта Василия Глотова. Две
строчки стихотворения хорошо прижились
в солдатском словаре.
Широкое распространение и горячая
любовь, которой пользуется среди читате-
лей поэма А. Твардовского «Василий Тер-
кин», привели к тому, что многие строчки
поэмы бытуют в армейском обиходе на
правах поговорок и пословиц.
Вот некоторые из них. Они подслушаны
в повседневном речевом обиходе бойцов
3-го Белорусского фронта, где в газете
«Красноармейская правда» впервые печа-
тались главы «Василия Теркина»;
«Дальше фронта не пошлют».
«На попятный ходу нет».
«Непонятно, да понятно».
«Греют ноги про запас»,
«Жизнь одна и смерть одна».
«Жив,
Сотни
дение в
фронта,
ство ждало записи. Нужны были люди,
обладающие чутким ухом, любящие рус-
ское меткое слово, прилежные и внима-
тельные, которые бы взялись за эту важ-
ную работу.
Красноармеец Илья Иванович Киселев
издавна интересовался русским фолькло-
ром. В феврале 1942 года он очутился по-
сле контузии в госпитале и стал записы-
вать солдатские пословицы, которые бы-
товали в лексиконе раненых.
В госпитале, где лежали раненые из раз-
ных дивизий, можно было,г естествеиио,
подслушать выражения, которые до того
бытовали только в границах полка, диви-
зии и совершенно не были известны в со-
седних частях, не говоря уже о кем
фронте.
Сперва Илья Киселев вел эту работу от
случая к случаю и меньше всего собирал-
ся предавать гласности собранный мате-
риал. Но потом, по совету талантливого
журналиста Петра Лидова, Киселев занял-
ся этой работой всерьез
мэтически.
За годы войны Киселев
ло-вицы и поговорки, 140
тн фронтовых вариантов
и «Огонек». Уже после праздника Победы,
после 9 мая, Киселев записал пословицы,
в которых нашли свое отражение гордость
солдата за свою землю, за своих товари-
щей, за самого себя, радостное ощущение
добытой победы.
Совместными усилиями многих людей,
находившихся на разных участках фрон-
та, неутомимых «старателей», искателей
золотых россыпей фольклора, можно бу-
дет составить полное собрание пословиц
и поговорок, которые состояли на воору-
жении бойцов Красной Армии, с которыми
они воевали, побеждали и победили.
и вел ее снсте-
записал 192 пос-
частушек, до 1М-
песен «Катюша»
для немца момент! Среди обломков своей
рушащейся империи он охвачен одной за-
ботой—как бы фуражечка не попортилась.
В этой бесчувственной добродетели—весь
немец.
9 мая с утра до ночи, весь день напролет
наши бойцы и офицеры неторопливо гуля-
ли по Берлину, осматривая его. Да, там бы-
ло много любопытного! Но* из всех бер-
линских достопримечательностей наиболее
интересной и волнующей был вот этот
самый советский воин, осматривающий пав-
шую под его ударом германскую столицу.
В нем было столько чувства собственно-
го достоинства, столько прирожденной бла-
городной корректности, столько искренней
любознательности, столько спокойной уве-
ренности в своей силе, столько юмора,
крепкого, народного, столько глубокой че-
ловечности, что невозможно было им не
залюбоваться.
С немцами он разговаривал вежливо, с
еле заметным оттенком снисходительности,
которую он, впрочем, старался скрыть, что-
бы не обидеть собеседника. Да, он ненави-
дел немца. Но—во время войны. А нена-
висть сама по себе, или презрение, или же-
лание уничижать человека чужды И нату-
ре русского человека и воспитанию совет-
ского гражданина. Единственное, что пре-*
гило ему сейчас в немце, это его льстивое
и угодливое виляние перед победителями.
Наш воин видел в этом двоедушие, и оно
было ему противно.
Так он шагал по Берлину, спокойный,
исполненный счастливым сознанием собст-
венной силы и чувством законной горлб-
сги. Да, он был горд! Но по-хорошему. Ве-
ликое дело, совершенное им, не сделало
его чванным.
В конце концов Он никогда не сомневал-
ся в победе. В противоположность тому
пленному гитлеровцу, который сказал и*
допросе: «Война с Россией это такая вой-
на. где знаешь, как начать, но не знаешь,
чем она кончится»,—наш советский воин
знал, что дойдет до победы. Даже в те тя-
гостные черные дни. когда гитлеровцы за-
правляли радиаторы своих машин волж-
ской водой, наш воин верил в победу/ Он
верил в Сталина.
А Сталин—это победа.
Литературная газета
20	— з
ЗАМЫСЛЫ и КНИГИ Н АШ ПЕРВЫЙ ПОСЛЕВОЕННЫЙ ГОД
ЧТО НАДОБНО СДЕЛАТЬ
Маргарита АЛИГЕР
Вас. ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ
Михаил ПРИШВИН
вс. Иванов ЖИЗНЬ ХУДОЖНИКА
Надобно сделать, вернее, доде-
лать, развить, довершить поэму об
Урале, о его истории, прошлом и на-
стоящем его облике. Соединить
мысль о горно-рудном его могуще-
стве с им сохраненной мощью язы-
ковой. Ведь именно Прокопием Де-
мидовым, сыном Акинфия Демидо-
ва, основателя горного дела на Ура-
ле, были собраны и сохранены пер-
вые известные нам народные сти-
хотворения, характерные для скла-
да и обличья основ русского худо- ।
жественного слова. Так «железки j
слов, случайно обнаруженные» в
горном Уральском хребте, позволя-
ют нам судить о подлинных вкусах
и требованиях народа к словесному
искусству. Требования эти, оказы.
вается, весьма высоки, переклика- ,
ЮТся с наиболее смелыми новатор-
скими поисками позднейших рече-
творцев. Сборник Кпоши Данилова ,
говорит нам об этом, показывая ело- ;
жнейшее словесное искусство, оче- i
видно и внушившее Пушкину мыс- |
ли о будущем нашей поэзии, как о ;
«свежих вымыслах народных и стран-
ном просторечии». Сборник Кирши
Данилова сохранился именно благо- |
даря стараниям Демидова, собирав-
шего древние российские стихотво-
рения «от сибирских людей, понеже
О О
туды всех разумных дураков посы-
лают, которые прошелшхю исюрию
поют* на юлосу». Вог об этом и сле-
дует донесли и развернусь звхчанпе
поэмы об Урале. Связь «шнепных
рабо!» над рудою с oi ценными ра-
ботами человечьею сердца с\шест-
вует издавна.
Надобно подробно записать вен»
историю взаимоотношений с Мая-
ковским, от первой встречи до по-
следней, нс откидывая ничего и :с
пропуская, поскольку сохранилось к
памяти. Чем дольше я ж»к,г, тем
больше чувствую необходимоегь оi.
читаться в этом. Все, все здесь ока-
зывается важно.
Хочу закончись составление анто-
ло!ии современной польской поэзии.
Полезно показать богатство, раз-
нообразие различных направлений,
пониманий задач поэзии. Bbicoiv
кутьтуры поэтической, соседствую,
шей с нами. В ней много позыв
«хороших п разных».
Надо издать альманах наи.тучших
стихотворений, созданных за по-
следние годы молодыми и .малой ?-
всстными широкой публике именами.
Все эго сделать необходимо, обя-
зательно. Запасы поэзии у нас не-
исчерпаемы. Надобно только их до-
быть и показать людям.
О
Т е м ы
в о й н ы
тихи
Былина
Г	ч, СОТВОРЕНИЕ ВЕКА‘
Немало уже лет живу я на свете.
И чем дальше, живу, тем яснее ви-
жу прошлое. Д.хмая о нем, я преж-
де всего радуюсь громадности об-
щественных явлений, непосредствен-
ным свидетелем которых был, в ко-
торых сам участвовал, и поражаюсь
их величием и целостной красотой.
Ведь жизнь поставила меня бок о
бок почти со всеми кругами рхсско-
го общества той решительной поры,
когда под не сброшенными еще по-
кровами старых форм творилось со-
держание нового века, когда, нако-
нец, были сброшены покровы и во-
спрянул наш великий народ...
Незадолго до Отечественной вой-
ны возникло во мне беспокойство
особого рода, которое обычно испы-
тывает человек, когда обязательно
должен что-то сказать. Подчиняясь
голосу этой внутренней тревоги, на-
чал я писать большое произведение.
Я приковался к этой работе страст-
ным желанием высказать все извест-
ное и столь уже понятное мне в
судьбах моей эпохи и моих совре-
менников.
вой войны. Затем — осветить глав-
нейшие пути, по которым шла к сна- >
синельной победе великая револю- ,
ция; наконец, раскрыть те стороны
послереволюционного преображения
России, которые стали впоследствии ’
источниками невиданной мощи, нс- (
бывалой славы нашей родины. Я на-
чал писать, но скоро грянула война... ।
Едва ли нс в первый же день мира ।
извлек я старую рукопись, прочитал (
ее, представил себе общий план дав- I
но обдуманной темы и увидел, что I
написанное — позади темы, но тема [
I
!
I
I
живет. То1да я заново схватился за |
эту работу, нс отрывался от нее до (
конца прошедшею года и написал.
произведение, представляющее со-
бой первую книгу романа и посвя-
щенное изображению того, что про-
исходило на русской земле в годы
1910—1914. Во второй книге предпо-
лагаю я показать время первой ми-
ровой войны, а в третьей — годы
1918—1920. Но и сама по себе первая
книга «Сотворение века» есть произ-
ведение законченное, если не тема-
тически. то сюжетно. Много в нем
действует людей. Они — разные, из
разных слоев общества, с корнями,
Задача складывалась из трех ча-
стей. Надо было с очевидностью по-
казать, почему Россия не могла вый-
ти победительницей из первой миро-
которые резко расходятся в прош-
лом с перспективами, которые неиз-
бежно и жестоко столкнутся в бу-
дущем. Эпоха, собственно, и есть на-
стоящий герой романа.
О О О
Илья ГРУЗДЕВ ШИРОКИЕ ПЛАНЫ
В годы войны я работал как пуб-
лицист в ленинградской и фронтовой
печати После четырехлетнего пере-
рыва я получил возможность вер-
нуться к своей основной работе по-
следнего времени — историко-лите-
ратурной монографии «Горький и
его время». Широкий план первого
тома, вышедшего до войны, обязы-
вает меня вести^ и последующие то-
ма в этом об’еме, и, как часто быва-
ет, материал растет с ходом работы:
второй том приходится ограничи-
вать 90-ми годами с их сложными
идеологическими и литературными
процессами.
Во время блокады Ленинграда я
прожил несколько месяцев на аэро-
дромах Балтики. Живя среди летчи-
ков, я ежедневно убеждался, какие
огромные залежи материала ждут
писателей, —. и могут не дождаться,
полому что многое забывается, не
записанное, не закрепленное теряет-
ся в памяти, вспоминается уже с
трудом. Оставить портреты людей
исключительной воли и силы харак-
тера, показать великолепное творче-
ство людей летной профессии — все
это казалось абсолютно необходи-
мым. Сейчас я подготовил к печати
книгу о славных балтийских истре-
бителях, оборонявших подступы к
Ленинграду.
Среди бесед, проводившихся
мною на фронте на темы истории и
культуры, по случайному поводу
возникла тема: «Горький и Шаляпин.
История их отношений». Успех этой
беседы у слушателей каждый раз
на
был исключительный, и только
первый взгляд ее успех, да еще
фронтовой обстановке, 1
заться непонятным. Тема
славе русского искусства,
ком, человеке, до конца
интересам народа, и о его борьбе за
Шаляпина, гениальное искусство ко-
торого он так горячо и самоотвер-
женно стремился поставить на служ-
бу народу.
Сейчас на этом материале выросла
; книга.
Вместе с работниками Архива
А. М. Горького для Гослитиздата
мною подготовлен V том «Архива
j Горького», содержащий неизданную
I переписку В. Г. Короленко и А. М.
(Горького, под редакцией Н. В. Ко-
роленко и с моей вступительной
статьей «Короленко и Горький».
Надеюсь теперь, в связи с прибли-
жающимся 100-летием со дня смер-
ти В. Г. Белинского, осуществить
давно задуманную мною книгу —
। рассказы о Белинском и его совре-
। менниках.
| Средн работ, связанных с Горьким,
самая большая работа моя в настоя-
; шее время — текстологическая ре-
дакция третьего издания собраний
(его сочинений, дополненная двумя
i новыми томами и расширенным про-
| тив прежних изданий разделом при-
। мечаний.
| Первый том моей монографии
। «Горький и его время» выйдет вто-
I рым изданием с новыми материала-
ми и дополнительными исследовани-
1 ям и.
мог пока-
эта — о
, о Горь-
преданном
эл. исблх Друзья и герои
...Я получил письмо от друга из-под
Берлина. «Мы готовимся к годовщине
Победы, — пишет он. — Гвардейцы сами
написали пьесу из истории дивизии, по-
ставим ее в дивизионном клубе. Эю це-
лый дворец. Вмещает он тысячу человек.
А помнишь ли ты?..»
Помню ли я? Разве можно забыть те
дни. Шли первые месяцы войны. Мы ухо-
дили в батальоны, чтобы найти своих ге-
роев, познакомиться с н14ми, завязать
крепкую дружбу. Мы не хотели на фрон-
те, на передовых позициях быть гастро,
лерами. Крепко связаться с частью, прой-
ти с ней боевой путь, жить ее радостями и
печалями — такова была наша задача. А
это значило—органически войти в жизнь
части, не только писать о людях, но и по-
могать им в трудных боевых условиях,
стать полноправным членом той большой
с;емьи, которая называлась полком или ба-
тальоном. Это значило—стремиться писать
так, чтобы каждый твой очерк о человеке
помогал воспитывать других людей в пол-
ку, чтобы каждая твоя зарисовка играла
свою роль в общей политической работе
батальона.
... В блиндаже 759-го полка 163-й ДИ-
ВИЗИИ МЫ жили вшестером. Михаил Арте-
мович Дунаев, секретарь полкового парт-
бюро; инструктор пропаганды Борис
Юдин, любимец полка, весельчак и забав-
ник, — по утреннему морозу он бегал на
лыжах в одних трусах, приводя в сму-
щение и ужас часовых, kj гающихся в ту-
лупы; широкоплечий, кряжистый красно-
армеец-большевик Иван Баштовой, секре-
тарь политической части, бывший учи-
тель истории; худенький, всегда удивлен-
ный Митя Сергейчук, комсомольский во-
жак полка; я и фотокорреспондент нашей
фронтовой газеты. Жили в тесноте, да не
в обиде. В полку наш блиндаж назывался
«партийным». Весь день мы бродили по
ротам, по батареям, собирались к вечеру,
и тогда начинались долгие задушевные,
ночные разговоры о событиях прошедшею
дня, о жизни, о людях полка, о боях про-
шлых и будущих, о доме, о счастье. Раз-
говоры не для записной книжки и не лтя
очерков и рассказов, но именно те раз-
говоры, без которых нельзя было бы на-
писать ни будущих очерков, ни рассказов.
Потолок блиндажа был заклеен огром
ной исторической картой; Русь в IX веке.
I Как она
i редовой
। всего,
После войны я написала цикл сти-
хов < Большие ожидания», который в
скором времени ox.iei напечатан в
журнале - Знамя». В насюящее время
раГ>о|<но над драмой в cin.xax.
Дсйснше драмы происходи г во
время Великой Оiсчесiвенной войны.
Но то. 'но я пишу ее через io,i пос-
ле. окончания войны, дает мне ощу-
щение дштшщни между мною и
материалом. Такая дисшнция дне г
во ’.мож нос । ь CMoipeiB на матсрнат
под нашими унтами зрения, виден,
ею более выпуклым.
Я счшаю. что поколение писате-
лей, к коюрому я прнпад 1ежу, еше
долю нс расстанется с темой войны.
Но это не значит, что мы бхдем пи-
сать в Э1ом 1 оду юлько о войне.
Высь может, некоторые из нас не
буд\г писать о ней вовсе. Но чю бы
мы ни писали, как бы разнообразна
и широка ни была наша тем.иика,
как бы мы нн отдалялись от темы
собственно войны, все равно наш.)
работа бх.тет рабоюй людей, кою-
рые всем своим схщесгвом пережи-
ли. войну и как nncaic.iii сложились
и воз.м\жа.ш в военные годы.
ООО
и проза
Во время войны я сотрудничая
преим\щесiпенно в военной печати.
В прошедшем первом мирном 1 оду
бо|> в центральной
рабо1 ад в области
11ервая кпш а сат нр
вышла в
осенью
Я ВОШОНОВИ.1 р
прессе и мною
1945 г.
К ПС".пи
Сейчас там же
1 1 ор<1Я киш а род
ем «Шины без роз>. Большой сбор-
। юморисптчсских
поды 1 оживающий
работу в эн)й
с гиков, как бы
мою многолетнюю
области, я сдал в издательство «Ис-
Успешная работа над стихами для
оперены «Моя Гюзель», идущей
сейчас в Московском театре оперет-
ты. побуждает меня и в будущем не
забывать этою жанра.
I (родолжаю интенсивно
над песнями д.тв картины
(режиссер Г. Александров, компози-
тор И. Дх пневскнй).
Занимаюсь подбором и редактиро-
ванием большою сборника
пых стихов и песен».
I кишок мною: задумал
комедию, цикл лирических
серию
раоотал ь
«Веспа»
Виссарион САЯНОВ
«Избр.ш-
о строительстве
Недавно я закончил повесть «Мир-
ская чаша», посвяшеннх ю жизни ты-
ла во время Великой G1 ечест венной
войны. В Денизе, издаie.inciве «Мо-
сковский рабочий» и в Дтпб.тпотскс
«Огонька» выйдет моя повесы. «Кла-
довая солнца»,
Сейчас я за
ине, над контр
Это «Падхн» — былина о ciponienb-
стве Беломорского канала, данная в
сказочной интерпренщии, пропущен-
ная чгоез восирияше детскою соз-
нания.
прошлый год я написал ро-
«11ри взятии Берлина», неболь-
кнпгу воспоминаний «Встречи с
чил кишу
щпь один
становится закои-
в свои границы,
фантазии, то под
суб’ективное, ори-
понимание тех
объектом
пропзведс-
В б нгжайшее время я приступаю
к рабою над кппюй i eoi рафиче-
ского жанра «Моя родина».
Все м hi произведения. -- будь то
повес in или рассказы,— я рас с м a i ри-
ван). как сказку. Издревле сктыка в
пашем народе считалась нгкой фор- ,
мой народною творчеств,
основу была поставлена
эа
ман
1 шую
! Максимом Горьким» и почти закон-
новых рассказов «Двад-
удпви гельный случай».
| В будущем году, или, вернее, в
текущем, хочу написать роман «Зер-
* но» — о творчестве, о советском
(человеке на новом историческом эта-
1 не, koi да великая социалистическая
держава пппступила к творчеству
по ос\щес 1 влению первого послево- 
енпою ня । иле I net о плана. Мне хо-
чется поканнь морально-политиче-1
ское единство советских людей при1
осуществлении планов этого творче-
! с I ва. План — это вера, энтузиазм,
искусегво. Наш новый пяти-
пдан, задуманный народом
недрах Великой освободи-!
это — moi учес
летнпй
еше в	. . ~_
тельной войны, это — moi учес зна-1
мя борьбы и труда советских людей, '
знамя нового общества.	(
Будущее поэзии
Пкчмь лет я носил военную фор-
му. теперь снова вернхлся к пись-
менному столу, но кровная связь с
армией останется у меня до конца
жизни. Недавно вышла в свет
походная тетрадь «Весна 1945 года»
—сгпхи, которые я писал в дни боев
в Бреслау, Берлине, на берегах
Эльбы. В ближайшее время выхолит
мой большой роман «Небо и земля».
Приближается к завершению работа
над романом о ленинградском фрон-
те.
Много я читал в этом году хоро-
ших п старых стихов. Сейчас, после
всего пережитого, они, как лес пос-
ле грозы: удивительно чисты, про-
зрачны, словно помолодели на сто
лет. Припав к этому чистейшему
ключу, все чаще думаю о будущем
нашей поэзии. Очень хочется выра-
зить в стихах то, чем живет наша
Родина, которой в ближайшие деся-
тилетия предстоит выполнить самг^й
грандиозный строительный план,
какой знала человеческая история.
Новое может выразить только но-
вый стих. Я согласен с Блоком, что
ямб—лучший строительный материал
поэзии. Но нужно счистить с него
плесень эпигонства, нужно уйти от
равнодушных приседаний стихот-
ворных гимнастов, нужно вызвать к
жизни все силы, заключающиеся в
динамике пушкинского стиха. Насту-
пающие годы становятся годами но-
вого расцвета русской поэзии. Вог
почему всем нам так нужны творче-
ские споры: без них нет развития в
искусстве.
написать
ст ихов,
новых несен... Хоиется нора-
17.;д KopoiKiiM рассказом, ко-
я koi да-1 о х в.тека.и-я... П-нп-
восстанов.теипя
рождаег все
п желания...
в стихах и в прозе; для кино и для
эстрады и для самодея-
д.тя взрослых и для де-
юрода и для деревни...
Хочется работать плечо к плечу со
всеми и noMoiaib пятилетке оче1>ком
и рассказом, песней и фельетоном,
пьесой и стихом... Хватило бы толь-
ко сил!
торым
театра, для
дельности;
тей; для
и расцвета
новые и новы** .меты
Хочется поработать и
Сергей МИХАЛКОВ
только тогда она
ченной и входит
Что же касается
нею я понимаю
гпнальное, личное
идей, которые являются
искусства. Ведь мало понимать умом
идеи воспроизводимого нами об’ек-
га, надо вкладывать душу, сердце~в
эти идеи, если
вить» эти идеи
сочувствием,
ностыо. И еще одно. Поскольку рас-
сказы книги «21 удивительный слу-
чай» — фантастические, то в них не-
избежно должно было отразиться
столкновение человека с материей.
Материя — тяжела, неповоротлива,
борьба с нею нелегка, материя стре-
мится подавить человека. Поэтому
материю, воспроизводимую в искус-
стве, мы жаждем видеть побежден-
ной, претворенной человеком в не-
кий совершенный и положительный
образец. Когда скульптор выбирает
материал для
глыбу мрамора, без трещин и совер-
шенного цвета, ближе всего подхо-
дящею к цвету человеческого тела.
Но — не глыбой, а статуей должен
представить писатель материю в
своих фантастических рассказах!..
Таковы мои осуществленные и
осуществляемые планы, таков кусок
жизни
ника --
а.тьной
прочих
никогда
таки в
нов — эю очень хорошо.
хотите, «осчастЛИ-
красотой, доброй,
любовью,
предан-
статуи, он возьмет
Кроме тою, думаю написать две
по теме будет
параллельна теме романа «Зерно».
Дрхпая — «Штурм рейхстага» будет
инсценировкой одною из эпизодов
романа «При взяпш Берлина».
Возможно, что напишу еще рас-
сказы в кишу «.Двадцать один уди-
вительный случай». Хочется полней
и ярче выявить тему этой киши. Те-
п — красота и фантазия, та
и Фантазия. которая поддер-
жизнь, восхищает и очаро-
А выявить эту тему нелегко,
в искусстве добывается с
Красоту надо выстрадать,
О О
!/1е ,в - пьесы. Одна из них
порыта 
[доброю начала со з ii>im (Ивана Ца-
певича с Кащеем Бессмертым, на-
пример). Идея сказки -- идея ;юо-
ра — об’едипяег поколения. И по-
тому я считаю своими лупипми про-
( изведеппями те, которые одинаково
; интересны как для взрослых, так и
для детей.
Лэонид РАХМАНСВ
В истекшем мирном i од;
с Ею синем
о
и первом
проведенном в
условиях
была первой
са.т совместно
повесть и пье
дом следователе
ею деле,
необычных условиях. Для меня эта
работа была первой в том жанре,
который условно можно назвать де-
тект нвпым.
Инсценировка для МХАТ «Унижен-
ных и оскорбленных» Достоевского
была следующей работой 1945 года.
Одповоеменно я продолжал нача-
тый еще до войны роман о науке
который явится основной моей ра-
боюй и в текущем и в будущем,
1947 году. Эго роман о трех поколе-
ниях ученых.
Время — влиятельный драматиче-
ский фактор сюжета: ученому нехва-
тает жизни и он передает эстафету
следующему поколению,
жить в умах и сердцах
Счастье творчества
я напи-
Рыссом
советском моло-
до.ii.nio'.l
военных.
Пьесы и басни
В течение этого года я написал
пьесу «Веселые сновиденья», премь-
ера которой будет скоро показана
Центральным Детским театром в по-
становке В. Колесаева. Одновремен- ।
но с пьесой на at у же тему, но раз- I
вив ее, я написал сценарий для |
Союзлетфи.тьма.
В 1946 году в издательстве «Совет-
ский- писатель» вышла кнш а моих
басен, иллюстрированная
ками Кукрынпксы и А. Каневским.
Пожалуй, эта сепия басен и была мо-
ей .основной работой в истекшем ГО-
ДУ-
Детгиз выпускает для школьников
книжку переведенных мною веселых
стихов известного польского поэта | го музея, который был на фронте
Юс Тувима («Птичье радио», «Азбу- ; минером, а нынче вернулся к своим
; ка», «Овощи» и Др.)	"
( красот
жнвает
вывеет.
Красот а
।трудом.
художника. А жизнь худож-
- есть экзамен его индивиду-
волп. Только в отличие от
экзаменов этот наш экзамен
не оканчивается. И опять-
от.тичие от прочих экзаме-
Геннадий ФИШ ДВЕ КНИГИ
трех войн: войны с Финлян-
оставаясь
учеников.
художни- । Вечная юность науки, шагающей к j
новым просторам, — вот в самых об- 
щих словах тема романа.	|
Отнюдь не для того, чтобы отдох-
нуть от «ученого глубокомыслия»,
начал недавно писать комедию «Я
все забыл» — о хранителе районно-
. После
дней 1939—40 гг., Огечестг|£нной и
войны с Японией, совсем недавно, я
снял воинскую шинель и снова сел
I за письменный стол.
I Многое увидено, многое пережи-
то, мною передумано и об очень
! многом хочется писать. Но в пер-
; вую очередь меня увлекают две
темы.
| Финляндия в результате разгрома
немецкого фашизма, в дружбе с Со-
ветским Союзом, опираясь на своп
внутренние силы, строит сейчас свою
народную демократию. Самоотвец-
i женной борьбе финских демократов-
революционеров против правителей
типа Рюти—Таннера, борьбе, полной
захватывающего, драматического
интереса, я посвятил в свое время
романы «Мы вернемся, Суоми!» и
«Клятва», повести «Падение Кимас-
озера» и «Третий поезд» и отдель-
ные новеллы в книге «Ялгуба». Те-
перь же я работаю над книгой, ко-
Ф <
торая, показывая сегодняшний этап
развития Финляндии, явится логиче-
I ским, историческим и сюжетным за-
I вершением всей этой серии книг. В
| основу новой книги, как и прежних,
j будут положены действительные со-
бытия, и впечатления, вынесенные
мною от поездки в Финляндию, и ма-
тс*риалы, собранные за несколько
лет работы на Карельском фронте.
| Второй темы, которая увлекает
меня, я уже касался в книжке «Вред-
ная черепашка и теленомус». Это
тема грандиозной научной борьбы в
агробиологии, связанная с работами
академика Лысенко. Борьба эта иа-
 столько интересна, плодотворна, она
так непосредственно затрагивает
жизнь миллионов людей, формирует
новый тип ученого, устанавливает
новые методы взаимосвязи науки
и практики и так увлекает меня, что
i я мечтаю о том дне, когда после
 предварительной работы усядусь за
стол и начну рукопись этой книги.
> О
хочу, чтобы
(мирным занятиям. Я
Сейчас я заканчиваю комедию для этот доверчивый, мнительный, скуч-
новатый и мечтательный человек
был счастлив, счастливее, чем до
детей «Особое задание». Действие
ее происходит в наши дни в одной
дачной местности, в среде школьни- ( войны, — как бы счастье ни называ-
ков.
лось: любовью, творчеством.
' t
4 „лШ.,
/К'чати литературная оГчцеетиенпость Москвы от-
итом году традиционным книжным базаром в Мо-
клубе писателей,
и гостиных
и книготорговых
пользовалась
День
метила в
СКОВСКОМ
В залах и гостиных клуба разместились
тсльств и книготорговых оргапп (ЯЦИЙ
спросом пользовалась художественная
«Советского писателя» выручил 20 тыс.
полученной всеми киосками
ду-юший киоском В. Шафир.
прилавка, едва у-спевал упаковывать толстые пачки книг.
киоски изда-
столицы. Особы vl
литература. Киоск
руб., треть суммы,
за два дня — 5 и 6 мая. Зяве-
20 лет работающий у кии-,Knot о
В гостях у писателей побывало много актеров, художни-
ков, ученых — любиte.ieii книги.
Книги быстро раскупаются.
Писатели и гости расх<>1ягея. упося с собой однотом-
ники .’le-кона. Некрасов:!, сочинения Мопассана, Вольтера.
.Лермонтова, стихи Ахматовой. Твардовской) и др. В течение
двух дней было продано свыше ь тысяч якземпляров книг.
На снимке справа: \. Г»е и>|мспе1,пй. II. \ в гоко.Т1.<1.нй. II. Гер.
попала, эта карта, в блиндаж пе.
линии, сказать трудно. Вернее
притащил ее комендант из разру-
шенной школы соседнего села. Иван Ва-
сильевич Баштовой лежал как раз под
Хвалынским морем, ныне именуемым Кас-
пием. Когда разговоры о текущей жизни
подходили к концу, он брал лыжную пал-
ку и, водя по потолку, рассказывал увле-
кательные истории о полабских славянах,
о кривичах, о вятичах, о Киевской Руси, о
битвах с половцами и печенегами. Так
раскрывалось перед нами в блиндаже
759-го полка, в двух километрах от вра-
жеских линий, славное прошлое нашей Ро-
дины, так и засыпали мы под мерный голос
красноармейца Ивана Баштового.
...Ты помнишь, Артемыч, тот бой под
Хилковым, когда Htiui друг Баштовой под-
нял батальон в атаку? (Он был уж тогда
политруком и носил три квадрата в пет-
лицах). Ты помнишь, Артемыч, тот жаркий
бой под Хилковым, когда погиб Иван Ва-
сильевич Баштовой? Ведь именно ты свер-
нул в тот вечер историческую карту и по-
ложил ее в минометный лоток, где храни-
лись у тебя особо важные документы. Где
сейчас эта карта, Артемыч? Довез ли ты
ее до Берлина?
А па другой день погиб Митя Серюйчук.
Помню ли я? Ла разве можно об этом за-
быть?
...Багряный сентябрь. 1941 года. Враже-
ские полчища движутся ыа восток, к Ле-
нинградскому шоссе. Взят Демянск. Заня-
та станция Лычково. Немцы нависают над
Валдаем. Навстречу немцам, к селу Кру-
тики, выходит 163-я дивизия. Здесь был
рубеж. Здесь остановились немпы в сен-
тябре 1941 года. Здесь им преградили путь
наши войска.
Деревня Крутики стала аванпостом на-
шей передовой линии. В одну ночь ма-
ленький гарнизон села, почти отрезанный
ог своих, выдержал восемь атак. В по-
следнюю. восьм.хю атаку немцы пошли
под утро. На этот раз они пустили и ход
огнеметы. Казалось, огонь заливает пуле-
метные I нсзда. Начальник шрнизопа села
Крутики Илья Рештаков подполз туда, где
находилась огневая точка пулеметчика;
Журавлева. Он ввалился в окоп и остапо-;
вился, изумленный. Пулемет был раз<5ч1.,
Пулеметчики лежали па дне окопа. По по!
правую сторону пулеметного i нездп cioii.i 1
в окопе боец Журавлев и продолжал вести
из винтовки О1онь по фашистам.. Все во-
круг него было сожжено. Дымилась чер-
ная опаленная земля. Окровавленное лицо
Журавлева было неузнаваемо. Ни шкваль-
ный оюнь. ни смертельные струи огнемета,
сжегшие ею товарищей, нс могли заста-
вить бойца Журавлева покинуть свой пост.
Огневая точка продолжала жить.
Таких бойцов сломи1Ь было невозмож-
но. Гарнизон Крутков устоял. Илья Ива-
нович Рештаков получил благодарность
командарма. В последний час боя был ра-
нен связной Рештакова, веселый комсомо-
лец Коля Костычев. Лежал он неподалеку
от окопа и зажимал рукой рану, из кото-
рой лилась кровь. Илья Рештаков вылез
из окопа и пополз к Костычеву. Он поднял
бойца и понес eio в блиндаж. Пуля попала
в сумку младшего лейтенанта. Она про-
рвала бумагу, на которой написано было
рукой комиссара Ивана Подгорного, что
он, комиссар, рекомендует принять Илью
Рештакова в Коммунистическую партию—
большевиков.
Той же ночью в блиндаже мы принима-
ли в партию начальника гарнизона села
Крутики. Секретарь партбюро Михаил Ар-
темыч Дунаев изучал бумаги при мерцаю-
щем свете коптилки. А мне, помнишь, Ар-
темыч, ты поручил вести протокол заседа-
ния.
Они приходили прямо из боя, и горячим
воздухом боя был coi рет наш блиндаж в
ту морозную, вьюжную ночь. Рештаков,
начальник гарнизона села Крутики, вынул
рекомендацию из своей походной ехмки.
Дыра от вражеской пули зияла в самом
центре листка. Боевая эта отметка под-
тверждала слова рекомендации...
После Рештакова приняли мы в ту ночь
Алексея Маслова.
Старший сержант Алексей Маслов со-
брался подать заявление в партию еще пе-
ред боем. У него нехватило одной реко-
мендации.
—- Хорошо, — сказал комиссар, оглядев
его коренастую, крепкую фигуру. — Пока-
жите себя в бою. А рекомендация найдет-
ся.
Бой был упорный. Маслов командовал
взводом связи. Под огнем фашистов день
п ночь он давал связь от командира полка
к комбатам и в рештаковский ырнпзон. в
Крутики. Осколки мин часто обрывали про-
вод. Переползая от кочки к кочке, Маслов j
с двумя помощниками проверял .-чинно, i
iii'ioi.i обрыв п восс1ипав-ни:лт связь, Бее
ipoc были ранены отпой миной. Они не. I
Адрес редакции и издательства: ул. 25 Октября, 19. (Для телеграмм — Москва,
Г0911.
II. ('миртшв-<’окоть< i;nii и С. Хлымов.
: В. Шафпр. А. Держании и Н. Ветров.
ревязалн друг друга и добрались до ко-
.мандного пункта. Маслов сдал товарищей
санитарам, а сам ocia.ica на поле боя.
На другой день комиссар вызвал ею к
себе.
— Маслов, — сказал он. — Я узнал, что
вы ранены. Немедленно отправляйтесь на
медпункт.
— Я не могу оставить своих бойцов, —
тихо сказал старший сержант. — Разре-
шите мне остаться здесь. Я уйду, когда
кончится бой.
Комиссар пристально посмотрел на пего.
— Ну как, полковник, — спросил он
неожиданно командира полка. — Напишем
ему теперь рекомендацию?
— Я — обеими рхками! — сказал пол-
ковник.
Маслов пришел в наш блиндаж с полу-
ченной от полковника рекомендацией. Он
стоял высокий, плотный, в каске, с винтов-
кой в левой руке. Сквозь повязку на пра-
вой руке проступала кровь. Он передал
свои документы секретарю — тебе, Арте-
мыч. И мы приняли его в партию, вслед
за Ильей Рештаковым. •
... Об этой ночи, о простых людях, при.
ходивших в наш блиндаж, о новых комму-
нистах мы написали несколько очерков и
в фронтовую газету и в «Правду». А друж-
ба, возникшая в ту ночь с новыми нашими
героями, не обрывалась.
Через два юда, в октябре 1943-го, мы
получили письмо от капитана Алексея Ма-
слова.
«Здравствуйте, товарищи. — пишет вам
знакомый по боям за деревни Хилково —
Критики. Помните, я был у вае в пар-
тийном блиндаже с рекомендациями о
вступлении в ВКП(б), раненный в правую
руку, в звании старший сержант. Вы обо
мне написали потом в газету «Правду», и
эту статью прочли все у нас в полку и на
моем за-воде. Я обещал вам писать о себе,
но не писал, да и как будто не о чем
писать, потому что двадцать пять месяцев,
проведенных па самых передовых пози-
циях, приучили меня смотреть на всякие
страсти совершенно спокойно. Но я решил
сегодня поделиться своей радостью. Я вы-
рос до начальника связи полка, а ведь до
войны я был простым рабочим. Командо-
вание наградило меня новым боевым орде-
ном. И я буду дальше еще крепче сра-
жаться за Родине, за все русское. Многое
еще предстоит нам вперетп. И может
|>|>11ь. еще гте-пибуть вс гие i имея с вами,
и '.пикет быть, даже по i Берлином. Но я
хочу склз.пь, чю пишнда не злбеду
продавши
Николай НИКИТИН РОМАН о МОЛОДОСТИ
Я работаю сейчас над романом,
действие которого начинается как
бы с 1941 года... Я говорю как бы,
потому что избранная мной форма
ломана дает мне возможность в не-
которых ею главах ретроспективно
атрагивать и более раннее время.
Главное действующее лицо романа
—-Сережа (Серый), пятнадцатилет-
ний подросток. Это критический воз-
раст. И время, в котором приходит-
ся действовать моему герою, тоже
критическое, огромное, время вели-
ких испытаний души и тела, в-ремя
борьбы, больших жизненных потря-
сений и, наконец, время надежд и
великой победы. Мой герой растет в
эти огненные дни. Это обыкновен-
ный, как будто бы рядовой юноша,
имя
нм — сотни тысяч, это наша мо-
В
лодежь. Она вынесла на своих плечах
очень многое. Фон романа — Россия,
ее поля, леса, заводы, маленькие го-
родки, обе столицы, фронт. Действие
романа начинается с Москвы, затем
переходит в глубокий тыл, ва берега
реки Вятки, затем переносится в Ле-
нинград в самые бурные и боевые
его дни, затем наступает третий пе-
риод, уже наши дни, дни такой же
бурной, восстановительной жизни.
Не следует думать, что люди ро-
мана—только молодежь. Нет, Сережа
действует не в изолированном
мире. Мой герой только определяет
сюжет романа.
Сейчас я работаю над второй
частью, вернее сказать, яад второй
книгой романа.
О ❖ О
Канстантин ПАУСТОВСКИЙ КНИГА 0 РЕКЕ
повестью
мое детст-
моим гимназическим го
годы» не является чисто
произведением. Каждая
повести представляет со-
Мемуар-
подчинен
этом году я работал над боль-
шой автобиографической
«Далекие годы». Первая часть этой
повести, охватывающая
во, напечатана в журнале «Новый
мир». Я закончил вторую часть по-
вести— «Классическая гимназия», по-
священную
дам.
«Далекие
мемуарным
глава этой
бой законченный рассказ,
ный материал повести
художественной идее — показу фор-
мирования нашего современника и
писателя.
Во второй части повести отраже-
ны большие события: Русско-япон-
ская война, революция 1905 года,
смерть Л. Н. Толстого и А. П. Чехо-
ва, убийство Столыпина, свидетелем
которого я был, а также мои встречи
с выдающимися людьми, например»
с художником Врубелем, другом мо-
его отца.
В ближайшее время я приступлю
к работе над третьей частью пове-
сти, охватывающей Ьтуденческие
годы. Кроме того, буду работать по
заказу Государственного географи-
ческого издательства над произведе-
нием географического жанра. Это
бхдет книга об одной из маленьких
рек средней полосы России. Я дол-
жен буду показать в этой книге пей-
заж, жизнь населения и весь ком-
плекс интересных вещей, связанных
с небольшим, но характерным куском
нашей страны. Жанр книги будет
приближаться к жанру моей книги
«Мещерская сторона», вышедшей в
1941 году. .	,
Ьтуденческие
Крутиков и той ночи, о которой вы писа-
ли. когда я вступил в ряды нашей партии... I
Вырезки из газет «За родину» и «Прав.;
да» я храню в своем партийном билете. И
еще посылаю вам письмо секретаря пар-
тийного бюро своего завода».
Письмо с завода было короткое; «Това-
рищ Маслов! Мы читали о тебе в газете
«Правда». Мы знали тебя, как хорошего
производственника-стахановца, а теперь
узнали, как волевого и боевого команди-
ра нашей Красной Армии. Это пример для
рабочих нашего завода, чтобы лучше по-
могать фронту в разгроме немецких фа-
шистов...»
...Я перечитываю часто эти письма дру-
зей, и та ночь под Крутиками и многие
другие ночи опять возникают в памяти. Я
приеду к тебе под Берлин, Артемыч, мы
проедем по местам боев и вместе посмот-
рим пьесу в новом клубе, пьесу, говоря-
щую о пути дивизии от Крутиков до Бер-
лина. И мы вспомним старое и поговорим
о новом и выпьем добрый стакан вина, ко-
торое не всегда бывало у нас в «партий-
ном» блиндаже, но всегда найдется теперь
у такого большого начальника, как ты.
...Год назад мы вернулись с полей вой-
ны, перелистали свои дневники и запис-
ные книжки, и образы наших друзей и ге-
роев опять возникли перед нами. Мы мно-
го писали в военные годы. Но все, что
написано до сих пор, это только преди-
словие к большим, настоящим книгам о i
войне. К тем книгам, в которых будет рас- I
сказано об Отечественной войне без лаки- (
ровки, без громких слон, без патоки, рас- ।
сказано просто и сурово. Появились люди, !
которые утверждают, что рассказы о вой-
не прискучили читателю, что нужно дать
передышку, что не следует сейчас писать
о войне. Что может быть вреднее подоб-
ных разговоров. Только сейчас мы можем
приступить к показу войны и ее героев со
всей той ответственностью, которую тре-
бует сама взятая тема. Это будут книги
и о людях, и о природе, и о сражениях,
и о деревьях, росших у блиндажа, и о
Крутпках (у каждого были свои «Крути-
ки»), и о Берлине — книги о многом.
Эти книги о войне не могут быть скова-
ны рамками каких-нибудь канонов или
жанров. Здесь будут и военно-историче-
ские романы, и сборники новелл, и поэмы,
и лирика. Писателям, побывавшим па вой-
не, есть о чем рассказать. Они выполнили
свой долг на фронте, они выполнят и сей-
чпе свой долг перед пародом.
1941 году.
Кнвти о колхозной деревне
ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). Тема
колхозной деревни послевоенного времени
привлекает внимание ленинградских писа-
телей.
Большую повесть. «Иван Лукич» пишет
Николай 1 ригорьев. В основу повести лег-
ли материалы, собранные писателями в
районах Ленинградской области, постра-
давших от немецкой оккупации. Герой по-
вести, участник обороны Ленинграда Иван
Лукич, возвращается на пепелище уничто-
женного немцами богатого колхоза. Он
возглавляет восстановление колхоза, ко-
торый вырастает и расширяется в после-
военное время. Н. Григорьевым задуман и
цикл рассказов о колхозной деревне, пер-
вый нз них — «Легкий человек» — напеча-
тан в журнале «Ленинград».
Теме восстановления колхозного хозяй-
ства посвящена повесть Е. Люфанова
«Солнечный день», М. Жестев готовит кни-
гу колхозных рассказов «Устой».
I ВО ВТОРНИК 21 МАЯ В 13 ЧАС. I
I	I
I в заседании Ученого Совета Института |
| мировой литературы им. А. М. Горько** 
|	(ул. Воровского, 25-а)	
| СОСТОИТСЯ ЗАЩИТА ДИССЕРТАЦИЙ I
| На соискание ученой степени доктора I
| филологических иаук А. И. СТАРЦЕВА I
I на тему:	I
| «АМЕРИКАНСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ, j
1 РАДИЩЕВ И РУССКОЕ	|
I	ОБЩЕСТВО XVIII ВЕКА».	!
- Офиц оппоненты: доктора филологических 
I тауКА^‘ Д" 1>лаГ(>й' Т. И. Сильман и Л. И. I
j	Тимофеев.	|
।	Иа соискание	ученой	степени	кандидата I
	Филологических	наук	Н.	Б.	ДУМСКОЙ	!
।	иа тему:	|
| «КРИСТОФЕР МАРЛО I
I КАК ПОЭТ И ХУДОЖНИК» I
| Офиц оппоненты: доктор филологических I
| наук И. М. Нусииов и кандидат филологи1- 
j веских наук А. А. Анпкст.	
| С дпссерта пи я м и и отзывами можно овна- I
I комиться в секретаpiTttTe института еже- 
| дневно с 9 час до 1Я чае	!
?----------------------:I
Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ,
Е. КОВАЛЬЧИК, В. КОЖЕВНИКОВ,
С. МАРШАК, Д. ПОЛИКАРПОВ,
Литгазета). Телефоны: секретариат - К 5-10-40, отделы: критики — К 4-76-02, литератур братских республик — К 4-60-02 искусств
писем — К 4-26-04, издательство — К 3-19-30.	’
Типография «Гудок», Москва, ул. Станкевича, 7.	———
Л. СОБОЛЕВ, А. СУРКОВ (отв. редактор).
К 3-37-34, информации и
Зак. № 1131.