Лексика
С/тикета
Общения
Абхазов

Отсканировано в марте 2025 года
специально для эл. библиотеки
паблика «Бэерзэефцэег»
(«Крестовый перевал»).
Скангонд эерцыд 2025 азы мартъийы
сэермагондэей паблик «Бэерзэефцэег»-ы
чиныгдонэен.
В КОНТАКТЕ НИр://ук.сот/Ьагга7сад
ТЕЛЕГРАМ НИрзг/Д.те/Ьаггат'сад!

Т.П. ШАКРЫЛ

АКАДЕМИЯ НАУК АБХАЗИИ
Абхазский институт гуманитарных исследований
им. Д.И. Гулиа
Серия «Научное наследие»
Т.П. ШАКРЫЛ
ЛЕКСИКА ЭТИКЕТА ОБЩЕНИЯ АБХАЗОВ
Сухум »2010

АЦСНЫ АҬҴААРАДЫРРЫҚӘА РАКАДЕМИА
Д.И. Гэлиа ихьз зху Ацсуаҭҵааратә институт
Асериа «Аҭҵаарадырратә ҭынха»
Ҭ.П. ШЬАКРЫЛ
АЦСУАА РЕЩЭАЖЭАРАТЭ ЕТИКЕТ АЛЕКСИКА
Акэа»2010

ББК81.2Абх-3
Ш 17
Утверждено к печати Ученым советом
Абхазского института гуманитарных исследований
им. Д. И. Гулиа АН Абхазии
Редакционный совет: Шакрыл Е.П. (главный редактор)
Авидзба В.Ш., Барциц М.М., Калимова Г.А., Килба Э.К., Саманба Л.Х.
Рецензент: доктор филологических наук, профессор Кварчия В.Е.
Шакрыл Т. П. Лексика этикета общения абхазов. - Сухум:
Алашара, 2010-340 с.
Данная монография представляет собой посмертное издание
«Лексики этикета общения абхазов, связанной со свадебными и
погребальными обрядами». Исследование, проводившееся в
период с 1987 по 1990 годы известным абхазским языковедом Тамарой
Платоновной Шакрыл, посвящено анализу речевой деятельности
абхазов в ситуациях, связанных со свадебными и погребальными
обрядами.
Сопоставительный анализ двух видов речевой деятельности
дает основание говорить о наличии в абхазском различных пластов
языка, так называемого «языка науки» и обыденной речи. Два вида
этих речевых аспектов позволяют сделать вывод о том, что оба
аспекта по-разному реализуют абхазскую языковую систему. Работа
позволяет сделать заключение, что поиск механизма системы
языка абхазов по исследованиям его лишь поверхностной структуры,

обычно проводимой грамматистами, не может дать адекватного
ответа; что необходимы исследования глубинной структуры языка
на стыке сопряженных с языковедением наук - этнографии,
социологии и психологии, логики и философии. Труд является первой
попыткой в абхазоведении исследовать язык в этом ключе. Автор
полагает, что наличие в абхазском достаточно четко
противопоставленных пластов, реализуемых в полярно противоположных
речевых ситуациях, предоставляет в распоряжение общей
лингвистики уникальный теоретический материал.
Татага Р. ЗНАККУЬ. ТЬе Ьехюоп оГШе Е^иеМе оГСоттит-
сайоп оГШе АЬкЬа21апз. - ЗикЬит: А1азЬага, 2007 - ххх р.
ТЫ8 топо§гарЬ 18 Ше розШитоиз еёШоп оГ "ТЬе Ьехюоп оГ Ше
Ейяиейе о£ соттишсайоп о? АЬкЬа21апз Аззос1а1её шХЪ \Уеёёт§
апё Рипега1 К1ит1з". ТЬе гезеагсЬ, ^Ь1сЬ ^аз сагпеё ои* т Ше
репой Ъе^уееп 1987 апё 1990 Ьу Ше дуе11-кпо\уп АЬкЬа21ап Нп§шз1
Татага 8Ьакгу1,18 ёеёюа*её 1о Ше апа1уз1з оГШе зреесЬ асйуЬу о^Ше
АЬкЬа21ап8 т 8киа1юп8 соппес1;её \укЬ \уеёёт§ апё йтега1 пШа1з.
ТЬе сотрагайуе апа1уз18 оГ 1луо ктёз о? зреесЬ асйуПу рппаёез
Ьаз18 &г Ше зШетеп* аЬои! Ше ргезепсе т АЬкЬаг оГ сНйегеп! 1ауегз
о£ Ше 1ап§иа§е, Ше 80-са11ес1 "1ап§иа§е оГ Ше заепсе" апё Ше еуегу-
ёау зреесЬ. Т\уо ктёз о? Шезе зреесЬ азрес1з а11о\у опе {о таке
а сопс1изюп Ша1 ЬоШ азрес1з геаНге Ше АЬкЬаг 1ап§иа§е зуз1:ет т
(Ийегеп* дуауз. ТЬе \уогк §1уез Ьаз18 &г Ше сопс1изюп ШЬаХ Ше зеагсЬ
&г Ше тесЬашзтз оГ Ше АЬкЬа21ап Нп§шз*ю зуз1;ет Ъазеё оп Ше
зШёу о£ 11:8 зирегйс1а1 зипсШге а1опе, \уЫсЬ 18 изиаИу сагпеё ои* Ьу
Ше §гаттапапз, саппо! §1Уе ап аёедиа1е апз\уег; Ша1 Ше зШёу о!* Ше
ёеер з^шсШге о{ Ше 1ап§иа§е сагпеё ои! оп Ше ^псШге о{(НзарНпез
аззоаа^её шХЪ Нп§ш8ЙС8,1.е. еШпо§гарЬу, зосю1о§у апё рзусЬо1о§у,
1о§1сз апё рЬПозорЬу, 18 Ьаё1у пееёеё. ТЫз дуогк 18 Ше йгз! аНетр*т
АЬкЬаг Нп§шз1лс5 1о туезй§а1е Ше 1ап§иа§е т Йнз ует. ТЬе аиШог
аззитез Ша1 Ше ргезепсе т АЬкЬаг оГ Шг1у ЛзйпсЙу оррозеё 1ауегз
геаНгеё т ё1ате{пса11у оррозке зреесЬ зЬпайопз ргоУ1ёез §епега1
Нп§ш8Йс8 ^V^Ш итяие Шеогейса! та(епа1.
© Е.П. Шакрыл

ОГЛАВЛЕНИЕ
Тамара Платоновна Шакрыл и ее труд «Лексика этикета
общения абхазов» 9
Часть I
I. Обоснование темы 20
Введение в теоретический аспект проблемы 34
II. 1. Основные функции языка в общественной
(социальной) деятельности человека 34
II. 2. К вопросу о соотношении языка и речи 47
II. 3. О специфике абхазского высказывания 51
II. 4. Некоторый сопоставительный анализ модусов
высказываний и сообщений 66
Часть II
Лексика этикета общения абхазов, связанная с
погребальными (траурными) обрядами
I. Введение 79
11.1. Лексика этикета общения посетителей больного
(ачымазасобацэа) с больным 80
11.2. Завещание (ауасиаҭ) 106
II. За. Оплакивание усопшего ближайшими родственниками
Причитания плакальщиц (амыткәмақәа) 117
П. 36 Причитание сестры усопшего (Аеҳәшьа лмыткәма) 121
И. Зв. Оплакивание усопшего соседями 122
III. 1. Совет соседей и родственников усопшего по
организации проведения похорон 127
III. 2. Совет женской части соседей и родственников по
организации проведения похорон 139
III. 3 Лексика общения мужчин по подготовке
поминального стола для соболезнующих 145
III. 4 Лексика общения мужчин по поводу приглашения
соболезнующих к поминальному столу 149
III. 5 Лексика общения женщин по поводу приглашения
соболезнующих женщин к поминальному столу 156
Ш. 6а. Приглашение соболезнующих женщин к тризне 162
III. 66. Приглашение соболезнующих мужчин к тризне 164
IV. а. Лексика общения мужской части участников тризны 165

IV. б. Лексика общения женской части участников тризны 170
Заключение 175
Часть III
III. 1. О теории речевой деятельности, о степени и сфере
ее приложимости по материалам абхазского языка 208
III. 2. Речевые акты, связанные со сватовством 240
III. 2а. Речевая ситуация и традиционный лексикон
общения, связанный с установлением родителями
подлинности намерения их сына жениться 243
III. 26. Обнародование намерения жениха его
родителями среди своей ближайшей родни; совет
по поводу гласного сватовства 245
Часть IV
IV. 1. Компоненты и лексика этикета общения абхазов,
связанная с абхазской свадьбой (ацсуачара) тексты 255
Р/.2. Сватовство 258
Р/.З. Разделка мяса на части 293
Приложение
Ахцәы қамызи ацсуареи 334
8

Тамара Платоновна Шакрыл
и ее труд «Лексика этикета общения абхазов»
Жизнь Тамары Платоновны всегда будет служить ярким
примером подвижнического служения своему народу.
Даже в жесткие годы сталинских репрессий, когда мало кто
решался поднять голос в защиту попираемых прав абхазского народа,
Тамара Платоновна открыто требовала восстановления
преподавания абхазского языка в школах, прекращения целенаправленной
политики ассимиляции абхазов. До последнего дня своей жизни она
никогда не вступала в компромисс со своей совестью, даже тогда,
когда оставалась одинокой в своей борьбе, несмотря на гонения и
преследования.
В. Г. Ардзинба
Имя ученого-абхазоведа, абхазской Жанны д'Арк, Тамары
Платоновны Шакрыл занимает одно из первых мест в списке
выдающихся деятелей языковедческой науки нашей страны. Широко
известны исследовательские работы Т. П. Шакрыл и за пределами
Абхазии. Ее имя внесено в энциклопедию «Ведущие языковеды
мира», изданную в Москве в 2000 году.
Т. П. Шакрыл родилась в городе Сухуме 2 сентября 1926 г. в
семье видного просветителя Платона Семеновича Шакрыл.
В 1933 г. она поступила в азбучный класс средней школы в селе
Лыхны, а затем в 1934-1935 гг. училась в Гудаутской школе. В 1936 г.
она поступает в Сухумскую абхазскую образцовую школу им. Н.А.
Лакоба, где проучилась до 1941 г. Затем она училась в Лыхненской
средней школе, которую окончила в 1944 г. В том же году она
поступает в Сухумский педагогический институт на филологический
факультет, специальность русский язык и литература.
В ноябре 1948 г. по окончании пединститута Т. П. Шакрыл
поступила в аспирантуру при Институте языка и мышления им. Н.Я. Марра
АН СССР, реорганизованного в 1950 году после известной дискуссии
по вопросам языкознания в Институт языкознания АН СССР.
В аспирантуре Т. П. Шакрыл специализировалась по
абхазскому языку в начале под руководством профессора Г. П. Сердюченко,
9

а затем - проф. Н. Ф. Яковлева. В связи с «дискуссией» 1950 г. Т. П.
Шакрыл лишилась руководителя, так как обвиненный в «марризме»
профессор Н. Ф. Яковлев был уволен, так же как и профессор Г. П.
Сердюченко. В 1951 г. ее научным руководителем была назначена
профессор, заведующая Отделом общего языкознания Института
языкознания АН Грузинской ССР К. В. Ломтатидзе.
В 1954 г. в Москве в Институте языкознания АН СССР две
сестры - Е. П. Шакрыл и Т. П. Шакрыл в один день успешно защитили
диссертации на соискание ученой степени кандидата
филологических наук. Тема диссертационного исследования Т. П. Шакрыл
«Числительные в абхазском языке» и по сей день представляет научную
ценность. К слову, обе сестры были первыми в Абхазии женщинами
кандидатами наук в области языкознания.
По окончании аспирантуры в 1953 г. Т. П. Шакрыл была
приглашена в Институт национальных школ АПН РСФСР, где
проработала до 1955 г. Говоря об этом периоде ее жизни и творчества,
академик Л. П. Чкадуа, пишет: «Тамара Платоновна работе в
столичном, научном миру известном и перспективном для нее институте,
в котором работали выдающиеся лингвисты, предпочла работать в
скромном Сухумском пединституте. Это по ней! Тамара
Платоновна не могла быть вне своей Родины, вне своего народа. Его она не
мыслила в отрыве от личной судьбы» (Л. П. Чкадуа. Родина и народ
- превыше всего. Акэа - Сухум, № 2, 2005, с. 233).
В сентябре 1955 г. Т. П. Шакрыл была приглашена в
Сухумский педагогический институт на должность старшего
преподавателя абхазского языка. Одновременно по поручению ректората (в то
время ректором пединститута был большой патриот своего народа
А. Ф. Хонелия) готовила необходимые материалы для создания
кафедры абхазского языка и литературы. В ноябре 1956 г. кафедра
была открыта.
Особо следует отметить тот значимый для Т. П. Шакрыл
период жизни, когда она стояла у истоков создания кафедры абхазского
языка и литературы в Сухумском государственном педагогическом
институте им А. М. Горького, в которую вложила немало сил, и
которая впоследствии сыграла немаловажную роль в становлении и
развитии этого национального научного учреждения. Она была ее
первым заведующим с 1956 по 1963 гг. Лекции и практические
занятия со студентами, научная работа, руководство кафедрой - вот
основное содержание жизни Т. П. Шакрыл в период хрущевской
оттепели. Ее всегда глубоко научные и содержательные лекции
Ю

отличались в то же время доступностью изложения, являли собой
образец лекторского искусства. Горячо влюбленная в родной
абхазский язык она передавала свои знания молодежи, прививая любовь
к «абхазскому языку, дающему уникальный в теоретическом
отношении материал».
С 1963 по 1965 годы Т. П. Шакрыл - докторант Института
языкознания АН СССР в Москве. Ее исследование структуры слова в
абхазском языке должно было лечь в основу следующей
диссертации. Консультантом в этот период был ученый с мировым именем
Ю. В. Рождественский
Т. П. Шакрыл выпало счастье учиться у профессоров Г. П.
Сердюченко и Н. Ф. Яковлева. Продолжая лучшие традиции
московской лингвистической школы, взяв на вооружение все лучшее у
наставников, ученица оказалась не просто творческим
последователем, но и впоследствии известным их соратником.
С 1965 по 1967 гг. она является доцентом кафедры абхазского
языка и литературы Сухумского пединститута. Человек большой
души, высоких человеческих идеалов, требовательный к себе и
студентам, Т. П. Шакрыл вместе с тем отличалась отзывчивостью и
добротой. Все, кому приходилось учиться и работать с ней,
благодарны за квалифицированные советы, ценную помощь как
студентам в учебе, так и коллегам по работе.
В сентябре 1967 г. Т. П. Шакрыл была освобождена от
работы в вузе за участие в четырехдневном сходе абхазского народа в
Сухуме, на котором были выдвинуты требования восстановить его
попранные права. Тогда же вопреки ее желанию и опасаясь ее
дальнейшего влияния на студенческую молодежь, решением советских
органов она была переведена на работу в Абхазский
научно-исследовательский институт языка, литературы и истории (АбНИИ),
ныне Абхазский институт гуманитарных исследований им. Д.
Гулиа. Однако в знак протеста Т. П. Шакрыл отказалась приступить
к работе в АбЯЛИ и до 1973 года, года разоблачения Первого
секретаря ЦК КП Грузии В. П. Мжаванадзе и освобождения его от
занимаемой должности, она не работала. В сложный для нее период,
благодаря поддержке родной сестры, она не оставила свою
исследовательскую деятельность и продолжала заниматься разработкой
темы «Категория наклонения в абхазском языке».
В 1973 г. Т. П. Шакрыл сняла свой протест и вышла на
работу в АбЯЛИ, где проработала сначала старшим, а затем ведущим
научным сотрудником вплоть до своей гибели. Одновременно, с
1 1

1990 года Т. П. Шакрыл была доцентом кафедры абхазского языка
Абхазского государственного университета. Все эти годы
параллельно с проблемой наклонения Шакрыл занималась и проблемой
синтаксиса сложного предложения в абхазском языке в аспекте
соответствия положений теории традиционной лингвистики и
эмпирического материала абхазского языка - темой, занимавшей ее со
студенческих лет.
Т. П. Шакрыл - пытливый, неутомимый исследователь в
области абхазского и общего языкознания. Ее перу принадлежит свыше
100 фундаментальных исследовательских работ. Среди них
монографии и статьи. В круг ее исследовательского интереса входят:
лексика, морфология, синтаксис абхазского литературного языка,
а также философские проблемы языкознания
(логико-грамматическое членение предложения). Все свои интересы она направляет на
решение сложных и актуальных вопросов лингвистики, главным
образом, абхазского языкознания. В своих научных трудах она
опирается на основы мировой лингвистической науки и использует
последние данные лингвистической литературы.
Такими работами, как «Категория наклонения в абхазском
языке», «Морфология синтаксических образований в абхазском языке
по материалам высказывающей (истинностной) речи» и
некоторыми другими, Т. П. Шакрыл внесла существенный вклад в абхазское
языкознание, обогатив науку новыми выводами, основанными на
обширном, глубоко исследованном и по-новому обобщенном
материале.
Категория наклонения до издания работы Т. П. Шакрыл
«Категория наклонения в абхазском языке» (Тбилиси, 1981)
монографическому исследованию не подвергалась. В этой работе дается
определение сущности наклонения посредством экстралингвистических
и лингвистических факторов различных уровней, способствующих
ее становлению как морфологической категории. По мнению В. 3.
Панфилова, автора известных исследований «Грамматика и
логика», «Язык и мышление», «Философские проблемы языкознания» и
«Гносеологические проблемы философских проблем языкознания»
и др., - «Абхазский язык дает уникальный в теоретическом
отношении материал. ЖАЛЬ, ЧТО Я ЕГО НЕ ЗНАЮ. Но надеюсь, что
наше сотрудничество продолжится, и Я ИЗВЛЕКУ ДЛЯ СЕБЯ ИЗ
ЭТОГО МНОГО ПОУЧИТЕЛЬНОГО» (из частной переписки).
В монографии «Морфология синтаксических образований в
абхазском языке по материалам высказывающей (истинностной) речи»
12

(Сухум, 1988), автор исследует языковые образования,
квалифицируемые как синтаксические на основании их системно-структурной
организации. Определение статуса таких категорий синтаксиса как
предложение, падеж и некоторые другие построено на материале
формализованного естественного языка. Это обусловливает
своеобразие извлекаемых из анализа выводов.
Тамара Платоновна была не только ученым-исследователем, но
и активным общественным деятелем. Всю свою жизнь Т. П. Шакрыл
беззаветно служила своему народу, о себе думала в последнюю
очередь. Еще в 1952 г. она вместе с сестрой Екатериной Платоновной
написала письмо Сталину, в котором осуждала проводившуюся в
Абхазии политику грузинизации. Т. П. Шакрыл всегда была в гуще
всех событий, касавшихся ее народа.
Предметом ее неустанной заботы и постоянных исканий были
проблемы сохранения и развития абхазского народа и абхазской
государственности. Одним из свидетельств является то, что после
выхода в свет в 1997 году первой карты независимой Абхазии
Президент В. Г. Ардзинба преподнес ее в дар Т. П. Шакрыл со следующей
надписью: «Дорогая Тамара Платоновна! И это один из результатов
Вашего великого труда».
Она сама выбрала такой жизненный путь и прошла его с высоко
поднятой головой и не запятнанной репутацией. Т. П. Шакрыл в
народе называли «наша Жанна д'Арк», говорили, что «она при жизни
стала легендой» (М. Г. Ладария. Газ. «Республика Абхазия», 16-17
ноября 2004 г.). За крупные достижения в области науки и большой
вклад в защиту государственности Абхазии Т. П. Шакрыл в 2003
году была награждена орденом «Ахьдз-Апша» второй степени.
12 ноября 2004 года Т. П. Шакрыл погибла, защищая
законность в Республике Абхазия. За выдающиеся мужество и героизм,
проявленные при защите Республики Абхазия, ее свободы и
независимости ей было посмертно присвоено звание Героя Абхазии (15
ноября 2004 г.)
Потрясенный ее гибелью академик Ф. Бурлацкий писал:
«Лопнула струна, ушла мелодия, но память - память осталась и
не только на ее родине в Абхазии, но и среди ее многочисленных
Друзей и почитателей в Москве» (Парламентская газета, 23
ноября 2004 г.).
В некрологе, подписанном Абхазским институтом
гуманитарных исследований им. Д. И. Гулиа АН Абхазии отмечалось, что «...
такие люди как Тамара Платоновна не могут умереть естественной
13

смертью. Они умирают быстро, смертью, способной всколыхнуть
народ и общество. Они умирают так, чтобы жить вечно!» Т. П.
Шакрыл похоронена на родовом кладбище в селе Лыхны.
Предлагаемая читателю книга «Лексика этикета общения
абхазов» - последняя монография Т. П. Шакрыл. Автор работал над
ней в течение ряда лет и практически подготовил к печати, но не
дожил до ее публикации. Замысел этой работы
непосредственно связан с многолетним интересом Шакрыл к анализу речевой
деятельности абхазов, проявляющейся в различных ритуальных
обрядах, таких как свадебные и похоронные. Результаты
исследования двух ситуативно-диаметрально противоположных форм
общения свидетельствуют о том, что они не столь различны
между собой, сколь они вместе отличаются от речевой деятельности
абхазов в ситуациях поиска ответа о закономерных явлениях
действительности.
Сопоставительный анализ двух этих видов речевой
деятельности дал автору основание говорить о наличии в абхазском языке
различных древних пластов, так называемых «языка науки» и
обыденной речи. Два этих речевых аспекта позволили ученому сделать
вывод о том, что оба аспекта по разному реализуют абхазскую
языковую систему. Предлагаемая работа является первой в абхазоведе-
нии попыткой исследования языка в этом ключе.
«Лексика этикета общения абхазов» состоит из четырех частей.
В первой части работы приводится теоретический аспект анализа
обыденной речи, частью которого является лексикон этикета
общения в сопоставлении и истинностной речью, которая используется
в качестве эталона.
В разделе «Обоснование темы» представлена аргументация о
целесообразности исследования абхазского языка в подобном
ракурсе. Тема исследуется на стыке нескольких дисциплин:
этнологии, психологии, логики и собственно лингвистики. И это порой, по
замечанию самого автора, изначально создает ложное впечатление о
том, что эти вопросы уже имеют свое освещение в смежных науках
и что лингвисту нет необходимости вновь обращаться к ним, что
даже собственно лингвистический аспект, который является
прикладным для смежных наук и исследован с позиций тех дисциплин,
уже достаточен для филолога, что нет необходимости обращаться
к этим материалам или якобы он просто механически может быть
извлечен из междисциплинарных работ. В разделе доказывается,
что такое представление ошибочно. В частности, обосновывается
14

положение о том, что ряд весьма существенных проблем, имеющих
место на стыке дисциплин, просто не возникают для лингвиста: они
не входят в ее компетенцию.
В подразделе «Введение в теоретический аспект проблемы»
рассматриваются основные функции языка в общественной
(социальной) деятельности человека, вопрос о месте и роли языка в
обществе, в социальной организации сообщества людей.
Размышляя об этих проблемах, автор приходит к выводу о том, что «слово
является универсальной категорией, наличествующей во всех
языках с универсальной оппозицией классов, различающейся только в
частностях». В следующем подразделе «К вопросу о соотношении
языка и речи» освещается специфика высказывающей речи, которая
отмечена отражением действительности адекватно самой
реальности. Конструкция высказывающей речи рассматривается в
подразделе «О специфике абхазского высказывания».
Подводя итоги раздела Т. П. Шакрыл пишет: «Дело в том, что
лексика этикета общения является подсистемой системы всей
обыденной речи. В целом оппозицию составляют не подсистема
обыденной речи - этикетная речь и высказывающая речь, а обыденная
речь в целом и высказывающая речь. И только после установления
специфических свойств каждой из систем в сопоставлении друг с
другом можно перейти к анализу самой подсистемы - этикетной
речи. В противном случае в работе будет нарушаться единство
основания исследуемых объектов, что будет методологически и
методически неправомерно».
Во второй части работы исследуется «Лексика этикета
общения абхазов, связанная с погребальными (траурными) обрядами». В
данную часть включен анализ следующих разделов:
Введение, в котором изложены общие принципы и подходы к
анализу различных разделов, а также пояснение того, что
обозначение темы носит несколько специфический характер в связи с чем в
скобках дано пояснение (траурные). То есть тема эта при ее
исследовании не лингвистами, в частности, этнологами, не выходит за
рамки самой процедуры погребения. Однако лингвистика
преследует иные цели: деятельность человека как речевой акт, который при
собственно процедуре погребения не столь значим и может
проходить при полном молчании или ограничен минимальным
количеством реплик несколько случайного характера, связанных со
случайными обстоятельствами, если ритуал погребения налажен четко и
проводится людьми, хорошо владеющими им.
15

Что касается лингвистического аспекта исследования, то он
начинается с того момента, когда появляется вероятность
возникновения необходимости проведения процедуры погребения, т. е. с
момента, когда человек заболевает тяжело и исходом этих
обстоятельств может быть вероятность его кончины.
С этого момента и начинается общение определенных
сообществ, связанных обстоятельствами именно траурного характера.
Именно поэтому исследование начинается с анализов речевых
актов, связанных уже с посещением больного.
Итак, раздел «Лексика этикета общения посетителей больного
(ачымазасабацэа) с больным» и предусматривает анализ речевых
актов, связанных с указанной ситуацией.
В разделе дается описание самой ситуации-обстановки,
образуемой вокруг больного. Деятельность участников актов общения,
безусловно, многоаспектна. Многоплановость ситуации требует анализа
речевой деятельности в контексте сообразной ей речевой
деятельности субъектов общения. Ведь речь субъектов общения может быть
понята однозначно, а само общение может быть успешным лишь при
условии учета всех проявлений деятельности общающихся. Именно
при учете всех этих параметров возможны такие феномены, как
понимание невыраженной в вербальной форме мысли, т.е.
домысливание следующих недостающих, точнее, опущенных в речи звеньев и
их адекватное воспроизведение собеседником, т.е. реконструкция,
восстановление полного текста нужной мысли. Красноречивым
свидетельством тому являются ответные реплики - действия
адресата, которые отображают понимание им (адресатом) запросов
адресанта. К примеру, на вопрос посетителя больного (ачымаза<оба<оы)
дышцакоу? «как он себя чувствует?» (точнее, как он есть?»), где не
назван субъект состояния, адресант получает ответ, причем, именно
информационный, который отображает понимание адресатом
подлинной цели запроса адресанта. Этому способствует, безусловно, и
обстановка (наличие тяжело больного в доме), знание адресатом
традиций (посещение больного родственниками, друзьями, соседями).
Именно поэтому сам вопрос определяется адресатом как справочный,
сообразно чему и следует информационный ответ. То есть вопрос
истолкован адекватно, хотя по составу лексики и другим параметрам он
мог быть понят как любезный или стратегический вопрос в других,
соответствующих каждому из них ситуациях.
В этом ракурсе, т.е. с учетом всех факторов (социальных,
психологических, этнических и т.п.), способствующих взаимопониманию
16

общающихся и обеспечивающих успешное протекание речевых
актов, анализируются и следующие разделы исследования, например,
«Завещание (Ауасиаҭ)».
В указанном выше ключе анализируются и другие разделы:
«Оплакивание усопшего ближайшими родственниками (агәакьацәа)»,
«Причитание дочери», «Причитание сестры усопшего».
В разделе «Оплакивание усопшего соседями» анализируются
обстоятельства, которые являются в основном ритуальными,
связанными с определенными событиями. В разделе представлен анализ
ритуала выражения соболезнования женской и мужской части
общающихся, проявляющиеся по-разному и специфично для абхазов.
После начальной процедуры ритуала соседи переходят к
последующей процедуре. Описание актов общения в связи с этими
обстоятельствами анализируются в разделе «Совет мужской части
соседей и родственников по организации проведения похорон».
В третьей части работы проводится исследование «Лексики
этикета общения абхазов, связанной с абхазской свадьбой».
В первом разделе данной части исследуются материалы не
абхазского языка в целом, а определенного пласта как
обиходно-бытового, отличающегося своим функциональным стилем от других
пластов того же языка. При этом заметим, что в работу включается
не весь обиходно-бытовой пласт, а связанный с ситуациями
свадебного обряда в широком смысле.
Выделение обиходно-бытового стиля абхазского языка,
автор правильно считает правомерным, поскольку, как известно,
уже существуют различные, «исторически сложившиеся жанры»,
отмеченные своей специфической лексикой, фразеологией и т.п.
признаками, придающими каждому жанру устойчивый характер.
Это и способствует дифференциации различных функциональных
стилей любого языка. К примеру, нельзя смешать, как
совершенно отчетливо видно, так называемый в языкознании стиль науки,
т.е. ту функциональную стилистику речи, излагающую содержание
какого-либо исследования и, бытовую речь. Язык науки
характеризуется «широким использованием терминологии и абстрактной
лексики, наличием особой фразеологии, сложных синтаксических
построений, вводных слов, указывающих на соотношение между
частями предложения», ограниченным использованием
эллиптических предложений. В них содержится и оценка достоверности
сообщения. В свою очередь, научный стиль имеет свои подстили:
научно-технический, научно-деловой, учебно-научный и другие.
:- Т. Шакрыл
17

Обиходно-бытовой язык в определенном отношении беднее
языка науки. В нем не используются термины, предложения в
большинстве случаев эллиптичны, так как речь дополняется
экстралингвистическими факторами, т.е. условиями функционирования: это
такие факторы, как контекст ситуации, непосредственность
речевого общения, отсутствие предварительного отбора материала,
использование обиходно-бытовой лексики и. т.п. В то же время в этой
речи широко представлена эмоционально-экспрессивная лексика,
частицы, междометия, слова обращения и тому подобное.
Эти и многие другие особенности различных стилей и
определяют сферу приложимости каждого из них. Иначе, все эти
функционально-стилистические особенности разновидностей языков, а
точнее сказать, подъязыков, и определяют сферу применения их в
общении: языка науки - в среде научных работников, на
конференциях, заседаниях ученых советов, кафедр, отделов, в студенческой
аудитории и т.п.; обиходно-бытовой - в различных сферах бытовой
деятельности членов сообщества и. т. д.
«При всем этом все эти стилевые разновидности не имеют
очень жесткого ограничения при их использовании. И этим они
отличаются от формализованных языков. Формализованным
считается язык, который создается искусственно; это язык логических
исчислений. Главной его чертой является наличие в нем теории или
системы логического анализа. Всякий формализованный язык
имеет свой синтаксис, который является системой правил,
определяющих структуру языка. Этот синтаксис должен характеризоваться
непротиворечивостью. Это значит, что в пределах данной системы
аксиом нельзя одновременно вывести высказывания, которые
отрицают друг друга, так как такая система не может отобразить
различия между истиной и ложью».
Примечательно, что далее автор отмечает, что в абхазском
языке имеется подобный подъязык, отличающийся от искусственных
естественностью своего происхождения. То есть он строго
формализован, но не искусственно, а по своей природе. Именно ему
противопоставляются в ее работе функционально и стилистически
разнородные языки, точнее, подъязыки, применяющиеся в
различных социальных сферах абхазского сообщества в качестве средства
коммуникации, т. е. средства общения.
Таким образом, в пределах объема всего национального
абхазского языка Т. П. Шакрыл выделяет два его пласта
характеризующиеся различными способами отображения действительности.
18

Первый пласт составляет пласт «языка науки» в смысле его
строгой формализованное™; это язык силлогизмов. Здесь, по ее
справедливому мнению, и обнаруживается строгая, непротиворечивая
грамматическая система абхазского языка. Само по себе это
явление уникально. Возможно, такая система естественного языка была
характерна для древнегреческого, из которого извлечена система
силлогизмов и грамматически, хотя современной науке, пока еще
не удалось восстановить взаимосвязи самого языка и
силлогической системы.
Второй пласт - пласт обыденного языка, характеризующийся
простой достоверностью.
В следующих разделах исследуются речевые ситуации и
традиционный лексикон общения, связанный с установлением
родителями намерения их сына жениться и с обнародованием намерения
жениха среди ближайших родственников, с последующим советом по
поводу сватовства. Речевые ситуации анализируются, безусловно,
в контексте этнологической культуры абхазов, т.е. анализируются
как лингвистический, так и экстралингвистический план общения,
что, способствовало выяснению психологической основы
взаимопонимания участников диалогов. Все это взятое вместе разъясняет
как реализуется коммуникативная функция языка в различных
конкретных условиях протекания речевых актов.
Четвертая часть работы представляет собой цельную текстовую
запись полевого лингво-этнологического материала,
представляющего собой речевой аспект сценария абхазской свадьбы.
Материал записан по ролям с включением возможных
ситуаций, в установленной в народе последовательности в зависимости
от возраста и родственных отношений. В некоторых случаях записи
сопровождены описанием функций каждого участника речевой
ситуации, представлены так же образцы возможных вопросов и
ответов для конкретных случаев. В некоторых местах тексту сопутствует
материал поведенческого характера для каждого члена в
зависимости от положения, занимаемого им в определенной ситуации.
В Приложении представлены описание ситуации сватовства,
происходившего в реальной ситуации, традиционные способы
разделки мяса и распределение доли участников застолья, а также
статья Т. П. Шакрыл «Ахцәы қамызи ацсуареи...»(Абхазство и длинная
коса...), опубликованная в местной прессе в 60-е годы XX века.
Редколлегия
2*

ЧАСТЬ I
I. ОБОСНОВАНИЕ ТЕМЫ
Подводя итоги научно-лингвистической мысли своего времени,
Фердинанд де Соссюр писал: «наука о языке прошла три
последовательные стадии развития, прежде чем было осознано, что
является подлинным и единственным ее объектом». Как известно, начало
этой науки было положено грамматикой, появившейся у греков,
затем процветавшей во Франции, и основывалась она на логике.
Согласно Фердинанду де Соссюру, она была наукой нормативной, с
узкой точкой зрения, лишенной научной и объективной основы в
трактовке языка. Ее целью было составление правил для отличия
правильных форм от форм неправильных.
Ко второму периоду отнесено возникновение филологии, для
которой язык не является единственным объектом анализа; в плане
лингвистических проблем - сравнивать тексты различных эпох и
различных авторов, расшифровывать надписи на архаических языках.
К третьему периоду отнесено возникновение сравнительной
филологии. И только в «70-ых годах XIX столетия, - отмечает Ф.
де Соссюр, - стали задаваться вопросом, каковы же условия жизни
языков»1.
Приведенное высказывание свидетельство того, что в
лингвистике давно осознана необходимость исследования языка в
различных аспектах для адекватного определения его сущности. Этим и
было стимулировано возникновение в языкознании различных
направлений и методов анализа. Исследование языка с этих позиций
предполагает уже его анализ не как «замкнутой системы знаков»,
изучаемой «в себе и для себя», а как дисциплины, предметом
которой является объект, пронизывающий всю сферу человеческой
деятельности, требующий своего исследования в связи с последней.
Имея в виду эти обстоятельства, А. Сеше писал: «предмет
лингвистики организованной речи носит совсем иной характер, чем пред-
1 Соссюр Ф. де. Курс общей лингвистики. Труды по языкознанию.
М., 1977, с. 42.

мет статической... последняя имеет дело с общими положениями,
полученными в результате абстрагирования и аппроксимации,
лингвистика организованной речи, наоборот, имеет дело с
конкретными факторами, ...которые состоят на службе мышления, ...с
проявлениями языка, которые составляют совершенно различные между
собой окказиональные явления»2.
Учитывая все эти и другие упущения, наука о языке
сосредоточила в настоящем свое внимание на решении собственных
глобальных проблем. По справедливому замечанию Н. А. Слюсаревой,
«нигде как в языкознании не обсуждается столь многосторонне
теоретическая сторона функционирования языка»3.
Касаясь многостороннего подхода к анализу языка в
отмеченных целях, А. А. Леонтьев подчеркивает, что даже внутри одного
направления один и тот же язык «можно описать ... по-разному в
зависимости от конкретной задачи описания...», и «...описания не
будут тождественными», что задач описания языка много, и так
называемая «теоретическая грамматика» того или иного языка
эвристически, как модель речевой деятельности, ничем не «полнее» и не
«правильнее», чем, скажем, алгоритм автоматического анализа или
синтеза того же языка при машинном переводе, если оба они
правильно отражают свойства объекта»4. Каждая из этих моделей
оптимальна для определенных целей: будучи заложена в
счетно-электронную машину, самая лучшая теоретическая грамматика окажется
бесполезной, «когда призывы к изучению языка в действии
становятся едва ли не общим местом программ лингвистических
исследований, странно ..., что сравнительно недавно анализ речевой
деятельности ... выводился за пределы лингвистики и единственным
объектом ее считался язык»5.
Одной из причин исследования языка в различных ракурсах
является его полифункциональность. Как отмечает В. 3. Панфилов,
«Вильгельмом фон Гумбольдтом впервые... было сформулирова-
2 Сеше А. Три соссюровские лингвистики. В кн.: Звегинцев В. А.
«История языкознания XIX и XX веков в очерках и извлечениях», ч. II, М.,
1965, с. 68.
3 Слюсарева Н. А. Проблемы функционального синтаксиса
современного английского языка. М., 1981, с. 7.
4 Леонтьев А.А. Лингвистическое моделирование речевой
деятельности. В кн.: Основы теории речевой деятельности. М., 1974, с. 39.
5 Кубрякова Е. С. Номинативный аспект речевой деятельности. М.,
1986, с. 7.
21

но положение о том, что язык есть не только средство общения, но
и необходимое условие существования процессов абстрактного,
обобщенного мышления»6.
Согласно установкам теории речевой деятельности, «ключ к
пониманию места языка в жизни и деятельности общественного
человека лежит в марксовой идее «чувственной деятельности»,
адекватной объективным свойствам языка как предмета, в трактовке
языка не только как закономерного звена системы фиксированных
отношений индивида к реальной внечеловеческой и человеческой
(общественной) действительности..., но и как средства, орудия
активной познавательной и продуктивной деятельности»7.
Указанные обстоятельства нацеливают представителей и этого
направления лингвистики на поиск ответа на вопрос, какая именно
деятельность адекватна свойствам языка, то есть для какой
деятельности человека язык является «материалом», относительно чего
высказывается мнение, что «это, с одной стороны, деятельность
познания, ... с другой, - это деятельность общения»8.
Анализируя методологические основы исследования феномена
общения, Е. Ф. Тарасов поясняет: «Понятие общения в марксовской
методологии истории неразрывно связано с понятием деятельности,
а деятельностный подход к анализу общения предполагает анализ
общения в структуре деятельности. Постулирование генетической
и функциональной связи между деятельностью и общением,
использование деятельностной схемы при исследовании общения...
составляет ядро марксистского анализа общения». Согласно
критериям сходства и различия общения и деятельности,
сформулированным Марксом и Энгельсом, субъектом и деятельности, и общения
является человек: в общении реализуется его отношение к человеку
же, в производственной деятельности - его отношение к природе:
объект производственной деятельности - природа, объект общения
- человек; цель производства - «обработка природы людьми», цель
общения - «обработка людей людьми»9.
С одной из разновидностей отношения - а именно человека к
6 Панфилов В. 3. Гносеологические аспекты философских проблем
языкознания. М., 1982, с. 10.
7 Леонтьев А. А. Речевая деятельность. В кн.: Основы теории речевой
деятельности, с. 22.
8 Там же.
9 Тарасов Е. Ф. Научное наследие Ҟ. Маркса и исследование проблем
речевого общения. ВЯ. № 6, 1986, с. 98.
22

природе - связана проблема, приобретающая, по словам А. А.
Леонтьева, «все большую и большую остроту». Это - проблема роли
общения в коллективном познании, именуемая в работе логиков и
философов проблемой «языка науки»10, к которой мы вернемся позже.
Нетрудно заметить, что положение усложняется и
потребностью уяснения отношений языка и речи, сформулированной еще
Фердинандом де Соссюром в следующем виде: «понятие языка не
совпадает с понятием речевой деятельности вообще; язык -
только определенная часть... речевой деятельности. Он является
социальным продуктом, совокупностью необходимых условностей,
принятых коллективом, чтобы обеспечить реализацию,
функционирование, способности к речевой деятельности... каждого носителя
языка... речевая деятельность многообразна и разнородна; протекая
одновременно в ряде областей, будучи... физической,
физиологической и психической, она... относится и к сфере индивидуального;
ее нельзя отнести определенно ни к одной категории явлений
человеческой жизни, так как неизвестно, каким образом всему этому
можно сообщить единство,... а «язык представляет... целостность
сам по себе»11.
Эта проблема широко дискутируется и сейчас. Ей посвящено
и обстоятельная статья известного грузинского ученого Т. С. Ша-
радзенидзе в сборнике «Язык и речь»12, анализирующая
противоборствующие направления в этой области. Заметим, что по данному
вопросу по-прежнему нет единства взглядов.
Опыт исследования абхазского языка наталкивает нас на мысль
о функциональной в смысле А. А. Леонтьева13 нетождественности
10 Леонтьев А. А. Психология общения. Тарту, 1974, с. 5, 6.
11 Соссюр Ф. де. Там же, с. 47, 48.
12 Шарадзенидзе Т. С. Проблема взаимоотношения языка и речи. В
кн.: Язык и речь. Тб., 1977.
13 Леонтьев А. А. Функции и формы речи. В кн.: Основы теории
речевой деятельности, с 241 и далее. При этом заметим, положение А. А.
Леонтьева, что «все эти функции никак не отражаются ни в языковой
структуре высказывания, ни в отборе составляющих его языковых средств. Они
• -присущи любому речевому высказыванию вне зависимости от его
целенаправленности и условий осуществления», нам представляется
несколько категоричным: в абхазском «языке науки» именно языковая структура
высказывания (истинностной речи), отбор составляющих его языковых
средств являются обязательными условиями его становления. См. об этом:
Шакрыл Т. П. Морфология синтаксических образований в абхазском язы-
23

языка и речи, и что исследование «языка в действии», то есть
речевой деятельности требует учета многочисленных факторов,
определяющих его специфику. Об этом свидетельствует и высказывание
Л. П. Якубинского: «речевая деятельность... явление
многообразное, и это... проявляется не только в существовании бесчисленного
множества отдельных языков, наречий, говоров и пр. ..., но
существует и внутри данного языка, говора, наречия ... и определяется
всем сложным разнообразием факторов, функцией которых
является человеческая речь. Вне учета этих факторов и изучения
функционально соответствующих им речевых многообразий невозможно ни
изучение языка, как непосредственно данного живому восприятию
явления, ни уяснение его генезиса, его «истории»14.
Анализируя разнохарактерность мыслительных процессов и
речевых операций, составляющие формы первых, В. В.
Виноградов указывал на то, что «несмотря на... однородную
направленность художественного и научного мышления как способов
познания действительности... в характере этих способов наблюдаются
резкие функциональные различия. Функция научного мышления
- осознание мира через логическое освоение его путем понимания,
путем превращения фактов познания в смысловые (логические)
категории, понятия, лишенные экспрессивных красок и
эмоциональной нагрузки; функция художественного мышления - осознание
мира через освоение его путем творческого воссоздания. ...Язык
науки, будучи орудием создания понятий, формул, раскрывающих
законы существования, развития, связей, взаимодействий и
соотношений разных предметов, явлений мира и т.д., тяготеет к
речевым средствам, лишенным индивидуальной экспрессии, к знакам,
обладающим признаками и свойствами всеобщей
научно-логической принудительности, системой взаимосвязанности и абстрактной
условности. Язык словесного искусства, словесно-художественного
творчества пользуется речевыми средствами
индивидуализированными, экспрессивными, многообразно и творчески
организованными, эффективно воздействующими на весь комплекс
духовной человеческой восприимчивости - сознания,
чувств, эмоций и воли» 15 (разрядка наша - Т.Ш.). Ина-
ке по материалам высказывающей (истинностной) речи. Сухуми, 1987.
14 Якубинский Л. П. О диалогической речи. «Русская речь», I, Пг,
1923, с. 96.
15 Виноградов В. В. Стилистика, теория поэтической речи, поэтика.
М., 1963, с. 130, 131
24

че, говоря словами Вильгельма фон Гумбольдта, «в качестве
языка можно рассматривать только всю совокупность актов речевой
деятельности»16, добавим, учитывая при этом все многообразие и
самих видов и подвидов речи. Эти обстоятельства и задают объект
анализа и методов последнего. Возможно, так замышлялось
исследование языка еще в античной науке. Свидетельством тому, на наш
взгляд, является выделение из всего национального
древнегреческого языка силлогистической - «высказывающей речи»,
исследовавшейся Аристотелем в его Органоне. «Всякая речь что-то
обозначает, - говорится у Аристотеля, - ... мольба, например, есть речь, но
она не истинна и не ложна». Поэтому «прочие виды речи оставлены
здесь (в Органоне - Т.Ш.) без внимания, ибо рассмотрение их более
подобает искусству красноречия, или стихотворному искусству: к
настоящему исследованию относится высказывающая речь».* То
есть целью упомянутого исследования было определение места и
функции языка в познавательной деятельности человека
относительно всей его деятельности, реализуемой лишь высказывающей
истинностной речью.
Дифференциальный подход к явлениям языка, связанный с
различными функциями последнего в человеческой деятельности,
характерен в настоящем для многих ученых. И это, безусловно,
имеет свои веские основания, заложенные в самом предмете анализа.
Примечательно, что эта функциональная дифференцированность
языка довольно отчетливо «расслаивает» абхазский язык на
различные пласты. Один из них, предназначенный для познавательной
деятельности, обозначен нами как пласт «языка науки» и
исследовался в предыдущие годы. Результаты анализа изложены в
монографии «Морфология синтаксических образований в абхазском языке
по материалам высказывающей (истинностной) речи». В
упомянутой работе исследовалась высказывающая речь,
характеризующаяся строгой фиксированностью и формализованностью структур и
малой, почти непригодностью в целях общения, то есть не
предназначенностью для этой функции.
Специфика речевой деятельности данного типа отмечена
16 Гумбольдт В. фон. О различии строения человеческих языков и
его влиянии на духовное развитие человеческого рода. - В кн. Звегинцев
В.А. История языкознания XIX и XX веков в очерках и извлечениях, ч.1,
1%0, с.73.
* К сожалению, нам не удалось восстановить ссылку отсутствующую
в рукописи- Г.К.,Л.С
25

Г. В. Колшанским в его исследовании «Коммуникативная
функция и структура языка», в котором подчеркивается, что «строго
регламентированные по характеру связи высказывания, тексты,
(умозаключение, доказательство) весьма ограничены по своей
распространенности в реальной коммуникации»17. Попутно заметим,
что высказывающая речь, то есть истинностная речь в абхазском,
включенная в акт общения, занимает положение текста в тексте в
смысле А. Вежбицкой18. Приведем пример: атемпература -39° иан-
неиуа ауп аџьуа аншәуа, ҳәа ицхьазоуп, аха уи аҳауақәгәгәара 760
мм ианыназо ауп «температура-3 9° она-когда-достигающей-являю-
щаяся ртуть она-когда-замерзающей-являющаяся, считается, но это
при атмосферном давлении 760 мм» (Считается, что ртуть
замерзает при -39°, но это так при атмосферном давлении 760 мм).
Другой пласт того же абхазского языка мы именуем в своих
исследованиях обыденной речью. Термин «обыденная речь»
используется нами лишь в рабочем порядке, ибо им объединяются
виды речи, которые нельзя уравнять и рассматривать как одну
разновидность речи. В частности, едва ли правомерно исследование
бытовой и ораторской речи как явлений одного порядка, хотя обе
разновидности могут быть объединены в плане их
функциональной направленности на «обработку людей людьми». Несходство от
дифференцированных друг от друга пластов одного и того же языка
заключается не только в их функциональной гетерогенности, но и в
том, что ими отображается несходство речевой организации и даже
спецификация каждого из них; абхазский «язык науки» имеет свою
системно-структурную организацию, а обыденная речь - свою.
Заметим, что поставленные выше вопросы являются частью
теоретических проблем, входящих в основном в компетенцию
общего языкознания, и может возникнуть вопрос: «имеются ли
достаточные основания для их разработки в плане исследования
отдельного языка?», на который может быть дан только
положительный ответ.
Ведь теоретические установки общего языкознания должны и
строятся на извлечениях из исследований отдельных, конкретных
языков. Иначе теория языкознания будет страдать одностороннос-
17 Колшанский Г. В. Коммуникативная функция и структура языка.
М., 1984, с. 59, 60.
18 Вежбицка А. Метатекст в тексте. Новое в зарубежной
лингвистике, вып. VIII, М. , 1978.
26

тью, ограниченностью. Оно не будет способно охватить все
особенности языков имеющие принципиально важное значение.
В связи с изложенным выше уместно напомнить положение
известного советского ученого Ю. В. Бромлея о том, что вопрос о
«влиянии грамматического строя на познавательные процессы... остается
еще слабоизученным», хотя имеются «экспериментальные данные
неязыкового характера, свидетельствующие о влиянии
грамматики на познавательные процессы. Трудно согласиться с
положениями гипотезы лингвистической относительности, имеющими в виду
жесткие ограничения, накладываемые языком на эти процессы,
замечает Бромлей. «И все же вряд ли было бы осторожным полностью
отрицать саму проблему влияния особенностей языков на мышление
соответствующих народов», - продолжает автор, и далее им
подчеркивается, что «язык отнюдь не является полностью индифферентным
средством оформления мысли и их передачи». Ему принадлежит
«активная роль в процессе познания: с его помощью воспроизводится
логическая мысленная картина окружающей нас действительности,
но он вносит в этот исключительно сложный процесс свои
своеобразные коррективы, оставляя свой отпечаток на познании»19.
Иное дело обыденная речь, связанная с повседневной
обыденной деятельностью человека, как отмечается тем же автором,
«более прост вопрос о наличии этнической специфики в содержании
обыденного сознания. Это относится к так называемым «знаниям»
- стереотипам, фиксирующим для членов этноса «понятия»,
«знания», «нормы поведения». Представляя огромную зону
общественного сознания (на его обыденном уровне) и бытовой культуры» они
«выполняют важную функцию в воссоздании типичных для каждого
этноса свойств... Важное место в системе стереотипов значений
занимают представления человека об окружающей действительности,
себе самом, своих отношениях с этой действительностью и
окружающими людьми, т.е. так называемые модели мира... самосознание
этнической общности... существует не только на уровне индивида,
но надличностно, в том числе в объективированных формах
общественного сознания: в языке, в произведениях народного
творчества, научной литературе, нормах морали и права и т.п.»20.
Из приведенных выдержек, очевидно, что различные
окказиональные речевые явления группируются по определенным видам
19 Бромлей Ю. В. Очерки теории этноса. М., 1983, с. 168, 167.
20 Бромлей Ю. В. Там же.
27

человеческой деятельности: «речевая деятельность представляет
собой ... такую совокупность речевых действий и речевых
операций, ... которая вызывается определенными потребностями, ставит
перед собой определенную цель и совершается в конкретных
условиях. Акты речи, из которых складывается речевая деятельность, с
самого начала не только целенаправлены, но и ситуационно
ориентированы...»21
Исследование речи как особого типа человеческой
деятельности обязывает языковеда учитывать обстоятельства, в которых она
протекает, и поэтому, как рекомендует и Фердинанд де Соссюр,
«деятельность говорящего должна изучаться... совокупностью
дисциплин, имеющих право в лингвистике лишь постольку, поскольку
они связаны с языком»22. Ко всему, лингвисту, обращающемуся к
этим проблемам, следует, по-видимому, определить свое
отношение к широко дискутируемому в языкознании вопросу
относительно дихотомии языка и речи. I
В нашем представлении, вЬ всяком случае, на данном этапе
исследований, противопоставление языка и речи правомерно в
плане соотнесения видовых понятий к родовому: для нас «отдельный
национальный язык» - это родовое понятие, включающее в свой
объем все виды и подвиды национальной речи, речи определенного
этноса.
Возможна и альтернатива этому представлению относительно
дихотомии языка и речи: все виды речи, возможно, являются
подвидами, реализующими динамическую функцию языка в
конкретных речевых ситуациях, и принадлежат речи, а язык вне речевой
деятельности является статическим образованием, включающим в
свой объём все так называемые грамматические и лексические
единицы вне актов речи.
Впрочем, обращение к этому вопросу целесообразнее после
тщательного анализа ряда определенных видов, возможно,
подвидов речи. Настоящие же суждения - лишь предварительные
предположения по этому сложнейшему вопросу.
Знаменательно, что сама обыденно-бытовая речь «слоится» на
пласты или подвиды, образуя иерархию видовых и подвидовых
отношений. Определенное место в этой речи принадлежит лексикону,
который обслуживает процесс так называемого «квазиобщения».
21 Кубрякова Е. С. Указ. соч., с. 10.
22 Соссюр Ф. де. Там же, с. 57.
28

Он занимает непреферийное положение в языке. По поводу этих
образований А. А. Леонтьев пишет: «Внутри этого уровня
(процесса общения как целого - Т.Ш.) можно говорить о центральных
и маргинальных явлениях: в первом случае мы имеем ...
деятельность общения как осмысленную и целенаправленную, во втором
- квазиобщение, т.е. коммуникативные образования, имеющие вид
действительного общения, но функционально «пустые». Именно во
втором случае национально-культурные особенности сказываются
особенно выпукло»23
Примерами выражений, обслуживающих квазиобщение в
абхазском являются «анцэа, улыцха ҳаҭ»; «ҽаан бзиала шәнеит»;
«бзиа жэуит» и многие другие речевые клише в широком смысле,
используемые обычно этнографами как иллюстративный материал
к собственно этнографическому исследованию процесса общения.
То есть основным лингвистическим материалом для этнографа
является слой, относящийся ко второму случаю. Иначе, то, что для
этнографа является общением, для лингвиста в определенном смысле
является лишь квазиобщением.
Напомним, в связи с последним, положение, которым
руководствуются этнографы: «понятие «стандарт коммуникации» -
основополагающее для этнографии общения. Поэтому, - пишет Б. X. Бгаж-
ноков, - оно должно вместить по возможности большее количество
этнодифференцирующих явлений коммуникативного поведения....
... даже избегание контактов и молчание при условии их ритуали-
зации можно классифицировать как стандарт общения важно
и для лингвистики и для смежных с ней дисциплин разграничение
«стандарт языка» и «стандарт общения»24.
В противоположность этнографии основной проблемой для
лингвистики являются центральные, а не маргинальные явления.
Эмпирический материал, конечно, представляет собой стереотипи-
зированные образцы, но не функционально «пустые» образования.
Если перефразировать высказывание Б. X. Бгажнокова: если «для
лингвистики, семиотики, психологии этническая специфика
общения - всего лишь иллюстрация к некоторым сложившимся в этих
23 Леонтьев А. А. Национальные особенности коммуникации как
междисциплинарная проблема. Объем, задачи и методы этнопсихолинг-
вистики. В кн.: Национально-культурная специфика речевого поведения.
М., 1977, с. 10, 11.
24 Бгажноков Б. X. Очерки этнографии общения адыгов. Нальчик,
1983, с. 168.
29

науках понятиям, законам, категориям»25, то относительно
языкового материала, используемого в этнографии, можно сказать
лингвистическая специфика является лишь иллюстрацией к
этнографическим исследованиям. И это вполне понятно: каждая дисциплина
преследует свои задачи, хотя решать их она должна на
междисциплинарном уровне. Иначе, язык как средство общения пронизывает
все сферы человеческой деятельности: «речь включается как
составная часть в деятельность более высокого порядка... Характер
ориентировки... зависит... от места речевого действия в общей
системе деятельности»26.
Как явствует из изложенного, представители различных
дисциплин все чаще стали оперировать лингвистическими
материалами и категориями, установленными в рамках этой науки.
Необходимость такого подхода в определенных исследованиях вызвана
внутренней логикой самого научного познания. Объясняя причины
этого явления, А. А. Леонтьев пишет: в настоящем «неизмеримо
вырос интерес к интердисциплинарной проблематике... участились
работы, по основному содержанию психологические (или
физиологические, логические, философские), но в большой степени
опирающиеся на лингвистические данные». А «лингвисты стали широко
обращаться к данным смежных наук, что отразилось в появлении
таких дисциплин, как психолингвистика, социолингвистика,
антропологическая лингвистика (мы добавили бы и этнопсихолингвисти-
ку - Т. Ш.). Причины этого различны ... их следует искать внутри
самой науки о языке... чем глубже проникает наука в сущность
изучаемого явления, чем более общие закономерности она стремится
установить, тем сильнее в ней тенденция раздвинуть рамки своего
предмета»27. При всем этом важно суметь отграничить сферу своей
деятельности, как принадлежащей определенной дисциплине в
рамках этого междисциплинарного подхода. Говоря словами
Фердинанда де Соссюра, «лингвистику следует строго отграничивать от
этнографии и от истории древних эпох, где язык учитывается лишь
в качестве документа»28.
Приводившиеся высказывания даны их авторами не случайно и
не для узкого круга читателей. Они вызваны тем, что исследователи,
25 Там же, с. 159.
26 Леонтьев А. А. Речевая деятельность. В кн.: Основы теории
речевой..., с. 25, 27.
27 Леонтьев А. А. Слово в речевой деятельности. М., 1965, с. 3, 4.
28 Соссюр Ф. де. Там же, с. 44.
ЗО

занимающиеся междисциплинарными проблемами, должны сами
пополнять свои познания по какому-либо из предметов, поскольку
паши учебные заведения не предусматривают подготовки
специалистов, работающих на стыке отдельных наук. Поэтому «работа
ученых разных специальностей на поприще языка крайне
затруднена отсутствием у многих из них ясного представления о сущности
изучаемого объекта - речевой деятельности, особенностях подхода
к нему со стороны различных «речеведческих» наук и
возможностях их взаимодействия»29. Ко всему в этих науках, находящихся на
стадии становления, установления своего концептуального
аппарата и т.п., неминуемы определенные сложности и самого поискового
характера.
Что касается нас, то мы со своей стороны озабочены еще и тем,
что лингвисту необходимо для определения сферы распространения
своих проблем, суметь ограничить себя тем объемом в данном
случае этнолингвистического материала, который был бы достаточен
для освещения вопросов, входящих в его компетенцию. Акцент на
этом вопросе в конкретном случае уместен потому, что мы должны
застраховать себя от повторения уже разработанного в ракурсе
этнографии некогда намеченного и нами, безусловно, с позиций
языковеда материала. Наши опасения вполне правомерны, если учесть
наличие в абхазоведной этнографии монографического
исследования профессора Ш. Д. Инал-ипа «Очерки об абхазском этикете»,
получившего высокую оценку.
При всем изложенном мы находим целесообразным обращение
к этой теме в лингвистическом ракурсе.
Что дает нам основание для избрания этой темы, к которой,
безусловно, будет привлекаться этнографический материал?
Как уже отмечалось, для лингвиста языковой материал,
привлекаемый в этнографических работах, составляет уже клишированные,
предельно стандартизованные выражения, и поэтому ограничивает
сферу речевой деятельности узкой областью своего
функционирования. Он не может быть достаточным для исследования всего
речевого этикета в силу указанных причин. Даже в этой области
языковых стандартов лингвист будет руководствоваться
дифференцированным подходом к вербальному материалу.
Разъясним сказанное: как указывает Ш. Д. Инал-ипа, «всякая
трапеза по традиции начинается чисто формальным, ритуально-
29 Леонтьев А. А. Слово в речевой..., с. 4.
31

символическим славословием в честь бога, ... (подчеркнуто везде
- Т.Ш.). Эта неизменная ритуально-магическая древняя формула
гласит: «Боже, ниспошли нам свою благость!», «Даруй нам теплоту
своих очей». (Анцэа, улцха ҳаҭ!)30.
Это же самое выражение, включенное в ситуацию
целенаправленного речевого общения, будет не формальной, не
ритуально-символической, не неизменной формулой, а образованием,
выполняющим совершенно другую функцию. Например, в выражении
«анцәалыцха» ҳәа ацәцақәа зегьы ишэкхьоума? «тост «божья
благодать» всеми поднят?» представлен совершенно иной аспект речевой
деятельности, в котором оно обращено отнюдь не к Всевышнему, а
к сотрапезникам.
Любопытно и то, что в этом случае мы имеем отличную от
первой и грамматическую в широком смысле структуру: слова Анцэа
и улцха «Боже, тепло своих очей», разделенные в формуле запятой,
как обозначающие вокатив и имя притяжательности, сращиваются
во втором случае, образуя единство, выполняющее номинативную
функцию, то есть в последнем случае они обозначают не
обращение к богу с просьбой о его благодати, а именуют тост, который по
традиции произносится первым за столом и обращен к богу.
Очевидно, это один из приемов в арсенале языка по его обогащению и
развитию.
Но дело даже не в этих незначительных, на общем фоне
лингвистических проблем, особенностях специфики анализа речи, а в
том, что вся деятельность вербального общения, весь его спектр как
целого не может быть представлен в лингвистике лишь его частью,
причем составляющим фактически функционально «пустые»
образования, достаточные лишь как иллюстративный материал для
этнографических исследований, привлекающих языковой материал.
Для лингвиста, пожалуй, более значимо исследование общения как
«осмысленной и целенаправленной деятельности», хотя и первые
не должны игнорироваться им. Мало того, даже такой подход не
предполагает наиболее полного охвата речевой деятельности. Но
мы, руководствуясь афоризмом «необъятного не объять»,
ограничили себя исследованием той речевой деятельности, которая связана с
традиционными видами этикета общения абхазов, так как осознаем,
сколь велика эта тема в своем полном объеме. К примеру, одни так
называемые «антиэтикетные» образования, типа проклятий, закли-
30 Инал-ипа Ш. Д. Очерки об абхазском этикете. Сухуми, 1984, с. 129.

наний и т. п., составляют довольно широкий аспект темы «речевое
общение». Конечно, все эти разделы должны быть исследованы,
если мы найдем нужным изучить не только отдельные элементы
национальной специфики абхазской речи, а этого языка в целом.
На данном этапе эта задача неразрешима, и наша цель значительно
скромнее, хотя мы и берем достаточно широкие формы речевого
общения.
'• Т. Шакрыл
33

ВВЕДЕНИЕ В ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ПРОБЛЕМЫ
И. 1. ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИИ ЯЗЫКА В ОБЩЕСТВЕННОЙ
(СОЦИАЛЬНОЙ) ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧЕЛОВЕКА
«Вряд ли кто из современных лингвистов станет отрицать, что
язык - явление социальное. Уже одно то, что язык как средство
общения, накопления и хранения информации обслуживает общество
и человека в обществе, ясно свидетельствует об этом», - пишет Ф.
П. Филин. Но как отмечается тем же автором, социальным может
быть названо все то, что обслуживает общество, включая сюда и
технику. И такое, слишком общее определение языка, естественно,
не может способствовать пониманию «природы языка, его
построения, законов его развития», что в принципе и должно изучаться
языкознанием31
Как отмечается в специальной литературе, процесс общения
имеет особое значение как фактор социальной организации и
процесс, стабилизирующий сообщество людей. Сам «процесс общения
есть функциональное выражение тенденции к организации -
тенденции, заложенной в самой природе социальной практики»32.
Иначе, «роль языка как средства общения и роль сознания как средства
регуляции общественной деятельности людей должно
рассматривать в диалектическом единстве. Его основу образует осознание
единого предмета общения»33 (подчеркнуто - Т.Ш.).
Еще Л. С. Выготским подчеркивалось, что «общение, основанное
на разумном понимании и на намеренной передаче мысли и
переживаний, непременно требует известной системы средств, прототипом
которой была, есть и всегда остается человеческая речь, возникшая
31 Филин Ф. П. К проблеме социальной обусловленности языка.
Язык и общество. М, 1986, с.5.
32 Брудный А. А. Некоторые философские проблемы теории
общения. Материалы IV Всесоюзного симпозиума по психолингвистике и
теории коммуникации. М., 1972, с. 3.
33 Там же, с. 3, 4.
34

из потребности общаться в процессе труда»34. Но содержание
речевой деятельности, как и содержание различных отдельных речевых
ситуации «не исчерпывается простой реализацией коммуникативной
системы». Как отмечает А. А. Леонтьев, «удельный вес факторов,
обусловливающих жизнь и функционирование языка в обществе,
не один и тот же в разных случаях употребления языка». В речевой
деятельности он способен занимать различное место: «как
побудитель деятельности, как ее средство и как ее объект - ср. деятельность
лингвиста или весьма существенную для культуры речи проблему
оценок языка говорящими. Он может «вплетаться» в практическую
деятельность («симпрактические речевые ситуации» по К. Бюлеру),
включается в акт наименования («симфизические» речевые
ситуации) и т.д. «Даже в обычной речевой практике, - пишет А. А.
Леонтьев, - коммуникативный аспект речевой деятельности часто
уступает место использованию языка в заведомо некоммуникативных
целях - например, в интеллектуальных актах, в частности, в процессе
языкового мышления»35. Язык в отличие от всех средств
коммуникации, существующих в различных сферах объективного мира,
обладает своей специфичностью, определяемой Л. С. Выготским как
«единство общения и обобщения» во всякой речевой деятельности.
Высшие, присущие человеку формы психического общения
возможны только благодаря тому, что человек с помощью мышления
обобщенно отражает действительность36.
Вместе с тем это обобщенное отражение действительности
является, по-видимому, не тождественной для всего человечества.
Вероятно, есть определенные основания считать, что «сходные
физические явления позволяют создать сходную картину вселенной
только при сходстве или по крайней мере при соотносительности
языковых систем»37.
Критикуя цитированное положение Б. Л. Уорфа, В. Звегинцев
пишет: «Ознакомление с работами Б. Уорфа показывает, что он,
34 Выготский Л. С. Мышление и речь. Собрание сочинений, т. 2, М.,
1982, с. 18.
35 Леонтьев А. А. Общественные функции языка и его
функциональные эквиваленты. Язык и общество. М., 1968, с. 99, 100.
36 Выготский Л. С. Мышление и речь. Собрание..., с. 19.
37 Уорф, Бенджамен Л. Наука и языкознание (О двух ошибочных
воззрениях на речь и мышление, характеризующих систему естественной
логики, и о том, как слова и обычаи влияют на мышление). Новое в
лингвистике. Вып. I, М., 1960, с. 175.
З4
35

говоря о языке, в действительности имеет в виду только одну из
его сторон, а именно семантическую». И далее отмечает, если не
отождествлять «язык в целом с его семантическим компонентом ...
то несовпадение в различных языках грамматических значений,...
членений этих значений, классификаций... характер их отношений
к логическим понятиям и - самое главное - разные типы
соотношения с объективной действительностью - факт абсолютно
бесспорный...»38.
И действительно, факты несовпадения семантических полей
лексических образований в различных языках достаточно
многочисленны. Приведем примеры из абхазского в сопоставлении с
русским: в абхазском существуют лексические образования,
обозначающие предметы, не характерные для сознания представителя
русской национальности, как и в русском - для представителя
абхазской национальности. Например, ахьурзы «вода в котле,
предназначенная для приготовления мамалыги», ахнышьра «надочажная
цепь», аҳакьа «плоский камень, овальной формы, предназначенный
для приготовления аджики и других кушаний, подвергающихся
растиранию другим камнем», ацхныга «камень, которым растирают
острый перец при приготовлении аджики и других кушаний,
приготовляемых путем растирания», ацьыка «тертый перец с чесноком и
другими пряностями, используемый в качестве обязательной
приправы ко вторым блюдам».
Количество слов, не имеющих эквивалентов в русском и ряде
других языков, можно легко приумножить. И это естественно, не
имеющие применения, неизвестные в определенном сообществе не
получают наименований. Любопытно другое: русским словам,
отражающим различные процессы резания предметов, которые
обозначаются при посредстве одной и той же корневой морфеме «рез»
с различными аффиксами, т.е. словам «резать», «зарезать»,
«нарезать», «отрезать», имеющих общую корневую морфему «рез»,
несущую основную семантическую нагрузку, точнее, лексеме «рез»
обозначающей во всех случаях один и тот же процесс резания, в
абхазском соответствуют несколько различных слов в зависимости от
того, какой предмет подвергается этому воздействию: «порезать»
(палец) - ацкара, «нарезать» (хлеба, сыру) - аххра, «отрезать»
(голову) - ахцэара, «обрезать» (волосы) - ахырффара, (ветки дерева)
38 Звегинцев В. А. Теоретико-лингвистические предпосылки
гипотезы Сепира-Уорфа. Новое в лингвистике. Вып. I, с. 121.
36

- ахырҿҿара, «разрезать» (яблоко) - аюшара, (палку) - аихцэара,
«срезать» (розы) - аҿыхра и т.п.
Любопытно, что в абхазском, как и в русском языке, имеется
слово ацкара, эквивалентное русскому «резать», отображающее
общую идею обозначения процесса резать. Но оно имеет ограниченное
применение, при этом не тождественное применению в русском.
Приведем примеры с другими лексическими единицами:
процесс, обозначаемый в русском языке словом «падать», передается
в абхазском при посредстве двух лексических единиц - акаҳара и
акашэара. В абхазском существует градация в употреблении
понятии «падать». Иначе, в зависимости от названий предметов,
обозначаемых как совершающий этот процесс, используется определенная
лексема. Одно из них - акаҳара - предназначено для обозначения
процесса падения больших предметов, второе - акашэара - для
маленьких. В абхазском не говорят агэыр, аҳәынцәра, араса каҳаит
«иголка, пуговица, орешек упал/а» в смысле икаҳаит, а говорят
«упал /а» в смысле икашэеит.
Объем семантического поля русского слова «висеть»
умещает пять абхазских слов: акнаҳара, ахшьра, ахьынҳалара, акыдцара,
ацэцара/ацэызаара. В абхазском, чтобы выразить мысль «повесил
картину» нельзя сказать асахьа кнаиҳаит или хыишьит, ицэицеит,
или ихьынирҳалт. Говорят: асахьа кыдицеит. Не говорят ахьурзы
хылшьит, цәылцеит, кыдылцеит, ихьынлырҳалт в смысле «повесила
котел с водой для приготовления мамалыги на надачажную цепь», а
говорят ахьурзы кналҳаит. Слова «повесил», обозначаемые
абхазскими лексическими единицами ацэцара, акнаҳара, ахьынҳалара
могут быть использованы соответственно с наименованием предметов
амаҭәа «белье» (амаҭәа зәзәаны ицәылцеит «повесила стираное
белье»), ацьма «козел» (ацьма шьны, ацэа ахыхны икнаиҳаит «заколов
козла, и, сняв с него шкуру, повесил»), арахэыц «нитка» (арахэыц
быцкы иахьынҳалеит «на твоем платье висит нитка»).
Возможно, подобные обстоятельства являются
подтверждением положения о том, что «если в языке означивание осуществляется
по семиотическому принципу, то в речи - по семантическому»39.
Факты, подобные приводившимся выше, известны в
лингвистике давно и имеют адекватную интерпретацию. «Нередко слова двух
языков оказываются вполне тождественными в плане содержания,
39 Новиков А. И. Семантика текста и ее формализация. М., 1983, с .20
(см. ссылку на Э. Бенвениста).
37

- пишут Е. М. Верещагин и В. Г. Костомаров. - Это прежде
всего термины..., а также значительное количество обиходных слов...
Совпадение лексических понятий в двух и более языках говорит о
том, что предмет или явление, называемое, например, русским
словом, имеет свое соответствие в культурах народов - носителей
других языков, т.е. соответствующее лексическое понятие специфики в
своем культурном компоненте не содержит. Подобные слова легко
семантизируются с помощью перевода. ...Но иногда план
содержания русского слова или номинативного словосочетания
невозможно сопоставить с каким-либо иноязычным лексическим понятием.
...Такие слова в научной литературе называются безэквивал
ентными (разрядка наша - Т.Ш.). ...их лексическим понятиям
присущ своеобразный, культурный специфический компонент»40.
Причины становления различных картин мира объясняются
различными обстоятельствами. Первая из них соотносится с
«конкретными материальными и социальными услугами бытования
языка». По-видимому, именно к этой категории причин следует
отнести те различия, о которых речь шла выше. «Вторая категория
причин связывается с человеческим сознанием, особенностями его
функционирования, - говорит В. Звегинцев, - Ведь человеческое
сознание не есть безошибочно к автоматически действующий
механизм с прямолинейной направленностью на адекватное познание
действительности. Путь познания действительности... сопряжен
с ошибками... заблуждениями.... И все эти ошибки, заблуждения
и уклонения человеческого познания фиксирует в системе своих
«значений» язык, Подобное уклонение от
«зеркально-мертвого» отражения явлений и отношений действительности...
происходит в разных языках в их лексических и грамматических значениях
далеко не одинаковым образом». Далее В. Звегинцевым отмечается,
что ошибка Б. Уорфа заключается в том, что он обходит факторы,
производным от которых является сам язык, имея в виду различие
условии жизни сообществ. При этом автор подчеркивает, что
«когда языки фиксируют в своих элементах понятия субстанции,
времени и пространства, они наполняют эти элементы общим и единым
содержанием - как в соотношении с явлениями действительности,
так и в соотношении с формирующимися на их основе логическими
понятиями. Отсюда следует, что как бы ни видоизменялись спосо-
40 Верещагин Е. М., Костомаров В. Г. Язык и культура. М, 1976, с.
70,71,72.
38

бы языкового их выражения, эти категории остаются во всех
случаях неизменными».
Подводя итоги своих рассуждений, В. Звегинцев пишет: «Мы
можем говорить о милях, километрах или верстах, но, переходя от
одной из этих мер к другой, мы будем производить их взаимный
перерасчет по реальному пространству, и именно реальное
пространство всего будет являться основой содержания слов, хотя в каждом
из них фиксируются разные его части. И это положение относится ко
всем без исключения языковым элементам, обладающим
«значением», или иными словами, способностью соотноситься с понятиями».
Из изложенного автором делается вывод о том, что влияние
языковых форм на становление логических понятий и лингвистическая
детерминация мышления не имеют под собой реальной почвы41.
Приведенное положение очевидно, что соотносимо с языком,
одним из основных уровней которого является лексика, т. е.
словарный состав языка, и «значениями» лексических единиц. В связи с
последним возникает ряд вопросов: 1) является ли слово категорией
в широком смысле универсальной, т. е. во всех ли языках слово
занимает центральное положение?
Судя по высказываниям некоторых ученых, оно (слово)
является именно таковым, хотя до настоящего времени нет его
общепринятого удовлетворительного определения. Так, в частности, А. В.
Бондарко пишет: слово является языковой единицей, которое
«занимает центральное положение во всем строе языка, являясь
средоточием и во многих отношениях исходным пунктом межуровневого
взаимодействия». Автор считает, что специфические свойства слова
определяют его как наиболее сложную, емкую, «вбирающую и
отдающую», наиболее активную единицу, а с другой - «обращенные
вовне» реализации активности слова, делает его активность
«затрагивающей все языковые уровни». По мнению Бондарко, системно-
дифференцирующая основа анализа этой проблемы в «раскрытии
специфики слова как единицы, конституирующей центральный
уровень языка». «Лексическая единица всегда существует, - пишет он,
- одновременно в контексте класса («лексическая парадигматика»),
в контексте текстовой последовательности (линейные контексты,
синтагматика) и в содержательном контексте речевой ситуации
(обстановочные или так называемые «фоновые» контексты).. .Сущест-
41 Звегинцев В. Теоретико-лингвистические предпосылки... с. 124,
129, 130.
39

вование исходной системы в условиях активного взаимодействия со
всеми тремя типами внешней среды характерно именно для слова
как центральной единицы языка. Ни морфема, ни словосочетание,
ни предложение не характеризуются всей полнотой указанных
типов взаимодействия со средой. Раскрываемые... закономерности
центростремительных потенций слова имеют значение не только
для теории языковых единиц, но и для типологии соотношения
системы и среды в языке и речи»42.
Что касается абхазского языка, по-видимому, и не только
абхазского, то проблема слова там просматривается в несколько ином
ракурсе. Сложность проблемы заключается еще и в том, что до
настоящего времени слово не имеет однозначного определения в
общем языкознании, хотя этому вопросу посвящено много
исследовании. Сложность его определения обусловлена не только мно-
гоаспектностью слова43, но и структурными особенностями его в
разносистемных языках44.
В основу определения природы слова обычно кладутся
понятия отдельности и тождества, предложенные А. И. Смирницким.
Если учитывать только индоевропейские языки, на которые он
опирался, то критерии в основном соответствуют
эмпирическому материалу, хотя, если судить по высказываниям ряда ученых
это не совсем так. Например, В. М. Жирмунский приводит
высказывание Ж. Вандриеса, И. И. Мещанинова, П. С. Кузнецова,
придерживающихся несколько иной точки зрения: «Критерий
выделимости слова следует применить и к хорошо известному
примеру Ж. Вандриеса, который неоднократно обсуждался и
в советском языкознании. Во французской фразе ]е пе Га1 раз
уи «я его не видел» школьная грамматика насчитывает шесть
отдельных слов. В действительности, - по мнению Вандриеса,
- налицо только одно слово, но сложное, образованное из ряда
морфем, переплетенных одна с другой». Мнение Вандриеса
разделяет и академик И. И. Мещанинов, усматривающий в
совершенно аналогичном французском примере ]е *е дшие «я тебя
покидаю» явление, родственное инкорпорации субъекта или
42 Бондарко А. В. К системным основаниям концепции «Русской
грамматики», ВЯ. №4, 1987, с. 9, 10.
43 Левковская К. А. Теория слова, принципы ее построения и
аспекты изучения лексического материала. М., 1962.
44 Щерба Л. В. Очередные проблемы языковедения. Избранные
работы по языкознанию и фонетике. Т.1, Л., 1958.
40

объекта, включенных в глагольную форму. Вслед за
академиком И. И. Мещаниновым и профессор П. С. Кузнецов находит в
другом таком же примере ]е-1е-1е-с1оппе «я тебе это даю» черты,
характерные для полисинтетического строя»45.
В абхазском языкознании лексикографическая и
орфографическая традиции не являются давними и устоявшимися, а тем более
регулируемыми строгими правилами46, одни и те же языковые
единицы нередко пишутся то вместе, то раздельно.
Все эти сложности связаны со спецификой строя самого
языка, о котором Г. П. Сердюченко писал: «полисинтетизм является
определяющей особенностью синтаксиса абазинского языка и
других языков Западного Кавказа. В сказуемом-предикате, выражено
ли оно глаголом или выступающим в роли предиката именем, мы
всегда, в зависимости от реального содержания предложения,
найдем лично-местоименные префиксы - показатели подлежащего,
прямого или косвенного дополнений, а также префиксы места и
направления, конкретизирующие обстановку, в которой происходит
действие»47.
В языках, для которых характерен синтетизм, И. И.
Мещаниновым выделены различные его виды. Одной из разновидностей
синтеза является частичное инкорпорирование. Объясняя этот
способ выражения синтетических связей, И. И. Мещанинов отмечает:
«Определение и определяемое воспринимаются в данном
синтаксическом построении предложения как одно целое.
Господствующее здесь понятие... является стержневым и уточняется своим
атрибутивным признаком... Цельность получившегося расширенного
представления... ясно выделяет... словосочетание приемом
частичного инкорпорирования от других тут же выступающих слов... Оба
слова... сливаются и как одно синтаксическое целое получают одно
общее падежное оформление»48.
45 Жирмунский В. М. О границах слова. Морфологическая структура
слова в языках различных типов. М.-Л., 1963, с. 8, 9. См. также: Воронцов
В. Л. Процессы развития морфологических элементов, стоящих на грани
морфем и слова. Развитие грамматики и лексики современного русского
языка. М., 1964 и ряд других работ.
46 См. дискуссию по вопросам абхазской орфографии на страницах
журнала «Алашара» за 1977 г. (на абх. языке).
47 Сердюченко Г. П. Язык абазин. М., 1955, с. 98.
48 Мещанинов И. И. Члены предложения и части речи. М.-Л., 1945,
с 27.
41

Эти особенности абхазского, по-видимому, и других языков не
позволяют применять положения А. И. Смирницкого о критериях
слова. Так, в абхазском, цельное оформление получают почти все
атрибутные сочетания значащих компонентов. Поэтому, если
исходить из критерия цельнооформленности, то в абхазском и
родственных ему49, а также и в типологически сходных с ним языках, все
атрибутивные сочетания полнозначных компонентов следует считать
сложными словами. Однако многие из таких сочетаний не могут
рассматриваться как слово в силу самостоятельности значения
составляющих их компонентов. Самостоятельность лексических значений
компонентов, в отличие от случая типа «седобородый»,
проявляется и грамматически в широком смысле термина грамматика. Так,
атрибутивный комплекс уа<оы ҳаракык «человек высокий»,
который аналогично амшцэгьа «погода плохая» должен быть воспринят
как единое слово, на самом деле может быть разъединен, например,
уаоеиқәа ҳаракык «высокий черный человек» (букв, человек-черн-
высок-какой-то). Здесь в комплекс уасо-ҳаракык «человек-высокий»
вставлено слово еиқәа «черный», но все три компонента
оформлены как целое. Общим для них является аффикс неопределенности
и единичности -к. Вместе с тем, каждый из компонентов сочетания
имеет собственное категориальное значение: первый -
предметности, второй и третий - качественного признака.
Для выделения слова мы могли бы воспользоваться этим
критерием - возможностью разъединить комплекс. Однако, разделение
путем вставки допускает и сочетание типа хэ-мацэазк букв, «пять-
колец-каких-то», состоящее из полусамостоятельного и
самостоятельного компонентов или даже аффиксов и основы. Например, хэ-
хьтэы мацэазк «пять-золотых колец-каких-то».
Сходные факты, по-видимому, наблюдаются в китайском языке.
Авторы работы «Китайский язык» пишут: «Один и тот же (например,
заимствованный из вэньяна) значимый однослог... в одних
условиях может иметь качество слова, а в других - быть лишенным этого
качества.... Возникает сложный вопрос, как рассматривать
двусложный комплекс, построенный по схеме «неполное слово - полное
слово» или «неполное слово - неполное слово». Возьмем, например,
комплекс, как инь-пюань - «серебряный обруч». С одной стороны,
мы не видим в нем смыслового единства, и по значению это скорее
49 См. об этом: Кумахов М. А. К вопросу о границах слова в
адыгейских языках. Морфологическая структура слова... с. 100, 101.
42

словосочетание, чем слово. Но, с другой стороны, оба компонента
представляют собой неполные слова, лишенные способности
выступать в изолированной позиции... Можно применить в данном
случае критерий отдельности слова, предложенный А. И. Смирницким
(«неслово+слово=слово»). Однако нельзя не учесть того, что
неполное слово - это все-таки слово, способное выступать в
словосочетаниях, даже если они и носят лексический характер, поэтому в данном
случае критерий А. И. Смирницкого не вполне применим»50.
Сходную картину дает и критерий «остаточной выделимос-
ти». Если исходить из этого критерия, в абхазском языке словами
следует считать такие компоненты сложных образований, которые
самостоятельно в качестве слова в том виде, в каком они входит
в эти образования, не встречаются. Например, ахы-хь букв,
«голова-боль» (головная боль), агэы-хь «сердце-боль» (сердечная боль),
азы-хь «вода-холод» (холодная вода) и т.п.
В этих комплексах первые компоненты имеют формы слова и
могут и без вторых выступать в качестве самостоятельных частей
сообщений (азы «вода», агэы «сердце», ахы «голова»)
Следовательно, хь «боль», хь «холод» и подобные компоненты как будто бы
являются словами. Во всяком случае, на это нацеливает следующее
положение А. И. Смирницкого: «... различные слова в различных
языках имеют остаточную, или отрицательную выделимость
разного рода, в зависимости от разнообразных особенностей этих
языков... Важно лишь обратить внимание на то, что непосредственно
как будто невыделимые единицы (и потому нередко подозреваемые
в том, являются ли они действительно словами) все же должны быть
признаны словами, если они обособляются в результате выделения
других слов. Думается, что и в известном определении слова,
которое мы находим у академика Ф. Ф. Фортунатова: «Всякий звук
речи, имеющий в языке значение отдельно от других звуков,
являющихся словами, есть слово», содержится эта мысль, хотя нельзя
не признать, что выражена она очень неясно. В этом неполном и
неудачно сформулированном определении все же есть важное
указание на то, что некоторая единица в речи может характеризоваться
как слово не только сама по себе, сколько тем, что соединенные с
нею единицы выделяются в качестве отдельных слов»51.
50 Короткое Н. Н., Рождественский Ю. В., Сердюченко Г. П.,
Солнцев В. М. Китайский язык. М., 1961, с. 44.
51 Смирницкий А. И. К вопросу о слове. Вопросы теории и истории
языка... М., 1952, с. 194.
43

Однако остаточно выделимые единицы в абхазском языке не
удовлетворяют требованию «считать (словами - Т.Ш.) только такие
единицы языка, которые имеют вещественное, или
конкретно-лексическое значение, и в то же время значение отвлеченное,
формальное, то есть, грамматическое»52.
Дело в том, что само понятие формы слова выглядит весьма
своеобразно в свете данных абхазского языка. В абхазском
большинство образований не имеет специальных форм.
Так, например, для имен существительных и прилагательных
общей является форма определенности: асаны «дом», абзиа
«хороший» одинаково оформленное аффиксом а, обозначающим
определенность. На этом основании долгое время среди абхазоведов не
было единого мнения по поводу разграничения этих двух частей
речи в традиционном их понимании. Однако в последние годы
прилагательные принято выделять в особый разряд, так как эта группа
слов обладает такими грамматическими признаками, которые не
свойственны именам существительным: степени сравнения,
фиксированное положение в сообщении (предложении) и т.п.
Форму, которая, казалось бы, должна считаться специфической •
для имен, может получить и глагольная основа. Например, -тэа-
корень глагола «сидеть» может получить в качестве своих
оформителей аффиксы неопределенности, множественности,
притяжательное™ тэак сылсоызоуп (со слов А. Когония-Шакрыл, 50 лет, с.
Лыхны Гудаутского района) букв, «сид-какой-то я-подобна» (почти
сижу, равносильна сидящей), корень тэа оформлен характерным для
имен аффиксом неопределенности; ицэа ҭынчымызт - итәа (Гогэуа,
Аси амацэси, с. 53), букв, «не спокоен был его-сон, его-сид» (т.е.
он не мог спокойно ни спать, ни сидеть). В приведенном примере
корень глагола «сидеть» оформлен притяжательным
местоименным аффиксом. Приведем пример с аффиксом множественности:
шәтәақәа «садитесь», ср. с асонқәа «дома».
Известно, что в абхазском языке имеется ряд основ, общих для
имен и глаголов: ацэа «сон», дыцэоит «он/а-засыпает», ахьча
«сторож», «пастух», дыхьчоит «сторожит», «пасет» и т.п.; основы,
семантика которых отображает действие, регулярно встречаются в
качестве слов, определяющих качество предмета: алаҵара «сеять», адгьыл
52 Суник О. П. Слово, его основа и корень как различные
морфологические категории. Морфологическая структура слова в языках различных
типов. М.-Л., 1963, с. 37.
44

ладақәа «засеянные поля», букв, «земля сеян/ные», аилыргара
«убирать», «разбирать» ауаҭах еилырга «комната убранная» и т.д.
Следует оговорить, что речь идет не об отглагольных формах
(т.е. о причастиях, деепричастиях и т.п.), а о чистых глагольных
корнях или основах. Следовательно, основы с семантикой действия
получают формы и выполняют функции, которые характерны для
именных корней.
Такого рода явление характерно в абхазском не только для
глаголов. В абхазском языке имена (например, ауасаы «человек») могут
быть оформлены морфемами различной категориальной природы:
времени, лица (субъектные показатели), модальности (с-уа<о-уп «я-
человек-есть» - первое лицо, настоящее время, модальность
действительности, дуасоында «он/а- человек был-хоть-бы» - третье лицо,
прошедшее время, модальность желательности, и, естественно,
именными: ауа<оы «человек» форма общности или определенности,
уаоык «человек какой-то» - форма неопределенности и т.п.
По-видимому, о подобных обстоятельствах писал И. И.
Мещанинов в своем труде «Общее языкознание»: «Языковой материал,
- отмечает он, - показывает не только выделение слова в его
противопоставлении предложению, из прежнего слитного состояния,
но и весьма сложный процесс взаимоотношения лексических и
синтаксических элементов, другими словами, взаимосвязи частей речи
и членов предложения. Их роль различна в различных языковых
системах, тем самым устанавливаются качественно иные
типологические показатели. Так, например, попав в определенную позицию,
имя приобретает в ряде языков различные синтаксические свойства,
становясь атрибутом или предикатом и получая соответствующее
им оформление. Так, в абхазском и бурятском языках, имя,
оказавшись предикатом, получает все свойства глагола, изменяется по
лицам и временам, выявляя господство вербального строя».53 Об этом
же пишет Н. Ф. Яковлев: «глаголы и даже имена, обычно
спрягаемые по именному типу, могут параллельно образовывать и формы
глагольного спряжения.. .»54.
В свете изложенного, казалось бы, что можно воспользоваться
выбранным критерием, т.е. функциональным применением в роли
слов именно данной части речи. Однако примеры показывают, что
53 Мещанинов И. И. Общее языкознание. Л., 1940, с. 222, 223.
54 Яковлев Н. Ф. Грамматика литературного кабардино-черкесского
языка. М.-Л., 1948, с. 71.
45

эти слова в абхазском языке могут выступать в качестве различных
членов предложения-сообщения.
Но, пожалуй, наиболее интересным является тот факт, что в
абхазском языке одна и та же основа может одновременно получить
показатели и имени и глагола. Например: аҭынха «родственник»,
сҭынха «мой родственник» (т.е. притяжательная именная форма) и
ды-с-ҭынхо-уп «он/а-мой-родственник-есть» притяжательная
именная форма принимает форму глагола. Подобные образования могут
изменяться одновременно по именным и глагольным
парадигматическим рядам.
Все это побуждает задаться рядом вопросов: тождественны ли
основы, оформленные именными и глагольными аффиксами? Где
лежит граница между ними? Чем являются субъектно-объектные,
временные и модальные показатели? И, наконец, куда отнести
единицы, оформляющиеся одновременно и как имена, и как глаголы?
Отмеченные обстоятельства затрудняют определение части речи,
определение границ слова. В свете этих данных не всегда
оказывается применимо положение о том, что «принадлежность слова к
той или иной части речи определяется или системой его форм с
соответствующим кругом категорий, центром которого является
абстрактное, обобщенное семантико-грамматическое значение
предметности, качества признака, определяющего название предмета,
действия-процесса и т.п., или функциональным применением в роли
слов именно данного типа, т.е. в роли данной части речи»55.*
Второй вопрос в связи с положениями цитированных выше по
статье А. В. Бондарко: является ли слово единицей характерной в
одинаковой степени и для языка и для речи, точнее, можно ли
считать единицы, выступающие в форме слов, хотя и в многоплановом
аспекте, в одинаковой степени принадлежностью и языка, и речи?
Поясним сказанное. Являются ли вербальные образования в
равной мере принадлежащими уровню и языка, и речи? Иначе,
являются ли язык и речь «тождественными» в определенном смысле
явлениями, различающимися лишь в плане, скажем, «динамичности»
и «статичности»? Таким образом, анализ эмпирического материала
подводит нас к извечной проблеме - соотношения языка и речи.
55 Бондарко А. В. *К сожалению, нам не удалось восстановить
ссылку отсутствующую в рукописи - Г.К.,Л.С.
46

II. 2. К ВОПРОСУ О СООТНОШЕНИИ ЯЗЫКА И РЕЧИ
Выше мы вскользь высказали свое мнение по поводу
противопоставления языка и речи. Вернемся вновь к этому вопросу, чтобы
рассмотреть его несколько в ином аспекте и подробнее. Проблема
противопоставления языка и речи имеет свою довольно давнюю
традицию, но открыто эта мысль была высказана Ф. де Соссюром56.
В настоящее время этой проблеме посвящена обширная литература,
отражающая различные точки зрения по этому вопросу.
Как отмечает А. А. Леонтьев, «наряду с разного рода
толкованиями дизъюнкций «язык - речь» в современной науке есть и
другие концепции, вообще отказывающиеся от этой дизъюнкции»57.
Автором проводится анализ лингвистических и психологических
работ последнего времени, который завершается выводом о том,
что лингвисты допускают две существенные ошибки при
интерпретации этого вопроса, выражающиеся: во-первых, в упрощенном
понимании «первоэлемента» исследования речевого материала, т.е.
текста, между тем, как, по замечанию А. А. Леонтьева, «текст не
существует вне его создания или «восприятия»; и, во-вторых, в том,
что «динамическое звено всей системы, т.е. речевой акт понимается
как процесс, а не как деятельность». Далее, критикуя эти
моменты, автор отмечает: «Такое представление о речевом акте и
вообще о сущности речи, по существу, общепринято как в современной
лингвистике, так и в большинстве психологических направлений.
Предполагается в явной или неявной форме, что в мозгу человека
существует в виде некоторого кода система языка. Речь - это лишь
процесс кодирования некоего внеязыкового сообщения при
помощи этой системы. Некоторые исследователи, например, Р. Якобсон
(выше в списке назван Ш. Балли - Т.Ш.), попросту отождествляют
обе пары категорий (язык - речь и код - сообщение). Согласно
такому пониманию, речь просто не может содержать никаких сущност-
56 См. об этом: Леонтьев А. А. Язык, речь, речевая деятельность. М.,
1969, с. 10 и далее.
57 Леонтьев А. А. Язык, речь... с. 14

ных характеристик, которых не было бы в языке, за исключением
характеристик, относящихся к закономерностям сочетания языковых
элементов (курсив -Т.Ш.). Что же касается самого языка, то налицо
знакомое нам еще по дососсюровским воззрениям и отразившееся
в каноническом тексте его работы неразличение «индивидуальной
языковой системы», языковой способности и объективной системы
языка»58.
Далее автор отмечает, что «Воззрения психологов, как
правило, не отличаются ничем принципиальным. Так, Грейс де Лагуна...
противопоставляет «язык как социальный феномен» и
«говорение»... включая оба этих компонента в «речь» или «речевую
деятельность»... Карл Бюлер предлагает четырехчленную систему,
организованную посредством двух координат - «соотносимость
с субъектом» и «ступень формализации» (т.е., в сущности, опять-
таки социальное-индивидуальное и виртуальное-реальное): речевая
деятельность, речевые акты, языковые средства и языковые
структуры. Ф. Кайнц предлагает так же четырехчленную систему... В
сущности, лишь одна психологическая работа выходит из этого
«заколдованного круга» и эксплицитно формулирует единственно
приемлемую при современном уровне науки точку зрения». Как далее
разъясняет А. А. Леонтьев, - «Первый и главный тезис Н. И. Жин-
кина состоит в том, что речь не есть простая манифестация языка.
Она не конец, а начало цепи, объект изучения (выделено - Т.Ш.), а
не результат изучения»59.
Останавливаясь более подробно на этом аспекте проблемы,
А. А. Леонтьев отмечает, что «речь (речевая деятельность) может
получать двоякое осмысление. Первое из них - это представление
речевой деятельности как «потока речи», своего рода
пространственно-временного континуума говорений, образованного
пересечением и взаимоположением полей речевой актовности говорящих
индивидов.... Второе - трактовка ее именно как одного из видов
деятельности, понимая под деятельностью «сложную совокупность
процессов, объединенных общей направленностью на достижение
определенного результата, который является вместе с тем
объективным побудителем данной деятельности, т.е. тем, в чем
конкретизируется та или иная потребность субъекта» (выделено - Т.Ш.).
Такая трактовка, - поясняет А. А. Леонтьев, - отличается от первой
58 Там же, с 16.
59 Там же, с. 16, 17..
48

двумя моментами. Во-первых, она предполагает включение речевой
деятельности в общую систему деятельности человека. Это меняет
сам принципиальный подход к проблеме. Если при
«континуальной» трактовке речевая деятельность рассматривается только как
деятельность по выражению стоящего за речью мыслительного
содержания, то при трактовке «деятельностной» мы «захватываем»
гораздо глубже. Речевая деятельность здесь берется с учетом всех
объективных и субъективных факторов, определяющих поведение
носителя языка, во всей полноте обусловливающих ее связей и
отношений субъекта деятельности к действительности. Реальный
процесс, происходящий в общении, - это не установление соответствия
между речью и внешним миром, (выделено - Т.Ш.), а установление
соответствия между конкретной ситуацией, подлежащей
обозначению деятельности, т.е. между содержанием, мотивом и формой
этой деятельности, с одной стороны, и между структурой и
элементами речевого высказывания - с другой. Речевой акт есть всегда акт
установления соответствия между двумя деятельностями, точнее,
акт включения речевой деятельности в более широкую систему
деятельности в качестве одного из необходимых и
взаимообусловленных компонентов этой последней»60.
Остановимся на положениях автора несколько подробнее.
Согласно А. А. Леонтьеву, речевая деятельность полифункциональна.
В исследовании «Слово в речевой деятельности» им отмечается,
что «языковой процесс (раго1е де Соссюра, «речевая деятельность»
Щербы) есть процесс реализации языковым коллективом языковой
способности в определенных социально-экономических и
культурных условиях, как для целей коммуникации, так и для целей
само-коммуникации, т.е. мышления (выделено - Т.Ш.). Указанный
процесс рассматривается в отвлечении как от индивидуальных
особенностей говорения (или восприятия речи) конкретных носителей
языка, так и от особенностей структуры данного языка. Иначе
говоря, в понятии языкового процесса мы объединяем такие
элементы речевой деятельности, которые определены условиями этой
деятельности» (выделено - Т.Ш.)61.
Безусловно, коммуникация и «само-коммуникация» как виды
речевой деятельности могут быть реализованы одними и теми же
речевыми средствами. Однако это не исключает дифференциации
60 Леонтьев А. А. Язык, речь ... с. 18, 19.
61 Леонтьев А. А. Слово в речевой деятельности. М., 1965, с. 55.
4. Т. Шакрыл

речевых средств их реализации. Во всяком случае, абхазский
языковой материал не позволяет безоговорочно принять приведенные
выше положения. В частности, вполне разделяя тезис о «само-ком-
муникации», нельзя не отметить и то, что приводившееся выше
положение Леонтьева: «Реальный процесс, происходящий в
общении, - это не установление соответствия между речью и внешним
миром, а установление соответствия между конкретной ситуацией,
подлежащей обозначению деятельности,» ... Точнее, под этот тезис
не может быть подведена и «само-коммуникация» по материалам
абхазского языка, в связи с чем приведенное положение следует
признать слишком категоричным.
Дело в том, что в абхазском существует пласт «языка науки»,
предназначенный именно для «само-коммуникации», специфика
которого противоречит приведенному выше утверждению. Иначе
говоря, в абхазском существует система, структурная организация
которой значительно отличается от той, которая предназначена для
коммуникации, т.е. общения.
Остановимся на этом вопросе несколько подробнее. Однако
предварительно заметим, что существует точка зрения, согласно
которой «основной единицей речи, а может быть и языка, является
не отдельное слово, а целое высказывание или его наиболее простая
форма - предложение». Как отмечает А. Р. Лурия, «ряд психологов,
и лингвистов, начиная с В. Гумбольдта, Ф. Соссюра и кончая Н. А.
Потебней, утверждают, что не слово, а именно фраза или
предложение является основной единицей живой речи, основной единицей
общения. Таким образом, если слово является элементом языка, то
предложение является единицей живой речи (выделено - Т.Ш.)62.
К изложенному добавим, что по материалам абхазского языка
точнее определить единицу общения не как предложение, а как
сообщение, тем боле, что «образования (типа «девочка спит» - Т.Ш.),
которые получили название «синтагм», являются основными
единицами живой речи. Такой простой тип синтагм принято вслед за
Сведелиусом (1897) называть коммуникацией события (или
сообщением о событии») (выделено - Т.Ш.)»63.
Но вернемся к проблеме, обозначенной как
само-коммуникация. Основной единицей и для этого типа речи, на наш взгляд,
является высказывание, а не слово.
62 Лурия А. Р. Язык и сознание. М., 1979, с. 147.
63 Там же, с. 163.
50

И. 3. О СПЕЦИФИКЕ АБХАЗСКОГО ВЫСКАЗЫВАНИЯ
Обращаясь к предмету анализа данного раздела, заметим, что
в настоящем рассматриваются нами конструкции, являющиеся
высказывающей речью (сокр. высказывания), квалификацию
которой мы берем из Аристотеля: «не всякая речь есть высказывающая
речь, а лишь та, в которой содержится истинность или ложность
чего-либо...»64. Таким образом, предметом анализа в данном
случае является речевое образование, называемое высказыванием не в
смысле «произнесенного предложения», а в том, что для этой
конструкции характерна помимо отображения определенного смысла и
четкая внутренняя выраженность значения истины и лжи. То есть
одним из конструктивных признаков высказываний является и их
истинность и ложность.
Заметим, что высказыванием именуется образование более
высокого уровня, чем предложение в традиционном и нашем его
понимании, определяемое в структурном плане как целое относительно
его части - предложение в нашем понимании этой категории. При
этом высказыванием объединяются не два предложения в любом
их понимании, а предложение и вторая часть высказывания, статус
которого определен нами как дополнение65.
Исходные положения излагаемой в настоящем теории
предопределены объективной реальностью в «средневековом» смысле:
«объект определяет теорию и воздействует на нее, а в
«современном» - «теория определяет свой объект и воздействует на него»66.
Здесь уместно заметить и то, что анализу эмпирического языкового
материала сопутствует изначально гносеологический, являющийся,
очевидно, основой само-коммуникации, направленной на
предметную область, отображенную в мышлении и языке, точнее, на
обозначающие эту область языковые конструкты.
64 Аристотель. Об истолковании, Соч. т. 2, М., с. 95.
65 См. подробнее: Шакрыл Т. П. Морфология синтаксических
образований в абхазском языке по материалам высказывающей (истинностной)
речи. Сухуми, 1987, с. 144 и далее.
66 Ельмслев Луи. Пролегомены к теории языка. Новое в
лингвистике, Вып. I, с. 274.
4*
51

Следует отметить, что высказывание является
принадлежностью определенного пласта языка, именуемого нами «языком
науки». Последний предназначен для познания способа
существования определенных объектов или их взаимосвязей и
взаимоотношений в реальном мире, аутентичного отображения их в
сознании и языке. Но это не метаязык, предназначенный для описания
языка, искусственно формализованный по определенным
принципам. Напротив, описываемые структуры сами являются
объектами, подлежащими анализу, хотя они по своей природе и
являются формализованными в смысле В. В. Иванова67. Это структуры,
обозначающие явления объективного мира, типа Замерзания воды
при 0°, ртути - при -39°, т.е., отображающий способ
существования льда и других предметов объективной реальности. И здесь
логический анализ языка производится не с помощью аппарата
формальной логики или чисто семантически, т.е. обыденной
логики, а при посредстве установления корреляции между логикой
отношений явлений, определяющих способ существования объектов
действительности, сознанием и языковыми структурами,
отображающими это адекватно самой действительности, следовательно
- и истинностно по значению.
Между тем, эта сторона проблемы игнорируется многими
лингвистами. Само-коммуникация, или как еще ее называют
«коммуникация отношений»68 выводится за рамки лингвистических проблем.
Стержневой вопрос этой проблемы - значение - считается чуть ли
ни праздным. Так, в частности, Т. П. Ломтев пишет:
«семантические различия между истинностью и ложностью не являются
грамматическими различиями, так как для выражения этих различий нет
различных моделей предложения. Следовательно, семантические
различия истинности и ложности высказывания имеют
логический характер и не должны изучаться в грамматике, хотя учет этого
свойства высказываний необходим для того, чтобы отличать
осмысленные предложения (например: Ему холодно) от неосмысленных
предложений (например: Луне холодно)»69.
67 См. об этом: Иванов Вяч. Вс. О семиотических аспектах
взаимодействия естественных и формализованных (искусственных) языков в
коллективе. Научно-техническая революция и функционирование языков
мира. М., 1977, с. 47 и далее.
68 Лурия А. Р. Язык и сознание. М., 1979, с. 251
69 Ломтев Т. П. Предложение и его грамматические категории. М.,
1972, с. 27.
52

В связи с цитированным возникает вопрос, может ли
считаться достаточно обоснованным положение, опирающееся на неграм-
матичность значения истинности и ложности, если само понятие
«грамматика», по мнению некоторых ученых, не имеет
однозначного определения. Например, А. С. Чикобава писал: «Термин
«грамматика» («буквенное»), подчеркивающее связь с письменным
языком, давно «просится в отставку»: во всяком случае, этот термин
мало способствует внедрению новых понятий. Вопрос не впервые
ставится»70.
Очевидно, что для такой постановки вопроса имеются
достаточно веские основания. Нечеткая противопоставленность
грамматических и лексических значений, которые некоторые исследователи
считают нужным отдифференцировать друг от друга, по-видимому,
может послужить подтверждением мнения, изложенного выше
относительно смысла и значения грамматичности.
В частности, противопоставление так называемых
грамматической и лексической семантики, проводимое в так называемых
развитых языках по степени или уровню грамматического
обобщения71, не может оказаться достаточно строгим для так
называемых неразвитых «экзотических» языков. К примеру, известно, что
не меньшей степенью обобщенности, абстракции обладают числа
(числительные). В абхазском языке, отличающимся определенной
степенью полисинтетизма, числительное может оказаться
включенным в цельнооформленную (подобно единому слову) единицу.
Например, и-с-жәеиза-хьы-мацәаз-дуҟәа-н «они-мои-одиннадцать-
золотые-кольца-были», сы-хә-мацәазк «мой-пять-колец».
Интересно, что в выражении сы-хэ-мацэазк «мои-пять-колец» морфемы сы-
«мои» и хэ- «пять», являющиеся корневыми, элементами отдельных
слов стэы «мой» и хэба «пять», эквивалентны и как отдельные
языковые единицы и в плане их использования в функции аффиксов.
Что касается их определения как неграмматических
образований по степени абстрактности, то нет достаточных оснований
отдавать предпочтение какой-либо из них. Возникает вопрос, на каком
основании семантика корневой морфемы числительного относится
к лексической, а не грамматической категории, а семантика
местоимения - к грамматической, а не лексической?
70 Чикобава А. С. Описание системы языка и принципы
гомогенности. ВЯ, 1981, №4, с. 21.
71 Будагов Р. А. Язык - реальность - язык. М., 1983, с. 136, 137.
53

В плане изложенного любопытно обратиться к толкованию
понятия «грамматика», данному еще Аристотелем: «...о грамматике
не говорят, что она грамматика чего-то, и об искусстве музыки - что
она музыка чего-то; разве только через род они могут быть
обозначены как соотнесенные; грамматика называется знанием (курсив
- Т.Ш.) чего-то, но не грамматикой чего-то»72. И поскольку
истинность и ложность высказывания являются свидетельством знания
реальности и ирреальности связи предметов явлений
действительности, отображаемых адекватно/неадекватно определенными
языковыми выражениями, имеющими специфическое строение, то их
и справедливо, по-видимому, считать грамматическими, то есть
выражающими знание говорящим, мыслящим положение дел в
объективной действительности в указанном в цитате смысле.
Однако, дело, по-видимому, не в том, какой аспект языка
является грамматическим или неграмматическим, а в том с каких
позиций следует исследовать различные подсистемы языка для
адекватного их описания. Вместе с тем, изъятие обсуждаемого вопроса из
лингвистического анализа ограничивает исследователя при поиске
корреляции структур действительности, мысли и языка. И это
нацеливает поисковую мысль на анализ обыденных представлений о
логике отношении вещей, способов их выражения в языке как простой
достоверности, даже если они очень тонки и глубоки, и могут быть
в ряде случаев и адекватными действительности. То есть в этом
случае на первый план выдвигается не познавательная деятельность, а
коммуникативная функция языка, которая, по-видимому,
представляет иную область языковой функции.
Формализованный характер пласта «языка науки»
способствует, по-видимому, отражению предметной логики, точнее, -
отражению логики предметов, явлений действительности в мышлении и
языке в строго исчисляемой форме.
Взгляд на методологические основы с вышеуказанных позиций
позволяет предположить, что лингвистика, руководствующаяся
значением истины, следовательно, научным знанием, и
соотносящая весь свой материал с этом эталоном, имеет в своем основании
диалектико-материалистическую методологию как логику
познания объективной реальности, включая язык в целом.
Возвращаясь к анализу самого высказывания в абхазском языке,
следует подчеркнуть, что утверждение Т. П. Ломтева относительно
72 Аристотель. Категории. Соч. т. 2, с. 78.

соотношения осмысленности высказывания и его истинности,
вполне справедливое для приводимого автором примера, не приложимо
к рассматриваемому в настоящем материалу.
Как известно, в этом вопросе у исследователей нет единства
взглядов: вопросы, связанные с проблемой истинности, широко
обсуждаются как в философской, так и в современной
лингвистической литературе. Несмотря на скептическое отношение своих
противников, авторы некоторых как философских, так и
лингвистических исследований стремятся провести различие между
значением и смыслом73. В иных исследованиях эта категория для
естественных языков переводится в план правильности высказывания.
В частности, Ирена Беллерт утверждает: «Мы должны исходить
из того, что люди употребляют высказывания правильно - иначе
последовательный семантический анализ текстов был бы
невозможен»... О правильности же подобных высказываний должно
свидетельствовать то, что из них «мы можем извлекать следствия не
только на основании ограниченного класса высказываний, которые
могут быть признаны истинными». Отмечается к тому же, что они
имеют гораздо большее применение, чем умозаключения,
«определенные для формализованных языков»74.
Иначе говоря, в некоторых работах наблюдается стремление
их авторов отнести категорию истинностного значения к области
исследований или построений искусственных языков и
выражается сомнение в возможности его обнаружения в естественном
языке. Сошлемся в связи с этим и на высказывание А. Вежбицкой о
том, что в последнее время все более распространяется мнение,
согласно которому «построение - или обнаружение - универсального
семантического языка, способного быть метаязыком при описании
естественных языков, является главной задачей семантики. Этот
«семантический язык», как и естественные языки, должен состоять
из словаря - совокупности «семантических слов», то есть
семантически элементарных частиц, - и грамматики - совокупности
правил, определяющих сочетаемость этих частиц». Далее она отмечает,
что на повестку дня ставится проблема отождествления, «свед'ение
к одной и той же записи на метаязыке» выражений, которые экви-
73 См. об этом: Солнцев В. М. К вопросу о семантике или языковом
значении. Проблемы семантики. М., 1974, с. И.
74 Беллерт И. Об одном условии связности текста. Новое в
зарубежной лингвистике. Вып. VIII. М., 1978, с. 179.
55

валентны семантически, но отличаются по форме, поскольку
«отношения между элементами» семантического языка и естественного
языка далеко не являются взаимооднозначными, а именно одно и то
же значение в естественном языке может быть выражено многими
разными способами75.
По-видимому, одним из основных аргументов для
недоверительного отношения к этой проблеме является отсутствие у авторов
противоположных концепций точных методов установления
истинностного значения высказываний. Приведем замечание У. Куайна
по этому поводу, цитированное А. Вежбицкой: «Вообще
затруднительно, - отмечал Куайн, - решать вопросы осмысленности,
основываясь на случайных фактических ситуациях, не поддающихся
никакому систематическому и точному методу исследования. [...]
Истинность или ложность суждений, вообще говоря, действительно
покоятся на исследованиях, лишенных какой-либо систематической
и точной техники; однако рассмотрение проблемы осмысленности
выражения - его способности встречаться в составе суждений,
безразлично, истинных или ложных, - может оказаться полезным»76.
Между тем, согласно логической литературе, эти справедливые
требования были удовлетворены уже в античной философии, в
частности, в ней отмечается, что положение «между противоречащими
высказываниями нет ничего среднего, то есть третьего
высказывания (третьего не дано: {егШт поп (ЗаШг)» было сформулировано
Аристотелем в «Метафизике»77. И хотя существует мнение, что
«логика употребления любого выражения в обыденным языке не
определяется точно ни правилами Аристотеля, ни правилами
Рассела; в обыденном языке нет точной логики78, которое, в
определенном смысле может быть отнесено к обыденной речи, но, очевидно,
не к «обыденному языку» в целом, результаты анализа
естественного абхазского языка позволяют говорить о дифференциальном
отображении в нем категорий значения как простой
достоверности, так и истинностного. Осмысленность, правильность и
истинность речевых образований в абхазском обеспечивается не только
верной смысловой сочетаемостью составляющих их единиц, но и
75 Вежбицка А. Дескрипция или цитация. Новое в зарубежной
лингвистике. Вып. XIII, М, 1982, с. 238.
76 Там же, с. 242.
77 Кондаков Н. И. Логический словарь. М., 1971, с. 183, 184.
78 Стросон П. Ф. О референции. Новое в зарубежной..., Вып. XIII,
с. 86.
56

определенным способом организации формально-содержательной
стороны связи, способствующим выражению значений
соответственно истинностного или простой достоверности. Обратимся к
свидетельству конкретных примеров: атемпература 0°ианнеиуа ауп
ацьуа аншэуа «температура 0° она-когда-достигающей-являющая-
ся оно-есть ртуть она-когда-замерзающей-являющаяся» (ртуть
замерзает при 0° градусов). Казалось бы, высказывание безупречно
организованное и формально и по смыслу, должно быть верным по
всем параметрам. И, тем не менее, это высказывание отображает
связи предметов объективного мира неадекватно, искаженно,
ложно. Сравним приведенное высказывание с высказыванием,
наполненным теми же лексическими единицами, но отличающегося от
первого тем, что его компоненты будет объединены не
утвердительной, а отрицательной формой связки, то есть не посредством ауп
«оно-есть», а акэым «оно-не-есть»: атемпература 0°ианнеиуа акәым
аџьуа аншэуа «температура 0° она-когда-достигающей-являющая-
ся оно-не-есть ртуть он-когда-замерзающей-являющаяся» (ртуть
замерзает не при 0°). Приведенное высказывание, противоречащее
первому высказыванию, является истинным. Оба приведенных
высказывания различаются по качеству: первое - утвердительное,
второе - отрицательное, и по значению: первое - ложное, второе
- истинное, так как ртуть замерзает не при 0°.
Говоря словами Аристотеля, «что же касается сущего в смысле
истинного и не-сущего в смысле ложного, то оно зависит от
связывания и разъединения, а истинное и ложное вместе - от
разграничения членов противоречия, а именно: истинно утверждение
относительно того, что на деле связано, и отрицание относительно того,
что на деле разъединено»79. Можно полагать, что по поводу
подобных высказываний Аристотель говорил: «только в тех случаях, где
одно противолежит другому как утверждение и отрицание, имеется
та особенность, что одно из них всегда истинно, а другое ложно»80.
Вероятно, подобные конструкции и были названы Аристотелем
высказываниями. Сошлемся на первоисточник: «Высказывание же
есть один из [членов] противоречия, а противоречие - такое
противопоставление, которое само по себе не имеет ничего
промежуточного»81.
79 Аристотель. Метафизика. Соч., т.1, М., 1975, с. 186.
80 Аристотель. Категории. Соч. т.2, М., 1978, с. 85.
81 Аристотель. Вторая аналитика. Соч. т.2, с. 260

На основании вышеизложенного, высказываниями именуются в
наших исследованиях только те образования, которые отображают
истинностное значение, и истинность которых устанавливается на
основании операций контрадикторного противопоставления. Сама
же истинность детерминирована объективной реальностью.
Между тем, следует заметить, что оба приведенные
высказывания отображают «экзистенциональный провал» в том смысле, что
утвердительное высказывание оказалось ложным, а отрицательное
- свидетельствующим об отсутствии подобной связи указанных
явлений в объективной действительности. Следовательно, отрицание
и ложность не являются коррелятами, как и утверждение и
истинность. Мало того, истинность и существование не являются
тождественными понятиями, точнее, отображающими тождественные
явления, так же как ложность не эквивалентна отрицанию: истинность
высказывания может быть обозначена посредством отрицания, как
и ложность - посредством утверждения.
Примеры высказываний, отображающих соответствие
утверждений - существованию, и истинности, а отрицания -
несуществованию и ложности были даны выше. Подчеркнем лишь то, что
истинность высказываний не задается субъектом мысли и речи, она
детерминирована объективной реальностью.
На основании изложенного можно сделать вывод, что
существенными для языка и его исследования являются не только
осмысленность и неосмысленность, правильность и неправильность
языковых выражений, покоящихся на так называемой
грамматической и семантической валентности, но и такие характеристики, как
истинность, ложность, простая достоверность. Эти значения его не
могут игнорироваться языкознанием, если не сводить задачи только
к исследованию чисто формальных внешних связей языковых
единиц, иначе, к чисто формалистическому анализу. Подобный подход
к исследованию и интерпретации материала будет приводить к
игнорированию сущности одной из основных функций языка - быть
средством абстрактного мышления. Иначе, язык в этом случае не
будет охвачен полностью в процессе исследования.
Возвращаясь к анализу конкретных примеров, отметим, что
преобразование «Луне холодно» в отрицательное «Луне не
холодно» - ничего не меняет. Отрицательный вариант не становится ни
осмысленным, ни истинным: с самого начала бессмысленность
была вызвана нарушением семантической валентности. Для
пояснения существа вопроса обратимся к операции преобразования вы-
58

оказываний: атемпература 0° ианымнеиуа ауп аџьуа аншэуа
«температура 0° она-когда-не-достигающей-являющаяся оно-есть ртуть
она-когда-не-замерзающей-являющаяся».
Преобразование позитивных выражений, являющихся
компонентами высказывания, в негативные не изменяет ложное значение
высказывания, являющегося по качеству утвердительным в целом.
Очевидно, что преобразование языковых выражений,
обозначающих позитивность, в языковые выражения, обозначающие
негативность и наоборот в абхазском не может быть приравнено
к преобразованию истинных высказываний по утвердительности
и отрицательности, которые производятся посредством
конвертирования лишь связки экзистенциональности ауп «она-есть», акэм
«оно-не-есть». Существование/несуществование, обозначенного
всем истинным высказыванием явления в объективной реальности
фиксируется самой связкой, однако истинность утверждаемого или
отрицаемого говорящим зависит от соответствия действительности.
Что касается «отрицания» в других языковых выражениях,
то оно нерелевантно в подлинном смысле отрицания как
отсутствия, несуществования. И одинаковое звучание этих морфем «м»
в связках и других выражениях является лишь результатном амо-
морфемности. Отрицательной морфемой же, включенной в связку,
обозначается отсутствие отношения связи между двумя явлениями,
отображенными двумя соответствующими выражениями,
объединенных связкой. В других случаях отрицательная морфема
включена в одно из выражений, которое соотнесено с другим отношением
связи. Поэтому морфемой обозначается не отсутствие связи между
явлениями действительности, обозначенными этими выражениями,
а наличие у одного явления, предмета негативного качества,
свойства, признака, и т.п.
Если же отрицательная морфема входит в «глаголоподобную»
форму, то в определенных случаях (подробнее об этом ниже),
основой которой является нарицательное имя, то ею обозначается
отсутствие отношения в плане вхождения объема одного понятия в
объем другого (отсутствие родо-видовых отношений).
Вернемся к сопоставительному анализу высказывания и
эквивалентного ему в определенном отношении выражения, не
являющегося таковым (высказыванием). То есть, сопоставим
высказываниям конструкции, наполненные теми же семантемами, но
объединенными не посредством связки экзистенциональности, а
иными средствами: атемпература 0° инеит, азы шэит «температура
59

0° она-достигла, вода замерзла». Сравним это выражение с
высказыванием атемпература 0° ианнеуа ауп азы аншэуа «температура
0° она-когда-достигающей-являющаяся оно-есть вода она-когда-за-
мерзающей-являющаяся».
Эти языковые образования, казалось бы, очень близкие, не
тождественны. Компоненты второго выражения, собственно
высказывания, являются взаимосвязанными и
взаимообусловленными единицами: взаимосвязь здесь организована копулой, тогда как
компоненты первого выражения объединяются лишь посредством
интонации.
Иначе говоря, в первом выражении мы имеем
последовательность событий, обозначенных в нем, связь которых
устанавливается субъектом мысли лишь интуитивно, так как она не имеет
вербального имплицитного выражения в виде слова. Следовательно, в
первом случае имеется лишь последовательность отдельных
языковых образований (как мы их называем, сообщений), которые
интуитивно могут быть определены как обозначающие явления,
взаимосвязанные отношениями зависимости. Но сами выражения не
составляют целого, взаимосвязанного образования. Об этом может
свидетельствовать и то, что сообщения, объединенные в речи, могут
быть разъединены и использованы как самостоятельные, отдельные
единицы, отображающие законченность мысли. (Отметим и то, что
соединение их союзами, точнее союзными морфемами, ничего не
может изменить). Например, атемпература 0° инеит. «температура
достигла 0°», азы шэит «вода замерзла». Поясним сказанное:
например, выражение ала шуеит, аха аҽы ҳәуеит «собака лает, но лошадь
пасется» может быть организовано и без противительного союза
как ала шуеит, аеы ҳәуеит «собака лает, лошадь пасется». Так оно и
используется в основном, но слушающий интуитивно
противопоставляет компоненты выражения.
Вместе с тем, это выражение может быть использовано и с
интонацией перечисления, как обозначающее события, не связанные
между собой и происходящие в определенной последовательности
или одновременно. В этом случае компоненты выражения не будут
ни противопоставляться, ни отображать наличие какого-либо
отношения между ними. Они будут обозначать вполне самостоятельные,
отдельные явления, наличествующие в объективном мире вполне
самостоятельно, как и в языке. Если же придать такую же языковую
организацию высказыванию, выражению, обозначающему явления,
связанные регулярными отношениями, например, атемпература 0°
во

инеиуеит, аха азы шэуеит «температура 0° она-достигает, но вода
замерзает», то такое выражение будет абсурдным. Вместе с тем,
компоненты этого выражения можно объединить интонацией
перечисления, как и в примере ала шуеит, аеы ҳәуеит «собака лает,
лошадь пасется». Казалось бы, в этом случае семантическая
валентность компонентов и этого выражения должна была бы позволить
организовать их по типу приведенному выше. Но такая связь, как
это видно из приведенного примера недопустима.
Что касается компонентов высказывания, каковыми являются
атемпература 0° ианнеиуа... «температура 0° она-когда-достигаю-
щей-являющаяся...», азы аншэуа... «вода оно-когда-замерзающей-
являющаяся...», то они не могут быть объединены ни посредством
противительного или какого-либо иного союза, ни посредством
интонации перечисления. Не могут быть они и разъединены и
использованы в качестве самостоятельных коммуникативных единиц.
Эти компоненты составляют единое целое. Заметим, что они могут
использоваться в качестве реплик как ответы на вопросы.
Иначе говоря, эти компоненты являются частями целого -
высказывающей речи. Их разобщенность в смысле отсутствия
обозначенных явлений можно выразить лишь посредством отрицательной
формы связки экзистенциональности, причем, обязательным
является и наличие в едином выражении обеих, разъединяемых частей
как составляющих дизъюнктивное высказывание.
Поясним сказанное на примерах: образование атемпература 0°
ианнеиуа акэм... «температура 0° она-когда-достигающей-являюща-
яся оно-не-есть...» не может быть использовано как
самостоятельная единица коммуникативного назначения, так как выражает
незаконченную мысль: обозначая определенную меру недостаточности,
оно требует дополнения второй частью высказывающей речи.
Все эти особенности сохраняются и в том случае, когда вместо
отрицательной формы связки используется утвердительная, то есть
атемпература 0° ианнеиуа ауп... «температура 0° она-когда-дости-
гающей-являющаяся оно-есть...». Они могут быть или только
конъюнктивными, или только дизъюнктивными.
Что же создает эти различия, точнее, способствует
отображению в вербальных формах этих различий? Почему эти выражения,
наполненные одними и теми же лексемами, отображают различные
значения?
По-видимому, в высказывающей речи компоненты составляют
органическое единство целого, тогда как во вторых образованиях
61

наличествуют компоненты, обозначающие механическое целое.
Любопытно, что язык «дифференцирует» эти единицы
посредством определенных форм выражения. Различия в основном в самих
вербальных формах заключаются в том, что высказывания имеют
расщепленную форму предиката, тогда как в последовательности
сообщений используются сращенные предикаты.
Поясним сказанное: предикатом высказывания является
фактически ауп «оно-есть», если члены подмножества атемпература
0° ианнеиуа «температура 0° она-когда-достигающей-являющая-
ся», и азы аншэуа «вода она-когда-замерзающей-являющаяся». То
есть, если субъект мысли рассматривает отношения компонентов
относительно ауп «оно-есть», они являются
подлежащими-субъектами 82, а ауп «оно-есть» - предикатом.
Однако если высказывание рассматривается как отображающее
отношения зависимости, то предикатом будет атемпература 0°
ианнеиуа ауп... «температура 0° она-когда-достигающей-являющаяся
оно-есть». И здесь мы имеем расщепленный аналитический
предикат. То есть первый компонент высказывания, объединенный или
выделенный предикатом существования ауп «оно-есть»,
обозначает наличие определенного явления или предмета, которое связано с
другими явлением, предметом действительности, наличие которого
необходимо для отображения целого. Возможно, в этом и
заключается суть актуального членения.
Вопрос актуального членения в абхазском языке, как
известно, отражает свою специфику. Об этом подробнее сказано в нашей
работе «Категория наклонения в абхазском языке»83. В настоящем
мы не будем останавливаться на этом вопросе. Заметим только то,
что благодаря актуальному членению посредством связки ауп «оно-
есть» субъект мысли получает возможность отразить в
соответствующем выражении как утвердительную, так и отрицательную форму
выражения мысли, тогда как в эквивалентных определенным
высказываниям выражениях этого сделать нельзя. Точнее, посредством
отрицательной морфемы можно выразить негативный характер
отражения свойства, действия и т.п. Это способствует тому, что
высказывания и связанные сообщения отображают дифференцирован-
82 См. об этом подробнее: Шакрыл Т. П. Морфология
синтаксических образований..., с. 164 и далее.
83 Подробнее в Шакрыл Т. П. Категория наклонения в абхазском
языке. Тбилиси, 1981, с. 45 и далее.
62

но контрадикторные и контрарные отношения положительных и
отрицательных форм соответствующих выражений.
Следует оговорить и тот момент, что не любой сращенный
предикат отображает только позитивность и негативность, т.е.
выражает контрарные отношения противопоставленных выражений по
положительности и отрицательности. Остановимся несколько
подробнее на этом вопросе.
Обратимся к конкретным примерам: Нина дызгабуп «Нина она-
девочкой-является» (Нина девочка), ацьаз ифымцамюангаюуп «медь
она-электропроводной-является» (медь электропроводна). В
приведенных двух выражениях предикаты-сказуемые выражены
сращенными формами. Противопоставим им отрицательные формы
предикатов: Нина дызгабым «Нина она-девочкой-не-является» (Нина
не девочка), ацьаз ифымцамюангаюым «медь она-электропровод-
ной-не-является» (медь не электропроводна). Оба этих выражения
сходные по содержанию: и первое и второе обозначают вхождение
объема меньшего понятия в большее, в первом случае, т.е. в их
утвердительных формах. Во вторых случаях они обозначают
отрицание вхождения объемов понятий, обозначающих субъекты этих
выражений в объемы понятий предикатов. Казалось бы, мы имеем два
эквивалентных выражения, отличающихся только смыслом.
Однако эти выражения различаются не только по смыслу, но,
очевидно, и по содержанию, если в понятие «содержание»
вкладывать объем понятий.
Что же меняет это? Какие различия отражаются этими
выражениями в связи с различием их содержаний?
Дело в том, что, хотя обоими предикатами в первом и втором
выражении обозначается утверждение вхождения меньшего
понятия в объем большего понятия, а во втором случае отрицание этих
отношений, значения этих выражений имеют существенные
различия. Выражения ацьаз ифымцамсоангаюуп «медь электропроводна»
и ацьаз ифымцамсоангаоым «медь не электропроводна»
различаются в своем противопоставлении по значению т.е. утвердительная
форма выражения отображает истинностное значение, тогда как
отрицательная - ложное.
Что касается выражений Нина дызгабуп «Нина девочка» и
Нина дызгабым «Нина она-не-девочка», то их противопоставление
не приводит к тому, что они отображают соответственно
истинностное и ложное значения. Оба этих выражения могут оказаться как
истинными, так и ложными. Точнее, в самих выражениях не получает
63

отражение истинность или ложность выражений, подобно первым.
Иначе говоря, эти выражения обозначают простую достоверность.
Что же это меняет для языка? Дело в том, что выражения,
отображающие ложное значение являются непригодными ни в целях
абстрактного обобщенного мышления, ни в целях коммуникации.
Они не могут быть включены в состав выражений, отображающих
обыденное мышление, обыденную речь. Иначе, они не являются
сообщениями, их квалификация как высказываний, но простых будет
более адекватна. К тому же высказывания отличаются от сообщений
тем, что их модальные парадигмы имеют определенные различия:
высказывания имеют парадигму, состоящую из утвердительной и
отрицательной модальных форм, тогда как для сообщений
характерна парадигма с широким спектром модальных значений.
Поясним сказанное: в абхазском утвердительное и
отрицательные значения характерны лишь для связки экзистенциональности
ауп «оно-есть» и глаголоподобных форм, в основе которых лежат
имена, то есть лексический компонент которых является именной
формой. Приведем пример: Ды-згаб-уп «она-девочка-есть», ды-
згабы-м «она-девочка-не-есть». Однако, эти образования могут
получить иную модальную форму. Например, ды-згабы-нда «она-де-
вочка-была-хотя-бы», т.е. хоть бы она была девочка, а не допустим,
девушка, женщина и т.п.
Примечательно, что и высказывания могут получить подобное
модальное оформление: и-ифымцам<оанга<оы-нда «оно-электропро-
водник-был-хоть-бы». Однако в этом случае предикаты
высказывания придают ему ложное значение. Иначе, если предикат
высказывания получает форму желательного наклонения, например, ацьаз
ифымцамюангасоында «медь она-электропроводник-была-хоть-бы»
означает, что медь не является электропроводной, и субъект мысли
и речи изъявляет желание, чтобы она была таковой. Следовательно,
такое высказывание является ложным.
Заметим, что подобное выражение может отображать и другой
оттенок мысли: говорящий может быть не осведомлен о свойствах
меди. И ему хочется, чтобы у меди оказалось это свойство. Однако
такое выражение не отображает самих свойств предмета речи, и
модус не может квалифицироваться как отображающий объективное
значение. Таким образом, это выражение оказывается не
высказыванием, а сообщением, в котором объективное модальное значение
оказывается лишь основой, на которое накладывается субъективное
модальное значение. Это придает выражению совершенно другое
64

значение - простую достоверность, а не истинностное значение. По-
видимому, если высказывания, точнее, значение высказываний
детерминировано объективной реальностью, то значение сообщений
отношением субъекта мысли и речи. Иначе говоря, высказывание и
сообщение по-разному соотнесены с действительностью, что и
отображается вербальными формами посредством модальных значений.
Итак, в основе дифференциации высказываний и сообщений
лежит различие модальных значений, отображаемых предикатами
этих выражений.
Остановимся несколько подробнее на этой проблеме в
следующем разделе.
5. Т. Шакрыл
65

II. 4. НЕКОТОРЫЙ СОПОСТАВИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ
МОДУСОВ ВЫСКАЗЫВАНИЙ И СООБЩЕНИЙ
Как известно, категория модальности широко обсуждалась и
обсуждается как в языкознании, так и философских дисциплинах.
В. 3. Панфиловым отмечается, что в качестве признака,
свойственного всему предложению в целом, наряду с предикативностью стала
рассматриваться модальность. «Однако по вопросу о сущности этой
категории, ее отношении к логической модальности... существуют
самые разнообразные и противоречивые точки зрения»84.
Точка зрения, согласно которой суждения имеют различную
модальность в зависимости от характера объективных связей,
отражаемых в них, а точнее, в зависимости от характера отношения
между предметом и признаком, восходит к Аристотелю. На этом
основании некоторыми авторами выделяются «три вида суждений:
суждение возможности, или проблематическое суждение, суждение
действительности, или ассерторическое суждение, и суждение
необходимости, или аподиктическое суждение, модальность которых
определяется следующим образом: «Суждение возможности - это
суждение, в котором отображается возможный признак предмета.
Суждение действительности - суждение, в котором отображается
действительный признак предмета. Суждение необходимости -
суждение, в котором отображается необходимый признак предмета»85.
В. 3. Панфилов дает обстоятельный анализ и других положений по
указанной проблеме и выдвигает требование, согласно которому
«решение вопроса, будут ли соответствующие суждения
отличаться по логической модальности, должно определяться тем, будут ли
при этом эти суждения различаться только по своему содержанию
или же они будут различаться и по своей форме?», поскольку В. 3.
Панфилов считает, что в качестве основания деления суждений как
формы мышления может выступать только такой признак, который
позволяет выделить разновидности этой формы мышления86.
84 Панфилов В. 3. Взаимоотношения языка и мышления. М., 1971, с. 174.
85 Панфилов В. 3. Взаимоотношения языка и... М., 1971, с. 184.
86 Там же, с. 185.
6в

Применительно к нашему материалу
суждением-высказыванием действительности следует признать простое высказывание аџьаз
ифымцам<оанга<оуп «медь электропроводна», ала цстэуп «собака
- животное» и подобные образования, отображающие отношения
субсумции. Однако, как отмечалось выше, к ним не могут быть
причислены, выражения, обозначающие отношения единичных и
общих понятий, типа Орыхэ цэуп «Орыху бык» и т.п.
Надо заметить и то, что из этой классификации выпадают и
отрицательные высказывания, которые по своему экзистенциональному
значению не могут быть отнесены к ассерторическим суждениям.
Иначе говоря, если логическими суждениями являются такие
выражения, которые отображают объективные отношения
предметов, явлений внешнего мира, то их модальное значение должно
быть детерминировано реальностью, т.е. истинностным значением.
Этим именно характеризуются высказывания. Что касается
квазивысказываний, то сами по себе они отражают простую
достоверность, проверяемую на конкретном факте.
По-видимому, отрицательная форма квазивысказываний
должна обозначать не отрицание типа, отображаемых высказываниями,
а негативное значение, допустим, «Орыху небык», как предмет,
определяемый по негативному признаку «быковости».
Обратимся к анализу свойств модальности возможности.
Приведем примеры простых высказываний и
квазивысказывания, трансформированных в модальность возможности: ацьаз
ифымцамюангасоызар акэхап/калап «медь она-электропроводна,
возможно/вероятно», Орыхэ ицэызар-калап/акэхап «Орыху он-бык,
возможно/вероятно».
В приведенных примерах модальность возможности выражена
словами акэхап/икалап «возможно/вероятно». Именно семантика
этих слов и придает выражениям значение модальности
возможности, точнее, содержание, обозначающее соотнесенность с
действительностью как возможного явления, или взаимосвязи
субъекта и предиката выражений, как возможных. Однако, это значение
возможности имеет скорее смысл допущения говорящим указанных
взаимосвязей. Иначе, выражения отображают скорее субъективный
план допущения возможности, чем констатацию факта
возможности. В связи с последним собственно высказывание теряет
объективный характер отображения взаимосвязи явлений предметов,
обозначенных субъектом и предикатом. Последнее трансформирует
высказывание в квазивысказывание.
5*
67

Попытаемся придать этим выражениям модальность
возможности при помощи слова алшоит «оно-имеет-возможность»
(возможно): аџьаз ифымцамсоангасоызар алшоит «медь она-элект-
ропроводник-если оно-возможно» (возможно, медь является
электропроводником), Орыхә [и]цәызар алшоит «Орыху он-бык-если
оно-возможно» (возможно, Орыху бык).
Если в предыдущих примерах модальность возможности была
выражена при посредстве связки ауп «оно-есть» в форме
«наклонения» возможности, то в последних выражениях это содержание
получает свое семантическое отображение: ал шара обозначает
семантически «быть-в-состоянии», «возможным-быть». Само же
слово алшоит является глаголом в форме изъявительного наклонения.
Эти выражения, как и предыдущие, отображают допущение
отношения понятий, обозначенных в приведенных выражениях.
Иначе говоря, этими выражениями обозначены не реальные
отношения возможности, а представление о них субъекта мысли и речи.
Субъективное представление говорящего может и не совпадать с
объективным положением вещей и об адекватности отображения
объективной реальности, очевидно, говорить нет оснований.
Обратимся теперь к анализу модуса необходимости в простых
образованиях. Приведем примеры: Орыхэ ицэызароуп «Орыху он-
бык-должен-быть», аџьаз ифымцамсоанга<оызароуп «медь она-элек-
тропроводна-должна-быть». В приведенных выражениях, в отличие
от предыдущих, модальное значение получает выражение в форме
глагольного наклонения. Однако само значение необходимости не
является обозначением собственно объективного содержания
отношения явлений. Поясним сказанное: субъект мысли в этих
выражениях представляет связи как необходимые с его точки зрения.
Иначе, он считает, что Орыху должен быть быком, но вполне может
быть, что Орыху не бык, корова.
Что касается второго выражения, то в нем объективные
отношения явлений действительности отражены, пожалуй, более
определенно, хотя и в этом выражении субъективный план выражен
достаточно выпукло. К тому же в нем отображается
дополнительная мысль о том, что речь идет о каком-то предмете не
электропроводном, принимаемым кем-то за медь, а субъект речи опровергает
мнение собеседника аргументом о не электропроводности данного
предмета.
При всем этом, возможно, подобные выражения правомерно
квалифицировать как высказывания, отображающие модус необхо-
68

димости как объективное модальное значение, хотя и с некоторыми
оговорками. Что же касается сообщения, то им выражено не
объективное модальное значение необходимости, отображающее
адекватное положение дел, а просто мнение говорящего.
Возвращаясь к вопросу о модальном значении возможности,
следует заметить еще одно весьма существенное обстоятельство,
которое препятствует квалификации приведенных выражений, как
отображающих модус возможности.
Дело в том, что выражения, обозначающие действительность
и возможность, структурно не различаются. И если «характер
объективных связей, отражаемых в суждении (по-видимому, и в
сообщении - Т.Ш.), только в том случае может служить в качестве
основания деления суждений (и сообщений - Т.Ш.), если
суждения, в которых отражаются связи возможные, действительные и
необходимые, будут отличаться друг от друга не только по своему
содержанию, но и по своей форме, ибо в качестве основания
деления суждений как формы мышления может выступать только
такой признак, который позволяет выделить разновидности этой
формы мышления»87, то считать эти выражения обозначающими
различную, во всяком случае, грамматическую модальность,
по-видимому, неправомерно. Приведенные выражения имеют в качестве
предикатов образования, которые могут квалифицироваться лишь
как обозначающие повествовательное наклонение, а выражения в
целом - модус действительности.
Обратимся в настоящем к вопросу об отображении модальных
значений сложными выражениями. В высказывающей
(истинностной) речи объективные модальные значения, как известно, имеют
иную и форму отображения модальности, и иной характер
отображения этих содержаний. Прежде всего, следует заметить, что в
сложной высказывающей речи в противоположность простым
образованиям, которыми отображается в отдельности один из видов
модальных значений, отображаются все виды объективных модальных
значений: возможности, вероятности
(действительности/недействительности) и необходимости. Они включаются в высказывание
поэтапно, по ходу конструирования высказывания.
На первом этапе часть речи, выдвигающаяся в качестве
выражения, подлежащего постулированию как утверждаемого или
отрицаемого, отображает потенциальную действительность как
87 Панфилов В. 3. Взаимоотношение языка и ..., с.185.

возможность наличия обозначенного ею явления. Объективность,
тождественность реальности значения этой модальности, очевидно,
не подлежит сомнению: она аксиоматична, истинность ее
самоочевидна. Ведь общеизвестно, что температура в объективном мире
может достигать 0° в каком-либо месте, у какого-либо предмета,
явления действительности, хотя эта возможность реализуется не
всегда; то же самое характерно и для замерзания воды.
Иначе говоря, этими структурами отображается возможная
действительность вообще всего бесконечного множества,
обозначенных частями высказывающей речи явлений в объективной
реальности. Следует подчеркнуть и то, что в этом случае речь идет о
такой возможности, которая существует в потенции, а не о
допущении актуального существования чего-либо, подобно тому, как это
отображено в простых образованиях. Вероятно, подобное значение
модальности и правомерно квалифицировать как возможность,
существование в модусе возможности предмета, явления
объективного мира.
В статье «Возможность и действительность» (Философская
энциклопедия) подчеркивается, что еще в древности началось
теоретическое исследование этих категорий, что Аристотелем была
дана первая всесторонняя их разработка. Он в противоположность
метафизическим взглядом философов мегарской школы,
утверждавших, что только действительное возможно, а недействительное
невозможно, доказал, что «такие утверждения упраздняют [всякое]
движение и возникновение...», и обосновал «различие
возможности (глмхцг?) и действительности (еугругш)». Там же отмечается, что
«Аристотель выяснил связь этих категорий с движением, которые
он понимал как переход возможности в действительность»:
«осуществление того, что существует в возможности... есть движение».
Аристотель считал, что возможность есть нечто существующее, а
не только мыслимое; «он дал формально-логическое определение
возможного и невозможного и рассмотрел различные виды
возможности». В указанном сочинении утверждается, что «диалектический
материализм рассматривает возможность и действительность как
категории, объективно существующие свойства самого бытия, не
зависящего от сознания»88.
Очевидно, что сложное высказывание отображает объективное
модальное значение возможности в плане цитированного выше по-
88 Философская энциклопедия, М., 1960. т. 1, с.269.

\ ложения. Однако это модальное значение отображено только частью
I высказывающей речи, то есть первой и третьей частями, еще не
объединенными связкой экзистенциональности как уже существующие
Явления. Связка существования/несуществования ауп «оно-есть»
вводится только на следующем этапе рассуждения. И тогда мы
имеем структуру типа атемпература 0° ианнеиуа ауп... «температура 0°
она-когда-достигающей-являющаяся оно-есть...». Это утверждение
(отрицание) при связке акэым «оно-не-есть» обозначает модус
вероятности, действительности/недействительности возможного, но
не модус возможности. В свою очередь, модус возможности, не
утверждаемый или не отрицаемый, еще не отображает модальности
возможности.
Возможность и вероятность представлены в Философской
энциклопедии как дифференцированные категории: «Возможность»
- как «объективно существующая тенденция предмета»,
возникающая на основе «той или иной закономерности развития предмета»
и выражающая эту закономерность; действительность
квалифицируется как «объективно существующее единство закономерности
развития предметов и всех ее проявлений»89, а вероятность как
«величина, характеризующая «степень возможности» некоторого
события, которое может как произойти, так и не произойти»90.
Заметим, что и для выражений обыденной речи, то есть в
квазивысказываниях появляются все те же свойства модусов.
Например, Нина данаауа ауп... «Нина она-когда-приходящей-являющаяся
оно-есть...» отображает модус возможности и вероятности. Как и в
высказывании, в квазивысказывании модус возможности
обозначает потенциальную действительность, которая получает вербальное
выражение в так называемой инфинитной форме.
Что касается языковой формы обозначения вероятности, то в
противоположность инфинитным выражениям, обозначающим
потенциальную, возможную действительность, ими обозначается
финитность языкового выражения, Явлениями действительности,
выраженными инфинитными образованиями, представлен
континуум явлений, финитными - дискретность, прерванность этой
беспредельности, как частное проявление этого явления.
Однако следует заметить, что возможность появления
событий, обозначенных в высказывании и квазивысказывании, имеют
89 Тамже, с.269
90 Тамже, с.244
71

существенное различие в том отношении, что в высказывании эта
возможность является извечной, будучи законом природы, тогда,
как в квазивысказывании она зависит от существования некоторого /
отдельного предмета в широком смысле, то есть от существования I
субъекта «Нина», которое, как известно, не вечно. И естественно,
вероятность событий зависит от потенциальной возможности
действительности. Поэтому вероятность проявления явления,
обозначенного в высказывании, извечна, тогда как вероятность проявления
явления в части квазивысказывания не является таковой. Ко всему,
существование самого предмета, явления жестко не обусловлено.
Об этом подробнее ниже.
Обратимся теперь к вопросу о модусе необходимости. Как
видно из высказывания, объективная модальность необходимости
характерна для всего выражения в целом. Дело в том, что
высказывание будет отображать истину только в том случае, если выражение,
обозначающее вероятность и являющееся частью высказывания,
будет дополнено соответствующим выражением, обозначающим
явление, взаимосвязанное с первым. А таковыми могут быть только
совершенно определенные единицы. «Одно всегда имеется в связи
и не может быть разъединено, другое же всегда разъединено и не
может быть связано»,91 - говорит Аристотель. Такой частью целого
высказывания, как известно, является азы аншэуа «вода она-когда-
замерзающей-являющаяся». Итак, высказывание в целом
отображает объективное значение модуса необходимости, а модусы
возможности и вероятности наличествуют уже в высказывании в снятом
виде.
Что касается выражений обыденной речи, в данном случае
квазивысказывания, то оно, хотя формально во многом сходно с
высказыванием, но не отображает объективного значения модуса
необходимости. То есть явление, связанное с Нина данаауа ауп... «Нина
она-когда-приходящей-являющаяся оно-есть...» может быть
связано с любым семантически с ним валентным выражением,
обозначающим любые в этом плане сочетаемые с первым явления. Таковыми
могут быть Лина данцо «Лина она-когда-уходящей-являющаяся»,
ахәыҷы данышьҭало «ребенок он-когда-укладывающийся-являю-
щийся», (когда ребенок укладывается) и много подобных явлений.
Таким образом, объективные модальные значения независящие
от воли и мнения говорящего, в абхазском проявляются только в
91 Аристотель. Метафизика. Соч., т.1, М, 1975, с. 250.

высказывающей речи. Вместе с тем высказывающая речь весьма
ограничена в выражении других видов модальных значений.
Поясним сказанное. В абхазском языке имеется весьма
широкий спектр модальных значений, получающих свое выражение в
различных формах предикатов. Однако в них отображается не
независимые от воли и мнения говорящего модусы, а напротив,
отображающие именно субъективный план отнесения явления к
действительности.
Все эти виды модальных значений могут получить свое
формальное выражение и в высказывании посредством включения
различных морфем, выражающих эти значения. Однако в этом случае
высказывания теряют свое качество отображения объективного
положения дел. Приведем пример: атемпература 0°ианнеиуа акэзааит
азы аншэуа «температура 0° она-когда-достигающей-являющаяся
оно-пусть-есть вода она-когда-замерзающей-являющаяся» (пусть
вода замерзает при 0°). Приведенное выражение не может
квалифицироваться как высказывание, поскольку уступительное модальное
значение, включенное в прежнее высказывание, делает это
выражение ложным. Приведенное выражение фактически обозначает, что
вода замерзает не при 0° градусов, но субъект мысли допускает
такую возможность, что, как известно, не соответствует объективной
реальности.
Из приведенного анализа следует, что и простое и сложное
высказывания строго регламентированы в отображении модальных
значений. Напротив, выражения, относящиеся к обыденной речи,
имеют широкую парадигму модальных значений, хотя ими не
отображаются объективные модальные значения, не зависящие от
представления, мнения говорящего субъекта.
В связи с изложенным мы позволим себе привести достаточно
большую выдержку из рассуждений на эту в определенном смысле
тему Г. П. Грайса: «В философской логике бытует - и, более того,
является общим местом - представление о том, что значение по
крайней мере некоторых формальных символов, таких как
~, л, V, з, (х), 3(х), 1х*, отличается (при стандартной двузначной
интерпретации) от значения их аналогов в естественном языке, то
есть слов и выражении типа по! «не» апё «и» ог «или», 1^ «если»,
а11 «все», зате или а* 1еаз1 опе «некоторые» или «по крайней мере
один», {Ье (определенный артикль). Были, правда, логики, которые
пытались отрицать существование этих различий, но такого рода
точки зрения если и высказывались, то слишком поспешно и необ-
73

думанно; те же, кто был заподозрен в подобной «ереси»,
подвергались суровым гонениям.
Исследователей, склонных допускать наличие указанного
расхождения, можно, как правило, отнести к одной из двух
конкурирующих групп, которые я назову, соответственно, формалистической
и неформалистической. Вот набросок достаточно типичной
позиции формалиста. Постольку, поскольку логики занимаются
построением самых общих схем надежного и эффективного логического
вывода, формальная символика обладает решающим
преимуществом перед соответствующими выражениями естественного языка
(Выделено - Т.Ш.). Действительно, пользуясь формальными
символами, можно построить систему обобщенных формул, которые
могут рассматриваться как схемы логического вывода - или, по
крайней мере, эти формулы будут непосредственно связаны с
такими схемами. Такого рода система состоит, во-первых, из
определенного набора простейших формул, приемлемых в том случае, если
формальные символы имеют приписанное им значение; во-вторых,
в систему входит бесконечное число более сложных формул,
приемлемость которых уже менее очевидна, но может быть точно
установлена, исходя из приемлемости исходных формул. Тем самым
мы располагаем методом анализа различных" способов логического
вывода, в том числе таких, приемлемость которых сомнительна;
если же оказывается возможным применить разрешающую
процедуру, то тем лучше. Исходя из этого, принято считать, что наличие
в значении естественноязыковых выражений таких элементов,
которые не имеют соответствий среди формальных символов,
должно, с философской точки зрения, рассматриваться как недостаток
естественного языка, а сами эти элементы представляют собой не
более чем нежелательные наросты. Ибо из-за такого рода элементов
те понятия, в значение которых они входят, не могут быть строго
(или ясно) определены, и по крайней мере некоторым из
утверждений, использующих эти понятия, нельзя приписать определенного
истинностного значения. Неопределенность понятий неприятна и
вызывает возражения не только сама по себе, но и в силу того, что
она открывает дорогу метафизике - мы не можем быть уверены в
том, что эти выражения естественного языка не являются
«метафизически нагруженными». Поэтому рассматриваемые выражения, в
том виде, как они употребляются в естественном языке, нельзя
считать полностью приемлемыми, а при ближайшем рассмотрении они
могут оказаться вообще невразумительными. Правильная стратегия
74

состоит в разработке идеального языка, включающего формальную
символику; его предложения должны быть ясными, иметь строго
определенное истинностное значение и быть заведомо свободными
от всякой метафизики. (Выделено везде - Т.Ш.). Тем самым
основания науки станут на надежный философский фундамент, ибо
утверждения ученого будут выразимы (хотя и необязательно каждый
раз в действительности выражены) на таком идеальном языке. (Я
не хочу сказать, что все формалисты полностью согласятся с этим
изложением; но думаю, что каждый согласится хотя бы с какой-то
его частью).
Неформалистический ответ на это мог бы выглядеть примерно
так. Потребность философа в идеальном языке основана на
некоторых допущениях, принимать которые не следует. Это допущение о
том, что степень адекватности языка должна измеряться его
способностью служить нуждам науки; что выражение не может
считаться полностью понятным, пока мы не построим экспликацию или
анализ его значения; и что такая экспликация или анализ должны
иметь вид точной дефиниции, то есть быть выражением (или
утверждением) логической эквивалентности. Язык служит не только
целям научного исследования, но и многим другим важным целям;
мы можем прекрасно знать, что значит некоторое выражение (и тем
самым знать а Гогйоп, что оно имеет разумный смысл), и при этом
не знать того, как оно анализируется; сам же этот анализ может (и
так оно обычно и бывает) состоять в указании - возможно более
общем - условии употребления анализируемого выражения. Более
того, хотя нет сомнения, что формальные символы поддаются
систематическому логическому изучению легче всего, но существует
также множество рассуждений и примеров логического вывода,
выразимых на естественном языке и не выразимых на языке
формальных символов, которые тем не менее могут быть признаны вполне
надежными. Тем самым имеет право на существование
неупрощенная, и потому более или менее несистематическая, логика
естественно-языковых аналогов формальных символов; упрощенная
формальная логика может подкреплять и направлять эту логику,
(Выделено - Т.Ш.) но не в коем случае не вытеснять и не
подменять ее. На самом деле эти две логики не просто отличаются друг от
друга - они могут и противоречить друг другу: правила, верные для
формального символа, могут нарушаться для его
естественноязыкового аналога. ... Мое утверждение состоит... в том, что
разделяемая обеими сторонами убежденность в существовании указанных
75

различий есть, вообще говоря, не что иное, как их общая ошибка;
эта ошибка возникает из-за недостаточного внимания к характеру и
силе влияния тех условий и факторов, которые управляют речевым
общением»92.
Приведенная выдержка представляет особый интерес в аспекте
исследования абхазского языка в целом в том отношении, что
абхазский отображает обе отмеченные особенности языков: он, с
одной стороны, имеет подсистему, настолько формализованную, что
не нуждается ни в каких искусственных «улучшениях», с другой,
имеет подсистему, отображающую обыденную логику, так
называемую «логику естественного языка». Иначе им объемлются обе
разновидности логик, в нем четко проглядываются способ организации
речи сообразно его основным функциям: познавательной и
коммуникативной, что позволяет производить исследование языка в
целом в сопоставительном плане, для установления специфики речи,
предназначенной для коммуникации и познавательных целей.
Таким образом, анализ языка в плане функциональных
назначений его подсистем нацелен на определение того, как субъект речи
соотносит свои представления об окружающей его
действительности и каким образом отображает эти аспекты в речи, причем так,
чтобы эта речь отображала действительность.
Иначе, мы выходим на проблему, называемую в лингвистике
и философии теорией референции, которая тесно переплетается с
вопросом модальности языковых выражений.
В связи с изложенным уместно привести полностью, хотя и
достаточно большую, выдержку из работы Н. Д. Арутюновой:
«Референция - еще несколько лет назад этот термин нельзя было
встретить на страницах лингвистической литературы. Языковеды
не только им не пользовались, но едва ли были с ним знакомы.
Теперь он завоевал себе прочное место в науке о языке. Термин
референция (англ. ге&гепсе) имеет в своей основе английский глагол
Хо гейг «относить(ся) к объекту, иметь в виду (какой-нибудь
объект), ссылаясь на что-либо». Терминологическое значение глагола
и имени развилось из их обычного употребления в философской
логике в ходе обсуждения проблемы отнесения языковых
выражений к внеязыковым объектам (денотатам, номинатам, десигнатам,
референтам) и, шире, соединения мысли и реальности посредством
92 Грайс Г. П. Логика и речевое общение. Новое в зарубежной...,
Вып. XVI, М., 1985, с. 217-219.
76

языка. Не имевшие сначала терминологического характера, эти
слова - 1о ге&г и геГегепсе - получили преимущественное
распространение сравнительно со своими терминологизованными
аналогами - 1о ёепо!е, 1о (1е81§па1е «обозначать, указывать (на предмет)»
и йепоШюп, (1е51£па1;юп «обозначение, указание» - и дали общее
название не только соответствующим теориям и концепциям, но и
целому направлению семантических исследований, посвященных
важным логико-философским вопросам, связанным с
именованием, значением и обозначением, с одной стороны, и с такими
кардинальными для осмысления мира категориями, как существование и
тождество, - с другой. В круг этих исследований вошли и вопросы
гносеологии. В них рассматривается соотношение аналитической
и синтетической истин, необходимого (логического, априорного)
знания и знания эмпирического (апостериорного).
Непосредственный же предмет этих исследований составляет явление
референции. Референция - это отношение актуализованного, включенного в
речь имени или именного выражения (именной группы) к объектам
действительности. Очевидно, что референция субъекта определяет
логическое содержание суждения, его истинность. Поэтому
естественно, что явления, связанные с референцией, издавна привлекали
к себе внимание логиков. Однако в наши дни проблемы и решения,
давно известные логикам и философам, получили в лингвистике
новую жизнь (выделено - Т.Ш.). Вместе с тем и внутри философской
логики идеи, высказанные на рубеже XIX и XX вв., в последние
годы дали неожиданную вспышку и послужили исходным
пунктом развития новых концепций. Прилив интереса к проблемам
референции был вызван, прежде всего, расширением языковой базы
логического анализа за счет включения в нее материала обыденной
речи, рассматриваемой не только как реальность мысли, но и как
орудие коммуникации, а также за счет привлечения фактов,
относящихся к построению связного текста. Этому способствовала также
разработка вопросов прагматики, постепенно вошедших в
компетенцию логики. Данные естественных языков и их
лингвистическая интерпретация раскрыли логикам многие, остававшиеся ранее
незамеченными аспекты референции, и - в свою очередь -
логики, обратившись к повседневной речи, ввели в обиход лингвистики
способы ее логического анализа. В истории логики и лингвистики
- наук, вышедших из одного источника, после затяжного периода
взаимного отталкивания, вызванного более всего борьбой
лингвистики за самоопределение, началось сближение и плодотворное со-
77

трудничество, постепенно преодолевающее препятствия, связанные
с адаптацией логико-философского концептуального аппарата к
системам понятий и методов, отвечающих задачам лингвистики». И
далее отмечается: «Теорию референции интересует «возвращение»
языка к действительности, ее беспокоит вопрос о том, как
значимые единицы языка прилагаются к миру, благодаря чему они
могут понятным для адресата образом идентифицировать предметы.
В процессе формирования значений действительность «давит» на
язык, стремясь запечатлеть в нем свои черты; в ходе осуществления
референции язык ищет путь к действительности, актуализируясь в
речи. При изучении значения исследователь стремится отвлечься
от прагматического фактора, в частности от говорящего субъекта,
адресата, условий коммуникации и речевого контекста. Теория
референции не может сбросить со счетов прагматику речи (выделено
- Т.Ш.). Она вынуждена учитывать все основные типы отношений,
определяющие коммуникацию, то есть перекрестные связи между
языком, действительностью, ситуацией речи, говорящим и
адресатом. Это обстоятельство во многом определило линию развития
теории референции, в концептуальный аппарат которой постепенно
вошли такие понятия, как коммуникативная установка говорящего,
его интенции, фонд знаний собеседников, коммуникативная
организация высказывания, отношение к контексту и т.п.»93.
Возвращаясь к проблеме модусов, напомним, что поскольку
модусы, используемые в обыденной речи, отображают свою
специфику, определяемую в основном прагматикой, то и характеризуются
они иной парадигмой своих значений. На этом вопросе подробнее
мы и остановимся в следующем разделе.
93 Арутюнова Н. Д. Лингвистические проблемы референции. Новое
в зарубежной..., Вып. XIII, М., 1982, с. 5, 6, П.
78

ЧАСТЬ II
ЛЕКСИКА ЭТИКЕТА ОБЩЕНИЯ АБХАЗОВ, СВЯЗАННАЯ
С ПОГРЕБАЛЬНЫМИ (ТРАУРНЫМИ) ОБРЯДАМИ
I. ВВЕДЕНИЕ
Прежде чем обратиться к изложению анализа предлагаемой темы,
необходимо пояснить, что имеется в виду под обозначением
«погребальные (траурные) обряды». Заметим, что тема включает в себя
всю схожую систему обрядов, объединяющих ряд взаимосвязанных
составных элементов, обладающих некоторой структурой. То есть в
отличие от чисто этнографического или археологического
исследования проблемы погребального обряда, этнопсихолингвистический
анализ не может рассматриваться в плане только акта погребения.
Наша тема, представляя собой систему, отражающую
взаимоотношения сообществ, обслуживающих обряд на уровне речевого'
общения, в аспекте лингвистического исследования втягивает в
себя компоненты, не значимые для таких наук, как археология; она
выходит за рамки, объектов и такой науки, как этнография.
Иначе говоря, как система она (тема) членится на иное количество и
качественно отличается от первых составляющих компонентов. В
систему включается не только акт погребения, но и общение с
объектом, находящимся на смертном одре: анализу подлежит общение
с ним родни и соседей при его посещении как больного, его
предсмертное завещание, сообщаемое определенным лицам, прощение
с близкими, членами семьи. Сюда же входят такие компоненты, как
организация проводов усопшего по определенной модели, по
поводу которых проводятся совещания между родней. Иначе говоря,
здесь обговариваются такие моменты, как установление дня
похорон, прием соболезнующих (цэыцак ахҭәалара) и т.п. За всем этим
следуют и другие процедуры, связанные с поминанием усопшего,
такие как 9 дней, сороковины, 52 дня и годовщина.
Согласно изложенному выше, мы и устанавливаем следующую
систему компонентов:
79

I Введение
И. 1. Лексика этикета общения посетителей больного с
больным и его родней
11.2. Завещание (ауасиаҭ)
И. 3. а. Оплакивание усопшего ближайшими родственника
ми, причитания дочери (ацҳа лмыткәма)
И. З.б. Причитание сестры усопшего (аеҳәшьа
лмыткәма)
III. 1 Оплакивание усопшего соседями
Ш.2. Совет соседей и родственников по организации про
ведения похорон, проводимого мужчинами
П.1. ЛЕКСИКА ЭТИКЕТА ОБЩЕНИЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ
БОЛЬНОГО (АЧЫМАЗАОБАЦӘА) С БОЛЬНЫМ
Как известно, к тяжело больному человеку приходят
посетители (ачымазасобацэа) - родственники, соседи, друзья и т.п. Среди
посетителей бывают как женщины, так и мужчины.
Если больной в состоянии принимать пищу, женщины
приносят гостинцы (ачымазаю ихэы), если больной не в состоянии есть,
женщины приносят еду для дежурящих или посетителей.
В настоящем мы обращаемся к анализу модели общения,
участниками которого являются больной мужчина, посетитель -
женщина и члены семьи. Заметим, что речевое поведение
женщины-посетителя отличается от речи посетителя-мужчины.
Надо отметить и то, что берется огрубленная модель, так как
строгих стандартов для подобных ситуаций не приходится ожидать.
Как отмечает О. А. Лаптева, исследователи, имевшие дело с
языковыми и речевыми фактами, отмечают, что каждое речевое
произведение отдельного индивида обнаруживает в изобилии «приметы
индивидуальных речевых особенностей, индивидуального речевого
творчества»1.
Вместе с тем поведение женщин можно противопоставить
поведению мужчин: мужчины не приносят гостинцев, тогда как
женщины приходят с угощением. Уже одно это дает различие ситуаций,
способствующих дифференциации стандартов общения.
1 Лаптева О. А. Мысли В. В. Виноградова о социальных и
личностных факторах речи в связи с теорией литературного языка. ВЯ, №4, 1989,
с. 111.
80

Итак, начнем с анализа речевого общения, участниками
которого является женщина - посетительница больного. Посетительница
входит во двор или в дом, где имеется больной. Ее встречает кто-
либо из членов семьи.
Ачымазаш башы: Дышцакоу ачымазаш?
Ацшәмацәа иреиуоу: Дыгәгәоуп (ма: хәыҷык
даалҵуп). Арахь шәааи (ҳәа
ачымазаш дахьышьҭоу инеуеит.
Ацшәмацәа иреиуоу ачымазаш
башы илкыз аалымхны, егьи
ауадахь иналгит).
Посетительница: Как себя чувствует больной?
Кто-то из членов семьи больного:
Тяжел (или: немного лучше, -
сообразно ситуации). Проходите,
(заводит посетительницу в
комнату больного, принимает гостинцы
и выносит в другу комнату).
Приведенный диалог состоит из двух произнесений. Приведем
первое произнесение: Ачымазасо башы: Дышцакоу ачымазаш?
«Посетительница: Как себя чувствует больной? (Дословно: как
больной?)». Заметим, что анализируемое произнесение по форме
почти совпадает с выражением, являющимся обычно пустым. Как
отмечалось в исследованиях предыдущих лет фраза, ушцакоу/
дышцакоу, ашныка шәышцакақәоу? «Как ты? Как домашние?»
предполагает не столько узнать как на самом деле обстоят дела,
чаще всего спрашивающий знает, что всё благополучно. Однако
долг вежливости, этикет требует того, чтобы встретившиеся
осведомились о состоянии собеседника и его близких.
Вопреки этому, приведенная фраза имеет иное иллокутивное
намерение говорящего. Он на самом деле желает узнать, каково
состояние больного. Именно поэтому, член семьи отвечает не
стандартной фразой, как это бывает при обычных обменах вежливостью хар
имам «ничего», а сообразно состоянию больного. Следует заметить
и тот факт, что ответ: хар имам «ничего» мог бы быть и в подобной
ситуации. Однако содержание этого выражения обозначало бы вовсе
6. Т. Шакрыл
81

не то, что оно обозначало бы при обмене репликами вежливости.
Иначе, в подобной ситуации ответ хар имам обозначает, что
больному лучше. Именно ситуативное употребление данного выражения
наполняет его адекватностью содержания для слушающего.
Поясним сказанное: допустим, что родственник больного
встретился с посетительницей где-либо в другой ситуации.
Посетительница не знала, что X болен. Из вежливости она спросила, как себя
чувствует X. И если родственница ответила бы «хар имам» она не
могла бы даже предположить, что X болен. То есть при подобной
ситуации приведенное выражение не может быть наполнено
реальным смыслом, оно становится бессодержательным вне «фоновых
знаний»2.
Итак, какое иллокутивное намерение содержит первое
произнесение? На что рассчитано приведенное высказывание? Как
отмечалось выше, приведенная фраза в большинстве случаев используется
носителями языка как «пустая», то есть знак вежливости, точнее,
как принято называть в лингвистике, любезный вопрос. Однако в
данном тексте вопрос имеет совершенно иную цель.
У Ленерта эти вопросы и ответы классифицируются
следующим образом: «семантическое... высказывание в
вопросно-ответном диалоге, - пишет У. Ленерт, - осуществляется через
социальный контекст. Существует четыре класса социальных контекстов
(подчеркнуто - Т.Ш.), в которых интерпретируется вопрос.
Соответственно выделяются и четыре класса ответов.
(1) СПРАВОЧНЫЙ вопрос / ИНФОРМАТИВНЫЙ.ответ.
- Сколько сейчас времени?
-3.25
Справочный вопрос предназначается для получения какой-либо
информации. Эта информация содержится в ИНФОРМАТИВНОМ
ответе.
2 «Фоновые знания, формирующие смысловой уровень сознания...
существуют в неязыковой... форме, но не в форме семантических долей
слов и словосочетаний, а в форме многочисленных логических
импликаций и пресуппозиций... Фоновые знания не исчерпываются языковым
сознанием, значениями языковых знаков. Материальным субстратом
идеального содержания, формой фиксации обобщенного отражения
действительности может быть не только слово с его объективным значением, но
и «умения» как обобщенный «образ действия, нормы поведения и т.п.».
- Крюков А. Н. Фоновые знания и языковая коммуникация. Этнопсихо-
лингвистика. М., 1988. с-26, 27
82

(2) Вопрос-ПРОСЬБА / ответ-ДЕЙСТВИЕ
- Не могли бы вы передать соль?
- (соль передается).
Вопрос-просьба сообщает адресату о заинтересованности
спрашивающего в совершении адресатом некоторого действия. Ответ-
действие является фактическим выполнением этого действия.
(3) ЛЮБЕЗНЫЙ вопрос / ЛЮБЕЗНЫЙ ответ
- Как Вы себя чувствуете?
- Хорошо, спасибо.
ЛЮБЕЗНЫЙ вопрос представляет собой некую социальную
условность (подчеркнуто - Т.Ш.). ЛЮБЕЗНЫЙ ответ - это
некоторый уместный в данной ситуации ответ, социально обусловленный
и не противоречащий вопросу.
(4) СТРАТЕГИЧЕСКИЙ вопрос / СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ответ.
- Кто сказал, что ты можешь войти сюда?
- А кто сказал, что я не могу?
Обмен стратегическими репликами представляет собой
сложную форму социального взаимодействия. Стратегический вопрос
передает некоторую информацию и имеет целью заставить
отвечающего занять оборонительную позицию. Стратегический ответ на
стратегический вопрос - это ответ, назначение которого признать
стратегию, выраженную в вопросе и отреагировать на неё более
сильной. В приведенном примере первый вопрос вряд ли следует
интерпретировать как подлинный, как запрос о некоторой
информации. В действительности перед нами выражение неодобрения,
которое на самом деле означает «Я не хочу, чтобы ты был здесь». Такая
стратегия говорящего ставит его в позицию неявного превосходства
над слушающим. Ответная реплика указывает, что отвечающий,
понимает, что происходит игра стратегий, иначе бы он понял вопрос
«буквально», то есть как справочный вопрос, и его ответ - это еще
один псевдовопрос, который в действительности означает «У тебя
нет никакой власти надо мной».
Все эти классы социальных контекстов играют важную роль
в семантической интерпретации В/О-диалогов. Пары, элементами
которых являются классы вопросов и классы ответов, могут быть
охарактеризованы как стандартные и нестандартные. Когда обмен
В/О репликами осуществляется при стандартных комбинациях
типов вопросов и ответов, диалог осмыслен и воспринимается как
типичный и обычный. При нестандартных комбинациях В/О
взаимодействие воспринимается либо как бессмысленное, либо как
б*
83

неестественное, нарушающее обычный обмен репликами, либо,
наконец, как смешное»3.
Возвращаясь к вопросу, анализирующемуся из нашего текста,
можно сказать, что приведенный вопрос имел целью навести
справку, то есть является справочным вопросом. Что же касается
иллокутивного намерения говорящего, то это, по-видимому, не
тождественно той интерпретации, которое дается Ленертом. Иначе, если
и вопрос поставлен с целью получения информации, то это еще не
весь объем информации, включаемый адресантом в реплику.
То есть адресант добивается получения информации, но при
этом он вкладывает в свое выражение не только вопрос,
отображенный в поверхностной структуре, но и иллокутивное намерение,
которое интерпретируется с помощью референтного выражения.
Таким выражением для данного произнесения может быть, согласно
Анне Вежбицкой, следующей за Лейбницем, вопрос:
Посетительница, которая хотела путем говорения побудить родню больного,
чтобы он/и знал/и, каково самочувствие больного, сказал/а, желая
побудить тебя сделать так, чтобы я знал/а, как себя чувствует
больной, я говорю: я хочу знать, каково состояние больного?
На поставленный вопрос получен соответствующий ответ:
дыгәгәоуп «плох» или хәыҷык даалҵуп «немного лучше». Цель
адресанта достигнута, т.к. получена желаемая им информация. Таким
образом, в данном случае диалог состоялся.
Однако второе произнесение состоит из двух выражений.
Первое является ответом на вопрос посетителя. Второе уже меняет
ролями собеседников: адресат становится адресантом, а адресант-
адресатом.
Вторая фраза является уже побудительным предложением:
Арахь шэааи «заходите». Ответом является действие.
Иначе, здесь две темы и два иллокутивных намерения: первое
- посетителю узнать о состоянии больного, второе - приглашение
домочадцем в дом.
Приведем следующий диалог:
Ачымазасобасоы (ачымазасо иахь): Ушцакоу/бышцакоу?
Ачымазаш (далҵны дыказар): Ацаса аасҭа сеигьуп.
Посетительница (больному): Как твое самочувствие?
Больной (если имеется улучшение): Немного лучше.
3 Ленерт У. Проблемы вопросно-ответного диалога. Новое в
зарубежной лингвистике. Вып. XXIII, М., 1988, с. 260, 261.
84

Приведенный диалог состоит из первого произнесения,
отображающего вопрос, и второго - ответ. Вопрос этот занимает
несколько необычное положение между подлинным вопросом,
преследующим цель получить неизвестную адресанту информацию, и
любезным вопросом. Дело в том, что ситуация при повторном
вопросе несколько необычная: посетитель уже осведомился у одного из
домочадцев о состоянии больного и он уже информирован. Вопрос
в данном случае предполагает не желание получить неизвестную
ему информацию, а нечто иное. И, тем не менее, он получает ответ,
как если бы он не имел этой информации.
Подобный диалог построен на нестандартной комбинации пар
вопросов и ответов. Очевидно, что вопрос, адресованный больному
посетителем, осведомленным домочадцами при первом вопросе, хоть
и относится больному, но становится в этом случае любезным
вопросом, на который обычно отвечают любезным же ответом:
стандартной фразой хар сымам «ничего», «неплохо» и т.п. В данном же случае
имеется нестандартный ответ: хәыҷык сеигьуп «немного лучше».
Подобная комбинация вопросно-ответной нестандартной пары,
казалось бы, должна была бы создать «комический эффект».
Больной мог бы спросить, «Ты не осведомился у домочадцев?», «Тебе не
сказали домочадцы?», «Ты не доверяешь моим домочадцам?» и т.п.,
вызывая недоумение у больного.
Сошлемся на У. Ленерта, исследующего подобные комбинации
вопросно-ответных диалогов. Ленерт приводит пример следующего
типа: «ЛЮБЕЗНЫЙ вопрос / ИНФОРМАТИВНЫЙ ответ.
Вопрос: Как поэюиваете?
Ответ: Ужасно. В прошлом месяце задавили мою собаку...»
Вместе с тем «вопрос, - пишет он, - можно интерпретировать
как относящийся к другому контекстному классу, для которого
ответ будет стандартным. Например, вопрос «Как вы себя
чувствуете?» можно было бы счесть любезностью, не будь он задан
человеку, которого только что сбила машина. В другом случае любезный
ответ был бы вполне уместен... Внезапный переход от одной
контекстуальной рамки к другой вызывает комический эффект. При
обработке таких диалогов вы вначале интерпретируете вопрос как
относящийся к одному контекстному классу, но, когда доходите до
ответа, вы начинаете понимать, что ответ не попадает в класс
стандартных ответов»4.
4 Ленерт У. Проблемы вопросно-ответного диалога..., с. 262.

Итак, в нашем диалоге оказались спаренными ЛЮБЕЗНЫЙ
вопрос и информационный ответ. Но это не вызывает комического
эффекта. И дело в том, что посетитель, войдя к больному согласно
этикету должен выказать любезность, по-видимому,
перемежающуюся со СПРАВОЧНЫМ ВОПРОСОМ. Но больной не может дать
стандартную пару - любезный ответ, хотя он знает, что посетитель
уже осведомился о его состоянии, но не оказать любезность он не
может. Больной осознает, что в подобной ситуации любезный ответ
неуместен, так как будет ложным. То есть больной не может
ответить хар сымам «ничего», ибо это не будет соответствовать
действительности. Иначе говоря, в данном случае во взаимопонимании
собеседников срабатывает знание ими социального контекста.
Продолжим дальнейший анализ текста. Приведем его:
Ачымазасобаюы: Уажәшьҭа игылаз азэы уиюызоуп, угэы кау-
мыжьын (ачымазасо диқәлазар ма диеиҳабызар). Ачымазарауҽамҭакәа
уаиааиуазароуп. Уцсы уақәнарцшит, аха уара уаиааироуп.
Ачымазаса: Издыруада, ацсцәаҳа сааигәа
даасмышьҭит, шьҭа саиааир калап.
Посетитель: Теперь (букв.) ты подобен вставшему
(считай себя поднявшимся, поправившимся),
не падай духом (если ровесник или старше
больного). Болезнь надо побеждать в борьбе,
она (болезнь) изнурила тебя, но ты должен ее
одолеть.
Больной: Кто знает, Смерть я не подпустил к себе,
возможно и выйду победителем (из сражения).
Первое произнесение состоит из пяти фраз. Первое Уажәшьҭа
игылаз азэы уишызоуп «Теперь ты подобен поднявшемуся». Это
повествовательное предложение-сообщение в данном диалоге
имеет несколько иную функцию, чем это привычно представляется.
Дело в том, что оно не несет той информационной нагрузки,
которая обычна для сообщений. В данном случае цель адресанта не
сообщить о чем-то, а подбодрить больного.
Подлинное иллокутивное намерение адресанта раскрывается
лишь в связи со следующими фразами: угэы каумыжьын. Ачыма-
зара уҽамҭакәа уаиааиуазароуп. Уцсы уақәнарцшит, аха уара
уаиааироуп. «не падай духом. Болезнь надо побеждать в борьбе.
Она изнурила тебя, но ты должен одолеть ее».
86

Приведенные выражения отображают иллокутивное намерение
говорящего, предполагающего совет. Однако в отличие от совета,
обычно употребляемого говорящим с оттенком повеления, этот
случай отображает увещевательный оттенок. Эти выражения не
имеют столь категоричной формы, которая обычно отображаются
фразами, предназначенными для совета. Отличаются они и тем, что
сказуемыми подобных фраз являются глаголы не повелительной
формы модальности, а долженствования (ачымазара) уаиааиу-
азароуп, уаиааироуп «ты должен победить», «ты должен
одолеть^.
По-видимому, этот тип выражений близок к наставлению,
который истолковывается Анной Вежбицкой следующим образом:
«Другой тип высказываний, - пишет она, - использующих
повелительную форму, не будучи «попыткой заставить кого-то сделать
что-то», - это наставления (инструкции). Здесь опять же если мы
хотим не игнорировать эту повелительную форму, а попробовать
найти ей какое-либо семантическое обоснование, то можно было бы
предположить, что наставляющий мысленно ставит себя на место
того, кого он наставляет»5.
Как отмечалось выше, приведенные фразы, отображают не
повелительный модус, однако и форма долженствования является
несколько категоричной для увещевания. По-видимому,
объяснением тому, что адресат не воспринимает его как приказ, является
интегративная семантика выражения в целом, которая объясняется
Вежбицкой следующим образом: «давая совет, мы воображаем себя
на месте другого лица, и, таким образом, мыслим наш совет как
воображаемое решение или приказ, отдаваемый самим себе. В конце
концов, совет часто начинается словами На твоем месте...»6.
Вообразим себе, что декодирование фразы происходило бы на
уровне лишь грамматического восприятия анализируемой фразы. В
этом случае модус долженствования должен был бы
восприниматься как повеление, обязывание адресата адресантом выполнить
содержание выражений. Можно себе представить, какой могла быть
в этом случае реакция адресата. Ведь повелевать может только тот,
кто занимает определенный социальный статус, более высокий по
уровню, чем адресат. И если даже адресант был бы наделен подоб-
5 Вежбицка А. Речевые акты. Новое в зарубежной лингвистике. Вып.
XVI, М., 1985, с. 268, 269.
6 Вежбицка А. Там же, с. 268.
87

ным статусом, ведь не всякое повеление выполнимо. И, естественно,
что при подобном истолковании намерения адресанта адресат был
бы только удивлен безумству требования. Однако и адресат, и
адресант, имея определенный социальный опыт, однозначно
понимают друг друга. Именно поэтому адресат отвечает соответствующим
образом, полушутя: Ачымазаш: Издыруада, ацсцәаҳа сааигәа
даасмышьҭит, шьҭа саиааир калап «Больной: Кто знает, Смерть
я не подпустил к себе, возможно и выйду победителем».
Ответ - второе произнесение состоит из сообщений. Одно из
них - полушутливая фраза, вклинивающаяся в первую ацсцәаҳа
сааигәа даасмышьҭит «смерть к себе не подпустил»,
безусловно, декодируется собеседником как сообщение, обозначающее, что
больной считает, что он одолел смерть, но, конечно же, не/ само
Божество смерти. Первое же, прерванное сообщение - издыруада,
шьҭа саиааир калап «кто знает, возможно, и выйду победителем»
отображает сообщение о более надежном состоянии больного.
Таким образом, диалог состоялся, обе стороны удовлетворены,
поняли однозначно друг друга.
Продолжим анализ текста. Приведем следующий отрезок
диалога:
Ачымаза<аба<аы: Иаазгаз мҳаҵәк акара, сара ишыз-
бо, ҿаҵақәак уфар сҭахыуп.
(Ачымазаобаоы афатәқәа аалгоит,
ҿаҵақәак ыф ҳәа диҳәоит).
Ачымазасо (игәы Иаазгаз лаҳаҭыразы ҿаҵақәак сфап.
иаҭахымзаргьы):
Посетительница: Принесенное мной, чтобы, хотя бы
ложечку, при мне хоть несколько
глотков ты поел, я хочу. (Я хочу,
чтобы ты поел принесенное мной, хотя
бы ложечку, хоть несколько глотков).
(Посетительница заносит свои
гостинцы и просит больного поесть хоть
немного).
Больной (если даже Из уважения к принесшей поем хоть
он не хочет): несколько глотков.
Проанализируем первое произнесение. Оно состоит из одного
сообщения, грамматически определяемого как повествовательное
предложение. Согласно грамматическому анализу, подобное вы-
88

ражение должно получить интерпретацию как сообщение
адресанта о наличии у него чего-то, точнее, определенного желания. Но
едва ли подобное истолкование фразы может передать подлинную
цель адресанта. Выражение иаазгаз мҳацәк акара, сара ишызбо,
ҿаҵақәак уфар сҭахыуп «я хочу, чтобы ты поел принесенное мной,
хотя бы ложечку, хоть несколько глотков», отображает не простое
наличие сообщаемого желания, а намерение покормить больного
принесенным.
Иначе говоря, интегративное содержание выражения
обозначает просьбу посетительницы поесть немного. Это подтверждается
и действием: посетительница заносит свои гостинцы. Любопытно,
что информатор поясняет ее действия словами: ҿацақәаҟ ыф ҳәа
дихәоит. «просит поесть хоть несколько глотков». Но,
по-видимому, основным признаком, отличающим просьбу от простого
сообщения или приказа, является интонация. Ведь исҭахуп «я хочу»
может быть не только сообщением о желании, но и требованием,
приказом. Но в этом случае больной мог бы сказать, «мало чего ты
хочешь, а я не хочу, и ты не можешь требовать от меня этого», или
«кто ты такой, чтоб приказывать или требовать от меня?!!» Однако
этого в данном случае не происходит.
Приведем высказывание А. Вежбицка, сделанное в ее тонком
анализе различий речевых актов приведенного типа. «Различие
между приказом и просьбой состоит в исходных предложениях:
приказ содержит в глубинной структуре предположение, что
адресат должен делать то, что хочет от него говорящий; просьба
содержит в глубинной структуре предположение, что адресат может
сделать, а может и не сделать то, чего хочет от него говорящий. Общий
компонент «желание побудить тебя это сделать» необходим, чтобы
отличить такие «языковые игры», как приказ, просьба, запрещение,
требование и т.д. ...{Яхочу, чтобы ты пришел сюда!)... Задача ...
состоит в том, как представить значение просьб (приказов, вопросов
и т.д.) в косвенной речи. Анализируя собственные попытки в этой
области, я пришла к выводу, что единственный путь к достижению
этой цели - представить косвенную речь через перформативные
высказывания от первого лица (так же, как косвенное сообщать
может быть истолковано лишь через перформатив я сообщаю). Так,
например:
X просил V сделать 2 =
X, который мог предполагать, что У может сделать 2,
а может и не сделать 2, и который мог путем говорения этого
89

побудить V сделать 2, сказал V:
предполагая, что ты можешь сделать 2, а можешь и не
сделать 2,
желая побудить тебя сделать 2,
я говорю: я хочу, чтобы ты сделал 2».7
Таким образом, первому произнесению, очевидно,
сопутствовали все необходимые атрибуты, чтобы быть воспринятым
адресатом однозначно. Но здесь может возникнуть некоторое
недоразумение: почему посетительница сама идет за своими гостинцами, а не
просит принести? Почему она настаивает, чтобы больной поел при
ней? Ведь у больного и его домочадцев может возникнуть мысль,
что посетительница усердствует из предосторожности, остерегаясь
того, что ее гостинцы могут попасть не по назначению.
Но и этим моментам имеется объяснение: посетительница
настаивает не потому, что ее яства не попадут к больному. Обычно
приносят столько, что хватит на всю семью, а потому что хочет, чтобы он,
хотя бы силой, из уважения к ней, заставил бы себя поесть немного,
чтобы подкрепить свое здоровье. Именно так и понимает
произнесение адресат. Об этом красноречиво свидетельствует его реплика.
Напомним ее: Ачымазаса: иаазгаз лаҳаҭыразы ҿаҵақәак сфап.
«Больной: из уважения к принесшей поем хоть несколько глотков».
Любопытно при этом, что информатор снабжает прямую речь
пояснением - игәы иаҭахымзаргьы «если даэюе ему не хочется».
Таким образом, диалог состоялся, оба участника диалога при
возможности многозначного толкования собственно лексического
состава фраз, однозначно квалифицируют его и понимают
намерения друг друга, благожелательность и взаимоуважение
общающихся сторон, что и является основным условием успеха общения.
Иначе говоря, собеседниками из диалога извлекается полное
интегрированное семантическое содержание речи.
Продолжим анализ текста.
(Ачымазасобасоы ачымазасо крифаанза иацхьа даатэоит. Уи ак-
ранифалакь, ацшәмацәа иреиуоу азә ачанахқәа игоит).
Ачымазасо: Иҭабуп, зегь ацьабаа шэсырбеит, зегь схэы-
шәацалан шәааит.
Ачымазаюбаюы: Хәарҭа уоуааит, - ҳәа дысодәылцуеит.
(Посетительница присаживается около больного, пока тот
немного поест. Затем кто-нибудь из домочадцев уносит посуду).
7 Вежбицка А. Речевые акты... с. 257, 258.

Больной: Спасибо, я побеспокоил всех вас, все
приходите, приносите гостинцы.
Посетительница: Поправляйся (букв. Пусть ты получишь
помощь) и выходит.
Приведенный отрезок диалога состоит из «этикетных»
выражений. Заметим, что собеседники обменялись ролями. Больной
становится адресантом, посетитель - адресатом.
Первое произнесение состоит из сложноподчиненного
предложения, усложненного репликой «спасибо», которое, по-видимому,
не может квалифицироваться ни как сообщение, ни как
побуждение, ни как вопрос. Тем не менее, оно является некоторым
средством речевого общения. Глубинная семантическая структура
благодарности интерпретируется следующим образом: «Спасибо! = Зная,
что ты был причиной того, что нечто хорошее произошло со мной,
желая сделать так, чтобы ты знал, что я ценю это, я говорю: я тебе
благодарен»8.
Само же выражение зегь аџьабаа шәсырбеит, зегь схәы
шәацалан шәааит «я побеспокоил всех вас, все вы приходите,
приносите гостинцы», с точки зрения грамматического анализа должно
интерпретироваться как сообщение. Любопытно при этом, что
адресант сообщает адресату то, что тому известно и без уведомления.
Каков смысл подобного речевого действия? Какую цель
преследует адресант, сообщая о событиях, и без того известных
адресату? Ведь глубинная семантическая структура утверждения,
являющегося сообщением, обозначает: «Желая, чтобы ты знал об этом,
(подчеркнуто -Т.Ш.) я говорю»9: (в нашем случае). Я побеспокоил
всех вас. Иначе говоря, утверждая нечто, адресант изначально
предполагает, что адресат не знает о том, что он собирается сообщать.
Подлинный смысл данного утверждения-сообщения не в
уведомлении, а в том, что больной приносит свои извинения за
беспокойство. При этом им не произносится само слово саҭашәымҵан
«извините», но именно это содержание интегрируется в данном
речевом акте. Приведем толкование самого выражения «Приношу
извинения!= Зная, что я был причиной того, что с тобой произошло
нечто плохое, желая сделать так, чтобы ты простил меня, я говорю:
я сожалею, что сделал это»10.
8 Вежбицка А. Речевые акты..., с. 270.
9 Вежбицка А. Там же, с. 251.
10 Вежбицка А., Там же, с. 270.

Любопытно сравнить само выражение адресанта из
анализируемого текста и толкования А. Вежбицкой выражения
«Приношу извинения»: больной: я побеспокоил всех вас: из толкования:
«...я был причиной того, что с тобой произошло нечто плохое...».
Очевидно, что приведенные выражения являются синонимичными.
То есть фраза больного отображает извинение в косвенной форме,
как бы в форме интерпретации самого слова «извините», «прошу
прощения». По-видимому, последнее может быть свидетельством
того, что семантическая структура отдельных выражений должна
анализироваться не с позиции аналитизма, а синтетизма. То есть в
данном случае иллокутивное намерение говорящего определяется
не с помощью семантического анализа глубинной структуры
выражения, которая уже почти наличествует во фразе, а посредством
установления интегративного содержания выражения.
Итак, намерение говорящего - получить прощение за причиненное
беспокойство и выразить признательность за доброжелательность.
Продолжим анализ диалога. Приведем второе произнесение:
Ачымазаюбасоы: Хәарҭа уоуааит.
Посетительница: (букв.) Пусть ты получишь помощь
(поправляйся).
Грамматически приведенное выражение выражено, как
обозначающее модус уступительности или побудительности. В
зависимости от ситуации глаголы уступительного наклонения могут
обозначать и уступку и повеление для третьего лица действия. Например:
илгазааит «пусть взяла», ари сара исымазааит «это пусть будет
мне». Последний граничит с просьбой об уступке.
Приведем пример побудительного содержания выражения:
Нина уажәыцәкьа ашәкәы аалгааит «пусть Нина сейчас эюе
принесет книгу». Безусловно, и в этом случае важную роль играет
интонация произнесения. То есть эта же фраза, произнесенная с
интонацией мягкой, просительной, будет обозначать просьбу.
Возвращаясь к приведенному выше произнесению, заметим,
что в данной ситуации оно отображает иное, чем в
проанализированных выше примерах, содержание. На наш взгляд, истолковать
это выражение как пожелание, которое, по схеме А. Вежбицкой,
можно представить в следующем виде:
Я желаю тебе, чтобы нечто помогло тебе в выздоровлении =
Желая, чтобы ты получил помощь в выздоровлении, зная, что я
не могу сделать так, чтобы это произошло путем говорения этого, я
говорю: Я хочу, чтобы ты получил помощь.
92

Выше мы рассмотрели отрезок текста, отражающий посещение
поправляющегося больного. Описанная процедура может
закончиться по-разному: в одном случае, если посетитель близко
живущая соседка, она может отказаться от угощения и уйти, если же
посетитель/посетительница пришли из более отдаленных мест, то
хозяева угощают посетителя.
В настоящем мы обратимся к анализу усложненной ситуации.
Приведем описание самой ситуации.
Ачымазасобасоы ачымазао дахьынзаидтэалоу ацшәмацҳәыс уи
лхэы калцоит. Ачымазасобасоы сцоит ҳәа дандәықәлалакь:
Ацшәмацҳәыс: Бааира базыраззар, какалк мкыкэа
бсышьҭуам.
Ачымазасобасоы: Абыржә ауп санааи, ҿацак сҭахым, - лҳәоит,
аха лхэы шмазеиу анылбалакь, аишэахь
днеиуеит.
Посетительница сидит с больным, хозяйка успевает в другой
комнате приготовить ей угощение. Когда посетительница начинает
собираться уходить, хозяйка обращается к ней со словами:
Хозяйка: Если ты искренна в своем посещении, не
уйдешь, не отведав угощения.
Посетительница: Я ведь только из дому, (т.е. - Т.Ш.) не
успела проголодаться (букв. Не хочу ни
глотка).
Первое произнесение, принадлежащее хозяйке, выражено в
поверхностной структуре в виде сложноподчиненного сообщения.
Оно состоит из условного, скажем так, предложения бааира
базыраззар «если ты искренно (буке.) посетила» и второго какалк
мкыкэа бсышьҭуам (букв.) «я не отпущу тебя без угощения».
Заметим, что главное предложение какалк мкыкэа бсышьҭуам «я
не отпущу тебя без угощения» является не повествованием, а
побудительным приглашением к столу. Любопытно, подобная фраза
может быть сказана лицу, которому адресант не вправе повелевать
в иной ситуации. Однако на правах хозяйки она может сделать это.
Как отмечает У. Ленерт «...один уровень семантической
информации извлекается ими (участниками диалога - Т.Ш.) из социального
контекста диалога»11. Иначе говоря, хозяйка требует, чтобы
посетительница отведала её хлеб-соль.
11 Ленерт У. Проблемы вопросно-ответного диалога..., с.263..
93

Как отмечает А. Вежбицка, «Существенная особенность
требования (в отличие от приказа, запрета, разрешения и просьбы)
состоит в том, что говорящий убежден... что он имеет право
настаивать на том, чтобы адресат сделал то, что он, говорящий, хочет
от него»12. Сам перформативный глагол требовать предлагается
истолковывать следующим образом: «Я требую, чтобы это было
сделано= Предполагая, что я имею право сказать: это должно быть
сделано, желая сделать так, чтобы это было сделано, я говорю: я
хочу, чтобы это было сделано»13.
Любопытно, что при всем этом хозяйка не говорит «сделай то-
то», допустим баангыл «останься» и что-либо подобное в форме
повелительного наклонения, а говорит бсышьҭуам «я не отпугцу
тебя». Заметим, что и предыдущее выражение бааира базыраззар
«если ты искренне посетила» по форме должно предполагать
требование сделать нечто от самой посетительницы, допустим, бымцан
«не уходи», баангыл «останься», аишэахь бааи «пройди к столу»
и т.п. Но дело в том, что абхазский этикет не позволяет повелевать
гостю.
По-видимому, данное выражение правомернее объяснить как
настойчивую просьбу, граничащую с требованием, но не
являющейся таковой. «Различие между приказом и просьбой, - пишет А.
Вежбицка, - состоит в исходных предложениях: приказ содержит
в глубинной структуре предположение, что адресат должен делать
то, что хочет от него говорящий; просьба содержит в глубинной
структуре предположение, что адресат может сделать, а может и не
сделать то, чего хочет от него говорящий»14.
Очевидно, что наличие в глубинной структуре вероятности «а
может и не сделать» побуждает адресанта применить фразу бааира
базыраззар «если ты искренно посетила». Иначе говоря, адресант
отдает адресату альтернативу - возможность не выполнить
просьбу, в противном случае адресант оставляет за собой право
считать, что адресат неискренен, то есть оставляет за собой право на
недовольство, чего, конечно, не может допустить адресат при
владении социальным опытом, то есть нормой этикетного поведения.
Любопытно, что подобные речевые действия весьма близки к
глаголам «этикетного поведения». Точнее, в поверхностной структуре
12 Вежбицка А. Речевые акты..., с. 264.
13 Вежбицка А. Указ. соч., с. 264, 265.
14 Вежбицка А. Указ. соч., с. 257.
94

они могут быть выражены именно этими фразами. Например,
Добро поэюаловать к столу.
Но выражение «Добро пожаловать» получает истолкование у
А. Вежбицкой как равное «Желая сделать так, чтобы (некоторые)
хорошие вещи произошли с тобой, пока ты вместе со мной
находишься у меня, зная, что я не могу путем говорения этого сделать
так, чтобы это случилось (подчеркнуто - Т.Ш.). Я говорю: я хочу,
чтобы с тобой произошли хорошие вещи»15. Вызывает некоторое
сомнение в толковании выражения «Я не могу путем говорения
этого сделать так, чтобы это случилось». Возможно, оно и правомерно,
если иметь в виду, что эти «хорошие вещи» могут случиться при
действии самого адресата. Но при этом побудителем, безусловно,
является адресант.
Но продолжим анализ текста. Напомним второе произнесение:
Ачымазасобашы: Абыржә ауп санааи, ҿаҵак сҭахым,
- аха лхәы шмазеиу анылбалакь,
аишэахь днеиуеит.
Посетительница: Я ведь только (букв.) пришла, не хочу
ни глотка, - говорит она, но, что стол
накрыт, проходит к столу.
Приведенное произнесение состоит из сложноподчиненного
сообщения. Придаточное абыржэ ауп санааи «я только что
пришла» по форме отображает обстоятельство времени. Однако в
данном случае оно отображает не то, что она не хочет есть в момент
своего прихода, а то, что она только сейчас из дому, причина в том,
что она недавно ела и не хочет потому есть. Иначе говоря, данное
выражение в своей глубинной структуре отображает иное
содержание, чем в поверхностной. А именно, что посетительница, будучи
недавно из дому, могла поесть и дома, если она голодна. Однако и
не этот смысл вкладывается в семантику данного выражения. Иначе
хозяйка могла бы и обидеться на подобный ответ. То есть хозяйка
могла бы истолковать подобное намерение говорящей как
подозрение, что ее подлинное намерение не осведомиться о состоянии
больного, а добиться от домочадцев больного угощения.
Но социальный контекст расшифровывается хозяйкой,
безусловно, верно. То есть она понимает, что посетительница вкладывает в
свою речь: что посетительница своим произнесением хочет сказать,
что хозяйке не следовало бы утруждать себя, оказывая ей почести.
15 Вежбицка А. Указ соч., с. 269.
95

Иначе говоря, глубинная семантическая структура в своем ин-
тегративном содержании отображает извинение за невольно
причиненное беспокойство хозяйке. То есть приведенное выражение,
можно сказать, равнозначно перформативу «Прошу извинения»,
которое трактуется в лингвистической литературе следующим образом:
«Зная, что я был причиной того, что с тобой произошло нечто плохое,
желая сделать так, чтобы ты простил меня, я говорю: я сожалею, что
сделал это»16. Именно так и понято выражение посетительницы.
Диалог состоялся успешно. Обе женщины садятся за стол, то
есть иллокутивное намерение хозяйки достигло цели.
Опишем следующую ситуацию, в которой проходит речевой акт:
Ацшэмеи асаси еибартэоит, ацшәма ҳнапы аҳаркхьеит, ҳәа асас
иналыдгыланы рҿацақәа аамырхуеит.
Ацшәмацҳәыс, Анцәеилцха ҳаҭ, шәныҳәазааит,
афырџьан аақәхны: ҳныҳәазааит, - ҳәа афырџьан лжәуеит.
Асас афырџьан Анцәа улцха ҳаҭ, шәныҳәазааит,
аашьҭхны: уныҳәазааит, иахьатәи ачымазаю
агәабзиара иоуааит, ацәгьара
шәкәыгазааит. (Афырџьан лжәуеит).
Хозяйка и гостья садятся, хозяйка предлагает начать есть
«кушайте» (дословно: отщепим свои глотки) начинают есть.
Хозяйка, подняв Пусть снизойдет к нам (букв, будет дана)
рюмку: Божья благодать, будьте вы
благословенны, пусть будем мы благословенны.
Гостья, поднимая Пусть снизойдет к нам Божья благо-
рюмку: дать, пусть будете вы благословенны,
пусть будем мы благословенны; пусть
больной поправится, пусть недоброе
минует вас (Пьет рюмку).
Приведенный речевой акт отображает ситуацию, в которой
сменились роли участников диалога. Теперь инициатива переходит
от посетительницы к супруге больного. Она начинает активней
проявлять функции гостеприимной хозяйки; посетительница
оказывается в роли гостьи, у которой менее активная позиция в реализация
речевого акта.
Первый «диалог» состоит из приглашения хозяйки приступить
к трапезе. Напомним его:
16 Вежбицка А. Речевые акты..., с. 270.
96

Ацшәмацҳәыс: ҳнапы аҳаркып.
Асасцҳәыс: (акрыфара иалагоит)
Хозяйка: отщепим свои глотки.
Гостья: (начинают есть)
Приведенный «диалог» отображает ту особенность, что в
подлинно-грамматическом смысле его нельзя квалифицировать как
диалог. То есть в данном речевом акте наличествует лишь одно
произнесение - приглашение хозяйки начать есть.
Глубинная структура этого выражения, по-видимому, могла быть
интерпретирована как просьба. Ср. выражение «Прошу к столу»,
«Прошу в гости» и т.п. Однако в просьбе содержится семантический
компонент: «ты можешь сделать 2, а можешь и не сделать 2»,
который как бы смягчает побудительный момент. Вместе с тем в той же
просьбе содержится и семантический компонент «желая побудить
тебя сделать 2», что привносит в просьбу и момент побудительности.
В связи с изложенным нам представляется, что, если
предыдущее первое произнесение может получить квалификацию как
настойчивой просьбы, то приведенное произнесение вполне может
интерпретироваться как просто просьба. Различие между ними
заключаются в том, что в первом случае гостья могла и не
выполнить просьбы, тогда как, сев за стол, она уже лишает себя права
отказаться от приема пищи, что и определяет оттенок сути
содержания иллокутивного намерения адресата.
Ответом на первое произнесение как явствует из текста,
является реакция адресата-гостьи. Она принимается за еду. Цель данного
речевого акта достигнута, «диалог» состоялся.
Проанализируем второй речевой акт. Напомним первое
произнесение: Ацшәмацҳәыс, афырџьан аақәхны: Анцәеилцха ҳаҭ,
шәныҳәазааит, ҳныҳәазааит, - ҳәа афырџьан лжәуеит.
«Хозяйка, подняв рюмку: Пусть снизойдет к нам Божья благодать, пусть
вы будете благословенны, пусть будем мы благословенны».
Подобные выражения относятся Остиным к категориям
глаголов этикетного выражения, которые квалифицируются как
благословения. В настоящем мы воздержимся от иллюстрации
глубинной семантической структуры глагола «благословлять». Подробнее
на этом мы остановимся ниже. Продолжим анализ текста. Напомним
ответную фразу гостьи-посетительницы: Асас-ачымазашбасоы,
афырџьан аашьҭхны: Анцәа улцха ҳаҭ, шәныҳәазааит,
ҳныҳәазааит; иахьатәи ачымазаш агәабзиара иоуааит, ацәгьара
шәкәыгазааит. (Афырџьан лжәуеит). «Гостья-посетительница,
7- Т. Шакрыл
97

поднимая рюмку: Пусть снизойдет к нам Боэюья благодать, пусть
будете вы благословенны, пусть будем мы благословенны; пусть
больной поправится, пусть недоброе минует вас».
Заметим, что это произнесение неоднородно, хотя очень
«компактно».
Первая часть выражения, состоящая из трех предложений,
является полным повторением слов хозяйки. Естественно, оно
является тем же ответным благословением, которое было отображено в
произнесении хозяйки. Но гостья не останавливается на этом: она
одновременно выполняет и роль посетительницы больного. То есть
она не переключается на роль, предопределенную ей ситуацией
- гостьи. Будучи гостьей, в данный момент, она продолжает думать
о больном, поэтому к благопожеланию - первому традиционному
тосту в любом застолье - добавляет следующие фразы: пусть
больной поправится, пусть недоброе минует вас.
Иначе говоря, к первой теме добавляется вторая тема,
предполагающая уже не благословение, а пожелание. При всей близости этих
выражений между ними отмечаются и различия. Как отмечает тот же
автор, вопреки Лейбницу, «Существенная разница между
благословением и... пожеланием... состоит в том, что в первом случае
предполагается могущество произносимых слов, а втором - их бессилие»17.
Чтоб продемонстрировать изложенное сравним толкования
выражений «я благословляю тебя» и «я желаю тебе...» Приведем их:
Я благословляю тебя=
Желая быть причиной того, чтобы с тобой произошло нечто
хорошее, предполагая, что я могу сделать так (подчеркнуто
- Т.Ш.) чтобы это произошло путем говорения этого, я говорю:
я хочу тебе хорошего.
Я желаю тебе счастья=
Желая, чтобы ты был счастлив (поправился, недоброе
миновало тебя - Т.Ш.), зная, что я не могу сделать так, чтобы это
произошло путем говорения этого, я говорю: я хочу чтобы ты
был счастлив (поправился, тебя миновало недоброе - Г.Д/.)18.
Сравнение выделенных фраз, а именно - в благословении «я
могу сделать так, чтобы», в пожелании - «я не могу сделать так,
чтобы», свидетельствует о коренном различии семантических
свойств этих выражений.
17 Вежбицка А. Речевые акты..., с. 271,
18 Вежбицка А. Там же, с. 271, 272.
98

То есть первое является собственно выполнением сказанного
- акта благословения, тогда как второе остается «благим
намерением» - желанием непосильной помощи. Таким образом, завершается
этот речевой акт. Диалог, содержащий взаимные благопожелания,
состоялся. Цель диалога достигнута.
Продолжим анализ текста. Приведем следующий речевой акт.
Ацшәмацҳәыс афырџьан аашьҭыхны: Ҳчымазасо агәабзиара ио-
уааит. Зегь аџьабаа шәҳарбеит, дышәцымхааит.
Асаси ацшәмеи акы - Арыжәтә сзыжәуам уи акара,
инацҳауа иштәоу, ачымазаш иныҳәаҿа шьҭаҳхып
ацшәмацҳәыс ҳәа афырџьан аашьҭыхны
афырџьан дшагылеит, - Уажәыцәкьа ичы-
шьҭылхуеит ҳәа мазара даламхааит, агәабзиара
данагалакь, асас иоуааит, - илжәуеит.
даалцьюланы:
Гостья и хозяйка некоторое время кушают, затем хозяйка,
намереваясь произнести следующий тост, протягивает руку к рюмке, но
гостья, опередив ее:
- Я не смогу столь- Хозяйка, встав, поднимает рюмку:
ко пить, подниму за пусть наш больной поправиться,
здоровье больного, мы причинили всем вам хлопоты,
- встав, поднимает пусть вы не будете иметь в его лице
рюмку, - пусть он утраты.
избавится от
болезни, пусть получит
здоровье.
Приведенный диалог интересен тем, что два его участника
«оспаривают» инициативу. То есть хозяйка пытается предложить тост,
однако гостья опережает ее. Казалось бы, подобное поведение
гостьи некорректно: оно может послужить провалу акту общения. Ведь
хозяйке должна принадлежать инициатива в собственном доме. Но
дело в том, что гостеприимная хозяйка стремится обильнее
угостить посетителей, навещающих ее мужа. Что касается посетителей,
то они должны стремиться не причинять излишнего беспокойства
хозяевам, так как в данной ситуации сама болезнь хозяина, уход за
ним причиняют достаточно беспокойств домочадцам, и не следует
позволять себе приумножать их излишним вниманием к себе.
Таким образом, поведение и гостьи, и хозяйки, пытающейся
при всей сложности своего положения, быть обходительной,
укладываются в рамки норм этикетного поведения общающихся.
7*
99

Итак, гостья завладевает инициативой и становится
адресантом. Напомним ее фразу.
Асас-ачымазашбаш: Арыжәтә сзыжэуам уи акара, ачымазаш
иныҳәа^а шьҭысхып. Уажәыҵәкьа ичымазара даламхааит,
агәабзиара иоуааит.
Гостья-посетительница: Я не смогу столько пить, подниму за
здоровье больного. Пусть он избавится от болезни, пусть получит
здоровье.
Произведем анализ первого произнесения. Оно состоит из
четырех, скажем так, сообщений. Первое сообщение арыжәтә
сзыжэуам уи акара «я не смогу столько пить» на первый взгляд
может показаться странным. Ведь ей еще никто не говорил, что ее
собираются поить каким-то количеством напитка. Что должно
означать слово «столько» в ее сообщении? Почему собеседница не
поинтересуется, сколько «столько» имеет в виду гостья? Иначе, что
является условием того, что адресат однозначно понимает, что
имеет в виду адресант под выражением «столько»?
Очевидно, что социальный опыт обеих участниц диалога дает
им возможность иметь в виду, что хозяйка всегда будет стремиться
предложить гостье побольше угощения. Иначе говоря, фраза
гостьи обозначает, что гостья отказывается пить, столько, сколько
попытается ей предложить хозяйка. Следующая фраза ачымазаш
иныҳәаҿа шьҭысхып «подниму (бокал) за здоровье больного»
разъясняет, сколько намеревается выпить гостья. А именно, что она
выпьет после обязательного первого тоста Анцэаилцха «за Божью
благодать», тост за больного. Таким образом, гостья побуждает
хозяйку уступить ей инициативу в трапезе. Во всяком случае,
выражает свое несогласие с хозяйкой в ее намерении оказать ей, как
считает гостья, излишние почести.
Выше мы назвали несколько условно это выражение
сообщением. Однако, известно, что сообщения отображают различные типы
семантических структур. Приведенное выражение в этой
классификации попадает в рубрику, выражений, называемых истинными,
экспозитивами, именно в группу, обозначающих несогласие.
Последнее истолковывается А. Вежбицкой следующим образом: «Я не
согласен с тобой= Желая сделать так, чтобы ты знал, думаю ли я
так же, как и ты, я говорю: я думаю, что ты не прав»19.
19 Вежбицка А. Речевые акты..., с. 273.
ЮО

По-видимому, эта группа может быть видовой относительно
перформативного глагола «возражать», который почему-то не
отмечен в довольно обстоятельном исследовании А. Вежбицкой.
Второе сообщение Ачымазаш иныҳәа^а шьҭысхып (букв.)
«Подниму я заздравную за больного», является, по-видимому,
сообщением. То есть семантическая структура данного выражения
может быть истолкована как: Я сообщая, что подниму заздравную
за больного^ Желая сделать так, чтобы ты узнала это, я говорю: я
подниму заздравную за больного.
Следующие за этим два выражения однотипны. Они
отображают иллокутивное намерение гостьи выразить благопожелание.
Заметим, что и первое ответное слово содержит ту же
семантическую структуру, с тем же иллокутивным намерением. Выше мы
уже дали описание подобных выражений при анализе первых
взаимных тостов. В связи с последним опустим их и в первом и во втором
произнесениях. Обратимся лишь к анализу выражения,
произнесенного хозяйкой после благопожелания больному. Напомним его:
Ацшәмацҳәыс: Зегь аџьабаа шәҳарбеит, дышәцымхааит
«Хозяйка: Мы причинили всем вам хлопоты, пусть вы в его лице
не будете иметь утраты».
Заметим, что второе сообщение идентично описанным выше,
то есть является изъявлением благопожелания.
Что касается первого сообщения зегь аџьабаа шәҳарбеит «мы
причинили всем вам хлопоты», хотя и констатирует определенный
факт, но имеет целью не поставить в известность, то есть сделать
так, чтобы собеседник знал, а совершенно иное намерение.
Семантическая структура этого выражения, безусловно, может быть
представлена как:
Мы причинили всем вам, хлопоты^
Зная, что мы были причиной того, что с вами произошло нечто
плохое, желая сделать так, чтобы вы простили нас, я говорю: я
сожалею, что мы сделали это.
Диалог завершается успешно. Собеседники понимают друг
друга однозначно и довольны общением. После угощения гостья
с хозяевами обмениваются любезностями, и гостья покидает дом
больного.
На этом мы прервем анализ данного варианта речевой
деятельности в данной ситуации и обратимся ко второму варианту -
посещение больного, находящегося на смертном одре, Он, естественно,
строится несколько иначе в связи с соответствующей ситуацией.
Ю1

Безусловно, приход посетителей и т.п. обстоятельства остаются
сходными. Что касается общения с самим больным, то здесь в силу
обстоятельств общение может и не состояться, если больной не в
состоянии вступить в диалог. В этом случае посетительница входит
в комнату больного, приближается к нему и обращается с вопросом
к ухаживающим, если есть жена, к ней.
Ачымазаобаоы (ачымазасо Иахьа дышцакоу, деигьу,
идтәалоу лахь):' деицәоу?
Ачымазаш идтэалоу: Дшыкац дыкоуп.
Посетительница (к ухажи- Как сегодня, лучше или
вающей): хуже?
Ухаживающая: По-прежнему.
Проанализируем данный диалог. Первое произнесение
является прямым вопросом. Посетительница имеет целью узнать каково
состояние больного. Второе произнесение является реакцией на
побуждение дать информацию неизвестную адресанту. Ухаживающая
дает ответ. Цель адресанта достигнута. Диалог состоялся. Адресант
не задает дополнительных вопросов, да и сама ситуация
способствует уяснению положения дел: больной не в состоянии сам
ответить на вопрос. Именно поэтому посетительница спрашивает
ухаживающую, а не больного.
Заметим, что первое произнесение является неполным
вопросительным предложением. В предложении отсутствует подлежащее.
Обычно такая форма предложения характерна для развивающегося
диалога, где в самом начале было имплицитно выражено
подлежащее. В настоящем же, диалог находится на начальной стадии
развития. Поэтому, казалось бы, отсутствие подлежащего может
сказаться на взаимопонимании собеседников. Однако такое положение в
данной ситуации исключается, так как социальный опыт
участников диалога вполне достаточен для того, чтобы понять, с чем
пришла адресант, о ком она может спрашивать в данной ситуации.
Любопытно и другое. В первом произнесении при отсутствии
подлежащего наличествует обстоятельство времени. Казалось бы, в
нем более существенно было бы отобразить главный член
предложения, а не второстепенный. Однако если учесть семантический ин-
тегративный аспект вопроса, то становится очевидным, что именно
обстоятельство времени здесь содержит существенную часть
запроса на информацию. То есть, посетитель хочет установить каково
Ю2

состояние больного именно сегодня «иахьа». Из этого видно, что
посетитель осведомлен о вчерашнем состоянии больного, он/а
хочет узнать, изменилось ли оно на сегодняшний день.
Иначе говоря, психологическим предикатом (или как его еще
называют другие ученые, логическим предикатом
суждения-вопроса) здесь является именно иахьа «сегодня» - обстоятельство
времени, что и является причиной того, что этот член суждения-вопроса
опустить нельзя.
Заметим, что поэтому и возможен ответ дшыкац дыкоуп «по-
прежнему». То есть, если бы вопрос был поставлен не в плане
состояния больного на сегодняшний день, то и ответ дшыкац дыкоуп
был бы неуместен. Иначе говоря, если посетитель, не имевший
представления о состоянии больного до его посещения, спросил
бы ачымазаш дышцакоу «как себя чувствует больной?», адресат
не мог бы ответить дшыкац дыкоуп «по-прежнему». Точнее,
подобный ответ не дал бы нужную информацию адресанту на его
запрос. В этом случае ему пришлось бы вновь обратиться к адресату
дышцаказ? «в каком он был состоянии?» Иначе, в этом случае
диалог не достиг бы своей цели: иллокутивное намерение говорящего
было бы не реализовано. Однако социальный опыт собеседников
способствует верному подбору выражений и общение протекает
нормально.
Между тем в комнате больного находятся и другие посетители,
которые встают с приходом последней посетительницы, чтобы
приветствовать ее. Но она в первую очередь осведомляется о состоянии
больного и только после этого обращается к ним сообразно времени:
Ачымазаобасоы Хәлыбзиақәа (мшыбзиақәа).
(егьырҭ (Рнапқәа рымылхуеит, ма
ачымаза<оба<оцәа рахь): игәыдылкылоит, ааигәа
илымбац ракәзар):
Шәышцакақәоу?
Егьырҭ Хар сымам (хар ҳамам).
ачымазасабаоцәа:
Ачымаза<оба<оы: Шәтәақәа.
Егьырҭ Бтәа (асқам лырҭоит,
ачымаза<обасоцәа, еибартәоит).
ацшәмацҳәыси:
ЮЗ

Посетительница (к Добрый вечер (добрый день).
другим посетителям): (Подает им руку, если не
виделась с ними давно). Как
вы живете?
Другие посетители: Ничего.
Посетительница: Садитесь.
Другие посетители и Присаживайся. (Все садятся).
хозяйка (подавая ей
стул):
В данном отрезке мы привели сразу два речевых акта. Первый
речевой акт, состоит из нескольких произнесений. Первое
произнесение принадлежит посетительнице: хәлыбзиақәа «добрый вечер»,
шәышцакақәоу? «как вы себя чувствуете?». Этих произнесений
столько, сколько стоящих посетителей, т.к. она обращается с этим
вопросом к каждому в отдельности, когда подает каждому руку. Это
любезный вопрос, по Ленерту, на который она получает от каждого
любезный ответ.
В отличие от предыдущего диалога, в котором вопрос
посетительницы требовал информативного ответа, и был информативным
вопросом, на этот вопрос ответ не содержит какой-либо новой, не
предполагаемой адресантом информации. К этикетным относится и
первое выражение хәлыбзиақәа «добрый вечер».
Что касается второго произнесения шәтәақәа «садитесь», оно
является как бы этикетным выражением, но проявляющимся в
форме просьбы. Иначе, оно не является чисто этикетным выражением,
хотя и связано с этикетом поведения. Но, по-видимому, считать это
выражение и просьбой нельзя. Поскольку просьба предполагает
побудить кого-то сделать нечто, что он не собирается сделать. А в
данном случае приветствующие стоя нового посетителя, прежние
посетители после приветствия обычно садятся. Точнее, вставшие
для приветствия должны усадить пришедшего и сесть сами.
Дело в том, что вставшие, если даже они собирались уйти,
обязательно присядут хоть на несколько минут. Иначе пришедший
может подумать, что они не рады его приходу, поэтому с его
приходом встают и уходят. Подобное исключается из этикета общения
абхазов. Существует выражение бааира ҳцәымыгхазшәа, ҳцоит,
аха... «словно нам неприятен твой приход, мы уходим, но...». Это
выражение используется в тех случаях, когда после прихода кого-
Т04

то, находившиеся ранее в этом доме люди вскоре собираются уйти.
При такой необходимости уходящий обязательно сошлется на те
обстоятельства, которые вынуждают его уйти и выразит сожаление,
что он не может побыть еще немного со всеми.
Таким образом, выражение шәтәақәа «садитесь» мы относим
к промежуточным этикетно-просительным, так как оно является не
пустым, а побуждающим сделать что-то, но оно было бы сделано и
без просьбы, но исполняется после просьбы. Ответом на
произнесение адресанта является само действие. Общение прошло успешно.
Тем временем хозяйка готовит еду и накрывает на стол для
посетителей и тех, кто останется дежурить на ночь. А посетители
сидят и тихо беседуют между собой. Затем хозяйка накрывает на стол.
Гости согласно абхазской этикету моют руки и занимают
подобающие каждому места. В настоящем эти детали не будут описываться,
поскольку они общие с любым застольем.
Что касается тостов, то, как принято за любым столом,
первый тост произносится за божью благодать. Второй - за больного,
за благополучие в семье. Затем за участников трапезы. Тосты
немногословны, ограничены пределами обязательных. После трапезы
посетители остаются некоторое время у постели больного. Затем
к вечеру остаются те, кто будет дежурить (аҷацшьара), а
остальные расходятся по домам. Из оставшихся один-два человека, более
близких к больному, остаются у постели, остальные размещаются в
другой комнате и коротают ночь в беседе (ацх цырҽоит). Дословно
ацх цера обозначает «ломать ночь». В этих случаях незаменимыми
участниками ацх цера (коротания ночей) являются сказители,
которые могут вести свои повествования часами. Он ведут свои
повествования сменяя друг друга до рассвета.
Утром аҷацшьацәа (дежурные) заходят в комнату больного,
чтоб осведомиться о его состоянии и расходятся по домам.
Перед уходом они подбадривают родственников больного.
Советуют им крепиться, стараются вселить в них надежду на то, что
еще возможно больной оправится.
Ю5

11.2. ЗАВЕЩАНИЕ (АУАСИАҬ)
Если находящийся на смертном одре осознает, что дни его
сочтены, он оставляет завещание (ауасиаҭ) своим близким.
Приведем ситуацию произнесения завещания умирающего
главы семьи.
Ачымазасо гэак ицҳәыс (ицеи Х, ицҳаи V
лахь: рыхьз ҳәаны) Х-и У-и
баарыцхьеи.
Ачымаза<о ицҳәыс дьш- Шэааи, нан, ара, шэаб ак
дэылцуеит лыхшара рахь: шәеиҳәоит.
Тяжело больной жене: (назвав своего сына X и
дочь У) Позови-ка X и У.
Жена больного выходит и Идите сюда, нан (детки),
обращается к своим детям: отец вам что-то скажет.
Заметим, что приведенный «диалог» является довольно
своеобразным образованием: в данном тексте имеются два речевых акта,
и, казалось бы, в тексте должно наличествовать четыре
произнесения. Однако на самом деле в этих двух речевых актах имеются лишь
два произнесения.
Первое произнесение больного состоит из выражения Х-и У-
и баарыцхьеи «Позови (поэюалуйста) X и У». Это
сообщение-просьба. От приказа оно отличается помимо интонации еще и формой
сказуемого, выраженного глаголом баарыпхьеи «позови
поэюалуйста». Форму вежливости придает этому глаголу аффикс аа>
который фактически является показателем локализации действия -
направления к говорящему. Однако в зависимости от контекста этот
аффикс может выполнять и другие функции.
Так, в глаголе баатэеи «присядь, посиди» аффикс аа обозначает
не направление действия, а вежливую форму приглашения сесть.
Такую же функцию оно выполняет в приведенном выражении. Иная
его функция здесь неуместна, так как сама семантика выражения
брыцхьеи «позови-ка» уже содержит в себе обозначение
направленности действия к говорящему.
Ю6

Безусловно, определенное воздействие на обозначение
вежливости оказывает и интонация. Произнесенное с интонацией угрозы
это выражение будет не вежливой просьбой, а требованием. Но в
подобных случаях аффикс аа почти не употребляется. Включение
этого аффикса при интонации угрозы вносит в выражение оттенок
издевки.
Но вернемся к анализу нашего диалога. Ответом на просьбу
больного является выражение, являющееся обращением к детям.
То есть здесь действие адресанта - жены больного является как
бы двуединым: с одной стороны, оно является ответом мужу - она
речевым действием выполняет его просьбу, с другой стороны, она
просит своих детей пройти в комнату больного.
Иначе говоря, подобные речевые акты, широко
распространенные в обыденной устной речи, являются своеобразными формами
речевого поведения, которые, насколько нам известно, не получили
еще своего научного анализа. Вместе с тем они не могут
игнорироваться при анализе речевой деятельности.
Показательно, что два этих речевых акта не могут получить
своей адекватной интерпретации, если их анализировать разрозненно.
Дело в том, что если в качестве отдельного речевого акта
рассмотреть первое произнесение:
Ачымазаш гэак: Х-и ¥-и баарыцхьеи «Тяжело больной: X и
У позови (пожалуйста)», за которым следует как ответная реакция
действие жены, то есть жена больного выходит и обращается к
своим детям, то, такое общение еще не является завершенным. За
пределами иллокутивного намерения адресанта остается его зов: жена
только обратилась к ним. Ее произнесение уже относится ко
второму речевому акту. Оно в этом случае должно интерпретироваться
как ее субъективное иллокутивное намерение. То есть подобная
интерпретация требует толкования ее обращения как ее
желание/намерение позвать детей к отцу, который скажет им нечто, а не его
просьба, не его намерение сообщить им что-то.
На наш взгляд, весь этот текст правомернее интерпретировать
как один усложненный речевой акт, состоящий из сцепленных
единым иллокутивным намерением обеих произнесений. При этом
следует заметить, что жена больного строит свое произнесение не
как волеизъявление больного. То есть жена больного не строит свое
произнесение как прямую речь больного при ее передаче детям.
Мало того, она не говорит и о том, что это он их зовет, а строит
свою речь в виде своего приглашения к отцу. При всем при том из
Ю7

интегративного семантического содержания ее сообщения со всей
очевидностью проглядывает то содержание, что это - просьба
больного, их отца. Этому свидетельствует пояснение о цели
приглашения шәаб ак шәеиҳәоит «ваш отец вам что-то скажет».
Заметим, что отец и не говорил матери, что он что-то скажет
детям, однако здравомыслие и владение обыденной логикой
подсказывают ей, что больному очень плохо, он чувствует, что он не
поправится и на прощанье он хочет что-то сказать своим детям.
Ответом на произнесение жены больного - матери детей -
является действие детей. Приведем его:
Ацеи ацҳаи раб дахьышьҭоу инышналоит, ацәардгәы
инакәшаны, еиқәшьшьы исаагылоит. Сын и дочь входят
в комнату больного отца, становятся вокруг его кровати в
скорбном молчании.
Любопытно, что общение между отцом и детьми состоялось,
хотя они между собой не обмолвились словом. Речевой акт,
адресованный им достигает адресата через посредника адресанта - мать
детей.
Очевидно, что подобная форма общения, которая в некоторой
степени может быть приравнена к средствам массовой информации
в определенном смысле, то есть - к речи, передаваемой по радио,
телевидению, печати, по телефон и т.п., не является; однако,
тождественной ей. Как отмечалось выше, мать является активным
посредником между адресатами и адресантом - она вносит коррективы
в речь адресанта.
Все это заслуживает специального анализа этой проблемы как
самостоятельного вопроса, выходящего за рамки нашей нынешней
темы.
Итак, вернемся анализу нашего текста. Приведем его:
Цыҭраамҭак ҿырҭуам зегьы.
Ачымазаю гэак: Ара шэыкоума, дад?
Ацеи ацҳаи: Ҳаками, ара ҳаками.
Некоторое время все молчат.
Тяжело больной Вы здесь, дад?
Сын и дочь: Мы здесь, здесь мы.
Проанализируем речевую ситуацию и произнесения. Заметим,
чтб дети больного входят в комнату больного отца, но стоят
некоторое время молча. Казалось бы, что вызванные для общения они
должны были бы сказать, что они пришли по его зову. Однако этого
Ю8

не происходит. Дело в том, что сама ситуация подсказывает, что
отец в тяжелом состоянии, и поэтому не сразу может среагировать
на происходящее вокруг него.
Сравним эту ситуацию с ситуацией близкой ей. Допустим, что в
комнату, где находится здоровый человек вошел незаметно для него
другой. В этом случае, если вошедший хочет, чтобы находящийся в
комнате знал о его присутствии, он может тихо кашлянуть. Если он
приглашен для разговора, сказать, что он пришел.
Однако в данной ситуации все эти приемы неуместны: дети
ждут, пока отец сам не заметит их присутствия, чтобы не
побеспокоить его, не потревожить его покой. В этом проявляется не только
предупредительность, но и сострадание к больному отцу.
Итак, первое произнесение - вопрос отца: ара шэыкоума, дад?
«вы здесь, дад?» является справочным вопросом.
Заметим, что такой вопрос в подобной ситуации может быть и
не справочным вопросом. Поясним сказанное. Допустим, что в
комнату, где лежит не очень тяжело больной человек, вошли его дети.
Больной видит, что они в комнате, но спрашивает: вы здесь, дад?
Очевидно, что этот вопрос не имеет целью получить справку
о том, находятся дети в комнате или нет, тогда как тяжелобольной
отец мог бы не заметить, как вошли его дети и без вопроса не может
определить в комнате они или нет.
Заметим, что подобные вопросы не попали в специальную
группу, отражающую их специфику в классификации Ленерта. Между
тем они имеют свою квалификацию в лингвистической литературе
как риторические вопросы. Однако это их обозначение отражает
лишь ту их специфику, что эти структуры являются не собственно
вопросительными. Вопрос же о том, в какую группу их включить по
иллокутивному намерению говорящего, остается открытым.
Итак, в нашем тексте мы имеем вопросительное предложение,
являющиеся справочным вопросом. На этот вопрос, как и
следовало ожидать, поступает информационный ответ детей: ҳаками, ара
ҳаками «мы здесь, здесь мы». Данное произнесение состоит из двух
сообщений. Приведенный речевой акт проходит успешно. Адресант
достигает своей цели.
Продолжим анализ текста, приведем следующий речевой акт:
Ю9

Ачымазасо гэак:
(Ицҳәыс лахь):
Ан:
Тяжело больной:
(К жене):
Шәысзызырсоы, жәақәак шәасҳәоит.
(Аҷкәын иахь) Удара каумыжьын.
Уан дрыцҳауп, улхылацшла, лҳәатәы
хашәҵала, лгэы дашәмырган. Арахә
икоу шәымч рықәымхозар, ишәҭии,
шәымч зықәхо ааныжьны. (Азгаб лахь)
Ахьымзг сыбмырган, баба, «уи ицҳа»
рҳәо скабымҵан.
Ран, бхәыҷқәа брықәымгәамҵын, ау-
сура иабмыршьын, шәымч зқәымхо
шәеадшәымцылан. Ари зысҳәо,
сыцсуеит ҳәа акәым, аха икамло
егьыкам, шәгәы шәеаныз. Абри ауп
ишәасҳәо. Шәгәы шәмышьҭын. (Азгаб
дҵәыуо ддәылҵуеит).
Изакәузеи, икалазеи, уи акара ушәама,
ахәыҷқәа ргәы ҭукьеит, ичмазыохо зегь
цсуа џьушьома? (Игәы аалыргәгәоит).
Послушайте меня, я хочу, сказать вам
несколько слов. (К сыну) Не бросай
свою учебу. Жалей свою мать (букв.
Твоя мать бедная). Присматривай за
ней, слушайтесь, не огорчайте ее. Если
не сможете содержать имеющуюся
скотину, оставьте столько, сколько
сможете держать, остальное
продайте. (К дочери) Не опозорь меня, баба,
не сделай так, чтобы говорили «его
дочь».
Мать, не проявляй нервозности по
отношению к своим детям, не
перегружай их трудом, не принуждайте себя к
непосильному труду. Я это говорю не
потому, что считаю, что не выживу, но
всякое бывает, будьте готовы ко
всему. Это все, что я хотел вам сказать.
Не падайте духом. (Дочь, плача,
выходит из комнаты).
1 Ю

Мать: Что такое, что случилось, чтоб ты
настолько боишься совсем напугал
детей, думаешь все, кто заболевают,
умирают? (Подбадривает его)
(Перевод буквальный).
Заметим, что первое произнесение построено как монолог:
адресант не намеревался вызвать «собеседников» на диалог. Его
целью было дать наставления семье, как им жить, чем
руководствоваться, если его не станет.
Первое сообщение шәысзызыршы, жәақәак шәасҳәоит
«послушайте меня, я скаэюу вам несколько слов» является сложным.
Состоит оно из сообщения-просьбы шэысзызырсоы «послушайте
меня» и сообщения жәақәаҟ шәасҳәоит «я скаэюу вам несколько
слов». Второе сообщение отображает цель самой просьбы.
Очевидно, что это сложносочиненное сообщение, компоненты которого
различаются модусами. Первое сообщение отображает
грамматически модус побуждения, выражено это сказуемым-глаголом
повелительного наклонения. Второе - повествования, выраженного
сказуемым-глаголом повествовательного наклонения. В общей
сложности целое отображает просьбу, как иллокутивное намерение
говорящего.
Продолжим анализ первого произнесения. Следующее
сообщение (Аҷкәын иахь) Уҵара ҟаумыжьын «(К сыну) не оставляй
своей учебы» отображает побудительную форму. Модальность
этого предложения выражена сказуемым-глаголом повелительного
наклонения. Однако, на самом деле, здесь нет ни приказа, пожалуй, ни
просьбы. Это совет. Отец, понимая, что его сыну будет тяжело
совмещать учебу с домашними делами, может только посоветовать не
бросать учебу.
Как отмечает Серль, совет «представляет собой не попытку
заставить тебя что-то делать в том смысле, в каком это можно сказать
о просьбе. Совет напоминает сообщение тебе того, что будет для
тебя лучше всего».20
Приведем следующиесообщения.Уандрыцхауп,улхылацшла,
лҳәатәы хашәҵала, лгәы дашәмырган «(букв.) твоя мать
бедная, присматривай за ней, слушайтесь ее».
Это произнесение состоит из сообщения повествования уан
Дрыцҳауп «твоя мать бедная».
20 Ссылка извлечена из: Вежбицка А., Речевые акты..., с. 268.
1 1 1

Любопытно, что выражение построено как событие,
отображающее наличный факт. То есть сказуемое, выраженное глаголом
настоящего времени, грамматически обозначает действие, состояние,
имеющее место в момент речи. Однако, на самом деле, адресант
вкладывает не этот смысл в содержание данного выражения. Это
выражение содержит то же значение - совет - жалеть мать.
Этому способствует и то, что следующее сообщение улхылацшла,
лҳәатәы хашәцала «следи за ней, слушайтесь ее», состоящее из
однородных сказуемых, выраженных глаголами повелительного
наклонения, которые обычно и используются для отображения
иллокутивного намерения совета.
Дадим анализ последующих сообщений. Приведем их: арахэ
икоу шәымч рықәымхозар, ишәҭии, шәымч зықәхо ааныжь-
ны «если не сможете держать имеющуюся скотину, оставьте
столько, сколько сможете держать, остальное продайте».
Приведенное сообщение состоит из сложного предложения. Первое
является условным, главное предложение «продайте» выражено
в форме побудительности. Модус побудительности отображается
все тем же глаголом повелительного наклонения ишәҭии
«продайте».
Между тем это сообщение, как и предыдущее, не является
ни просьбой, ни повелением, ибо оно не является попыткой
заставить кого-то сделать что-то. Вместе с тем это сообщение, по-
видимому, не является и советом. На наш взгляд, это сообщение
является наставлением. Безусловно, наставление близко по своему
содержанию совету. Однако два этих значения не является
тождественными. Сходство их заключается в том, что формально они
обозначены одними и теми же формами глагола -
повелительным наклонением, являющимися сказуемыми сообщений. Второе
сходство в том, что в семантическое обоснование и первого и
второго вида входят выражения «На твоем месте...». Вместе с тем
они различаются тем, что совет предполагает не знание адресатом
того, что надо бы сделать, а наставление (инструкция)
предполагает наличие знания, что желает адресат сделать, но не знает, как
этого достичь. И если сообщение - совет может предполагать
семантическое объяснение в виде:
Уҵара каумыжьын «не бросай свою учебу» = «Предполагая,
что ты не знаешь, что делать, (в смысле, хочешь учиться, но не
знаешь, продолжить ли тебе учебу при складывающихся
обстоятельствах), желая сделать так, чтобы ты знал, что тебе было бы хорошо
1 12

сделать, и ставя себя на твое место, я говорю: я хочу, чтобы ты...»21
«не бросил свою учебу», то семантическое объяснение наставления
(совет) будет для приведенного произнесения «если не сможете де-
рэюать скотину, оставьте столько, сколько сможете держать,
остальное продайте»=
«Предполагая, что ты хочешь сохранить скотину, желая сделать
так, чтобы ты знал, как сделать это, я говорю: я хочу, чтобы
ты оставил часть, которую ты сможешь держать, и остальную
- продал».
Продолжим анализ завещания. Напомним следующее
выражение, адресованное дочери: Ахьмызг сыбмырган, баба, «уи ицҳа»
рҳәо скабымцан. «Не опозорь меня, баба, не сделай так, чтобы
говорили «его дочь».
Приведенное выражение состоит из двух компонентов,
однородных по своему образованию. То есть с точки зрения
поверхностной грамматики это - сложноподчиненное предложение. По
форме они повелительные. На самом же деле здесь нет ни приказа,
ни требования. Они отображают целевую установку того же
характера, что и выражения адресованные сыну в первом предложении.
То есть иллокутивное намерение - дать совет. Однако, если сыну
был дан совет в конкретных установках, то есть не бросать учебу и
т.и., то совет, адресованный дочери, выражен не в столь конкретном
содержании.
Зададимся вопросом, почему отец обращается к дочери с
советом не опозорить его, тогда как сыну этого он не говорит? Ведь
у дочери может возникнуть вопрос: какие основания у отца давать
такой совет именно ей, а не сыну. Ведь это может и оскорбить дочь,
чего на самом деле не происходит. Дело в том, что социальный опыт
собеседников является тем фоном, который позволяет правильно
понять подлинное содержание речи: дочь, как и остальные
участники речевого акта, знает, что согласно абхазской этике к девушке,
к её поведению предъявляются особые требования.
Ответственными в воспитании девушки, владеющими этими знаниями,
являются родители, и, в первую очередь, - отец, глава семьи. Поэтому и
существует у абхазов выражение «убри ицҳа» рҳәо ... «его дочь»,
говоря...», что недвусмысленно понимается владеющими опытом
социальной действительности абхазов как укор, упоминание имени
отца, плохо воспитавшего свою дочь.
21 Вежбицка А. Речевые акты..., с. 268.
8. Т. Шакрыл

Итак, в обращении отца к дочери содержится в
интегрированной форме семантическое содержание, отображающее совет.
Заметим, что того же характера и выражения, адресованные
матери. Они также построены на сказуемых, обозначенных глаголами
повелительной формы и отображают то же иллокутивное
намерение говорящего - совет.
Продолжим анализ произнесения отца: Ари зысҳәо, сыцсуеит
ҳәа акәым, аха икамло егьыкам, шәгәы шәҽаныз. «Я говорю
это не потому, что считаю, что не выживу, но всякое бывает,
будьте готовы ко всему».
Приведенное выражение состоит из трех сообщений. По
поверхностной грамматической структуре эти сообщения объединены в
сложносочиненное предложение посредством противительного
союза аха «но», «тем не менее». Союз этот отображает в данном
случае уступительное значение. Первое сообщение является
сложноподчиненным. Главным сообщением является сыцсуеит ҳәа аҟәым
«что считаю, что не выживу». Оно соединено с придаточным
причины ари зысҳәо «это я говорю не потому». То есть в выражении в
целом отображены причинно-следственные взаимосвязи.
Вторая часть состоит из двух сообщений: икамло егьыкам
«всякое бывает», «всякое может случиться» и шәгәы шәҽаныз
«будьте готовы ко всему».
Первое сообщение является вводным выражением или, как
они именуются в грамматическом учении, вводным
предложением. Построено оно как обобщенная фраза - информация о
возможном мире вообще. Из этого следует, что не исключена и в данной
ситуации такая возможность. Сообщение построено в виде
повествования, сказуемым которого является глагол изъявительного
наклонения. Второе же выражение имеет грамматическую форму
побудительного предложения. Модус отображен формой
сказуемого, выраженного повелительной формой глагола шәгәы шәҽаныз
«будьте готовы».
Согласно семантическому содержанию сказуемого, казалось
бы, иллокутивное намерение говорящего отображает
предупреждение/предостережение. Однако интегративное семантическое
содержание сообщения не соответствует, на наш взгляд, содержанию
экспозитива «предостережение». Дело в том, что предостережение,
согласно его толкованию у исследователей речевых актов,
предполагает нежелательное для адресата действие, которое будет
произведено адресантом.
1 14

Приведем его для наглядности.
«Я предостерегаю тебя, что если ты двинешься, я выстрелю=
Предполагая, что ты не хочешь, чтобы я стрелял в тебя
(или: что если я выстрелю в тебя, это будет для тебя плохо),
желая сделать так, чтобы ты знал это заранее
(и не делая того, чего ты потом бы не захотел делать),
я говорю: если ты двинешься, я выстрелю».22
Заметим, что предостережения предполагает и жесткие условия
происхождения событий, тогда как в приведенном анализируемом
тексте больной говорит и о возможности иного исхода событий чем
те, о которых он говорит предположительно. Всё это дает
основание определить анализируемый речевой отрезок, как
отображающий иллокутивное намерение говорящего дать совет.
Таким образом, в целом завещание отображает иллокутивное
намерение говорящего дать совет, хотя в одном случае и
вклинивается наставление. Однако это содержание вполне вписывается
в общий сюжет повествования, дополняя его: наставление
помогает осознать как реализовать совет. Монолог тяжелобольного
заканчивается на этом. Он собственно не требует ответной речевой
реакции. Все это должно быть лишь принято к сведению семьей.
Однако в нашем тексте имеется ответная речь матери, жены
больного.
Напомним её произнесение:
Ан: Изакэузеи, икалазеи, у и акара ушэама, ахәыҷқәа
ргэы ҭукьеит, ичмазыохо зегь цсуа џьушьома?
Мать: Что такое, что случилось, ты настолько испугал
ся, что совсем напугал и детей, думаешь, все забо
левающие умирают?
Приведенное произнесение состоит из шести сообщений,
сцепленных в единое вопросительное выражение.
Грамматически - это сложносочиненное предложение.
Вопрос относится к причине поведения больного, хотя изначально
поставлен как вопрос о самом действии. То есть лексемы изакэузеи,
икалазеи «что такое, что случилось», казалось бы вопросы
направлены на субъект какого-то действия. Однако на самом деле вопрос
стоит о причине поведения больного. Собственно эксплицитно суть
содержания выражения можно передать следующим выражением:
«Почему ты настолько испугался, что напугал и детей и думаешь,
22 Вежбицка А. Речевые акты..., с. 267, 268.

что все заболевающие умирают?» Приведенное выражение делает
более уловимым латентную суть вопроса.
На наш взгляд, данный вопрос можно отнести к группе
стратегических вопросов. Как отмечает У. Ленерт, «Стратегический
вопрос передает некоторую информацию и имеет целью заставить
отвечающего занять оборонительную позицию».23 Дело в том, что
жена больного стремится подбодрить мужа, «запретить» ему думать
о худшем исходе. Безусловно, у неё нет той силы власти, которая бы
в реальности позволила выполнить этот запрет. Однако это
выражение вполне вписывается в группу стратегических вопросов, если
учесть, что здесь имеется выражение неодобрения, которое по У. Ле-
нерту, обозначает «Я не хочу, чтобы ты.. .»,24 в нашем случае, «думал,
что ты можешь умереть». И, конечно же, социальный опыт адресата
позволяет ему декодировать произнесение жены однозначно.
Любопытно, информатор, у которого записывался материал,
дал в конце фразы пояснение игәы аалыргәгәоит «подбадривает
его», букв, «его сердце укрепляет». То есть, что жена дает
определенную психологическую установку больному, чтобы
мобилизовать его возможности в борьбе с болезнью.
В свете изложенного и проводимых ныне широковещательно
сеансов психотерапии Ан. Кашперовским и Аланом Чумаком
небезынтересно заметить, что абхазы пользуются определенными
жестами, обозначающими снятие невзгод (анапыргьежьра). Жест этот
производится вращением руки вокруг головы или лица человека,
как бы снимающего с данного лица все невзгоды, и затем
прикосновением к своему лбу, обозначая этим самым перенос этих невзгод
на себя (действующего). Возможно, что этот ныне ритуальный жест
некогда был связан с психотерапией, быть может, известной
абхазам в далеком прошлом.
Эту мысль подкрепляет и тот факт, что абхазами применялась
психотерапия в определенных случаях. Так, например, в случае
заболевания человека аҭалоу «холерой», лекарство против которой
могло не оказаться у лекарей, занимающихся лечением народной
медициной. А посланный за лекарством не должен был
возвращаться без этого лекарства, он мог взять щепотку любого рассыпчатого
вещества, включая золу и т.п. и насыпать в стакан с водой и
преподнести в качестве лекарства больному. Любопытно, что больной
23 Ленерт У. Проблемы вопросно-ответного диалога... с. 261.
24 Там же.
1 16

поправлялся. По-видимому, вера в то, что он выпил средство,
которое должно излечить его способствовала тому, что его организм,
получив установку на выздоровление, мобилизовывал свои
возможности. Это и давало ожидаемый результат.
Случаев подобного лечения больных у абхазов достаточно
много. Но мы не будем в настоящем более распространяться на эту
тему, выходящей за рамки намеченной проблемы. Перейдем к
следующему разделу темы.
II. ЗА. ОПЛАКИВАНИЕ УСОПШЕГО БЛИЖАЙШИМИ
РОДСТВЕННИКАМИ
ПРИЧИТАНИЯ ПЛАКАЛЬЩИЦ (АМЫТКӘМАҚӘА)
Прежде, чем приступить к анализу актов в ситуации,
приведенной в заголовке, дадим описание самой ситуации, определяющей
специфику общения.
Ачымазао ицсы ихыихуа даналаго, аҷацшьацәа гәакьақәа
(аиашьа, аиаҳәшьа, ан, аб, агэыла ааигәа, ачымаза<о дхаҵазар,
еиҳа ахацәа ахагылоит, дыцҳәысзар, аҳәса азәык-оыџьак неи-
уеит) егьырҭ егьы ауадахь инарышьҭуеит, ачымазаю дзыоноу
ауаҭах ашә аркны, зыцсы зхызхыз деиқәыркуеит, ддырҽеиуеит.
Ауаҭах ду (азал аҿы) акаруаҭ аархианы, днаганы дықәырҵоит,
ашьыршьаф наиқәыршәны. Аҳәсақәа аҳәҳәара иалагоит,
иҵәыуеит. Ахацәа зны иодәылҵуеит, зны аҳәса иранажьны.
Нас рхылацақәа рхыхны, инкацсаны, ма иҵегь ихароу астол
инықәҵаны, рхы иаасуа ацсы дырцәыуеит.
Когда больной начинает умирать, дежурящие - ближайшие
родственники (брат, сестра, мать, отец, ближайший сосед, если
больной - мужчина, в основном принимают участие мужчины,
если - женщина, участвуют одна-две женщины) остальных
уводят в другую комнату, закрывают дверь в комнате умирающего,
приводят в порядок умершего. Затем готовят смертный одр в
самой большой комнате и переносят усопшего туда,
укладывают его и накрывают простыней или покрывалом. После этого
впускают женщин, которые начинают кричать характерным
пронзительным криком и громко плачут, оповещая тем самым
всех о случившемся. Мужчины том временем выходят из
комнаты. Через некоторое время они, сняв свои головные уборы и
побросав их на землю, если есть где-либо поодаль от комнаты
1 17

покойника на видном месте стол, могут положить свои
головные уборы на стол, и начинает оплакивание, которое
сопровождается ударами или имитацией удара по своему лбу,
приговаривая при этом междометие.
А-а - ҳи-ҳи! «А-а - хи-хи!»
Тем временим плачут, причитая, женщины. Причитания
обычно носят монологический характер. Однако бывают причитания и
диалоги.
Приведем образец причитания дочери усопшего.
Ацҳа: Саб рыцҳа, саб! Уқәра маҷуп ҳәа акәым, аха
уџьабаа рацәоуп: уцс иахылҵыз зегьы ҳшьапы
ҳақәуыргылт, аҵарақәа ҳурҵеит. Бзабаак
анҳалубаашаз, унаҳалҵны уцеит. Аҷкәынцәа
ҷкәынцәоуп, уара ушьашәыр макьана ирыма-
зар акәымзи. Ҳан лоума узықәгәыгуа, илылым-
шар, ишцааури? Уҳарцхашьар ҳәа сшәоит, саб
рыцҳа, саб!
Дочь Мой отец бедный, мой отец! Не потому, что ты
(Букв.): мало прожил, но ты много потрудился:
поставил на ноги всех нас, своих отпрысков, всех нас
обучил. И когда ты смог бы получить от нас
ответное внимание, ушел от нас. Мальчики
молоды, им пока нужна твоя тень (то есть твой
авторитет, мудрость). Ты понадеялся на нашу
мать, если ей эта ноша окажется непосильной,
что мы будем делать? Боюсь, что мы
скомпрометируем тебя, отец мой бедный, мой отец!
Причитание начинается с обращения к усопшему. Обращение
обычно отображает родственные отношения причитающего и
усопшего. Когда причитающая не в родственных отношениях, то
называет усопшего по имени, если причитающая имеет право, согласно
нормам абхазской этики, произносить его имя.
В данном монологе - причитании дочери обращение саб «мой
отец» и отображает как бы адресата речи. Обращение снабжается
обычно эпитетом рыцҳа «бедный», несчастный». Заметим, что этот
эпитет у абхазов обычно употребляется при упоминании усопших.
Итак, первое выражение в произнесении дочери является
обращением к усопшему отцу. По-видимому, такая устойчивая форма
начала причитания связана с суеверием. Впрочем, возможно и дру-
Т 18

гое объяснение этого явления, хотя эта форма характерна для плача
и других народов. Между тем абхазы издревле знали, что слух у
усопшего отключается не сразу после смерти. Учитывая это,
абхазы при испускании духа умирающим не позволяли близким шумно
выражать свои чувства, чтобы не причинять ему, избравшему
определенно свой последний путь, большего беспокойства, смятения
духа, нарушения его покоя.
Продолжим анализ монолога. Приведем следующее сообщение:
Уқәра маҷуп ҳәа акәым, аха уџьабаа рацәоуп: уцс иахылцыз
зегьы ҳшьапы ҳақәуыргылт, ацарақәа ҳурҵеит. Не потому,
что ты мало прожил, но ты много потрудился: поставил на
ноги всех нас, своих отпрысков, всех нас обучил.
Приведенное образование является сложной конструкцией.
Соединены здесь противительным союзом аха «но» два сообщения, одно
из которых: (первое) является простым предложением-сообщением,
второе - сложноподчиненным (с придаточным пояснительным).
Любопытно, что дочь как бы оправдывается в своей скорби.
По-видимому, не знакомому с абхазским этикетом не совсем
понятно выражение «не потому, что ты мало прожил». Дело в том,
что абхазы считают несчастным, умершего несвоевременно.
Поэтому эпитет рыцҳа «бедный», «несчастный» не применяется
относительно тех, кто прожил долгую, счастливую, удачную жизнь (цсаҭа
шкәаҟәа - светлой жизни). Показательно, что перед смертью,
прожившие такую жизнь могут запретить оплакивать себя. Оплакивать
человека, прожившего полтора века или 120 - 130 лет, считается
грехом, если к тому же его жизнь была благополучна.
Итак, дочь скорбит по несвоевременной кончине отца,
поясняя это следующими обстоятельствами: Бзабаак анҳалубаашаз,
унаҳалцны уцеит. «И когда ты смог бы получить от нас
ответное внимание, ты ушел от нас». То есть она скорбит о том, что его
дети не успели делом возблагодарить своего отца.
Скорбит дочь и по поводу того, что они утратили его
покровительство. Приведем её выражение: Аҷкәынцәа ҷкәынцәоуп, уара
ушьашәыр маҟьана ирымазар акәымзи «Мальчики еще молоды,
им пока нужна твоя тень (то есть твой авторитет, мудрость)».
В этом выражении, как и в предыдущем, проглядывается контекст,
подчеркивающий достоинства отца как главы семьи, как личности.
Продолжим анализ текста:
Ҳан лоума узықәгәыгуа, илылымшар, ишцааури?
Уҳарцхашьар ҳәа сшәоит, саб рыцҳа, саб! Ты понадеялся на
1 19

нашу мать? Если ей эта ноша окажется непосильной, что мы
будем делать? Боюсь, что мы скомпрометируем тебя, отец
мой бедный, мой отец!
В данном отрезке два вопросительных предложения. Первое
«Ты понадеялся на нашу мать?» По-видимому, не является
справочным вопросом. Дочь не может ожидать от усопшего
информативного ответа. На наш взгляд, подобный вопрос правомернее
квалифицировать как стратегический. Безусловно, адресант не может!
в здравомыслии ожидать стратегического ответа. Но в отчаянии
человек может потерять чувство реальности и взывать с мольбой о
невозможном или выразить свое неодобрение «поступку» адресата.
Однако согласно этикету абхазов, дочь не смеет выражать свое
недовольство отцу. По-видимому, иллокутивное намерением
адресанта, дочери усопшего, правомернее квалифицировать как
употребление стратегического вопроса в функции этикетного выражения
- сожаления. В этой фразе дочь выражает свою обеспокоенность по
поводу сохранения чести отца, продолжения доброй традиции,
добротности их семейной жизни, заложенной отцом.
Таким образом, в своем причитании дочь усопшего в форме
вопросов и сообщений дает высокую оценку жизни и деятельности
отца как главы семьи и выражает свое отношение скорби об утрате
самого создателя этих духовных благ, незаменимого никем.
Заметим, что в основном в причитаниях плакальщицы не
говорят о сожалении в связи со своим личным отношением, со своей
личной привязанностью к усопшему. По-видимому, это считается
настолько очевидным, что не подлежит упоминанию. И лишь в тех
случаях, когда человек не отличался какими-либо достоинствами,
оплакивали его как дорогого в связи с субъективным отношением
к нему. Возможно поэтому в приведенном причитании ничего не
говорится о её привязанности к отцу. И лишь само обращение саб
(рыцҳа), саб! «отец мой (бедный) отец мой!» говорит само за себя,
что дочь оплакивает дорогого ей человека - своего отца.
Вероятно, поэтому причитания начинаются с обращения к
усопшему, определяющего отношение родства плакальщиц и усопшего.
Об этом, по видимому, может свидетельствовать и текст
причитания сестры усопшего, анализ которого мы предлагаем ниже.
120

И. ЗБ ПРИЧИТАНИЕ СЕСТРЫ УСОПШЕГО
(АЕҲӘШЬА ЛМЫТКӘМА)
Рассмотрим следующий текст - причитание сестры усопшего.
Аиаҳәшьа: Уаҳәшьа, уаҳәшьа X, уаҳәшьа, уџьабаақәа
рацәоуп, уаҳәшьа, бзабаа алумбааит,
уаҳәшьа. Иухылҵыз анцәа ишиҳәара
икоуп ушьҭахька, уаҳәшьа. Убарҭ афара,
агара анцәа ириҭааит, уаҳәшьа. Уаҳәшьа,
аешьа илагырз змоуз аеҳәшьа дрыцҳауп,
уаҳәшьа! Сара уара усхагыланы сурееип,
улагырз сықәуцсап ҳәа сымгәыгуази,
уаҳәшьа! Уаҳәшьа уара утәы шцалҳәо,
уаҳәшьеиқәыбга, уаҳәшьа!
Сестра: Твоя сестра, твоя сестра X, твоя сестра,
многомерны твои труды, твоя сестра, не
насладился ты плодами своих трудов, твоя
сестра. Твое потомство благополучно
(1букв. как богу сказать), твоя сестра.
Пусть Бог благословит их на то, чтоб все
это (добро) они использовали (букв, поели,
взяли), твоя сестра. Твоя сестра, лишенная
слез своего брата, сестра несчастна, твоя
сестра! Я же надеялась, что ты примешь
участие в моих похоронах (букв, меня
украсишь), омоешь слезами, твоя сестра.
Сестра твоя, твоя сестра, как смеет говорить о
тебе, твоя погибшая сестра, твоя сестра).
Первое выражение является сложным образованием,
состоящим из двух сообщений. Характерной национальной особенностью
этих сообщений является необычная форма обращения к
усопшему: плакальщица, обращаясь к усопшему по имени, снабжает
собственное имя определением, выраженным именем существительным
притяжательной формы уаҳәшьа «твоя сестра», отражающим
семантически родственные отношения плакальщицы и усопшего.
Любопытно, что эта форма обращения придает самому выражению как
бы некоторую двунаправленность.
Разъясним изложенное. Плакальщица в своем обращении,
называя имя самого усопшего, то есть, обращаясь к нему, называет и
121

себя по отношению родства. Но если дочь, обращаясь к нему,
оплакивала самого усопшего, своего отца, то сестра оплакивает саму
себя, сестру усопшего. Очевидно, что так форма оплакивания
усопшего означает, что сестра не может принять как реальность смерть
брата, то есть не может смириться с этим. Сестры абхазов особо
почитают своих братьев как своих защитников, покровителей. Их
гибель приравнивается ими к собственной смерти. Именно поэтому
она оплакивает себя, подчеркивая этим сколь велика её утрата. Эту
мысль подчеркивают и выражения - Уаҳәшьа, аешьа илагырз змо-
уз аеҳәшьа дрыцҳауп, уаҳәшьа! Сара уара усхагыланы сурҽеип,
улагырз сықәуцсап ҳәа сымгәыгуази, уаҳәшьа! Уаҳәшьа уара
утәы шцалҳәо, уаҳәшьеиқәыбга, уаҳәшьа! «Твоя сестра,
лишенная слез своего брата, сестра, несчастна, твоя сестра! Я эюе
надеялась, что ты примешь участие в моих похоронах, омоешь меня
своими слезами, твоя сестра. Твоя сестра, как смеет она говорить
о тебе (в смысле: о твоей смерти) твоя сестра, твоя сестра!».
Но скорбь сестры увязывается не только с тем, что смерть
брата для сестры особая утрата. Печаль свою она выражает и по
поводу того, что он не успел насладиться плодами своих трудов. Об
этом свидетельствуют выражения уџьабаа рацәоуп, бзабаа алум-
бааит, уаҳәшьа «Велики твои труды, но ты не успел насладиться
их плодами».
В целом иллокутивное намерение плакальщиц-адресантов
сообщить о положении дел.
П. ЗВ ОПЛАКИВАНИЕ УСОПШЕГО СОСЕДЯМИ
Рассмотрим описание ситуации, в которой проходит общение.
Аҵәыуацәа, ақыҭа иреиуоу, аҳәҳәабжь заҳаз, ахацэа, аҳәса еила-
гыланы агэар иааҭалоит. Аҳәса ацхьа иаурышьҭуеит, ахацэа, аҳәса
ахьынзаҵәыо, хәыҷык иаарзыцшуеит.
Аҳәсақәа: Ыу-уыу, ыу-у-у!
(Хәыҷык еиҳа аиу- угәакуеит, ҳәа сыкамызтеи. Ҭынха
ара зыбжьоу еилых дызмамыз, зегь еицшны из-
еиҳа иааицыхны боз, ажәытә ҭынхацәа рацхьа игылаз
дыҳәҳәоит): уакәмзи, X!
Односельчане, услышавшие крик аҳәҳәабжь (характерный
пронзительный крик, оповещающий о несчастии), мужчины, жен-
\2.2.

щины входят во двор. Женщин пропускают вперед, согласно норме
абхазского этикета. Пока эюенщины плачут муэючины некоторое
время ждут.
Женщины: Ыу-уы-у, ыу-уы-у!
Женщина, состо- Ыу-уы-у, ыу-уы-у! Унан, словно
ящая в некотором я находилось далеко, что со мной
родстве с усоп- случилось? Я не думала, что ты так
шим, кричит более плох. Не выделявший никого из
интенсивно, более родни, ведь ты был один из первых
протяжным криком: нашей давней родни, X!
Заметим, что согласно норме абхазского этикета женщины и
мужчины подходят к усопшему и плачут врозь, по отдельности.
Первыми к усопшему пропускают женщин, учитывая, по-видимому,
более интенсивный характер проявления эмоционального настроя.
Известно, что в старину женщины очень бурно проявляли свои чувства,
вплоть до того, что бились головой о двери и т.п. предметы.
В приведенных произнесениях, происходящих одновременно,
женщины (одна группа) произносят лишь характерное для плача
женщин междометие. Иначе говоря, плачь женщины у абхазов
отличается от плача мужчин. Междометие Ыу-уы-у, ыу-уы-у! может
употребить только женщина. Казалось бы, почему мужчина не
может произнести то же междометие.
Однако, такова традиция абхазов, узаконенная и закрепленная
в социальном опыте народа. И если эта традиция будет нарушена
кем-либо, то нарушителя могут принять за ненормального человека
или решившего посмеяться над горем потерявшего родственника.
Такая выходка может привести к опасным последствиям.
Из этого можно заключить, что, казалось бы, бессмысленное
выражение - междометие, имитирующее крик, фактически
является весьма значимым выражением для речевого акта. Оно является
отражением соболезнования. То есть иллокутивное намерение
женщин, произносящих это междометие - выразить соболезнование
родне усопшего.
Заметим, что по окончанию ритуала оплакивания
соболезнование выражается и семантическим содержанием лексем. Такими
выражениями являются сгэы иалсит «я переживаю» (букв, нечто
прошло через мое сердце). Более сильным является выражение
сыцсра жэбанда «мою бы смерть вы увидели», то есть, говорящий
предпочел бы умереть сам, а не быть свидетелем случившегося.
123

На эти соболезнования адресанты отвечают благодарностью.
Продолжим анализ ситуации и текста. Напомним его.
Еиҳа аҭынхара аганахь ала иааигәоу агәыла цҳәыс: Ыу-уы-
у, ыу-уы-у! Унан, ахара сыказшәа, исыхьзеи? Асцәкьа угәакуеит
ҳәа сыкамызтеи. Ҭынха еилых дызмамыз, зегь еицшны избоз,
ажәытә ҭынхацәа рацхьа игылаз уакэмзи, X!
Женщина, состоящая в некотором родстве с усопшим, кричит
более интенсивно, более протяжным криком: Ыу-уы-у ыу-уы-у!
Унан, словно я находилась далеко, что со мной случилось? Я не
думала, что ты так плох. Не выделявший никого из родни, ведь ты
был один из первых нашей давней родни, X!»
Любопытно, что междометие Ыу-уы-у характеризуется
информатором по интенсивности и протяжности. Как явствует из текста,
даже эта специфика произнесения одного и того же междометия несет
определенную дополнительную информацию. То есть в нем
выражена большая степень сочувствия, сопереживания родне усопшего.
Это подтверждается и причитанием плакальщицы. Она корит
себя за то, что она для своего положения родственницы слишком
поздно, вместе с теми, кто не состоит в родотве приходит
оплакивать усопшего.
Дело в том, что у абхазов родственники должны нести
взаимные обязанности во всех происшествиях по отношению друг к
другу. Поэтому плакальщица говорит о том, что она отлучилась
ненадолго, не предполагая, что он так плох, что с ним может за время её
отсутствия что-то случиться.
Из интегративного содержания приведенного произнесения
явствует, что плакальщица приносит свои извинения за то, что она
не присутствовала в момент кончины усопшего, чтобы оказать
любую посильную помощь родне, разделить с ними заботы.
Продолжим анализ текста.
Ахацэа рҿаархоит: Аа-ҳи-ҳи, аа-ҳи-ҳи! (ҳәа рхы
иаасуа).
Ақыҭа иреиуоу цҳәыск даалҵны: Шәнаскьа, нан, ахацәа ааиуеит
(ҳәа инарыдылҵоит). Аҳәса наскьоит.
Ахацәа: Аа-ҳи-ҳи, аа-ҳи-ҳи, X рыцҳа! Уа-
уа-уоу, уаа-уа, уаа-уа-уа, аа-ҳы-
ҳи-ҳи!
, Ицәыуаны инықәҵуеит. Идәылцны ахацэа ирыдышшылоит.
Аиҳабацәа рахь азәы: Ҳаи, дад, сыцсра жәбанда, шәаб хазына
ду дышцашәыцхеи.
124

Аца (цәа): Бзиа шәықәзааит.
Зегь неикәагылоит. Имааиц ааира иаҿуп.
Мужчины направляются к усопшему, произнося «Аа-хи-хи, аа-
хи-хи!» и ударяя себя по лбу.
Одна из соседских женщин выходит и, подойдя к
плакальщицам: Подвиньтесь, нан, идут мужчины.
Женщины отодвигаются, предоставляя доступ к телу усопшего.
Мужчины: Аа-хи-хи, аа-хи-хи, бедный X!
Уа-уа-уоу, уаа-уа, уаа-уа, аа-хи-
хи.
Оплакав, выходят во двор, подходят к мужчинам.
Один из старших: Хаи, дад, лучше бы вы стали свидетелями
моей смерти, чем потеряли бы вашего прекрасного отца.
Сын(овья): Пусть вас ожидает добро.
Все становятся группой. Во двор продолжают входить новые
группы плакальщиков.
Как видно из текста, мужчины, как и женщины, изначально
выражают свое отношение к случившемуся своим специфическим
- мужским - выражением сопереживания.
В этот своеобразный речевой акт вклинивается другой речевой
акт: одна из соседских женщин просит освободить доступ к телу
усопшего. Женщины отвечают действием. Речевой акт состоится
параллельно речевому акту мужчин, выражающим в основном
междометием и словами «бедный X», свое отношение к случившемуся.
Цель - выразить соболезнование и сопереживание достигается
успешно. Однако, выйдя во двор, мужчины в семантической форме
выражают мужской части родни свое отношение к событиям.
Любопытно сравнить семантическое объяснение, приводимое
А. Вежбицкой со способом выражения соболезнования,
приведенным выше. Приведем текст А. Вежбицкой:
«Примите мои соболезнования^
Зная, что, с тобой произошло нечто плохое
(умер кто-то близкий тебе),
предполагая, что ты несчастлив из-за этого,
желая сделать так, чтобы ты знал, что я тоже
несчастлив из-за этого,
я говорю: я тоже несчастлив из-за этого»25
Напомним выражения из нашего текста: сгэы иалсит букв.
25 Вежбицка А. Речевые акты..., с. 269, 270.
125

«это прошло через мое сердце», то есть «я сердцем ощутил
случившееся с вами», и ҳаи, дад, сыцсра жәбанда «эх, дад, лучше бы вы
увидели мою смерть», то есть «я настолько несчастлив, что
предпочел бы умереть сам вместо усопшего».
В приведенном произнесении в первом случае мы имеем
идентичное цитированному выше изречению. То есть у абхазов
соболезнование дается «открытым текстом»: абхазы не говорят
«сочувствую», «примите мои соболезнования» (судышшылоит,
сдышшылара шәыдышәкыл), а говорят, раскрывая
семантическую структуру самого производимого акта. Возможно, это является
национальной спецификой речевой деятельности абхазов при
общении в анализируемой ситуации.
В таком ракурсе продолжается общение посетителей и
родственников усопшего в течение нескольких дней.
Параллельно с этим идет приготовление к организации
проводов усопшего согласно специфике национального ритуала. В связи
с этим намечаются планы последующих действий, которые
решаются на совете.
126

III. 1. СОВЕТ СОСЕДЕЙ И РОДСТВЕННИКОВ УСОПШЕГО
ПО ОРГАНИЗАЦИИ ПРОВЕДЕНИЯ ПОХОРОН
Рассмотрим описание ситуации по данному компоненту:
- Шэааи, баба,
ҳааицәажәап, - ҳәа џьара
рҽынакҿаркуеит.
Аҳәсақәа аажәг
ҳахьеилацәажәо, - ҳәа
ддәықәрцоит.
- Ахацәа ак шәарҳәар
рҭахыуп (ма ахацәа
ахьеилацәажәо
шәырҭахыуп).
Аҳәса оагыланы исодәылҵуеит, ахацәа ахьеилацәажәо инаргоит.
Ақыҭа иреиуоу аиҳабацәа
оыџьака ацшәмацәа рахь:
Гәылацҳәыск лахь:
Агәылацҳәыс ацсы дахьгҿоу
днеины ацшәма цҳәыси
анхәцҳаи рахь:
- Пройдемте, баба,
поговорим, и отводят ближайших
родственников мужчин в
укромное место.
- Приведите женщин на
совет, - посылают её за
женщинами.
- Мужчины хотят вам
что-то сказать (мужчины
приглашают вас на свое
совещание).
Женщины встают, их приводят к собравшимся на совет
мужчинам.
В приведенном тексте даны сразу два речевых акта, неразрывно
связанных между собой.
Первый речевой акт построен из одного произнесения: Шэааи,
баба, ҳалацәажәап «пройдемте, баба, поговорим». Любопытно,
что на совет приглашают хозяев соседи, а не наоборот. Дело в том,
что у абхазов соседи несут ответственность за организацию различ-
Двое из мужчин старшего
поколения - односельчане
(соседи) родственников
усопшего - к хозяевам:
К какой-нибудь соседке:
Соседка входит в комнату,
где находится усопший и
обращается к жене и сестре
усопшего:
127

ных мероприятий, происходящих в доме их соседа. Очевидно, что в
этом обычае суть гуманнейшего отношения сообщества абхазов по
отношению друг к другу. Ведь семья усопшего, будучи
травмирована происшедшим, может растеряться, не суметь учесть всего, что
необходимо сделать для организации достойных проводов
усопшего. И, естественно, что они в связи с горем могут и не суметь
предусмотреть всего необходимого. Поэтому за все упущения
ответственны окружающие их соседи и односельчане. Очевидно, поэтому
хозяева послушно следуют за пригласившими их на совещание
соседями.
Вообразим, что хозяева не владеют социальным опытом,
связанным с абхазским традициями. В этом случае, естественно было
бы ожидать от них неадекватной реакции: они могли бы просто
удивиться тому, что в такой момент их приглашают, да ещё в их
собственном доме на «какие-то неместные совещания» соседи.
Однако, как явствует из текста этого не происходит.
Произнесение понято однозначно. Речевой акт проходит успешно. То же
самое характерно и для второго произнесения: соседка
приглашает женщин на совет, они проходят в комнату, где собрались
мужчины.
Иначе, хотя ни слово не сказано о том, что собираются
обсуждать приглашающие, все понимают подлинную цель соседей. То
есть за словами поговорим, посовещаемся проглядывает латентное
содержание произнесения: «мы готовы выполнять свои соседские
обязанности, ознакомьте нас с тем, чем вы располагаете, остальное
на нашей ответственности».
Продолжим анализ текста. Приведем его:
Агэылацэа рахь азәы ақәра змоу, даалцны доагылоит:
- Шәгәы иаанагои, ҿҳәарас иаҳҭари.
Ацшәмацәа ҿырҭуам, - «Сара сыцсы абри аҽны анышә дашәҭ»
- изҳәом.
Агәыла ацшьымыш рзы ирыдигалоит.
Ацаеиҳаб: Ибзиоуп, иказааит шәара иахьышәҳәаз.
(Исшуцка иееиқәршәараҿы дахьымзо ибо-
зар): Шәгәы иацәымгамзар, ахәымш рзы
иказааит.
Еилатәоу: Ибзиоуп, дад, уара ишуҭаху.
Итәоу инеилыц-ааилыцуеит.
Один из старших соседей встает и обращается ко всем:
- Как вы думаете, какой нам наметить срок.
Х2.В

Хозяева молчат, - «похороните моего усопшего в такой-то
день», - не могут сказать.
Сосед предлагает на четвертый день.
Старший сын: Хорошо, пусть будет как вы сочли
нужным. (Если он не готов к этому дню): Если
вы не возражаете, наметим пятый день.
Совещающиеся: Хорошо, дад, пусть будет как ты считаешь
нужным.
Сидящие расходятся.
Заметим, что в первом произнесении мы имеем неполное
предложение-сообщение. Произносящий не говорит о сроке чего
идет речь. Однако, всем понятно, что имеется в виду. Но слово
«похороны» не произносится не потому, что всем ясно, о чем речь
и не из принципа языковой экономии, а для того, чтобы лишний
раз не травмировать напоминанием о каком печальном событии
идет речь.
Отметим, что произнесение соседа построено в виде
справочного вопроса. Однако он не получает на его ответа со стороны хозяев.
Казалось бы, диалог не состоялся, то есть мы имеем провал речевого
акта. Однако это - обманчивое впечатление. Как поясняет сам
информатор, хозяева не могут сказать «похороните нашего покойника
в такой-то день». Зная это, сосед продолжает свою речь, предлагает
наметить день похорон на четвертый день. Старший сын отвечает
на это согласием, если его не сдерживают какие-либо
обстоятельства. В этом случае диалог проходит успешно на этом этапе.
Но, возможно, что хозяевам по каким-то обстоятельствам не
подходит этот день. Тогда его произнесение будет сообщением,
имеющим иллокутивное намерение - просьбу. Заметим, что
просьба предполагает возможность допущения, как согласия, так и
несогласия адресата.
Однако в подобных случаях у абхазов несогласие адресата
может предполагаться лишь формально, как акт вежливости. Соседи
понимают, что хозяин лучше ориентируется в своих возможностях,
степени подготовленности к довольно сложной процедуре
проведения похорон. Обе стороны хорошо понимают и другое: хозяин
не будет назначать необоснованно слишком длительные проводы,
так как вся тяжесть в организации и реализации этой процедуры
ложится именно на соседей, которых он, безусловно, должен щадить,
хотя они никогда не откажутся от всего, что хозяева сочтут нужным
сделать. Ответом является согласие.
9- Г Шакрыл
129

Диалог проходит успешно, речевой акт состоялся.
Общающиеся при всех недомолвках и умалчиваниях отдельных
мыслей вполне однозначно понимают друг друга и расходятся по
своим, в каждом случае определенным ритуалом местам, чтобы
приступить к выполнению ролей.
Ш.2. СОВЕТ ЖЕНСКОЙ ЧАСТИ СОСЕДЕЙ И
РОДСТВЕННИКОВ ПО ОРГАНИЗАЦИИ ПРОВЕДЕНИЯ ПОХОРОН
(АУС АРҼЕИРАЗ АИЛАЦӘАЖӘАРА)
Приступая к анализу следующего компонента погребального
обряда, приведем описание ситуации и соответствующий диалог:
Иааигәоу агәылаҳәсақәа соыџьака ацшәма цҳәыс, ацшәма ҷкәын,
ицҳәыс иаарыцхьоит. Реынацхьакны, амаҵурҭаҿы илатәақәоит.
Аҳәсақәа иреиҳабу: Нан ишәымои, азхара шәымоума?
Аџьымшьы ыкоума, аиҵаҵа икоу
ҳазхома, иадыргақәоу акрыкоума?
Ацшәма цҳәыс: Акәыд абрскак ыкоуп, аџьым-
шьы абри акара ыкоуп, арҵәгьы
сыцәмаҷуп,... Исымоу абра
амаҵурҭаҿ икоуп, аџьабаа
шәалаагалт аха,... саашәыкәхшоуп,
шәара шәааилацәажәа, ишәзымхо
акы инанҵаны ирышәҭ.
Ацшәмацәадәылҵыргьыкалоит,уаиказаргьыалшоит.Агәылацәа
рыг-рыбза гәарҭоит, иаагатәқәоу шәкәык инанырҵоит, рыбгьыц
ацшәма ҷкәын (аца) инаганы инаирҭоит.
Наиболее близкие две-три соседки приглашают хозяйку,
молодого хозяина и его супругу. Заходят в амацурту26,
присаживаются в укромном месте.
Старшая из соседок: Нан, что у вас имеется,
достаточно ли для этого? Есть лук, хватит
ли соленья, есть ли всё, что
положено для этого?
26 Кухня, построенная отдельно от акуаскьа, самостоятельное
строение; в настоящее время кухни встраиваются в дом.
130

Хозяйка: Фасоли столько-то, луку столько-
то, и соленья у меня маловато...
Посмотрите, что нужно привезти.
Все, что имеется здесь, на кухне,
хотя мы и побеспокоим вас,...
ваши невзгоды мне, но вы
посоветуйтесь, запишите чего вам не
достает и отдайте им.
Хозяева могут выйти, могут и остаться. Соседи проверяют, чего
им не достает, чего достаточно, записывают, что нужно привезти и
список передают молодому хозяину.
Анализируя ситуацию общения, заметим, что инициатива
принадлежит соседям: они приглашают на совещание хозяев дома.
Согласно традициям абхазов, ответственность за прием
посетителей лежит не соседях: хозяева заняты своим горем. Точнее,
хозяева принимают плакальщиков и соболезнующих при покойнике;
соседи же берут на себя миссию хозяев при угощении гостей. Это
традиционное распределение ролей хозяев и ближайших их соседей
обязывает соседей приступать к выполнению своей роли, не
дожидаясь приглашения хозяев. Если же соседи не проявят инициативы
в исполнении своей, роли, то этим они оскорбят своих ближайших
соседей. Подобное, почти невозможно. Даже в тех случаях, когда
кто-нибудь из членов сообщества допускает какой-либо проступок,
его соседи в случае беды приходят к нему во двор и выполняют свои
обязанности.
Так, в селе Лыхны, несколько лет тому назад, одна семья
позволила себе поступок, осужденный всем поселком. Вскоре после
этого в этой семье произошло несчастье - умер один из членов семьи.
Все соседи пришли к ним. Они выполнили все свои традиционные
обязанности, но при этом ни один из соседей не принял участия в
поминальном застолье.
На мой вопрос, почему же тогда они вообще пришли к ним
исполнять свою традиционную роль, ведь пренебрежение
хлебом-солью - самое большое оскорбление человека, мне объяснили, что
соседи несут ответственность за прием гостей, которых они обязаны
были принять достойно. Это - гости всего поселка, а не только той
семьи, к которой они пришли. А что касается самой семьи, то они не
заслужили того, чтобы предлагать свою хлеб-соль.
Какова же роль самих хозяев в этой ситуации?
9*
131

Они обязаны предоставить в распоряжение соседей все
необходимые продукты и т.п., то есть снабдить их всем тем, что
необходимо для устройства поминального стола.
Перейдем к анализу речевой деятельности. Напомним
текст, произнесенный старшей из соседок: Нан ишэымои, аз-
хара шәымоума? Аџьымшьы ыкоума, аицаца икоу ҳазхома,
иадыргақәоу акрыкоума? «Нан, что у вас имеется, достаточно
ли того, что у вас есть для этого, хватит ли нам имеющегося
соленья, все ли есть, что положено для этого (букв., что является
символичным)».
Заметим, что текст, произнесенный соседкой состоит из
вопросительных по модусу предложений. Однако по цели высказывания
они являются побудительными. То есть, речь соседки, в общем,
направлена на то, чтобы хозяева предоставили в их распоряжение все,
что необходимо для выполнения соседями их миссии. Это
особенно отчетливо проявляется в предложении Аицаца икоу ҳазхома?
«Хватит ли нам того соленья, которое имеется?»
Это выражение, внешне обозначающее как бы запрос
продуктов для себя, отнюдь не воспринимается хозяевами в прямом
смысле. Ситуация общения дополняет недосказанное «для
поминального стола». То есть, полный текст этой фразы должен был бы звучать
как аицаца икоу ҳозхома, ацәыуацәа иааиуа зегь рзы?
«Достаточно ли для всех посетителей соленья, которое имеется?».
Следует оговорить, что и это выражение не включает в себя полную
мысль; более полное высказывание должно быть построено
следующим образом: аицаца икоу ҳазхома ацәыуацәа иааиуа зегь
акрахьырҿаҳцо? «Достаточно ли имеющегося соленья для
угощения всех посетителей?»
Однако, сама ситуация способствует взаимопониманию
адресантов и адресата. И здесь срабатывает закон языковой экономии:
выражения, содержание которых очевидно из обстановки, излишни. Они
только загромождают речь и ничего не дают для взаимопонимания.
Вместе с тем еще раз подчеркнем, что обе стороны, адресат и
адресант, должны хорошо владеть традицией: знать наперед, что
обстоятельства будут складываться в установленном определенном
сообществом порядке. И здесь для обеих сторон нет неожиданностей.
В связи с изложенным приведем высказывание Р. Конрада:
«Отнюдь не случайно то, что в дискуссиях, посвященных связи
между семантикой и прагматикой, большую роль играют
косвенные речевые акты, выражающие, например, просьбу в форме вопро-
132

сительного предложения... Основная проблема, с которой мы
сталкиваемся здесь, это вопрос о связи между прямым, или буквальным,
значением предложения и тем, что обычно имеется в виду на самом
деле, то есть тем, что часто называют «прагматическим значением»
или «коммуникативным смыслом» высказывания. Общая проблема
значения языковых единиц (в особенности предложений) выступает
здесь, безусловно, в особом аспекте. В связи с этим возникает ряд
конкретных вопросов...
- Каковы причины того, что вопросительные предложения
часто употребляются в значении просьбы или требования?
- Сохраняется ли при косвенном употреблении исходное
вопросительное значение или оно полностью вытесняется
императивным значением?...
- Является ли вообще описание подобных феноменов чисто
лингвистической задачей или для этого необходима какая-то
дополнительная информация? Если да, то какова это информация и как
она взаимодействует с лингвистическими данными?»27
В свете цитированного, следует поставить вопрос, являются все
пять предложений, из которых состоит первое произнесение,
вопросительными? Точнее, могут ли эти грамматически вопросительные
предложения быть прямыми вопросами или содержать и другую
информацию?
Напомним первое предложение: Аҳәсақәа иреиҳабу: Нан,
ишәымеи? «Старшая из соседок: Нан, что вы имеете?»
Попытаемся понять его содержание, исходя из непосредственно
данных в предложении лексем. Если отбросить включение в
информацию, передаваемую этим предложением ситуации, вопрос
следует воспринимать как запрос о том, чем богаты хозяева. Ответом на
это, естественно, может быть перечисление имущественного
состава хозяйства. К примеру, адресант вправе ответить, что они имеют
дом, кухню, коровник, амбар, скот, и прочую живность и т.п.
Рассмотрим второе предложение как прямой вопрос, приведем его:
Азхара шэымоума? «Достаточно ли для этого?» Обратим внимание
на то, что вопрос не детализирован. Адресат не называет предмета, о
достаточности которого она спрашивает, не называет и обстоятельств
для чего должен предназначаться достаток предмета. Подобный
запрос, при его столкновении как прямой вопрос может породить только
27 Конрад Р. Вопросительные предложения как косвенные речевые
акты. Новое в зарубежной..., Вып. XVI; М.,1985.с. 350.
133

встречные вопросы: достаток чего интересует спрашивающего? Для
каких целей предполагается наличие самого достатка?
Следует отметить, что первый встречный вопрос, может быть
снят до некоторой степени, поскольку в первом произнесении
имеются два предложения, конкретизирующие предметы запроса.
Приведем эти предложения: Ацьымшьы ыкоума? Аицаца икоу
ҳазхома? «Есть ли лук? Хватить ли нам имеющегося соленья?»
Однако, как прямой вопрос первое предложение вне учета ситуации
может вызвать недоумение адресанта: для чего запрашивает
соседка лук. Еще более странно второе предложение, истолкованное как
прямой вопрос, т.к. хозяйка не предлагала им есть соленья, а
соседка спрашивает, хватит ли им имеющегося соленья.
Проанализируем в этом же ключе последнее предложение.
Напомним его: Иадыргақәоу акрыкоума? Дадим дословный
перевод: «Имеется ли: символизирующие это?»
При исключении внеязыковой действительности для
интерпретации данного предложения, понять его невозможно. Оно
вызывает вопрос: символы чего интересуют соседку? Для чего ей это
нужно?
Приведенный анализ дает основание считать, что
коммуникативный акт, ориентированный на чисто языковые реалии, не может
обеспечить полноценного общения участников коммуникации.
Взаимопонимание собеседников достигается только благодаря
тому, что коммуниканты интерпретируют эти предложения,
истолковывая их как «косвенные речевые акты». В связи с подобными
явлениями в лингвистической науке возникает вопрос: «Является ли
«косвенное значение» предложений сущностью того же рода, что и
значение в обычном смысле, или это нечто принципиальное иное?...
что мы понимаем под значением предложения»28 Поставленный Р
Конрадом вопрос влечет за собой другие, более существенные
вопросы, которые формулируются им в следующем плане. Рассмотренный
выше и другие вопросы являются лишь некоторыми из множества не
решенных вопросов, «которые в конечном итоге упираются в
проблему того, что мы понимаем под значением предложения. Решение
этой проблемы могло бы способствовать значительному прояснению
сложных отношений между языком и мышлением, которые, как
очевидно, едва ли можно рассматривать исключительно в аспекте
непосредственной связи звучания и значения.
28 Конрад Р. Указ. соч., стр. 351:
134

Не следует также слишком упрощать проблему, как это
характерно для той точки зрения, согласно которой исходное, прямое
значение предложений является элементом языковой системы, тогда
как косвенное значение относится к сфере реализации (Уепуепскшс!)
этой системы и поэтому не представляет большого интереса для
лингвистики, так как выводится, скорее всего, из общих
закономерностей человеческого поведения. Разумеется, терминологическое
различение системы и её реализации верно и методологически важно;
однако это не означает, что между этим двумя сферами нет
взаимодействия. Напротив, естественнее предполагать, что языковая
система в принципе в своем функционировании существенно
определяется человеческим поведением, с которым она неразрывно
связана. В процессе языковой коммуникации от говорящего к
слушающему не просто передаются какие-то готовые единицы,
языковые структуры с готовым семантическим содержанием;
процесс передачи информации всегда сопровождается к ог н и т и
вными процессами, лежащими в основе языкового
сообщения.. . Изучение косвенных речевых актов могло бы способствовать
прояснению природы явлений, связанных с реализацией языковой
системы»29 (Подчеркнуто везде -Т.Ш.).
В связи с изложенным любопытно проследить за
взаимоотношениями грамматического и коммуникативного значений
языковых выражений. Обратимся с этой целью к грамматическому
анализу предложений первого произнесения. Предложение первое Нан,
ишэымои? «Нам, что вы имеете?» является вопросительным.
Иначе говоря, он предполагает намерение говорящего узнать что-
то у кого-то. Зададимся вопросом, действительно ли это выражение
является вопросительным для участников коммуникации?
Обратимся к определению вопроса, предлагаемого Анной Веж-
бицка в её исследовании «Речевые акты» Согласно автору, вопрос
«Что случилось?» означает «Желая, чтобы ты путем говорения
этого сделал так, чтобы я знал, что случилось, я говорю: я хочу знать,
что случилось»30
Попробуем уложить в эту схему наш вопрос: «ишэымеи?»
«что вы имеете?» означает: «желая, чтобы ты путем говорения
этого, сделал так, чтобы я знал, что вы имеете, я говорю: я хочу знать,
что вы имеете». При таком истолковании значения, естественно,
что наш адресант ответила бы, как отмечалось выше, перечислени-
29 Там же, с. 351.
30 Вежбицка А. Речевые акты: Новое в зарубежной,.. Вып. XVI, с 261.
135

ем предметов, находящихся во владении её семьи, чего на, самом
деле не делает последняя.
Иначе говоря, чисто грамматическое значение подобных
выражений не достаточно, для выполнения языком его одной из
основных функций - функции коммуникации.
Продолжим грамматический анализ нашего предложения: оно
состоит из одного главного члена предложения - сказуемого, т.е.
является неполным; включает в себя и обращение Нан.
Главный член - сказуемое - выражено вопросительной формой
глагола.
Второе предложение, как и все последующие, является
вопросительным, состоящим из: второе - главного члена
предложения - сказуемого - шэымоума «его имеете ли вы», выраженного
вопросительной формой глагола и обстоятельством меры - азхара
«достаточно», выраженного наречием; третье - из подлежащего
аџьымшьы «лук» выраженного нарицательным именем
существительным и сказуемым ыкоума «есть ли», выраженного
вопросительной формой глагола; четвертое - сказуемым ҳазхома «хватит,
ли нам» обозначенное глаголом вопросительной формы и
подлежащим аиҵаҵа «соленье», - именем существительным; определением
к подлежащему икоу «имеющееся», выраженное причастием; и,
наконец, пятое - из подлежащего иадыргақәоу «символизирующие»,
выраженного причастием и сказуемого, выраженного
вопросительной формой глагола акрыкоума «что-либо имеется/есть ли».
Как явствует из анализа, все вопросительные предложения
включают в свой состав сказуемые-глаголы вопросительной формы, что
дает основание ожидать от адресанта соответствующих ответов.
Однако обратимся к ответной реакции адресанта - хозяйки дома.
Приведем текст её ответа: Акәыд абрскак ыкоуп, аџьымшьгьы
абри акара ыкоуп, арцәгьы сыцәмаҷуп,... «Фасоли столько-то,
луку столько-то, и соленья у меня, маловато,...». Проанализируем эту
часть текста. Обратим внимание на то, что хозяйка отвечает не на
поставленный вопрос, если его интерпретировать в плане прямого вопроса
«что у них есть», а на вопрос «сколько чего у них имеется». Иначе
говоря, адресант руководствуется не грамматическим анализом
информации, а несколько иным, дающим ей основание ответить на вопросы
не отображенные в грамматической форме предложений:
, Это ещё отчетливее выявляется при анализе последующих
предложений, Напомним их: Иаагатәқәоу шәахәацш, исымоу абра
амаҵурҭаҿ икоуп, аџьабаа шәалаагалт аха, саашәыкәхшоуп,
136

шәара шәааилацәажәа, ишәзымхо акы инанцаны ирышәҭ
{{Посмотрите, что нужно привезти, все, что имеется здесь, на
кухне, хотя мы и побеспокоим вас, ваши невзгоды мне, но вы
посоветуйтесь, запишите, что вам не достает и отдайте им».
Заметим, что предложение иаагатәқәоу шәахәацш
«посмотрите, что нужно привезти» не может квалифицироваться как ответ
на прямой вопрос. Совершенно очевидно, что ответы хозяйки дома,
где и сколько чего находится, заҭем открытая просьба составить
список недостающего и отдать на предмет доставки всего этого,
отчетливо отражают содержание выражений, т.е. их значение.
Заметим, что, если первый отрывок ответа хозяйки грамматически
построен как повествовательный, то есть состоит из повествовательных
предложений, со сказуемыми-глаголами изъявительного
наклонения, то уже во второй части преобладают формы
глагола-сказуемого - повелительного накопления.
Иначе говоря, ответ хозяйки дома свидетельствует о том, что она
адекватно истолковывает произнесение, построенное в виде вопросов
как косвенный акт речи. То есть выражающий просьбу предоставить
в распоряжение соседей нужные предметы, чтобы они могли
приступить к исполнению своих обязанностей. Любопытно, что
приведенный в первом произнесении текст, отображающий косвенно просьбу,
не вполне укладывается в интерпретацию Лейбница этого вида акта
речи. Приведем его: «Просить - предлагать что-то как хорошее для
говорящего, что сможет быть выполнено слушающим».31
То есть просьба соседей не предполагает «предлагать что-то
как хорошее для говорящего». Об этом свидетельствует и ответ
хозяйки, приносящей извинение за беспокойство. Скорее, просьбу
соседей можно интерпретировать как «предлагать что-то как хорошее
для адресата...». Последнее наводит на мысль, что речевые акты
отображающие просьбу могут быть дополнены некоторыми
разновидностями, не охваченными существующими в лингвистической
литературе системами.
Возвращаясь к грамматическим формам предложений первого
произношения, зададимся вопросом Р. Конрада: «Сохраняется ли
при косвенном употреблении исходное вопросительное значение
или оно полностью вытесняется, императивным значением?»32 Пос-
31 Цитировано но работе: Вежбицка А. Указ. соч., с. 259.
32 Конрад Р. Вопросительные предложения как косвенные речевые
акты. Новое в зарубежной..., с. 350.
131

тавленный вопрос, на наш взгляд, может получить двоякий ответ.
Очевидно, что в некоторых случаях вопрос «вытесняется
полностью». Во всяком случае, в ставшем классическим примером
предложении «Можете ли вы передать мне соль?» вопросительный
аспект предложения почти стёрт. При сохранении всех формальных
атрибутов предложения, впадающий языком адресант не усомнится
в том, что его не спрашивают, а просят. Однако и здесь надо
учитывать фактор конкретной ситуации общения: если солонка стоит на
более близком расстоянии к адресанту, но адресат не уверен, что
адресант сможет дотянуться до нее, он преследует две цели: а) узнать
может ли адресант достать солонку; б) попросить, при условиях
выполнимости просьбы, передать ему солонку.
Очевидно, что подобного рода обстоятельства характеризуют
речевой акт, анализируемый в настоящим исследовании. Соседка,
обращаясь с вопросом к хозяйке, хочет узнать, чем располагают
хозяева, то, есть что они могут предоставить в их распоряжение;
одновременно она в косвенной форме выражает и просьбу
предоставить в их распоряжение все необходимое для вступления в свою
традиционную роль выполнения своих обязанностей. Именно
поэтому хозяйка начинает показывать где что находится и в каком
количестве, а не перечислять, что у нее есть вообще.
Вопрос, поставленный Р. Конрадом, должен, на наш взгляд,
получить двоякий ответ: содержание вопросительного по форме
предложения может не включать в себя прямого вопроса, однако при
определенных обстоятельствах выраженное грамматической
формой значение вопроса соседствует с вежливой просьбой. Именно
поэтому хозяйка дома, показывая сколько, чего, у неё имеется,
отвечает и на вопрос соседки, и выполнять её просьбу -отдает всё в
распоряжение соседей.
Таким образом, иллокутивное намерение адресанта речи
достигнуто, акт коммуникации состоялся.
138

III. 3 ЛЕКСИКА ОБЩЕНИЯ МУЖЧИН ПО ПОДГОТОВКЕ
ПОМИНАЛЬНОГО СТОЛА ДЛЯ СОБОЛЕЗНУЮЩИХ
Приведем описание ситуации и текст беседы:
- Аџьабаа шәбоит аха,
абра иану иахьыкоу
шэыцшаа, смашьына
ара икоуп, иахьышәҭаху
шәхы иашәырхәа.
Агәылацәа рыг-рыбза
гәарҭоит, иаагатәқәоу
шәкәык ианырҵоит.
Рыбгьыц ацшәма ҷкәын
инаганы инаирҭоит.
Ацшәма ҷкәын игәылацәа
аҷкәынцәа оыџьака
даарыцхьоит, ашәкәы ирҭаз
ацарақәа надкыланы:
Арцарцәа:
Получив список
недостающих продуктов,
составленный переданный
соседями, молодой хозяин
приглашает на беседу дво-
их-троих молодых соседей
(своих сверстников) и,
передав им список с
деньгами, говорит:
Соседи: Не беспокойся ни о чем, мы
всё раздобудем.
Приведенный текст делится на два произнесения. Первое
произнесение грамматически членится на четыре предложения,
составляющих два сложных предложения.
Первое предложение. Аџьабаа шәбоит аха, абра иану
иахьыкоу шэыцшаа «Хотя это и доставит вам беспокойство,
но (найдите) разыщите все, указанное в списке». Это
сложноподчиненное предложение состоит из двух предложений, соединенных
союзом аха «но, хотя». Грамматически - это повествовательное
предложение. Соединено оно с предложением, отличающимся от
него по модусу: второе предложение является побудительным.
Заметим, что элемент аха, соединяющий оба предложения в
абхазском выступает в двух значениях. В одном случае он отобра-
Ак хьаас икаумҵан, урҭ зегь
ҳара еиқәҳаршәоит.
- Хотя вам это и доставит
беспокойство, но разыщите
всё, указанное в списке;
машина моя здесь,
используйте её, где она
понадобится.
139

жает противительное значение, в другом - уступительное. В ряде
случаев, как и в некоторых других языках, совмещает оба значения.
Как известно, в сложноподчиненном предложении уступительный
союз отображает в самом общем виде отношения обратной
обусловленности.33 Грамматически придаточное уступительное может
отображать различные модальные значения, как то реальности,
ирреальности и т.п.34
В нашем примере мы имеем грамматическое выражение
модуса реальности, обозначенное глаголом-сказуемым изъявительного
наклонения, настояще-будущего времени ацьабаа шэбоит (букв:
труд/беспокойство увидите).
Таким образом, согласно грамматическому значению, целью
приведенного выражения является сделать сообщение. Однако это
выражение является частью сложного образования, по отношению
к которому оно и выражает значение отвергнутого
препятствующего основания35. Действия, к которому побуждает молодой
хозяин своих соседей. '
Что касается второй части целого, то оно, отображая
побудительное значение, которое может иметь различные оттенки
значения, лежит в плане волеизъявления говорящего. Диапазон
волеизъявления объемлет значения, начиная от категорического приказания
до просьбы и увещевания.36 В анализируемом примере отображена
просьба, по отношению к которому первая часть и является
отображением отвергнутого препятствующего основания.
Но сравним это выражение с другим, отображающим те же
отношения: Агазеҭқәа рыхә цәгьахеит аха, шәнапы ацажәш.
«Хотя газеты и подорожали, но подписывайтесь на них». Общая
направленность значений сравниваемых выражений очевидна.
Однако не вызывает сомнения, что они имеют существенное различие.
В данном предложении отображена не просьба, а совет. В
уступительной чести выражено значение отвергнутого основания в виде
лишь констатации факта, с некоторым оттенком сожаления.
Что касается речевого акта, анализируемого нами текста, то в
нем мы улавливаем иное содержание: молодой сосед, отвергая пре-
33 См. Грамматика современного русского литературного языка.
Под ред. Шведовой Н. Ю. М., 1970., с. 720.
, 34 Там же, с. 720 и другие.
35 Там же, с. 720.
36 Грамматика русского языка. Под ред. Виноградова В. В., т. II, М.,
1954, с. 364.
140

пятствующее основание, приносит свои извинения, как бы
выражая сожаление, что он вынужден поставить своих соседей в
затруднительное положение.
Таким образом, мы сталкиваемся с тем, что некоторые
выражения не вписываются в общую схему значений определяемых по
грамматической форме. Они, по существу, оказываются
полисемантическими.
В подтверждение изложенного приведем толкование
семантической структуры извинения, предлагаемой Анной Вежбицка:
«Приношу извинения !=
Зная, что я был причиной того, что с тобой произошло нечто
плохое, желая сделать так, чтобы ты просил меня, я говорю: я
сожалею, что сделал это»37
Именно это иллокутивное намерение говорящего, понятое
адекватно соседом, дает основание построить ответную фразу,
содержащую значение увещевания: Агәылацәа: Ак хьаас икаумцан,
урҭ зегь ҳара еиқәҳаршәоит. «Соседи: Не беспокойся ни о чем, мы
все раздобудем».
В первой части этого сложносочиненного предложения
выражение Ак хьаас икаумцан, выраженного грамматически как
побудительное предложение, намерение говорящего успокоить
извиняющегося. Достигается эта цель посредством выражения значения
увещевания, совета. Заметим, что семантическое значение совета
широко обсуждается в теории речевых актов, но, по-видимому, до
настоящего времени лингвистика не получила исчерпывающего
списка всех оттенков этого значения
Очевидно, что в некоторых случаях между исследователями
нет согласия. Сошлемся на одного из авторов, повествующих об
этом: «Что касается совета (Подчеркнуто - Т.Ш.), то я и здесь
согласна с Серлем, что он «представляет собой не попытку заставить
тебя что-то делать в том смысле, в каком это можно сказать о
просьбе. Совет напоминает сообщение тебе того, что будет для тебя
лучше всего» (8ег1е 1969: 67). Тем не менее я ввела в толкование
компонент «Я говорю: я хочу, чтобы ты...», пытаясь таким образом
выявить здравое зерно в том, что в советах употребляется
повелительная форма глагола. Парадоксальность советов заключается в
том, что, хотя советуя кому-то сделать что-то, мы не говорим ему,
что мы хотим, чтобы он это сделал, мы тем не менее употребляем
37 Вежбицка А. Речевые акты., с. 270.
141

(или можем употребить) повелительную форму. Конечно, можно
было бы игнорировать этот факт как случайное явление из области
поверхностной грамматики. Однако, если учесть тот факт, что эта
черта свойственна советам в различных языках, необходимо,
по-видимому, дать какое-то семантическое объяснение этому явлению.
Одно из возможных объяснений состоит в том, что, давая совет, мы
воображаем себя на месте другого лица, и, таким образом, мыслим
наш совет как воображаемое решение или приказ, отдаваемый
самим себе. В конце концов, совет часто начинается словами. На
твоем месте...
Другой тип высказываний, использующих повелительную
форму, не будучи «попыткой заставить кого-то сделать что-то», - это
наставления (инструкции). Здесь опять же, если мы хотим не
игнорировать эту повелительную форму, а попробовать найти ей
какое-либо семантическое обоснование, то можно было бы
предположить, что наставляющий мысленно ставит себя на место того, кого
он наставляет. Так, если раздел поваренной книги, посвященной
французскому омлету, начинается предложением типа Взбейте
четыре яйца..., то его значение можно попробовать представить
следующей формулой:
Взбейте четыре яйца.. .=
Предполагая, что ты хочешь сделать французский омлет,
желая сделать так, чтобы ты знал, как сделать это,
воображая себя на твоем месте,
я говорю: я хочу, чтобы ты взбил четыре яйца.. .»38
Заметим, что предложенное толкование семантического
значения нашего выражения некорректно. Дело в том, что сосед, хоть и
хочет побудить адресанта к действию, но не в смысле того, чтобы
он, адресат сделал бы на его месте. По-видимому, тип значения
исследуемого нами выражения не был еще предметом внимания
исследователей, что ставит нас в затруднительное положение в плане
теоретического объяснения этого значения.
Знаменательно, что толкование значения Совет- «Наставление,
указание, предложение как поступить», 39в отличие от толкования
значения Увещать - «Уговаривать, склонять к чему-либо, убеждая,
советуя, стараясь образумить»40, не содержит элемента настойчивос-
38 Вежбицка А. Указ., соч., с 268, 269.
39 Словарь русского языка, т. IV. М, 1984г.
40 Там же.
142

ти, который привносится значением слова «уговаривать» в
толкование выражения «Увещать». Любопытно, что интенсивность самого
действия не носит акта грубого воздействия, давления со стороны
говорящего. Значение увещевания, во всяком случае, в данном типе
выражений носит сочувственный характер. Нам представляется,
что Совет допускает значение нажима: например, в выражении:
прекрати свои сплетни, в одинаковой мере допускают
продолжения как выражением: они тебя не украшают, так и выражением:
иначе я подам на тебя в суд.
Во втором случае мы имеем значение, содержащее не только
доброе намерение предупредить адресата от нежелательного для него
обстоятельства, но угрозу, в случае если он не прислушается к совету.
Подобное содержание в выражении, обозначающем
увещевание, очевидно, исключается. Напротив, оно содержит значения
сочувствия, сопереживания. Определение адекватного
семантического значения данного типа выражений, очевидно, дело будущих
исследователей.
Мы перейдем по второму выражению: урҭ зегь ҳара
еиқәҳаршәоит «мы все это раздобудем». Данное предложение по
грамматической форме повествовательное. Оно содержит в себе
значение общения. То есть, согласно А. Вежбицкой, оно выражает
значение выражения:
«Я обещаю сделать 2, =
Предполагая, что ты хочешь, чтобы я сделал 2, не желая не
делать то, чего ты от меня хочешь, желая сделать так, чтобы ты мог
думать, что я обязан сделать это, я говорю: я хочу сделать 2»41
Итак, речевой акт достигает цели, акт коммуникации состоялся.
Собеседники адекватно поняли цели друг друга.
Вернемся к первому произнесению. Обратим внимание на
вторую часть произнесения. Напомним его: смашьына ара икоуп,
иахьышәҭаху шәхы иашәырхәа «моя машина здесь, используйте
её, где она понадобится». Создается впечатление, что это
выражение, состоящее из части смашьына ара икоуп «моя машина здесь»
не имеет отношения к акту речи в целом и вклинивается
инородным телом во фразу адресата. Сообщение смашьына ара икоуп
«моя машина находится здесь» грамматически никак не связано ни
с предыдущим, ни с последующим предложениями. По форме
нельзя определить, какое отношение оно имеет к предложению Ара
41 Вежбицка А. Указ. соч., с 266.
143

иану иахьыкоу ишәыцшаа «Разыщите все, что указано в
списке», которое, кстати, грамматически связано с предыдущим
предложением противительной связью; и со вторым иахьышәҭаху шәхы
иашәырхәа «используйте её, где она вам понадобится».
Правда, второе предложение содержит показатель объекта,
точнее, включает в свой состав глагол-сказуемое и-а-шәырхәа (вы-оно-
используйтё). Однако адресат должен сам связать показатель
объекта с самым понятием, обозначающим объект, находящийся вне этого
предложения. К тому же он сам должен домыслить для какой цели
они могут использовать машину, т.к. понятие иахьышәҭаху (букв:
где вы захотите, где вам понадобится) не дает прямого указания
на то, что машину можно использовать в целях поиска и доставки
продуктов и т.п. вещей, нужных для погребального обряда. Все это
домысливает адресант сам, чему способствует языковая ситуация и
владение участниками речевого общения этими знаниями.
Как отмечает Владимир Барнет «Я. Яноушек подчеркивает в
коммуникации как момент передачи информации (так поступает до
сих пор и лингвистика), так и момент взаимодействия. Центр понятия
коммуникации переносится в область взаимопонимания
общающихся лиц, а передача информации и взаимодействие становятся
подчиненными моментами. Согласно его мнению, «когда речь идет о том,
чем опосредована передача значений, мы находимся в пределах
коммуникации, когда речь идет о, том, что передает выраженный знаком
смысл, мы находимся в пределах взаимодействия». Двусторонний
характер или многоаспектность коммуникации в целом принимается
как среди социальных психологов, так и лингвистов, которым это
открывает дальнейшие перспективы исследования.42
Вернемся к анализу текста. Займемся исследованием
следующего компонента общей ситуации, связанного с погребальным
обрядом.
42 Барнет В. Связь коммуникативной сферы и разновидности языка
в славянских языках. Новое в зарубежной,.. Вып.ХХ, М. 1988, с. 174.
144

III. 4 ЛЕКСИКА ОБЩЕНИЯ МУЖЧИН ПО
ПОВОДУ ПРИГЛАШЕНИЯ СОБОЛЕЗНУЮЩИХ К
ПОМИНАЛЬНОМУ СТОЛУ
(ДЫШШЫЛАРА ҲӘА ИААИУА, НЫРЦӘЫКА
АКРЫКАЗАР ҲӘА ҴӘЫЦАҚӘАК НХЫРҬӘАЛАРАЗЫ
РЫРТӘАРАЗЫ АУСМОАЦГАТӘҚӘА РЫЛАЦӘАЖӘАРА)
Ацшәма ҷкәын ҭынхаки гәыла еиҳабык, изнаалаша
зыргәахәуа хацаҟ, зыуашбжарахь инеихьоу, иааицхьоит,
агәылацәа инарылагыланы.
Ацшәма ҷкәын: Аџьабаа шәсырбоит, аха иааиуа
ҵәыцак нхымҭәалакәа имцартә
ҳзеиҿызкааша азә далхны
днашәыргыл.
Агәылацәа ааицәажәоит, иамароуп
зыргәахәуа хаҵак ихьз рҳәоит.
Молодой хозяин и один из близких родственников приглашают
кого-нибудь из пожилых мужчин - соседа, которого они сочтут
нужным (подходящим), подходят к соседям.
Молодой хозяин: Хотя я и беспокою вас; но выбрав,
назначьте кого-нибудь, кто
организует дело так, чтобы ни один из
соболезнующих не ушел, не помянув
усопшего (букв, не залив хлеб вином
(свершение поминального ритуала).
Соседи, посовещавшись, называют кого-нибудь как более
подходящего для данной роли.
Первое произнесение начинается с так называемого
уступительного предложения Аџьабаа шәсырбоит, аха,... «Хотя я и
побеспокою вас,...» Непременным формальным признаком подобных
предложений является противительно-уступительный союз аха
«но/хотя», которым заканчивается данное предложение.
Это предложение идентично рассмотренному выше. Оно
одновременно обозначает и сожаление по поводу вынужденного
беспокойства соседей, и извинение. Грамматическая поверхностная
форма, обозначенная как повествовательное предложение
позволяет квалифицировать его как констатирующее факт реальности
будущего события. Это значение передается в основном посредством
глагола-сказуемого изъявительного наклонения шэсырбоит (букв:
Ю.Т.Шакрыл
145

его-вам-я-покажу), передающее вместе с дополнительным словом
аџьабаа «труд» содержание слова беспокойство». Выше на стр.
32-33 !! мы рассматривали предлагаемое А. Вежбицкой толкование
семантической структуры подобных выражений.
Продолжим анализ текста. По поверхностной
грамматической структуре следующее предложение, являющееся главным для
всего сложноподчиненного предложения, обозначает
побудительное предложение. Это грамматическое значение придает
предложению форма сказуемого, выраженная глаголам повелительного
наклонения: днашэыргыл его-вы-назначьте (букв: дналыхны,
днашэыргыл «выбрав, поставьте»).
Как известно, побудительные предложения подразделяется на
конструкции, отображающие различные оттенки. К ним относятся
приказы, требования, просьбы и т.д. Кто касается нашего
предложения, то, хотя оно и выражено в достаточно категоричной форме,
но оно не может квалифицироваться как приказ или требование. Не
может оно истолковываться как просьба, хотя в подобной ситуации
хозяева в основном говорят в извинительном тоне, обращаются к
исполнителям с просьбой.
Предложение же иааиуа цәыцак нхымҭәалакәа имцартә
ҳзеиҿызкааша азә далхны днашэыргыл «выбрав, назначьте
кого-нибудь, кто организовал бы дело так, чтобы ни один из
соболезнующих не ушел; не помянув усопшего», отображает некоторую
категоричность, но это не приказ и не требование. Очевидно, что
его следует отнести к разряду предложений, семантическая
структура которых отображает поручение.
В подтверждение подобной квалификации данного выражения,
приведем толкование содержания семантической структуры
«поручать»:
«Я поручаю тебе сделать это=
Предполагая; что путем говорения этого я могу сделать так, что
ты будешь иметь право это сделать (подч. везде. - Т.Ш.), желая
сделать так, чтобы ты имел право это сделать, я говорю: я хочу,
чтобы ты имел право это сделать»43.
Следует, однако, заметить, что поручать может тот, кто имеет
право на это. «Обычно говорится, что условие успешности для
приказов состоит в том, что говорящий по своему положению вправе
распоряжаться адресатом. Ясно, что то же самое может быть сказано
43 Вежбицка А. Указ. соч., с. 265.
146

как о запретах, так и о разрешениях. Тот, кто просит, не находится
в таком положении - равно как и тот, кто требует... Требовать - не
единственный перформативный глагол, включающий в себя это
понятие. Вот еще два: Я возражаю.. .Я поручаю тебе сделать это»44
Приведенное утверждение свидетельствует о том, что молодой
хозяин позволяет себе роскошь, считает себя вправе поручать
соседям, а не просить. Заметим, что в тексте его предыдущего
произнесения мы имели почти подобную организацию выражения.
Напомним его: абра иану иахьыкоу шэыцшаа «разыщите всё,
указанное в списке». Мы преднамеренно не дали анализ этого
выражения, которое удобнее изучить в сравнении с предложением,
рассматриваемым в настоящем.
Как отмечалось выше, оба выражения очень близки по форме:
их грамматические формы образованы идентичными формами
глаголов повелительного наклонения, (ср. шэыцшаа, днашэыргыл
«разыщите, поставьте»).
Напомним и то, что оба побудительных предложения являются
главными предложениями сложноподчиненных структур, в
которых зависимые предложения являются уступительными.
И тем не менее, выражение абра иану иахьыкоу шэыцшаа
«разыщите всё, указанное в списке» не может быть приравнено, на
наш взгляд, второму выражению иааиуа цәыцаҟ нхымҭәалакәа
имцартә ҳзеи^ызкааша азә далхны, днашэыргыл: «кто
организует дело так, чтобы ни один из соболезнующих не ушел, не
помянув усопшего».
Дело в том, что первое выражение отображает меньшую
степень категоричности, хотя грамматически это ничем не отмечено.
Такая квалификация приведенного выражения опирается не на
поверхностную грамматическую структуру предложения, а на
глубинный уровень, точнее, ориентацию на ситуацию акта общения,
регламентацию речевой деятельности определенными традициями,
функционирующими в определенном сообществе.
Разъясним сказанное: по правилам этикета абхазов, сосед не
может диктовать соседу сделать что-либо для себя, какое бы
положение он ни занимал в сообществе, несмотря и на его
имущественный ценз. Ситуация, подобная той, которая описывается в поместье
Троекурова в повести А. С. Пушкина «Дубровский» в
действительности абхазов, по-видимому, исключается. Поэтому наш молодой
44 Там же, с. 264, 265.
147
10*

хозяин не требует, не приказывает, а просит. Безусловно, и просьба
должна гарантироваться правом. Такое право имеет любой член
сообщества, заслуживший того своим безупречным исполнением
своих обязанностей по отношению к членом, своего сообщества, т.е.
сам исправно выполняет принятые членами коллектива неписаные
законы.
Выше мы описывали случай, когда не заслуживавшая такого
отношения семья в с Лыхны, была обслужена соседями в подобной
ситуации. Но заметим, что хозяева в этом случае не смеют просить
о чем-либо. Соседи сами проявляют инициативу и обращаются к
хозяевам только при необходимости предоставить им что-либо из
нужных вещей.
В нашем же случае молодой хозяин не лишен, точнее не лишил
себя этого права и поэтому толкование его фразы, хорошо
укладывается в семантическое толкование просьбы, предлагаемое Анной
Вежбицка. Приведем его:
«X попросил У сделать 2 =
X, который мог предполагать, что V может сделать 2, а может
и не сделать 2, и который мог путем говорения этого побудить V
сделать 2, сказал V:
Предполагая, что ты можешь сделать 2, а можешь и не сделать
2, желая побудить тебя сделать 2, я говорю: я хочу, чтобы ты
сделал 2».45
Что касается второго предложения, опирающегося на
сказуемое дыцшааны, днашэыргыл «разыскав, поставьте», то на наш
взгляд, б'ольшая категоричность этого выражения
регламентируется все той же глубинной структурой выражения. То есть, согласно
этикету абхазов, молодой хозяин не может приказать или
потребовать от соседей выполнить что-то.
Но не может молодой хозяин в данном случае и просить. Дело
в том, как отмечается в специальной литературе «существенной
чертой просьб в противоположность приказам является то, что они
содержат предположение о том, что адресат может, но не должен
делать то, о чем его просят»46. Истолкование слушающим адресатом
- речи хозяина как просьбы означало бы, что соседи могут и не
выполнить просьбу. То есть допущение того, что посетителей можно
отпустить без угощения. Это означает, что адресаты сомневаются в
45 Вежбицка А. Указ. соч., с. 258.
46 Вежбицка А. Указ. соч., с. 257.
148

искренности намерений молодого хозяина. Иначе говоря, они сочли
его не желающим исполнять свои сыновние обязанности, из
скупости и т.п., и прикрывающимся пустой фразой, не достаточно
настойчивой для реализации ее содержания.
Иначе говоря, и адресат не может интерпретировать его
содержание как просьбу, а не поручение без достаточных на то
оснований. Таким образом, сходное по поверхностной структуре с
просьбой предложение квалифицируется соседями не как просьба,
а поручение. Доказательством тому служит ответная реакция
соседей. Напомним её:
Агәылацәа ааицәажәоит, иамароуп зыргәахәуа хацак ихьз
рҳәоит. «Соседи посовещавшись, называют кого-нибудь как
более подходящего для данной роли»
Иначе говоря, соседи сразу, безоговорочно выполняют
поручение молодого хозяина - называют кандидатуру на данную роль,
словно ожидая распоряжения хозяина на это.
По-видимому, так оно и бывает. На это наталкивает суть
интерпретации семантической структуры поручения. Приведем её:
«Я поручаю тебе сделать это=
Предполагая, что путем говорения этого, я могу сделать так,
что ты будешь иметь право это сделать, желая сделать так, чтобы
ты имел право это сделать, я говорю: я хочу, чтобы ты имел право
это сделать»47.
Таким образом, общение состоялось, иллокутивное намерение
адресанта достигнуто благодаря тому, что члены сообщества
достаточно хорошо владеют ситуацией и исправно исполняет свои
социальные роли в ней.
III. 5 ЛЕКСИКА ОБЩЕНИЯ ЖЕНЩИН ПО ПОВОДУ
ПРИГЛАШЕНИЯ СОБОЛЕЗНУЮЩИХ ЖЕНЩИН К
ПОМИНАЛЬНОМУ СТОЛУ
Приведем описание ситуации и текст речевого акта:
Ацшэма цҳәыс лацала цҳәыс (уи дыкамзар, гэыла цҳәыск длы-
маны агәылаҳәсақәа ахьыкоу днеиуеит):
47 Там же, с 257.
149

Ацшәма цҳәыс
Агәылаҳәсақәа
иреиҳабу азәы:
Хымжәажә:
Агәылацҳәыс
еиҳабы:
Старшая хозяйка
соседкой) проходит
Хозяйка:
: Нан, сшәыкәахшааит, аџьабаа
жәбоит, амла-ахьҭа шәакуеит,
иахьатәи ҳарҽеира шәнапы иа-
нуп. Ахацәа рус дара ирдыруеит,
аҳәсақәа иааиуа шәара шәнапы
иануп, какалк дмыркыкәа
ишәмышьҭын, иара хәаша аче-
иџьыка акәын дзыргәакуаз. Изыл-
шап шәгәахәуа цҳәыск далхны
дшәыргыл, - ҳәаны дындәылҵуеит.
Хымжәажә, убри бара ибыдаҳҵоит, ба
бамароуп, аҳәсақәа ҵәыуаны ианаал-
баалакь, ахацәа ианаарыдышшылалы-
кь, абрахь иааонагала.
Бара, са исылшом, даҽазә
дахашәыргыл.
Уи бара ибыдаҳҵеит, уаҳа
ҳалацәажәом.
вместе со своей соневесткой (если таковой нет
на кухню, где находятся все остальные соседки:
Нан, ваши невзгоды мне, хотя вам и
придется испытать беспокойство,
голод и холод, но сегодня в ваших
руках наша честь. Муэ/счины знают
свое дело, женщины-плакальщицы
(на вашей ответственности) пору-
чаются вам: не отпускайте их без
угощения; несчастный он более всего
почитал хлебосольство (стремился к
хлебосольству).
Выберите э/сетцину, которую вы
сочтете умелой в этом деле, и
(поставьте) поручите ей это.
Одна из старших
соседок:
Хымжваж:
Хымжваэю, это мы поручаем тебе,
ты в этом умелая, когда женщины,
оплакав покойника, спустившись посо-
болезнуют муэ/счинам, заведи их сюда.
Я не справлюсь, поручите это другой.
150

Старшая соседка: Это мы поручили тебе, больше не
будем обсуждать его (этот вопрос).
Заметим сразу, что речь старшей хозяйки идентична речи
молодого хозяина. В основном грамматические формы тождественны.
Отличительной стороной речи женщины является экспрессивный
аспект выражений: в высказывание старшей хозяйки включается
слово сшәыкәхшааит «ваши невзгоды мне», которое придает речи
некоторый оттенок просьбы. Но этот аспект окраски, скорее,
выражает чисто экспрессивную функцию языка, характеризуя речь как
высказывание определенного адресанта, точнее, - женщины. И
поэтому, это выражение не может считаться существенным признаком,
, характеризующим семантическую структуру речи. Таковым, ско-
I рее, является выражение шэнапы иануп «поручаются вам»,
словосочетание буквально означающее «в ваших руках лежит» анапы
анцара «класть в руки». Именно от этого словосочетания
образуется в абхазском слово анапынца «поручение».
Заметим и то, что в речи, хотя оно построено на различных
формах поклонения глагола, но превалирует апеллятивная функция
языка.
Разъясним сказанное: приведем сами выражения: иахьатэи
ҳарҽеира шэнапы иануп;... аҳәсақәа иааиуа шәара шэнапы
иануп;... какалк дмыркыкәа ишәмышьҭын;... цҳәыск далхны
дшәыргыл... «сегодня в ваших руках находится наша честь», т.е.
«в вашей власти представить нас достойно»', «женщины,
которые придут, на вашей ответственности», т.е. «поручаются вам»;
«не отпускайте их без угощенья»; «выберите женщину...,
поручите ей это».
Как видно из грамматических форм, первые два выражения
имеют в качестве сказуемых глаголы нейтрального характера, т.е.
изъявительного наклонения, которые обычно отображают простую
констатацию какого-либо факта. Однако смысл данных слов не
позволяет считать их в данном предложении как выполняющих конс-
тативную функцию языка. В них отражается вопреки
грамматической форме апеллятивная функция - функция призыва, побуждения
к определенным действиям. Это их содержание подкрепляется
последующими выражениями, которые построены при посредстве
сказуемых-глаголов повелительного наклонения, которые обычно
служат реализации апеллятивной функции языка. Таким образом,
приведенное произнесение является поручением; семантическая
структура последнего дана выше.
151

Показательно, что и ответная реакция адресатов - та же, что
имелась и в предыдущем тексте: женщины принимают поручение
хозяйки как руководство к действию. Об этом же свидетельствует
то, что хозяйка, отдав поручение, выходит, не дожидаясь
выполнения своего поручения.
Но в этом акте речи любопытно одно обстоятельство - хозяйка,
дав свое поручение, выходит из кухни, не дожидаясь выполнения,
хотя бы, части поручения, к примеру, выбора женщины, которая
должна приглашать посетителей к столу, то есть ответной реакции
адресатов. Это может создать впечатление, что коммуникативный
акт не состоялся. Может показаться странным и само поведение хо-,
зяйки, не дождавшейся ответной реакции.
Однако такое впечатление может сложиться только у того, кто
не знаком с этикетом общения абхазов. Дело в том, что хозяйка
дома не может ждать ответной реакции, так как это означало бы,
что она вовсе не доверяет соседям, их доброжелательности, что
глубоко оскорбительно для них. Любопытно и то, что её не интересует,
кому они доверят это дело. Но и это объясняется тем
обстоятельством, что хозяйка полностью, во всем может положиться на своих
соседок, что она знает, что они идеально исполнят свои обязанности
членов сообщества, что они всегда считаются со своими
обязанностями, и любой контроль со стороны хозяев для них оскорбителен
как выражение недоверия. То есть здесь все построено на
абсолютном доверии, на взаимной доброжелательности друг к другу всех
членов сообщества.
Но нам как сторонним наблюдателям не возбраняется
присутствие при беседе соседок. Позволим себе послушать их речевой акт и
попытаемся дать его анализ. Приобщим и вас, любезный оппонент,
к этому таинству; приведем текст их беседы:
Агәылаҳәсақәа Хымжәажә, убри бара ибыдаҳҵоит, ба
иреиҳабу азәы: бамароуп, аҳәсақәа ҵәыуаны ианаалга-
лакь, ахацэа ианаарыдышшылалакь,
абрахь иаасонагала.
Хымжэыжэ: Бара, са исылшом, даеазэ
дахашэыргыл.
Старшая из Хымжваж, это мы поручаем тебе, ты в
, соседок: этом умелая, когда женщины, оплакав
покойника, спустившись, пособолезну-
ют мужчинам, заведи их сюда.

Хымжваж: Я не справлюсь, поручите это другой.
Как видно из приведенного материала, акт речи, начатый в
предыдущем произнесении продолжается в настоящем акте речи как
ответная реакция на него (произнесение). Однако в нем уже не
участвует изначальный адресант.
По-видимому, подобная форма общения может быть
характерна не для многих сообществ. В частности, такая форма общения
может быть характерна для военных и других организаций, имеющих
строгую субординацию. Но в среде военных не членами сообщества
устанавливаются правила поведения членов сообщества. К тому же
они построены по вертикали.
Что касается сообществ, относящихся к абхазскому этносу, эти
отношения складываются по волеизъявлению самих членов
сообщества, как одинаково удовлетворяющие всех. К тому же
субординация построена не по вертикали, а по горизонтали. Ведь роли
членов сообщества не закрепляются ни за кем, они заполняются
согласно требованиям ситуаций. Также хозяйка, имеющая право
делать поручения, сама становится исполнительницей любого
поручения уже другой хозяйки, становящейся в силу обстоятельств
хозяйкой положения.
Иначе говоря, отношения членов сообщества зиждутся на
полных демократических основаниях. Именно это делает все эти
неписаные законы столь живучими (устойчивыми) и незыблемыми.
Но вернемся к анализу текста.
Первое предложение является ответной реакцией на
предыдущее произнесение, одновременно является адресантским.
Грамматически оно построено как побудительное, а семантическая
структура его, на наш взгляд, отображает поручение. (Семантическую
структуру поручения см. выше).
Но почему соседка «присваивает себе» право поручать. Дело
в том, что тот же этикет абхазов дает ей это право по статусу
старшинства. Более того, она обязана выполнить эту роль, так как никто
другой, младший ее по возрасту, не имеет права упреждает её
действий - присваивать себе её роль, установленную этикетом абхазов.
Но и старшая соседка не позволяет себе пользоваться
беспрекословностью её решения огульно: она поясняет основание своего
выбора выражением «мы поручаем тебе», «ты в этом умелая». То есть
дает основание выбора - предложенная кандидатура обладает
нужными качествами, к тому же адресант говорит от имени всех соседок,
а не только своего, как бы удостоверяясь в согласии соседок.
153

Таким образом, изложенное является подтверждением
контекста в квалификации приведенного текста как поручения.
Продолжим анализ текста.
Адресат: «Что это?» Отказывается от поручения.
А как же правила хорошего тона?
Ведь «Я возражаю = (равно - Т.Ш.).
Предполагая, что я имею право сказать:
я не хочу, чтобы это было сделано,
желая сделать так, чтобы это не было сделано,
я говорю: я не хочу, чтобы это было сделано»48
Имеет ли право соседка не хотеть выполнить поручение?
Безусловно, нет. Обратим внимание на выражение са исылшом «я не
справлюсь», то есть эти слова свидетельствуют о том, что здесь нет
прямого отказа. Это возражение, основанное на том, что адресат
принимает предложение за высокое доверие, за честь, что её и
несколько смущает и отпугивает от предлагаемой роли.
Таким образом, трактовка произнесения адресанта не может
интерпретироваться как возражение в нормальных условиях
общения. Иначе акт коммуникации был бы безуспешным. Но, заметим,
что любая другая ответила бы в таком же аспекте.
Но что же означает это утвердительное предложение,
выражающее несогласие?
Обратимся к семантической структуре. «Я не согласен с
тобой».Оно равно: «Желая сделать так, чтобы ты знал, думаю ли я
так же (Подчеркнуто - Г.Я/.), как и ты, я говорю: я думаю, что ты
не прав»49
Заметим, что семантическая структура несогласия,
включающая в себя компоненты, «думаю ли я так же, как и ты» и «я думаю,
что ты не прав» может быть истолковано, с одной стороны, как «я не
согласна, что я должна выполнить эту роль». Однако нашем случае
имеется такое выражение, которое объясняет несогласие адресата
в другом аспекте. А именно, выражение са исылшом «л не
справлюсь» поясняет, что адресат не согласна с тем, что она, адресант,
считает её наиболее умелой: см. выражение адресанта ба бамароуп
«ты умелая в этом».
Предложение адресата грамматически сложноподчиненное:
первое предложение са исылшом «я не справлюсь» является при-
48 Вежбицка А. Указ. соч., с. 265.
49 Вежбицка А. Указ. соч., с 273.
154

чинным; хотя грамматически это не выражено; второе предложение
- побудительное даҽазә дахашәыргыл «поручите другой»
является главным.
Итак, иллокутивное намерение адресата, выступающего в роли
адресанта, выразить свое несогласие с тем, что её кандидатура
названа как лучшая.
Что касается ответной реакции избирательной, то обратимся к
тексту. Приведем его:
Агәылацҳәыс еиҳабы: У и бара ибыдаҳцеит, уаҳа ҳалацәа-
жәом. Старшая соседка: Это мы поручили тебе, больше не
будем обсуэ/сдать этот вопрос.
В приведенном произнесении два предложения.
Грамматически оба предложения оформлены как повествовательные: сказуемые
в них обозначены изъявительными формами глагола, в первом
случае - позитивной: ибыдаҳцеит «его-тебе-мы= поручим», во втором
- негативной ҳалацәажәом «мы-его-обговариватъ-не= будем».
Грамматические формы предложений дают основание для их
определения как сообщений.
Однако иллокутивное намерение адресанта не ограничивается
её желанием сделать так, чтобы адресат знал нечто. Заметим, что
категоричность приведенного выражения по содержанию,
идентичное русскому «это не подлежит обсуждению», сближает его с
приказом. Но толкование этого выражения как приказа неправомерно
в связи с тем, что старшая соседка не имеет на это право, не смотря
на ее достаточно большие полномочия. Дело в том, что, согласно
нормам поведения абхазов, приказывать можно своим детям или
младшим братьям и сестрам. Но никак не соседям, если даже они
младше адресанта.
Определенная категоричность выражения позволила бы
квалифицировать его как поручение. На это, казалось бы, нацеливает и
содержание слова ибыдаҳҵеит «его-тебе-мы-поручили». Но, на наш
взгляд, именно выражение ибыдаҳцеит «тебе поручили» «лишает»
предложение информации о сути поручения. Оно уже выражено в
предыдущем произнесении старшей соседки, там оно и
функционирует как поручение.
Не может это выражение трактоваться и как просьба. Этому
противостоит категоричность. То есть просьба допускает как
выполнение, так и не выполнение кого-либо действия, что в данном
случае исключается старшей соседкой. То есть старшая соседка
имеет право распоряжаться адресатом в определенном отношении.
155

На наш взгляд, это выражение передает значение требования,
той самой степени допустимого права распоряжения, которое не
делает это выражение приказом, но и достаточно категоричного, что
не позволяет ему стать просьбой.
В подтверждение всего приведем трактовку семантической
структуры требования. Как отличает все тот же автор, выражение
«Я требую, чтобы это было сделано» равно:
«Предполагая, что я имею право сказать: это должно быть
сделано, желая сделать так, чтобы это было сделано, я говорю: я хочу,
чтобы это было сделано»50
Заметим, что больше со стороны адресата - младшей соседки
- возражений нет. Поручение принято - «молчание - знак
согласия». Таким образом, цель адресанта достигнута. Коммуникация
состоялось.
На этом заканчивается организационный компонент общей
ситуации.
Перейдем к анализу следующего компонента.
III. 6А. ПРИГЛАШЕНИЕ СОБОЛЕЗНУЮЩИХ
ЖЕНЩИН К ТРИЗНЕ
(АҴӘЫУАЦӘА РЫРТӘАРА)
Обратимся к тексту речевых актов и описанию ситуации:
Аҳәса рыкны иалхыу - Шэааи арахь, иара
(Изыртэо ацҳәыс) иуасиаҭ ажәоуп, цәыцак
ацәыуацәа анаақәҵлакь, нхышәҭәалап.
ахацәа рҿы дышшылара
инеиуеит; идышшыланы:
Аҵәыуацәа: Уажә ауп асшы ҳаадәылцны
ҳанааи, иабаҭаху.
Изыртэо ацҳәыс: Шәааира шәазыраззар,
шәхынҳәы.
Илыманы, аишәа ахьхиоу днеиуеит, рнапқәа аадырзәзәаны,
аишәа иахадыртәоит.
50 Вежбицка А. Указ. соч., с. 264, 265.
156

Выбранная женщина - Пройдите сюда, это его
(Приглашающая женщина), завещание, совершите об-
после того, как женщины ряд обливания хлеба вином
оплакав усопшего, спуска- (поминания).
ются и подходят к
мужчинам, затем, выразив
соболезнование, собираются
уйти, догнав их:
Плакальщицы: Мы только что из дому,
нужно ли это.
Приглашающая: Если вы искренны в своем
посещении, вернитесь.
Ведет их к накрытым столам, где дают им вымыть руки,
сажают за стол.
Заметим, что в приведенном тексте, как и в предыдущем, три
произнесения, хотя они составляют один речевой акт.
Первое произнесение: Шәааи арахь, иара иуасиаҭ ажәоуп,
ҵәыцак нхышәҭәалап «Пройдите сюда, это его завещание,
совершите обряд поминания» состоит из трех предложений. Первое
предложение является побудительным. Основным грамматическим
показателем этого значения является сказуемое-глагол, выраженное
повелительной формой глагола. Однако здесь нет повеления.
Предложение в целом побудительное. И это в определенном отношении
категория, определяемая не столько грамматически, сколько
ситуативными факторами. Приглашающая женщина не может
повелевать гостям, посетителям. Но она должна, обязана не выпустить
гостей без угощения.
Заметим, что это приглашение не идентично приглашению по
доброму случаю, которое может быть выражено словами «Бзеила
шэаабеит» «Добро пожаловать». Безусловно, какая-то общая
черта между двумя видами приглашения существует. Но компонент
семантической структуры. «Добро пожаловать», а именно, - «Желая
сделать так, чтобы (некоторые) хорошие вещи произошли с
тобой» некорректно для анализируемого случая, хотя имплицитно он
наличествует в содержании и цели побуждения к действию. Это его
значение всячески затушевывается адресантом: выплачивать его
неуместно еще и потому, что иначе оно может быть оскорбительно
для посетителей. То есть люди пришли не для того, чтобы полу-
157

чить удовольствие за счет чужой беды, а сопереживая им. Именно
этот аспект значения должны подчеркнуть выражения, следующие
за первым иара иуасиаҭ ажәоуп «это - его завещание» и ҵәыцак
нхышәҭәал «совершите обряд поминания».
То есть приведенное нами первое предложение снабжено
такими двумя аргументами, которые невозможно не уважить, что делает
первое достаточно категоричным. Вместе с тем, первое
предложение не является ни требованием, ни тем более приказом.
На наш взгляд, иллокутивное намерение говорящего - просьба.
Как известно, просьба предполагает альтернативу: адресат волен
выполнить или не выполнить просьбу. По-видимому, поэтому
посетители начинают отказываться от приглашения.
Напомним их произнесение: Уажэ ауп асаны ҳаадәылцны
ҳанааи, иабаҭаху «Мы только, что из дому, нужно ли это».
Посетительницы принимают приглашение, как желание сделать доброе
для них. Ведь не могут же они допустить мысль о том, что хозяева,
в роли которых выступает соседка, хотят их побеспокоить чем-то,
обращаясь к ним с просьбой. То есть они подчеркивают свое
понимание доброжелательности к ним.
Заметим, что грамматически предложение построено как
вопросительное. Вопрос выражен отглагольной формой иабаҭахыу «где
это нужно», «Нужно ли это?», являющегося сказуемым
предложения. Однако иллокутивное намерение говорящих - возражение.
То есть, это риторический вопрос, который обозначает фактически
утверждение.
Таким образом, казалось бы, адресант «потерпел поражение»,
не достиг своей цели, хотя и привлек такие серозные аргументы, как
завещание усопшего принять всех достойно, совершить ритуал
поминания. Однако всё это выражение взаимной вежливости, где в
конечном итоге побеждает Приглашающая соседка. Но для этого она
пускает в ход ещё более веский аргумент. Напомним его: Шэааира
шәазыраззар, шәхынҳәы «Если вы искренны в своем посещении,
вернитесь».
Зададимся вопросом, к чему аргументы приглашения у
Приглашающей соседки? Насколько они уместны?
В связи с поставленным вопросом обратимся к следующему
положению, рассматриваемому в исследованиях, посвященных
речевой деятельности. «Всякое социальное поведение
регламентируется правилами... Нормы речевого поведения, хотя и входят (или
должны входить) в систему воспитания, относятся к сфере молча-
158

ливых соглашений между коммуникативно обязанными членами
общества. Задача прагматики - их обнаружить и сформулировать...
Уже парадокс Мура выявил разницу между несоответствием
предложения логическим законам, обесценивающим его истинностное
значение, и несообразованностью высказывания с правилами
коммуникации, нейтрализующей его иллокутивную силу... Первая
формулирует нерушимые законы семантики, вторая - нарушаемые
правила прагматики. Первая основывается на принципе истинности;
вторая - на принципах искренности и последовательности речевого
поведения»51 (Подчеркнуто -Т.Ш.).
Любопытно, что постулат искренности, широко
дискутирующийся в исследованиях лингвистов, считается латентной
категорией. Что касается абхазского, то в данной речевой ситуации он
подчеркнуто выдвигается на передний план в качестве аргумента
регламентации действий посетителей. То есть предложение
Приглашающей соседки «Если вы искренны в своем посещении,
вернитесь» означает, что соболезнующие могли прийти лишь по
обязанности, подчиняясь правилам поведения членов сообщества. И
выполнив свой долг, спешат уйти.
Но заметим, что то же обвинение может быть выдвинуто по
отношению к приглашающей. По-видимому, поэтому Приглашающая
соседка выдвигает свои аргументы в пользу своего иллокутивного
намерения.
В связи с последним сошлемся на мнение Д. Гордона и Дж. Ла-
коффа по поводу соотношения двух этих категорий. «Для каждого
условия искренности речевого акта существует, - пишут названные
авторы, - соответствующее условие мотивированности, а именно
условие, состоящее в том, что говорящий должен иметь основание
для соблюдения данного условия искренности».52
Основания искренности самой Приглашающей соседки
оказываются достаточно убедительными. А посетители доказывают свою
искренность тем, что они возвращаются и идут к столу. Таким
образом, они все выполняют один из постулатов, необходимых для
функционирования языка в речевых актах, притом, любопытно, что
участники речевого акта открыто оценивают этот постулат.
51 Арутюнова Н. Д., Падучева Е. В. Истоки, проблемы и категории
прагматики. Новое в зарубежной... Вып. XVI, с 26.
52 Гордон Д., Лакофф Дж. Постулаты речевого общения. - Новое в
зарубежной... Вып. XVI, с 281.
159

Последнее утверждение возвращает нас к предыдущему
речевому акту при выборе Приглашающей соседки. Может создать
впечатление, что в том случае не был выполнен постулат искренности
со стороны выбранной. Однако, как отмечает П. Грайс, одним из
существенных принципов, «регулирующих отношения между «я» и
другими» является принцип вежливости».53 Но вежливость, по
словам Дж. Лича, по своей природе «асимметрична: то, что вежливо по
отношению к адресату, было бы некорректно по отношению к
говорящему. Говорящий, например, считает вежливым сказать
собеседнику приятное, слушающий же считает долгом воспитанного
человека не согласиться с комплиментом»54. Именно этим объясняется
изначальный отказ младшей соседки от поручения. Поэтому и не
нарушается совместная деятельность членов данного сообщества.
Этим завершим анализ данного компонента.
Заметим, что одновременно с женщинами к столу
приглашаются и мужчины. Приведем этот подпункт.
III. 6Б. ПРИГЛАШЕНИЕ СОБОЛЕЗНУЮЩИХ МУЖЧИН
К ТРИЗНЕ
Рассмотрим текст речевого акта.
Аҵәыуацәа ицэыуаны, иандышшылалакь, инеины цьа инатэоит.
Урҭ ахьтэоу Артэаюы - Аҳәара шәаҳҭоит, шәааи,
ахада днеины: цәыцақәаҟ нхышәҭәал.
Аҵәыуацәа: Уажэ ауп ҳанааи, ҳаатәап макьана.
Ахаҵартәа<оы: Имазеиуп, шәгыл икалозар.
Мужчины оплакав, выражают свое соболезнование близким
усопшего мужчинам и присаживаются где-нибудь во дворе.
Приглашающий мужчина подходит к ним через некоторое
время и обращается к ним:
- Просим, пройдемте, совершите поминальный обряд (букв,
полейте хлеб вином).
Соболезнующие: Мы только что пришли,
повременим немного.
53 Арутюнова Н. Д., Падучева Е. В. Указ. соч., с. 27.
54 Там же, с. 27
160

Приглашающий муж- Все уже готово, пойдемте (букв.
чина: встаньте), если можно.
Приведенный речевой акт идентичен предыдущему, хотя
участниками речевого акта в одном случае (первом) являются женщины,
в другом - мужчины. Именно это и вносит некоторые
незначительные отличия. А именно, речевой акт мужчин менее церемониален,
более краток, хотя оба и построены на трех произнесениях. Мы не
будем останавливаться на анализе приведенного текста, поскольку
ничего нового он не вносит, кроме отображения индикативной
функции языка, т.е. того аспекта, который показывает на
определенную принадлежность говорящих к определенной группе людей,
в данном случае, к мужской половине сообщества.
Перейдем к анализу следующего компонента.
И. Т. Шакрыл
161

IV. А. ЛЕКСИКА ОБЩЕНИЯ МУЖСКОЙ ЧАСТИ
УЧАСТНИКОВ ТРИЗНЫ
Приведем тексты речевых актов и описания ситуации.
Аишэа иахатэоу рахь - Ихараҭ бзиахааит,
еиҳабу азәы, аҟыта иреиуоу, ишьҭахька цшзазааит,
рнапқәа анадырклакь, аҵәца - инхиҭәалоит, ижәуеит,
аашьҭихуеит: - Ҵәыцак-<оаҵәцак ракара
шәкы, шэымыццакын.
Ацхьатэи ацәца азэазэала иаашьҭыхны, инхырҭәалоит,
иржәуеит, акы инацҳауеит, хәыҷык аамҭа ргоит.
Аҟыта иреиуоу - Ишьҭахька инхаз
(асобатәи ацәца ныҳәазааит, иҷҟәын заҵә
аашьҭыхны): азәк дышәсоыҟызтәуа
дышәшыкитәааит. Азгаб аразкы
цшза лызшазааит. Ан, иауазар,
лхәыҷқәа ргәадура цыҭраҟ даха-
анхааит, - ижәуеит.
Егьрҭгьы уи аныҳәаҿа шьҭырхуеит.
Цыҭк ҟранырфа- Ари агәараҭа уаҳа гәакра
лаҟь, Акыта иреи- ақәымзааит. Ари ашьҭахь
уоу (ахцаҭәи ацәца ашҭа ҳанҭало, абзиарақәа рзы
аашьҭыхны): ҳҭалааит, - ҳәа ижәуеит.
Егьырҭгьы еибарцшны ахцатэи аныҳәаҿа ааныркылоит. Нас
акы инацҳаны июеибаргылоит.
Один из старших - Царствие ему небесное, пусть
соседей, сидящий за оставшиеся после него (букв, поза-
столом, после того, ди него) будут благополучны (букв,
как участники триз- будет красиво), - поливает хлеб
ны немного поедят, вином, пьет,
поднимает бокал: - Поднимите один-два бокала, не
торопитесь.
Сидящие поднимают первый бокал, пьют за сказанное, полив
предварительно хлеб вином, едят неторопливо, продлевая
пребывание за столом.
162

Старший из сосе- - Пусть будут благословенны
лей (подняв второй оставшиеся после него, пусть его
бокал): единственного сына сделает
Всевышний многодетным. Пусть дочь
будет счастлива в личной жизни
(букв, будет наделена красивым
счастьем). Мать, если это
возможно, пусть долго будет
свидетельницей их большого счастья,
- пьет.
Пьют за этот тост и остальные.
После того, как учас- - Пусть этот двор больше не уз-
тники тризны немно- нает горя. После нынешнего посе-
го поедят, Старший щения, пусть поводом для нашего
из соседей, - подняв прихода в этот двор будет благо-
третий бокал: получие, - пьет.
Остальные поднимают бокал за провозглашенный тост, затем
немного поев, встают.
Заметим, что речевые акты в приведенном тексте основаны, в
общем, на монологах. Старший из соседей обращается к сидящим и
предлагает поесть, поднять бокалы, выпить за определенный тост и
т.п. В этом аспекте проходит тризна и так называемое общение
сотрапезников застолья. Здесь по существу и нет языкового общения, хотя
наличествуют речевые акты, предполагающие определенные
иллокутивные намерения говорящего. Приведем первый речевой акт.
Ақыҭа иреиуоу: Ихараҭ бзиахааит, ишьҭахька цшзазааит,
- инхиҭәалоит, ижәуеит, - цәыцаҟ-шаҵәцак ракара шәкы,
шәымыццаҟын.
Ацхьатэи аҵәца азэазэала иаашьҭыхны, инхырҭәалоит,
иржәуеит, акы инацҳауеит, хәыҷык аамҭа ргоит.
«Старший из соседей: Царствие ему небесное, пусть
оставшиеся после него будут благополучны, - поливает хлеб вином, пьет,
~ поднимите один-два бокала, не торопитесь.
Сидящие, по одному, подымают бокалы, пьют за сказанное,
полив предварительно хлеб вином, едят неторопливо».
Первое произнесение Старшего из соседей начинается
произнесением заупокойной фразы, которая собственно ни к кому не
обращена. Очевидно, что это чисто «этикетная фаза», имеющая чисто
ритуальное значение. Однако этот речевой акт является как бы при-
11*
163

зывом к тому, чтобы участники тризной совершили тот же обряд.
Это подтверждается и следующими выражениями из того же
произнесения.
Заметим, что грамматически они обозначены как
побудительные, то есть предложения, обращенные к сидящим за столом, имеют
в качестве сказуемых глаголы повелительного наклонения ишэкы
«поднимите», шәымыццаҟын «не торопитесь». Однако все эти
выражения не отображают, очевидно, ни просьбы, ни требования,
ни тем более, приказа.
Речь Старшего соседа, по-видимому; может
квалифицироваться как наставление в некотором роде, как некоторая рекомендация,
что нужно сделать для соблюдения этикета - нужно выполнить
обряд. Вместе с тем, он стремится и к тому, чтобы застолье не
превратилось в чисто формальный акт угощения. Надо, чтоб гости не ушли
не поев. Ответной реакций адресатов является само действие.
Таким образом, речевой акт проходит успешно, хотя
фактически он состоит, в основном из тостов.
Мы не будем давать анализа всего текста в силу его однообразия.
Что касается тризны, в которой участвует женская часть
посетительниц, то она еще более скудная. Поэтому мы только приведем
эту часть как фактический материал, не проводя его анализа.
IV. Б. ЛЕКСИКА ОБЩЕНИЯ ЖЕНСКОЙ ЧАСТИ
УЧАСТНИКОВ ТРИЗНЫ
Аҳәсақәа ахьтәоу: «Иҳараҭ бзиахааит», - ҳәа, ацэыцак аанкыла-
ны, инхырҭәалоит, акы инацҳаны иоагылоит.
Женщины, сидящие за поминальным столом произносят один
тост «за упокой души», - поев, встают из-за стола.
Отличительной чертой женского застолья является то, что они
пьют за упокой души и, естественно, встают раньше мужчин и
расходятся по домам.
164

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Известно, что теоретическая лингвистика в поисках
собственного объекта исследования и «самоопределения» порвала в
определенный период свои связи с такими науками, как психология,
социология, история, этнография и другими. В связи с этим расстояние
между языком и жизнью её носителей стало стремительно
сокращаться, со всеми вытекающими из этого последствиями для самой
лингвистики. К счастью, дело не было доведено до крайности. Как
отмечают Н. Д. Арутюнова и Е. В. Падучева, «были восстановлены
связи между языком как объектом лингвистических исследований
и отображенной в нем действительностью... речевая деятельность
стала рассматриваться как одна из форм жизни... Было вновь и
заново осознано, что не только язык рисует эскиз мира (ср. гипотезу
лингвистической относительности), но и жизнь дает ключ к
пониманию многих явлений языка и речи».55
При таком положении дел, естественно, национальные языки,
среди которых и абхазский, имеющие не столь давнюю традицию
лингвистической науки, делали в основном упор на традиционные
виды исследования языков. И, естественно, что абхазский язык не
был включен в науку как объект исследования в плане речевой
деятельности.
Настоящая работа является первой попыткой подойти к
анализу абхазского языка с этих позиций. В этих целях автором
выбраны две полярно противоположные языковые ситуации: свадебная
и траурная.
Речевые акты, связанные с траурными ситуациями,
анализировались в течение 1989-90 годов.
В процессе работы мы пришли к закономерному заключению,
что социолингвистический аспект материала позволяет отметить
специфичность ситуативных контекстов, создаваемых
своеобразием психологического склада, историей, этнографическими
особенностями носителей абхазского языка. И только учет всех этих
55 Арутюнова Н. Д., Падучева Е. В. Указ. соч., 4, 5.
165

факторов открывает путь к пониманию работы механизма языка,
способа его функционирования как средства общения.
Заметим, что в лингвистике долгое время бытовало мнение,
что грамматический анализ языка может объяснить механизм его
функционирования как средства общения. На ошибочность
этого утверждения указывает один из многочисленных моментов, на
котором останавливает своё внимание Р. Конрад. «Традиционная
грамматика, - пишет он, - практически не уделяла внимания
проблематике косвенных речевых актов... Основная проблема, с
которой мы сталкиваемся здесь, это вопрос о связи между прямым, или
буквальным, значением предложения и тем, что обычно имеется в
виду на самом деле, то есть тем, что часто называют...
«коммуникативным смыслом» высказывания».56
В более широком смысле на это указывает другой автор,
который пишет: «... описание формы и смысла - то есть синтаксис и
семантика - еще не дают нам полного описания языка, поскольку
языковые факты можно рассматривать также и с точки зрения их
зависимости от контекста, их контекстной обусловленности».57
Иначе говоря, ситуативная обусловленность любого акта речи
является той неотъемлемой частью значения высказывания, которая
обеспечивает феномен коммуникации. В свою очередь ситуативный
аспект речевого акта тесно сплетается с культурой определенного
этноса, с его традициями, историей, общественно-социальным
устройством, психологией и прочими характеристиками. Все эти
обстоятельства делают необходимым исследование работы механизма
языка с учетом всех этих параметров.
К примеру, известно, что осел у многих народов является
животным, использующимся для верховой езды. И нет для неабхаза
никакой крамольной мысли в предложении «Ахмат сел на осла».
Лингвистический анализ этого предложения будет ординарным:
предложение будет истолковано как повествовательное,
сообщающее о событии, имевшем место в прошлом - до момента речи.
Однако это же выражение в абхазском языке ничего подобного не
может обозначить относительно субъекта действия, являющегося
абхазом.
56 Конрад Р. Вопросительные предложения как косвенные речевые
акты. Новое в зарубежной, Вып. XVI, с. 351, 350.
57 Кифер Ф. О роли прагматики в лингвистическом описании. Новое
в зарубежной, Вып. XVI, с. 333.
166

Дело в том, что согласно психологии абхазов, подобное
действие со стороны абхаза исключается: абхазы считают позорным
ездить на осле. Ослы используются у абхазов лишь для перевозки
груза, но не для верховой езды. Поэтому в идентичном приведенному
предложении сказанном на абхазском об абхазе, отображает не ту
действительность, которая выражена в поверхностной структуре, а
совершенно другую: то есть не то, что Ахмат сел на какого-то осла,
а\что он опозорился, совершил какой-то проступок.
I Примечательно, что поверхностная структура обыденной речи
в' подавляющем большинстве не отображает подлинное значения
выражений. И их адекватное понимание адресатом предполагает
Знание и учет всех тех обстоятельств, которые должны быть
включены в процессе декодирования текста. Следует отметить и то, что
речевые акты являющиеся частью широкой человеческой
деятельности, во многом зависят от конкретных аспектов этой
деятельности. Их значение обусловливается в основном именно спецификой
конкретной деятельности.
Поясним сказанное на примере. Казалось бы, выражение
Мшыбзиақәа «Добрый день» воспринимают обычно как
пожелание добра, произнесенное в ситуации, где совершается траурный
обряд, является неприемлемым для абхазов. Оно истолковывается
абхазами в подобной ситуации как проклятие. То есть в этом случае
оно обозначает пожелание того, чтоб добрым для них был тот день,
в который совершаются ими траурные обряды.
Таким образом, ситуации, в которых произносятся
высказывания, регламентируют их уместность; определяют адекватность их
значений. Это и предопределяет выбор нашего исследования
речевой деятельности абхазов в определенных ситуациях, с
включением в поле деятельности коммуникантов факторов этнографической,
психологической и т.п. специфики как форм некоторой их
деятельности.
Как известно, одним из таких видов деятельности, как и у всех
народов, является у абхазов деятельность, связанная с траурными
событиями. Заметим, что лексика общения коммуникантов в
ситуациях, связанных с траурными обрядами весьма лаконична и
скупа. Она сводится в основном к этикетным выражениям, которые,
в общем, стандартны. Это в основном выражения соболезнования,
благодарности за сочувствие и сопереживание, предложение услуг,
извинения за беспокойство, распределение ролей в совместном
проведении всех актов траурного обряда и т.п.
167

И, тем не менее, наблюдения даже над этими речевыми актами
показывают сколь сложна работа механизма языка как акта речи,
выходящей далеко за пределы представлений, презентируемых
чисто лингвистическим анализом. Иначе говоря, чем сжатее поверх-,
ностная структура выражений, тем объемнее глубинная структура*
их семантического значения. Скажем так, когда словам тесно, то
мыслям просторно. Уследить же за этим простором мыслей, связащ
ным с каждым видом общения непросто, поэтому неподготовле№
ный к определенному виду общения субъект речи не всегда адекг
ватно может декодировать речевой акт и сориентироваться в своем
поведении.
Приведем пример декодирования одного речевого акта.
Агәылаҳәсақәа иреиҳабу: Хымжәажә, убри бара ибыдаҳҵоит,
ба бамароуп, аҳәсақәа ҵәыуаны ианаалбаалакь, ахацэа ианаары-1
дышшылалакь, абрахь иааонагала.
Хымжэажэ: Бара, са исылшом, даеазэ
дахашэыргыл.
Агәылацҳәыс еиҳабы: У и бара ибыдаҳҵоит, уаҳа
ҳалацәажәом.
На первый взгляд поверхностная структура акта речи может
создать впечатление, что речевая деятельность построена не по
правилам абхазского этикета: ведь ни один член сообщества не имеет
права уклоняться от поручений при подобных обстоятельствах. Но
Хымжваж возражает против своей кандидатуры. А, следовательно,
коммуникативное намерение Старшей соседки может потерпеть
провал и коммуникация не состоится. К тому же это может вызвать
возмущение Старшей соседки и других, если бы они не поняли
значение глубинной структуры этого произнесения.
Иначе, дело в том, что адресат речи возражает не против
выполнения данного поручения, хотя поверхностной структурой
выражен отказ именно от этого, а возражает она тому, что её
кандидатура является более надежной, что она лучше других справится с
этим делом. При всем том, возражение может быть воспринято как
невежливость по отношению к адресанту со стороны адресата, но
только со стороны того, кто некомпетентен в Принципе
Кооперации сообществ. Как известно из теории речевой деятельности,
одним из основных пунктов Кооперации, регулирующей отношения
между участниками коммуникации, является принцип вежливости.
Однако, как отмечает Дж. Лич, вежливость по своей природе
«асимметрична»: «то, что вежливо по отношении к адресату, было бы не-
168

корректно к говорящему. Говорящий, например, считает вежливым
сказать собеседнику приятное, слушающий же считает долгом
воспитанного человека не согласиться с комплиментом».58 Знание всех
этих принципов и способствует нормальному протеканию
взаимодействия и коммуникации определенных сообществ.
Более полное представление о механизме функционирования
абхазского языка в целом как о средстве коммуникации может быть
достигнуто после исследования различных аспектов речевых
ситуаций, охватывающих все многообразие жизнедеятельности
сообществ абхазов, обслуживаемых соответствующими актами речи.
Эта весьма трудоемкая работа - задача будущих
исследователей коммуникативного механизма абхазского языка во всем его
объеме.
В настоящем же мы, руководствуясь положением о том, что
«Субъекты, использующие язык в качестве одного из орудий
своей деятельности, не безразличны к выбору конкретных языковых
средств... .Этот выбор диктуется в конечном счете семантикой
языковых выражений... Основанием для выбора языкового знака
являются правила языковой игры, которые в свою очередь
фиксируются обычаем и привычкой»*, мы стремились установить некоторое
типы этих «обычаев и привычек» абхазов, в которые включена как
один из компонентов их речевая деятельность во всем своем
многообразии и сложности.
В какой мере нам удалось достичь поставленной цели судить
не нам.
58 См. Арутюнова Н. Д., Падучева Е. В. Указ соч., с. 27.
* К сожалению, нам не удалось восстановить ссылку
отсутствующую в рукописи - Г.К.,Л.С.
169

ЧАСТЬ III
III. 1. О ТЕОРИИ РЕЧЕВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ,
О СТЕПЕНИ И СФЕРЕ ЕЕ ПРИЛОЖИМОСТИ
ПО МАТЕРИАЛАМ АБХАЗСКОГО ЯЗЫКА
Выше, в предыдущих разделах, мы стремились показать, что
абхазский язык включает в себя различные пласты, в которых
речевые акты по-разному отображают отношение их содержания к
референции (действительности) в плане адекватности речи самой
реальности. А именно: в абхазском представлены два пласта языка,
характеризующиеся различными способами отображения
действительности: пласт «языка науки» - истинностным, пласт обыденного
языка - простой достоверностью. Заметим, что первый служит
познавательным целям, второй, в основном - коммуникативным.
Разница между речевыми актами одного и другого пластов
заключается в том, что первый пласт отображает по своему
содержанию объективные законы природы, второй - любые выражения,
использующиеся в быту в широком смысле слова «быт». В связи с
изложенным, становится очевидным неприложимость к абхазскому
языку в целом широко распространенного мнения о том, что
«неоспоримым фактом является то, что можно пользоваться языком для
сообщения сведений как истинных, так и ложных, а также таких,
которые имплицируют суждения, не соответствующие
фактическому положению вещей»1, если имеется в виду, что одна и та же
речь может отображать как истину, так и ложь, которое исключает
положение «третьего не дано», являющегося атрибутом основной
единицы «языка науки» - высказывающей речи. Очевидно, что
такое утверждение относительно абхазского языка правомерно лишь
для пласта обыденного языка.
Но каким образом язык организует сообщества людей, служа
им средством коммуникации, если речь может имплицировать как
1 Беллерт И. Об одном условии связности текста. Новое в
зарубежной лингвистике, Вып. VIII, М., 1978, с. 205.
170

соответствие, так и несоответствие того, что выражено в ней о
реальной действительности?
Как отмечает вслед за Е. М. Верещагиным и В. Г. Костомаровым
А. Н. Крюков, «фоновые знания, формирующие смысловой уровень
сознания... существуют в неязыковой... форме, но не в форме
семантических долей слов и словосочетаний, а в форме
многочисленных логических импликаций и пресуппозиций Фоновые
знания не исчерпываются языковым сознанием, значениями языковых
знаков. Материальным субстратом идеального содержания, формой
фиксации обобщенного отражения действительности может быть
не только слово с его объективным значением, но и «умения как
обобщенный «образ действия», нормы поведения и т.п.»2.
На самом деле, слово, словосочетание и другие выражения не
могут сами по себе обеспечить акт коммуникации, если они
применяются без учета паралингвистических факторов. Как справедливо
замечают Е. М. Верещагин и В. Г. Костомаров, «по сравнению с
правилами языковой системы и языковой нормы правила
речевого узуса являют собой еще большую детализацию: они, например,
уже не содержат указаний применительно к конкретным словам или
словосочетаниям вообще, но непременно в связи с условиями
коммуникации»3. Иначе, все может быть верно с точки зрения языковой
нормы, неуместность применения речевого отрезка может привести
к непредвиденным и нежелательным результатам. Следовательно,
речевая деятельность предполагает обязательное знание фонового
аспекта для осуществления успешного акта коммуникации. В этом
плане представляет интерес абхазская сказка, сокращенный вариант
которой мы приведем ниже:
Как-то раз Ходжа Насреддин пошел в лес за дровами.
Вернувшись, говорит вышедшей ему навстречу матери, что он нашел на
дороге иголку и принес ей.
- Где эюе она? - спрашивает мать.
- На арбе вместе с дровами, - отвечает сын.
- Ах ты непутевый, как ты мог положить иголку на арбу, да
еще и груэюенную дровами! - возмутилась мать.
-А куда было девать ее? - спрашивает сын.
- Надо было воткнуть в одежду, - ответила мать.
2 Крюков А. Н. Фоновые знания и языковая коммуникация. Этноноп-
сихолингвистика. М., 1988, с. 26, 27.
3 Верещагин Е. М, Костомаров В. Г. Язык и культура.. .М, 1976, с. 138.
171

- Учту для следующего случая, - пообещал сын.
В следующий раз, вернувшись домой Ходжа говорит матери:
- Мать, я встретил по пути щенка, хотел принести,
попытался воткнуть его в рубашку, а он умер;
- Ах ты, дурень, - возмутилась мать, - как молено было
втыкать щенка в рубашку! Надо было позвать его за собой, говоря
«ту-ту-ту», - пояснила мать.
- Учту для следующего случая, - ответил сын.
В следующий раз, вернувшись домой, Ходжа Насреддин
пожаловался матери:
-Я сегодня встретил зайца, стал звать его, как ты меня учила,
а он убежал в лес.
-Ах ты, дурень, мой, дурень! - огорчилась мать, - разве моэю-
но было звать зайца, как щенка!
-А что нужно было делать? - спрашивает сын.
-Надо было выстрелить из ружья и убить его, - пояснила мать.
Ходэ/са, как всегда, и на этот раз пообещал матери учесть ее
совет в следующий раз. Но в следующий раз вернулся Ходжа домой
избитый до полусмерти.
- Что с тобой? - кинулась к нему навстречу мать.
- Я встретил пахаря, выстрелил в его быка, как ты и учила, а
он чуть не убил меня, - пояснил сын.
- Глупец, как ты мог убить быка пахаря! - возмутилась мать.
-А что я должен был сделать? - спрашивает сын.
- Надо было поприветствовать человека, занимающегося
каким-либо делом, словами «Бзиа ууит!»1 - пояснила мать.
- Буду иметь в виду, - пообещал сын.
В следующий раз возвратился Ходэюа домой, избитый пуще
преэ/снего, и говорит матери:
- Мать, ты же сказала, что в многолюдных местах, людей,
занятых чем-то, надо приветствовать словами «Бзиа жэуит!».
Я так и сказал муэючинам, засыпавшим гроб землей, а они избили
меня до полусмерти.
-Дурень ты, дурень, - ответила мать, -раз ты оказался на
похоронах, надо было снять шапку и начать оплакивать покойника, ударяя
себя по лбу и приговаривая «А-ахи-хии!»5 -разъяснила мать.
4 «С добрыми деяниями!», буквально «Да делать тебе добро!».
5 Согласно абхазскому ритуалу, оплакивая покойника, мужчины
имитируют удар по лбу ладонями и произносят в плаче междометие «А-а-хи-хи».
172

- Учту, - пообещал Ходжа, как всегда. В следующий раз ели
дополз Ходжа до своего дома и говорит матери:
- Мать, набрел я на многолюдное место, где шла свадьба. Снял
я, как ты мне и советовала, шапку и, ударяя себя по лбу, стал
произносить «А-аҳи-ҳи!». Набросились на меня все, кто был там, чуть
не убили, ели ноги унес!
Сказку эту можно наращивать до бесконечности. Но и этих
случаев достаточно, чтобы заметить, что каждая речевая ситуация
требует своего, принятого для определенного сообщества
стандарта общения, своего речевого клише. Нарушение правил, даже не в
столь гиперболизированном виде, может вызвать нежелательные
последствия для общающихся.
Иначе говоря, словами Е. М. Верещагина и В. Г. Костомарова,
«В стандартных речевых ситуациях вербальное (т.е. языковое) и
невербальное поведение человека жестко регламентируется.
Стандартные речевые ситуации можно легко представить в виде сценария
(или программы, понимаемой в кибернетическом смысле), причем
это подобие является полным: как сценарий, так и стандартная
ситуация полностью предписывают, что человеку надлежит делать и
что ему надлежит при этом говорить»6.
Наиболее распространенными традиционными стандартными
речевыми ситуациями у абхазов, как и у всех народов, являются,
очевидно, свадебные и похоронные обряды и связанные с ними
ритуалы. Здесь имеют место свои, соответствующие речевым узусам
клише. Так, входя во двор справляющего сыну или дочери свадьбу,
гость говорит хозяину уалагэыргьааит «пусть принесет радость
тебе это событие, пусть в радость будет тебе это», инагзаны
шәрықәгәыргьааит «пусть вечной будет ваша радость», и т.п.
стандартные фразы-клише. Заметим, что поздравительные
выражения более вариабельны, чем приветствия в абхазской речи.
Абхазы приветствуют специальными выражениями в зависимости от
того, в какой ситуации произносится приветствие. Т.е., для абхаза
вид приветствия регламентируется определенной ситуацией. Тому,
кто работает не говорят мшабзиа, «добрый день», хэлабзиа
«добрый вечер» или шьыжьбзиа «доброе утро». Ему следует сказать
бзиа ууит «да сотвори добро», но эта форма приветствия зависит
от вида работы: тому, кто доит корову или буйвола уже не
говорят бзиа ууит «да сотвори добро», ему следует сказать еиҳа ухь-
6 Верещагин Е. М., Костомаров В. Г., Указ. соч., с. 139.
173

еит, еиҳа бхьеит «чтоб ты побольше надоил», «чтоб ты
побольше надоила», путника на арбе следует приветствовать словами бза
хаугалт «да будь добром, водруженное тобой» (имеется в виду на
арбу), находящемуся на дереве следует сказать Нар улбааит «Да
спуститься тебе с Нара», охотнику - Ажэеицшьаа иуиҭааит
«пусть Аэювеипшьаа даст тебе», возвращающемуся с охоты с
дичью - удыршатэ еигьхааит «пусть твой следующий выход будет
более удачным»1 и др.
Иначе говоря, вербальные штампы устанавливаются не только
сообразно различным речевым ситуациям, но и сообразно культуре
определенного этноса, т.е. они являются теми уникальными
фразами-клише, о которых Е. М. Верещагин и В. Г. Костомаров пишут
«Вариабельные речевые ситуации могут повторяться в целом ряде
ситуаций общения (скажем, ситуация приветствия или прощания),
в то время как стандартные речевые ситуации практически
уникальны... Выбор той или иной фразы из числа возможных зависит
исключительно от того, с кем, когда и при каких условиях вам
приходится говорить»8.
Что касается иных ситуаций общения, то они, безусловно, при
более или менее однородной ситуации допускают определенную
вариативность. Анализу одного из таких вариантов посвящается
следующее исследование.
7 См. Инал-ипа Ш. Д. Формы приветствий и благопожеланий.
Очерки об абхазском этикете. Сухуми, 1984, с. 136.
8 Верещагин Е. М., Костомаров В. Г., Указ. соч., с. 142.
174

III. 2. РЕЧЕВЫЕ АКТЫ, СВЯЗАННЫЕ СО СВАТОВСТВОМ
III. 2А. РЕЧЕВАЯ СИТУАЦИЯ И ТРАДИЦИОННЫЙ
ЛЕКСИКОН ОБЩЕНИЯ, СВЯЗАННЫЙ С УСТАНОВЛЕНИЕМ
РОДИТЕЛЯМИ ПОДЛИННОСТИ НАМЕРЕНИЯ ИХ СЫНА
ЖЕНИТЬСЯ
Прежде чем обратиться к изложению результатов исследования
речевых актов в обозначенной в заглавии ситуации, проведём
анализ некоторой миниатюры, который, на наш взгляд, может
настроить читателя на адекватное восприятие стиля анализа
лингвистического материала, предлагаемого ниже.
Вообразим следующую речевую ситуацию: к некоему
человеку X, крестьянину приходит его сосед V, который живет с ним по
соседству с самого детства. Оба они вполне нормальные, здоровые
люди. Увидев У, входящего во двор, X выходит ему навстречу. Идя
навстречу своему соседу, У произносит без особых эмоций
обычным тоном: Ашны укоума? «Ты дома?».
X отвечает: Бзиала уаабеит! Сыкоуп, ааи «Добро пожало-
вать\ Да, дома». Сделаем некоторый грамматический анализ
первого произнесения Асаны укоума? «Ты дома?».
Согласно установкам грамматического учения, это выражение
является по цели высказывания вопросительным. Оно отображает
намерение говорящего установить соответствие содержания
выражения реальной действительности. Следовательно, согласно
изложенной выше установке, У, видя своего соседа X, своим вопросом
стремится установить, дома ли X.
Хотя подобная интерпретация приведенного выражения и
следует канонам грамматического учения, согласимся, что исключение
другого понимания и толкования этого выражения должно вызвать
у Х-а следующее мнение: 1) сосед Х-а У ослеп и не видит
хозяина дома Х-а, поэтому и спрашивает, дома ли он; 2) сосед Х-а, У
не знает, что он пришел в дом своего соседа Х-а, т.е., что X живет
в своем, а не в чужом доме; 3) что сосед Х-а У сошел с ума или
страдает глубоким склерозом и не может узнать, действительно ли
175

место, где сейчас находятся он и X, является домом Х-а. Иначе, У
предполагает, что дом, в котором находятся X и У , является домом
X, но он не уверен в этом своем предположении и хочет установить,
соответствует ли это действительности.
Однако все эти обстоятельства изначально были исключены из
условий ситуации. Напомним, что оба собеседника - вполне
здоровые люди и сызмальства живут по соседству и знают друг друга.
Зададимся вопросом, каким должен быть ответ Х-а У-у при
подобном понимании приведенного выражения У-а?
Иухьи У? Сумбазои? (1) «Что с тобой У? Ты не видишь меня?»
или 2) «Что случилось с твоими глазами, У? Ты не видишь меня?».
Но почему X не задает этих вопросов? Как же интерпретирует
X т.н. вопросительное предложение, произнесенное У?
Не подлежит сомнению, что X воспринял это произнесение У
как выражение удовлетворения или радости, в связи с тем, что он
застал Х-а дома.
Ну а почему бы У-у не сказать прямо, то есть произнести: Аашы
уахьыкоу сгәы иаахәеит или ашны уахьыкоу сеигэыргьеит! «Я
удовлетворен тем, что ты дома» или «Ярад, что ты дома!»).
Допустим, что именно эти выражения произнес У, и зададимся
вопросом: как может X расшифровать эти выражения?
1) У не ожидал увидеть дома Х-а, так как X не бывает дома даже
тогда, когда он мог бы и не уходить никуда; 2) У услышал какую-то
весть об участии X в какой-то неприятной истории, возможно,
неприглядной или опасной для его жизни, и У рад, что X - дома, что
составит ему алиби, или, во втором случае, X - дома, значит с ним
ничего плохого не произошло.
Но так как, в силу условий, задаваемых изначально ситуацией
речевого общения, У не мог предполагать это, то он воспользовался
не втором предложением, в котором отображено его
удовлетворение или радость, а первым, вопросительным.
Безусловно, и первое предложение могло бы получить
интерпретацию, подобно второму, если бы оно сопровождалось не
обычной, а иной интонацией, иным эмоциональным накалом и т.п.
обстоятельствами, которые были исключены из условий ситуации
приведенного речевого акта.
В связи со всем изложенным сошлемся на литературу, в
которой рассматриваются подобные явления. Как поясняет Дж. Р. Серль,
«Иногда говорящий произносит предложение, имея в виду то, что он
говорит, и одновременно имея в виду другую иллокуцию с другим
176

пропозициональным содержанием. Например, можно сказать
«Можете ли Вы достать соль?», имея в виду не просто задать вопрос, а
попросить передать соль. Важно подчеркнуть, что в таких случаях
целью высказывания является именно просьба; другими словами,
говорящий намеревается дать понять слушающему, что к нему
обращаются с просьбой,... хотя в самом высказывании просьбы вовсе
нет и не подразумевается, и слушающий это понимает».9
Все изложенное выше хорошо резюмирует положение Эмиля
Бенвениста о том, что «Многие понятия в лингвистики...
предстанут в ином свете, если восстановить их в рамках речи, которая есть
язык, присваиваемый говорящим человеком, а также если
определить их в ситуации двусторонней субъективности, которая только и
делает возможной языковую коммуникацию»10.
Иначе говоря, речевые акты отображают свою специфику,
которая не может быть объяснена на уровне только грамматического
толкования, которая порой вступает в противоречия с реальным
положением дел. И если говорящий и слушающий руководствовались
бы только положениями грамматики, что, кстати, обычно в речи и
не делается даже образованными людьми, то язык не смог бы
выполнять одну из своих основных функций - служить средством
общения. Об этом и будет речь в предлагаемом исследовании
различных ситуаций, связанных с бракосочетанием, и речевых актов,
используемых при этих обстоятельствах.
Обратимся к анализу конкретного эмпирического материала:
услышав, скорее всего, от своей супруги, так как, согласно
абхазскому этикету подобную весть сообщить отцу жениха может не
каждый, во всяком случае - не сам жених, и не его братья и сестры, отец
жениха начинает наводить справки о достоверности информации. В
связи с этим он приглашает на специальную беседу какого-либо
молодого человека - сверстника сына, возможно, соседа или
родственника, с которым его сын может поделиться, и начинает разговор:
Аб: Абри аҷкәын изы акык-собак слымҳа инҭасқәеит,
иара мазақәоуп, аха асон икоу лыла ак саҳақәеит.
Уара ухәыуҷуп, укны исҳәар калоит, исоызак лҿы
уск имоушэа-егьиушэа. Унасызиазҵаар сҭахын.
9 Серль Дж. Косвенные речевые акты. Новое в зарубежной..., Вып.
XVII, М., 1986, с 195, 196.
10 Бенвенист Эмиль. О субъективности в языке. В кн.: Э. Бенвенист.
Общая лингвистика. М., 1974, с. 300.
12. Т. Шакрыл
177

Отец: До меня дошли слухи кое о чем относительно
мальчика, это не оглашается ими, но через ту,
что находится дома; ты молод, тебе сказать мне
можно, якобы мальчик с некоторой своей
сверстницей имеет кое-какие дела. Я хотел, чтобы ты
спросил его для меня.
Приведенный речевой материал, согласно определению
отрезков текста, является одним произнесением11. Грамматически, здесь
могут быть выделены пять предложений или, как мы их называем,
сообщений.
Каким образом это произнесение может быть понято
слушающим, чтобы послужить целям коммуникации?
Заметим, что этот текст страдает некоторыми изъянами, с точки
зрения норм письменной речи. А именно: в текст о некоторой вести,
услышанной отцом, вклинивается фраза о возрасте самого
собеседника и о том, что адресант считает себя вправе говорить с ним,
адресатом, на данную тему. Словом, в этом произнесении содержится
два дискурса12, которые должен дешифровать адресат речи.
Попытаемся разобраться, как должен раскрутить этот клубок
слушающий, чтобы обеспечить успешность акта коммуникации.
Ведь он может означать: 1) о каком-то мальчике (молодом
человеке) субъекту речи стало известно что-то таинственное; 2)
таинственность может заключаться в том, что им (мальчиком) совершено
нечто негативное, возможно, даже преступное; 3) событие,
нежелательное приданию огласке, а сам факт каким-то образом надо
скрыть или замести следы преступления и т.п.
Мы не будем дополнять список возможных предположений,
вытекающих из данного содержания.
Зададимся вопросом, почему сосед (или родственник) отца
жениха не делает такого вывода из услышанного? Ведь это вполне
может быть реально.
Дело в том, что устная речь всегда дополнена экстралингвис-
11 Термин заимствован из: Гаузенблаз Карел. О характеристике и
классификации речевых произведений. Новое в зарубежной..., Вып. VIII,
М., 1978, с. 63.
12 Статус дискурса дан по: Кох В. Предварительный набросокхдис-
курсивного анализа семантического типа. Новое в зарубежной..., Вып.
VIII, с. 163. Т.е.: «Любой текст (или части текста), который содержит
проявления одного и того же конкретного мотива, будет считаться
дискурсивным текстом».
178

тическими факторами, которые для понимания речи не менее
значимы, чем сами слова и целые выражения. Иначе, слушающий
получает дополнительную информацию в связи с поведением
адресанта. Согласно намерению отца, речь его степенная, озабоченность
его благостная, а не печальная, тревожная и т.п. Однако, все это
не было бы столь значимо и не расшифровывалось бы однозначно,
если бы адресант не имел бы определенного багажа знаний о мире и
национальной специфике правил поведения членов определенного
сообщества. Иначе, адресант знает, что 1) в определенном возрасте
молодые люди вступают в брак; 2) у адресанта есть сын, достигший
совершеннолетия; 3) молодой человек не может, согласно
абхазскому этикету, открыто сказать родителям о своем намерении жениться.
Из приведенных данных адресант делает выводы о том, что имеется
некоторая информация, достоверность которой не установлена. Об
этом свидетельствует и сама грамматическая форма выражения уск
имоушәа-егьиушәа «дело какое-то он имеющий-вроде бы и подоб-
пое-вроде» (дословно), отображающее модус призрачности.
Но какова цель сообщения? Почему адресант говорит все это
своему соседу?
Адресант, знающий абхазский этикет, может уже сам
имплицировать цель коммуникации. Этому еще более способствует
выражение уара ухәыуҷуп, уара уҿы исҳәар калоит «Ты молод, тебе
я могу сказать это».
Согласно абхазскому этикету, отец жениха ведет себя, чуть ли
не как сам жених перед старшими своими родственниками и даже
соседями. Знание всего этого, безусловно, является той
пресуппозицией в широком смысле слова,13 которая позволят сделать соседу
вывод, что ему адресована просьба узнать у жениха о
достоверности слухов и подлинности его намерений.
Однако, как видно из самого дискурса, просьба не имеет
своего грамматического выражения. То есть в тексте нет слов, с
обозначением повелительного наклонения, которое могло бы означать
грамматически побуждение собеседника сделать что-то. Напомним
фразу, которая содержит семантически желание: Унасызиазцаар
сҭахын «Я хотел, чтобы ты спросил его для меня».
13 Термин «пресуппозиция» используется не в строгом смысле.
Заметим, что последний не имеет однозначного определения. Подробнее об
этом см.: Кифер Ферец. О пресуппозициях. Новое в зарубежной..., Вып.
VIII, с. 337.
12*
179

Слово сҭахын «хотел бы» не обозначает по семантическому
содержанию «прошу». Носителем этого содержания является слово
суҳәоит, которое не включено в текст. Иначе говоря, просьба
выражена здесь в деликатной форме, и это понимает адресат. То есть
цель адресанта достигнута.
Говоря словами Тойна ван Дейка, «пропозициональные и ре-
ференциальные акты... служат аргументами для еще одного вида
конвенциальных актов-функций, а именно для иллокуционных...
актов. Когда мы произносим предложение и тем самым
совершаем пропозициональный акт, чем в свою очередь мы совершаем ре-
ференциальный акт, наша цель состоит в том, чтобы слушающий
понял не только что мы говорим, но также и почему мы это
говорим, т.е. нам нужно, чтобы наша речь выполняла некоторую
особую функцию, а именно: мы хотим, чтобы в результате понимания
нашего сообщения и сопоставления ему референциального
значения слушающий был побужден либо к изменению своих
представлений об окружающем мире (информация), либо к осуществлению
в этом мире нужных нам изменений (просьба или приказание), либо
к ожиданию каких-то событий или действий в будущем (обещание,
предупреждение)»14.
Обратим внимание и на еще один примечательный факт: сосед,
будучи сверстником жениха или немного старше него, может быть
с ним в дружественных отношениях и посвящен в его дела. Конечно
же, отец мог бы сделать такое предположение. Это могло бы дать
основание спросить у соседа, не известно ли ему что-либо о
намерениях жениха. Однако, такого вопроса отец не задает, зная, что
адресат, владеющий достаточным социальным опытом, не скажет, что
он в курсе дела, так как за подлинность положения дел ответствен
сам жених и без его согласия сосед не имеет полномочий, говорить
о его намерениях. Именно поэтому и сам сосед, если даже он в
курсе дела не скажет, что он знает об этом что-то. Ответ его носит
предельно нейтральный характер, то есть соответствует тому, который
дан в зафиксированном нами тексте:
Уи бзиами, зҳара усми Это отрадно, это ведь дело,
способствующее увеличению рода (буквально): «дело, способствующее
росту, прибавлению рода».
14 Ван Дейк Тойн А. Вопросы прагматики текста. Новое в
зарубежной ..., Вып. VIII, с. 292, 293.
180

Приведенное выражение составляет вместе с предыдущим
произнесением отца единичный речевой акт, состоящий из двух
произнесений.
Как отмечалось выше, первое произнесение, речь отца, состоит
из нескольких повествовательных предложений-сообщений. Все эти
выражения построены грамматически, как обозначающие модус
изъявительного наклонения. Примечательно, что пять
предложений-сообщений не имеют грамматических показателей соединительности,
т.е. союзов, они построены по принципу последовательности, кроме
одного случая. А именно сообщение иара мазақәоуп, аха ашн икоу
лыла ак саҳақәеит «оно не разглашается, но мне стало известно
через ту, что находится дома». Вместе с тем, в приведенном
произнесении последовательность предложений-сообщений не может
объяснить взаимосвязь последних. Так, например,
последовательность сообщений асан икоу лыла ак саҳақәеит, уара ухәыуҷуп,
у ара укны исҳәар калоит «через ту, что находится дома я услышал
кое-что, ты молод, тебе я могу сказать», очевидно, недостаточный
критерий, чтобы объяснить, как взаимосвязаны возраст соседа и
возможность сказать ему о вести услышанной отцом. Тема возраста и
т.п. является как бы побочной для основной темы.
Рассмотрим строение самого речевого отрезка,
отображающего побочную тему. Приведем его: уара ухәыуҷуп, уара укны
исҳәар калоит «ты молод, при тебе я могу говорить об этом».
Приведенное выражение грамматически построено как
сложносочиненное предложение, соединенное посредством интонации.
По формальным признакам это - соединение двух равноценных,
не подчиненных одно другому предложений. Т.е. ими обозначена
лишь последовательность каких-либо событий. Но на самом деле
такая интерпретация приведенного выражения ничего не говорит.
Не понятно, в связи с чем включается в речь это выражение.
На самом же деле в приведенном выражении содержится
имплицитно взаимосвязь компонентов, которая однозначно может
быть расшифрована в следующем виде: так как отец жениха сам
в деликатном положении, т.е. согласно абхазскому этикету может
поведать подобную весть только тому, кто моложе него, а сосед и
является таковым, то он может сообщить ему об услышанном.
Иначе говоря, первое сообщение по своему модусу является условным,
а второе следственным, хотя ни в первом, ни во втором случае
грамматически это не выражено.
Каким образом адресат определяет взаимосвязь, не
обозначенную формально? Нет сомнения, что этот дискурс однозначно вос-
181

становит не любой, владеющий абхазским языком. Однако, тот, кто
достаточно компетентен в вопросах абхазской этики, не нуждается
в эксплицитном отображении взаимосвязи компонентов дискурса.
Он мысленно восстанавливает эти связи.
Итак, первый речевой акт можно считать успешным: адресатом
понято иллокутивное намерение адресанта, эксплицирована
взаимосвязь выражений и т.п. на основании узуса, то есть, говоря
словами Е. М. Верещагина и В. Г. Костомарова, «пригодная для данной
конкретной ситуации форма речи», которая «не может изучаться
одними только лингвистическими приемами». Иначе, «узус по
своей сущности - социолингвистическое явление,... это - речь как
выразитель свойственный данной этнической общности национальной
культуры, это, говоря кратко, речь в культуре».15
Но почему бы говорящему не дать открытым текстом
скрытые связи своих мыслей? Почему он не отражает в поверхностной
структуре все, восстанавливаемое слушающим?
Проведем эксперимент: попытаемся выразить в самой речи все
эти взаимосвязи:
Абри аҷкәын изы акык-шбак слымҳа инҭасқәеит, иара
мазақәоуп, аха а<он икоу илаҳан, сара исалҳәеит; уигьы
еилкаацәканы илымам, аиашацәкьа лыздыруам акынтә, сар-
гьы исаҳаз иашаҵәкьоу сыздыруам. Ацсуа цасла ас еицш икоу
аус исеиҳабуи, исықәлоуи рҿы салацәажәар цхашьароуп, уара
узласеиҵбу ала цсыуа цасла иуасҳәар калоит. Иҳаҳаз у и ауп:
аҷкәын ишьпак дҳәаны димоушәа-егьиушәа ауп. У ара изуасҳәо,
унасызиазцааны, аиаша еилҟааны, сара исауҳәар сҭахуп азоуп.
До меня дошли слухи, хотя это и тайна, но та, что дома
находится услышала об этом и сообщила мне, но и она не знает, насколько
это достоверно, поэтому и я не знаю насколько достоверны эти
слухи. Согласно абхазскому этикету, такой вопрос стыдно
обсуждать со старшим или сверстником, а так как ты молоэ/се меня, то
я могу говорить с тобой по такому вопросу. А с тобой я говорю в
связи с тем, что хочу попросить тебя, чтобы ты спросил бы его
самого и узнал правду и сказал бы обо всем мне.
Если сравнить первый вариант с приведенным в настоящем,
прежде всего, бросается в глаза объем произнесения,
увеличившийся более чем вдвое, хотя и в этом тексте не дана полная экспликация
латентных связей отдельных фраз. Однако это не самый главный
15 Верещагин Е. М., Костомаров В. Г. Язык и культура, с. 138.
182

его дефект: такая форма речи выглядит неестественной - довольно
четко проглядывается искусственность ее детализации.
Заметим, что такое оформление произнесения не имеет нарушений
грамматических норм, и в этом отношении она нормальная.
Ненормальна она с точки зрения речевого акта: такой речью адресант может
воспользоваться лишь как исключением, в том случае, если он уверен в
отсутствии у адресата достаточного социального опыта - знания норм
абхазского этикета и других необходимых сведений. Это дает
основание для сомнения в успешности коммуникативного акта.
Что касается компетентного адресата, то такая форма может
только оскорбить. Он может расценить подобное «разжевывание»
речевого произведения как недооценку его умственных
способностей, то есть, как неспособного самому установить взаимосвязи
компонентов повествования.
Вместе с тем, правомерен вопрос, столь очевидны ли
эксплицированные в тексте связи? Сравним эти причинно-следственные
и т.п. отношения, с отношениями того же порядка в истинностной
высказывающей речи. Напомним пример: атемпература 0° ианне-
иуа ауп азы аншэуа «температура 0° она-когда-достигающей-яв-
ляющаяся оно-есть вода она-когда-замерзающей-являющаяся» т.е.
вода, замерзает при 0°. Сравним эти причинно-следственные
отношения и рассматривавшиеся выше.
Особенностью приведенных в истинностной речи является
необходимая связь, которая очевидна любому человеку,
безотносительно к его социальной и национальной принадлежности. Иначе
говоря, эти отношения являются универсальными, отображающими
незыблемые закономерности природы.
Что касается обыденной речи, то в ней взаимосвязи, хотя и
узнаются следующим адресатом, они не являются необходимыми
и носят, скорее всего, конвенциональный характер. То есть
взаимосвязи, отображенные высказыванием, являются необходимыми,
согласно законам природы, тогда как наличествующие в
обыденной речи могут быть нарушены. Дело в том, что в принципе
адресант может обратиться к старшему или сверстнику с обсуждением
данных вопросов, что, кстати, происходит зачастую в современном
абхазском обществе, несколько отошедшим от прежних традиций;
сама весть о намерении жениться может оказаться уж не столь
неотвратимой как закономерность. То есть сын адресанта может не
намереваться жениться в данное время. Возможно, он вообще
женоненавистник или убежденный холостяк и т.п. В силу возможнос-
183

ти подобных обстоятельств и обращается адресант к соседу, чтобы
последний установил возможности соответствия содержания вести
самой действительности.
Итак, приведенный текст как речевой акт обнаруживает
полифункциональность. Напомним, что он на уровне распознавания
нуждается в определении еще одного содержания. Мы имеем в виду
тот аспект содержания, который необходимо установить адресату.
То есть в содержание приведенного повествования входит не только
смысловое наполнение, отношения зависимостей, организованных
сообразно нормам языка и стиля речи, но и адресованное
слушающему определенное намерение говорящего, называемое в
лингвистической литературе перлокутивным намерением говорящего.16
Иллокутивное намерение произнесения предполагает перлоку-
тивный акт, то есть реакцию слушающего на предмет исполнения
желаемого говорящим действия в широком смысле слова.
Какова же реакция соседа в приведенном выше акте речи?
Напомним ответ отцу жениха: Уи бзиами, зҳара усми «Это отрадно,
это ведь свидетельство увеличения рода». Зададимся вопросом,
выводимо ли непосредственно из содержания ответа соседа что
готов выполнить желание адресанта речи, то есть достиг ли адресант
от адресата желаемой реакции последнего? Безусловно, нет. Но
согласен ли сосед выполнить просьбу отца жениха в данном
конкретном случае? Безусловно, да. Но из чего это видно? Ведь сосед не
включает в свою речь ни слов, обозначающих согласие выполнить
просьбу, ни обещания. В текст не включены перформативные
глаголы сақәшаҳаҭуп «я согласен», уақәсыргәыгуеит «обещаю», схы
иадысҵоит «я обязуюсь». И это естественно с точки зрения
абхазского этикета: сосед не может отказать соседу в выполнении просьб
подобного рода, и выражения согласия, обещания и т.п. выполнить
просьбу не может получить эксплицитного выражения в речи,
поскольку это имплицитно предполагает возможность отказа; отсюда
вытекает, что он плохой член данного сообщества, со всеми
вытекающими из этого последствиями, то есть формирования отношения
членов сообщества к нему самому. В связи с последним сошлемся
на высказывание Дж. Р. Серля: «С моей стороны, - пишет он, - бу-
, 16 «Перлокуция - сторона речевого поведения, направленная на
воздействие на собеседника, речевые давление на него». Николаева Т. М.
Краткий словарь терминов лингвистики текста. Новое в зарубежной...,
Вып. VIII, с. 470.
184

дет неправильно обещать сделать то, что я со всей очевидностью
должен сделать в любом случае. Если же все-таки создается
впечатление, что я даю такое обещание, то мое высказывание слушатели
могут счесть осмысленным только тогда, когда будут исходить из
предположения, что я сам твердо не уверен в своем намерении
совершить акт, о котором идет речь в обещании. Так женившийся по
любви мужчина, обещающий жене, что не покинет ее на
следующей неделе, скорее поселит в её душе тревогу, чем покой».17 Это
положение подтверждается и следующим высказыванием Дж. Л.
Остина: «Конкретные лица и обстоятельства в каждом данном
случае должны быть пригодны для обращения именно к данной
конкретной процедуре».18
Обратимся к анализу первого произнесения в плане его
грамматического оформления. Напомним, что оно состоит из главной и
второстепенной темы. Зададимся вопросом, что связывает в
грамматическом плане второстепенную тему уара ухәыуҷуп, уара
укны исҳәар калоит «ты молод, тебе это сказать мне можно»
с главной темой. Очевидно, что связующим элементом здесь
является не союз, а местоименный показатель и «это», включенный в
состав глагольной формы и-сҳәар «это-я-сказал-если». Укажем на
то, что местоименный аффикс и является показателем класса вещей
природы, третьего лица, единственного числа, членом парадигмы
субъектно-объектных показателей ряда Д.
В приведенном выражении он выполняет функцию показателя
объекта, то есть он указывает на член предложения-сообщения,
опущенный в самом выражении, который можно восстановить в виде
указательного местоимения уи «то» или ари «это», что и должен
сделать слушающий.
Иначе говоря, восстановленное местоимение, на которое
указывает местоименный аффикс и «оно», само указывает на другой
объект. Этим объектом является содержание главной темы
произнесения отца - слух о намерении женитьбы его сына. Из
последнего со всей очевидностью вытекает, что главная тема является тем
объектом, который раскрывает содержание дополнения. Иначе
говоря, с точки зрения грамматического учения эта структура должна
17 Дж. Р. Серль. Что такое речевой акт? Новое в зарубежной..., Вып.
XVII, с. 164.
18 Остин Дж. Л. Слово как действие. Новое в зарубежной..., Вып.
XVII, с. 44.
185

квалифицироваться как придаточное дополнительное предложение.
Отсюда вытекает и тот факт, что главная тема оказывается
второстепенной, зависимой, если к этому вопросу подойти с формально-
грамматической стороны.
Итак, главная тема раскрывает содержание дополнения,
формально оказывается второстепенной, т.е. зависимой. Рассмотрим с
этих позиции вопрос следующего характера: если обыденная речь
является средством общения, а грамматическая организация
выражений должна способствовать установлению и пониманию
взаимосвязи этих выражений, то слушающий должен определить как
главное сообщение-предложение Уара ухәыҷуп, уара уҿы исҳәар
калоит «Ты молод, тебе это сказать мне можно». Ведь, согласно
грамматическим показателям «это-мне-сказатъ» включает
показатель дополнения.
Проведем эксперимент: примем за исходное, что уара укны
исҳәар калоит «тебе это-мне-сказатъ молено» главное
предложение, которое передает, следовательно, главную мысль. Проследим
за тем, какое толкование можно вывести из подобной расстановки
акцентов.
Согласно такому восприятию сути произнесения, слушающий
должен сосредоточить основное внимание на содержании этого
выражения. В этом случае цель высказывания должна быть определена
как желание говорящего убедить слушающего в том, что он
(слушающий) выбран в качестве собеседника по определенным параметрам,
диктуемым абхазской этикой, а то о чем он дополнительно к этому
говорит с ним - второстепенный вопрос, второстепенное дело.
Однако здравый смысл и компетентность слушающего дают ему
возможность вопреки формально-грамматическим указателям, установить
подлинную цель коммуникативного намерения адресанта. Очевидно,
что эти обстоятельства лежат в основе расширенного подхода к
понятиям грамматики в теории текста. Напомним в связи с последним
положение Хорста Изенберга: «Прежде чем высказаться о
возможном предмете грамматики текста, - пишет он, - полезно очертить
границы той области, в пределах которой следует искать объект
лингвистической теории текста. Для выяснения этих границ
необходимо, среди прочего, привлечь к рассмотрению следующие моменты: 1.
Способность объясняться (осуществлять языковую коммуникацию в
некотором социальном и предметном контексте); 2. способность пре-
дуцировать тексты (последовательное порождение текста); 3.
способность понимать тексты (последовательное понимание текста) 4.
186

способность строить (компонировать) тексты... (композиция текста);
5. способность декомпонировать тексты и извлекать лежащий в их
основе композиционный план (декомпозиция текста); 6. способность
осуществлять коммуникацию с помощью текстов в определенном
(специфическом) социальном и предметном контексте».19
Вернемся к анализу текста. Остановимся на еще одной
интерпретации, диктуемых канонами традиционного грамматического
учения: глагольная форма исҳәар буквально «эгпо-я-скажу-если»
с точки зрения грамматики должна передавать значение условного
наклонения. И действительно, эта форма чаще всего является
носителем значения условия. Однако, квалификация глагольных форм
условного наклонения как только таковых, то есть обозначающих
только условное содержание, будет ограничивать их семантическое
поле. Поэтому в абхазоведной, лингвистике отмечено и другое их
содержание: они порой передают содержание, характерное для ма-
сдарных форм.
Подчеркнем, что это их содержание определяется именно на
уровне текста, а не формальных грамматических показателей, вне
лексического окружения. Иначе, модус сообщения определяется в
подобных случаях не как условие, а как повествование, то есть как
повествование - выражение.
Заметим, что все то же характерно для формы унасызиазцаар
«ты-его-для-меня-спросил-если», которое в данном случае
отображает не масдарное, а целевое значение, то есть «гпы-для-меня-его-
спросил-чтобы».
Обратим внимание и на следующий грамматический момент,
отраженной в слове сҭахын «я-хотел». Этот глагол отображает
грамматически прошедшее время. Согласно же грамматическому
учению, прошедшее время предполагает совершение действия до
момента речи.
Прямое, буквальное восприятия этого содержания должно быть
интерпретировано как желание говорящего в прошлом, чтобы
адресат сделал нечто. Из этого вполне выводимо следствие, что в
настоящем - в момент речи - этого желания уже нет, в связи с
какими-либо обстоятельствами, допустим, в связи с тем, что адресант не
смог встретиться с адресатом, и попросил об этом другого своего
соседа. Ведь для настоящего времени, наличия желания в момент
19 Изенберг X. О предмете лингвистической теории текста. Новое в
зарубежной..., Вып. VIII, с. 43.
187

речи, следовало бы сказать исҭахуп «эгпого-я-хочу»,
грамматическая форма которого и отображает собственно настоящее время.
Заметим, что этот вопрос мы задали информатору. Мы
спросили: почему он не говорит исҭахуп «этого-я-хочу», вместо исҭахын
«этого-я-хотел»? Нам ответили: ус иаахжәацәканы ишцеиҳәо
«как можно, чтоб он сказал так грубо».
В чем же заключается грубость употребления формы, которая
адекватна самому содержанию излагаемого, если это сказано в
сопровождении (речи) вежливой интонации?
Очевидно, что, как бы ни мягко было произнесено подобное
выражение, оно будет содержать оттенок категоричности,
волеизъявления, а не просьбы.
Зададимся вопросом, почему форма прошедшего времени
изъявительного наклонения оказалась более приемлемой? Точнее, что
способствует тому, что она привносит оттенок вежливой просьбы?
Анализ материала свидетельствует о том, что употребление
этой формы в данной речевой ситуации выводит его из парадигмы
форм изъявительного наклонения. Иначе, это выражение начинает
обозначать не прямое соответствие содержания слова
действительности, а наличие желания соответствия содержанию выражения
действительности.
Подчеркнем, что данное выражение утрачивает и свое
временное значение, как происходившего до момента речи. Напротив, оно
обозначает то действие, которое является желаемым адресантом в
сам момент речи.
Из изложенного можно сделать вывод, что содержание
категориальных грамматических форм лексических единиц не могут
полностью реализовать все потребности коммуникации, без
дополнительных условий их применения в акте речи, и являются лишь
одним из компонентов в условии коммуникации, которое достигается
суммарными усилиями всех компонентов акта речи.
Обратимся к грамматическому анализу второго произнесения.
Напомним его: уи бзиами, уи зҳара усми «это ведь отрадно, ведь
это дело, способствующее увеличению рода». В приведенных
выражениях предикаты сообщений бзиами «отрадно ведь», зҳара усми
«способствуют ведь увеличению», точнее, «увеличения дело-ведь»
отображают наклонение, называемое Н. Ф. Яковлевым, подтверди-
тельно-вопросительным.
Любопытно, что ни одно исследование, посвященное категории
наклонения, не выделяет эту форму в качестве самостоятельной мо-
188

дальной единицы, что дает основание включать глаголы этих форм
в парадигму изъявительного наклонения или вовсе исключать их из
системы форм наклонения абхазского глагола. И возникает вопрос,
куда отнести эти формы глагола? Ведь в парадигму изъявительного
наклонения они не вписываются ни по форме, ни по содержанию,
как отдельная категория не рассматриваются. Но ведь нельзя их
исключить из системы языка в целом.
Возникает вопрос, почему слушающий для первого
произнесения, теперь уже говорящий (сосед), использует не утвердительную
форму бзиоуп, зҳара усуп «это хорошо», «это дело-естъ»
(способствующее), а подтвердительно-вопросительную, хотя, очевидно,
что и первый вариант не исключается?
Дело в том, что форма изъявительного наклонения в данном
случае оказывается тем более слишком категоричной, как бы
свидетельствующей о том, что говорящий (сосед) дает аттестацию
событиям, поучая собеседника - отца жениха, что, безусловно,
исключается в поведении младшего по отношению к старшему. Поэтому
говорящий придает своей речи форму как бы обозначающую, что
это собственно мнение старшего, а он, младший, хочет
осведомиться в том, насколько он верно расценивает положение дел.
Иначе, младший собеседник, используя
подтвердительно-вопросительную форму предикатов, придает своей речи вопросительное
значение, соотнесенное с подтвердительным содержанием речи, как
бы на предмет аттестации старшего собеседника - отца жениха.
Здесь возникает и другой вопрос: что имеет в виду говорящий,
включая в произнесение дейктическое местоимение уи «то»? Ведь
это местоимение можно отнести и к тому, что ему доверено и
поручено это дело, что последнее является свидетельством его роста, то
есть роста его авторитета. Иначе, уи «то» можно вполне отнести к
«то, что ему (соседу) предложили включиться в это дело».
Однако компетентный слушатель поймет сразу, что говорящий
(сосед) имеет в виду пресуппозицию - содержание высказывания
отца о намерении его сына жениться. Этому способствует все тот
же этикет - уважающий себя человек не будет печься о своих
интересах, исполняя просьбу другого. Кроме того, он не может сказать
старшему, что он хорошо сделал, что ему поручил данное дело, то
есть аттестовать действия старшего собеседника.
Итак, приведенный речевой акт, состоящий из двух
произнесений отображает два иллокутивных намерения: первый,
выражаемый произнесением отца жениха - просьбу, второй - обещание,
189

хотя ни грамматически, ни лексически эти значения не получают
прямого обозначения в вербальной форме.
Таким образом, адресант речи добивается своей цели - сосед
приступает к исполнению своего «обещания». Он отправляется к
младшему брату или сестре жениха, чтобы узнать у них, если им
что-либо известно, о состоянии дел. Он обращается к брату или
сестре жениха с вопросом: абас ак ҳаҳақәеит, акрыбдыруама/ак-
рыудыруама? «До нас дошли некоторые слухи, тебе что-нибудь
известно по этому поводу?»
Младшая сестра или брат, если даже они в курсе дела отвечают:
ус цқьа егьсыздыруам, иара сизцаап «достоверно я этого не знаю,
спрошу его самого», и уходят к соседям, где находится жених.
Прежде чем обратиться к анализу вербальной стороны акта
речи, остановимся на самой обстановке: подчеркнем, что сосед не
сразу обращается к самому жениху. На наш вопрос, «почему?»,
информатор ответил: ус ахаха иара иҿы дышцанеиуа «как молено,
чтобы сосед сразу обратился прямо к нему (жениху)».
Дать объяснение этому приему мы затрудняемся. Однако
этикет есть этикет:20 согласно абхазской норме поведения, так не
принято. Вместе с тем, можно предположить, что этот прием рассчитан
на то, чтобы не «вспугнуть», спокойно подготовить жениха к столь
деликатному разговору и, возможно, что данный ритуал не столь уж
бессодержателен, как это может показаться, если рассматривать его
вне системы всего абхазского этикета общения.
Вернемся к самому речевому акту. Обратимся к анализу
первого произнесения абас ак ҳаҳақәеит, акрыбдыруама/акрыудыру-
ама? «До нас дошли некоторые слухи, известно ли тебе что-либо
по этому поводу». Приведенное произнесение состоит из одного
повествовательного предложения-сообщения абас ак ҳаҳақәеит
«до нас дошли некоторые слухи» и одного предложения-вопроса
акрыбдыруама/акрыудыруама? «тебе что-нибудь известно?».
Оба выражения взаимосвязаны, однако они не имеют формально
выраженного вербального соединителя. Главным компонентом
этого сложного выражения является вопрос
акрыбдыруама/акрыудыруама? «тебе что-нибудь известно?», заданный брату
или сестре. Именно эту цель преследует говорящий. Вместе с тем,
грамматически оба эти предложения являются самостоятельными,
20 «Этикет.. .2) Форма поведения, учтивости, принятая в каком-либо
обществе». - Энциклопедический словарь, т.2. М, 1964.
190

относительно законченными структурами, составляющими
сложносочиненное предложение. Согласно этому их определению, они
должны быть достаточно самостоятельными, чтобы их можно было
бы использовать как самостоятельные единицы.
Но попытаемся использовать их отдельно как самостоятельные
единицы в акте речи; допустим, сосед говорит сестре или брату
жениха акрыбдыруама/акрыудыруама? «тебе что-нибудь
известно?» или «ты что-нибудь знаешь?»
В первом случае у адресата возникает вопрос иарбан? «о чем»,
во втором, это будет растолковано как оскорбление, то есть это
выражение будет обозначать «разве ты что-нибудь знаешь вообще».
То же самое характерно для первого предложения-сообщения
абас ак ҳаҳақәеит «мы кое-что услышали», «до нас дошли
некоторые вести». Если адресант остановился бы на этом выражении,
адресат мог бы спросить: уи сара изсоуҳәозеи? «почему ты
говоришь мне об этом?»
Из изложенного очевидно, что ни первая, ни вторая структура
самостоятельно не могут послужить акту коммуникации в данном
случае. И только использованные вместе эти конструкты дают
возможность проинформировать адресата о том, что адресантом
услышана некоторая весть, и что он хочет узнать известно ли и адресату
что-либо по этому поводу.
Знаменательно и другое: адресант, спрашивая акрыбдыруама/
акрыудыруама? «известно ли тебе что-либо по этому поводу?»
не называет самого обстоятельства, о котором он спрашивает. Это
может дать основание слушающему понять вопрос двояко: как
вопрос о том, знает ли адресат, что адресант что-то услышал или
известно ли адресату, что-либо по поводу того, что-нибудь и адресату.
Иначе, здесь в вербальной части нет показателя, который указывал
бы на то, какое «что-либо» имеет в виду говорящий. И тем не менее
адресат безошибочно определяет, что имеет в виду адресант, иначе,
пресуппозицию данного акта речи. Этому способствует ситуация в
широком смысле слова: знание адресатом того, что имеет место
некоторое событие, которое должно получить свое дальнейшее
развитие по определенным абхазским этикетным канонам, и во-вторых,
компетентность адресанта и адресата, то есть правил поведения
участников коммуникации, соответствующих их ролевым
положениям в акте речи и т.п.
Как отмечается Карелом Гаузенблазом, «Зависимость от
ситуации включает большое количество факторов: зависимость от
191

стимула, от функции, от временного, локального и социального
окружения, от материальных условий, от адресанта и адресата и
т.д. Формально зависимость от ситуаций отражается, в частности,
в неполноте внешнего выражения: в речевых произведениях,
тесно связанных с ситуацией, опущение подлежащего, дополнения и
т.д. является общераспространенным явлением в тех языках, где
выражение этих элементов предложения не обязательно....С одной
стороны, в языковом выражении имеется много избыточных
элементов..., с другой стороны, действует противоположная,
уравновешивающая тенденция не выражать многие элементы, которые
можно легко вывести из ситуации и контекста»21:
Вернемся к самому вербальному материалу. Как отмечалось
выше, в первом произнесении выделены два предложения,
находящихся формально в отношениях сочинения. То есть, хотя эти так
называемые предложения соотнесены как равноценные по
функции, они на самом деле не является таковыми в акте речи.
Согласно их функциональному назначению в речи, в акте коммуникации,
главным предложением является вопросительное,
повествовательное же является дополнительным относительно вопросительного:
оно предназначено для того, чтобы пояснить, о чем спрашивает
говорящий слушающего. Напомним и то, что между компонентами
этого сложного образования существует лишь семантическая связь,
которая устанавливается адресатом в силу его языковой и
социальной компетентности.
Обратимся к анализу второго произнесения - ответу на вопрос.
Напомним его: ус цқьа егьсыздыруам, иара сиазцаап
«достоверно я этого не знаю, спрошу его самого», Возникает вопрос
почему адресат не отвечает аа «да» или ак саҳақәахьеит «слышал/а об
этом кое-что?» Ведь произнесение адресата не является ответом
на прямой вопрос.
Дело в том, что адресат в результате приведенных им
определенных умственных операций производит логический вывод22 и
вычисляет коммуникативную цель адресанта - просьбу, обращенную
к младшему брату/сестре, осведомиться у самого «виновника»
событий. Именно поэтому адресат дает ожидаемый от него ответ.
21 Гаузенблаз К. О характеристике и классификации речевых
произведений. Новое в зарубежной..., Вып. VIII, с. 70.
22 Подробнее см. Конрад Р. Вопросительные предложения как
косвенные речевые акты. Новое в зарубежной..., Вып. XVI, с.353.
192

Иначе говоря, первое произнесение, хотя грамматически и
оформлено как вопрос в общей сложности, функционально в акте
речи оно выполняет совершенно иную функцию - просьбу. То есть
мы имеем в этом случае структуру, которая именуется в теории
речевых актов косвенным вопросом. Приведем в связи с последним
следующее пояснение Р. Конрада относительно подобных явлений:
«тип предложения и тип речевого акта, - пишет он, - отнюдь не
являются одинаковыми сущностями, и один и тот же речевой акт
может быть реализован посредством нескольких различных
предложений. Это, с одной стороны, наводит на мысль, что в составе
грамматики должна существовать особая дисциплина, изучающая
речевые акты, в задачу которой, в частности, входит установление
того, как одни речевые акты могут быть выражены посредством
других речевых актов. Это необходимо в особенности потому, что
представление о непосредственном воплощении значения любого
речевого акта в некоторой (единственной) языковой структуре все
еще производит впечатление достаточно распространенного».23
Итак, первое произнесение в приведенном выше диалоге может
быть определено по иллокутивному намерению говорящего как не
только вопрос, но и как косвенный речевой акт просьбы. Однако, при
всем этом, вопросительная языковая структура может сохранять и
свое вопросительное значение, так как адресант может быть не
уверен в осведомленности адресата о положении интересующих его дел.
В этом случае прагматический аспект подобного выражения
окажется двуплановым: 1) предназначенным для того, чтобы узнать об
осведомленности адресата об интересующем адресанта положении дел;
2) попросить осведомиться у предполагаемого жениха о подлинности
намерений последнего и сообщить адресанту о положении дел.
Любопытно, что информация, поступающая к адресату, с одной
стороны, неполная, а с другой, избыточная. То есть первое
произнесение, как отмечалось выше, характеризуется двуплановостью, но
при этом имеются некоторые опущения информационного
материала, который вычитывается адресатом.
Сжать информацию позволяет экстралингвистический аспект,
в котором происходит общение: определенная осведомленность
участников коммуникации об обсуждаемых событиях, за счет чего
и происходит у адресата понимание контекста. Поэтому адресат и
не задается вопросом, почему его спрашивают об этом, что от него
23 Там же, с. 352.
193
13. Т. Шакрыл

требуется. То есть, несмотря на то, что пропущены некоторые
звенья диалога, он безошибочно определяет иллокутивное намерение
говорящего и предлагает свои услуги.
Но зададимся вопросом, почему бы соседу открыто не сказать,
что он просит брата или сестру, используя само слово суҳәоит «я-
тебя-прошу», то есть - с помощью перформативного глагола.24
Дело в том, что подобное речевое поведение адресанта
(соседа) было бы неуместным. То есть просить об этом брата или сестру
самого жениха означало бы, что он, сосед, более заинтересован в
судьбе жениха, чем его брат или сестра, или, что у соседа есть
основания сомневаться в заинтересованности брата или сестры в судьбе
их старшего брата.
Заметим, что если даже подобное отношение имело бы
место со стороны брата или сестры, то сосед и тогда не должен вести
себя как более заинтересованный, согласно нормам абхазского
этикета. Об этом требовании свидетельствует и абхазская поговорка
аблақәа рыбжьара ацынца цҳаражәҳәон «нос пытался
посредничать между глазами», и другая поговорка, гласящая азэ иаб ди-
меидон «некто поручал кому-то опекать его же отца», которые
высмеивают излишнюю самонадеянность человека, более
отделенного в родственном отношении, но пытавшегося проявить большую
озабоченность чем те, кому это положено по положению.
Все те же обстоятельства позволяют соседу определить
иллокутивное намерение акта речи брата или сестры, хотя и в этом
случае нет перформативного глагола уақәсыргәыгуеит «обещаю» в
составе произнесения.
Здесь уместно напомнить высказывание Дж. Р. Серля о том,
что «понятие обещания, как и большинство понятий обыденного
языка, не связано с абсолютно строгими правилами. Существует
масса странных, необычных и пограничных случаев обещания».25
По-видимому, к таким случаям относится и приведенное выше
выражение. И тем не менее, оно не вызывает затруднений в
понимании намерения говорящего, т.е. иллокутивного намерения адресата
речи. Любопытно другое: эксплицитно иллокутивное намерение го-
24 «Перформатив - сообщение о действии, совершаемым 1-м лицом,
которое есть одновременно и само действие (Я обещаю; Я клянусь; Я
называю)». Николаева Т. М. Краткий словарь лингвистики текста. Новое в
зарубежной..., Вып. VIII, с. 470.
25 Серль Дж. Р. Что такое речевой акт. Новое в зарубежной..., Вып.
XVII, М., 1986, с. 161.
194

ворящего и не должно быть выражено, точнее, в данном акте речи
это недопустимо.
Поясним сказанное. Чтобы убедиться в достоверности
изложенного выше положения, приведем вариант речевого
произведения, эксплицирующий обещание: ус цқьа егьсыздыруам, аха
агәра усыргоит/ажәа усҭоит иара сышиазҵаауа ала «достоверно
я этого не знаю, но заверяю тебя/даю тебе слово, что спрошу его».
Этот вариант с перформативами агора усыргоит «я заверяю», ажэа
устоит «я даю тебе слово» привносит в содержание произнесения
дополнительный смысл: в нем подспудно содержится мысль о том,
что адресант вынужден убеждать адресата (соседа) в своей
готовности выполнить какое-то действие, в чем адресат мог бы
сомневаться, тогда как младшие брат или сестра обязаны сделать это. Из
последнего вытекает, что если брат или сестра воспользовались бы
таким выражением, они имплицитно обвинили бы соседа в том, что
он необоснованно подозревает их в недоброжелательности к своему
брату или, что он высказался неудачно. Такова специфика
национальной психологии общения абхазов.
Следует обратить внимание еще на один любопытный факт:
брат/сестра отвечая соседу говорят не еилыскаап «это-я-узнаю», а
иара сизцаап «его я-его-спрошу», То есть он/она обещает не узнать,
а спросить. Между тем, оба собеседника знают, что интересует
адресанта (соседа).
Чем вызвано такое отклонение от речи от отображения
подлинного намерения сути задачи?
Здесь речь регламентирует все тот же абхазский этикет,
согласно которому оба собеседника знают, что жених не может сразу
открыться в своих намерениях (о причинах подробнее ниже),
следовательно, дать обещание даже косвенно, узнать о намерениях жениха
будет слишком самонадеянно и нескромно.
Продолжим анализ последующего речевого произведения.
Приведем его:
Младший брат/сестра идет к жениху, который находится у
какого-либо из соседей стараясь не попасть на глаза старшим,26 и
спрашивает его:
26 Как отмечается в этнографической литературе «молодые не
принимали никакого участия в переговорах о своем браке. Более того, когда
родители сговорятся, они на некоторое время даже уходили из своих домов, так
сказать, в «подполье», старались не попадать на глаза старшим...». - Инал-
ипа Ш. Д. Очерки по истории брака и семьи у абхазов. Сухуми, 1954, с. 85.
13*
195

Дади нани жәабжьқәак рлымҳакынза инеин, ргәы иаахәан,
иазҵаауеит, ииашоума ҳәаДо папы имамы дошли некоторые
слухи, им это было приятно, они интересуются, верно ли это.
Жених: ибазҳәада/иуазҳәада, у и башоуп, џьушьҭ, «кто тебе
сказал, это пустое, джушт» отвечает смущенный жених.
Из приведенного второго произнесения, речи жениха видно, что
сестра/брат ожидали от него именно этого ответа. Но любопытно,
что за все время в диалогах ни один из участников речевого
общения не произнес слова цҳәысаагара «эюенитъба» или цҳәысҳәара
«сватовство». Однако, ни один из участников общения не спросил:
узлацәажәо арбан? «о чем речь?»
Дело в том, что само поведение всех участников речевого
общения дополняется той невербальной информацией, которая дает
возможность «вычислить» о чем речь. Здесь уместно напомнить
о постулате Количество, которое включается Г. П. Грайсом в его
Принцип Кооперации. Последнее гласит: «1. Твое высказывание
должно содержать не меньше информации, чем требуется (для
выполнения текущих целей диалога). 2. Твое высказывание не должно
содержать больше информации, чем требуется»27.
Сопровождающая приведенный диалог обстановка (уход
жениха из дому в «подполье», как только он почувствовал, что
затевается разговор деликатного характера, манера ведения речи, ожидание
приятных событий и т.п.) создают тот микроклимат, который
способствует взаимопониманию участников речи,
Обратимся к грамматическому анализу первого произнесения.
Приведем его: дади нани жәабжьқәаҟ рлымҳакынза инеин, ргәы
иаахәан, иазҵаауеит, ииашоума ҳәа «до папы и мамы дошли
некоторые слухи, им это (буквально) по душе, они интересуются, верно
ли это».
Это произнесение является сложным по составу
образованием. Состоит оно из двух суждений-сообщений. Главное сообщение,
собственно ради чего и сделано произнесение, иазҵаауеит,
ииашоума ҳәа «спрашивают, правдой-оно-является-ли говоря» является
сложноподчиненным предложением.
Заметим, что в абхазоведной лингвистике существует мнение о
том, что в абхазском языке нет сложноподчиненных конструкций.
Однако для того, чтобы подобные образования могли квалифициро-
27 Грайс Г. П. Логика и речевое общение. Новое в зарубежной...,
Вып. XVI, с. 222.
196

ваться как сочиненные образования, они должны иметь возможность
быть использованы самостоятельно. Что касается приведенного
выражения, то оно характеризуется отсутствием этой возможности. Дело
в том, что ииашоума ҳәа «оно-правдой-является-ли говорят» не
может составить самостоятельного предложения-сообщения. Оно
фактически и по содержанию выполняет функцию придаточного
дополнительного предложения. Связующим элементом двух приведенных
конструкций является частица ҳәа, происходящая от слова аҳәара
«говорить», «молвить». Однако, это выражение уже потеряло свое
первоначальное значение и перевод «говоря» является определенной
натяжкой. По-видимому, правомернее было бы идентифицировать
его с русским «мол», а по функции квалифицировать как союз.
Заметим, что в этом выражении имеется еще одно основание для
того, чтобы рассматривать ииашоума ҳәа «оно-правдой-является-ли
говоря/мол» как придаточное. Дело в том, что это выражение
является косвенной речью, то есть передачей чужой речи, о чем
свидетельствует ҳәа «говоря/мол». А косвенная речь, как известно,
является одним из «способов передачи чужой речи, при котором эта речь
грамматически приспосабливается говорящим к своей речи: чужая
речь в форме косвенной оформляется как придаточная часть при
глаголе речи (сказать и др.) из главной части сложного предложения».28
Как бы в сочинительном отношении к приведенной части
находится выражение ргэы иаахэан «им это было приятно». Между
тем эти взаимосвязанные выражения неравнозначны, хотя обе
конструкции имеют субъектно-предикатную структуру, которые
опираются на глаголы.
Дело в том, что предикат, выраженный глаголом иаахэан как
опорным словом предиката ргэы иаахэан «им понравилось»
информационно и достаточно, формально, т.е. грамматически не
отображает законченного предложения. Причина тому - специфика
грамматической формы прошедшего неопределенного времени глагола,
которое не может обеспечить предложению законченности мысли:
оно требует своего дополнения каким-либо другим действием.
Такого же характера выражение дади нани жәабжьқәак
рлымҳакынза инеин «до папы и мамы дошли некоторые слухи»,
построенное с опорой все на ту же форму предиката, выраженного
глаголом инеин «дошли», отображающего прошедшее
неопределенное время.
28 Русский язык. Энциклопедия. М., 1979, с 117.
197

Иначе, грамматический анализ сравниваемых предложений
свидетельствует о том, что выражение иазцаауеит «они-об-этом-спра-
шивают», более самостоятельно, так как несамостоятельность этого
выражения заключается в том, что оно эллиптично - в нем
отсутствует дополнение. Но дополнение может быть восстановлено как член
этого предложения. Например: дади нани икоу иазцаауеит «папа и
мама спрашивают о действительном положении дел». Что касается
предложений с предикатом, выраженным глаголам прошедшего
неопределенного времени, то такое их дополнение не меняет
положения - они по-прежнему остаются недовершенными конструктами.
Таким образом, все это произнесение сплетено в сложный
конструкт, объединяющий предложения в силу специфики их
грамматических форм. Что касается содержания, то каждое предложение
отображает самостоятельный отрезок действительности.
Взаимосвязаны они как бы в плане последовательности событий,
отображаемых в каждом из них. Это подтверждается и тем, что каждое
предложение имеет свое фиксированное положение. Именно
поэтому нельзя сказать ииашоума ҳәа, иазцаауеит, ргәы иаахэан,
дади нани жәабжьқәак рлымҳакынза инеин «верно ли это,
спрашивают, им это было приятно, до папы и мамы дошли
некоторые слухи».
Возникает вопрос, почему предложения-сообщения, каждое
из которых отображает отдельный отрезок действительности,
независимый от другого, имеют столь строгую фиксацию
последовательности? Ведь можно сказать как ацлақәа рыбгьқәа кацсеит,
ашәырқәа калеит «с деревьев опали листья, фрукты поспели», так
же и ашәырқәа калеит, ацлақәа рыбгьқәа кацсеит «фрукты
созрели, с деревьев опали листья».
Дело в том, что глубинные связи предложений-сообщений
анализируемого произнесения и сопоставляемого с ним
сложносочиненного предложения совершенно различны. А именно: в
произнесении сестры/брата, построенного грамматически как
последовательность независимых отрезков действительности, наличествует
латентная связь, которая, безусловно, декодируется слушающим
- женихом. Она обозначает, что, так как отец и мать жениха
услышали некоторую весть, и так как эта весть их обрадовала, то они
спрашивают...». В противном случае жених должен расценить это
произнесения как праздное любопытство его родителей. Иначе, в
приведенном произнесении наличествуют причинно-следственные
взаимосвязи компонентов сложного единства.
198

В связи с формально-грамматическим анализом представляет
интерес и вопрос о функции членов предложения слов дади нани
«папа и мама». Вернемся к анализу выражения, компонентами
которого они являются. Напомним его: дади нани ажәабжьқәак
рлымҳакынза инеин «ушей папы и мамы достигли некоторые
слухи». По приведенному дословному переводу видно, что слова «папы
и л*омы>>\являются определениями к слову «ушей». Они обозначают
признак предмета в широком смысле, определяя его по
принадлежности. \
Но зададимся вопросом, будет ли адресат, декодируя текст,
проводить подобный его грамматический анализ. Безусловно, нет.
Очевидно что он извлечет из подобного текста смысл,
отображающий, чтб отец и мать услышали некоторую весть, то есть ту
глубинную структуру, которая не столь зависима от ее
грамматической формы выражения. Иначе, отец и мать будет восприниматься
слушающим как субъекты действия, хотя грамматически
субъектом-подлежащим является слух, который дошел до них. Это тем
более очевидно, что язык является средством общения не
только для ^ех, кто знаком с канонами грамматического учения, но и
для трс, кто не имеет о них ни малейшего представления. То есть
понимание речевого текста является не процедурой определения
грамматических функций компонентов переложения-сообщения,
а извлечения из него смысла, то есть той глубинной информации
структуры, которая обеспечивает взаимопонимание собеседников
и функционирование языка при этом как средства, орудия
общения.
Возвращаясь к эмпирическому анализу приведенного выше
произнесения, напомним, что в нем обнаруживаются и иные
взаимосвязи компонентов сложного предложения-сообщения, не
отображенные в поверхностной структуре произнесения. Однако, это еще
не все, что отображает приведенное произнесение. Хотя в
высказывании Наличествует семантический компонент иазҵаауеит
«спрашивают», а грамматическая форма отображает повествовательный
характер выражения, подлинным намерением, иллокутивной целью
произпрсения является просьба.
В ([вязи с приведенной интерпретацией принесения, напомним
определение категории «просьба», данной А. Вежбицкой: «X
попросил |У сделать 2 = X, который мог предполагать, что V может
сделать 2, а может и не сделать 2, и который мог путем говорения
этого [юбудить V сделать 2, сказал V: предполагая, что ты можешь
199

сделать 2, а можешь и не сделать 2, желая побудить тебя сделать 2,
я говорю: я хочу, чтобы ты сделал 2»29.
Как видно из интерпретации значения просьбы, адресат может
как выполнить, так и не выполнить ее. Следовательно, возможен и
случай провал коммуникативного намерения.
Какой же результат мы имеем в приведенном, нами акҭе речи?
Напомним произнесение жениха: ибазҳәада/иуазҳәада, уи башо-
уп, џьушьҭ «кто тебе сказал, это пустое, джушт». \
Приведенное произнесение является сложным по составу:
первое предложение - вопросительное по грамматической шорме,
однако, это косвенный вопрос, который предполагает не намерение
узнать, кто сказал о его сватовстве, а отрицание этого акта. Второе
же предложение, являющееся отрицанием истинности информации
о его намерениях, грамматически является утвердительным
повествовательным предложением.
Любопытно сравнить данное произнесение с той пропозицией,
которая содержится в иронии. Приведем рассуждения Г. Д. Грайса
по этому поводу: «Ирония. X, с которым А до сих пор был в близких
отношениях, передал секрет А его конкуренту. Это знают и А, и тот,
кто его слушает. А говорит: «X - настоящий друг». (Коммента
р и й. Как для А, так и его слушателя совершенно очевидно, что А
сказал... нечто, в ложности чего он уверен; кроме того, слушающий
знает, что А знает, что это для него, слушающего, очевидно. Тем
самым, ...А пытается выразить некоторую пропозицию, отличную
от той, которую он, казалось бы, высказывает. Это должна быть
пропозиция, самым очевидным образом связанная с данной;
пропозиция наиболее очевидным образом связанная с данной 4- это ее
отрицание. Тем самым А выражает пропозицию, являющуюся
отрицанием той, которую он делает вид, что высказывает».30
Таким образом, как в грайсовской иронии, в произнесении
жениха мы имеем обратное тому, что сообщается им. То есть, Отрицая
весть о его намерениях, он отрицает это отрицание. Именно!
поэтому младшие сестра/брат, передающих эту весть родителям,
посылаются вновь к жениху.
При всем этом, заметим, что жених не иронизирует собеседни-
29 Вежбицка Анна. Речевые акты. Новое в зарубежной..., Вьп , XVI,
с. 2^8. '
30 Грайс Г. П. Логика и речевое общение. Новое в зарубежной...,
Вып. XVI, с. 230. '
200

ков. Он уклоняется от прямого ответа не потому, что он хочет
дезинформировать адресата и пославших его родителей, а из чувства
скромности: он не должен выказывать свою готовность немедленно
жениться, нетерпение и т.п., то есть интимную сторону своего
отношения к обсуждаемому деликатному вопросу. Таким образам,
иллокутивным намерением говорящего, жениха, является сообщение о
положении дел, хотя оно и высказано в весьма своеобразной форме.
И, естественно, что коммуникативный акт достигает своей цели, то
есть не нарушается.
Дело в том, что и отвечающий (жених) и спрашивающие
(родители) знают, что сразу прямого утверждения со стороны жениха не
должно быть. Таковы правила игры,31 которые идут вроде бы
вразрез с постулатом I Категории Качества Г. П. Грайса, гласящей: «Не
говори того, что ты считаешь ложным»32.
И, тем не менее, жених должен отпираться, согласно нормам
поведения абхазов. Иное его поведение может получить лишь
негативную оценку, а не одобрение со стороны даже самих
спрашивающих. Как отмечают Е. Ф. Тарасов и Ю. А. Сорокин, «Культура
включает в себя регулятивные элементы: идеалы, нравственные
нормы, традиции, обычаи и т.п., - в совокупности они и
составляют социальные нормы поведения, соблюдение которых является
непременным условием сохранения общества как
интегрированного целого. Особую роль в этом играет язык (и другие знаковые
системы), так как язык, вернее, речь (речевое поведение, речевая
деятельность), является средством передачи социального опыта
индивидам, и в рамках этого опыта социальные нормы поведения,
являясь одним из устойчивых фрагментов культуры, представляют
собой специфически национальную форму проявления
универсальной и «организационной» функции культуры. Социальные нормы
поведения являются необходимым условием существования
общества, регулируя социальное взаимодействие людей в процессе их
практической деятельности. ... Своеобразие практической
деятельности конкретной нации обусловливает национальное своеобразие
ее культуры и, в частности, социальных норм»33.
31 Подробнее о языковых играх см.: Витгенштейн Людвиг.
Философские исследования. Новое в зарубежной..., Вып. XVI, с. 80 и далее.
32 Грайс Г. П. Указ. соч., с. 222.
33 Тарасов Е. Ф., Сорокин Ю. А. Национально-культурная
специфика речевого и неречевого поведения. В кн.: Национально-культурная
специфика речевого поведения. М., 1977, с. 18.
201

Таким образом, приведенный феномен получает свое
объяснение в плане соблюдения норм поведения абхазов. Заметим, что
постулат Г. П. Грайса, приводившийся выше как противоречащий
поведению жениха, может быть нейтрализован, согласно
допущению и самого автора, гласящий о том, что «существуют постулаты
и иной природы (эстетические, социальные или моральные) - такие
как, например, «Будь вежлив»; эти постулаты также обычно
соблюдаются участниками диалога, и они также могут порождать
неконвенциональные импликатуры».34
Из изложенного очевидно, на наш взгляд, что речевое
поведение жениха может быть отнесено к постулату, которому следует
доподлинно общение в среде абхазов: «будь сдержан в проявлении
своих чувств, привязанности, желаний» которые были весьма
существенны, согласно абхазскому этикету общения абхазов.
Сошлемся на этнографические источники, подтверждающие
приведенное положение: как отмечает Ш. Д. Инал-ипа,
«встречаются еще... примеры ограничений во взаимных отношениях супругов
друг к другу и к родственникам каждого из них. ...Мы видели...
старика, который в присутствии жены давно умершего своего
старшего брата не разговаривал даже со своими уже взрослыми детьми,
не пускал их к себе, не называл по имени и даже не позволял им
поливать ему воду при умывании»35.
Итак, сохраняется вопрос, не нарушен ли начатый акт
коммуникации. Согласно нашим записям, жених некоторое время, хотя
и не очень решительно, но отпирается; младшим сестре/брату
приходится раза два, три ходить от него к родителям, точнее, к соседу,
ждущему ответа по поручению отца жениха, пока тот, наконец, не
взят «измором». И тогда он, глядя в пол или в сторону, может
признаться, принося при этом свои извинения.
Приведем ответ «прижатого к стенке» жениха:
Бара /уара беиҵбуп, нас исҳәап, ибымуазар/иумуазар.
(Ацҳәызба лыжәла ҳәаны) X сареи акреимаадахьеит,
ҳәыҷқәак ыкоуп, икало аабап. Ты младше меня, скажу тебе,
раз ты так настаиваешь. (Назвав фамилию девушки) Хия
обменялись кое-чем, наметилась какая-то малость, посмотрим,
что получится.
Дадим анализ этого произнесения. Оно представляет собой
34 Грайс Г. П. Указ. соч., с. 223.
35 Инал-ипа Ш. Д. Очерки по истории брака и семьи у абхазов, с. 16.
202

сложное образование. Первое суждение-сообщение бара/уара
беицбуп/уеицбуп «ты младше меня» формально связано со
вторым суждением-сообщением нас исҳәап, ибымуазар/иумуазар
«скаэ/су, коль ты так настаиваешь» как отображающее некоторое
самостоятельное явление, действительность. Эта взаимосвязь
осуществляется за счет интонации перечисления событий,
отображенных в предложениях.
Задумаемся над тем, какое отношение может иметь возраст
собеседника жениха, который подчеркивается им, к тому акту, что он
ответит на вопрос.
Дело в том, что именно при условии, что адресат будет имеет в
качестве собеседника младшего, он откроется ему. Иначе, эти
суждения взаимосвязаны условно-следственными отношениями. Эти
отношения не получают формального отображения в самих
структурах. Они "распознаются слушающим как содержание глубинных
структур. Без экспликации этого содержания речевой акт не может
быть декодирован: несведущий слушатель может не понять, к чему
этот разговор.
Что касается второго выражения, то, любопытно, что в нем
отношения зависимости получают формальное воплощение в форме
ибымуазар/иумуазар «на-этом-ты-настаиваешь-если». Однако,
условная форма, на наш взгляд, выступает не в собственно
условном, а в причинном значении. То есть в этой конструкции
отображены причинно-следственные отношения, которые могли бы быть
обозначены в собственно причинной форме ибуам/иууам акнытэ
«поскольку/так как на этом ты настаиваешь».
Примечательно, что так не говорят, хотя именно это выражение
было бы формально точнее. И, тем не менее, слушающий адекватно
декодирует текст, если он является носителем языка как член
сообщества, декодирующим текст не только по формальным
признаком связи, отображенных в различных выражениях, существующих
внутри системы языка, но и компетентным в конвенциональном его
употреблении.
Напомним в связи с изложенным толкование сути текста,
предлагаемого Гаузенблазом: «Полезно различать, - пишет он, -
внутри самого речевого произведения еще одно специфическое
понятие - текст (1ех1;).Этот термин обозначает две вещи: во-первых, в
соответствии с распространенным употреблением - письменную
фиксацию речи (зреесЬ) и, во-вторых, более широко - объединение
языковых средств, используемых в речи, которое обеспечивается их
203

следованием друг за другом и их отношением к суммарному
смыслу (в противоположность отношениям между средствами,
существующими внутри системы языка)»36.
Продолжим анализ текста. Напомним следующие фразы: X сареи
акреимаадахьеит, ҳәыҷқәаҟ ыкоуп, икало аабап «X и я
обменялись кое-чем, дословно: есть и некоторая малость, посмотрим, что
получится». Все приведенное выражение построено как отображение
последовательности некоторых событий. Первое X сареи
акреимаадахьеит «X и я обменялись кое-чем» обозначает событие,
состоявшееся в прошлом. Грамматически это выражено глаголом прошедшего
времени, выполняющим в предложении-сообщении функцию
сказуемого-предиката. Выражение ҳәыҷқәак ыкоуп «какая-то малость
есть/имеется» отображает событие, наличествующее в настоящем,
в момент речи. Грамматически это обозначено глаголом-сказуемым
настоящего времени ыкоуп «есть/имеется». И икало аабап
«посмотрим, что получится» обозначает событие, ожидаемое после
момента речи, то есть предполагаемого в будущем.
Все это весьма существенно для понимания речи. Однако, этого
недостаточно, чтобы извлечь из приведенных фраз полную
информацию.
Рассмотрим взаимосвязи этих предложений и отображаемых
ими событий. Очевидно, что основное содержание сообщения
обозначено предложением ҳәыҷқәаҟ ыкоуп «имеется некоторая
малость». Вместе с тем, хотя и формально это выражение оформлено
как самостоятельное независимое предложение, причем, полное,
оно не может самостоятельно передать всю информацию за счет
только ресурсов поверхностной структуры, обозначенных в виде
грамматических и словарных средств. В частности, слова ҳәыҷқәак
«малость» предполагает не чисто количественное содержание
выражения, но и сами обстоятельства, то есть признаки сватовства. Об
этом же свидетельствует выражение акреимаадахьеит «мы
обменялись кое-чем», которое должно быть понято слушающим
благодаря тому, что он знает, что у абхазов сватовство
сопровождается ритуалом обмена какими-либо вещичками, после чего молодые
считались обрученным, а сам ритуал обозначает помолвку,37 хотя в
произнесении жениха нет этих прямых выражений.
36 Гаузенблаз К. О характеристике и классификации речевых
произведений. Новое в зарубежной..., Вып. VIII, с. 63, 64.
37 Подробнее см.: Инал-ипа Ш. Д., Очерки по истории..., с. 47 и далее.
204

Таким образом, если главное предложение отображает
сообщение, отображающее утвердительный ответ на поставленный
перед женихом вопрос, то приведенное выше предложение является
обоснованием утверждаемого обстоятельства. Иначе, это суждение
является презумпцией и независимым суждением, а так называемое
главное, грамматически независимое суждение - следствием и
зависимым предложением. Именно эту связь и устанавливает
слушающий, для которого важны отношения зависимостей самых явлений
действительности, а не форм их выражения.
Чем же детерминирована в объективной реальности
зависимость приведенных явлений? Сошлемся на положение, приводимое
Ш. Д. Инал-ипа: «Обмен подарками, - пишет он, - представляющий
как бы символ верности, свидетельствует о том, что молодые дали
друг другу слово. Отказ или, как говорят абхазы «перемена лица»
(аҿаарҳәра) недопустимы и не прощаются ни с какой стороны. Если
девушка отказывалась от своего обещания, жених на каком-нибудь
многолюдном собрании публично объявлял, обыкновенно через
своего друга, что такая-то в силу данного ею слова, принадлежит
ему, и никто, кому не надоело жить, не должен жениться на ней».
Конечно же, могло бы случиться и так, что кого-то не удержала
бы и такая угроза. Но в этом случае, он и уведенная им чужая
невеста подвергали себя большой опасности: кровной мести и т.п.38
Итак, в конечном итоге, иллокутивное намерение акта речи,
состоявшегося между родственниками жениха и им самим,
увенчалось успехом: «речевое действие, направленное на успех
коммуникации между участниками общения»39, достигло цели, «сторона
речевого поведения, направленная на воздействие на собеседника,
речевое давление на него»40 - перлокутивный акт - дал желаемый
эффект: жених признался в своих намерениях.
Продолжим последующий анализ теста. После всех описанных
процедур, посланник к жениху возвращается домой и сообщает
соседу о приятной вести. Уведомленные об этом родители посылают
вновь к жениху сестру/брата с сообщением о том, что родители
собираются сыграть вскоре свадьбу, жених дает на это стыдливое
согласие, о чем сообщает родителям посланный. Услышав эту весть,
сосед поздравляет семью жениха.
38 Подробнее см.: Инал-ипа Ш. Д., Очерки по истории..., с. 61 и далее.
39 Николаева Т. М. Краткий словарь лингвистики текста, Новое в
зарубежной.., Вып. VIII, с. 468.
40 Там же, с. 470.
205

Приведем речевой акт:
Сосед, обра- Уалагәыргьааит, (игәыдикылоит аб-
щаясь к отцу гьы аицбацәагьы) иманшэалахааит,
жениха: шәызҳааит! Пусть в этом ты будешь
иметь радость, (обнимает отца и других
членов семьи) пусть это сопровождается
удачей, пусть вы приумножитесь!
Отец: Иҭабуп сааукәхшоуп, (агәылаҷкәын
дҭаацәарамзар) абас уара уҿгьы хара
имгаҟәа цшзала ҳааидтәалааит
Спасибо, твои невзгоды мне, (если сосед еще не
женат) пусть в недалеком будущем мы
радостно соберемся и у тебя по такому
же поводу»..
Произведем грамматический анализ первого произнесения: это
- сложное образование, состоящее из трех сообщений в плане
формального их выражения. Все три повествовательных предложения
являются неполными, базовым компонентом в них являются
сказуемые, обозначенные так называемыми формами допускатель-
ного наклонения глаголов уалагәыргьааит, иманшэалахааит,
шәызҳааит «пусть-в-этом-ты-будешь-иметь-радость», «это-
пусть-сопровождается-удачей», «вы-приумножитесъ-пусть».
Заметим, что эта форма наклонения по своей основной сути
обозначает разрешительность. Например, игаааит «пусть возьмет», дцааит
«пусть пойдет», дыхэмарааит «пусть поиграет» и т.п. Однако, не
это содержание вкладывает в него говорящий. И это прекрасно
понимает адресат, ответная реакция которого отображена в его речи.
Но об этом ниже.
Иначе, не грамматическая форма выражения позволяет
декодировать подлинную суть речи соседа, а очевидность его
иллокутивного намерения - благопожелания.
Говоря словами Ференца Паппа, «Чтоб быть понятным для
окружающих, недостаточно знать правила грамматики»41. Подлинный
смысл приведенных выражений определяется слушающими, помимо
семантики, контекстом, ситуацией общения, при посредстве оценки
паралингвистических средств и т.п. То есть свою речь говорящий
сопровождает определенными жестами, соответствующим речи пове-
41 Папп Ф. Паралингвистические факты. Этикет и язык. Новое в
зарубежной..., Вып. XV, М., 1985, с. 552.
206

дением: обнимает родственников жениха, улыбаясь, и т.д., показывая
всем этим свое доброе отношение ко всему происходящему.
Все это, естественно, вызывает соответствующую ответную
реакцию адресата, который отвечает благодарностью, произнесением
слова иҭабуп «спасибо», перформативное значение которого, как
отмечает А. Вежбицка, «Зная, что ты был причиной того, что нечто
хорошее произошло со мной, желая сделать так, чтобы ты знал, что
я ценю это, я говорю: я тебе благодарен»42. Это намерение выразить
благодарность подкрепляется еще и произнесением междометия
сааукэхшоуп «твои невзгоды мне», обозначающего готовность
говорящего взять на себя беды адресата.
Таким образом, эти слова, выраженные грамматически
изъявительными формами наклонения глагола, являющихся
главными компонентами повествовательных предложений, обозначают в
целом благодарность. Следующее же выражение абас уара у^гьы
хара имгаҟәа цшзала ҳаидтәалааит «пусть в недалеком будущем
соберемся у тебя по такому же поводу», являющееся
грамматически повествовательным, отображает иллокутивное намерение
говорящего как благопожелание.
Любопытно заметить, сколь существенны интонация и пара-
лингвистические обстоятельства, сопровождающие высказывание.
В частности, выражение абас уара уҿгьы хара имгаҟәа цшзала
ҳаидтәалааит, произнесенное с повышением, а не понижением
голоса и неприветливым выражением лица, будет обозначать не
благопожелание, а угрозу: «пусть только мы в скором будущем
встретимся благополучно у тебя по такому же поводу», которое можно
дополнить словам, ускан иусырбап «тогда я тебе покажу». Даже
не дополненное этими словами, оставаясь незаконченным
интонационно, оно недвусмысленно означает угрозу, а не благопожелание.
Такой речевой акт вполне мог бы иметь место в общении, если
сосед сделал бы что-нибудь не так, как положено, допустим, небрежно
или умышленно способствовал бы расстройству порученного дело, и
отец жениха, узнав об этом, выразил бы свое возмущение и угрозу.
Однако, в записанном нами тексте все заканчивается благополучно.
На этом и заканчивается первый компонент, являющийся одним из
подготовительных мероприятий в проведении акта бракосочетания.
В заключение мы хотели бы отметить, что подобные речевые
акта, безусловно, вариативны, но мы не берем на себя смелость дать
42 Вежбицка Анна. Речевые акты, с. 270.
207

сколько-нибудь полный их анализ, осознавая, что подобный труд
непосилен для одного исследователя, хотя и понимаем, сколь
интересна и значима была бы работа подобного плана. И еще, в настоящем
мы упускаем одну деталь: это небольшое застолье, которое
состоится в честь благополучно проведенного мероприятия, так как речевая
деятельность связанная с этой ситуацией, имеет стандартный
характер, и мы еще будем иметь возможность остановиться на этом.
III. 2Б. ОБНАРОДОВАНИЕ НАМЕРЕНИЯ ЖЕНИХА
ЕГО РОДИТЕЛЯМИ СРЕДИ СВОЕЙ БЛИЖАЙШЕЙ РОДНИ;
СОВЕТ ПО ПОВОДУ ГЛАСНОГО СВАТОВСТВА
Прежде чем обратиться к анализу текста данного компонента,
заметим, что он, как и предыдущий, может иметь различные
варианты своей реализации и проходить соответственно им в различных
условиях, с различными речевыми актами. К примеру, если у
жениха нет родителей, обстоятельства, безусловно, будут складываться
по-иному, а речевое общение будет происходить соответственно
наличным обстоятельствам. Но пока мы будем следовать
намеченному первоначально варианту.
Итак, удостоверившись в намерениях сына, отец,
собирающийся сыграть свадьбу сына, должен сообщить своему старшему брату
о положении дел. Однако сообразно нормам абхазского этикета, он
лично сам не может сделать этого. Эта миссия возлагается на его
жену, мать жениха, которая тем более не может говорить об этом
со старшим брата мужа, деверем (абхәында еиҳабы), при котором
она, возможно, даже не разговаривает,43 поэтому она оповещает обо
всем жену старшего деверя, свою со-невестку (ацала) которая в
свою очередь должна ввести в курс дела своего мужа.
Таким образом, мать жениха идет к своей со-невестке (ацала).
После взаимных приветствий они присаживаются в укромном
местечке и ведут беседу о том, о сем.
43 Как отмечает Ш. Д. Инал-ипа, «сильным был запрет разговаривать
со старшими (имеется в виду - родственниками мужа - (Выделено - Т.Ш.)
Невестка никогда не отвечала на слова и вопросы свекра, только молча
выслушивала их, принимала к сведению и исполняла». Инал-ипа Ш. Д. Очерки
по истории..., с. 135. «При свекрови и других старших родственниках мужа
она (невестка - Т.Ш.) могла садиться и начать разговаривать лишь по
истечении более или менее длительного срока». Его же, Очерки об абхазском
этикете, с. 95.
208

Улучив момент, мать Ахәыҷы акы иацшьигеит,...
жениха нереши- Дахьҳархәыргьы ҳҭахым маль-
тельно (илгэагьуа чик затеял нечто,... нам не хоте-
илзымгэагьуа) зате- лось бы отговаривать его.
вает разговор:
Жена деверя: Нын, изацшьеигаз заҟәызеи,
маҟьана дыхәҷупеи! Нын, что
это он затеял, он ведь еще
слишком молод!.
Жена деверя: (Вари- Иабеигәагьи, анцәа иџьшьоуп,
ант, если жених не ҳалагәыргьааит, инагзахааит, ас
слишком молод: еицш агәыргьара ибҳәаз Как это
он решился наконец, слава богу,
пусть это станет нам в радость,
пусть радость, о которой ты
сообщила, будет долговечной!)
Правомерен вопрос, почему при описанных выше
обстоятельствах, когда на поведение младшей со-невестки (ацала) налажены
многочисленные табу (в ее поведении), согласно нормам
абхазской этике, она должна сообщить обо всем этом именно семье
старшего деверя?
На этот вопрос мы получаем ответ в этнографических
исследованиях. Как отмечается Ш. Д. Инал-ипа, «Многогранный принцип
старшинства... находит свое отражение в самых различных сферах
личной, семейной и общественной жизни»44. Родственники
объединялись вокруг старших рода, составляя родовой клан. Мозгом клана
являлся самый старший из рода, на которого ложилась вся
ответственность за происходящее в этом сообществе. То есть, «большая
семья не расходилась окончательно в разные стороны, а сохранялась
как единое целое... Былую общность сохраняла бывшая единая
семья и после своего раздела, главным образом, форме различной
взаимопомощи. «Малые или дочерние семьи, происшедшие от одного
корня, - пишет Ш. Д. Инал-ипа, - оказывали всестороннюю и
непрерывную помощь друг другу во всех случаях жизни, что особенно
рельефно обнаруживается в законе родовой мести и гостеприимства, в
обычаях, связанных с браком и свадьбой, похоронами и поминками и
т.д. Так, например, если к одному из братьев явился гость, то все ос-
44 Там же, с. 82.
209
14. Т. Шакрыл

тальные... обязательно приходили к хозяину и приветствовали гостя
точно так же, как если бы последний сидел в их личном доме, (бзиала
уаабеит, т.е. «добро пожаловать»), и не отходили от него, пока он
там, причем в случае надобности, бесплатно приносили с собой все
необходимое для соответствующего угощения гостей»45. И конечно
же, при таких обстоятельствах, именно семью старшего деверя
оповещают в первую очередь и в данном нашем тексте (случае). Ведь
основная ответственность в моральном, конечно же, и в
материальном отношении ложится не столько на родителей жениха, сколько на
семью, старшего брата отца жениха.
Все это объясняет и одно любопытное обстоятельство в самом
речевом акте: младшая со-невестка, да и старшая, не произносят ни
разу слова «женитьба» или «сватовство». Их социальный опыт
позволяет им обеим осознавать, что по какому-либо делу, за которое
старшие не столь ответственны, обращаться к ним не станут.
Потому-то они понимают, что пресуппозиция произнесения - намерение
молодого человека - сына младшего брата - жениться.
Любопытен и другой момент речевого акта: мать не произносит
имени своего сына, который намеривается жениться. Но и здесь
сохраняется взаимопонимание со-невесток. Дело в том, что мужчина
(в данном случае отец жениха) при старших не произносит имен
своих детей. Но это табу, как нам известно, не распространяется на
матерей относительно детей. Однако в этом случае она говорит в
какой-то мере не от своего имени. Ведь женщины в этих вопросах
являются лишь исполнителями решений хозяев рода - мужчин.
Вероятно, мать в какой-то мере имитирует речь мужа, да и самой, по-
видимому, не совсем удобно называть виновника, вводящего весь
род столь хлопотное и ответственное мероприятие.
Проследим за тем, что мы имеем в грамматическом плане в
первом произнесении. Напомним его: аҷҟәын акы иацшьигеит,...
дахьҳархәыргьы ҳҭахым... «мальчикзатеял нечто... нам
нехотелось бы отговаривать его...»
Приведенное речевое произведение состоит из двух
предложений, которые грамматически оформлены как сообщения. То есть,
как отмечалось выше, мать жениха сообщат о том, что ее сын
намеревается жениться, и что они, то есть отец и она, не хотели бы
его отговаривать от этого. Казалось бы, оба предложения, являясь
повествовательными, имеют целью информировать собеседницу о
45 Инал-ипа Ш. Д. Очерки по истории..., с. 186.

некоторых событиях, происходящих в семье адресантки. Такое
восприятие содержания речевого акта должно означать, что с со-невес-
ткой поделились о некоторых событиях, что она и примет к
сведению. Сравним эту структуру с другой, построенной грамматически
таким же образом: вообразим, что некоторая X предлагать V поесть:
акруҿасҵап? «покормить тебя?» V отвечает: акы снацҳахьеит,
а мл а сакзом «я уже перекусил, не голоден». Сравним ответ V с
произнесением матери: Оба выражения построены формально
одинаково. Однако если речь V означает, что он не голоден и X не надо
беспокоиться, то есть X из общения извлекает информацию о том,
что ничего не надо делать, иначе, принять к сведению произнесение
V как сообщение, то совершенно иной характер содержания
отображается в произнесении матери жениха. А именно речь матери о
том, что они не хотят отговаривать сына от женитьбы, означает, что
они намерены женить его. То есть за этим «нехотением» стоит не
пассивный акт, а напротив, что им надо включиться в проведение
этого мероприятия. Однако и эта информация не отображает
полного содержания речи. Ведь со-невестка могла бы среагировать на
приведенное толкование как на одобрение в смысле: хотите женить,
ваша воля - жените. Однако подобное прочтение приведенного
речевого произведения означало бы, что со-невестка отказывается от
своих родственников, и не хочет иметь с ними никаких дел (имеется
в виду, конечно, сообщество абхазов).
Очевидно, что иное значение речевого произведения
вкладывает в свою речь адресант, и это адекватно воспроизводит в своем
сознании со-невестка. Иначе, иллокутивное намерение адресанта
речи обозначает просьбу, конечно, косвенную, выражаемую
отнюдь не побудительной грамматической формой предложений, а
скрытой глубинной структурой, основывающейся на ряде
дополнительных явлений: психологии определенного этноса, национальных
традициях, логике выведения скрытого смысла выражений и. т.п.
факторов. И со-невестка, несмотря на то, что она говорит не о том,
что они с мужем желают, а о том, чего они не желают, а именно
ахьырхэра, которое в абхазском обозначает как «отговаривать»,
так и «разочаровывать», вкладывая в это значение и то, что они
могут и опасаться каких-либо негативных последствий, при
отрицательном решении вопроса.
Напомним в связи с изложенным высказывание Дж. Р. Серля,
подтверждающее наше мнение: «В косвенных речевых актах, -
пишет он, - говорящий передает слушающему больше содержания,
14*
21 1

чем то, которое он реально сообщает, и он делает это, опираясь на
общие фоновые знания, как языковые, так и неязыковые, а также на
общие способности разумного рассуждения, подразумеваемые им у
слушающего»46.
Иначе, мать жениха, сообщая о том, что они мужем не прочь
женить сына в силу различных обстоятельств, вынуждена просить
их включиться в столь ответственное и обременительное для них
мероприятие. Как тут не выбирать как можно более корректные
выражения, отображающие оттенок просьбы извинить. И, конечно же,
эксплицировать суммарное значение подобной речи может лишь
тот, который владеет достаточным социальным опытом организации
данного сообщества. Именно это и делает старшая со-невестка.
Как отмечают Дж. Ф. Аллен и Р. Перро, «Люди - это
рационально действующие существа, способные формировать и выполнять
планы достижения своих целей. Они способны во многих случаях
выводить (т&г) план другого действующего лица (а§еп1;), наблюдая
за тем, как это лицо выполняет некоторое действие. Они
способны обнаруживать препятствия (оЬ81ас1ез), мешающие выполнению
планов другого действующего лица... Речевой акт, подобно любым
другим действиям, может быть объектом наблюдения слушающего,
и на основании его слушающий может сделать вывод о плане
говорящего»47
Итак, подчеркнем, что речь матери жениха построена с
соблюдением принципа грайсовского постулата Количество: информация
в ней не больше и не меньше, чем требуется. Однако она настолько
сжата (нет в ней слов «жених», «сватовство», «женитьба»,
«свадьба», «помощь сыграть свадьбу» и т.п.), чтобы понять эту речь
может только представитель абхазского этноса, притом, достаточно
опытный в обсуждаемых вопросах. И это свидетельствует о том,
что общая теория речевых актов не может быть построена на
основании исследований речевых произведений ограниченного числа
этнических образований. Очевидно, что об этом свидетельствует и
следующее высказывание И. М. Кобозевой; которая отмечая
слабости Теории Речевых Актов (ТРА) пишет: «В ТРА субъект речевой
деятельности понимается как абстрактный индивид, являющийся
46 Серль Дж. Р. Косвенные речевые акты. Новое в зарубежной...,
ВыпХУИ,с. 197.
47 Аллен Дж. Ф., Перро Р. Выявление коммуникативного намерения,
содержащегося в высказывании. Новое в зарубежной..., Вып. XVII, с. 323.
212

носителем ряда характеристик, психологических (намерение,
знание, мнение, эмоциональное состояние, воля) и социальных (статус
по отношению к слушающему, функция в рамках определенного
социального института). Очевидно, что социальные свойства
субъекта, проявляющиеся в его речевом поведении, представлены в ТРА
весьма слабо по сравнению с рядом других учений, в которых
говорящий индивид выступает как обладатель определенного
репертуара ролей, как носитель определенных
национально-культурных традиций (выделено - Т.Ш.). Это, безусловно, относится к
числу ее слабых сторон»48.
Обратимся к анализу второго произнесения. Напомним его:
(со-невестка) нын изацшьеигаз заҟәызеи маҟьана дыхәҷупеи...
«иыи, что он затеял, ведь он пока слишком молод...»
Эти два суждения - предложение-вопрос и
предложение-сообщение - в приведенном произнесении представляют сложное
единство. Формально первая конструкция отображает вопрос. Этому
способствует модальное содержание предиката-сказуемого закэзеи
«чем-является», т.е. «что он затеял». Однако это образование не
является подлинным вопросом ни в смысле Лейбница,49 ни в
смысле А. Вежбицкой50, ни в смысле Гордона и Лакоффа51. Это - две
структуры, взаимосвязанные между собой скрытой (латентной)
связью, то есть формально их взаимосвязь не получает отображения в
поверхностной структуре конструктов. Их подлинная взаимосвязь
становится очевидной при установлении иллокутивного намерения,
высказывания.
Совершенно очевидно, что иллокутивным намерением
приведенного выше произнесения является упрек. Это значение и есть
48 Кобозева И.М. Основы теории речевых актов. Новое в
зарубежной..., Вып. XVII, с. 12.
49 Приведем дефиницию вопросов Лейбница, представленной в
работе Вежбицкой: «Спрашивать (то есть вопрошать) - обнаруживать
желание познания перед тем, кто может научить или обеспечить познание. Если
тот это делает, мы говорим, что он отвечает». - Вежбицка А. Речевые акты.
Новое в зарубежной..., Вып. XVI, с. 262.
50 «Я полагаю, - пишет Вежбицка, - что главный компонент вопроса
выражает «желание» знать, а не «желание» повлиять на кого-либо таким
образом, чтобы заставить его сделать так, чтобы мы знали». - Там же, с. 261.
51 См. толкование этого подхода Вежбицкой, поясняющей, что
содержание сути не в «Я спрашиваю тебя...», а «Я прошу, чтобы ты сообщил
мне...» - Там же, с. 260.
213

суть суммарного содержания компонентов произнесения. Между
тем, сами компоненты не имеют вербально выраженного
обозначения взаимосвязи, хотя именно их взаимосвязь и является тем
средством, которое организует становление подлинного содержания
высказывания.
Суть взаимосвязи заключается в том, что выражение,
отображающее риторический вопрос нын, изацшьеигаз закэызеи «нын, что
он затеял», которое может при соответствующей интонации
обозначать и радость, становится очевидным как упрек, когда к нему
присоединяется выражение макьана дыхәҷупеи «ведь он пока
слишком молод». Иначе взаимосвязь этих двух выражений
отображает причинно-следственные отношения: так как он еще слишком
молод, ему не следовало бы затевать пока женитьбу.
Любопытно, что раздельное толкование двух компонентов
высказывания как объединенных сочинительными связями,
следовательно, относительно самостоятельных, приводит к абсурду. То
есть выражение, обращенное к матери жениха макьана дыхәҷупеи
«ведь он пока слишком молод» бессмысленно в том отношении, что
эти сведения, то есть возраст сына матери известен не менее чем ее
со-невестке. И только то, что оно, хотя и имплицитно, связано с
содержанием первого выражения, объясняет подлинное содержание
этого выражения, то есть, что он слишком молод для женитьбы.
Вернемся вновь к содержанию междометия нын. Это слово,
как и русское «ой» может обозначать испуг, страх, удивление,
восхищение, радость, сожаление, огорчение и т.п. Это, по-видимому,
то слово, значение которого зависит не только от контекста, но и
ста различных интонаций, с которыми оно произносится. В данном
случае упрек, благодаря соответствующей интонации,
сопровождающей нын и особенное выражение, точнее будет истолковать
как «пожурить», хотя и не без оттенка радости за смелость жениха.
Ведь ей, как и матери, известно, сколь ответственен этот шаг, если
учитывать объем абхазского института брака: ведь это не только
ответственность перед своей семьей в плане материального и
морального, но и того, что связано с этим актом в аспекте обычаев и
ритуалов: приглашение и достойный прием родственников жены,
с одариванием довольно дорогими подарками, гостевание самого
жениха у родителей жены, требующее знаний подготовленность к
выполнению всех требований, связанных с этим достаточно
сложным обычаем и т.п. Подчеркнем, что эти традиции весьма живучи.
Как отмечает Ш. Д. Инал-ипа, «именно в области семейного быта
214

действует еще немало старинных цепких обычаев, которые, часто
сохраняя форму, меняют или уже успели изменить свое
содержание»52. Все это вместе со способом произнесения старшей со-не-
весткой своего речевого акта способствует пониманию подлинного
содержания текста младшей со-невесткой.
Выше приводился вариант реакции старшей со-невестки при
иной ситуации, то есть при другом возрастном цензе жениха:
когда молодой человек «засиделся в женихах». Напомним само
произнесение: иабеигәагьи, анцәа иџьшьоуп, ҳалагәыргьааит,
инагзахааит ас еицш агәыргьара ибҳәаз! «как это он решился,
слава богу, пусть это станет нам в радость, пусть радость, о
которой ты сообщила, будет долговечной!».
Приведенное произнесение состоит из трех предложений.
Первое - иабеигәагьи, анцәа ицьшьоуп! «как это он
отважился, слава богу!» представляет риторический вопрос, который не
требует ответа от адресата. Второе - ҳалагәыргьааит «пусть это
станет нам в радость» и третье - инагзахааит ас еицш ибҳәаз
агәыргьара! «пусть радость, о которой ты сказала, будет
долговечной», по грамматической форме являются сообщениями. Однако
не эту цель преследует старшая со-невестка: сообщать здесь,
по-видимому и нечего ей. Подлинное их содержание - это поздравление,
суть которого по толкованию А. Вежбицкой, «Зная, что ты сделал
так! что с тобой произошло нечто хорошее, предполагая, что тебе
из-за этого приятно, желая сделать так, чтобы ты знал, что мне тоже
приятно, я говорю: мне тоже из-за этого приятно»53. Именно это
значение произнесения, а не данный грамматический анализ, над
которым слушающий и не задумывается, воспринимает младшая
со-нерестка. Общая направленность всех трех предложений на
поздравление является тем иллокутивным актом, которое объединяет
их и способствует пониманию адресатом задачи речевого действия,
следовательно, - и значения произнесения.
Перейдем к анализу следующего речевого акта. Продолжая
диалог, младшая со-невестка говорит:
Акәыҷы иашьадугьы иаҳар ҳҭахын, ашнынза шәнеир,
ҳнеилацәажәар, цәгьа иаабом. Бгьырҭ рашьцәа рахь
ахәыҷқәа азә днаҳашьҭыр, цхашьахарыма? Мы хотели бы,
чтобы и дядя (имеется в виду муж старшей со-невестки) маль-
52 Инал-ипа Ш. Д. Очерки по истории..., с. 13.
53 Вежбицка А. Речевые акты, с.270.
215

чика услышал бы об этом, чтобы вы зашли к нему, чтобы
посоветоваться. Стыдно будет, если к другим братьям послать
кого-либо из детей?
Старшая со-невестка - адресат: иабаргэызеи, акгьы амам,
ргэы иалсрым «почему бы нет, в этом нет ничего зазорного,
не обидятся».
Обратимся к грамматическому анализу первого произнесения.
Выделим два взаимосвязанных предложения: Ахәыҷы иашьа-
дугьы иаҳар ҳҭахын, ашнынза шәнеир, ҳнеилацәажәар цәгьа
иаабом «мы хотели бы, чтобы и дядя мальчика услышал об этом,
чтобы вы зашли к нам, чтобы посоветоваться».
Первое предложение по форме является сложноподчиненным:
грамматическое обозначение сказуемого-предиката иаҳар «услы-
шал-если» отображает условие. Если следовать строго содержанию
грамматической формы, то и само выражение следует
квалифицировать как условное, а ҳҭахын «хотели бы» - как результат.
Такого же характера должна быть квалификация выражения ашнынза
шәнеир, ҳнеилацәажәар буквально «зашли-если к нам домой, по-
советовались-если». Однако иной смысл вкладывает в это выраже/
ние адресант. И это однозначно понимает адресат.
Но это еще не все произнесение. И если эта часть произнесения
имеет гомогенный характер в том отношении, что все предложения
повествовательные, то следующая часть Егьырҭ рашьцәа рйхь
ахәыҷқәа азә днаҳашьҭыр, цхашьахарыма? «Стыдно будет,
если к другим братьям послать кого-либо из детей?» является роп-
росительным предложением.
Вместе с тем, совершенно очевидно, что младшая со-невебтка,
владеющая прекрасно социальным опытом, знает, что в этом
ничего зазорного нет. И не это ее беспокоит. Подлинным содержанием
этого предложения является не вопрос, а просьба послать кого-либо
из детей старшего брата мужа. Однако сделать это прямо не совсем
удобно, так как прямая просьба в подобном случае может получить
оттенок категоричности. Иначе, в этом выражении, косвенном
вопросе, содержится иная иллокутивная цель - просьба. Именно это
значение отображают и предыдущие выражения, что и придает
всему произнесению гомогенный характер целевой направленности
речи. 1
В целях сокращения объема работы, мы не будем
останавливаться на вопросах неполноты предложений, (отсутствие некоторых
главных и второстепенных членов предложения, которые дрста-
216

точно широко освещен в традиционном грамматическом учении),
когда это достаточно самоочевидно. Точнее, когда их отсутствие
не создает особой сложности в их восстановлении. Остановимся на
своеобразном случае эллиптичности предложения, которое может
создать сложность в понимании содержания текста. К таким
случаям относится в приведенном произнесении матери жениха
отсутствие определения к слову ахәыҷқәа азә «кого-либо из детей». Это
выражение непосвященный слушатель может понять как прямой
вопрос, можно ли в таком случае матери послать какого-либо из
своих детей, то есть своего сына или дочь. Но старшая со-невестка,
зная обычаи, понимает, что мать жениха не может послать своих
детей с такой миссией к братьям мужа, так как они недостаточно
солидны для этого.
Заметим, что мать жениха не может послать своих детей с этой
миссией к братьям мужа, если даже они старше детей старшего
деверя. Таков обычай. Сын старшего брата мужа считается более
почетным представителем рода, да и послан ведь он будет более
авторитетными представителями рода. Все это прекрасно знает и мать
жениха, но она должна, во-первых, выказать уважение к младшим
братьям мужа, готовность и самой сходит к ним, во-вторых, и это
самое главное, вежливо попросить со-невестку оповестить семьи
младших братьев мужа.
Здесь может возникнуть и другой вопрос: почему мать
жениха, являющаяся старшей невесткой младших братьев мужа, сама не
идет оповестить их семьи?
Дело в том, что ей как старшей относительно последних не
положено идти к младшим с подобной миссией. Такой акт может быть
расценен ими как нечто, из ряда вон выходящее: как выражение
недоверия к их искренности и надежности, то есть как допущение
мысли, что если она сама, старшая, не пришла бы к ним с этой
вестью, то они могут отреагировать на весть с не должным вниманием
к событию, за которое они должны нести ответственность равную
ответственности родителей.
Иначе, как отмечает Ш. Д. Инал-ипа, у абхазов «на
притяжении долгой истории были выработаны сложные, подчас тончайшие
правила взаимоотношения людей разных возрастов, создан целый
неписаный морально-эстетический кодекс, регулирующий
взаимоотношения... Правилами традиционного векового этикета здесь,
можно сказать, все предусмотрено заранее - от лексики и
жестикуляции говорящего до большой сдержанности и предупредительнос-
217

ти»54. То есть здесь нельзя ни переборщить, ни «недоборщить».
Учтено должно быть все. И это хорошо знают обе со-невестки, почему
они и понимают друг друга с полуслова.
Перейдем к анализу второго произнесения приведенного
речевого акта. Напомним его: старшая со-невестка: иабаргэызеи, ак-
гьы амам, ргэы иалсрым «почему бы нет, в этом нет ничего
зазорного, не обидятся».
Данное произнесение состоит из трех предложений. Первое
иабаргэзеи «почему бы нет», состоящее из одного сказуемого,
выраженного вопросительной формой глагола, обозначает
грамматически вопрос, то есть является вопросительным предложением.
Однако, это предложение, безусловно, не предполагает ожидания
ответа. Фактически это не вопрос, а утверждение. Второе
предложение акгьы амам «в этом нет ничего зазорного» и третье ргэы
иалсрым «они не обидятся» грамматически являются сообщениями.
Что касается суммарного значения всего произнесения, то,
очевидно, что оно обозначает обещание послать кого-либо к другим
братьям отца жениха.
Таким образом, иллокутивная цель младшей со-невестки -
просьба - понята, получен и перлокутивный результат - обещание
оповестить младших братьев, хотя в самой речи нет перформативного
глагола бақәсыргәыгуеит «я обещаю».
Примечательно, что этого глагола в речи и не может быть: он,
хотя и передает подлинную суть содержания произнесения, сам в
речи неуместен. Включение его в речь будет придавать ему
характер нарочитости, некоторой неискренности, допущения, что
старшая со-невестка могла бы этого и не делать.
Продолжим анализ текста. Приведем описание обстановки, в
которой происходит общение:
Аишьцәа рыҳәсақәеи дареи иаразнак иааибадырны,
шьыбжьоншәа рҽеибаркны, рҭаацәарақәа рыманы, рашьа
иашҭа иааҭалоит. Аб (цҳәыс даазго иаб - Т.Ш.) дыцхашьа-
цхацо, хаха аҟәымҟәа, аицабацәа ахьгылоу ахь иҽнаваҟшәа,
«Бзиала шәаабеит!» - ҳәа днарцылоит. Братья с женами
сговорившись между собой, со всеми членами своих семей к
полудню входят во двор своего брата. Отец жениха, встречая
их, смущенно жмется к той части пришедших, где младшие
братья: идет не прямо навстречу старшему брату,
приветствуя всех словами «Добро пожаловать!»
54 Инал-ипа Ш. Д. Очерки об абхазском этикете, с. 73, 79.
218

Ан, д цырг-цыргуа ганхашәа, л ацал ацәа ахьгылоу, рашьҭахь
лыҽнавалкуеит Мать сжавшись в комок, бочком-бочком
проходит к младшим со-невесткам и примыкает к ним.
Аешьа еиҳаб (иашьа иахь):
- Ҳабшьҭра сырзуам схәыҷқәагьы саргьы ҳәа иацшьугаз,
гәыргьарала уахьзааит, цшзала ҳахьзааит!», - ҳәа, зхы
ларкэны ицхашьа-цхаҵо игылоу аб днаидгыланы, диқәныҳәо
даагэдикылоит. - «Иа, ирацәаны ҳалагәыргьааит, азҳарақәа
аабааит!» - (егьырҭ иашьцэа рахь), «Шэа шэылагьы абри аиуа
аабо, саргьы избо, ҳаицымхааит, избо нагзаны избааит!» - ҳәа
игәыдикылоит аиҵабацәа.
Аишьа еиҳаб аиҵбацәа ахьынзагәдикыло, ицҳәыс - ацала еиҳабы
- дныҳәа-ныцхьо: «Мышьҭабзиала ҳрыднагалеит ҳҳәо, абыржә
иаабаз инагзахо, анцәа иаҳирбааит!» - лацалацәа еиҵбацәа
гәыдылкылоит.
Старший из братьев (обращаясь к брату - отцу жениха):
-Пусть предпринятое тобой вместе с твоими детьми
начинание в продолжении рода нашего отца успешном осуществится,
принесет радость тебе, всем нам! — произнося эти слова, он
подходит к младшему брату, стоящему опустив голову, и
обнимает его. - «Пусть мы станем свидетелями приумножения
нашего рода, пусть все мы пойдем этим счастливым путем,
который ты открыл нам сегодня, пусть все это начинание
увенчается полным успехом!»- Обращаясь к другим братьям,
- «пусть и с вашей помощью мы станем осчастливлены в
подобных делах, пусть и я стану свидетелем всего этого, пусть
мы не потеряем (в смысле прожить долгую жизнь) друг друга,
пусть радость, свидетелем которой я являюсь, будет
долговечной!» - говоря это он обнимает всех младших братьев.
Тем временем жена старшего брата, обращаясь к своим
со-невесткам. - «Пусть мы сможем сказать, что (дословно «добро-
следно») легкой ногой вступили в их род (т.е. род своих мужей)!
Дай бог, чтобы долговечным стало испытываемое нами сейчас
чувство!» - говоря это, обнимает своих со-невесток.
В приведенном отрезке текста параллельно производятся два
произнесения одного и того же характера. Одно произнесение
принадлежит мужской половине старшего из клана, второе - его жене. Это,
так называемые монологи, произносимые почти одновременно.
Все предложения являются по грамматической форме
повествовательными, то есть «предложения, содержащее сообщение, пере-
219

дающее интеллектуальную информацию»55. Однако, на самом деле
об интеллектуальной информации здесь, по-видимому, не
приходиться говорить. Подлинное намерение адресанта речи, то есть его
иллокутивная цель отображает совершенно иное содержание: это
благословение, подлинное содержание которого интерпретируется
как: «Желая быть причиной того, чтобы с тобой произошло нечто
хорошее, предполагая, что я могу сделать так, чтобы это произошло
путем говорения этого, я говорю: я хочу тебе хорошего»56.
Однако, это содержание характерно лишь для первого
предложения, которое к тому же отличается той особенностью, что адресатом
этого является и сам адресант: слова цшзала ҳахьзааит «пусть
увенчается радостью для всех нас» красноречиво свидетельствуют об этом.
С чем же связана эта национальная особенность данного
речевого действия? Почему старший брат включает и себя в число
благословляемых?
Дело в том, что исключение своей персоны из числа адресатов
означало бы, что он ставит себя вне этого клана, считая себя
сторонним наблюдателем происходящего, благосклонно относящегося
ко всему этому, но не более. Последнее являлось бы нарушением
традиционных обычаев абхазов - этнической общности, родовые
связи которой достаточно прочны и в настоящее время.
Таким образом, перформатив «я благословляю тебя» для
абхазского речевого акта оказывается не исчерпывающим. По-видимому,
в случаях, подобных приведенному выше, мы имеем перформатив
«я благословляю нас» ҳманшәалахааит, толкование которого будет
включать адресата не второго лица единственного числа «с тобой»,
«тебе», а первого лица множественного числа, указывающего на
клан в целом. То же содержание характеризует последующие
выражения старшего брата и старшей со-невестки. В целях сокращения
объема работы, мы не приводим в настоящем их анализа. Заметим,
что подобные выражения произносятся обычно механически,
однако это не делает их совершенно бессмысленными: они выражают
не только значение доброжелательности, как обычно их трактуют.57
Так, например, смысловое наполнение речи старшей со-невестки
включает в себя выражение, неприменимое в речи мужчин.
Напомним его: «Мышьҭабзиала ҳрыднагалеит ҳҳәо, абыржә иаабаз
55 Ахманова О. С. Словарь лингвистических терминов, М., 1969, с. 327.
56 Вежбицка Анна, Указ. соч..., с. 271.
57 Там же, с. 271.
220

инагзахо, анцәа иаҳирбааит!» «Пусть мы сможем сказать
дословно «доброследно» (легкой ногой)»
Иначе, если речь мужчины отображает его ответственность,
право предпринимать какое-то решение, то есть благословлять в
каком-то важном начинании, то женщинам отводится более
скромная миссия: быть пособниками всего этого, готовыми включиться в
реализацию посильных дел по велению мужей и быть удачливыми,
сноровистыми во всем этом. Такова психология женщины,
воспитанной в рамках абхазских традиций.
Заметим, что этот ритуал пополняется взаимными
поздравлениями представителей мужского и женского пола, переходящий в
поздравление младшего поколения рода. Однако весь этот ритуал
является подготовительной частью установления определенной
рамки, соответствующей психологической атмосферы и всей
ситуации самого акта коммуникации, сообразующейся с темой диалога и
мы не будем останавливаться на нем, так как он во многом является
стереотипным.
Приведем сам текст диалога:
Аиашьа Шэааи шьҭа арахь, ҳнеидтәалап,
еиҳабы: ҳгәыргьара излатэу ала, ҳацсуара иацу ала
ҳлеилацәажәап (аоныка, ма ашэшьырахь
рҿынархоит) ҳазлахәхазгьы ҳмырцхашьап,
ҳахгьы ҳмырцхашьап, ҳара ҳзыцәшәо ус
ҳамазам, ҳхәыҷгьы дкәшуп.. .(ҳәа иажәа
наигзоит).
Старший «Пройдемте теперь сюда, присядем, сооб-
брат: разно обстоятельствам, нашего радостного
события, по соответствующим нашему апсу-
ара (абхазовости) принципам посоветуемся»,
(направляются в дом или в тень, под дерево,
стоящее во дворе, - непременный атрибут
абхазского двора) «не подведем и тех, с кем
мы связали себя и самих себя; опасаться нам
нечего, и мальчик наш положительный...»
(говоря, продолжает свою речь).
Прежде всего, обратим внимание на одно любопытное
обстоятельство, имеющее место в ситуации диалога; которое
непосвященному наблюдателю может показаться странным: в дом или в тень,
что равнозначно тому же, что и в дом, приглашает не собственно
221

хозяин дома, а его старший брат. Но дело не только в том, что
старший брат является как бы почетным хозяином домов своих
младших братьев, но и в том, что в данной ситуации хозяином
положения является он: именно старший брат ответственен за достойное
проведения общего для всего клана намечаемого мероприятия. И
его поведение в данной ситуации - свидетельство того, что он, как
ему и подобает, занимает положение «лидера».
Возвращаясь к анализу произнесения, отметим, что
структурно оно сложное образование, состоящее из трех так называемых
предложений. Согласно грамматическому учению, первое
предложение: следует квалифицировать как включающее в себя
однородные члены предложения-сказуемые. Напомним само
предложение: шәааи шьҭа арахь, хнеидтэалап. ҳгәыргьара излатәу ала,
ҳацсуара иацу ала хлеилацәажәап (асоныка, ма ашэшьырахь
рҿынархоит) ҳазлахәхазгьы хмырпхашьап ...«пройдемте
теперь сюда, присядем, соответственно нашей радости, сообразно
нашему апсуара посоветуемся, не подведем тех, с кем связали себя,
не подведем и себя». Предложение же в целом является
побудительным. Однако собственно побудительное значение
формально-грамматически обозначено только в форме глагола шэааи «пройдите/
проходите». Остальные глагольные формы отображают не
повелительное наклонение, а изъявительное. Вместе с тем, ситуация
общения, намерения говорящего, его интонация однозначно определяют
подлинное содержание высказывания. То есть, если мы сообразно
грамматической форме, при последовательности оснований
классификации, должны были бы классифицировать шэааи «проходите»
как побудительное предложение, а выраженные остальными
формами глагола сказуемые ҳаидтәалап «присядем», ҳаилацәажәап
и др., отображающие изъявительную форму наклонения, должны
были быть основанием для квалификации тех фраз, в которых они
являются базовыми компонентами, как повествовательных
предложений. Однако, здравомыслие слушающих, ситуация, в которой
происходит общение, то есть протекает речевой акт, позволяют
декодировать произнесение адекватно намерениям говорящего - как
предложение обсудить предстоящие дела58.
Здесь существенно заметить и то, что само иллокутивное
намерение предложения включает в себя различные аспекты значения в
58 Подробнее об этом: см. Гордон Д., Лакофф Дж. Постулаты
речевого общения. Новое в зарубежной..., Вып. XVI, с 294, 295 и далее.
222

том смысле, что оно может носить характер совета, наставления,
призыва и т.п. Именно подобный случай отображен в данном
выражении: старший брат в свое предложение включает совет.
Обратимся к анализу второй части произнесения. Напомним
его: ҳара ҳзыцәшәо ус ҳамазам, ҳхәыҷгьы дкәшуп «опасаться
нам нечего, и мальчик наш положительный».
В приведенной части произнесения имеется два сообщения,
объединенных интонационно. Заметим, что морфема гьы «г/»,
которая может функционировать как соединительный союз, в данном
случае не реализует эту свою потенциальную возможность. Точнее,
согласно трактовке этих предложений, как соединенных в
сочинительное единство, т.е. в сложносочиненное предложение, они
отображают относительную самостоятельность. Но какой смысл можно
извлечь из такого подхода к приведенным выражениям? Что
общего между тем, что братьям точнее, клану, нечего бояться и тем, что
мальчик положительный?
Сравним это выражение с другим, построенным по той же
грамматической форме: ашәырцлақәа бабышҟза ишәҭуа ҳамазам,
ҳгәылацәагьы рхәыҷқәа зегь рлеишәақәа бзиоуп «у нас нет
фруктовых деревьев, цветущих пышным цветом, и все дети наших
соседей, хорошего поведения». Нелепость такого выражения
самоочевидна, несмотря на ее грамматическую правильность. То есть
два предложения соединены лишь формально, по содержанию же
они не обозначают взаимосвязи.
Что касается выражения, взятого из текста произнесения
старшего брата, то осмысленность его совершенно очевидна; именно
глубинная структура выражения, обозначающая
причинно-следственные отношения, иначе истолкование этой структуры как
«поскольку наш мальчик положительный, нам нечего бояться за это
дело», дает возможность слушающим извлечь из него подлинную
суть предложения.
А какова же сама цель произнесения этого выражения? Чего
добивается говорящий своей речевой деятельностью в данном
конкретном случае? Нам представляется, что иллокутивным
намерением говорящего является подбадривание.
Смысл этого иллокутивного намерения может быть
представлен содержанием перформативного глагола уазсырхаҵоит «я тебя
(вас) подбадриваю». Семантическую структуру этого глагола
можно истолковать как: «предполагая, что ты хочешь, чтобы это было
сделано, что ты боишься, ответственности за намечаемое дело, же-
223

лая сделать так, чтобы ты не сомневался в успехе дела, я говорю:
это будет сделано успешно».
Заметим, что перформатив «подбадривать» перекликается с
такими перформативными глаголами, как «гарантировать»,
«обещать». Однако, полного тождества в семантической структуре этих
и первого глагола, на наш взгляд, не имеется. Во всяком случае,
компонент «чтобы ты мог думать, что я обязуюсь сделать так,
чтобы это было сделано...», входящий в семантическую структуру пер-
форматива «я гарантирую, что это будет сделано^»59 не может быть
включен в семантическую структуру уазсырхаҵоит «я
подбадриваю тебя=...» как его ингредиент.
Но как связать слушающему все эти части произнесения?
Очевидно, что взаимосвязь всех компонентов произнесения можно
эксплицировать как: поскольку наш мальчик надумал жениться, а
это начинание достойно всяческой поддержки, и так как подобное
мероприятие проводится сообразно обычаям (в данном случае -
сообразно обычаям абхазского этноса), с соблюдением необходимых
ритуалов, в которых все мы как ответственные должны принимать
активное участие, то обсудим и наметим план проведения этого
общего дела, чтобы провести все достойным образом и для нас, и для
новой родни, и поскольку наш мальчик положительный и не может
вызвать пренебрежения со стороны родни невесты, то у нас нет
оснований опасаться безуспешного исхода намеченного дела. Иначе
говоря, основные два части принесения отображают между
собой причинно-следственные отношения, помимо наличествующих
внутри двух последних предложений взаимосвязи этого же типа.
Напомним, что в этом произнесении наличествует два
иллокутивных намерения: первое - предложение, второе - подбадривание,
хотя может создаться, что они обозначают одно содержание.
Свидетельством тому, по-видимому, может служить то, что перлокуция,
то есть результат, которого добивается говорящий. Как видно из
содержания первого компонента произнесения, адресант добивается
того, что братья собираются в тени дерева для обсуждения своих
дальнейших дел. В случае произнесения второго компонента речи,
говорящий, очевидно, не ожидает какого-то конкретного результата
воздействия, кроме определенного эмоционального настроя, хотя,
возможно, и этот вид воздействия можно будет отнести к перлоку-
тивному акту.
59 Семантическую структуру перформативного глагола
«гарантирую», см.: Вежбицка Анна, Указ. соч., с. 265.
224

Возвращаясь к вербальной стороне формального обозначения
взаимосвязей компонентов текста, заметим, что, хотя она и не
обозначена в поверхностной структуре, ее содержание декодируется
довольно чётко и однозначно. Вопрос возникает по поводу другого
явления: насколько эти причинно-следственные связи могут
считаться «прочными», достоверными, детерминированными
объективной реальностью.
Представляет интерес в этом отношении сопоставление этих
взаимосвязей с теми идентичными связями, которые отображаются
высказываниями в «языке науки». Последнее говорит не в пользу
обыденной речи. Иначе, в «языке науки» эти взаимосвязи
детерминированы законами природы. Например, при 0° вода, безусловно,
станет льдом. Что касается причинно-следственных связей,
отображенных в приведенном выше произнесении, то она может оказаться
обманчивой в том отношении, что при всех основаниях
ожидаемого результат, девушка или молодой человек может вдруг изменить
свое отношение к другой стороне, допустим, влюбиться с первого
взгляда в другую девушку и потерять совершенно голову.
Не застрахована от подобного и девушка, допустим, ей
просто разонравился жених. Все это делает более зыбкими взаимосвязи
подобных явлений, чем закономерных, то есть детерминируемых
законами природы. Очевидно, поэтому общество устанавливает для
регуляции подобных отношений свои правила, свои определенные
этические нормы поведения, которые призваны служить детерми-
наторами значения содержания речи, отображающего подобные
взаимосвязи и взаимообусловленности. Однако сами по себе эти
правила, безусловно, не могут быть столь непреложными,
подобно законам природы, Но неподчинение им, их нарушение чревато
весьма серьезными последствиями: подобное поведение какой-
либо стороны может спровоцировать кровную месть между
кланами, изгнание из сообщества виновной стороны и т.п. мерами.
Иначе, как и все народы мира, абхазы имеют свой кодекс - неписаный
свод правил поведения и свои формы их регуляции. Как отмечает
известный грузинский краевед Г. К. Мачавариани, «Тот гласный
суд, которого добивались культурные страны в течение веков,
хорошо был известен абхазцам и широко они пользовались им... По
обычаю края никто из жителей Абхазии не был изъят от
обвинения и каждому предоставлялось право потребовать другого в суде.
«Ахашэала» (раб) мог всегда вызвать в суд своего господина:
подвластный («анхасо») своего протектора, будет ли он дворянин или
15. Т. Шакрыл
225

князь; дворянин мог вызвать в тот же суд другого дворянина...
Словом, никакие сословные преимущества и никакие родственные
отношения не могли служить препятствием в подобных случаях. Дела
решались всенародно,.. .»60.
При всем этом, нарушения социальных норм поведения,
безусловно, имеют место в реальной действительности. И, вообще,
сторона, нарушившая уговор, может отказаться от осуществления
определенного договора. Собственно поэтому и существуют суды,
которые в свою очередь тоже не являются владетелями истины в
последней инстанции, почему и их определения положения дел и
вынесенные приговоры подлежат обжалованию. Всё это
свидетельство того, что обыденная речь сама по себе в основном не
отображает строго регламентированного референциального акта, если
это не перформативы. Иначе говоря, на наш взгляд, обыденная речь
отображает в основном простую достоверность, и установление
референциального акта (то есть соответствия содержания речи
экстралингвистическим объектам действительности) во многих случаях
требует обращения к отдельным фактом самой действительности,
если возникает подозрение в нарушении условий искренности.
В настоящем мы не имеем возможности углубить исследование в
этом аспекте, поэтому продолжим анализ эмпирического материала в
намеченном изначально русле. Приведем следующее произнесение:
Аешьа еиҳабы: Ҳара ҳзырцхашьо ахәыҷы даҳмаазеит,
ицәырҳамгар калом аргама. Шәгәы иа-
анагои?
Аешьцәа еицабацәа неиҿацшы-ааиҿацшуеит, ҿырҭуам, аиҳабы
иҿы иуҳәаз иашоуп ҳәаҵәыкагьы рызҳәом.
Старший брат: Мы не воспитали мальчика, который мог
бы подвести нас, мы должны придать
это огласке. Как вы думаете?
Младшие братья переглядываются, молчат, не могут сказать
старшему, что он правильно говорит.
Первое произнесение состоит из трех предложений. Первое и
второе формально представлены как независимые, как
соединенные сочинительной связью. Заметим, что первое предложение ҳара
ҳзырцхашьо ахәыҷы даҳмаазеит в переводе на русский отобража-
60 Мачавариани К. Д. Описательный путеводитель по городу Суху-
му и Сухумскому Округу. С историко-этнографическим очерком Абхазии.
Сухум, 1913, с. 314,315.
226

ет сложноподчиненное образование, вопреки абхазскому, которое
считается простым. Что касается его связи со вторым
предложением, то экспликация их глубинных связей свидетельствует о
другом: подлинная взаимосвязь этих структур причинно-следственная,
то есть подчинительная, тогда как поверхностная, так называемая
грамматическая, 'уже, - синтаксическая, - сочинительная. Однако
грамматическая связь не может объяснить, что связывает, точнее, в
каком плане взаимосвязаны явление, которое отображено
выражением «мы не воспитали мальчика, который мог бы подвести нас» с
другим «мы должны придать это огласке». Между тем, очевидно,
что полное содержание этого выражения можно представить как:
поскольку наш мальчик благонадежный, и потому не может нас
подвести, то мы должны открыто, широковещательно провести все
сопутствующие свадьбе предварительные мероприятия, представив
весь набор принятых обрядов и ритуалов в абхазском этносе.
Заметим, что и грамматическая модальная отнесенность
приведенных предложений не отображает содержаний причины и
следствия: глаголы-сказуемые этих предложений обозначают
изъявительное наклонение. Последнее придает и предложениям в целом
значение повествовательных. Однако, как видно из подлинного
содержания предложений, целевая установка говорящего отображает
иное значение: его скорее всего можно было бы квалифицировать как
отображающее требование. Но, как отмечает Анна Вежбицка,
«Существенная особенность требования (в отличие от приказа, запрета,
разрешения и просьбы) состоит в том, что говорящий убежден в ...,
что он имеет право настаивать на том, чтобы адресат сделал то, что
он, говорящий, хочет от него»61. И действительно, внешне речь
старшего брата выглядит как требование. Однако, в этой речи нет того,
что характеризует его как категоричного и не допускающего отказа.
Об этом свидетельствует, во-первых, что «требование»
обращено и к самому адресанту речи, и, во-вторых, следующее за этими
выражениями предложение снимает это представление своим
содержанием, нейтрализуя кажущуюся в нем категоричность.
Приведем это предложение: Шәгәы иаанагои? «Как вы
думаете? (т.е. каковы будут ваши соображения)». Это
предложение-вопрос, обозначающий, что адресант стремится установить соответствие
содержания его речи и мнения слушающих, то есть прямой вопрос.
Все это несколько усложняет определение иллокутивного
намерения говорящего. При всем этом, нам представляется, что его
61 Вежбицка Анна, Указ. соч., с. 264.
227
15*

можно определить как гарантировать, хотя и с некоторыми
дополнительными оттенками. Дело в том, что адресант имеет в виду не
только себя как исполнителя гарантируемого, но и адресатов, хотя
основная ответственность ложится на него как на старшего, то есть,
носит оттенок обязательства, что, впрочем, не противоречит
гарантии. Очевидно, то, что основная ответственность лежит на нем и
дает ему право на взятие подобного обязательства.
В связи со сказанным сошлемся на положение А. Вежбицкой по
этому поводу: «С понятием «право» тесно связано... понятие
«обязательство»; соответственно перформатив. Я гарантирую,
основанный на понятии «обязательство», тесно связан с перформативами,
основанными на понятии «права»62.
К сожалению, на категории «Право», отображающим
неписаные законы, базирующихся на традициях, обычаях и т.п. абхазского
этноса, в настоящем нет возможности остановиться подробнее, хотя
это во многом способствовало бы уяснению некоторых речевых
актов более обстоятельно. Тема эта может стать предметом
самостоятельного исследования, представляющего несомненный интерес и
не только для Теории речевой деятельности.
Возвращаясь к анализу самого произнесения, заметим, что
первые два предложения формально не связаны с вопросительным
предложением. Между тем местоименный показатель и «оно»,
включенный в глагол ишцаанаго «оно-как-обозначается», то есть
«как вам представляется оно (сказанное)», выполняет в нем дейк-
тическую функцию, то есть элемента речи, указывающего на
содержание предыдущего выражения, которое и является презумпцией
относительно предложения-вопроса.
Продолжим анализ текста. Напомним его: аишьцәа неиҿацшы-
ааиҿацшуеит, ҿырҭуам «младшие братья переглядываются,
молчат». Как видно из приведенного отрезка полевого материала,
вербального акта в тексте нет. Младшие братья отвечают молчанием.
Однако, самоочевидно, что молчание здесь знак согласия.
Дело в том, что старший брат, как и любой старший по
возрасту, непререкаемый авторитет для младших. Его мнение, согласно
абхазскому этикету, не подлежит аттестации со стороны младших.
Как отмечает Ш.Д. Инал-ипа, «Все сводится к тому, чтобы старший
всегда был первым, всегда впереди, всегда в почете».63
Здесь возникает вопрос: можно ли считать молчание актом
62 Там же, с 265.
63 Инал-ипа Ш. Д. Очерки об абхазском этикете, с 79.
228

речи? Несомненно, молчание как ритуализованный акт служит
целям коммуникации, об этом свидетельствует и приведенная выше
поговорка. Однако трудно судить, насколько данная форма
общения, вполне выполняющая свое коммуникативное назначение,
может быть включена в категорию «речь» и считаться компонентом
речевой деятельности. Вместе с тем трудно отрицать случай
невербальной выраженности семантических компонентов в речи. К
ним относятся дискурсивные взаимосвязи выражений, не имеющие
формального обозначения. К последним относятся и причинно-
следственные, условно-результатные компоненты произнесений, о
которых говорилось выше. Именно благодаря этим феноменам
состоится акт успешной коммуникации, хотя вербального
обозначения эти явления не получают в речи.
В связи со сказанным возникает вопрос и об «уровнях»
общения. Поясним вопрос: могут ли рассматриваться как общение,
точнее, как речевые акты произнесения, не содержащие языковых
единиц, но способствующие реализации иллокутивного
намерения произносящего? К примеру, вообразим следующую бытовую
сценку: в комнату, в которой делает попытку переодеться девушка,
входит неожиданно мужчина. Намериваясь предупредить ее, сделав
при этом вид, что он ничего и не заметил, начинает напевать какую-
то мелодию. Не подлежит сомнению, что подобный «речевой акт»
достигает цели «общения». Однако можно ли квалифицировать
такое «общение» речевым актом? Возникает вопрос и следующего
порядка: как соотносятся языковые, речевые и вербальные единицы
общения? Иначе, здесь возникает вопрос Дж. Л. Остина в
«перевернутом» виде. Поясним сказанное.
Приведем само высказывание Дж. Л. Остина: «задумались над
тем, - пишет он, - в каком смысле сказать что-то означает сделать
что-то. Так, мы выделили локутивый акт, обладающий з н а ч е н и
е м (и в его рамках фонетический, фатический и ретический акты);
иллокутивной акт, обладающий определенной силой, которая
проявляется в ходе говорения; перлокутивный акт, являющийся д
остижением некоторых результатов... с помощью
говорения... .Для перлокутивного акта мы установили приблизительные
границы между достижением цели и получением практического
следствия. Иллокутивные акты конвенциональны; перлокутивные
акты не-конвенциональны. Акты обоих типов, а точнее
сказать, акты, получившие те же названия (например, действия,
эквивалентные иллокутивному акту предупреждения или перло-
229

кутивному акту убеждения), могут выполняться и невербально,
но даже в этом случае только конвенциональный
невербальный акт может заслуживать имя иллокутивного акта,
скажем, предупреждения; перлокутивные же акты не-конвенци-
ональны, хотя для их выполнения могут использоваться
конвенциональные действия.64
Сформулируем вопрос: может ли считаться некоторое
произнесение речевым актом при «конвенциональное™» самого действия и
«не-конвенциональности» произносимого, если при его посредстве
достигается желаемый результат - реализуется иллокутивное
намерение произносящего? То есть если, в приведенной выше бытовой
сценке мужчина предупредил бы (иллокутивное намерение)
девушку посредством покашливания, что широко практикуется в
общении, то акт общения мог бы считаться конвенциональным по
основным параметрам: «конвенциональность действия» - подача голоса,
«конвенциональность произносимого» - покашливание. При этом
заметим, что покашливание передается языковым средством -
междометием. В нашем же примере наличествует лишь компонент
«конвенциальности действия» - подается голос, но само
произнесение, по-видимому, не может считаться конвенциональным и
языковым, так как «произнесение» какой-то мелодии не имеет широкого
применения, а сами мелодии не являются языковыми категориями.
Еще большую сложность представляет квалификация «ритуа-
лизованного молчания», которое как и «умолчание»65 является
информативным, но в строгом смысле актом не вербальным.
По-видимому, это создает определенный дискомфорт для общающихся.
Об этом свидетельствует и пример из записанного нами текста, к
анализу которого мы и переходим. Приведем отрывок текста:
Аешьа еиҳабы: Иақәшәҵо акы шәҳәа.
Аешьцәа еиҵабацәа рахь У ара иумҳәеи.
еиҳабу (далее: аицбацэа
реиҳабы):
Старший брат: Скажите, как вы
расцениваете это (буквально: что вы
на это кладете).
64 Остин Дж. Л. Слово как действие. Новое в зарубежной..., Вып.
XVII, М., 1986, с. 100.
65 См. об этом: Кларк Г. Г., Карлсон Т. Б. Слушающие и речевой акт.
Новое в зарубежной..., вып. XVII, с. 311 и далее.
230

Старший из младших Ты о/се сказал.
братьев (далее старший из
младших):
Напомним, что старший брат в предыдущем произнесении уже
спрашивал младших об их отношении к высказанному им
предложению. В настоящем он вновь обращается с этим к ним. То есть в
данном случае его иллокутивное намерение -просьба сказать
об их отношении к его высказыванию, хотя он и знает, что его
поступки не подлежат аттестации со стороны младших.
Любопытен комментарий информатора, полученный нами на
вопрос, почему он так настойчиво спрашивает младших, видя, что
они не имеют возражений и зная, что они не посмеют аттестовать
его мнение? Как объяснил информатор, старший никогда не
должен злоупотреблять своими правами, поэтому он старается узнать,
действительно ли они солидарны с ним, считает нужным
убедиться в одобрении своего предложения, добиться того, чтобы, хотя бы
в виде косвенного вопроса, они внесли свои коррективы, если он
чего-то не смог усмотреть и т.п.
Как и многие речевые акты, построенные на косвенном
вопросе, данный речевой акт носит двойственный характер: с одной
стороны - просьбу, и с другой - стремление узнать о соответствии его
мнения мнению младших или наличии поправок, точнее,
дополнений, то есть здесь сохраняется и вопрос.
Обратимся к анализу второго произнесения: уара иумҳәеи «ты
ведь сказал все (буквально: разве ты не сказал)». Приведенное
выражение построено и как вопрос, и как отрицание. Форма глагола
иумҳәеи «разве ты не сказал» является базовым компонентом этого
предложения, он и придает всему выражению основное содержание
вопроса и отрицания. Такие глагольные формы квалифицировались
Н. Ф. Яковлевым как отрицательно-вопросительные. Однако, в
данном выражении он в месте с другими компонентами речи, таким как
интонация и т.п. способствует формированию интегративного
содержания всего произнесения как согласия, готовность быть
исполнителями определенных действий, оказывать поддержку в смысле
Остина, то есть, говоря словами Остина, «поддерживать» означает
одновременно реагировать на поведение и обязываться вести себя
определенным образом»66.
Любопытно, что этот смысл эксплицируется следующим
речевым актом. Прежде чем обратиться к анализу этого отрезка текста
66 Остин Дж. Л. Слово как действие, с. 126.
231

заметим, что анализировавшийся отмечен эллиптичностью: и в
первом, и во втором произнесении нет обозначения предмета
разговора, на него лишь указывают местоименные аффиксы а «(на) него», и
и «это», включенные в глаголы и-а-қәшәҵо» «что-на-него-вы-кла-
дете» и-у-мҳәеи «это-гпы-не-сказал-разве». Эти аффиксы выпол-/
няют дейктическую функцию, отсылая слушающего к содержанию
предыдущих фраз, то есть указывают на пресуппозицию. ,
Обратимся к анализу следующего речевого акта. Приведем его:
Аешьа еиҳабы: Шәхы шәақәымгәьцуеи,'
егьзақәшәымҵои?
Аиҵабацәа реиҳабы: Мшәан, икалеи, зныкыр
уҳарцхашьахьоума?
Старший брат: Вы не надеетесь на себя, почему
вы молчите?
Старший из младших: Мшван,67что случилась, разве
мы когда-либо
подводили/ставили тебя в неловкое положение?68
Первое произнесение может вызвать недоумение у
слушающего, незнакомого со всеми тонкостями этикета общения абхазов своей
настойчивостью. Может создаться впечатление, что старший брат
считает своих младших братьев не очень надежными, не может
положиться на них при проведении столь ответственного мероприятия.
Это мнение вроде бы подтверждается и ответом старшего из
младших, вопрошающего: «разве мы когда-либо подводили тебя?».
Однако на наш вопрос информатору об этом мы получили
пояснение, старший брат всегда будет стараться не навязывать своего
мнения и воли младшим, не станет пользоваться лишь их
готовностью быть исполнителями его решений, добиваться их подлинного
соучастия в намеченных мероприятиях. Поэтому ответ старшего из
младших следует понимать как: «мы молчим не только потому, что
как младшие выказываем свою готовность беспрекословно
следовать твоим указаниям, но и потому, что разделяем с тобой
ответственность за все».
67 «Мшэан» - междометие, обозначающее недоумение, обиду,
некоторое недовольство.
68 Заметим, что семантическое поле слова арцхашьара в абхазском
шире, чем данные в Абхазском словаре «пристыдить», «опозорить»,
«осрамить». В данном его употреблении эти толкования будут слишком
сильными и неуместными в этой речевой ситуации.
232

Иначе говоря, и этот речевой акт отображает значение
предыдущих актов речи, обозначая несколько затянувшиеся выражения
просьбы и согласия. Но такова психология абхазов и отображающий ее
этикет, которым не могут пренебречь члены этого сообщества.
Продолжим анализ текста. Приведем его:
Аиҳабы: Нас ус анакәха, иҳашьҭуа ақьагьариа да-
агап, иҳәатәу иаҳҳәап/лаҳҳәап, ҳара
ҳҭоурых здыруа, иашам ажәак бжьазымга-
ло. Убри даҳхәыцп. Сара стәы шәасҳәоит:
сара азә дыздыруеит, уи дуасо кәшуп,
дагьуа<амшьҭабзиоуп, ицхаушьогь уа<оым,
дуасохатәроуп. Убри дҳашьҭып.
Аицабацәа Иззыуҳәо ҳәа азә изы сгәы иснаҭоит (что-
реиҳабы: бы подчеркнуть, что кандидатура
предполагаемая старшим братом, несомненно,
является общепризнанным авторитетом, и он не
мог не учесть этого).
Старший Раз так, приведем свата, которого пошлем,
брат: скажем ему, что надо сказать, такого,
который знает нашу историю, не скажет ничего
неверного. Подумаем о таком. Давайте я
скажу вам о своем: я знаю одного человека,
он умен, и с легкой ногой, не из тех, за кого
будет неловко, солидный человек. Пошлем
его.
Старший из Я догадываюсь, о ком ты говоришь.
младших:
Первое произнесение (старшего брата) представляет сложный
конструкт, состоящий из шести предложений, структурно
разнородных - сложных и простых. Гетерогенны они и в
грамматическом отношении. Первое предложение простое распространенное,
с однородными определительными оборотами. Начинается само
предложение выражением, которое не является членом этого
предложения. Это вводные слова нас ус анаҟәха «раз так». Эти слова
играют существенную роль в речи: они выполняют дейктическую
функцию: указывают на пресуппозицию. То есть развернутое их
содержание означает «раз вы согласны с содержанием предыдущего
произнесения, то...». Все это, естественно не передается в
развернутом виде, согласно Принципу экономии языка.

Грамматически само первое предложение является
повествовательным: сказуемые этих предложений выражены глаголами
будущего I изъявительного наклонения: даагап «его-мы-приведем»,
иаҳҳәап «ему-мы-скаэюем». Однако грамматическая форма не
отражает целевого назначения этого выражения как речевой единицы.
Иначе, это, казалось бы, повествовательное, предложение,
сообщающее о чем-то, отображает совершенно иное иллокутивное
намерение говорящего. Адресант речи как бы предлагает нечто своим
братьям.
Заметим, что в приведенную конструкцию включены
выражения, выполняющие определительную функцию относительно
объекта: ҳара ҳҭоурых здыруа «нашу историю который-знающий»,
иашам ажэак бжьазымгало «неверного слова его-который-не-вне-
сущий». Эти определители не примыкают непосредственно к
определяемому слову ақьагьариа «сват». Однако слушающий
соотносит их именно с этим словам. Указателем на него является аффикс
«з» «который», входящий в глагольные образования здыруа «ко-
торый-знающий» и бжьазымгало «который-не-вносящий». Иначе,
этот аффикс и выполняет в данном выражении функцию указателя
- дейксиса, соотносящего содержания данных выражений с
объектом суждения коммуникантов, являющегося субъектом
представленных семантически действий слов, в которые они включены
структурно. Идентификация этого субъекта действий как объекта
главного предложения, безусловно, производится слушающим на
основании знания способа функционирования языка. Именно
поэтому, несмотря на то, что определители оторваны от определяемого
слова и как бы стоят не на месте. Было бы вернее, с точки зрения
«нормы» организации предложений построить его следующим
образом: иҳашьҭуа ақьагьариа, ҳара ҳҭорых здыруа, иашам ажэак
бжьазымгало, даагап «посылаемого свата, нашу историю
знающего, лишнего слова не внесущего, приведем». Однако, спонтанная
устная речь не придерживается этих строгих правил. Она рассчитана на
социальный опыт и взаимопонимание коммуникантов с полуслова.
По-видимому, такое построение речи имеет определенный
смысл: это как бы выделяет определители в некоторую большую
самостоятельность выражаемого ими содержания, выдвигая его
на первый план. Примечательно, что они несколько нейтрализуют
значение иллокутивного намерения предложения (в смысле
предлагать). Ими вносится в содержание всего произнесения значение
советовать. Это подтверждают и следующие фразы: сара азэ дызды-
234

руеит, уи дуашкәшуп «я знаю одного (человека), он умен, нога у
него легкая, не из тех, за кого будет неловко, солидный человек».
Как видно из примеров, все эти выражения нацелены на
характеристику кандидатуры свата, хотя сама кандидатура еще не
названа. Дело здесь, по-видимому, в том, что старший брат не советует,
а рекомендует послать такого человека, который обладал бы
приводимыми им качествами. Свою речь он вполне мог бы начать
словами сара ишэыдызгалоит «я вам рекомендую», то есть перфор-
мативным глаголам, если бы это не придавало речи иную окраску
- определенную настойчивость, что не может допустить из
этических соображений старший брат. По той же причине, то есть из
этических соображений старший брат не советует, а рекомендует. Дело
в том, что интерпретационная структура перформативного глагола
абжьагара «советую» включает в себя компонент «пологая, что вы
не знаете,...» что старший брат не может сказать младшим братьям:
это будет некорректно по отношению к ним. Поэтому «советовать»,
по-видимому, хотя и близко к «рекомендую», но не тожественно
ему, Очевидно, что оно более сильное и не всегда уместное.
Но, как отмечалось выше, и прямое отображение рекомендации
в речи в ситуации, подобной приводимой выше, не совсем
корректно. Поэтому старший брат прибегает к другому приему: он дает
оценку кандидатуре, которая подойдет для данной роли.
Как отмечают Н. Д. Арутюнова и Е. В. Падучева, проблема
соотношения оценочного значения и коммуникативной установки
исследовалась различными учеными. В частности, по Хэару, «оценка
выражает рекомендацию», то есть определяет оценочное значение
в терминах коммуникативной установки, связывающее высказыва-
ние с действием - рекомендацией.
Таким образом, чтобы выразить свое коммуникативное
намерение, рекомендации, адресант речи начинает убеждать
слушающих о качественных достоинствах кандидатуры. Сошлемся и на
положение Лейбница, приводимое А. Вежбицкой по этому поводу;
«Убеждать - предлагать что-то как хорошее», «разубеждать - как
плохое»70
Существенно заметить, что ни грамматически, ни лексически
эти содержания не обозначены в приводимых выражениях. И это
69 Арутюнова Н. Д., Падучева Е. В. Истоки, проблемы и категории
прагматики. Новое в зарубежной..., Вып. XVI, с. 14; см. Хэар Р.М.
Дескрипция и оценка. Там же.
70 Вежбицка Анна, Указ. соч..., с. 267.
235

естественно: общение было бы невозможно, если бы в
коммуникативном акте приходилось отображать все глубинные значения
речевых образований. Ведь в речи, как это отмечается, в частности, Д.
Гордоном и Дж. Лакофф, нередко мы одно предложение
употребляем для того, «чтобы выразить смысл, соответствующий другому.
Например, если герцог Барделло говорит своему дворецкому: Здесь
холодно, он, скорее всего, имеет в виду распоряжение закрыть окно.
Это вовсе не значит, что предложение Здесь холодно совпадает по
смыслу с предложением Закройте окно. Это означает лишь то, что
при определенных условиях высказывание одного содержания
влечет выражение другого... случаи, когда высказывание одного
содержания влечет выражение другого, объясняются действием
некоторых общих принципов речевого общения»71
Вернемся к анализу текста, напомним второе произнесение:
Аицбацәа реиҳабы: иззыуҳәо ҳәа азә изы сгәы иснаҭоит «Я
догадываюсь, о ком ты говоришь».
Это повествовательное предложение, что, очевидно, имеет
целью не простое информирование слушающих о догадке старшего из
младших, согласно комментарию информатора, приводимого выше,
а нечто иное. Напомним сам комментарий: «чтобы подчеркнуть, что
кандидатура, предполагаемая старшим братом, несомненно,
является общепризнанным авторитетом, и он не мог не учесть этого».
Из комментария видно, что старший из младших отнюдь не
намерен сообщить о том, что он догадался. Он не преследует цели
похвалить старшего брата за осведомленность и т.п. Его целью
является выражение беспрекословного согласия с мнением старшего.
Однако и это свое намерение он не может выразить прямо,
допустим, произнеся слово суқәшаҳаҭуп «я согласен с тобой», которое,
по А. Вежбицкой, равнозначно: «Желая сделать так, чтобы ты знал,
думаю ли я так же, как ты, я говорю: я думаю, что ты прав»72, так как
это означало бы аттестацию мнения старшего, что, как уже
отмечалось, недопустимо с точки зрения абхазской этики.
Ну, а старший, конечно же, понимает все это и стремится снять
беспрекословность, не желая злоупотреблять своими
привилегиями. Об этом свидетельствуют и следующие произнесения.
Приведем их:
Аешьа еиҳабы: Дарбан?
71 Гордон Д., Лакофф Дж. Постулаты речевого общения. Новое в
зарубежной, Вып. XVI, с. 276.
72 Вежбицка Анна. Указ. соч..., с. 272.
236

Аиҵбацәа реиҳабы: Уи са исҳәом, уара утәы ҳәа.
Аешьцәа реиҳабы: Иақәшәозар аабап, уара утәы ҳәа.
Аиҵбацәа реиҳабы: Мап, мап (аиҳабы имҳәакәа,
дицысоланы игәаанагара иҳәом).
Старший брат: О ком?
Старший из младших: Я этого не скажу, скажи ты свое.
Старший брат: Посмотрим, угадал ли ты.
Старший из младших: Нет, нет, (не упреждает старшего,
не говорит, пока тот не сказал о
своей кандидатуре).
Заметим, что первое произнесение состоит из одного только
члена предложения. В нем опущено и подлежащее. Но смысл
предложения понятен из предыдущего разговора, по которому и
определяется слушающим содержание пресуппозиции.
По-видимому, это неполное предложение не является прямым
вопросом. На наш взгляд, иллокутивным намерением
говорящего является просьба. Наше мнение подтверждается положением
А. Вежбицкой, гласящим: «главный компонент вопроса выражает
«желание» знать, а не «желание» повлиять на кого-либо таким
образом, чтобы заставить его сделать так, чтобы мы знали»73. Именно
эту цель и преследует старший брат.
Напомним второе произнесение: старший из младших: уи са
исҳәом, уара утәы ҳәа «я этого не скажу, скажи ты свое»
В этом произнесении, вероятнее всего, мы имеем то, что Дж.
Максуэллом квалифицируется как «сигналы обратной связи», к
которым относятся «такие вокализации слушающего, которые нацелены
не на перехват инициативы в разговоре, а на поддержку говорящего.
Виды таких реплик: междометия (всяческие хмыканья), утверждения
(Да-да), отрицания (Нет, конечно, нет), повторения сказанного
говорящим и формальные высказывания (не буквальные повторения)».74
Иначе, старший из младших произносит свое выражение, как и
выше, не столько, чтобы показать, что он догадывается, о ком идет
речь, сколько, чтобы поддержать разговор. Очевидно, иного
иллокутивного намерения оно не содержит. Заметим, что последующие
73 Указ соч., с. 261.
74 Демьянков В. 3. «Теория речевых актов» в контексте современной
зарубежной лингвистической литературы. Новое в зарубежной..., Вып.
XVII, с. 234.
237

выражения построены в том же ключе, поэтому мы не будем
повторяться, и оставим их без интерпретации.
Продолжим последующий анализ текста, приведем его:
Аешьа еиҳабы: Иумуазар сгэаанагара X иоуп.
Аицбацәа реиҳабы: (иақәымшәозаргьы): Лай,
убри иакәцәкоуп саргьы
сгэы иззаанагаз
Старший брат: Ну, раз ты не говоришь, я
предполагаю Х-а.
Младший из старших Да, именно о нем подумал и я.
(если даже не совпало):
Проведем небольшой эксперимент: декодируем первое
произнесение с позиции человека, изучившего абхазский язык по
грамматике, и декодирующего речь, опираясь только на эти знания.
С этих позиций он может декодировать это произнесение только
как выраженное простым предложением. Первое слово иумҳәозар
«его-ты-не-скажешь-если», являющееся условной формой,
считается в абхазоведении образованием, не способным выполнять иную
функцию, кроме обстоятельственной. Следовательно, оно должно
интерпретироваться как обстоятельство условия. То есть это слово
должно обозначать при каких условиях протекает другое действие,
в данном выражении - при каких условиях протекает «действие»,
обозначенное сказуемым X иоуп «Хон-есть».
Из подобной интерпретации произнесения вытекает, что
содержанием его является: при условии, что старший из младших не
скажет, кого он предполагает, то предполагаемым старшего брата
будет X. Из чего в свою очередь вытекает, что, если старший из
младших скажет, о ком подумал он, то предполагаемым старшего
брата будет некто другой. Иначе говоря, эта интерпретация,
опирающаяся на формально грамматический анализ текста, придает
произнесению абсурдный характер.
Дело в том, что выражение иумҳәозар «если ты не скажешь»
и не является членом предложения сгэаанагара X иоуп «мое
предложение X он-есть». Оно относится к выражению, которое лишь
мысленно восстанавливается компетентным слушателем.
Полное содержание этого произнесения: уара угэаанагара сацхьа
иумҳәозар, сара сгэаанагара сҳәап. Сгэаанагара зызку X иоуп.
«если ты не говоришь о своем предполоэюении, раньше меня, то я
скажу о своем. Мое предположение X он-есть». Из
восстановленного текста становится очевидным, что иумҳәозар «если ты не ска-

жешь» является компонентом конструкта уара угэаанагара сацхьа
иумҳәозар, сара сгәаанагара сҳәап «если ты не скажешь своего
предположения раньше меня, я скажу о своем предположении».
Что касается иллокутивного намерения говорящего, то оно
предполагает, по-видимому, информацию о чем-то, то есть является
сообщением, предполагающим информирование слушающих о чем-то, с
чем говорящий хочет ознакомить последних.
Относительно второго произнесения: ааи, убри иакәҵәкоуп
саргьы сгэы иззаанагаз «да, именно о нем подумал и я»,
оснащенного комментарием информатора выражением иақәымшәозаргьы
«если даэюе не совпало», можно сказать, что сам комментарий уже
дает ответ на характер произнесения: как и приведенные выше
произнесения старшего из младших, и это произнесение «сигнал
обратной связи», предназначенный для поддержания разговора и
выражения согласия с решениями старшего брата.
Этим заканчивается так называемый диалог старшего брата с
остальными сородичами. В это время женщины успевают
приготовить, накрыть стол. Участников по поводу гласного сватовства
приглашают к столу, и начинается небольшое застолье всех
присутствовавших. Этим и заканчивается общение в этой ситуации
- ситуации «Совета по поводу гласного сватовства».
Из всего изложенного с достаточной определенностью
вытекает необходимость привлечения всех компонентов языка,
способствующих установлению подлинного значения произнесений в
различных речевых актах, которые не могут быть установлены при
посредстве лишь поверхностной грамматической структуры языка.
То есть мы приходим к выводу о том, что абхазский язык
отображает свою построенную на особенностях психологии абхазского
этноса специфику структурирования речи, которая даже в рамках
самого абхазского сообщества может отображать различия,
зависящие от конкретного образа жизни членов подгруппы сообщества в
целом, степени отторгнутое™ от национальных традиций и
некоторых других факторов.
Установление всех этих критериев и четкое определение их
параметров как системного единства - задача будущего для
исследователей абхазской обыденной речи с позиции теории речевых актов.
Очевидно, что при подобном анализе языка можно будет подойти
ближе к самой глобальной проблеме лингвистики: языка как
средства общения, то есть к определению способа работы ее системы,
работы, обеспечивающей одну из ее основных функций - функции
коммуникации.
239

ЧАСТЬ IV
IV. 1 КОМПОНЕНТЫ И ЛЕКСИКА ЭТИКЕТА ОБЩЕНИЯ
АБХАЗОВ, СВЯЗАННАЯ С АБХАЗСКОЙ СВАДЬБОЙ
(АЦСУАЧАРА) ТЕКСТЫ
«Существенно отличаются у народов мира...
семейный быт, брачные обычай и обряды».
Бромлей Ю. В.
I. Еибаркааны икоу ацҳәызбеи арцызбеи рымаза ацэыргара
- обнародование в узком кругу тайны соглашения молодых
влюбленных на брак:
а) арцызба иҿ иқәршаҳаҭра, агәыла ҷкәынцәа рнап анҵара;
б) арцызба ицҳәысаагара арыргамара иақәршаҳаҭра.
П. Арцызба иаб иашьцәа рахь амаза ацэыргара - обнародование
тайны в более широком кругу ближайших родственников (дядей):
а) арцызба иан лацала еиҳаб лыла лабхэнда еиҳаб аус илымҳа
анҭшьра;
б) аб иашьцэеи рыҳәсақәеи цҳәыс дыззаарго иаб ионы реиқә-
шәара, аус алацэажэара.
Ш.Ақьагьариа ирхиара/лырхиара: - выбор сватов
а) аиашьа еиҳаб исоыза ирхиара;
б) аиашьа еиҳаб и<оыза дышьҭыхны ақьагьариа иҿы рцара,
иҿцәажәара.
^.Ақьагьариа иацәажәара - беседа со сватом:
а) ақьагьариа аус илымҳа анҭшьра;
б) ацҳәызба лҭаацәа ианрызнеира, ишрызнеира алацэажэара.
V. Цҳәысҳәара - сватовство:
а) ацҳәызба лҭаацәа рахь сасрацасшәа анеира;
б) ацҳәызба лани лаби аус рлымҳа анҭышьра.
240

У1.Ацҳәызба лҿахәы лырҳәара: - получение согласия девушки:
а) ацҳәызба лан лыцҳа лацәажәара;
б) ацҳәызба илнырҵаз ажәа аҭак лырҳәара.
УИ.Ацҳәызба лҭаацәа ирнырҵаз ажәа аҭак аилкаара - приход к
родителям девушки за ответной вестью:
а) ақьагьариа ажэабжь аагара ишьҭра;
б) ажэабжь аилкаа аагара.
УШ.Ақәшаҳаҭра жэа иадҳәалоу аус амоацгара- проведение
мероприятий, связанных с положительным результатом сватовства:
а) аеҳәара цҵәара иазкыу ачара хпыҿ аеазыкаҵара;
б) ачара хпыҿ ам<оацгара знапы ианырҵо ашьақәыргылара;
в) ачара хпыҿ мюацгара амаҵ азызуа рфункциақәа реизшара.
1Х.Аеҳәара цҵәара иазкыу ачара хпыҿ - компания по поводу
установления срока свадьбы:
а) амаҵ зуа реиҳабы иалхра;
б) амаҵ зуа рмусхәқәа азгәаҭара;
в) амаҵ зуа рфункциақәа реизшара;
г) аҿҳәаразы аиқәшаҳаҭхара;
Х.Ачара ду ам<оацгара аеазыкаҵара - подготовка к свадьбе:
1. а) ачаразы изарҳәо ҳәа аилацәажәара;
б) ачаразы иразҳәо ралхра;
в) аилыргао иалхра;
г) ҭацаагара ирышьҭо азбра;
д) акыр зырҭо ирҭо азбра:
е) аҳамҭақәа ирырҭо ирыхцәажәаша иалхра;
2. а)аилырга<а ачара амад зуа доус рнап ианиҵо аусқәа
шеизишо рылаҳәара;
б) акэац иахагылоу агәыц рфункциақәа;
в) аюы иахагылоу рфункциақәа реизшара;
г) ачыс иахагылоу рфункциақәа реизшара.
Х1.Ҭацаагара ацара - поездка за невестой:
а) аҭацаагацәа аҭаца лышьҭразы имюацырго ачараҿы рнеишьа-
рааишьа, рхымоацгашьақәа;
ХН.Аҭаца аонаҭа ҿыц аҿы лаагара - привод невесты:
16. Т. Шакрыл
241

а) аҭацаагацәеи лаагара иазыцшуеи реицылара, реиҿцаашьа;
б) аҭаца амҳара льюнагалара;
в) ачара ду амсоацысра.
г) ахаҵасоызеи аҭацасаызеи рфункциақәа;
ХШ.Аҭацабара:
XIV. Аҭаца амҳара лдәылгара - вывод невесты из специального
помещения для новобрачных:
XV.Амаҳә иаашьҭра - приглашение зятя в дом невесты:
Семейные Отношения
I. Аҭаца аҭаацәара ҿыц аҿы - невеста в новой семье:
а) анхэеи абхәеи, абхәындацәеи, анхәцҳацәеи аҭацеи реизы-
казаашьақәа, реиҿцәажәашьақәа рыхсаала;
б) цҳәыс даазгаз арцызба иҭаацәара рҿы иҭагылазаашьа ҿыц ала
ихымсаацгашьақәа.
II. Цагәыргьа - компания, посвещенная рождению ребенка:
III. Ахәыҷ ахьз иҭара/лыҭара - наречение:

«Для лингвистики, семиотики, психологии
этническая специфика общения - всего лишь иллюстрация к
некоторым сложившимся в этих науках понятиям, законом,
категориям,...»
Бгажноков Б.Х.
I. АЦСУА ЧАРА ИАЛАХӘУ РЫБЖЬАРАТӘИ АБЫЗШӘА
АКОММУНИКАТИВТӘ ФУНКЦИАТӘ СХЕМА АЦСУА
ЕТИКЕТ АЛА
(Информатор: Гарий Азаабеевич Шакрыл, 1930 года рождения,
служащий, с. Лыхны).
Аб (ацшэма) ица џьара уск имоуп ҳәа лымҳаҭаск аниоулакь,
уи аилкаара иамарахап зигэахэуа, иҷкәын иқәлоу гэыла ҷкәынак,
дҭынхазаргьы калоит, дааицхьоит, ак уасҳәар сҭахуп ҳәа. Иааицхьаз
днаидтэаланы ахы цэыригоит:
Ацшэма: абра аҷкәын изы акык-собак слымҳа
инҭасқәеит, иара мазақәоуп, аха а<ан
икоу лыла ак саҳақәеит, уара ухәыҷуп,
уара укны исҳәар калоит, иоызак лҿы
уск имоушэа, еигьиушэа. Унасызиазҵаар
сҭахын.
Агәылаҷкәын: уи бзиами, зҳара усми. Дцоит аҷкәын
иеиҵабацәа, иашьа, ма иаҳәшьа ркны, ак-
рырдыруазар, урҭ рыла еиликаарц.
Арцызба, аус шцәырҵыз, алацэажэарахь ишнеиз ангәеиҭалакь,
иеизоит агэылара акэзаргьы џьара.
Агәылаҷкәын: (аиаҳәшьа, ма аиашьа еиҵабацәа ркны)
абас ак ҳаҳақәеит, акрыбдыруама, акру-
дыруама?
Аиашьа, ма аи- (акрылдыруазаргьы, акридыруазаргьы)
аҳәшьа еицбы: ус цқьа егьсыздыруам, иара сиазҵаап,
- ҳәа, дцоит агэылара, иара дахьыкоу.
16*
243

Аиҵбы (аиашьа, дади нани жәабжьқәак рлымҳакынза ине-
ма аиаҳәшьа) ин, ргәы иаахәан, иазҵаауеит, иашоума
арцызба ҳәа.
дизҵаауеит:
Арцызба: ибазҳәада/иуазҳәада? Уи башоуп,
џьушьҭ, - ҳәа дацәыцхашьаны зны мап
ацәикуеит. Иалшоит, цқьа дымгәьцуаны
дыканы, ацәыргара дацәшәозар. Ускан
еиҳа иеирххоит.
Аиҵбы (иаҳаз, илаҳаз асоны ианралҳәалакь), ианреиҳәалакь,
деиҭанарышьҭуеит арцыс икны. У с <оынтэ-хынтэ анеира
анрықәшәогьы калалоит.
Арцызба даныхҭаркзалакь, дыцхашьа-цхаҵо икоу иҳәоит.
Арцызба: (бара) у ара уеиҵбоуп нас исҳәап иуму-
азар (ибымуазар). (Ацҳәызба лыжәла
ҳәаны) ларей сареи акреимаадахьеит,
хәыҷқәак ыкоуп, икало аабап.
Арцыс еиҵбы аоны адыррариҭоит (ры лҭоит). Дара деиҭанарышьҭу еит
арцызба иҿы, хара имгакэа ачара рур шырҭахыу ала адырра ирҭарц.
Уи дшақәшаҳаҭу ала ажэа анроулакь, агэыла ҷкәын аб идиныҳәалоит
ргәыр^ьара.
Агэыла ҷкәын: уалагәыргьааит, (игэыдикылоит аб-
гьы аиҵабацәагьы), иманшәалахааит,
шәызҳааит.
Ацшәма: иҭабуп, сааукәыхшоуп, (агәыла ҷкәын
дҭаацәарамзар) абас уара уҿгьы хара
имгакэа цшзала ҳааидтәалааит!
Ацшәма цҳәыс ауаткеи ахыжәлеи рыла аишәа аалырхиауеит,
фырџьанқәак ахьынзаныркыло, абысҭагьы нархьылыгзоит, абысҭа
иақәнагоу ачыс ала аишәа аалырхиауеит.

II. АРПЫЗБА ИАБ ИАШЫ1ӘА РАХЬ АМАӠА АЦӘЫРГАРА
(ЗДЕСЬ ВОЗМОЖЕН И ДРУГОЙ ВАРИАНТ ПРИ
ОТСУТСТВИИ У ОТЦА ЖЕНИХА БРАТА ИЛИ БРАТЬЕВ)
(Информатор: Шакрыл Георгий (Жора) Максимович,
колхозник, 1928 г. р., с. Лыхны, Гудаутский район).
Цҳәыс даазго иаб, аус ыкоуп ҳәа агәра анигалакь нахыс,
иашьеиҳаб иҿы адырра каиҵоит ицҳәыс лыла. Арцызба иан лацала
еиҳабы лҿы днеиуеит, икақәоу нал алҳәарц. Ацсшәа анааибырҳәал акь,
инатәоит, ишцэажэо, ан дацэыцхашьо, илгэагьуа-илзымгэагьуа
ашыпьаҳәа иаацэырылгоит:
ахәыҷы акы иацшьигеит, дахьҳархәыргьы
ҳҭахым...
Ацала еиҳабы: Нын, изыцшьеигаз закэузеи, макьана
дыхәҷупеи,.. (дыхәҷымзар: иабеигэагьи,
анцәа иџьшьоуп, ҳалагәыргьааит,
инагзахааит ас еицш агәыргьара ибҳәаз).
Ан: ахәыҷы иашьадугьы иаҳар ҳҭахын,
аонынза шәнеир, ҳнеилацәажәар, цәгьа
иаабом. Егьырҭ рашьцәа рахь ахәыҷқәа
азәы (имеется в виду кто-нибудь из
детей старшего брата) днаҳашьҭыр,
цхашьарахарыма?
Ацала ещабы: иабаргэызеи, акгьы амам, ргэы иалсрым.
Аишьцэа рыҳәсақәеи дареи иаразнак иааибадырны, иааибыҳәаны
шьыбжьоншәа инеиуеит рашьа икны. Рызынтэык рееибаркны
рҭаацәарақәа рыманы рашьа иашҭа иааҭалоит.
Аб дыцхашьа-цхаҵо, хаха акәымкәа, аицабацәа
ахьгылоу ахь иҽнавакуашәа, - бзиала шәаабеит, ҳәа днарцылоит. Ан,
дцырг-цыргуа, ганхашәа, лацалацәа еицбацэа ахьгылоу рашьҭахь
льгенавалкуеит.

Аешьа еиҳабы (иашьа
нахъ):
(егьырщ иашъцэарахъ):
Аешьа ещабы
иеицабацәа
ахьынзагәыдикыло,
ищэыс - ацала ещабы
дныҳәо:
Аешьа ещабы:
Аешьа, цҳәыс даазго
иаб иаҵкьыс еиҵбоу,
аишыдэа реиҳаб ицҳәыс
- иҭаца еиҳабаза лахь:
Аешьа еиҳабаза агцаца-
цәа зегьы (ицҳәыс лыда)
зегьы дрықәныҳәо игәы-
дикылоит, нас арцызба
иан, дыцхашьаны, лҽава-
кны дахьгылоу днеины:
ҳабшьҭра сырзуам схәыҷқәагьы
саргьы ҳәа иацшьугаз
гәыргьарала уахьзааит,
цшзала ҳахьзааит, - ҳәа,
зхы ларкәны ицхашьа-цхаҵо
игылоу аб днаидгыланы
диқәныҳәо, даагәыдикылоит:
иа, ирацәаны ҳалагәргьааит,
азҳарақәа аабааит, иахьа
агәыргьара иаҳурбаз ала
ҳамсоасааит зегьы, хьхәра аимо-
уааит,
шәа шәылагьы абри аиуа аабо,
саргьы избо, сышәцымхааит,
ҳаицымхааит, избо нагзаны избаат,
ҳәа (игәыдикылоит иеиҵабацәа).
мышьҭабзиала ҳрыднагалоит
ҳҳәо, абыржә иаабаз инагзахо,
анцәа иаҳирбааит! (лацалацәа
еиҵбацәа гәыдылкылоит).
уара, амшьҭа бзиақәа шцаҳадна-
галеи ҳәа иҭацацәа дрызгәдуны
рхы днагәзуеит.
зегь реиҳа амшьҭабзиа шәара
шәоуми, иаҳшәырбаз ауми,
анцәа ииныҳәаша, (имеется в
виду благополучие во всем)
ҳәа, днеины ацала еиҳабы
дгәыдикылоит, нас егьырҭ
аҭацацәагьы аагәыдикылоит.
уа, была ҳгәыргьо, иҵегь
ҳгәыргьо, амшьҭабзиа, агәыргьа-
рақәа рацәаны иаҳгәыргьо, - ҳәа
даагәыдикылоит.
246

Аицбацәарахь: шәара шэылагьы абас ҳгәыргьо,
анцәа иаҳирбааит, ҳаицымхааит,
- иҳәоит.
Нас ирыкәшаны игылоу ара шәааи, баба, (игәыдкыло)
ахәыҷқәа рахь диасуеит: уара ари иаҳирбаз шәымбои, шәа
шәылагьы харак имгакәа абас
ҳнеилацшааит. Амҵәыжәоақәа
ҳамазар, ҳцыруа ҳкаимҵеи.
Ижәбома зака ихы пату ақәҵаны,
пату ахьамаз (име ется в виду
достойная партия) ихы ахьала-
ир-хэыз, ахәыҷы дзаазаз - зака
ауаа бзиақәаҵәкьа ҳрылаирхәыз.
Шэаргьы абас шәылшааит, ҳәа
игәыдикылоит азэазэала.
Егьырҭ аишьцэеи рыҳәсақәеи ахәыҷқәа гәыдыркылоит, аиҳаб ииҳәаз
иақәыргызуа.
Аешьаеиҳабы: шәааи шьҭа арахь, ҳнеидтәалап
ҳгәыргьара излатэу ала, ҳацсуара иацу
ала, ҳазлахәхаз ирықәнагоу ала ҳлеи-
лацәажәап, - аоныка, ма ашәшьырахь
рҿынархоит, - ҳазлахәхазгьы ҳмырцха-
шьап, ҳахгьы ҳмырцхашьап, ҳара ҳзыцә-
шәо ус ыказам, ҳхәыҷгьы дкәышуп, - ҳәа
иажәа наигзоит (вся инициатива
полностью переходит к старшему брату).
Аишьцэа еиҵбацәа инасҭха-аасҭхашәа аиҳабы инаидтәалоит,
арцызба иабгьы утәа ҳәа иарҳәоит.
Аб: исмаҳауеи ишәҳәо, - днаскьаны дгы-
лоит иенавакшәа (ему положено быть
только исполнителем указании
старшего). Аҳәсақәагьы гылоуп.
Ащабы: ҳара ҳзырцхашьо ахәыҷы даҳмаазеит,
ицәырҳамгар калом аргама. Шәгәы иа-
анагои? - иеиҵабацәа дразҵаауеит.
Аишьцәа еиҵабацәа неиҿацшы-ааиҿацшуеит, ҿырҭуам, аиҳабы иҿы
иуҳәаз иашоуп ҳәаҵәкьагьы рызҳәом. (Старший брат -
непререкаемый авторитет для младших, его мнение не может аттестовываться
младшими).
247

Аешьа ещабы:
Аешьцәа еицбацәа
ркынтә ещабу
(далее - аиҵбацәа
реиҳабы):
Аиҳабы:
Аицбацэа
р ещабы:
иақәшәҵо ак шәҳәа (Старший брат
при этом не злоупотребляет своими
правами, считает нужным убедиться
в одобрении своего мнения, или
добиться поправки, если он что-то не
продумал, недоглядел или не мог
предусмотреть).
уара иумҳәеи.
Ащабы:
Аицбацэа
р ещабы:
Ащабы:
Аицбацэа
р ещабы:
Ащабы:
Аицбы иуам:
Ащабы:
Аицбацэа
р ещабы:
шэхы шәақәымгәыгуеи, егьзақәшәымҵои?
мшэан, икалеи, зныкыр уҳарцхашьа-хьо-
ума? (Имеется в виду, что мы молчим не
только потому, что младшие, что готовы
беспрекословно выполнять твои решения,
но и разделять твою ответственность).
нас ус анакәха, иҳашьҭуа ақьагьариа да-
агап, иҳәатәу иаҳҳәап (лаҳҳәап), ҳара
ҳҭоурых здыруа, ииашам ажәак бжьазым-
гало. Убри даҳхәыцп. Сарастәышәасҳәоит.
Сара сгәаанагара: сара азә дыздыруеит, уи
дуасокэышуп, дагьуасоы - мышьҭабзиоуп,
ицхоу-шьогь уасоым, уаохатәроуп, убри
дҳашьҭып.
иззыуҳәо ҳәа азә изы сгәы иснаҭоит...
(чтобы показать, что кандидатура,
предлагаемая старшим братом, несомненно
общепризнанный авторитет).
дарбан?
уи са исҳәом, уара утәы ҳәа.
мап, иақәшәозар аабап, уара утәы ҳәа.
мап, мап, аиҳабы имҳәакәа, дицьш-ланы,
игэаанагара иҳәом.
иумҳәозар, ... сгәаанагара N иоуп.
(иақәымшәозаргьы): ааи, убри иакәҵәкьоуп
саргьы сгәы иззаанагаз.

Аиҳабы:
Аыцбацәа
реиҳабы:
Аиҳабы:
Егьыргц:
Ацала еиҳабы:
Аиашьа
еиҳабы:
Аишьцәа
еицбацәеи,
аицалацәеи:
Арцызба иан
(лацала еиҳабы
ллымҳадынҭахә
ыҭхәыҭны):
Ацала еиҳабы:
Аешьа еиҳабы
(ицҳәыс лахь):
уи иоуп ҳәа угәы изаанагеи?
ауасаымышьҭабзиа, ҳаҭыр зқәу, ауаееиҿкаа
ануҳәа, абри иакәхап ҳәа сгәы иаанагеит,
насгьы ҳара ҳаздыруа, ииашоу зҳәо...
зегь уи ала шәеизыразума?
ааи.
далырхҵәкьеит, ҳгәаанагараҵәкьа
карцеит, - лҳәоит лацалацәа рахь, зегь
оеибаргәыргьан игәыдеибакылоит.
азәгьы шәнапы ианысҵом, сара уаха иара
иҿы сцоит, сылидтәаланы сиацәажәоит.
Иҳәатәу, иутәу уи сара сеиҳагьы иара
идыруеит, саргьы сгәьцуеит, сҭаца
(подчеркивая свою уверенность в успехе дела)
лҭаҳцәа - лан, лаб мап ҳцәыркрым ҳәа;
ҳаргьы ҳардыруеит, еибадыруа уаауп дар-
гьы ҳаргьы. Уи ауп, иахьатэи ала, досу
шәусқәа жэдыруеит, ҳазлацәажәаз хьхэра
амамзааит.
амин, анцәа иҳәааит
фырџьанк-фырџьанк аанкылан
(говорится скоромно, хотя, несомненно, хозяйка
подготовлена к более солидному приему)
еибаныҳәар ауми аишьцэа...
биашами, (аишьцэа рахь): акака мкыкэа,
шәақәымныҳәакәа шәеидыҵ-уама.
бара иаабырмариазеит, уи иаармариангьы
иаузом, уи џьмакгьы аҭаххап,... (говорит
так требовательно, имея в виду свою
ответственность в подобном деле, и если
понадобится, сам сделает все, возьмет все
расходы на себя, это - его долг, долг
старшего, ответственного за честь рода).
Уигьы каҳҵоит, аха сара уаха зҿы сцо
ауа<оы иус импыҵаманшәалахан данаала-
кь, хәыҷыкгьы иааҳмырдуур калом. Аха
ус егьа иказаргьы, ишәҳәаз иашоуп.
249

Аицалацэа ауатка, афырџьанқәа, ахыжәла уҳәа ахацэа рацхьа
ақәыргылара иахьынзаҿу, ацшәма цҳәыс (арцызба иан) лшәишәи
ахы хьыхәхәа илыманы амаҵурҭа иньшналгалоит.
Аешьа еиҳабы ҳаибаргәыргьацәеит, шәара шәызҿу ала
(ашәишәи уаха сус сахьышәыгзом, - ҳәа иҭаца
шылшьыз ани- налықәҿиҭоит.
балакь):
Ацала еиҳаба: уи ҳара минуҭкгьы ахҳарҵуам.
Аиашьа (даарызгәдуны) уи алагьы
еиҳабы: ҳшәықәгәьцуеит. (Афырџьан аақәи-хуе
ит): иахьа иаабо, ҳазлацәажәо агәыргьара,
инагзаны иаабааит, азҳарақәа ҳаулааит,
аиҳабырагьы ҳарцымхааит.
Егьырщ: амин, анцэа иҳәааит.
Аицбацәа аиҳабы, уаҳцымхааит, ҳхыбькожә
реиҳабы уоуп, иуқәнагоу аадырааит, ҳаргьы
(афырџьан ҳаицымхааит, есқьангьы ҳгәыргьа-лааит
аақәхны): (аиҳабы ииҳәаз, амин ҳәа зегь иақәырҵаз
аиҳа иҳәом, дагьақәиҭым).
Егьырҭ амин ҳәа рфырџьанқәа ркуеит.
Аешьа еиҳабы: зегьы ишәкыма? (хотя знает, что
отец жениха не выпил).
Аиҵбацәа неиҿацшы-ааиҿацшит (никто не отваживается
напомнить об отце жениха, они разделают скромность брата, понимают
его положение; тот забивается в угол, стараясь спрятать свой взор
от всех).
Аешьа ещабы: зҿышәымҭои? (нас дааччашэа) ани
ижэюа кны арахь даақәшәыргьежьи
са сахь.
Аиҵбацәа реиҳабы д<оаҵкьаны, иашьа даақәиргьежьуеит.
Арцызба иаб Са сзықәшәаз шәаргьы шәақә-шәааит,
(дыцхашьаны аиҳаб шәыскәамҵуеи!
ила дхыцшылом,
афырџьан анидыр-
клакь, дықәзыргье-
жьыз ивагылоу,
еиҳаеицбоу
иашьа илымҳа
дынҭахәыҭхәыҭит):
250

(Ибжьы ныҵакны,
дықәзыргьежьыз
иахь):
Аицбацәа руазәы:
Егьырҭ ааибарччоит.
Аешьа еиҳабы:
Ацала еиҳабы:
Аешьа еиҳабы:
уараҵәкьа алакҭа сҭакны исзууа ашьа
зуратәы анцәа исирбааит. (Афырџьан
ааҭрыкәкәаны ижәуеит).
умбои, гәыкалауангәыргьо, иузгәамҭа-
закэа зегь уамхажэуа-заап (хотя он
знает, что не освободить рюмку
нельзя, использует этот момент для
шутки).
уажәшьҭа ҳшәишәигьы ҳамфаргьы
калашам аха, (иҳәоны, аҳәсақәа
еибаргэыргьо, ршэишэи, рбысҭа,
рчашэ, рашәха кэакэаса ирыманы
иааюналоит, шьоукы асоы рыманы
иааиуеит. Абысҭа аишәа иқәдыргыло
иалагоит, егьырҭ афатәқәагьы, иқәгы-
лаз инарыха-аарыханы аҭыцқәа рзы-
лырхует).
жьҵаакгьы азра иаҿуп, уажә
ишәхьаҳагзоит, егьагым, (ашә рымҵа-
ргыло) - ашәхарсоа каџьыкгьы ыкоуп
аха, уи иахьа ҳзыргәыргьаз ҳаҷкәын
дани еиларҵаз ауп, иразказы иазкны
иказ. Ишәҭахызаргьы иаагоит.
уи аус еиҳа идууп, уи ҳа ҳазцшуеит
макьана. Убри ақьагьариа иаҳзааигоит
ҳзықәгәыргьо инагзаны, убыскан уи
ашәхагь ҳнахәацшып. (Абысҭақәа
анҵаны зегь рхәы анаақәдыргыла)
- уажәшьҭа ҳзаазаз ачьць анаарга,
ҳоагыланы анцәа улцха ҳаҭ ҳәа акака
аанаҳкылап. (Дсоагыланы иааникыло-
ит, иашьцәа адруҳәа инеихаҵгылоит)
- ҳара адунеи аабо ҳақәызҵаз, улцха
ҳамазааит, ҳжәоахыр еицымхааит.
Ҳара ҳаицш, иахьа ҳтәашьала
игәыргьааит ҳазҭаху зегьы. Лымка-
ала иаҳзаацсахьоу ҳажьра рацәоуп,
ҳарцылааит гәдула (ижәуеит).
251

А ицбацәа реиҳабы: уажәшьҭа уара ул атәа.
Аешьцәа реиҳабы: стәом, ара иаланакуа рацэаюуп.
Егьырҭ уаҳа имаркуам - ииҳәаз игәгәоуп, идууп (имеется в виду,
что пьют и за родню, среди которых имеются старше, чем сам
старший брат).
Аыцбацәа реыҳаб, иуҳәаз-амин, анцэа иҳәааит.
иажэа ааркьаҿны,
аиҳабы ииҳәаз
еиҭамҳәакәа,
(попытка дополнить
означает, что
старший не смог учесть
все, что следовало
сказать в подобной
ситуации):
Ащбацэа:
Аешъа ещабы:
ҳаиҳабыра шәаҳцымхааит, (ҳәа иаар-
кьаҿзаны иааныркылоит раҵәцақәа.
(аҵәца аақәихуеит, егьырҭ зегь иана-
аныркылалакь ашьҭахь): ҳгәыгзаны
иаҳкуеит, аха ҳраҭәарымшьозаргьы
ҳаздыруам (не хочет выглядеть
самонадеянным). Иаулуазаалакь,
ҳгыланы рныҳәаҿа аанаҳкылоит.
(Ацҳәызба лани лаби рыхьзқәа ҳәаны)
иныҳәазааит, згабла иахьымхәааит,
игәыргьааит, ҷкәынла ҳгәыргьааит.
амин,... утәа (ҳәа идыргалоит).
уажәшьҭа сагьылатәап (дтәоит).
иуҳәаз амин акәхааит, рҳәоит
иржәуеит еибарцшны.
Аешьцәа зегь акрыфа-акрыжә игылоит, рнапқәа ддырзәзәоит.
Зака аамҭа еидхалои? Ныҳәаҿақәас уаҳа ирҳәои? Шака ржәыр
ахәҭои?
сара шьҭа сышәзыцшуам
(торопится к свату), аҳәсақәа шьҭа шәнеидтәал,
ныҳәаҿақәак аанышәкыл. Амза атько иа-
накуа, зегь хысуеит, аха хык ауп иақәшәо.
Убри еицш, шәа шәтәы уахь июазар калоит,
(ҳәа даархлафуеит) ддәылҵны дцоит.
Аешьцәа еицбацәа:
Аиҳабы:
Аицабцәа:
Аешъа ещабы:
2.В2.

Аешьа еиҳабы днаскьаганы, аҳәсақәа ааидтәалоит.
Ацала ещабы: шәааи, уажә ара ирҿыцны архиара ҳалага-
зом, инызхыҵыз ҳнахатәап.
Ацалацәа еиҵбацәа иааилдыргоит, ачанахқәа аарыцсахуеит.
Ацала ещабы:
Арцызба иан
(илуазма):
Ацала ещабы
(лацалацэа
рахь):
Арцызба иан:
Ацала ещабы:
абысҭа уа ихрапаны икоу, имаҷзаргьы,
иаармаҷ-маҷны инанҵаны иаажэгар,
ҳнадтәалап. (Зегь анылатәалакь): шәааи-
ма, шәтәама? - ҳәа днарылацшуеит.
- Шәбысҭақәа шәмырмаҷын: ари иа-
хьа ихь сыздыруам, ичанах даарак
дзакьымсцәеит, мачхәума, ҳәа лхаҵа
ицәынхаз днадтәалоит.
ари ицхоуп ҳәа ауп изыкасҵо, - ҳәа,
(дзыдтәало ларгьы ишхәынгалымшьо
азгәаҭо) лымҳац аҿы аармаҷны, лацала
еиҳабы дзыдтэалаз лхэы инақәылҵоит.
арҭ зегь цеит, шәааи ҳааидтәалап,
ҳазцәыцхашьо уа<а дыкам. (Ан лахь): бар-
гьы бааины бтәеи, бысцәыцхашьо балага-
ма, шэан соуми, бааины бҳадтәалеи.
ааи, деда, санбашэцэыцхамшьоз иахьада-
гьы.
шәааи, шәааи, ҳазхара ҳнеидтәаланы
ҳнеибамыргәыргьари, иахьатәиҵәкьа
акала икоуп.
Арцызба иангьы аишәа аҵыхәахьшәа днеины днарыдтәалоит.
Ацала ещабы
(аҵәца ақәхны):
Ацалацәа
еицбацәа:
анцәеилыцха ҳаҭ, иахьа хәыҷыла зака
сгәыргьаны сзыкоу еицш, ашәа баргьы
иббо нагзаны иббаит, - (ҳәа ан лахь
дгыланы аныҳәаҿа лкуеит. Лара лца ихьз
ҳәаны)сарасеиҳагьыдзаазазшәарашәоуп,
ижәымдыруеи зака разкыла деиқәшәоу...
иахьа ҳазтәоугьы разкыла иҵагь деигьуп,
ҳҳәартәы, анцәа икаиҵеит.
амин, ишәҳәаз иашами, уи еицш аразкы
еиҭаҳаухааит, (ҳәа раҵәцақәа ркуеит).

Арцызба иан:
(ацала еиҳабы
лахь):
Ацала еиҳабы
(доагыланы,
аҵәца аақәхны):
Ацалацәа
еицбацәа:
Ацала еиҳабы:
Ацалацәа
еицбацәа (ан
лыда):
Ацала еиҳабы:
шәымшьҭабзиара ҳаиҭаҵанакааит,
шәаҳцымхааит (илжәуеит).
бара боыза, ҳсоыза убрахьтәи ангьы анцәа
диныҳәааит. Ҳгылоуп аха, ажәакгьы ныб-
жьазгалоит. Азгаб зегь реиҳа дшәарҭоуп.
Ани аби азгаб еиҳа дгәыргаргоит, аразкы
бзиа лоуроу, илмоуроу, илыцсҭазарахари
ҳәа. Лылагырз лхәы инақәҭәо дахьыкало
дақәшәоу, есқьынагьы дгәыргьо-дыч-
чо дкалоу, илразкхарызеи, анаџьалбе-
ит, ҳәа игэырюаргоит. Абас иахьыкоу
аҿы даарагьы, хьхэра рмоуааит, даргьы
ҳаргьы ҳаицымхааит. Ҳаргьы азнык азы
ҳазгаб лзы ҳаашәақәан, иааҳарххан, аха
иахьа ижәымбои, ахьаџьџьаҳәа ишыкоу.
Ари иақәмшәац издыруам. Акырқәа
ахаҳҳәааит ҳус, ҳаицымхааит, (ҳәа лажәа
шьҭа иаанылкылоит) - иаанышәкыл ака-
ка, лҳәоит лацалацәа рахь - сара шьҭа
слатәап.
шәара ишәымки, шьҭа иазымхои.
мамоу, мамоу, шәаргьы шәаахныҳәа.
амин! (Иржәуеит).
(ан лахь): бара изыбымкуеи? Баҵәца
аақәхи! (Егьырҭ рахь азәы аҵәца ааллыр-
куеит).
Арцызба иан: искуагьы сыздыруам, схы еилагашәа
скалеит. Иара ишәықәнагогьы анбасҳәа-
хьаз, аха иахьак зынза акалашәақәа
скалеит. Исымоу шэысцымхааит, шэахьы-
мхәааит. Ҳазлахәхазгьы иахьымхәааит.
Акы инацҳаны исоагылоит еидтәалаз.

III. АҚЬАГЬАРИА ИРХИАРА
Аеашьа еиҳабы ақьагьариа дизхәыцуа: сымала сизнеиру, ма
сайду лашьа ица дызгару ҳәа. Иаҳәашьас иаиҭарагь изызбом, «Шэара
шәеидтәаланы шәанеицәажәоз, сара сабаказ» - ҳәа дшазгәаарагьы
идыруеит. (Развить эту линию попозже). Урҭқәа дрыцәшәаны, уи
иахь ицэыригом. - Ных, сцап ақыҭа ахантәа<аы, сгэыла даашьҭхны, -
ҳәа збаны, игэыла иахь дцоит. Игәыла иҿы ацсшәақәа анааибырҳәа:
Агәыла:
Агәыла щэыс:
Агәыла:
Агәыла щэыс:
Аешьа ещаб:
Агәыла:
Аиагиъа ещаб:
Агәыла:
Аешьа еиҳабы:
уааира сгәы иаахәеит, ҳаигәылацәоуп, аха
лассы-лассы уааизом, ҳусқәарацәами, зе-
гьы акака ҳарҿыми. Ианаамҭазҵәкьагьы
аамҭа алхны уааит, ҳусқәа еилазырхо-
гьы егьыкам. Бабакоу? - ҳәа ицҳәыс
лызҿиҭуеит, у и лахь: даара харантәык
еицш, лассы-ласс дысзааизомзт, анцәа
дысзааигеит.
унан, бзиала уаабеит, уаагәхьаагаразгьы
егьҳагмзт, угәыдыскылашт, - ҳәа
даагәыдылкылоит деигәыргьаны.
икабҵогьы сгәы иаахәоит, бара
бҳарццакзом имазеиу расак, џьынџьыхәак
уҳәа ак аақәыргылақәеи.
уажәыҵәкьа, уажәыҵәкьа, (лҿыналхоит).
мап, иаазнаҳкылап, уск азы сааит, сус
аниасҳәалакь ашьҭахь, ҳтәзаап иҳәозар,
уи иара ииҭаху ауп, аха сгәы иаанагоит уи
аниасҳәалакь, уи аха ҳамам, иҳәап ҳәа.
нас, сзырсоуеит.
ари аус гәыргьароуп, уаргьы угәы иаахәо
усуп, аха ҳманшәалахоу, сыздыруам.
изакәуи, иара гәыргьараны, абри акара
узыцэшэо аус?
иара гәыргьараны, ианузеиҿымкаалакь,
узыцәшәашаиреицәоуп.Ҵеилаиузҳааит,
ҵеила угәыргьааит, сара сзааиз аус абри
ауп: сашьа ица уск иеалаигалт...
255

Агәыла:
Аешьа ещаб:
Агәыла:
Аешьа еиҳабы:
Агәыла:
Аешьа ещаб:
Агәыла:
Аешьа ещаб:
Агәыла:
Аешьа ещаб:
Агәыла:
Аешьа ещаб:
Агәыла:
Аешьа ещаб:
Агәыла:
Аешьа ещаб,
аацышәрыччаны:
Агәыла:
Аешьа ещаб:
Агәыла:
убри аума уара убри акара икаамеҭны
ицәыруго (хочет подбодрить соседа).
убри акәымкәа, ауасоы диит, разк иоут,
дыцсит, убарҭқәа зегь рҿы ишиқәнагоу
имсоацгара, убри ахца роуп ауаса изы
икоу.
у и и дыру у су п.
иареи ларей рхала игэацхеибашьеит.
Лан илыздыруам, лаб издыруам, ҳара
заҵәык ҳауп издыруа.
убри иуҳәаз аҿынза аума иахьыкоу?
ааи, уаҳа цраҳәа амам. Ақьагьариа
дҳашьҭыр сҭахуп лани лаби рҿы.
уи мариами. Ара сыками акыр схәарҭазар.
Иаҳашьҭра ҳәа иалхны иумада?
акрыздыруоу, уара сузҵааразы смааи.
иҳашьҭыр анбауҭаху?
иахьагьы иаҳашьҭында.
уара избо иурыццакзаргьы уҭахуп.
Иурласыр анеигьугьы ыкоуп,
ианцырхагахогьы ыкоуп.
рыуа егьу здыруазар, зегь здыруазар,
уара укны сааозу.
уи ззымдыршагь азә уакәым, аха, ибзио-
уп, иуҳәаз ҳазхәыцп. Уара азә далхны
думазами?
сызиашаз уара укны сааит.
уара умсит, аиаша зуҳәара. Ҭаҳцәашәала
уашьцәеи уареи акы неибышәымҳәазеи?
уара убра уҳалатәазма?
ари ус ауп изыкоу, ҭаҳцәашәала ак
еибышәымҳәакәа.
иуаҳәаз иашоуп, аха уара ухшько
ду ҳаламкәан, иаҳзымгәагьт. Сара
сгәаанагара абри-абри иоуп.
аиашаҵәкьа умҳәеи. Уи дагьхатәроуп,
дагькәышуп, дагьуасоымшьҭабзиоуп.
Нас иахьа иақәаҳкыр уҭахума?
256

Аешъа еиҳаб: ааи, иахьа иалаагзар сҭахыуп.
Агәыла: исҳәо баҳауоу, бара? Ҳара уск ҳамоуп,
џьара ҳцоит, бызҿу иааркьаҿны, иаар-
ласны фырџьанк-фырџьанк ҳаркы.
изакәытә усуи, сара исцәыжәзома?
мамоу, бара ибцәаазазом, аха иахьатәи
ала ҳаргьы цқьа иаҳаздыруам, бара
бакәым.
уигьы бзиоуп, исаҳәатәымзар акәхап.
балгеи, балгеи, ибасҳәаз каҵи.
Адшәма цҳәыс лраса, лџьынџьыхә, лграфинка, ауатка зҭоу
зынгылоу иаваргыланы илыманы дааиуеит.
Ацшәма цҳәыс:
Агәыла:
Ацгиәма щэыс:
Ацшәма:
Ацьиәма
афырџьан
аацәхны:
Аешьа еиҳаб:
Ацшәма щэыс
лахь:
Агәыла щэыс:
Ацгиәма:
Ацгиәма цҳәыс:
Ацшәма
(иееилаҳәаны
даадәылҵуеит):
Аешъа еиҳаб:
Агәыла:
анцәа улцха ҳаҭ, ҳусқәа маншәалахааит,
- иааникылоит афырџьан, аешьа еиҳабы
иахь: уашьҭа уара иаанкыл.
анцәа улцха ҳаҭ, усыгымзааит,
ҳаигымхааит, аус маншәалақәа
урылахәхааит.
ҳара ҳцеит шьҭа! Иаҳҳәаз баҳаит.
исаҳаит, аха сара акгьы сзеилымкааит.
мышкы зны иеилыбкаап.
ишәасҳәои, шәусқәа маншәалахааит.
Ҳара аҳәсақәа усгьы маза ҳашәҳәазом.
уара, ҽыла ҳцоу, шьапыла ҳнеиру?
€ыла ҳаказаргьы бзиоуп, аха ҳаҽқәа
реилаҳәара ҳадхалоит.
уигьы иашоуп, уамакгьы бжьам,
иааигәоуп, ҳцалап нас.
17. Т. Шакрыл
257

IV А). АҚЬАГЬАРИА ИАЦӘАЖӘАРА
Аҭаацәа анааилатәо аамҭазы, агәар ианнадгылоз, ацшәма цҳәыс
ақьагьариа ицҳәыс аҵеџь азы шҭылхоз иналыдгылт аешьа еиҳабгьы,
исаызагьы.
Аешьа ещаб ҳааира базцшызма, бҽазыкабҵозма? - да-
гкаыза: алыхлафуеит ацшэма цҳәыс.
Ацъа^ьариа ишәҳәаз иашоуп, зыхьшэашэакгьы нықә-сыр-
ицҳәыс: гылап, егььфахь зегь мазеиуп ҳәа сааиуан.
Аешьа ещаб иа, анцәа ииныҳәаша, шәанхәа лыцсы ҭоуп
иаыза: ҳәа ҳабҳәома? Аишэа имацара дахатэоу
азэыр ыкоу?
Ацьа^ьариа уи имацара дантэоу акризыфома? Абни
ищэыс: ауардын ижэбо аидара ақәҵаны ирыма-
ны инеиуан, алафгьы сылашэхт аха, сара
исашәҳәаз еицш ибжьы нарықәырганы,
днарцыланы, руардынгьы асацыџь
наҵаиргылан, шэшыццакуагьы збоит, аха
аамҭа аагазом, ацәқәагьы рыцҳауп, шәаргьы
амала шәамкуа шәыкам, амҿылахара
шәыкан, иҳәан асоныка инеигеит.
уи ус шыкаиҵарыз, ҳара иаҳзыкаҵонда.
уи шәара шәеиҳагь илоуп акәху?
Аешьа ещаб
гнаыза:
Ацьа^ьариа
ищэыс:
Зегь ааибарччаны аоныка рҿынархоит. Ацшэма - ақьагьариа
рыбжьқәа аниаҳалакь, дюагыланы даарцылоит.
Ацшәма: уа, бзиала шәаабеит! Анцәа шәысзааигеит.
Гәыкала ишәҭахугьы шьоукы абра
итәоуп...
Зегь гәыдеибакылоит, нас аюныка иньконалоит.
Аешьа ещаб ҳаи, ҳабеиқәшәоз, аҵыбра зцәымгу ицынца
еисаыза: иҭиаауеит ҳәа, - даарыхлафуеит. Зегь
ааибарччоит, реиқәшәара ргәы иаахәаны.
Итәақәаз асасцәа юагыланы, иааизи дареи
гәыдеибакылоит.
258

Ацшәма (иааиз шәнап зык нақәшәҭәеи, сара усгьы снапы
рахь): зәзәоуп, аишәа сахатәан.
Иааиз аешьа мапгьы ҳазкуам, иаҳҭахыз зегьы
еиҳаби иааызеи: шәеиқәшәаны шәахьтәоу ҳанааи, ҳнапы
ҳмызәзәакәа, - рнапқәа зык нақәырҭәоит
еибарцшны.
Иааиз рнапқәа азы ахьынзақәырҭәо, ацшәма дындәылҵуеит, иа-
арцакны ауардын ахьгылоу ахь иҿынаихоит; ацәқәа аахәҵыжьны,
ршахақәа ааркьаҿны инкыдҿаҳәаланы, асацыџь цқьа иааргәгәаны,
агьежьқәа ахаҳәқәа нарыҵаҵаны, ацәқәа рхәы рыҭаны, асоныка
иҿынаихоит, уа инапы аазәзәаны, инапы мпахьшьыла ирбо
даасоналоит: аамҭа шәцәызгазаргь калап.
Аешьа ещаб аамҭа ҳцәумгакәа, ҳара ҳартәаны, унапы
исаыза: рбо уааоналт.
Ацшәма: даеак шәгәы иаанамгааит, даҽаџьара
сыкамызт, ацәқәа аахәҵыжьны, рхәы
рысҭон.
Ацәцәазтәу: уи шаҳзууаз, ҳаргьы иаамдыруази.
Ҳашьҭахька иҳашьҭало ҳкаумҵашеи, ру-
ардын хышәҭзар акәхап ҳәа.
Ацгиәма: уи хьаажәымган, ҳацхьа ииасуа амсоалоуп
излашәышьҭало, шәызлацаз ауми
шәызлаауа: ауардын ара ишгылоу рбап.
Аешьа ещаб шәара шәусқәа маншәалоуп, аха шәара
игәыла: шәыццакуама ҳәа азәгьы шәҳазҵаауам.
Ацгиәма: уи аццакра шәаламцәажәани. Уаха усс
икоу абри аишәоуп.
Аешьа ещаб ари еигьу абакаху, иҳагымхааит.
игәыла:
Уи аамҭазы ацшәма цҳәыс иааиз рхәы абысҭа аура даҿнаҵы, ...
Аешьа ещаб игәыла: ацшәма иуҭоугьы уаргьы абзиара зма-
зааша, аха ҳаццакра рацәоуп, иҳамҳәаргьы ҳгәы иауам, ирацәангьы
ҳазшәыдтәалом.Акынауаҳәаны,ҳаццакуеитҳашьҭахькаҳамгьежьыр
калом.
Ауардын зтәу: аццакра зегьы иҳамоуп.
Аешьа ещабы мап, шәара шәыццакуа шәыкам, иахьатәи
игәыла: шәус каҵоуп.
17*
259

Ауардын зтәу
руазәк:
Аешьа еиҳаб
гиаыза:
Ацшәма:
Аешьа еиҳаб
игәыла:
Ацшәма:
Ацшәма цҳәыс
дааиуеит:
Аешьа еиҳаб
и<аыза:
Ацшәма цҳәыс:
Аегиьа игәыла:
Ацшәма цҳәыс:
Аешьа еиҳаб
игәыла:
Ацшәма цҳәыс:
Аешьа еиҳаб
игәыла:
Ауардынхъ-
ча (ауардын
зтәу):
Аешьа еиҳаб
и<аыза:
Егьыргц:
иабакаҵаху, ҳурдын аонынза
иаҳзымгеитеи.
араанза ианаажәга, шьҭа уаанза егь бжьам.
Аҷкәынцәа шәышьҭалан рҿаархаргьы,
шәзықәшәаз аус дара еилыркаауеит, шэара
ишэмырбазакэагь иақәырхуеит. (Ацшэма
иахь): ацшэма, икалозар, ҳуҳәоит, ацшэма
цҳәыс ара даҳзааг.
илашәҳәои, уи макьана даҳҭахзам.
иаҳҳәо акрудыруоу...
уигьы бзиоуп, (ицҳәыс лахь) ара ба-
аии! (Асасцэа рахь): илашәҳәо ҳаргьы
иаҳмаҳари.
ирацэаны садхалама? - ҳәа дцаауеит.
(дюагыланы): бхаҵкы сцааит, ара ианыкам
ыкызам, ианакэызаалакь ак агым, аха абри
аишэачара иамаҿуп, хэык ҳәа баламган.
ҳаи, ишәҳәо закәи, сбысҭа аилабара иаҿуп.
Жьҵаак амца иныҽҳәасҵеит ауп.
уажәшьҭа иаҳҳәаз заҳҳәазеи, бара
икабҵаша кабҵахьазар.
шәықәра иаҵанакуам, ускан сыкәты азгьы
шхьан, аҷкәын акәтгьы исыршьхьан.
убри багьанбахьзоз, иаҳзыбымун,
икалозар.
мап, шәықәра еилазгом, шәааины
игәашәҭ.
бзиоуп нас, (доатәоит). Цыҭрак ашьҭахь
деиҭаоагылоит: ацшәма усгьы иукхь-
еит, шәаргьы хца-хца, цшьба-цшьба
шәкхьазаргьы калап.
уақәшәаҵәкьаны иуҳәеит.
аҵәца зку иоуп игыло, шәара шәымгылан.
мап, уара ушгылоу, ҳара ҳазтәом.
260

Аешьа ещаб анцэа улцха ҳаҭ, еиқәшәаз абзиара
игәыла: шәымазааит, ацшәма уныҳәазааит, - ҳәа
иаҵәца икуеит.
Аешьа еиҳабгьы убас иааникылоит.
Ацшәма:
Аешьа еиҳаб
игәыла:
Ацшәма:
Аешьа ещаб
игәыла:
Ацшәма:
Аешьа ещаб
иоыза:
Ауардынхьча:
уара, шәказшьақәа сгәацхазом,
шәыццакышьагьы акала избоит, ара зегь
ҳа ҳтәқәа роуп. Сазҵаашьагьы акала
икоуп аха, ас шәыказшьақәа зымбацт, акы
шәахыццакуеит.
аказы ҳанузҵаар ҳҭахын.
исаҳауеит:
мап, уара ухала иуаҳҳәар ҳҭахын.
уигьы бзиоуп.
шәхаҵкы сцааит, шәара ишәцәаазо ус
ҳамазам, иузогьы усзам. Зегь анбзиаха-
лакь ҳазлацәажәо, аханыҵәкьа итәо уаауп
шәара.
ҳгәы ишцалсуа, иахьа
мап-мап,
ҳаибабама.
Аишәа иахыҵуеит аешьа еиҳаб, и<оыза, ацшәма.
Ауардынхьча'. уара, ҳа ҳандәылымҵуеи...
Аешьа ещаб хәмаррала ааи, уи акәҵәкьан иҳагыз.
гкаыза:
Зегь ааибарччоит. Егьи ауадахь иньконалоит ацшэма, аешьа
еиҳаб, уи июыза.
изакэызеи?
Ацшэма:
Аешьа ещаб
ьноыза:
ухаҵкы сцааит, ҳара ҳаззаиз аус
гэыргьароуп. Хәыҷқәак еибарка-
аит. Урҭ уара иуҭахыу роуп. Абри
ахаца - уаргьажэсоа, иашьа ица
иеахьалаигалаз, урҭгьы маҷ уаам, пату
зқәуцо ҭаацәароуп, ани аби (абарҭгьы-
абарҭгьы ҳәа рыжәла иҳәоит.) Убра ани
аби ирыздыруам. Ҳаерылаҳархәыр,
рыеҳаладырхәыр ирҭаху, ирҭахыму
261

Ацшәма:
Аешьа еиҳаб
и<аыза:
Ацшәма
(ацьа^ьариа):
Аешьа еиҳаб
иаыза:
Ацшәма
(ацьа^ьариа):
Аешьа еиҳаб
и<аыза:
Ацьиәма
(ацьацьариа):
ҳаздыруам. Имхәакәан, мазала
ҳрызныкәар ҳҭахым.
исаҳаит ишәҳәаз. Уаҵәы,
ҳаны<оагылалакь, ҭынч ҳаицәажәап.
мап, уаха ҳзаагылом.
шәашьҭахька ццакрас ишәымеи?
уаха ҳгьежьуеит ҳәа раҳҳәеит.
уаҵә ахәылбыҽха сара уа снеиуеит.
Аешьа еиҳаб
ькаыза:
уи акарагь уҳараацсар ҳҭахымзт аха,
ибзиоуп.
нактәирахь итәоу пату змоу уаауп,
ишәҭаху роуп, даргьы шәанырба, ргәы
иаахәеит.
ҳаргьы ҳгәы иамыхәеи ианааба.
(Имеется в виду, не будем задерживаться,
чтоб не обидеть их).
Зегь еиманы аишэа рхианы иахьгылоу иныоналоит, ацшэма
цҳәысгьы лчыс еиқәыршәаны, илыманы даасоналоит, итэаз
оеибаргылоит.
ҳазлацәажәоз ажэа ара имазахо уы-
сым, абри еицш шэаргьы ҳаргьы ҳзы
иалацэажэалааит. Нас зны ишәаҳҳәап,
иахьатәи ала ишәаҳҳәом.
ибзиоуп уск ҳалакны ҳашәныҳәеит.
Амин, анцэа иҳәааит.
шэхэы ҳархьшәашәеит, ҳаҭамзааит.
Ацшэма
(ацьа^ъариа) даач-
чаны:
Ауардынхъча
ькаыза:
Аешьа ещаб
и<аыза:
Ауардыихьча:
Ацшэма
(ацъа^ьариа) ацэца
аанкыланы:
мамоу, ус шцашәҳәо, хәҷык ҳаацшызар,
иабаргэи.
шэаиаанза иаҳкқәахьоу аныҳәаҿақәа
аанышәкылоит, акака жәжәхьеит, хца-
хца шәыгуп. Урҭ аныҳәаҿақәа шәа
ижәдыруеит (они традиционные).

Аешьа еиҳаб
и<аыза:
Аешьа еиҳаб:
Ацшәма
(ацьа^ьариа):
Аешьа еиҳаб
июыза:
Аешьа еиҳабгьы
Ауардынхьча:
Аешьа ещаб
июыза:
Ауардынхьча'.
Аешьа ещаб
иоыза:
Ауардынхьча:
Ацшэма
(ацьа^ьариа):
Аешьа ещаб
июыза:
Ауардынхьча
(ацәца аацәхны):
ажэлар анцэа иныҳәааит,
шәрыланыҳәазааит. Ажэлар
абзиарақәа, аҭынч цсҭазаара рызшаза-
аит.
(аҵәца аанкыланы): ишәҳәаз анцэа
иҳәааит, - ҳәа ижәуеит. (Зегь гылоуп).
акы шәнацҳа, шәмыццакын, ҭынч
ҳаидтәалоуп.
шәахьынзаҳзыцшызгьы ҳзышьҭыхуам,
иаанхаз аҵәцақәагьы аанаҳкы л оит, -ҳәа
аҵәца шьҭихуеит: ацшэма, уцшәмагьы
уаргьы анцэа шәиныҳәааит, шәыхшара
ныҳәазааит, шәнапы рыхьшьуа
ишәаазахьоу рыла шәгәыргьааит.
иааникылоит уи аныҳәаҿа.
икалозар, шьҭа шәаагыл (не хочет
торопить их из-за себя, хочет, чтобы
пили с передышкой, без напряжения,
к тому же знает, что следующий тост
будет за него и его товарища).
сзаанукылои?
ацэца шьҭа ҳара иҳамазааит.
мап, сара ацшэма иикыз скуеит.
мамоу, шэара шәҳамныҳәакәа, ҳара
ҳашәныҳәар аауам. (Иааимаркуеит).
ииҳәо иашоуп, ҳара ара лассы-ласс
ҳаидтәалоит, шәаргьы шэсасцэазам
аха, ара лассы-ласс шэаабом, шэыцсгьы
ааиҭашәкуеит (имеется в виду, что
пока будут пить за них, они немного
отдохнут от ранее выпитого),
уи акэзаап, ибзиоуп.
сара шэеидызгом (обращено к Аешьа
еиҳаб исоыза) аргьажэюак ҳәа

икоу шәоуп, шәеидкыланы искуеит
шәныҳәаҿа.
Ацшәма убра уиашам. Уашьҭан шәаргьы
(ацьа^ьариа): шәныҳәаҿа акала иркуеит, ус калом.
Аргьажэюа ҳәа ауаа еидкыланы иры-
моу акала еидкыланы рныҳәаҿа акра
сазыразым. (Хозяин заинтересован
иметь больше тостов, к тому же ранее
сидевшие уже выпили за каждого в
отдельности).
Ауардынхъча: уи шсаҳауазгьы здыруан (но он
делает попытку чтоб сократить
количество тостов). Анцәа уиныҳәааит,
(обращается к Аешьа еиҳаб иоыза. Здесь
выбор первого идет, по-видимому, по
принципу старшинства - активность
проявляет Аешьа еиҳаб исоыза, и в
этом случае, если даже товарищи ро-
вестники, за старшего проходит Аешьа
еиҳаб исоыза). Шәсоыџьагьы шэанааба,
ацшэма усгьы игэы иаахэон, ҳаргьы
ҳгәы иаахэеит. Зынзак ҳаццакзаргьы,
иашам. Ҳара ҳаццакыргьы, ацшэма
ишьацҳәа ҳзацәцом. Уныҳәазааит
иуҭаху узҭаху даргьы уаргьы
шәеицымхааит. Ҭаацәала уныҳәазааит,
ҳаргьы гәыргьа уск ҳадуныҳәалт,
изакәу ҳаздыруам аха, ҳаланыҳәазааит.
(Зегь ааибарччоит).
Ацшәма ари аныҳәаҿа аниҳәоз, ишәмаҳаи,
(цьа^ьариа): гәыргьарак иалакны ишаҳкыз
агәрагара роуит. Анцәа уиныҳәааит,
уанныкәозалакь, абри хәыҭ-хәыҭала
исоуҳәаз аоыза ала уныкәо, азә да-
нузнеиуагьы, убарҭқәа реицш икоу
аусқәа рзы иузнеилааит. Уаҳа ажәа
шәасыршьуам, исыркьаҿт. (Иацәца
ижәуеит).
Егьырҭ «ишәҳәаз амин акәхааит», - ҳәа рацәцақәа ржәуеит.

Аешъа еиҳаб
и<аыза:
Ацшәма
(ацьа^ьарыа):
Аешъа еиҳаб исаыза
(ауардынхьча
иахъ):
Егьырщ:
Аешъа игэыла:
Ауардынхъча:
Аешъа еиҳаб:
Ацшәма
(ацъа^ъариа):
ахцатәи аҵәца ишәкыз арбан?
сара (ауардынхьча ихьз ҳәаны, уи
дызлеиҳабу ала) иныҳәаҿа скит,
анцәа уиныҳәааит. Ҳаҭашәымҵан,
ҭынч шәеидтәалара ҳацырхагахеит...
мап-мап, шэацырхагаха моу, еиҳагь
гәаахәароуп.
«агәылеи - агәи», рҳәоит. Ирацәаны
еибадыруа, еидтәалахьоу, пату
еиқәызҵо ҳауп. Ауаа рҿы пату уқәуп,
ицшзоу, иуаодсбзиоу уоуп, хшаара-
лагьы анцәа дуқәныҳәаны укоуп, уб-
зиара азҳалааит, абзиарақәа умазааит.
(Ижәуеит).
иҭабуп, исыдукылаз абзиарақәа удкы-
лазааит.
амин, анцәа иҳәааит, - ҳәа аныҳәаҿа
ааркьаҿны икуеит.
ара аҭамадара зкуа дыкамкәа, (аешьа
еиҳаб иахь) сгәылацәасаарыкәыхшоуп,
ара итәоуп иахьа шэара шэызласзааиз
ала, уара угәыргьара иумоу ала,
сгәыгуеит, уаахымццакыкәа, ихааны,
имырмаҷкәа ҵәыцақәак ҳуркуеит ҳәа.
(Положено выбрать тамадой более
близкого соседа, но сосед пока не был
избран, т.к. хозяин сам вел стол, пос-
колько гостями были более близкие
соседи. С приходом новых гостей,
один из сотрапезников мог бы быть
избран тамадой. Предложение
хозяина избрать более дальнего соседа,
является приемом этим он хочет обязать
его не торопясь, погостить и провести
за столом более длительное время).

Аешьа еиҳаб:
Ацшәма
(ацьа^ьариа):
Аешьа еиҳаб:
Зегьы:
Аешьа еиҳаб:
Ацшәма
(ацьа^ьариа):
Егьыргц:
Аешьа еиҳаб:
Ауардынхьча:
Аешьа еиҳаб:
ибзиоуп, саргьы убриакара сгәы
алакоуп.
уныҳәазааит, ҳаицымхааит, угәы
иҭаукуа абзиарақәа угәыргьаҵәа
уахьзааит, уара удунеихаан ацәгьара
угәыиҭаумкыцт.Уҭаацәарауцымхааит,
ужәоахыр уцымхааит.
иҭабуп. Уажәшьҭа аиҳабыра
сышәҭама?
ааи!
у с анакэха, иааныскылап. Аха абра
аказы сшәазҵаауеит: анцэаулцха
ҳаҭ ҳәа иаҳкыз ааныжьны, ирҿыцны
ҳалагома?
уи уара иуҭаху.
мап, мап, ус ҳзыжәымун. Цшьба-
цшьба аажәхьеит.
ус акәзар ибзиоуп. Иахьа ахәыҷқәа
зегьы, ҳара иаҳтәума, даеа милаҭк
итәума, ацсҭазаара бзиа, еибашьрада,
адунеи акраларфауа анцәа икаиҵааит.
ус уахныҳәаны, улатәаны, ашыпьыҳәа
ижәла (в смысле, не перегружайся,
пей по одному стакану, с передышкой,
хотя тосты можно произнести
сразу несколько) акы унацҳала, ҳаргьы
иаанаҳкылалоит. (Согласно абхазской
традиции, тост можно произнести,
передать их другому, а самому пить
постепенно, и не сразу).
акра азин ансышәҭа ус, сара ишысҭаху
искуеит, шэара ишышәҭахыу ишәкы.
(Имеется в виду, что ему удобнее
выпить сразу все тосты пока другие будут
пить их, он успеет отдохнуть от
выпитого). (Аобатэи аҵәца аақәихуеит):

Ауардынхъча
исаыза:
Аешъа ещаб:
Ауардынхъча
исаыза:
Аешъа ещаб:
Ауардынхъча:
аиҳаоыра анцәа иныҳәааит ишәымоу,
иҳамоу зегьы. Аиҳабы ида ацсҭазаара
иауам. Аҵла идуу, акырзхыҵуа, амра
гәгәаны ианцхогьы, ашәшьырҵа
еиҳа амехак ҭбаауп, еиҳа ижәпоуп,
ицсеивгагоуп. Қәак ауазаргьы,
иенаҵеикыр еиҳа дахьчоит. Убри
иаюызоуп, иарбан усзаалакь аҿы,
аиҳабы имҵәыжәоа уныҵеикуеит.
арҭ а<оба аажәып.
мап, арҭ еицруго ракәым - ахцатәи
аҵәца ажьрацәара рныҳәаҿоуп.
уигьы бзиоуп.
ари аҿар, ари аиҳабыра, арҭ иры-
вагылазароуп ажьрацәара. Ехьа
ҳаидтәалараҿгьы ажьарацәара бжьа-
галоуп. Ауасоы жьыда-цәада дзынхом,
ажьрацәара пату ақәзҵо пату иқәзааит.
Ажьрацәара еилазго, хаҭала деила-
гааит. Сара ижәбо жьрацәаралагь
сыгәгәоуп. Аамҭала ҳаниаҭымха,
сайду ланшьа ица ирацәаны даҳзаацсеит.
Амлакра ныказ, агәакрақәа аныказ,
ҳаргьы ихшара ҳашьрышьҭаз
ҳрышьҭан. Еиҭасҳәахуеит, убри
иеицш ажьрацэара пату ақәызҵо, пату
иқәзааит. Уажәшьҭа уаҳа егьацысҵом.
(Уа иааникылоит, иаҵәца ижәуеит).
Абарҭ ахца (ауардынхьча ихьз ҳәаны)
ҳаицымхааит, бзиала иукааит, - ҳәа
аҭыцҳа илырҭәыз аҵәцақәа иацхьа
иқәиргылоит.
иҭабуп, ҳаицымхааит, унапы
сакәыхшоуп, (иҳәоит инапала иацхьа
иахьықәиргылаз азы, имаҵ ахьиуаз
пату ду ақәҵаны) доагылоит:

Аешьа еиҳаб:
Ацшәма
(ацъщъариа):
Ауардынхьча
(дюагыланы):
Аешьа еиҳаб ачашә
са иаамхны ихәы
иигцоит:
Ауардынхьча:
Зегь ааибарччоит.
Ауардынхьча
аобатәи ацәца
дахныҳәоит:
сара исыдукылаанза, исеиҳабацәоу
ыкоуп...
аиҳабацәагь збоит аха, уара иаанукы-
лар сҭахыуп.
иашоуп, иашоуп, аишәаҿ еиҳа
ҳаиҿнакаауеит.
ибзиоуп, иансаҭәашәшьа, иааныскы-
лоит. Аҿар роуп адәы ҳаззықәу. Аҿар
аныкам, ҳара уахагьы анцәа адәы
ҳақәумҵан. Иныҳәазааит, ацсҭазаара
дарарзы ишазааит, анҵыра дуқәарыма-
зааит, азҳара роуааит. Уажәы аҭамада
ишыкаиҵаз икасҵап: ари зжәып (аҵәца
аақәхны ижәуеит).
ари уҿы инҭаршә.
иҭабуп, ухәи уҿи еигымхааит. Абри
зсуҭа, ҳанрыхныҳәалакь, акы ҳнацҳауа
иаажәлап, ахьысҳәаз аума?
анцәа ииныҳәааит ҳзаазаз аиҳабыра
(абыргцәа) иаҳамоу. Аҿар ирыма-
зароуп изаазаша, ам<аа иқәызҵаша
аиҳабыра. Еиҳаб дызмам, анцәа ди-
мам, рҳәоит. Акрызхыҵуа акриба-
хьеит, акридыруеит. Ала иабо хы
иацсоуп, рҳәоит. Абыргцәа ирҭаху
ҿарла игәыргьар ауп. Абригьы анцәа
икаиҵааит (ижәу еит). Ахцатәи ишуҳәаз
еицш, ажьрацәара пату ақәызҵо пату
иқәзааит. Ажьрацәара акраҵанакуеит,
жьрацәарала ишәызҳалааит,
иҳазҳалааит. (Аҵәца ижәуеит). Уацхьа
иахьыскызгьы иашам, уара уеицш
ахатәра бзианы иукит ҳәа иахьусҭогьы
иашам, аха сызлақәшәаз ала иумаздо-
ит: абарҭ ахца бзиала иукит,
268

Ацшәма
(ацьа^ъариа):
Ауардынхьча длатәоит.
Ацшәма
(ацьацьариа):
Аешьа еиҳабы
и<аыза:
Ацшәма
(цъа^ьариа):
Ауардынхьча
дюагыланы, ихэы
аамхны ииҭоит:
(ахаҵгыла лахь): исзырҭәи аҵәцақәа,
- ҳәа илиҭоит. Ианлырҭәлакь, ацшәма
иацхьа инықәиргылоит.
иууазеи, (доеихаҵгыланы), еиқәлацәоу
ҳауп, ҳаицымхааит, иҭабуп. Уаҵәцақәа
сыдыскылоит. Шьҭа уара утәа
сааукәыхшоуп, уаҵәцақәа укит.
аҿар анцәа иныҳәааит, аҿар роуп аду-
неи зырцшзо, аҿар роуп ҳара аду-
неи аныҳацсахуа, анышә ҳазҭо ҳәа
ҳзықәгәьцуа. Ҳара аиҳабыра ҳада хьаа
рмоуааит, рыцсҭазара цшзахалааит.
Аҿар зҵагылоу абыргцәа ирыцсхәуп.
(Уа<а ицсхәы аныру, адунеи аҿ ак
игымхеит ҳәа ирыцхьазон,
адунеи данықәыз. Ицсхәы анырзыму,
иашьҭахька уа днымхеит ҳәа ауп иа-
анагоз).
Иуҳәаз ажәакәышми.
уи ауп, шәара ишәымҳәаз сара
егьсызҳәом шьҭа. - (Иаҵәца ижәуеит,
а<обатәи аақәхны): аиҳабыра анцәа
иныҳәааит, аиҳаб бзиақәа анцәа
иргәыргьааит. Ара азә, ихьз сҳәом,
ихы ада уасо диҭахым, уи шәаргьы
дыжэдыруеит. Аха ус икоугьы анцәа
димшьааит, избан акәзар,ихшара хьуп,
зегь ҳазгьы ибзиоуп, зашәа хшара убас
иҳаулаша. Уажәшьҭа ихьз сымҳәеит,
аха зегьы дыжәдырт. Иныҳәазааит
зныҳәаҿа ҳку (иаҵәца ижәуеит).
ак уҿы инҭаршә.

Ацшэма иҭабуп, утәа, унапы сакэыхшоуп. (Иа-
(ацьа^ьариа): аникылоит ахцатэи иаҵәца): абра ак
шәасҳәар сҭахуп ажьрацәара аганахьа-
ла. Абри ижэбо сара дунеи ахаан азэ
игэы иацэым^ыу касымҵацызт бжалаҵан,
- бжарашэан анырҳәоз аамҭазы, актэы
уасаы данаргәакуаз, (актәы - ацәкра уао
данаргәакуа аамҭа), сгәыла дызланхоз иеы
аанда инахыцан, иқәҳәҳәа иаауаз аџьықәреи
иналацалт. Иҭысцоит ҳәа снашьҭалан,
гәалк нагәыдҵаны инасыршәап ҳәа,
снышьҭасын ахаҳә сцыхьашәазаап. Иш-
неиуаз ашьапы инаахан, ашьапы аҿақҳәа
иаацҵәеит. Иануҭаху узцсоу? Исцәымгхеит,
сеикәагьежь-еикәагьежьуа саақәхеит.
Саб «аҳаиуан ахаҳә агәыдумҵалан» ҳәа
исеиҳәалозгьы аасгәалашәт, аха иааг.
Ашырҳәа сҿынасхан, сгәыла, аҽы зтәыз
иҿы снеин, исыхьыз шсыхьыз наиасҳәеит.
«Ухаҵкы ицеит, уиакара угәы иалумыр-
сын, уи иахьран икан, иахьт. Ҳанхаргьы
уажәшьҭа иаақәаҳцалахьеит (имеется в
виду пахота)», иҳәеит. Иаҳа уанаргэакуаз,
унысмырхеит, сҳәагәышьеит, аха иара:
«Аеы ашьапы анцҵәалакь, иузыргьазом
(иқәымгылар ахьамуа азы), уи сара арахь иа-
аганы, ҳаҵка икоу атыша инхықәргыланы,
инагәыдҵаны исшьуеит», иҳәеит, ашьра-
гьы ихы инадҵаны. Саагьежьын, иара иҽы
еи(асуаз аеы зҭиуаз дыздыруан, кәрышьқәак
исымаз аашьҭыхны, сышиашаз уи ауао сиз-
цеит. «Бзиала уаабеит», - ҳәа днасцылеит
ацшэма. Ацсшэа шааибаҳҳәаз еицшҵәкьа
сиазҵааит: уажәааигәа зны снырхага ҽы
сҭиуеит умҳәази, иуҭихьоу, икоу? - ҳәа.
«Исымҭизацт, исымоуп», иҳәеит. Ахә
сазҵааит. «Хышә мааҭ сырҭон, уара иумды-
руеи, аха ускан ирысымҭеит. Уажә уара
270

уашьҭаланы уанаа, иумаз хышә ҳәа», иҳәеит.
«Иҭабуп, ибзиоуп», сҳәеит, аха исымаз
сцарақәа сеихьнагзомызт, «Уаҵәашьҭахь
сааиуеит», - сҳәеит. Уаҵәы захьзыз сабшан,
уаантә сышиашаз сҭынхацәақәак рҿы сне-
ит. Сахьнеиз зегь асоны икан. Акы сахыц-
цакны сааит, кәрышьқәак сҭахын, оышәка
мааҭ», сҳәеит. «Иахьа ҳамшшьароуп, уаҵә
ахәымҽхан асоны иузназгоит», - иҳәеит
ацшәма. «Ибзиоуп, ус сзыжәургьы», -
сҳәан, саагьежьны асоны сааит. Адыр<ааены
ак сҭахқәан, абазар аҿы снеит. Сыцшызар,
зҿы снеиз сҭынха ицҳәыс лкәакәшьқәа
зегь еидкыланы, иуцхьазозар, жәабака-
жәохәка, рыҭира даҿуп. Абри акәзаарын
«ҳамшшьароуп» захьзыз. Иауеилысымкаа-
хуаз, сцарақәа схьыргзарц ишаҿыз. Абри ауп
ажәа шәасыршьит, ажьрацәара закәугьы.
Абзиара рымазааит, ишәцымхааит,
иаҳцымхааит, (ижәуеит)... Нас аешьа еиҳаб
июыза иахь): уара уажәраанзагьы иукыр
ухәҭан, аха аҭамада иациҵаз ала ҳааиуеит.
Бзиала еимаадааит, (ҳәа ирҭәны, аҵәцақәа
ииҭоит).
Аешьа еиҳаб иҭабуп, ҳхәы еилыхымзааит. Утәа, (ацшәма
иоыза, игылоу иахь). (Иаҵәца аақәхны): аҿар анцәа
доагыланы: иныҳәааит, адунеи аҿы аҿар рызҳалааит,
дарбан милаҭзаалакгьы, ҳацсуа ҿаргьы на-
рылакны, ргэыхэтэы иахьзааит. (Иҵәца
ыжәны, аобатәи аақәихуеит): аиҳабыра
анцәа иныҳәааит. Аҿар мныҳәакәа,
ҳаиҳабыра ҳазныҳәомызт. Ҳаиҳабыра
анныҳәоу, аҿар анныҳәоу ауп. Иныҳәазааит,
абзиара рымазааит.
Ауардынхьча июыза дгыланы ихэы ииҭоит.
Аешьа ещаб и<аыза: иҭабуп, ухәы азҳааит, - иааимхны,
иҿы инҭаиршәуеит. - Уажәшьҭа
ажьрацәара сныҳәап, - ахцатәи аҵәца
аақәихуеит: ажьрацәара ара
271

Ауардынхьча
июыза:
ирацәаны акрахышәҳәааит, ииа-
шангьы иахышәҳәааит. Ажьрацәара
ҳагымхааит, дара рыла ҳгәы азҳалааит.
(Ижәуеит. Ауардынхьча июыза
ишка): аамҭагьы акыргьы инаагахье-
ит, азбагьы уаҳаркызар калап.
мап, ишәҳәо сахьазызыр<оуа, сгәы
азҳауеит, иҵегь шәцәажәаландаз.
Аешьа еиҳабы иоыза аҵәцақәа аарҭәны инаииҭоит.
Ауардынхьча исаыза
д<аагыланы:
Итәоу акы инацҳауеит.
А<аынаҳа, агцамада
диазцаауеит:
Агцамада:
Аешьа ещаб июыза
аешьа ещаб иахь:
Аешьа еҳаб
(ащамада):
Ацшэма
(ацьацьариа):
Аешьа ещаб исаыза:
Ауардынхьча
июыза:
Аешьа ещаб
(ащамада):
иҭабуп, ара шэара ишәымҳәаз
сара ажәакгьы сзацҵом, ишәҳәаз
аныҳәаҿақәа ахцагьы - амин, анцэа
ииҳәааит. У бри аларыхцагьы зжэуеит.
(Акакала рыхцагьы ааникылоит).
аҵәцақәа сырҭәыр калома?
ирҭәы, дад, даеакгьы наваргыланы
иааганы сацхьа иқәыргыл.
уара сара исҳәарҭам, уиакара иумро-
ун ҳәа даҽазә дҭамадазар, исҳәар
кал он, аха иара усгьы - иаазнаҳкылап.
ацхьака аиқәшәарақәа шьҭоуп,
ҳусқәагь маҷым, аҵхгьы акыр инаа-
геит.
уара узацәшәеи уиакара, ҳахьымзар
ҳәа ушәома?
уиакара шәымҳәан, шәусқәеи,
ҳусқәеи зегь бзиоуп, даеа цыҭрак
ҳаидшәыртәал.
мап, уаҳа зжэуам сара, исышәҭозар
- ҵәыцак.
ари сгәы иҭеижьҭеи акыр ҵуан, сара
шәацхьа сгыларгьы сыхәҭоуп.
шәызынтәыкгьы ишәҳәо саҳауеит,
аха иҳамкыр икамло <абака ҵәыца
ыкоуп.
272

Ацшәма
(ацъа^ъариа):
Аешъа еиҳаб
(ащамада)
дсаагыланы:
Ацшәма щэыс (ан):
Аешъа ещаб
(ащамада):
Ацшэма щэыс (ан):
Аешъа ещаб
(ащамада):
Абарҭ ҳхәы зырхиаз ацшэма цҳәыси
ахәыҷи, уахак иаҳхагылоу, абарҭ
мныҳәакәа ҳцома? Дара егьрҳәарым
аха?... ацшәмагь игәы иалымсуеи.
уи сара самҵашәымкын, сара сгәы
иалсуам, дара егыпәарымҳәааит.
ишәаҳауеит зегьы, азәазәала искуам,
иааидкыланы ныҳәаҿак ала искуеит.
Анцәа шәиныҳәааит шәсаыџьагьы,
ацхьа бара бнаргыланы (ацшәма цҳәыс
лахь) уаха агәыр<оы баҳаргеит. Даара
ҳсасцәа дуушәа, иказгьы азбмырхеит,
ҳхәы кабҵеит ибзианы. Быцшәмеи ба-
реи шәеицымхааит, шәхәыҷқәа рыла
шәгәыргьааит. Асасцэа шәзааиуа,
шәара шәырцымхо, анцәа икаиҵааит.
Убас ан дахьысныҳәо, ахәыҷқәа
алаҵаны исҳәеит, бныҳәазааит, ҳазгаб
ҳәыҷы, ҳоынаҳа. Бшьапы быхгыла-
ны? бгәы ҳақәцымҵәазакәа, аацсарагь
быдҳамбало, ҳамаҵ буеит, аҵхгьы
акыр инеит аха. Быцсҭазаараҿ бани
баби быргәыргьо, ибзиоу балахәзааит.
икалозар, утәа ҳныҳәаҿазы угыланы
иумжәын.
мап, сара иҵегь аныҳәаҿақәа сымоуп.
абри ак утәаны икы.
ҵәыцак ала шәныҳәаҿагь
скит, стәангьы изжәуеит, (ҳәа
игәынамзарагь ааирыцшуеит, аха
излеиҵбацәоу ала дтәаны икыр еиҳа
излаиашоу ала, дтәаны ижәуеит
иаҵәца). Абра даеак скуеит, уаҳагь
ацысҵом. (Дюагылоит): абра итэоу
зегь азәазәала шәҭаҳцәарақәа
ныҳәазааит. Абри ауп, уаҳа аҵәцақәа
еицысҵом, ишәҳәаз саҳаит.
18. Т. Шакрыл
273

Иацәца ижәразы
иҽаназикуа
аамгцазы ацшәма
(ацъа^ъариа),
дсаагыланы:
Аешьа еиҳаб
(атцамада):
Ацшәма
(ацьа^ьариа):
Аешьа еиҳаб
(агцамада):
Зегьы оагыланы:
Аешьа еиҳаб
(аҭамада):
Ацьиәма
(аца^ьариа):
Зегь ааибарччоит.
Ацгиәма
(ацьа^ьариа):
Ацшәма
(ацьа^ьариа):
уаагыл, иумжәын. Абра акызаҵәык
реиҳа игәгәаз аныҳәаҿа, ҳабацәа
рабацәагьы пату ақәҵаны иржәуан
- ҳаиҳа зымчу илцха ҳамазаит.
Абригьы умкзои?
ари уажәраанзагь икызар акәын, аха
иахьа гәыбган ҳамазааит.
мап, иаанкыл убри аныҳәаҿа.
ибзиоуп, иааныскылап. (Аобатәи
иаҵәца ыжәны, ахцатәи ааникылоит):
ҳаиҳа зымчу улцха ҳамазааит. Ҳара
уажә ара итәоу зегьы ныхахәак ауп
иаҳамоу. Ҳныхахә алцха ҳамазааит.
Ҳныхахә мыч ду амазар, лацш хаала
иаҳхылацшааит.
амин!
уажәшьҭа изысҭода? (зегьы
днарылацшны): ацшәма исҭоит.
иҭабуп, ҵәыцак сзацҵаргьы убап.
ара уажәы аныҳәаҿақәа еицу ус-
гьы ижәдыруеит, аха абри ишыскқәо
гәеиҭар иҭахын (имеется в виду тост
за его супругу и дочь) Аешьа еиҳаб
(аҭамада): иара уигьы иашаҵәкьаны
иуҳәеит (имеется в виду как будет
выходить из положения хозяин: выпьет
тост за жену и дочь, как более ранний,
или за аныхаху, который поднят позже,
поскольку добавлен после тостов
тамады). (Аҵәцақәа ахцагь аарҭәны, инага-
ны ацшәма иацхьа инықәиргылоит).
иҭабуп, ухәы ахәшасоы ишааит. Утәа,
(ҳәа аҭамада дсоаиртәоит). Агылара
зыхәҭоу сара соуп. (Аҵәца аақәихуеит):
ҳаиҳа зымчу улцха ҳамазааит, (зегь

Аешьа еиҳаб
и<аыза:
Ацшәма
(ацъа^ъиара):
Итәоу зегь:
Ацшәма
(ацьа^ьариа):
Аешьа еиҳаб
(агцамада):
Зегь акыркырҳәа
иааибарччоит:
адруҳәа исоагылоит: амин! - рҳәоит).
(Ацшәма иныҳәаҿа наигзоит): хәыҷгьы
дугьы уаҳхылацшааит ладшхаала.
(Иаҵәца ижәуеит). Уажәшьҭа актәи
ааныскылоит. (И действительно,
теперь вторым тостом оказался первый,
а не тот который у тамады был вторым
- за жену и дочь хозяина, - он оказался
оттесненным хозяином дипломатично
на последний план). Абра итэоу зегьы
азэазэала шәҭаҳцәарақәа ныҳәазааит.
Есқьынагьы агәыргьарақәа (онуҵкала
ишәаҭәашьазааит. Бзиалаиукит! (Аешьа
еиҳаб исоыза ииҭоит аҵәцақәа).
иҭабуп, абзиара умазааит, аха иугу
уҵәца уымжәыкәа сыҭашьа умазам.
иарбан изымжә? Сара стәала, зегь скит
ҳәа сыкоуп. (Имеется в виду, что за
жену и дочь пить нескромно),
иумкыцт, иумкыцт игәгәоу ныҳәаҿак
- уцшэмеи уцҳаи рныҳәаҿа умкыцт.
ус анакэха, аҵыхәтәаны иҭабуп ҳәа
шәасҳәоит. (т.е. он сам не будет пить
за их здаровье, но когда остальные все
выпьют за них, он выпьет этот бокал,
благодаря их за добрые положения его
близким).
арҭ аҵәцақәа анисҭозгьы, абри иҳәап
ҳәа, сгәы иаанагақәоз зегь иҳәеит. Ҳаиҳа
зымчу илцха ҳамазааит ҳәа ианиҳәоз,
ишиҳәоз шәмаҳазеи? «Умч ду ала,
лацшхаала ҭаацәала уаҳхылацш», - ҳәа
иналароашьаны итәы иҳәеит.
уара иашаҵәкьами, убас иҳәаҵәкьеит.
(Здесь идет испытание; сможет ли
пьющий выйти из щекотливого положения,
специально созданного для него его со-
тропезниками).

Ацшәма
(ацъа^ьариа):
Зегь ааибарччоит.
Азәы:
Ацшәма (ақьагьариа):
иҭабуп ҳәа шәасҳәап.
Аешьа еиҳабы
исаыза:
Ауардынхьча
доагыланы:
Зегь гылоуп:
Ауардынхь-
ча (иацәца
ижәуеит):
уахь сышәмырхан, ҭаацәала лацшхаала
зегьы иаҳхылацшааит, ҳәа ауп изысҳәа.
Сымацара сзы исымҳәеит.
усгьы акәзааит, аха иаанхаз укыроуп.
уи шьҭа ҳакәыҵп. Зегьы иаанышәкылар,
ибзиоуп, (аҵәцақәа ахцагьы иди-
кылоит). Утәа, иҭабуп, аҵәцақәа
суҭеит, исзыжәыр збап. Ҳаиҳа зымчу
илцха ҳамазааит, (зегьы соагылоит)
аныхахәқәа рылцха ҳамазааит. Ацшәма
уныхахә алцха умазааит, ҳныхахә алцха
ҳамазааит. (Иаҵәца ижәуеит). Шьҭа
шәтәақәа. (Асобатәи аашьҭихуеит):
ацшәма цҳәыс анцәа биныҳәааит,
быцшәмеи бареи шәеигымзааит,
шәхәыҷқәа рыла шәгәыргьааит. Бара,
(азгаб лахь) анцәа биныҳәааит, аашьа-
ра ҳзыкамҵакәа, аҵх ахьнеихьоу, ацәа
бамккәа баҳхагылоуп. Есқьаангьы
бгәахәтәы бахьзалааит. (Передвинут
второй тост, т.к. этот тост включает и
его семью). (Иаҵәца ижэуеит, ахцатэи
аҵәца аақәихуеит). Еидтәалоу зегьы
шәҭаҳцәарақәа ныҳәазааит. Хәыҷла
шәгәыргьааит, ҳгәыргьааит. (Иаҵәца
ижэуеит, иаҵәцақәа рҭәны,
ауардынхьча иахь): бзиала иукит!
иҭабуп, ишәҳәаз амин иақәшәааит. Сар-
гьы рацхьа ҳаиҳа зымчу ҳәа иааныскыло-
ит. Ҳаиҳа зымчу улцха ҳамазааит, ла ха-
ала цшәымагьы, сасгьы уаҳхылацшааит.
Абри ала саҵәца зжәуеит.
амин!
уажәшьҭа шәлатәақәа. (Аобатәи иаҵәца
аашьҭихуеит): ахаҵгыла, уаха ҳхәы
зырхиаз, агәыроа иаҳаргаз, анцәа

Ауардынхьча
и<аыза дпагылан:
Зегьы:
Ауардынхьча
ьнпыза асабатәи
ацәца аацәхны:
Ицшәма (догодав-
шись):
Ауардынхьча
ькаыза:
Ацшәма:
шәиныҳәааит. Ари ахәыкаҵара, асас
имюацгара ара ибымҵеит. Ари бани
баби, бара бызлыҵыз ирымаз ауп. Бара
ҳхәыҷы, анцэа биныҳәааит, ирещъу
анасыц, бани баби зыргэыргьаша, анцэа
ибиҭааит. (Иаҵәца ижәуеит, ахцатәи
иацәца аақәихуеит). Шәҭаацәара,
ҳҭаацәара анцәа иныҳәааит. (Иаҵәца
ижәуеит. Иацәцақәа ахцагьы рҭәны):
бзиала иукит, анцэа ҳаицумырхан!
- ҳәа иоыза ииҭоит.
иҭабуп, исызҭаз ухәи-уҿи еигым-
хааит. Сара сшәеицбын, заагь сгы-
лоит ҳәа сгәы иҭан, аха исымкыр
икамло ныҳәаҿақәоуп. (Иаҵәца
аақәихуеит: Ҳаиҳа зымчу илцха
ҳамазааит, (зегь адруҳәа исоагылоит)
аныхахәқәа зегьы шәрыдныҳәалазааит,
ҳрыдныҳәалазааит. Уаҳа егьацысцом,
абри ала искуеит.
амин! (Илатәоит).
иахьа ҳхәы казцаз ацшәма цҳәыс, анцэа
биныҳәааит, ҳхәыҷгьы, бныҳәазааит.
Уаха зака ихааны ҳтәоу еицш, ихааны
крышысфаз еицш, есқьынагьы шәгәы
иаахәо, ҳгәы иаахәо ҳақәшәалааит.
Сара уаҳагьы сыздыруам, уаҳагьы
сызҳәом. (Иаҵәца ааникылоит, ахцатәи
аақәихуеит): шәҭаацәара, ҳҭаацәара,
зегь иҳамоу ныҳәазааит. (Ижәуеит).
(Ахацгыла лахь): иаажәги даеакы рҭәны.
(Аҵәца рҭәны идыркуеит).
уара иухәҭам даҽак ацца, ара дыкоуп
аҭамада.
мап,сарасышәцырхагам,уажәраанзагьы
агылара сыхәҭан.
уареи сареи ҳгылар ҳақәнагам,
(ацшәмарахь дырханы) итәоугьы

Аешъа ещаб
(ащамада):
Ацшэма
(ацъа^ъариа):
Ауардынхьча
гмаыза:
Аешьа еиҳаб
исоыза
ауардынхьча иоыза
дицьюланы:
Аешьа ещаб
(ащамада):
Аешьа ещаб
иоыза:
Ацшэма:
Ауардынхьча
исаыза:
ҳмаҷуп, ус каҳамҵап, аҭамада игэы
нҳархарым.
сара шәацхьа сгылап ҳәа сыкоуп,
еимашәкуасыздыруам.(Иаақәырыццакны
аҵәца аақәихуеит): ацшәмацәа ҳазҭоу
анцәа шәиныҳәааит, шәмазара пату ама-
зааит, шәчеиџьыка азҳалааит.
иаҳзумун, уара уаангыл, ҳазынтәыкгьы
ҳгылоит. Даҽа рацәакгьы аажәуам,
обака ракәын иаҳуржәраны инхаз.
иҳәатәу, иктәу рацәоуп, аха аҵхгьы
акыр инеит, ҳазхарагьы ҳаицәажәеит.
У и ауп, уаҳа егьшәасҳәом. Изҭаху -
шәысаны шәтәоуп, учеиџьика азҳалааит
абзиара умазааит. (Имеется в виду, что
те, кому не предстоит дорога, могут
выпить и больше, если и опьянеют,
отоспятся дома, не будут на людях. А дом, в
котором они находятся, могут считать
своим домом). (Иаҵәца ааникылоит).
аи, уара ҳурцхашьеит. Уара уштэаз
сара сымгылози...
мап, уара утэаз, уи агьамазам.
уара ургыланы, сара стэома?
(Иаақәихуеит аҵәца): Иахьа ҳазҭоу,
абзиара умазааит, шәчеиџьыка азҳалааит,
ҳара изфазгьы ҳалалс иҳамазааит.
(Аишэа дахыҵуеит.)
шэаагыл, ҳазҭоу ҳәа ишәкызаргьы, даҽа
акака заҵәык ҳкып.
сара сакәын иацшьызгаз агылара, аха
сумышьҭит, уажәшьҭа иҳацәгылт,
саргьы изқәыскыз сҳәап. Асасцәеи
ацшәмацәеи ҳаидтәалара уаха
имышьҭабзиазааит. Ацшэма учеиџьы
278

ка азҳалааит, абзиара умазааит. Цыҭк
анызжә, амыцхәқәагьы снарҳәозар
калап.
Ацшәма: уи мцхәзам, иатәыз ауп иуҳәа.
Ауардынхьча и<оыза дгылоит иаҵәца ыжәны. (Здесь выпала роль
тамады до слов ауардынхьча. Надо дополнить). (Выпил тамада)?
Ауардынхьча
ацшэма иахъ:
Ацшэма
дсоагылоит, аҵәца
аақәихуеит,
ауардынхьча иахь
ирханы:
Ауардынхьча:
Ацшэма:
Егьырщ зегьы:
Ацшэма:
Аешьа ещаб
исаыза:
уареи сареи ҳанхеит, ҳасасцәа ргыла-
ны, ҳара ҳтәаны иаҳзыкаҵашам, насгьы
сқьафгьы калазшэа збоит. Заа сгылар
гыбган суҭар ҳәа сшәаны, стэазаргьы
каларын(аҵәцааақәихуеит,д(оагыланы)
иахьа ҳаиқәшәара мышьҭабзиа ама-
зааит. Сара сахьахэацшуа, ацшэма
ҳахьузааиз, даара угәы иаахэаны, иха-
аны ҳхәы кауҵеит. Иаҳфит, иаажәит,
асасцәа иҵегь иаатәар ҳҭаххеит, аха
ирымуит, рымоа цшзазааит, иаагы-
лар ҳҭахуп аха уи иантәаз нахыс мап
ацәыркхьан. Учеиџьыка азҳалааит,
ҳчеиџьыкақәа еилыхымзааит.
(Иаҵәца ааникылоит, ижэны аишэа
дахыҵуеит).
сара даара суқәгәьцуан аҭамадагьы
дтэымуаюымзт аха, уара аки-обеи
ацумҵари ҳәа.
мап, сахьахәацшуа иркуамызт.
уи акэзар, бзиоуп. Иахьа сысасцәа,
шәа шәсасзам - еибаҭаху ҳауп, аха
ишшәықәнагоз шәсызныкәымгеит.
мап, мап, уххь аагеит, ихааны ҳтәан,
иаҳфеит, иаажәит. Пату змаҵәкьаз
аишәа ҳахатәан.
уи шәара ишәырџьом, имаҷзаргьы, уи
дыруп. Уаха шәаангылар сҭахын.
уи еибаҳҳәахьеит.

Ацшэма:
Аеьиъа ещаби
и<оызеи:
Ацшэма:
Аешъа еиҳаб
(ащамада):
(Азгаб аирыз лыманы,
аидгылоит ацшэма).
Аешъа ещаб
(ащамада):
Ацшэма:
Аешъа ещаб
(ащамада):
Ацшэма:
Асасцэа:
уи анакәха бзиоуп. Ҵәыцакгьы сыгуп,
уигьы ааныскылап, нас шэымюагьы
снақәныҳәап. Шәҭаацәарақәа
ныҳәазааит, шәымаҵ зуа даргьы
шэаргьы шәеигымхааит, саргьы ҭаацәал а
сныҳәазааит. Убри ааныскылоит.
(Ижәуеит, нас ахаҵгылацәа рахь): даҽак
сшәырки. (Аҵәца идырҭәыз аақәихуеит).
Сысасцәа, анцәа шәиныҳәааит. Уаха
ҳаидтәалара зака сгәы иаахәаз акара
шәгәы иаахәо шәақәшәааит. Иа-
хьа ацә шьны иқәушәа, даара аишәа
дук хианы иказшәа шәалацәажәеит.
Дыроагьых иҭабуп, пату ақәшәҵеит.
Иаашәырццакызшәа сгәы иабоит,
иҵегь ҳаидтәалар акәын аха, ижәымуит.
Уажәшьҭа ирацәаны иаҳҳәарым.
Шәымоа цшзазааит, ишеибаҳҳәаз еицш,
сара уа снеиуеит уаҵәауха.
ибзиоуп, иҳаҳаит иуҳәаз.
шэымюа цшзазааит, амашәыр алцха
шэымазааит. (Ижәуеит иаҵәца. Аишәа
дсоахыҵуеит): ишәфаз ҳалалхааит.
Шәааи ҳнапқәа ҳазәзәап.
ацшэма инапы ишәырзәзәеи (имеется в
виду, что они раньше хозяина не будут
мыть руки).
ашьымхқәыршә лызқәа иқәыршәны да-
утэаны унапы зэзэа.
уи анакэха шэаргьы шэтэа.
мап ҳара ҳтәом.
ҳазшаз имаҿоуп, шэыштэара.
иаҳзумур акэын. (Илатэоит ауардын-
хьча июыза и да зегьы).

Аешьа еыҳаб
июыза доагыланы:
Ацшәма:
Ауардынхьча иҵасым, азэ духаҵгыламкәа, са сгыла-
и<аыза: зааит.
Ацшәма: уи анакэха, ибзиоуп. Зегь <аеибартэоит,
ацшэма инапы изэзэоит. Егьырҭгьы
иааибарацшны рнапқәа рызэзэоит.
ҳаатәар акэын ахаҵгылацәа
акрырфаанза, аха гәыбган ҳарҭарым,
акранаҳфа, акранаажә, амюа ҳақәлоит.
уи анакэха, урҭ акрырфаанза
сара шәсырцшуам. (Ашә аартны
дыодәылҵуеит, асасцәагьы ишьҭаланы
идәылҵуеит). (Ацшэма цҳәыс лахь).
Шәааи ацсшәа шәарҳәар рҭахуп,
ишәзыцшуп.
Ацшәма цҳәысы ара ҳаками, ҳәа (иодәылҵуеит).
лыцҳаи:
Асасцәа аҳәсақәа ацсшэа рарҳәоит, ацыхәтәан ацшэма иахь
рҿынархоит.
Ацшэма: уара шәаагыл, хәыҷык сшәыцнаскьап
(агэашэ ахь иҿынеихоит).
Аешьа ещаби мап, ҳара оыџьа ҳакоуп.
ькаызеи:
Аха ацшэмеи ауардынхьчеи исоызеи ирыцны агэашэахь
рҿынархоит.
шәгьежьы, шәыказ акыргьы
шәааскьеит. Уаха ҳазтәаз еицш,
ҳасонқәа рҿгьы ҳнеидтәалааит,
(Иаагәы дыркыл оит).
амин, шәымсоацшзахааит. (Ирцырмцкәа
агәашә аҿынза инеиуеит).
агәашә шәҭаагом, абра шәахҳажьуам,
иҭабуп иаҳзыжәуз. Абзиара умаз, уааи
угәыдымкылакәа ҳазцом (ацшэма
дгәыдикылоит). Еибаҳҳәаз ҳәоуп.
еибаҳҳәаз ҳәоуп, ҳаузыцшуп.
Аешьа еиҳаб исоыза
ауардынхьчеи
июызеи рахь:
Ауардынхьчеи
иоызеи гәыдкыло:
Аешьа еиҳаб
исаыза:
Аешьа ещаб
ацшэма дгәыдкыло:
Ацшэма:
иҳамҳәеи, иаҳҳәаз ҳәоуп.
281

абзиала, бзиала. (Агәашә инҭыҵны,
еицәажәо, рымсоа инықәлоит).
Ауардынхьча:
Аешьа еиҳаб
исаызеи иашьа
еиҳаби:
Амзагьы ицәыркьа-цәырасуа, умсоа унарбатәы акара аҽышьҭны-
ххьеит.
ацшэма, указ, абзиара зқәызааша.
Уаха пату змаз ауаа ҳахьрықәуршәаз,
ҳахьеидуртәалаз, даара ҳгәы иаахәеит.
Иҭабуп иаҳзууз. Ҳгәы иҭамкәа
аишәачара цшза ҳахауртәеит.
ҳаи, ус зышәҳәои, иаҳфазгьы маҷуп,
иаажәызгьы егь ыкам. Акы иуҳәаз
ииашоу, даара иуаацс бзиақәан, иҵегь
рхәы каҵазар акәын, иҵегь игәаҭан
иныкәгазар акәын.
уигьы иашоуп, аха ҳахьтәазгьы егьаг-
мызт: (Имеется в виду, что для таких
гостей все можно сделать, они
достойны много). Ацшэма ацсшәа наиаҳәаны,
рҿынархоит.
Ацшэма:
Ауардынхьча:
IV Б). АҚЬАГЬАРИА АИАШЬА ЕИҲАБ ИҾЫ (АУС
АЛАЦӘАЖӘАРА)
Ақьагьариа иажәа дамеижьакэа, ҭынч аилацәажәаразы, иана-
аша, дызхыццакуаз иусқәа, хәылбыҽханза дзыхьзашаз аакаҵаны,
ашьыбжьышьҭахь зык ааихьыршаны, иҽааилаҳәаны, уамазакгьы
бжьамызт, аха, сымацара соуп амоа иқәло, ааигәахәын, иеы
аакэадырны: «сара сахьыказаалакгьы, уаха саауеит», ҳәа ицшэма
цҳәыс иналаҳәаны, иҽы днақәтәаны амюа днықәлеит. Цыҭрак
ашьҭахь аешьа еиҳабы и<оны агәашә днадгылан, дааҽыжәҵын,
иҽ агәра инапы инхшьны, агәар дынҭалеит. Агәар аҿы итәаз
ала Ҭабашь агьа<о-агьа<о ҳәа абжьы анаага, (аешьа еиҳабы хара
дыкамызт), «сыззыцшыз иакәзаргьы калап», ҳәа абаҳча дыҵҵны
игәар данаақәцш, игәы дамеижьеит - иара иакәын.

Аешъа еиҳаб уа бзиала уаабеит, иуҳәаз уамеижь-
ацъа^ъариа дицыло: еит, уаҳараацсеит. Уҽ агәра арахь
исыҭ, акэадыр ақәсхуеит: хәыҷык
ҳаидхалоит.
Ацьа^ьариа (асас): мап, харантәи смааит, аҽы аацсаны
икам амгәархақәа ааркәаданы,
аехарцарҭаҿы инаҳаргылап.
Ацшәма (аешъа мап, (агәра имхуа) аҽы абаҳча
еиҳаб): иҭаҳҵап. Уа афатә бзианы иҭоуп. (Аҽы
акэадыр аақәхны, араду аҵака иарсыз
аихаҵәы акэадыр нхшьны, аеы абаҳча
инҭеиҵоит). Уааи арахь, ашәшьыраҿы
ҳтәап, (ашәшьырахь диманы днеиуе-
ит, инатәоит). Сынтәа ҳаамҭа цәгьам,
уҳәартәы икоуп. Ааишьақәа бзиоуп.
Асас (ацьа^ьариа): ҳеа<орақәа цшзала иаҳфааит, ицәгьам,
аиеи, ибзиоуп. Сынтәа егьынгьы
сбаҳча сымбацт. Уи акрахыҵуеит,
амахә оақәагьы рацәаны иалоуп,
аҷкәынцәаҵәкьа ықәсҵар сҭахым,
егьа умҳәан, иҷкәынцәоуп, аҵлақәа
ҳаракуп, ишәарҭоуп.
Ацшәма (аешъа ара ҳаками, сашьцэагьы саргьы ҳара
еиҳаб): ҳтәы ҳаазыцшыргьы калоит. У ара
иануҭаху ҳахиоуп.
Асас (ацъа^ъариа): иҭабуп, шәара шәеицш ахатәрақәа
ажьҭаара ҳәа сыҵлақәа иқәсҵом.
Ишеицәажәо, агэыла даархҭыгәлоит, игэы иеанны дызлаказ ала.
Аешъа еиҳаб Уа, бзиала уаабеит! Сара сацхьагьы
игэыла (ьмоыза): уааит.
Асас (ацъа^ъариа): мал, саргьы уажәоуп санааи, ҳеасорақәа
ҳаарылацәажәон ауп.
Ацшәма (аешъа о бара!
ещаб):
Ацшэма цҳәыс ара сыками! (Л кал аҭ днаҵыҵны): унан,
акалаҭ азна апыр- асасцэа ҳҭазаап, (лцыраҳәа лнапы
пыл лыманы ауҭра ахьшьуа) шьҭыбжьыкгьы смаҳаитеи.
дааҭыҵны: (Асасцэа аагэыдкыланы): шәтәақәа,
283

Ацшәма (аешьа
ещаб):
Ацшәма цҳәыс:
Ацшәма (аешьа
ещаб) (ақьагьариа
иахь):
Асас (ацьа^ьариа):
Ацьиәма (аешьа
ещаб):
Асас (ацъа^ъариа):
Ацшәма (аешьа
ещаб):
Асас (ацьацьариа):
Ацшэма (аешьа
ещаб):
(инартэаны,даагьежьны, асоныка
лҿыналхеит).
бара багьаамццакыкэа ҳхәы аармазеи-
ла - акы неибаҳҳәоит.
сара шэсырццакуам, ишәҭаху цшзала
еибышәҳәала.
агэхьаа уаҳаргеит, уааира ҳара ҳзы
хьанҭароуп.
иауазеи, иауазеи, уи еибаҳамҳәахьеи.
абарҭ ауаа дареи уареи ибзианы
шэеибадыруеит.
ҳаибамдыркәа. Уи ахаца баша-маша
уаоым. Акрызлоу, акрыздыруа, ақәла
пату иқәызцо, зыссшуҵка ачеиџьыка
змоу уа<оуп.
усгьы уажәшьҭа уаҳцәаашьом,
иуҭахызар, уара иуҭахыу азэы
даашьҭыхны, иуҭахызар, умала, ры-
уара ҳшеилаҳаз, ҳхәыҷы ицхауашьо
хәыҷым, ишкол далгахьеит. Аинсти
туг дышҭаз, актәи акурс хишхьаны,
арра дыргеит. Арра маҵура ихганы да-
аит. Акреиликаауазар, еиликаарагәы
дыкоуп. Рхәыҷгьы ҳхәыҷгьы ргәахәтәы
иахьааҳагзартәыҳакоуп.Ҳацсыахььшзаҭоу
ҳрышьҭазаап. Дара неиқәцшхьеит. Абри
акара ауп ҳара ҳзеицшроу. Уара уахьнеи-
уа иҳәатәу иутәу уара иудыруеит. Уара уи
уаҳәараҿынза сыхшьш дуум.
уи уара саргьы усеицшым, хшьюлагь
азәы уицахом. Исаҳаит иуҳәаз. Ҳус
маншәаланы, ибзиарахар, акреимдара
салацәажәома?
ушцаламцәажәо,
Уахаҳәагьы
ҳаиқәшәоуп.
ҳара ҳахиоуп.
иаанагаргьы,

Асас (аца^ьариа):
уи анакәха, шьири, абыржәгьы снага-
ны убра сыканда.
Ацшәма (аешьа
ещаб):
Аешьа ещаб иоыза
(агәыла):
Ацшәма (аешьа
ещаб):
Асас (ацьа^ьариа):
Ацшәма (аешьа
ещаб):
уи уаха уахьзом.
иахьа, иаргьы
уара дахьаагзап
иҭахушәа збоит.
иауазеи, аишәаҿы ҳазхарагьы
ҳмеицәажәари гәакрас иҳамои.
уара, саушәышьҭ уаха.
мап, мап, уаха аоны ҳакоуп, уаҵәы
уара ишуҭаху. Уи ауп, уаҳа азәгьы
иамашәымкын.
Ус иеицэажэо иааидтәалоит, ацшәма цҳәысгьы лчанахқәа
рышьҭыбжь аагоит.
Дук мырҵыкәа, минуҭк икалозар, хәыҷык шәааскьа.
ацшәма цҳәыс
лыцшәма ишка лхы
нарханы:
Ацьиәма (аешьа
ещаб):
Ацшәма цҳәыс
даацышәырччоит,
ҿылҭзом. Ацшәма
лара лахь
иҿынаихоит:
Ацшәма цҳәыс:
исабҳәои мазас, иҳахәарҭоу ак акәу?
изакәи?
Ацшәма (аешьа
ещаб):
Ацшәма цҳәыс:
Ацшәма (аешьа
ещаб):
сара сыцҳәыс мусхәқәа уажәшьҭа има-
зеиуп, егьагым. Уара уаҳа акыр угәы
иҭоума? (Имеется в виду ашьтэа).
сара уаҳа егьсгәиҭам. Ас иаарласны
икабҵеи.
сара икасҵеи, иахьа ахәылбыехан
абарҭ ауаа ааиуеит ҳәа саумҳәази,
гәагәшь арбагьк аҷкәын ишьхьан,..
урҭ зегь бырмазеихьоума? Ҳаи, анцәа
биныҳәааит. Уи акәзар, ибзиоуп, уаҳа
уахатәи ала иаҭахзам, ҳусқәа ҳацхьака
ишьҭоуп.

Уи инақәырццакны ацшэма цҳәыс леирызи лымпахшьи лыма-
ны даарыдгылоит...
дыжәбоит ҳәа сыкоуп, иаразнак
иааиҿылкаа. Ҳалжьоу сыздыруам аха,
ҳнапқәа зык нақәаҳҭәап.
Ацшэма (аешъа
ещаб) дааччан:
Зегь юагылоит.
Агэыла (аешъа
ещаб ипыза) даач-
чаны:
Зегь ааибарччан, анапызэзэарахь рхы надырхеит
Ацшэма (аешъа
ещаб):
Егъыргц:
уи ҳазжьақәо дреиуам.
уажэы ишэымаскуам, ацхьа снапы
сызэзэоит. Шэа шэлатэа.
мап, икалома, уара, ацшэма унапы
узәзәо, ҳара ҳтәаны.
Ацшэма: уи анакэха, саргьы сыцшэма
сылхадгылошэа (имеется в виду, что,
если бы они сидели, и он мог бы
помыть руки сидя, т.е. в этом случае
стояла бы только его жена, и он стоял бы
из уважения к ней), сышгылоу снапы
сызэзэап.
Ацшэма цҳәыс дынхьацш-аахьацшит, аирыз злыркра азэы дыл-
бозар ҳәа (поскольку не полагается поливать воду мужу, или
проявлять какие-либо знаки внимания при старших).
Ацшэма (аешъа бымнацшаацшын, арҭ раҵкыс бареи
ещаб): сареи қәрала ҳаиҳауп, илашьҭы азы.
Ацшэма цҳәыс инапы ааилырызэзэоит.
Ацшэма (аешъа
ещаб) длатэоит
ацъа^ъариа иахъ:
Асас (ацъа^ъариа)
агэыла (аешъа
ещаб и<аыза иахъ):
Агэыла (аешъа
ещаб исоыза):
Асас (ацъа^ъариа):
Агэыла (аешъа
ещаб иаыза):
изэзэа унапы.
изэзэа унапы.
сара қәрала сеиҳабуп, аха уара уса-
суп. Ҳнапы шаҳазәзәо азы нҵәаргьы
цхашьароуп.
уи анакэха утэа.
мап, сгылазааит.
286

Асас (ақьагьариа) инапы зык нақәиҭәоит.
Агәыла (аешьа асас иахь: уажәшьҭа утәа.
ещаб ькпыза):
Асас (ақьагьариа): мап, стәазом, уацхьа снапы сызәзәеит,
аха уара уеиҳабуп.
Агәыла (аешьа еиҳаб июыза) инап зык нақәиҭәоит.
Ацшәма (аешьа шәаала, иаҳзыкалҵаз аабап.
ещаб):
Акәасқьахьиҿынаихоит.Амардуанрнапызәзәашьалаиааибарцшны
иныхәноит, асасааирҭа, аишэа хианы иахьгылоу, иныюналоит).
Ҳлатәақәап, (ацшэма аишэа аханы длатэоит),
{ацьа^ьариа иахь):
Ацшэма щэыс:
Ацшэма (аешьа
ещаб) фырџьанк
ааныхны:
Асаси агэылеи соагылоит, акака аанырхоит
уара абра у сзааи (ҳәа иара диваиртэоит,
егьи аганахьала агэыла диваиртэоит).
Аишәаҿы аподнос аграфин ангыланы,
афырџьанқәа акэыршаны, урҭ араса
аџьынџьыхә, алаҳар<оа, рывацсаны
иқәгылоуп. Ацшэма ицҳәыс лахь
ибжьы наиргоит): абна иангылоу
афырџьанқәа акака ҳарки.
исмырҭәзеи, сабахэыцуаз. (Иаразнак
ирҭәны акака нарымҵалкуеит).
шэаргьы акака аанышэхи,
(д(оагылоит).
Ацшэма (аешьа
ещаб):
Асас (ацъа^ьариа):
Агэыла (аешьа
ещаб и<аыза):
Ацшэма (аешьа
ещаб):
анцэа улцха ҳаҭ, иахьа исзааиз,
исыраацсаз, абзиара шэымазааит,
анцэа дышэхылацшааит, шәусқәа ман-
шэалахааит. (Ифырџьан нҭыркәкәаны
ижэуеит). Суаткасгэацхеит. (Дааччан):
исмырҽхәар, ажэра шэцэыуадаохоит,
(ҳәа алаф ахиҳәаауеит).
уи шыбзиоу, ҳаргьы иаадыруеит - ара
инакэызаалакь ибзиам цэырымцыцт.
уажэы ҳнапқәа шаҳазәзәаз акэхоит,
еимаҳкзом. Ацшэма утэа. (Имеется в
виду последовательность и др.
ритуалы).
мап, анцэа улцха ҳаҭ аҿы саргьы сгы-
лазааит.
287

Асаси агәылеи уи аныҳәаҿа еибарцшны иркуеит, еибартэоит.
Ацшәма (аешьа акы шәнацҳа, шәмыццакын, аамҭа
еиҳаб): ҳамоуп, ари лџьынџьыхә агьама аа-
бап, ҳәа иааныхны акака надиркуе-
ит. Ацшәма дҳәыс егьырҭ ачыс хкқәа
аишэахь раагара даҿуп.
А сас (ацъа^ьариа): шэааи, у аха абаскаҳҵап: уаҵәтәи сус аҿы
исдырхагамхаразы, сдэылырцозаргьы
сыздыруам аха.
Агэыла (аешьа урҭ еицхнагьлоу уаауп, уа
ещаб ипыза): егьуцырхагахом. Ацшэма исоы
ҳгәацхар, ҳқьафқәа каҳҵоит.
Ацшэма цҳәыс аҵәцақәа асаы рҭалҭәоит.
Ацшәма (аешьа ажәлар анцәа иныҳәааит. (Итәоу
ещаб) ацәца юагылоит). Аибашьра камлааит,
аацәхны, ҭынчынхара, ацсҭазаара бзиа рхаанха-
доагыланы: аит. Ажәлар ахьныҳәоу ҳәынҭқарра
есқьынагьы хьыз бзиа амаза-
аит, ҳацсуарагь рыланыҳәазааит.
(Ижәуеит).
Асас (ацьа^ьариа): шьҭа ишәымаскуам, сара сакәхап
изыхәҭоу (аҵәца аақәихуеит) шәара
шәтәа.
Ацшэма (аешьа мап, ажәлар рзы ҳгылазаауеит, нас
ещаб): уаҳа ҳгылазом.
Асас (ацьа^ьариа): ацшэма иуҳәаз - амин, анцәа иҳәааит.
Аибашьра анцәа икаимцааит,
арыцҳара камлааит, ацшэма жэлары
урыланыҳәазааит. Уара иумҳәаз, сара
егьсызҳәом, уаҳа ацысцом (иааникы-
лоит иацәца).
Агәыла (аешьа ажәлар азҳара рымазааит уасоцсыла,
ещабиоыза) адунеи иамазааит ацсҭазаара бзиа.
иацәца аанкыланы: Ҳаргьы жэлары ҳрыланыҳәазааит.
(Иацәца ижәуеит).
Зегь оеибартәоит. Ацшэма цҳәыс аҵәцақәа лырҭәуеит.
Ацшэма (аешьа ари иаҳзылшьыз агьама аабапи,
еиҳабы): иаҳгәацхозар, хәыҷык ҳфап. (Ашцы
ааныхны, акәтыжьқәа аамхны, рхәы
инақәиҵоит).
288

Асаси агәылеи:
Ацшэма (аешьа
ещаб):
Зегь ааибархэмарны,
Асас (ацьа^ьариа,
ацәца аақәхны,
дсаагыланы:
Агәыла (аешьа
ещабы ииыза)
дсаагыланы,
ацьа^ьариа иахъ:
Асас (ацьацьариа):
Ацшәма (аешьа
ещаб):
Агэыла (аешьа
ещаб и<аыза):
Ацшэма (аешьа
ещаб даччаны):
Агэыла (аешьа
ещаб исаыза):
Ацшэма:
ухәы азҳааит, иҭабуп, ашасоы ухәы
ишааит, ҳара ианаҳамхуеи.
ари ҳамфар, ацшэма цҳәыс лгэы иал-
суеит.
иааибарччаны, акрыфара иалагоит.
ацшэма уцшэма цҳәысгьы уаргьы
анцэа шәиныҳәааит. Хәыҷла, иахьа
изацшьгоу ала, уасоцсыла азҳарақәа
рҿы инагзаны, ҳаргьы ҳамшьҭ цэгьоуп
ҳамҳәаратәы. (Иаҵәца ижэуеит).
утэа.
мал, ацшэмацэа рныҳәаҿазы
сызтэом.
ианукыз, иумасымкит, исҳәаргьы,
иууамызт, ахауажәшьҭаумтәарзузом,
иҭабуп икауҵаз. (Асас диртэоит.
Агэыла иахь): уаргьы угыланы иукыр
зуам, (ҳәа уигьы диртэоит).
анцэа шәиныҳәааит ацшэмацэа
уцшэма цҳәысгьы уаргьы.
Ианакэызаалакгьы аиҳабы аи-
дара дацоуп: уеицбацэа ҭынчуп,
русқәа ирҿуп, изыцшуеит ҳаиҳаба
икаицахьои абри ҳгәыргьаразы ҳәа.
сара кыр касцо џьыршьоит, иказцо
шэа шэоуп.
уцшэмагьы уаргьы шэеицымхааит,
шэгэы иҭашәкуа абзиарақәа
маншэалахааит. Ҳаргьы «ҳамшьҭ
цәгьоуп»ҳҳәо, анцэа ҳкаимҵааит. Уи
ала иацэца аанылоит.
иҭабуп ҳәа шасҳәап. Зака сышәныҳәаз
акара ирацәаны иацны шәныҳәазааит.
Шәсыраацсоит иахьа. Саргьы абри
еицш аусқәа рҿы сышәзаацсалааит,
цшзара шәымазааит. (Иаҵәца ижэуеит).
19.Т. Шакрыл
289

Асас (ацъа^ьариа)
ацгиәма цҳәыс лахъ:
Ацшәма цҳәыс:
Ацшәма (аешьа
еиҳабы):
Асас (ақьа^ьариа):
Ацшәма (аешьа
еиҳаб):
Асас (ацьа^ьариа):
Ацшәма (аешьа
ещаб):
ак ҳазкы, ибҭахыу соума, уаҭкома.
мап, уажәоуп аишәа шәанахатәа, ма-
кьана искуам.
мап, уи макьана илҳаркуам: сара
сашьа, сгәыла, сгәы иныҳәаҿа мкыкәа,
ацшәма цҳәыс макьана илҳаркуам.
уа уиашоуп, аха сара сашьҭахькагь
сгьежьыроуп, уаҵәтәи аус азы
сеазыкасҵароуп.
уи уажәшьҭа уара иуҭаху уахьзап.
Анцәа уиныҳәааит, сгәыла,
сашьа. Уара усыраацсеит ҳәа сара
исыцхьазом. Ари уаргьы иуусуп, сара
сеицш. Уаацсара алҵшәа бзиа аиу-
ааит. Уаргьы саргьы ҳаицымхааит.
(Асас - ақьагьариа иахь): абас акака
ҳкуеит уареи сареи, ҳаицымхааит.
Абри еицш ахаҵа бзиа иныҳәаҿа
мкыкәа ҳазгылом. (Иааникылоит).
ари саргьы издыруан, ари еицш
ауаоы дымныҳәакәа ишамуаз, аха
харак имгакәа ҳаиқәшәоит ҳәа акәын,
сгәы иҭаскыз. Агха исымоу схы иа-
дыскылоит, саҭашәымҵан. Шәара
шәоыџьагьы шәшеибацхьазо еицш,
саргьы сшәымцхьазозар, сара сҿгьы
шәнеиуамызт. Анцәа уиныҳәааит.
Уаргьы саргьы, ацшәмагьы иахьа
иҳамоуҳинтиресцшзахааит.(Ижәуеит
дышгылоу, даеа ҵәыцак аақәихуеит):
зегьы анцәа шәиныҳәааит.
Ацшәма, стәазаргьы уҭахуп, сымюа
сықәларгьы уҭахуп... (дааччоит),
саргьы сымсоа цшзахааит. Санаагьежьуа,
ирацәаны ҳгәыдибакылартә, ҳусқәа
маншәалахааит.
ибзиоуп, иумаҳкуам. Ҳаргьы акака
ҳкуеит. Умсоа, уус зегьы, уара ишуҭаху
иманшәалахааит. (Иаҵәца ижәуеит).

Агәыла (аешьа
еиҳаб иааыза):
Асасцәа ацшәма
цҳәыс лахь:
Ацшәма цҳәыс
ацәца аарымхны:
иуҳәаз амин иақәшәааит. (Иаҵәца
ааникылоит).
уажәшьҭа ҵәыцак ҳзаанкыл, (ҳәа
аҵәца рҭәны ил дырку еит).
шәтәақәа. (Илыртәоит). Иахьа иаҳ-
зааиз шәхьышьаргәыҵ сакәыхшоуп.
(Речь женщины допускает обращение
к очень уважаемым людям, как к богу.
Если это говорил бы мужчина, он
сказал бы «шэаазгаз шэшьапы сакэых-
шоуп). Шәҳаргәамҵит, шәҳараацсеит.
Дуцэак ҳаказаргьы, ҳашәцыланы,
уамак ҳзыкамҵаргьы, хәыҷқәак икоу
ирхамшҭааит. Ишақәнагоу апату,
анамыс акаҵара рылшааит. Ишәас-
ҳәои, сшәыкәыхшоуп. (Лаҵәца абжа
лжәуеит).
Зегьы аишәа иахыҵуеит, рнапқәа рызәзәоит. Ацшәма агәра аак-
ныхны, абаҳча иҭеиҵаз асас (ақьагьариа) иҽы дашьҭалоит. Асаси
агәылеи абаҳчахь рҿынархоит.
Асас (ацьа^ьариа):
Ацшәма (аешьа
еиҳаб):
Ақьагьариа (асас)
иеы днадгыланы,
ахаҿы шьшьуа,
дахәмаруа:
аеыатәымкраадыруеит,аеунамыркыр
ҳәа сшәоит.
уигьы иашоуп, шәаала нас ҳазын-
тәыкгьы. (Абаҳча инҭалоит). Аҽы
ианаба, иаанацшы-аацшын, ашьҭахь
аарарханы, сабацари ҳәа, аҿынанахеит.
Ацшәма ибжьы анақәирга, аеы ахаҿы
аарцшзан, иааиуаз иаарыхәацшт.
Урҭ дрылҵны, асас (ақьагьариа
иҿанынеиха, аҽы иааиеигәыргьан,
изтәыз ишка аҿаанахеит).
- уаргьы саргьы мсоак ҳамоуп.
Амоа харазам. Уареи сареи
ҳҿахьынаҳхалакь, ҳманшәаланы
ҳгьежьуеит... (ҳәа даахыхәмаруеит.
Аҽы кәадырны, ацсшәақәа
ааибырҳәеит). Ацшәма цҳәысгьы
ҳлыцхьазом, ацсшәа ласҳәом.
Санаахынҳәуа, аоныкагьы снеизом,
сышиашоу ара саауеит. Уахатәи
19*
291

лахъ:
ала аамҭагьы акыр инеит, сыцсы
аашьаны, издыруада, оызакгьы
дышьҭысхыр калоит, ма сымала...
Амсоа дықәлоит. Исоны днеиуеит.
Ацъа^ъариа ицҳәыс бара,иахьасахьыказбаргьыибдырқәо
ыкоуп, аха ус дук снапы ианырҵеит.
Аус сзыкамҵар, даара сарцхашьоит.
Зҿы снеиуа сидимкылар, зҿы
сыказгьы иаргьы - рсоыџьагьы сыл-
нахуеит.
самарам уҳәарауаз.
уи аҳәара мариоуп, аха нас сара
сахьынзаицхьазаз аҿынза скалом
(ихьз ицэымзра дшашьҭоу зныцшуа
иажәақәа неиҳәеит).
уара узықәгәыгуа усаыза даашьҭухыр,
шаҳаҭ кэышгьы дахьаҭахым ыказам.
убра биашоуп. Уажәшьҭа, крыф-
крыжэ сыкоуп, сыцсы сшьап
шьыжьымҭанынза. Шьыжьыиндәылц-
аадәылцаанза, убра скалар сҭахуп.
Изыбҳәаз с(оызагьы амюацхьакоуп
дахьыкоу, сышнеиуа сыбжьы насыр-
гап. (Дышьҭаларц дцоит).
Ацъа^ъариа ицҳәыс:
Ацъа^ьариа:
Ацъа^ьариа ицҳәыс:
Ацьа^ъариа:

V. ЦҲӘЫСҲӘАРА - СВАТОВСТВО
А) АЦҲӘЫЗБА ЛҬААЦӘА РАХЬ САСРА АЦАРА
Ашьыжь шаанза Ақьагьариа иҽааиқәыршәаны, какалк кны,
имоа днықәлеит. Имсаацхьа, харак бжьамкәа, иоыза бзиа игәашә
днадгылт. Ихьз ҳәаны ибжьы наиргеит. Егьи игыламҭа акэын.
Ацьа^ъариа исаыза:
Ацьа^ъариа:
Ацьа^ъариа исаыза
(ацшэма):
Ацъа^ьариа:
Ацьа^ъариа исаыза
(ацшэма):
Ацьа^ьариа:
Ацъа^ьариа исаыза
(ацшэма):
Ақьа^ьариа:
Ацьа^ьариа исаыза
(ацшэма):
Ақьагьариа икоу аусқәа иеиҳәоит,
ҳаи! - ҳәа дааицылеит. - Усзаазгазеи
шьыжьымҭан шаанза? Бзеила уаабеит!
бзеира убааит. (Дылҽыжәҵуеит).
уааи арахь.
мап, уахь снеиам
икалеи, бзеироу?
бзеироуп. (Даацышәырччаны): сааи-
ра угәы иаахәо?
уааира сгәы иаамыхәо,.. уаанза
икои?
уи анакәха, уаргьы саргь ус бзиак
азы, уаргьы иуҭаху, саргьы исҭахыу
ҳсоызак ак снапы ианиҵеит. Уааи,
убри аус аҭыц иқәаҳҵап.
изакәи?
Ацъа^ьариа исаыза,
(ацшэма):
Ацьа^ьариа:
Ацьа^ьариа исаыза:
уи бзиоуп, сусқәа рацәоуп аха, мап
сызкуам.
уара усда ушыкам здыруеит, иҭабуп,
иуҳәаз.
шьыжьхьак ҳнамыцҳазои?

Ацьа^ъариа и<аыза
(ацшәма):
Ацьа^ъариа: мап, ара иааигэоуп, насгьы хус-
қәа иаразнак ицэыраагазом. Аишэа
ҳанахатәалакь, агэырсоаиамыргацэакэа,
иаарцшқаны иаацэыраагоит.
уи иахьа иаабама... Ибзиоуп, уи
анакэха, сеы ааскэадырып, улатэа
ара, сара садхалом. (Ақьагьариа
ашәшьыраҿы длаиртэоит. Иеы ха-
рак икамыз ааганы, иаакэадырны,
ицшәма цҳәыс лышка ибжьы наир-
гоит): асас даҳҭоуп, ацсшэа иаҳәа!
Ацшәма цҳәыс даадәылҵуеит.
Ақьа^ьариа исаыза шьыжьхьа, егьи башьҭамлан.
(ацшәма):
Ацшәма цҳәыс: зны сзышьҭало иалухи, асас ацсшэа
иасҳәап.
Ақьагьариа ацсшәа иалҳәоит. Нас днартәаны, даақәгьежьуеит
лыцҳәыс мусхәқәа рышка, акака надлыркырц.
Ацьщьариа (асас):
Инацәырццакны
ацшәма (ацьа^ьариа
гкаыза):
Ацшәма цҳәыс,
даахәмаршәа:
уажәы ак касҵоит ҳәа баламган
- ҳара иццакуа уаауп. Уи быцшәма
ибеиҳәап.
ииҳәаз иашоуп. Бара ибуалу -
сымаҭәақәа мазеиума?
умаҭәақәа мазеимзар зушгьы азә
уоуп.
Ацшәма иееилеиҳәоит. Рьгеқәа и<оарықәтәоит:
Ацьа^ьариа: иааҳарласып иныҵҵ-ааҵҵаанза,
асшы ишыкоу ҳнеип.
иуҳәаз иашоуп, сьгегьы ныкәашәала
имаҷым.
сара стәгьы уара утәы ашьҭахь иаан-
гылом, - ҳәа рымсоа арласрахь рхы
надырхеит.
Дук мырҵыкәа, ргәы иахьҭаз агэашэ инадгылт.
Ацьа^ьариа: Ацшәма, укоума?! - ибжьы ҿацаза
инаиргеит.
Ақьа^ьариа и<аыза:
Ацьацьариа:
294

Ацшәма (цҳәызба
лаб):
ҳаи! Ацшәма ара сыками! Иахьа
сызгәацхада?! Бзиала шәаабеит!
- днарцылоит асасцәа.
Ақьагьариеи иоызеи ашыр-сырҳәа рыҽқәа инареыжәҵын,
адшәмеи дареи гәыдибакылт.
Ацьа^ьариа:
Ацшәма (ацҳәызба
лаб):
Ацъа^ъариа (асас):
Зегь ааибарччоит.
Ацшәма (ацҳәызба
лаб):
Ацьа^ьариа:
Ацшәма (ацҳәызба
лаб):
Ацьа^ьариа:
Ацьиәма (ацҳәызба
лаб):
ҳаугәацхозар, ҳхы узкны ҳааит. (Дает
знать, что не случайно свернули к
нему, проезжая мимо, а приехали по
какому-то делу).
ҳаи! Шәысгәамцхо, гэакрас
икои?! Шэара шэеицш аергь хацэа-
сгэамцхар, исгэацхода?
аергьхаҵараҵәкьа анакэха, уи уара
уоуп!
шэааи арахь! - рьге агәрақәа аарым-
хны иҿынеихоит.
ига иахьуҭаху ҳаҽқәа. (Даёт знать,
что они собираются погастить у
него, никуда не торопятся). Ҳаргьы
унапаҿы ҳакоуп.
иаасҭаху ауп ишәҳәо! (Аказарма
амагаза) еиҵҳәа игылаз ааигәа ина-
ганы, акәадырқәа рықәхра дналаге-
ит. Абарҵаҿы акәадыр хшьырҭақәа
иамаз аҿы инхишьит): ара, сбаҳчаҿы,
азыхь ааиуеит, афатәгьы ҭоуп -
шәыҽқәа гәырсоажәымган, урҭ рҭыц
маншәалоуп.
ее, уаха зны ҳаеқәеи ҳареи
ҳаиқәымшәо ҳкауҵашт, - ҳәа
ақьагьариа игәы иҭаз ала иоызагьы
дыницәхаст.
аоыжәра акәу џьшьа, уи сара
сышәиааины, икасҵо егьыкам аха,
дсымоуп сзықәгәыгуа агәыла.

Ацшэма (ащэызба)
лаб:
Ацшәма щэыс
(ащэызба дан):
Ацьацьариа (асас):
Ақьа^ьариа (асас): мап, ацшәма илоу рацәоуп:
иаҭаххаргьыудәылицоит,иҭаххаргьы
уааирыхуеит. (Делает намеки, что
они гостят неспроста).
зны уиакара шәымҳәани, ҳара уаа
кәымшәышәқәоуп. (Дааччоит)
Шэааи асасааирҭахь. (Ицҳәыс лахь):
бабакоу, ацшэма цҳәыс?!
ара сыками. (Дькодәылҵуеит). Унан,
сара сабаказ, асасцәа хазынақәа
ҳҭазаап! Бзиала шәаабеит!
(Игәыдылкылоит).
бзиара ббаит. Ҳара ҳаццакзом,
шэара асас шэихыццакзом
(даацышэырччоит). (Имеется в виду,
что она не опаздала, еще все
впереди, она спакойно успеет принять их
как гостей).
Ацшэма щэыс уи ауми иаҳҭаху, (дааччоит).
(ащэызба дан):
Асасааирҭахь рҿынархоит зегьы еибархәмаруа, еибарч-
чо. Иньконалан, еибартәақәоит. Ацшэма цҳәыс асасааирҭа
дындәылҵуеит. Минуҭқәак рашьҭахь лраса, лџьынџьыхә, луаҭка,
амцабз еицш ицхеи-цхеиуа, иааганы аишәа инықәлыргылоит).
Ацшәма (ацҳәызба лаб): шэааи, расак ҳаҷҷалап. Аишәа
иагқәоу збоит, аха сгәыгуеит, ари
илырласып ҳәа.
Асасцәа (ақьагьариеи ақьагьариа и<оызеи) аишэа инадтэалоит.
Ацшэма (ащэызба
лаб) афыриџьаи
аашьщыхны
дсаагылоит:
Ацшэма (ащэызба
лаб) арасак аҷақҳәа
хацыцла ицҽуа,
даахыхәмарны:
анцэа илцха ҳаҭ, анцәа илцха
шәымазааит, - ҳәа ифырџьан
икуеит. Асасцәа иажәа «амин»
нақәҵаны, афырџьанқәа ааныркы-
лоит. Ахыжәла - араса аџьынџьыхәа
уҳәа инацҳауа илатәоит.
ҳазшаз сикәыхшоуп, хапыцла зегь
ҳагәгәоуп.

Асасцәа (ацьа^ьариеи
ию-ызеи):
Ацшэма (ацҳәызба
лаб):
уи иашоуп,... анцэа иџьашьарала.
(Еибарччо, ихэмаруа, араса аныхны
афара иаҿуп).
аџьынџьыхәи ауаҭкеи еинаалоит,
аха аџьықәреи жәны, изны еиҳа
ианаалоит. Сагьгэыгуеит, уигьы
ҳхьылыгзап ҳәа.
Ацьа^ьариа:
Ацшэма (ацҳәызба
лаб):
ее иуҳәогьы иашоуп, аха ҳаугәацхар.
ишәыхьи, уара шәысгәамцхо, иахьа
шәааижьҭеи ишэцэажэашьо?!
Асасцәа (ақьа^ьариеи июызеи) неиҿацшы-ааиҿацшны иааибарч-
чоит.
Ацшэма (ацҳәызба
лаб) ихь изымды-
руа, днарҿацшы-
аарҿацшны:
Ацьа^ъариа:
уара, крышәҳәар
исашәҳәа.
шәҭахызар,
акраҳфаанза иуаҳҳәом. Акраадыру-
оу, амла ҳакуа ҳушьҭыр ҳәа ҳшәоит.
уара, иахьа ак шәцәа иалоуп аха,
ианышәҭаху исашәҳә.
Уи аамҭазы ацшэма ицҳа (ацҳәызба) агәылацҳәыс длыцны
азахьы рышҳара иказ, агәар дааҭалоит агәылацҳәысгьы ларгьы.
Ацшэма (ацҳәызба
лаб):
Ацшэма цҳәыс
амацургца
даадәылцны:
Агәыла цҳәыс:
Ацшэма цҳәыс
(ацҳәызбалан):
Агәыла цҳәыс
лмахәарцәа хьашь-
шьаауа, амацургца
дньканаланы:
Инацәырццакны
ацшэма (ацҳәызба
лаб):
шәшысҭахыҵәкьаз, анцәа иџыиьо-
уп, шәааит.
изакәуи уиакара ҳазхәарҭоу, ҳааира
беигәыргьартә?
даара сасцәа бзиақәак сҭоуп.
нас ҳабабыхәарҭоу? Ацҳәызбагьы
днарышьҭагыланы амаҵурҭа
дньюнашылоит.
уажәыҵәкьа сааиуеит, - ҳәа
амаҵурҭахь иҿынеихоит. - Аи, анцэа
шәиныҳәааит, шәаргьы шәаама.
Абаацс, ҳашәмарцхашьан: сасцәа
бзиақәак ҳҭоуп.

Ацшәма цҳәыс
(ацҳәызба лан):
Ацшәма (ацҳәызба
лаб):
Ацшәма цҳәыс
(ацҳәызба лан):
Ацшәма (ацҳәызба
лаб):
Ацшәма цҳәыс
(ацҳәызбалан):
Ацшәма (ацҳәызба
лаб):
ҳара ҳамусхә аҿы уҳарцхашьом,
уара ухаҵамусхә акрыкауҵарцы
угәы иҭазар, аҷкәынгьы даиуеит,
аха уаанза агәыла ҳааицхьап, шәара
аишәа шәзахатәоу инаргартәы
икаҳҵап.
уи иашоуп, ахаргәы иҭоу рҳәазом. Ак
рҳәар шырҭаху збоит, ирцәыхьанҭоуп
аҳәара,.. еибарччоит.
азгаб думоуп, аҷкәын думоуп, ус
иаалафсуа, еибарччо итәазар, ак уд-
рымкылааит.
уи ада хьаа ҳмоуааит: ргәыхәтәқәа
ирхьаагзеит, рҵарақәа ҵоуп; уи аус
ала ак цэырыргар, аус злоу бара
боуп, «шэлацэажэа ацшэма цҳәыс»
сҳәоит.
аа, цэгьа иубашамызт, уи аҿы ҳнеир,
уара уоуп иамҵаскуа.
аиеи? аиеи, еибаҳҳәаз аул, сеиҭааиуеит,
- асасцэа рахь днеиуеит.
Асасцэа ©еихаҵгылоит, иара ииртәоит, иаргьы днарыдтәалоит.
Ацъа^ьариа (аешъа
ещаб исаыза):
Ацшэма (ацҳәызба
лаб):
уажәы ҳфырџьанқәа иаажэыз егьи
уцшэмагьы уаргьы ишәаҳҳәараны
ҳгәы иҭоу, иаҳҳәандаз ҳәа? ҳгәы
иаҳнаҭо иалагеит.
уи акы шәшаҿу здыруеит, аха
ҳзаазара акәу, ҳақәзгара акәу сыз-
дыруам. Шәаамццакын, ацшәма
цҳәыс акы даҿуп, лус дахьаагзап,
нас ара ҳакоуп. Минуҭқәак, ...
сеиҭааиуеит, - ҳәа ды^дәылиуеит.
Ицҳа даалыцхьаны, агәыла ҷкәын ихьз ҳәаны, - иаарласны
минуҭк, баба абра даага ҳәа сааишьҭит ҳәа иаҳәа. - Ацшәма
даақәгьежьны, - бара! Аҷкәын дааиуазар, арахә ахьцоз
иҭысымцакәа, иаансыжьит ақыжәқәа оба. Убра иреи^ьу ак
ишьааит! - ҳәа налаҳәаны асасцэа рахь днеиуеит.
Ацҳәызба лаб иажәа юбамтэкэа, агәылара днеиуеит, аҷкәын
дааицхьаны лаб илаиҳәаз иалҳәоит.

Агәыла ҷкәын:
Ацҳәызба:
Агәыла ҷкәын:
Ащэызба:
Агәыла ҷкәын:
Ащэызба:
Агәыла ҷкәын:
азәыр шәҭоума?
ааи, оыџьа асасцәа ҳҭоуп.
уи акәзар шьҭа исымдыруеи сзиҭаху.
иалудырааи?
изымдыркәа, ари иахьа иаабама.
(Лашьа ихьз ҳәаны) а<оны дыкоума?
мамоу, дыказам. Аусурахь дыкоуп,
дмаацт.
нас исымдыруеи икалаз, - ҳәа
даақәгьежьны, аоны дныоналаны,
имагә ахәҵәы инаваҵаны,
ашыршырҳәа ацҳәызба длыц-
ны иҿынеихоит. Дышиашоу
амаҵурҭахь днеиуеит.
рыуа иарбан исшьуа сбырбар, ис-
шьып.
уара иалудрааи?
исымдыркәа, есымша ҳазҿу ауми,
- ҳәа алаф ааибырҳәоит. Насгьы
скыркы ашәа аҳәон, ак шацеицшыз
удырратәы икан.
уаала, ацшәма абораҿы арахә анҭицо,
акы-юба аанижьлоит. Убарҭ иреигьу
ишьааит, иҳәеит.
аџьма азыхь аҿы ирмазеины иа-
азгоит, ақәаб ақәшәыргыл, азы
шәмыррацәан, абжеиҵара кашәҵа.
уи ҳамҵахьеи, иҳамдыруеи, аиеи
сызкәыхшоу, сара зегь сырмазеиуеит.
Агәыла ҷкәын ашырҳәа аџьмагәараҿы иказ ақыжәқәа дынры-
хэацшын, ирегьыз аанкыланы, ааигэа иказ азыхь иахагылаз алаҳа
аҵака инеиган, ишьны алаҳаҿы икнаҳаны, ацәа ахыхра дналагеит.
Ацшәма цҳәыс бца асаан быманы, имацара иакәхеит
(ащэызба лан) лыща (агәыла ҷкәын изы).
даалыщъаны:
Агәыла ҷкәын ҳаи, анцәа биныҳәааит, сыбжьы
Ацшәма щэыс лахь
ихы нарханы:
Ацшәма щэыс:
Агәыла ҷкәын:
Ацгиәма щэыс
(ащэызба лан):
Агэыла ҷкәын:
Ацьиэма щэыс
(ащэызба лан):

ацҳәызба асаан лы- сыргап ҳәа акәын - асаан сҭахын. -
маны даннеилакь:
Акәац зқәыркәакәоз, иазыкаҵаны игылаз ахысмыкә азы
нықәыршаны, иааизәзәан, инықәиҵан, жьхэы-жьхэыла ашыршырҳәа
еиҿыхуа, асаара ианыцсало, исаара оарҭәны, има иҿынеихеит.
Амаҵурҭа дьшналан, аҳәсақәа рахь: имазеиума акәац жәыга?
Ацгиәма цҳәыс ааи, нан, имазеиуп, ашра иаҿуп.
(ацҳәызба лан):
Агәыла ҷкәын: ари иаразоума?
Ацшәма цҳәыс ааи, убри ауп.
(ацҳәызба лан):
Агәыла ҷкәын акәац ақәаб инҭеицан, амца неиҵихеит. Ацшәма
дҳәысгьы имазеихаз аџьықәреи жәы, изны икақәаз неидкылан,
лыцҳа иналыркны: абри иганы иқәргыла асасцэа рацхьа, - ҳәа
лыдылҵоит.
Ацҳәызба урҭқәа зегь лыманы, асасцэа ахьтәаз асасааирҭа
дныоналоит.
Ацьа^ьариа: Коҳ, ҳара бҳамбазакәа, ҳхәы архиа-
ра баҿызаарын, - исоагыланы игәкны
ацсшәа ларҳәоит и<оызагьы иаргьы.
Ацҳәызба дыцхашьаны, лашьҭахь рамырхакәа, дындәылҵуеит.
Асасцэа лынамыс инахәацшны дара-дара неиҿацшы-ааиҿацшуеит.
Ацшәма (ацҳәызба акыр ажәабжьқәа ҳҳәеит, ҳахәмарт,
лаб): ҳаччеит. Аамҭа алазгон, ҳхәы арма-
зеира иахҳарццакыр сҭахымзт.
Ацъа^ъариа: уи иаҳҳәоз зегьы ҵак змоу ауп,
аҭаацәара бзиа, абра иуҳәан еицш,
ауаа анрызнеилакь, ирызнеизгьы
гәыргьоит, ашәмагьы дгәыргьоит.
Абра аҭаацәаазара ҳәа ҳазлацәажәаз,
ацакы гәгәоуп. Ацаса ссаыза иҳәан
еицш, аиҳаб дызхымцәажәаз,
есқьынагьы аус гәгәам. Аиҳабы
дзыхцәажәаз аус енагь еиҿкаауп,
игәгәаны ишьақәгылоуп, ҳабацәа
иныкәргоз ҳаиҳабыра иныкәргоз,
ҳара иахьагьы ҳазҿу убри ауп. Уажэ
абра ак сҳәар сҭахуп, ҳаццакзом,
ҳахәгьы ааргахьеит аха...
зоо

Ацшәма (ащэызба
даб):
Ақьа^ьариа:
Ацшәма (ащэызба
лаб):
Ацьа^ьариа:
Ацшәма (ащэызба
лаб):
аиеи, иуҭаху (ишуҭаху): ҳтәоуп,
ҳаицәажәоит, ҳабаццакуа. Уи
анакәха, уажәа ухаумыршҭын,
фырџьанк-фырџьанк аанаҳкылап.
угәы ишаҭаху бзиоуп.
шәааира ҳгәы иаахәеит, мазак
шәымҳәозар, сгәылацәагьы сашьцәа-
гьы саарыцхьоит.
уи уахьзап уаагыл зны.
шәныҳәазааит, бзиара шәымазааит.
Абри ала иааркьаҿны иааныҳкылап,
- ифырџьан ижәуеит.
Асасцәа иажәа «обамтәкәа, иааныркылоит: ацшәма иуҳәаз, анцәа
иҳәааит, уаргьы ҳаргьы ҳаигымзааит, лассы-лассы ҳаидтәало аамҭа
анцәа иҳаиҭааит, - ҳәа рфырџьанқәа ааныркылоит.
Ацшәма (ащэызба
лаб):
Ацъа^ъариа:
Ацшәма (ащэызба
лаб):
Ацьа^ъариа исаыза:
уажәа сакәыхшоуп, иухаумыршҭзар,
иуҳәар иуҭахыз ҳәа.
дарбанзаалакь ауаоы данцәажәо,
ииҳәо иажәа хәыҷык днавкьаргьы,
изеиҳәо дкәышзар, цэыщра каиҵа-зом.
Аамҭала убыс сақәшәа-хьеит, реиҳа
исҭахыз сҭынха бзиа, сықәла бзиа игәы
сцәынхеит. Сара сашьҭан абзиара иара
изы, иара дыццакын сгәы нирхеит.
иуҳәаз иашоуп. Абзиа узашьҭоу,
ацәгьарахь ианиасуа ыкоуп.
уи дарбанзаалакь изқәу дыкоуп:
дзышьҭалаз зегьы цшзахоит. Дыкоуп
даҽазәы, егьа гәыкала дашьҭаларгьы,
иус ицныкәом.
Ацшәма (ацҳәызба иарбан усзаалакь ибзиоу шәалацәа-
лаб): жәалааит.
(Ақьагьариеи исоызеи неиҿацшы-ааиҿацшуеит, ргәы иҭоу
ҭиҳәаазшәа ибаны).
Ацшәма цҳәыси лыцҳаи, агәылацҳәыси абысҭа, ачысқәа
иақәнагоу адкыланы, ачыс ҷыдала икарҵаз рыманы (горячее), иааи-
ны аишәа дырхиоит.
Ацшәма (ащэызба шәаала, ҳнапқәа зык нақәаҳҭәап,
лаб) д<аагыланы: ҳхәы иҳаздырхиаз аабап.
301

Асасцэа саеибаргылоит, ацҳәызба леирызи лымпахшьи лыманы
дааины дахьгылоу, абарҵаҿы дналыдгылоит.
Лаб (ацгиэма): уажэы шэнапы шәызәзәа сҳәаргьы,
ижәуам. - Асасцәаиажәаобамтәкәа
инаишьҭалоит, иара инапы абарҵа
инхырҳәҳәаны, зык нақәиҭәоит. -
Шәааи, шәааибарыцшны, шэнапы
зык нақәшәҭәа.
Асасцэа еибарцшны рнапы зык нақәырҭәоит, ацшэма
ишьҭагыланы ауаҭах иньюналоит, еибарцшны аишәа инахатэоит.
Ацьа^ьариа:
Ацшәма (ацҳәызба
лаб):
Ақьа^ьариа гнаыза:
Ацьа^ьариа иоыза
шика ихы нарханы:
Ацьа^ьариа и<аыза:
ацшэма, ухаҵкы ҳцеит, ацшэма
цҳәысгьы уажәшьҭа дааҳадтәалар,
аамҭа лымоуп, ак шәаҳҳәар ҳҭахын.
ибзиоуп. Акреибаҳҳәозар, уажә
еибаҳҳәап, сгәылацәагьы азәык-
оыџьак ҳақәымшәар калашам.
уигьы аадыруеит, уи ауп уажә
иаҳҳәар заҳҭаху.
уара иҳәа.
ара уара уштэоу сара исыхәҭам
аҳәара.
Ацьа^ъариа: о бара, ара бааи!
Ацҳәызба лан асасцэа ахьтәоу дааоналоит, агәылацҳәысгьы,
ацҳәызбагьы аалышьҭагыланы иаюналоит. Асасцэа (оагылоит, шәтәақәа
ҳәа аҳәсақәа надыртәоит, аха аҳәсақәа тәазом даргьы гылоуп.
Ацьа^ьариа:
Агәыла ацҳәыс:
Ацьа^ьариа ацшәма
цҳәыс лахь:
Ацшәма цҳәыс
(ацҳәызба лан):
уажэы, шәхацкы сцааит, ацшәмеи
ацшәма цҳәыси акы нарасҳәоит...
имазоу ак акәзам, аха нас ишәаҳап.
арахь икаҳцашагь ҳусқәа ыкоуп,
ҳчашәқәа егьи уҳәа еиҳагьы
егьҳамшьои, - ҳәа дьшдәылцоит,
ацҳәызбагьы дналышьҭагыланы
дьгадәылцоит.
бтәа.
иауазеи, сгылазааит.

Ацшәма (ацҳәызба
лаб):
Ацшәма цҳәыс
(ацҳәызба лан):
Ақьагьариа дгылоуп,
Ацьа^ьариа:
Ацшәма (ацҳәызба
лаб):
Ацьа^ьариа ькаыза
дааччаны:
Ацшәма (ацҳәызба
лаб):
Ацъа^ъариа:
Ацшәма цҳәыс
(ацҳәызбалан):
Ацьа^ьариа:
Ацшәма цҳәыс
(ацҳәызба лан):
Ацьацьариа и<аыза:
Ацшәма цҳәыс
(ацҳәызбалан):
бтәа, агәырсоа иабмырган.
шәтәақәа, - днарыдҵны, днаскьашәа
длатәоит.
егьырҭ (оеибартәоит.
ари исҳәо, сызлацәажәар исҭаху,
адунеи аныршоз, иацыршаз усуп.
Мышьҭабзиара амазааит. Ҳара
ҳнап ианырҵаз ажәа еиҭаҳҳәоит.
Ацҳаражәҳәасо дкым-дшьым. Исҳәар
исҭаху, иацҵаны, абарҭ ауаа (рыхьз,
рыжәла иҳәоит) шәыуара рҭаххеит.
урҭ реицш икоу ауаа ҳара ҳауара
зларҭаххеи,... урҭ анхацәа бзиақәа,
пату змоу, жәсоахырла еиҵагылоу
ауаа, ҳара анхацәа гарцәак, уаанза ма-
кьана ҳауара еилаҳауа акынза ҳакам.
уажәа дыруп ахырџьара ахырехәара
иамааноуп. Жәытәлагьы-ҿатәлагьы
еицхнагьлацәоу шәоуп.
убас шәаргьы иақәшәҵома?
убас ҳаргьы иақәҳамҵар, ара
ҳаауамызт.
унан, ҳазгаб убриакара
илықәгәыгуама, убарҭ реицш икоу
рыонра ду ныкәылгоит ҳәа, ргәы
иаанагома?
ибзиазаны шәаргьы шәырдыруеит,
шәызгабгьы дзакәу рдыруеит,
ҳаргьы иаадыруеит.
унан, иақәшәыргәгәазеит акәу?
иақәургәгәаратәы, ииашоу анубала-
кь, иумҳәар ауам.
унан, шәхәы шәмырхьшәашәан, ам-
лагьы шәаҳаргеит. Ацшәма, усасцәа
рымала иуртәома, угәылацәа
урмыцхьазои? (Стремится отвлечь
разговор).

Ацшәма (ащэызба
лаб):
Ацшәма щэыс
(ащэызба лан) :
Ацшәма
(ащэызба лаб)
даащхьхэыцааны:
сара сгэылацэа ирасҳәо, уи бара бна-
пы ианым (дцышәырччо). Ирҳәаз
иақәыбҵои?
нас, сара соума шәзазҵаауа?
Исҳәар ишәҭахи? Шэара шәеи-
цәажәала, сара сыцҳәыс ус ашка
снеип, ... - доагылоит.
аиеи, аиеи, бара бус ахь бца.
(Лара дцоит) Пату зқәу, исза-
аиз, абзиара шәымазааит. Саргьы
сгэылацэа сзырмыцхьоз, зегьы
ираҳар шәҭахымкәа ак шәҳәар
шәҭахны шәшыкоу, шәанааи на-
хыс уаоы ишэыдибаларатэы икан.
Дара ахәыҷқәа роуп аус злоу. Нас
ҳахәацшып. Уи ауп, уахатәи ала
уаҳа ҳалацәажәом.
уи бзиоуп, уи ҳгәы иаахәеит.
Аиашаҵәкьа убри ауп. Ацсуа
ианакәызаалакгьы изгаб илҭахым-
кәаны, џьаргьы дишьҭуам, аҷкәын
дынцәахшазаргьы.
у и иашоуп. У и ацсуа инамыс ауп.
уи ауп, уаҳа ишәасҳәои. Ари
шәымҳәакәа, шэнапы ашәыркыр
шәҭахымызт аишэа игылоу.
Саргьы сгэылацэа рҿы, абарҭ реицш
асасцәа бзиақәа ануҭаз, дареи уа-
реи шэымацара шэеидтэаланы ҳәа
сыцныҳәа сырҭар сҭахым... (ибжьы
ныҭганы) о бара, араанза бааи!
Ацҳәызба лан (ацшәма цҳәыс ааира аалцәыхьанҭаны,
исарҳәаришь ҳәа дшәо, даасшалоит).
Ацшәма ищэыс лахь: агәыла ҷкәын дыкоума ара?
дышцакам иус даҿыми.
Ақьа^ьариа:
Ацъа^ьариа июыза:
Ащэызба лаб
(ацшэма):
Ащэызба лан
(ацшэма щэыс):
Ащэызба лаб
(ацшэма):
иус исаахаршэаланы, минуҭк абри-
гьы-абригьы рҿы днеины, сасцэа
бзиақәаксҭоуп, шәсықәымшәар калом,
аамҭагьы мгакәа, иаарласны шәысзааи
ҳәа иҳәеит, ҳәа сызреиҳәааит.
304

Ацҳәызба лан
(ацшәма цҳәыс):
Ацьа^ьариа исаыза:
Ацҳәызба лаб
(ацшәма):
Ацьа^ьариа и<аыза:
Ацҳәызба лаб
(ацьиәма):
Ацьа^ьариа:
ибзиоуп, - ҳәа днагьежьуеит.
агәыроа иаҳаргарым, ҳаркәаҵп,
еидтәалоу ҳмаҷым.
ҳаи, ҳгәылацәа рылымкаа, гәакрас
иҳамои.
зегьы акака иаҿуп, иаацсаха икоуп.
Абри ауп изхысҳәаа.
акымзарак, урҭ асас изы хещъашьа
карҵом. Иааиаанза акы ҳнацҳалап,
уи егьамазам, ҳаиқәшәашьа ауп.
мап, ҳарзыцшуеит, -ачанах ианыз
аџьанџьыхә ааныхны, иаасщэаны,
абжак исаыза инеииркит.
уигьы бзиоуп.
аҷкәын дахьнеиз, а<аны
уажәыҵәкьа ҳнаушьҭалоит
иарҳәеит.
урҭ анцәа ииныҳәаша уаауп.
икан,
ҳәа
Ацҳәызба лаб
(ацьиәма):
Инацәырццакны ац-
ҳәызба лан (ацшәма
щэыс дааоиалоит):
Ацҳәызба лаб (ацшә-
ма) игәы иаахәаны:
Урҭқәа шеибырҳәо агәар иааҭалоит агәылацәа рсаыџьагьы.
Ацшәма цҳәыс днар- уахь шәнеиаанза, шәнап зык
цыланы, рааира деи- нақәшәҭәа.
гәыр^ьо ацсшәацәа
нарсцәаны:
Агәылацәа неибарцшны рнапқәа рызәзәоит, изыхәҭоу ацхьа
дгыланы иҿынеихоит асасцәа ахьтәоу ауаҭах ахь: уа, мшабзиақәа,
бзиала шәаабеит! - ҳәа асасцәа рнапы рымихуеит, и<аызагьы асасцәа
ацсшәа нареиҳәоит.
шәтәақәа, - ҳәа сасгьыацшәыма-
гьы еихаҵгылоу наиртәоит. - Иа-
хьа асасцәа бзиақәа ҳҭоуп, егьа
ҳалшангьы, рхәы ҳзыкаҵаргьы,
изықәнагоу уаауп.
мап, ҳара уиакара ҳсасцәа хьанҭам. Да-
ара ҳсасцәа дуқәам, уахь ҳашәмырхан.
Ацҳәызба лаб
(ацшәма):
Ацьа^ьариа:
20. Т. Шакрыл
305

Ацшәма (ацҳәызба
лаб):
аиеи шьҭа, ҳашшрым (имеется в
виду: аишәа иагзаргьы-иагымзаргьы
икоу, иҳалшо ауп) асоны ҳакоуп.
Уи аамҭазы ацшәма цҳәыси лгәылеи, ацҳәызбеи ачашә цаҳә-
цаҳәуа, абысҭақәа зегьы рыцыцхьаза ааганы иаарымцадыргылоит,
рықәтыжьгьы аишәа иахьанаало инықәдыргылоит.
Ацшәма (ацҳәызба
лаб):
Агәыла еиҳабы
даоагылоит:
Агәыла еиҳабы:
Ацьиәма (ацҳәызба
лаб):
Ацьа^ьариа:
ҳара ауаҭка акака, <оба-оба
аажәхьеит, шәаргьы иаанышәкыл.
анцәоулцха ҳаҭ, иаҳзааиз анцәа
шәиныҳәааит, - ҳәа афырџьан
икуеит. Иоызагьы дсаагыланы,
афырџьан днахныҳәаны ижәуеит.
агәыроа шәаҳаргом, сара сыхәҭала
ауаҭка уаҳа скуам,. Шәара акыр
шәеидтәалазар каларын, акык-
(обак шәкызаргьы акәхап, аамҭагь
шәцәаагом. Шәгәы иацәымцызар,
ҳнапы аҳаркып, ауаҭка ҳакәыҵны.
иауеи, ҳара иаҳкыз шәкы.
ҳаркәацп, еиқәырццакны идҳарк-
рым, ргәы иацәымгзар.
ибзиоуп, шәара ианышәҭахха.
Анцәоулцха ҳаҭ, - ҳәа акәтыжь
аанихын, - шәнапы ашәыркы,
- ҳәа акрыфара дналагоит.
Дук мырцыкәа, акрыфара ишаҿу, агәылаҷкәын ашьтәа иишьыз
жәны, акәац ирмазеиз ала ачанахқәа рҭәны иманы даа<аналоит.
Ацгиәма (ацҳәызба
лаб):
Ацьа^ьариа:
Ацшәма (ацҳәызба
лаб):
Ацъсцъариа: .
Ацшәма (ацҳәызба
лаб):
коҳ, иаҳзумур акәын, абриакара
агәыроа аеаргара аҭахымызт.
еиҳаугьы шәыхәҭан.
ари еиҳау икауҵар иуҭахузеи.
уажәшьҭа ҳаццаҟзом, - аҵәца
аақәихуеит, дсоагыланы, - абри
зныҳәаҿоу анцәа диныҳәааит.
Ари асасцәа рныкәгара иахьа
имбеит, заанаҭс имоу ауп.

Агәыла ещабы:
Ацшәма (ацҳәызба
лаб):
Ацьсцъариа егьырщ зе-
гьыреицьи дахьгылоу:
Уи аамгцазы агәыла
ещабы:
Ацъа^ьариа:
Агәыла ещабы
(ащамада):
Ацъа^ъариа:
Ащамада (агәыла
ещабы) ацьа^ъариа
иахь:
Ацьа^ъариа:
Изныҳәаҿоу уныҳәазааит, хша-
рала угәыргьалааит, ҭаацәала
агәыцқьара шэымазааит.
Аказшьеи ауаюышьеи уара
иумоуп, анҵыра ду анцәа
иуаҭәеишьааит, - иаҵәца аани-
кылоит. Игылоу игэыла еиҳабы
ишка ихы наирхан, - ари
зныҳәаҿоу уара уоуп, - иҳәоит.
ҳаи, сара соуп ҳәа скамлеит,
- иоыза ишка инапы нарханы,
- уаха абри иқәшәоит, ҳәа акэын
ишыздыруаз.
уигьы уаргьы азэ шэоуп, уаха уара
иуқәшәеит.
ҳара лшара дук змоу ҳакәым,
уаҳцәымшәан, агәыр<оа
уаҳаргом, - ҳәа иацәца
аақәихуеит - анцәа уиныҳәааит.
уажәшьҭа агылара каҳҵарым,
шәтәаны ишәкы, сара сгылазааит.
амала ацшәма иаҵкьыс уара қәрала
уеиҳабуп, шәара шәеибарцшы, сара
сгыланы искуеит.
мап, уаргьы утэа.
уи уанаҳныҳәалакь, азакәан
ишьақәургыло ала икаҳҵалап.
Ацшәма ддыртәоит, егьырҭшгылоу
ақьагьариа иаҵәца икуеит: анцәа
уиныҳәааит, иуҭаху, узҭаху иареи
уареи шәеицымхааит. Аныҳәаҿа
бзиақәа анцәа иуаҭәеишьааит,
цшзара умазааит, - иацәца
ҭаирцәуеит.
уажәшьҭа утәа.
бзиоуп, - длатәоит.

Ацьа^ъариа ькпыза
агәыла еиҳаб ькаыза
иахь:
Агәыла еиҳабы ькпыза:
Ацьа^ъариа ькаыза
уаҳа имамккәа
иацәца ааникылоит:
Ащамада (агәыла
ещабы):
Агәыла ещаб
(ащамада): ькпыза
иацәца аақәхны:
Агәыла ещаб
(ащамада):
Агәыла ещаб ькпыза
(агәыла еицбы):
Ащамада (агэыла
ещаб):
Ацьщьариа:
Ацгиэма:
иукыр сҭахыуп.
мап, изхәҭоу уара уоуп.
анцәа уиныҳәааит абзиарақәа
уаҭәашьазааит, излымшо-
гьы даагәоуҭап, - иҳәоит
даахэмарны.
излымшаҵәкьо са соуп, -
даахәмаруеит аҭакс. Ақьагьариа
иоыза иаҵәца ыжәны длатәоит.
анцәауиныҳәааит. Утәар сҭахуп,
- иҳәоит исоыз иахь.
уи акәзар иумаскуам, - ҳәа
длатәоит.
уныҳәазааит, уҳагымхааит,
уоызцәа угымзааит, - ҳәа иаҵәца
ижәуеит.
уажәы цкарас у бас каҳҵап: из-
куеи изныҳәаҿои ааибарцшуеит,
изыхәҭоу дгылоит, изыхәҭоу
дтәазаауеит. Ацшәмацәа уажәы
шәысныҳәазом: анцәоулцха
аамышьҭахь ҳабацәа рабацәа ир-
куаз аныҳәаҿа скуеит. Ажәлар
анцәаиныҳәааит, ажәларқәазегьы
ҭынч ацсҭазаара рцеицшхааит,
дарбан милаҭзаалакь зегьы. Ҳара
милаҭ еилых дҳамазам. Абзиа
згәы иалашәо зегь ныҳәазааит.
Бзеила иукит, - ҳәа ақьагьариа
аҵәца ииҭоит.
иҭабуп, ухә азҳааит, аха ацшәма
иацхьа искуам.
уара уиашам. Уаха ацшәымасгьы,
еиҳабысгьы икоу аҭамада иоуп. Уи
ак иашам ҳәа азәгьы ишәызиаҳәом.
308

Ацъа^ьариа:
Ащамада:
Ацъа^ьариа:
Ацшэма:
Ацьа^ьариа и<аыза:
ибзиоуп ҳәа иаҵәца аақәихуеит.
- Ажэлар анцэа иныҳәааит. Азэ
иоуп агылара иақәиҭу, изку сара
соул, утэа, - иҳәоит аҭамада иахь.
иашоуп, стэап, азакэан ацызҵаз
сара соуп.
иуҳәаз иацысҵом, ҳара ацсуаа
ианакәзаалакь анцәоулцха
аамышьҭахь ажәлар ҳныҳәоит.
Ажәлар иреиҳау, ҳазшаз
иаамышьҭахь уао дыкам. Анцэа
иныҳәааит ажэлар. Ажэлар
ирыхәаша анцэа икаицааит,
еимактэ рымамзааит, - иацэца
ижэуеит. - Сара бзиала иукит
ҳәа аҵәца уа<оы исҭом.
ари зхыуҳәааз дыруп. Уаҵәцақәа
џьара иушьҭыр, аҵыхәтәанза сын-
хар ҳәа ушэоит. Аҵыхәтәанза сын-
харгьы, егьамазамызт. У и анакэха,
сацэца скып. - Дсоагылоит,
иацэца аақәихуеит. - Адунеи аҿы,
ҳабацәа рабацэа ишырҳәоз еицш,
еилых дыкамзааит: милаҭс икоу
зегьы абзиара рхы иҭашәааит.
Аныҳәаҿа зҳәаз, изымҳәазгьы
жэлары шәрыланыҳәазааит,
ҳрыланыҳәазааит, - иацэца
икуеит. - Бзиала иукит, - ҳәа
ақьагьариа иоыза ииҭоит ацәца.
иҭабуп, абзиара зықәызааша,
ҳәа доагыланы, иаҵәца
аақәихуеит. - Ишәымҳәац акгьы
сзаццом, ацсҭазаара бзиа зҭаху
зегьы, анцэа иныҳәааит, еи-
башьра анцэа ирыбжьаумцан. -
Иацэца ижэуеит. - Бзиала иукит,
ҳҿацахәы еилыхымзааит, - ҳәа
агәыла еицбы ииҭоит ацәца.

Агәыла еицбы: иҭабуп, бзиалаухәыршааит,-ҳәа
дсоагыланы, иаҵәца аақәихуеит.
- Ажәлар шәрыланыҳәазааит,
жәлар аамҭа бзиа анцәа ирзиша-
аит, - ҳәа аҵәца ржәуеит.
Ащамада: уажәшьҭа хәыҷык акы ҳнацҳап.
Зегьы акы инацҳауеит. Цыҭк ак-
ранырфалакь ашьҭахь, аҭамада:
шьҭа шәазыразума, ак скыр?
Ацьа^ьариа дааччаны: ҳара узҳазҵаауеи, азакәан зку уара
уоуп.
Ащамада: уажәы убас иаҳкып, ацшәма
ицшәма цҳәысгьы иаргьы анцәа
иныҳәааит, еидныҳәалазааит.
Иахьа излаабо инагзаны иаа-
ба лааит: пату змоу, ауаа рҿы
ихәарҭоу, нхамсоа бзиа змоу,
ҳара ҳқыҭаҿы ацхьа игылоу
ҭаацәароуп, ҭаҳцәа цшзоуп.
Ауаоы даныгәырсоо, игэы
ихадыршҭуеит, иахәмаруеит,
ауа<оцсы абзиа дақәшәар
рҭахыуп. Иқәнагоу ашықәс дуқәа
нырҵааит, еснагь абзиарақәа
рызшазааит. - Иаҵәца ааникыло-
ит. Аюбатэи аҵәца аақәихуеит:
иахьа иаҳзааиз аиҳабы анцәа
уиныҳәааит. Уаха шәмааир,
абри аишәа еицш аишәа цшза
сақәшәомызт, - ҳәа даахәмарт.
- Уныҳәазааит, есқьынгьы угәы
иҭаукуа бзиала уахьзалааит.
Ауаа рҿы инеиуа, ионгьы уне-
ир иҭахуп. Ауаа рҿы имнеи-
уа, иара иҿгьы унеир иҭахзам.
Ари ҳабацәа ражәоуп. - Иаҵәца
ыжәны инықәиргылоит.
Ацәцақәа аарҭәны, ақьагьариа
иоыза иахь ихы наирхоит, -
бзиала иукит, - ҳәа.

Ацьщьариа исаыза: иҭабуп, абзиа уқәзааит, - ҳәа
дсоагыланы, аҵәцақәа ааидкы-
ланы, аныҳәаҿа аақәи-хуеит:
Анцәа уиныҳәааит, ацшәма,
уцшәмагьы уаргьы
шәеидныҳәалазааит, хшарала
уныҳәазааит. Харак имгакәа
ачарақәа удаабалааит, - иаҵәца
ижәуеит. Егьи аҵәца аақәхны:
анцәа уиныҳәааит, - ҳәа
ақьагьариа иахь ихы ирхоит.
- Уара ууа<аы мышьҭабзиоуп,
есқьынагьы аиаша иашьҭоу
уаоуп. «Ацшәма мышьҭабзиала
ҳаизааит», шәҳәо, анцәа
икаиҵааит.
Ацьа^ьариа: , иҭабуп сныҳәаҿа иукыз.
Ақьа^ьариа исоыза иаҵәцақәа ижәуеит, - бзиала иукит!
ҳәа агәыла еиҵбы изынаишьҭуеит.
Агәыла еицбы: иҭабуп, ҳаигымзааит. - Иаҵәцақәа
ааникылоитдс^агыланы.-Ацшәма
уныҳәазааит. Уцшәмагьы уаргьы
шәеицымхааит, шәыхшара рыла
шәгәы азҳалааит, шәхәыҷқәа
шәырцымхааит, - ҳәа иаҵәца
ижәуеит.
Ацшәма (ацҳәызба иҭабуп, шәаргьы шәсыгымхааит.
лаб):
Агәылаеицбы анцәа уиныҳәааит, цшзара ума-
ацъа^ъариа иахь: зааит, узҭахыу дареи уареи
шәеигымзааит, ныҳәаҿа цшзас
икоу зегь удыскылоит. - Иаҵәца
ижәуеит.
Ацьа^ъариа: иҭабуп, абзиара умаз. Зака суныҳәаз
акара ацҵаны уныҳәаны, анцәа
укаиҵааит.
Ацшәма ихала аҵәца аақәихуеит.
Ацьа^ьариа: мап, икалозар, сара искуеит, ацхьа
усныҳәар сҭахыуп.
31 1

Ацшәма: иабакоу, саргьы ус сҭахыуп,
- даацышәрыччоит.
анцәа уиныҳәааит, ҭаацәала уны-
ҳәазааит, уцшәмагьы уаргьы
шәеицымхааит. Ишәыхшаз рыла
шәгәы азҳалааит. Хәҷыла ирещъу
агәдурақәа анцәа ишәаҭәеишьааит.
Ара ишәзааизгьы ҳамшьҭа бзиазааит.
иҭабуп, - ҳәа доеихаҵгыланы,
длатәоит.
Ақьагьариа иаҵәца ыжэны длатэоит.
Ацъа^ъариа имукәа
пара ацәца ааникыло
ит:
Ацьиәма:
Ацшәма ацәца
аацәхны дсаагыланы:
Ацьа^ьариа:
Ацшәма (ацҳәызба
лаб):
Ацьа^ьариа:
Ацшәма (ацҳәызба
лаб):
Ацьа^ьариа:
Ацшәма (ацәызба
лаб) длатэоит:
Ацъа^ьариа:
Ащамада:
Зегьы акрыфара иналагоит.
анцәа уиныҳәааит.
мап, уара угылар калом, утәаны
икы, сара исыхәҭоуп сгылазар,
- ҳәа доагылоит.
иауазеи, уара усасуп - <оыџьа агы-
лара азин ҳаиҭом аҭамада: азә иоуп
иақәиҭу, азәык сара соуп.
утәазар сҭахын.
ҳоыџьагьы ҳаибартәап.
уи калом, еимаҳамкып, сара сгыла-
зароуп.
анцәа уиныҳәааит, абзиара уқә-за-
аит,-Иуҭаху-узҭахударгьыуаргьы
шәеицымхааит. -Иаҵәца ижәуеит:
- Иҭабуп ҳәа еибахҳәома?
мап, ҳангыло, ҳаицымхааит ҳәа
еибаҳҳәоит.
ибзиоуп, ишәымаскуам. Уажәы акы
шәнацҳала, саргьы ныҳәаҿақәак
сҳәалап.
312

Ащамада
даагыланы:
Ацъа^ъариа
и<аыза:
Ащамада:
Ацъа^ьариа
и<аыза:
анцәа иныҳәааит, ҳара зегьы
ҳазлеибаркыу жьра-цәароуп, зегьы
шәыжьра-шәцәара. Даргьы шэар-гьы
шәеицымхааит. Ажьрацәара пату
ақәызҵо, иаргьы пату иқәны анцэа
дкаиҵааит. Газак далашәаны,
ажьрацәара пату изақәымҵар, уигьы
дкэышхааит. Амилаҭқәа ры-лым-
каа, ҳара ацсуаа ажьрацәара даара
пату ақәаҳҵоит. - Иаҵәца ижәуеит,
аобатәи аақәихуеит: аҿар анцәа
иныҳәааит. Ажьрацәара раамышьҭахь
аҿар рныҳәаҿа зыскуа убри ауп,
аҿар иныкәргоит ҳабацәа рабацәа,
урҭ рабацәа иныкәыргоз ажьра-
цәаразы. Ҿарс икоу зегьы ныҳәазааит,
аибашь-рақәа камлааит. Лымкаала-
гьы ҳ-Ацсынра иамоу аҿар аҿиара
дуқәа раҭәашьазааит. Избан акә-зар,
Ацсынра зҳарала имаҷуп. Ҳмилаҭ
хыцхьазарала амилаҭқәа зегьы рацкьыс
имаҷуп, ҭоурыхла, уаорала амилаҭқәа
изацхьагылоу рацәоуп. Егьа имаҷзаргьы,
апату дуқәа аҳәынҭқарра хьчараҿы
ацхьагыларақәа рыманы икалааит.
- Иаҵәца ижәуеит. - Ахцатәи аҵәца
- ажьрацәарагьы, аҿаргьы угәыргьаҵәа
урылагылазааит, - ақьаҭьариа исаыза ихь
ихы наирхоит.
иҭабуп, утәаны иукыр сҭахуп.
ара аныҳәаҿақәа рацәоуп, сара сгылазаро-
уп. Оыџьа - ргылара калазом.
ус егьа иказаргьы, са стәаны, уара угыла-
ны аныҳәаҿа акра иашам.
313

Ацьа^ъариа
исаыза:
Ащамада иацэца
ижэуеит:
Ацъа^ьариа:
Ащамада:
Ацьа^ьариа:
Ацшэма аҵәцақәа
Агәыла еицбы:
Ацшэма
(ацҳәызбалаб):
Иааимаркуеит, аха аҭамада асас димыртэар
иуам. - Уара иудыскыло абзиарақәа,
аныҳәаҿа бзиақәа, саргьы исыдкылазааит.
иҭабуп, абзиара умаз.
даҽак адыскылар сҭахуп, шэгэы
иацэымгымзар.
мамоу, <аба-<обала иаҳкит, хца-хцалагь
иукит, уи маҷым.
уи анакэха, ибзиоуп. (Аҭамада иара
исоызагь дадикылар иҭахны ауп изиҳәаз,
аха ус аҵәцақәа рхыцхьазара еиҳа ирласны
иазҳауа иалагон).
угәы иҭаукыз аныҳәаҿа нҳажьзом.
аақәихуеит, дюагылоит...
утәа, азә дақәиҭуп агылара, сара сгылаза-
аит.
ус иаузом: ара икоуп ажьрацәара. Уи
аныҳәаҿа стәаны, егьа сҭаҳмадазаргьы,...
Дарбанзаалакь ацсуак дтәаны имкыцт.
- Агәыла еиҵбы уи иажәа ааобамтәкәа
длатәоит. - Анцәа иныҳәааит ажьрацәара.
Ажьрацәара рацәаны измоу агәыгра ду имо-
уп: ижьрацәара дақәгәьцуеит. Ужьрацәара
ахьы-коу, тәымуасоыкгьы изухәҭам ала
дызухцәажәазом. Избан акә-зар, уа дыкоуп
ужьрацәара иацкару азәы, уи зхы иақәызҵо.
- Иаҵәца ааникылоит, асобатәи аҵәца
аақәихуеит: аҿар анцәа иныҳәааит. Дар-
бан милаҭзаалакь ҿарс икоу зегьы цшзара
рықәзааит, еибашьрада гәахәтәыхьзара
рымазааит. Ара аҭамада ишуҳәаз еицш,
ҳара адәы ҳзықәу, аҿар рзоуп. Икармыжьа-
аит ҳанамыс, ҳапату, ҳабацәа иаҳаздырҳаз
апатуеиқәҵара. Абарҭқәа рылшааит
- иаҵәца ижэуеит. Ахцатәи иаҵәца
аақәихуеит, ақьагьариа исоыза ихы изырха-
ны: анцәа уиныҳәааит,...
314

Ацьа^ъариа
исоыза ашырҳәа
дпагыланы:
Ацшәма
(ацҳәызба лаб):
Ацьа^ьариа
ипыза:
Ацшэма
(ащэызба
лаб):
Ацъа^ьариа:
утэаны икы.
сара сгылоуп, сышгылоу искыр сҭахуп.
мап, егьырҭ аҵәцақәа укхьеит, ари сара
сныҳәаҿоуп, сара сзы усыргылом.
ибзиоуп, иумаскуам. Анцәауиныҳәааит
абзиарақәа зегь уаҭәашьазааит, ха-
арас икоу зегь удкылазааит, - ҳәа
иаҵәца ижэуеит. Бзиала иукит, - ҳәа
ақьагьариа ииҭоит.
иҭабуп, унапы сакәыхшоуп. Уажәы ара
ишәымҳәац егьсыз-ҳәом. Ажьрацәара
ныҳәа-зааит. Сара ижәбо жьрацәарала
даара сгэы дууп. Ишәымоу, иҳамоу
ҳажьрацәарала ҳгәы-ргьааит. - Иаҵәца
ижәуеит. Аобатәи аҵәца аақәхны, - аҿар
анцәа иныҳәааит, ҳацсуара хәыҷгьы
иамоу аҿар ирҵамхааит, ирызҳааит.
Ранацәа, рабацәа дмырцхашьааит,
иахь-рықәнагоу абзеирақәа раҭәа-шьа-
зааит. - Иацәца ижәуеит. Ахцатәи
аақәихуеит, исоыза иахь ихы наирхоит:
анцәа уиныҳәааит. Иахьа ҳара ҳқыҭаҿы
жәоахы-рла, намысла, патула иалы-
рхуа уасоуп. Иахьатәи уареи сареи
ҳаицныкәаргьы, ҳахьааизгьы,
еидтәалогьы, зегь ҳҿы мышьҭабзиара
амазааит. Онуҵкала, ҭаацәала уныҳәа-
заит, - иаҵәца ижэуеит. - Бзиала иукыит,
- ҳәа агәыла еиҵбы ишка аҿынаирхоит.
315

Агәыла иҭабуп, абзиараумазааит,-ҳәаиаҵәцақәа
еицбы: ааникылоит. Д<оагылоит: анцәа
иныҳәааит ажьрацэара. Ажьрацэара
дузза пату ақәызҵо пату иқәзааит.
Ажьра-цәара иацу апатуеиқәцара,
ашаҭара зегь ҳаибаркны ҳазмоу ауп.
Зегь жьрацәарала ҳгәазҳалааит, - ҳәа
ижәуеит.
А<обатәи аҿар анцәа иныҳәааит. Аҿар зегь
аақәхны: цсынцыр ду нырцааит. Ҳацсуара иа-
моу аҿар, ирыцагылараны икоу ҳабацәа
рабацәа иныкәыргоз алшарақәа,
ахшькоҵакра дуқәа, ахатәы дгьыл ахь-
чаразы икарцоз, ирылдыршоз рылшо
анцәа икаиҵааит. - Иаҵәца ижәуеит.
Ахцатәи аақәхны ақьагьариа исоыза иахь
ихы рханы: анцәа уиныҳәааит, ауаоы
изшоу ақәра дуқәа уаҭәашьазааит,
егьырахь усгьы ауаоы изшоу анамыс
бзиақәа уара иумоуп.
316

-1 - ВТОРОЙ ВАРИАНТ ОРГАНИЗАЦИИ СВАДЬБЫ
(КОГДА У ОТЦА ЖЕНИХА НЕТ БРАТЬЕВ), ТОЧНЕЕ,
ПОДГОТОВКИ ЖЕНИТЬБЫ СЫНА, ПОСЛЕ ЕГО ПРИЗНАНИЯ О
ТОМ, ЧТО ОН ИМЕЕТ НА ПРИМЕТЕ НЕВЕСТУ, КОТОРОЙ
НРАВИТСЯ И ОН.
уалагэыргьааит,
шәызҳааит.
иманшэалахааит,
Арцыс ачарау-
ра дшақәшаҳаҭу
ажэа анроулакь,
агәылаҷкәын аб
идиныҳәалоит:
Ацшәма (арцыс иҭабуп, сааукэыхшоуп, (агэыла
иаб): дҭаацәарамзар) абас уара уҿгьы,
хара имгакэа цшзала ҳаидтәалааит.
(Ацшәма цҳәыс лахь) бара,
фырџьанқәак ааҳаркишь!
Ацшэма цҳәыс ауаҭкеи ахыжэлеи аацэырганы ирым-
ҵалыргылоит, ус абысҭагьы иақәнагои аархьы-лгзоит, дара аус
алацэажэара иаҿуп.
угәы ишцаанаго, агэылацэеи,
ҳаешьареи раҳәара иамарахарыда?
уи сара сеиҳагьы уара уидыруеит, сара
уара иузымдыруа иуасҳәои.
нас уара усоызцәа уқәлацәа сеиҳа
уара иумдыруеи, соыџьака иамарахап
зугәахәуа рыхьызқәа аасауҳәандаз.
Агэыла ҷкәын (оыџьака-хсоыкка рызбахә иҳәоит. Зызбахэ
иҳәаз рзы еибапатуа, еизҵаауа, доус дахьамароу, здыруоу ҳәа ргәы
иаанагақәо еибырҳәоит.
Ацшәма: уеицшзар, уаргьы убри акны реиҳа уа-
хьамароу усыхәар сҭахын, уашьҭангьы,
узжьом, агәыроа уасыргоит аха...
Агәыла ҷкәын: иахьышәҭаху, самароуп зышәгәахәуа
акны схы сеигзараны сыкоума.
Ацшәма:
Агәыла ҷкәын:
Ацшәма (арцыс
иаб):
317

Ацшэма: абарҭ зызбахә ҳҳәаз арцарцэа ахэылцаз
исықәшәар сҭахын...
Агәыла ҷкәын: азамана.
Ахэылцаз арцарцэа иаацхьоу <оыџьа агэыла ҷкәыни еиманы
иааиуеит, ацсшэа анааибырҳәалакь, ианеибартәақәалакь ацшәма
иажәа ахы аиркуеит. (В этом варианте нет компонента сватовства,
т.к. между молодыми тайное соглашение).
Ацшэма:
Агэыла ҷкәын,
д<аагыланы, ихылца
ихазар, иааихыхны,
иоызцэа рахъ ихы
рханы (хотя и они
уже
проинформированы, но весь
разговор повторяется в
присутствий всех):
Ацшэма:
Агэыла ҷкәын:
шэыхюыкгьы са стәқәа шэоуп, шэхэы-
ҷқәоуп акынтэ сышэцэыцхашьом,
ишәасҳәоит: маза бзиа хәыҷык
ҳамоуп. Адьесоҳәа ауаа инарылагала-
ны исызҳәом, иаргьы маза усуп, сар-
гьы еиҳаб дук сакэым. Абра ахәыҷқәеи
аоны икои рыла аҟы саҳақәаны сыкоуп,
агэыроа шэасыргоит аха, абзиара
ацыхәала аџьабаа шэсырбоит. (Иара
усгьы иныҭкааны ишыкоу алацэажэара
дацэыцхашьоит - агэыла ҷкәын иахь
ихы рханы) - ишыкоу нараҳәи, удин
аныс.
-абрасараисаҳақәазрыла,уаоралагьы,
нхара-нцыралагьы ак ззуҳәо уаам,
саргьы цыҭқәак саҳаит,...
нас дзыжэлогьы нараҳәи, ацсуаа
еиуацэам уасо дыкам, рҳәоит: азэы ди-
уазаргьы ҳаздыруам, ҳус еиҿышәкаа
ҳәа ҳрыдгылоуп. (Родственник
невесты не должен приниять участие в этих
мероприятиях).
изаазарызеи, аублаа ирыцназ-
го уаажэлоуп дызхылҵыз, пату ду
рықәуп. N ицҳа лоуп.
318

Агәыла ҷкәынцәа
июагыланы:
Ацшәма:
Ацшәма цҳәыс:
Ацшәма:
ҳгәы иаахәеит, дхьака зҳара
изыцшьажәгаз ицшзахааит, - ҳәа
дгәыдыркылоит ацшәма.
иҭабуп, шәгәы иаахәақәара
жәбалааит. Асоны икоу! Аҷкәынцәа
ҳаарықәныҳәар цәгьамызт,
фырџьанқәак ааҳшәырки!
лыцҳацәа ауаҭкеи ахыжәлеи рацхьа
иаақәдыргылоит, арцарцәа ацсшәа
ралҳәоит, дара лыдныҳәалоит,
игәыдеибакылоит. Акака аныржәлакь
ацшәма арцарацәа наиртәоит, нас
днарызҵаақәо далагоит.
абра сшәазҵаар сҭахуп (скромно,
советуясь): у бас аныкарҵогьы калоит
- инареиҳамкәа нақәыршәаны, аҿҳәара
анцырҵәо. Аха сызлоу сгәылацәа,
аешьара цыҭсоык инарасҳәар сҭахын,
агәыр<оашәасыргагәшьоитакәымзар,...
Шәгәы иаанаго сыздыруам.
уиакара ахарџь уеалаумгалар
калоит, уацхьака иҵегь аус гәгәақәа
шьҭоуп...
агәыр<оа шәасыргоит акәымзар, исы-
моу акы сеигзом, сеиҿышәкаа. Сызлоу,
саарыкәхшоуп, ахазынақәа роуп, аха
шәара иҵегь ҷыдала сшәықәгәьцуеит.
Шәкны саҭамзааит, а<оны икоу л ашьцәа
- аҷкәын ианшьцәа, сара стәқәагьы
(имеетсг в виду ацшәма ианшьцәагьы)
азэык-юьщьак ираҳәазар сҭахуп.
Ҳазлоу ҳауаажәлар, срыкәахшоуп,
аиашаз агәыргьараз исмыргәамҵыцт,
абри аҿҳәара ацҵәаразы зегь ҳақәшәар
сҭахын. Досу змарахаша шәахәацш.
Ахацәа аилацәажәара иахьынзаҿу, аҳәсақәа рхәы ҿыцны идыр-
иоит, ахацәа акрыфара иаҿуп.
Агәыла ҷкәынцәа
руазәы:
Ацшәма (арцыс
иаб):
319

Агәыла ҷкәынцәа ари сара избо ацшәма игәыразрала,
иреиҳабудоагы- игәыҭбаарала чара хпыҿхоит,... хца-
ланы, исоызцәа цшьба ҭзала иузеиҿкаауам. Ара дызлоу
лакҭала иааимдо: абжа<оык ироумҳәозар иуадаохоит ҳәа
сгәы иаанагоит.
Егьыргц агәыла ус акәхоит, ус акәхоит.
ҷкәынцәа:
Ацшәма: усгьы агәырсоа шәанасырга. абри
аҿҳәарацҵәара еиҿызкааша жәабака-
жәасоака ҭзы сгәылацәа заа ираҳәатәуп.
(Абарҭ-абарҭ ҳәа рызбахә иҳәоит). Убарҭ
зегь ирықәнагахаша зышәгәахәуа,
катақәак ыкоуп, акы шәамеигзан. Ҳазлоу
зака ҭзы ыкоу жәдыруеит, ҳаешьарагь,
сааркәхшоуп, зегь шәзацаҳҵом, абжаоык
ракара азсырхоит. Шәкны саҭамзааит,
шәхәыҷқәоуп, аха а<оын икои сареи
аҭынхацәа рзы ҳнеилацәажәауан, рацәак
иаҳмыррацәеит, уашьҭангьы ауада<о
шәалаҳҵоит, ҳгәахәын. Шәыбзиарақәа
рзы ҳшәыхьзааит. Агәылацәа ҳчара
хпыҿ еиҿызкаауа, иаҳзеицшу, ижәдыруа
роуп. Ахацәа рахь амаҵ зуа, ҳаиҳабы
зегь иа
адыруа иоуп, сааикәхшоуп, шьыжьнаҵы
дааины, ҳаиҿкаашьақәа дынҳалацшны,
иҳагу-иҳабзоу гәеиҭар сҭахын. Аҳәса
рахь изаҳәатәу дара еиҳа ирдыруеит,
ирыплану дара ҳанразҵаап, люызцэа ара
икоуп, ҳанразҵаап.
(Аҳәсақәа иаарыцхьоит. Агәыла ҳәсақәеи арцарцәеи ацсшәақәа
ибырҳәоит).
Арцарцәа иахьатәи ҳаиқәшәара зегь ҳгәы иаахәо
иреиҳабу: ауп. Абарҭ реицш иманшәалахахьада,
рҳәо, анцәа икаиҵааит. Шәгәараҭақәа
рҿы убас агәыргьарақәа анцәа иаҳи-
рбааит. - Исоызцәа рахь дынхьацшны:
ҵәыцақәак дҳаркып, - ҳәа ажәа рыдига-
лоит. Исоызцәа ииҳәаз инақәдыргызуеит,
аҳәсақәа ҵәыцақәак ддыркуеит.

Ацшәма аҳәсацәа нас шэара шәницәажәа, уахык шыбжьоу
рахь: аҳәсақәа азәык-саыџьак
ишәҭаххо калап, ашьыжь заа
шәеиқәшәаратәыуҳәа,насиахьынзахәҭоу
(в смысле скольких надо привлечь)
шэа ижәдыруеит, даеа ҷыдарак ҳгәы
иҭазам, еснагь еиҿышәкаауа ауп,
сшәыкәыхшоуп. Уахагьы иҳагу-иҳабзоу
шәахәацш, иаҳҭаххо аҷкәынцәагьы
шәыцхраап. - Арцарцәа рахь: нас
аҿҳәаргьы, саашәыкәыхшоуп, сыцәгьа-
сыбзиа са сзырцшзо шәара шәоуп,
иахәҭоуп зышәгәахәуа амш шәахәацш,
шәыххь згеит.
Агәыла ҷкәынцәа абра уара узҭахыҵәкьоу, уцшзанда,
реиҳабы угәараҭа иазҳанда ҳәа икоу роуп
д<аагылоит, еиқәшәаз. Иахьатәи агәараҭа еихаҳа,
иоызцәеи аҳәсеи жәлеи чеиџьыкеи, намыси, хәмарреи-
лакщала иааимда- ччареи згым гәараҭоуп, аха иахьа
ны хәыҷгьы-дугьы ҳаиқәшәара иҵегь агәараҭа лашырбага
днарҿацшны, аихаҳара усуп. Абри иахьатәи ахәыҷы,
(в смысле: зегь (в смысле жених) заб ицара азсырҳандаз
шъгъы иаанагои, ҳәа амсоахәасҭа цшза ианылаз арцысуп.
как бы остере- Ам(оахәасҭа ам<оаду ахь укылнага-
гаясь возмож- лоит, ам<оаду - ауаарахь, рҳәоит.
ности навязать Шьаҿабзиала дрылагылааит, о-жәлакы
им что-нибудь иахьа еидыскылоит ҳәа даҿуп, шәеиуара
неугодное кому- цшзахааит, иазҳалааит шәабицара. Ҳара
нибудь) ацшәма ҳгәаанагарагьы аҿҳәаразы ҳназхәыцхп,
дизыцшуа: аха ус егьа иказаргьы, шэара ишәҳәо
аадырыр ҳҭахын зны.
Ацшәма бзиоуп шәыххь згеит, сгәылацәа,
доагылоит: сашьцәа хәыҷқәа; ҭынхагьы уаха
абра дыказаргьы жәбоит, ҳабацәа
ишырҳәо еицш, амцажәла еимыздо
ҳауми, саашэыкэыхшоуп, харагьы иа-
агарым ҳәа, сгәы иаанагоит. Анахь
гәньшрақәакгьы ҳамоуп. (Имеется в
виду, что девушка торопится с заму
321
21. Т. Шакрыл

жеством, боясь того, что тайна может
раскрыться, а ее родители не спешат с
ее замужеством). Сгэаанагарала, уажэ
амҽыша, иманшэалазар, шэнахэацш.
Агәыла ҷкәынцәа шәа шәгәы ишцаанаго?
рещабы аҳәсацәа
рахъ:
Аҳәсақәа руазәы: абра хәыҷқәак, гәыграқәак ҳамоуп
(имеется в виду мнение невесты).
Зегь еизыразны аҿҳәарацҵәара иазку ачарахпыҿ амш азгәарҭоит,
еибаныҳәаны рыоныкақәа рахь ицоит.
АЧАРА ХПЫ^ АҼАЗЫКАҴАРА - (АМАҴ ЗУА АҲӘСА)
(ИНФОРМАТОР: РИММА МИХАИЛ (МЫҚЬҬАҬ-ИЦҲА)
ҚАЦШЬ-ШЬАҞРЫЛ, 48 ЛЕТ, УЧИТЕЛЬНИЦА).
Ацуҭаҿы иамароу, акрыздыруа ацҳәыс далхны дрымоуп.
Цҳәыск, ма хәыҷык рыла «асонынза дҳазнеиааит», ҳәа адырра
лырҭоит зца цҳәыс дизаазго. Агәыла цҳәыс урҭ рҿы днеиуеит.
Ацсшәацәа агәыргьара ҳамоуп.
анааибырҳәалакь
ашъщахъ, ацшәма
цҳәыс лажәа
цәырылгоит:
Агәыла цҳәыс:
Ацшәма цҳәыс
(арцызба иан):
Агәыла цҳәыс:
Ацшәма щэыс
(арцызба иан):
Агәыла цҳәыс:
Ацшәма цҳәыс
(арцызба иан):
шәалагәыргьааит, иарбан
гәыргьароу?
ҳахәыҷы уск иеалаигалан...
иарбан усу?
азә далкааны димоуп, дахьҳархәыр
ҳҭахым ҳаргьы. Рышьҭа-рымҭа уна-
зыгәҭасуа ракәым.
дызусҭада? (дзыжәлада?)
имазашәагьы икоуп аха, бара
ибцәыззом, (ацҳәызба лыжәла
лҳәоит).
322

Агэыла щэыс:
Ацшэма щэыс
(арцызба иан):
Агэыла щэыс:
зеицшыкам ҭаацәароуп, шэахьы-
мхәааит (это в абхазском не
предупреждение, а пожелание),
аеҳәара аҳҭар ҳҭахуп, ачара хпыҿ
(компаниак) каҳҵарц ҳгәы иҭоуп.
Убри азы иаҭаххозеи, ҳакәша-мыкәша
иабанзаҳәатәхо?
сеидру, анцәа иные, акреилаҵарала
ҳахьынзеилоу ираҳәатәхап ҳәа сгәы
иаанагоит. Ускан амаҵуразы хсоы-
цшьсоы заа ҳрыцхьароуп: ачакәаҳара,
акаҷпеи хра, аџьыка хра уҳәа рзы.
Хкқәас аишәаҿы инажәгои?
ашә, акалеичаца, ма акапусҭачаца,
акәаҷмаҷ, аиаҵәара, ашәырқәа, ахаа-
мыхаа. Шәызмырцхашьара (вся
ответственность возлагается на
соседей) зака аҭаххарызеи?
Агэыла цҳәыс ацшэма цҳәыс илалҳәоит зегь шака аҭаххо.
Ацшэма щэыс
(арцызба иан):
Ацшэма щэыс
(арцызба иан):
Агэыла щэыс:
шэысмеигзан, шэара ижэдыруеит
шака аҭаххо. Ацуҭа (апоселок)
ирарҳәарц иаҳашьҭрыда?
(при варианте I - если у отца есть
брат): бацала еицба гэыла цҳәыск
длыццаны дҳашьҭып); (при варианте
II - гэыла цҳәыск реиҳа ианаало, иа-
мароу ҳәа илыцхьазо лыхьз лҳәоит).
Убырҭ ахәашанатә иаҳҭаххаша
аҳәсақәагьы - асабша шьыжьнаҵа иа-
аиша - ирарҳәап.
Ацшэма цҳәыс, ма уи лыцҳа: шәнап зык нақәшәҭәа шьҭа - ҳәа,
акэапеи, ма аирыз хәҷык, ма агэыгэым азы ҭаҭәаны иналгоит, агэыла
цҳәыс лнапы лдырзэзэоит ҳәа иалагоит.
Агэыла цҳәыс: иаҭахым, - егьи лҳәоит, аха аишэахь
днаргоит. Акрыфара
иалагоит. Уи ацшэма цҳәыс
(арцызба иан): анцэа улцха ҳаҭ,
анцэа шәиныҳәааит, ҳзыцхьаз
бхәыҷқәа ргәыр-гьарақәа рзы
амаҵ бзаауа анцэа икаиҵааит.
21*

Агэыла цҳәыс:
Аҳәсақәа
инеидыҵуеит.
акы
анцэа улцха ҳаҭ, - ҳәа аҵәца
лжәуеит. Нас цыҭк анырфалакь
аҵәца аашьҭылхуеит: абарҭ ахәы-
ҷқәа инагзаны ҳрықәгәыргьааит.
Шәызднагалаз аҭаацәа шәыдмы-
рцхашьааит, абас агәыргьа-рақәа
шәыонаҭаиагымхааит, абзиарақәа
рзы ҳааилааит.
инацҳаны, ианеиқәшәаша еибыҳәаны
АХӘАША АСААҬ ЖӘАБА-ЖӘЕИЗА РЗЫ
Агәылацәа ааиуеит цҳәыс даазго иаб иҿы. Агәар иааҭалоит
аџьыка, акаҷпеи зхырц икоу аҳәсақәа, ашыла зхәуа уҳәа егьырҭ
аҽазыкаҵаратә усқәа знапы иану аҳәса. Арцызба иан даарцыланы,
ацсшәақәа наралҳәоит, нас илыманы амаҵурҭахь днеиуеит, уа
фырџьанқәак надлыркуеит. Иааиз ацшәмацәа инарықәныҳәоит.
Амац зуа реиҳабы:
Арцызба иан
(ацшәма цҳәыс):
уажәшьҭа ҳус нап аҳаркып.
шәааи икоу нашәсырбап: арыц
икоу абри ауп, ашыла - абри ауп,
апырпылгьы абра икоуп, ишәызхап
зышәгәахәуа шәхы. - Аҳәсақәа рахь
- абарҭ азхап шәгәахәуама?
Амац зуа реиҳабы: ишцазымхо, иагьымыцхәуп.
- Аҳәсақәа рахь - ашыла зхәырц зҭаху шәаадгыл, нан,
- егьырҭ рахь: аџьыка знапы иҭамло оыџьа уи шәнадгыл,
егьырҭгьы акаҷпеихра шәналага - ҳәа зегь русқәа надырбаны,
инеизшаны инадлыргылоит.
Ацшәмацҳәыс амаҵ зуа инарҿашәҵаша ак дырма-
(арцызба иан) амац зеирц нараҳәа, бхаҵкы сцеит, - ҳәа
зуа реиҳаб лахь: налыдылҵоит.
нан, бара иаарласны чак, салаҭк уҳәа,
' икоу ааиқәыршәаны, иназыцҳаша ак
ырмазеи.
Адҵа зауз ацҳәыс лус анагзара дналагоит. Аҳәсақәа дос русқәа
ианрылгалакь, акы ианацҳауеит, еибаныҳәоит, абзиарақәа рзы
Амац зуа реиҳабы,
агәылаҳәсацәа азә
лахъ:

аџьабаақәа аабалааит, ҳәа неибыҳәаны, инеицырҵуеит. (Хорошо бы
записать разговоры при исполнении различных работ).
Ианеицырцуа уаҵә шэанааша шэара ижэдыруеит,
ацшәма цҳәыс шәхаҵкы сцеит, шьыжьнаҵа, абаацс,
(арцызба иан): шэус шэахьзартэ еицш, - лҳәоит.
(Надо уточнить вариант со старшим
братом и с ацала еиҳабы: не берет ли
функции хозяйки дома старшая
невестка).
АХӘАША АХӘЫЛБЫҼХАН
Ачара зурц икоу иҿы иааиуеит арцызба ианшьа, ицҳәысгьы
дицзар алшоит, иан лаҳәшьа, иаб иаҳәшьа, рыхшарагь рыцзар
алшоит, ацхыраара зылшо ракэны иказар. Аешьа димазар арцызба
иаб (I вариант), уи иашьа иааигэара дынхозар, аус ахы аныҵыҵлакь
нахыс иашьа дивагылоуп, иааилшо зегь кацо: амҿы рхиатәума,
ачуанқәа, асаџьаққәа еиқәыршәатәума уҳәа, аҳәса дразцаауеит,
ачанах ацәца шәызхара шәымоума, акры аагатәума ҳәа. Ирҭаху
амаҭәахәқәа акыр рыгзар, иаазгаша аҷкәынцәа ирыдицоит, акрыз-
ларуша-акрызларҳәаша зегь еиқәдыршәоит. Ачараура знап азыркыз
аешьа гэакьа димамзар, агэылацэа рахь еиҳа иааигәоу иашьара изуа
ацшэма (арцызба иаб) дивагылоит.
(Желательно записать само речевое общение в этом аспекте:
как, кто, кому, что поручает; ответная реакция и т. п.).
АСАБША АШЬЫЖЬЫМҬАН
Иааиуеит ахацэа амац зуа.
Ацшэма бзиала шэаабеит. - Иааиз реиҳабацәа
днарцыланы: рахь: шәара агәырсоа шәышцадыргоз;
ашьыбжьышьҭахь, ауацэа анааиуанза
агэырюа шәасыргарымызт ҳәа акэын.
Ауадаю шэеалашэцеит.
Агәыла еиҳабы: сгэы иазымычҳаит, сыншэылацшып,
сгәахәт. Ус нагзатәхааит, шәгәара-ҭаҿ
иахьа азҳара иаабаз ҳгәы иаахэоит.
Зегь ацшэма азэазэала дгэыдыркы-
лоит, идныҳәалоит.

Ацшәма:
Аицабцәа:
Ацшәма (арцызба
иаб): аиҳабацәа
рахь:
Аицбацәа рахь
азәы:
иҭабуп, саргьы абас аҵк амаҵ
шәзызуааит, шәгәараҭагьы абас
дшзала ҳанҭало, шәымаҵура са-
гымхааит. Избоит иахьа исзыжәуз
- хәыҷгьы-дугьы шәеиҵысосоы
шәысзааит. - Ашәшьырахь има
ны днеиуеит, аоныка рызҿиҭуеит:
Кәардәқәак дәылжәгеи!
атәарҭа ара иками. (Имеется в виду,
что на старших сиденья
достаточно на лавочке, которая обычно
имеется в тени дерева, стоящего в
любом дворе). Ашәшьыраҿы зегь
иааикэагылоит. Асоныкантә асқамқәа
рыманы иааиуеит.
шәтәақәа, сшәыкәыхшоуп - ҳәа
арымз аҿы итәарц рыдигалоит
аиҳабацәа асқамқәа ааргаанза.
Аиҳабацәа соеибартәоит,
акәардәқәагьы ааргоит. Аҿар
рахь: шәтәақәа, - ҳәа, итәақәарц
нарыдиҵоит. Реиҳа иааигэоу агәыла
ҷкәын исыртәоит ҳәа далагоит.
аиҳабацәатәами, ҳаҳашцарыдтәало,
ҳаарзызыроыр ҳҭахыуп, - ҳәа
насҭха-аасҭха, рганахьшәа, алада-
хьы ирзызырсоуа иналагоит.
(Имеется в виду, очевидно, что им и
сидеть при старших не положено, да и
не до сидения сейчас, но послушать
какие планы у старших, что будет
предложено предпринять и т.п. им
следует).
Р/.2 СВАТОВСТВО
Район: Гудаутский
Село: Лыхны
Информатор: Нона (девичье имя - Цица) Мшьагуавна Барцыц-
Чачибая, 42 года, домохозяйка, образование среднее.

Информация записана 1988 году.
Рацхьаза сабиашьа ицҳәыс, ҳҭаца ду Еҭери Бгьоу-цҳа (Барцыц)
ҳлыцны ҳахьааиз, аразк ус аҽашахуазаап, лашьеи дареи (под словом
дара имеется в виду жених, Валико Чачибая) «Ари дызусҭада? Ари
дызусҭада?», ҳәа ҳаилибакаазаап. (То есть, и он и она
заинтересовались друг другом). Нас лашьа (брат тети) длазҵааит, аус абалуа,
дзакэызеи, дзеицшроузеи, даабар ҳҭахызар, ҳәа ианлазҵаа, «абас,
абас, ҷкәынцәак бзаараны быкоуп», ҳәа салҳәеит. (Встреча
происходила на свадьбе односельчан жениха).
Л ыхны ҳақәҵны ҳанцоз ам(оахь исалҳәеит, «Ҷкәынак бигэацхеит,
сашьеи иареи еисоызцэоуп, иаангьы бырбоит аус ахьыбуа, бгэы
беаныз. Ажәа бырҭозар, мап бымкын: бымак дкалом, быҿак дкалом
- дҿыцынхасоуп, бныкәнагап ҳәа, сгәы иаанагоит. Сашьа иааигәара
дынхоит, ибзианы дидыруеит, еиоызцәоуп».
Нона: Сара макьана џьаргьы сцазом, саҳәшьцәа хаҵа
ицахьеит, сашьа арра дыкоуп, даанза сани
саби збароуп. Нас иаабап, сашьа даар, егьиир.
Ещери: Ус аразкқәа мариам, мап бымкын. Бани
баби икҿахам (в смысле, не старые еще),
дара рхы дара ирбаратэы икоуп, рыҷкәын
даанза. Бара бразкы мап ацэыбымкын. Уи
еицш аразк икоу баюбмыжьын (ҳәа ахэша
ҟалырҵәо дал агент).
Нона: Ҳацшып нас, иара дызбап. (Ҳлырцхашьомзт
- исҭахыз л ара лҿы исҳәон. Л ара лказшьа
бзиан, укэа, умагра дкылсуан). Аус мазан,
уаҳа азәгьы акгьы иаҳамҳәеит, азэы идырыр
калозма, имазан. Мамзар ирухуазу, макьана,
егьи ҳәа, иалагон. Ацсуаа ус ауп изыкоу.
Оажэеи быжьба сырҭагылан, усгьы
схәыҷымзт, аха сыздыруам.
(Мчыбжьык аабжьысит, аусура сцоит, сықәкьа слеиуеит,
аусураҿы сназарцы егьсыгымкәа, оыџьа аауеит. Руазәк илздра-
ауеи, егьи сҭаца Еҭери лашьа иакәын, даузымдырхуаз.)
Нона: У ара ацшәмацәа уажә ауп ҳангыла, шәара
азаза шәҿаҳәҳәы шәабаказ? (сҳәан, акы
насҳәа-аасҳәеит, дара шракәыз здырит).

Маска: Бразкы ааины иаабыдгыланы икоуп, аҷкәын
дыбгәацхома?
Нона: (Саацхашьан, егьсымҳәеит, исҳәаран иказ.
Аразк баа ус ауп ишыкоу, еимынахт, зны
дугәацхашәа укалоит).
Маска: Мап ацәыбымкын, (Валико дыцхашьа-цхаҵо
дгылоуп). Дыҷкәына бзиоуп, бахьхәәм.
Аус ахьиуа бзиоуп, дыцхацшьо дыкам,
дзыббо еицш, деилкьа-елгәыцә дыкоуп,
амца дақәуҵар дыблом. Имак дыкам, иҿак
дыкам, дҿыцынха<оуп, шэразкы еилашәҵар,
шэеицынхар, бзиа избоит. Бара бахьашьра
сара аразкы
бысҭом, бара бтэымуасоым - саҳәшьа
ланхәцҳа боуп, Лара дысҭахызар, баргьы
бысҭахуп.
Нона: (Сара ҿысҭуам: ацсуа згаб ус ауми дшыкоу,
лыелырххалароуп. «Ааи» уҳәаргьы иа-
разнак, «дееимзт аз, иаразнак «ааи»
лҳәеит», рҳәоит. Аулицаҿы ҳахьгылаз уаҳа
иаҳҳәагәышьоз).
Маска: Еҭери лҿы ҳакоуп, уа б<оеи, (рҳәан ицеит
ацсшәа мҳәакәа, уа ҳаиқәшәоит ҳәа).
Еҭери лкны ицеит. Уа ианнеи даарцылан, ацсшәа нараҳәаны, рхәы
аакалҵан, рқьафқәа карҵеит. Рқьафқәа аныкарҵа, еиҳагьы агәыблыра
роузаарын, «бцаны даабгароуп», ҳәа лыдицеит лашьа. Еҭери аус
ахьызуаз акантораҿ днеит. Данызба, дзаа ауысымдырхуаз).
Ещери: Асоныка бызгаразы сааит, ибзыцшны
итәоуп. Изакәызаалакь ибымҭоу
напеимдахь ҳаҭа, баша лнапымҭа
изакәызаалакь, лпатреҭ акәзаргьы
иҳалҭааит, дызлақәшаҳаҭхаз ала, ҳәа
ибзыцшуп, асоны итәоуп.
Нона: (Ус анылҳәа, ҳаицны ҳҿылаҳхеит.
Амюахь): Дышцабба, ихымюацгашьеи
астол аҿы, амцхә ижәуама, дашьны
дыкоума?

Ещери: Дышцашьуа, амцхэ имжэзеит, ас-
тол пату ақәҵаны дгылт иныҳәаҿақәа
ҭырффа-ҭырффа, ажәапкала
дцэажэоит. Ус аҵеицәа
Ацсны иазгылалааит, анцэа
дҳаиҭааит.
Нона: Акрыздыруоу, бара, зны ушьапы ахьа-
хугаз, уа уцсыроуп, рҳәоит. Сразкы
бзиамхар, ҳәа сшәоит.
Ещери: Бымшәан, дыҷкәына бзиоуп, уа
ианхьбырхэы, сыбзыразым.
(Ус асаны ҳнеит. Дара рхәы иахыҵны асасаирҭаҿы итәан,
иаҳхаҵгылт).
Нона: Бзиала шэаабеит.
Маска: Ҳлеибартәақәап, ҳаицәажәап (иҳәеит).
(Еҭери дюатэеит, Нона акҿьшраҿы дныгҿагылт).
Маска (ацъа^ьариа): Бзаагаубри ауп, изакэызаалакь бкэых:
чавроума, патреҭума, ак ҳзаабгап ҳәа
ҳтәоуп.
Нона: Сызхыццаки, иахьа дбаны - иахьа
апатреҭ иҭо. Цсуа згабк икалымҵацт
(ҳәа, мап скит).
Егьырщ: Уу (ҳәа агу ааилдыргеит).
Маска (ацъа^ъариа): Нак изыбгои? Аамҭа зыбгои нак баха-
ны, бнапымҭа иоур иҭахуп, дазцшны
дтэоуп.
Ещери (Нона Бара аамҭа нак изыбгои баханы, ас
дьюдэылганы): аразкы нас ибмоур калоит. Аҷкәын
уаҳа зҭахым иоуп, бцаны бнапымҭак
ааганы иҭ.
(Нона льшны нактәирахь акәын, дцаны, лпатреҭ лыманы дааит.
Асон уао дыкамызт, лхы инархэаны, ашыр-шырҳәа индәылганы
лҿаалхеит, аха анагарагь лҭахым - ацэшэагьы лымоуп. Усгьы
апатреҭ лыманы дааоналан, ақьагьариа иахь иналырххеит).
Маска (илымымхкәа): Иара инаганы иҭ.
Нона даацхашьеит, ацҳәысҳәасогьы даацхашьеит, аха илымихит.
Ацҳәысҳәасаы (Валико): Шьоукгьы асоны исзыцшуп, идсырбо
ак сымазароуп, уи азоуп сзаҳәаз.
329

Ақьагьариа (аҵәца аашьҭихын). Нагзара ақәзааит, хаир ақәзааит
шәеиоызара, шәразкымсоа (иаҵәца нҭаркәкәа ижәит).
Ацҳәысҳәскаы (Ва-
лико):
Егцери:
Ацҳәысҳәскпы
(апатреҭ иацхьатәи
иџьыба илҭеиҵеит):
Ацьа^ъариа:
(Дыцхашьа-цхаҵо аҵәца аашьҭихын)
ҳаибабара цкым-зааит, брақьаҭ
шәҭазааит, шәчеиџьыка азҳааит.
(Аҵәца ыжәны инықәиргылт).
Ла лтәы жәгит, шәа шәтәгьы
ҳазцшуп.
Саргьы мчыбжьык ахалаҵыхәала сха-
бар шәсырбоит, ҳус мап шацәысымкуа
ала.
Лассы ҳхабар жәбоит. (Исаыза иахь):
Шьҭа ҳцалап, (егьырҭ рахь) шәымш
аабзиахааит (ҳәа рҿынархоит. Егьырҭ
инаскьаргоит). Шьҭа шәгьежьы (ҳәа?
иргьежьит, исоызеи иареи цоит).
(Еҭерии Нонеи гьежьны рҿынархоит).
Нона: Ааи сбырҳәеит, иахьа азә дыббе-
ит, дбырехәоит, уао дызқәымшәо
егьыкам, сразкы бзиамхар?...
Егцери: Бымшәан акгьы. Уи иура-иҳәара,
ибхацшьо азә иакәым, бгәы
бмышьҭын, бхәыцны акрыбымфо,
акрыбымжәо беыкабымҵан, ибыгб-
мырхан, иф, ижә. Абри дышцабзиоу
рҳәо беыкаҵа, мамзар бысшьуеит.
(Нона аеныка дцеит, лгәырсоақәа лыманы дынкахэыцуа).
Нона Анапеимдахьс апатреҭ азсырхома, мам-
(адыроаҽны зар уаҳа акыр касҵома?
Еҭери лкны днеи-
ны длазҵаауеит):
Егцери: Апатреҭ шцазбырхо, иахәҭоу зегь
каҳҵароуп. Анапеимдахь иманы данааи-
лакь, ацкы ибзианы иаҳҭароуп, апатреҭ
мацара цхашьароуп.
Нона: Икаҵатәузеи нас?

Ещери: Ачамадан иара иазкны иаахэаны,
ихәыҷу, еиҿкаау, иаабхәо зегьы ҷыгәза
иакратэы икаҵа.
Нона: Иаазгар, иабазго? «Ари абаказ, иалаб-
хи?», ҳәа сан сылбар слымкои, иабазго?
Ещери: Сара сҿы иааганы иныжь. Иара изыбзи-
ахап зыбгэахэауа акьаҿ изаахә, ачавра
бзиа, ахҳәы, асаркьа, ақылцад, ацаҵасага
«Восток», (оажэеиюба мааҭ ирыцсоу,
иаахэаны, сара сҿы иныжь. Заа ирмазе-
ины са сҿы ишьҭаҵаны ибымаз.
(Нона зегь еиқәыршәаны, иҷабза, Еҭери лҿы инаганы
ишьҭалҵеит. Цыҭрак ашьҭахь, мчыбжьык аабжьысхьаны, Еҭери
Нона лҿы днеиуеит.)
Еҭери (ашьшьыҳәа Нона дахьыказ аацшааны, аҭаацәа
ирымбаратәы, мазала): Анапеимдахь рыманы иааит, ак бҭахушәа
уажәшьҭан сара сҿы бнеи.
(Нона ак лҭахушәа лан уажэ саауеит ҳәа налаҳәаны Еҭери лҿы
днеиуеит. Дахьнеиз, лҳәацәа ҿыцха-ҿаччо итәан).
Нона: Мшыбзиақәа, бзиала шәаабеит, ҳәа
ауаҭах дньюналеит.
(Ацҳәысҳәацәа аддаҳәа иналхаҵгылан, рнапқәа ааҿаадырххан,
рнапқәа аарымалхит).
Нона: Шәтәақәа.
(Асасцәа латәоит, Нона дгылоуп).
Ещери: Анапеимдахь рыманы иааит, дара иа-
аргазгьы аабап, бара бтәгьы ақьагьариа
иҳарбап.
Нона лчамадан ааганы рацхьа инықәлыргылоит.
Амаҳә:
Ещери (Днеины
амацэаз ааим-
хны):
Ацьа^ьариа:
Иаазгаз лнапаҿы илысҭар сҭахуп. (Иџьы-
ба иааҭыхны, еилаҳәаны ахьы мацәаз,
хышә мааҭ ирыцсаз Нона лахь инаирххе-
ит, аха л ара дыцхашьаны имлымхит).
Мышьҭабзиала, хаир ақәзааит (ҳәа
иаацыртл аны, ахьы мацәаз аҭра иааҭыхны,
Нона лнапы инахалҵоит).
Хьхәра ақәымзааит, шәеицымхааит.
331

Еҭери (Ачамадан
аахлыртуеит):
Амаҳә:
Ещери (Рхәы
лырхиахь-
еит, аишәа
инахалыртәарц):
Ацьа^ьариа
(дсоагылоит):
Абас ауп хәыҷы-мыҷыс икаҳҵаз,
иақәнагоуп, иахәҭоуп ҳәа иаҳацхьазаз.
(Ачамадан иҭоу надлырбоит).
Иҭабуп, ирацәоуп, маҷхәым.
Шәааи, иахьатәи аус ҳақәныҳәароуп,
шәхәы мазеиуп.
Ари еицш агәыргьара ус икоу
ҳашцақәымныҳәо, акык-собак збаҳамкуа.
(Амаҳәгьы дсоагылоит).
Азы ааганы рнапқәа дырзәзәа.
Ещери (Нона
лахь):
(Асацәа адәахьы исадәылцоит, Нона крушка дук ала азы лы-
маны ампахьшьы лнапы ихшьны днарыдгылоит. Зны ақьагьариа
инап зык нақәиҭәоит, нас - амаҳә. Еибарцшны аишэа ахьырхиаз
иньюналоит).
Ещери: Доусы иахьшәықәнагақәоу шәаабжьа-
ланы шәтәақәа.
(Асасцэа иныбжьаланы инатәақәоит. Нона днеины асоынаҳара
леазкны днагылоит. Асасцэа «анцәоулцха ҳаҭ», ҳәа акрыфара ина-
лагоит.
Нона (ахаҵгыла) ацәцақәа аалырҭәоит.
Ацъа^ъариа
(дсоагыланы):
Амаҳә (ақьагьариа
дангыла, иаргьы
дгылоит):
Анцәоулцха ҳаҭ (иаҵәца ижәуеит).
Анцэоулцха ҳаҭ, (ҳәа
аашьҭыхны ижэуеит).
иаҵәца
1У.З РАЗДЕЛКА ТУШИ НА ЧАСТИ
(АШЬТӘА АЖЬЫХӘҬАҚӘА)
Район: Гудаутский
Село: Лыхны.
Информатор: Шакрыл Константин Семенович, образование
высшее, н.р.

1. Ахы: со-хыбжак, о-жьыхәҭак алҵуеит - ацлымҳәа абзи
иареи жьыхәҭак, егьи азбжак - даҽа жьыхәҭак. Ажәытәан пату змаз
жьыхәҭан, уажәы, цаса еицш пату ду ақәны икам.
2. Ахәда-ахыи ахкәакәеи ирыбжьанакуа, пату зқәым жьыхәҭоуп.
Ахәыҷқәеи аҳәсеи ирымҵарҵон ицыкканы.
3. Акәакәа (весь позвоночник). Жьыхәҭоуп ҳәа асасцэа рхэы
аныршоз ирымҵарҵомызт.
4. Авакььшкәа (ребра) - <оба-<обала ицканы, агәҭа еиоыршоит.
Урҭ ижьыхәҭа хатәрам ҳәа ирыцхьазоит, асас имҵарҵом.
Ахаҵгылацәа, амҵуцәа, агәылацәа ирымҵарҵон.
5. Аваршыс - авакьыцқәа ирыцнеиуа, абгакынтә илашьҭу ахәҭа
<о-жьыхәҭа бзиак амоуп, ихатәраҵәкьангьы икам аха.
6. Агәчам (таз) - даара пату зқәу жьыхәҭоуп, ишеибгоу ша-
махамзар уасоы имҵарҵом. Ашьтәа о-гәчамк амоуп. Гәчамк <а-
жьыхәҭак алырхуеит ашьамака агәчама, ацсасатәы еикәдыршәом,
ихәыҷуп акнытә. Агәчамақәа ирылҵуеит цшь-жьыхәҭак.
7. Ацхьатәи ашьапқәа ацымаҵәа иахагылоуп ажәсошәакьа (лопат-
ка). Ишеибгоу асас дахьа имҵарҵоит; хыџьара ишаны ажьыхәҭақәа
хца алырхыр алшоит.
8. Амаха - ашьҭахьтәи ашьапқәа ирхагылоу ахәҭа-даара пату
змоу жьыхәҭоуп, ишеибгоу асас дахь имҵарҵон, уас даныкарҵо.
Осталось выражение «амаха имҵарҵеит». У и жьыхәҭак алухыр
алшоит. Ускан агәҭа еиоцәаны икарҵоит. Ахы еиҳа пату ақәуп, ацымаҵәа
иацааиуа ахәҭа еиҳа апату маҷуп.
9. Ажәоашәакьа алахыс ацхьатәи ашьапқәа рҿы ашьахәар акынза
ибжьанакуа ахәҭа иахьзуп апымапәа. Уи ҳаҭыр змам жьыхәҭоуп.
10. Амаха иахагылоуп аплыгды. уи агәчам иаларсоуп.
Ацстәы цшь-шьахәарк амоуп, уи жьыхәҭоуп ҳәа ирыцхьазазом.
Ахархәара ахьамаз абџьар ныкәызгоз рҿы ауп: ирыцқьаны, ахәшҭаара
иҿҳәаҵаны, ахәшҭаара цыргы иалаҵаны иркәыион, нас ицҽны иалаз
«абылошы» - ашьахәар (абыо иҭоугьы «ашьахәар» ахьзуп) ҭыхны,
абџьар рыцқьаны иахьыршьуан, имжьақцарц.
Любопытно: агәи агәаҵәеи жьыхәҭақәоуп ҳәа ирыцхьазазом.
А между тем, именно эти части используются при молении у
кузни и т.п.
333

ПРИЛОЖЕНИЕ
АХЦӘЫ ҚАМЫЗИ АЦСУАРЕИ...
Ҳгазегц ацхъскп Б. Барцыц икынтә аредакциаҿы
иҳауит ашәкәы. Ашәкәы аҿы автор зцаатәык,
лацэаэюэатэык аҳасаб ала дырзаащгылоит ацсуа
цҳәыс лыхцәы атәы, ацсуа цас, ацсуа казшьа
иадҳәалоу еиуеицшым агәаанагарацәа. Ашәкәы аҿы
ишыцыху азцаарақәа рылацәажәаразы аредакциаҿы
иҳауз ашәкәы лаҳгцеит А. М. Горки ихьз зхыу Акәатәи
аҳәынгцқарратә арцасаратә институт алектор, адо-
цент Ҭ. П. Шьакрыл-цҳа.
Ҳгазегц иахьатәи аномер аҿы иаҳкьыцхьуеит уи
лгәаанагара.
Ҳаҭыр зқәу а<оыза Б. Барцыц! Игәагьыуацәазар калап «Ацсны
кацшь» аредакциахь иаашәышьҭыз ашәкәы аҭак акаҵара аеазкра.
Аха шәышәкәы санацхьа даараза сархәыцит. Убри акынтә
сеазыскуеит уи азҵаара гәаанагарақәак раҳасабала ахцәажәара.
Шәара иқәшәыргылт азҵаарақәа: «Дарбан ацсуа цҳәызбоу еиҳа
ицшзоу: ахцәы змоу лакәу, мамзаргьы измам лакәу?», «Иарбан еиҳа
ацсуаракны пату зақәу?»
Ҳалацәажәап еиҳа ицшзада: ахцәы змоу лакәу измам лакәу?
Ари азҵаара иаармарианы аҭак узыкаҵом. Ҳәара аҭахума, ахцәы
қамыз уа<о дзырцшзо акоуп. Убри акынтә акәхап жәытә-натә аахыс
ацсуаа рыдагьы ажәларқәа зәырсоы пату зырзақәу ахцәы цшза. Убри
иахкьазар акәхап аурыс жәацка «коса - девичья краса», убри акынтэ
акэхап акыр шәышықәсақәагьы асахьаҭыхысоцәа дуқәа Рафаель, Ве-
ласкес уҳәа егьырҭгьы аҳәса рсахьа анҭырхуаз реиҳарак ихцэыданы
изыкарымҵоз.
Ари ақьабз ашәышықәсақәа иргәылганы иааргон ажәларқәа
азәырсоы.
Аха, ус егьа иказаргьы, ахацәа ззумҳәара икоузеи. Икоуп
аҳәсақәа шьоукы ахцәы каимаҭ зауа, зыхцәы жәпахо. Даеа шьоукы
- ахьз ада хцәра ззаламгьы.
334

Изгәацхарыда, згэы иаахәарыда, иагаза, ацгәы аҵыхәа еицш
икьацэза, «ахцэы» ахахьзу мацаразы ацҳәыс уи ныкэылгозар? Уи
иагьа идузаргьы (рацәак иззымҳауагьы ыкоуп): иршангьы акгьы
узалымхуа ианыкоугьы рацэоуп.
Ас еицш икоу ахцэы уа<о дарцшзом, уасо ибла аргэыбзьцуам,
игэы аркэандом. Ишәҳәар калоит: - ажэытэан аҳәсақәа зегьы ахцэы
ныкәыргон, урҭ зегь рыхцәқәа бзиазма? -ҳәа.
Ҳәарада ацасагьы зегь рыхцәқәа еицшымызт, аха ацаса
уи зцэахуазгьы ак ыкан: ацҳәыс касыда дныкэазомызт. Аха
иаҳзалыршару уи аицш «ахҿыхга» иахьатэи аамҭазы ҳхы архэара?
Ҳәара аҭахума, акасы аныкәгара, ацсуаа рыдагьы егьырҭ
ажәларқәагьы ирҵасыз, ииазаауа иалагеит-иахьыманшәалам акынтә.
Уи анкьа ацҳәыс еицрыхәхәа, ишьқьыруа илшәыз амаҭәеи иареи
еинаало, дарцшзо иныкәылгоз, иахьатэи ҳаамҭаз даарак иманшәалам
ацк кьаҿи акасы еицрыхәхәеи рныкәгара. Ишәга ҿырцштәы зацәык:
амашьына данылбаауа, лышьҭахь иааиуа лкалҭ иақәцало абыб
шьҭарббы днеиуазар дарцшзару, дарманшәалару ацҳәыс лыцк-ау?
Аха ус егьа иказаргьы, дарбан еиҳа ицшзоу?
Икалап ауао ицшзара ас хыхьтәи исахьа мацарала иузеилым-
каар. Даара ибзианы иаҳәоит уи ацсуа ажәацка: «Аҳаиуан аграра
адәахьы икоуп, ауасо играра - исонуцка». Ари ажәацка еилкаазар ал-
шоит абас алагьы: аҳаиуан ацшзара аонуҵкоуп иахьыкоу ҳәа.
Ари ала исҳәар сҭахым ауа<оы иҿацшыларатә цшзара уи акара
зцазымкуа акоуп ҳәа. Хымцада уао диқәшаҳаҭымхарц залшом
ашәкә<о<оы ду А.П. Чехов: «В человеке должно быть все прекрасно:
и лицо и одежда и душа, и мысли».
Аха уи иаанагом, ацшзара - сахьа мацарак ауп иамоу ҳәа.
Дыцшзазар ауеит ахцэы змоугьы измамгьы. Ари хатэ
(индивидуалтэ) ҷыда казшьоуп. Доусы иҷыдарақәа ирықәшәо,
убри ашэашьеи азашьеи дақәшәаны ицшзара еиҿикаауазароуп.
Ари азцаара ҳара ара ирҭбааны алацәажәара иахәҭаны иҳацхьазом:
ацшзара закәузеи, ауасоы иеызлаирцшзарызеи ҳәагьы азцаара
ықәгылам акынтә. (Уи аинтерес змоу азцаара аҭак ицшаарц илшоит
иара иазку ашәкәқәеи ажурналқәеи рҿы). Ҳара зҭак каҳцарц иаҳҭахыз
«Реиҳа ицшзада?» - ҳәа еиҿырцшны шәзызцаауаз рҭагылазаашьақәа
еиуеицшымкәа икалар шалшо атәы ауп. Еиҭасҳәоит, хаҭала ҳара
ҳгәы иаанагоит, зыхцәы кьаҿгәыгәу лацкьыс зыхцәы кьаҿу, аха
иҷыгәза еиқәшәоу ацҳәызба лыцшра еиҳа уао ила аргәыбзыгуеит,
еиҳа уао игәы дахәоит ҳәа. Шәара ишәыргылоит даҽа зҵааракгьы:
Дарбан ацсуараҿы еиҳа пату зқәу?»
335

Ари шәызҵаара ицэырнагоит даҽа зҵааракгьы; изахьӡузеи
ацсуара? Иарбан ацсуара иатәу еиҳа ихәарҭоу, изырцшзо,
еихазҳауа?
Ацсуара! Ари даара аҵак ду змоу ажәоуп. Ари зқьы
шықәсала ҳабацәа рабацәа еиҿыркаауаз доуҳатә культуроуп.
Ари ацсуа ламыс, ацсуа иаҳаҭыр, ипату, иказара роуп. Ари
- ушьапы алабашьа аларкаца угылазаргьы, аиҳабы иаҳаҭыр
азы ичҳаны иажәа ацымкроуп, ари - ацҳәыс аеы дақәтәозар -
ашьамхы лыҵаргылароуп, еибарцсуа лкасы рыбжьалыршәзар
- аеыкажароуп. Ари - аиаша адгылараҿы агәымшәароуп,
асоызаракны ахамеигзароуп, ахатэ ус ацхьа ажәлар рус аргы-
лароуп. Убри акынтә акәхап ақырҭқәа ажәацканы изырҳәо:
«Ацсуа иеицш даазоуп, доыза бзиоуп» - ҳәа.
Исгәалашәоит, зны саҳәшьеи сареи Қарҭынтәи ҳаауан дәыгбала.
Авагонмсоацгао дҳазцааит, шәызмилаҭда ҳәа. Ҳшацсыуааз
аниаҳҳәа даара патула дааҳҿацшын иҳаиҳәеит, ацсуаа цәгьа ҳаҭыр
шрықәиҵо. Уи ица иреиҳау адипломатиатә школ дахьҭаз ацсуа
ҷкәынк дицҭазаарын. Ацхынра ацсшьара ианцоз аеныка днеигеит,
ацсуа қыҭаҿ ашьха ашьапаҿы ишьҭаз ахь. Ақырҭуа ҷкәын аюныка
даныгьежь, иаб ус иеиҳәеит: «Саб, адипломатиатә ҵаразы Ацсныка
акәын сахьушьҭышаз: изакәытә уаажәларузеи, изакәытә қьабз
цшзақәоузеи иацырҵаз!» - ҳәа.
Уи ацсуара, ҳабацәа рабацәа иаҳзынрыжьыз, аҳаҭыр ду иақәицоз
акәын патула ҳара дҳахәазрыцшуаз.
Нас, ҳәарада, ҳақәиҭума, ацсуара, ари зеицш камло амал ду
ҳауажәлар иҳаздырҳаз, иахьынзахәҭоу ҳаҭырла ҳазымныкәар,
еихаҳамҳар?
Аха икоуп ара даҽа зҵаарақәак, иаармариан ари аус азбара ал-
змыршо. Ауаажәлартә культура ашьақәгылара, дара рыцсҭазааратә
ҭагылазаашьақәа ирыдҳәалан ауп ишыкоу. Урҭ рцасқәа анацырҵоз
аамҭа агьама ианаалоз аҭагылазаашьақәа уажәы икамлар алшоит.
Иаагап, имариацәазаргьы абри еицш аҿырцштәы. Ацсуа сасыдкыла-
ра. Ацсуаа здыруа, уи атәы ззымдыруа дмаҷуп. Ацсуа асас данизаа,
цхыбжьон акәзаргьы, дгыланы ихәы-ицхь еиқәыршәаны дидикы-
лон, икалозма кәтык иадамзаргьы, акы ахәда цимкар! Аха илшарыз-
ма ақалақь акны инхо ақыҭаҿ еицш арахә-ашәахә ззаным ацсуа, ари
асадкыларатә қьабз анагзара?
Ҳәарада, уи асас дидикылоит, ацасатәи аҵакы азныжьны даеа
формақәак рыла. Кәтык ахы изхымцәаргьы, исас амла даиркуам. Ус
анакәха, аформа мацара акәымзаап аус злоу.
336

Ҳара ҳацсҭазаараҿы уасоы уамашәа иибаша, шьоукы-шьоукы
аформоуп еиҳа изхьынҳало, аҵакы аҵкьыс.
Иаагап уажәтәи адсуа чарақәа. Уажә ҳаазқәылаз, ҳчарақәа рҿы
усс икоу, саҭамзааит, зымгәа еиҳа акуа аилкаароуп. Изуа иалагеит
ацсуа чара зырцшзо алаф, ажәабжьҳәарақәа, ашәаҳәара, акәашара,
аҽырхәмаррақәа уҳәа ауасо иказарақәа аазырцшуаз ахәмаррақәа.
Сара исҳәар сҭахым ачарақәа зегьы ус имсоацысуеит ҳәа, аха
бжеиҳан ус ауп ишыкоу, азәы ииҳәо егьи иаҳазом, асоыжәроуп усс
икоу.
Абра сазааҭгыларц сҭахуп асасдкылара аказшьа ҿыц аазырцшуа
ҿырцштәык: шықәсык ацхьа хәадаа ныҳәак аҽны Акәатәи аинтел еген-
циа цыҭ<оык нарыцхьеит. Салашәеит саргьы иаацхьаз рхыцхьазара.
Сгәы иҭыҵәом уи ахәылцаз! Урҭ ашьтәагьы ҳзыршьит, рьгагьы агьа-
ма убас иссирыз <оын, реишәагьы чыс хкыла ихиан. Аха у бра азәы
асоы даҳаршьында ҳәа азәгьы дашьҭамлеит, сасгьы-цшәымагьы.
Ихааза иаҳфеит, иаҳфазгьы иаажәызгьы. Аха зегь реиҳа иха-
аз, зегь реиҳа хашҭра зқәымкәа сгәаҿы иаанхаз - ҳаиҿцәажәарақәа,
алитературатә зҵаарақәа рыхцәажәара, егьырҭ аинтерес зҵоу
азҵаарақәа реилыргара, ахәмарра, аччара роуп.
Абри ауп уаю изнымхарцгьы злымшо!
Ишыжәбо еицш, ажәытә форма аҵакы аҽанарҿыцуагьы ыкоуп,
икалап, иҳҳәар еиҳа ииашазаргьы: аҵакы аҽамырҿыцыр алшом.
Иарбан культуразаалакь иалымшозар акәхап кәацк акны инеи-
ны аанкылара. Ускан хәыҷы-хәыҷла ицсуа иалагоит, ииазаауеит.
Убри акынтә, ҳацсуара уажә ҳазҭагылоу аамҭазы цаса излаказ
аҿы изаанхомызт, иагьаанымхеит. Ацсуара уажәы иацлеит аказшьа
ҿыцқәа. Ацсуара ацаса Абраскьыл (зыуаажәлар рзы анцәа амца
ицэымцазырсаз) иакәызҭгьы, ацсуара - Нарҭаа, ацсуа жэлар
иреигьыршьоз аказшьақәа зларцаз рдоуҳатә фырхацәа ракәызҭгьы,
ацсуара - уажәы Ефрем Ешба иоуп, Ацсуара - Нестор Лакоба иоуп,
ацсуара - уи Иуа Кагониа, Алықьса Лашәриа роуп. Ааи, ирацэоуп
ацсуара иахьа иамеханакуа...
Ацсуара - арҭ ахьз шьахәқәа камыршәкәа, ирылаз аказшьа
цшаахқәа ҿырцшыгас икаҵаны ажәлар рылаазароуп.
Ацсуара - уи ҳџьажәлар роуп, ацсуара - шэара шәоуп, ҳаҭыр
зқәу асоызцәа. Зықьнашықәсала ҳауаажәлар еидыркылоз амал хымҳа
-џьымшьа ибжьамзындаз ҳәа иаацсауа; ацсуара - уи ацсуа соырагьы,
алитературагьы роуп, ацсуаа рыцсҭазаараҿы ирыхәаша азаанаҭқәа
бзианы рҵара, ацсуаа рҭоурых, рқьабз, рбызшәа, рказшьа аҭцаара
иазку анаука акәшақәа рыҭҵаара, ацсуа театр, акьыцхь, (агазеҭқәеи
ажурналқәеи), арадиодырраҭарақәеи роуп.
337

Ацсуара - адунеи зегьы аҿы иҿырцшыгоу, уао дзырбеиауа
адоуҳатә культура ашьҭыхра, ҳмилаҭ культура алагалароуп.
Ишыжәбо еицш, гәык ала ҳаҭыр зқәысҵо аюыза, ацсуара амҽхак
есааира иҭбаахоит, уи аҵакы ацсуаа рзы мацарагьы иҷыдоу казшьаны
инымхозаап. Ус анакәха, ацсуара - уи адунеи аҿы иреигьу, иҳалалу,
иразу адунеиқәыцшрала аказшьақәа рышьҭыхра ауп. Убри акәхап
акоммунисттә казшьа ҳәа изышьҭоугьы.
Уи аказшьа есымшааира ажәларқәа зегьы еицыртәу акакәны
акалара иаҿуп. Аха ажәларқәа зегьы злеицшым уи цакыс иарҭо
аформоуп, даеакала иаҳҳәозар амилаҭтә форма. Аха арҭ аформақәа
зегьы рацхьа иргылоу амилаҭтә бызшәоуп.
Нас абри акәзами рацхьа излацәажәатәу. Ҳмилаҭ бызшәа
шцаныкәырго ҳауаажәлар, уи еиҳарак излаацшуа - алитерату-
ра ишцазҿлымҳау ацсуаа? Ранацәеи рабацәеи рбызшәа агьама
шцаддыркуеи ахәыҷқәа? Ирдыруама ацсуаа рхәыҷқәа зегьы рхатәы
бызшәа?.. Ирҭоума ацсуаа рхәыҷқәа ацсуа школқәа, иахысуама
рхатәы бызшәа, рлитература? Абарҭқәа зегьы ракәзами зцаарақәас
иқәҳаргылаша, ҳзыхзызааша? Иара шәаргьы, ҳаҭыр зқәу асоыза,
ишәыхәҭазами «Ацсны кацшь» ахь иаашәышьҭуаз ашәкәы,12
шықәса рацхьа ҳхы иаҳархәоз алфавит ала акәымкәа, уажәы ҳхы
иаҳархәо аоырала ижэюырц? Шэгэы ындмырхааит арҭ сцәаҳәақәа,
уи шәахьсырхәып, ма шәсырцхашьап ҳәа акәым ара сзахцәажәаз.
Исҭахыуп шәазхәыцырц, сара шәышәкәы сшархәыцыз еицш,
ҳацсуара аиҵыхразы доусы ҳҿацхьа уалс ишьҭоу.
Ҳаицазхәыцыр сҭахуп, иарбану иахьа реиҳа хшышышьҭра
ззутәу: ахцәы аныкәымгара акәу,ацсуа бызшәа ацқьара акәу? Аҿар
иршәу амаҭәа акәу, аинститут аҿы дипломк ишакәзаалакь иҳауп
ҳәа анеирақәа акәу? Еиҳа ишәарҭазами ҳтеатр аҿы знык иаабаз
ақәгылара уаҳа ҳахьамыхәацшуа? Ҳартистцәа уаҵәы рыхәмарраҿы
ирзацҵарызеи, ирцәагхарызеи ҳәа ҳахьахымхәыцуа? Ҳзанааҭ цқьа
иҵаны, ҳахьгылоу нацхыцк иадамхаргьы ацсуара ак ҳзацҵанда ҳәа
акәымкәа, ауалафахәы, ахныкәгара рзы аусурахь анеира акәзами
еиҳа ирцхашьагоу? (Ус икоугьы дубап).
Ари ала исҳәарц сҭахым сара ацсуа маҭәа ахцәы уҳәа зыгәхьаа
ҳамкыша акы ауп ҳәа. Мап! Хаҭала сара схаҵазар, ацсуа маҭәа есым-
ша акәымзаргьы иныкәызгалон!
, Сақәшаҳаҭым иара убас, цҳәыск «Ҳаҳ иҽы ацырцә еицш
икасҵоит» - ҳәа ацырцә замана змаз реы ркәдны иказыжьыз леицш,
ахцәы бзиа ахҵәара.
338

Аха ианыманшәаламхагьы, иамырхааит, ускак ишәарҭам
ацсуаразы...
Ацсуара ахьчара - уи иҵегь иҭбаау иҵаулоу зҵаароуп.
Убарҭқәа ракәхап зегь рацхьа иргыланы азҿлымҳара зҭахугьы.
«Нас дарбану ацсуараҿы еиҳа пату зқәу?» - ҳгьежьуеит шәызҵаарахь.
Ҳгәанала ацсуара иаҵанакуа имарианы акәымкәа аганқәа зегь рыла
еилкаатәуп, ахьчареи аихаҳареи рҭахуп ҳажәлар ирылаазоу аказшьа
бзиахәқәа, ахымсоацгашьа ссирқәа. Арака ахцэоу мацара иунаҭауа
маҷуп...
Ҭамара Шьакрыл-цҳа,
афилологиатә наукақәа ркандидат, адоцент.
«Ацсны кацшь» 1967 ш. ианвар 15

Ҭамара Платон-ицҳа Шьакрыл
АЦСУАА РЕИЦӘАЖӘАРАТӘ ЕТИКЕТ АЛЕКСИКА
Урысшәала
Тамара Платоновна Шакрыл
ЛЕКСИКА ЭТИКЕТА ОБЩЕНИЯ АБХАЗОВ
Татага Р. 8 пакту 1
ТНЕ ЦЕХ1СОИ ОР ТНЕ ЕТ1Ҩ1ШТТЕ ОР СОММ^NIСАТIОN
ОР ТНЕ АВКНА21АК8
Редакторы: Пачулиа Л. С, Ажиба Э. В.
Препресс: (НОгарЫс
Формат 60x90/16. Тираж 1000. Физ. печ. лист 21,25. Заказ № 32.
Отпечатано в ЗАО "Арашь", г. Сухум, ул. Эшба, 168.