НАНИ1
-(ИЯД
Ms 8 АВГУСТ 19 6 0
Год издания 35-й
НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ ЖУРНАЛ
РАБОЧЕЙ МОЛОДЕЖИ
ОРГАН
ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА
СОВЕТА МИНИСТРОВ СССР
ПО ПРОФЕССИОНАЛЬНО-
ТЕХНИЧЕСКОМУ ОБРАЗОВАНИЮ
л-»
Рисунки Г. РАТНЕРА
ГОРПП ЭН ОПИН ПЕНЬ
По осенней бездорожной равнине, перева-
ливаясь с холма на холм, мощные гусеничные
тракторы волокли тяжелые деревянные са-
ни—слеги, на которых поблескивали краской
замысловатой формы деревянные сооружения.
Много часов этот длинный механизированный
караван провел в дороге, прежде чем трак-
торист ведущей машины увидел вдали широ-
кий темный пояс реки... Прошел час, другой,
третий, и на глухом еще вчера берегу появи-
лись первые признаки рождения города. Це-
почкой протянулись аккуратные дома. Из их
окон струился мягкий электрический свет, от-
куда-то доносились звуки радио. А на пересе-
чении еще безыменных улиц гостеприимно
распахнулись двери зданий с вывеской «Гаст-
роном», «Средняя школа», «Дом культуры»...
Город за один день!
Что это? Фантазия? Нет!
ТАК БЫЛО РАНЬШЕ
Кто бывал в молодых городах гидрострои-
телей, тот не мог не поражаться суровым и
сложным условиям, в которых там проходит
В. СИНЕДУБСКИЙ, инженер
жизнь. Города чем-то напоминают боевые ста-
ны. Беспорядочно нагромождены дома самых
разнообразных видов и конструкций: от кар-
касно-щитовых до полупалаток; отсутствует
планировка улиц. Больше того, нередко из
маленьких рабочих поселков ко всеобщему
удивлению вырастали новые, не предусмот-
ренные никакими планами города.
К каждому из них пролегли серые линейки
автострад; отмеряя километры, выстроились
столбы энергосети... Города живут обособлен-
но: свои магазины, поликлиники, школы...
Возникает вопрос — целесообразнее и эко-
номически выгоднее было бы в самом нача-
ле строительства заложить один добротный го-
род. Тогда и театр можно построить — настоя-
щий театр, и магазины — такие, чтобы любо
было в них войти, и поликлиники — ни в чем
не уступающие столичным. А кроме всего
прочего, были бы сохранены миллионы рублей,
затраченные на прокладку многих лишних ки-
лометров дорог, канализационных, водопро-
водных и других сетей.
Еще большие трудности выпадали на долю
строителей, воздвигающих гидростанцию в го-
рах. Не год и не два, а гораздо больше вре-
мени затрачивали они на строительство рабо-
чих поселков. Но проходило шесть-семь лет,
гидростанция сдавалась в эксплуатацию на пол-
ную мощность, а строители, прихватив с собой
немудреный домашний скарб, покидали обре-
ченный на умирание город... Спустя некоторое
время где-нибудь на другой стройке вновь по-
вторялось все сначала: многие месяцы ухо-
дили на закладку фундаментов и возведение
стен жилых домов, общественных и произ-
водственных зданий...
Так было всегда, так есть и сегодня — в жиз-
ни строителей энергетических объектов, кана-
лов и промышленных гигантов в неосвоенных
районах нашей страны пока еще немало ли-
шений.
Как избавиться от них? Как сделать, чтобы,
приехав на стройку, люди сразу же попада-
ли в условия, близкие тем, которые они имели,
живя в городских капитальных домах? Эти во-
просы давно волновали многих архитекторов и
инженеров. Главная трудность в их разреше-
нии — время.
Необходимо было качественно пересмотреть
весь цикл создания электростанций, найти спо-
собы его «ужатия», как говорят строители. На-
иболее реальным звеном цикла, которое мож-
но было подвергнуть «ужатию», являлись двух-
четырехлетние подготовительные работы, про-
водимые в районах возведения гидро- и тепло-
вых станций. Тут строились дома, прокладыва-
лись дороги... А нельзя ли создать передвиж-
ные комфортабельные дома? Задумались ин-
женеры и архитекторы. Ведь это сразу же по-
чти на нет сведет подготовительные работы.
Опыта на первых порах не было. Строители
решили познакомиться с практикой зарубеж-
ного домостроения.
На автострадах Соединенных Штатов Аме-
рики можно нередко встретить прицеплен-
ные к автомашинам одно-и двухосные серые
фургоны, похожие внешне на железнодо-
рожные вагоны,— это дома строителей, пе-
ревозимые на новое место жительства. Внут-
ри фургоны довольно комфортабельно об-
ставлены и на первый взгляд очень удобны
для жилья. Почему бы и нам не при-
нять за основу подобные «вагоны»? Однако
американский фургон приспособлен для
передвижения по асфальтированным или
гудронированным автострадам. И, ко-
нечно, если бы он попал в нашу дев-
ственную Сибирскую тайгу, где сейчас
возводятся многие крупнейшие промышлен-
ные объекты семилетки, то уже после не-
скольких километров таежного пути его сме-
ло можно было отправлять в утиль. Присущ
фургону и еще один очень существенный
органический порок — теснота.
Наши ученые задумали создать такой дом,
в котором человек не чувствовал бы себя
пассажиром, пусть комфортабельного, но
все же вагона. Ко всему этому стоимость
дома-фургона очень высока: один квадрат-
ный метр его почти в два раза дороже
квадратного метра капитального дома.
гим требованиям... Однако это далеко не
так. Уже первые месяцы испытания склад-
ного дома в суровых северных условиях по-
казали, что общее теплосопротивление щи-
тов его явно недостаточно, что теплоизоли-
рующий материал, уложенный в промежуток
между двумя древесноволокнистыми слоя-
ми, затрудняет высыхание щитов, если
внутрь его по какой-либо причине проникает
вода.
Сквозь плотную древесноволокнистую
оболочку почти не проходит водяной пар. В
результате почти совсем отсутствует венти-
ляция помещений. Внутри их повышается
влажность воздуха.
Но вот дом все-таки собран, поставлен на
фундамент. Новоселов встречает длинный
темный коридор, по бокам которого разбе-
жались небольшие квадраты дверей; пустые
неуютные комнаты. Стол, стулья, кровать —
забота об их приобретении ложится на пле-
чи строителей. Это, конечно, отвлекало бы
их от основной работы, приносило лишние
хлопоты.
Специальная комиссия Научно-исследова-
тельского института жилья Академии строи-
тельства и архитектуры пришла к выводу,
что предложенный коллективом Гидроэнер-
гопроекта секционный складной дом может
быть рекомендован для использования толь-
ко в качестве культурно-бытовых зданий:
магазинов, поликлиник...
ТАК БУДЕТ
Где же выход? Неужели не было никакой
реальной возможности в ближайшее время
«ужать» подготовительные работы, обеспе-
чить строителей благоустроенными кварти-
ПЕРВЫЕ ШАГИ
И вот был создан секционный складной
дом. Его проект был разработан коллекти-
вом проектного института «Гидроэнергопро-
ект».
Хорошая приспособленность секций к пе-
ревозкам, большая полезная площадь по-
мещений, сравнительно невысокая стоимость
одного квадратного метра жилой площади —
казалось бы, что эти важнейшие качества и
должны были предопределить судьбу дома.
Был собран экспериментальный дом, ко-
торый острые на язык строители окрестили
«скумбрией». Действительно, это приземи-
стое светло-золотистое длинное здание,
распластавшееся на песчаной подушке, чем-
то напоминало тело рыбы. В основу конст-
рукции дома была положена трехблочная
секция 3 на 10,2 метра. Центральный «лап-
чатый блок» при оборке соединяется с дву-
мя боковыми блоками, каждый из которых
имеет вертикальную наружную стену с шар-
нирно прикрепленными к ней участками
вехнего и нижнего перекрытия.
При перевозке на значительные расстоя-
ния боковые блоки частично складываются и
могут быть помещены в центральный, вы-
полняющий роль контейнера. После прибы-
тия в новый район строительства из типовых
секций по существу можно собрать дом лю-
бой длины.
Ограждающие его наружные стены, пол
и крыша выполнены в виде щитов, обшитых
с обеих сторон древесно-волокнистым слоем
и утепленных минеральным войлоком тол-
щиной до 100 миллиметров.
Казалось бы, дом отвечает самым стро-
рами? Ее нашел коллектив другого Научно-
исследовательского института — «Гидропро-
екта». Архитекторы А. Рочегов, И. Мкртычев,
К. Лундышева, Ф. Буров и Б, Гржиб, инжене-
ры И. Завалишин, В. Марсов, П. Сходкин,
С. Айвазян и М. Тульчине^ий подошли к
разрешению этой проблемы ицаче, чем их
коллеги из Гидроэнергопроекта.
В архитектурном отделе,, где разрабаты-
вался проект сборно-разборного дома, была
заведена специальная тетрадь, названная в
шутку «тетрадью заповедей». В нее были
внесены важнейшие условия — заповеди,
которым должен отвечать создаваемый дом.
«Передвижные дома не должны требовать
для своей установки устройства фундамен-
тов, дорог и каких-либо иных работ» — гла-
сило первое условие.
Много было рассмотрено различных ва-
риантов бесфундаментных домов, прежде
чем выбор пал на так называемый «дом на
трех опорах-подкладках».
Что это значит? Казалось бы, дом должен
был покоиться на опорах. Так и было сде-
лано. Первый бесфундаментный эксперимен-
тальный дом имел четыре точки опоры.
Испытания шли успешно до прихода... сол-
нечных весенних дней. Земля стала влажной,
начала пучиться и оседать в различных ме-
стах, в том числе и под опорами. Дом по-
терял равновесие, одна из его половин по-
висла в воздухе. Стоило в угол комнаты, под
которым особенно сильно осела земля, по-
ставить что-либо тяжелое, как весь дом не-
медленно начинал крениться. Вот тогда-то
ученым и пришла в голову идея создать
конструкцию дома, имеющего всего три опо-
ры. Первые же испытания новинки домо-
строения показали правильность решения
сложной задачи. Собранный дом ни при
каких, самых сложных, условиях не терял
своего устойчивого положения.
Уже в этом году три завода: деревооб-
делочный и шпалопропиточный в Сталин-
граде и деревообделочный в Иркутске —
выпустят для строителей энергетических
.объектов первые партии новых домов. А это
является верным залогом того, что нарисо-
ванная в начале нашего рассказа картин-
ка — не вымысел.
Город за один день! Так давайте после-
дуем за строителями, пробирающимися в
район, где .вскоре вырастет еще один энер-
гетический объект, познакомимся со сбор-
кой домов, посетим квартиры новоселов.
ВСЕ ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА
Замысловатой формы блоки, перевозимые
на санях — это не что иное, как половины
будущих домов. Конструктивая основа каж-
дого отдельного блока представляет собой
пространственный каркас. Ему придана та-
кая большая жесткость, что блоки можно
перетаскивать с места на место даже воло-
ком по грунту или снегу.
Но вот механизированный караван прибыл
в район строительства. На соединение бло-
ков — постановку стяжных болтов и уплот-
нение шва по периметру стыкования — ухо-
дит около 25 минут. Еще около 10 минут
затрачивается на снятие щита одной стены
и сборку из него веранды. И вот дом, име-
ющий наружные размеры 5,375X7,510 мет-
ров, готов к заселению. Распахнулись белые
двери и других ожидающих хозяев домов.
Их стены окрашены в голубые, желтые,
светло-серые и другие цвета — улица слов-
но принарядилась, приняла праздничный
вид.
Заглянем в дом. Немало времени прежде
уходило на выполнение внутренних отделоч-
ных работ: покраску стен, проведение во-
допровода, канализации... Обо всем этом
позаботились создатели нового дома. Прямо
в блоках смонтированы трубопроводы и при-
боры центрального отопления, все оборудо-
вание санузла. Подача горячей воды преду-
смотрена от городской котельной или от
местного котла в кухонном очаге.
Получив ключи от квартиры, не следует
волноваться и заботиться о том, чем ее об-
ставить.
Через веранду и небольшую прихожую
можно пройти на кухню. Стены ее обиты
4-миллиметровыми твердыми отделочными
древесноволокнистыми плитами, окрашены
белой эмалью с глянцем, имитирующей гла-
зурованные плитки. На кухне все готово к
приходу хозяйки: большая электрическая
плита, умывальник и шкаф с набором изящ-
ной пластмассовой и металлической посуды..,
Рядом с кухней расположена большая сто-
ловая, сквозь широкие окна которой пада-
ют потоки света. Из репродуктора, смонти-
рованного с радиоприемником, установлен-
ным в соседней комнате, льется музыка.
Большой стол с пятью стульями, встроенный
в блок белый шкаф и буфет готовы встретить
семью новоселов.
После обеда можно хорошо отдохнуть в
небольшой уютной комнате. Здесь находится
радиоприемник, стеллажи для книг. При же-
лании можно и поработать за письменным
столом.
И, наконец, просто и удобно обставлен-
ная спальня: две большие кровати, туалетный
•столик, зеркальный шифоньер — все это
окрашено в спокойные светлые тона, рас-
полагает к хорошему отдыху.
Весь дом имеет планировку нормальной
квартиры и хорошо благоустроен. Даже не
верится, что за окном, на котором задерну-
ты гардины,— не шумный проспект большо-
го города, а суровая, запахнутая в снежную
шубу сибирская тайга.
Наружный термометр показывает минус
42 градуса, а внутри дома совсем тепло —
плюс 22. Стены обладают хорошей тепловой
изоляцией.
«Передвижные дома должны допускать
возможность свободного их перемещения
по строительному району без какой бы то
ни было разборки». Это еще одно из важ-
нейших условий, записанных в «тетрадь за-
поведей».
Очень часто случается, что выбранный для
будущего города район требует больших
работ по планировке территории, устройству
водопровода, расчистке от леса и т. д. В то
же время на незначительном расстоянии от
него есть площадки, пригодные для времен-
ного размещения домов. Целесообразно
будет в этом случае установить собранные
дома на этих площадках, а через два-три
месяца, когда будут завершены необходи-
мые работы в районе строительства, пере-
местить туда дома. Новые сборно-разборные
дома отвечают этому условию, они могут
свободно перемещаться в собранном виде
на значительные расстояния. Это является их
большим достоинством.
Единственным недостатком описываемого
передвижного дома по сравнению со склад-
ным домом является высокая, на первый
взгляд, стоимость. Она превышает 1000 руб.
за квадратный метр, стоимость же квадрат-
ного метра складного дома — 700 руб. Од-
нако следует учесть, что сравниваемые до-
ма имеют совершенно различные качества
ограждающих конструкций. Толщина нижне-
го перекрытия сборно-разборного бесфун-
даментного дома — 265 мм, верхнего —
300 мм и стен — 182 мм. Толщина огражда-
ющих конструкций складного дома соответ-
ственно: 130, 130 и 106 мм. Кроме того, уже
после трехкратной оборачиваемости стои-
мость одного квадратного метра сборно-
разборного дома снизится до 450 руб.
* * *
Проблема комфортабельного передвижно-
го жилья разрешена. Но поиски и дальней-
шее улучшение конструкции дома, привле-
чение для его постройки новых материалов
продолжаются. Расширяется сфера примене-
ния бесфундаментных домов. Уже сегодня
путем соединения большего числа блоков
можно образовывать здания общественного
назначения: столовые, ясли, детские сады.
Этот год явится переломным годом в
энергетическом строительстве. Пройдет всего
несколько месяцев и в районы возведения
крупнейших гидро- и теплостанций поступят
первые партии новых домов. Да и только ли
в эти районы? В сборно-разборных пере-
движных домах будут жить рабочие золотых
и алмазных приисков Якутии, строители ка-
нала Иртыш — Караганда и многих других
промышленных объектов.
2
шахтах.
не только. Сейчас ее ста-
ГРАНИ ЖИЗНИ
л.
ВОЗВЫШАЕВ
как
со
жизнь, еще
обреченной.
а
ли погрузить в искусст-
«зимнюю спячку» челове-
поможет ли она исцелить
иные болезни?
«гипотермия» означает
холодом». Термин этот
лет назад считался
совсем недавно.
ВРАГ СТАНОВИТСЯ ДРУГОМ
МЕТАН
ВОДА И
1Q6O
1Q5O
лет назад
академик
назвал —
врагом».
нашем журнале,
А. Скочинский так и
борьбе с подземным
1P5O-1Q6O

Хорошо знаком шахтерам неуло-
вимый спутник угля — газ метан.
Словно в каменной губке,притаил-
ся в пластах угля этот грозный не-
видимка. Бывало, спустился чело-
век в шахту, зажег светильник, и
...мгновенная голубая вспышка, на
всю шахту гремит сокрушитель-
ный взрыв. Вот почему горняки
издавна ведут войну с газом.
И недаром свою статью об этом,
опубликованную десять
в
«в
КАМЕНЬ
В статье говорилось о советских
ученых, которые разгадали ковар-
ные повадки газа и создали отлич-
ный прибор для определения со-
става рудничной атмосферы.
С тех пор день ото дня улучша-
ются условия труда в подземных
копях. Неизмеримо возросла и без-
опасность работы шахтеров.
Мощные вентиляционные установ-
ки непрерывно очищают воздух
шахт. Газ неумолимо изгоняется.
Все это — замечательные достиже-
ния.
И еще один враг шахтера обер-
нулся ныне союзником.
На цветной вкладке августовско-
го номера нашего журнала за 1950
год был помещен рисунок к статье
«Вода — строитель». Стоит у гид-
Но их уже недостаточно. Ведь
подземный противник метан — чу-
десное горючее. Он смог бы при-
нести неоценимую пользу, если бы
его не просто изгнать из шахт, а
собрать, пустить в дело.
Только в шахтах Донбасса за
сутки выделяется около двух мил-
лионов кубометров метана. В пе-
реводе на уголь это означает, что
ежедневно в воздух выбрасывает-
ся примерно 2400 тонн черного зо-
лота. Получается так, будто две
шахты работают «на ветер»!
Говоря о перспективах на буду-
щее, академик А. А. Скочинский
указывал, что ближайшей целью
является не только обезопасить
подземные работы, но и использо-
вать газ как ценное топливо. И се-
годня это будущее наступает.
Ныне на шахтах страны добы-
вается до 150- миллионов кубомет-
ров дополнительного горючего га-
за ежегодно. Правда, названная
цифра считается небольшой. Но
важно, что положено начало про-
мышленного использования под-
земного сокровища, ранее безвоз-
вратно пропадавшего. Освоение
угольного газа будет возрастать
ежегодно. В 1965 году добыча ме-
тана составит уже солидную циф-
ру — миллиард кубометров.
Кстати сказать, в минувшее деся-
тилетие сбылось и еще одно
рочество. Когда-то великий
ский ученый Д. И. Менделеев
тал: «Настанет, вероятно, со
менем даже такая эпоха, что
из земли вынимать не будут,
там, в земле, его сумеют превра-
тить в горючие газы, и их по
трубам будут распределять на да-
лекие расстояния».
Подземная газификация! Кто не
слыхал об этой увлекательной
проблеме, огромное значение кото-
рой отмечал в свое время Влади-
мир Ильич Ленин. Наши читатели,
конечно, знают, что не так давно
неподалеку от Тулы в угольных
пластах заполыхал гигантский под-
земный пожар — вступила в строй
первая в мире станция подземной
газификации. Сегодня у нас в
стране работает несколько подоб-
ных установок. Есть и опытные,
есть и промышленные. А на Шац-
кой станции «Подземгаз» действу-
ет первая в мире газотурбинная
электростанция.
Советская индустрия идет ко
все более полному и эффективно-
му овладению подземными запаса-
ми топлива.
про-
рус-
меч-
вре-
угля
а
ромонитора рабочий и направляет
в скалу из брандспойта могучую
водяную струю, которая дробит
гранит. Рисунок этот тогда был
фантастическим. Пожалуй, и сей-
час подобные работы вода не вы
полняет. Но водяная струя обрела
ныне профессию, очень близкую к
той, о которой мечтал автор ри-
сунка. Сегодня вода отлично ре-
жет каменный уголь.
С приходом воды в шахту мно-
жество людей покинуло забой. В
штреке трудится только гидромо-
ниторщик. И он один дает за сме-
ну 200—300 тонн угля — столько
же, сколько его добывает комбай-
новая бригада из 12—15 человек.
Водяная струя вгрызается в
угольный пласт, крошит уголь, а
потом разбивается на мириады
мельчайших капелек и осаждает
угольную пыль. Ослабевшие пото-
ки подхватывают куски угля и не-
сут их по желобам. Пока угольный
ручей движется, большие глыбы
издробятся на мелкие кусочки.
И мощный углесос легко поднимет
черную пульпу на поверхность.
Совсем недавно вступила в
строй первая очередь крупнейше-
го в мире Яновского гидрорудни-
ка. Производительность труда ра-
бочих на этой шахте в 3—4 раза
выше, чем на обычных __________
А топливо, добываемое гидроспо-
собом—самое дешевое в Донбассе.
Впрочем, только ли в технике
воду заставили трудиться по-ново-
му? Нет,	~ “
Слово
«лечение
десять лет назад считался на-
столько специальным, что канди-
дат биологических наук И. Смир-
нов не стал даже называть его в
своей статье «Ни жизнь, ни
смерть» («Знание — сила» № 8,
1950 г.). А речь тогда шла об ана-
биозе — необыкновенном состоя-
нии организма, когда жизненные
процессы замедлены настолько,
что отсутствуют все видимые про-
явления жизни. Не было этого сло-
ва даже в Большой Советской Эн-
циклопедии. Лишь в 1957 году
его решили включить в дополни-
тельный выпуск.
Простейший пример анабиоза
при низкой температуре — зимняя
спячка животных, когда пульс и
дыхание почти останавливаются,
а тело нагрето почти так же,
окружающая среда. Казалось бы.
это состояние граничит
смертью. Но выяснилось, что ор-
ганизм спящих животных чрезвы-
чайно стоек к различным пораже-
ниям. Зараженные во сне самой
тяжелой инфекцией, животные не
погибали.
Естественно, возникла мысль:
нельзя
венную
ка? Не
те или ----- ------ .
Еще полвека тому назад анаби-
оз при низкой температуре пытал-
ся изучить петербургский профес
сор Бахметьев. Но многие из по-
ставленных им вопросов удалось
решить лишь __________ ____ _
И то. что десять лет назад было
сплошным белым пятном, сегодня
во многом познано.
Исследования велись широко и
плодотворно. Эксперименты оста-
вались не только в лабораториях.
К примеру, три года назад в на-
шем журнале сообщалось о враче
С. В. Лобачеве, который измерял
температуру медведя... прямо в
берлоге!
Все ближе подходила медицина
к практическому использованию
гипотермии.
И вот сегодня...
Сегодня предстоит очередная
сложная операция на сердце. Боль-
ной забылся в глубоком наркозе.
Он и не чувствует, как его поме-
стили в ванну, наполненную ле-
раются приручить физики, иссле-
дователи сверхвысоких давлений.
Здесь уже не какие-нибудь 80 ат-
мосфер давления, как в гидромо-
ниторе, а в сотни раз больше!
В одной из статей нашего жур-
нала металлические изделия срав-
нивались с хлебным мякишем —
так металл насыщен раковинками,
трещинками. Чтобы повысить
прочность металла, его надо силь-
но сжать, а для этого и использу-
ют воду под огромным давлением.
Например, выдавливают сталь че-
рез небольшие отверстия в воду,
сжатую до 10 тысяч атмосфер,—
и выходит небывалая проволока.
В специальном прокатном стане
под колоссальным давлением воды
ученые умудряются получать и
высококачественные металличе-
ские листы.
То, что сейчас делается в стенах
лаборатории, в недалеком буду-
щем перейдет в заводские цехи.
Вода получает профессии, о кото-
рых 10 лет назад никто и не ду-
мал.
дяной водой. Постепенно темпера-
тура тела падает. Уменьшается
потребность в кислороде. И пока
пациент спит морозным сном, хи-
рург останавливает сердце на не-
обходимый для операции срок. На-
чинается борьба за
вчера считавшуюся
ИШ llUfW
Недавно закончившийся Международный геофизический год принес ученым множе-
ство новых сведений и об Антарктике, и о других малоисследованных районах. На
вооружение ученых поступили новые средства метеорологических наблюдений: ра-
диозонды, радиолокаторы, метеорологические ракеты. Новую эпоху в исследовании
самых верхних слоев атмосферы открыли советские искусственные спутники Земли.
Наблюдения последних лет вынудили ученых пересмотреть многие гипотезы и тео-
рии, казавшиеся еще недавно незыблемыми. По-новому рисуется теперь ученым и
грандиозная картина общей циркуляции атмосферы.
В марте этого года состоялась первая научная конференция по вопросам общей
циркуляции атмосферы. По приглашению Центрального института прогнозов в Моск-
ву съехались ученые из многих городов Советского Союза. Было заслушано и обсуж-
дено около 40 докладов. И все выступления ученых развивали мысль о том, что
только раскрытие всех закономерностей общей циркуляции атмосферы даст возмож-
ность надежно предвидеть погоду как на ближайшие дни, так и в особенности на дли-
тельные промежутки времени. А в будущем мы сможем и управлять погодой.
В этом номере журнала мы помещаем статьи нескольких участников конференции.
Академик В. В. ШУЛЕЙКИН
ВОЗДУШНЫЕ КАЧЕЛИ
Мореплаватели уже давно отметили у за-
падного побережья Африки интересное яв-
ление: после ночного затишья скорость вет-
ра начинает с утра нарастать, достигает мак-
Рисунки И. БОГДАНОВИЧА
симума после полудня и падает до нуля к
ночи. Нечто подобное наблюдается в самый
разгар лета у крымских берегов Черного и
Азовского морей: среди дня здесь нередко
поднимается настоящий шторм; судам запре-
щается входить в порты. К ночи же ветер
полностью прекращается.
Исследователи, работавшие в Черномор-
ском отделении Морского гидрофизического
института, установили, что в Крыму штормо-
вые ветры возникают из-за неравномерного
прогревания моря и берега: летом к сере-
дине дня над сушей воздух расширяется и
создается эона более низкого давления, чем
над прохладной водной поверхностью. В ре-
зультате этого возникает резкий перепад
давлений между «морским» и «материко-
вым» воздухом. Разность же давлений вызы-
вает, как известно, ветер.
Таким же образом могут быть объяснены и
ветры, возникающие в Атлантическом океа-
не. Но в обоих случаях — ив Крыму, и в
Атлантике — оставалось невыясненным глав-
ное: от чего зависит столь необычная сила
ветра. Расчеты, основанные на разности дав-
лений, дают значительно меньшие скорости
ветра.
Автор этой заметки подробно исследовал
схему таких воздушных потоков.
Исследование показало, что воздушные
массы, выведенные из состояния покоя, не
сразу успокаиваются и долгое время колеб-
лются с периодом, равным у полюсов земли
12 часам. По мере уменьшения широты ча-
стота собственных колебаний воздушных
масс возрастает, и у берегов Африки, где
отмечаются штормовые ветры в дневные ча-
сы, период их колебаний оказывается в точ-
ности равным одним суткам.
Из повседневного опыта мы знаем, что
маятник или, например, качели можно силь-
но раскачать, если воздействовать на них да-
же незначительными усилиями. Нужно только,
чтобы ритм воздействующей силы совпал
с частотой собственных колебаний качелей.
У берегов Африки такими «качелями» с
периодом колебания в 24 часа является воз-
дух, а воздействующей силой с таким же
ритмом — суточные перепады давлений.
Расчеты показали, что «воздушные качели»
раскачиваются с большой силой суточными
колебаниями давлений и довольно далеко
от западного побережья Африки, в частно-
сти, у берегов Крыма.
-Надо отметить, что при неполном совпа-
дении периода собственных колебаний воз-
душных масс и периода колебаний возму-
щающих сил, возникает более сложная кар-
тина, чем описанные дневные штормы. У
черноморских и азовских моряков есть при-
мета: «Если летний шторм не стих к концу
третьего дня, то он продлится еще три дня:
если не стихнет и тогда, то затянется еще на
три дня» и т. д. Удалось доказать, что этот
трехдневный цикл не случаен: он зависит от
соотношения ритма возмущающих сил, по-
рождающих ветер, и от свойств воздушных
масс, движение которых и называют ветром.
А. Л. КАЦ,
кандидат географических наук
СОЛНЦЕ — ВОЗДУХ —
ВОДА
Лет тридцать назад, когда намечалось
строительство волжских гидростанций, много
говорилось о возможном обмелении Каспий-
ского моря: орошение Заволжья и испаре-
4
ние воды с поверхности искусственных водо-
хранилищ должно было значительно умень-
шить сток волжской воды в море.
И как раз в это время Каспий начал ме-
леть. Совершенно очевидно, что еще не по-
строенные гидростанции не имели к этому
никакого отношения. Падение уровня моря
продолжается и сейчас, притом значительно
быстрее, чем ожидалось. Обмеление Кас-
пия __ результат колебаний климата, кото-
рый сказался не только на Каспии и Волге.
В эти же годы в ряде районов земного
шара участились засухи.
Эти грандиозные явления связаны прежде
всего с изменениями общей циркуляции ат-
мосферы, то есть с особенностями переме-
щения огромных воздушных масс с запада
на восток и с юга на север, или наоборот.
Если местные ветры, о которых шла речь
в статье академика В. В. Шулейкина, вызы-
ваются суточной разницей между температу-
рой океанов и материков, то перемещения
воздушных масс над всем земным шаром уже
связаны с сезонными различиями их темпера-
туры, а кроме того, с перепадами темпера-
туры между тропическими и полярными рай-
онами. Однако только ли в них причина из-
менений климата на огромных просторах
земного шара, вызвавших обмеление Каспия,
потепление и уменьшение ледовитости в по-
лярных морях, смягчение зим в Европе, уве-
личение водности Аральского моря и другие
явления?
В последние годы установлено, что колеба-
ния климата находятся в тесной связи с ко-
лебаниями солнечной активности, которые
имеют 11-летний и 80—90-летний (вековой)
циклы. Казалось бы, что изменения, наступа-
ющие во всех районах земного шара в свя-
зи с изменением солнечной активности,
должны происходить одновременно и носить
•одинаковый характер: потепление либо об-
меление озер и рек и т. п. Однако в по-
следние десятилетия наблюдаются как раз
обратные явления: даже на территории од-
ной страны в одних ее частях становится теп-
лее или суше, в то время как в других на-
ступает похолодание. На территории СССР
за последние десятилетия участились слу-
чаи именно таких противоположных соче-
таний.
Это объясняется тем, что изменение сол-
нечной активности вызывает прежде всего
изменение характера движения огромных воз-
душных масс. С усилением солнечной активнос-
ти особенно значительно возрастает меридио-
нальная циркуляция: через одни районы теп-
лые и влажные массы воздуха устремляются
к полюсам, а через другие районы холодные
и сухие массы воздуха движутся в направле-
нии экватора. При этом пути перемещения
одних и других масс воздуха зимой и летом
меняются. В последние десятилетия на Евро-
пейскую территорию СССР зимой чаще по-
ступают сухие массы воздуха, а летом влаж-
ные. На территорию Западной Сибири и Ка-
захстана — наоборот.
Выявление сложной зависимости между
солнечной активностью и общей циркуля-
цией атмосферы дает возможность перейти
к долгосрочным — на несколько десятилетий
вперед — прогнозам погоды.
По мнению астрофизиков, в 1957—1958 го-
дах произошло совпадение максимумов как
11-летнего, так и векового циклов. Поэтому
в ближайшие десятилетия должен наступить
спад активности Солнца.
Параллельно с этим уменьшится интенсив-
ность меридиональной циркуляции и воз-
растет интенсивность перемещения воздуш-
ных масс с запада на восток. И, как следст-
вие этого, увеличится количество воды в
реках Европейской части СССР, похолодает
в полярных районах и увеличится там ледо-
витость, на территории Западной Сибири
и на вновь освоенных землях Казахстана
участятся годы с благоприятным весенне-
летним увлажнением и т. д.
Профессор X. П. ПОГОСЯН
СТРАТОСФЕРА ВНОСИТ
ПОПРАВКУ
Зависимость земных явлений от процессов,
протекающих на Солнце, не ограничивается
фактами, приведенными в предыдущей статье.
Полярные сияния в высоких и средних ши-
ротах Земли, возмущения магнитного поля
Земли, влекущие за собой нарушение радио-
связи, и другие явления — свидетельствуют
о многообразном воздействии Солнца на
жизнь Земли.
В последние годы радиозонды и радиопи-
лоты, зондирующие стратосферу до высоты
30—35 километров, ракеты и спутники —
привлекли внимание метеорологов к слою
озона, окутывающему Землю на высоте от
10—15 и до 60—70 километров. Уже давно
было известно, что озон сильно поглощает
коротковолновую радиацию Солнца, защи-
щая живые организмы от губительного дей-
ствия ультрафиолетовых лучей. В последние
же годы выяснилось, что озон благодаря
своей относительной непрозрачности нагре-
вается в дневные часы, а ночью отдает на-
копленное тепло, играя роль теплового ре-
гулятора.
В полярных областях, где день и ночь
длятся месяцами, междусезонные колебания
температуры в стратосфере бывают особен-
но значительны, достигая 40—50 градусов. В
экваториальной же зоне на уровне, напри-
мер, 30 километров температура воздуха
круглый год составляет около 50 градусов.
Это объясняется тем, что зимою и летом
сюда поступает одинаковое количество теп-
ла, а также тем, что в стратосфере над эква-
тором мало озона.
Так как общая циркуляция атмосферы
определяется существующими на земном
шаре температурными противоречиями, то
очевидно, что тепловой режим стратосферы
должен учитываться в определении господ-
ствующих ветров. Воздушные течения, воз-
никающие в стратосфере, достигают ско-
рости в 250 и даже 300—350 километров в
час. Данные наблюдений за температурой
и ветром в стратосфере помогли установить
некоторые закономерности общей циркуляции
атмосферы.
Приведу лишь один пример. Раньше пред-
полагалось, что воздух в экваториальной зо-
не, сильно нагреваясь, поднимается вверх и
движется на высотах к тропикам, где опу-
скается и вблизи земной поверхности воз-
вращается в экваториальную зону. Получает-
ся как бы гигантское «колесо». Аналогичные
Передаточные «колеса» предполагались и
между другими широтными эонами.
В последние годы пришлось пересмотреть
это представление: наблюдения показали, что
движение воздуха между экватором и полю-
сами осуществляется преимущественно в гори-
зонтальном направлении.
Эти пока еще отрывочные сведения свиде-
тельствуют о том, как быстро новые методы
исследования изменяют наши представления
об общей циркуляции атмосферы, создавая
реальные предпосылки для долгосрочных
прогнозов погоды.
П. Д. АСТАПЕНКО,
кандидат географических наук
КРУШЕНИЕ ВЕТРОВОГО
БАРЬЕРА
Первым исследователем южнополярного
континента казались загадочными многие
наблюдавшиеся здесь явления: чудовищной
силы снежные бури — блиццарды, постоян-
ство ветров, дующих часто вне видимой
связи с изменениями атмосферного давле-
ния, не объяснимые обычной «внеантаркти-
ческой» синоптикой переходы от ясной пого-
ды к облачной или чередование потеплений
и похолоданий.
Вынужденные довольствоваться разрознен-
ными наблюдениями, ученые строили много
гипотез для объяснения загадок Антаркти-
ки. Так родились идеи о существовании
«ветрового барьера» вокруг Антарктики,
изолирующего атмосферу этого шестого ма-
терика от атмосферы остальной части зем-
ного шара, о таинственных «внутриконтинен-
тальных волнах давления», якобы исходящих
из одного центра (вы можете найти его на
карте по координатам: 120 градусов запад-
ной долготы и 80 градусов южной широты).
Эти волны давления — волны Симпсона, как
их называют по имени автора гипотезы,—
будто бы распространяются по всей Антарк-
тике независимо от движения циклонов и
антициклонов.
Некоторые из этих странных идей дожили
до наших дней. Так, например, даже новей-
шие схемы общей циркуляции атмосферы
Земли, которые можно встретить в учебни-
ках, содержат ошибочные указания на гос-
подство в течение круглого года в атмосфе-
ре над Антарктикой восточных ветров.
Анализ составлявшихся в течение Между-
5
народного геофизического года карт пого-
ды всех доступных инструментальному зон-
дированию уровней атмосферы показал, что
никакого «ветрового барьера» вокруг Ан-
тарктики не существует, что циклоны от
южного побережья Австралии или Африки
могут проникать иногда вплоть до Южного
полюса. Атмосфера над Антарктикой — это
неотъемлемая часть атмосферы южного по-
лушария и всего земного шара. Но это не
значит, что в циркуляции атмосферы в юж-
нополярной области нет своих особенностей.
С холодного купола шестого материка не-
прерывно стекает воздух, меняющий под влия-
нием вращения Земли направление своего
движения. В результате этого возникает «сто-
ковый» ветер, не всегда дующий в соответст-
вии с действительным распределением атмо-
сферного давления. Струйные течения в стра-
тосфере над Антарктикой иногда достигают
большой скорости — 500 километров в час.
Разобравшись в некоторых старых загад-
ках циркуляции атмосферы в южнололярной
области, мы наталкиваемся на новые загад-
ки, которые еще предстоит решить. Но уже
ясно, что роль Антарктики, как и Арктики, на
циркуляцию атмосферы всего земного шара
велика. Поэтому следует говорить о единой
природе крупномасштабных изменений давле-
ния, порождающих воздушные потоки во всей
земной атмосфере.
Р. Ф. УСМАНОВ,
кандидат географических наук
РЕЛЬЕФ АТМОСФЕРЫ
Существуют особые карты, на которых нане-
сен рельеф атмосферы: воздушные вершины
и «горные хребты», воздушные равнины и
впадины. Это области высокого и низкого дав-
ления — циклоны и антициклоны.
Эти воздушные горы, долины и низмен-
ности во много тысяч раз более подвижны
и изменчивы, чем горы, долины и низмен-
ности на земном шаре, изменения которых
становятся заметными только в течение
геологических периодов. Масштаб времени
процессов в атмосфере бесконечно мал по
сравнению с масштабом времени процессов,
наблюдающихся в литосфере, то есть в
твердой коре Земли. Поэтому трудно заме-
тить аналогию между процессами, происхо-
дящими в атмосфере и литосфере. Между
тем такая аналогия существует. Хорошим
подтверждением ее существования может
служить следующее.
Если подсчитать среднее давление за мно-
го лет для каждой параллели земного шара
и среднюю высоту поверхности Земли вдоль
каждой параллели, выявится интересная за-
кономерность.
Вдоль 30—40-х широт к северу и югу от
экватора расположены субтропические зоны
высокого давления. Здесь же проходит зона
наиболее высоких горных хребтов с высо-
чайшими вершинами.
Вдоль 60-х широт расположены области
низкого атмосферного давления. Этим широ-
там соответствуют на суше низменности, а
в океанах — глубинные впадины.
Экваториальной эоне низкого атмосферно-
го давления соответствует малое количество
суши и значительные океанические глубины.
Причина этих странных на первый взгляд
совпадений заключается в существовании
единой силы, одновременно действующей на
литосферу, гидросферу (водную оболочку)
и атмосферу Земли. Возникает она, как пока-
зал советский ученый М. В. Стовас, в результа-
те вращения Земли вокруг своей оси. Скорость
вращения Земли вокруг своей оси не
остается постоянной: она имеет вековые,
сезонные и скачкообразные изменения,
конечно, очень небольшие. Однако их значе-
ние, как показывают расчеты, очень велико.
Таким образом, вращение Земли вокруг
своей оси является причиной не только сме-
ны дня и ночи, но и определяет ряд су-
щественных геологических и метеорологи-
ческих закономерностей.
В результате вращения вокруг своей оси
земной шар несколько сжимается и прибли-
жается по форме к эллипсоиду. При увели-
чении скорости вращения Земли сжатие
увеличивается, то есть происходит уменьше-
ние полярного радиуса и увеличение эква-
ториального радиуса. В это время параллели
в экваториальной зоне стремятся растянуться,
а параллели полярных областей — сократить-
ся. При замедлении же вращения Земли па-
раллели в полярных областях, наоборот,
удлиняются, а экваториальные — сокращаются.
Расчеты показали, что при наибольших
растяжениях экватора — на широте 62 гра-
дусов наблюдаются максимальные сжатия,
а при наибольших сжатиях экватора — мак-
симальные растяжения. Длина же параллели
на широте 35 градусов при изменениях ско-
рости вращения Земли остается неизменной.
Таким образом, экватор, 35-я и 62-я парал-
лели являются особенными, или, как принято
их называть,— критическими. Им-то и соот-
ветствуют характерные рельефы земной по-
верхности, дна океана и, как теперь выясни-
лось, атмосферных давлений.
Таким образом, напрашивается вывод, что
общая циркуляция атмосферы зависит не
только от сезонных колебаний притока сол-
нечного тепла, но и от сил, вызываемых не-
равномерным вращением нашей планеты.
R
же много веков челове-
чество ставит перед со-
 flB бой вопрос, есть ли
жизнь и цивилизованное об-
щество где-либо еще, кроме на-
шей Земли. Но ответ на этот во-
прос получить не так просто. По-
знанием окружающего нас про-
странства занимается астрономия.
Это древняя наука, имеющая мно-
говековую историю, накопила бо-
гатейший материал о строении
Солнечной системы, Галактики и
всей доступной изучению Вселен-
ной. Большое количество оптиче-
ских наблюдений планет Солнеч-
ной системы позволило, напри-
мер, заключить, что на них не
может быть какой-либо жизни с
высоким уровнем развития.
Но наше Солнце вместе с Сол-
нечной системой является лишь
маленькой песчинкой в безбреж-
ном океане Вселенной. Только в
нашей Галактике насчитывается
около миллиарда звезд, подобных
Солнцу. Некоторые звезды имеют
планетные системы, и не исклю-
чена возможность, что на них есть
общества с развитой культурой.
К сожалению, эксперименталь-
ные возможности оптической
астрономии, оперирующей со
световыми волнами, еще недоста-
точны для ответа на вопрос о су-
ществовании там жизни. Даже в
самый крупный телескоп нельзя
увидеть не только то, что имеется
на планетах других планетных сис-
тем, но и сами планеты. Слишком
велико до них расстояние. Ведь
даже до ближайших звезд оно
примерно в миллион раз больше,
чем до Солнца и планет Солнеч-
ной системы.
Правда, астрономам все же
удалось выделить те звезды, ко-
торые имеют планеты, но сделали
они это косвенно — по периоду
вращения этих звезд. Сами же
планеты других планетных систем
пока еще для нас невидимы.
Казалось бы, положение тяже-
лое. Но это не совсем так.
В послевоенные годы стала бур-
ными темпами развиваться новая
отрасль науки —радиоастроно-
мия. Она стоит на стыке радио-
физики и астрономии и заключает-
ся в использовании радиометодов
и радиодиапазона для решения
астрономических проблем. Это
направление оказалось весьма
перспективным. Радиоастрономия
вложила в руки исследователей
Космоса новое и весьма эффек-
тивное оружие.
По-своему подошла радиоаст-
рономия и к коренному вопросу о
возможности установления жизни
на других планетных системах.
Как можно узнать, что в какой-то
весьма удаленной от нас планет-
ной системе существует цивили-
зационное общество? Ответ прост:
надо принять оттуда сигнал! При-
чем сигнал этот должен иметь
искусственное, а не естественное
происхождение.
А какова природа сигнала?
Это, безусловно, должны
быть хорошо распространяющиеся
электромагнитные волны.
Однако диапазон электромаг-
нитных волн велик. S него входят
и видимый свет, и невидимые
инфракрасные и ультрафиолете-
| о о c&wfajt.
Р. СОРОЧЕНКО, научный сотрудник
Физического института имени Лебедева
Академии наук СССР	Рисунок С. КАПЛАНА
вые лучи, и все радиоволны — от
миллиметровых до самых длин-
ных. В каком участке следует
искать столь важный для науки
сигнал? Ведь не зная длины вол-
ны передатчика, вы не сможете
настроить приемник. Во всяком
случае это будет чрезвычайно
трудно. Как же быть?
Накопленные наукой к настоя-
щему времени сведения о рас-
пространении и приеме электро-
магнитных волн позволили снача-
ла значительно сузить возмож-
ный диапазон поиска, а затем
назвать и конкретную, наиболее
вероятную, длину волны для
«космического радиовещания».
Очевидно, для посылки сигна-
ла не годится свет. Он слишком
сильно поглощается межзвездной
пылью, а также газами и парами в
атмосферах планет. Расчеты дают
совершенно нереальные величины
необходимых для такой передачи
мощностей светового потока.
Этим самым возможный диапазон
поиска ограничивается с высоко-
частотной стороны.
С другой стороны, очень низ-
кие частоты электромагнитных ко-
лебаний — длинные радиоволны —
также не могут быть пригодны
для такой связи. Радиоэлектро-
магнитные исследования послед-
них лет показали, что окружаю-
щее нас пространство весьма
интенсивно излучает радиоволны.
И чем длиннее волна, тем интен-
сивность излучения больше. Если
бы человеческий глаз реагировал
не на световые лучи, а на радио-
волны в несколько десятков мет-
ров, то наше Солнце выглядело
бы темным пятном на окружаю-
щем ярком фоне. Понятно, что
сильный «фон» радиоизлучения
явился бы помехой приему сла-
бых искусственных сигналов. Зна-
чит, и выбор этой части диапа-
зона был бы неразумен.
Наиболее благоприятным диа-
пазоном для космической связи
является участок длин волн от 3
до 30 сантиметров. И как раз
внутри этого диапазона находит-
ся одна длина волны, имеющая в
радиоастрономии принципиальное
значение. Это волна в 21 санти-
метр.
Дело в том, что именно на та-
кой волне ведет свои «передачи»
межзвездный водород. Каждый
водородный атом — крохотная
«радиостанция», которая необы-
чайно редко испускает «порцию»
электромагнитной энергии. Часто-
та этого радиоизлучения имеет
строго фиксированное значение.
Она обусловлена внутриатомным
строением водорода как элемен-
та и известна науке с большой
точностью. Наконец, «фон» из-
лучения межзвездного водорода
совсем невелик. Его сравнительно
легко перекрыть искусственным
сигналом не слишком большой
мощности.
Водород — самый распростра-
ненный элемент Вселенной. По-
этому не так давно американские
исследователи вполне логично
предположили, что если в каких-
либо других планетных системах
есть цивилизованное общество,
которое, естествено, в процессе
своего развития занимается ис-
следованиями окружающего про-
странства, то оно должно прийти
к таким же выводам и, следова-
тельно, выбрать для установления
космической связи волну в 21 сан-
тиметр, как самую достоприме-
чательную. Если предположить
далее, что это цивилизованное
общество имеет весьма высокий
уровень развития, имеет, следова-
тельно, весьма совершенные си-
стемы направленной передачи
электромагнитных волн, то не
исключена возможность, что это
общество, стремясь установить
связи со своими ближайшими со-
седями, ведет передачи во все
стороны, в частности, в направле-
нии Солнечной системы.
Еще вопрос: какова могла бы
быть дальнобойность космической
радиосвязи?
Сегодняшний уровень развития
нашей радиотехники позволил бы
осуществить радиосвязь на рас-
стоянии около 100 световых лет.
Естественно, что это можно бы-
ло бы сделать, используя весьма
совершенные системы радиосвязи:
наиболее мощные передатчики,
рекордные по чувствительности
приемники, крупнейшие антенны.
Не так давно был поедпоинят
значительный радиотехнический экс-
перимент— радиолокация планеты
Венеры
В этом опыте участвовал пе-
редатчик, излучавший радиовол-
ны мощностью в 265 киловатт.
Огромная антенна концентрирова-
ла радиоволны в луч и посылала
их в одном направлении — к Ве-
нере. Эффективность передатчика
тем самым была усилена более
чем в семь тысяч раз. Это все
равно, что повысить его мощность
до двух миллионов киловатт —
до мощности крупнейшей в мире
Волжской электростанции!
Громадной чувствительности до-
стигли в последнее время и спе-
циальные приемники для слабых
сигналов. Было бы наивно пытать-
ся принять «космический» сигнал
на обыкновенный радиоприемник.
Чувствительность его совершенно
недостаточна — в миллиарды раз
меньше необходимой. Зато ра-
диоастрономические приемники
уже сегодня обладают требуемой
сверхвысокой чувствительностью.
Они работают с гигантскими ан-
теннами, собирающими приходя-
щую из глубин вселенной мощ-
ность сигнала на площади в сот-
ни и тысячи квадратных метров.
А сейчас сооружаются антенны
с площадью приема в десятки
тысяч метров.
Добавим еще, что усиление
принятого сигнала ведется не
обычными радиотехническими
способами, а особыми молекуляр-
ными и параметрическими устрой-
ствами. Уровень собственных шу-
мов усилителя в них снижается
во много раз, усиление получает-
ся необычайно чистым, предельно
свободным от помех, которые
еще сравнительно недавно счи-
тались чуть ли не непреодолимым
барьером для приема слабых
сигналов. Только такая техника в
состоянии пронести вести разум-
ных существ через десятки све-
товых лет космического простран-
ства.
В сфере с радиусом 100 свето-
вых лет находится около 10 тысяч
звезд. Видимо, лишь несколько
процентов их имеют планетные
системы, а следовательно, осно-
ву для существования жизни.
Требования к центральной звезде,
а также вероятные различия в
уровнях развития еще более
ограничивает это число. Но все
же, по-видимому, есть некото-
рая вероятность, что планетная лет.
система хотя бы одной из этих
звезд может иметь цивилизован-
ное общество с высоким уров-
нем развития культуры и тех-
ники.
В настоящее время в США раз-
рабатывается специальная прием-
ная аппаратура для поисков воз-
можной передачи искусственных
сигналов на волне 21 сантиметр.
Согласно намеченной программе
первые наблюдения должны на-
чаться уже в этом году. Радиоте-
лескопы предполагается напра-
вить к звездам Эпсилон созвездия
Эридана и Тау созвездия Кита.
Трудно что-либо сказать о ве-
роятности успеха и о том, сколь-
ко потребуется времени для по-
лучения положительного резуль-
тата. Но если он будет получен,
то значение его трудно переоце-
нить.
Здесь стоит указать на одну
существенную особенность «меж-
звездного разговора». Всем из-
вестно, что в секунду радиовол-
ны, как и свет, проходят 300 000
километров. А следовательно, ес-
ли мы, уловив сигнал, пошлем от-
вет—он будет принят «космиче-
ским абонентом» очень нескоро.
До установления двухсторонней
связи пройдет еще много лет.
Ведь даже до ближайшей к нам
звезды — Альфы Центавра — рас-
стояние около четырех с полови-
ной световых лет. Столько вре-
мени будет идти сигнал в одном
направлении. Следовательно, нуж-
но 9 лет чтобы получить с Альфы
Центавра ответ на запрос с Зем-
ли. Для установления надежной
радиосвязи и выработки взаимо-
понятной системы передачи по-
требуются, вероятно, десятки
РАССКАЗЫ О ЛАУРЕАТАХ ЛЕНИНСКОЙ ПРЕМИИ
. СМЕРТЬ
В
маленьком душноватом зале тре-
щит узкопленочный проекцион-
ный аппарат. На экране пры-
гают крымские поселки, Артек,
Айдалары, скалы-близнецы, под-
нимающиеся из моря в не-
скольких сотнях метров от берега, и сре-
ди длиннобородых от водорослей кам-
ней — человек в маске с ружьем для подвод-
ной охоты. Московские ныряльщики — энту-
зиасты подводного спорта собрались сегодня
в центральном Морском клубе ДОСААФ, что-
бы посмотреть новый самодеятельный фильм
одного из своих коллег — профессора Е. Н. Me-
Я. ГОЛОВАНОВ
ний мальчик Коля Гришин лег на операцион-
ный стол Института грудной хирургии. Про-
фессор Евгений Николаевич Мешалкин впер-
вые в мире сделал ему операцию, вошедшую
в историю хирургии под названием «русского
анастомоза». А через год журналисты назы-
вали доклад об этой операции «сенсацией» и
«гвоздем конгресса»...
* * *
В народе эту болезнь называют синюха.
Свинцовой синевой наливаются уши ребенка,
землисто-чугунным становится лицо. Медики
окрестили синюху своим мудреным именем:
врожденный порок сердца цианотического ти-
па с недостаточностью кровотока в малом
круге кровообращения. В чем же суть этого
заболевания?
Верхняя полая вена несет в сердце «отра-
ботанную», отдавшую организму кислород
кровь. Эта кровь должна «перекачиваться»
сердцем в легочную артерию, по которой она
поступает в легкие для «обновления». Причина
синюхи как раз в этой артерии. Суженный
вход в нее не дает венозной крови попасть в
легкие, а недоразвитая перегородка между
Рисунки В. ПЕТРОВА
правым и левым желудочками сердца позво-
ляет ей проникнуть в левый желудочек и пе-
ремешаться со «свежей», богатой кислородом
кровью. По аорте эта недоброкачественная
смесь разносится во все уголки организма.
Происходит систематическое самоотравление:
кровь не обновляется настолько, насколько
это нужно, человек испытывает постоянное
кислородное голодание. Напрасно организм
пытается восполнить эту беду увеличением
гемоглобина (кстати, это и вызывает посине-
ние кожи): как правило, люди, страдающие
этим врожденным пороком, редко доживают
до 20 лет.
Еще в 1945 году американские врачи Бле-
лок и Тауссиг, а позднее — Поттс нанесли си-
нюхе первый удар. Они соединяли ветви аорты
и легочной артерии или сами эти сосуды.
Часть «перемешанной» крови отводилась та-
ким образом из аорты в легочную артерию,
минуя ее узкий вход и попадала в легкие.
Но шли годы, ребенок превращался во взрос-
лого человека, росло сердце, расширялись со-
суды и «отводной канал» уже не мог справить-
ся с возложенной на него работой. Анастомозы
шалкина...
Так три года назад произошла наша пер-
вая встреча с известным советским хирургом.
И тогда же, летом 1957 года, имя Евгения
Николаевича Мешалкина можно было встре-
тить на страницах газет всего мира. Подвод-
ный спорт тут ни при чем: газеты писали о
третьем Международном медицинском кон-
грессе.
На узких набережных Доры-Рипарии и По,
на старинной ярмарочной площади в Турине
в то лето было особенно много иностранцев.
Но это были не туристы: шесть тысяч извест-
нейших врачей всех континентов съехались на
конгресс в столицу Пьемонт^. Девять дней с
утра до вечера в десяти различных секциях
читались доклады, охватывающие все основ-
ные направления медицинской науки. На од-
ном из этих заседаний профессор А. Н. Баку-
лев рассказал о новой операции при врожден-
ных пороках сердца. Она была разработана в
опытах на собаках научными сотрудниками
Института хирургии им. А. В. Вишневского
Н. К. Таланкиным и Т. М. Дарбиняном. Па-
раллельно над этим же работали американцы
Глен и Патино, венгры Робичек, Темесвари и
Кадар. С 1954 года лучшие хирурги мира
проводили эксперименты, все ближе и бли-
же «подбираясь» к этой проблеме. Но никто
из них не мог разрешить себе поставить на
опытах точку, иными словами — оперировать
человека. 3 апреля 1956 года пятнадцатилет-
8
Блелока и Поттса,—так назвали эти опера-
ции — лечили синюху, но не всегда вылечивали
ее полностью: через несколько лет болезнь
возвращалась.
Но ведь есть и другой путь. Вен, которые
несут бедную кислородом кровь,— две. Ле-
гочная артерия после узкого входа, выйдя из
сердца, тоже разветвляется на два «рукава» —
к левому и правому легкому. А что если, от-
резав один из этих «рукавов», например пра-
вый, и «отсоединив» от сердца одну вену,
например верхнюю полую, сшить их вместе?
Что это даст? Во-первых, в сердце попадет
вдвое меньше венозной крови, а значит —
снизится угрожающий человеку «процент раз-
бавления». Во-вторых — вся кровь из верхней
полой вены пойдет в легкие и обогатится кис-
лородом.
Все вроде хорошо. Но одно дело рисовать
схемы кровообращения на бумаге, одним дви-
жением карандаша «перерубая» сосуды, дру-
гое— проникнуть в «святая святых» организ-
ма — грудную клетку и «перекроить» по-свое-
му весь круг малого кровообращения.
Одну за другой оперировали собак Галан-
кин и Дарбинян. Вначале все шло нормаль-
но. К концу операции животные подыхали.
Из 13 оперированных собак 11 не встали жи-
выми со стола хирурга. Синюха не хотела
сдаваться.
— Когда я узнал об этих работах,— рас-
сказывает Евгений Николаевич Мешалкин,—
то невольно стал задумываться над причи-
нами неудач. Операция длилась 30—40 ми-
нут. В это время по сути дела отключалось
кровообращение верхней половины тела.
Кровь, омывающая головной мозг, застаива-
лась, мозг «задыхался», животное погибало.
Надо ускорить операцию! В этом видел я
ключ к решению задачи.
Но что значит ускорить? Это значит быст-
рее сшивать сосуды. Сама техника сосуди-
стого шва была описана полвека назад и
хорошо известна всем хирургам. С 1951 го-
да я владел этой техникой, но накладывал
швы долго. При операции на трупе на это
уходило около 30 минут. А надо было —
20, 15, может быть, даже 10 минут. Точную
цифру не знал никто, ясно было одно — как
можно быстрее. Потребовалось коренным об-
разом изменить технику шва. Несовершенный
еще в то время аппарат для сшивания сосу-
дов применить было трудно: вена и арте-
рия имеют разный диаметр, один из сосудов
приходилось пришивать к другому «в сбор-
ку». Тогда это можно было сделать только
руками. Я проводил опыты на трупах и до-
бился того, что шов был готов через 7—8
минут после перекрытия сосудов. Но ведь
живой человек — не труп. У него бьется
сердце, работают легкие, как бы ни был глу-
бок наркоз, человек может пошевелиться и
тогда...
Боялся ли я делать первую операцию? Ко-
нечно, боялся! Человеческая жизнь ведет
счет на годы, а тут эти годы сжимались до
нескольких минут. Ведь это так мало: мину-
та! Коля Гришин оперировался 25 минут.
Мальчик остался жив. Но теперь мы уже
знаем: полную безопасность гарантируют
только 15—17 минут.... Да, теперь мы это
знаем: ведь сегодня, если я не ошибаюсь, мы
проводим 109 подобную операцию...
* * *
Самое сильное горе, самая большая боль
проходит с годами. Горе в семье Утомбето-
вых пройти не могло: не теряя ни капли, оно
переливалось изо дня в день, из месяца в
месяц, из года в год, с тех пор как малень-
кая Карлыгаш появилась на свет. Врожден-
ный порок сердца не позволял девочке иг-
рать в «классики», вырывал из рук мячик,
останавливал на бегу. Девочка была обре-
чена. Три года назад в Москве ей сделали
операцию по методу Блелока. Она прошла
успешно: трехлетняя Карлыгаш стала нор-
мальным жизнерадостным ребенком. На один
год. Через год синюха вернулась...
Е. Н. Мешалкин проводил в Алма-Ате де-
кадник сердечной хирургии. Он сделал 12
операций, на которых присутствовали казах-
ские врачи, и уже собирался в Москву, когда
на одном из последних амбулаторных при-
емов мать Карлыгаш привела к нему девоч-
ку. Он осмотрел ее и посоветовал:
— Приезжайте к нам в Москву, на Ок-
тябрьское поле...
И вот сегодня — операция.
Девочку почти не видно: она накрыта го-
лубыми (белая ткань слепит в ярких лучах
лампы) простынями. Обнажены только грудь
и бок — то место, по которому пройдет
скальпель хирурга. Из-под простыни выгля-
дывает личико. От рта тянутся к аппарату
искусственного дыхания гофрированные
шланги. Почему-то вспомнились фантасти-
ческие романы, герои которых, включив ды-
хательные приборы, отправляются в полет к
другим мирам. Наркоз отправил Карлыгаш в
мир без красок, без звуков, в мир, лишенный
ощущений. Она должна вернуться из него
здоровой... К приборам от рук, ног и шлема
на голове девочки идут трубочки и провода.
Чуть слышно гудит самописец, рисующий на
широкой бумажной ленте понятные лишь
специалистам пики и ущелья биотоков го-
ловного мозга, на светящемся экране кар-
диографа бегут колючие кривые кардиограм-
мы. Все готово. Хирург подходит к столу,
берет скальпель...
И вот сделаны все разрезы, удалено ребро,
выделены сосуды. Я вижу сердце. Редкие,
сильные удары его сокращают сердечную
мышцу у самых рук хирурга. Вот блестящие
зажимы заперли кровь в, сосудах. Началось.
Смотрю на часы... Мешалкин работает мол-
ча, не спеша, кажется даже чересчур не
спеша. Проходит минута... Вена уже отделена
от сердца и пришита специальным аппаратом
скрепочным швом. Еще две минуты... Пере-
сечена и перевязана легочная артерия. Бегом
бежит по циферблату часов секундная стрел-
ка... Маленькие, меньше самого маленького
рыболовного крючка иглы, загнутые серпом,
повинуясь точным движениям рук хирурга,
впиваются в тонкие стенки сосудов. Еще ми-
нута... Все больше и больше тончайших кап-
роновых нитей протягиваются от вены к ар-
терии. Вот их подтягивают, и стенки двух
сосудов прижимаются друг к другу, снима-
ются зажимы. Основная часть операции за-
кончена. Она длилась 9 минут...
О хирургах написано много хороших слов.
Воспеты их сказочные руки, глаза, отдаю-
щие неслышные приказы ассистентам, их
замечательное спокойствие и мужество, оста-
ющееся незамеченным. Много написано хо-
роших слов об их работе и почти ничего о
том, что люди этой профессии никогда не
отдыхают.
Операция окончилась в одиннадцать часов
утра. В час дня Мешалкин уже выслушивал
первое сообщение своих помощников о состоя-
нии здоровья девочки. В три часа звонил в
больницу из Академии наук. В шесть часов зво-
нил еще раз, потребовал подробного докла-
да от дежурного врача. В восемь часов го-
ворил с матерью Карлыгаш. А ведь эта де-
вочка только одна из многих, из десятков
других людей, о которых обязан помнить, о
которых не может не думать хирург...
Через несколько дней я зашел в палату,
где лежала Карлыгаш. Девочка сидела на
кровати и листала пестрый журнал. Сразу
обращаешь внимание, что с ее личика уже
сбежал чугунный налет синюхи.	I
— Ну, как здоровье, Катюша? — спросил я.
— Карлыгаш — это не Катюша,— улыб- i
нулась она.— По-казахски Карлыгаш значит]
ласточка...
А совсем недавно в больницу на Октябрь-
ском поле пришло письмо из Алма-Аты:
Дорогой Евгений Николаевич!
Эти строки искренней благодарности (по-
казахски— РАХМЕТ) пишу с опозданием
Прошу прощения.
Мы безмерно благодарны Вам за спасение
жизни нашей ласточки — Карлыгаш. Вы ста-
ли самым дорогим и близким человеком на-
шей семьи. Вы вошли в нее навсегда. Имя
Ваше будет произноситься с благогове-
нием...
Пользуясь случаем, я хотел бы поздравить
Вас с присвоением Вам высокого и почетного
звания лауреата Ленинской премии... Мы ра-
ды приветствовать Вас как одного из зачина-
телей и руководителей отечественной груд-
ной хирургии...
Благодарные Вам — папа (Сактатан),
бабушка (Жупар),
братишки (Ербол, Дамир),
Карлыгаш
♦ * *	X
Когда я попросил Евгения Николаевича
рассказать, о чем он мечтает, как представ-
ляет свою работу в будущем, он ответил
очень кратко: я мечтаю завоевать сердце.
— Да, в нашей работе,— продолжал он,—
большое значение имеет современная медицин-
ская техника, новые совершенные приборы
для диагностики, искусственного дыхания и
кровообращения. Но какой совершенной ни
была бы техника, главное — человек, хирург,
мастерство которого граничит с искусством
и как искусство не знает пределов для со-
вершенствования.
Профессор Мешалкин не только замеча-
тельный врач, но и воспитатель молодежи.
В числе пока еще немногих хирургов, выпол-
няющих уникальные операции на сердце,
ученики Евгения Николаевича: Григорий
Сардак из города Станислава, москвичи
Игорь Медведев, Вячеслав Францев, Алек-
сандр Микаэлян. Впрочем, они называют се-
бя москвичами скорее по привычке. Все
они — сотрудники Института эксперименталь-
ной биологии и медицины сибирского отделе-
ния Академии наук СССР, директором ко-
торого назначен Е. Н. Мешалкин.
— Сегодня улетаю в Новосибирск,— рас-
сказывает он.— Как только там узнали, что
мне присуждена Ленинская премия, кое-кто
там решил: теперь-де Мешалкин из Москвы
никуда не поедет. А потому и строитель-
ство института можно сворачивать. Пред-
ставляете себе?!! Вот сегодня лечу ругать-
ся...
— А как же подводный спорт,— напоми-
наю я Евгению Николаевичу нашу первую
встречу.— Ведь далековато теперь до Крыма
будет.
— А почему в Крым? — оживляется он.—
Теперь только на Телецкое озеро или на
Иссык-Куль! И, прищурив глаза, добав-
ляет: — Там такое есть, чего никогда в Кры-
му не увидишь.
ПО СТУПЕНЯМ ЭПОХ
В чаще колоссальных деревьев
мой глаз различил животное раз-
мером с носорога, с двумя ряда-
ми роговых гребней вдоль спины.
Это — стегозавр. В сумеречный час
направляется он к тихому лесно-
му озеру, и причудливые плаваю-
щие первоптицы настороженно
вытянули головы ему навстречу.
— Это меловой период, отделен-
ный от нас доброй сотней миллио-
нов лет,— сказал кто-то сзади ме-
ня. Я оторвал наконец взгляд от
живописного полотна, поразивше-
го мое воображение, и снова при-
нялся разглядывать различные
окаменелости, отпечатки растений
и бесконечное количество образцов
горных пород, собранных в залах
Геологического музея имени
А. П. Карпинского.
И я подумал: чтобы изобразить
природу мелового или любого дру-
гого периода, не приходится фан-
тазировать. Земля запечатлела
следы давным-давно минувшей
жизни с исчерпывающей достовер-
ностью — сумей только прочесть
эту летопись.
В нашей повседневной жизни
мы ведем отсчет времени по ни-
сходящей линии, говорим: год то-,
му назад, триста лет тому назад.
Геологи же, наборот, как бы под-
нимаются из глубин древности по
ступеням, именуемым эрами и пе-
риодами.
310—275 миллионов лет тому
назад растения и животные «за-
воевали» сушу. Тогда и начали
отлагаться залежи древнейшего
каменного угля. Главные же уголь-
ные богатства произвел карбон,
длившийся пятьдесят миллионов
лет. Разливы могучих рек корче-
вали леса, сносили стволы. Про-
шли еще миллионы лет, вода и
суша не раз менялись местами.
Леса то вымирали, то возрожда-
лись, осадочные породы погреба-
ли пласты органических остатков,
а горное давление в сочетании с
высокой температурой недр пре-
вращало их в угольные залежи.
Где же лучше всего искать нам
эти природные кладовые? Неужели
надо и впредь полагаться на сле-
пую волю случая? Ведь нашел же
в 1919 году в Заполярье местный
охотник В. Я. Попов обломки
горючего камня на месте Ворку-
тинского месторождения!
В наши дни геологи изучают за-
кономерности распеределения по-
лезных ископаемых. В лаборато-
рии геологии угля Академии наук
для этой цели составляют прогноз
угленосности.
Непосвященному это может по-
казаться еще менее понятным, чем,
скажем, прогноз погоды на ме-
сяц вперед. Однако такой прог-
ноз вполне обоснован. Выдвинул
остроумную идею о поясах и
узлах угленосности в земной ко-
ре наш соотечественник академик
П. И. Степанов.
НА СИМПОЗИУМЕ
В ПАРИЖЕ
Париж — традиционное место
самых различных международных
совещаний — встречал участников
симпозиума, посвященного подго-
товке к 21-й сессии Международ-
ного геологического конгресса, на-
значенного на август этого года.
Советскую геологическую науку
представлял здесь член-коррес-
пондент Академии наук СССР
И. И. Горский. То, что он говорил,
возбудило особый интерес при-
сутствующих. Советский ученый
продемонстрировал карту, на кото-
рой — пока еще от руки — были
нанесены границы распростране-
ния богатой флоры триасовского
периода. Именно в этих пределах
расположены залежи топлива, об-
разовавшегося 150 миллионов лет
тому назад. Длинной указкой
докладчик обвел контуры этих
угольных провинций.
— Теперь мы,— сказал И. И.
Горский,— составляем подобного
рода карты для каждого геологи-
ческого периода. Это даст пред-
ставление о последовательном
процессе накопления угля на всей
территории Советского Союза.
С тех пор прошло два года.
В Лабораторию геологии угля
частц приезжают иностранные
специалисты. Советские ученые
охотно делятся со своими колле-
гами всем новым в этой перспек-
тивной области. На 21-й сессии
Международного геологического
конгресса, которая состоится в
Копенгагене, они продемонстриру-
ют уже серию отпечатанных карт
размещения ископаемых углей на
всей территории СССР по всем
геологическим периодам. Анало-
гичная работа ведется в европей-
ских странах народной демокра-
тии, в Китае.
Но как же все-таки составляют-
ся такие карты?
ТАЙНЫ ВОЗРАСТА
ГОРНЫХ ПОРОД
Жаркими летними днями в Ле-
нинграде выпадает странная жел-
тая пыль. Город окружают леса,
и когда созревает сосновая пыль-
ца, ветер подхватывает ее и пере-
носит на большие расстояния, на
асфальт улиц и площадей. Легчай-
шие пылинки — дунул, и нет! Од-
нако именно они хранят в течение
веков сведения о когда-то росших
деревьях, превратившихся теперь
в залежи каменного угля.
Легкий поворот винта биноку-
лярного микроскопа, и научный
сотрудник Лаборатории геологии
угля палеоботаник А. А. Померан-
цева приглашает взглянуть на пре-
парат. В поле зрения — желтое
круглое тело, испещренное скла-
дочками. Так выглядит пыльца
сосны юрского периода. Ей более
ста миллионов лет, но она проле-
жит хоть еще столько же и ни-
чего с ней не станет. Благодаря
ей и существует так называемый
пыльцовый анализ, позволяющий
точно датировать возраст пород.
Если в породе нет пыльцы, значит
тогда еще не было и высших цве-
точных растений. Зато если она
есть, то по ней можно определить
и геологический период, ибо видо-
вой состав пыльцы и ее строение
меняются с течением времени.
— А вот нильсония,— показыва-
ет Анна Александровна четкие от-
печатки листьев на обломке, взя-
том из карьера вблизи Караган-
ды.— Это тоже показатель возра-
ста пласта: средняя юра.
10
В Лаборатории работают и па-
леозоологи. Лидия Петровна Мо-
нахова изучает ископаемых мол-
люсков. Подчиняясь железному
закону эволюции, все эти голово-
ногие, плеченогие, брюхоногие су-
щества изменяли в ходе времени
строение своих ракушек, и теперь
выдают ученым тайны возраста
осадочных пород, в которых их
находят.
Так удалось выделить основные
этапы угленакопления — карбо-
новый (каменноугольный), перм-
ский, нижнемезозойский, верхне-
мезозойский, третичный. Но сколь-
ко еще нужно сложных сопостав-
лений этих общих сведений с дан-
ными геологической разведки, что-
бы извлечь истину из сырья фак-
тов и твердо заявить: да, именно
в этом районе, в такой-то геологи-
ческий период мог образоваться
уголь, здесь он должен быть!
И геолог говорит это сегодня с
таким же логическим обосновани-
ем, с каким астроном приходит к
выводу о существовании еще не-
открытого небесного тела и вы-
числяет эфемериды.
Руководитель Лаборатории Вла-
димир Владимирович Мокринский
много лет изучал угольные место-
рождения в Туркмении, Казах-
стане, на Украине, сделал важ-
ное открытие в южной Якутии.
Недавно ученый составил карту
нижнемезозойского этапа образо-
вания углей. Очерченные на ней
угленосные провинции охватывают
уже известные бассейны и выхо-
дят далеко за их пределы.
Но одной карты еще недоста-
точно. На нее будут наложены
вычерченные в таком же масшта-
бе карты других этапов: угленос-
ные пласты разных геологических
периодов разместятся один над
другим, подобно тому, как они ле-
жат в земной коре. В лаборато-
рии составили также и предвари-
тельную сводную карту по всем
этапам. Почти на треть закраше-
на она разными тонами — на всех
этих площадях есть уголь. Но он
должен быть неодинаковым, по-
скольку природа создавала его в
разное время и при разных усло-
виях! Да, так оно и есть в дей-
ствительности. Среди карбоновых,
пермских и мезозойских углей, на-
пример, встречаются особо ценные
металлургические сорта, способ-
ные спекаться при нагревании,
превращаясь в кокс для домен.
Более молодые третичные угли
называются энергетическими, они
годятся на топливо.
Однако не только от возраста
зависят эти свойства, но еще и от
физико-химических условий, не-
редко изменяющих органические
остатки. Обычно самый молодой
уголь — бурый. Но нет правила
без исключения. Подмосковные
угли, несмотря на то, что им две-
сти миллионов лет, так и остались
бурыми, тогда как образовавшие-
ся позже месторождения Камчат-
ки содержат прекрасный антрацит:
на Камчатке и горное давление
было сильнее и температура
недр — выше.
Множество условий учитывают
геологи, занятые прогнозом угле-
носности. Но во всех случаях им
неизменно требуется определять
возрасты горных пород. Только
так можно не вслепую, а направ-
ленно вести поиски и, кстати ска-
зать, не одного угля, но и нефти,
газа, руд.
— Уголь встречается только в
слоях молодого и среднего геоло-
гических возрастов. Если мы ста-
нем искать его в древних слоях,
то, естественно, даром затратим
труд и средства,— поясняет
В. В. Мокринский.
Мне рассказывали, как в годы
первой пятилетки, когда стране
срочно потребовалось много угля,
одному геологу, большому знато-
ку Кузбасса, предложили указать
места для закладки новых мощ-
ных шахт. Времени для детальной
разведки не было, и геолог вместе
с управляющим трестом выехал в
поле. Однородная местность, каза-
лось, не давала повода предпо-
честь какую-то одну точку, но гео-
лог вдруг остановил машину и
твердо сказал: «Закладывайте
здесь!»
Шахту заложили, за ней дру-
гую, третью... Они по сей день
дают миллионы тонн добычи.
Про этого геолога говорят, что
он «чувствует уголь». Эта интуи-
ция — сумма большого опыта и
знаний. Вот они-то и породили
теперь науку, позволяющую «ви-
деть» уголь под землей. Эта нау-
ка — плод прилежного труда мно-
гих геологов за много лет, своего
рода качественный скачок в гео-
логии.
НЕСМЕТНЫЕ СОКРОВИЩА
Когда геологи еще не распола-
гали столь могучими средствами
познания недр, как сегодня, начи-
нали свою деятельность наши ве-
тераны «угольщики». Занятие это
чрезвычайно увлекательное, здо-
ровое и накрепко привязывает к
себе человека, расположенного к
разгадке тайн природы.
Известного знатока Донбасса
Леонида Ивановича Латугина и
поныне любовно называют «отцом
угольщиков». Немного не дожил
он до революции, но труды его и
опыт сослужили большую службу
советской угольной промышлен-
ности. Его дело нашло достойных
преемников в лице петроград-
ских ученых П. И. Бутова и
В. И. Яворского. Вместе они ис-
следовали Кузнецкий бассейн, по-
ставленный на службу народу
только в советское время.
Геологией «солнечного камня»
успешно занимаются сейчас сотни
энергичных специалистов глав-
ным образом молодых. Результа-
ты удивительны. Всего лишь три-
четыре года назад считалось, что
запасы Кузнецкого бассейна со-
ставляют 450 миллиардов тонн.
Заметим, кстати, что этого коли-
чества хватит всем тепловым стан-
циям мира на тысячу лет.
Но поговорите сегодня с
В. И. Яворским, и он назовет
новую цифру. Не 450, а 900 с лиш-
ним миллиардов тонн! — скажет
он,— таковы богатства Кузбасса
по новым данным.
«Гигантский бассейн!» — подума-
мает читатель. Ничего подобного.
По нынешним понятиям Кузбасс
не так-то велик. Ему по справед-
ливости отводят лишь четвертое
место в нашей стране, а первое
сейчас принадлежит месторожде-
нию Якутии, о котором не все еще
толком и осведомлены.
Уголь залегает там на колос-
сальных пространствах под тайгой,
реками, селами, кое-где он вы-
ходит на поверхность. Сколько его
в Якутии, еще даже точно не под-
считано, но доподлинно известно,
что намного больше, чем в Куз-
бассе.
Ученый называет еще Енисей-
ский и Канско-Ачинский бассей-
ны, разведка которых продолжает-
ся. Но им отведены уже второе и
третье места по запасам топлива.
В Канско-Ачинском бассейне на-
чали Добывать самый дешевый в
стране уголь. Здесь заложен Ijp-
ша-Бородинский семикилометро-
вый разрез, где к 1965 году добы-
ча будет доведена до двадцати
миллионов тонн. Уголь здесь
электрические экскаваторы черпа-
ют, словно грунт.
11
С чем сравнить эту космическую
величину — 8 000 000 000 000 (во-
семь триллионов). Именно столько
тонн разведано у нас геологиче-
ских запасов угля. Точна ли эта
цифра? Действительно, у некото-
рых специалистов возникают сом-
нения — не занижена ли она.
В этдой связи интересно пере-
листать страницы прошлого. В нем
немало горьких курьезов, порож
денных былой отсталостью нашей
страны. Оказывается, в Сибирь,
где недра хранят три четверти
всего нашего «хлеба промышлен-
ности», как называл В. И. Ленин
каменный уголь, это важнейшее
топливо завозили из Донбасса.
Известный предприниматель Пу-
тилов покупал уголь в Англии,
чтобы доставлять его на свой за-
вод в Петербурге. Девять миллио-
нов тонн угля импортировала цар-
ская Россия ежегодно. Тогда —
так еще сравнительно недавно! —
всего лишь сороковая часть миро-
вой угледобычи приходилась на
долю России. Это вчерашний день,
хорошо памятный людям старше-
го возраста — очевидцам и участ-
никам происшедших разительных
перемен. Сегодня мы богаче всех
«солнечным камнем», самым раз-
нообразным по качеству и техни-
ческим свойствам.
Могут спросить: а какой смысл
настойчиво разведывать сегодня
залежи, если и без того мы распо-
лагаем угольными запасами на ты-
сячелетия?
Важно, чтобы уголь находился
близко к месту потребления. Хо-
рошо, когда топливо прямо из
карьера идет в топки ГРЭС. Имен-
но так, например, предполагается
снабжать Назаровскую ГРЭС,
строящуюся в Сибири на базе На-
заровского разреза, где уголь за-
легает на малой глубине слоем
в 16—18 метров. Разрез так и на-
зван — Мощный.
Или еще. Уголь углю рознь.
Энергетического топлива действи-
тельно много, но сейчас ведутся
поиски углей главным образом
металлургических и технологиче-
ских.
Правда, сейчас уже найдены
способы получать кокс чуть ли не
из любого угля и даже из торфа,
но достигается это дополнитель-
ной обработкой, осложняющей
дело. Со всей остротой стоит се-
годня проблема добычи коксую-
щихся углей. В Кузбассе недавно
вступил в эксплуатацию Томусин-
ский разрез, где впервые откры-
тым способом добывается ценное
металлургическое топливо — 13 600
тонн ежесуточно, но и этого еще
мало для нашей бурно развиваю-
щейся металлургии.
Кокса требуют новые промыш-
ленные районы Восточной Сиби-
ри. А там-то как раз подходящего
угля пока не найдено.
Но от чего вообще зависит спо-
собность угля превращаться в
кокс? Этими вопросами в Лабора-
тории геологии угля занята груп-
па петрографов, руководимая
И. Э. Вальц. Разработан простой
способ определять коксующийся
уголь по шлифу, положенному под
микроскоп. Это ценный метод для
полевых партий. Ведь в поисках
пищи для домен приходится под-
вергать пробе тысячи образцов из
разных угольных пластов.
Подобным образом анализиру-
ются и технологические угли.
В наш век химии взгляд на это
ценное сырье все решительнее ме-
няется, растет перечень получае-
мых из него химических материа-
лов. Перспективы дальнейшего
химического освоения угля чрез
вычайно велики. И для всего этого
тоже нужна подробная, не толь-
ко количественная, но и качест-
венная характеристика пластов.
Профессор Б. И. КЛЕЙН,
доктор медицинских наук
12
Рисунки С. ЗАВАЛОВА
Еще во времена Пастера стало
известно, что в Арктике бактерий
в воздухе и воде ничтожное ко-
личество. Этим, в частности, объ-
ясняется, что в экспедиции из-
вестного полярного путешествен-
ника А. Норденшельда никто не
болел инфекционными болезнями.
Казалось бы, можно было сде-
лать вывод, что в Северном Ледо-
витом океане отсутствуют процес-
сы, связанные с жизнедеятельно-
стью микроорганизмов.
Этот взгляд изменился уже пос-
ле Мурманской экспедиции 1906
года нашего соотечественника
Б. Исаченко, обнаружившего, что
в северных морях — у берегов и
в открытом море — существует
довольно разнообразная мик-
робная флора: здесь живут све-
тящиеся бактерии; микробы, об-
разующие пигмент—пурпурный,
желтый, коричневый, зеленый; ро-
зовые и черные дрожжи и нако-
нец микробы, проникшие сюда из
почв побережья.
В 1954—1955 годах известный
советский микробиолог А. Крисс
совершил ряд полетов на дрейфу-
ющие полярные станции, где со-
бирал пробы воды через проде-
ланные в толще льда отверстия,
начиная с поверхности и до 3500
метров глубины. Оказалось, что
на поверхности океана содержит-
ся около 40 тысяч микробов в
каждом кубическом миллиметре
воды. На глубине 250 метров бы-
ло уже около 2 тысяч микробов в
том же объеме; на глубине боль-
ше 2 тысяч метров едва насчита-
ли десяток-другой бактерий.
В 1956 году А. Крисс участво-
вал в экспедиции на дизель-элек-
троходе «Обь», исследовавшей
Гренландское море, и собрал кол-
лекцию из 550 микробов. В насто-
ящее время Советский Союз об-
ладает самой богатой в мире кол-
лекцией микробов из Северного
Ледовитого океана и прилегаю-
щих к нему арктических морей.
Среди них — новый класс микро-
бов, вероятно переходная ступень
между низшими растениями и
бактериями.
Заметим, что исследования со-
ветских ученых о микробах во
льдах Арктики, в морях Антаркти-
ки, в глубинах океанов (Великого,
Индийского, Атлантического) по-
лучили мировую известность.
В апреле 1960 г. за крупнейший
труд в этой широкой области нау-
ки А. Криссу присуждена Ленин-
ская премия.
Микробиологи проникли также
в Антарктиду, которая оказалась
населенной своей бактериальной
флорой. Недавно в Антарктиде
найдена уходящая в глубь побе-
режья «долина смерти», заканчи-
вающаяся высохшим озером. Бе-
рега его покрыты солью. Тут нет
даже неприхотливых лишайников
и мхов, только кое-где валяются
осколки раковин и губок. По-ви-
димому, в отдаленную эпоху море
покрывало эти места; затем, ког-
да оно отступило, осталось не-
большое, постепенно высыхавшер
соленое озеро. Однако местами
здесь встречаются «плёнки», со-
стоящие из бактерий, приспосо-
бившихся и к этой крайне небла-
гоприятной среде.
Неожиданно они были найдены
также и на большой глубине во
льдах. В районе Южного полюса
американский ученый Мейерс
пробурил в ледяной горе скважи-
ну на глубину 30 метров и нашел
скопление микробов, которых уда-
лось «оживить» на питательных
средах в термостате. Положение
этих микробов в систематике еще
точно не установлено.
Когда определили возраст того
ледяного слоя, в котором они бы-
ли найдены, оказалось, что ему не
меньше 800 и не больше 3 тысяч
лет. Возможность загрязнения,
то есть проникновения микробов
извне, была исключена так как во
время работы была соблюдена
строжайшая стерильность.
Давно установлено, что микро-
бы могут долго жить во льду и
снегу. Есть даже так называемые
«психрофильные» микробы, то есть
любящие холод, которые наилуч-
шим образом размножаются не
при 35—37 градусах тепла, как
обычные, а в интервале от 20 гра-
дусов тепла до 10 градусов холо-
да. Такие микробы, как например
светящиеся бактерии или железо-
бактерии, часто встречаются в по-
лярных странах. Но сохранение
жизнеспособности при 40—50 гра-
дусах холода и даже при минус
70—80 в течение столетий — это
факт новый и необычный.
Известно, что микробы более
устойчивы к действию холода, чем
тепла. Холод не убивает прото-
плазмы, а только приводит ее в
состояние как бы оцепенения. Он
не разрушает молекулярного
строения протоплазмы. Микробы,
содержащие споры, оказались ус-
тойчивыми при —190 и даже —253
градусах холода. Микробы, не об-
разующие спор (например стафи-
лококки), по новейшим исследова-
ниям, выдерживают заморажива-
ние до 30 градусов в течение
двух месяцев. При пересеве на пи-
тательную среду из них образуют-
ся нормальные колонии.
Некоторые вирусы выдержива-
ют 60 градусов холода в течение
почти двух месяцев, не теряя ак-
тивности. Даже повторное замора-
живание с оттаиванием не снижает
их активности.
Яркий пример устойчивости мик-
робов к низким температурам
представили остатки мамонта,
найденные в 1911 году в Сибири,
в районе вечной мерзлоты. Изве-
стный русский микробиолог
В. Омелянский нашел в слизистой
оболочке хобота этого мамонта
жизнеспособных микробов. По
его мнению, микробы здесь могли
сохраниться в течение тысячеле-
тий.
Живых микробов удалось найти
и внутри метеорита, упавшего на
Землю. Поверхность метеорита
была простерилизована, поэтому
нельзя было считать этих микро-
бов загрязнением. Так возникло
предположение, что внутри метео-
ритов микробы могут выдерживать
крайне низкие температуры меж-
звездных пространств, а также
весьма высокие температуры, раз-
вивающиеся при падении метеори-
тов на Землю. Об этом в свое
время много писалось, но не бы-
ло новых фактов, которые могли
бы подтвердить этот поразитель-
ный вывод.
Находка Мейерса в Антаркти-
де — это еще один аргумент в
пользу признания большой устой-
чивости микробов к крайне низ-
ким температурам, которые они
могут выдерживать в течение мно-
гих лет. Если этот факт подтвер-
дится дальнейшими исследования-
ми, то он будет иметь большое
значение для биологии. Однако
следует подождать, пока данные
Мейерса подтвердятся. Чем важ-
нее выводы, тем больше осторож-
ности должно быть проявлено при
оценке фактов.
Итак, вопреки прежним предста-
влениям об Арктике и Антарктиде,
как о «пустом месте» в микробио-
логии, мы теперь знаем, что мик-
робы средних широт земного ша-
ра распространились далеко в се-
верных и южных полярных стра-
нах, в их морских бассейнах, в
тундровых пустынях севера, в поч-
венных слоях островов, под снеж-
ным и ледяным покровом и про-
должают, хотя и в замедленных
темпах, свои жизненные про-
цессы.
Вполне оправдываются слова вы-
дающегося русского микробиоло-
га В. Омелянского: «Куда бы мы
ни обратились, всюду встретим
мириады микроскопических су-
ществ — в бесплодных пустынях
жарких стран и в вечных льдах
крайнего севера, на высочайших
горных вершинах и в безднах
океана».
13
180°
Ал. ХРАМОВ
Фото М. ЯКОВЛЕВА
(РЕПОРТАЖ)
Вот она — расплавленная лава! Когда-то дав-
ным давно, может быть даже сотни миллио-
нов лет назад, она так же извергалась из ог-
недышащего кратера вулкана. Разливаясь по
поверхности земли, она охлаждалась и за-
стывала, образуя беспорядочные нагроможде-
ния горных пород.
А теперь! Люди подчинили и поставили ее
себе на службу.
...Тихая Душинская улица в Москве. Здесь
даже нет городского пассажирского движения.
Чтобы попасть с одного конца улицы на дру-
гой, надо сойти с автобуса на одном из ожив-
леннейших шоссе столицы и'.пройти пешком
чуть ли не целый километр. Но, совершив та-
кое путешествие, вы не раскаетесь. Вы побы-
ваете на заводе, который с полным правом
можно назвать вулканом...
В сопровождении молодого специалиста
предприятия Николая Гужва поднимаемся на
металлическую площадку к печам. Очень мно-
гое здесь напоминает мартеновский цех.
— Только варим мы не сталь, а камень,—
поясняет наш спутник.
Трудовую вахту несет одна из лучших смен
камневара Николая Болтрика. Он поправляет
темные очки и заглядывает в смотровое око-
щечко печи. Там, в бушующем пламени, пла-
вится... базальт.
Пора подавать очередную «порцию» кам-
ня. Подручный камневара берется за рычаги.
Открывается массивная дверца печи и свое-
образная «мульда», груженная несколько не-
обычной шихтой, послушно входит в ее огне-
дышащую пасть.
— Процесс варки камня происходит непре-
рывно,— рассказывает наш проводник.— В со-
ответствии с этим и завалка печей у нас по-
вторяется ровно через каждые сорок минут.
В отличие от мартенов в наших печах происхо-
дит не только плавка и варка камня, но и
его регенерация. Если, скажем, сталевары по-
лучают свои плавки периодически и уже го-
товый металл разливают в изложницы, то из
наших печей расплавленная масса сначала
попадает в накопители, а уж из накопителей
поступает в отливку.
В наши дни каменное литье является неза-
менимым материалом для многих отраслей
промышленного производства. Московский
камнелитейный завод — первое и пока един-
ственное предприятие в нашей стране. Сна-
чала завод выпускал только футеровочную
плитку для облицовки хранилищ кислот вза-
мен дорогостоящего и дефицитного цветного
металла. Теперь, кроме химиков, потребителя-
ми каменного литья стали нефтяники, шахтеры,
полиграфисты и даже... пищевики.
На тепловых электростанциях базальтовые
желоба для каналов гидрозолоудалителей
служат в десятки раз дольше, чем из черных
металлов. А размол графита для карандашей,
растирание полиграфических красок или фар-
форовой массы на шаровых мельницах! До
сих пор это делали металлические шары. В
процессе работы они изнашивались, и части-
цы металла попадали в измельченную массу,
а вместе с ней и в готовые изделия. Кому не
приходилось писать карандашом, который
вдруг нежиданно начинал рвать бумагу. Не-
мало хлопот причиняли металлические части-
цы, попадая в краску, и печатникам. А кому
нравятся досадные черные пятнышки на фар-
форовых чашках. И виною всему металличе-
ские шары. Теперь на смену металлу пришел
базальт, который оказался в несколько раз
прочнее.
Вздохнули свободнее и пищевики: каменные
шары и клиновидные блоки, отлитые из базаль-
та для облицовки шаровых мельниц, полно-
стью исключили появление посторонних при-
месей в пищевых продуктах.
А химические удобрения! Казалось бы, ка-
кое они имеют отношение к камнелитейщи-
кам! Оказывается самое прямое. Ведь произ-
водство ряда химикатов, например суперфос-
фата, происходит в очень агрессивной среде.
И химики оказывались з большом затруднении,
так как лопасти мешалок суперфосфатных аг-
регатов, изготовленные из металла и даже из
сплавов, жили в этой среде очень короткое
время. А вот отлитые из камня лопасти ока-
зались износоустойчивее металлических чуть
ли не в двадцать раз!
Да мало ли где еще стал монополистом ли-
той базальт. Очень часто выходят из строя
трубопроводы пневматической подачи колче-
дана для обжига в медеплавильных печах. Об-
лицованные же базальтовой футеровкой эти
трубопроводы становятся прочнее в десятки
раз. То же самое происходит и на коксогазо-
вых предприятиях. Й здесь на помощь прихо-
дит базальт...
Не так давно литые базальтовые плиты
нашли еще одно применение. Ими на москов-
ском гидроагрегатном заводе имени С. М. Бу-
денного вымостили в цехах полы. Если раньше
эти полы, покрытые асфальтом и даже чугун-
ными плитами, приходилось ремонтировать
чуть ли не два раза в год, то теперь на пред-
приятии и думать забыли о таком ремонте.
Причел*., самсе любопытное, что станки теперь
стоят без фундаментов, прямо на базальтовых
плитах. На таком полу оборудование передви-
гать легко и просто, как стул переставлять с
места на место. Никаких хлопот и затрат на
устройство фундаментов!
Наряду с освоением новых видов продук-
ции, камнелитейщики совершенствуют и свое
производство.
Вот, например, горелая формовочная зем-
ля... На камнелитейном заводе, как впрочем и
на любом литейном производстве, она явля-
лась настоящим бичом. Из-за нее в цехах
всегда пыль и грязь. Ее без конца приходи-
лось «перелопачивать». Горелую землю вы-
возили на свалку, затрачивая время, загружая
транспорт.
Теперь горелая земля стала исходным сырь-
ем. Добавляя в нее доломит, получают такой
искусственный камень, который по своим свой-
ствам не уступает природному базальту, а по
термостойкости превосходит его в несколь-
ко раз!
Кроме того, базальт от природы черного
цвета. В декоративных изделиях применять
его нельзя. А вот искусственный камень мож-
но получать любого цвета: белый, зеленый,
красный, коричневый...
И не только горелая земля. Даже брако-
ванные отливки идут в дело: на изготовление
кислотоупорной замазки. Дело в том, что для
футеровки кислотохранилищ базальтовыми
плитками взамен цветного металла необходим
и соответствующий материал для крепления.
Обыкновенный цемент здесь не годится: он
не может противостоять агрессивной среде.
Кислотоупорную замазку приготовляют из
порошка, получаемого при размоле брако-
ванных отливок. В порошок добавляются крем-
нефтористый натрий и жидкое стекло. Сце-
ментированные такой «замазкой» футеровоч-
ные плитки держатся прочно, надежно и
долго.
Камнелитейщики намечают освоить центро-
бежное литье водопроводных и канализацион-
ных труб.
Сейчас на заводе устанавливается новый
конвейер с теплоизоляционными, автоматиче-
ски закрывающимися и открывающимися фор-
мами. В результате этого в производстве ка-
менного литья отпадет длительный, сложный
и трудоемкий процесс кристаллизации от-
ливок.
...Бушует пламя в плавильных печах. Медлен-
но движется транспортер, унося кокили и фор-
мы, заполненные расплавленной лавой...
Слышится мелодичный металлический звон.
Это — контролеры ОТК выстукивают моло-
точками уже готовые изделия, проверяя их
качество.
А оно отличное! Трудовую вахту несет одна
из лучших смен камневара Николая Болтрика.
Он поправляет темные очки, заглядывает в
смотровое окошечко печи. Пора начинать оче-
редную завалку...
14
ФИЗИКА И МУЗЫКА
ПОЕТ
ЭЛЕКТРОННЫЙ ШУМ
Чрезвычайно своеобразен новый электрому-
зыкальный инструмент шумофон, построенный
во Всесоюзном научно-исследовательском ин-
ституте звукозаписи. Жаль, что со страниц жур-
нала вы не услышите его удивительных звуча-
ний. Придется призвать на помощь свое во-
ображение.
Изобретатель шумофона — кандидат ис-
кусствоведения Игорь Дмитриевич Симонов —
садится за инструмент. Он не прикасается ни к
одной из клавиш, не трогает протянутый вдоль
клавиатуры металлический гриф. Он только де-
лает одно включение на панели, и... и для вас
перестают существовать и комната, заставлен-
ная радиотехнической аппаратурой, и город-
ской шум, который врывается в распахнутые
окна. Вы неожиданно переноситесь на опушку
леса!
...Нетерпеливые трели соловья сменяются
веселым звоном жаворонка. Щебечет пеночка,
воркуют какие-то странные незнакомые птицы.
Но вот птичьи голоса исчезают, и «звуковая
обстановка» меняется. Чудится одинокая охот-
ничья избушка где-то в таежной глуши. Хо-
лодный ветер бьется в маленькие окна, воет
в трубе, силится сорвать двери со старых ржа-
вых петель... Вы прислушиваетесь и с удивле-
нием убеждаетесь, что ветер не просто сви-
стит — он поет! Поет грустную народную
песню.
— А теперь перенесемся в иные миры! — го-
ворит изобретатель и делает переключения.
Нажатие клавиши, поворот рычажка, и вы на
стартовой площадке космической ракеты. За
коротким оглушительным взрывом следует
быстро нарастающий гул ракетных двигателей.
Ракета взмывает, уходит ввысь, и вместе с нею
удаляется и гаснет рокочущий свист ее полета.
И вот, представим себе, достигнута дальняя
планета.
— Я не знаю, в царство каких звуков попадут
будущие космонавты,— улыбается Игорь Дмит-
риевич,— но режиссеры радио и телевиде-
ния, которые уже сейчас пользуются шумо-
фоном, считают, что для других миров харак-
терно именно это...
Какие-то манипуляции на грифе — и из ин-
струмента льются действительно неземные —
серебристые, звенящие, скользящие, словом
вполне «космические» звучания.
Как же устроен шумофон?
Оказывается, довольно просто. В нем исполь-
зованы широко распространенные в современ-
ной электронике «генераторы белого шума».
Что это такое?
Вообразите, что некий волшебник взял да и
смешал все существующие на земле звуки в
одну нестройную разноголосую какофонию.
Этот звуковой винегрет и есть «белый шум».
В «чистом» виде он, правда, вряд ли кому-ни-
будь понравится. Но наш волшебник может де-
лать и другое: извлекать из белого шума от-
дельные звуки. Именно эта схема — «выбор из
шума» и использована в новом электромузы-
кальном инструменте. И она открывает боль-
шие возможности в смысле богатства красок и
получения своеобразных, непривычных звуча-
ний. Вот выдержка из любопытного отзыва,
написанного кинорежиссером А. Птушко:
«С помощью этого превосходного инструмента
записаны многочисленные и разнохарактер-
ные производственные шумы, прохождение
танковых колонн, взрывы, орудийная канонада,
барабанная дробь и т. д. Запись подобных
звучаний другими способами потребовала бы
неизмеримо большего времени и преодоления
значительных трудностей. На шумофоне все
эти звучания получены с легкостью и при высо-
ком качестве».
Разумеется, шумофон принесет пользу не
только в кино. Его электронный голос уже
включают в радиопостановки. Заманчиво ис-
пользовать его и в театре. Да и в оркестре —
в сочетании с обычными и электромузыкаль-
ными инструментами — он сулит создать но-
вую, неведомую прежде красоту.
Л. АГАЯН
15
Марк ПОПОВСКИЙ
Рисунки А. ОРЛОВА и В. ПЕТРОВА
Если в огромном здании-коробке, где разме-
щается Министерство сельского хозяйства
СССР, вы дойдете по одному из бесконечных
коридоров до конца, то обнаружите с пра-
вой стороны дверь без таблички. Смело вхо-
дите, хозяин кабинета не любит церемоний.
Правда, он часто оказывается в разъездах
по самым отдаленным районам страны, а то
и за границей, но если вам все-таки удаст-
ся застать Илью Ефимовича Емельянова на
месте, знайте заранее, что излюбленная те-
ма вашего собеседника — кукуруза. Этот не-
высокий, худощавый человек с неизменно
приветливой улыбкой знает, кажется, все,
что только можно знать о кукурузе, и я ма-
ло встречал людей, которые говорили бы о
ней с таким увлечением и охотой.
Оговоримся: кукурузоводство — совсем не
область его должностных интересов. Бумаги,
которые составляет и подписывает Емелья-
нов, распоряжения, которые он делает по
телефону в рабочее время, не имеют к «ко-
ролеве полей» абсолютно никакого отноше-
ния. Но едва схлынет поток посетителей и
притихнет телефон, он берется за научные
отчеты советских и зарубежных кукурузовод-
ческих учреждений, за новые книги по се-
лекции, агротехнике, биологии кукурузы.
Спросите его: он с улыбкой скажет, что это
его отдых, его развлечение, его театр и кино.
Не верьте: кукуруза — не развлечение, а
дело всей жизни Ильи Ефимовича Емелья-
нова. Четверть века назад обстоятельства
сделали выпускника Тимирязевской акаде-
мии сотрудником министерства, но душа его
так и осталась на опытных делянках, среди
высоких стеблей и тяжелых початков ку-
курузы.
За двадцать пять лет Емельянов заслужил
репутацию инициативного и серьезного ра-
ботника, но... человека со странностями. И
действительно, куда бы должностные обязан-
ности ни забрасывали его, какие бы поруче-
ния министерства он ни выполнял, Илья
Ефимович непременно находил время самым
деятельным образом выяснить, как в этом
районе обстоит дело с кукурузой, в чем
трудности кукурузоводов, нельзя ли им как-
нибудь помочь. И нередко, вернувшись в
Москву, он вместо одного доклада делал
два — в двух разных отделах министерства.
Товарищи по службе немало трунили над
ним по поводу его странной привязанности.
Намекая на. основные обязанности Ильи
Ефимовича в отделе внешних сношений, тре-
бующие от него известных дипломатических
навыков, злые языки в шутку прозвали его
«кукурузным послом». Кто-то даже колко
заметил, что в служебном сейфе Емельянова
не столько деловых бумаг, сколько полю-
бившихся ему кукурузных початков. Однако
с годами к этому «чудачеству» стали снисхо-
дительно относиться даже высшие в мини-
стерстве начальники. Тем более, что во всем
остальном на Илью Ефимовича Емельянова,
как говорят, вполне можно положиться.
В 1944 году министерство направило свое-
го исполнительного сотрудника в Соединен-
ные Штаты.
Через Емельянова проходили всевозмож-
ные закупки, поставки, транспортировка.
В свободное от занятий время Емельянов
начал посещать фермы, селекционные станции,
научные учреждения, улучшающие кукурузу.
Слово «русский» в союзной Америке было в
те годы лучшим паролем: советского пред-
ставителя тепло принимали, с ним дружески
беседовали фермеры и ученые, чиновники и
агрономы. Постепенно перед ним раскрылась
одна из важнейших закономерностей амери-
канского хозяйства: кукуруза — главная
культура страны, важнейшая пружина все-
го сельскохозяйственного производства.
Огромные урожаи выращивает ежегодно
обильно увлажненная и залитая солнцем
земля «кукурузного пояса» — в тех штатах,
которые в Америке зовут кормильцами
страны.
Что за сорта дают такие урожаи? — инте-
ресовался Емельянов, и везде слышал один
и тот же ответ — гибридная кукуруза. Гиб-
ридный — значит полученный от скрещива-
ния. Но чего с чем? Емельянов знал о рабо-
тах по скрещиванию разных сортов кукуру-
зы в СССР. Их вел сначала видный ученый
профессор В. В. Таланов, потом его ученик
профессор Б. П. Соколов. Но так называемые
межсортовые гибриды кукурузы хотя и да-
вали прибавку, никогда не приносили таких
высоких урожаев, какие собирали на полях
Айовы и Канзаса, Миннесоты и Висконсина.
— Мы почти отказались от посева куку-
рузы сортами — объяснил Емельянову вид-
ный американский селекционер Хейс.— Сорт —
вчерашний день кукурузного производства.
Это звучало непривычно. Советские селек-
ционеры тогда продолжали усиленно зани-
маться выведением и внедрением сортов и
межсортовых гибридов. Емельянов решил до
конца разобраться в чудесах гибридной ку-
курузы. Он продолжал толковать с учеными
и фермерами, читать сельскохозяйственные
журналы до тех пор, пока ему не стало со-
вершенно ясно: гибридная кукуруза — по-
истине новая форма сельскохозяйственной
культуры, созданная заново руками челове-
ка, совершившая переворот в американской
экономике. На прежнее негибридное расте-
ние она похожа не более, чем дедовская со-
ха на современный многолемешный трактор-
ный плуг. Вновь созданная наука о кукурузе
за считанные годы преобразила все то, что
тысячелетиями создавали индейцы — первые
творцы маиса, на что целые столетия затра-
тили их наследники — американские фер-
меры.
Но откуда она взялась эта кукурузная
наука?
СЧАСТЛИВЫЙ СЛУЧАЙ
ДЖОРДЖА Г. ШЕЛЛА
Американцы не без тщеславия относят за-
рождение новой области знания к 1907 году
и даже определяют родину ее — экспеои-
ментальную станцию Колд Спринг Харбор,
штат Нью-Йорк. Но по существу открытие
ботаника Джорджа Гарриона Шелла во
многом было подготовлено находками, сде-
ланными подчас весьма далеко от американ-
ской экспериментальной станции и даже за-
долго до открытия Америки.
Человек, впервые описавший гибридную
силу у растений, был молодой адъюнкт бота-
ники, а позднее почетный академик Рос-
сийской Академии Наук Иозеф Кельрейтер.
В 1760 году 27-летний адьюнкт, упорно тру-
дясь в Петербурге на «аптекарском огороде»
Академии, скрестил русскую махорку с пе-
руанским табаком. Потомок этой русско-
американской «пары» поразил Кельрейтера.
И ростом и мощью листвы он явно превосхо-
дил своих родителей. Впрочем адъюнкт, стояв-
ший у колыбели большого открытия, так и
не понял смысла того, что увидел на своих
грядках.
Лишь столетие спустя великий Чарльз
Дарвин вноць обратил внимание на то, сколь
благотворно действует на потомство расте-
ний перекрестное опыление, и попытался
объяснить этот факт. Особенно мощные рас-
тения возникают в тех случаях, когда скре-
стятся неродственные сорта,— заметил Дар-
вин. Видимо, гибридная сила проявляет себя
тем сильнее, чем более различна между со-
бой наследственность родителей. (Хотя, ко-
нечно, оба родителя должны относиться к
одному общему виду). Именно идеи Дарви-
на помогли американскому ботанику дарви-
нисту Джорджу Шеллу на рубеже XX столе-
тия превратить гибридную силу из факта
чистой науки в факт огромного хозяйственно-
го значения.
Надо сказать, что в 1904 году, когда Шелл
начал свои опыты, он вовсе не интересовал-
ся ни урожаями кукурузы на полях ферме-
ров, ни гибридной силой. Его занимал узкий
научный вопрос о том, как передаются по
наследству признаки родителей, если очень
долго, несколько лет подряд, растения будут
опыляться только собственной пыльцой. Для
опытов Шелл случайно избрал кукурузу, как
мог бы, вероятно, избрать любое другое пе-
рекрестно опыляющееся растение.
Чем дальше продолжался опыт, тем все
более явственно становилось, что с этими
чистокровными потомками чистокровных пред-
ков повторялось то же, что с некоторыми
высокородными дворянскими родами — они
вырождались. С каждым поколением ра-
стеньица самоопыленной кукурузы в опы-
тах Шелла становились все более чах-
лыми, их початки — все более мелкими. Но
одновременно с ними происходила и другая
метаморфоза. Они становились удивительно
похожими друг на друга, приобретали оди-
наковый рост, общий внешний облик и очень
похожий характер початков.
Тогда Шелл задумал скрестить между со-
бой две чистые-пречистые линии. Он взял
пыльцу у растений одной линии и перенес ее
на цветы кукурузы другой линии. Этот на-
сильственный брак состоялся летом 1906 го-
да, а весной 1907 года из полученных семян
поднялись первые ростки гибридной кукуру-
зы. И чем ближе к августу, тем все более
необычно выглядели эти странные гибри-
ды. Они почти в полтора раза переросли
своих родителей и выбросили мощные почат-
ки, ничуть не похожие по размерам на те,
из которых сами появились на свет. Конеч-
но, Шелл сразу заметил этих гибридных
«юнцов», которые резко выделялись на фоне
своих довольно жалких чистокровных роди-
чей. Любому фермеру известна старая, как
мир, пословица, что от дурного семени нече-
го ждать хорошего племени. А ведь семена,
которые и здесь посеяли весной,— думал
Шелл,— были из рук вон плохи.
Шелл еще немного поразмыслил (может
быть, он даже заглянул на досуге в томик
Дарвина) и к осени написал статью, где объ-
явил миру чудесную новость: если кукурузу
несколько лет подряд самоопылять, а потом
скрестить между собой две самоопыленные
линии, то в первом поколении можно получить
урожай этак на 20—30 процентов более вы-
сокий, чем от обычных сортов. Гетерозис —
гибридная сила — вот что это такое. Почему
бы каждому хозяину, сеящему кукурузу, не
воспользоваться взрывом этой самой силы?
В следующие годы Шелл убедился, что
взрыв гибридной силы у кукурузы проявляет
себя только в одном, первом поколении. Гиб-
ридная кукуруза практически не пригодна
для посева на второй год. Уж очень резко
уменьшает она свой урожай во втором по-
колении.
Может быть, вы думаете, что едва экспе-
риментатор из Колд Спринг Харбора объявил
о своем открытии, как фермеры Америки, оста-
вив все известные к тому времени 770 сортов,
бросились сеять кукурузу только гибридными
семенами? Как бы не так. Прошло более чет-
верти века, пока гибридная кукуруза в США
с опытных делянок перекочевала на поля фер-
меров. К 25-летию открытия Шелла в США
гибридами была засеяна всего лишь одна де-
сятая доля процента от площадей, занятых
кукурузой. Только перед второй мировой вой-
ной идея кукурузного гибрида восторжество-
вала наконец в американском сельском хозяй-
стве. Возникли торговые фирмы, выращиваю-
щие гибридные семена. Началась усиленная
селекционная работа по созданию много-
численных линий и наиболее эффективных
гибридов, появились целые заводы для сушки
и калибровки гибридных семян.
КУКУРУЗА И
ДИПЛОМАТИЯ
«Кукурузный посол» Илья Ефимович Емель-
янов жадно впитывал каждый новый факт о
торжестве гибридов. Заглядывая вперед, он
уже видел поля родной страны (в то время
еще изрытые окопами, засыпанные ржавым
металлом войны) в зеленом уборе высокоуро-
жайной гибридной кукурузы. Он строил пла-
ны на будущее, подсчитывал силы армии со-
ветских селекционеров, которых привлечет к
этой важной работе. Конечно, в первых рядах
будет энтузиаст кукурузы Кожухов с Кубан-
ской станции, медлительный мудрец Козубен-
ко из Харькова и страстный талантливый Хад-
жинов из Краснодара, не откажется помочь
селекционер Галеев с Кубанской станции и
представитель старого поколения опытный
кукурузник профессор Соколов из Днепропет-
ровска. Может быть, поддержат и другие. Че-
рез десяток лет Советский Союз станет пер-
воразрядной кукурузной державой, а там,
глядишь, и Америке придется уступить нам
свое первенство.
Зайдя однажды к своему давнему знакомо-
му, видному американскому ученому-селекцио-
неру, Илья Ефимович так просто и брякнул
ему: «Догоним мы вас, коллега, в скором вре-
мени по гибридной кукурузе». Это было в
высшей степени самоуверенное заявление. Хо-
зяин дома так и расценил его. Они Сидели
вдвоем на веранде и курили, окруженные клу-
бами табачного дыма. Был тихий августовский
вечер. Как люди искренне любящие одно об-
щее дело (а для американца, как и для рус-
ского агронома, кукуруза была существом до-
рогим и близким), они уважали друг друга.
К тому же американец был другом Советско-
го Союза и врагом фашизма. Но, отметая все
эти обстоятельства, он считал себя человеком
объективным и не мог промолчать, когда при
17
нем с серьезным видом утверждали совер-
шенно нереальные вещи. Даже если эти вещи
произносил столь симпатичный гость, как гос-
подин Емельянов. Американский селекционер
пустил из трубки очередной клуб дыма, отки-
нулся в кресле и спокойно, но твердо отче-
канил:
— Я всегда знал вас, мистер Емельянов, как
реалиста. Любовь к отечеству не должна ли-
шать вас столь ценного качества.
Это было только началом атаки. Хозяин до-
ма был не на штуку раздражен. Он не только
знает селекционное дело, но кое-что помнит
из истории и статистики кукурузы. Известно
ли мистеру Емельянову, что площадь, которую
СССР имеет под кукурузой, едва достигает
площади под той же кукурузой в одном толь-
ко штате Айова? А знает ли мистер Емелья-
нов, что у него на родине нет пока ни одного
практически пригодного кукурузного гибрида?
Нет ни одного завода для сушки и калибровки
семян? Нет самоопыленных линий? Догоните?
Каким же образом?
Неизменно любезная улыбка покинула лицо
русского гостя. Он пригнул голову и взглянул
на собеседника исподлобья. И сразу стало
видно, что Емельянов лобаст и упрям.
— Площади? Расширим в четыре, в пять
раз и больше, если понадобится,— рубил он
воздух маленькой сухой рукой.— Гибриды?
Будут. Купим сначала у вас и создадим свои.
Заводы для начала, может быть, тоже купим
на пробу у вас или сделаем свои, лучшие.
Сорвавшись с места, хозяин раздраженно
предложил гостю зайти в комнату. Там у
него есть дополнительные аргументы.
— Вот сочинения ваших земляков, сэр. Мо-
жет быть, это покажется вам более убеди-
тельным.
Они стояли рядом, хозяин и гость, оба раз-
драженные, недовольные, и все же Емелья-
нов не мог сдержать улыбку, когда увидел,
какие книги достал селекционер. Одна из
них — «Руководство по разведению кукуру-
зы» — была издана в 1857 году, вторая бро-
шюра с броским названием «Кукуруза — чу-
до-растение»— в 1908. Но американский се-
лекционер вовсе не собирался развлекаться.
Он отыскал в обеих книжках заранее отме-
ченные закладками страницы и протянул их
гостю.
— Читайте. Я не очень силен в русском
языке.
«С уверенностью можно полагать, что неда-
леко то время, когда в степях Новороссии ку-
куруза займет одно из первых мест среди
сельскохозяйственных растений»,— писал ав-
тор книги столетней давности. Чья-то рука
старательно обвела эти слова красным ка-
рандашом.
— А теперь поглядите другую,— подал се-
лекционер Илье Ефимовичу вторую книгу,—
это написал ваш агроном Богдан шестьдесят
лет спустя.
«Прошло более трех столетий,— прочитал
Емельянов,— и мы, россияне, остаемся так же
равнодушны и косны к этому ценному расте-
нию, как и 300 лет назад. Примитивные пра-
дедовские приемы обработки и всей вообще
культуры кукурузы остаются прежними. Мы
не сделали ни одного шага в деле ее улуч-
шения».
И снова жирная линия ярко-красным ка-
рандашом, как бы- усиливая значение текста,
прошлась по страницам. Собеседник Емелья-
нова стоял перед ним в' торжествующей
позе.
Емельянов встал. К чему перечитывать все
это заплесневелое старье. Неужели коллега
не понимает, что Советский Союз — не старая
Русь. Неужели его ничему не научили итоги
минувшей войны? (Мысленно одернул себя:
эх,, опять выскочило неделикатное слово —
«старье»).
Два любителя гибридной кукурузы разо-
шлись в тот августовский вечер решительно
недовольные друг другом. Илья Ефимович по-
чувствовал, что запасы дипломатической пре-
дупредительности в нем явно на исходе. Надо
было скорее возвращаться домой, к настоя-
щему делу, к своей кукурузе.
НОВАЯ СУДЬБА
ДРЕВНЕГО МАИСА
У этой сельскохозяйственной культуры боль;
шая и сложная судьба. Впервые европейцы
узнали о существовании маиса-кукурузы —
после первого плавания Колумба. Великий мо-
реплаватель привез початки маиса среди про-
чих диковинок вновь открытой за океаном
земли. Но то, что казалось чудом в Европе,
для Америки являлось самым обычным ра-
стением. Больше того —с незапамятных вре-
мен кукуруза была главным кормильцем на-
родов, населяющих Северную и Южную Аме-
рику.
Испанцы не придали своей находке должно-
го значения, но вскоре выяснилось, что толь-
ко владея мастерством выращивания маиса,
этой «питающей благодати», как называли
кукурузу индейцы майя, колонизаторы могут
укрепить свое господство на новых землях.
Это «открытие» сделали англичане. «Маис
был тем мостом, пользуясь которым англий-
ская цивилизация продвигалась вначале с
трепетом и неуверенно, а затем уверенно и
смело к своему укреплению в Америке и
колонизации этой страны» — писал недавно
один американский историк.
С XVI столетия кукуруза начала распро-
страняться по Европе и по Азии. На
территорию нашей страны она попала впер-
вые в XVII веке, а в XVIII веке уже до-
вольно широко разошлась по полям Молда-
вии, Кавказа и Украины. Однако многие годы,
как справедливо указал Емельянову его аме-
риканский собеседник, кукуруза оставалась у
нас третьестепенной культурой. Все попытки
внедрить ее широко в крестьянское хозяйство
кончались неудачей. Слишком мало знали о
ней российские хлеборобы.
Уже в советское время, в 20-х годах, в
СССР увеличились площади под кукурузой.
Началась серьезная селекционная работа по
выведению сортов и гибридов. Особенно
успешно трудился профессор В. В. Таланов,
горячий энтузиаст советского маиса. Но в
большинстве своем крестьяне по-прежнему не
знали ни агротехники новой культуры, ни
приемов использования кукурузы. Малоизвест-
ным оставалось в те годы, например, силосо-
вание зеленой кукурузной массы. Замеча-
тельный почин заглох. Правда, по сравнению
с дореволюционными годами, эта культура за-
нимала у нас перед войной значительно боль-
шие площади — около 4 миллионов гектаров,
но по-прежнему кукуруза числилась в под-
собных, второстепенных культурах.
18
По существу, заново открыть для нашей
страны истинную ценность «королевы полей»
выпало уже в 50-х годах на долю Никиты
Сергеевича Хрущева. Но этому важнейшему
событию предшествовали серьезные научные
споры.
НАУКА,
РОЖДЕННАЯ НА ДЕЛЯНКАХ
«Окаменелое знание является для мира бре-
менем, к какой бы области духовной деятель-
ности оно ни относилось. Я охотно променяю
вагон традиций на новую идею».
Эти известные слова Лютера Бербанка,
ученого-искателя, не раз, наверно, приходили
на ум Емельянову и его друзьям-селекционе-
рам, затеявшим в 1947 году борьбу за гиб-
ридную кукурузу. Увы, за то, чтобы на по-
лях нашей страны плодоносила кукуруза,
дающая урожай на треть больше, чем та,
что сеяли прежде, энтузиастам гибридов дей-
ствительно пришлось выдержать целое сраже-
ние. И борьба эта еще на несколько лет ото-
двинула победу гибридов на колхозных
полях.
Правда, по решению Совета Министров
СССР Всесоюзная сельскохозяйственная ака-
демия имени Ленина приняла к испытанию
несколько гибридов и самоопыленных линий
кукурузы, которые Емельянов привез из Аме-
рики. Но один из тогдашних руководителей
академии не удержался и, подписывая со-
ответствующий приказ, бросил раздражен-
но Илье Ефимовичу:
— Я пятнадцать лет борюсь с инцухтом' и
снова повторяю: ничего из этих американских
уродов у вас не получится.
То был старый спор, который многие годы
вели между собой две группы биологов. Уси-
лиями весьма авторитетных ученых все рабо-
ты с инцухтом были еще в 1935 году почти
полностью прекращены в наших научных уч-
реждениях. Видные биологи Таланов, Соколов,
Хаджинов, Козубенко и другие еще в начале
30-х годов одновременно с американцами на-
чали использовать самоопыление для создания
гибридов кукурузы, но строгое «нет» инцухт-
методу, прозвучавшее с высокой трибуны,
оборвало их опыты.
Теперь, когда на Кубанской опытной стан-
ции Всесоюзного института растениеводства
пошла проверка и испытание зарубежных и
советских высокопродуктивных гибридов, про-
тивники инцухта вновь подняли в газетах и на
совещаниях прежнюю унылую песнь об «уро-
дах», которых-де неизвестно зачем плодят.
Конечно, можно было бы дискутировать,
писать встречные статьи, рассказывать солид-
ным дядям с докторскими дипломами об от-
крытии Шелла, сделанном, кстати сказать,
сорок лет назад и т. д. Но поборники гибри-
дов избрали иной путь. На Кубанской стан-
ции, где селекционеры Кожухов и Галеев с
участием Емельянова взялись за строжайшее
испытание самоопыленных линий и создание
гибридов, образовался своеобразный штаб
борьбы за кукурузу будущего. Каждую осень
сюда со всех концов страны съезжались те,
кто верил в начатое дело. Приезжие селекцио-
неры придирчиво осматривали делянки, щу-
пали каждый новый початок. Эта работа не
была личным делом ни одного из них. Она
была общей, она безраздельно принадлежала
всей передовой науке, а урожай должен был
пожать весь народ. И хотя никому из при-
сутствующих предприятие это, повторяю, не
сулило ни ученых степеней, ни орденов, ни
премий, болельщики .гибридной кукурузы не
жалели для нее ни времени, ни сил.
Селекционеры спешили. По самым скромным
подсчетам после войны колхозы ежегодно не-
добирали два с половиной миллиона пудов
кукурузного зерна только потому, что их по-
1 Инцухт — метод многократного самоопы-
ления. У кукурузы предшествует получению
гибридов.
ля продолжали занимать старые сорта и меж-
сортовые гибриды.
Со времени Шелла методы создания гиб-
ридов ушли далеко вперед. Джордж Шелл
скрещивал две линии и получал так называе-
мый простой межлинейный гибрид. Такие гиб-
риды были плохи тем, что порожденные
близкими «родственниками» оказывались ма-
лоурожайными, давали мало зерна. Может
быть, именно поэтому американские ферме-
ры не заинтересовались гибридной кукурузой
в начале века, когда Шелл впервые объявил о
ней. В 1917 году земляк Шелла генетик Джонс
предложил получить для хозяйственных по-
севов не простые, а двойные гибриды. В этом
случае гибридные «дети» двух пар линий еще
раз скрещиваются между собой и дают гиб-
рид, порожденный уже четырьмя «родите-
лями».
Мощность двойных гибридов выше, чем
простых. И семян они дают значительно
больше. Зато для селекционера получить хо-
рошие двойные гибриды значительно труднее.
Ведь приходится затрачивать еще «лишний»
год на второе скрещивание. Однако опыт по-
казал, что только двойные гибриды кукурузы
экономически выгодны для сельскохозяйствен-
ной практики. И селекционеры на Кубанской
станции занялись созданием именно таких
двойных гибридов.
Борьба вокруг гибридов не затихала ни на
минуту. Пока на Кубанской опытной станции
испытывали сотни самоопыленных линий, выво-
дили из них двойные межлинейные гибриды,
противники инцухта тоже не дремали. Они
предложили свои собственные гибриды, такие,
которые были получены от скрещивания меж-
ду собой не линий, а сортов. При скрещива-
нии разных сортов первое поколение тоже
рождается более крупным, чем родители, в
нем также проявляется гибридная сила — ге-
терозис. И противники инцухта стали утвер-
ждать, что именно такой гетерозис даст боль-
ший урожай зерна и зеленой массы, чем двой-
ные гибриды Галеева, Кожухова и Емелья-
нова.
Кто же прав? Те и другие гибриды попали
в государственное сортоиспытание. Нет более
объективных судей чем те, что на сотнях и
тысячах участках в разных концах нашей
страны сеют, убирают и строжайшим образом
взвешивают урожай каждого вновь предло-
женного сорта. Их единственная цель — пере-
дать родине наиболее ценное из того, что вы-
водят селекционеры. Не год, не два, а три
и даже пять лет иногда проверяют сорто-
испытатели достоинства кандидатов в сорта.
И не просто проверяют, а все время сравни-
вают с лучшими, ныне распространенными
сортами и гибридами. Лишь тогда, когда но-
вый пришелец многократно покажет свое
превосходство, его допускают на колхозные
и совхозные поля.
Более трех лет вершился разбор дела ку-
курузных гибридов. И наконец, строгие и без-
апелляционные цифры показали, что межсор-
товые гибриды в первом поколении действи-
тельно дают прибавку урожая примерно 5—
10 процентов. А у двойных межлинейных гиб-
ридов первого поколения прибавка зерна ко-
леблется между 30 и 35 процентами. И сразу
не о чем стало спорить тем, кто, как черт от
ладана, шарахался от самоопыленных линий
кукурузы.
Взгляните на любое растение в кукурузном
поле, где посеян какой-нибудь сорт. Оно по-
явилось на свет благодаря тому, что в прошлом
году пыльца какого-то отцовского растения по-
пала на рыльце материнского. Двое приняли
участие в создании третьего. Значит третий
соединил в себе свойства обоих. Так оно и
есть. Любой сорт кукурузы по существу
является носителем гибридных качеств. То
есть в каждом стебельке, входящем в состав
сорта, заложены понемногу все или большая
часть наследственных свойств, присущих и
остальным его соседям по полю. Скрестите
два сорта. Наследственность гибрида при этом,
конечно, обогатится, но не очень намного. Ведь
в каждом сорте и прежде были заложены
многочисленные наследственные признаки.
Гибрид не сильно изменился по сравнению с
родителями, и гибридная сила в нем появи-
лась поэтому не так уж заметно.
А теперь возьмем из этого сорта два расте-
ния и начнем из года в год продолжать их
род только с помощью самоопыления. Посте-
пенно из семян, порожденных самоопылением,
начнут вырастать очень схожие между со-
бой потомки, которые из-за того, что они не
переопылялись с другими растениями, поте-
ряли большую часть разнообразных наслед-
ственных свойств своих предков. Ученые го-
ворят в таких случаях, что наследственная
основа таких самоопыленных существ стала
однородна. Скрестим, переопылим два расте-
ния из двух «чистых» линий. Что получится?
Потомок вдруг, как бы скачком, обогатился,
он получит от отца и матери два очень раз-
ных, несхожих между собой набора наслед-
ственных качеств. Такое столкновение, соеди-
нение различных свойств в одном гибридном
организме и вызывает тот взрыв, который мы
наблюдаем как гибридную силу.
Конечно, теория гетерозиса несравненно
сложнее, чем здесь описано. Во многом она
и для ученых остается пока загадкой. Но для
того, чтобы извлекать из гибридной силы хо-
зяйственную пользу, знаний у нас уже впол-
не достаточно. И один из важнейших фактов,
добытых сегодняшней наукой, состоит в том,
что инцухт — это временное отступление, это
разбег, который селекционер заставляет со-
вершить растение перед тем, как сделать пры-
жок к гетерозису. Теперь уже нет сомнений,
что этот метод для нашей селекции нуж-
ный, полезный, ценный.
БОЛЬШОЙ ДРУГ
С тех пор, как Государственная сортоиспы-
тательная комиссия высказала свое благо-
склонное мнение о двойных межлинейных
гибридах, популярность этих недавних пасын-
ков начала быстро возрастать. Проверка про-
исходила на 200 сортоучастках, в 35 областях
и республиках, так что с гибридной кукурузой
близко познакомились сотни агрономов, поле-
водов, колхозников. Уж кто-кто, а сортоиспы-
татели издалека чуют, какой сорт или гибрид
потянет урожай вверх. Задолго до того, как
Госкомиссия объявила, что двойные межли-
1»
Схема получения двойных гибридов
нейные гибриды кукурузы на треть повышают
урожай, десятки хозяйств начали требовать
семена новой кукурузы. Появились у гибрид-
ной кукурузы друзья и в научных учрежде-
ниях, где поначалу весьма скептически от-
носились к опытам Кубанской станции.
Но среди прежних и новых друзей гибри-
дов едва ли не самым деятельным и заботли-
вым другом оказался Никита Сергеевич
Хрущев. И если сегодня вместо 4 миллионов
гектаров кукурузы мы имеем более 20 мил-
лионов, если 10 миллионов гектаров — поло-
вина всех площадей под кукурузой в Совет-
ском Союзе — засеяны гибридными семенами,
то можно уверенно сказать: главная заслуга
в этом принадлежит Председателю Совета Ми-
нистров СССР. Первым среди советских госу-
дарственных людей Хрущев понял, что куку-
руза — не просто одно из многих возделывае-
мых человеком растений. Первым увидел он
огромные возможности, заложенные в этой
культуре XX века, и задумал использовать их
в масштабах- страны. Борьбу за высокие уро-
жаи кукурузы поднял он на уровень государ-
ственной задачи.
Еще перед войной на Украине Первый сек-
ретарь ЦК КП/б/У Н. С. Хрущев предпринял
поход за высокие урожаи кукурузы. Это было
еще тогда, когда не существовало у нас ни
гибридных семян, ни своих хороших сортов.
Однако уже тогда Хрущев знал, насколько
отзывчива «королева полей» к хорошему отно-
шению. Шли годы. Никита Сергеевич не из-
менял своих симпатий к полюбившейся ему
культуре. Очевидно, все это время он при-
стально следил за борьбой, шедшей в научных
кругах вокруг кукурузы. Нужно иметь трез-
вый ясный ум и большой личный жизненный
опыт, чтобы разобраться в разноголосом хоре
научных доводов (а в какой науке нет спо-
ров и различных мнений?). Глава нашего пра-
вительства чутко уловил в этом хоре, может
быть, не самые громкие, но зато наиболее
верные голоса. Они твердили о гибридах.
И Хрущев бросает призыв: «По-настояще-
му взяться за дело, включить в работу по
размножению гибридных семян опытные стан-
ции и научно-исследовательские институты с
тем, чтобы в ближайшие 2—3 года перейти
на посев только гибридными семенами».
Пусть кое-кому покажется странным, что
руководитель страны чуть ли не в каждом
выступлении по сельскому хозяйству обра-
щается к проблемам кукурузы. Но Хрущев
в этих настойчивых выступлениях видел яс-
ную цель. Кукуруза, и в первую очередь гиб-
ридная кукуруза,— вот что гарантирует на-
шему животноводству достаточное количество
кормов.
Руководитель страны ищет смелых и эф-
фективных решений. Ищет и находит их. На
учебной карте сельского хозяйства СССР,
опубликованной в 1952 году, граница распро-
странения кукурузы проходила от Черновиц
через Винницу, значительно южнее Киева, че-
рез Ворошиловград, на Махачкалу. «Может
быть, действительно севернее границы, по-
казанной на карте, кукуруза не растет» —
обращается Никита Сергеевич в январе 1955
года к участникам Пленума Центрального
Комитета. И сам же решительно опровергает:
«Неверно это!» Хрущев призывает двигать
кукурузу из районов ее обычного хозяйствен-
ного ареала на север и восток. Он говорит о
посевах кукурузы на силос под Москвой, на
Волге, в Северном Казахстане, в Сибири, на
Дальнем Востоке.
Мне вспоминается в связи с этим рису-
нок— шарж из американского журнала 20-х
годов, на котором художник изображал ку-
курузный початок одетым в костюм фермера.
Держа в руках мотыгу, початок шагает из
южных штатов в северные. Но кукурузный
скачок, который Никита Сергеевич Хрущев
подготовил своей речью на январском Пле-
нуме, меньше всего походил на спокойный
«марш» американского початка. Даже самые
ярые «кукурузники» не могли предугадать
последствий этого решительного броска, после
которого в СССР почти в шесть раз возросли
площади под кукурузой.
В 1956—1957 годах в некоторых хозяйствах,
где не сумели сразу овладеть техникой воз-
делывания этой новой сельскохозяйственной
культуры, раздавались голоса за то, что с ку-
курузой-де «поторопились». Но три года спу-
стя Государственное статистическое управление
опубликовало цифры, которые послужили луч-
шей пропагандой посевов кукурузы во всей
стране. Оказывается, за три года — с 1955 по
1957 — удои молока в Советском Союзе удвои-
лись. Кстати, и количество силоса, заложенно-
го в 1956 году, возросло в два раза по срав-
нению с 1954 годом. Так «королева полей»
заплатила свой первый долг за сердечную
встречу на русских просторах.
МИСТЕР ГАРСТ В
СТРАНЕ БОЛЬШЕВИКОВ
Летом 1955 года, когда первая советская
сельскохозяйственная делегация посетила
Айову и побывала на ферме в Кун-Рапидс,
старый Гарет, президент крупной американ-
ской компании «Гарет и Томс» (производство
и продажа гибридных семян кукурузы),
показывая гостям из России свои поля, за-
метил:
— Имейте в виду, я капиталист. Я верю в
бога и мне не нравится социалистическая си-
стема. Но' я твердо верю также, что торговать
надо со всеми, с кем выгодно. Даже с боль-
шевиками.
Большевики, побывавшие на отличной
ферме, видимо, тоже разделяли последний из
перечисленных Гаретом тезисов. Им понра-
вилось, как Гарет ведет свое хозяйство, как,
руководствуясь новейшими данными науки,
создает из простых гибридов кукурузы двой-
ные. Пока в СССР недостаточно гибридных
семян, можно было, пожалуй, прикупить и в
Айове. К тому же американский предприни-
матель обещал помощь советским специали-
стам в приобретении заводов для сушки и ка-
либровки зерна. Короче, капиталист Россуэлл
Гарет получил приглашение посетить Совет-
ский Союз.
Гарет побывал в совхозах и колхозах Ку-
бани и Украины. Своими острыми маленькими
глазками он сразу заметил, что на советских
полях еще больше сортов, чем гибридов куку-
рузы.
— Создавать гибриды — сложное, трудоем-
кое дело, требующее больших знаний,— за-
явил он своим спутникам.— На организацию
гибридного семеноводства у вас уйдет не ме-
нее десятка лет, и неизвестно, получится ли
еще из этого что-нибудь. Лучше покупайте
гибриды у меня. Гарет — честный бизнесмен.
Качество наших семян гарантировано.
— Хорошо, мы купим ваши семена,— отве-
тил Гарету Никита Сергеевич, принявший
американского гостя осенью 1955 года в Моск-
ве.— Купим, но будем развивать и свое се-
меноводство.
Гарет уезжал в Штаты окрыленный. Вскоре
был подписан контракт на закупку у него пя-
ти тысяч тонн гибридных семян и соглаше-
20
По обе стороны этого великана вы видите его родителей. Вот она
гибридная сила.
ние о помощи Гарета в закупке нескольких
заводов.
— Наши дела с вами только начинаются,—
сказал американец провожавшему его на
аэродроме Емельянову.— Я уверен, что ваши
колхозы еще много лет будут сеять гибрид-
ную кукурузу семенами фирмы «Гарет и
Томас».
Осенью 1956 года неутомимый Гарет едет
по совхозам и колхозам Кубани. С ним из-
вестный ученый — специалист по кукурузе —
Браун. В Усть-Лабинске машина с американ-
скими гостями останавливается перед кор-
пусами почти завершенного завода по сушке
и калибровке кукурузных семян.
— Ого, вы уже построили его? — несколько
разочарованно говорит Россуэлл Гарет.—
Быстро...
Да, быстро. Оборудование заводов всего
полгода назад прибыло из США, а вновь воз-
веденный завод уже готов к пуску. Еще год
спустя советские инженеры начали создавать
новые заводы по существу оригинальной кон-
струкции, более приспособленные к нашим
условиям.
Подъезжая к совхозу «Кубань», машина с
американцами оказалась среди участков,
которые кубанские семеноводы отвели для по-
лучения простых гибридов. Даже посторонний
глаз с интересом задерживался на ровных
красивых квадратах по сто гектаров каждый,
где как по линеечке стояли ряды растений.
Гарет попросил остановить «Победу». Пыхтя
и отдуваясь, он полез на бампер машины и
застыл на нем, изо всех сил вытягивая свою
короткую шею. Обратно в кабину он влез
побледневший, будто даже осунувшийся.
— Вы все-таки не слушаете меня и спеши-
те,— мрачно буркнул он на участливый во-
прос Емельянова,— Ох, похоже, что я продаю
вам семена последний год.
Но в душе Россуэлл Гарет, покидая
Советский Союз в 1956 году, считал все-
таки, что фирма его еще на добрый де-
сяток лет будет обеспечена русскими заказа-
ми на семена. В этом убеждала его история
собственной страны. Ведь Соединенным Шта-
там для того, чтобы внедрить кукурузные гиб-
риды на всей площади посевов, понадобилось
ни много ни мало четверть века.
ДВЕ ВСТРЕЧИ
Третий раз гость из Кун-Рапидс пересек
океан в марте 1959 года.
И снова Илья Ефимович Емельянов гонит
машину по проселочным дорогам советского
«кукурузного пояса». И снова, скрывая тре-
вогу за внешней беззаботностью, толкует
Гарет с русскими «кукурузниками» — селек-
ционерами, колхозниками, директорами совхо-
зов. Гибридные посевы то и дело попадаются
им по дороге. Чувствовалось, что русские
очень многого достигли за минувшие два го-
да. Но насколько это угрожает его, Гарета,
интересам? Впрочем, как ни прикидывал аме-
риканец, он не мог предугадать того, что его
ожидало в районном центре Гулькевичи Крас-
нодарского края, куда Емельянов привез его
осматривать новый завод для сушки и кали-
бровки семян.
Завод американцу понравился. Он обстоя-
тельно осматривал цех за цехом, пока не до-
брался до складов готовой продукции. Дело
было в апреле, накануне сева, склады стояли
почти пустыми, лишь в помещении одного
склада еще высились штабеля бумажных меш-
ков с гибридными семенами, почему-то еще не
посланные в колхозы. Старик запустил руку
в отлично отсортированные и откалиброван-
ные крупные зерна и любовно пропустил жел-
тый янтарный поток через пальцы. Кукуруза
ему явно понравилась.
— Это что за семена? — не удержался он
от вопроса.
— Остались от продажи колхозам,— равно-
душно ответил директор завода.— План про-
дажи гибридных семян выполнен. Вот оста-
лось полторы тысячи тонн. Хотите, могу
продать...
Глаза Россуэлла Гарета изумленно расши-
рились. Он уставился на директора, потом
молча обвел взглядом окружающих: не шутят
ли над ним... Нет, люди поглядывали на него
деловито, интересуясь не нужны ли действи-
тельно приезжему семена (далеко не все на
заводе знали, кто такой этот иностранец).
Гарет еще секунду ошарашенно молчал, по-
том хлопнул себя по лбу и захохотал.
Смеялся он долго, громко, восторженно. Хо-
хот далеко раздавался под гулкими сводами
огромного склада, и вокруг американца успе-
ла собраться изрядная толпа работников,
пока, посмеявшись вдоволь, он, фыркая на
каждом слове, сказал, наконец, Емельянову:
— Боже, какой я дурак! Просто осел. Ведь
я приехал предложить вам новую партию гиб-
ридных семян. А вы... И он снова безудержно
захохотал.
Эту историю сам Гарет поведал Никите
Сергеевичу.
— Можете себе представить, как я удивил-
ся, когда узнал, что из пяти кукурузных за-
водов, которые я три года назад помог вам
купить, вы сделали уже 41 и строите еще
60? — горячился американец, не зная радо-
ваться ли ему или печалиться энергии своих
недавних покупателей.— Считаю, что это по-
разительно, мистер Хрущев. Вы проделали за
три года то, на что нам в Штатах понадоби-
лось по крайней мере полтора десятка лет.
— Как видите, мы оказались весьма способ-
ными учениками,— резюмировал Хрущев, сле-
дя за игрой страстей на лице своего собесед-
ника.— Увы, я ничем не могу помочь Вам,
мистер Гарет.
21
^^ЭАПОгаЖЕи”
Л. ВЛАДИМИРОВ
Рисунки В. БОЯРА и В. ПЕТРОВА
Фото Г. НОСИКА
ИТАК, РАЗГОВОР В ПУТИ
Два с половиной года назад «ы с вами, чи-
татель, вели этот разговор мысленно, сидя в
будущем микролитражном автомобиле. У бу-
дущего автомобиля, понятно, не могло быть
названия, и мы дали статье условный заголо-
вок «Малютка» [«Знание — сила» № 3, 1958).
Если помните, мы говорили тогда, что при
наших исключительно высоких темпах подго-
товки производства следует ждать начала вы-
пуска новых автомобилей в 1960 году.
И вот...
Из широко распахнутых ворот цеха испыта-
ний выезжает ярко-голубой маленький авто-
мобиль. Он весь осыпан каплями воды. Щед-
рое украинское солнце воспламеняет каждую
каплю, и машина будто излучает свет.
Юный водитель-испытатель Гриша Свири-
денко, остановив автомобиль, берется за поло-
тенце: надо обтереть кузов, его в цехе толь-
ко что окатили из шланга. Пока Гриша ласко-
во и тщательно протирает машину, разгля-
дим ее получше со всех сторон. Вам для это-
го придется пока прибегнуть к фотографиям,
но скоро, совсем скоро увидите маленькие
автомобили в натуре, где бы вы ни прожива-
ли,— потому что в ближайший год они делови-
то разбегутся по всей стране.
Взглянем на машину спереди. «Глухой» пе-
редок, без обычных решеток или отверстий
для протока воздуха к радиатору. Накладными
хромированными буквами выведено: «Залоро-
жець». Это название, написанное с мягким
знаком, по-украински, многое объясняет и ко
многому обязывает. Мы знаем теперь, где
родина автомобиля — в городе Днепрогэса;
мы должны быть уверены и в его добротно-
сти — запорожские металлурги и машино-
строители плохого не делают...
Теперь посмотрим сбоку. Ага, всего одна
дверь. С другой стороны тоже одна. Хоро-
шо ли, когда у машины всего две двери вме-
сто привычных четырех! Да, хорошо. А поче-
му — об этом мы подробно говорили еще в
статье «Малютка». Коротко напомним: двух-
дверный кузов жестче четырехдверного, слу-
жит он дольше; в машину проходит меньше
пыли; одна широкая дверь позволяет внести в
автомобиль более объемистый груз, чем две
узких. Например, в «Запорожец» можно погру-
зить телевизор «Рубин» в упаковке, а в «По-
беду» или «Москвич» нельзя; меньше тре-
буется дверной арматуры, машина облегчает-
ся; на заднем сидении совершенно безопасно
перевозить детей без присмотра взрослого.
А как с удобством посадки и выхода! Вот
здесь — уязвимое место двухдверной конст-
рукции. Чтобы попасть на задний диванчик, на-
до откинуть переднее сиденье, лотом вновь
поставить его на место. Однако это малень-
кое неудобство — единственное. Не забудьте:
четырехместный автомобиль, принадлежащий
частному владельцу, совершает около 70 про-
центов пробега с одним или двумя людьми
в кузове. Статистику тоже учли!
А что это за решетка, идущая вдоль боко-
вины! Украшение! Не совсем. Назначение ре-
шетки будет нам вполне ясно, если мы обой-
И
Фото 1. Так выглядит двигатель «Запорожца».
КРЫЛЬЧАТКА ВЕНТИЛЯТОРА
ИНДУКЦИОННАЯ КАТУШКА ЗАЖИГАНИЯ
РЕЛЕ - РЕГУЛ Я
К ГЛУШИТЕЛЮ
ШКИВ
ГЕНЕРАТОРА
ВЕНТИЛЯТОРА
ОТОПИТЕЛЬ
ГОРЛОВИНА
ЗАЛИВКИ МАСЛА
ШКИВ КОЛЕНЧАТОГО ВАЛА
ВОЗДУШНЫЙ
ФИЛЬТР
ПРЕРЫВАТЕЛЬ-
РАСПРЕДЕЛИТЕЛЬ
ТОКА
БЕНЗОНАСОС
РЕМЕНЬ ПРИВОДА ГЕНЕРАТОРА И ВЕНТИЛЯТОРА
дем автомобиль сзади и, приподняв защелку,
откроем капот (фото 1). Двигатель «Запо-
рожца» находится позади — стало быть, воз-
дух к нему идет не через переднюю панель,
а сквозь боковые решетки. Однако отложим
разговор о моторе до удобного момента, тем
более, что Гриша успел уже насухо вытереть
машину и дружелюбным жестом приглашает:
садитесь!
«Запорожец» бежит мимо новенького кон-
структорского корпуса, перескакивает желез-
нодорожную линию; обгоняя грузовики и элек-
трокары, мчится по пыльному асфальту между
цехами. Наконец, ворота. Пока Гриша показы-
вает вахтеру путевой лист, спрашиваю сам
себя: скольким новеньким «Запорожцам»
предстоит выйти в мир через эти ворота! На
такой вопрос, произнесенный вслух, дал мне
ГОЛОВКА БЛОКА ДВУХ
ЦИЛИНДРОВ
ВАКУУМ-
-КОРРЕКТОР
СОСТАВА СМЕСИ
22
позже ответ директор завода Тимофей Его-
рович Габелко.
— В ближайшие годы,— сказал он,— дадим
много десятков тысяч автомобилей.
... А «Запорожец» уже повернул к трассе
Москва — Симферополь, проходящей в трех
километрах от города. На этой превосходной
асфальтовой ленте с подъемами, спусками, по-
воротами «сам бог велел» испытывать авто-
мобили. И Гриша Свириденко за смену неред-
ко успевает съездить в Крым и обратно.
— Куда будем поворачивать: на Черное мо-
ре или на Московское! — улыбаясь, спраши-
вает он.
— Давай, Гриша, сегодня к югу поедем.
Только уж будь другом, сядь на мое место, а
я — за руль.
Пересадка происходит под пристальным
взглядом автоинспектора.
— Все в порядке, товарищ начальник! — ко-
зыряет ему Гриша.— В путевке два водителя.
— Я, кажется, ничего не говорю,— серьез-
но-насмешливо отзывается лейтенант.— Если
вы мне понадоЬитесь — догоню в два счета.
И слегка прикасается к рулю своего мото-
цикла.
— Это еще поглядим! — кричит Гриша. Но
мы уже на трассе, и опасный диалог прерван.
После «Волги», «Москвича» или «Победы»
вести «Запорожец» в первые минуты непри-
вычно. Под рулем нет рычажка переключения
передач — он расположен на полу, между пе-
Фото 2. Как. видите, через эту дверь нетрудно
пройти и к заднему сиденью
редкими сиденьями. Объясняется это тем, что
не только двигатель, но и коробка передач
помещена сзади. А тянуть сложные коммуни-
кации — тросы или тяги — из-под руля через
передок и затем под полом просто незачем.
К рычагу «Запорожца» привыкаешь на десятой
минуте езды и потом уже ни малейшего не-
удобства не чувствуешь.
... На спидометре — 60 километров в час.
— Можно прибавить, Гриша!
— Ладно, прибавьте.
Водитель-испытатель Григорий Свириденко в
прошлом году окончил десятилетку. Он еще
не ощущает себя взрослым: настойчиво про-
сит говорить ему «ты», а сам обращается на
«вы». Удивительно подходят друг к другу
юный украинский парубок и новый автомо-
биль — оба только-только вступающие в
жизнь!
Все это подумалось в какие-то несколько
мгновений, а скорость уже подходит к восьми-
десяти. Тихо в машине, только ветер встреч-
ный шумит. Двигателя не слышно, его треск
относит назад. Это — одно из преимуществ
заднего расположения мотора.
Но чуткое ухо испытателя слушает машину
по-другому.
— Неужели не слышите! — удивляется Сви-
риденко.— То ж воют шестерни коробки пе-
редач.
Около половины труда,
идущего на изготовление
автомобиля, занимает про-
изводство кузова. До сих
пор именно в кузовном де-
ле оставалось больше все-
го ручных операций. Будут
они и у нас, потому что
техническая мысль еще не
придумала машин, шлифую-
щих кузов перед окраской
или, скажем, обивающих
его изнутри. Но все-таки
главное слово скажут в на-
шем цехе автоматы и меха-
низмы.
Самое интересное авто-
матическое оборудование
цеха — конечно, подвесные
толкающие конвейеры с
программным управлением
и автоматическим адресо-
ванием. Впервые в нашей
стране их начал пропаган-
дировать инженер В. В. Бе-
локриницкий с Ульяновско-
го автозавода. Но там его
плохо поддержали и даль-
ше малюсенького опытного
участка дело не пошло.
Пусть будет стыдно руко-
водителям Ульяновского за-
вода, что первыми по-на-
стоящему применят толкаю-
щие конвейеры не ульянов-
цы, а запорожцы.
В чем отличие толкающе-
го конвейера от обычного
подвесного? В том, что он
прокладывается в виде двух
рельсов —одного над дру-
гим. По нижнему рельсу
катятся подвесные тележки,
несущие деталь (в нашем
случае — кузов). А по верх-
нему скользит цепь с отро-
стками — кулаками. Каждый
кулак толкает одну тележ-
ку. Любую из них можно
вывести стрелкой на другой
конвейер, передать на «за-
пасный путь».
Такое устройство имеет
колоссальные преимущест-
ва перед обыкновенным
цепным конвейером. Пока-
жу на примерах.
В наш цех будут посту-
пать «черные» (то есть не-
окрашенные) кузова. Они
придут по длинной закры-
той воздушной галерее из
прессово-кузовного' корпу-
са. В этой галерее прокла-
дывается толкающий кон-
вейер. Наша первая опера-
ция --защитное фосфати-
рование кузова. Если на
участке фосфатирования
есть место — кузов сразу
идет на конвейер фосфати-
рования (тоже толкающий).
Если же места нет — кузов
без вмешательства человека
направляется на склад, где
в подвешенном состоянии
может храниться запас
«черных» кузовов на три
часа работы.
Но вот малейшая заминка
в прессово-кузовном цехе,
и по галерее к нам прихо-
дит «пустой» кулак. По им-
пульсу «пустого» кулака на
фосфатирование немедлен-
но подается очередной ку-
зов со склада.
Окраска кузовов и по-
следующая сушка пойдут в
две параллельные линии, да
еще организуется участок
двухцветной окраски кузо-
вов. Распределением фос-
фатированных кузовов по
линиям опять-таки займут-
ся толкающие конвейеры.
Никакая местная, случайная
остановка не собьет ритм
работы цеха. А при обык-
новенных конвейерах в слу-
чае заминки приходится
останавливать весь цех:
здесь ведь нельзя отвести
задержанный кузов на «за-
пасный путь»!
Наконец, очень много
труда и времени обычно
отнимает перевешивание ку-
зова с конвейера на кон-
вейер. Принцип толкания
позволяет полностью обра-
ботать кузов на одной под-
веске, переводя ее обычны-
Пожалуй, он прав. От шума ветра отфиль-
тровывается некая посторонняя нота. Откуда
она!
— Спросите мелитопольцев. У них все ко-
робки «с музыкой»,— досадливо говорит
Гриша.
Что ж, спросим. Кстати, только что про-
мелькнул щит: «До Мелитополя 49 километ-
ров». Минут через сорок будем там!
ми стрелками с одного кон-
вейера на другой.
Как же программируется
управление конвейером?
Остроумно и просто. Каж-
дая тележка с кузовом
имеет панель выдвижных
штырей. Их всего семь,
один над другим. Любой
штырь может быть либо
выпущен, либо утоплен
вровень с панелью, так что
из семи штырей в разных
комбинациях получается
множество	различных
«команд». Особый шаблон
на каждом рабочем посту
набирает эти «команды» —
мимо него проходит панель,
пока выполняется операция.
А на местах разветвлений,
стрелок и так далее стоят
исполнительные устройства
в виде семи концевых вклю-
чателей— как раз по вы-
соте каждого штыря. И те
штыри, которые выдаются
над панелью, нажимают на
включатели, передавая им
«команду». В зависимости
от этого данная тележка
идет либо прямо, либо пе-
реходит на другую линию.
Заметьте, что шаблоны на
рабочих постах не надо на-
страивать —они сделаны
раз навсегда. Каждый дает
тележке свою информацию.
Получается логическая це-
почка: «если кузов прошел
мою операцию, то ему на-
длежит идти туда-то». В до-
полнение к этому устраива-
ются еще выключатели,
встающие на пути очеред-
ной тележки, если место
впереди занято, и контакты,
реагирующие на «пустой»
кулак. Теперь понятно, что
толкающим конвейерам не
нужно централизованное
диспетчерское управление,
не нужна сложная система
сигнализации и связи. В
этом — еще одно замеча-
тельное качество «конвей-
еров будущего».
ДЕЛА СЕРДЕЧНЫЕ
Если Запорожье — по крайней мере сего-
дня — лежит п трех километрах от трассы, то
город Мелитополь рассечен автомагистралью
пополам. Он вытянулся вдоль дороги и пото-
му кажется нескончаемо большим. Где-то бли-
же к южному его концу нужно свернуть вле-
во, потом вправо — и окажешься перед Мели-
23
топольским моторным заводом. Здесь рож-
даются силовые агрегаты «Запорожцев» —
двигатели и коробки передач. От ворот в За-
порожье до ворот в Мелитополе — 130 кило-
метров.
Мы едем по уютной зеленой аллее мимо
цехов к конструкторскому отделу. Нас встре-
чает заместитель главного конструктора Фе-
дор Александрович Реппих.
К моменту встречи основные сведения о
моторе «Запорожца» были уже у меня в блок-
ноте, поэтому разговор пошел без предисло-
вия — сразу деловой. Но перед тем, как пере-
давать содержание разговора, надо показать
вам блокнот.
Итак:
Двигатель «Запорожца» — воздушного ох-
лаждения;
цилиндров — четыре;
тактов — четыре;
расположение цилиндров — в два блока, в
виде буквы V;
номинальная мощность — 23 лошадиные
силы;
мощность, отдаваемая автомобилю — 20 ло-
шадиных сил;
рабочий объем — 746 см3 [у «Москвича»,
например,— 1360).
Главные агрегаты двигателя показаны стрел-
ками на фото.
От вопроса «Почему воют шестерни короб-
ки передач» Федор Александрович отмах-
нулся.
— Не обращайте внимания. Опытные экземп-
ляры делались без необходимых станков и ин-
струмента, без проверки на шум. Сейчас ста-
вим нужное оборудование — шум как рукой
снимет!
Примерно такую же оптимистическую по-
зицию занимает заместитель главного техноло-
га Михаил Маркович Холод. Ну что ж, как го-
ворят, «да сбудется», но вообще-то шум ше-
стеренных пар — болезнь трудноизлечимая, и
не мешало бы мелитопольцам призанять опы-
та у москвичей и горьковчан, тем более, что
24

ОБОГРЕВ СТЕКЛА
АККУМУЛЯТОРНАЯ
БАТАРЕЯ
ПЕДАЛЬ АКСЕЛЕРАТОРА
ПЕДАЛЬ ТОРМОЗА
ПЕДАЛЬ СЦЕПЛЕНИЯ
БЕНЗОБАК
ЗАПАСНЫЙ БАЛЛОН
ПЕРЕДНИЙ
АМОРТИЗАТОР
ЮРСИОНЫ ПЕРЕДНЕЙ ПОДВЕСКИ
РЫЧАГ ПЕРЕКЛЮЧЕНИЯ ПЕРЕДАЧ
ПРИВОД СТАРТЕРА
РЫЧАЖОК „ПОДСОСА"(ВОЗДУШНОЙ ЗАСЛОНКИ КАРБЮРАТОРА)
шестерен на атом заводе никогда раньше не
делали.
Но если даже забыть о шуме коробки и за-
няться исключительно «сердцем» автомобиля—
его двигателем, то и здесь у конструкторов
еще много работы. Ф. А. Реппих обстоятельно
рассказывает о главной «сердечной беде» —
перегреве масла в моторе.
Когда «Запорожец» бежит с полной ско-
ростью, масло в моторе разогревается до 115
и даже 117 градусов. Обычные масла при этом
теряют вязкость и начинается полусухое тре-
ние деталей. Это — гибель для мотора.
Не больше 100 градусов!—сейчас боевой
клич конструкторов мелитопольского мотор-
ного.
Еще раз посмотрите на фотографию двига-
теля. Найдите вентилятор. Он гонит воздух
назад, как бы высасывает его из моторного
отсека. А сразу за кожухом вентилятора, не-
видимый на снимке, стоит радиатор для мас-
ла. Воздух с силой просасывается через не-
го — и все-таки масло охлаждается недоста-
точно. Инженеры «колдуют» над радиатором,
организуют лучшие воздушные потоки в мо-
торном отсеке, придирчиво проверяют при-
водные вентиляторные ремни. Уже изменена
конструкция масляного поддона — он сделан
глубже, его ребра, обращенные книзу, к до-
роге, лучше обдуваются теперь воздухом.
Не одной температурой масла заняты мыс-
ли конструкторов. Их еще волнует расход бен-
зина. Если вы едете со скоростью 40 километ-
ров в час — двигатель «Запорожца» расходу-
ет всего 5—5,15 литра бензина на каждую сот-
ню километров. Но пройдите те же сто кило-
метров не за два с половиной часа, а за час
с четвертью — и вы обнаружите, что в баке не
достает уже целых 8 литров.
— Мы хотим снизить крутизну кривой рас-
хода,— говорит лаконичным техническим язы-
ком Федор Александрович.
Быть может, о такой сугубо деловой беседе
не стоило рассказывать — ведь к началу мас-
сового выпуска автомобиля «Запорожец» его
двигатель будет излечен от детских болезней.
Думаю, что все-таки рассказал не зря. На
борьбу с маленькими, последними дефектами
двигателя уходят большие силы заводских кон-
структоров и специалистов столичного инсти-
тута НАМИ, проектировавших мотор. Сколько
же энергии, нервов и бессонных ночей нужно
было затратить, чтобы сделать двигатель с са-
мого начала, «от первой мысли»! А двигатель
этот — третий по счету.
Не удивляйтесь, пожалуйста: в технике так
бывает сплошь и рядом. Когда создавались
опытные образцы микролитражного автомоби-
ля, ему «в сердцах» прочили слегка измененный
мотор мотоцикла Ирбитского завода. Около
года шли испытания, потом последовал «смерт-
ный приговор», не подлежащий обжалованию.
Появился второй мотор — явно лучше пер-
вого. Испытателей удовлетворяли и его мощ-
ность и экономичность. Но суд был строг: пе-
ренапряжен коленчатый вал, длинны газопро-
воды, труден запуск в холодную погоду, за-
мысловат доступ к головкам цилиндров. И сно-
ва «смертный приговор».
Только тогда был предложен совсем неожи-
данный, V-образный мотор. Неожиданный по-
тому, что, по выражению конструкторов, та-
кой мотор «трясет». У него неуравновешены
моменты сил инерции, и порок этот — в самой
схеме. Но группа инженеров НАМИ под руко-
водством А. С. Айзенберга перехитрила схе-
му: инженеры ввели в мотор маленький, не-
заметный валик с двумя противовесами. Вра-
щаясь со скоростью коленчатого вала, но в
противоположном направлении, валик этот га-
сит тряску. А во всем остальном У-образный
двигатель лучше любого другого.
Да, горы своротили наши конструкторы, вы-
ковывая стальное сердце «Запорожца». Со-
поставьте их работу со сроками, в какие она
была выполнена,— и увидите небывалую твор-
ческую производительность, огромную, если
хотите, мощность мысли. Тем обиднее видеть
кривые улыбочки иных зарубежных специалис-
тов, тем тошнее читать их «беспристрастные»
писания.
Речь вот о чем. Английский журнал «Мотор»
(в свое время печатавший гадкие небылицы
про наш «Москвич»] порадовал читателей ин-
формацией и о «Запорожце». Но какой ин-
формацией! Анонимная статейка озаглавлена
«Фолькс-фиатович», а в тексте прямо гово-
рится, что «Запорожец» якобы скомпилиро-
ван из немецкого «Фольксвагена» и итальян-
ского «Фиата-600».
Уже одно то, что мы рассказали о двигателе
«Запорожца», начисто опровергает эти домыс-
лы. Но разве только двигатель! Пусть посмот-
рят господа из «Мотора» на снимок 3. Пусть
посмотрят и скажут: взберется ваш «Фольс-
ваген» или «Фиат-600» по бездорожью, по
высокой густой траве на этот холм! Дудки!
Если желаете посоревноваться — приезжайте,
я покажу вам место и охотно снова поведу ту-
да «Запорожец», как уже водил летом
1960 года.
Это показывает, что и другие узлы «Запо-
рожца» — например подвеска, кузов —
серьезно отличаются от узлов любой иностран-
ной марки. А внешнее сходство... Что ж, по-
ставьте рядом пять автомобилей разных фирм,
но одного класса и одного года выпуска. Пра-
во, р них больше сходства, чем различия, и это
закономерно: определенные узлы находятся на
одинаковом уровне технического совершенст-
ва. Это-то уж следовало бы знать, господа ин-
форматоры из «Мотора»!
25
Фото 3. «Запорожец» не предназначен для эксплуатации в таких местах. Но испытания
есть испытания: автомобиль поднимается на холмы по бездорожью.
БИОГРАФИЯ И ГЕОГРАФИЯ
Если будете в Запорожье и захотите попасть
на автомобильный завод, спросите первого
встречного:— Как проехать на «Коммунар»!
Запорожский автозавод теперь сокращенно
называется ЗАЗ (а автомобиль, кстати, имеет
техническую марку «ЗАЗ-965»). Но жители го-
рода продолжают звать его «Коммунаром». Ви-
димо, с названием этим завод так и не расста-
нется — оно слишком дорого запорожцам. Са-
мые славные страницы биографии завода от-
носятся к выпуску знаменитых на весь мир
комбайнов «Коммунар». И вплоть до самого
перехода на производство автомобилей комму-
СЛОВО СОЗДАТЕЛЯМ
„ЗАПОРОЖЦА"
С душой и умением
Алла ПАТАМАН, Ьригадир
Полтора года назад,
19 февраля 1959 года, нам
присвоили звание бригады
коммунистического труда.
Мы — это восемь девушек
и один юноша, работающие
токарями. Однако мы не
только токари: все члены
бригады имеют по две до-
полнительные профессии,
фрезеровщика и сверлов-
щика. Благодаря этому нас
и осталось сейчас девять —
а было двенадцать. Троих
ребят высвободили.
Звание бригады комму-
нистического труда обязы-
вает— мы всегда стремим-
ся работать как можно луч-
ше. Но теперь, когда мы
принялись за обработку
задних подвесок «Запорож
ца», надо трудиться особен-
но четко и продуманно.
У нас на заводе много
молодежи, например 554
выпускника профессиональ-
но-технических училищ. Ду-
маю, что молодые рабочие
прославятся добрыми де-
лами в производстве наше-
го молодого автомобиля.
СЛОВО СОЗДАТЕЛЯМ
„ЗАПОРОЖЦА"
ЗАДЕРЖКИ НЕ БУДЕТ
Анатолий РЫМАРЬ, токарь механичес-
кого цеха
Когда я поступал в техни-
ческое училище при заводе
«Коммунар», то еще не
знал, что завод станет авто-
мобилестроительным. Это-
го тогда, в 1957 году, ник-
то не знал.
И вот у нас идет реконст-
рукция. Всем трудно — 0Тж
директора до рабочего. Hdj,
ни'кто не жалеет:
здорово — делать
били. Наш участок
чал обрабатывать
передней подвески
рожца», и, по-моему, дело
пошло хорошо. Вот такой
факт: в смену надо дать
355 деталей, а ребята дела-
уот по 400, бывает и по 500.
это же
автомо-
уже на-
летали
«За<по-
Скорее бы начиналось мас-
совое производство, за ме-
ханическим цехом задерж-
ки не будет!
наровцы продолжали делать главный узел ком-
байна — жатку.
Завод велик. Он широко раскинулся по обе
стороны проспекта Ленина. Для сообщения
между половинами территории пробит даже
туннель под проспектом — «запорожское мет-
ро». Но там, где было вольготно огромному
комбайну, будет тесно маленькому «Запорож-
цу». Объясняется это многими причинами, но
главные вот: высокая сложность и точность
автомобильного производства, большая трудо-
емкость кузова, массовый характер выпуска и
необходимость насытить цехи самой современ-
ной автоматикой.
Поэтому если через год-другой вы взгляне-
те на заводскую панораму с птичьего полета,
она будет мало похожа на ту, что изображена
на сегодняшнем снимке. Правда, уже сейчас
выстроен большой новый корпус и растут слов-
но на дрожжах еще два.
— Но это только начало,— говорит Тимофей
Егорович Габелко.— Современный автозавод
должен быть правильно распланирован. И мы,
выпуская автомобили, еще долго будем стро-
иться и перестраиваться. Зато будет завод так
завод!
— Когда выйдем на проектную мощность,—
вторит директору главный технолог Эдуард Са-
мойлович Блюм,— у нас 94 процента всех
операций будут механизированы и автоматизи-
рованы. Такой степени автоматизации не зна-
ет ни один завод в Европе. Благодаря этому
общая трудоемкость автомобиля составит все-
го-навсего 39 человеко-часов. Образно можно
сказать так: каждые 39 часов каждый рабочий
и служащий завода будет дарить стране по
«Запорожцу»!
Да, рост завода идет так бурно, что каждый
месяц в его биографии будет прибавляться
какая-нибудь интересная страница. И если еже-
дневно вести летопись перестройки, то мате-
риала хватит года на три вперед.
Впрочем, сказав: «на три года», я, возможно,
преуменьшил. Ибо у заводских конструкторов
планы простираются значительно дальше.
И существуют эти планы не на словах — их
можно посмотреть и даже потрогать. Для это-
го нужно только зайти в просторное помеще-
ние, на двери которого красуется немного не-
ожиданная надпись: «Бюро архитектурного
оформления автомобиля».
По стенам этого бюро развешаны рисунки,
часть которых вы видите на обложке журна-
ла. А в центре комнаты стоит на столе модель
автомобиля, выполненная по одному из
рисунков. Любой малыш все бы отдал за та-
кую игрушку — но это не игрушка. Это «За-
порожец» модели 1964 года. И рисунки — то-
же модель 1964 года. Архитекторы и худож-
ники бюро во главе с Юрием Викторовичем
Даниловым ведут непрерывный творческий
поиск. Сделано тридцать разных рисунков,
изготовлено несколько макетов, но, быть мо-
жет, «настоящего» автомобиля среди них еще
нет — ему, возможно, только предстоит по-
явиться под карандашом художника.
— Было бы неправильно думать,— предосте-
регает заместитель главного конструктора
Иван Алексеевич Сандалов,— будто новая ма-
шина начинается свободным полетом фантазии
художника, а конструкторы только превращают
рисунок в чертежи. Совсем нет! Начиная рисо-
вать, художник имеет перед собою жесткие
конструкторские требования — например ос-
новные размеры будущего автомобиля, его
дорожный просвет, условия посадки, обзора и
так далее. И в ходе работы над рисунком
художник и конструктор идут рука об руку.
Так что, вообще говоря, любой из наших ри-
сунков мог бы превратиться в «живой» авто-
мобиль. Но все же мы хотим поискать еще —
ведь решение должно быть лучшим из всех
возможных.
— Пока мы знаем только, что наша новая
модель будет немного ниже, длиннее и шире
нынешней,— продолжает разговор Ю. В. Да-
нилов.— И еще знаем, что прирост ее веса
должен быть минимален. А спроектировать та-
кой автомобиль весом в 600—650 килограммов
очень трудно. Трудно и интересно...
Так сплетаются две биографии — завода и
его детища. Так становятся они частью биогра-
26
СЛОВО-СОЗДАТЕЛЯМ
,,ЗАПОРОЖЦА"
ТЕХНИКА, УСТРЕМЛЕННАЯ В ЗАВТРА
Иван СТРОКОВ, заместитель главного
инженера завода
Мне довелось бывать на
всех автозаводах страны.
Провел некоторое время в
Америке, знакомился с та-
мошним производством ав-
томобилей. Сравнивая все,
что видел, могу сказать: за-
вод наш будет самым пере-
довым в Советском Союзе,
а во всем мире у него най-
дется не так уж много до-
стойных соперников. Все
технические новинки, какие
есть в автостроении, вы
найдете у нас — дайте толь-
ко осуществиться проекту
реконструкции.
Автоматы начнут выпол-
нять самые разнообразные
операции, порою совершен-
но неожиданные. Вот один
эпизод из недалекого бу-
дущего.
На территорию «Комму-
нара» въехал тяжелый гру-
зовик с одноосным прице-
пом-фургоном. Он привез
из Мелитополя моторы с
коробками передач — сило-
вые агрегаты «Запорожца».
Нужно с максимальной бы-
стротой разгрузить прицеп
и подать силовые агрегаты
на конвейер сборки авто-
мобилей.
Однако ни один грузчик
не встречает машину. Води-
тель подает прицеп на
строго определенное место
возле цеха сборки. Откры-
вается задняя стенка при-
цепа. В действие вступает
автоматическая перегрузоч-
ная машина. Проходят счи-
танные минуты — и вот она
уже опустошила огромный
грузовик. Прибывшие сило-
вые агрегаты вдвинуты в
четырехъярусный стеллаж
неподалеку от конвейера.
Наступает момент —и дру-
гой автоматический грузчик
вытянет мотор с коробкой
из стеллажа, чтобы подать
прямо к очередному «За-
порожцу».
фий тысяч людей — строителей и слесарей,
конструкторов и диспетчеров, шоферов и прес-
совщиков. Мне снова вспомнился Гриша Сви-
риденко. В будущем году он станет студентом-
заочником, и уже на втором-третьем курсе
сядет в стремительную машину с той же мар-
кой «Запорожец» и табличкой «испытания».
Сядет, выведет на трассу и пронесется под
восхищенными взглядами встречных, стара-
тельно скрывая улыбку гордости...
Впрочем «Запорожец» — детище не только
Запорожья и Мелитополя, а всей Украины и
даже шире — всей страны. На заводе «Ком-
мунар» вывешен большой щит, где аккуратны-
ми пластмассовыми табличками обозначены
предприятия, участвующие в выпуске «Запо-
рожца». Табличек — 54. И это только главные
поставщики. Кто же среди них!
Металлургические гиганты «Запорожсталь» и
«Днепроспецсталь»; десяток других местных
предприятий — вплоть до завода «Эмальпосу-
да» и аотели «Новая заря»; константиновский
«Автостекло» и еще, еще, еще...
А кроме всего этого, идут в Запорожье под-
шипники из Москвы и Куйбышева, сталь из Маг-
нитогорска, рулевые штурвалы из Орехово-
Зуева, приборы из Владимира и Риги, насосы
из Ставрова, аккумуляторы из Курска, габарит-
ные фонари из Киржача...
Весь этот поток материалов, полуфабрика-
тов, узлов, приборов сольется в одно необыч-
ное изделие — автомобиль «Запорожец».
А почему необычное!
ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ
Чем больше осматриваешь «Запорожец»,
чем внимательнее слушаешь конструкторов,
тем яснее становится одно обстоятельство: ав-
Кстати, особенность наше-
го сборочного конвейера
состоит в том, что «Запо-
рожцы» расположатся на
нем не вдоль ленты, не «в
затылок», как на всех Дру-
гих заводах, а поперек —
так сказать, бок о бок. Это,
во-первых, облегчит уста-
новку двигателя сзади, во-
вторых, позволит собирать
одновременно больше ав-
томобилей.
Невозможно перечислить
даже малую часть нашей
новой техники. Скажу толь-
ко, что управлять ритмом ее
работы придется тоже с по-
мощью высокоразвитой ав-
томатики. Разработана осо-
бая система сигнализации,
войдет в строй внутриза-
водское телевидение. Сей-
час нам очень важно на-
учить людей обращению со
всей этой умной техникой.
И на заводе нет сегодня
человека, который чему-
нибудь не учился бы.
томобиль в корне отличается от всех совет-
ских легковых машин. Его сходство с «Москви-
чом» или «Победой» ограничивается разве
что общностью назначения, принципом дейст-
вия да наличием четырех колес. Во всем
остальном — сплошные расхождения.
Ну, в самом деле: строились у нас автомо-
били с задним расположением двигателя! Нет.
А с мотором воздушного охлаждения! Тоже
нет. А с качающимися полуосями задних ко-
лес! Опять отрицательный ответ. А с торсион-
ной подвеской! В чет-
вертый раз: нет! И по-
добные вопросы мож-	Фото 4. «Запорожец» на просторных улицах
но задавать десятка-	своего родного города
ми.
В небольшой статье
обо всех отличиях не
расскажешь. Ограни-
чимся двумя-тремя
штрихами.
Хорошо известна
подвеска колеса с по-
мощью рессоры. В по-
следние десятилетия
взамен рессор стали
применять спираль-
ные пружины. У «За-
порожца» пружины
есть над задними ко-
лесами, а передние
подвешены с по-
мощью стальных жгу-
тов — торсионов.
На схеме (рис. 1)
виден принцип торси-
онной подвески. Семь
стальных полос за-
креплены в средней
части, а по краям на
Рис. Г. Вверху — схема расположения торсиона
и рычагов (показаны также рулевые тяги).
Внизу — схема одного из сочленений рулевых
тяг.
них насажены рычаги, несущие колеса. При
подъеме колеса на бугорок рычаг поворачи-
вается и закручивает торсион. Два таких тор-
сиона создают мягкую, упругую и надежную
подвеску, не требующую почти никакого ухода
(на схеме дан вид сверху, так что нижний тор-
сион не виден — он закрыт верхним].
Или взять шарниры рулевых тяг. У всех ма-
шин это очень капризные сочленения. Сфери
ческие бронзовые вкладыши шарниров слож
но изготовлять, нужна высокая точность и чис-
тота, необходима регулярная смазка — и все-
таки рулевая трапеция довольно быстро «раз-
балтывается». В «Запорожце» не нужно смазы-
вать шарниры — в них «вечные» пластмассовые
вкладыши.
Очень своеобразно придумано отопление
кузова. Была вначале мысль направить в ку-
зов воздух, нагревающийся от горячих ребер
цилиндров двигателя. Но эту мысль конструк-
торы отвергли: воздух из моторного отсека
содержит газы, пахнет маслом. Вместо этого
сконструирован маленький бензиновый отопи-
тель, действующий подобно керогазу. Пламя
бензиновой горелки раскаляет керамический
элемент, а электромоторчик гонит воздух ми-
мо этого элемента в кузов. Особая ценность
отопителя в том, что с его помощью можно
будет зимой подогревать двигатель перед за-
пуском. Вспомните, как отогревают обычные
моторы кипятком и факелами. Вспомните — и
вы оцените преимущество «Запорожца..
Итак, в семью советских легковых автомоби-
лей влился новорожденный. Самый молодой и
самый маленький, он, надеемся, будет одним
из самых популярных. Приятно сознавать, что
выпуск этой машины народного потребления
сразу же начинается с размахом, с применени-
ем новейшей, завтрашней техники.
27
Рисунки И. БОГДАНОВИЧА
биостанции
рыбы —суще-
могут иметь
только когда
когда просто
поверхности

М. АРОНОВ,
сотрудник Севастопольской
Академии наук СССР
«Кто поверил бы, что в воде мо-
гут находиться такие существа,
как рыбы, если бы мы не видели
их воочию»,— писал знаменитый
биолог Карл Линней в своей «Си-
стеме природы».
Действительно,
ства удивительные. За свою дли-
тельную историю они приобрели
множество разнообразнейших при-
способлений, в которых как бы от-
разились причуды природы.
Рыбы единственные существа,
которые обладают специальными
электрическими органами. Среди
позвоночных только рыбы способ-
ны светиться. У них мы встречаем-
ся со своеобразными формами
размножения и заботы о потом-
стве. Например, самцы морских
коньков или морских игл вынаши-
вают икру в особой наглухо за-
растающей складке на брюхе. А
у серебряных карасей большей
частью вообще отсутствуют сам-
цы, и икру, которую откладывают
самки, оплодотворяют представи-
тели других видов. Но из такой
икры развиваются все-таки кара-
си и опять только самки.
Есть рыбы, обладающие жаб-
рами и легкими одновременно.
А как долго оставался загадкой
такой специально рыбий орган,
как боковая линия! С рыбами свя-
зано множество научных загадок,
причем таких, которые обычно да-
же не возникают в отношении мно-
гих других животных. Обладают
ли они слухом? Издают ли звуки?
Зачем им нужен плавательный пу-
зырь? Различают ли они цвета?
В последнее время многие сто-
роны жизни рыб стали связывать
с их химической чувствитель-
ностью.
ПЛАВНИКИ — ОРГАНЫ
ВКУСА
Опыты показывают, что рыбы
различают сладкое, горькое, ки-
слое и соленое--четыре вкусовых
качества, воспринимаемые и че-
ловеком. Пищу, пропитанную хи-
нином или горькой полынной на-
стойкой, например, многие рыбы
выплевывают, словно горький
вкус им «неприятен». А к сладко-
му относятся очень неплохо. Так,
морокой налим охотно поедает
мясо, вымоченное в сахарном си-
ропе.
Как известно, вода различных
участков морей и океанов имеет
неодинаковую соленость. И тем,
что рыбы могут различать соле-
ность, иногда объясняют их спо-
собность ориентироваться при
дальних миграциях. Под водой нет
обозначенных дорог, и вместе с
тем рыбы обычно путешествуют
по вполне определенным маршру-
там. Возможно, что они действи-
тельно опознают свою дорогу «на
вкус».
Расположение вкусовых орга-
нов у рыб, не ограничивается па-
стью, как у большинства животных.
Рыбы обитают в водной среде, и
вкусовые вещества
значение для них не
попадают в рот, но и
касаются наружной
тела. У сомов, тресковых рыб,
карповых вкусовые почки находят-
ся, например, на усах. Встречают-
ся они также на удлиненных лучах
плавников, как у морского нали-
ма, мерланга и других рыб.
В этом отношении очень инте-
ресна красивая рыба с большими
плавниками—морской петух, или
тригла. Она словно ходит по дну
на каких-то тонких странных паль-
цах— лучах грудных плавников.
Оказывается, эти свободные плав-
никовые лучи служат морскому
петуху не только для опоры. Они
тоже обладают вкусовой чувстви-
тельностью. Нащупав ими спрятав-
шуюся на дне добычу, тригла тут
же ее схватывает*
У многих рыб вкусовые почки
расположены буквально по всему
телу. Такие рыбы способны нахо-
дить пищу, касаясь ее любым уча-
стком тела. Они могут питаться и
ночью.
Вкус, как можно видеть, помо-
гая рыбе ориентироваться и отыс-
кивать пищу под водой, оказы-
вается для нее довольно всеобъ-
емлющим чувством, и окружаю-
щий мир во многом представлен
для рыбы в виде вкусовых ощу-
щений.
ВОЗМОЖНО ли
ОБОНЯНИЕ В ВОДЕ!
А вот обладают ли рыбы обоня-
нием или оно не проявляется у
них отдельно от вкуса? Такой воп-
рос нередко задают теперь. Поче-
му он возникает? Ведь установле-
но, что у рыб органы обоняния
располагаются отдельно от орга-
нов вкуса, и нервные обонятель-
ные центры находятся в перед-
нем мозгу, тогда как вкусовые —
в продолговатом, находящемся
позади. Но дело в том, что ры-
бы обитают в водной среде. И,
стало быть, любые вещества, ко-
торые могут достигнуть их нозд-
рей, губ или полости рта, будут
находиться в растворе. А по рас-
пространенным представлениям,
обоняние — это восприятие газо-
образных веществ, паров; вкус
же — восприятие жидких веществ,
растворов. На этом основании
многие ученые и отрицали суще-
ствование у рыб отдельного обо-
нятельного чувства и признавали
только одно «химическое» чувст-
во — вкус.
И все-таки наблюдения показы-
вали, что рыбы, отыскивая пищу,
ведут себя так, словно они спо-
собны «нюхать». Тогда проделали
специальные опыты. Сомам и аку-
лам, обычно быстро находящим
спрятанную приманку, закрывали
носовые отверстия, а вкусовую
чувствительность полностью сохра-
няли. Оказалось, что при этих
(условиях они не в состоянии обна-
ружить пищу, спрятанную, напри-
мер, в марлевые мешочки или в
густую траву. Но стоило только от-
крыть им ноздри, как рыбы бы-
стро находили невидимую при-
манку.
Тогда у небольших рыбок —
гольянов, обычных обитателей на-
ших каменистых речек, в лабора-
тории выработали условные реф-
лексы на пахучие вещества, не
имеющие никакого вкуса — кума-
рин, скатол и искусственный мус-
кус. А также на вкусовые — хинин,
виноградный сахар, уксусную ки-
слоту и соль. Для этого ватку,
пропитанную исследуемым веще-
ством, помещали в аквариум пе-
ред тем как дать рыбам пищу.
Когда рыбы стали искать пищу,
только почувствовав знакомые ве-
щества, у них удалили передний
мозг, в котором находятся обоня-
тельные центры, то есть лишили
их обояния, так сказать, на кор-
ню. Надо сказать, что у рыб и
после удаления переднего мозга
возможно не только сохранение,
но и образование новых условных
рефлексов. Оказалось, что после
операции условные рефлексы на
пахучие вещества полностью про-
пали, а на вкусовые сохранились.
Таким образом было оконча-
тельно доказано, что запахи мо-
гут восприниматься не только на
воздухе, но и в воде. Причем чув-
ствительность к запахам у неко-
торых рыб довольно высока.
-Гольяны способны воспринимать
такие пахучие вещества, как эуге-
нол и фенилэтилалкоголь, в 150—
200 раз лучше, чем человек.
Чтобы решить вопрос, облада-
ют ли рыбы независимым чувст-
вом обоняния, науке потребова-
лось около тридцати лет. Но зна-
чит ли это, что все уже решено?
Нет. Какова, например, сама при-
рода обоняния? На этот счет есть
немало различных гипотез. Одна
из них говорит, что для раздра-
жения обонятельных рецепторов
необязательно прямое соприкос-
новение с ними пахучих веществ,
-а обоняние может осуществлять-
ся как бы на расстоянии. Суще-
ствует представление, что пахучее
вещество может поглощать из ор-
гана чувств инфракрасные лучи,
и эта «потеря» воспринимается
мозгом как запах. Однако удов-
летворяющая всех теория обоня-
ния пока отсутствует.
Выяснение природы обоняния —
вообще очень важная задача,
стоящая перед наукой. Техника
еще не располагает таким универ-
сальным прибором, который улав-
ливал бы самые различные веще-
ства в столь ничтожных количест-
вах, как органы обоняния живот-
ных, и определял бы их. Хотя в
этом отношении и есть известный
прогресс в связи с применением
меченых атомов, вводимых в раз-
личные вещества, но по своим
возможностям этот способ не
позволит достигнуть того, что мог
бы дать аппарат, аналогичный на-
шему носу.
Недаром многие химики и по
сей день шутят, что самым совер-
шенным прибором для количест-
венного и качественного анализа
является человеческий нос, хотя
мы хорошо знаем, насколько наш
нос несовершенен. Биология в дан-
ном случае может дать технике
принцип создания универсального
прибора для химического анализа.
И в этом отношении особенно
важно изучить обоняние у водных
животных.
СРЕДИ КАКИХ ЗАПАХОВ
ЖИВЕТ РЫБА!
Какие же запахи могут ощущать
рыбы в водной среде? Несомнен-
но, прежде всего, запах добычи.
Но этим не ограничивается набор
запахов, которые могут служить
полезными сигналами. Некоторые
рыбы узнают по запаху своих со-
родичей или других рыб, в том
числе и врагов. Так, гольяны лег-
ко научаются опознавать по запа-
ху хищных рыб, например щуку и
окуня.
Рыбы способны различать запа-
хи многих водяных растений. Эти
запахи они опознают, даже когда
те очень слабы — например, если
вода, в которую погружали расте-
ние, разбавлена в 10 тысяч раз.
Особенно интересно, что неко-
торые рыбы в состоянии разли-
чать по запаху воду различных
речек. Хорошо известно, что та-
кие рыбы, как дальневосточные
лососи, возвращаются в большин-
стве случаев метать икру не толь-
ко в родную реку, но и в род-
ной приток и даже в родной ру-
кав. Специальные опыты, прове-
денные на дальневосточных лосо-
сях, обитающих в Северной Аме-
рике, показали, что при этом
важную роль играет их обоняйие.
Исследователи отлавливали рыб,
вошедших в разные притоки, ме-
тили их и, заткнув ноздри опреде-
ленному количеству животных, вы-
пускали в реку ниже места слия-
ния двух притоков. Большинство
контрольных рыб, у которых обо-
няние сохранялось, возвращалось
в те же притоки, откуда они были
взяты, тогда как лососи с «вы-
ключенным» обонянием нересте-
лись неподалеку, в случайно вы-
бранных местах.
Может быть, и речные угри,
которые идут метать икру в Ат-
лантический океан к далекому
Саргассову морю, ориентируются
при помощи обонятельных ощу-
щений. Зарождающийся в тропи-
ках и несущий свои воды к бере-
гам Европы Гольфстрим доносит,
вероятно, до угрей запахи тех
нерестилищ, неподалеку от кото-
рых он берет начало.
Личинка угря путешествует вме-
сте с .Гольфстримом около двух-
трех лет, и его вода становится
угрю хорошо знакомой. Подоб-
ным образом и молодь лососей
обитает в родной реке до двух
лет, на всю жизнь привыкая к
«своим» водам, прежде чем ухо-
дит путешествовать по морю. По-
видимому, рыбья память имеет
такое устройство, что обонятель-
ные «впечатления детства», под-
чиняясь голосу инстинкта, ожива-
ют, когда приходит время от-
правляться на нерест.
Конечно, говоря о миграциях, не
следует упускать из виду, что име-
ются интересные гипотезы о зна-
чении в ориентировке рыб маг-
нитного поля Земли или слабых
электрических токов, которые, как
предполагается, текут в море в
разных направлениях. Во всяком
случае, совсем недавно наши уче-
ные доказали, что у рыб хорошо
вырабатываются условные рефлек-
сы на действие магнитных полей.
Кто знает, какие еще сложнейшие
связи в природе предстоит от-
крыть.
Тем не менее способность ло-
сосей находить родную реку по
запаху уже пытаются использо-
вать практически. Если в воду под-
мешивать определенные дешевые
и неотпупивающие рыбу пахучие
вещества, можно ожидать, что
лососи, выросшие в реке с таким
искусственным запахом, будут во
время обратного хода из моря
искать именно этот запах. А это
значит, что их можно «заманить»
на многие новые нерестилища.
Один из интереснейших вопро-
сов, который сейчас решает био-
логия— это выяснение того, как
животные ориентируются в среде.
Изучение их органов чувств от-
крывает большие возможности
для объяснения этой загадки при-
роды.

БАЛЛАДА
Г. АЛЬТОВ, В. ЖУРАВЛЕВА
(НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ)
Рисунки Н. ГРИШИНА
*
* •
Это было время, когда люди начинали прокладывать путь в
Звездный Мир. Оно наступило внезапно, странное, головокружительное
время властно подчинило помыслы и дела людей. Сильнее извечной тя-
ги к морю оказался зов Звездного Мира. Ионолёты покидали Землю.
Хмельной, пьянящий ветер открытий гнал их к звездам. Еще бродили
экспедиции в болотистых лесах Венеры, еще пробивались панцирные
ракеты сквозь будущую атмосферу Юпитера, еще не была составлена
карта Сатурна, а корабли уже шли к звездам — дальше и дальше...
Это было время великих открытий. Корабли достигали звезд,
опускались на планеты. Чужие солнца пылали над головами астронав-
тов. Чужая жизнь окружала корабли. Каждый шаг был шагом в Неизве-
данное. Корабли возвращались на Землю, и те, кто летал, рассказывали
людям о светящихся в темноте цветах — они рассыпались от прикосно-
вения руки, о занесенных илом циклопических постройках — следах
исчезнувших цивилизаций, об удивительно ровных базальтовых плитах
среди хаоса скал — стартовых площадках чьих-то звездолетов.
Много великих открытий сделали в то время. Удалось познать и очень
малое — зарождение жизни, и очень большое — рождение Галактики.
Звездный Мир щедро раскрывал свои тайны...
Это было время великих подвигов. Через суровые испытания
проходили корабли — и нередко гибли. Иногда взрывались ионные дви-
гатели. Иногда при спуске разрушалась электронная аппаратура — и
астронавты оставались на чужой планете. Случалось и так, что корабль
неосторожно приближался к тусклой, едва светящейся звезде; она
внезапно вспыхивала, извергала в пространство раскаленный, огненный
газ — и корабль не успевал уйти. В последние минуты вся энергия
разрядных батарей отдавалась антеннам корабля, посылавшим на
Землю прощальный привет. Корабль погибал, а посланный им сигнал
годами летел к Земле сквозь черную бездну Звездного Мира. И вечно
бодрствующие щупальца земных антенн улавливали горестную весть.
Тогда все люди — где бы они ни были — на минуту прекращали работу.
Земля молчала...
И вновь уходили в Звездный Мир корабли. С каждым годом их
становилось все больше и больше.	,
Это было время, когда на многих планетах чужих звездных сис-
тем люди впервые подняли алый флаг Объединенного человечества.
Желтый диск Проциона, вишневый — Звезды Каптейна, голубой —
Альтаира светили над этим флагом. А там, где нельзя было поставить
флаги, где атмосфера вечно ярилась и буйствовала, воздвигали обелис-
ки. На них указывалось название корабля, первым достигшего планеты,
и время, прошедшее на Земле после Великой Революции.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ЧЕРНАЯ ПЫЛЬ
«Искушенный читатель прочтет эту историю и
пожмет плечами,— стоило ли так волноваться. Он
скажет слова, способные погасить солнце: «Что
же здесь особенного?» — и романтики стиснут
зубы и отойдут в сторону».
К. Паустовский
Ланской не видел старика шесть лет. Старик часто приглашал к се-
бе учеников, но Ланского он не позвал ни разу. Шесть лет назад в
Гибралтаре старик закончил свою последнюю работу — статую Моряка.
Ланской был на открытии. Старик создал великую вещь. Другого от
него не ждали: со времен Микеланджело мир не знал лучшего
мастера.
Статуя стояла на черных, изъеденных океаном скалах. Волны раз-
бивались о камни, рваные клочья серой пены летели вверх, к ногам
статуи. Моряк был юношей, мальчишкой. Он смотрел в океан и ждал
чьей-то команды. Ветер взлохматил его волосы, парусом выгнул рас-
стегнутую рубашку. Чувствовалось, что под ним накренившаяся палуба,
а впереди опасность, и сейчас что-то произойдет. Но мальчишка смеял-
ся. Казалось, он кричал океану: «Ну-ка, пошевеливайся... Налетай!..
Посмотрим, кто кого!»
Чутье художника не изменило старику. Он нашел ту меру бесша-
башного веселья, которая была нужна. Чуть больше — и мальчишка
был бы просто смешным забиякой. Чуть меньше —и исход поединка
внушал бы сомнение. А так было ясно: если даже океан и осилит этого
мальчишку, придет другой, станет на его место и снова крикнет: «Ну-ка,
пошевеливайся... Посмотрим, кто кого!»
Старик подошел к Ланскому и, не здороваясь, спросил:
— Нравится?
Ланской сказал, что статую следовало бы немного поднять над водой.
Старик недобро покосился на него желтоватыми глазами.
— Молодец,— проскрипел он.— Кроме тебя, никто не заметил.
Он долго смотрел на статую. Был знойный день, но старик кутался
в длинный плащ.
— Дурак,— неожиданно сказал он и повернул к Ланскому иссушен-
ное, костлявое лицо.— Сегодня прилив. Самый высокий в году. Понял?
Вот. Теперь уходи.
Прошло шесть лет. Старик не приглашал Ланского, не писал писем.
От друзей Ланской узнал, что старик совсем плох. Говорили, что он
уехал умирать к себе на родину, в Геную. И вдруг пришла телеграм-
ма: «Вылетай сию же минуту». Через три часа Ланской был в Генуе.
Старик, укутанный теплым пледом, лежал в кресле на веранде. Вни-
зу— под обрывом — тихо плескалось море. По потолку веранды пе-
рекатывались светлые пятна — солнечные блики, отраженные волнами.
— Садись,— негромко произнес старик. По обычной своей манере он
не поздоровался и ни о чем не спросил.
Ланской сел на грубо сколоченную, некрашеную скамейку. Старик,
глядя на море, сказал:
— Видел твои работы. Умеешь. Получается.
Он пожевал губами, в желтых глазах промелькнул огонек.
— А помнишь, тогда... ты только приехал... первая работа, не рас-
считал, сколол кусок, хотел его наложить... Что я тебе тогда сказал?
— Вы сказали словами Вазари: «Заплаты подобного рода прости-
тельны сапожникам, а не превосходным мужам или редкостным ма-
стерам,—вещь весьма позорная и безобразная и заслуживает вели-
чайшего порицания.»
Старик беззвучно смеялся. Его тощая жилистая шея дрожала, лицо
сморщилось.
— Запомнил? Это хорошо. У меня плохая память... Сколько мне лет?
Да, да, сто семь. В каком году я родился?
— По новому летоисчислению...
Он стукнул костлявым кулаком по подлокотнику кресла.
— Не надо нового! Не привык я к нему... По-старому.
— В тысяча девятьсот сорок пятом.
— А тебе сколько лет?
Ланской ответил.
— Молод. Очень молод,— сердито сказал старик.— Ты почему этот
барельеф... ну, как его... в честь Первой лунной экспедиции... сделал
из лунного камня? На земле не нашел материала? Фокусы!..
Ланской молчал, зная, что лучше не возражать.
— Фокусы, фокусы...— ворчал старик.—Видел я проект памятника
погибшим астронавтам. Постамент, а на нем ракета — израненная, опа-
ленная, с пробоинами, с умолкнувшими дюзами... Что скажешь?
30
ЛИТЕРАТУРНЫЕ
□□□□□□□а
П ЧВВЕЧВВП
II лНЕмИИ
1
к

Ланской ответил, что скорее всего это не очень удачная выдумка.
Дело не в корабле, а в тех, кто летал на нем.
— Еще бы! — нетерпеливо воскликнул старик.— Через тридцать лет
посмотрят люди на такой памятник и подумают: «Ну и корабли же
были!» — и только. Надо изваять человека. Тогда и через тысячу лет
он будет современником тех, других... Отвага не стареет.
Он закрыл глаза и долго молчал. Ланскому показалось, что он спит.
Появилась женщина — такая же древняя, молча поправила плед, ушла.
Внезапно старик поднял голову, цепко взглянул на Ланского, сказал:
31
— Работать не могу. А надо. Есть большое дело. Ты слышал об
экспедиции Шевцова?
— Так, совсем мало,— ответил Ланской.
Старик опять разволновался.
— Почему? Читать перестал? Дальше своего камня не смотрел?
Он быстро затих.
— Ладно. Слушай. Надо сделать вещь — на века. Я хотел — но не
могу. Ты сделаешь. Я за тобой все время слежу. Другие — им под-
держка нужна, подсказка. А ты сам соображаешь. Поэтому я тебя и
не трогал. А сейчас позвал. Сделаешь эту работу за меня. Я обяза-
тельно доживу — видеть хочу...— Слушай, Шевцова сейчас нет. Он
снова ушел к Сириусу. Мне сказали, что телесвязь с ракетой продер-
жится еще несколько дней. Ты вылетишь на эту... как ее?.. Станцию
Звездной Связи. Я все устроил, тебя встретят. Ты увидишь Шевцова и
выслушаешь его рассказ. Понял?
Ланскому не хотелось спорить со стариком, но он все-таки очень
осторожно спросил, обязательно ли говорить с Шевцовым.
— Молод ты еще,— ласково сказал старик.—Поймешь, когда он тебе
расскажет. Ты думаешь, твой барельеф... этот... лунный... откровение?
Нет. Ты смотрел назад, в прошлое. Получилась иллюстрация. Молчи!
Надо смотреть вперед.
— Даже если изображаешь событие далекого прошлого? — спросил
Ланской.
— Всегда! Конкретный повод — только трамплин. Это и отличает ве-
ликое творение от просто хорошего. Твои астронавты — путешествен-
ники. Отважные, смелые. Но только путешественники, открыватели.
В будущее ты не заглядывал...— старик устало махнул рукой.— Ладно.
Ты сам это должен понять. Поговори с Шевцовым. Вылететь нужно
сейчас. Потом вернешься. У меня есть эти... как они... отчеты, копия
бортового журнала, решение Исследовательского Совета. С Шевцо-
вым виделся. Он много рассказывал. На кристаллофоне записано. Нет,
нет, молчи! Сначала ты должен сам услышать. Так лучше. На днях бу-
дет опубликовано подробное сообщение. Но ты должен сам видеть
Шевцова. Да, так лучше. И еще...— он наклонился к Ланскому, остро
взглянул ему в глаза.— На столе лежат мои инструменты. Принеси их.
Ланской принес плоский деревянный ящик, покрытый потрескавшим-
ся, шероховатым лаком. Старик долго гладил крышку ящика длинными
костлявыми пальцами. Он хотел открыть ящик — и не решался.
— Вот,— жалобно произнес старик.— Вот, возьми. Мне уже не надо.
Возьми, возьми...
И сердито добавил:
— Инструменты надежные. Новых выдумок не признаю. Этих... элект-
рошпунтов в руки не брал. Вот. Теперь уходи.
Четвертая Станция Звездной Связи находилась на севере Европы —
в Норвегии, на мысе Нордкап. Старенький двухместный реаплан, под-
вывая моторами, полз над плотным слоем белесых облаков. Пилот
включил автоматическое управление, подмигнул Ланскому: «Сорок
минут. Придется поскучать!» — и занялся иллюстрированным журналом.
Ланской думал о старике. Старик был великим мастером, но он
никогда не умел свободно ориентироваться в проблемах науки и тех-
ники. И все же старик увидел нечто такое, чего Ланской увидеть не
смог. Что именно увидел старик — Ланской не знал. Но твердо верил,
что старик действительно имел в виду нечто очень важное. Это было
обидно, потому, что Ланской любил науку и, как ему казалось, был в
курсе последних ее достижений.
Два года работал Ланской над барельефом «Первая лунная». Он
долго искал идею скульптуры и сформулировал ее одним словом «От-
крытие». Да, его астронавты были открывателями. Старик, как всегда,
сразу определил главное, Но разве все, что делают астронавты, не
есть открытие нового мира?..
Пилот взялся за штурвал. Моторы пискнули, затихли. Реаплан, со
свистом рассекая воздух, рванулся вниз.
— Смотрите, смотрите,—закричал пилот,— вот и станция!
Над облаками возвышалась черная суживающаяся кверху башня.
Облака 'Наползали на нее, как волны, и сама башня была похожа на
маяк в разбушевавшемся море.
— Тысяча семьсот метров,— сказал пилот.— На Азорских островах
выше — две сто. Ну, теперь держитесь. Спустимся с ветерком.
Реаплан круто нырнул в облака. В кабине стало темно, автоматы
включили освещение. Пилот склонился к приборному щиту, вытянул
шею, по-детски наморщил узкий, с горбинкой, нос. На мгновение на-
ступило необыкновенное состояние невесомости, потом навалилась
тяжесть, затянула все красно-серой пеленой. Моторы пронзительно
взвизгнули — и стихли. Подняв столб снежной пыли, реаплан мягко
опустился на землю. Пилот улыбнулся, что-то сказал Ланскому и погнал
машину под стеклянный навес.
Теперь Ланской снова увидел башню Звездной Связи, точнее осно-
вание башни, потому что метрах в двухстах от земли начинались
сплошные облака. Башня казалась чудовищно массивной. Она похо-
дила на обтесанную и отшлифованную гору.
Пожав пилоту руку, Ланской вышел из машины. У эскалатора стоял
человек в меховой куртке и красном шарфе. Машинально — думая еще
о старике — Ланской обратился к нему по-итальянски. Тот пожал пле-
чами и ответил на английском языке. Через минуту они уже говорили
по-русски. Это был инженер Тессем, начальник станции, норвежец.
Он неплохо владел русским языком.
— Я подумал, что вы итальянец,— сказал Тессем.— Если бы не наш-
лось общего языка, пришлось бы разговаривать с помощью электрон-
ного переводчика. Веселая перспектива!.. А сейчас — быстрее наверх.
Эскалатор, потом лифт. Через семь минут начнется передача. Быстрее,
быстрее!..
В маленькой кабине скоростного лифта Тессем снял шарф, куртку
и остался в черном свитере. Сложен Тессем был великолепно —
Ланской невольно залюбовался. Курчавая, коротко остриженная бород-
ка несколько старила инженера; вряд ли ему было больше сорока
семи — сорока восьми лет.
— Первая передача пробная,— сказал он.— Только для настройки.
Потом получасовой перерыв — и тогда уже будем говорить.
Они прошли в небольшой полукруглый — с низким потолком — зал.
У стены стоял телеэкран. Это был обычный экран объемного телеви-
дения, пожалуй, только несколько больший по размерам. Серебряные
нити, образовывавшие растр, поблескивали в полумраке. Над экраном
светился квадратный циферблат часов. Тессем придвинул поближе к
экрану два кресла.
— Не опоздали,— улыбнулся Тессем.— Сейчас начнется. Смотрите.
Ланской заметил, что на кресле Тессема установлен пульт управле-
ния. Инженер, не глядя, настраивал телесвязь. Комната медленно по-
гружалась во мрак. Потом из потолка брызнули зеленоватые лучи,
осветили сидящих в креслах людей. Серебряные нити экрана заискри-
лись, полыхнули белым пламенем. Ланского охватило тревожное чув-
ство. И тотчас же он увидел Шевцова.
На экране возникла радиорубка корабля. Вошел человек в проти-
воперегрузочном костюме, подвинул невидимое за рамкой экрана
кресло, сел. Лицо у человека было интересное: острое, угловатое, «ле-
тящее», как определил про себя Ланской. Глаза веселые, с озорной
искоркой. Волосы падали на лоб.
Человек посмотрел на Тессема, улыбнулся, махнул рукой.
— Здравствуй, Тессем! — сказал он.— Рад тебя видеть. Вот мы опять
ускользнули в Космос...
— Здравствуй, Шевцов,— отозвался инженер.— Передай привет ребя-
там. Когда-нибудь я доберусь до вас — и тогда вам не летать.
На Ланского Шевцов даже не взглянул.
— Ну, старина, сейчас настройка,— продолжал он, обращаясь к Тессе-
му,— говори, что тебе надо.
Тессем обернулся к Ланскому, кивнул на экран.
— Быстрее объясните, в чем дело!
Еще не понимая, что происходит, Ланской довольно сбивчиво изло-
жил Шевцову суть дела. Шевцов не слушал. Он смотрел на Тессема и
время от времени обращался к нему: напоминал о какой-то информа-
ции, просил устроить передачу с олимпийских игр. В конце концов Лан-
ской совершенно сбился и замолчал. Шевцов — так и не взглянув в
его сторону — сказал инженеру:
— Ладно, старина. Через час продолжим.
Экран погас.
Медленно зажегся свет. Тессем посмотрел на Ланского, виновато
улыбнулся.
— Извините. Я не предупредил вас. Сейчас вы поймете. Но прежде
всего вам надо поужинать. Это здесь рядом...
Они ужинали вдвоем. Тессем ел молча, сосредоточенно. Только к
концу ужина, задумчиво рассматривая взятое из вазы золотистое ябло-
ло, он разговорился.
— «Океан», корабль Шевцова, вылетел сутки назад,— сказал он.—
Это вторая экспедиция Шевцова к Сириусу. На корабле около тридца-
ти человек. Да, да, не удивляйтесь. Но я хотел объяснить другое. Ко-
рабль идет с трехкратным ускорением. Сейчас Шевцов прошел что-
то около ста двадцати миллионов километров. А радиоволны ползут со
скоростью триста тысяч километров в секунду. Шевцов не мог вас
сразу увидеть.
— Но ведь вы с ним разговаривали,— возразил Ланской.— Это меня
и смутило.
Инженер рассмеялся.
— Он просто знает, где стоит мое кресло. Если бы кресло занимал
кто-нибудь другой, он все-равно сказал бы: «Здравствуй, Тессем!» Да...
На Земле мы не замечаем запаздывания радиоволн. А в Космосе дру-
гие масштабы. Завтра «Океан» уйдет дальше, и радиоволнам понадо-
бится уже двадцать пять минут, чтобы добраться до корабля. А на
третьи сутки — шестьдесят минут...
Тессем вдруг стал мрачен.
— Это очень плохо,— сказал он, откладывая яблоко.— Из-за этого
мы не можем управлять кораблями на расстоянии. Решения нужно при-
нимать быстрее, а сигналы будут месяцами путешествовать до Земли
и обратно... Шевцов смеется — думает, радиоинженеры никогда не
найдут выход...
— Кстати,— спросил Ланской,— почему об этой экспедиции так мало
сообщалось? Я имею в виду первую экспедицию Шевцова.
Инженер покачал головой.
— Писали много. Только давно. Шевцов вылетел... да, восемнадцать
лет назад. Тогда и писали. А потом... Вы понимаете, это был исследо-
вательский полет. Может быть, правильнее сказать — испытательный.
Вы, пожалуйста, поправляйте меня, когда я ошибаюсь. Да, так я хочу
сказать, что первоначально у Шевцова была только одна задача — про-
верить аппаратуру, может быть — внести в нее какие-то изменения.
На Земле это нельзя было решить. Ну, а потом... Потом все получи-
лось иначе. Шевцов сделал открытие, совсем другое открытие. Впро-
чем, когда человек летит один... Да, да, Шевцов летел один —
он объяснит, как это получилось. Так вот, подобное открытие уже
было сделано до Шевцова. Тоже астронавтом, летавшим в одиноч-
32
ку. Потом оказалось, что произошла ошибка. Долгие годы полета, оди-
ночество... Никакие нервы не выдержат. Человек принимает кажущееся
за желаемое, мираж за реальность, сон за явь. Вы скажете —приборы,
фотоснимки... Все это так. Но представьте себе, что вы попали в незна-
комый и совершенно необычный мир. Тут главное не фотоснимки и не
показания приборов, а то, как вы поняли, как вы оценили этот мир. По-
этому Исследовательский Совет решил: в подобных случаях публико-
вать абсолютно достоверное, об остальном сообщать только... как это
называется... предположительно. Ну, а к оценкам Шевцова вообще на-
до относиться осторожно.
— Почему?
— Мечтатель,— коротко ответил Тессем, и Ланской не понял, сказа-
но ли это с одобрением или с осуждением.
Поскребывая бородку, инженер рассказывал:
— Шевцов — конструктор. Очень своеобразный конструктор. Сегод-
няшние задачи он решать не может, не любит. Ему нужны задачи зав-
трашние. Его проекты не укладывались ни в какие конкретные планы.
Для их осуществления не было... как это называется... базы. Не было
еще таких прочных материалов, такого калорийного горючего, таких на-
дежных приборов... Никто не сомневался, что наступит время, когда
все это будет. Но пока другие конструкторы решали осуществимые за-
дачи, он... Да, вспомнил. Он называл это перспективными проблемами.
Что ж, вероятно, нужно, чтобы кто-нибудь этим занимался. В конце
концов я понимаю — рамки сегодняшней науки и техники широки, но
не безграничны. Человеку (особенно такому, как Шевцов) иногда
трудно смириться с этим...
— И он не стал скульптором? — улыбнулся Ланской.
— Нет. Он добился своего. Не помню точно, но уже через три или
четыре года после отлета как раз и настало время для осуществления
некоторых его проектов. А потом — других. Когда Шевцов вернулся,
почти все они были осуществлены. На Земле прошло около сем-
надцати лет. А для Шевцова — много меньше. При движении на боль-
ших скоростях время сжимается — тут действуют законы релятивист-
ской механики... Но надо идти. Сейчас начнется передача.
— Не знаю, получится ли у нас разговор,— сказал Ланской.— Мы
впервые видим друг друга.
Инженер махнул рукой.
— На Земле, может быть, и не получился бы. А в Космосе... Знаете,
когда астронавт надолго улетает с Земли, он готов часами просижи-
вать перед экраном. В такое время каждый человек кажется родным.
Поверьте моему опыту, я двадцать лет на Станции. Все будет хорошо.
»
* *
Так начался этот странный разговор с Шевцовым.
С того момента, как они второй раз вошли в телевизионный зал, и на
экране вновь возникла радиорубка корабля, Ланской почувствовал
особое, непередаваемое ощущение значительности происходящего.
Быть может, сказывалось запаздывание радиоволн. Оно заставляло фи-
зически ощущать то огромное расстояние, которое отделяло Станцию
Звездной Связи от корабля. Да, именно физически ощущать — через
время. Когда Ланской задавал Шевцову вопрос, астронавт продолжал
говорить — он не слышал. Ланской смотрел на часы и чувствовал, как
радиоволны идут сквозь черную бездну... А Шевцов говорил и не слы-
шал его слов. Проходило почти четверть часа — и только тогда он пре-
рывал рассказ и отвечал на вопрос.
Ланской чувствовал даже, как увеличивается разделяющее их рас-
стояние, потому что ответы Шевцова запаздывали больше и больше.
Да, это был странный разговор! Шевцов говорил коротко, почти не
останавливаясь на деталях. И Ланской многое понял лишь позже —
после бесед с Тессемом, после долгих размышлений над отчетами
Исследовательского Совета...
— Вы слышали о пылевой коррозии? — спросил Шевцов и, не дожи-
даясь ответа, продолжал.— С этого все началось...
*
* »
Среди многих опасностей Звездного Мира была одна — невидимая,
неотвратимая, смертельная. Ее называли — не очень точно — черная
пыль.
Трассы звездных кораблей прокладывались в обход больших пыле-
вых скоплений. Пройти на субсветовой скорости сквозь облака меж-
звездной пыли было невозможно. Пыль набрасывалась на металл, рва-
ла его атом за атомом, начисто съедала корабль. Так пигмеи-муравьи
съедают — до косточки — огромную тушу кабана... На картах Звездно-
го Мира отмечались пылевые облака, их наблюдали с Земли, они вы-
делялись темными пятнами на фоне звездного неба.
Но встречались и другие пылевые скопления, менее плотные, неза-
метные. Подобно хищнику, поджидающему жертву, прятались они во
мраке Звездного Мира, ничем не выдавая своего присутствия. Попав в
такое облако, корабль погибал. Частицы пыли, сталкиваясь с летящим
на субсветовой скорости кораблем, разъедали обшивку бортов, вгры-
зались глубже и глубже — ничто не могло остановить разрушения.
Это походило на страшную, неизлечимую болезнь. Пылевая корро-
зия опутывала корабль сетью мелких ранок, постепенно углябляла их,
превращала в злокачественные язвы, истачивающие оболочку корабля...
Иногда обреченный корабль сопротивлялся — уменьшал скорость.
Но чтобы погасить субсветовую скорость, требовались — даже при
больших перегрузках — месяцы. А пылевая коррозия, изглодав тита-
новую броню бортов, проникала к моторным отсекам. И сразу насту-
пала агония. Так погиб звездный корабль «Дерзание». Капитан передал
на Землю прощальный привет и рапорт с формулами для определения
пылевой коррозии. Иногда капитаны, наоборот, до предела увеличива-
ли скорость, надеясь быстрее пройти пылевое скопление. Но вместе
со скоростью корабля росла и разрушительная сила черной пыли. Так
погибла экспедиция, шедшая к Сириусу на двух кораблях — «Каравел-
ле» и «Неве».
*
» *
— Меня послали вслед за «Каравеллой» и «Невой»,— рассказывал
Шевцов.— Собственно говоря, я сам напросился. Мне удалось создать
средство защиты от черной пыли. Надо было провести испытания.
Обычно в таких случаях используются беспилотные ракеты. Но тогда
испытания могли бы затянуться надолго, а черная пыль губила корабли.
Стоило рискнуть. Я сумел это доказать и ушел к Сириусу на испыта-
тельном корабле. Он назывался «Поиск». Надо признаться, я не был
абсолютно уверен в силе своего защитного средства. Все основыва-
лось, главным образом, на теоретических построениях, а черную пыль
еще только начинали изучать, и о многом приходилось судить предпо-
ложительно. Мне хотелось скорее встретить черную пыль; я рассчиты-
вал, что успею скорректировать свою установку...
Шевцов грустно улыбнулся.
— Нет. Дело не в молодости, хотя тогда я был много моложе. Прос-
то я летел один. Защитная аппаратура и исследовательские приборы
много весили. Даже на одного человека снаряжение было взято в об-
рез. Я сказал: «Один — так один, подумаешь!» И ошибся. Вы извините,
я плохой рассказчик. Но попытайтесь себе представить, что я тогда чув-
ствовал. Шли дни, недели, месяцы... Электромагнитные поля затрудни-
ли, а потом сделали совсем невозможной радиосвязь с Землей. Я был
один. Совершенно один. Это очень тяжело, поверьте.
*
* »
...Шевцов был один на корабле. Он уже свыкся с одиночеством.
Он привык к тому, что в рубке пустует кресло штурмана. Он перестал
замечать свободные места в кают-компании. Но иногда его мучило же-
лание поговорить. Он разговаривал с ионным двигателем, с прибора-
ми, с книгами... Они не отвечали. Голос был только у электронной ма-
шины. Шевцов не любил этот голос — сухой, лишенный человеческой
теплоты.
И все-таки через каждые шесть часов Шевцов подходил к поблески-
вющей серым лаком машине и выстукивал на клавишах вопрос.
Вспыхивали красные огоньки контрольных сигналов. Казалось, машина
подняла веки, и десятки ее глаз уперлись в человека пристальным,
презрительным взглядом. Подумав, машина отвечала, раздельно выго-
варивая каждый звук:
— Черной пыли нет. Концентрация межзвездного газа...
Шевцов быстро выключал машину. Его интересовала лишь черная
пыль. И через шесть часов он вновь подходил к машине. Загорались
красные глаза — сигналы и бесстрастный голос сообщал.
— Черной пыли нет...
Время ползло — тягучее, лишенное дня и ночи, лишь условно раз-
деленное на часы. Изредка Шевцова охватывало чувство острого стра-
ха. Ему вдруг начинало казаться, что вот сейчас — именно сейчас! —
произойдет нечто непоправимое. Он спускался вниз, к двигателям.
Моторный отсек был похож на глубокий колодец, опутанный паути-
ной трапов. Вдоль оси колодца проходила массивная труба — электро-
магнитный ускоритель ионов. Труба излучала голубой свет. Светились
и стенки моторного отсека — желтым, трапы — красным, при-
борные щиты — зеленым. Лампы здесь были невидимые — ультрафио-
летовые. Включались они изредка. Люминесцентные лаки, покрывав-
шие все в моторном отсеке, ускоритель ионов, и стены, и трапы, по-
глощали ультрафиолетовые лучи и потом долго светились в темноте.
Что бы ни случилось с подачей энергии, в моторном отсеке всегда
был свет.
Шевцов подолгу сидел на решетчатой площадке. Голубое излучение
ускорителя смешивалось с желтым отсветом стен; казалось, сам воздух
в моторном отсеке светился призрачным, мерцающим пламенем — зе-
леноватым, изрезанным красными змейками трапов.
Ровный гул электромоторов успокаивал. Шевцов возвращался наверх,
в кают-кампанию, к чертежной доске. Он много работал. Он проекти-
ровал новый звездный корабль...
»
* *
Рассказывая об этом проекте, Шевцов вдруг увлекся и начал гово-
рить о технических деталях. Ланской не перебивал. Он молчал и ду-
мал о другом. Он думал о том, что подобно Эпохе Возрождения, вы-
двинувшей великих мастеров искусства, эпоха, в которую жил Шевцов,
дала великих строителей звездных кораблей. Их следовало бы назвать
художниками, потому что в созданных ими кораблях — в каждой ли-
нии, в каждой даже мельчайшей детали — воплотился не только точ-
нейший расчет, но и вдохновенное искусство, красота и дерзость.
«Скульптура может прожить тысячелетия,— думал Ланской.—
Звездный корабль стареет через тридцать лет. Разные судьбы у этих
творений человека... Впрочем нет. То, что строитель вложил в свой ко-
рабль, не исчезает и через тридцать лет. Оно просто обновляется и
возрождается в новом, еще лучшем корабле. Ни одна — подлинно ве-
ликая — находка не пропадает. Так в искусстве, так в технике»...
33
Свет ползет со скоростью триста тысяч километров в секунду. Но
мысль, наверное, быстрее света. В этот момент Шевцов подумал поч-
ти о том же, о чем думал и Ланской.
— Здесь, у чертежной доски,— сказал Шевцов,— не было чувства
одиночества. И не только потому, что работа отвлекала. Нет, дело даже
не в этом. Чтобы решить задачу (а проект — это сотни связанных меж-
ду собой задач), мне приходилось вспоминать с самого начала — с
первых искусственных спутников, с первых космических ракет... Я ана-
лизировал, сравнивал, отбирал лучшие решения, иногда спорил... Рядом
со мной — пусть незримо — были люди; они советовали, предостере-
гали, возражали... Если в такие минуты я думал о черной пыли, то толь-
ко со злостью. Она мешала нашим кораблям. Она могла погубить и
этот корабль, который я чертил на листе ватмана... Черная пыль! Каж-
дые шесть часов я включал электронную машину. Помигивая контроль-
ными лампами, машина обрабатывала показания приборов и отвечала
мне своим противным голосом: «Черной пыли нет...» Но однажды...
По странной прихоти судьбы это случилось в день моего рождения...
*
♦ *
Шевцов ходил по кают-компании «Поиска».
Голубой пластик, покрывавший пол каюты, глушил тяжелые шаги. Пе-
регрузка (корабль летел с ускорением) удвоила тяжесть — и каждый
шаг требовал больших усилий. Шевцову казалось, что он передвигается
по дну невидимого, но плотного океана, преодолевая сопротивление
воды. Постепенно он привык к перегрузке.
От стены до электронной машины было восемь шагов. От машины до
стены — двенадцать. Когда Шевцов шел к машине, он невольно удли-
нял шаги: смотреть на серую машину не хотелось. Возвращаясь от ма-
шины к стене, Шевцов укорачивал шаги, потому что на стене висел
портрет девушки — и все в этом портрете было особенное.
Шевцов со своей вечной манерой анализировать давно определил,
что это особенное — в контрастах: узкий овал лица — и широко-рас-
ставленные большие глаза; легкость, хрупкость, почти воздушность —
и сила в крутом повороте головы; тонкие, совсем еще детские косич-
ки — и строгий, немного грустный взгляд...
Он шагал по кают-компании и думал о том, что глаза удивитель-
ные— словно озера, пронизанные солнечными лучами. Он попытался
найти объяснение и этому, но неожиданно, отодвинув аналитические
соображения, из глубин памяти выплыли старые строки:
Ты не от женщины родилась;
Бор породил тебя по весне,
Вешнего неба русская вязь,
Озеро, тающее в светизне...
Звонок — острый, как удар ножа,— вспорол тишину. Шевцов оста-
новился, все еще глядя на портрет. Вновь зазвенел звонок — настой-
чиво, тревожно. Перепрыгивая через ступеньки, Шевцов взбежал на-
верх, в рубку. На приборном щите, под циферблатом интегрального
термометра, горела красная лампочка. Стрелка отклонилась на три со-
тых градуса. Интегральный термометр показывал среднюю температу-
ру на внешней поверхности бортов корабля. Повышение температуры
могло быть вызвано и случайными причинами: лучевым воздействием,
каким-нибудь местным перегревом. Но Шевцов уже чувствовал: это —
черная пыль.
Он спустился вниз, к электронной машине. Включил ее. И услышал
жесткий голос — ему почудились в нем злорадные нотки:
— Черная пыль...
Тогда он вернулся в рубку. Здесь, на пульте управления, в стороне от
обычной клавиатуры, были две красные клавиши. Шевцов помедлил —
и нажал одну из них. Созданное им средство защиты от черной пыли
вступило в действие.
Это был свет. Яркие лучи света зажглись за бортом «Поиска», кон-
центрический световой пучок ринулся вперед, сметая своим давлением
ничтожные по размерам частицы черной пыли и расчищая кораблю до-
рогу... Так, во всяком случае, предполагал Шевцов. Так должно было
быть по расчетам.
Шевцов сидел в мягком амортизационном кресле и ждал. Стрелка
интегрального термометра не возвращалась к нормальному положе-
нию. Она медленно, но упорно карабкалась вверх. Температура про-
должала увеличиваться.
Тогда Шевцов нажал вторую клавишу. Включились резервные све-
тильники. И снова надо было ждать. А стрелка термометра никак не
хотела вернуться вниз, к зеленой черте.
Шевцов подошел к приборному щиту и долго смотрел на дрожащее
острие стрелки. «Врет прибор,— подумал он.— Свет нагревает металл...
Свет, а не черная пыль!»
Он снова спустился вниз, к электронной машине. Быстро мигая крас-
ными сигнальными лампами, машина внятно произнесла:
— Черная пыль. Частицы сконцентрировались, стали крупнее. Свет не
отталкивает их...
*
* *
Шевцов продолжал рассказ. Он не видел, как Тессем вышел из ком-
наты и вернулся с бутылкой рислинга.
Тессем налил вино — Ланскому и себе — и сказал:
— За тех, кто в Звездном Мире!
Они подняли бокалы, а Шевцов продолжал рассказ, потому что ра-
диоволны ползут очень медленно, и он еще не слышал, что тост был
за него. За него и за всех, кто сейчас вместе с ним, шел сквозь мрак
навстречу далеким солнцам.
— Не надо было пускать тебя, Шевцов,— сказал Тессем, поставив бо-
кал__В таких случаях роботы справляются лучше. Они не волнуются.
Тессем поскребывал свою курчавую бородку: должно быть волно-
вался.
» »
Итак, машина внятно произнесла:
— Черная пыль. Частицы сконцентрировались, стали крупнее. Свет
не отталкивает их.
Шевцов допускал, что пылезащитная установка может капризни-
чать. Однако этого он не ожидал. Еще не сознавая всей глубины опас-
ности, он подумал: надо что-то делать. И он отдал команду электрон-
ной машине — исследовать черную пыль, точно определить ее кон-
центрацию, состав, свойства...
Он ходил по кают-компании. «Ну, хорошо,— сказал он себе,— пока
ничего не произошло. Меня послали осилить эту пыль и я ее осилю.
На «Каравелле» и «Неве» не было такой аппаратуры, какая есть у меня.
А это — главное». Это не было главным, он понимал, но не хотел при-
знаться. «Ничего не произошло,— повторил он.— Пусть машина исследу-
ет пыль. Пока я буду думать о другом». И он заставил себя думать о
другом. Может быть, сказалась свойственная ему методичность. Может
быть, наоборот, это было озорство. Но Шевцов заставил себя вспом-
нить стихи — те самые стихи, которые прервал звонок интегрального
термометра.
34
Шевцов стоял перед портретом и, не думая о черной пыли, смот-
рел в отсвечивающие голубым ледком глаза:
Ты не от женщины родилась:
Бор породил тебя по весне,
Вешнего неба русская вязь,
Озеро, тающее в светизне.
Не оттого ли твою красу
Хочется слушать опять и опять,
Каждому шелесту душу отдать
И заблудиться в твоем лесу...
Нет, это было не озорство. Не методичность и не сентиментальность.
Каждая строчка стихов отвергала растерянность и наполняла сердце
тем уверенным спокойствием, которое нужно было для схватки с чер-
ной пылью.
*
* *
— Ты сказал — роботы? — переспросил Шевцов и покачал головой.—
Нет. Тессем. Когда машина закончила обработку данных о пыли, я вы-
бил на клавишах вопрос: «Как избежать пылевой коррозии?» И знаешь,
Тессем, что ответила машина? Она сказала: «Тормозить». В этом был
определенный смысл. Давление света в какой-то степени все-таки
уменьшало интенсивность коррозии. К тому же и концентрация выли
нарастала сравнительно медленно. Машина недурно придумала — тор-
мозить. Пожалуй, я бы успел погасить скорость прежде, чем черная
пыль съела бы корабль... Даже наверняка успел бы. Но я не мог согла-
ситься с машиной. Хотя, признаюсь, мне почему-го стало жалко ее.
В конце концов она не виновата, что у нее такой противный голос. Ведь
это мы ее сделали, люди. И это мы научили машину строить логические
схемы и не научили думать о людях. Я отстучал на клавишах: «Глубо-
коуважаемый шкаф! Ты заботишься только о своей лакированной шу-
бе. А меня послали, чтобы осилить эту проклятую черную пыль. И если
твоя электронная башка не придумала ничего умнее, чем спасовать, то
черт с тобой! А за данные о пыли — спасибо». И знаешь, Тессем, ма-
шина долго моргала своими красными глазами, а потом бесстрастно
сказала:
— Не понимаю. Надо тормозить.
Но я уже не обращал на нее внимания. Машина дала мне подроб-
ные сведения о черной пыли — и я думал.
Там, на Земле, мы еще плохо знали черную пыль. Поэтому Исследо-
вательский Совет, обсуждая вопрос о полете, допускал возможность
непредвиденных осложнений. В сущности, я летел, чтобы выяснить, ка-
кие могут быть осложнения, и найти способы борьбы с ними. Но прои-
зошло нечто иное. «Поиск» столкнулся с такой разновидностью чер-
ной пыли, о которой раньше не знали. Теперь уже не могло быть и ре-
чи о том, чтобы скорректировать имеющуюся на корабле защитную
аппаратуру. Нужно было отыскать совершенно новые средства защиты.
С самого начала полета я много думал о черной пыли. Подобно
шахматисту, я старался рассчитывать на несколько ходов вперед... Но
ход, сделанный черной пылью, оказался неожиданным. Все заранее
подготовленные варианты пришлось сразу оставить.
...Где-то за рамкой экрана Шевцов налил себе вино, поднял стакан.
— За нашу Землю, друзья. За ее людей. За тех, кто дал силу нашим
кораблям. Черная пыль... Один я ничего не мог бы сделать. Но в этот
час я не чувствовал одиночества. Знания всех людей были моими зна-
ниями. Воля всех людей — моей волей. За нашу Землю, друзья!
*
* •
Шевцов думал.
Черная пыль уже вгрызалась в обшивку бортов, а Шевцов сидел в
кресле и думал. Это была его стихия. Он умел безошибочно пробивать
хаос фактов стальным тараном логики. Он умел думать в том стреми-
тельном темпе, когда мысль несется, как гоночный автомобиль: все
окружающее сливается в серые стертые полосы, и видно только то,
что впереди, а дорога круто сворачивает из стороны в сторону, и ско-
рость становится больше и больше...
Разумеется, минуты и даже часы ничего не решали. Черной пыли тре-
бовались многие недели, чтобы источить титановую броню корабля. Но
Шевцов почти физически ощущал пылевую коррозию — и не мог не
спешить.
Он держал в руках листок с аккуратно отпечатанной колонкой цифр.
Электронная машина добросовестно собрала сведения о свойствах чер-
ной пыли, и сейчас Шевцов должен был выбрать какое-то одно свой-
ство, за которое, как он выразился, удалось бы «зацепиться».
Этих свойств было не так уж много. И каждый раз, вычеркивая
строчку, Шевцов думал: «Стало хуже. Я отступил еще на шаг».
И вдруг, дойдя до последней строчки, Шевцов почувствовал, что
здесь — именно здесь! — ему удастся «зацепиться», найти то, что оста-
новит пылевую коррозию. Частицы черной пыли имели электрический
заряд. «Здесь можно зацепиться,— подумал Шевцов.— Одноименные
заряды отталкиваются. Так меня учили в детстве. Допустим, корпус ко-
рабля будет заряжен положительным электричеством. Тогда сила
электростатического взаимодействия отбросит все частицы черной пы-
ли, имеющие положительный заряд. Хорошо. Очень хорошо. Но другие
частицы — с отрицательным зарядом — будут, наоборот, притягивать-
ся к кораблю... Что же делать?»
«Зацепиться» не удалось. Шевцов скомкал листок с цифрами и бросил
его на пол.
... Экран полыхнул серебристым пламенем и погас. Медленно за-
жегся свет в телевизионном зале. Тессем сказал, что разговор с Шев-
цовым можно будет продолжить через два часа—после того, как
окончатся астронавигационные передачи.
Лифт, поскрипывая, мчался вверх. Тессем что-то рассказывал о баш-
не Звездной Связи, но Ланской почти не слушал. Он думал о Шевцове.
Он все еще видел его перед собой—резкое, «летящее» лицо, то ре-
шительное и злое, то вдруг застенчивое и смущенное. Он слышал го-
лос Шевцова —спокойный, раздумчивый, а временами вибрирующий
от еле сдерживаемого напряжения...
— Послушайте, Олег Федорович,— Тессем осторожно потряс Ланско-
го за плечо.— Надо выйти.
Они прошли в небольшую комнату. Тессем включил верхний свет,
открыл ставни круглого окна. Ланской обратил внимание, что толщина
стен совсем невелика, и сказал об этом Тессему. Инженер церемонно
поклонился.
— Изумительная наблюдательность. Это тем более похвально, что я
шесть минут рассказывал вам об устройстве башни. Вы кивали головой,
даже задавали дельные вопросы... Я приду за вами через полтора ча-
са. За это время вы сможете сделать еще ряд оригинальных открытий.
У двери он остановился.
—Между прочим, высота здесь девятьсот пятьдесят метров. Заду-
мавшись, пожалуйста, не выпадите в окно.
Ланской остался один.
Он сидел у окна, смотрел на звезды —временами их скрывали похо-
жие на дым облака— и думал. Бывают в жизни крутые повороты:
словно сворачиваешь с шумной улицы в тихий переулок, где все не-
знакомо, все странно, все волнует. Утром он был у себя в мастер-
ской — там устанавливали привезенную накануне мраморную глыбу.
Тогда ему казалось, что жизнь определена и рассчитана на много ме-
сяцев вперед. Но принесли радиограмму от старика — и все измени-
лось. То, к чему он прирык — немного сумбурное и почти всегда шум-
ное,— осталось где-то В стороне. И теперь он один в тихой комнате
на Станции Звездной Связи. За окном — небо и звезды. Через час, дру-
гой, он вновь услышит голос Шевцова — человека, которого утром он
совсем не знал, как, впрочем, не знает и сейчас. Не знает, хотя успел
заметить (профессиональная привычка!) характерное во внешнем обли-
ке, в манере держаться, говорить. Но внешность человека—‘«ак фа-
сад здания. Можно пересчитать все кирпичи — и понятия не иметь о
душе, о тех страстях, радостях и горестях, которые живут за непро-
ницаемой стеной.
Людей много, и скульпторы изображают не столько людей, сколько
людские качества и страсти—Красоту, Любовь, Преданность, Ум, Си-
лу, Самоотверженность, Смелость... Дело, в сущности, не в том, какой
у Шевцова нос и какие глаза. Ланской должен увидеть за Шевцовым
нечто общечеловеческое или не увидеть ничего.
Но почему-то Ланского тянуло вниз, к экрану. Ему хотелось встре-
тить взгляд умных глаз Шевцова, услышать его спокойный чуть гру-
стный голос...
Тессем появился через полтора часа — как и обещал.
— Надо ждать,— оказал он.—Шевцов разгоняет свой корабль с ше-
стикратным ускорением и разговаривать при такой перегрузке невоз-
можно. Наверное часа через три-четыре мы снова свяжемся с «Океа-
ном». А пока спите.
Но Ланскому не спалось. В эту ночь он исписал несколько страничек
своего дневника. Дневник был странный и велся от случая к случаю.
И записи были странные: мысли, выписки из книг, заметки и наблюде-
ния для работы, стихи, наброски...
Вот, что записал Ланской в эту ночь на Станции Звездной Связи:
«В комнате хорошо. Вделанный в стену книждр.1й шкаф... Ковер, са-
мый настоящий текинский ковер; разумеется, далеко не такой краси-
вый, как ковры из синтетической шерсти, но все-таки имеющий что-то
приятное в своей первобытной экзотике... Стол и ваза из голубой майо-
лики... Гладиолусы... Все это — Тессем. Он успел мимоходом узнать, что
мне нравятся гладиолусы. Он успел подобрать книги—среди них мно-
го интересных. Правда, о ковре я ничего не говорил. Видимо, Тессем
решил, что для скульптора будет приятна эта экзотическая древность.
Я думаю, если бы Тессем мог, он доставил бы сюда и небольшую
египетскую пирамиду...
Здесь нечто иное, чем простая внимательность. Тессем—я это ви-
жу—человек, который не любит, не может терять ни минуты. Но он
сидит со мной перед экраном и слушает историю, в общих чертах ему
уже известную. А Шевцов терпеливо рассказывает, хотя, наверное, и
у него есть другие, более важные дела. Более важные?.. Что ж, види-
мо, Тессем и Шевцов понимают: иногда разговор с художником не
менее важен, чем астронавигационные передачи. Смогли бы это понять
люди двадцатого века или такое отношение к искусству — особая чер-
та нашей эпохи?
... В черном круге окна холодно светят звезды. Облака где-то ниже.
А здесь — небо и звезды. Наверное, так стоял у иллюминатора «Поис-
ка» Шевцов. Стоял и смотрел на иссиияччерную бездну и острые, ко-
лючие звезды... Впрочем, мог ли он видеть звезды? Если не ошибаюсь,
это зависит от скорости движения корабля. Надо спросить Шевцова.
Мне вообще многое неясно. Неясен, прежде всего, сам Шевцов.
Тессем сказал: «Мечтатель». Пожалуй, это неточно. Я бы сказал ина-
че: «Мыслитель». Впрочем, сейчас на экране не тот Шевцов, который
когда-то ушел в полет. Там, в Космосе, Шевцов увидел то, чего не ви-
дел никто из людей. Над ним пронеслись неведомые вихри, опалили,
оставили неизгладимый след.
35
... Шевцов любит стихи. Что же, в одной очень старой книге я встре-
тил такие слова: «Поэзия — сестра астрономии». Так думали и древ-
ние греки; в их мифах Урания, муза астрономии, и Эвтерпа, муза ли-
рики, были родными сестрами. А музы, покровительницы скульпторов,
не существовало...
Иногда я завидую инженерам. Они могут сказать, что новая машина
лучше старой, и подсчитать, насколько лучше — в метрах, килограм-
мах, секундах, калориях... У нас не так. Сделаешь что-то и не знаешь —
хорошо или не очень хорошо. Только время выносит окончательный
приговор произведению искусства. Но тот, кто создал это произведе-
ние, уже не слышит приговора.
Мне тридцать четыре года. Сделал ли я что-то настоящее? Или все
еще впереди? Не знаю. Многое зависит от того, что я найду здесь, на
Станции Звездной Связи.
Меня всегда увлекали исторические образы — Спартак, Павлов,
Эйнштейн... Астронавтами я занимался только один раз — когда ра-
ботал над барельефом в честь Первой лунной экспедиции. Как всег-
да, я начал с изучения эпохи. Среди многих материалов, с которыми
мне пришлось тогда ознакомиться, были и романы об астронавтах.
Я до сих пор с удовольствием вспоминаю эти книги —«Галактика Арте-
миды», «Страна зеленых облаков», «Лунный путь». Я подметил лю-
бопытную вещь. Мне кажется, книги о будущем писались с оглядкой
на... прошлое. В них перенесено в астронавтику все, что было харак-
терно когда-то для романов о мореплавателях. Штормы, бросающие
корабли на скалы, мифические змеи, чудовищные кальмары и гигант-
ские спруты—вся романтика мореплавания перекочевала в Космос.
Только вместо мелей и рифов корабли подстерегало притяжение чу-
жих планет, в изобилии населенных бывшими морскими змеями, каль-
марами и спрутами... И все-таки эти романы оставили приятное воспо-
минание. Они чем-то походили на текинский ковер — может быть, сво-
ей первобытной экзотикой.
Судьба астронавтов нашего времени была иной: более суровой, но
и несравненно более величественной. Не «спруты» и «кальмары», даже
когда они попадались, представляли главную опасность. Гигантские
облака черной пыли протянувшиеся на миллиарды километров; вспыш-
ки новых звезд; колоссальные по силе излучения, неизвестно откуда
приходящие и внезапно пронизывающие корабли...— вот с чем приш-
лось им столкнуться.
Оружием человека в этих гигантских схватках, прежде всего, была
мысль. Если бы я мог, я поставил бы статую мысли — стремительной
и неторопливой, математически строгой и лукавой, язвительно злой
и бесконечно доброй, по-весеннему озорной и по-осеннему грустной...
Увы, человеческая мысль так же многообразна, как и сам человек.
Одной статуей еще ничего не скажешь. Это хорошо и плохо. Нет, все-
таки очень хорошо, потому, что искусство, наверное, прекратилось бы,
если бы однажды можно было сразу все сказать...
А в окно светят холодные звезды. Мог ли их видеть Шевцов — тог-
да, в полете? Впрочем, он вряд ли смотрел в иллюминатор. Ему бы-
ло не до этого.
Слушая Шевцова, я вдруг подумал: что важнее в открытии — сам
момент открытия (его мы обычно изображаем) или предшествующая
ему напряженная работа? Быть может, это и имел в виду старик?..
Шевцов искал решение, а корабль летел, и черная пыль вгрызалась
в обшивку. Электронная машина подсчитала, когда все будет кончено,
и сказала об этом человеку. Сказала бесстрастным голосом. Шевцов,
упоминая об этом, рассмеялся. А я представил себя на месте Шевцова,
и у меня возникло такое чувство, как перед прыжком с большой высо-
ты: одновременно тянет и отталкивает. Тут дело не только в знани-
ях, в опыте. Главное —несокрушимая уверенность в победе. Уверен-
ность в победе разума над любыми силами природы. Ведь именно тог-
да, сидя в кресле и спокойно обдумывая варианты решения, Шевцов
и совершил свой подвиг.
Мне будет трудно это передать. Скульпторы прошлого изображали
главным образом человека действующего. Таковы, например, конные
статуи итальянских кондотьеров. Герой нашего времени — мысль.
И нам, скульпторам двадцать первого века, приходится иметь дело
преимущественно с человеком думающим. На этом человеке нет ве-
личественных доспехов, нет красиво драпированных тканей. Этот чело-
век, одетый в самую обыкновенную одежду, сидит за обыкновенным
столом или у пульта управления — и думает. Действие, если так можно
выразиться, сосредоточилось в мозгу человека. Именно там идут неви-
димые поединки, совершаются незримые подвиги. А потом человек
просто нажимает кнопку или клавишу, передвигает рычаг или что-то
записывает.
В «Мыслителе» Родэна главное — поза думающего человека. Это —
обходной путь. Мысль, в сущности, сводится к действию, к позе обна-
женного тела. Несоизмеримо труднее показать саму мысль. Тут нужен
какой-то очень тонкий штрих.
Да, уж лучше бы Шевцов с двумя атомными пистолетами пошел на-
встречу дюжине отборных спрутов...»
*
Когда на телеэкране вновь появился Шевцов, Ланской опросил, мог
ли он видеть звезды. Шевцов не ответил. Он продолжал рассказ. Лан-
ской уже начал привыкать к тому, что ответы приходят не сразу. То свое-
образное чувство, которое возникло у него в начале разговора, не ис-
чезло. Экран стоял в трех метрах от кресла, но Ланокой постоянно чув-
ствовал, что Шевцов далек, как и звезды в круглом окне...
— Так вот,— рассказывал Шевцов,— скомканный листок со сведения-
ми о черной пыли я поднял и расправил. Я знал: «зацепиться» можно
только за то обстоятельство, что частицы черной пыли электрически
заряжены. Но как именно «зацепиться» — этого я не знал. Надо было
думать. Думать спокойно и систематически. И первое, что я решил,—
это убрать телескоп. Он находился снаружи корабля, и пока бы я ду-
мал, черная пыль быстро расправилась бы с ним... Я поднялся в рубку,
включил механизм демонтажа телескопа, и здесь... Вы понимаете, дело
в том, что телескоп, установленный на «Поиске», был не обычным оп-
тическим телескопом, а так называемым субсветовым телескопом, соб-
ственно астрографом. Тессем знает, что это такое, а вам я объясню поз-
же. Астрограф автоматически — через заданные промежутки време-
ни — делал снимки неба, точнее той его части, куда летел «Поиск».
Снимки проявлялись и сшивались в альбомы. И вот, просматривая без
особого интереса последний альбом (мысли мои были заняты черной
пылью), я вдруг увидел нечто такое... «Поиск», как вы знаете, летел
по направлению к Сириусу. И на снимке я увидел, что у Сириуса есть
планета. Если бы «Поиск» в этот момент горел, я бы все равно занялся
планетой! Я вернул астрограф в прежнее положение и...
Стоит ли подробно рассказывать о том, как удалось получить снимки
с большим увеличением, как приблизительно была вычислена масса
планеты, как спектральный анализ показал наличие свободного кисло-
рода в атмосфере этой планеты... Я совсем забыл о черной пыли. Вы
опросите — почему? В конце концов что такое еще одна планета?.. В тот
день, когда «Поиск» вылетел к Сириусу, люди уже побывали на четыр-
надцати звездных системах, открыли — в общей сложности — восемь-
десят девять планет. На двенадцати планетах удалось обнаружить
жизнь. На четырех из них жизнь была представлена довольно высоко-
организованными формами растений; на двух планетах, покрытых мно-
гочисленными морями, жили земноводные... И хотя разумных существ
астронавты еще не встретили, но открытие новой планеты — само по
себе — стало уже явлением рядовым. Наверное, это вы и хотели ска-
зать? Что ж, я вам кое-что объясню. Лет сто назад, когда вопрос о
жизни на других звездных системах обсуждался только теоретически,
академик Фесенков высказал предположение, что планеты в системах
двойных звезд мертвы. Для возникновения и развития жизни, говорил
Фесенков, требуется, чтобы в течение длительного времени условия на
планете, например температура, радиация, были в общем постоянными.
А это возможно только тогда, когда орбита планеты близка к круго-
вой. У двойных звезд планеты имеют сложные орбиты: планеты то
слишком приближаются к звездам, то слишком удаляются...
Первые полеты, казалось, подтвердили гипотезу Фесенкова. Планеты
Альфы Центавра — двойной звезды — были лишены жизни. Мертвыми
были и планеты других двойных систем — Шестьдесят Первой Лебедя,
Крюгера Шестьдесят, Грумбриджа Тридцать Четыре... Из каждых де-
сяти звезд на небе восемь — двойные, а это значит, что сразу в пять
раз сокращается вероятность жизни на планетах чужих миров. Разуме-
ется, если Фесенков прав.
Сириус, к которому летел «Поиск»,— тоже двойная звезда. Но пла-
нета Сириуса имела атмосферу примерно такой же плотности, как и
земная, и примерно такого же состава. Во всяком случае, я обнаружил
кислород, азот, пары воды и следы углекислого газа.
Теперь вы понимаете, почему я забыл о черной пыли...
Шевцов на минуту умолк, к чему-то прислушиваясь. Потом про-
должал :
— Вы спрашиваете, Олег Федорович, что видит астронавт, летящий на
субсветовой скорости? Да, небо, которое он видит, нисколько не похо-
же «а то, что мы привыкли видеть на Земле или в иллюминаторах ти-
хоходных межпланетных ракет. Звезды как бы смещаются к той точке
неба, к которой летит корабль. Тессем покажет вам фотоснимки. Да,
страшное небо... Я не знаю другого слова. Именно — страшное. Я не
открывал смотровые люки, я ни за что — без необходимости — не вы-
шел бы из корабля. Но тут была необходимость. Черная пыль застави-
ла меня надеть скафандр и аыйти. И хотя я не раз видел это небо, оно
показалось мне тогда особенно зловещим...
Но я еще не рассказал вам, почему мне пришлось выйти из корабля.
Это случилось так...
*
* *
Это случилось на третьи сутки после того, как на снимках астрогра-
фа Шевцов обнаружил новую планету. К этому времени Шевцов отыс-
кал новое решение-проблемы защиты от черной пыли. Вполне удов-
летворительное решение — математически безупречное, конструктив-
но изящное, представлявшееся достаточно надежным. Оно имело толь-
ко один — далеко не принципиальный — недостаток: сам Шевцов не
мог им воспользоваться. На Земле перед отлётом на корабле смонти-
ровали бы необходимую аппаратуру. Но сейчас найденное решение
имело лишь теоретическое значение. Необходимо было найти
еще одно решение, осуществимое здесь, на корабле. Найти или... Вот
об этом «или» Шевцов не хотел думать.
В силу каких-то странных психологических закономерностей мысль
его, казалось бы, всецело занятая черной пылью, с необыкновенной яс-
ностью и остротой работала и в других направлениях. В эти дни он
легко решил несколько каверзных задач, связанных с проектом ново-
го звездного корабля. Он продолжал и наблюдения за открытой им
36
планетой, ненадолго выдвигая астрограф. Ему удалось обнаружить еще
две планеты; их атмосферы состояли из метана и аммиака.
Однажды, когда Шевцов регулировал систему охлаждения в мотор-
ном отсеке, раздался прерывистый звонок рации. Звонок означал, что
рация приняла /и записала какое-то сообщение. Но какое сообщение
она могла принять? От кого? Откуда? Связь с Землей давно прерва-
лась — корабль отделяли от солнечной системы мощные электромаг-
нитные поля. А впереди был Сириус, которого еще никогда не дости-
гали звездные корабли. Однако рация настойчиво звала человека. Ее
характерный прерывистый звонок нельзя было спутать ни с чем...
—Не знаю почему,— продолжал Шевцов,— но прежде всего я
почему-то подумал, что это сигнал оттуда, с планеты Сириуса. Нелепая
мысль, но именно она была первой. А потом... Простите, я отвлекся.
Времени у нас мало. Я буду краток. Так вот, я взбежал по трапу, дер-
нул рукоятку включения магнитной записи так, что в аппарате раздался
хруст,— и услышал голос. Человеческий голос — впервые за много ме-
сяцев! Это была радиограмма с «Авроры», флагманского корабля экс-
педиции, вылетевшей к Проциону через три недели после того, как я
покинул Землю.
Тессем знает, что это такое — послать радиограмму с одного звезд-
ного корабля на другой. Самое трудное — расчет направления. Радио-
волны идут узким лучком, легко промахнуться. Правда, «Аврора» име-
ла новейшую расчетную аппаратуру, но я представляю, сколько им при-
шлось поработать... Они поздравили меня с днем рождения, пожелали
успехов и сообщили данные, облегчающие отправку обратной радио-
граммы. Поздравление опоздало на три дня, хотя они послали его дву-
мя месяцами раньше. Что ж, Тессем подтвердит, три дня в таких усло-
виях — ничтожная ошибка. На «Авроре» были радиоинженеры высоко-
го класса...
Я вновь и вновь включал магнитную запись. Как одержимый я повто-
рял эти слова, я кричал их, я выучил наизусть длинный список цифр,
которым заканчивалась радиограмма. Эти сухие цифры звучали для
меня нежнейшей музыкой, потому что я слышал человеческий голос,
настоящий человеческий голос!
Энергии в батареях «Поиска» накопилось достаточно, и теперь я мог
сообщить на «Аврору» о найденном мной решении, которым, увы, я
сам не мог воспользоваться. С «Авроры» его передали бы на Землю
и на другие корабли. Признаюсь, в первый момент у меня появилось
такое желание — сразу, не откладывая ни на минуту, послать радио-
грамму «Авроре». Но я ушел вниз, в кают-компанию, подальше от гре-
ха... Энергия была одним из тех немногих средств, которыми я распола-
гал в борьбе с пылевой коррозией: израсходовать ее — означало по-
терпеть поражение.
Я спустился в кают-компанию и сказал себе: «Надо думать о черной
пыли». Скажу откровенно: никогда еще мысли у меня так не путались.
Это походило на телеграфную запись — точка, тире, точка, тире... Мыс-
ли о черной пыли чередовались с воспоминаниями о радиограмме, с
размышлениями о планете в системе Сириуса, с соображениями вооб-
ще случайными, посторонними. И все-таки именно тогда я нашел это
второе решение.
Началось с того, что я перестал думать об электрических и магнит-
ных свойствах черной пыли. Тут каждый раз дело упиралось о отсутст-
вие у меня необходимой аппаратуры... Я стал вновь анализировать дру-
гие свойства пыли. Надо вам сказать, что черная пыль состоит из мо-
лекул воды, аммиака, метана. По существу, это льдинки, замерзшая
жидкость, замерзшие газы. Иными словами—скорее град, чем пыль.
Наверное сейчас вы скажете, что в таком случае легко растопить
черную пыль. Сначала я тоже так думал. У меня появилась мысль на-
греть оболочку корабля токами высокой частоты. Но все дело в том,
что частицы черной пыли царапают металл в момент столкновения.
После этого они уже не страшны; их можно легко растопить, они даже
сами плавятся от удара... Но уже поздно. Удар нанесен. Вот поэтому
мне и пришлось заняться электрическими свойствами черной пыли.
Что ж, не буду испытывать вашего терпения. Я нашел способ расплав-
лять пыль далеко впереди корабля. Иногда полезно, что нет выбора
технических средств. В таких случаях вдруг, словно впервые, замечаешь
нечто очень простое. Да, решение, к которому я пришел, было очень
простым. Я мог бы объяснить вам в нескольких словах. Но, пожалуй,
стоит рассказать подробнее, потому что здесь ключ ко всему. И к тому,
почему телескоп на «Поиске» назывался субсветовым. И к тому, почему
я сказал, что небо, которое видит астронавт,— страшное небо.
|Да простит меня Тессем за то, что ему, радиоинженеру, придется
полминуты поскучать. Но вам я напомню принцип Допплера. Если вы
движетесь навстречу источнику колебаний (или источник колебаний дви-
жется навстречу вам — это безразлично), то частота воспринимаемых
вами колебаний увеличивается. Если удаляетесь — частота уменьшает-
ся. Свет, как вы знаете,— электромагнитные колебания. У красного све-
та сравнительно невысокая частота колебаний, у зеленого — больше,
у фиолетового — еще больше. Если двигаться навстречу красному све-
ту, то он при значительной скорости начнет казаться зеленым,
затем фиолетовым, потом вы его вообще не увидите, потому что он
станет ультрафиолетовым. Разумеется, нужны огромные скорости, что-
бы это произошло. Точнее, субсветовые скорости, те скорости, с кото-
рыми движутся наши звездные корабли.
Теперь вы понимаете, что обычный оптический телескоп, рассчитан-
ный на видимый свет, в этих условиях непригоден. Свет звезд, находя-
щихся впереди корабля, воспринимается как ультрафиолетовый. И наши
корабельные телескопы рассчитаны на фотографирование в ультрафио-
летовых лучах.
Я думаю, вы догадались, что звезды, которые находятся за кормой
летящего на субсветовой скорости корабля, тоже не видны. Сначала
видно обычное звездное небо. Но скорость увеличивается. Звезды,
в сторону которых летит корабль, становятся .голубыми, затем фиоле-
товыми и, наконец, гаснут. Впереди возникает черное пятно и по мере
увеличения скорости оно растет, наползая на звезды и гася их... То же
самое происходит и позади корабля. Звезды из желтых становятся
оранжевыми, затем красными, тускнеют и гаснут... И опять возникает
зловещее черное пятно...
На «Поиске» было два мощных радиолокатора. Будь корабль непо-
движен, их излучение не причинило бы ни малейшего вреда черной
пыли. Но «Поиск» летел на субсветовой скорости. И это превращало
лучи локаторов в более короткие, попросту говоря, в тепловые лучи...
*
* *
Все они очень устали — Шевцов, Тессем, Ланской. Никто из них не
спал в эту ночь.
— Локаторы имели большую мощность,— продолжал Шевцов.—
Очень большую. Надо было направить антенны вперед и так подобрать
исходную частоту излучения, чтобы скорость корабля превратила ее в
частоту, соответствующую тепловым лучам. Часть расчетов — не очень
сложных — я проделал в уме, часть — на электронной машине. Она
добросовестно проскрипела мне свои соображения о частоте импуль-
сов, об угле рассеивания и о многом другом. После этого мне остава-
лось надеть скафандр, выйти и убрать ненужные теперь светильники,
которые выходили за пределы расчищаемого лучами пространства.
Я включил оба локатора, потом спустился вниз, в шлюзовую камеру,
надел скафандр и вышел из корабля...
»
> * *
В скафандре негромко жужжали инжекторы — гнали воздух в пат-
рон, поглощающий углекислый газ. Сквозь прозрачную оболочку шле-
ма Шевцов смотрел на небо.
Впереди «Поиска» было огромное черное пятно. Оно походило на
бесконечный туннель. В такой туннель можно войти, но выйти из него
уже нельзя, потому что впереди будет вечная темнота, без проблеска
света, без жизни... Там, где пятно кончалось, светили фиолетовые
звезды — немигающие, блеклые. Дальше от пятна звезды уже имели
обычный цвет — желтый, голубоватый. Это был кусочек обычного неба,
стиснутого двумя черными пятнами. Двумя —потому что позади «Поис-
ка» тоже чернело пятно. Его окружали кроваво-красные звезды, и это
представляло собой еще более мрачное и отталкивающее зрелище...
Пятна казались каким-то кошмаром. Непроницаемые, леденящие кровь,
они словно надвигались на корабль, сжимали его с двух сторон, гро-
зили раздавить...
Изредка в пятнах появлялись странные, мерцающие огоньки, похожие
на всполохи отдаленного полярного сияния. Это были те электромаг-
нитные колебания, которые невозможно увидеть, когда корабль не
летит на субсветовой скорости. Движение корабля меняло частоту этих
колебаний, превращало их в видимые. Они опутывали черные пятна
бледными, призрачными нитями и быстро исчезали, делая мрак еще
более глубоким.
Шевцов подумал, что мир, каким мы его видим, зависит от скорости.
Стоит изменить скорость — и меняется вид этого мира.
«Что заставляет нас дальше и дальше уходить в Космос? — думал
Шевцов. — Необходимость? Нет. Сейчас на Земле есть все, а мы стре-
мимся в черную бездну. Жажда знания? Нет. Во всяком случае, не
только жажда знания...»
Светильники были убраны. Следовало пройти в шлюзовую каме-
ру, сиять скафандр. Но Шевцов стоял у рубки «Поиска». Впервые это
зловещее небо не страшило его...
* *
*
Лифт, поскрипывая, шел вверх.
— Знаете,— сказал Тессем,— я вспомнил несколько строк из одной
баллады Киплинга. Поэты иногда не подозревают, насколько они правы.
Вот, послушайте:
И Тамплиноон взглянул вперед
И увидал в ночи
Звезды, замученной в аду,
Кровавые лучи.
И Тамплиноон взглянул назад
И увидал сквозь бред
Звезды, замученной в аду,
Молочно-белый свет...
Ланской не ответил. Ему не хотелось говорить.
Вернувшись в свою комнату, он записал в дневнике:
«Когдатто люди вышли в океан на скорлупках, вышли навстречу вол-
нам, ветру, штормам — и победили. А потом настал наш черед, и мы
отправились на своих кораблях в Звездный Мир, и хотя эти корабли, как
песчинки перед необъятным Космосом, но вот мы тоже идем навстречу
опасностям, которые страшнее любых штормов, идем и побеждаем.
И те, кто будут после нас, пойдут на своих кораблях навстречу еще не-
изведанным величайшим опасностям...
Ибо судьба человека может быть разной; но у Человечества одна
судьба — идти вперед и побеждать.»
37
В детстве я часто листал книги по естест-
венной истории, полные удивительных ри-
сунков вымерших животных, исполинских
ящеров, чьи кости хранятся в музеях. Не
помню теперь, казались ли мне эти ящеры
красивыми, да это и не играло никакой ро-
ли: главное — они некогда существовали, жи-
ли на самом деле. Эх, почему меня не было
на свете тогда!.. Я бы подкрался со своим
детским фотоаппаратом тихо, осторожно —
и снял гигантов. И не пришлось бы ученым
потом ломать голову над окаменелостями;
рисунки, в которых всегда почему-то чуди-
лось преувеличение, уступили бы место точ-
ным фотографиям.
И что же вы думаете: в жаркий, сухой
июньский день, под зеленой сенью ассамов,
мы встретились — мальчик-мечтатель и до-
потопный ящер. Мы увидели друг друга по-
чти одновременно. Я слегка растерялся —
чтобы не сказать: испугался — и почти-
тельно сделал два шага вправо. Чудовище
важно прошествовало мимо, но мы успели
разглядеть друг друга достаточно хорошо.
Слово «чудовище» как нельзя лучше подхо-
дило к трехметровому хищнику. Уродливый,
шершавый, весь в шрамах от схваток с со-
перниками и врагами... Могучая голова, широ-
ченная пасть с раздвоенным желтым языком
длиной чуть не в полметра... Тяжелое тело
опиралось на сильные когтистые лапы, хвост
извивался по-змеиному в воздухе, касаясь
травы самым кончиком. Но вот варан скрыл-
ся в кустах.
Я не сразу отважился пошевельнуться;
сердце колотилось так, как это бывает, ког-
да неожиданно осуществляется давняя за-
таенная мечта. Мои глаза видели чудо при-
роды — гостя из столь отдаленного прошло-
го, что оно измеряется геологическими эпоха-
ми! Не века и не тысячелетия, а целые мил-
лионы лет отделяли меня от этого создания.
Но каким образом очутился этот ящер на
островке длиной 70 и шириной 20 километ-
ров? На карте Комодо изображен в виде
точки, в геологическом отношении это совсем
юный вулканический оётров, к тому же су-
хой и негостеприимный, отнюдь не привлека-
тельный для поселения, даже для посеще-
ния. Так откуда же здесь вараны? Приплыли
ли их предки с соседних островков, Падар
и Ринча, или с побережья более крупного
острова — Флорес, где тоже наблюдали
ящеров того вида, который получил свое на-
именование от Комодо?
Справочник мог сообщить мне очень мало:
«В начале XX века на Малых Зондских
островах был открыт новый вид вара-
нов — комодский варан. Это крупнейшая из
ныне существующих ящериц, она достигает
в длину 4 метров. Цвет серо-черный. Комод-
ский варан обитает в западной части остро-
ва Флорес, а также на ряде мелких остров-
ков южнее Целебеса, среди которых самый
большой — Комодо...»
Вот почти все; остается только добавить,
что в 1910 году ловцы жемчуга, искавшие
на Комодо убежище от шторма, первыми
встретили гигантского ящера, и что ученые,
верные своему долгу, сомневались, пока не
увидели его собственными глазами.
...И вот’ я сам на Комодо... Единственное
на острове поселение состоит из трех десят-
ков лачуг и одной мечети. Местные жители
настолько изолированы от внешнего мира,
что жизнь здесь стоит на месте, почти не
развиваясь. Главный источник питания —
рыбная ловля. Рис выращивать нельзя:
слишком сухо; есть некоторое количество
кокосовых пальм и бананов; мясо едят ред-
ко — лишь в том случае, если охотникам
удается убить оленя.
Когда я спросил местных жителей о ги-
гантской ящерице (ее здесь называют буая
дарат — сухопутный крокодил), все притих-
ли. Комодцы избегают говорить о варане.
Мне удалось только узнать, сколько коз
украли из деревни вараны: они наведывают-
ся в поселение очень часто, причем среди бела
дня. Островитяне считают исполинского хищ-
ника злым духом, как и змей, и обезьян, оби-
тающих на самой высокой горе острова —
Гунунг Араб.
Возле лачуг сидели в тени женщины; они
ткали на примитивных ткацких станках сети
из пальмового волокна. Кругом лежали на
солнце, тяжело дыша от жары, козы и бес-
численное множество тощих псов. Ребятиш-
ки бегали почти голые; кто играл, кто робко
поглядывал на белого туана, который при-
плыл на Комодо делать гамбар-гамбар —
картинки сухопутного крокодила. Многие
из очаровательных детских рожиц были по-
мечены печатью малярии.
...Место, где я разбил свой первый лагерь,
называлось Лохо Лианг. Мой помощник, Си-
дик, растянул брезент под развесистым дере-
вом на краю песчаного берега. Он сложил
снаряжение, соорудил по соседству неболь-
шой очаг и поставил мою палатку входом на
восток, в сторону горного отрога, из-за ко-
торого утром выглядывали первые лучи
солнца. Работая, Сидик время от времени по-
глядывал на обитавшую здесь же семью
огромных пауков, боясь их потревожить.
Собственно, большими размерами отлича-
лась самка, она достигала трех сантиметров
в длину. Самец был микроскопический и все
время пребывал на спине супруги — разум-
ная предосторожность, потому что иначе она
без колебания сожрала бы его. Паутина кра-
сиво переливалась в солнечных лучах.
Волны разбивались о песчаный полукруг
возле лагеря. По обе стороны от нас спуска-
лись к морю сухие русла; по ним бродили
под вечер дикие свиньи, которые охотились
на улиток и крабов во время отлива. В го-
рах красиво выделялись одиноко стоящие
пальмы лонтар — стройные стволы, увенчан-
38
ные шапкой листьев, громко шуршавших от
вечернего боиза. Из зарослей доносились
голоса розовогрудых белых какаду и сорных
кур; одна из них набросала курганчик для
своих яиц всего в пятидесяти метрах от
моей палатки. Кто знает — может быть, ва-
раны неравнодушны к яйцам? Во всяком
случае, верхушка двухметрового курганчика
была подозрительно изрыта.
Ранним утром я вышел на разведку, что-
бы выбрать место для приманки. Сидик был
проводником и расчищал путь в зарослях.
Праново нес длинную палку — уничтожать
опасных змей. Уже через пятнадцать минут
Сидик чуть не боднул зеленого ужа, задре-
мавшего на ветке. Он перетрусил и реши-
тельно отказался идти впереди. Тогда я воз-
главил отряд; кстати, это была первая и по-
следняя змея, виденная мною на Комодо.
Мы пробивались сквозь бамбуковую чащу,
ползли между кустами, шли по жухлой тра-
ве аланг-аланг метровой высоты. Ориентиро-
вались на рослые лиственные деревья, кроны
которых украшали великолепные орхидеи.
Но варанов не было. Они выходят обычно
из своих нор или пещер не раньше девяти,
когда воздух успеет как следует нагреться.
Вот. наконец, и открытая прогалина,
испещренная оленьими следами. Кругом воз-
вышались на фоне синего неба пригорки,
увенчанные пальмами лонтар. Идеальное ме-
сто для встречи моих кино- и фотокамер с
комодскими исполинами!
Три часа упорного труда ушло на то, что-
бы соорудить прочную платформу площадью
в несколько квадратных метров, на высоте
примерно двух метров над землей, под боль-
шим деревом, напоминающим тутовник. В
двенадцати метрах от платформы я намере-
вался подвесить приманку — козлиную ту-
шу. Мы тщательно притоптали всю траву
кругом, чтобы не прозевать варанов, когда
они появятся. Платформу старательно за-
маскировали пальмовыми листьями и травой.
Потные, изнывающие от жажды, мы вер-
нулись в лагерь и обнаружили, что наш по-
вар, Дали, сидит на дереве. Уж не принял
ли он,нас за варанов? Сидик велел ему сле-
зать; Дали молча указал на заросли, не в
силах вымолвить ни слова. Оказалось, что
сухопутный крокодил и в самом деле наве-
дывался в лагерь, привлеченный видом на-
ших коз. Отчетливые следы шагах в пятна-
дцати от очага свидетельствовали, что Дали
не выдумал.
Сидик зарезал старого козла. Одну ногу и
печень мы оставили себе, остальное отнесли
на прогалину и подвесили на дереве. Брюхо
вспороли, чтобы запах гниющей падали по-
скорее распространился по всей прилегаю-
щей местности. Для варанов этот запах все
равно, что для нас благоухание самых луч-
ших духов...
На закате я прошел вдоль берега к отрогу
на восток от лагеря. Весь песок был исчер-
чен следами крабов-отшельников. Их рако-
вины отличались бесконечным разнообразием
форм, размеров, узоров и красок. Услышав
мои шаги, крабы мгновенйо замирали и при-
крывали вход в раковину Клешнями. Я оста-
навливался; клешни начинали шевелиться,
показывались усики, глаза изучали обстанов-
ку, и раковины снова приходили в движение
Однако тонкая скорлупа — плохая защита
против диких свиней, которые, едва смеркнет-
ся, выходят из зарослей на берег.
Дикие свиньи и олени представляют собой,
вероятно, излюбленную добычу ящериц-ве-
ликанов. Люди на них не охотятся: комод-
цы — мусульмане, закон запрещает им есть
свинину, а олени почти недосягаемы для ору-
жия, которым располагают местные жители.
К тому же комодцы слишком боятся буая
дарат, чтобы отправиться в заросли, где во-
дится дичь.
Так сама природа и людское суеверие
сделали все, чтобы последние ящеры на
земле могли дожить до наших дней.
ЗЛЫЕ ДУХИ НА ГОРЕ
Поскольку я решил выждать день-два,
пока запах падали не приманит побольше
гостей, у меня оставалось время подняться
на Гунунг Араб. В бинокль я разглядел, что
склоны поросли бамбуком; в нем, наверное,
скрывались и обезьяны, и дикие буйволы.
Некогда на Комодо побывали арабы (Гу-
нунг Араб означает «гора араба»), и на горе
будто бы сохранились следы поселения. Если
эта версия верна, то можно предположить,
что буйволы являются потомками одичавше-
го домашнего скота.
В лощинах, примыкающих к высохшим
ручьям, было очень трудно продвигаться.
Местами нам приходилось ползти на четве-
реньках сквозь кусты и колючие заросли
бамбука, по звериным тропам. Выше нам
удалось найти дорожки, протоптанные оле-
нями. Мы старались, по возможности, обхо-
дить коварную траву аланг-аланг: в гу-
стой траве очень легко оступиться на острых
обломках и повредить ногу. Со, юноша из
местной деревни, которого Сидик нанял в
помощники, тихонько напевал на ходу; во
время привала он ловко взбирался по глад-
ким стволам лонтар и сбрасывал вниз моло-
дые орехи иссиня-черного цвета. Сочная
прохладная мякоть орехов хорошо утоляла
жажду. То и дело из листвы взлетали голуби,
высоко над бухтой парил белый орел.
С наступлением жары пришло время и ва-
ранам покинуть свои норы. Сначала мы уви-
дели лишь одну драконью голову — она вы-
сунулась вдруг над серебристой травой на
ближнем гребне, настолько близко, что я
отчетливо различил вздувшиеся жилы на
шее. Варан широко разинул пасть — в тот
же миг Со упал ничком на землю и не вста-
вал, пока мы не заверили его, что «дракон»
ушел. Варан повернулся, ударил хвостом и
будто провалился сквозь землю. Мы тщетно
искали его; видимо, он скрылся в какую-ни-
будь нору.
Под могучей скалой мы обнаружили ва-
ранью пещеру. Хозяин, по-видимому, вышел.
Во всяком случае, из пещеры не доносилось
ни звука.
Внизу распростерся удивительно красивый
ландшафт. Между горными отрогами, то
мягко сглаженными, с округлыми вершинами,
то дикими и грозными, протянулись долины:
одна — густо поросшая лесом и кустарником,
другая саванноподобная, с единичными де-
ревьями. Тут и там виднелись серые высох-
шие русла.
Час спустя я заметил вдруг на черной ска-
ле серебристую полоску, исчезающую в узкой
расщелине. Неужели вода? Мы осторожно
спустились к скале и убедились, что это са-
мый настоящий ручей.
...Вниз по крутым склонам оврага тянулись
многочисленные оленьи тропы. Мы шли
очень тихо, но животные издали обнаружи-
вали нас и разбегались. Копыта сшибали
камни, шуршала сухая листва, трещали
сучья и ломаемые рогами ветви. Следовало
опасаться буйволов, они очень свирепы, и хо-
тя редко нападают на человека в зарослях,
все же лучше соблюдать осторожность.
Растительность становилась все гуще; впе-
реди явно находился водопой, куда приходи-
ли днем животные — утолить жажду и от-
дохнуть в тени.
Тонкий ручеек образовал два водоема:
один на скале, другой пониже, в глине. Над
водоемами росились сотни салангов, крохот-
ных ласточек, которые охотились за насеко-
мыми и окунали клювы в прозрачную воду.
Стоял резкий запах зверя: оленей, буйволов
и диких свиней.
— Туан,— сказал мне Со,— нехорошо под-
ниматься так высоко. Здесь на горе хозяй-
ничают злые духи, обезьяны, змеи и буая
дарат. Я не смею идти дальше.
— Но я же иду!
— Да, но туан потом уедет отсюда, и вся
кара обрушится на меня. А моя жена ждет
ребенка. Если я потревожу гору, может
быть плохо и для жены, и для ребенка...
...Отступление оказалось более утомитель-
ным, нежели подъем. Жара усилилась, мы
обливались потом и изнемогали. Я шел в
нескольких стах метрах впереди Праново и
Со; вдруг трехметровая ящерица выскочила
на тропу и бросилась нам навстречу. Она
чуть не сшибла меня с ног, после чего свер-
нула в траву, пропахав широкую дорожку.
Я успел вскинуть фотоаппарат и сделать хо-
роший снимок; в следующий миг варан исчез
с быстротой молнии. Видно, склоны горы
изобилуют норами.
После этого происшествия Праново и Со шли
за мной по пятам. Вид лагеря придал им но-
вые силы. Еще издали мы почуяли запах па-
дали, и я сделал крюк к платформе, чтобы
проверить, как обстоит дело. Приманка ока-
залась действенной: возле платформы появи-
лось несколько свежих тропинок. Несмотря на
невероятное зловоние, мы подошли к туше, и
Праново заметил на дереве метрового вара-
на. Мы с Праново ухитрились поймать ва-
рана руками. Один схватил его за шею, дру-
гой — за хвост, и вот уже мы с торжеству-
ющим видом тащим в лагерь нашу первую
добычу!
В лагере нас восторженно встретили Си-
дик и Дали. Они привязали «детеныша» ве-
ревкой к дереву.
КОРМЛЕНИЕ ИСПОЛИНОВ
Первые лучи солнца сверкали в росинках
на паутине, когда Сидик, Со, Праново и я
вышли на свидание с гигантской ящерицей:
Я решил весь день просидеть на платформе,
а, чтобы мне было легче переносить жару,
Сидик захватил целую гроздь кокосовых
орехов.
39
Медленно, осторожно приближаемся к зло-
вонной приманке, подвешенной в нескольких
километрах от лагеря. Пока я устраиваюсь
на платформе, Сидик и Со снимают козли-
ную тушу с дерева и привязывают к вбитым
в землю кольям и жердям.
Тени деревьев все ближе подползают к
стволам. Над травой дрожит марево, сотни
бабочек порхают над падалью и сосут ее
сок. Это не мед и не нектар... В зарослях
вокруг нашего убежища что-то шуршит,
шуршит несколько часов; вдруг над высокой
сухой травой настороженно выглядывает
драконья голова и тут же скрывается, как
мишень в полевом тире. Мы волнуемся, пе-
реговариваемся шепотом — излишняя пред-
осторожность, поскольку наука утверждает,
что комодский варан абсолютно глух. По-
чему? Или его оглушили тысячелетние салю-
ты вулканических извержений?
...Уже первый варан, который отважился
покинуть заросли, целиком отвечал моим
требованиям, хотя он был не больше полуто-
ра метров. Еще трое юных варанов подошли
к падали и оторвали по кусочку. Тетерь в
видоискателе камеры было сразу четыре
«артиста», но они держались очень беспокой-
но и не смотрели в нашу сторону.
Слева от нас раздвинулась трава; медлен-
но, словно из театрального люка, поднялась
огромная голова. А вон еще одна! Прямо
перед нами... С появлением главных персо-
нажей на «сцене» наступила такая тишина,
что я слышал тиканье своих ручных часов.
Несколько минут драконьи головы казались
окаменевшими, только длинные раздвоенные
языки извивались в пастях. Вараны внима-
тельно изучали наше укрытие — полагают,
что они зорче оленей, а уж про обоняние не
приходится и говорить. Впрочем, вряд ли
они могли учуять нас — слишком сильно
щекотал им ноздри и нёбо запах гниющей
падали.
Сухая трава захрустела под ногами пер-
вого варана, когда он подошел к козлу и
стал кружить, принюхиваясь, возле падали.
Язык гладил приманку, потом что-то ухнуло:
хищник опустился на брюхо, спиной к нам.
Второй продолжал стоять неподвижно, как
скала.
Перед моими глазами шел доисторический
спектакль... Словно ожил рисунок из книг
моего детства. Я механически водил теле-
объективом.
Трехметровое чудовище рвало и дергало
тушу, стараясь ухватиться покрепче. Огром-
ные куски исчезали в пасти, и если бы туша
не была привязана, варан заглотал бы ее це-
ликом. Челюсти варанов подобны змеиным,
а желудочный сок переваривает и кости, и
шерсть.
Особенное лакомство представляли собой
внутренности. Когда голова первого варана
скрылась внутри козлиной туши, подошел вто-
рой. Первый насторожился. Некоторое время
они стояли нос к носу, пристально глядя
друг другу в глаза, потом схватились между
собой. Бой гигантов, извечная борьба за пи-
щу, поединок доисторических чудовищ...
Вдруг второй варан повернулся и отступил
в траву. Неужели побежден, неужели не
отважится продолжать схватку? Нет, вот он
появился опять, не выдержал, соблазненный
благоуханием.
Насытившись, более крупный стал добрее,
и они мирно поделили добычу. Но моло-
дежь не смела подходить, пока оба велика-
на не удалились в тень под дерево — отды-
хать и переваривать пищу.
Волнение прошло, и мы с Праново уже не
таились больше. Мы кричали, махали нашим
«актерам», но они ничуть не реагировали:
не только человек совеет от обильного уго-
щения. Нам с Праново пришлось ограничить-
ся парой кокосовых орехов.
Обычно вараны охотятся за добычей, хотя
иногда им, конечно, может посчастливиться
найти мертвое животное до того, как его
уничтожат насекомые и другие твари.
Вараны преследуют новорожденных оле-
нят, и не один дикий поросенок исчезает в
огромных глотках. Однажды я наблюдал в
бинокль с холма, как варан залег в траве по
соседству с пасущимися оленями, среди ко-
торых было два олененка. Хищники, притаив-
шись, подпускают оленей совсем близко и
сбивают их с ног мощным хвостом, после
чего приканчивают челюстями Меня пора-
жала быстрота их движений, однако я со-
мневаюсь, чтобы варан мог догнать бегуще-
го оленя или кабана.
Наевшись, вараны, подобно другим репти-
лиям, могут по несколько суток дремать в
своих норах.
ВАРАН-НЫРЯЛЬЩИК
По прошествии двух дней мы свернули ла-
герь в Лохо Лианге. Наш молодой варан
получил свободу. Но он настолько привык к
нам — и к угощению, которое получал от
нас,— что остался лежать на месте после
того, как мы его отвязали; юный хищник ни-
как не мог оторвать взора от последней
оставшейся у нас козы...
С наступлением прилива мы погрузились
на свое судно, с тем чтобы перебазироваться
в Лохо Шрикая, большую бухту в северной
части острова. Островитяне утверждали, что
там множество варанов и они крупнее ви-
денных нами до сих пор.
Только наш капитан, Мустамин, поднес к
губам раковину, чтобы извлечь из нее маги-
ческий трубный звук, как подул желанный
ветер. Через десять часов мы подошли к це-
ли. Впереди пронеслась в воздухе стайка ле-
тучих рыб, а на белой дуге песчаного бере-
га вышагивал здоровенный варан. Пальмы
блестели глянцевитыми листьями, по корич-
невым склонам округлой горы веером спада-
ли лощины.
...Варан важно шествовал как раз туда,
где мы собирались пристать к берегу. На
расстоянии ста метров он увидел нас и «при-
сел», вытянув голову и шею. Ближе, ближе...
Наконец, киль коснулся дна, и в тот же миг
я прыгнул за борт с камерой в руках. Я бе-
жал к лесу, чтобы снять варана на фоне зали-
ва и черных глыб застывшей лавы и чтобы не
дать зверю скрыться в чаще. Песок жег босые
пятки, я мчался, как сумасшедший.
К моему удивлению, варан не стал спа-
саться бегством, даже не прибавил ходу,
хотя я был от него уже метрах в пятнадца-
ти. Он просто вошел в воду и нырнул! Я
остановился, как вкопанный, и никак не мог
осмыслить, что произошло. Глянул на часы,
на секундную стрелку. Она сделала круг,
второй... Прошло две с половиной минуты,
прежде чем варан вынырнул на поверхность
и поплыл, извиваясь,— настоящий морской
змей! — к скалистому мысу. Снова нырнул. Я
кинулся со всех ног к тому же мысу. Полчи-
ща крабов скатились по скользким камням
в воду при моем появлении, острые ракушки
разодрали мне ноги в кровь. Тяжело дыша,
я’взобрался на высокий камень. Отсюда от-
крывался прекрасный вид на бухту. Сейчас
варан вынырнет... Заело кассету! Я лихора-
дочно менял ленту и закончил операцию
как раз в тот миг, когда чудовище появилось
на поверхности. Четыре минуты плыл варан
под водой! Теперь он позировал на расстоя-
нии восьми метров от меня. Я запечатлел
его змееподобные движения в воде. Но вот
гигант, медленно подплыл к берегу и исчез в
скалах внизу.
В полном изнеможении после гонки и пе-
реживаний я сидел, отдыхая, на камне. Ца-
рапины и ссадины нестерпимо горели. Но за-
то в моей камере — лента с уникальными
снимками!
40
ВО ИМЯ РЕВОЛЮЦИИ
Даже приблизиться к этому поезду — и то
было нелегкой задачей. Еще бы! Ведь это
был не простой поезд — в нем находилось зо-
лото. Но только случилось так, что это золо-
то, принадлежавшее рабочим и крестьянам
революционной России, оказалось в руках
злейших ее врагов — 1контрреволюционеров.
... 1918 год. Советское правительство в связи
с чрезвычайным положением эвакуировало
часть золотого запаса республики из столицы
в Казань. Там-то и захватили его белочехи,
участники контрреволюционного мятежа. Они
привезли его в Сибирь, чтобы передать Кол-
чаку.
Но передача не должна состояться! Золото
должно быть возвращено его законному хо-
зяину. Таков приказ Родины.
Отобрать золото, доставить его в Москву —
вот задача, которую ставит перед собой под-
польный ревком. Но как это осуществить?
Как, не привлекая внимания, снять охрану? Как
угнать тщательно охраняемый поезд? В горо-
де — колчаковцы и белочехи, свирепствует
контрразведка.
Надо сказать сразу: Юрию Дмитриеву, ав-
тору вышедшей в Профтехиздате книги «Зо-
лотой поезд», счастливо удалось избежать
ложной занимательности, которой грешат
многие приключенческие книги. Острый и ин-
тересный сюжет не стал у него самодавлею-
щим. О героических делах сибирских подполь-
щиков он рассказывает правдиво и, главное,
вдумчиво.
Нелегкую задачу поставили перед собой
машинист Лавров, предревкома Шагов, Иль-
ин — простые рабочие парни, члены больше-
вистской партии. Много людей помогают от-
важным ревкомовцам: здесь и бойцы интер-
национального партизанского отряда —один
из них, Франц Бокмюллер, схваченный бело-
гвардейцами, умирает, но не дает палачам
нужных им сведений; здесь и начальник са-
нитарного поезда белых — врач, который при-
ходит к выводу, что революционеры, спасаю-
щие золото — истинные патриоты; здесь много
других, самоотверженных и честных.
Автору удалось передать революционную
романтику тех суровых лет, когда решалась
судьба Родины, когда ведомые партией рабо-
чие и крестьяне отстаивали в смертельных
схватках Россию будущего, Россию трудящих-
ся. Самоотверженность, истинное величие духа
проявляют герои повести, без шума и треска
вершающие славное дело.
ВЫШЛИ
П ЕЧАТИ
Очень хорошо выписан в повести молодой
венгерский офицер, перешедший на сторону
революции, немало сделавший для того, что-
бы задуманная операция удалась,— известный
венгерский писатель,— сражавшийся в рядах
Красной Армии, Матэ Залка.
Пересказывать, каким образом подпольщи-
ки и партизаны выполнили боевое задание,
разумеется не стоит. Об этом увлекательно
рассказано в книге,
И не только увлекательно. К достоинствам
этой небольшой книги относится ее правди-
вость, ее искренность. Автор не преуменьшает
трудностей, не делает из своих героев «сверх-
героев». И это хорошо. Написана книга живо.
Жаль, что хорошую книгу не красят рисунки —
они аляповаты и плохо исполнены.
А. СЕМЕНОВ
В
ПРОСТЫЕ ЛЮДИ
Герои «Сердца змеи» — расска-
за И. А. Ефремова, вошедшего в
его новый сборник «Юрта Воро-
на»,— смелые астронавты, завое-
ватели Космоба. Прекрасное буду-
щее, к которому столько веков
стремились люди, наступило. Че-
ловечество, объединенное в бес-
классовом обществе, поднялось к
невиданным высотам знаний и ис-
кусства. Экипаж пульсационного
звездолета «Теллур» в глубине
Галактики должен изучить зага-
дочные процессы превращения ма-
терии на углеродной звезде Сог
Serpentis, очень важные для зем-
ной энергетики. И вот во время
этого путешествия земляне встре-
чают «людей» с другой планеты.
Можно спорить с И. Ефремовым
по поводу внешнего вида изобра-
женных им живых мыслящих су-
ществ с другой планеты, кото-
рых встретили в Космосе астро-
навты «Теллура». Но нельзя отка-
зать автору в логичности и остро-
умии его суждений «о красоте
всесторонней целесообразности»,
о мышлении, которое следует еди-
ным повсюду законам мирозда-
ния. Историю развития человечест-
ва писатель представляет как не-
прерывную цепь мысли и труда,
которая протянется через бездны
пространства и окончательно поко-
рит стихийные силы природы. Раз-
виваясь и совершенствуясь, чело-
век будущего никогда не оторвет-
ся от своего прошлого. Астронав-
ты «Теллура» вернутся на землю,
когда там пройдет с момента их
взлета 700 лет. Нужен ли будет
тогда их подвиг? Не опередят ли
их открытия другие ученые, по-
сланные в Космос позже, но на
еще более совершенных и быстро-
ходных звездолетах и потому воз-
вратившиеся раньше «Теллура»?
Ведь нет предела познанию чело-
века. Но в том-то и дело, что раз-
витие знаний, накопление опыта,
исследование Космоса должно
быть непрерывным. «...Может
быть та крупица знания, что мы
доставим на нашу планету, послу-
жит новому взлету науки, улучше-
нию жизни человечества. Да и мы
сами вернемся из глубины прош-
лого, но принесем новым людям
наши жизни и сердца, отданные
будущему»,— говорит командир
«Теллура» Мут Анг.
Остальные четыре произведения,
вошедшие в сборник И. Ефремо-
ва,— приключенческие рассказы.
«Катти Сарк»—история одного па-
русника. О «жизни» и «смерти»
этого парусника писатель расска-
зал так увлекательно, так поэтич-
но, что кажется, будто перед тобой
и не корабль вовсе, а живое су-
щество.
Герой другого рассказа —
«Афанеор, дочь Ахархелла! — туа-
рег Тирессуэн, проводник по Саха-
ре, человек честный, мужествен-
ный, как свой родной дом, знаю-
щий пустыню. И он, и его невеста
Афанеор уже не будут покорно
служить французским империалис-
там. Они разведчики нового, одни
из тех, кто создает не материаль-
ные ценности, но новую жизнь, но-
вые человеческие отношения, пост-
роенные на равенстве и справед-
ливости.
«Юрта Ворона» и «Последний
Марсель» посвящены советским
людям, их мужеству и героизму,
которые проявляются в исключи-
тельно трудных, можно сказать,
безысходных обстоятельствах.
Главный герой рассказа «Юрта Во-
рона» инженер-геолог Александ-
ров, человек твердого волевого ха-
рактера, обладающий чертами,
роднящими его с Корчагиным или
Мересьевым. Команда корабля
«Котлас» («Последний Марсель»)
состояла из очень разных людей —
и по возрасту, и по культуре, и по
характеру. И тем не менее когда
их настигла беда, и корабль был
бомбардирован в открытом море
фашистами, моряки «Котласа» вы-
ступают единым сплоченным
коллективом стойких и муже-
ственных людей. Воля к победе, к
жизни, отвага, товарищеская
взаимосвязь и мастерство — луч-
шие черты, свойственные совет-
ским людям, спасли их от верной
гибели.
Читаешь о том, как шестеро мо-
ряков совершают труднейший пе-
реход на утлом паруснике и вспо-
минаешь о недавнем подвиге че-
тырех отважных советских солдат,
которых так же спасли от смерти
чувство долга, товарищества, му-
жество и умение.
И. Ефремов пишет о сильных,
смелых, честных, умных людях, о
людях, умеющих трудиться, любя-
щих труд и стремящихся к зна-
нию.
И это не избранные натуры, ка-
кие-то исключительные, недюжин-
ные. Нет. писатель подчеркивает—
таков настоящий, простой совет-
ский человек.
Г. КОПРАНСКАЯ
БОЛЬШАЯ ГЕОГРАФИЯ
Компас на обложке этой книги
как бы приглашает начать путе-
шествие. Куда? Да куда хотите.
В Гренландию и Австралию, в го-
ры маленькой Ар'мении и снежные
просторы Чукотки, в Швейцарские
Альпы и на экзотический остров
Хайнань, в Буэнос-Айрес и Нью-
Йорк.
Если вы не знаете, где находит-
ся «Долина Четырех Крестов» или
не совсем уверены, что городок
Гипсленд находится на юге Авст-
ралии, обратитесь к карте. Карту
вы найдете на второй стороне об-
ложки. Черные стрелки на ней по-
кажут вам и «Долину Четырех
Крестов», и Гипсленд, и Остров
Робинзонов, и Золотое озеро.
Итак, у нас есть компас и кар-
та — непременные атрибуты лю-
бого путешественника! Куда же
мы направим свой путь?
Авторы нового сборника «На су-
ше и на море», выпущенного не-
давно Географгизом, предоставля-
ют читателю большие возможно-
сти.
«Рассказать о живой, быстро из-
меняющейся географии Земли» —
такова задача, которую поставили
перед собой составители сборника.
География Земли! Этот простой
школьный термин оказывается мо-
жет быть удивительно сложным и
емким. И сборник «На суше и на
море» тому примером. Авторов его
интересует не только настоящее и
прошлое, но и будущее Земли. По-
этому в сборник наряду с приклю-
ченческим рассказом, путевым
очерком и археологическими за-
метками вошла и научная фан-
тастика. И это закономерно: чело-
вечество выходит в Космос, меня-
ются привычные представле-
ния о географии и ее масштабах...
«География — одна из самых
поэтичных наук,— говорится во
вступлении к сборнику.— Все зем-
ное многообразие подлежит ее
ведению—море и суша, равнины и
горы, леса и пустыни, воздушные
просторы и глубины океанов и. ко-
нечно, люди, живущие в полярных
странах и тропиках, высоко в го-
рах и на побережьях океанов, лю-
ди, творящие свою славную исто-
рию, исследующие Землю, преоб-
разующие ее природу, устремляю-
щиеся в Космос, навстречу неведо-
мому...
Можно по-разному рассказывать
о Земле, о странах и народах, о
природных явлениях: в строгих
научных монографиях и популяр-
ных книгах, в учебниках и специ-
альных статьях... Но есть еще один
путь, ведущий к самому широкому
читателю — живой увлекательный
рассказ писателя или ученого-оче-
видца о сложном и прекрасном ми-
ре вокруг нас».
Книга открывается двумя боль-
шими повестями: «Большой гори-
зонт» Линькова и «Каука Лукини»
Карташова и Муравьева. Первая
продолжает традиции советского
приключенческого рассказа, воспе-
вающего красоту, мужество и
скромность советского человека.
Суровая природа Курильских ост-
ровов помогает автору полнее об-
рисовать характер людей, несущих
мужественную вахту на далеких
рубежах.
Действие «Каука Лукини» раз-
вертывается на Гавайях. Этот бла-
гословенный край земли — лако-
мый кусочек для хищников из «ци-
вилизованных» государств. Повесть
описывает судьбу русского рево-
люционера, вынужденного в вось-
мидесятых годах прошлого века
эмигрировать за границу. Столк-
нувшись с политикой неприкрыто-
го колониализма, экспансии и гра-
бежа, он становится на сторону
местных жителей — канаков, стре-
мящихся к независимости своей
родины.
А вслед за этими двумя повес-
тями — целое «решето» рассказов.
И наконец научная фантастика.
«Черный лед» Г. Гуревича, «Лета-
ющие цветы» М. Васильева, «Доли-
на Четырех Крестов» И. Забелина
и два переводных рассказа: «Уни-
версальный язык» Б. Пайпера и
«Исследовательский	отряд»
М. Лейнстера.
Небольшой, но емкий рассказ
Г. Гуревича поднимает любопыт-
ную проблему: искусственное тая-
ние ледников. Гуревич — один из
немногих наших писателей-фан-
тастов, который населяет свои кни-
ги не только фантастическими ма-
шинами, но и живыми людьми.
Его Митрофан Ильич Рудаков, ми-
нистр водного хозяйства одной из
среднеазиатских республик,— ко-
лоритная фигура. Рудаков завое-
вывает симпатии читателя с пер-
вых страниц. Такой герой запоми-
нается надолго.
Любопытны, каждая по-своему,
научные гипотезы рассказа М. Ва-
сильева «Летающие цветы» и по-
вести И. Забелина «Долина Четы-
рех Крестов». Первая говорит о
возможности сигнализации между
бабочками на расстоянии, вторая
рассказывает о хроноскопе — ап-
парате, способном восстанавливать
прошлое.
Большое место в сборнике отво-
дится очерку. И здесь в первую
очередь следует отметить превос-
ходные очерки В. Ветлиной «На
золотом озере» и Н. Вержбицкого
«Нансен в Армении».
Рассказу о городах и странах
посвящены путевые заметки
Ю. Авербаха. Запоминается неболь-
шой, но хорошо написанный очерк
П. Бурлака «У наших друзей»
(О Польше).
Публицистика представлена
большим обзором американской
научной фантастики — «В джунг-
лях фантастики» А. Казанцева. Об-
зор, несомненно, окажет хорошую
помощь тому, кто не имеет воз-
можности регулярно следить за за-
рубежной периодикой и читать ее
в оригинале.
Кроме названного обзора, в кни-
ге помещена вторая статья А. Ка-
41
Зайцева — «Великая география» —
о связи географии и точных наук,
о рождении географии Космоса.
Она интересна, но, на наш взгляд,
этой статьей следовало открыть
сборник.
Впрочем, эта одна из немногих
претензий, которые можно предъ-
явить составителям. Сборник в це-
лом получился удачным, живым и,
несомненно, полезным. И хорошо,
что в него включены самые раз-
личные по жанру и тематике ма-
териалы.
ФАЭТОН НА
СААРЕМАА
В Балтийском море, у входа в
Рижский залив расположен остров
Сааремаа. На этом острове, низком
и ровном, множество озер. Он точ-
но пробуравлен ими. Недаром в
древности шведы называли его
«остров-решето». Но есть здесь
одно озеро, которое с давних пор
казалось таинственным, о котором
слагали легенды и рассказывали
кучи небылиц. Это Каалиярв (ка-
али по-эстонски — брюква, ярв —
озеро). Оно расположено на дне
глубокой ямы-воронки, сужаю-
щейся к основанию и в самом деле
напоминающей брюкву. А впадина
окружена высоким валом.
Откуда же взялась на равнинном
острове такая большая впадина?
Кто соорудил вокруг нее высокий
вал? В течение ста лет шли споры
об этом среди ученых. Одни счита-
ли, что это кратер вулкана, дру-
гие — карстовый провал, третьи—
остаток укрепленного замка... Чис-
ло гипотез росло, но ни одной из
них не удавалось одержать окон-
чательную победу. Вокруг Каали-
ярв находится шесть небольших
ям. наполовину занесенных зем-
лей и заросших кустарником. Эти
ямы, как и само озеро, ждали сво-
его объяснения.
Эстонский геолог, инженер Гор-
ного департамента, Рейнвальд
впервые приехал на Сааремаа с
вполне конкретным заданием —
проверить, нет ли там залежей со-
ли. Задание было выполнено, мож-
но было собираться домой. Но ин-
женер медлил. Его влекло к себе
озеро Каали.
«Я не ученый, а инженер.—
твердил он себе.— У меня семья.
Я только выбился из нужды и не
могу позволить себе заниматься
чистой наукой».
Но. истинный геолог, он не мог
равнодушно пройти мимо такого
необыкновенного явления приро-
ды. Немало ночей провел он без
сна. пока решился, наконец, пре-
небречь своими обязанностями, за-
держаться на острове и исследо-
вать Каалиярв. Тогда он еще не
знал, какой важный шаг в своей
жизни совершает, не представлял,
что эта работа продлится годы, до
самой его смерти, что она прине-
сет ему нужду и врагов.
О самоотверженности ученого и
о решении вековой загадки рас,
сказывает книга Л. Кузнецовой и
И. Евгеньева «Тайна острова Са-
аремаа», выпущенная недавно
Географгизом.
Первые же измерения и пробы
земли показали, что озеро Каали
и соседние ямы имеют одинаковое
происхождение. Все говорило об
удивительном сходстве этих ям со
знаменитым метеорным кратером
в Аризонской пустыне. И Рейн-
вальд выдвинул смелую гипотезу:
Каалиярв — след падения гигант-
ского метеорита.
Однако Горный департамент от-
несся равнодушно и к этой гипоте-
зе и к предложению Рейнвальда
организовать серьезные исследо-
вания на Сааремаа. Ученому при-
шлось и дальше проводить их на
свой страх и риск, лишь урывка-
ми — во время отпуска, расходуя
свои скудные сбережения. Его на-
стойчивость вызывала насмешки.
Инженера умышленно посылали в
самые трудные экспедиции — по-
дальше от Сааремаа, его завалива-
ли работой, чтобы лишить возмож-
ности даже думать о Каали. Когда
и это не помогло, начались злоб-
ные выпады, попытки скомпроме-
тировать его исследования.
Но несмотря ни на что Рейн-
вальд продолжал начатое и после
десяти лет настойчивых поисков и
раскопок нашел наконец, осколки
42
Составители в предисловии к
сборнику обещают готовить новые
выпуски «На суше и на море». Хо
телось бы, чтобы они сдержал и
свое обещание. Тем более, что пер
вый опыт удачен.
В свет вышла интересная книга,
способная увлечь и старого и мо-
лодого, книга, которая открывает
окно в увлекательный мир боль-
шой географии.
И. ЛОЛИН
метеорита и окончательно доказал
свою правоту.
Десять лет! Сколько же нужно
было терпения! Но если вспом-
нить, что до этого в течение ста
лет шли бесплодные споры, то
окажется, что десять лет — не
так уж много.
Признанный крупнейшими уче
ными—исследователями метеори-
тов во всем мире. Рейнвальд так и
не нашел поддержки в буржуазной
Эстонии. Лишившись работы и пе-
ребиваясь случайными заработка-
ми, он уже не смог продолжать
свое любимое дело и с грустью
думал о том, что кратер на Сааре-
маа снова засыпает земля, и много
еще не открытого остается погре-
бенным под ней. Рискуя своей сво.
бодой и даже жизнью (в буржуаз
ной Эстонии арестовывали за од-
но лишь доброе слово об СССР),
он написал письмо в Советский
Союз — Л. А. Кулику, прославив-
шемуся своими экспедициями в
район падения Тунгусского мете-
орита. «Я завещаю свой труд Вам.
коллега! Я уверен, что Вы спасе-
те Каалиярв!».
Письмо еще не ушло из Таллина,
когда эстонский народ сверг фа-
шистскую диктатуру и объявил
Эстонию советской. Это было в
июне 1940 года.
Вскоре Рейнвальд был избран
членом Комитета по метеоритам
Академии наук СССР, все расходы
по дальнейшему исследованию
взяла на себя Академия. Но в ап-
реле 1941 года Рейнвальд умер, а
затем началась война.
После войны работы на Каали-
ярв были продолжены молодыми
эстонскими исследователями, по
планам Рейнвальда. А украинский
ученый профессор Ковальский пу-
тем сопоставления разных данных
доказал, что метеорит, упавший на
Сааремаа,— это прообраз Фаэтона
из древнегреческого мифа, и уста-
новил, что он упал три с полови-
ной — четыре тысячи лет назад.
Именно к таким выводам, но дру-
гим путем, пришел и Рейнвальд.
В одном из кратеров, в глубине
шурфа, выкопанного много веков
назад. Рейнвальд обнаружил ста
ринную бронзовую пластинку,
украшенную тонким орнаментом.
ШУРФ доказывал, что загадкой
Каали люди интересовались уже
очень давно, а пластинка могла
помочь установить, когда именно
это было. Но изучить пластинку
Рейнвальд не успел.
Сделать это помогли Л. Кузне
цова и И. Евгеньев. Они связались
с историками и археологами, и тс
установили, что пластинка — это
пряжка, какие носили на Сааре
маа примерно тысячу лет назад.
Вот, оказывается, какую давность
имеют попытки проникнуть в
тайну' Каалиярв!
С именем Рейнвальда авторы
встретились в письмах и дневни-
ках Л. А. Кулика, когда писали
книгу «За огненным камнем»
об исследователе Тунгусского ме-
теорита. (Отрывки из этой книги
в свое время были напечатаны в
нашем журнале). Однако подроб-
нее узнать что-либо об эстонском
ученом было трудно. Пришлось
поехать в Таллин и на Сааремаа,
но и здесь осталось мало знавших
его. С большим трудом удалось
все же Л. Кузнецовой и И. Ев-
геньеву познакомиться с историей
жизни и воссоздать образ этого
необыкновенно скромного и в
то же время сильного, безраздель-
но влюбленного в свое дело чело-
века.
Книга «Тайна острова Сааремаа»
хорошо написана, читается легко,
с большим интересом.
И. ПЯТНОВА
|03
ст
Е
S
S
СО
□
гл
£1
>
н
s
ими
Улица была не очень широкой,
но довольно людной, и поэтому
вряд ли жители греческого города
Пирея слишком обрадовались, ког-
да в прошлом году на проезжей
части ее начался ремонт. Но что
поделаешь? В городах, и не толь-
ко греческих, это обычная карти-
на — то канализация испортится,
го трубы для газа прокладывают,
то еще что-нибудь.
Как и полагается, зататакал
I пневматический бур — надо было
снять слой асфальта, и загорев-
шие до черноты рабочие приня-
лись раскалывать сухую камени
стую почву. И вдруг один из них
даже присвистнул от удивления.
— Смотри, приятель,— крикнул
он своему напарнику.— Вроде бы
бронзовая рука торчит! И в самом
деле: чуть сбоку, в раскопе, яв-
но виднелась кисть руки!
Когда на место раскопа прибыли
специалисты-археологи, их глазам
предстали две чудесные античные
скульптуры, в том числе, велико-
лепная шестиметровая скульптура
Афины-Паллады. Еще не совсем
освобожденные от земли эти из-
ваяния тем не менее производили
сильнейшее впечатление: неда-
ром раскоп плотным кольцом
окружала толпа — в этот день
улица стала совсем непроезжей.
Естественно, что раскопки бы-
ли продолжены. Они увенчались
успехом. Помимо статуй, здесь бы-
ли найдены и другие поистине
бесценные творения скульпторов
IV—III века до н. э. Были обнару-
жены и три очень красивые рез-
ные мраморные плиты. Ученые
предполагают, что нежданные на-
ходки — часть хранившейся в ка-
кой-нибудь античной лавке древ-
ностей 'коллекции. Сейчас скульп-
туры выставлены для всеобщего
обозрения в музее.
Значит ли это. что археологиче-
ские находки всегда случайны?
Разумеется, нет. Нередко археоло-
гам долгие годы приходится ис-
кать разгадки той или иной тай-
ны. известной им из каких-либо
документов. И в ряде случаев
успешно. Вот. хотя бы, к приме-
ру, история с так называемой
«стрелой Анастаса». Рассказ о
ней, сохранившийся в «Повести
временных лет» — старейшей рус-
ской летописи, был известен уже
давно. В нем говорилось, что во
время осады войсками князя Вла-
димира греческой крепости Херсо-
нес (в Крыму) в стаи Владимира
из осажденного города некто Анас-
тас послал стрелу. На стреле была
выжжена надпись. Смысл надписи
сводился к тому, что, если Влади-
мир хочет завладеть неприступ-
ной крепостью, ему следует пере-
копать водопровод, расположен-
ный восточнее русского стана.
Тогда город лишится воды и бу-
дет вынужден сдаться.
Кстати говоря, аналогичное со-
общение содержится и еще в од-
ной летописи.
И тем не менее вплоть до не-
давнего времени многие историки
с недоверием относились к этому
рассказу. Почему? Да потому, что
долгое время все поиски древне-
го водопровода ни к чему не
приводили.
А все-таки он существовал!
И вовсе не вымыслом был рас-
сказ летописцев, как не вымыш-
ленным оказались и сведения ле-
тописи о тайной дороге, «земля-
ном пути», которым прошли дру-
жинники Владимира, взявшие
Херсонес.
Упорные поиски привели к же-
ланному результату: археологи
нашли замаскированный в глубо-
кой лощине тайный ход — доро-
гу шириной от трех до пяти мет-
ров. которая вела к вылазной ка-
литке в городской стене.. Найден
был участок водопровода — не-
сколько керамических труб.
А вот так называемую «золотую
бабу» не нашли до сих пор и, оче-
видно, еще не скоро найдут, хотя
сохранившиеся о ней сведения и
не вызывают как будто особых
сомнений. Речь идет об очень
древней святыне племен, населяв-
ших некогда Север или Северо-
Восток нашей страны. Она стоя-
ла в священном лесу, на берегу
Камы, и в этот лес местные жре-
цы, одетые в красные одеяния, ни-
кого не пускали. Приношения со-
бирали на опушке леса. Говори-
ли, что из леса доносился время
от времени стонущий вой. Так, во
всяком случае, сообщали христи-
анские миссионеры, пришедшие в
свое время в Пермь и Вятку. Та-
кие же сведения сохранились и
у известного путешественника
Герберштейна Он посетил Россию
в XVI веке и оставил впечатляю-
щее описание своих странствий.
Герберштейн считал, что стону-
щие звуки, доносившиеся из свя-
щенного леса, это, очевидно, ка-
кие-то трубные звуки.
Впрочем, ко временам Гербер-
штейна статуя уже была за Ура-
лом. Есть основания полагать, что
она находилась близ горы Денеж-
кин камень, в какой-то пещере.
Впоследствии «золотая баба» стоя-
ла на берегу Оби, у слияния ее с
Иртышом. Ее чуть было не захва-
тили дружинники Ермака, но хра-
нители унесли свою святыню даль-
ше на север.
Дальнейшие странствия статуи
не совсем ясны. Насколько мож-
но судить двести лет назад она
попала на Таймыр. Еще в прош-
лом веке там обнаруживались се-
ребряные ее модели, маленькие
копии из серебра.
Вряд ли «золотая баба» исчезла
бесследно. Возможно, что она и
ныне находится в какой-нибудь
никому не ведомой пещере, всеми
позабытая. Где ее искать, никто
толком не знает, но не исключено,
конечно, что все-таки, в конце кон-
цов. древняя святыня будет
обнаружена.
Никто определенно не знает, где
находится и могила Александра
Македонского. Известно, что он
был захоронен в Александрии,
городе им основанном и назван-
ным его именем. В древности мо-
гила его была разграблена — это
тоже известно. Но все же, где
она?
Недавно в печати промелькнули
сообщения, что некий греческий
торговец на свой страх и риск ве-
дет в поисках гробницы Александ-
ра раскопки на одной из самых
людных площадей Александрии.
Торговец уверяет, что он распо-
лагает соответствующими данны-
ми и надеется на успех.
Поиски и находки продолжают-
ся. И каждый год люди нелегкой
профессии, археологи. узнают
много нового и интересного, рас-
ширяя наши сведения о давно
минувших событиях и веках.
Каждое лето миллионы туристов
из всех стран света, пыхтя и от-
дуваясь, карабкаются по винтовой
лестнице на пятидесятиметровую
высоту Триумфальной арки. Если
это утро — Париж отсюда откры-
вается в прозрачной, колеблю-
щейся дымке, очертания города
расплываются, делаются неулови-
мыми, совсем как на чудесных
пейзажах Марке. И никому не
приходит в голову, что, будь в
свое время Наполеон немного по-
тверже и прогони своих надоедли-
вых советников — стоять бы те-
перь любопытному туристу не на
Триумфальной арке, а на спине
самого большого в мире Белого
королевского слона.
Дело в том. что Триумфальная
арка вначале была задумана как
огромный городской дворец Людо-
вика XV. но не обычный дворец, а
что-нибудь такое-эдакое, чтобы
весь мир ахнул от удивления. Ко-
роль сам выбрал место для буду-
щего дворца на площади Этуаль,
которая тогда была просто полем
посреди густого парка. Архитек-
тор Рибар де Шаму в 1753 году
представил королю проект дворца
в форме колоссального Белого
слона, высотой около 120 метров.
Белый слон, как известно, на во-
стоке считается животным боже-
ственным ну и, разумеется, сугу-
бо королевским, и Людовик XV был
весьма доволен проектом. Слон
должен был стоять на огромном
пьедестале, сверху на него архи-
тектор собирался посадить самого
Людовика XV, вернее, его статую,
в парадном мундире и при всех
регалиях. Под хоботом слона, из
которого должен был бить фонтан
вечной славы. предполагалось
устроить гигантский мраморный
въезд. Далее, проходя по брюху
слона, мраморная лестница вела
в многочисленные дворцовые по-
кои. Здесь было все: кабинеты
тайные и обычные, спальни, два
огромных больших зала, зал го-
сударственного совета, помещав-
шийся в голове слона. Не забыли
и о фаворитке короля мадам Пом-
падур — в ее владения отводилась
вся часть, примыкавшая к стано-
вому хребту животного. А далее
предполагалось устроить зимний
сад и обеденный зал, оборудован-
ный «автоматической» подачей
кушаний с первого этажа.
Дворец несколько раз принима-
лись строить, но кошелек промо-
тавшегося короля был безнадежно
пуст, и от сумасбродной затеи
пришлось с прискорбием отка-
заться. Однако Белый слон снова
стал подавать признаки жизни,
когда, спустя пятьдесят лет, На-
полеон решил увековечить свои
победы в Египте. Проект Белого
слона весьма импонировал често-
любивому духу императора, и
много пришлось потратить уси-
лий его советникам, прежде чем
им удалось склонить его к не
столь пышному, но зато и не
столь дорогостоящему проекту
Арки в ее нынешнем виде.
Работы начались в 1806 году.
В 1814 году они были прерваны
одной из первых в истории Фран-
ции забастовок рабочих, требо-
вавших повышения зарплаты.
Стачка была долгой и упорной.
Полностью Триумфальная арка
была завершена в 1836 году.
Арка увенчана четырьмя фигу-
рами. четырьмя символами: Впе-
ред!, Сопротивление, Триумф, Мир.
Самая известная из них — «Впе-
ред»: Прекрасная Франция, Ма-
рианна с распростертыми крылья-
ми зовет своих сынов на бой под
звуки «Марсельезы».
Немало испытала Триумфальная
арка. Боль, когда внезапно сло-
малась шпага летящей Марианны,
как раз в тот момент, когда шла
битва под Верденом в 1916 году.
Правительство тогда приказало
покрыть фигуру брезентом, чтобы
сломанная шпага не вызывала па-
ники среди суеверных парижских
буржуа. Смех, когда в 1919 году
один отчаянный французский лет-
чик пролетел под Аркой на своем
самолете. Страдание и унижение,
когда в 1940 году под Аркой про-
ходили колонны немецких
войск — единственная иностран-
ная армия, непрошенной явившая-
ся под своды Триумфальной арки.
Радость избавления и светлые на-
дежды на мирное, спокойное буду-
щее, когда в 1944 году весь Париж
праздновал свое освобождение от
оккупации.
Под сводами арки навечно по-
хоронен прах автора «Марселье-
зы». Под Триумфальной аркой ле-
жало тело великого защитника
свободы. Виктора Гюго, прежде
чем оно было предано земле в
Пантеоне. Здесь же теперь нахо-
дится вечная могила другого ве-
ликого защитника Франции —
Неизвестного солдата, и каждые
сумерки вновь символически за-
жигает ветеран войны немеркну-
щий огонь на этой могиле.
После путешествия Тура Хейер-
дала и его спутников бальза полу-
чила всемирную известность. Одна
из особенностей этого дерева —
исключительно малый вес, а сле-
Йовательно. высокая плавучесть,
евять бальзовых бревен с честью
выдержали сложный экзамен, до-
ставив экспедицию Хейердала от
берегов Перу до Полинезии. Те-
перь этот плот находится на веч-
ном отдыхе — в столице Норвегии
Осло для него выстроен специаль-
ный музей.
— Но какое же отношение име-
ет знаменитый плот к почтовым
открыткам? — вправе спросить чи-
татель. На этот вопрос ответили
известные путешественники Иржи
Ганзелка и Мирослав Зикмунд,
несколько лет назад посетившие
родину бальзы.
В магазине сувениров им пока-
зали открытки из бальзового де-
рева и вот как описывают путе-
шественники свое впечатление от
этих открыток:
«Когда в одной руке ты дер-
жишь фотографию Гуаякиля, а в
другой дощечку тех же размеров,
но в семь или восемь раз толще,
то ты, конечно, полагаешь, что
перевес на стороне дощечки, даже
если бы тебе сто раз говорили,
что — поверьте! — удельный вес
бальзы, самого легкого на свете
дерева, 0,12.
Бумажная открытка опускается,
беленькая дощечка на другой ча-
ше весов легко летит вверх, снис-
ходительно улыбаясь: вот тебе, Фо-
ма. в другой раз не сомневайся...»
Таковы бальзовые открытки —
редкий сувенир, которым могут
похвастаться далеко не все кол-
лекционеры.
Г. Бауер в книге «Тайны мор-
ских глубин» (Географгиз, 1959 г.)
посвятил четыре странички так
называемому «чудовищу» из Лох
Несса.
В разное время в английской
прессе появились рассказы оче-
видцев, наблюдавших издали ка-
кое-то особенное существо, обита-
ющее в горном шотландском озе-
ре Лох Несс. В тридцатых годах
любопытство достигло такого на-
кала, что горячие головы предла-
гали спустить, как сельский пруд,
озеро длиной в 38 километров,
наибольшей шириной 3 километра
при максимальной глубине в 229
метров!
В своей книге Г. Бауер высказы-
вается очень осторожно, но все
же скептически — особенно пото-
му, что в последние двадцать лет
«чудовище» не показывалось.
Сейчас, как кажется, загадка
Лох Несса близка к разрешению.
Вот что сообщала французская га-
зета «Юманите» в номере от 14 ию-
ня с. г.:
«ЧУДОВИЩЕ»
ОЗЕРА ЛОХ НЕСС
СДЕЛАЛОСЬ
АКТЕРОМ БИБИСИ»
«С наступлением хорошей пого-
ды «чудовище» Лох Несса заше-
велилось. На этот раз из спокой-
ного убежища его извлекли не
газеты, но английское телевиде-
ние. Вчера это «чудовище» в пло-
ти и в крови, если можно так вы-
разиться, выступило по БиБиСи.
На самом деле, животное, которое
обитает в глубинах знаменитого
шотландского озера, было заснято.
Авиационный инженер Томас
Дайнсдел пять суток сидел в за-
саде на берегу озера, вооружив-
шись кинокамерой. Как в сказках,
его терпение было вознагражде-
но на пятый день. Вот что он рас-
сказывает сам:
«Было девять часов утра, когда
я заметил волнение в одном ме-
сте озера. В бинокль я увидел спи-
ну какого-то животного длиной
метров пять. Животное было ко-
ричнево-красного цвета с темным
пятном на левом боку. Вдоль его
спины шел выступ, напоминаю-
щий хребет истощенной лошади.
Я установил мою камеру с объек-
тивом в 135 миллиметров и при-
ступил к съемке, в то время как
животное удалялось сначала впра-
во, потом влево. Оно плыло, едва
скрываясь под водой, и оставляло
за собой струю, гораздо лучше
видимую, чем от большой шлюпки
с мотором».
Дайнсдел определяет общую
длину животного в 12—17 метров.
Передача заснятбго фильма про-
должалась 30 секунд, вчера ее
сопровождала беседа с участием
Дайнсдела и нескольких специали-
стов.
Передают, что Оксфордский и
Кембриджский университеты орга-
низуют в самом близком будущем
экспедицию на Лох Несс. Гото-
вятся еще две экспедиции, одна
из которых будет оснащена при-
борами для подводного фотогра-
фирования и средствами подводно-
го плавания».
Пожелаем успеха британским
ученым и выразим надежду, что,
обогатив науку, они сумеют от-
странить и любителей сенсации и
лиц, обуреваемых жаждой охот-
ничьих подвигов, и сохранят жи-
вое существо, может быть и «чу-
довищное», для наших глаз, но
долгим существованием рядом с
людьми бесспорно доказавшее
свое миролюбие.»
ИН
43
ФУНДАМЕНТ
Э. НОВИКОВ,
инженер-геолог
Рисунки Б. ДУЛЕНКОВА
ДОМ И ОВРАГ
Что же случилось? — удивлялись одни.
Другие мрачно вздыхали: «М-да-а-а... Не со-
образили...»— и опускали глаза. А дом об-
винял. Обвиняли огромные трещины на сте-
нах, разрушенные перегородки.
Не успели достроить дом — уже в капиталь-
ный ремонт.
Действительно, что же случилось?
И здание, и фундамент — все возводили
точно по проекту. Только вот чуточку сдви-
нули постройку на другой участок. Чуточку...
Разве это играет какую-нибудь роль на огром-
ных площадях земли?!
Кое-кому может покажется странным, но
это факт: почти все дома, в которых мы жи-
вем и работаем, опускаются вниз. Опускаются
нередко на несколько десятков сантиметров.
Притом в одних случаях осадка быстро за-
тухает, в других продолжается годами. Грунт
под зданием может быть рыхлым или плот-
ным, порой возникает слишком неравномер-
ная осадка, и если это не учтено в конструк-
ции фундамента, то наступает катастрофа.
в той части строительной площадки, куда
лишь чуточку передвинули постройку, был
когда-то овраг, ныне засыпанный. Слишком
сильным оказалось давление фундамента на
мягкое основание в этом месте.
В строительстве существует как бы запрет-
ный барьер. Выше его перескакивать нельзя.
Зовут такой барьер величиной допускаемой
нагрузки. Для скальных пород нагрузка зна-
чительно выше, чем для глины или песка.
Чтобы ее точно определить, строители иссле-
дуют грунт. Как говорят, изучают его «несу-
щую способность».
Ведь в грунте могут быть и твердые слои,
и мягкие, и подсушенные места, и влажные,
расползающиеся. Чтобы поставить на подоб-
ное основание большой дом, требуются рас-
четы и расчеты.
Посмотрите на рисунок. Здание давит через
фундамент на несколько слоев грунта. Притом
второй слой — мягкий. В правой части осно-
вания этот слой толще, в левой — тоньше.
Если нагрузка будет везде одинакова, то по-
стройка наверняка сильно осядет в одну сто-
рону. Туда, где грунт слабее. Это уже авария.
А если мы повысим давление на противо-
положной стороне? Тогда, словно на чашечных
весах, уравновесим здание, уменьшим опасную
неравномерность осадки.
Могут возразить: «Нельзя же портить архи-
тектуру дома всякими надстройками-нагруз-
ками!»
Безусловно. В практике это делают иначе.
Изменяют площадь фундамента. Увеличив ее
в сторону слабого фундамента, уменьшают
нагрузку на каждый квадратный сантиметр
основания. Значит под любой частью соору-
жения можно соответственно регулировать
осадку. В этом и заключается один из основ-
ных принципов строительства.
Поэтому фундаменты бывают разные: и
ленточные, и в виде опор, и сплошные, как
плита. Их форму, размеры, расположение
под зданием определяют в каждом конкрет-
ном случае проектировщики. Тут уже нужно
учитывать не только допустимые на грунт
давления, но и специфику постройки, качест-
во строительного материала и многое другое.
ТРИ «ПОЧЕМУ»
Вот стоит огромный дом. Не измеряйте
преждевременно его высоту. А спуститесь
лучше в подвал. Отсюда еще одна лестница
вниз... Еще подвал. Опять вниз... Странно. По-
чему под землей столько этажей? Что ж,
ответим: по закону Архимеда. Здесь строите-
ли остроумно применили к грунтовым усло-
виям знаменитое положение о том, что «на
тело, погруженное в жидкость, действует вы-
талкивающая сила, направленная вверх и рав-
ная весу вытесненной им жидкости». Они да-
же назвали такие конструкции фундаментов
«плавающими».
Ведь грунт обладает способностью после
снятия нагрузки сохранять приданную ему
плотность. Стоит выкопать глубокий котлован,
в котором вес выброшенного грунта равен ве-
су будущего здания, и оно не станет «тонуть»,
44
садиться. Правда, это дорого, но для ответ-
ственных сооружений надежно.
Следующее «почему» в картинках.
Три опоры под одним домом. Три башмака.
Так называют их строители. У всех одинаковая
площадь подошвы. Только одна опора изго-
товлена из камня, другая—бетонная. А третья
из железобетона.
Почему их нужно ставить на разную глуби-
ну? Может быть, потому, что различна плот-
ность грунта? Нет. Она одинакова.
Дело в том, что для строительства боль-
шую роль играет прочность материала. И ка-
мень и обычный бетон отступают перед мо-
гучим соперником.
На железобетон меньше идет сырья, поэто-
му он легче, а значит, меньше нужно углублять
и котлован. Притом и на установку железобе-
тонных опор тратится гораздо меньше вре-
мени.
Еще одно «почему».
Котлован отрыт. Но плиты фундамента кла-
дут в него не сразу. Сначала насыпают на его
дно слой песка. По-строительному — «делают
песчаную подушку».
Это многие видели и знают. А зачем она?
Вот на это, пожалуй, не всякий ответит. О чем
напоминает слово «подушка»? О мягкости, об
амортизации. Правда, песок—не пух. Зато
он обладает способностью распределять дав-
ление от подошвы фундамента не .вертикаль-
но, а под углом в 45 градусов, то есть вокруг
на большую площадь. Он как бы уменьшает
нагрузку на каждый квадратный сантиметр
основания. «Песчаная подушка» амортизирует,
будто нежный пух, вес здания, смягчает его
давление, а стало быть, сокращает величину
нежелательной осадки.
О МЯГКИХ ШВАХ и
ЖЕСТКИХ ПОЯСАХ
О швах и поясах говорят не только портные
и закройщики, но и... строители. Кому как не
им нужно суметь подогнать все части здания,
чтобы нигде не коробилось «в поясе», не
трещало «по швам»?
Вот и приходится нередко сверху донизу
«прошивать» постройки. А заодно и фунда-
менты. Конечно, эти швы скорее напоминают
обычные вертикальные трещины, заполнен-
ные эластичным материалом: паклей, биту-
мом. Такую трещину, например, можно обна-
ружить между различными по высоте крылья-
ми сооружений.
Во время неравномерной осадки каждая
часть здания будет опускаться в грунт само-
стоятельно. Словно кубики различных раз-
меров. Не мешая и не повреждая одна дру-
гую.
Ну, а если нужно обойтись без швов? Тогда
здание можно дополнительно «перепоясать»
армированными бетонными поясами. Нало-
жить жесткий пояс на фундамент да несколь-
ко по стыкам этажей.
Протянутся непрерывные железобетонные
«ремни» по всем стенам. Свяжут их туго.
Тут уж здание не будет коробиться по частям,
а будет «работать» целиком. Армировка сме-
ло примет на себя усилия, которые возникнут
при неравномерной осадке грунта.
КОГДА РАСПУХАЕТ
КИРПИЧ!
Это происходит тогда, когда нарушается
гидроизоляция на подступах к фундаменту.
Рано или поздно вода, будто червь, подто-
чит его. Произойдет авария.
Представьте такой случай: стоит дом. По-
строен этот дом давно. Тысяча дождей проли-
лась над его крышей, и вдруг после тысячи
первого здание стало клониться, будто захо-
тело упасть набок. Клонилось, клонилось и...
разрушилось.
Стали выяснять причину. Взяли грунт с од-
ной стороны основания—он очень мокрый.
С другой — влажность нормальна. Потом ис-
следовали гидроизоляцию и отводящие воду
дренажи. И все стало ясным. Дренажи дав-
но не чистили, да и за гидроизоляцией не
следили. Вода просачивалась под дом, увлаж-
няла грунт. А ведь разная влажность даже
Одного и того же грунта равносильна различ-
ной его плотности.
Изменились первоначальные условия, воз-
никли неравномерные осадки. И печальный
результат налицо.
Обычно за фундаментом начинают ухажи-
вать с первых дней строительства. Вокруг не-
го нередко делают изолирующую кладку и,
как правило, отмостку. Отмостка — тот же
асфальтовый или каменный тротуар. Только
вплотную прислоненный к дому. Сам фунда-
мент и часть подвала промазывают битумом.
Тщательно в несколько слоев кладут в опас-
ных местах гидроизоляцию. Цель одна — за-
крыть дорогу воде. Но сделать и забыть
^нельзя. Необходимо все время «оборонять»
фундамент и основание от всепроникающего
«агрессора».
Особенно опасны водные растворы, содер-
жащие углекислоту. Такие растворы могут раз-
рушить, растворить даже прочнейший бетон.
Итак, доступ воде под дом должен быть
запрещен.
С каждым годом мы начинаем строить все
лучше и быстрее. Если несколько лет назад
на возведение фундамента дома уходило до
полутора месяцев, то сейчас железобетонный
фундамент собирают за несколько дней. При-
том не с помощью тачки и лопаты, а башен-
ным краном.
45
ШТУРМ
АТЕРОСКЛЕРОЗА
Атеросклероз и развивающиеся
на его основе болезни появились
не недавно, как часто полагают, а
очень давно. Произведенные не-
давно исследования мумий показа-
ли, что уже древнеегипетские фа-
раоны болели атеросклерозом. Но
за тысячи лет не было найдено
действенных средств борьбы с
ним. Напротив, в наше время он
стал одной из самых распростра-
ненных и опасных болезней, едва
ли не таким же бичом человечест-
ва, каким были в средние века
чума и холера. Но сейчас насту-
пил перелом. Ученые вплотную
подошли к разрешению проблемы
атеросклероза. Выяснены причины
его возникновения и начинают
появляться средства его предуп-
реждения и лечения.
В одном из предыдущих номе-
ров мы писали о препарате, выде-
ленном индийскими учеными из
растительного масла и предупреж-
дающем осаждение на стенках ар-
терий холестерина и, значит, воз-
никновение атеросклероза. Теперь
же в лаборатории Краковского
фармацевтического завода гото-
вится первая опытная партия
средства, которое должно не
только предупреждать, но и из-
лечивать уже появившийся атеро-
склероз. Это средство, сокращен-
но называемое МВСА (эм-бэ-це-а),
похоже на очень густое прозрач-
ное чуть желтоватое масло. Ве-
щество это известно химикам уже
давно, но лишь недавно профес-
НЕБЬЮЩИЕСЯ ОКОННЫЕ СТЕКЛА
В Англии изготовляются окон-
ные стекла из нового материала—
пластичной пленки полиэтилена.
сор Краковского фармацевтиче-
ского института Супневский обна-
ружил, что оно способствует рас-
творению холестериновых бляшек.
В течение пяти лет ученый произ-
водил опыты над животными. Со
своими сотрудниками он вызывал
у крыс и голубей склероз, кормя
их продуктами, особенно богаты-
ми холестерином, и вырезая у них
часть щитовидной железы. Затем
им давали МВСА и начиналось об-
ратное развитие склеротических
явлений: бляшки рассасывались, а
уже образовавшиеся язвы зажива-
ли. Животные, подвергавшиеся
лечению, жили вдвое дольше
контрольных.
Пятилетние лабораторные опыты
над животными дают возможность
перейти к клиническим исследова-
ниям над людьми. Необходимо
установить, одинаково ли действу-
ет МВСА на животных и на чело-
века, каковы побочные нежела-
тельные действия его на челове-
ческий организм, в соединении с
какими веществами он наиболее
эффективен и наименее вре-
ден, как противодействовать вред-
ному действию, не снижая ле-
чебного, какова должна быть до-
зировка и способы применения на
разных стадиях развития болезни.
Есть основания полагать, что это
будет выполнено за сравнительно
короткое время, и тогда и атеро-
склерозу придется отступить, как
отступили холера, оспа, малярия
и многие другие болезни.
Артерия крысы, получившей
пищу, богатую холестерином.
Видны склеротические бляшки
и язвы.
Артерия такой же крысы по-
сле лечения препаратом МВСА.
Никаких склеротических изме-
нений нет.
«Стекло» способно растягивать-
ся, а затем принимать прежнюю
форму и размеры. Основное
преимущество пластичной пленки
состоит в том, что она не разби-
вается. Если с силой бросить ка-
мень в окно из такого полиэтиле-
на, то оно останется целым благо-
даря большой эластичности.
Еще одно преимущество у та-
ких «стекол»: в отличие от обыч-
ного стекла они пропускают ульт-
рафиолетовые лучи.
На снимке показан удар кула-
ком в такое «стекло». Оно вытяну-
лось, но не разбилось.
НЕОБЫЧНЫЙ РАДИОПРИЕМНИК
Одна французская фирма при-
ступила к серийному выпуску са-
мого маленького из существую-
щих радиоприемников. В наш век
уже не удивляют малые габари-
ты радиоприемника. Однако его
принципиальное устройство на-
столько необычно, что мы решили
рассказать о нем.
Этот приемник работает без эле-
ментов и батарей. Источником то-
ка для него является слабая еле
заметная индукция, имеющаяся в
любом металлическом предмете.
Индукция есть и в металлической
подставке, на которой смонтиро-
ван приемник. Чтобы приемник на-
чал работать, можно закрепить
идущий от него зажим или клем-
САМЫЙ КРУПНЫЙ ЛАЙНЕР В МИРЕ
В мае текущего года во Фран-
ции спущен на воду самый круп-
ный лайнер в мире, получивший
название «Франс». Лайнер постро-
ен на судостроительной верфи в
Бретани.
Новый гигант французского тор.
гов'о-пассажирского флота имеет
изящную удлиненную форму. По-
сле спуска на воду лайнер введен
в док.
Длина его 315,5 метра, ширина
33,7 метра, общий вес 55 000 тонн,
техническая скорость 31 узел
(57 километров в час), максималь-
ная скорость 35 узлов. Двигатели
состоят из четырех групп турбин
типа «Атлантики, которые развива-
ют мощность в 160 000 лошадиных
сил. Корабль имеет девять этажей
и может принять на борт 2 000
пассажиров.
ВОЛОКОННАЯ ОПТИКА
Еще в 30-х годах после создания
прозрачных и гибких пластмасс
было обнаружено, что их можно
использовать для передачи света
по сложным путям. Благодаря
полному внутреннему отражению
от поверхности лучи света идут по
изогнутому стержню из прозрач-
ного материала и не могут выйти
наружу, пока не дойдут до участ-
ка с матовой поверхностью. Тогда
же это свойство было использова-
но для освещения внутренних по-
лостей тела. Безопаснее и проще
ввести в желудок гибкий пласт-
массовый стержень или шнур, не
находящийся под напряжением,
чем электрическую лампочку на
проводе.
Теперь из этих робких опытов
выросла новая отрасль науки —
волоконная оптика, которая раз-
вивается во многих странах. Вмес-
то сплошных стержней применяют
более гибкие пучки тонких нитей.
С их помощью не только освеща-
ют внутренние полости, но рас-
му и на любом металлическом
предмете. Возникающая индукция
питает чрезвычайно компактную
схему приемника. Громкоговори-
телем служит обычный ушной слу-
ховой аппарат.
сматривают и даже фотографиру-
ют их. Не нужно больше вводить
в желудок целый фотографиче-
ский аппарат, хотя бы и крошеч-
ный. Изображение стенок по пучку
тонких волокон будет передано
на экран или в фотокамеру, на-
ходящиеся снаружи.
Одно из интересных примене-
ний волоконной оптики — это
криптография, то есть шифровка
и расшифровка изображений,
будь то карты, рисунки, тексты.
Для шифровки фотографируют
изображение, пропущенное через
канатик, волокна которого меня-
ются местами, перепутываются.
Поэтому изображение получается
предельно искаженным. Даже,
владея им, никто не сможет разо-
браться в хаосе точек и пятен. Но,
пересняв это бессмысленное изо-
бражение через канатик, в кото-
ром волокна расположены точно
так же, как в первом, получают
точное воспроизведение ориги-
нала.
46
ТУМАННОСТЬ
АНДРОМЕДЫ
РАСКРЫВАЕТ ТАЙНЫ
Туманность Андромеды привле-
кает особенное 'внимание астроно-
мов 'И астрофизиков, так как она
больше всех других похожа на на-
шу Галактику. И хотя ее отделя-
ет от нас невообразимо большое
расстояние, оцениваемое от одно-
го до двух миллионов световых
лет, кое-что легче увидеть на Анд-
ромеде, чем на нашей звездной
системе. Свою Галактику мы не
можем видеть со стороны. Так,
находясь в лесу, труднее соста-
вить представление о его разме-
рах и форме, чем пролетая над
ним на самолете. Многие астро-
номы полагают, что разрешение
некоторых вопросов происхожде-
ния и развития нашей Галактики
придет в результате исследования
туманности Андромеды.
Недавно в изучении ее достиг-
нуты крупные успехи. О них в
феврале этого года доложил
французской Академии наук ди-
ректор Парижской обсерватории
Андрэ Данжон.
Мы не раз знакомили читателей
с электронными усилителями яр-
кости. В создании их французские
ученые достигли больших успехов,
поэтому их пригласили оборудо-
вать электроникой новейший и
один из самых крупных в мире
телескоп-рефлектор Ликской об-
серватории в США. Изготовленный
во франции усилитель был достав-
лен в Калифорнию, и его приме-
нение сразу же дало удивительные
результаты. Мощность гигантского
телескопа увеличилась в сто раз.
На вторую же ночь работы зага-
дочная туманность раскрыла неко-
торые из своих тайн. Еще раньше
было замечено, что спиральная
туманность, диаметр которой до-
стигает 130 тысяч световых лет,
состоит из звездных сгустков,
окружающих ядро, а само ядро
образовано гораздо более густым
и плотным скоплением звезд. Счи-
талось, что туманность вращается,
совершая один оборот за сто мил-
лионов лет. Теперь же, когда бла-
годаря усилителю туманность ока-
залась в сто раз «ближе», чем
прежде, французские и американ-
ские ученые сразу же установили
спектроскопическими методами,
что ядро вращается гораздо быст-
рее всей туманности и притом со
скоростью совершенно неожидан-
ной, а именно: один оборот всего
за какие-нибудь полмиллиюна лет!
Ядро состоит из сравнительно мо-
лодых звезд, а масса его превы-
шает массу нашего Солнца в
тридцать миллионов раз.
Что еще даст союз оптики с
электроникой? Это мы узнаем, ве-
роятно, в самом непродолжитель-
ном времени.
КОГДА ПАРТИЯ
ОТКЛАДЫВАЕТСЯ
Раздел ведет гроссмейстер
Ю. АВЕРБАХ
Совсем недавно любители шахмат во всем
мире следили за поединком двух сильнейших
шахматистов нашего времени, двух Михаи-
лов — Ботвинника и Таля. Часто их партии
после пяти часов игры оставались неокончен-
ными. Когда Москва погружалась в сон, уча-
стники матча, каждый у себя дома, вместе с
верными	«оруженосцами» *— секундантами
вновь расставляли шахматы. На следующий
день доигрывание могло быть очень недолгим,
но ему всегда предшествовал многочасовой
утомительный анализ.
Умение хорошо анализировать очень важно
в шахматах. Сколько выигрышных партий бы-
ло сведено вничью и даже проиграно многими
сильными шахматистами, сколько очков
было потеряно именно из-за того, что эти шах-
матисты, считая позицию выигранной, не
утруждали себя при анализе точной провер-
кой вариантов.
Об одном таком случае мне и хочется рас-
сказать.
Как-то в матче на первенство проф-
союзов жребий свел две сильные коман-
ды — «Большевик» и «Зенит». Встреча проис-
ходила на 10 досках, и после того как время
игры истекло, выяснилось, что счет матча
4'/2  4*/а при одной неоконченной партии. От-
ложена была встреча автора этих строк, тогда
молодого мастера, с еще более юным масте-
ром— ныне прославленным гроссмейстером.
Вот эта позиция (диаграмма 1, ход белых).
Мой противник, игравший белыми, записал
свой ход. Несмотря на то, что у белых не хва-
тает пешки, их положение лучше, так как конь
черных стеснен, и белые после 1. Cf2 и 2. Сс5
грозят его выиграть ходом 3. Ла8. Конечно,
черные могут отдать одну пешку, сыграв
1... ЛсЗ, но белые возьмут сначала пешку «а»,
а затем должны выиграть и пешку «Ь».
С неважным настроением приступил я к
анализу.
Как защититься от угрозы белых? После дол-
гих исканий, связанных с попыткой отдать фи-
гуру, но продвинуть далеко проходную пешку,
я начал проверять следующий вариант:
1... Ла4 2. Kpg3 Ь4 3. Сс5 ЬЗ.
Как жалко,— думал я,— что у белых есть
здесь ход 4. Ла8. Ведь на 4. ЛЬ7 возможно
4... Ла5! 5. C:f8 (иначе 5... ЛЬ5) 5... Кр:Г8
6. Л:ЬЗ ЛЬ5, и у черных все шансы свести
окончание вничью.
И вдруг, как молния, сверкнула идея: ведь
на 4. Ла8 у черных есть «смертельный» ход
4... ЛЬ41!
Белые напали на коня, а черные подставля-
ют еще под бой ладью, но грозят провести
свою пешку в ферзи.
В волнении проверил я все возможности.
Нет, кажется все в порядке.
...Доигрывание проходило на следующий
день. Мы сели за доску, и игра началась:
1. СГ2 Ла4 2. Kpg3 Ь4 3. Сс5 ЬЗ. Здесь мой
партнер с участием посмотрел на меня и без
особого раздумья ответил 4. Ла8. Моменталь-
но последовало 4... ЛЬ4 (диаграмма 2).
Теперь роли переменились. У черных — шан-
сы на победу. Все участники обеих команд
сгрудились вокруг доски. Сжав голову руками,
противник пытался найти спасение.
После 5. Л:18+КрЬ7 6. Cd4 Л:б4 7. ЛЬ8
JId3+8. Kpf2 а5 он сыграл 9. f5! Далее было
9... JId5 10. f:e Л:е5 11. Л:ЬЗ и Л:еб и, в конце
концов, черным удалось выиграть это окон-
чание.
Общий счет встречи стал 5’/2 на 4’/2 в нашу
пользу.
Так четкий анализ позволил черным не толь-
ко спасти партию, но и добиться победы.
А теперь взгляните еще раз на позицию 2.
Диаграмма 1.
Черные жертвовали ладью, чтобы перекрыть
пешку «Ь» от удара ладьи белых. Этот прием
носит название «перекрытие» и часто встре-
чается в этюдах и задачах.
Попробуйте самостоятельно решить следую-
щий этюд (диаграмма 3).
Диаграмма 2.
Белые начинают и выигрывают. Для того
чтобы добиться победы, белым нужно пере-
крыть диагональ слона, так как тогда пешка
белых пройдет в ферзи. Поломайте голову, как
это осуществить?
Диаграмма 3.
47
fl
0<
Bl
ts
4(
4
m
b*
Bl
4
В течение многих лет
читатели предлагают
журналу проекты вечно-
го календаря, представ-
ляющие более или менее
совершенные его вариан-
ты. Их авторы проделы-
вают напрасную работу:
вечный календарь дав-
ным-давно изобретен и
несчетное число раз
изобретался повторно. Он
имеет вековую историю;
на протяжении десятиле-
тий возникало множество
его систем, которые со-
вершенствовались и не-
однократно появлялись в
печати; лучшие вариан-
ты были опубликованы в
журналах «Техника —
молодежи» № 11 — 1940, и
«Знание — сила» №8 —
1953.
Ввиду интереса, прояв-
ляемого к вечному кален-
дарю, предлагаем его
вниманию читателей еще
раз с небольшими изме-
нениями.
Пользование
1. Отыщите в левой
таблице строку, содер-
жащую первые две циф-
ПЕРВЫЕ 2ЦИФРЫ ЛЕТ
ВТОРЫЕ 2 ЦИФРЫ ЛЕТ
00 01 02103]
06 07
08
J2
23
28
04
05
09 10
13 14 15
24
17 18 19
11
20
21
16
22
25 26 27
29 30 31
34135
36
32
33
37 38 39
40
45 46
51
56
57
62
63
73
79
68
74
41 42143
47
52
58
44
49 50
53 54|55
85
91
59
60
61
65 66 67
69
75
80
86
70 71
72
76
77 78
87
92
81 82 83
88
89
93
94
95
ры нужного года (того или
иного стиля), а в верхней
таблице — столбец со
вторыми двумя цифрами
года. Заметьте букву на
пересечении строки и
столбца.
2. В таблице направо
найдите нужный месяц.
В строке, в которой он
содержится, отыщите за-
меченную ранее букву и
смотрите от нее верти-
кально вниз. Столбик
дней недели под ней со-
ставит вместе с таблицей
чисел месяцев табель-ка-
лендарь интересующих
вас месяца и года.
ПРИМЕЧАНИЕ. Для ян-
варя и февраля високос-
ных лет пользуйтесь в
таблице месяцев обозна-
чениями 1-В и 11-В. Висб-
косные годы в
лет напечатаны в
клетках. Годы,
вающиеся на 00,
рому стилю все високос-
ные, а по новому —
лишь те, первые две циф-
ры которых делятся на
4, например 1600 и 2000.
таблице
темных
оканчи-
по ста-
СОДЕРЖАНИЕ
В. СИНЕДУБСКИИ —	Город	за один день . .	1
Поправки одного	десятилетия.............3
Мировая погода	....................4
Р. СОРОЧЕНКО — Разговор через 100 световых
лет	 6
РАССКАЗЫ О ЛАУРЕАТАХ
ЛЕНИНСКОЙ ПРЕМИИ
Я. ГОЛОВАНОВ — Нож, убивающий смерть .	8
* * *
О. КАРЫШЕВ — Восемь триллионов ....	10
Б. КЛЕИН — Микробы во льдах............12
А. ХРАМОВ — Завод-вулкан ..............14
М. ПОПОВСКИЙ — Дороже золота .... 16
Л. ВЛАДИМИРОВ — Стартует «Запорожец» . 22
ЛИТЕРАТУРНЫЕ СТРАНИЦЫ
Г. АЛЬТОВ, В. ЖУРАВЛЕВА — Баллада о
звездах	 зо
СВЕН ЙИЛЬСЕТЕР — Ящерицы-великаны	38
* * *
Вышли из печати ......................41
Понемногу о многом....................42
Э. НОВИКОВ — Фундамент................44
Во всем мире .........................46
Шахматы	 47
Вечный календарь	.	...........48
На обложке:
1 стр.— рис. В. ВИКТОРОВА по эски-
зам Ю. ДАНИЛОВА к ст. «Стартует
«Запорожец»
3 стр.— рис. Л. ЯНИЦКОГО
4 стр,— рис. К. КУЗГИНОВА к ст. «Ми-
ровая погода»
ПОПРОБУЙТЕ РАССЧИТАТЬ
Перед вами пенал. Круглый школьный
пенал и обыкновенные карандаши (рис. 1).
Сколько штук их поместится в пенал? Де-
сять или двадцать? Это очень просто опре-
делить опытным путем. Но попробуйте во-
оружиться всеми вашими математическими
познаниями и рассчитайте, сколько каран-
дашей войдет в пенал, если его диаметр ра-
вен 50 мм, а диаметр каждого карандаша
5 мм.
Эту простенькую, на первый взгляд, за-
дачку прислал наш московский читатель
Д. Чернаховский с таким примечанием:
«Отнеситесь к ней г. полной серьезностью
и, если найдете возможным, напечатайте.
В противном случае пришлите мне, пожаг
луйста, ответ на задачу».
Поскольку ответа мы прислать не мо-
жем — задача крайне сложна,— мы решили
напечатать ее, добавив несколько слов о це-
лой группе других задач, также кажущих-
ся простыми, но на самом деле очень слож-
ных.
ГНЕВ БОГОВ
Знаменитый физик Макс Борн в воспо-
минаниях о своем учителе, известном мате-
матике Германе Минковском приводит та-
кой эпизод:
«Минковский начал рассказ о новой мате-
матической дисциплине с изложения так на-
зываемой проблемы четырех цветов (рис. 2):
«При изготовлении географических карт
выяснилось, что для закраски любой карты
так, чтобы две соседние страны были раз-
личны по цвету, необходимо и вполне до-
статочно иметь четыре цвета (рис. 3). Он до-
бавил: «К сожалению, это не удалось дока-
зать. Но этим занимались только математи-
ки третьего ранга. Я надеюсь это доказа-
тельство получить», и здесь он начал свои
дедукции... Прошло две-три недели, дело
все осложнялось; и даже через три-четыре
недели решения не было видно. Когда мы
однажды утром собрались в аудитории, раз-
разилась сильная гроза, сверкали молнии,
лил дождь. В тот момент, когда Минковский
входил в аудиторию, последовал страшный
удар грома. Минковский спокойно прошел
к кафедре и сказал совершенно серьезно:
Редколлегия: А. Ф. Бордадын (редактор), Ю. Г. Вебер, В. П. Демьянов, Ю. А. Долгушин, Л. В. Жигарев (заместитель редактора), С. К. Карцев,
А. И. Мильчаков, Е. П. Москатов, О. Н. Писаржевский, Е. Б. Этингоф.
Художественный редактор — В. П. Политкин.	Оформление — И. В. Грюнталя.
Всесоюзное учебно-педагогическое издательство «Профтехиздат».
Рукописи не возвращаются.
Г10525. Подписано к печати 9/VIII-60 г. Объем 6 печ. л. Бумага 70 Х108'/(. Тираж 210 000. Зак. 1030. Адрес редакции. Москва Ж-68
3-й Автозаводский пр., 13. тел. Ж 5-09-23. Цена 3 р.
Журнал отпечатан на Калининском полиграфическом комбинате.
ОБМ
Рис. 3.
Рис. 7.
Рис. 8.
«Небо гневается на мою дерзость: мое до-
казательство проблемы четырех цветов то-
же неверно». Затем по его лицу пробежала
улыбка, и он снова приступил к чтению
лекции».
ГЕОМЕТРИЯ РЕЗИНОВОЙ ПЛЕНКИ
Задача, которую безуспешно пытался ре-
шить Минковский, кажется очень простой.
Немало и других столь же простых с виду
задач рассматривает особая математическая
дисциплина — топология.
Интересно, что ее возникновение связа-
но с решением «житейской» задачи (рис. 4).
В Кенинсберге было семь мостов, по ко-
торым любили прогуливаться городские жи-
тели. Рассказывают, что кого-то из них за-
интересовал вопрос: как выбрать путь для
прогулки, чтобы пройти по всем семи мос-
там и при этом ни один из них не пересечь
дважды. Весть об этой проблеме дошла до
знаменитого математика Эйлера, который в
это время работал в Петербурге. Эйлер раз-
решил ее в 1735 году, доказав, что невоз-
можно пройти по всем семи мостам по од-
ному разу. Однако он сделал больше, чем
просто решил задачу о семи мостах. Зани-
маясь проблемой семи мостов, Эйлер заме-
тил, что у геометрических фигур есть
свойства, которые нс зависят от их разме-
ров и формы, а зависят только от общего
расположения точек и линий. Например,
суть задачи о семи мостах не изменится,
если мы заменим каждую часть суши точ-
кой, а каждый мост — линией. Тогда мы по-
лучим чертеж, который вы видите на рис. 5.
Так и поступил Эйлер, решая задачу. Вот
эти-то свойства геометрических фигур, ко-
торые не изменяются при их деформациях,
и изучает топология.
Утверждения топологии так же верны для
фигур, сделанных из резины или нарисо-
ванных на резиновой пленке, как и для
жестких фигур, с которыми имеет дело
обычная геометрия. По этой причине топо-
логию можно образно назвать «геометрией
резиновой пленки» (рис. 6). Французский
математик Пуанкаре сказал, что утвержде-
ния топологии «...остались бы верными,
если бы фигуры были скопированы неуме-
лым чертежником, который бы изменил все
пропорции и исправил все линии».
Задачи топологического характера возни-
кали еще много веков назад. Согласно ста-
ринной легенде, один халиф был так обес-
покоен количеством поклонников своей
прекрасной дочери, что решил устроить для
них испытание. Женихам предлагалась за-
дача: соединить одинаковые цифры на фи-
гурах, которые изображены на рисунке сле-
ва (рис. 7), непересекающимися линиями.
Можно быть уверенным, что если бы ха-
лиф не смягчился, его дочь никогда не вы-
шла бы замуж, так как эта задача не может
быть решена.
Еще в XIX веке физик Кирхгоф понял
важность топологических исследований для
разрешения проблем, возникающих при из-
учении разветвленных электрических цепей.
Любопытно, что многие важные явления
в физике оказались связанными с такими
же расположениями, как и те, что фигури-
руют в задаче халифа.
Вероятно, самой знаменитой нерешенной
проблемой после известной теоремы Ферма
и, конечно, самой простой с виду является
проблема четырех красок, которую пытал-
ся решить Минковский.
Парадоксально, что хотя проблема не бы-
ла решена для карты, нарисованной на
плоскости или на поверхности глобуса, она
была решена для гораздо более сложных
поверхностей. Например, доказано, что семь
красок необходимо и достаточно для рас-
крашивания любой карты, нарисованной на
поверхности тора (фигуры, имеющей вид
«бублика») (рис. 8).
В настоящее время проблемы топологии
усиленно разрабатываются математиками
многих стран.