А. А. ВОРЧЕВ
ГОРЬКОВСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО

А. А. БОРЧЕВ
ЛЕСНЫЕ ВСТРЕЧИ
Рисунки
С. М. Закржевской
ГОРЬКОВСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
1934
Книжка содержит рассказы
о жизни и посадках зверей, птиц
и рыб. Рассчитана на детей сред-
него и старшего возраста.
Российская государственная
детская библиотека

СОСЕДИ.
i.
Прежде чем выбраться из своего жилья, бар-
сук постоял у входа, потоптался па месте, не-
сколько раз потянул носом воздух и, не найдя
ничего подозрительного, высунул из норы кончик
морды. Осмотревшись внимательно по сторонам,
он наконец вышел на волю.
Уже совсем стемнело. То и дело останавли-
ваясь и принюхиваясь, он шел знакомой дорогой
к сухому, заросшему травой и кустарником ов-
ражку.
Там всегда можно найти поживу.
Учуяв запах гробежавшей мыши, быстро на-
шел по следу ее гнездо и крепкими, длинными
когтями передних ног проворно стал разгребать
землю. Вскоре почувствовал под лапой что-то
3
живое, прижал запищавшую мышь и с аппети-
том с’ел ее вместе со всем мышиным семейством,
оказавшимся в гнезде.
Долго возился у кротовины, по без успеха:
крот успел уйти в один из глубоких ходов своей
сложной норы. Пожевал свежей травки, вырыл
лапами и с’ел какие-то корешки.
У поворота к овражку встретил знакомую бар-
сучиху. Явилось безобидное желание поиграть с
ней. Подошел, .повиливая белесым коротким хво-
стом. Но барсучиха отнеслась к этому очень
недоброжелательно. Она торопилась и совсем
не расположена была затевать игры в неурочное
время. Там, в глубокой норе барсучьего городка,
ее ждала шестерка недавно появившихся на свет
белых барсучат. Надо было скорей подкрепиться
и бежать к семье.
Но барсук не отставал. Он немного соскучил-
ся в своем одиночестве. Тогда барсучиха злобно
набросилась на него и больно укусила за ухо. Бар-
суку ничего не оставалось, как поскорее уйти от
этой злюки. Сердито мотая головой и тихонь-
ко ворча про себя, он побрел дальше. С остерве-
нением набросился на подвернувшуюся лягушку
и с’ел ее. Поймал еще тройку мышей и подобрал
мимоходом несколько синевато-черных навозных
жуков.
4
Почти у самого овражка неожиданно столк-
нулся с ежом, тоже вышедшим на ночную охоту.
Еж сделал попытку скрыться в густой траве, но
барсук быстро его нагнал. Тогда еж свернулся
колючим шаром, сердито засопел и заворчал. Ско-
рее из любопытства, чем с серьезным желанием
воспользоваться ежом, барсук стал его обнюхи-
вать. Вдруг еж еще больше сжался, вздрогнул,
словно слегка подпрыгнул, сердито фыркнул при
этом и уколол иглами барсука в нос.
Барсук рассердился. Он еще не успокоился
после трепки, полученной ют барсучихи, а тут но-
вая, обида. Нос у барежа —- самое чувствительное
место. Но барсук никак не мог сообразить, как
наказать этого колючего ворчуна.
Вдруг барсук заметил, что кто-то на него смот-
рит. Он быстро поднял голову и тотчас же уви-
дел длинную ушастую мордочку как бы с любо-
пытством поглядывавшего на него зверя.
Несколько мгновений смотрели они друг на
дружку, выжидая.
В другое время барсук первый' попытался бы
скрыться. Он вообще не любил драк. Но теперь
он был очень рассержен. Он поднял голову и с
воинственным видом направился к зверю. Послы-
шалось негромкое ворчанье, зверь показал барсу-
ку свои белые зубы и, легко отпрыгнув в сторону,
5
исчез в кустарнике, мотнув длинным пушистым
хвостом.
Барсук не успел хорошо рассмотреть зверя, но
запах его запомнил.
Стычка с незнакомым зверем и бегство его
успокоили барсука. Он потоптался, почесал ла-
пой за ухом и стал спускаться в овражек.
Там он нашел крупную гадюку. Змея умертви-
ла большую травяную лягушку и медленно ее за-
глатывала, обволакивая своими точно резиновы-
ми челюстями. Увидев барсука, она хотела осво-
бодиться от лягушки и удрать. Но положение ее
было совершенно безнадежным. Барсук — змеиная
смерть. Даже ядовитые зубы гадюки не спасают
ее от барсука.
Он, не спеша, перегрыз пополам змею и с’ел
переднюю половину вместе с лягушкой.
Хотел было вслед за первой половиной отпра-
вить и вторую, но, вспомнив, что у выхода из ов-
ражка, под кустами орешника и липняка, он недав-
но нашел много майских жуков, быстро побежал
туда), захватив недоеденный остаток гадюки.
Эти жуки так вкусны. Они уступают по вкусу
разве осиному или шмелиному гнезду с личинка-
ми и медом. Во всяком случае они много вкуснее
и нежнее черных навозников. У тех всегда какой-
то противный привкус. А эти, коричневые, так
6
приятно похрустывают на зубах и словно тают
во рту.
Скоро он бы I на месте. Нежные жуки, сидев-
шие на листья,х деревьев, окоченели от ночной
прохлады и при малейшем ветерке падали на зем-
лю. Барсук нашел их здесь множество. Вдоволь
насытившись, он снова захватил недоеденную
змею и прямым путем (направился к дому. Лишь
в одном месте чуть задержался, подобра л на хо-
ду пару крупных дождевых червей—«выползков»
и несколько слизняков да -поел немного какой-то
пахучей травки на закуску.
Чуть брезжило утро. Бледная луна на ущербе
слегка серебрила верхушки берез. Кое-где иглы
света проникали меж стволов деревьев и ложи-
лись на землю нежными светлыми пятнами. В
ольшаннике у болота слышалось беспрерывное
«блеяние» токующих бекасов. Высоко взмыв вверх
над вершинами дерев, бекас со страшной силой
бросался книзу, растопырив хвост, причем жест-
кие рулевые перья, дрожа, издавали звук, очень
схожий с блеяньем барашка. Из старого бора
доносился (пьяный хохот затеявших ночную дра-
ку филинов. А в кустах точно малый ребенок ти-
хо плакал, подзывая свою подругу, заяц-русак.
Все это барсука нисколько не интересовало.
Он торопился домой и -был несколько обеспо-
7
коен: его чуткий вое несколько раз уловил запах
зверя с длинным пушистым хвостом и острой
ушастой мордочкой, который попался ему сегод-
ня. Значит, этот зверь шатается в его районе,
вблизи норы! Барсуку это совсем не нравилось.
Было довольно светло, когда он подошел к
своей норе. Жившая неподалеку от норы на невы
соком корявом дубе хохлатая пестрая ронжа *)
уже проснулась н, сидя на ветке, чистила клювом
перья. Увидев барсука, с которым была знакома
уже второй год, она прокричала ему нечто вро-
де приветствия и продолжала» заниматься своим
туалетом.
Барсук спокойно направился к норе, держа в
зубах змею.
Вдруг ронжа встрепенулась, взлетела на ветку
повыше и одновременно пронзительно закричала
предупреждающее «рэк-рэк-рэк». Это означало
тревогу, опасность.
Барсук выронил гадюку и поспешно скрылся
в норе.
В длинном проходе остановился, прислушался.
Ронжа отчаянно кричала. Встревоженный барсук
быстро добежал до своего жилого помещения.
Это была просторная, тщательно убранная квар-
*) Ронжа—сойка.
8
тира. Здесь находилась его постель, устроенная
из листьев папоротника и мягкого мха, а также
лежал небольшой запас пищи—кучка майских и
навозных жуков и какие-то корешки.
Он всегда был рад, когда после ночной охоты
[попадал в свою чистенькую квартирку, где прова-
дил почти три четверти времени. Теперь — самое
время поспать на мягкой постели. Но сегодня бы-
ло не до сна. Ронжа трещала беспрерывно, и в ее
голосе слышалось все больше и больше тревоги.
Барс}п< постоял, пождал. Крик ронжи застав-
лял его волноваться. Несколько раз порывался
он пройти по коридору к главному выходу, но
каждый раз останавливался в нерешительности.
Однако такое положение в конце-концов стано-
вилось нестерпимым. Нужно же узнать, что дела-
ется там, наверху!
I Он решительно двинулся по боковому отнор-
ку, который выходил в овраг между обнаживши-
мися корнями старой ольхи. Этот выход был со-
вершенно незаметен и часто служил ему для на-
блюдений.
Вблизи выхода барсук почувствовал знакомый
запах, но волнение мешало припомнить, что озна-
чает этот запах. Во всяком случае это не был
’один из известных ему опасных запахов.
I Осторожно он высунул нос из отнорка.
9
Что-то яркое, рыже-красное мелькнуло перед
глазами и исчезло за поворотом овражка. Он ви-
дел, как хохлатая ронжа, перелетая с ветки на
ветку, с дерева на дерево и беспрерывно крича,
кружила вокруг одного и того же места — где
метнулось рыжее пятно.
Выйти из норы барсук не решался. Вдруг он
быстро попятился назад, поспешно вернулся об-
ратно в квартиру, перебежал ее, рассыпав грудку
сложенных жуков, и скрылся в проходе, служив-
шем для проветривания жилища. Оттуда он вы-
брался в старую, верхнюю часть своей квартиры.
Она была необитаема после того, как барсук сде-
лал себе на зиму другую, более теплую. Из этого
помещения он проник в старый ход, разгребая
обвалившуюся местами землю. В’друг услышал,
что за поворотом чьи-то лапы роют землю. Одно-
временно ударил в нос сильный запах. Он теперь
узнал этот запах.
Так вот что за гость явился к нему! Это тот
самый зверь, с которым он имел стычку сегодня
ночью.
Барсук бросился вперед, усиленно работая ла-
пами, и за поворотом хода столкнулся носом к
носу с врагом. В узком проходе завязалась драка.
Зверь отгрызался и раз больно укусил барсука.
Но барсук так решительно нападал, что зверь
10
стал (пятиться, выскочил из отнорка и, сопровож-
даемый криком ронжи, скрылся в кустарнике.
Барсук был доволен исходом борьбы, но пре-
следовать врага не (решался: здесь, в норе, он
чувствовал себя безопасней. Прождав некоторое
время у входа, он возвратился в нижнее помеще-
ние своей квартиры, сложил в кучку разбросан-
ных жуков, привел в порядок постель и улегся
спать.
Солнце стояло высоко, когда он выбрался
из норы, чтобы поваляться на мягкой травке.
Он любил принимать солнечные ванны и делал
это каждый ясный день. Даже зимой, особенно
с февраля, когда солнышко начинало чуть-чуть
улыбаться, он иногда просыпался от зимнего сна
и вылезал из 1нюры.
Барсук блаженствовал. Расположившись в том
месте, где солнечные лучи, пробравшись сквозь
редкую зелень, падали на землю золотыми кру-
жочками, он подставлял им бока и живот. Солн-
цепека он не любил, словно ему было известно,
что и солнышком надо пользоваться вмеру.
Присев на задние лапы, юн долго внимательно
наблюдал, как черный мохнатый шмель с желты-
ми полосками на теле басисто жужжал, перелетая
с цветка на цветок. Хотел было прижать его ла-
пой, но шмель увернулся и улетел. Барсук долго
11
следил за его .полетом, потом встал и направился
вслед за ним. У корней орешины он нашел шме-
линое гнездо. Вот это была находка! Он разрыл
гнездо и с чавканьем с’ел его вместе с медом и
белыми личинками, совершению не обращая вни-
мания на мужественную защиту шмелями своего
гнезда.
Увлекшись шмелиным гнездом, он не заметил,
как острая мордочка рыжего зверя показалась в
кустах. Обманув бдительность ронжи, лиса юрк-
нула в овраг и скрылась в одном из ходов барсу-
чьей норы.
Как прозевала ронжа лису—неизвестно. Оче-
видно, заботы о семье (у нее в гнезде сидело пять
молоденьких птенцов) отвлекли ее внимание.
Ронжа-самец, заметив брошенный барсуком
остаток змеи, доставил его в гнездо, и теперь мать
старалась распределить неожиданную добычу меж-
ду прожорливыми пискливыми детками. А самец,
довольный своим успехом, развлекал семью пе-
нием. Что это была за песня! Он словно со всего
леса собрал все звуки, которые слышал, и теперь
вытряхивал их в большом беспорядке. Вот кусо-
чек песни дрозда, вот трескотня сороки, отрывок
из песни пеночки, зяблика, скрип пилы лесоруба,
мяуканье кошки—все тут. Это пение, видимо,
нравилось больше всего самому певцу, но и семье
12
оно было приятно. Даже барсук с удовольствием
его слушал, но пожалуй больше потому, что при-
вык к нему.
Когда ронжа, прошлой весной, впервые приле-
тела к норе барсука и стала вить свое гнездо на
корявом дубке, барсук был очень недоволен. Чуть
увидит его — поднимет такой гвалт, что хоть беги.
Но потом они познакомились ближе. Ронжа не
стала кричать при виде барсука. Мало того, она
нередко пользовалась недоеденной добычей бар-
сука. Они зажили мирно.
Ронжа оказалась прекрасным сторожем. Чуть
завидит, что кто-либо посторонний приблизился к
норе — сейчас же своим криком дает знать об
опасности.
Ну, конечно, Hie обходилось без недоразуме-
ний. Один случай чуть не расстроил их дружбы.
Дело было так. Возвратясь с неудачной охоты,
барсук заметил в кустах какое-то движение.
Чутье привело его к молодому птенцу ронжи,
выпавшему из гнезда. Конечно, он его с’ел, не-
смотря на негодующие -крики ронжи. Он это
сделал вполне законно: ему очень хотелось есть.
К тому же ронжа не позаботилась познакомить
барсука со своими детьми. Почем он знал, чго
этот невзрачный птенец — детеныш красивой
пестрой ронжи!
13
А ее волнение он понял просто как желание
самой полакомиться птенцом. Ему ведь прекрас-
но было известно, что такие дела за ней во-
дились: недаром мелкие пичужки так ненавиде-
ли эту красивую птицу.
Позднее он понял свою ошибку, но сожале-
ния о своем поступке никогда не испытывал.
Во венком случае это маленькое недоразу-
мение не очень отразилось на их дружбе и ско-
ро было забыто обоими. А у ронжи осталось
еще четверо пискливых и всегда голодных де-
тенышей, требовавших постоянного внимания.
Барсук последний раз сладко потянулся, зев-
нул во весь рот и направился к норе. Ведь сол-
нечные ванны не должны продолжаться слиш-
ком долго. Он это хорошо знал.
Почему он решился пройти старым ходом,
из которого недавно прогнал рыжего зверя,—
неизвестно. Он прошел несколько шагов по от-
норку и сразу почувствовал, что там неблагопо-
лучно. Кто-то опять скреб лапами землю. Он
понюхал: из норы тянул густой запах того же
рыжего зверя. Можно себе представить, какую
злобу почувствовал барсук! Пробежав несколь-
ко шагов, юн с остервенением налетел на врага.
Он не чувствовал боли от укусов, он нападал,
пуская в ход и зубы и лапы с длинными, креп-
14
кими когтями. Но рыжий зверь на этот раз не
только защищался, но и переходил в наступле-
ние, словно считал себя хозяином норы. А ко-
гда он схватил барсука за больное ухо, тот по-
пятился из норы и выскочил на волю.
Ронжа спокойно чистила клюв после обеда:
она только сейчас нашла в кустах гнездышко пе-
ночки - веснички и расправилась с ее птенчика-
ми. Она с недоумением посмотрела на вз’еро-
шеиного барсука, вылезшего задом из отнорка.
Таким трепаным и расстроенным она видела его
впервые.
Вдруг она закричала иэо всей мочи и пере-
летела на другое дерево. Барсук быстро повер-
нул голову и увидел ненавистную ушастую мор-
дочку, торчащую из высокой травы. Еще один
рыжий зверь!
Положение хозяина норы становилось опас-
ным. Он быстро добежал до первого попавше-
гося отнюрка и скрылся в нем. Но тотчас же ос-
торожно выглянул оттуда. Все-таки здесь безо-
пасней. Между тем второй зверь, не обращая
внимания на крики ронжи, вытянув пушистый
хвост, .медленно крался к отпорку, где засел его
товарищ. Вот беда! Теперь они вдвоем нападут на
него! Барсук приготовился к защите. Дешево
свою нору он не уступит.
15
Но, то, что произошло, было для барсука пол-
ной неожиданностью.
Едва пришедший зверь приблизился к норе,
как первый пулей выскочил из стнорка и с та-
кой яростью набросился на непрошенного гос-
тя, что только клочья полетели. А тот даже не
защищался и позорно удрал в кусты. По правде
сказать, это было очень похоже на трепку, кото-
рую барсук получил ночью от барсучихи.
Барсук не понимал, что это значит. Но он
чуточку как будто успокоился: все же лучше,
когда враг один, а не двое. Меж тем рыжий
зверь вернулся в отнорок « высунул оттуда мор-
дочку. Барсук и он поглядывали теперь друг на
друга каждый из своего хода, ничего не пред-
принимая. Ронжа бестолково кричала.
Длинные тени легли от деревьев. Певчий
дрозд прокричал свою песню, словно приглашая
кого-то: «Тик, мой братик, пойдем чай пить».
Вот уж и на вершинах высоких елей погасли
последние лучи солнца. Только легкие, нежные
облака еще окрашены в алый цвет, озаренные
последними отблесками ушедшего дня. Не слыш-
но трескотни ронжи.
А барсук и лиса (конечно, это была она) все
еще дежурят, поглядывая друг на друга. Голод
•начинал мучить и того и другого.
...Барсук повернул голову и увидел ненавистную
ушастую мордочку...	\
/

Вдруг барсук видит: рыжий зверь быстро
вышел из отнорка и, мелькнув пушистым хво-
стом, исчез в кустах. Что барсуку оставалось де-
лать, как не последовать его примеру? Он так
хотел есть!
Два раза встретил в эту ночь барсук в лесу
рыжего зверя,, но ни тот, ни другой не решался
напасть на противника, и враги быстро расходи-
лись. Барсук вернулся домой рано, когда утрен-
няя заря чуть-чуть заалела на востоке. Подойдя
к норе, он замер, увидев, как рыжий зверь снова
прогонял пришедшего навестить его товарища.
Барсук добежал до главного входа. Он ви-
дел, как исчез в кустах ночной гость. Постоял
некоторое время у входа и ушел в свое поме-
щение. Лежа на мягкой подстилке, слышал он,
как хозяйничала лиса в верхнем, покинутом бар-
суком, помещении. Один раз он решил было про-
никнуть туда через наклонный проход и дать
бой непрошенной гостье, но вход оказался поч-
ти совершенно заваленным землей. Разрывать
он не стал.
Барсук глубоко вздохнул и улегся на свою
постель. Ни в этот день, ни в последующие три
дня барсук не принимал -солнечных ванн. Он позд-
но уходил на охоту и рано возвращался. Спал
тревожно.
19
Однажды, когда он дремал на своей постели,
из помещения лисы послышался какой-то писк.
Bi эту ночь он вернулся домой, когда еще было
совершенно темно, очень голодный и злой: охо-
та была на-редкость неудачной. Ему очень хоте-
лось есть. Он добрался до своей спальни и стал
прислушиваться к писку в помещении лисицы.
Конечно, это возились маленькие лисята! Бар-
сук не очень-то разбирал, кто пищит, но для не-
го, уничтожившего множество крыс, мышей, мо-
лсдых зайчат, было ясно, что там он может
утолить свой голод. Он хотел было пробраться
туда через заваленный землей проход, но проход
был так плотно забит, что у барсука нехватило
терпения разрыть его.
Он выбежал из норы и направился к отнор-
ку, служившему входом в помещение лисицы.
Что-то подсказывало «ему, что лиса еще не вер-
нулась. Но едва он сделал несколько шагов по
отнорку, как, фыркнув, попятился назад и вы-
скочил наружу: из норы несло такой вонью, что
чистоплотный барсук сразу почувствовал себя
нехорошо. Для него, устроившего уборную да-
леко от норы, у песчаного холмика и аккуратно
зарывавшего в землю все нечистоты, такой воз-
дух оыл просто невыносим. Это было его по-
следней попыткой проникнуть в занятое лисой
20
помещение. Поматывая головой и чихая, он на-
правился обратно в свое помещение. Несмотря на
голод, в этот день он спал особенно крепко, при-
нял солнечную ванну и ушел на охоту, едва
смерилось.
II.
Весну сменило лето. Барсук и лиса не обра-
щали теперь друг на друга никакого внимания.
Они уходили на охоту и приходили, когда кому
вздумается. Нередко встречались во время! охо-
ты и молча расходились. Однажды барсук да-
же заметил, что при встрече лиса ласково виль-
нула ему своим пушистым хвостом, как старо-
му знакомому. А может быть, это только по-
казалось ему? Когда он долго не видел лисы,
у него начиналось нечто вроде приступа легкой
тоски.
Однажды, отправляясь на охоту, он был очень
удивлен. Лиса тоже вышла на промысел. Толь-
ко она была теперь не одна. Ее сопровожда-
ло шесть веселых лисят. Но что всего удиви-
тельней— шествие замыкал тот самый рыжий,
которого лиса так настойчиво отгоняла когда-
то от норы. Теперь он шел с очень довольным
видом, ласково посматривая1 на детишек: это,
конечно, был папаша игривых лисят.
21
Барсук этого не знал. Не было ему известно
и то, что этот папаша с удовольствием готов
полакомиться своими детишками, пока они ма-
лы. В это время мать очень старательно обере-
гает малышей от отца.
Но когда детишки подрастут, отец очень при-
вязывается к ним и принимает деятельное участие
в семейных заботах.
Папаша очень недоброжелательно посмотрел
на барсука, оскалил зубы, но, поняв очевидно,
что барсук не имеет никаких злых намерений, не
стал затевать с ним драки.
Позднее, при встече с барсуком он, так же
как и мать, перестал обращать на него внимание.
Лисья семья охотилась вместе. Барсук не раз
видел, как мать приучала детей выслеживать мы-
шей и птичек и усваивать курс охотничьей науки.
Нередко барсук грелся на солнышке, а непо-
далеку располагалась веселая лисья семья. Ма-
лыши затевали игры, катались по земле или
потешались -мышкой или птичкой, принесенны-
ми отцом или матерью.
Чем дальше, тем реже посещала лисья семья
нору. Ронжа со своим потомством тоже давно по-
кинула гнездо.
Барсук скучал. Он порядочно привязался и
к ронже и даже к рыжим своим ооседям.
22
... Барсук грелся на солнышке, а неподалеку распола
галась веселая лисья семья. Малыши затевали игры...

Целыми днями он грелся на солнышке или
ремонтировал нору. Он провел несколько новых
ходов, насушил подстилки, накопил небольшой
запас пищи. Это были сушеные грибы, коренья,
разные жуки. Он теперь налегал на растительную
пищу. Ел дикие яблоки, ягоды, грибы, жолуди,
орехи. От этого у него под кожей накоплялся
толстый слой жира. Когда он сидел, то сзади был
похож на мешок — так он был толст.
Как-то он чуть не попал в беду. Рано утром
он возвращался домой. Неожиданно носом к носу
он столкнулся со зверем, который ходит на зад-
них лапах. Он его всегда так боялся.
Это был длинный парень с корзинкой в од-
ной руке и с палкой в другой. Его соблазнили
оранжевые пахучие рыжики, которые выросли в
ельнике. Пробираясь туда, он встретил барсука.
Барсук не знал намерений двуногого верзилы,
но поспешил дать тягу. Он услышал за собой
погоню и почувствовал удары: этот верзила, до-
гнав барсука, принялся что есть силы колотить
его палкой по спине. Барсуку было не очень
больно: толстый слой жира хорошо защищал его;
он продолжал быстро улепетывать. Только бы до-
браться до норы!
Вдруг барсук почувствовал, что его схватили
за шиворот и приподняли. Тогда он изловчился
25
и больно укусил врага за руку. Этот парень,
повидимому, не знал, что у барсука очень по-
движная кожа, и если его схватить за любое
место — он изловчится и укусит. Барсук услышал
рев врага и одновременно почувствовал, что его
отпустили. Он быстро помчался к норе и скрыл-
ся в первом попавшемся ходе. Он был напуган,
как никогда, и долго сидел, забившись в длин-
ный запасный отнорок.
Становилось холоднее. Все длиннее и длин-
нее стояли ночи. Барсук реже стал показываться
из норы. С первыми заморозками барсук залег в
спячку. Он тщательно заделал все ходы, оставив
открытыми только два: один для проветривания
помещения, а другой для прогулок.
Он любил чистый воздух и солнышко, а осенью
и зимой бывают иногда очень хорошие дни.
У МЫСКА.
С вид)’ это был самый обыкновенный мысок.
Таких мысков на Оке — тысячи. Но сероглазый
Боряй и дедка Афанасий, расположившиеся здесь
со своими удочками, думали иначе. Дед недаром
называл место это «подходящим», что означало
у него лучшую похвалу.
Местечко было красивое. Впереди высился
крутой нагорный берег Оки поросший березка-
ми и мелким дубняком. Несколько вековых со-
сен, оставшихся от некогда расположенного здесь
большого бора, резко выделялось на вершине
склона. Посреди реки зеленел щетинистой по-
рослью корзиночной ивы небольшой островок,
обрамленный желтой песчаной рамкой. Десяток
огромных осокорей выстроился в ряд на остро-
ве, и лишь узкая песчаная полоска отделяла их
27
от воды. Направо вдали виднелись решетчатые
вышки, поддерживавшие провода переброшенной
через реку электрической линии.
А вправо, где два рукава .реки сливались в
одно русло, далеко-далеко убегала серебряная до-
рога реки.
Но Hie красота привлекала сюда наших ры-
баков. Когда дед называл место «подходящим»,
он думал не столько о красотах природы, сколь-
ко о живших в глубоких, тихих суводях широ-
ких, как блюдо, простоватых лещах, о больше-
ротых осторожных голавлях, горбатых полоса-
то-пестрых красавцах-окунях. Щуки, судаки, плот-
ва, ерши — какой только рыбы здесь не было,
у этого зеленого мыска!
На берегу дымится костерок. Вскипела вода,
и Боряй заваривает «чай» — пахучие листья чер-
ной смородины. Здесь, в пойме реки, ее целые
заросли.
Дед возится с удочками. Он сердито ворчит,
глядя на поплавок, который дрожит легкой дро-
жью, отчего во все стороны расплываются по во-
де красивые колечки.
— Ишь, окаянная сорожка... мелюзга... на фунт
десяток уйдет,— говорит он сам с собой вполго-
лоса,— а с хитрецой, подлая... За самый кончик
червя ухватила и теребит... С крючка норовит
28
стащить. А дерне'г-один оклевыш на крючке...
Оборвет и уйдет. Да врешь — не обманешь, загло-
тишь. Попадешь в уху, ей-пра, попадешь...
И верно — в нужный момент дед дергает лес-
ку и осторожно вываживает пойманную плотицу.
— Дедушка Афанасий, — слышится звонкий
голос Боряя, — иди, чай поспел!
— Иду, иду, — отвечает дед, поплевывая «для
счастья» на крючок с извивающимся красным
червяком и закидывая удочку.
Вскоре оба сидят на мягкой подстилке из ши-
роких белопушистых листьев подбела *), нарван-
ных Боряем. Ими сплошь покрыт песчаный берег.
Дед достает из берестяного чувашского «пе-
щера» краюху хлеба, жестяную баночку с «ланд-
рином» и, наполнив чаем оббитую эмалирован-
ную кружку, начинает с наслаждением потягивать
ароматный напиток.
Боряй очень любит эти минуты. Он.1 знает, что
дед сейчас расскажет какой-либо удивительный
случай из своей жизни, о рыбах и рыбной ловле.
С Боряем он беседует охотно и подолгу. Не-
сколько встреч на мыске сблизили их, а внима-
ние, с которым Боряй выслушивает дедушкины
рассказы, и его любознательность подкупают деда.
*) Подбел или белокопытник—растение с круглыми листья-
ми, похожими на листья мать-и-мачехи.
29
— Дедушка Афанасий, а .сомов тебе приходи-
лось ловить? Сказывают, большущие бывают, —
спрашивает он деда.
— Большие ли? Крупнее сома разве одна бе-
луга. Да белуга к нам из -моря редко заходит.
Морская это рыба. В Каспии водится. А «сом — ко-
ренной здешний житель. Над всеми рыбами стар-
шой. Хозяин.
— Вот случай какой был,—продолжает он пос-
ле паузы. — Мальчонкой я еще был, разве года
на два, на три старше тебя. У отца скудное бы-
ло состояние, одним словом — беднота. Четыре
кола вбито да небом покрыто, — вот-и все поме-
стье. Отдали меня в работники к попу в село Ель-
ну. Поп, хозяин мой, до работы не охоч был. Ра-
ботников по двое, по трое держал, а сам все
больше насчет рыбалки. Ну, рыбу знал, слов нет,
знал хорошо. Бывало, принесет голавлей или ле-
щей —• подходящая рыба. Или окуней десятка
два — один к одному. Уехал он как-то в ночь
сомов квочи гь. Ездит себе на ботничишке да
квоком хлоп-хлоп по воде. Квок — это вроде
ложки длинной, — пояснил дед Боряю. — Хлоп-
нешь по воде, — словно лягушка квакнет. Сомы
до лягушек лакомы. Издалече придет усатый. А
с борта на крюке настоящая лягушка спущена.
Тихо, тихо плывет поп, веслом еле-еле пошеве-
30
... Дед сейчас расскажет какой-либо удивительный
случай из своей жизни...

ливает. Вдруг ка-ак дернет! Поп к себе, а сом —*
к себе. Нашла коса на камень. Отпустить бы на-
до, а он давай еще бечевку вокруг руки наматы-
вать сдуру. Чует, что не по силам добыча, а
жадность обуяла. Не спроста говорят, что по-
повское брюхо из семи овчин сшито. Как пове-
дет сом в сторону — ботничишка набок — того
гляди зачерпнет. Ви.шт поп — не осилить. Рад
бы освободиться, да не тут-то было: бечевка креп-
ко руку зажала.
Кто кого поймал — поп ли сома, сом ли по-
па— и те угадаешь. А поп в сапогах, в хламиде
длинной — и без сома не выплыть. Повалился на
брюхо поп в ботник. Ноги раскорячил, для кре-
пости в борта уперся, свободной рукой за уклю-
чин)- ухватился, а сом — прямо на стрежень та-
щит. Вспомнил тут поп и постель мягкую и пи-
роги с малиной. Никогда, думает, не стану нико-
го кроме ершей ловить, спастись бы только. Ну,
на его счастье веревка видно прелая была. Дер-
нул сом покрепче, оборвался и ушел.
Кое-как добрался поп до берега, приплелся до-
мой, а там так и ахнули: лицд на нем нет от стра-
ха, трясется весь.
Потом сказывают, в яру сома этого рыбаки
неводом поймали. Так в губе крючек с бечевкой и
торчал. Пудов на двенадцать вытянул сомина.
33
— А здесь сомы живут? — спрашивает Бо-
рди, а сам думает: — Эх, кабы поймать сома, ну
хоть не такого, а с четвертинку поповского.
— Как здесь не быть сомам, — говорит дед, —
места благодатные. Видишь, вон кустики у край-
него осокоря на острове. Против этих кустиков —
ямы. Когда-то здесь главная река была. Первые
пароходы, сказывают, не по ту сторону острова
бегали, а у этого берега. Потом заилило, занесло
песком русло. Вода подалась к правому берегу.
Стали этот рукав воложкой звать. А местами ос-
тались здесь ямы глубокие. Сетями тут почти не
ловят: коряжистых мест много. Вот в ямах этих
сомы и живут. Громадный он, сом. Башка — ог-
ромная, рот — как вот этот кошель и полон зубов
мелких да острых. А глаза маленькие и к верх-
ней губе придвинуты. Со спины черный, а брю-
хо белесое, желтоватое в крапинках. Днем .словно
коряга на дне лежит, только усищами пошевели-
вает. Сказывают, рыба эти усы за червя принима-
ет. Подойдет близко, а сам — хап. А быть может,
и сказки это. Проверять никто не проверял. И си-
лища же у него! Однажды, когда я еще плоты
гонял по Волге, сом у Чебоксар паренька утопил.
Сидел тот на плоте, ноги в воду опустил, болта-
ет в воде. А сом хвать за ногу и уволок в воду.
Что ни попадется — все хватает: и лягушек, и
34
птицу водяную, а про рыбу и говорить не прихо-
дится. Хищник, одно слово, хищник.
Был со мной такой случай. Лет десять тому
назад. Поехал я с дядей Семеном голавлей удигь
впроводку. На утренней заредело было. Прикорм-
ка у нас в сетке с кормы в воду была спущена —
глина с пшенной кашей да мелким червем. Во-
дой ее размывает, ну, голавли на приманку и
идут. Только слышим— лодку качать стало. То
опустится корма, то подымется. А тишь была —
ни рябинки на воле. Дядя Семен глядит на меня,
а я на него. Что за напасть?.. Много всяких слу-
чаев было, а чтобы лодка вдруг сама колыхать-
ся стала — таких дел не видывал. Смекнул тут дя-
дя Семен. Попробовал сетку <с кашей вытащить:
тяжело, не поддается, «словно за что зацепилось.
Стал обеими руками подтягивать — глядь, а соми-
на чуть ли не с нашу лодку вцепился в сетку и
не пускает. «Подай багор!» — кричит дядя Семен.
Да что уж тут — багор! Как рванет сом — и до
свиданьица. Видно, с сеткой, нашу прикормку сло-
пал, проклятущий.
Вдруг у самых удочек раздался сильный всплеск,
словно бултыхнулся кто-то в воду. Какая-то
крупная рыба почти выбросилась на поверхность,
разбрызгивая воду. Несколько мелких рыбешек
мелькнуло в воздухе, блеснув на солнце чешуей.
35
Послышался звук, похожий на чавканье: одну из
них почти налету схватила раскрывшаяся пасть
рыбы.
Боряй вздрогнул от неожиданности и вопро-
сительно посмотрел на деда. В воображении мель-
кнул страшный усатый черный сом, схвативший
беззащитную рыбешку.
— Конь, — сказал коротко дед.—Местами <его
шерешпером зовут, а на Волге — больше жерехом.
Разбойник, а не рыба, хоть и беззубый. Рыщет,
словно налетчик какой. Заметит стайку — врежет-
ся в средину. Как хватит махалкой по воде —
слышал, как плеснулся, — мелкая рыбешка и завер-
тится оглушенная. Он тут ее и хватает. В ту пору,
когда рожь цветет, чехонь близко к берегу стая-
ми подходит. Вот он и оглаушит ее.
— А на удочку берет?
— Мало. Изредка на живца. Блеснят его ме-
стами весной и в начале лета. К длинному удили-
щу шнур крепкий привязывают, а на конец шнура
стальной поводок с блесной. Стальной — это на
случай, если щука возьмет—зубастая она. Забро-
сит рыбак блесну по течению, а потом против
воды ведет. Блесна играет, вроде рыбка жива*.’
Жерех ее и хватает. Летом, в жару, когда вода
проясняется и мельче становится—перестает
брать: видит, что не настоящая рыбка. Зимо
36
в невод попадает иногда по многу, летом—реже:
очень уж шустер, все время рыщет, а отдыхать
уйдет, так в такие места, откуда никаким неводом
его не возьмешь.
— А какой он, жерех? — спрашивает Боряй
— С виду на язя похож, только со опины по-
толще да подлиннее и поуже телом. А такая( же
бель. Фунтов по шесть, по семь весит, попадают-
ся и такие — все двенадцать вытянет.
Был я помоложе — любил обмануть жерешиш-
ку. Пойдешь с блесенкой, приглядишься, где он у
косы бросается, и давай водить блесну. А он тут
как тут, разбойник. Вывернется из глуби да с на-
лету блесну — цоп. Пожалуйте, приятель, на жа-
решку. По вкусу — не плох, только костистый.
Бывало поймаешь десяток, присолишь, потом на
солнце провялишь да выкоптишь. Подходящая
еда получается.
Напившись чаю, рыбаки снова присаживают-
ся к удочкам. Боряй осмотрел береговой под-
пуск— «закиднушку» — и снял с крючков добы-
чу— пядь ершей. В другой раз он был бы рад и
этому. Но теперь добыча кажется жалкой, ни-
чтожной. Голова его занята мечтами о сомах, же-
рехах, щуках.
— Дедушка,— спрашивает Боряй,—у тебя
блесна есть?
37
Но дедушка не слышит. Он склонил свою се-
дую голову и, видно, задремал.
Боряй смотрит на реку, на поплавки. Осмат-
ривает крючки: черви целы. Рыба окончательно
перестала клевать.
Солнце высоко поднялось на небе. Жарко. Он
вспоминает, что ночью мало спал, так как с вече-
ра долго играл с ребятами в «палочку-выручалоч-
ку», а утром чуть-свет ушел на рыбалку.
Позевывая, он идет к потухшему костру, по-
правляет подстилку из листьев, кладет под голо-
ву пиджачишко и через минуту засыпает.
Воздух словно застыл над серебряной гладью
реки. В воде, на быстряке, почти у самой поверх-
ности целая стая каких-то рыб. Их здесь тысячи.
Они подвижны, как ртуть. Их движения напоми-
нают полет ласточки в воздухе. По форме они
похожи на лезвие кривой, короткой сабли и так
же тонки, как сабля. Глаз не успевает следить за
быстрыми движениями. Все, что падает в водз
сверху, — их добыча. Вот перегрузившая себя но
шей пчела не долетела до берега и угодила в во-
ду. Один миг — и она исчезла. За ней исчез безна-
дежно барахтавшийся в воде зеленоглазый сле-
пень. Отжившая свой короткий век изящная по-
денка тоже оказалась в ненасытном желудк

рыбы-сабли. Ничего не ускользнет от больших
серебристых глаз чехони-косаря.
Несколько черноголовых чаек-мартышек за-
кружило над рекой. Зорко всматриваются они в
воду. Вот одна из них камнем метнулась в воду
и тотчас же взвилась. В клюве — рыба-сабля.
Тяжелей стал полет, ровней машут крылья, и мар-
тышка направляется к гнездовью на болоте.
Но опасность подстерегает чехонь не только
сверх}’, но и снизу. То и дело рассыпается стая
серебряным дождем во все стороны. Некоторые
рыбы вылетают из воды.
Это щука, жерех, крупный голавль охотятся
за быстрой чехонью.
Вот у самого обрыва берега, под кручей,
приютилась стайка окуней. Эти совсем не похожи
на чехонь. Они почти неподвижны. Чуть-чуть по-
шевеливают желтыми грудными плавниками, пре-
одолевая слабое течение. Впереди самый круп-
ный, точно главарь шайки. Он* весит не меньше
килограмма. Держит себя он очень солидно, как
и полагается крупному окуню. У него есть для
этого основания. Довольно широкое, с горбатой
спиной туловище говорит о силе. На передней
части спины сизый, с черным пятном и острыми
лучами плавник. Концы жаберных крышек тоже
с шипом. Темные поперечные полосы, желтовато-
39
зеленые бока и ярко-красные брюшные плавники
придают ему нарядный вид.
Вот его оранжевые глаза заметили какое-то
движение. Он легко отталкивается ударом хвосто-
вого плавника и осторожно приближается к заин-
тересовавшему предмету. Теперь он ясно видит
рыбку. Он готов броситься, чтобы схватить ее
своим большим ртом, усаженным множеством
мельчайших зубов. Но странно, движения рыб-
ки какие-то необычные. Надо быть осторожным!
Здесь ничему нельзя доверяться, опасность под-
стерегает там, где меньше всего ее можно ОЖИ’
дать. Однажды он хотел полакомиться извиваю-
щимся красненьким червяком. Он очень их лю-
бит,— мясо у них такое нежное. Боясь, чтобы его
не опередили, он поспешно схватил червя. Его
вдруг сильно дернуло вверх и почти выбросило
на поверхность. Только способность бросаться
круто в сторону, растопыривая плавники, да не-
опытность рыбака, слишком сильно потянувшего
леску, спасли его. Но губа потом болела долго.
Вот почему сейчас горбач не торопится. Нет ли
тут какого подвоха? Таки есть! Близорукие глаза
теперь хорошо различают, что от рыбки куда-то
вверх идет длинный шнур. Что над водой — окунь
разбирает плохо, но все же замечает какую-то
темную полосу. Он здешний старожил, но никогда
40
не видел, чтобы тут с берега торчала такая длин-
ная ветка. А все незнакомое, новое — возможная
опасность. И горбач предусмотрительно отходит
от жерлицы Боряя и снова, пошевеливая плавни-
ками, почти неподвижно стоит в глубине под
кручей.
Он давно облюбовал это место. Доходнее его
найти трудно. С обрыва постоять > падает в воду
всякая мелочь: кузнечики, мухи, гусеницы за ко-
торыми охотятся уклейки, мелкие голавлики, пло-
тицы. Медленно, медленно подымаясь вверх, к по-
верхности, и оставаясь незаметным, можно, улу-
чив момент, броситься на увлекшуюся какой-либо
утопающей букашкой серебряную уклейку.
Вдруг окунь быстро юркнул на дно. Длинная
тень проплыла над ним. Это огромная щука со-
вершала обычный обход своих владений.
Горбач-окунь не в первый раз встречал ее и
всегда поспешно уходил вглубь. Он стал очень
осторожным после того, как однажды побывал в
щучьих зубах. Это было в средине весны. Он уже
готовился схватить снизу небольшого под’язика,
заглатывавшего попавшую в воду стрекозу, как
вдруг сам почувствовал себя схваченным. Он ус-
пел лишь растопырить свои плавники и изогнуться
так, что стал поперек пасти щуки. А щука была не
из крупных, лишь раза в полтора по весу больше
41
окуня. Острый луч спинного плавника вонзился
в верхнюю челюсть щуки. Однако челюсти щуки
все крепче сжимали окуня. Но ее острые зубы на
этот раз оказались слабым оружием против жест-
кой чешуи окуня. Каждый год весной щука те-
ряет свои зубы, и вместо старых у нее вырастают
новые. В это время ее пасть не так страшна и
даже голавлю, подлещику, язю удается иногда
вырваться из щучьего рта. И когда щука пыталась
повернуть окуня так, чтобы направить головой
вперед, и немного ослабила челюсти, он сделал
резкое движение, вырвался из пасти и камнем по-
шел на дно. Он был помят, но не очень сильно. Но
и для щуки это было уроком: острые лучи окуня
поранили ей челюсть.
Однако этот урок она помнила недолго, и в
тот же день схватила и благополучно заглотил:
другого окуня, поменьше.
Между тем щука, вспугнувшая окуня, продол-
жала свой обход. У нее длинное, похожее на стре
лу, тело и заостренная книзу плоская голова с ог-
ромной пастью. Два непарных крупных плавника
у самого хвоста. Они дополняют хвостовой плав-
ник. Это дает ей возможность одним сильным уда
ром хвоста сразу быстро толкнуть тело вперед
Подвижные глаза хорошо видят вверх и по сто
ронам. Серовато-зеленые с желтыми пятнам!
42
и полосками бока делают ее мало заметной, осо-
бенно в зарослях водяных растений.
Медленно движется она, лениво пошевеливая
хвостом. Иногда останавливается неподвижно и
вдруг сразу бросается вперед. Каждый день щу-
ка совершает прогулку почти по одному маршру-
ту. Вот она приблизилась к тому месту, где в жар-
кий день всегда можно увидеть голавлей. Это ме-
сто у переката с довольно быстрым течением. Це-
лая стайка их плавает здесь почти у самой по-
верхности воды.
Щука замерла. Она как бы обдумывала план
действий. Продвинулась еще немного и вдруг сра-
зу очутилась среди стаи, схватив первого попав-
шегося. Напрасно толстяк употреблял всю свою
силу, чтобы вырваться из пасти. Хватка была
удачной — вскоре из пасти щуки виднелось лишь
темносинее перо хвостового плавника...
Пронзительные крики чибисов разбздили Бо-
ряя. Он проснулся недовольный. Приснилось, что
У него на живца взял огромный сом, но он никак
не мог его вытащить. Откуда-то налетела целая
стая мартышек и чибисов, они задевали по лицу
крыльями, клевали в лицо. Одной рукой он дер-
жал шнур жерлицы, а другой отбивался от на-
зойливых птиц.
43
А сом. высунув из воды огромную голову, как
бы с усмешкой посматривал на него своими ма-
люсенькими глазками.
— Ишь вы, пиголицы несчастные, погодите,
сейчас угощу, — сказал Боряй и полез в карман,
где лежала рогатка, но тут же вспомнил, что вче-
ра променял ее на десяток крючков-заглотышей.
— Кии-вить, кии-вить. — кричали встрево-
женные чем-то чибисы, кружась над лугом.
Из-за кустов показалось двое людей. Один по-
жилой, другой—мальчик лет пятнадцати. Они на-
правлялись прямо к мыску. Что это были удиль-
щики, в этом не было никакого сомнения. Но это
были новые, не местные деревенские рыбаки.
— Вот еще, больно нужно, — подумал Бо-
ряй, — всю рыбу распугают.
— Дедка! — крикнул он. — поималось ли что?
Дед также вздремнул как следует и теперь сме-
нял червей на удочках и закиднушках.
— Подлещиков тройка поймалась на закид-
нушках,— отвечает дед. — При нашей бедности
и это неплохо. Скоро уху будем варить.
Увидев идущих людей, дед что-то проворчал
себе под нос. Очевидно и ему, как Боряю, не
особенно, нравилось вторжение незнакомых лю-
дей, да еще «городных», на мысок.
Между тем новые рыболовы подошли к берегу.
44
— Здравствуй, дед! — сказал пожилой.—Как
делишки? Клюет ли рыба?
— Плох клев. — ответил дед нехотя, — разве
вот что к вечеру будет.
— Ничего, если мы к вам туг присоединимся?—
спросил снова прибывший.
— Что ж, можно и здесь, а не плохо и там,---
неопределенно показал дед рукой куда-то вдаль
и вдруг неожиданно для себя спросил:
— А вы чьи будете, с завода что ли?
— Чьи-вы? Чьи-вы?— повторила за ним проле-
тевшая пиголица.
— С завода, — оказал рыбак. — Вот отпуск по-
лучи.!, пришел с сыном поудить. Люблю порыба-
чить, да за делами нынче впервые собрался.
Разговор кончился. Пожилой снял с плеч рюк-
зак, сынишка разматывал удочки.
Боряй, так недружелюбно встретивший новых
охотников, теперь с любопытством посматривал,
как пожилой налаживал удочку. А удочка была
какая-то особенная, складная. На удилище белые
колечки прилажены.
— Папа, а ты дашь мне на спиннинг поло-
вить?— спросил у отца сын.
— Половишь, половишь, Коля — ответил отец,—
а теперь давай живцом лови. Надо жерлицы
расставить.
45
Колин отец вынул из сумки какое-то колесико,
приладил его на толстой части удилища, продел
через кольца шнур и привесил на конец его бле-
стящую штучку вроде рыбки. Затем он положил
удилище на землю и стал разбираться в жерлич-
ках и других с-настях, вынутых из сумки.
— Что за штуковина такая?—-подумал Боряй,
рассматривая лежавшую на земле удочку с коле-
сиком, но спросить не решался. Вдруг мелькнула
мысль: надо познакомиться с Колей, он расскажет.
А Коля уже стоял на берегу с длинным и гиб-
ким удилищем в руке.
Боряй подошел и спросил:
— А на что удить будешь, на червя или муху?
— На тряпочку, — ответил спокойно Коля.
— На какую тряпочку? — удивился Боряй.
— На обыкновенную, шерстяную. — И Коля по-
казал ему кусочек шерстяной материи. Он отор-
вал небольшой клочок, распушил нитки и, прила-
див на крючке, ловко забросил странную насадку.
Не успел Боряй как следует сообразить, в чем
тут дело, как Коля уже вытащил маленького го-
лавлика и тотчас передал его отцу, который тут
же наживил им крючок жерлички.
— Вот это — да! — подумал Боряй и вслух
спросил:
— Как это она на тряпочку берет?
46
— Так и берет, — отвечает Коля.—За мошкару
принимает, глупая. Да ей и рассматривать недосуг.
Видит — падает сверху, значит — живое. Торопит-
ся схватить, ну и попадает на крючок. Это назы-
вается— ловля нахлыстом. Очень интересно. Са-
мый секрет — в забросе. Надо так бросить, чтобы
приманка легко легла на воду. Здесь и леска осо-
бая нужна: у конца удилище потолще, а у крюч-
ка— в два волоса.
Вскоре было поймано несколько уклеек, еще
голавлик и даже одна чехонь.
— Что за рыба? — спросил Коля.
— Чехони не знаешь? Ай да ну-у!— протянул
Боряй.
— Приезжие мы, — об’яснил Коля свое незна-
ние.— В Петрозаводске жили. Отец на заводе ра-
ботал. Металлист он. Теперь сюда откомандиро-
вали. Рыбы там в Онежском озере и по речкам —
уйма, а такой не водится. — И он побежал пока-
зывать отцу неизвестную рыбу.
— А что это за удочка у твоего отца? — спро-
сил Боряй, когда Коля снова взялся ловить живцов.
— Это спиннинг, — пояснил Коля. — Интерес-
ная ловля. На блесну отец ловит и мне иногда да-
ет половить. Щука, окунь, голавль и всякий хищ-
ник берет. А скоро у меня свой спиннинг будет--'
отец катушку выточит, а удилище я сам сделаю.
47
— И коня можно поймать? — спросил заинте-
ресованный Боряй.
— Коня? — переспросил Коля, — а я такой ры-
бы и не знаю что то. — В этот момент у самого
берега раздался сильный всплеск.
— Вот он, этот конь и есть. Бель. Вроде язя,—
пояснил Боряй.
— А как этой... спинихой ловят?
— Видел на удилище катушку — колесико та-
кое? На катушку шнур намотан. Метров сто. А
шнур через кольца пропускается, на конце поводок
с грузилом и блесенкой. Взмахвешь удилищем —
блесенка далеко улетит, с катушки шнур смотает.
А потом шнур на катушку наматывается, а
блесна на течении играет, хищник и хватает ее,
принимая за рыбу. Да вот погоди, отец сейчас
ловить начнет.
Между тем отец Коли, взяв'свою удочку с ко-
лесиком, направился к реке. Он ловко взмахнул
удилищем, и серебряная металлическая -рыбка,
блеснув в воздухе, упала в воду метрах в двадца-
ти от берега. После этого отец Коли стал вертеть
катушку, наматывав шнур. Боряй стоял, раскрыв
рот. Даже дедушка Афанасий, бросив удочки,
подошел к новому рыбаку.
— Вот это штучка! — сказал он одобритель-
но.— Это не то, что водить у берега блесенкой.
48
Он, жерех, теперь у берега плохо берет, а издали
взять может. Слыхивал я про такую-то снасть, а
чтоб видеть — не видал. Ей-пра, не видал.
Все углубились в свои дела. Приезжий ушел
книзу и скрылся за крутым поворотом реки. У де-
да начали брать лещи, и он вытащил одного
«подходящего». Теперь он не отходил от удочек.
Боряй был занят жерлицами и подпусками На-
ладив их, ой пошел посмотреть, «как дяденька
блесеику кидает». Через полчаса он вернулся.
— Эх, дедушка, — сказал он, — какую дяденька
щуку поймал! Большую — фунтов на двенадцать.
— На эту снасть можно, — уверенно заявил
дед, — подходящая снасть!
— А стоит она сто (рублей, — с грустью сообщил
Боряй. — Сто рублей! — повторил он и добавил: —
А дяденька говорит, что сам сделал. Вот бы нам
с тобой такую...
Дед помолчал, а потом ответил:
— Отцу напиши... он слесарь... сумеет...
Коля притащил пойманную отцом щуку. Вско-
ре пришел и Колин отец. Он стал разводить ко-
стер, чтобы вскипятить чай. Дедка Афанасий, по-
чистив мелкую рыбу, готовился варить уху.
Коля взял отцовский спиннинг и стал ловить.
Боряй не отходил от него. Ах, как ему хоте-
лось попробовать! Ведь он из пращи ловко кам-
49
•ни кидает, а здесь то же, что праща, только блес-
на к шнуру привязана.
— Хочешь попробовать на спиннинг? — спра-
шивает Коля,.
Боряй даже растерялся от неожиданности.
— А если шнур спутаю?
— Ничего. Я тебе покажу... Гляди вот...
И, сделав несколько забросов, Коля передал
удилище Боряю.
После десятка неудачных забросов Боряй на-
конец начинает овладевать секретом. Оказывает-
ся — очень сильного взмаха и не надо делать, сно-
ровка нужна. Следить за катушкой и во-время
тормозить — главное. Он так поглощен занятием,
что забыл все. Он и не думает о рыбе. Его жела-
ние— сделать подальше заброс. Неожиданный
толчок удилища приводит его в замешательство.
— Задев! — мелькает у него мысль.—Вот как
оставлю блесну! — Но это не задев. Он чувствует,
как кто-то живой, сильный тащит за шнур, раз-
матывая катушку. Он зажимает катушку пальцем
и с силой тянет к себе. Крепкое удилище сгибает-
ся дугой.
— Стой, оборвешь! — кричит Коля,— пускай
катушку!
Боряй отпускает. Шнур сматывается, и рыба
быстро уходит.
50
— Тормози легонько пальцем! — командует
Коля.
Боряй нажимает на край катушки. Теперь рыба
медленно, с усилием разматывает шнур.
Да, он понял, как действовать. Он теперь спра-
вится. Но чувствует, как дрожат ноги от волненья.
Берет за рукоятку катушки и подматывает леску,
когда она начинает ослабевать. Рыба то бросает-
ся вглубь, то идет на воду, то по течению. Шнур
временами натягивается так, что сгибается удили
ще, и он соображает, что рыбе надо дать ходу.
От не замечает, что и дед и Колин отец стоят
тут же и молча следят за его работой.
— Веди ее кверху, — слышит он совет Коли,
но не соображает, что тут надо делать. А спро-
сить некогда.
Он поднимает выше удилище, наматывает шнур»
и вдруг видит крупную рыбу. Она видимо устает.
Вот рванулась вглубь и размотала метров десять
шнура. Снова подтягивает ее Боряй. Все больше
и больше утомляется рыба. Вот она снова на по-
верхности. Боряй ведет ее к берегу. Последнее
усилие—и Коля ловко подцепил ее багорком и
вытащил на берег.
— Жерех, — определяет дед уверенно и, об-
радованный удачей Боряя, добавил:—Подходя-
щий... фунтов на восемь будет.
51
Вскоре все сидят у костра, а Боряй на почетном
месте—между дедушкой и Колиным отцом.
Дружно хлебают сваренную дедом уху. Что за
уха! Такой ни Коля, ни его отец давно не едали.
Потом пьют чай, теперь уже настоящий, и заку-
сывают ватрушками. Дед необыкновенно разго-
ворчив. Он подробно рассказывает о рыбных ме-
стах на Оке и Волге. Припоминает разные проис-
шествия на рыбалке. Немало интересного нахо-
дится и у Колиного отца. И Боряй, слушая их,
сияет. Он уже про себя решил, что завтра же напи-
шет письмо отцу в город и что удилище такое
отец непременно пришлет. И будут они с дедуш-
кой по многу вылавливать рыбы. И поэтому он
вправе считать, что сегодняшний день — самый
счастливый в его жизни.
Не заметили, как наступил вечер. Только вер-
шины сосен на высоком берегу Оки за рекой еще
горят отблесками вечерней зари. С востока уже
надвигается теплая летняя ночь, слышится крик
самца-перепела с ржаного поля:
— Подь-полоть. подь-полоть, подь-полоть...
*
ЗА ВЫДРАМИ.
Солнце еще не всходило. По сероватой от ро-
сы траве шагаю к синеющему вдали лесу. Сзади
слышатся звуки просыпающейся деревни — ро-
жок и хлопанье пастушьего бича, лязг цепи, стук
бадьи на колодце, звонкие женские голоса.
Вот и лес. Бойкой, задорной песенкой встре-
чает меня у опушки неугомонный здблик. Где-то
далеко кукует кукушка.
Я в гуще елей и пихт. Среди их темно-зеле-
ной хвои кое-где тянутся вверх тонкие белые
стволы берез.
Гибкий рябинник с перистыми листьями и еще
не совсем отцветшими белыми цветочными кистя-
ми приятно разнообразит лес.
Чем дальше, тем глуше. Исчезают березы и
рябины. Частой стеной стоит пихтач и ельник.
53
Едва заметная тропинка проложена не то людь-
ми, не то зверями. Бурелом и колодник на каж-
дом шагу.
Вот лежит сваленная ураганом огромная ель.
Падая она захватила своими распластанными во
все стороны корнями слой земли и поставила его
на ребро.
Под такой «выскодью» нередко залегает в
зимнюю спячку бурый мишка.
Проходит час за часом.
Все та же однообразная картина. Сырость и
мрак.
Но вот лес светлеет. Местность выше. Появ-
ляются отдельные сосны и лиственницы. Еще не-
много, и я попадаю в бор-зеленомошнпк.
Горят огнем красноватые, словно выточен-
ные стволы сосен. Под ногами — блестящий зе-
леный моховой ковер.
Прекрасное место для отдыха. Отдохнув, по-
кидаю веселый бор и снова долго иду непри-
ветливой «шохрой» — сырым кочковатым ело-
вым лесом с березой и орешником.
Кое-где среди зелени ветвей мелькает зерка-
ло воды. Я у Черной речки — цели моего путе-
шествия. Это место предположено отвести под
заповедник. Мне поручено узнать, сохранились ли
здесь выдры.
54
Быстро шагаю к реке, подхожу к воде, вни-
мательно присматриваюсь. Иду вдоль реки.
Речка то весело, суетливо бежит по мелко-
му руслу, — и тогда сквозь чистую воду видны
камешки на дне, то образует глубокие омуты с
водоворотами. Здесь вода кажется черной, как
чернила. Но вот берег расходится, образуя не-
большое озеро. Медленно летит над самой водой
крупная хищная птица. Но странное дело — ни
кулики, ни другие мелкие птички не обращают на
нее никакого внимания.
Это скопа. Всякая) пичужка знает ее миролю-
бивый нрав. Это талантливый рыболов, но совер-
шенно безопасный для мелкой птицы хищник.
Вот она останавливается в воздухе на одном
месте, трепеща крыльями, затем складывает их
и исчезает в воде. Две-три секунды, и она сно-
ва появляется над водой. В когтях — крупная ры-
ба. Тихо летит над озером и скрывается за по-
воротом реки.
Долго иду вдоль речки. Внимательный глаз
не обнаруживает ни какого признака выдры. Не-
ужели их больше нет?
Чувствую сильную усталость, но еще сильнее
желание достигнуть цели.
Сердце вдруг усиленно забилось. На песке у
берега — парами ямки. Между каждой парой по-
55
рядочный промежуток. Это она! Быстро шла,
прыжками. А вот здесь — пошла шагом. Пять
пальцев с когтями и плавательной перепонкой
между пальцами отчетливо запечатлелись на пе-
ске. Тут — ушла в (воду.
Шагов тридцать дальше—снова следы. Вы-
шла на берег. Да с добычей! Кого это ей удалось
поймать? Крупный лещ! Вот ясный отпечаток
его широкого тела на песке. Пожалуй, она на-
жала на него лапой. Очень уж оттиск отчетли-
вый. А вот тут расположилась, чтобы с’есть ры-
бу. Но, очевидно, ей помешали. Следы борьбы.
Несколько перьев на песке. Кто бы это мог
быть? Не орлан ли белохвоп? Иногда он любит
поживиться на чужой счет.
Э, да тут у них форменная драка произошла!
Вот здесь он напал на нее. Рыба брошена.
Очевидно, выдре пришлось туго. Она легла на
спину, защищаясь и зубами и когтями. Следы
крови! Чьей — неизвестно. Улучив момент, она
сделала несколько прыжков к воде. Тут ушла в
воду. А птица улетела с добычей.
Дальше опять следов не заметно, но теперь я
спокоен: выдры здесь есть.
Вот я у крупного изгиба реки.
Снова отпечатки пятипалых лап с перепон-
ками.
56
Пробираюсь сквозь заросли ежевики, сморо-
дины почти к самому берегу. Прекрасный на-
блюдательный пункт. Занимаюсь его благоуст-
ройством. Маскирую незащищенные места вет-
ками, делаю удобные оконца для наблюдения,
устраиваю подстилку для сиденья(. Отсюда да-
леко видно и вправо и влево, и как на ладони
противоположный берег. Внимательно слежу.
Солнце клонится к закату. Чем ниже оно, тем
становится больше и краснее. А ночь будет свет-
лая, лунная! Это самое удобное время, чтобы уви-
дать выдру. Днем она реже выходит на добычу.
«Пиули-ти, пиули-ти»— вдруг испуганно за-
кричал на том берегу куличок-перевозчик. Он
взмахнул крылышками и с приятным громким
криком вроде «зюй-зюй-зюй» перелетел над са-
мой водой, как по ниточке, на этот берег. Быст-
ро пробежал на тоненьких ножках по песку, по-
качивая хвостиком, как серая трясогузка, и сно-
ва встревоженно прокричал свое «пиули-ти».
Было Ярно, — кто-то его порядочно напугал.
Я засмотрелся! на перевозчика.
Вдруг я не увидел, а скорей почувствовал
какое-то движение на противоположном берегу.
Быстро повернул голову и "увидел ее.
Очевидно, она давно здесь была, так как
притти ниоткуда не могла: я бы это заметил.
57
Конечно, она грелась на солнце за лежавшей на
берегу корягой, и мне ее не было видно. Но по-
том она перевалилась на другую сторону коряги
и испугала куличка-перевозчика.
Она еще и теперь не закончила свою сол-
нечную ванну, продолжая нежиться.
Вот она свернулась кольцом, точно кошка,
уткнув морду в передние лапы. Приподняла го-
лову, осмотрелась. Потом вытянулась во всю
длину и протянула вперед ноги, как палки, слов-
но потягиваясь. После этого перевалилась на
спину, подставляя заходившему солнышку бело-
вато-серое брюхо и откинув на -сторону голову.
Один за другим делаю снимки. Расстояние ве-
ликовато, но ничего — аппарат хороший, увеличу.
Вдруг выдра быстро встала, точно что-то
почуяла. Уж не меня ли? Но нет, тревога ока-
залась напрасной/ Она медленно подошла к бе-
регу и уселась на плоской известковой плите у
самой воды, словно нарочно приняла позу для
снимка.
Теперь ее можно рассмотреть еще лучше.
Сплющенная голова с закругленной усатой мор-
дой походит на клин. На голове едва заметные
уши. Толстая шея постепенно переходит в ту-
ловище с крепкими лапами и толстым, немного
сплюснутым хвостом. В ее наружности немало
58
в
... Медленно вылезает из воды, держа
что-то темное...
зубах

сходства с тюленем. Неожиданно, с тихим буль-
каньем выдра исчезла в воде. Но пузырькам воз-
духа, появлявшимся временами на поверхности,
можно было проследить ее движение. Около ми-
нуты она пробыла под водой. Вот пузырьков ста-
ло меньше, потом они исчезли совсем. Неболь-
шое волнение воды, и на поверхности — кончик
морды с ноздрями. Пополнив легкие свежим
воздухом, выдра снова плывет под (водой.
Неожиданно она подплывает почти к само-
му обрыву, на котором нахожусь я. Только бы
не почуяла! К счастью, ветерок тянет в мою сто-
рону, от реки. Выдра вылезает на берег и ее гиб-
кое тело извивается между камнями. Движения
ее тела напоминают змеиные. Остановилась, по-
глядывая на взволнованных куликов, у которых
вероятно здесь гнездо. «Зюй-зюй-зюй» — улетают
перевозчики к противоположному берегу.
Осторожно направляю камеру и фотографи-
рую выдру. На таком расстоянии и с таким ос-
вещением снимок выйдет на славу.
Выдра снова булькает в воду под самым об-
рывом, где мой наблюдательный пункт. Теперь
ее долго нет. Вероятно, ушла в нору. Проходит
полчаса. Уж не видно солнца. Коростель где-то
за рекой пробует свой скрипучий голос, готовясь
к ночному музыкальному выступлению.
61
Неожиданно слышу на берегу справа какой-
то шорох. Вглядываюсь. У обнаженных корней
ольхи движение. Недостаток освещения мешает
мне рассмотреть, что там делается. Вдруг я ви-
жу ее плоскую морду с приподнятыми продолго-
ватыми ноздрями и высоко поставленными вы-
пуклыми глазами. Она словно смотрит на ме-
ня. Очевидно, она вышла из отнорка у подно-
жия ольхи. Возможно, она почувствовала подо-
зрительный запах и теперь исследует, нет ли
опасности. Можешь не беспокоиться! Единствен-
ное мое «оружие» против тебя — с[)ото. Я уже
сделал (H/есколько удачных «выстрелов».
Извиваясь, выдра бежит к берегу и булькает
в воду. Теперь она плывет поверху, вытянув
толстый хвост. Вдруг я замечаю другую выдру.
Откуда она явилась — не знаю. Вероятно, сидела
в норе и вышла из нее через ход под водой. Она
издает резкий звук, похожий на свист, и обе уп-
лывают далеко вверх по реке.
Над зеленью урёмы *) показывается круглая
желто-красная луна. Серебристая волнующаяся'
полоска ложится на воду.
Я слышу издали свист, всплески воды. Време-
нами все затихает: выдры ушли под воду.
*) У рема—лес и кустарник в пойме реки.
62
Но вот плывут сюда. Не плывут, а течением
их несет, так медленно они движутся. Подплыв
к берегу, одна исчезает в воде: ушла в нору.
Я плохо различаю, но мне кажется, что во рту у
нее добыча. Уж не выдрят ли кормить? — думаю я.
Другую словно течением прибивает к берегу.
Медленно вылезает из воды, держа в зубах что-
то темное. Мне кажется, что это—небольшой го-
ловастый соменок. Она с удобством располага-
ется на песке и, не торопясь, ест, отдирая поло-
сы мяса, начиная от головы. Насытившись, ос-
тавляет недоеденные остатки — и снова в воду.
Появляется вторая. Снова гоняются друг за
другом, ныряют, плывут то вверх спиной, то
как-то боком, то иногда поворачиваются вверх
животом. Уплывают далеко вверх и вниз по ре-
ке и вновь возвращаются.
Долго любуюсь их изящными и ловкими
движениями. Побледневшая луна высоко подня-
лась на небе. На перекатах серебряные перелив-
чатые чешуйки — от берега до берега. Ровным
светом блестят тихие заводи. Алеет восток.
Чувствую озноб. Кровь застыла в онемевших
от долгого сиденья ногах. Хочу есть.
Выдры далеко уплыли в разные стороны.
Тихо пробираюсь к реке, наполняю чайник во-
дой и иду к бору.
63
Вскоре колеблющийся свет костра освещает
стволы деревьев и кусты. Деревья кажутся на-
рисованными черной тушью с золотом на темно-
синем фоне.
Заканчиваю свой скромный запоздалый ужин,
пью горячий чай. Доносится шум. словно от тя-
желой поступи какого-то крупного зверя. Не
мишка ли мохнатый забрел мимоходом и, ис-
пугавшись костра, (поспешно улепетывает в глушь?
Или рогатый лось, пробираясь из «шохры» на
кормежку, пересек бор?
Заливаю остатки догорающего костра и, ук-
рывшись походной палаткой, ложусь спать.

ИЗ ДНЕВНИКА ЮННАТА.
’	‘ У
...Ура! Сегодня дядя Петя окончательно со-
гласился взять меня с собой в экспедицию. Он
едет в самый северный угол края, в Канский рай-
он, изучать фауну края. Стыдно признаться, толь-
ко сегодня я узнал, что это слово означает «со-
вокупность животных какой-либо местности»,—
как он 'мне об яснил. А я третий год в юннат-
ском кружке работаю и как раз животных изу-
чал! Значит, я тоже с фауной дело имел. Что ж,
это очень хорошо!
Папа еще раньше свое согласие дал. «С дядей
Петей, — говорит, — поезжай. Только смотри, Ле-
ня,— это не увеселительная прогулка за город.
Трудно будет — не хнычь».
А по-моему так и неинтересно, если никаких
трудностей нет.
65
С мамой еще не говорил. Да она добрая, не
будет возражать.
Эх, хорошо бы Ваську Глушенкова прихва-
тить. Да не поедет. Радиотехникой занялся.
Идея, говортит, у меня. А разу Виськи «идея» —
дело с поездкой не выгорит. Он ведь такой.
Упорный. Но все-таки надо попытаться, авось
уговорю.
... Был у Васьки. Начал издалека. Хорошо бы,
говорю, заняться изучением животных какой-ли-
бо местности. Уехать в глушь, в леса, на боло-
та! Пгички там разные, головастики, медведи.
— Что ж, — отвечает, — не плохое это дело.
Я сам думаю в орнитологию удариться.
— А что это такое? — спрашиваю.
— Эх, ты, — отвечает, — сам всю весну птиц
наблюдаешь, а что такое орнитология, не зна-
ешь. А еще на испытаниях по биологии «очхор»
получил. Орнитология — это же ведь и есть на-
ука о птицах.
Хотел было спросить, разбирается ли он что
такое «фауна», да думаю — не стоит, еще рас-
сердится.
— А как у тебя с радиотехникой? — спраши-
ваю его.
— Да, видишь ли, — говорит, — идею-то мою,
оказывается, еще десять лет тому назад кто-то
66
перехватил. Аян не знал про это. Пошел на
техническую станцию, спрашиваю у инструктора,
как быть с идеей. А он мне: «Идея, говорит, хо-
рошая, да не нова. Известно все это». Досадно!
А новыми идеями сейчас заниматься что-то не
хочется. Мозги от жары растапливаются.
Вижу—почва подготовлена.
— Едем, — говорю, — в экспедицию в Кай-
ские леса!
— А мне, — отвечает он спокойно, — отец уже
согласие дал. Он тоже туда едет. И студент Фе-
дор Михайлович, Федей мы его звали, знаешь
тот, который инструктировал нас по юннатской
работе на техстанции, тоже едет. Он и надо-
умил меня.
Схватил я Ваську и давай по комнате кружить,
Хлопнули по рукам. Завтра план обсуждаем.
... Сегодня было собрание членов экспедиции
у дяди Пети. Он старшим назначен. Мы с Вась-
кой тоже присутствовали. Оказывается — мы с ним
едем не так, просто, с б оку-припеку, а в план
экспедиции зачислены.
«Работы, — говорит дядя Петя, — всем хватит.
Эта молодежь нам полезна будет. Натуралисты.
Мы заставим их по деревьям лазить, гнезда отыс-
кивать, зверей выслеживать».
67
Собирались с Васькой целый день. Папа свой
бинокль взять разрешил, карабинчик мелкокали-
берный подарил и патронов к нему уйму. Новый
рюкзак купил. А мама насчет продовольствия
хлопочет — лепешки печет сдобные.
Выезжаем 30 мая. Владимир Сергеевич, отец
Васин, говорит, что надо хотя бы конец весны
захватить. От отца строгий-престрогий наказ по-
лупил: все свои наблюдения и впечатления акку-
ратно записывать и ему по возвращении показать.
А мне еще раньше такое же задание вожатый
отряда дал. Обязательно, говорит, пиши нам в
лагеря о своих открытиях в Кайских лесах.
... Из окна вагона природу наблюдаем. Лесу-
то, лесу сколько! Урень, Шахунью, Котельнич
проехали. До Вятки добрались. И к чему так да-
леко забирается наша экспедиция? Здесь такие
любопытные места есть. Так бы и выпрыгнул из
поезда да в зеленую чащу!
К
... Два дня как из Горького. Когда же нако-
нец кончится эта жел<езная дорога? Поезд ползет,
как -гусеница. Особенно, когда от Яра пересели.
Предложил дяде Пете: «Давайте -вылезем здесь
где-нибудь. Лчуших место и не найти» «Это что
за красота, — говорит, — вот на место приедем —•
68
там под каждым деревом либо медведь, либо
волк, либо лиса или какой другой зверь. А на де-
ревьях птицы всякие. Что ни дерево — то птица
на нем, и все разные». Смеется.
... Наконец мы на месте. Устроились в деревен-
ской школе. А деревенька маленькая, маленькая.
Спали в классе. Раскупорили свои ящики. Влади-
мир Сергеевич с утра и до вечера хлопочет.
С местными охотниками знакомство завели. Рас-
спросили, где и какие звери водятся. Оказывает-
ся, здесь и медведи, и лоси, и выдры, и даже се-
верные олени живут.
... Столько событий за один только день, что
и не знаю, сумею ли записать все.
Вчера мы с Васькой решили разведку сделать
в лес. Старшие разными подготовительными ра-
ботами заняты были. Попили утром чаю. Что
время терять зря: взял я карабин, бинокль сумоч-
ку с 'Припасами. К обеду, думаем, вернемсд.
Пошли прямо в лес. Что за красота — не опи-
сать! А деревья такие есть, каких у нас не встре-
тишь. Елки особенные: кора серебристая, вроде
как у осины, а хвоя мягкая, мягкая. Шишки длин-
ные, почти как у обыкновенной ели, только боль-
ше притупленные с конца. И не висят, а торчком
69
стоят, как свечи. Лиственниц много. Иголочки у
них такие нежные, светло-зеленые и пучками рас-
тут, а шышечки маленькие, и ими некоторые де-
ревья как обсыпаны. Красиво! Я было занялся
исследованием деревьев, а Васька и говорит:
— Ты не увлекайся флорой, наша задача фау-
ну изучать, в частности на орнитологию нажимай.
Ишь, каким ученым языком заговорил, слов-
но профессор какой.
— А ты вот скажи, орнитолог, — спрашиваю, —
что эго за птичка поет? А на вершине елки слов-
но капельки с высоты в воду капают: тень-тинь-
тинь, тюнь-тинь-тень.
*
— Не знаю,— отвечает. — Зяблики знаю, как
поет, малиновка — знаю,- соловей — знаю, а вот
этой пичужки что-то не припомню.
— Эх, ты,— говорю,—это пеночка-теньков-
ка. Их несколько — пеночек, и вое по-разному
поют. Вот пеночка-весничка, так она поет вроде
зяблика, только конец у песни другой.
Стали мы ее искать,- насилу нашли. В гуще
веток с сучка на сучок перескакивает и вое время
поет. Прислушались — песня у нее с припевкой.
Сначала так тихонечко: трек-трик-трек, а .потом—
и пошла тенькать. В бинокль рассмотрели — ни-
чего особенного: серенькая, местами с зеленью и
желтизной, а ножки черненькие.	• .
70
Хотел из карабинчика в нее стрельнуть, на
чучело да жалко стало: полезная птичка.
Да и Васька говорит:
— Не стоит патрона портить. А крупного на-
учного значения, она, пожалуй, не имеет (язык-то
какой у Васьки—только удивляюсь).
Пошли дальше.
— Эх, дятел—«показывает Васька,—’вот
этого бы (надо снять. О нем много разных мне-
ний. Одни говорят — полезный он. Другие — вред-
ный. А третьи — ни полезный, ни вредный.
Долбит где-то, а никак не поймем — где. Подо-
шли ближе на стук. Рядом стучит, а не видим.
Смотрим, — а он из-за ствола суховатой лист-
венницы то глянет на нас, то снова спрячет голо-
ву, а весь не показывается. На хитрость пусти-
лись. Пошли словно стороной. Я за можжевело-
вый кустик спрятался, да оттуда и пробираюсь
тихонько к дятлу. А Васька с другой стороны
заходить стал. Удалась хитрость. Дятел Ваську
увидел — на мою сторону перешел. Пестрый та-
кой. Глянет из-за дерева на Ваську, а сам тук-
тук-тук по стволу...	. ।
Не выдержал я. Прицелился. Все равно, думаю,
не попаду. Хлоп! — камнем упал дятел вниз. Под-
бежал я, а он тепленький, еще не наглухо мертв.
Пулька в грудку угодила.
71
Васька тоже подбежал.
— Ишь ты, — говорит, — ловко как стреля-
ешь, точно*4 ворошиловский стрелок. Хорошее
Петру Александровичу чучело для музея выйдет.
А нарядный он какой — верхняя сторона белая,
с темными пестринками. Лоб черный, тоже с кра-
пинками, а темечко желтое. И на крыльях, и на
спине, и на хвосте белые пятнышки и полоски.
Кладу в сумку, а самому до слез жалко птицы.
Там где-нибудь в дупле у него яички лежат или,
может быть, уже птенчики вывелись. И угоразди-
ло же меня попасть в него. Ишь, снайпер какой*).
- — Смотри, а ноги-то, ноги-то! — закричал
вдруг Васька.
Посмотрел я на ноги — все будто в поряд-
ке: не понимаю, в чем дело.
— Да не твои ноги — дятла!
Эх, и верно! На них всего три пальца. Два впе-
ред торчат, а один назад. Помню хорошо—учи-
тельница показывала чучело дятла — там было
четыре пальца. Два вперед, два назад. Вот, ду-
маю, если мы открыли новый вид. И Васька о том
же, видно, думал.
— Мы его, — говорит, — назовем дятлом во-
рошиловского стрелка Леньки.
Снайпер—очень меткий стрелок»
72
Дальше пошли. Стали чаще сосны попадаться.
Под одной, сломленной ветром, кучу раздроб-
ленных кем-то шишек нашли. Васька об ленил,
что это столовая дятла. Сорвет шишку, принесет
ее к этому месту, защемит в расщелину, словно
в станок, и обрабатывает своим крепким клювом.
Повытаскает все семечки, а сам летит за другой.
Васыка говорит, что это всем известно, а я вот и
не знал.
Прошли километра три, лес редеть стал. Мест-
ность в низину перешла. Местами зеленый мох
появился — кукушкин лен. Ель, обыкновенная ель
с темной корой, пошла. Потом березняком гу-
стым пробирались. Слышим — в густой березо-
вой чаще какая-то возня. Пробирались тихонь-
ко вперед, устроились на пеньке. Прислушались.
Тишина. Вдруг птичка какая-то запела, приятно
так. Местами песенка на соловьиную похожа. А
вот и птичка. Серенькая, брюшко беловатое а
шапочка черная. Беспрерывно прыгает и переле-
тает с места на место и беспрерывно поет.
Вот шмыгнула откуда-то другая. Такая же по
цвету, только шапочка бурая. Вероятно, самочка.
Здесь у них где-нибудь гнездышко. Рассмотрели
птичек в бинокль. Смотрим — обе птички вдруг
поспешно юркнули в чащу кустов, словно испу-
гались чего-то.
73
— Не нас ли заметили? — шепчу Ваське.
*>
Мотает головой: ое должны бы заметить. Мы
сидели тихо, тихо, хорошо укрытые ольховой по-
рослью.
Смотрим — мимо кустов прошмыгнула!какая-то
довольно крупная пестрая птица.
— Ястреб, — шепчет Васька и тянется за (ка-
рабином.
— Тише, тише, обожди, дай понаблюдаем, —
тихонечко говорю ему.
Вот она снова облетела кусты. Скрылась. По-
казалась опять, на этот раз держа что-то в клюве.
Присмотрелся я в бинокль. Да это кукушка.
В клюве yi нее яйцо. Вот тебе и ястреб! Передаю
бинокль Ваське да ему на ухо:
— Твой ястреб в кукушку превратился.
Васька немного смутился.
— Правильно, — шепчет, — кукушку за яст-
реба принял.
Наблюдаем, что дальше будет. Вот кукушка
поспешню юркнула в кусты и скоро вернулась от-
туда, но без яйца. Облетела еще раз кусты и
скрылась.
— Ишь, хитрая какая, — говорит Васька
вставая. — Это она своим ястребиным видом рас-
пугала птичек, а когда они спрятались, свое
яйцо в чужое гнездо положила,
74
Подбежали к кустам. Смотрим: там гнездыш-
ко., а в нем -пять грязновато-белых с бурыми пят-
нышками и крапинками яичек. Не сразу нашли
среди них кукушкино, — так оно похоже.
— Высидит птичка своих деток, а вместе с
ними и кукушонка, — говорит Васька, — а он
вместо благодарности всех их повыкпдает из
гнездышка, как подрастет. У него и спина для
этого приспособлена, и растет он быстрее. А обе
взрослые птички будут ему целыми днями мошек
всяких и гусениц таскать.
Васька тихонько вынимает из гнезда кукушки-
но яйцо.
— Вот тебе за обман! — говорит он сердито.
— Васька, а ведь кукушка тоже полезная пти-
ца,— говорю ему, — она вредных мохнатых гусе-
ниц поедает. Их другие птицы не едят. Может
быть одна кукушка больше пользы приносит, чем
пяток этих маленьких темноголовых птичек.
— А| пусть она честным путем разводится, а
не обманом, — доказывает Васька, — а насчет
пользы надо папу спросить, кто полезней.
— Чудак ты, — говорю ему,—ведь это она *от
природы так приспособилась разводиться, ин-
стинкт такой у нее развился, разве ты приучишь
кукушку свое гнездо вить тем, что кукушкины
яйца из чужих гнезд будешь выбрасывать.
75
— И -не думаю приучить. Просто жаль мне
птенчиков черноголовых птичек—и все. А что
одной кукушкой меньше будет — не беда. Зато
четырьмя черноголовками больше будет.
Двинулись дальше.
Березняк редким сосняком-сменился, и вдруг
мы вышли к большомуболоту.
— Придется исследовать, вероятно, кое-что
интересное найдем, — заявил Васька. — Здесь с
передвижением будет хуже: мокро. Трудностей
больше.
Я стал смотреть в бинокль. Вдали кое-где по-
блескивали пятна воды, окаймленные зеленью.
Редкие корявые сосенки разбросаны по болоту.
На воде и над водой какие-то птицы.
Васька вынул нож, срезал две сосенки, очи-
стил их от сучьев и, опираясь на шесты, мы ста-
ли прыгать о кочки на кочку. Местами кочки -по-
росли гонобобелем с еще неотцветшими мелкими
бело-розовыми цветочками. Какое-то растение с
жесткими, ржавого цвета, узкими листьями и ки-
стями белых цветов наполняло воздух одуряю-
щим запахом. Я сорвал ветку и сунул в сумку.
Дядя Петя об’яснит.
Чем дальше, тем труднее становилось двигать-
ся. Расстояние между кочками увеличивалось. Но-
га глубоко уходила в мягкий мох, как в 'подуш-
76
ку. Я уж подумывал о том, не вернуться ли нам
назад, но Васька так решительно прыгал вперед,
что мне совестно было ему сказать об этом.
— Давай переберемся вон к той зеленой пло-
щадке, — предложил он, останавливаясь. — Там,
вероятно, «посуше, а оттуда кустиками к озеру на
болоте.
Не удастся ли нам выпь'увидеть? Вот еще ин-
тересная птица! Ночью ревет, как корова, запер-
тая' в хлеву. А «как она эти звуки издает,—никто
толком не знает. Одни считают, что она это через
воду делает. Опустит клюв в воду да как рявк-
нет. Ее бухалом еще за это называют. Другие
думают, что она просто в пищевод воздуху на-
берет, сожмет его сразу, и воздух с ревом отту-
да вылетает. Столько натуралистов было, а никто
как слюдует не «понаблюдал.
В прошлом году я в деревне был. С лесником
там познакомился. Старый, старый такой де-
душка. Мы к нему с ребятами в сторожку ходили,
а он вам вро зверей и птиц всяких рассказывал.
Ох, и интересно же! Вот сидим раз у него вече-
ром. Вдруг слышим—корова где-то мычит, вроде
как на болоте у озера. Откуда, — спрашиваем, —
корова *-здесь? Вот он нам и об’яснил, что это
выпь кричит. Прямо не верится, чтобы птица так
кричала. Три раза я с ребятами ходил на болото
77
выпь выслеживать, да так и не удалось ее уви-
деть. Потом в городе книжку про нее прочитал.
А еще — защищается она от врагов интересно.
Если человек идет, а она убежать не успеет, —
станет в тростнике, клюв кверху вытянет и сама
вытянется вся. А цвет пера у нее бурый такой, с
полосками. Ну, и не заметно ее. В трех шагах не
увидишь — словно сук какой торчит. А подой-
дешь к ней — как треснет своим острым клювом,
так, брат, не поздоровится. Да все в глаз стара-
ется клюнуть. Вообще — загадочная птица. Вог
бы нам ее выследить!
— А почему нам не выследить. — отвечаю,—
по три года в юннатском кружке работаем. Опыт
есть. Яиц наберем выпиных, в инкубаторе на аг-
ростанции маленьких выпенков выведем. Вог
ловко-то будет!
Пробираясь с кочки на кочку, мы добрались
наконец до зеленой лужайки. Она оказалась не
так хороша вблизи, как издали. Было вязко, но-
ги глубоко уходили в мягкий зеленый ковер.
Дальше итти стало еще труднее. Мы шли словно
по пружинному матрацу. Но до кустиков остава-
лось недалеко.
Вдруг ковер под моими ногами сразу опустил-
ся, хлынула снизу темная вода. Я испугался, шаг-
нул еще раз и увяз по пояс. Почувствовал, как
78
подо мной опускается зыбкая трясина. Холодная
вода пробиралась все выше,
— Засосет!—мелькнула страшная мысль. По-
мощи ждать было неоткуда. Я слышал, как Вась-
ка тоже барахтался где-то правей, но видеть его
не мог.
Я с усилием вытащил завязший шест, поло-
жил его и схватился руками за середину. Это не-
сколько задержало погружение. По шест был
тонкий и каждую минуту мог сломаться.
— Назад! — услышал я крик Васьки. Надежда,
что он выбрался из трясины и поможет мне, не-
милого ободрила меня. Но повернуться к нему
мне не удавалось, так как я боялся потерять свою
слабую опору.
Вдруг что-то шлепнулось рядом, и я увидел
конец жерди. Потянулся, чтобы его схватить, но
вдруг мой шест переломился, и я быстро стал по-
гружаться. Я сделал отчаянное усилие и ухватил
конец брошенной жерди.
Повернувшись, я увидел Ваську, он перегнул-
ся вперед и стоял, балансируя на чем-то неустой-
чивом, держа в руках конец брошенной мне жер-
ди. Я стал осторожно перебирать руками жердь.
Я видел, как неустойчиво было положение тела
Васьки. Казалось, что он вот-вот упадет плашмя,
и тогда мы оба погибнем.
79
Вдруг ноги Васьки сразу увязли, и он выпу-
стил из рук жердь. И почти одновременно я услы-
шал его голос:
>
— Держись, Ленька, не робь. Ползи сюда!
Как ни тяжело было положение, но я удивился
тону его голоса: в нем слышалась какая-то бод-
рость, уверенность. Это прибавило мне силы. Я
продолжал передвигаться по жерди. Теперь уже
полз на животе по направлению к Ваське. Он был
по пояс в воде, но более не погружался и силил-
ся( достать что-то.
Скоро ко мне продвинулся конец другой жер-
ди, и через пару минут я, уже был ряд^м с ним.
— Здесь- что-то твердое под ногами, — спокой-
но заявил он, — становись.
Действительно, когда я добрался до Васьки,
нога моя задела что-то, и я скоро стоял рядом с
ним, словно на какой-то коряге.
Перетащив к себе жерди, мы продвинули их
ближе к краю трясины, ползком перебрались по
ним и скоро оба стояли на сухом.
— Ну, брат, чуть-чуть мы не пропали с то-
бой, — сказал Васька. Мы были мокры и грязны.
Я весь дрожал, как в лихорадке.
— Идем на базу, — предложил я.
— Эх ты, нюня, струсил. А ты думал, что без
опасностей можно сделаться( хорошим натурали-
80
стом? Попал на зыбун и уж раскис. Теперь чего
бояться—видишь, стоим на сухом.
Мне стало неловко.
— Что ж, идем, — ответил я, — только вот мок-
рые мы, неудобно 'Итти.
— Ну, это пустяки— солнышко высушит.
Сделав несколько шагов, мы увидели проло-
женные кем-то по болоту жердочки. Пошли по
жердям. Местами под ними были поперечины,
лежавшие на вбитых в болото кольях с развилин-
ками. Кое-где жерди были скреплены с поперечи-
нами гвоздями.
Очевидно, какой-то охотник устроил этот пе-
реход через болото к озеру.
Вскоре мы добрались до кустов. Здесь было
суше. Но местами кусты тоже росли на зыбуне.
Мы (пробрались через густые заросли к озеру, и
перед нами открылась такая картина, что мы сра-
зу забыли недавнюю неприятность.
Длинное красивое озеро расстилалось перед
нашими глазами. Большая часть берегов была не-
доступной. Лишь в некоторых местах берег воз-
вышался, и здесь можно было подойти к самой
воде.
Широкие круглые листья кувшинки плавали
кое-где на поверхности воды. У берегов щеткой
торчали еще молодые заросли камыша.
81
Мы 'сидели в густом тальнике и могли свобод-
но наблюдать, что делается на озере.
Серая цапля с желтым клювом и тремя длин-
ными косичками н/а голове неподвижно стояла у
берега, всматриваясь в воду. У противополож-
ного берега барахтались в воде и плавали разные
утки. Чайки с криком носились над водой. По-
пискивали кулики. Слева у берега медленно по-
хаживала, озираясь по сторонам, большая чер-
ная птица с длинным красным клювом. Эта пти-
ца сразу заинтересовала нас. Bi бинокль можно
было хорошенько рассмотреть ее внешность. Ка-
кая она красивая!
Черное перо зеленью лереливается(, низ бе-
лый, и словно в белые трусики одета. Из трусов
длинные красные ноги, как ходули торчат. Важ-
но похаживает, будто на прогулке. Пройдет ша-
гов тридцать, кругом осмотрится, и пошла в об-
ратную сторону шагать.
— Не знаешь?—толкнул я Ваську.
— Понять не могу, что за птица, — отвечает он.
— Не журавль?
— Да н<ет. Он серый. Журавля я видел на
картинке—не такой. А в фигуре ее что-то знако-
мое,—соображает Васька.
Стали припоминать, на какую из известных
птиц она похожа.
82
— Знаю, знаю! — вдруг почти закричал Васька.
Мне даже пришлось ему рот зажать, чтобы не
вспугнул.
— Аиста на картинке видел? — спрашивает.
— Да не только на картинке — живого ви-
дел,— отвечаю. — Мы в позапрошлом году в За-
падную область ездили. Так там они в деревнях
па крышах разводятся. Гнездо большущее. Му-
жики заботятся о них, охраняют. Нарочно ста-
рое колесо либо борону на крыше приладят, ну,
аист и рад. Нанесет хворосту, веток — и аистят
выведет. Еще трещит он сильно клювом, как
трещотка. Только там он белый, лишь на крыле
да в хвосте перо черное.
— Ну, а это — черный аист, видимо. Только
как он сюда попал? Где-то я читал, что черные
аисты только в Австралии водятся.
— Это лебеди .черные в Австралии, — говорю
ему, — а про аистов я не слыхал что-то.
— И «bicdho, — припоминает Васька,—вроде
как про лебедей там сказано было.
Глядим шо-очереди в бинокль, не налюбуем-
ся. Я зарисовывать было стал. Вдруг аист при-
остановился. Несколько минут постоял на одном
месте, вглядываясь в воду и словно прицелива-
ясь клювом. Потом — как мотнет головой. Смо-
трим— в клюве у него рыба. Голавлик или крас-
83
ноперка— не разобрать, только с красными плав-
никами. Ловко рыбачит!
Взмахнул крыльями аист и плавно, плавно
полетел. Мы просто рты разинули. Красиво! Да-
же жалко стало, что улетел.
— Вот, брат, — говорю —а ты еще ехать сю-
да не хотел. Диковинку какую видели. Хорошо
бы приспособить его, чтобы на крыше гнездо вил.
Слышим, что-то попискивает недалечко. Я уже
давно прислушивался, да аистом занят был.
Присматриваемся. Глядим—пря|мовнашу сто-
рону по воде выводок уток пробирается. Старка
впереди, а за ней и по сторонам восемь малю-
сеньких пушистых утяток. Попискивают, словно
между собой переговариваются. А старая — квэк-
квэк-квэк-квэк—тихонечко разговаривает, видно
от удовольствия, что у нее такая хорошая семья.
Подплыли к берегу. То один, то другой уте-
нок — кувырк вниз головой —только хвостик тор-
чит из воды. Да и мать заодно с ними свой зоб
набивает, а сама все по сторонам поглядывает.
Вдруг как закричит она во весь голос. Смот-
рю— ни одного утеночка на воде не осталось,
все нырнули в воду. А утка крыльями машет по
воде, шею вытянула. Не улетает, защищаться ду-
мает.
— Где же враг? — соображаем.
84
I
... Взмахнул крыльями аист и плавно, плавно полетел...

Вдруг из-за кустов — нырк кто-то. Смотрим —
зверек какой-то быстро плывет. Голова черная,
черная, шерсть на солнышке лоснится, ушки ма-
ленькие, а глаза злые. Прямо на утку ппывег.
Вот-вот сейчас схватит.
Хочу вскочить, закричать, чтобы зверька слуг
иуть, а сам — ни с места, и язык к гортани при-
лип. Вдруг — хлоп! — выстрел. Это Васька из мо-
его карабина выстрелил. Попал ли, нет — не знаю,
только бархатная головка сразу под водой скры-
лась. А утка по воде лоп-лоп крыльями да в тра-
ву и скрылась.
— Это что за зверь? — спрашиваю, — с головы
словно на куницу или хорька похож.
— Ни тот, ни другой, — отвечает Васька. — Я
их обоих видел: у папы чучела есть. Это норка.
Она тоже к куницам относится, только живет не
в лесу, а у воды. Под водой норы делает, рыбой
питается, а иной раз на птицу нападает, особен-
но на птенчиков.^ Жадная.
— А дышит как она под водой? — спрашиваю.
— А она там не дышит. У не«е ход в нору
подводный, а само жилище в земле выше воды,
и отдушины для воздуха делает.
— Вася, а домой не пора ли? — спрашиваю.
— Домой раньше как через три недели не
уедем. А на базу еще рановато. Давай, — предло-
87
жил он, — пройдем вдоль берега кустами, а вдруг
на выпь набредем.
— Вася, а ты хлебца не захватил? Есть хо-
чется,— говорю ему.
— Эх ты, «путешественник! Ружье взял, би-
нокль взял, а про еду позабыл. Разве можно в
неисследованные места без продовольствия итти?
Ну, давай подзакусим, я тоже проголодался.
Карманы его оказались набитыми лепешками.
Поели с аппетитом. Хотелось пить, но из болота
пить не решились — еще вредных микробов на-
глотаешься).
— А мы обратно как, по жердочкам? — спра-
шиваю.
— Вот еще, — отвечает он, — интересно ли по
старой дороге! Там мы все видели. А на новом
пути всегда что-нибудь новое встретить можно.
Мы направились вдоль озера, прыгая от кус-
та к кусту, с кочки на кочку. Прошли так с ки-
лометр.
Несколько ииголиц закружило вокруг нас.
Жалобно крича, они то подлетали к нам, то ле-
тели у самой земли, словно слабые и больные.
— Ишь, хитрые, от гнезд отводят, — сказал
Васька.
Вскоре к ним присоединилось еще несколько
штук. Потом налетели какие-то птицы вроде на-
88
ших «мартышек», что летают над Волгой и Око?!
за -пароходами, только черные. Чем дальше, тем
их становилось все больше. С пронзительным
криком — кри-и! кри-и!— носились они вокруг
нас, не отступаясь.
— Ну, с такими спутниками мы выпи не най-
дем, — решил Васька, — давай перемахнем этим
кочкарником к сухому лесу.
Но когда мы двинулись по болоту, собралась
такая масса птиц, какой мы с Васькой никогда в
жизни не видели.
— Васька, а ведь мы на их гнездовье напа-
ли, — сказал я, увидев на кочке незатейливое гне-
здо из сухой травы и тростника. В нем лежало
три зеленовато-бурых яйца.
Вскоре мы увидели еще несколько гщезд. Не-
которые были расположены одно возле другого.
В каждом лежало от одного до трех яиц.
Я наклонился к гнезду, чтобы рассмотреть
яйца. Вдруг почувствовал удар крылом и клю-
вом по голове.
Птицы, как бешеные, налетали на нас. Васька
тоже получил несколько ударов.
Я выстрелил три раза подряд, но не попал.
Птицы не обратили на' выстрелы никакого внима-
ния. Васька размахивал руками, я—карабином,
отбиваясь от назойливых черных птиц.
89
Крик был такой, что мы не слышали друг
дружку. Прыгая с кочки на кочку, мы насилу до-
брались до леса. По правде сказать, это было
похоже на позорное бегство.
— Ну, и молодцы! — с восхищением протянул
Васька, — дружный народ. Вот так общественные
птицы! Настоящий птичий базар. Не думал я,
что у нас, в Горьковском крае, такие птичьи ко-
лонии встречаются.
Прошли минут пятнадцать лесом.
— Васька, а ты хорошо помнишь дорогу на
базу? — опросил я.
— А я думал — ты ведешь. Я что-то позабыл,
как мы шли лесом.
Мы остановились. Вот тебе и раз! Что делать?
Куда итти ?
— А компас ты взял? — спрашиваю.
— Да разве он не у тебя? Ведь сумку ты взял.
Вот досада!
— Эх, ты, — рассердился я, — лепешек полные
карманы набил, а про компас позабыл. Натура-
лист!
— Ладно, — сказал Васька, — сейчас разберем-
ся. Когда мы вышли из деревни утром, солнце
было нам навстречу. Значит, мы шли на восток, —
рассуждал он. — Потом повернули направо, зна-
чит— пошли на юг. Затем шли лесной дорогой.
90
А дорога шла... куда она шла?—спрашивает
меня.
— К 'мелкому лесу. Потом к болоту, — отве-
чаю я.
— Да нет же! Ты скажи — на север, юг. вос-
ток, запад или в какую-либо промежуточную
сторон)?
— По-моему, и туда и сюда виляла. Трудно
теперь определить.
— Ну, допустим, — продолжал Васька, — на
юго-восток. А затем мы пошли к болоту... По-
том— болотом... потом — мимо озера и сюда...
Крутились, вертелись, — рассердился он вдруг,—
а теперь разбирайся. А тут ночь на носу. Все ты
виноват. Брал припас, а компаса не взял.
Мне стало досадно: сам виноват, а на других
сваливает. Хотел сказать ему что-либо неприят-
нее. Но вдруг мелькнула мысль.
— Эх, ты, — говорю, — а (еще в восьмой класс
перешел. Да ведь очень просто направление оп-
ределить и никакого компаса не надо. Ведь мы
утром пошли на восток. Так ведь? Потом—и на
юг, и на север, и в промежутки виляли. А воз-
вращаться должны в какую стоюону?
— Ясно, на запад, — сообразил он.
— Вот то-то. Значит, нам прямо па солнце
итти нужно. Если на базу не выйдем, так к доро-
91
ге придем. Она как раз идет с севера на юг. Я у
дяди Пети вчера на карте ее видел — сверху вниз
нарисовано.
— Правильно рассуждаешь, — согласился он.
С полчаса шли молча. Чувствовалась сильная
усталость. Мучила жажда.
С серого елового сучка бесшумно снялась ка-
кая-то птица и. пролетев мимо нас с глухим тре-
скучим криком «дак-дак», снова села на другое
дерево.
— Нет, не могу больше! — остановился Васька.
— Как же быть? — говорю, — домой надо! Ну,
давай немного посидим, отдохнем, если устал.
— Устал, — передразнил юн меня, — тебе бы
только домой. Лепешек сдобных захотел, по ма-
мочке соскучился. Я не про усталость. Видел —
сейчас козодоя( вспугнули? Ночницей его еще зо-
вут. Интересная птица. Много неисследованного
в ее жизни. Давно собираюсь ею заняться. Сколь-
ко сказок всяких про нее в народе рассказывают!
Полезная птица, а ее вредной считают. Вот бы
еще яйца ее найти...
— Пора, — говорю, — домой. Ушли мы с ут-
ра— не сказались... Дело к вецеру. Там, вероятно,
беспокоятся, ищут. Влетит обоим. Даже спичек
не взяли. А он козодоев прослеживать будет!
— Ну, ладно, пошли! — согласился Васька.
92
Шли долго.. Все время на солнце держали.
А его уж не видно из-за деревьев. Ни деревни, ни
дороги и в -помине не было. Пересекли мрачный
еловый лес. Потом сосновый бор встретился. За-
тем снова ельник, березки. Ни одной тропочки
нигде. Вдруг гул какой-то <по лесу пошел. Не
медведь ли? — мелькнуло у меня в голове. Закри-
чал кто-то, словно заплакал. Смотрю на Ваську,
а он шагает как ни в чем не бывало. Даже по-
свистывать стал. А у самого, вижу, тоже верно
кошки скребут, да вида не показывает.
Ноги — по два пуда каждая, еле вологф
Только бы не зареветь — думаю.
Стало темнеть. Васька неожиданно остано-
вился,. На лице у него какая-то торжественность.
— Тише! — скомандовал он, подняв руку. Слы-
шишь — выпь!
Я прислушался: откуда-то издалека доносил-
ся глухой рев, очень похожий на отдаленное
мычание. Мы забыли на минутку и страх и свое по-
ложение. Васька посмотрел на меня, глаза у не-
го блестели.
— Вот она, неуловимая, — сказал он, — ее в
той книжке, которую я прочитал, так и называ-
ют— неуловимая. А все-таки мы ее выследим.
Ленька! — добавил он. — Только бы скорее вы-
браться из этого путаного леса!
93
Он быстро зашагал вперед. Прошли мину г
пятнадцать молча. Вдруг .как-то сразу просветле-
ло, и мы очутились у края дороги. Произошло это
так неожиданно, что просто не верилось.
— Наша дорога, наша!—заорал Васька,—
с телеграфными столбами! Только куда теперь —
направо или налево?
— Направо,—уверенно заявили. Почему у ме-
ня такая уверенность явилась — и сам не пойму,
только, оказалось, я не ошибся.
Не больше сорока минут прошли мы и уви-
дали вдали деревушку. Это была наша деревня.
Мы ее сразу узнали по новой высокой пожар-
ной каланче. Уже совсем стемнело, когда мы по-
дошли к базе. Что было на базе — трудно опи-
сать. Дядя Петя говорил с уполномоченным сель-
совета. Собирались послать нас разыскивать. Уви-
дев, что мы явились, он так сердито посмотрел,
что я его даже не узнал.
— Завтра чуть-свет отправляйтесь в Горький —
заявил он решительно.
А Васькин папа предлагал, прежде чем от-
правлять нас в город, выдержат -пять дней в
школьном сарае на хлебе и воде.
Но потом оба поуспокоились. Федор Михай-
лович, студент, стал нас расспр-ашивать, где мы
были и что видели. Когда я вытащил из сумки
94
дятла, дядя Петя совсем смягчился. Мы с Вась-
кой, улучив момент, стали извиняться за бес-
покойство. Мы ведь ушли только на часок и не
думали, что там в лесу столько интересного.
Пришлось дать «честное пионерское», что боль-
ше ни одной самовольной отлучки не сделаем.
Эх, и с аппетитом мы «поужинали! Суп из ку-
ницы, жареная картошка и простокваша с черным
хлебом! Красота! Никогда в жизни я, не ел с та-
ким аппетитом! А спали — как убитые.
Сегодня все-таки никуда нас не пустили. Це-
лый день записываю в дневник все, что случи-
лось вчера. Федя и Вася мне помогают, особен-
но Федя. Он у меня главный редактор. Если бы
не он, разве я сумел бы все описать.
Да! Елка с осиновой корой и шишками торч-
ком— это пихта. Пихты тут много, целые леса.
Пихтовый лес называют здесь «пихтач».
Кукушка положила яйцо в гнездо славки-чер-
ноголовки. Д1ятел с тремя пальцами на ногах дав-
но открыт. Его и (называют так — трехпалый дя-
тел. Это самчика я застрелил: у него темечко жел-
тое, Д” у самки — сероватое. А у обыкновенного
пестрого дятла оно — красное. Водится он у нас
только в северной части края.
Спросил дядю Петю, каким же в конце кон-
цов считать дятла: полезным или вредным. Он
95
об’яснил, что дятел наряду с пользой приносит
и вред: портит здоровые деревья.
Однако в нашем крае, где местами по лесам
развелось много короедов и других древесных
вредителей, от него больше пользы, чем вреда.
Пахучее растение на болоте — ядовитый ба-
гульник. Черная птица на озере — на самом деле
черный аист. Он любит лесистые места и у нас в
крае лишь в северных районах встречается. При-
учить его гнездиться на крыше нельзя,. Дядя Пе-
тя сказал, что он человека избегает—не то что
его белый брат —< западный аист.
Птицы, которые нас прогнали с гнездовья, —
черные крачки, иначе черные мартышки. Они
всегда так делают, если кто их побеспокоит на
гнездовьи. И зверя прогонят, и хищную птицу, и
даже человека. Дружные птицы. Смелые.
А выпь мы с Васькой решили обязательно вы-
следить. Федя обещал нам в этом помочь.
ВОЛЧЬЯ СЕМЬЯ.
Место для логова было выбрано удачно. Оно
было трудно доступное, хорошо укрыто от глаз
человека и поблизости к человеческому жилью.
Это была сухая грива на болоте, поросшая
чахлым и частым ельником, корявым березняком,
кустами бузины и можжевельника. Почти со
всех сторон — трясины, кочки, ржавая вода.
Лишь с одной стороны грива почти примы-
кала к «зеленой тропе», по которой изредка ха-
живали жители Уразовки и Рябцева, укорачивая
свой путь.
Но и это место было хорошо скрыто непро-
лазной чащей тальника.
Здесь были волчьи лазы, через которые про-
бирались волки на добычу.
97
На склоне гривы, опускавшейся к болоту, под
обнажившимися корнями сваленной бурей ели,
помещалось волчье гнездо.
Иногда с тропы доносились человеческие го-
лоса. Однако волчью семью это совсем не беспо-
коило. Волки словно знали, что человеку неза-
чем лезть в эти гиблые места.
В апреле у волчицы родились дети. Их было
шестеро. Большеголовые, слепые, они были со-
вершенно беспомощны. *
Мать безотлучно находилась при них, не до-
пускала к гнезду ни отца, ни двоих старших го-
довалых волчат-переярков.
Скромно и тихо вела себя волчья семья. Да-
же концертов по утренним и вечерним зорям те-
перь не устраивала.
А если случалось,—вздумается кому-либо из
юнцов завести неокрепшим тенорком песню, вол-
чица сердито огрызалась, и легкомысленная мо-
лодежь замолкала.
Это были довольно дисциплинированные под-
ростки. Год жизни приучил их к послушанию и
осторожности.
Первый месяц новорожденные волчата до-
вольствовались молоком матери. ЗатехМ мать на-
чала подкармливать их мясом. Она отрыгивала
куски наскоро проглоченной добычи, принесен-
98
аой отцом, и угощала малышей. Вскоре волча-
га поняли вкус п свежего мяса.
Отец был полон забот. С наступлением вече-
ра он пробирался через лазы и рыскал по пере-
тескам, оврагам, полям. Чаще всего жертвой его
становился неудачливый зайчишка, иногда уда-
валось в густом березовом мшарнике выследить и
схватить ослабевшего от линьки тетерева-коса-
ча. Не брезговал серый и более мелкой добы-
чей: мышами, птенчиками. Нападения на стадо
совсем прекратились. Волк словно понимал, чго
прев ожить людей, ш ч<а детишки малы и беспо-
мощны.— небезопасно.
Незаметно летели дни за днями. Проходила
jeciia. Быстро росли волчата, проявляя все боль-
ше и больше самостоятельности. Они вылезали
13 логова, барахтались в траве, затевали между
юбой игры.
Серая мамаша, сильно исхудавшая, с облез-
иой, местами висящей клочьями жесткой шер-
стью. наб людала за их играми, настораживаясь при
малейшем шорохе.
А беззаботные малыши, похожие на пуши-
стые темно-бурые комочки, катались по траве, го-
нялись друг за дружкой.
Спокойная жизнь семьи неожиданно была на-
рушена.
99
II.
Рано утром Семка Мазай, проворный четыр-
надцати летний малый, поспешно шагал по зеле-
ной тропе в Уразовку.
Впереди, мелькая черными пятками и разма-
хивая прутом, подпрыгивал младший братишка
Ванька.
Семка очень любил лес. Там всегда столько
интересного! В лесу его привлекали тысячи ве-
щей, и он готов был шататься там целыми днями.
Но сегодня Семка очень торопился. Предсе-
датель сельсовета послал его со срочным пору-
чением в соседний колхоз и строго наказал вер-
нуться поскорей.
Да к тому же этот Ванька! Увязался,—возьми
да возьми. А с ним какой толк — глупенький!
Но можно ли было пройти мимо зеленого
дятла? Это не сорока какая-нибудь! Его не так
легко увидеть и понаблюдать.
Семка замер, наблюдая, как дятел возится на
муравьиной куче.
Длинным, острым языком он добывал мура-
шей, временами издавая от удовольствия прият-
ным голосом: йюк-йюк-йюк.
«Интересно, — подумал Семка, — как это ои их
глотает, ведь они кусаются? И много ли он их
может с’есть?»
100
— Семка, гляди — птича!— услышал он голос
подбежавшего Ваньки.
— Эх ты, пугало,—/рассердился Семка на бра-
тишку,- с сожалением глядя вслед улетевшему
дятлу,—такую птицу вспугнул!
Прошли несколько десятков шагов. Вдруг под-
нявшаяся ю шумом птица остановила Семку.
— Тетерка! — сказал вполголоса Семка и свист-
нул, глядя в ту сторону, куда скрылась, словно
провалившись за деревья, птица.
Семке показалось, что она села где-то побли-
ости.
Желание увидеть тетерку было так сильно, что
)н, забыв и строгий наказ председателя и бра-
ишку Ванысу, решительно двинулся за ней. Ва-
нятка с удивлением посмотрел на свернувшего с
тропки брата и, поправляя на ходу сползающие
танишки, последовал за ним.
Семка подкрался к кустику, за которым, как
\му показалось, села птица. Ее там не было. Сде-
тал ещё несколько шагов.
Серый погоныш, потревоженный Семкой,
прошмыгнул у самых ног и скрылся в траве.
— Ловко бегает! — подумал Семка, вприпрыж-
ку пустился за ним и вскоре очутился у края бо-
лота, испугав задумчиво стоявшую серую цап-
лю. Увидев Семку, она распластала крылья, два
101
раза подпрыгнула и перелетела на другое место.
Семка глядел на нее, разинув рот.
— Семка, куда ты ушел? — услышал он пла-
чущий голос Ваньки.	*
— Эх, тоже увязался, не видали такого. — по-
думал Семка и звонко откликнулся:
— Ванька, здесь я, иди сюда! Обожди, вот сей-
час птичку поймаю. — обнадежил Семка брата, —
маленькую,  маленькую.
Но его теперь не птичка привлекала. Вдали
он увидел голубую полоску воды. Берег был по-
крыт зарослями палочника *). Семка вспомнил
бархатистые красивые валики этого растения. Обя-
зательно надо нарвать этих валиков.
— Посиди здесь, сейчас поймаю птичку вон
там,— показывал он на /полоску воды.
— И я с тобой... протянул Ванька.
— Я только минуточку, добегу и принесу, а
ты посиди, — убеждал брата Семка.
— И я с тобой! — настойчиво твердил Ванька.
— Ну, иди, только гляди, увязнешь в болоте.
Пошли. Чавкала под ногами земля. Семка был
уже недалеко от желанной цели. Бархатных вали-
ков не было видно. Семка не сообразил, что они
еще не успели вырасти.
:i) Палочник—местное название рогоза.
102
Остановился в нерешительности. Взглянул на
Ванысу, который с трудом перелезал с кочки на
кочку. «Дойду до веды», — решил он наконец и
двинулся дальше. Но впереди было очень вязко,
и Семка направился в сторону, чтобы кустиками
обогнуть топкое место.
«Kip-рог, кр-рог»— гортанно прокричал над
головой ворон.
— Птича, — заявил уверенно Ванька и доба-
вил, — галка!
Где-то поблизости тревожно застрекотали со-
роки. Семка потянул носом, уловив запах падали.
Вдруг Семка заметил тропу. Множество сле-
дов отчетливо запечатлелось на темно-коричне-
вой торфянистой почве. Они были похожи на
следы крупной собаки, но несколько длиннее.
Это была волчья тропа.
Будь на месте Семки человек поопытней, для
него все эти признаки — и карканье ворона, и стре-
котанье сорок, и запах падали, и следы — ясно го-
ворили бы, что где-то поблизости находится вол-
чье логово. Но Семка этого не сообразил и дви-
гался дальше.
Пройдя еще несколько шагов, он вдруг вспом-
нил поручение и наказ председателя сельсовета,
остановился, хотел было !лов|ернуть обратно, но
в эту минуту увидал перед собой волка.
103
III.
Это была волчица. Матерой еще раньше по
голосу сорок, крику вороны и другим признакам,
известным только волку, почуял челов-ека и тихо
удалился от логова. По встревоженному виду от-
ца переярки поняли опасность и тоже подались
к лазам. Лишь волчица, занятая своими материн-
скими обязанностями, почуяла человека позже и
не сразу решилась оставить гнездо.
Одну секунду Семка и волчица смотрели друг
на друга. Волчица переживала то особенное не-
приятное чувство, которое всегда испытывают
волки при встрече с человеком.
По опыту она знала, что -сейчас услышит кри-
ки, увидит маханье руками, палкой и другие
угрожающие движения человека.
Шерсть у нее встала дыбом. Задрожала и под-
нялась верхняя губа, обнажив блестящие белые
зубы. Чувство матери толкало ее на защиту
семьи. Но одновременно нарастал страх, страх
животного перед человеком.
А Семка окаменел.’Он не кричал, не махал
руками. Bi голове гвоздем сидела одна мысль:
он с Ванькой в волчьем логове!
Семка слышал, что надо делать, напав на
волчье логово. Надо 'убить волчицу, если она не
ушла из гнезда. Дело это простое. Нужны две
104
... Одну секунду Семка и волчица смотрели друг
на друга...

палки: одна подлиннее, другая — покороче и по-
толще. Длинную палку подставляют волку, кото-
рый, как собака, хватается за нее зубами. В этот
момент надо сильно ударить короткой палкой
волка по голове между ушей. Затем необходимо
отыскать и уничтожить притаившихся волчат.
Но теперь он позабыл все это. Он стоял, как
вкопанный. 'Мурашки забегали по спине.
Не мог оторвать глаз от оскаленной пасти
волчицы. Ждал, что волчица сейчас бросится на
него. 'Ему стало страшно.
Волчица постояла в нерешительности. Уди-
вительно— человек видит ее и не делает никаких
угрожающих движений! Это казалось ей стран-
ным. Но ни времени, ни охоты задумываться над
таким необычным ’случаем у нее не было.
— Семка! Где ты потерялся? Я в болото
влез, — раздался вдруг из-за кустов жалобный го-
лос Ваньки.
Этот голос словно испугал волчицу. Быстро
повернувшись, она сделала несколько крупных
матков в сторону. На секунду'остановилась. По-
вернулась к Семке — и быстро исчезла в кустах
тальника.
А Семка, увязая по колена в грязи, с высту-
пившим на лбу холодным потом, бежал в обрат-
ную сторону. Он поспешно вытащил завязшего
107
в болоте братца, схватил его за руку и поволок
за собой. Ему все (казалось, что волчица разду-
мает и нагонит его. Даже слышал где-то побли-
зости ее шаги. Лишь на зеленой тропе чуть-чуть
стал приходить в себя.
— Бежим, бежим скорее, — говорил он брат-
цу. — Председатель ругаться будет, что долго.
— Семка, а птича где? — допытывался изма-
завшийся в грязи Ванька, едва успевая за братом.
— Улетела, — отмахнулся Семка.
Никто в этот день не узнал о встрече. Даже
своему закадычному приятелю Анатольке ни сло-
ва не. сказал Семка.
IV.
Поздно ночью вернулась волчица к логову.
Обошла его кругом, не решаясь подойти. Она
боялась засады.
Но вот ее чуткий слух уловил повизгиванье.
Как стрела из лука, бросилась она вперед и очу-
тилась у гнезда.
Схватив первого Попавшегося щенка за шиво-
рот, она потащила его на Долгое болото, остави-
ла здесь в укромном местечке, в чаще мелкого
ельника, и помчалась обратно к старому логову.
108
Почти всю ночь она перетаскивала волчат.
В один из переходов она встретила матерого. Он
нашел ее по следу, когда бродил вокруг логова.
Переярки тоже пришли к старому логову и вме-
сте с волчицей перебрались па новоселье.
До конца лета не произошло никаких осо-
бых событий. Чаще стал приносить волк живую
добычу — зайца или ягненка. Для волчат это бы-
ло настоящим праздником. Они быстро научи-
лись набрасываться на добычу и умерщвлять ее.
Серые папаша и мамаша были довольны ус-
пехами малышей, наблюдая, как те потешаются
над принесенной живой добычей.
Но эти же волчата, так храбро бросавшиеся
на беззащитного ягненка или зайца, были не-
обычайными трусишками. Чуть заслышат подо-
зрительный шорох или заметят, что отец или
мать приняли встревоженный вид, — тотчас рас-
сыплются по кустам и густым зарослям и, ут-
кнув в землю носы, превращаются в неподвиж-
ные комки.
Можно пройти рядом и не заметить в двух-
трех шагах притаившегося волчонка.
К осени начались прогулки всей семьей по
окрестностям логова, сначала близкие, а затем
все более и более отдаленные.
109
Впереди шла мать. За ней гуськом следовали
молодые, скоро приучившиеся ступать в след
За малышами шли переярки, у которых появля-
лось все больше и больше солидности и серьез-
ности. Все шествие замыкал матерой. Насторо-
жив уши, чутким носом улавливая тончайшие за-
пахи, медленно шагала волчица. Самый ничтож-
ный подозрительный шум или запах ее останав-
ливал. Тотчас же замирали и остальные.
Во время одной из таких прогулок произо-
шел интересный случай. Была ночь. Л^едленно
растянувшись длинной цепочкой, двигались вол-
ки по лесной поляне, слабо освещенной рогатой
луной. Чуть-чуть шелестели доживавшие по-
следние дни листочки берез. Где-то далеко-дале-
ко гудел трактор и рокотала молотилка.
Вдруг волчица почуяла свежий след зайца.
Матерой тотчас пустился по следу, оставив стаю.
Вскоре он заметил крупного русака, возвращав-
шегося с кормежки на озими. Почуяв опасность,
заяц во всю прыть пустился наутек. Волку не
стоило бы большого труда догнать длинноухо-
го серого трусишку, но он не торопился.- Заби-
рая все время вправо, волк заставлял зайца сво-
рачивать с прямого пути. Косой невольно делал Г
круг, возвращаясь постепенно к тому месту, где
осталась волчица с молодьгми. Он уже порядком
110
устал, но чувствуя неумолимое преследование,
напрягал все силы. Впопыхах налегал сразбега
на кусты, стрелой несся в гору, кубарем скаты-
вался с пригорка. Ничего нс раз играя впереди,
шел прямиком на волчью стаю и тогда лишь за-
метил, что попал в непоправимую беду, когда
один из молодых налетел и схватил его сверху
за шею. Впрочем, едва ли он вообще успел что-
либо заметить, — так быстро все произошло.
В одно мгновенье молодежь разорвала не успев-
шего даже пискнуть серого неудачника. Очевид-
но, уроки в логове над живой добычей не про-
шли для волчат бесполезно. Волчица была до-
вольна. Детишки делали заметные успехи.
По мере того, как волчата усваивали волчью
науку, аппетиты стаи росли и давали о себе знать
все больше и больше. Редкий день нс ноги бала
в волчьих зубах овца, собака. Дерзость волков
величивалась. В Рябцеве они задрали двух те-
лок и нс раз подходили к конскому стаду, пас-
шемуся в ночном.
Однажды стая возвращалась на дневку к Дол-
гому болоту. Было еще темно, но уже ночь от-
ступала перед первыми проблесками утра. Чуткое
ухо волчицы заслышало шум шагов. Не было
сомнений — это шел человек. Она так не люби-
ла встреч с ним и всегда старалась скрыться
прежде, чем он ее заметит. Но тут с ней была
вся семья.
Это требовало большой осторожности.
Между тем шаги быстро приближались. Вол-
чица не сразу решила, что делать. Было темно.
Не -раз ей в прошлом приходилось притаиваться
ночью в нескольких шагах от человека и оста-
ваться незамеченной.
Она застыла. Замерла и вся цепь.
Человек прошел шагах в двадцати, изредка
пощелкивая длинным пастушьим кнутом. Эти
звуки тоже были ей знакомы. Часто, пробираясь
к стаду, она слышала их, и всегда это щелканье
раздражающе действовало на нее.
Волки следили за движениями человека. Это
был подпасок колхозного стада, до света отпра-
вившийся на поиски затерявшейся вчера коровы.
Едва замерли шаги человека, скрывшегося за
молодой березовой порослью, волчица двинулась
вперед, к месту, где только что прошел человек.
По вз’ерошенной шерсти волчицы, какому-то
особенному напряжению всего ее тела волчата
поняли, что это — большая опасность. Они почу-
яли какой-то особый запах. Он не был совер-
шенно нов для них. Волчата встречались с ним
112
не раз во время ночных прогулок, и всегда он
вызывал особенное волнение у отца с матерью.
Поэтому запах остался в памяти волчат, как вра-
ждебный. Теперь они увидели и того, кто оставил
за собой этот запах.
Дойдя до следа человека, волки-старики про-
явили какую-то особую злобность и волнение.
Вздыбив шерсть и сердито ворча, они царапали
задними ногами землю. Понятливой молодежи
стало ясно, что двуногий враг, которого они
встретили, очень опасен и его следует избегать.
VI.
Было прохладное осеннее утро. Золото берез
уже лежало на земле. Лишь на отдельных де-
ревьях сохранились еще листочки, но и они при
малейшем ветерке, кружась и колеблясь, падали
на землю. Некоторые осины еще не расстались
с ярким осенним убранством, блистая всеми от-
тенками красной и желтой листвы. В поредев-
ших листьях рябины и калины красочными пят-
нами алели сочные кисти ягод, — приманка дроз-
дов, снегирей, рябчиков. Лишь местами среди
желтизны увядающей листвы выделялись темно-
зелеными пятнами молодые ели.
Осторожно пробирался волк к опушке, при-
держиваясь кустарников и густых зарослей. Один
113
из переярков следовал за ним в почтительном
отдалении. Он знал, что, несмотря на нежные
родительские чувства, серый папаша, не заду-
мываясь, пустит в ход свои крепкие зубы.
Выйдя к опушке, волк потянул носом воздух
и прислушался. До него донеслось блеянье овец,
визг поросят, степенное похрюкивание взрос-
лых свиней. Это было мелкое стадо Рябцевского
колхоза. Осторожно пробираясь кустарником,
волк искал удобного пункта для нападения. На-
конец он залег в мелком ельнике, клином выдви-
нувшемся в поле. Терпеливо ждал. Молодой вол-
ченок, следивший за папашей,- тоже залег побли-
зости. Стадо разбрелось по полю. Некоторые
овцы приблизились к кустам. Ветерок донес раз-
дражающий ювечий запах. Этот запах щекотал
волку ноздри, заставлял забыть страх. Ни пасту-
ха, ни собак не было видно.
Как-то сразу решившись, матерой рванулся
вперед. Несколько секунд — и он у стада. В смер-
тельном страхе заблеяли и зам*етались обезумев-
шие овцы, сбиваясь в кучу. Молниеносно он
схватил первую попавшуюся овцу, бросил ее на
землю, кинулся ко второй, к третьей.
Тут только пастух понял, в чем дело. Схва-
тив свое пастушье оружие—березовую дубинку—
и размахивая ею, он бежал на выручку стада.
114
Переярок, не отважившийся броситься на -ста-
до вместе с отцом, запоздал и выскочил из-за
прикрытия, когда папаша уже орудовал в стазе.
Внимание его привлекла свинья, с поросятами,
близко -подошедшая к кустарнику. Но едва он
добежал, как увидел прямо перед собой морду
старой свиньи. У свиньи был такой вз’ерошен-
ный, страшный вид, что волченок опешил. Он
этого не ожидал. Он бросился в сторону и хо-
тел схватить розовенького поросеночка. Но с
какой стороны волк ни бросался, всюду встре-
чал свирепую морду старой свиньи. Вдруг не-
сколько других свиней, с воинственным хрю-
каньем примчавшихся на выручку, набросились
на него со всех сторон. Они дружно перешли в
наступление и обратили в бегство волчонка.
С криком бежал пастух по направлению к
волку. Это как бы отрезвило матерого от'охва-
тившей его жажды крови. Он схватил зубами за
спину одну из зарезанных овец -и, высоко под-
няв голову, рысью помчался к кустарнику.
VII.
Волчье озорство давало о себе знать все боль-
ше и больше. В Рябцеве стали поговаривать
об облаве. Но дело не двигалось, пока за него
не взялся Лима Кривой, единственный охотник
115
в деревне. А взялся он за это дело после нападе-
ния волков на стадо.
— Доканаю! — уверенно говорил он.
По утрам и -вечерам он ходил на болото под-
слушивать волчьи песни, стараясь определить ме-
сто дневок стаи. Когда «концерты» почему-то
прекращались, он выходил к болоту и ловко под-
вывал по-волчиному. Хитрость его удавалась
Волки, заслышав вой, тотчас откликались друж-
ным хором, обнаруживая место дневки.
Матерой завывал густым, низким басом. Ему
усердно помогала волчица, выводя более высо-
ким голосом тягучие ноты. Звонким тенором
заводили песню переярки, временами прерывая
ее перебрехом. Даже молодежь, прибылые, пыта-
лись присоединиться к хору, хотя кроме повиз-
гивания и лая ничего у них не выходило.
Рано утром, до восхода солнца, когда трава
была серой от серебристых капелек росы, он
бродил по перелескам, отыскивая следы волков.
Он расспрашивал всех, кто видел волка, о ме-
сте и времени встречи, о -направлении, куда дви-
гался волк. Но волки были неуловимы. Они часто
меняли теперь места дневок или забирались в та-
кие места, где устроить облаву было нельзя. А
случаи нападения на стадо вое продолжались,
причем волки становились все более дерзкими.
116
... С какой стороны волк ни бросался, всюду встречал
свирепую морду старой свиньи...

Но Тима не унывал. Его ие обескураживали
неудачи. Три ночи подряд он продежурил у па-
дали, положенной на выслеженной им волчьей
тропе, но волки не пришли. А на четвертую ночь,
когда Тима не пошел, волки явились туда всей
семьей. После этой неудачи Тима два дня ходил
сумрачным, ни с кем не разговаривал, но с преж-
ним упорством продолжал выслеживать волков.
Только поздней осенью, когда уже облетал по-
следний лист, ему удалось выследить место дне-
вок волков.
Волчья семья’Закрепилась на некоторое вре-
мя на одном месте — в густом ельнике у Долгого
болота, и дневала там изо» дня в день.
Назначен был день облавы.
Тима подробно изучил место, расставив стрел-
ков, об’яснил каждому загонщику, как вести себя.
— Ты, Николай, — говорил он. подручному,
старшему по загону, — пуще всего бойся, чтоб за-
гонщики не перепугали зверя. Волк — зверь по-
нятливый, умный зверь. Начнут кричать, шуметь —
поймет, что облава, кустами прошмыгнет, или
сбоку прорвется сквозь цепь... А ты иди, словно
по своему-делу и никакого у тебя( к нему интере-
су. Где ветку обломи, где кашляни, соседу не-
громко голос подай. А сам гляди в оба. Да не
торопись!
119
VIII.
Волчица отдыхала вместе с прибылыми, за-
бравшись в непролазную чащу ельника. Подрост-
ки отбились от стаи еще ночью. Они теперь ве-
ли себя очень самостоятельно и иногда охоти-
лись без старших. Матерой, протянув лапы и по-
ложив на них голову, дремал.
Он очень устал, и дремота, пожалуй, была
крепче обыкновенной. Вероятно, он видел сны.
Изредка скалились зубы, двигались кончики ушей,
тело вздрагивало. Прохлада октябрьского утра
вызывала в памяти картины зимней охоты.
Вдруг он проснулся и подняд голову. Его
чуткое ухо уловило какие-то чуждые лесу зву-
ки. Хрустнула под чьей-то ногой ветка, донес-
лись отдаленные человеческие голоса.
Серый недоволен. Не хочется уходить с ото-
гретого местечка. Не впервые он слышит челове-
ка. Не раз проходил человек близко, не замечая
волка. Нет, он уверен — человек не полезет в эту
чащу. Он давно приметил, что в таких местах
нос его никогда не улавливал противного че-
ловеческого запаха. Матерой почти успокоился.
Но звуки настойчиво повторяются. Они рас-
тут, ширятся, становятся громче. Волк улавли-
вает их в двух-трех направлениях. О, теперь яс-
но— люди идут, их много, идут прямо на него.
120
Надо уйти заранее, дальше таиться опасно! Че-
рез лазы — в овраг, оттуда — к болоту.
Повернувшись еще раз в сторону звуков,
волк стоит несколько мгновений. Вдруг потянув-
ший ветерок доносит резкий знакомый запах че-
ловека. Волк легкой трусцой, прикрываясь кус-
тарником, направляется к лазам. Он проходит
некоторое расстояние. Ага! отсюда хорошо прой-
ти прямо к овраг}', свернув немного в сторону..
Здесь чаще кустарник. Но что это? Прямо про-
тив него какой-то шорох. Останавливаемся, при-
слушиваясь. Тишина. Только сзади нарастает
шум. Быстрее шаг. Волк выскакивает из-за ку-
старников и сразу замирает, наткнувшись на че-
ловека. Человек занят чем-то; кажется, не видит
волка. Поглядывая на врага, волк делает не-
сколько осторожных шагов в сторону и скрывает-
ся в кустарнике.
Шум нарастает. Остается один путь. Там есть
неприятное место — открытая поляна. Теперь ее
не обогнешь. Нужно ее скорее пересечь. А шум
сзади и с обеих сторон. Добежав до поляны, волк
делает десятка два шагов. На мгновение останав-
ливается. чтобы осмотреться. На поляне—никого.
Вдруг — треск, словно сломилось сухое дере-
во. Почувствовал сильный удар, будто одним из
сучьев падающего дерева задело волка. Хотел
121
перейти с рыси на галоп, сделал два огромных,
тяжелых прыжка и — свалился.
Влево послышалось один за другим несколь-
ко выстрелов. Это стреляли в волчицу с моло-
дыми, которые вышли из тальника.
Тима подошел к убитому волку.
Перед ним, вытянувшись, лежал зверь. Тима
вспомнил его стройную фигуру, гордую осанку с
высоко поднятой красивой головой, когда он, вы-
бежав на поляну, остановился на одно мгновенье
на пригорке.
— Эх, какой он! Большущий! — протянул под-
бежавший Семка Мазай, который тоже участво-
вал в загоне.- Он; посмотрел на оскаленные зубы,
острые клыки и припомнил, как он с братцем Ва-
няткой попал было в волчье гнездо.
Вблизи ухали выстрелы. Облава продолжалась.
ПУГАЧ.
Давно это было. Мне едва исполнилось семь
лет. Отец послал старшую сестр}’ Тосю за чем-
то в соседнее село. Тося бы ia почти вдвое стар-
ше меня и не боялась итти лесом даже в вечер-
нюю пору.
Мне хотелось итти с Тосей, но мать не пу-
скала: далеко. Я плакал навзрыд. Это помогло.
Тося любила меня и упросила мать согласиться.
Как хорошо было итти леонюй дорогой сре-
ди огромных деревьев! Сколько тут их — без
конца. На каждом шагу попадалось что-либо ин-
тересное. Видели рыжую белку, сороку, мерт-
вого ужа, большого рогатого жука и муравьи-
ную дорогу. Рыжие муравьи так и сновали по
ней взад и вперед.
Тося об’яоняла мне все.
123
В селе задержались. Обратно возвращались,
когда солнышко уже скрылось за лесом и стало
темнеть. Тося торопливо шла, держа меня за ру-
ку. Шли молча. Было немного жутко. Когда про-
шли полдороги лесом, стало совсем темно. Мне
все думалось о страшных лохматых леших, кото-
рые пугают ночных путешественников и сби-
вают их с дороги, о злых ведьмах и колдуньях,
заманивающих детей в свою избушку из пря-
ников, о разбойниках, медведях и волках.
Обо всем этом зимними вечерами бабушка
рассказывала мне много сказок. А теперь все
эти сказки разом лезли в голову. Куда ни взгля-
ну, все чудится страшное. Вот из-за дерева вы-
сунул огромную лохматую голову медведь. Мне
кажется, что это тот самый, которому в сказке
мужик отрубил топором лапу, и он с тех пор
ходит на клюшке в поисках обидчика. Вот у
дороги притаился разбойник. Я его представ-
ляю таким, каким он был по рассказу бабушки:
в красном кафтане, шапке с пером и с ножом за
поясом.
Тося видит, что я боюсь, и, чтобы успоко-
ить. рассказывает что-то, а сама быстро, быстро
идет вперед.
Я не слышу, о чем она говорит. Ведьмы и
лешие не выходят из головы.
124
— У-у-у!— закричал кто-то вдруг на весь лес.
Сразу обернулись назад — никого.
— Кто это? — спрашиваю тихонько Тосю.
— Птица какая-нибудь ночная. Они все не-
приятно так кричат,—успокаивает она меня.
В это время сзади кто-то как захохочет
страшным, злым смехом, точно наш деревенский
сапожник Прошка. Он, как напьется пьяный, хо-
дит ночью по деревне, гогочет диким голосом,
всех встречных задирает.
— Тося, — спрашиваю топотом, — не Прошка
ли пьяный?
— Не знаю, может, и он,—отвечает, а сама
все быстрее и быстрее идет, почти бежит, я за
ней еле успеваю. Испугалась хоть и смелая.
А я вот-вот заплачу.
Не успели сделать десять шагов, как страш-
ный хохот и визг раздались уже впереди.
Остановились, я не могу перевести дух. Хо-
чу заплакать, да не могу, только жарко, жар-
ко стало. А хохот справа и слева. Что-то темное
пронеслось между деревьев. Бросились бежать,
что есть силы.
А сзади треск пошел, словно кто-то лес ло-
мает или стая волков несется, леший или ведьма
в погоню за ними пустилась, фыркают и храпят,
точно лошади.
125
Бежим, дух захватило, сил больше нет, ноги
не слушаются. Еют сейчас нагонят. Как зареву я
во все горло, и Тося вместе со мной.
Неожиданно голос человеческий словно свер-
ху откуда-то послышался:
— Кто здесь? кто плачет? Тпрррр-у!.
Обернулись. Видим — лошадь с телегой. Чело-
век с телеги спрыгнул, к вам подбежал.
— Эх, вы, пострелы полуночные, чего разре-
велись? Аль испугались лесу темного?
По голосу узнали — Степан Митрич, сосед наш.
Узнал и он нас.
— Ах, вы, шатущие, как это угораздило вас
в такую позднюю пору в лесу очутиться?—спра-
шивает.
Рассказала все Тося, а сама зубами коло-
тит, дрожит вся. Мне сразу холодно так стало,
а слезы так и льются. Тоже рассказываю, как
леший за нами гнался.
Усадил нас Митрич на телегу.
— Какой тут леший, — говорит Митрич, —
одни сказки все это глупые. Почти всю жизнь я
в лесу живу, а никакого лешего не видывал и
не слыхивал. Это пугач желтоглазый страху на
вас нагнал. Филин. Весной, об эту пору, целыми
ночами кричит, особенно, когда месяц на небе.
Гнездо где-нибудь у него здесь неподалеку,
126
а тут. видно, другой, холостой пугач, залетел от-
куда-нибудь, вот и пошла у них перепалка. Пе-
редрались. Страшно не любит ушастый, когда в
его владения другой филин залетит. Смертным
боем бьет. Слышь — опять завизжали.
Мы теперь уж с любопытством прислушива-
лись к громким крикам филина-пугача.
— Не любит он своего брата, пугача, да и др у-
гие птицы его не жалуют. Как завидят днем,
такой крик поднимут, что деваться ему некуда.
Особенно воронье. И откуда только налетит их,
словно чуют врага своего. Зато (ночью задает
он им жару. Полный хозяин в лесу. Завидит
своими большущими глазами, где они на де-
ревьях на ночевк}' устроились, — как закричит,
защелкает клювом... Воронье — кто куда. Он туг
их и потчует. Да ни одного хищника не боится:
ни ястреба-тетеревя|тни1ка, ни орлана—никому
не сдаст. Зайчишкам от него попадает. Ну, ест и
всякую мелочь—мышей, кротов, крыс.
Мы выбрались из леса, но долго еще доно-
сились до нас крики филина.
— Ничего нет страшного в лесу, кто его по-
нимает. А незнающего и заяц испугает, не толь-
ко что пугач ушастый, — закончил Митрич, сле-
зая у дома с телеги.
127
Еще не растаял последний снег, мы с отцом
отправились на охоту к старику-деду в лесную
сторожку, в самую глушь ветлужских лесов.
Ночью пробирались к глухариному токови-
щу у огромного мохового болота. С замирани-
ем сердца слушал я игру старых глухарей, учил-
ся у отца подходить к токующему петуху, де-
лая короткие перебежки во время последней
трели его песни, когда он становится на не-
сколько секунд и глухим и слепым. Я прыгал от
радости, когда удалось застрелить глухаря из
дедушкиной старой одностволки.
Место так понравилось MiHie, что я упросил
отца оставить меня у деда на недельку, а про-
жил больше месяца.
Каждый день ходили мы с дедом то на реку,
где в глубоких омутах ловили темных, почти
черных окуней, то с манком на селезней, то на
глухаря.
Я так хорошо узнал местность, что дед стал
отпускать меня одного.
Раз возвращался я с охоты Смеркалось. Толь-
ко перешел овражек, смотрю — гнездо боль-
шое на земле между двух старых пней. На гнез-
де филиниха сидит. Сжалась комком, желтыми
глазищами посматривает. Любопытно стало. Бли-
же подхожу. Смотрю — нахохлилась вдруг, гла-
128
зами моргает, а сама — ни с места. Сделал
еще шаг-другой. Вдруг как закричит она, да
же вздрогнул я. Откуда ни возьмись — дружок
ее. Видно, на дереве сидел, а я его не заметит
Словно тень, бесшумно скользнул он прямо ко
мне. Как захихикает, завизжит злобно, зафырка-
ет на меня. Струхнул я немного. Хотел выстре-
лить с перепугу, да осечка. А филин так и насе-
кает. А филиниха на гнезде тоже зафыркала.
Стал я ружьем отмахиваться, а сам — наутек.
Только бы в загривок, думаю, не вцепился. Ног-
тшцн-то у него какие! А пугач не отступает,
гак в драку и лезет. Один раз чуть было не сел
на меня. Задел я его ружьем, но успел он, таки,
долбануть меня в щеку. 11а всю жизнь след на
намять оставил. Насилу я ноги унес. Фуражку
даже потерял впопыхах. Пригнел к деду в сто-
рожку— все лицо в крови. Дед испугался. Потом,
узнав все, успокоился.
— Теперь будешь знать,— говорит, — как се-
мейную жизнь пугача тревожить. Он ведь отча-
янный. Никого к гнезду не подпустит, зверя и
любую хищную птицу прогонит.
Дня через два я собрался опять на охоту. Ру-
жье зарядил, проверил. До места дошел — искал,
искал — ни гнезда, пи филинов нет, точно прова-
лились. Вернувшись в сторожку, рассказал деду.
ГД)
А дед и говорит:
— Ты что же убить его хотел? Не за что
убивать его. Всякая тварь по своим правилам
живет и жизнь свою защищает. Много наблю-
дал я эту птицу. Занятная. Думаю, что больше
пользы от нее, чем вреда. Бывает, тетерева ли-
бо глухаря уничтожит он, зайчишку затреплет,
а больше воронами да сороками пробавляется.
А этого добра хватит — не жалко: много вреда
они мелкой пташке весной приносят, разоряя
гнезда. К тому же он мышей да крыс уничто-
жает немало.
Как я заплутался в лесу — и сам не пони-
маю. Стою и раздумываю: что теперь делать?
Прислушался: не услышу ли пароходный гудок
сВетлуги? Тишина, словно замерло все. Лишь где-
то вдали гром погрохатывает. Серые облака густо
обволокли небо. Темнело.
Припомнились мне разные советы, как опре-
делить страны света по разным приметам. Гово-
рят, что белка гнездо строит главным выходом
всегда на восток, а где отыщешь теперь беличье
гнездо? Помню, в одной книге читал, что север
определить очень легко: надо найти семейку ры-
жиков вокруг елки. Самые яркие по цвету и мя-
систые всегда растут с северной стороны.
130
... Стал я ружьем отмахиваться, а сам — наутек.

Еще; по ветвям деревьев определяют да по
лишайникам: на северной стороне дерева ветвей
всегда меньше, а лишайников больше.
Это в комнате за письменным столом легко
рассуждать, а в лесу — лучше компас иметь — и
просто и точно. Да нет его — вот беда.
Надвинулась темная ночь. Фио теговые мол-
нии то и дело освещали лес. На короткий миг
перед глазами открывается величешвенная кар-
тина леса ночью. Огромные лохматые вершины
слеп выделяются на сероват < «-розовом полотне
облаков. Матовым серебром блестят высокие
грозовые облака... Но это длится короткое мгно-
вение и тотчас же сменяется черной, как черни ы.
ночью. В двух шагах — ничего не видно. Только
спустя минуту-другую глаз снова начинав т ра1
личать на темном небе очертания деревьев.
Во время одной вспышки молнии, на фоне
освещенных облаков, между ветвями деревьев я.
увидел распростертую в воздухе птицу. Ье ; со-
мнения,, это был старый знакомый — пугач. Ирч
мгновенном свете молнии он казался неподвиж-
ным, словно был приколот к серому полотну.
Молнии все чаше и чаще. Иногда при св-ете
их я виж\ филина то здесь, то гам застывшим
на мгновенье среди мрачной зелени деревьев
Он бесшумно летает, невидимому вокруг одно-
133
го и того же места. Не слышно его уханья и бе-
зумного смеха.
Вдруг — хихиканье и щелканье клювом и од-
новременно жалобный не то писк, не то плач.
Молния открывает мне тайну ночи. Я вижу пуга-
ча на земле. Его когти вонзились в спину круп-
ного русака... и злобно горят крупные оранжево-
желтые глаза.
Опять черная гьма. Я не вижу, но ясно пред-
ставляю, как острый крючковатый клюв разры-
вает зайца.
Я не заметил, как неожиданно налетел гроз-
ный вихрь. Трещат и стонут деревья. Я чувствую,
как под моими ногами расшатываются толстые
корни столетней ели. Грохот и треск, смешанный
с шумом ветра и дождя, раскатами грома, гово-
рят мне о гибели лесных великанов. С звонким
треском ломаются, как спички, стволы сосен, с
глухим нарастающим шумом падает вырванная
с корнем ель.
Вдруг я слышу крики и щелканье старого
пугача. Сн, видно, вдоволь натешился своей жерт-
вой и теперь снова носится с криком по лесу.
А может быть упавшая сосна помешала ему за-
кончить пиршество и привела его в ярость.
Гроза проходит. Ровный, спокойный дождь
завершает бурю. Я укутываюсь поплотнее в свой
134
дождевой <плащ, усаживаюсь под елью и пы-
таюсь уснуть. Что делать ночью в лесу человеку,
у которого кроме хорошего плаща, бесполезно-
го теперь бинокля да корзинки с прекрасными бе-
лыми грибами ничего нет? Остается применить
пословицу: «утро вечера мудренее».
Утрення,я прохлада и хор птичьих голосов
разбудили меня. Прислушиваюсь: отдаленный iy-
док парохода. Иду навстречу солнцу.
Вот почти на самой вершине огромной ли-
ственницы какой-то бесформенный комок из перьев.
Рассматриваю в бинокль. Пугач сидит неподвиж-
но, опустив назад ушастые пучки перьев на голо-
ве. Он дремлет и, может быть, так же, как и я, но
по-своему вспоминает минувшую ночь.
СОДЕРЖ Л Н II Е.
У мыска....................................	27
За выдрами................................53
Из дневника юнната.........................65	•
Волчья семья..............................97
Пугач.....................................123

А. Л. Борчев. — Л ес иые встречи. Иллюстрации С. АГ Закржевской-
ОГИЗ. Горьковсксе краевое издательство. 1934 ♦ Редактор /1. Л1. Селин-
Технический редактор А. В. Сигорский. Корректор А. С- Тихомирова.
Обложка С. /И. Зикржевской * Сдано в набор 14 VIII. Подписано к печати
15/Х. Формат 62X94/32. Тираж 15QOO, бум. л, из 1. л. 41/*, уч. авт. л. 4,10,
78 тыс. зн. в бум. л. Инд. X—16 №759 « Уполномоченный краилита А №85.
Горьковский Полигра р, гор. Горький, ул. Фигнер, 32. Заказ № 4168.
Л
Л
/

90 коп.
ь о