Лесные
диковины
'снисишн

Лесные
Художественные миниатюры
ДОНЕЦК
«ДОН БАС»
1989
Р2
М21
М21
Мальцев В. Н.
Лесные диковины: Худож. миниатюры. —
Донецк: Донбас, 1989. — 135 с.
IS|y^-7740-0110-5: 50 к., 15 000 экз.
ОДмш ritfj Горьковской области, богатой лесами, автор кни-
ги (жвйпукхласть жизни прожил в Донбассе, хорошо изучил
и полюбил его самобытную природу. Своими миниатюрами он
убеждает: природа готова одарить нас всюду, надо только
внимательно вглядываться в нее, беречь и множить то, что она
может дать.
м
4702010201-031
М213(04)-89
50-89
Р2
ISBN 5-7740-0110-5
© Издательство «Донбас», 1989
^Мой
Донбасс
(Письмо другу)
Не знаю, Геннадий, с чего и начать — столько
мыслей вызвало твое письмо. Ты зовешь меня вер-
нуться и пишешь, что у наших с тобой профессий
теперь пет родственного: ты — хлебороб, а я — шах-
тер. Что сказать, на это, дружище? Да, профессия
хлебороба — древняя и прекрасная. В нашем роду
все были хлеборобами. Но ведь я остался верен
земле!
Прошлое вспоминаю часто. Разве забудешь, как
пахали мы па лошадях тяжелую землю старого кле-
верища, как хрустели под лемехом сплетения кор-
ней и мягко ложился на правую сторону пепельно-
серый пласт, отполированный плугом до зеркаль-
ного блеска!
А потом мы возили на ток снопы ржи из сусло-
нов и десятков, установленных рядами на сжатом
поле: суслон — двадцать снопов, а десяток — де-
сять. Я считал их и бросал на высокий, шаткий воз,
а ты, наверху, укладывал длинные и колючие снопы
колосьями внутрь телеги, чтобы не потерялся ни
один колосок.
А потом бешено вращался барабан конной мо-
лотилки, и рос под ней ворох теплых, твердых зо-
лотистых зерен, пахнущих свежим хлебом, сухими
травами и ветрами.
А потом мы снова пахали, я—на маленькой
рыжей лошаденке Ударнице, а ты — на Штабном,
вечно голодном и упрямом. Его списали за непри-
годностью из армейского обоза и выдали колхозу
4
взамен Орлика, Гнедка и Майки — тогда брали
в армию не только людей, но и лошадей: шла Ве-
ликая Отечественная...
И было нам с тобой каждому — одиннадцать
лет...
Сейчас у нас годов гораздо больше, чем было
тогда на двоих. Я ничего не забыл, и, когда я здесь,
в Донбассе, меня тянет в родные места. Сколько там
перемен! Вот и ты — управляешь самоходным ком-
байном. Помнишь, я поднялся к тебе на капитан-
ский мостик? Шумела под нами спелая, ломкая
рожь, тугие колосья, касаясь друг друга, тонко вы-
званивали мелодию жизни, и у меня сладко ныло
сердце.
— Завидуешь? — спросил ты, видя, как я пере-
бираю рычаги управления.
— Завидую...
— Оставайся.
— Не могу,— ответил я. И это была правда.
Да, собирая ягоды в непроходимых лесах, где
только в небо дыра и пахнет горькой смолистой
хвоей, или шагая с ношей груздей из-за дальнего
лесного лога Шабалки, где знакома мне любая тро-
пинка, и даже на берегу Ветлуги, которую Королен-
ко назвал милой красавицей, я думал о Донбассе.
Как .случилось, что я полюбил этот степной суро-
вый край, где больше камня, чем земли, где очень
мало леса и нет глухариных токов, не заметил и
сам.
Любви с первого взгляда здесь не бывает. В Дон-
бассе надо пожить, поработать, тогда прирастаешь
к нему сердцем.
В шахте все необычное, все каменное. Свой под-
земный урожай Земля растила миллионы лет и от-
крывает свои кладовые лишь сильным и смелым.
В шахте тоже работают комбайны, только они сов-
5
сем не похожи на твою самоходку. Они низкие, что-
бы втиснуться в каменные щели, где мы ползаем
на коленях, и очень прочные: резать камень и дро-
бить его все же труднее, чем убирать рожь или
пшеницу.
Горячая у нас работа, такая же, как в страдную
пору на полях. Только наша страда не прекраща-
ется ни днем, ни ночью, ни летом, ни зимою. И ког-
да слушаешь музыку труда, забываешь обо всем на
свете. А потом, усталый, я выхожу на-гора, и уди-
вительным мне кажется после шахты все земное:
Что ты знаешь о солнце, если в шахте ты не был,
Если бродишь под солнцем с утра?
Только тот ценит солнце и высокое небо,
, Кто поднялся с зарей на-гора.
Знаешь, Геннадий, очень верными кажутся мне
слова этой шахтерской песни. Ведь все познается
в сравнении. И когда идешь домой, обращаешь вни-
мание на каждое дерево, каждую травинку. И хо-
чется и жить, и работать, чтобы все это было вечно
на Земле!
Нет, дружище, уехать отсюда я не могу. Без
Донбасса уже не мыслю своей жизни, он стал моей
второй малой родиной. И чем больше я узнаю
о Донбассе, тем дороже становится он мне.
Памятные
встречи
Прожил я в Донбассе ни много, ни мало — три-
дцать лет. Первое время, как поселился здесь, не
ходил в лесистые балочки на охоту. Затмила мои
глаза ирония: какие в Донбассе леса? Какая в Дон-
бассе охота? Да и как было не затмить, если при-
ехал я сюда из лесной стороны, где чего-чего, а ле-
сов и дичи в них полным-полно, где травы высокие,
а воздух чист и прозрачен.
Да, в Донбассе нет глухариных токов, мало во-
ды, мало леса. Но как прекрасна донецкая степь —
заповедная ковыльная и распаханная, ухоженная,
цветущая. И леса в пашем крае угля и металла все
же есть. Пусть и не такие, как во времена Петра I,
когда они занимали почти половину его территории,
когда под их кронами прятался Донецкий кряж.
Стеной встали Кременские леса там, где когда-
то заготавливали древесину для молодого россий-
ского флота. В открытой всем ветрам степи выпесто-
ван Великоанадольский лес. На берегах Северского
Донца светло-оранжевые боры перемежаются тем-
ными дубравами, ясными березовыми перелесками.
Все лесистее становятся балочки и овраги. Густеют
зеленые зоны вокруг шахтерских городов. Не жа-
леют на это донбассовцы ни труда, ни ласки.
Открылась мне самобытная природа Донбасса,
ее неповторимые краски. Открылись байрачные, во-
дораздельные, пойменные леса на Донецком кряже
и в долине Северского Донца, лесные урочища сре-
ди степей, ожерелья посадок вокруг жилых масси-
8
bob. В них есть все, что и должно быть в настоящем
лесу, — и дичь, и диковины.
Надо только уметь всматриваться, вслушивать-
ся— и природа одарит своим богатством. И под
сенью леса, и на степной дороге, и на соседней ули-
це, и далеко от дома — везде ждут памятные встре-
чи с природой, если действительно любишь ее.
РОЗОВЫЙ СВЕТ
Я припоздал, знал, что дома беспокоятся, и все
наддавал шагу. Лес отпускал неохотно, ветки цеп-
лялись за одежду, ружье, ударяли иногда по лицу.
Куда, дескать, спешишь, человече? Остановись,
оглянись, прислушайся...
Лесная дорога почти не видна; я шел, не разби-
рая, где гладко и сухо, иногда проваливался в мо-
чажину или спотыкался о корпи, пересекающие
тропинку. Действительно, охота — пуще неволи. За-
чем вот забрался в такую даль? Я укорял себя, от-
лично зная, что, повторись все, азарт утиной охоты
все равно загнал бы меня в эту глушь.
В лесу тихо, будто он затаился. И только мои
шаги гулко отдавались под зелеными сводами, сом-
кнувшимися над моей головой, да еще слышался
шорох отяжелевшей от росы травы. Над речкой
стоял туман, от нее тянуло сыростью и прохладой,
и только когда тропинка отдалялась от воды и
вступала в сосновый бор, становилось- суше и теп-
лее.
Вдруг впереди, чуть в стороне от дороги, на по-
лянке, вспыхнул ночной костерок. Я обрадовался —
не мешало немного обсушиться, перекинуться дву-
мя-третя словами с человеком, убедиться, что
ты не один в глухом лесу. Но где же огонь? Только
9
что был — и пропал. Странно. Я остановился. Ага,
вон он впереди снова появился. А вон и слева... И
справа... Да и сзади—тот же розовый свет! Что за
наваждение? Стояла тишина, вокруг меня горели
негреющие костры.
Э-э, да это же луна взошла! Каждую полянку
осветила она своим волшебным светом: вот и ка-
жется, что на каждой из них горит костерок. По-
греться не погреешься, а полюбоваться можно.
Тишина... От стволов, от хвойных веток, от ли-
стьев — черные-черные тени, а сверху непрерывно
льется мягкий, зыбкий, розовый свет. Заворажива-
ющий, успокаивающий, излечивающий. ’
ЗИМУЮЩИЙ ВАЛЬДШНЕП
Если бы не сам увидел такое, вряд ли поверил:
зимующий вальдшнеп! Не по своей воле, конечно,
отстал он от собратьев — беда заставила. Задела
его, видимо, дробинка, когда охотились осенью на
перелетных вальдшнепов, вот и не решился отпра-
виться в дальние края, пока не заживет ранка.
Впервые я его увидел в декабре, когда шел, пре-
следуя зайца, вдоль ручья, уже спрятанного под
снегом. Метрах в тридцати от меня поднялась ка-
кая-то коричневатая птица, и я поразился: «Вальд-
шнеп?! Не может быть!»
В том месте, где кормилась птица, ручей не за-
мерз—били роднички, и заботливые руки даже обо-
рудовали колодец, из которого жители небольшого
села брали воду для питья. Я долго разглядывал
загадочные следы-письмена, разрисовавшие свежий
рыхлый снег. Кое-где в четкой вязи следов были
и помарки — птица, выискивая пищу, заходила в
воду, и я недоумевал: вальдшнеп или нет? Пресле-
10
довать птицу я не стал — не в обычаях охотников
обижать попавших в беду.
В конце января, на закрытии заячьей охоты,
я снова оказался у знакомого ручья и решил про-
верить свою догадку. По-прежнему бил неиссяка-
емый родничок, широкий и глубокий бетонный пояс-
сруб, окруживший его, был полон вкуснейшей воды,
и я с удовольствием напился. Из колодца, вызвани-
вая волшебную мелодию, скатывалась неспешная
светлая струя. Накануне шел обильный снег; изда-
ли было слышно, как кто-то стучал и звенел лопа-
той, разгребая дорожку к колодцу. Когда я подо-
шел, человек уже закончил работу. Мы исполнили
неписаное, но строго соблюдаемое лесное прави-
ло — приветливо поздоровались, и мужчина заша-
гал от меня по своей дорожке, сначала иду-
щей вдоль ручья, затем круто поднимающейся
в гору.
Помедлив, я пошел по той же дорожке, затем
направился целиной вниз по ручью. И тут вздрогнул
от неожиданности: из-под ног с легким хлопком
поднялась все та же загадочная птица. Теперь
я видел каждое ее перышко: вальдшнеп! Выглядел
он вполне здоровым, может быть, только слегка не-
довольным, что его вынудили-таки подняться, летел,
опустив к земле свой длиннющий клюв, то ли вы-
искивая место для посадки, то ли разглядывая ме-
ня. Голые ветки деревьев не скрадывали его поле-
та, и я отчетливо видел, как он, сделав небольшой
полукруг, снова сел возле ручья.
Жив курилка! Пережил и тридцатиградусные
морозы, и метели, и бескормицу, перехитрил ка-
ким-то образом и чуткую лисицу, и неутомимую
в поисках подкаменную куницу, и не знающего по-
щады степного хоря. Интересно, где проводил ты
длинные холодные ночи — в снегу ли, в дупле среди
11
корней деревьев, нависших над ручьем, или жался
поближе к человеку? И чем помочь тебе, бедолага?
Впрочем, ты, кажется, не бедствуешь. В незамерза-
ющем ручье несомненно и зимой водится какая-то
живность, недаром же ты копался своим клювом-
долотом вот тут, в иле. Ну, а если требовалась ка-
кая-то травка для «салата», то вон ее сколько зе-
ленеет в воде! Однако все равно надо принести тебе
сюда и мелко нарезанного мяса, и еще чего-нибудь
вкусненького.
В начале марта мы встретились с вальдшнепом,
как старые знакомые. Пригревало солнце, начал
таять обильный в том году снег. Вальдшнеп подпус-
тил вплотную, поднялся не спеша. Я не удержался,
помахал рукой: «Поздравляю с окончанием зимы!
Скоро полетят на север твои друзья, и ты присое-
динишься к ним. До свиданья! А может, останешься
у нас и на лето? Оставайся, а?...»
КОЛЮЧАЯ НАХОДКА
Представляю, как негодовала, как ругалась ли-
сица, уходя от своей находки не солоно хлебавши.
Мало того, она уходила еще и с поцарапанной мор-
дой, которая горела, будто опалили огнем, и лисица
то и дело совала се в снег, а на снегу оставались
капельки крови.
«Черт бы побрал ^того ежа! — так, вероятно, ру-
галась бы рыжая кумушка, знай она человеческий
язык. — И надо было старой дуре наткнуться на
него... Сперва-то обрадовалась: пообедаю!.. Пообе-
дала... Теперь и показаться в лесу стыдно: распухла,
будто пчелы искусали. И зарекалась ведь не связы-
ваться никогда с этис-ли ежами, так нет —позари-
лась... Он-де теперь сонный, иголками, как бывало
12
летом, в нос не поддает, переверну его на спину,
подберусь осторожненько к его нахальному рылу —
ам, и поминай как звали! Пяток иголок только
и удалось выдрать, язык и тот весь исколола. Так
мне и надо! Ой, света вольного не вижу! Ну, еж,
погоди!..»
Все это я представил, разобравшись в лисьем
танце посреди чистого белого поля, когда в начале
марта возвращался с лыжной прогулки. Издали
мне показалось, что лисица тут мышковала, выта-
щила мышиное гнездо, и мне захотелось узнать,
удалось ли ей поживиться. Но когда подъехал бли-
же, ахнул: ежик!
Чутье у лисицы отменное: она шла к ежу, спря-
танному под снегом, почти по прямой линии метров
двадцать, сразу как только вышла из ближнего
леска. Извлекла ежа на поверхность и, вероятно,
удивилась: «И как его угораздило залечь на зиму
посреди поля?»
Удивился и я такому странному ежиному реше-
нию. Но тут, как говорится, можно было только
гадать. У людей и то случаются промашки, а этот
ежишка совсем молоденький, первый год только
и живет на белом свете. Может, мама его погибла
и не успела научить всем ежиным премудростям.
А возможно, оказался тут не по своей воле: дер-
жал его кто-то дома, осенью видит, что еж собирает-
ся залечь в спячку, и отнес сюда па верную погибель.
А могло быть и такое, что лисица уже не в первый
раз ломает на нем зубы. Нашла его где-то в укром-
ном местечке, полсуток трудилась, чтобы добыть,
и добыла вот, а воспользоваться своими трудами не
может. Поперекатывает-поперекатывает с места на
место, да так и отступится. Недаром нашла она
ежика так легко. Да и лежал он прямо на голой
земле, только присыпанной снегом.
13
«Ладно, чего уж теперь гадать? — решил я. —•
Помочь надо, если еще не поздно. Тут, посреди по-
ля, он явно погибнет. Лисица оставила его мордоч-
кой кверху, вон сквозь щетину проглядывает сим-
патичный носик. И две лапки видны с коготками.
Налетит воронье, у них клювы длинные, острые,
крепкие, не то, что благородная лисиная морда!
Долбанут по носику раз-другой и — хватит.
Взял я ежика, но даже в шерстяных перчатках
его не удержишь — колется! Пришлось завернуть
в полу пиджака. А дома с дочерью Любой обследо-
вали ежа и решили, что он живой. Спит только, как
сурок! На правом боку— кровь, но не его, а лисицы.
Оч^нь уж злилась она, себя не жалела, так ей хо-
телось поживиться! Обсушили мы ежика, смазали
зеленкой пораненную лапку — царапнула-таки ли-
сица по ней своим зубом, — уложили колючую на-
ходку в посылочный ящик и отнесли в дровяной
сарай. Спи, невольный путешественник, еще месяца
два. Во, удивишься, когда проснешься: «Где это я?
Долгонько же спал!»
Долгонько! И не проснулся бы вовек, не попади
в руки человека. Зима в том году была непривычно
долгой и морозной. Еще в середине апреля в Дон-
бассе срывался снег, в лужах замерзала вода.
А ежик ничего этого не знал. В посылочном ящике,
среди старых газет, ему было тепло и уютно, как
в гнезде.
Выпустил я его в мае там же, где и нашел. Еж
полежал, свернувшись клубочком, но, убедившись,
что ему желают добра, распрямился и побежал по
своим ежиным делам.
ЗАЯЧИЙ ПОДАРОК
Весь воскресный день охотник преследовал зай-
ца. Накануне выпал снежок, и хотя в лесу и в поле
было много заячьих следов, охотник безошибочно
находил следы «своего» зайца и преследовал только
его. Заяц оказался из рода так называемых про-
фессоров— водил охотника и по заячьим тропам,
и по людским дорогам, несколько раз перебегал
асфальт, по которому то и дело проносились и гру-
зовые, и легковые машины. Заяц так всегда спасал-
ся от преследования собак: попробуй-ка найти его
теперь, если свежий и пахучий след вдруг заглу-
шался запахом бензина и разогретой резины. Но
охотник был опытен. Он и эти заячьи уловки читал
безошибочно и упорно шел вперед и вперед: поеди-
нок оказался на равных.
Стало темнеть, и охотник спустил курки, закинул
ружье за плечо, решительно зашагал к дому.
И в тот же миг из одинокого куста посреди поля вы-
скочил долгожданный косой и помчался что есть
духу к лесу. На миг охотник оторопел, а в следую-
щую секунду сорвал с плеча ружье, взвел курки,
швырнул к плечу приклад и ударил дуплетом. Мет-
ров двести шел потом по следу, едва различая его
и низко нагибаясь, — не увидит ли капелек крови.
Однако совсем уже стемнело, и охотник со вздохом
сожаления опять забросил ружье на плечо. Теперь
он ругал и свою оплошность, и зайца, сделавшего
такой издевательский маневр. Охотник все же на-
деялся, что не промазал, и, если ночью не пойдет
снег, утром он этого зайца обязательно добудет —
ранен он или даже не ранен, так как теперь-то уж
знает все его уловки.
Еле дождался утра. Погода выпала как по за-
казу: снегу ночью не было, а вчерашний лежал та-
15
кой же мягкий и рыхлый, следы читались отчетливо.
Знакомый куст охотник нашел сразу и внимательно
проверил, как легла дробь. Заяц бежал от него, чуть
заворачивая влево, стрелять такую цель было слож-
но, и охотник скоро убедился, что заяц ушел невре-
димым. Но где-то же устроил себе лежку этот хит-
рец, когда ушел от преследования? Ведь он тоже
устал, и отдохнуть ему надо было основательно.
Интересно поглядеть.
Заячьи следы привели на опушку леса. Здесь
косой долго сидел, поводя своими длинными, чут-
кими ушами, пока не убедился, что преследователь
наконец-то отстал. И начал выбирать себе местечко
для отдыха. Дважды пытался залечь под повален-
ными деревьями, но оттуда ему было плохо слышно,
и он вылезал и уходил все глубже и глубже в лес.
Наконец, нашел отличное место: два толстых ство-
ла ясеня срослись у самой земли, был тут когда-то
и третий ствол, но он давно сгнил, упал, в выемку
от сгнившего дерева насыпало земли, листьев, и за-
яц, разрыв лапками снег, улегся прямо на сухие
листья, блаженно прикрыл глаза. Правда, говорят,
что зайцы спят с открытыми глазами.
Охотник отлично представил, что заяц лежал
мордой к своим следам, чтобы сразу же увидеть
возможного преследователя. Причем выбрал он мес-
то для лежки на склоне, и преследователь должен
был подниматься по следам снизу вверх, так что
заяц заметил бы его гораздо раньше. И снова по-
дивился мудрости заячьей: «Хитер, хитер....»
Охотнику захотелось' потрогать лежку — не со-
хранила ли она заячьего тепла. Он снял рукавицу,
нагнулся, положил руку на сухие примятые листья
и вдруг замер: там, где лежал заяц, торчала коро-
тенькая, в полсантиметра длиной, зеленая толстая
игла одного из самых ранних подснежников — про-
16
леска. Цветок ожил от заячьего тепла! «Подснеж-
ник в январе! — думал охотник. — Скажи такое,
кто поверит? А если еще добавить, что подарил этот
подснежник заяц, то и совсем получается лесная
фантазия. И главное: я преследовал, мучил зайца,
стрелял даже в него, а он вместо горькой обиды
взял да и преподнес чудо-цветок. Сказка какая-то...»
Охотник вытащил из кармана нож и осторожно
извлек подснежник из мерзлой земли вместе с лу-
ковичкой. Завернув заячий подарок в газету, он по-
ложил его за пазуху: «То-то у жены будет радо-
сти...» Пройдя десятка два метров по спокойным,
жировым заячьим следам, охотник резко свернул:
«Пойду-ка домой. Сегодня я и так славно поохо-
тился...»
ЛЮБОПЫТСТВО
Отполыхала и стала бесшумно гаснуть вечерняя
заря, и уже появились первые неяркие звезды.
Я уходил вниз по речке все дальше и дальше.
И вдруг остановился, пораженный и очарованный
тишиной, красотой и целительной настойкой лесно-
го и речного воздуха. Где-то далеко-далеко, за три-
девять земель отсюда, были залитые светом суетли-
вые города. А тут, на этой тихой лесной речушке,
я совершенно один...
Но нет, не один. Большая птица вдруг бесшумно
пронеслась над самой моей головой, пролетела
вдоль по речке и, озадаченная, снова повернула на-
зад, чтобы разобраться, кто же это такой пожало-
вал в ее владения? Я стоял, не шелохнувшись,
а птица снова промчалась теперь уже вверх по те-
чению, но опять, видимо, ничего не поняла, так как
через десяток секунд я снова увидел ее над собой.
Птица была огромной. Когда она оказывалась надо
мной, закрывала собою все небо, но летала она так
неслышно, что, сколько ни напрягал слух, не слы-
шал ни малейшего звука, лишь волна воздуха от
взмаха крыльев прокатилась по моему разгорячен-
ному лицу, будто природа решила вознаградить
меня за неудачную охоту и снабдила на время жи-
вым опахалом.
Раз десять ночная сова-неясыть, — а это была,
несомненно, она,— пролетала над моей головой,
но так, наверное, и не удовлетворила своего любо-
пытства. Может быть, ей мешал свет звезд и угаса-
ющей зари, или же ее старческие глаза- просто-на-
просто плохо видели? Наконец сова отлетела в сто-
рону и решила усесться на сухой сучок недалеко от
меня, чтобы понаблюдать, что же я собираюсь
делать.
Но сову и в самом деле подвели глаза. А воз-
можно, она, и усаживаясь, все еще таращилась на
меня, чтобы не пропустить ни одного моего движе-
ния. Только сучок, на который она села со всем
возможным совиным изяществом, — на фоне вечер-
ней зари мне было видно все очень отчетливо, —
вдруг сломался, и будь он над землей пониже, сова
так бы и загремела костями! А я рассмеялся: вот
до чего доводит любопытство даже таких почтенных
дам!
ЛИСЬЯ СВАДЬБА
Удивительно ясным, тихим и солнечным было
это январское утро. Снег по-настоящему не выпал,
на лыжах толком не прокатишься. Но заядлые лю-
бители проложили-таки лыжню вдоль леса, где по-
кров не утоптан. И всего-то снежку сантиметра
два-три, да и тот на полуденном солнышке вывет-
ривается, тает без воды.
Хорошо в таком лесу. Можно бродить в любом
направлении, не увязая. Под ногами где снежок
скрипнет, а где сухая листва прошуршит.
В лесу полно сорок-стрекотух. Они уже завидели
человека и вот передают одна другой.: «Идет чело-
век. Без ружья». И сорочий разговор тоже празд-
ный — просто обмен информацией.
И вдруг сороки увидели что-то весьма любопыт-
ное: затараторили, слетелись со всех сторон на что-
то поглазеть. Бросился и я в ту сторону со всех ног:
сороки зря шум поднимать не станут. Остановился
на краю полянки, чтобы все было видно. И вот вы-
скакивают на нее три лисицы: самка и два лисови-
на. Лисья свадьба! И как они увлеклись, забыли
всякую осторожность! Прогарцевали от меня в де-
сяти метрах— самка впереди, кавалеры за нею.
Один из них, что попышнее, чуть притормозил, обер-
нулся к сопернику. Тот не ожидал, налетел и —
пошла потасовка! Завизжал тот, что поменьше, буд-
то его режут. А самка уже скрылась. Тот, что по-
больше, опомнился и — за ней. Этот же, взъерошен-
ный и побитый, вдруг увидел меня, но не испугался,
а будто гримасу состроил: тебя, дескать, тут не хва-
тало. И затрусил вдогонку за компанией.
А за всей свадьбой — сороки: «А та-та-та! А та-
та-та!..
ПЕРЕХИТРИЛ
Собирая грибы, я вдруг в полуметре увидел ка-
кой-то серый живой шар. «Еж!» — подумалось вна-
чале, а взглянул внимательнее — зайчишка! Ма-
ленький, с рукавицу, незаметный, прижался одним
бочком к нетолстой сосенке. Глаза открыты, но не
19
вертит головой, а глядит лишь прямо перед собой.
Сидит, не шелохнется, могучий инстинкт природы
приказывал ему не шевелиться — авось, не заметят.
Сам, наверное, дрожит от страха, но с места не дви-
гается.
Осторожно я отступил назад, покружил недале-
ко от зайчишки, наблюдая за ним. Он сидел все так
же неподвижно и все так же глядел прямо перед
собой, хоть я заходил к нему и с левой, и с правой
стороны. Конечно же, он видел меня, но стойко тер-
пел мое присутствие, всем своим видом показывая:
нет его тут, нет! нет!
Я решил даже испытать его нервы — все равно
же я ничего ему не сделаю, только погляжу, как он
смешно заковыляет отмени,— и пошел решительно
прямо на него, так, что он видел меня обеими свои-
ми глазами. Ужас был в больших, навыкате, заячь-
их глазах, но он продолжал сидеть неподвижно,
хотя мне оставалось только нагнуться и схватить
его рукой. Но я не стал этого делать: зайчишка
и так показал себя храбрецом. Пусть думает, что
он перехитрил меня!
ЗАГАДОЧНЫЙ ЗВЕРЬ
Нужно ли говорить о прелести июльского вече-
ра, да еще если встречаешь его на берегу лесной ре-
чушки? Нет, если поплавок то и дело уходит под
воду, а на кукане уже больше двух десятков круп-
ных красноперых окуней, тут не до красот природы.
Вот и я видел лишь поплавок, а потом перестал
различать на темной воде и его. С сожалением смо-
тал леску, вытащил из воды увесистый, трепещущий
живой скользкой рыбой кукан, перекинул его через
плечо, выбрался на лесную дорожку и быстро за*
20
шагал по ней к своим друзьям, находившимся на
берегу озера километрах в трех от этого счастливого
места.
Прошагал уже с километр, как вдруг слева от
дорожки в полной тишине раздался детский плач:
«яяяууу, яяяууу...» Я даже вздрогнул и остановился.
— Э-эй! — крикнул. — Кто там бродит ночью?
Иди сюда!
Плакать перестали и будто прислушиваются.
— Да не бойся, выходи! — позвал я еще раз.
Никто не откликнулся. Я постоял немного и по-
шел своей дорогой. А из лесу снова: «Яяяууу, яяяууу,
яяяууу...» Может, это сова? Или кто-то напугать
меня решил? Так я и сам могу напугать! Затаился
возле сосны, толстой, в обхват, и теплой-теплой,
жду. А плач все ближе, ближе. И вот выкатывает-
ся на дорожку что-то черное, мохнатое и — прямо
под ноги мне! Придавил я это «что-то» удилищами,
бросил в траву кукан и только хотел схватить зве-
рюгу, а он как зарычит, даже зубы в темноте блес-
нули! Отдернул я руку, а зверь как заверещит, как
заскулит да как бросится в кусты.
Вышел я опять на дорожку, слушаю, как ску-
лит-жалуется зверюга в кустах, да и думаю: «И кто
же это такой? Может быть, барсук? Или енот?»
Рассказал друзьям о странном приключении, те
тоже решили, что это был енот. А зверь потом всю
ночь ходил возле нашей палатки и мешал спать.
Маленький, видимо, енотишко, и страшно ему было
в лесу одному без мамы.
КРОТ
Слабое все же существо — крот. А я-то считал
его сильным и довольно неглупым, ибо, когда ловил
кротов специальными капканчиками-кротоловками,
они частенько выходили победителями: придешь на
место, капканы всхлопнуты, а добычи нет. Иногда
кроты, казалось, и вовсе издевались над охотника-
ми: капканы были насторожены, но выворочены из
земли на поверхность: нате, дескать, вам в знак на-
шего полного презрения к вашим «шуточкам»!
А тут еду однажды на покос на своем верном
велосипеде и вижу: тычется носом в землю крот, но
тычется как-то беспомощно, ничего не получается,
чтобы тут же зарыться, скрыться от меня, спастись.
Сам — черный, как головешка, и по-своему краси-
вый. Попал он в неглубокую канавку — колею от
машинной дороги, и всю ночь, по-видимому, бед-
ный, маялся, не понимая, что же за западню под-
строила ему природа? Он уже устал, но главное —
был смертельно голоден, ибо все мелкие грызуны
только тем и живут, что постоянно едят. Землерой-
ка, к примеру, едва ли и час проживет без пищи.
Подержал я крота в руках, перенес через канав-
ку и выпустил на чистое ровное место рядом с до-
рогой: беги, спасайся, ищи себе какую-либо улитку.
Но было, очевидно, уже поздно. Когда через десять
минут следом за мной прошли брат мой Володя и
отец, они увидели уже мертвого крота. Слишком он
проголодался.
И во второй раз я убедился: слабое существо
крот. Однажды я увидел его мертвым в лесном ко-
лодчике. Как его туда угораздило? Одно ясно — не
выносит воды крот, вода для него — гибель. Вот и
тут затяжные дожди залили его норки-ходы, при-
шлось ему волей-неволей выбираться на свет божий,
22
и погиб он ни за понюх табаку. Каждому, видимо,
свое: рожден для жизни под землей, там и
живи.
ЖУК
Он появился откуда-то из леса черный, блестя-
щий, даже иссиня-черный — эдакий озабоченный
своими делами пришелец из малознакомого людям
мира. Навозный жук!
Я лежал на залитой вечерним солнцем неболь-
шой уютной полянке и увидел его недалеко от своей
тетради, куда заносил дневные наблюдения. Жук
спешил, был деловит, даже, пожалуй, сердит, и дви-
гался в одном, избранном им направлении уверенно,
будто ходил этой дорогой уже не впервые. На его
пути оказалась моя тетрадь. Он забрался на нее,
на секунду остановился, удивившись гладкости
и белизне, пошевелил усами, определяя, грозит ли
это ему чем-нибудь, не нашел в бумаге ничего при-
мечательного и зашагал дальше, пересекая тетрадь
справа налево. Сразу же за тетрадью жук наткнул-
ся на покосево вздыбленной травы, которую я косил
два дня назад, но и этот травяной бурелом преодо-
лел с прямолинейностью танка: отдельные травинки
переползал сверху, другие отодвигал своим корпу-
сом, под следующие — подлезал.
Меня заинтересовало: куда это он так спешил?
То ли искал себе пищу, то ли подругу детства, или
же убежище, ибо дело клонилось к вечеру? И где
он, интересно, был, что видел за длинный летний
день? Сколько метров отшагал сегодня?
Жук добрался, наконец, до небольшого бугорка
сырого мха. Как заведенная игрушка, он развернул-
ся в обратном направлении, подлез под корни ере-
23
занной травы возле самого края изумрудной мохо-
вой кочки и остановил свое бронированное тело.
С минуту то ли отдыхал, то ли наблюдал, нет ли
погони, а возможно, пил росу, уже выступившую на
зеленых веточках мха, затем так же неожиданно
развернулся снова на сто восемьдесят градусов
и зарылся под прошлогодние листья, укрывавшие
кочку сухим коричневато-белесым ковром. Возмож-
но, он решил, что на сегодня отмахал достаточно,
а возможно, эта гора земли и влажной мягкой му-
равы была его домом?
Осторожненько я разрыл листья. Жук, действи-
тельно, спал. Он даже подогнул ножки, как это де-
лает человек, чтобы было теплее. Навозные жуки
так сильно устают за длинный летний день, наводя
в отведенном им участке идеальный порядок, что
обязательно должны храпеть. Я даже прислушал-
ся — не услышу ли что-либо подобное, но тут жуку
что-то не понравилось, он недовольно пошевелился,
и я поспешил укрыть его тем же лиственным теп-
лым одеялом. Спи, жучище! Приятных тебе снови-
дений!
ВЕЛИКИЕ ТРУЖЕНИКИ
Находится этот муравейник всего в полукило-
метре от деревни, в которой я родился и вырос.
Отец сказал так: «Муравейник этот, как стог!» Ну,
возможно, и не стог, а вот как огромная копна —
тут никакого преувеличения.
Стоять возле него невозможно. Он дышит, как
вулкан, и теплом от него тянет, и муравьиная кисло-
та шибает в нос. Но главное — муравьиные охран-
ники с пришельцем не церемонятся: жгучие укусы
заставляют поспешно ретироваться. Да и то: что
24
глазеть? Муравьи — великие труженики, и зачем им
мешать?
Пристраиваюсь возле главной муравьиной до-
рожки, наблюдаю за их работой. Как они старают-
ся! Муравьиный поток в двух направлениях: с гру-
зом спешат в свой дом, порожние бегут за до-
бычей. Иногда порожний и с грузом сталкива-
ются, ощупывают друг друга усиками, очевид-
но, обмениваются информацией, а заодно и
узнают своих. В гнездо тащат всевозможный стро-
ительный материал, особенно сухие сосновые иглы.
То, что полегче, несет один, а если какая соринка
или веточка покрупнее — вдвоем или даже вчетве-
ром. Работают согласованно, не так, как лебедь, рак
и щука, почему и тяжесть перемещается к дому бы-
стро.
Особенно поразило обилие гусениц, с которыми
расправлялись муравьи. Небольшую зеленую гусе-
ницу несут один, два, в редких случаях — четыре
муравья. Но были и огромные коричневые гусени-
цы, которые муравью должны казаться величиною со
слона. Такую гусеницу сопровождал эскорт из шес-
ти, а то и восьми муравьев, и опять работали они
весьма согласованно: только что были тут и вот уже
на целый метр впереди. Сколько же нечисти собра-
ли они со всей округи: одна гусеница, две, три...
пять... восемь подряд! Потом два муравья пронес-
ли сосновую иголку, и опять — подряд пять гусениц!
Рабочих муравьев называют фуражирами, и со-
ставляют они примерно 13 процентов всего населе-
ния муравейника, где есть и самки-царицы, и ското-
воды, которые пасут и доят тлей (причем за год
средний муравейник добывает от тлей до 100 кило-
граммов сахара!), воины, домашние хозяйки и т. д.
Количество населения муравейника узнают по фу-
ражирам: подсчитывают, сколько их пробежит за
25
минуту. Если 14 муравьев — все население составит
24 тысячи, если 140, максимум, сколько насчитали
ученые, вероятно, у самого большого, найденного
ими муравейника, — 630 тысяч. В этом муравейни-
ке, думаю, наберется около миллиона. Можно бы
и посчитать, но для этого надо разыскать все кор-
мовые дороги, а их обычно не менее пяти.
Уползают муравьи от дома на четверть километ-
ра. А эти, наверное, и еще дальше: надо же про-
кормить такую армию! Но даже если и на 250 мет-
ров, то получается, что обитатели одного только
муравейника защищают территорию в двести тысяч
квадратных метров! Одна большая колония мура-
вьев уничтожает за один день 100 тысяч вредных
насекомых, а за лето — до 8 миллионов!
МУРАВЬИНАЯ КИСЛОТА
Понимаете, был в жизни случай, когда муравьи
испортили у меня... ружье. Впрочем, по порядку.
Прозрачный августовский день подходил к кон-
цу. Я возвращался с охоты без дичи, а потому
очень устал. Облюбовав на залитой вечерним солн-
цем поляне белую развесистую березу, растянулся
в ее тени на скошенной колючей траве, положил
рядом ружье. Высоко в небе застыли белые остро-
ва облаков, рядом недовольный шмель гудел над
редкими цветами, оставшимися от сенокосной по-
ры, пахло сеном, березовыми листьями, грибами.
Жгучий муравьиный укус заставил вскочить на
ноги. Оказывается, я улегся на муравьиной дорож-
ке. Досадуя, сщелкнул с себя несколько муравьев,
угрожающе шевеливших челюстями. Большие, чер-
но-коричневые, они облепили также и ствол моего
ружья, сообща делая какую-то работу, буквально
26
взмокли от суетни. Резко пахло муравьиной кисло-
той. «Дурачки, зачем зря тратите энергию? — пожа-
лел я муравьев.—Что вы сможете сделать железу?»
Я стряхнул муравьев и не поверил глазам: там,
где несколько минут назад переливалась на солнце
вороненая сталь, теперь зияли широкие неровные
ржавые пятна. Кислота, выделенная муравьями,
уничтожила воронение. «Ха... — пробовал я улыб-
нуться. — Вот это номер...»
Так и погибло хорошее двухствольное ружье цен-
трального боя. Оно стало сильно ржаветь, и приш-
лось с ним расстаться.
РОЙ
В двадцатых числах июля гребли мы сено на
одной из лесных полянок, как вдруг откуда-то с вы-
соты раздался такой звук, будто бы запустили дви-
гатель. Невольно мы вскинули головы вверх и ра-
зом закричали:
— Рой! Рой!
Действительно, выше деревьев мчалась гудящая
пчелиная масса. Я сообразил, видимо, чуть быстрее
остальных, так как бросился вслед, надеясь найти
облюбованное пчелами новое жилье. Но куда там!
Пчелы мчались со скоростью курьерского поезда,
я успел только пересечь полянку, как рой скрылся
из глаз и гул прекратился.
После часу дня, когда остальные решили вздрем-
нуть, я отправился на поиски. Рассудил: пчелы ле-
тели вдоль лога и место для жилья тоже должны
выбрать где-то недалеко от воды. Существа они
общительные, в глухом лесу вряд ли остановятся,
облюбуют, вероятно, какую-либо полянку, и где-то
на краю ее будет дерево с дуплом.
27
Стоял медвяный июль, и под каждым деревом
мне чудился запах меда, вокруг звенела крыльями
всякая мошкара, а мне слышался пчелиный гул.
Нигде не было видно не только улетевшего роя, но
даже и дуплистых деревьев. Решил возвращаться.
Чтобы не плутать, пошел краем обширной вырубки.
И вот не зря же говорят: кто ищет, тот всегда на-
йдет. Набрел я на старую березу-раскоряку. Что-то
необычное привлекло мое внимание: стремительная
цепочка каких-то насекомых двигалась в одном
и том же направлении и где-то исчезала. Я подошел
ближе к березе и проследил: насекомые скрыва-
лись в какой-то щели на стволе дерева, метрах
в трех-четырех от земли. Неужели пчелы?
Минуты две наблюдал я за полетом, определяя,
пчелы это или осы. Пчелы! Сомнений не было: я на-
шел дикую пчелиную семью. Но это был не тот рой,
который мы видели. Это была старая, трудовая
семья: многие пчелы возвращались в свой дом
в красных и желтых «штанишках» — они трудились
вовсю. Даже лучше, что семья старая, сильная:
у нее мог быть значительный запас меда. Так оно
и оказалось. Около двух пудов меда подарил нам
этот лесной улей.
БЕРЕЗОВАЯ СВЕЧА
Вечер в лесу наступает внезапно. Едва солнце
скрылось за деревьями, как понизу, у земли, все сли-
лось в сплошные тени. Смолкли неугомонные пичу-
ги, лишь певчий дрозд выводил последние рулады.
Неуютно в темном лесу, хочется побыстрее выбрать-
ся на простор, к людям. Я ускорил шаги.
И вдруг впереди у лесной дороги вспыхнула
большая березовая свеча. Это было так неожида л-
28
но, так непередаваемо красиво, что я остановился.
Высокая старая сухая береза, озаренная последни-
ми лучами заходящего солнца, горела в тиши леса
ровным белым бесшумным пламенем, светилась
белизной коры, слепила глаза. Казалось, это была
не обыкновенная древесина, а чудо из драгоценных
камней.
Долго стоял я очарованный, пока не погасла бе-
реза и не потянулись от нее во все стороны черные
сухие сучки. Зябко передернул плечами, зашагал
прочь.
И сейчас нет-нет да встанет перед глазами боль-
шая белая береза, освещенная загадочным суме-
речным светом, будто сама испускающая таинствен-
ный волшебный свет.
БЛИЗНЕЦЫ
Эти четыре ели у самого шоссе растут из одного
корня. И невозможно не подивиться фантазии при-
роды и удивительной выживаемости дерева.
Нетрудно заметить, что центральный ствол был
каким-то образом сломан, и вот во все стороны
пошли боковые побеги — может, кому-то и повезет.
Повезло всем! И, удалившись от центра на поло-
женное расстояние так, чтобы не мешать друг дру-
гу, молодые елки дружно взметнулись вверху.
Они уже отпраздновали свое десятилетие и го-
товятся к новым юбилеям. А юбилеев на их веку,
чувствуется, будет очень много: необычное дерево
находится в расцвете. И не один еще любозна-
тельный постоит возле них, а то и присядет в свое-
образное кресло, образованное стволами, и даже
сможет попробовать на вкус комочек застывшей
янтарной смолы.
29
СОСНА-ВОРОТА
Собственно, тут две сосны, и растут они друг о г
друга метрах в двух. Одна из них постарше — ей
лет сорок — пятьдесят, другая лет на десять мо-
ложе. И вот с той, что постарше, случилось несча-
стье — сломало ее метрах в пятнадцати над зем-
лей. В таких случаях сосна обычно погибает.
А эта — выжила! Чуть ниже слома рос у нее до-
вольно толстый сук. Сук тоже сломало, но так, что
своим острым концом уперся он в рядом растущую
сосну, протаранил ее, вонзился в ствол.
Прошло время. Живительная смола, так и на-
зываемая — живицей, затянула нанесённую рану,
а заодно и нашелся выход силам, идущим из кор-
ней сломанного дерева: оно прижилось! Теперь
бывший сучок по толщине стал не меньше, чем
ствол соседнего дерева, сам превратился в ствол,
а сосна, взявшая на себя дополнительные заботы,
кажется, ничего не прогадала. Наоборот, в месте
соединения ствол выглядит гораздо толще, да и рас-
ти вторая сосна стала, вероятно, значительно быст-
рее. Как же: питание от двойной корневой системы!
ЗЕЛЕНЫЙ ШАТЕР
Иногда на некоторых хвойных и лиственных де-
ревьях можно увидеть причудливые шарообразные
сооружения. Жилище какого-то зверя или гнездо
крупной птицы? Ни то и ни другое.
Эта необычная скученность побегов дерева свя-
зана с его болезнью, вызванной или грибами, или
бактериями, клещами, возможно, даже вирусом.
В народе назвали такие образования ведьмиными
метлами, и название, как ни странно, привилось
80
и в науке. Особенно вреда дереву они не наносят,
хотя замечено, что при обильном их образовании
его рост замедляется. Зимой же от тяжести снега
эти ветви ломаются гораздо легче обычных.
Одну из таких громадных ведьминых метел я
увидел на сосне, которой от роду было лет пятьде-
сят— шестьдесят. Наука считает ведьмины метлы
уродливостью дерева, но тут на уродливость было
не похоже, и я долго не отрывал взгляда от возне-
сенного в небо необыкновенного зеленого шатра.
ПАТРИАРХ
Эта сосна была гордостью уникального Пицунд-
ского заповедника знаменитых реликтовых сосен,
его украшением и тем чудом природы, которое по-
настоящему впечатляет. Возраст ее определяли
приблизительно: 300—400 лет. Оказалось, люди
ошиблись на целых сто лет: 500 лет — таким был
возраст сосны!
Был... Ничего нет вечного на земле. Вот и па-
триарху пришел конец. Налетел шквальный ветер,
и могучее дерево сломалось. И вот что оказалось:
сосна была внутри полой... Свой недуг она скрыва-
ла пышной кроной, мощью ствола — диаметр на вы-
соте груди был почти в два метра! А какие шишки
родились на этой сосне! Каждая из них была же-
ланным сувениром для заезжих туристов.
Как ахали, как горевали работники заповедни-
ка, видя такую утрату. Природа, создавшая такое
чудо, сама же его и разрушила. Вот тогда только
и сумели сосчитать годичные кольца сосны. Пять-
сот лет! Сколько поколений людей повидала она
за эти годы, сколько бурь прошумело над ее голо-
вой...
31
Высокий, в половину сосны, пенек работники за-
поведника так и оставили, чтобы многие еще люди
постояли тут и задумались каждый о чем-то своем.
ВСЕМ КАПАМ КАП
Не раз и не два встречались мне капы — свое-
образные наросты на деревьях, порождаемые ка-
кой-то пока неведомой болезнью. Растут они быст-
рее, чем само дерево, и могут быть разной величи-
ны — с детский кулачок и такие, что не уместишь
на телеге. Видел их на дубе, тополе, дикой груше,
сосне, ели, но больше всего—на березе. Почти все
они — на одно лицо: похожи на баранью голову —
совершенно точно вырисовывается морда, от нее по
бокам два углубления, будто глаза, а над ними еще
и завитки в виде рогов. Бывают, правда, исключе-
ния, скажем, кап в виде гроздьев винограда или
похожий на бутон розы. Весом от килограмма до
двух-трех десятков, ну, самое большое — килограм-
мов сто.
Но этот — всем капам кап. Вырос он на березе
сантиметров двадцати в диаметре. Не очень толстая
береза, а это страшилище, перевитое причудливыми
наростами, изборожденное глубокими морщинами,
раздулось на ней сантиметров на сорок. Как толь*
ко не свалит своей огромной тяжестью бедную бе-
резу. Впрочем, бедной она не выглядит, — растет
себе точно так же, как и ее соседки, свежие листоч-
ки трепещут на ветерке, ствол белый, прямой.
Не знаю, с'чем сравнить этот кап по величине?
Разве что с гигантским медведем или со слоном
средних размеров. Весит он не менее двух тонн.
Везти его можно разве что на тракторе. Вот стра-
шилище так страшилище!
32
Писатель Леонид Михайлович Жариков, родом,
кстати, из Донбасса, научил меня добывать удиви-
тельные живописные картины из срезов капов. Дре-
»есина у них необычно плотная, и распилить кап
вдоль или поперек, да еще сухой чрезвычайно труд-
но. Чаще всего при этом постигает разочарование —
обычная белая древесина и все. Но иногда... Иног-
да проглянет такое скрытое сокровище, что замрет
сердце. У Леонида Михайловича была картина ка-
кого-то сказочного города. Возможно, это и есть тот
самый град Китеж, который скрылся из глаз люд-
ских в озере Светлояре и следы которого столько
уже лет ищут и не могут найти люди.
Мои каповые картины на срезах пока скромнее.
Грузинский танец. Очень похоже! Хорошо, что
такой рисунок повторяется на нескольких срезах
и можно создать целый танцевальный ансамбль.
Модница. Это — явная модница: может стоять
перед зеркалом и час, и два, и целые сутки.
Танцовщица. Руки вскинуты, развеваются воло-
сы, ленты. Ни дать ни взять — танцовщица!
Танец. Та же самая танцовщица, только теперь
сделаны два среза на капе. И картина стала жи-
вее!
Коррида. До корриды тут, правда, еще далеко:
показалась лишь голова быка. Но — немного фан-
тазии, и...
Переправа в страну теней. Это сюжет из древ-
негреческой мифологии.
Следы невиданных зверей. А возможно, это и
следы рук... Древних, доисторических людей, а?
2 3887
ЛЕСНАЯ ФАНТАЗИЯ
Природа населяет лес не только живыми суще-
ствами. Она развесила по веткам, спрятала среди
корней всевозможные лесные скульптуры. Многие
из них — законченные произведения искусства, при-
чем для этого не требуется даже ковырнуть ножич-
ком, чтобы убрать все лишнее, а нужно лишь акку-
ратно срезать ветку небольшой складной пилой.
Естественно, что выбираются для этой цели только
сухие деревья. Но особенно много интереснейших
находок там, где корчуют пни.
Лесных скульптур за годы собирательства
скопилось у меня много. Я раздаю их друзьям,
охотно отдаю в детские сады и на оформление цве-
точных магазинов. Украшают они и наши жилые
комнаты, и мой рабочий кабинет. Рассказать о всех,
конечно же, нет никакой возможности, но о некото-
рых постараюсь сказать хотя бы несколько слов.
Манильский крокодил. Тут никакого сомнения:
кому ни покажешь, сразу говорят — крокодил! Вы-
рос он в корнях дерева уже сухого, поваленного,
причем так, что по нему я сначала перешел не-
большой ручеек, через который он лег в виде мости-
ка, а потом что-то заставило меня вернуться и при-
глядеться внимательнее. Вот тут-то я увидел: ма-
нильский крокодил! Почему—манильский? Да
звучит очень уж интригующе. Хотя по сути надо бы
называть его донбасским крокодилом.
Кобра и прочие змеи. Вначале я увидел высту-
пающее из земли какое-то толстое кольцо, легонько
толкнул его ногой, в земле хрустнуло, и на поверх-
ности в угрожающую позу встала известная своим
крутым нравом кобра. Хорошо, что деревянная!
Бережно поднял я драгоценную находку и так и нес
ее до самого дома в руках, чтобы нечаянно не отлр-
34
мить что-либо. Здесь все было на месте и ничего
лишнего!
Змей среди корней деревьев можно найти преве-
ликое множество, природа ваяет их, видимо, с удо-
вольствием. Пристроишь такую гадюку на пенек —
вполне впечатляет. Одну из них я добыл из корней
рябины с помощью перочинного ножа. Пришлось
потрудиться, хотя корешок был толщиной всего
в полтора пальца. Сухая древесина плохо поддава-
лась, к тому ж я боялся что-либо сломать.
Ящерица. Вскинула любопытную головку, вот-
вот кинется прочь. Эту хватай за хвост сколько
угодно — не оторвется!
Саламандра. Это одна из самых первых лесных
скульптур, какие облюбовала воспитательница для
своего детского сада. А у меня прибавилось рвения:
«Если звезды зажигают, значит, это кому-то нужно!»
Паук. Как известно, пауки — насекомые восьми-
ногие, и вот тут природа дала промашку: семь ног!
А возможно, этот паук потерял одну из своих ног
в какой-то боевой схватке?
Лягушка. Маленькая девочка, которой я предо-
ставил право выбрать себе любую фигурку, какая
ей понравится, прижала к себе именно изящную зе-
леную лягушечку. А я назвал скульптуру «Лягуш-
ка-путешественница».
Ослик. Ослика разглядел мой приятель Володя
Чурсин. Вначале ослик стоял на моем подоконнике,
оказывается, вверх ногами, и я никак не мог опре-
делить — на что ж это похоже? А Чурсин взял
в руки, повертел так и эдак, и свершилось чудо:
показался ослик — с длинными ушами и несколько
меланхоличным взглядом на все происходящее
в жизни.
Подарок из Киева. Этого симпатичного бычка
прислал мне из Киева мой хороший знакомый Па-
2»
35
вел Гезун. Великий шутник этот Павел! Это ж надо
было — собирать посылку, тащить ее на почту. За-
то подарок попал, как говорят, в надежные руки!
Черепаха. Возможно, это и не сама мудрейшая
Тортилла, но, определенно, кто-то из ее потомков!
Спящий пес. Эта гончая спала в лесу на пеньке.
Я увидел ее сразу, и скульптура настолько понра-
вилась мне, что я не поленился сходить домой за
пилой и топором, хотя уже наступал вечер. Зато
пес теперь надежно охраняет мой кабинет. Ничего,
что он спит, а попробуйте-ка обидеть хозяина!
Бульдог. Возможно, и не бульдог, но какая-то
песья морда выглядывает из этой коряги. Довольно
добродушная морда.
Давайте познакомимся. Что это — пес или кто-
то другой? Давайте познакомимся!
Динозавр. Почему — динозавр? А кто же тогда
еще?!
Гуси-гуси! Пока тут только один гусь, остальные
идут следом, как и положено гусям. Куда идут?
Конечно, на речку!
Не мышонок, не лягушка... Действительно— не-
ведомый зверюшка. Но какой симпатичный!
Морской конек. Обыкновенная сухая веточка,
а приглядись чуть внимательнее — морской конек!
Волшебник Черномор. Этот пушкинский сказоч-
ный персонаж покоился на дне ручья. Далеко же
запрятал его Руслан! Так что в лесу надо глядеть
в оба.
Чертушко. Корчевал виноград, который не пло-
доносил, и все недоумевал — какая-такая сила
держит корни, что никак их не вывернешь? А когда
наконец справился, стало ясно: в земле, «в пре-
исподней», так сказать, находился чертушко. И как
же ему не хотелось показываться на белый
свет!
36
Лосиные рога. Эту корягу я увидел в куче хда*
ма, который в половодье собрал лесной ручей. Сра-
зу видно — лосиные рога. Даже года можно посчи-
тать!
Чеканка на оружии. То, что это—эфес клинка,
по-моему, видно с первого взгляда. И какая отделка!
Букет. Этот букет — вечен, ибо сделан все из
тех же корней деревьев, которые под землей пере-
плетаются так чудно, творят такие ли композиции...
Дразнилкин. Конечно — дразнилкин! Рот рас-
крыт, сейчас покажет язык!
Борьба титанов. В этих корнях такая мощь, так
тесно они переплелись, что совершенно ясно — бо-
рются титаны. Аж земля дрожит!
Низкопоклонство, или подхалим. Да, спина со-
гнута так угодливо, как бывает только у людей.
К счастью, очень у редких.
Вернись, я все прощу! Жест отчаяния — не мень-
ше! Будем надеяться: вернется неверный!
Девушка с кувшином. Девушку с кувшином уви-
дела моя жена. Хотя где тут кувшин, где девушка?
И все же, все же, все же...
Балерина. Как ни поверни — балерина! А всего-
то потребовалась минута работы и... несколько лет
поиска. Десятки раз я проходил по одному и тому
же месту, пока лесная скульптура чуть ли не вы-
крикнула: «Возьми же меня с собой!»
Сцена из балета. Выразительна эта лесная фан-
тазия: сцена из балета! Кому ни показывал, под-
тверждают: да, сцена из балета. Возможно, из са-
мого «Лебединого озера»...
Вратарь. Как известно, Третьяк оставил ворота.
Природа, видимо, знала об этом заранее, так как
успела изваять фигуру знаменитого вр!атаря. Тре-
тьяк находится в броске. Работает все: руки, ноги,
клюшка. Без слов понятно: гола не будет!
37
Ппатор Знакомый шахтер, увидев эту скульпту-
«V сразу определил: оратор. И об одном гадал -
кто это из начальствующих лиц? Ясно, что из на-
чальствующих: с таким животом в забое делать не-
чего!
Мечтатель. И придумает же природа! Крутила-
крутила что-то там, в земле, обходя корнями камен-
ные препятствия, а получилась в конце концов по-
за весьма озабоченного человека. Стой рядом и га-
дай: философ? мечтатель?
КОРНИ
Красавица Ветлуга — широкая, ласковая река.
Я люблю ходить по ее высокому, обрывистому пра-
вому берегу. Иду не спеша с удочкой, нахожу тихую
заводь с коряжником и начинаю таскать прожор-
ливых окуней.
В этот раз мы с братом продирались сквозь
заросли на велосипедах, проклиная себя, что не
поехали в объезд. Так было ближе, но перегружен-
ные поклажей велосипеды цеплялись за ветки, за
корни, мы едва перетаскивали их через поваленные
осины, липы, еловый и сосновый сушняк. Над нами
тучей вились комары, облепили лицо, шею, руки.
Каждый метр пути давался с трудом.
И вдруг... Конечно же, каждый из вас видел кор-
ни поваленных ветром деревьев, но здесь было сов-
сем другое.
Оказывается, тихая Ветлуга безжалостно жала,
давила, размывала свой правый берег — то ли ей
было тесно, то ли, как писал Короленко, река прос-
то играла. И вот стояла когда-то на этом берегу
сосна — высокое прекрасное дерево. Восемьдесят
годичных колец насчитал я на срезе ствола и сбился
38
со счета. Рыжая верхушка сосны лежала в сторо-
не, никому не нужная. Но это мы увидели позднее.
Сначала поразило другое: корни сосны! Они были
подмыты весенним разливом так, что обнажились
почти полностью. Когда я спустился вниз и забрал-
ся в лабиринт корней, то на какое-то время оторо-
пел. Сказочный, непонятный и даже пугающий мир
открылся мне. Десятки толстых и тонких корней,
напоминающих удавов, спрутов, переплетались во
всех направлениях. Они уходили вглубь по крайней
мере метров на пять и даже больше, отчего пень
и не падал, хотя был на самом обрыве.
Я вылез оттуда, потрясенный открывшейся вдруг
картиной. Оказывается, корни, которые мы видим
вывороченными из земли, — лишь малая часть того
огромнейшего завода, целой системы, питающей
сосну, вздымающей ее ввысь над подлеском.
Прошел год. С нетерпением ожидал я встречи
з поразившими меня корнями. Мы снова поехали
туда с братом, но места уже не узнали. Лежал вверх
корнями у самой воды обезображенный пень, и не
было в нем ничего таинственного и загадочного.
Но мы-то знали: тут было чудо! Да есть и сейчас.
Вот под этим столетним дубом или под той малень-
кой березкой. Чудо, именуемое жизнью.
воля к жизни
Этот удивительный случай произошел на шах-
те, где я работал. В одной из выработок в качестве
деревянной ножки для крепления использовали
тополь. Обычно для крепления в шахте применяют
ель и сосну, в старые времена ставили также дуб,
но чтобы — тополь?! Горный надзор усмотрел в
Этом сразу двойное нарушение правил безопасно*
39
сти: во-первых, тополь — дерево довольно хрупкое,
ненадежное, а во-вторых, ножка была установлена
толстым концом вверх. Последовало распоряже-
ние — заменить ножку. Но тут случилось неожи-
данное: тополь ожил! Дерево и так было сырое,
а в шахте тепло, и вот кто-то заметил: на бревне
набухли почки! Решили его оставить и понаблю-
дать, что же будет дальше.
Установили необычную ножку в самом конце
мая, а к середине июня на ней выросло семь доволь-
но сильных побегов, рядом с ними набухло несколько
почек. Еще через неделю побеги вытянулись до 40
сантиметров. На них появилось по 4—5 листочков
величиной в половину нормального листа, нежно-
зеленых, чуть клейких, с едва уловимым тополиным
ароматом. Вот только сами ростки были не древес-
ные, а будто картофельные — беловатые и мягкие.
Дважды, а затем и трижды люди обламывали
ростки — то ли на сувениры, то ли чтобы показать
дома необыкновенное чудо — дерево, растущее в
шахте. Но из тех же самых почек появлялись новые
побеги, а на них листочки. Так было и в июле, и в
августе. 10 сентября я сделал последнюю запись:
«Дерево — живет! На нем 6 побегов. Четыре из
них — все из той же неиссякающей главной почки,
из которой впервые и появились побеги, а два —
с другой стороны. И эти два побега наиболее мощ-
ные, на них 5 и 6 листьев. Удивительная воля
к жизни...»
Потом я уехал в отпуск, а когда вернулся, выра-
ботка была уже пройдена.
ЖЕЛЕЗНАЯ «СВЕКЛА»
Чтобы сократить расстояние, я пошел напрямик
через скошенное кукурузное поле. Там и сям лежа-
ли на земле початки кукурузы, иногда вдавленные
колесом комбайна. Досадуя на чью-то бесхозяйст-
венность, я пересек уже более половины довольно
обширного поля, как вдруг под ногами увидел круг-
лый темно-красный корнеплод. Свекла на кукуруз-
ном поле?
Перевернул находку ногой, и только тут появи-
лось сомнение: тяжелое что-то, свекла ли это? Взял
в руки и опять подивился и тяжести, и тому, что
очень уж находка напоминает красный бурак. Вот
и красные прожилки выделяются, и отчетливо виден
зеленоватый круг, где были срезаны листья. И толь-
ко тут разглядел: да не свекла же это — камень
с железом. Камень пригорел, будто побывал в до-
менной печи, а металл внутри камня расплавился
так, что прорвался в нескольких местах сквозь ка-
менную оболочку и застыл некими ребрами-лопа-
стями по периметру шара, а на зеленоватом кру-
ге — в виде капель с подтеками.
«Не метеорит ли?» — высказал я свое тайное
желание. Найти небесного пришельца!.. Это счита-
ется мировым открытием, и редко кому выпадает
такая удача, хотя предполагается, что за год на
землю падает около пятисот метеоритов, почти
пятьдесят из них — на территорию нашей страны.
Но попробуй найди их! Это, пожалуй, потруднее,
чем иголку в стогу сена. За двести с лишним лет,
в течение которых в нашей стране регистрируются
метеориты, на январь 1982 года было собрано все-
го 162 экземпляра. Каждому из них присваивается
имя — по названию местности, где он был най-
ден. Метеорит представляет огромную научную цен-
41
йость, он принадлежит государству, за него, как за
клад,'выплачивается премия. Но дело не в премии.
Неужели это 163-й метеорит?!
Но пусть даже моя «свекла» и не окажется ме-
теоритом под названием «Краснолучский». Все рав-
но это — каменное чудо. И в этом меня не разуве-
рит никто. А найдено это чудо 30 октября 1983 года
возле бывшей шахты двадцать шесть, что около
Зеленого Гая. Кстати, на этой шахте я начал от-
считывать свой трудовой подземный стаж.
Встретился я и с учеными людьми. Нет, не ме-
теоритом оказалась моя «свекла» и даже не вул-
канической бомбой. Доктор геолого-минералогиче-
ских наук, профессор, научный руководитель геоло-
го-минералогического музея Коммунарского горно-
металлургического института Виталий Александро-
вич Передериев определил мою находку, даже не
взяв ее в руки:
— Дисковидная конкреция бурого железняка.
Находка, впрочем, интересная. В нашей коллекции
подобной нет. Так что если' появится желание по-
дарить эту находку музею, примем с удовольствием.
Ну что ж, быть экспонатом музея, по-моему, то-
же очень и очень почетно.
ЛАСТОЧКИ
Многие птицы пользуются у человека уважени-
ем и любовью, но наибольшую симпатию испыты-
вают люди к ласточкам. Они всегда возле челове-
ка, но так незаметно, что никогда не надоедают
своим присутствием. Они всегда заняты, а трудо-
любие у людей ценится превыше всего. Кроме того,
ласточки очень изящны: белый передничек и жел-
товато-красная головка.
42
И гнездо ласточка строит на виду у человека,
очень уж доверяет ему. Много лет я наблюдал за
ласточками, поселившимися в надшахтном здании
вспомогательного наклонного ствола. До некоторых
гнезд можно было дотянуться рукой, тут же, под
гнездами, рабочие ремонтировали электровозы или
грузили в вагоны шахтное оборудование. Из гнезд
высовывались изящные головки, вертелись с любо-
пытством по сторонам, а маленькие живые глаза
глядели на людей весело и доверчиво. И весело,
и любо работалось шахтерам! Ухали в вагоны мно-
гопудовые железяки, и ни ругани, ни излишней суе-
ты. А ласточки спокойно сидели в своих гнездах,
изредка переговаривались о чем-то.
Интересные наблюдения были у меня в курорт-
ном местечке Лоо, что недалеко от Сочи. Четыре
ласточкиных гнезда прилепились прямо над вход-
ными дверями столовой. Дело было в конце июля,
у ласточек уже имелось потомство. В двух из че-
тырех гнезд сидели птенцы, два других гнезда бы-
ли пусты: в них поочередно отдыхали взрослые пти-
цы, сменяя друг друга в полетах за добычей.
Птенцы, свесив через край головки, то и дело
беззвучно открывали рты, ожидая подачки. Они бы-
ли дисциплинированны. По утрам, когда столовая
только что открывалась, сидели смирно, даже при-
хорашивались, будто понимали, что на них посто-
янно глазеет толпа курортников.
А курортники — из числа так называемых «дика-
рей», которых на благодатном юге одолевают проб-
лемы жилья, питания, — стоят, переговариваются:
— Неплохо устроились...
— Да уж получше, чем мы...
— Эх, вы, нашли кому завидовать, —укорил
кто-то из очереди. — Вы отдыхать приехали, а ла-
сточки с утра до вечера трудятся.
43
— Пошутить нельзя? — оправдываются те, что
позавидовали ласточкам.
— Шутите, да знайте меру!..
Вот так. И возразить нечего. Разговор ведь шел
о ласточках!
ВОРОБЬИ
Воробья можно назвать и наглым, и трусливым,
и прожорливым. Такие эпитеты не красят кого
угодно, и симпатии к воробьям появились у людей
только едва ли не после знаменитой китайской во-
робьиной войны, когда оказалось, что серый, нев-
зрачный воришка — полезная птица! На полезное
человек смотрит совсем другими глазами.
Впрочем, люди всегда относились к воробьям
добродушно. Уж очень жизнерадостны, задорны,
бойки эти маленькие пичужки, крикливые и неуго-
монные, как школьники на переменках. Воробей —
птица коллективная. На любую пирушку они соби-
раются ватагой. Стоит одному увидеть угощение,
как спешит позвать своих сородичей. Но сородичи
и сами не зевают, они всегда на виду: где один, там
и десяток.
Зимою шахтеры частенько подкармливают во-
робьев. Особенно интересно наблюдать, когда пища
высыпается на дощечку, установленную прямо на
подоконник. Первые воробьи-разведчики появляют-
ся уже через минуту-другую. Они садятся на голые
ветки клена, спускающиеся к самому окну, и бо-
ком-боком подскакивают к корму все ближе и бли-
же. Увидев что-то подозрительное, воробей оста-
навливается, вертит головой, глядит на окно то од-
ним, то другим недоверчивым глазом. Так может
сидеть долго, а убедившись, что ничего страшного
44
нет, улетает за подмогою. И вот — скок-скок—на
край ветки, скок — на подоконник, цап зернышко
и — ходу!
Иногда на пир из соседнего леска прилетают
синицы-лазоревки, тогда дело для воробьев облег-
чается. Милые пушистые желтоватые шарики до-
верчиво садятся на подоконник и, тоненько пискнув,
будто поблагодарив, принимаются за угощение. Тут
уж и воробьи не могут выдержать! Они бросаются
к пище всем гамузом, торопятся, отпихивают друг
друга, пищат, ссорятся. Угощение вмиг исчезает,
и воробьи дружно вспархивают на ветки, нетерпе-
ливо вздергивают обшарпанными хвостами: подсы-
пайте еще, да поскорее!
Особенно уважают воробьи поджаренные под-
солнечные семечки. Сидя на ветке, воробей перека-
тывает семечко во рту и даже, кажется, зажмури-
вается, когда нажимает во всю свою птичью силу.
Семечко, наконец, раскалывается, воробей, при-
держивая добычу лапками, отделяет зерно от ше-
лухи, торопливо глотает и, посидев секунду-другую,
будто продляя удовольствие, бросается за новой
добычей.
Синичкам тоже нравятся семечки, но они трудят-
ся над каждым из них довольно долго, постепенно
скалывая шелуху, воробьи же раскалывают семеч-
ки, как это делают и люди, — сразу на две половин-
ки. Аппетит у воробьев не иссякает в течение всего
дня. Утром они прилетают точно к первому наря-
ду, но сидят смирно, с деланным равнодушием по-
глядывая по сторонам. Гордая птица воробей!
Синички ведут себя проще: вежливо стучат клю-
вами в окно, а иногда зарабатывают угощение и
коротенькой песенкой-звоночком, такой приятной
зимой. Эти птички всегда аккуратны, чисты, нето-
ропливы.
45
Воробьи выглядят кто как. Спят они в трубах,
в нишах под крышами, где всегда полно угольного
штыба и пыли, на чердаках. Иногда так измазаны,
что походят на трубочистов или шахтеров, только
что поднявшихся на-гора. Но воробьи не уны-
вают!
— Жив? — спрашивают друг друга.
— Жив-жив!..
Значит, все в порядке!
Я питаю к воробьям особую симпатию. Был та-
кой случай. Преследовал я как-то зимним коротким
днем зайца, как вдруг взмыла перед моим носом
стая воробьев. Это было так неожиданно, что я
остановился. И как раз вовремя: в двух метрах
впереди себя увидел скрытую в бурьяне неширокую
яму. Заглянул в нее и обомлел. Старый, заброшен-
ный колодец оказался на моем пути. Бросил в него
камень, еще два-три воробья вспорхнули из колод-
ца, а глухой стук о сухое дно был еле слышен. Вот
тогда мне стало по-настоящему страшно: выбраться
из такого колодца самому невозможно. А нашли бы
меня, вероятно, не скоро...
Медленно и опасливо отошел я от колодца, а во-
робьи тут же вновь влетели в него, как в воронку.
Подземное жилье! Находчивая птица воробей: теп-
ло, сухо, безопасно!
Воробьи постоянно живут с человеком, хотя ни-
когда не доверяют ему. В Сочи, правда, я видел
воробьев, пожалуй, наиболее приспособившихся
к людям, выкраивающих от общения с человеком
максимальную пользу. Этих воробьев с полным
основанием можно назвать совершенно бессовест-
ными, если бы не были они так задорны, бесша-
башны и бесстрашны. Поселились они в летней сто-
ловой, и стоило отставить в сторону тарелку, как
ту же на нее вспархивало пять-шесть серых взъеро-
46
шенных комочков. Официантка махала белой сал-
феткой, кричала на воробьев вроде бы сердито:
— Кыш, негодники! Вот я вас!
Но воробьи знали, что женщина кричит так
только для порядка, вспархивали на магнолию и,
казалось, подразнивали: «Не достанешь! Не доста-
нешь!..»
Женщина отворачивалась, пряча добрую улыб-
ку, и воробьи тут же бросались к тарелкам, где еще
оставалась еда, выхватывали оттуда лакомые зер-
нышки риса или гречки.
— Вот я вас! — грозила женщина воробьям.
Воробьи весело дергали хвостами: «Не доста-
нешь! Не достанешь!»
ПТИЧИЙ КОНЦЕРТ
Зима 85-го затянулась. Даже в Донбасс сквор-
цы прилетели лишь 28 марта. Правда, неделей
раньше я видел скворца, но это был разведчик,
А тут прилетела уже целая стайка, парочка из них
обследовала и наш скворечник.
А потом, три дня подряд, я наблюдал удивитель-
ную картину. Мои скворцы сидели на вишне в ок-
ружении едва ли не трех десятков воробьев. То ли
они рассказывали своим слушателям что-то весьма
интересное из своего заморского путешествия, толи
узнавали, как тут было без них. А всего скорее шло
удивительное состязание в пении, даже, возможно,
это был птичий концерт. Отчетливо слышались
вдохновенное пение самца-скворца и не менее вдох-
новенное сопровождение воробьиного хора. Да, да —
сопровождение, ибо слышно было не монотонное чи-
риканье, а мелодичный щебет, напоминающий звон
обледенелых веток. А солист-скворец старался во-
47
всю. Самочка сидела совсем рядом и слушала
очень внимательно, изредка кокетливо поправляя
перышки.
Скворец и с десяток воробьев пели очень согла-
сованно, даже короткие, в три-четыре секунды пау-
зы наступали враз, будто заканчивалась одна пес-
ня и певец готовился к другой.
Птичий концерт в этот день длился очень долго.
А на второй день все повторилось. Продолжался
концерт и на третий день. И все на той же вишне,
и все тем же скворцом-солистом в сопровождении
того же десятка воробьев. И потому что у птиц не
было вражды, а лишь одно вдохновенное пение
и благосклонное внимание остальных, я думаю, что
наблюдал именно птичий концерт. И была в нем
радость встречи от долгой разлуки, а главное —
слава жизни. Единственной и неповторимой даже
у птиц.
КОКТЕБЕЛЬСКИЕ ЦВЕТЫ
Хожу по парку, что рядом с домом-музеем Мак-
симилиана Волошина, гляжу на одно из чудес при-
роды — профиль поэта и художника, изваянный
ветрами и обвалами на Черной Горе, — Кара-Даг,
размышляю о связи времен. Я знаю: в гостях
у Волошина бывали Горький, Пришвин, Брюсов,
Чуковский, Цветаева, Леонов, Алексей Толстой...
Да разве всех перечислишь?! За один только
1925 год в этом доме отгостило четыреста чело-
век!
В 1820 году мимо Кара-Дага на парусном бри-
ге «Мингрелия» проплыл Александр Пушкин и да-
же нарисовал в своих черновых тетрадях Золотые
ворота.
48
Я думаю о людях, которые в разные времена по-
бывали здесь, гляжу вокруг, вдыхаю смолистый
запах кипарисов, туй, пихт, вспоминаю поездки по
Крыму. Меня удивило, что крымская земля все же
бедновата. Главная причина — слишком мало здесь
воды. Не этой, горько-соленой, в которой так прият-
но купаться, а пресной, животворящей. Даже цветы
здесь стали выращивать не так давно.
Зато как преображается крымская земля, если
ее вовремя полить! И вот растут многометровые
красавцы кипарисы, нежные тамариксы, благоухан-
ные розы.
Розы... Моя жена любитель-цветовод, она знает
цену любому цветку. Завтра у нее день рождения.
Я уже сбился с ног, чтобы найти хоть какой буке-
тик. Пусть и не розы, а гвоздики, растущие за тем
низеньким заборчиком. Однако попросить не хва-
тает смелости — слишком хорошо знаю, какой це-
ной достаются цветы в Крыму.
Постоял, повздыхал, собрался уходить. Из дома
вышла женщина, по-крымски загорелая, еще не ста-
рая, пышущая здоровьем, внимательно оглядела
незнакомого человека и будто мысли прочла:
— На цветы любуетесь?
— На цветы...
— Сорвите, какие нравятся.
— Да нет, что вы... Хотя...— И я рассказал жен-
щине о дне рождения жены и моих заботах.
— Счастлива та жена, которой муж дарит цве-
ты...— Женщина вздохнула, потом спохватилась,
распахнула калитку:— Заходите! Рвите, сколько
унесете! Впрочем, я сама нарву самых лучших.
Я знаю, каких...
Скоро в моих руках оказался прекрасный букет.
Я заикнулся о деньгах, женщина ответила просто
и строго:
49
— Деньги за цветы я никогда не брала и не
беру. Продать цветы, выращенные тобой, все равно
что душу продать.
Единственные
в своём
роде
Величайшее эстетическое наслаждение видеть
грибы в лесу, когда стоят они под коренастым ду-
бом, или выглядывают из-под колючей ели, или
взбегают по стволу ивы. Косые лучи восходящего
солнца, пробиваясь сквозь кроны деревьев, освеща-
ют их. Вот они, красавцы, единственные' в своем
роде!
Теперь, когда по Донбассу вдоволь и похоже-
но, и поезжено, я знаю, что здесь растут практи-
чески любые грибы, встречающиеся на территории
СССР, в том числе и знаменитые грузди, белые, ры-
жики. Другое дело, что этих «редкоземельных»
грибов здесь очень мало, но зато менее ценных —
великое множество, даже в тех небольших лесных
балочках, что вблизи промышленных городов. Да
это и не удивительно, если учесть, что в мире из-
вестно почти сто тысяч видов грибов, из них около
шестидесяти тысяч видов произрастает в нашей
стране. Съедобных же гораздо меньше — до двух-
сот видов. В молодых лесах, опоясавших шахтер-
ские города, сначала появляются самые неприхот-
ливые грибы — поддубники, подвишенники, а в ле-
сах, что постарше, можно найти и фиолетовую ря-
довку, или синеножку по-местному, и шампиньон,
и даже, если уж очень посчастливит, то и царь-гриб
белый.
Итак, идем в лес. С собой берем корзину — луч-
ше попросторнее: из большой не выпадут, если гри-
бов попадется мало, зато вы всегда избежите не-
52
приятности, когда грибов много, а их некуда по-
ложить. Берем также ножик — обязательно! и фо-
тоаппарат — для тех, кто увлекается фотографией.
Не помешает и записная книжка.
Договоримся сразу и навсегда: выдирать грибы
с корнем мы не будем ни при каких обстоятельст-
вах! Собственно — корней, как таковых, у грибов
нет. Когда с яблони снимают яблоко, никто не ло-
мает ветку. Так надо поступать и с грибами. Гриб —
это плод, а грибница — дерево, на котором растет
гриб, она спрятана в земле, причем не очень глубо-
ко. Вырывая гриб из земли, мы нарушаем грибницу
так же, как когда у дерева ломают ветку.
Велик, удивителен, разнообразен грибной мир!
Много в нем еще загадочного, неизвестного. Любой
гриб — и съедобный, и несъедобный—диковина,
великое чудо природы.
ЦАРЬ-ГРИБ
Недаром выбрал народ царем грибов именно бе-
лый гриб. Присмотритесь: стоит, будто закованный
в латы воин, ножка раздулась, раздалась, а в зем-
лю-то как надежно вросла. Когда вижу белый гриб
во цвете лет своих — какой-либо двухдневный или
трехдневный крепыш, улетает в тартарары все ме-
лочное, обыденное, наносное, остается лишь восторг
от встречи с красотой, совершенством.
Всем взял белый гриб: царь, как есть — царь!
И осанка у него, вишь, — царская. Такой не согнется
в поклоне, самому ему — поклонись! И даже гриб-
ные вредители не вдруг свалят его. К слову, гриб-
ные вредители — понятие растяжимое. Доказано
уже, что некоторые споры грибов могут прорасти,
дать повое поколение, лишь побывав в желудке так
53
называемого вредителя. В природе ничего не совер-
шается без пользы. Даже разрушение.
Названий у царь-гриба в справочниках фигури-
рует чаще всего лишь два: белый и боровик, иног-
да эти названия объединяют — белый гриб-боровик:
назвали его так потому, что у молодых грибов низ
шляпки снежно-белый и очень уж любят эти грибы
селиться в чистых сосновых борах.
О белых грибах можно писать восторженные
слова до бесконечности. И в самом деле: раздви-
нешь густые еловые ветки, пахнет на тебя оттуда
теплом, как из печки, и вдруг тут, в тиши и полум-
раке, сверкнет будто бы крупный бриллиант — так
поразит и так обрадует желанная находка. Это гля-
нет на тебя доверчиво и будто бы смущенно белый
гриб-крепыш: все, дескать, твоя взяла, прятаться
теперь бесполезно...
Значит, будут на вашем столе сушеные или ма-
ринованные белые грибы. Лучше — сушеные. А из
них, их сухих белых, можно приготовить десятки
превосходных блюд: грибной суп, грибные пельме-
ни, пироги с грибами. И обязательно вспомнится
при этом и та, заветная старая елка, где впервые
в том году встретился белый гриб, и та береза на
краю леса, где нашел пяток белых грибов, тот смо-
листый сосновый бор, где то по одной стороне до-
роги, то по другой выглядывал вдруг очередной
белый гриб, а то и целое молчаливое грибное войско
в коричневых, в крапинку, латах, в темно-коричне-
вых шлемах, подернутых сизой пленкой то ли тума-
на, то ли росы. И услышится в вашей городской
квартире шорох ветра в сосновых или еловых игол-
ках, шелест березовой или осиновой листвы, щебе-
тание лесных пичужек. И начнете вы поторапливать
время, чтобы все это повторилось и в этом, только
что начавшемся году.
54
Но вот что обязательно надо знать грибнику:
у белого гриба есть два неприятных двойника — са-
танинский гриб и желчный гриб. Я сам несколько
раз брал в корзину оба эти гриба, хотя, помнится,
всякий раз появлялось сомнение, и я то и дело
вытаскивал из корзины подозрительные грибы
и еще и еще раз внимательно рассматривал их. И не
зря рассматривал! Очень скоро эти опасные двой-
ники выдают себя с головой. На срез, на срез гриба
надо обращать особое внимание! У белого гриба
срез всегда белый, сколько бы времени ни прошло.
Ну позавянет срез немного к концу дня, подсохнет,
но все равно будет белым.
А вот у сатанинского гриба срез вначале как бы
краснеет, затем становится синим. Ага! Вот тебя,
поганца, и разоблачили! Теперь, если приглядеться
внимательнее к низу шляпки, видишь, что она, ока-
зывается, не совсем все же белая, а желтовато-
красная, иногда — розовая. И там, где низ шляпки
примялся, он тоже начинает синеть. У красноголо-
вика тоже срез синеет, но он синеет сразу, без пе-
реходов от красного к синему. И этот признак надо
очень хорошо запомнить, так как с красноголови-
ком, а еще особенно с дубовиком сатанинский гриб
также можно легко спутать. И именно по внешнему
виду.и посинению среза. Запомнить надо и то, что
шляпка сатанинского гриба имеет несколько непри-
ятный запах.
О сатанинском грибе мнения специалистов раз-
личные. Одни считают его очень ядовитым, дру-
гие— так себе, а иные — и совсем не ядовитым.
Гадай на кофейной гуще! Даже обидно за совре-
менную науку: неужели так трудно исследовать,
извлечь яды, если они есть, из этого гриба? Может,
тогда и название грибу придумали бы другое, реа-
билитировали бы, так сказать, гриб, если он невино-
55
вен ни в каких грехах. При современных-то воз-
можностях, когда сумели извлечь мышьяк из волос
покойного Наполеона Бонапарта и достоверно опре-
делили, что был-таки он отравлен английскими тю-
ремщиками. А тут никак не можем разгадать за-
гадку с каким-то сатанинским грибом. Сатанин-
ский гриб, к счастью, встречается не так уж и ча-
сто, и выбросить один-два экземпляра, думаю, не
жаль, если даже в конце концов выяснится, что
гриб этот не ядовит.
Второй неприятный двойник у белого гриба —
желчный гриб. Он тоже отличается от белого гриба
окраской нижней поверхности шляпки. Если у бе-
лого гриба она у молодого, как мы уже знаем, всег-
да белая, в более позднем возрасте становится жел-
товатой, а потом и зеленоватой, то у желчного гри-
ба в любом возрасте она белая, розовая или гряз-
но-розовая, а на изломе и на срезе — слегка ро-
зовая. Схож этот гриб еще сильнее с подберезови-
ками, чем с белыми грибами и с дубовиками, вот
почему на эти признаки и надо обращать особое
внимание. Желчным грибом отравиться трудно, ибо
такое блюдо не сможет есть даже самый голодный
и непривередливый человек: во рту тут же сведет от
нестерпимой горечи.
Жаль, что слишком мало белых грибов в при-
роде, и как же надо беречь эти грибные места! Ни-
какими деньгами ведь их окупить невозможно, тем
более что при бережном отношении грибное место
может бескорыстно, бесплатно служить людям не
только десятки, но и сотни лет!
ГРУЗДИ НАСТОЯЩИЕ
В. Солоухин в своей «Третьей охоте» привел зна-
менательную выдержку из древнеримского поэта
Марка Валерия Марциала:
Очень легко подарить серебро,
или плащ, или тогу.
Иль даже злато. Труднее в
подарок грузди принесть.
Да, в Донбассе принести в подарок грузди труд-
нее, чем, скажем, в моих родных местах — в Горь-
ковской области. В донецких лесах этих грибов ма-
ловато. Но в середине августа — начале сентября
можно попытать счастья. Груздям надо, чтобы
и земля прогрелась, и дожди чтобы прошли обиль-
ные, но не затяжные, и чтобы обязательно был
грибной туман. И если все сойдется — надейтесь
на удачу.
Молоденькие груздочки девственно белы, даже
чуть голубоваты на вид. Позднее, с возрастом, они
слегка желтеют, становятся цвета слоновой кости.
Настоящий груздь очень красив. Шляпка у него
волокнисто-мохнатая, опущенная. У мелких грибов
края шляпки так завернуты вниз, что их не видно.
Позднее шляпка распрямляется и даже приподни-
мается вверх, образуя некую воронку, куда собира-
ется дождевая вода и роса.
Признаюсь, что каждый груздь я срезаю, лишь
став на колени. Не молюсь, разумеется! Тут другое:
и почтение к грибу окажешь, и налюбуешься им
вблизи вдоволь, а главное — лучше разлядишь каж-
дый подозрительный бугорок рядом с найденным
грибом. А бугорок — это почти стопроцентная га-
рантия, что рядом стоит еще один гриб, а вот и еще,
еще... Название «груздь» произошло от старосла-
57
вянского груда — груздие, грудие и говорит о том,
что грибы эти поодиночке не растут, а только груп-
пами, грудой. И если человек не спешит, не разбра-
сывает лихорадочно подстилку, не нарушает гриб-
ницу, не топчет все вокруг, а ходит осторожненько
и каждый грибок извлекает бережно, предваритель-
но срезав его, а срезав, приподнимет, соберет при-
ставшие листья и сосновые иглы, полюбуется вдо-
воль — ах, и хорош, ах, и аппетитен!— и положит
потом в корзину, как величайшую драгоценность,
вот тогда грузди и полезут на глаза наперебой.
За свою жизнь я раздарил груздей гораздо боль-
ше, чем съел сам, и вот что подметил: не всем нра-
вятся грузди! Одним не нравится груздовый запах,
другим — студенистость груздей, третьим — что они
чересчур соленые. То, что соленые — да! Грузди
любят соль. Впрочем, соль можно смыть. А вот не-
досоленые грузди, действительно, такое блюдо, что
в рот не возьмешь. Грузди надо не только суметь
приготовить, к груздям надо привыкнуть. Специа-
листы давно подсчитали, что по калорийности груз-
ди выше говядины, выше куриного мяса и куриных
яиц и в три раза выше цельного молока. Так что
завтрак с груздями будет воистину царским, после
него можно смело отправляться в любой лесной по-
ход на весь день.
«Назвался груздем, полезай в кузов!..» Самые
лучшие воспоминания о груздях, конечно же, их
сбор. Тут и азарт, не уступающий охотничьему и ры-
бацкому, тут и истинная поэзия. Настоящие гриб-
ники встают затемно. Какая радость ходить по чу-
жим следам, видеть срезанные ножки, искать остат-
ки. Был у меня такой случай в 1980 году. И не
поздно приехал на одно из любимейших мест, а уви-
дел вывернутый корешок, и дрогнуло сердце: опоз-
дал, А из-за берез насмешливый голос: «Долгонько,
58
спишь, браток...» Еле пересилил себя, чтобы поздо-
роваться с незнакомым человеком: в лесу вежли-
вость— первое дело. «Чего ж вы,— спрашиваю,—
грузди-то с корнями выдергиваете, вредите лесу?»
«Ничего не будет,— заявляет.— Я всю жизнь так».
Попытался объяснить пожилому человеку, что к че-
му. Бесполезно! Стоит на своем: «Я всю жизнь —
так».
Зато сколько было настоящих грибников из
плеяды великих! Аксаков, Гоголь, Лев Толстой, Че-
хов, Бунин, Пришвин, Майков Аполлон, великий
русский актер Щепкин. Всех не перечислишь. Исто-
рия сохранила сведения, что Щепкин ходил по гри-
бы... с фонарем. С фонарем ходил и мой дед Дмит-
рий Иванович, страстный грибник! Дедушка Ни-
кандр, отец матери, тоже всегда был с груздями. Ну
он и места знал такие, которые другие вряд ли зна-
ли: недаром всю жизнь был лесником.
Новое груздовое место открыть, пожалуй, труда
надо положить не меньше, чем на открытие место-
рождения редкоземельных металлов и минералов.
Жаль, не понимают этого любители тяпать лес
подчистую. Вот где голос лесников и лесотехников
должен быть решающим! Уж они-то в своем хозяй-
стве обязаны знать все, во всяком случае груздовые
и ягодные места они знают. Почему же не дерутся
за места эти, не отстаивают, как свое кровное, как
достояние общенародное?
Стяпать сотню-другую берез и сосен, где растут
грибы, — тут ума много не надо. И пустыню на
лесной карте отметить, что произведена сплошная
рубка, — тоже мудрости особой не требуется. А вот
отметить на той же карте заранее, что место это —
квартал такой-то или часть квартала — заповедно,
неприкасаемо, вот тут надо иметь и ум, и ту самую
любовь к природе, о чем мы так любим кричать да
59
делать все наоборот, проявить государственный под-
ход к природным богатствам, ту самую заботу о
благе народа, о которой мы тоже говорим чересчур
многовато, а как выйдет на деле, так благо в сотню
червонцев нередко оборачивается у нас миллион-
ными убытками. Считать мы не любим! А скорее:
и не любим, и не умеем, казенщины у нас много,
формализма, на начальство еще ссылаться любим:
начальству-де виднее. Откуда ему виднее-то? Какое
начальство сможет вникнуть в самую суть лучше
знатока, специалиста в своем деле, лучше хозяина
тех мест, где он живет всю жизнь, где работает,
где исходил все вдоль и поперек и прощупал все
своими руками?
Так что драться нужно за каждую грибную лах-
тейку, за ток глухариный, за брусничную делянку,
за черничник. Драться! Ибо это — невосполнимо!
рыжик
Научное название рыжика —лакториус делицио-
зус, или млечник роскошный. Лучшее, единственно
возможное для него название — рыжик. Это слово
понятно каждому грибнику, и представит он, конеч-
но, в первую очередь красный рыжик, растущий
возле сосен в сухом боровом лесу. Загляденье, а не
гриб! Ярко-оранжевый, маслянистый от утренней
влаги, с более темными концентрическими кругами.
Вот только увидеть его очень трудно — чуть при-
поднял хвою или чуть раздвинул сухой мох и за-
таился. И ножка у него коротенькая, хотя и кре-
пенькая, раздутая.
Нагнешься к грибу, осторожно раскроешь всю
шляпку, чтобы засверкал он всем своим великолепи-
ем, и еще осторожнее проведешь ножичком у самой
60
земли, чтобы извлечь максимальное количество
необыкновенного продукта, приподнимешь гриб и
ахнешь — выступило на срезе оранжевое молочко.
Гриб литой, в руке чувствуется приятная тяжесть,
покачаешь эту тяжесть и осторожненько уложишь
в корзину на самом виду. Выделяется рыжик среди
других грибов так, будто лежит в корзине золотой
слиток.
Да, красен рыжик и ярок, но знает, видимо, об
этом, почему и не выскакивает на свет божий так,
как, положим, безбоязненный масленник. Не очень,
правда, пуглив и рыжик, и не раз я видел его во
всей красе, но такое все же — редкость. Я уже го-
ворил, что единственно приемлемое название для
этого гриба — рыжик. Но вот есть же любители
искать что-то еще. Бесполезно! Рядка, еловик,
рядзь, украинцы называют еще — ридз. Не то! Не
принимает мое сердце этих названий.
Все, что я говорил, относится к красному боро-
вому рыжику. Но есть у него и разновидности. Так
что этот рыжик называют еще рыжиком настоя-
щим, или деликатесным. Еловый рыжик растет под
елью, но часто встречается и на лесных дорожках
возле низинок, где всегда посырее. У этого рыжика
шляпка не оранжевая, а зеленоватая, сам он мельче
в размерах, рыхлее и растет обильнее. Низ шляпки
у него такой же рыжеватый, как и у рыжика на-
стоящего, и млечный сок тоже оранжевый. Но по
качеству эти рыжики, конечно же, похуже. Под ду-
бами растут особые дубовые рыжики, не такие яр-
кие, как боровые. Есть еще рыжики альпийские,
называемые также лососевыми.
Первый слой рыжиков появляется в самом конце
июля, и растут они до самых первых заморозков,
когда уже вянет ботва картофеля. С рыжиками
можно делать все что угодно. Солить? Пожалуй-
61
ста! Некоторые авторы рекомендуют в этом случае
рыжики даже не мыть, а лишь обдувать, руками со-
бирать приставшие к грибу сор, травинки, хвою. Так
же поступают и тогда, когда жарят рыжики и ког-
да маринуют. Я этого правила никогда не придер-
живался, да и мать моя тоже, мы всегда мыли ры-
жики, как и другие грибы.
Но кроме всех известных способов приготовле-
ния рыжиков, причем я считаю, что всего полнее
раскрывают они свои качества в жареном виде,—
так вот кроме этого из рыжиков еще готовят по-
рошок, для чего их сушат на противне, толкут, всы-
пают в бутылку и держат в темном месте, держать
можно годами — питательные и целебные свойства
гриба не изменяются. Применяют такой порошок
для супа и соусов. Есть также рыжиковое масло —
это смесь того же порошка с соленым сливочным
маслом.
Но и это не все! Рыжик — единственный гриб,
который можно есть в сыром виде. Для этого са-
мые маленькие рыжики моют, кладут в тарелку
ножкой вверх и посыпают каждый солью. Часа
через полтора они дадут сок — и готовы к употреб-
лению. Владимир Солоухин не ждет даже и этих
полтора часа, а ест грибы сразу, как посолит. И вот
что он пишет: «Эту еду я нахожу не только необык-
новенной по вкусу, но и очень здоровой и каждый
год жду не дождусь поры, когда можно будет насо-
бирать свежих рыжиков и полакомиться ими в сы-
ром виде».
Мало боровых красных рыжиков, очень мало.
Вот что я заметил: в прекраснейших сосновых лесах,
где рыжики по всем правилам должны расти воза-
ми, бывает, их совсем нет. В чем причина? Наблю-
дения подсказывают: одной сосны для рыжика не-
достаточно. Нужна ему еще и елка, но особенно —
62
можжевельник. И вот там-то, где рядом с соснами
несколько кустов можжевельника, где и травяной
покров какой-то другой — жесткая, как проволока,
трава белоус, сухой, хрустящий листовидный мох,—
там-то и надо удвоить свое внимание. И не бежать,
сломя голову, а ходить чуть ли не на цыпочах, что-
бы молодой рыжичек предстал глазам во всей своей
прелести.
ПОДОСИНОВИК-КРАСНОГОЛОВИК
Уж чего не ожидал я встретить в Донбассе, тем
более возле своей родной шахты— 1-й «Христофо-
ровской», так это — подосиновик. Да и быть его
здесь не могло! Гриб этот из средней полосы Рос-
сии, где раздолье лесов.
А вот сегодня, 29 июня 1976 года...
Приносит мне крепильщик по ремонту нашего
участка вентиляции и техники безопасности Юра
Прохоров маленький изящный красноголовичек:
— Николаевич, что за гриб?
А у меня уже и сердце вздрогнуло: неужели?!
Да какими путями, дорогой, перекочевал ты из
Горьковской области сюда, в Донбасс? Не за мной
ли уж следом?.. Воистину неисповедимы пути не
только людей, птиц, зверей, рыб, но, оказывается,
и грибов.
Как величайшую драгоценность принял я из рук
Прохорова гриб, объяснял, что за чудо держал он
только что. А нашел этот гриб, оказывается, кузнец
с нашей шахты Чижиков.
Он чувствует себя неким именинником — сколь-
ко людей у него в кузнице побывало! Гриб лежит
на самом почетном месте — на полочке, где всего
чище. Чижиков держит клещами раскаленную по-
ковку, постукивает по ней молотком, а сам косит
глаз на любопытного гриболюба:
— Смотри не поломай!
И опять постукивает Чижиков молотком и нет-
нет, да и взглянет на гриб: хорош!
Какой благодатный край — Донбасс. Все-то
здесь родит, все-то может расти. Сосны посадили
возле 21-й «Краснокутской» шахты — растут! Бере-
зок завезли неведомо откуда, да и я посадил возле
дома березку и рябинку из Горьковской области,
с родительской усадьбы — растут! Тую завезли с
юга — растет! И грибы растут! Едва ли не около
сотни наименований! В том числе, оказалось, и под-
осиновик, один из самых распространенных в уме-
ренном поясе северного полушария наших съедоб-
ных грибов. По окраске он бывает красным, желто-
бурым, почти совершенно белым, крепкий, плотный,
иногда по внешнему виду напоминает даже царя
грибов — белого. Вот почему меня так и обрадова-
ла встреча с красноголовиком в Донбассе. Пусть
растет! Да побольше!
ПОДБЕРЕЗОВИК
Подберезовик — один из самых распространен-
ных на земле грибов, обитающий от Арктики до суб-
тропиков. Да, в тундре, среди карликовых березок,
подберезовики растут в изобилии, причем получа-
ется так, что грибы по росту едва ли не выше са-
мого леса!
Названий для подберезовика предостаточно. Во-
первых— обабок. А потом пошло-поехало, кто во
что горазд: бабка, серый гриб, черныш, березовик,
черный гриб, осовик, колосовик, подобабок... Толь-
ко запоминай! Ну, подберезовик и березовик — по-
64
нятно: в основном растет возле берез, любит также
и смешанные леса, в которых березка всегда явля-
ется украшением. Серый или черный — тоже ясно:
по цвету шляпки, которая имеет разновидности от
белой до черной, и зависит это от того, в каком
месте растет гриб. Колосовиком назван потому, что
появляется на свет божий довольно рано — в конце
мая — начале июня, когда колосится рожь. Это пер-
вый урожай грибов подберезовиков. Потом пойдут
жнивники — это уже после сенокоса, в начале жат-
вы. А самые поздние — листопадники.
Подберезовики можно жарить, мариновать, су-
шить. Не годятся они лишь для засола. Некоторые,
правда, утверждают, что их можно и солить, но, на
мой взгляд, мало приятного брать с тарелки рас-
ползающееся, как медуза, кушанье. Больше всего
подберезовиков идет в сушку. При сушке гриб ста-
новится черным, почему и назван еще черным.
СЫРОЕЖКИ
И уродится же такой симпатичный гриб — сы-
роежка! Стоит эдакое стройненькое веселенькое це-
ломудренное лесное чудо в ярком платочке. Если,
к примеру, сравнивать грибы с цветами, то сыроеж-
ки — как белые речные лилии. Пластинки их снизу
сразу кажутся прямо-таки сахарно-белыми. Это по-
том уже, когда приглядишься, особенно если гриб
уже пожилой, увидишь, что пластинки отдают тем
же цветом, что и шляпка. Ну, а шляпки у сырое-
жек— всех цветов радуги! И названия у них — по
разнообразию цветов: желтая, светло-желтая, зеле-
ная, зеленоватая, синяя, сине-желтая, буреющая,
красная, зелено-красная, золотисто-желтая, золоти-
стая, фиолетовая, сереющая, охристая, пестрая, бор-
довая, оливковая...
з 3887
65
Связаны сыроежки узами дружбы с самыми раз-
личными как хвойными, так и лиственными деревья-
ми, но каждый вид выбирает себе по вкусу лишь
определенный вид деревьев. Одни любят только
корни сосны, сами они крупные, мясистые, красные,
яркие. Но там же растут и маленькие — величиной
с пятачок — невзрачные сыроежечки бледно-розо-
вого цвета, собрать их нельзя — рассыпаются в руке.
Наиболее хороши — и вкусны, и приятны на вид,
и не так ломки, как другие виды, — зеленые сыро-
ежки, растущие в основном в березовых лесах, там,
где посырее, попрохладнее. Бывают и сыроежки-
гиганты. Это из рода сине-зеленых, наиболее креп-
кие, наименее поддающиеся гниению. Они предпо-
читают березовый лес, где обязательно есть осина,
где всегда сыро, глухо, прохладно. Найдешь боль-
шую синевато-зеленоватую грибную чашу, а в ней
глотка два воды.
Название у сыроежек, на мой взгляд, — чудес-
ное, хотя сырыми их есть невозможно даже с солью.
Отец рассказывал, что во время минувшей войны
выходил он из окружения с группой бойцов. Не-
сколько дней у них крошки во рту не было, но сы-
рыми сыроежки никто из них есть не смог, хотя мно-
гие пробовали, — противно. А вот вид у сыроеж-
ки— аппетитный: так бы и съел! Сырую съешь-ка!
Сыро-ежка!
Подавляющее большинство сыроежек — съедоб-
ные, вкусные грибы, которые можно жарить, мари-
новать, солить. Некоторые имеют горьковатый вкус,
исчезающий при вымачивании. Поэтому такие сы-
роежки обычно не жарят, а употребляют в засолку.
Один из видов сыроежки рвотная, жгучеедка, име-
ющая красноватый, розово-красный и даже пурпур-
ный цвет, в пищу не употребляется из-за своих пло-
хих вкусовых качеств. Встреча с сыроежками всег-
да желанна. С июня и до глубокой осени можно
найти эти красивые грибы. Какие они разные: и по
внешнему виду, и по цвету, и по размерам, и по
вкусовым качествам. Одно общее свойство у них —
ломкость. И очень надо постараться, чтобы при-
нести их домой не измятыми.
Сыроежка — один из самых лакомых грибов для
личинок всевозможных мух. Найдешь их сразу
с десяток, а станешь срезать — червивый, червивый,
червивый... Из десяти только два, самых маленьких,
и положишь в корзинку. Правда, ближе к осени —
в августе, в сентябре, когда мух становится гораз-
до меньше, почти каждая сыроежка стоит крепкой,
ядреной. Загляни в это время в корзину каждого
грибника, будь это в Белоруссии, в Карелии, на
Украине, в Грузии, Болгарии или в Горьковской
области, — у каждого более половины грибов —
сыроежки.
Только не спутайте сыроежку с самым ковар-
ным грибом наших лесов — бледной поганкой. Зе-
леные сыроежки особенно похожи на бледную по-
ганку, а отравление бледной поганкой — смертель-
но! Начинающие грибникам советуют помнить, что
у бледной поганки пластинки совершенно белые,
а у основания ножки всегда имеется мешковидное
влагалище, у более старых грибов остается от меш-
ка одно лишь кольцо. Но все эти советы хороши
тогда, когда рядом есть опытный грибник, который
никогда не спутает бледную поганку с сыроежкой
или шампиньоном. Он знает, что у молодой бледной
поганки кожица на шляпке не ровная, а бугристая,
чем-то напоминающая гриб-зонт, что бледные по-
ганки никогда не бывают червивыми.
Знаменита сыроежка не только своими много-
численными разновидностями и окраской едва ли
не всех цветов радуги, не только тем, что это едва
3*
67
ли не самый популярный гриб неплохих вкусовых
качеств. А вот еще что выяснилось. Выяснилось,
правда, не так и давно, в семидесятые годы. Извест-
но, что для производства сыра требуется фермент
реннин. Получают его из сычуга — желудка молоч-
ного теленка или ягненка. Дорогой препарат! На
один центнер молока, правда, расходуется всего
2,5 грамма реннина, но все равно в масштабах стра-
ны— это сотни тысяч телят и ягнят! Так вот из од-
ного вида сыроежек выделен препарат руссулин
(от слова руссула — сыроежка). Всего 0,5 грамма
руссулина свертывает в плотный сгусток целый
центнер молока! Если бы телята и ягнята знали
такое, вероятно, поклонились бы сыроежке в самые
ножки. Ну, а наше уважение к этому милому, сим-
патичному грибу еще больше возросло.
СМОРЧКИ
Даже описать это маленькое лесное чудо не зна-
ешь как — настолько оно хрупко, настолько ни на
что не похоже. Да и родиться это чудо изволит
вместе с подснежниками! Подснежный гриб, что ли!
И в самом деле: это незаметное, сливающееся
с побуревшими и даже почерневшими прошлогод-
ними листьями существо считается грибом. Гриб
и есть: белая полая ножка, такая же, как у сыроеж-
ки, только еще более полная, более полая и более
хрупкая. Но шляпка-то, на что похожа шляпка! Се-
ровато-черная, морщинистая, ячеистая, извилистая.
С чем только ни сравнивали ее! И с мозговыми из-
вилинами, и с ядром грецкого ореха, и с пчелины-
ми сотами. А я бы сравнил еще и с черной сеткой
пчеловода. Подошла бы, пожалуй, и вуаль, да гриб-
то назван мужским родом! И назван... Впрочем, на-
68
зван он как раз очень метко — сморчок. Народ в
названиях точен и лаконичен: сморчок — и все тут!
Прилепилось слово навечно, не отдерешь. Это по-
том уже ученые головы начнут мудрить да варьи-
ровать: морхелла, верпа, сморчковая шапочка,
сморчок конусовидный, да еще разделять сморчки
и строчки на два разных рода: морхелла и гиро-
митра.
Действительно, при внимательном рассмотрении
разница в грибах обнаруживается не только ученым
специалистам, но и простому грибнику. Строчки по
сравению со сморчками настоящие гиганты: шляп-
ка достигает иногда 30 сантиметров в диаметре, тог-
да как у сморчков — 2—5 сантиметров. Наука сове-
тует различать эти грибы по шляпкам: у сморчков
она ячеистая, у строчков — складчатая, бугристая
или волнистая. А вот о ядовитости их у науки име-
ются разногласия. Строчки ядовиты. Сначала их
ядовитость приписывалась гельвелловой кислоте, но
оказалось, что токсическим веществом является
гиромитрин, свойственный только строчку. О сморч-
ках справочники пишут осторожнее: их считают
условно съедобными. Так что пусть себе растут, по-
любуйтесь грибами-подснежниками и ждите, пока
появятся грибы, о которых вы все точно знаете.
МАСЛЯТА
Для сосновых лесов масленник, наравне с сыро-
ежками, самый распространенный гриб. И один из
самых ранних после сморчков и строчков. Находил
я масленники и в Румынии, где довелось побывать,
и в Болгарии, есть они и на Севере, и на Дальнем
Востоке. Есть даже в тропиках! Виктор Рыбин, учи-
тельствовавший в Республике Замбии, рассказал
69
в журнале «Юный натуралист» (№ 4 за 1984 год),
как в редких соснах недалеко от людного шоссе
набрал целую корзину маслят, которые здесь счи-
тались несъедобными и которые местные жители
окрестили позже русскими грибами.
Эти желтоватые веселые грибы на вид очень
приятны. Известен 41 вид масленников, около 15
из них растут в СССР. По вкусовым качествам они
мало отличаются, разнятся лишь по внешности. На-
стоящие, обыкновенные, желтые поздние масленни-
ки, которые растут уже после июня, крепки, при-
земисты, низ шляпки у них прикрывает пленчатое
белое покрывало, которое в пищу не годится и обя-
зательно удаляется, чаще всего еще при сборе.
У ранних маслят, которых называют зернистыми,
покрывало обычно уже разорванное, а у больших
грибов его и вовсе нет — гриб от него избавился сам.
В средней полосе России первыми в новом году
пробуют обычно именно маслята. Самые ранние из
них называют: масленник-соковик, масленник-
колосовик, так как появляются они уже тогда, ког-
да заканчивается сокодвижение или начинается ко-
лошение ржи. Названий у масленников порядочно,
но все они крутятся возле одного и того же: маслен-
ник, масленок, масляник, маслуха, маслюк, масляк,
кое-где — чалыш, желтяк и желтик. Украинцы на-
зывают еще козляком и козаром.
Берут эти грибы всегда, даже при изобилии дру-
гих, так как годятся они и на поджарку, и для ма-
ринада, и для сушки. Для поджарки и маринования
у масленников обычно снимают верхнюю клейкую
кожицу со шляпки, и тогда она из светло-коричне-
вой становится совсем желтой. Для сушки исполь-
зуется обычно большое количество грибов, возиться
с кожицей некогда, да у сухого гриба она, на мой
взгляд, не очень и мешает. По крайней мере, когда
70
я ем суп из маслят, никаких претензий, что кожица
не была счищена, у меня не возникает. Некоторые
авторы пишут, что, дескать, масленник для сушки
употребляется редко, так как становится после это-
го слишком тонким и ломким. А вот в наших мес-
тах как раз для сушки больше всего и употребляет-
ся именно масленник, и, наверное, главным образом
из-за своего обилия. Сушат его вместе с другими
грибами — подберезовиками, красноголовиками, и
и все они после усушки чернеют, становятся на одно
лицо. И сухими грибами от них пахнет одинаково
приятно, у масляток этот запах даже порезче, по-
ароматнее.
По вкусовым качествам масленник идет сразу
же за белыми грибами. Приятно собирать эти жел-
товатые веселые грибы. Вот только руки после сбо-
ра всегда будут перепачканы липкой клейкой корич-
неватой кожицей, которая, правда, легко смывается
с мылом. Зато какое удовольствие потом посидеть
возле дымящейся сковородки жареных маслят, а в
наших краях делают это обычно на свежем возду-
хе, на костерке. Перед началом поджарки добав-
ляют немного свежей ключевой воды, крошат све-
жий лук и накрывают все глубоким блюдом или
глубокой тарелкой, не забывая, конечно, перемеши-
вать грибы, чтобы они не подгорели. А когда грибы
будут на выходе, добавляют по вкусу сливочного
масла. Впрочем, грибы, как и кашу, маслом не
испортишь.
моховики
В наших местах моховик желто-бурый называ-
ют болотенником, болотовиком, хотя к болоту он не
имеет никакого отношения — растет обычно в сос-
71
новых борах. Правда, рядом всегда встретится ни-
зинка, болотника, может, поэтому? Или назвали его
так из-за цвета шляпки, похожей на цвет застой-
ной ржавой болотной воды?
Это крепкий, приятный гриб, несколько похожий
на подосиновик — и крепостью своей, и даже не-
много внешним видом, а главное, что мякоть у него
так же, как и у подосиновика, на изломе синеет.
Синеет и ножка на срезе. В некоторых местах его
так и называют — желтый подосиновик. Есть и дру-
гие названия: пестрец, моховик чернеющий, зеле-
ный, красный. Я беру его только для сушки, хотя
годится он, конечно, и для жарения, и для мари-
нада, но и масленники, и подберезовики, и подоси-
новики для жарения и маринада лучше болотенни-
ков.
Грибы эти растут с июня до сентября, иногда
и до октября, растут обычно обильно и видны из-
дали. Ножка у желто-бурого моховика не очень вы-
сокая, как и у масленника, не раздающаяся вширь,
но крепонькая. Червивым гриб бывает редко, во
всяком случае мошкара разбирается в грибах не
хуже людей и всегда отдает предпочтение маслен-
нику, а не моховику-болотеннику.
У моховика зеленого, который иногда называ-
ют еще и подосиновиком, шляпка зеленого цвета,
иногда желтовато-оливковая, частенько трещино-
ватая. Трубчатый слой его вначале ярко-желтый,
а у старых грибов — зеленовато-желтый. Мякоть
некрепкая, почему, очевидно, этот гриб очень любит
мошкара. Нечервивые - экземпляры встречаются
редко. Цвет мякоти — беловатый или светло-жел-
тый, на изломе мякоть слегка синеет. Трубки-поры
гриба довольно крупные, ножка тонковатая, час-
тенько изогнутая, зеленовато-желтого цвета.
Растет моховик зеленый с июня до октября.
72
Я беру этот гриб охотно, тем более что встреча-
ется он одиночными экземплярами, и из десятка
найденных в корзину положишь обычно один или
два. Остальные, даже мелкие экземпляры, уже чер-
вивые. В нашей семье этот гриб обычно употребля-
ют для сушки, хотя его можно и жарить, и мари-
новать. Зеленый моховик иногда вырастает до вну-
шительных размеров: шляпка 12 сантиметров
в диаметре.
Очень похож на зеленый моховик другой его
вид — моховик зеленый растрескивающийся. У не-
го — красноватый оттенок, почему называется он
еще красноватым, или пестрым, шляпка чуть по-
меньше — до 8 сантиметров в диаметре. Встреча-
ется также одиночными экземплярами.
Для Донбасса моховики нередки, и в любой
год обязательно побывают в корзине грибника.
КОЗЛЯК-НОЗДРЯ К
У самых дорог в сосновых лесах встречаются
стайки небольших желтоватых, иногда — желтова-
то-бурых веселых грибков. Они чисты, опрятны,
с маслянистой, клейкой при дожде и блестящей при
высыхании шляпкой. Но очень уж мелкие, легкие,
собирать их приходится долго, а те, что крупнее,
выглядят старовато. И все же брать их надо: го-
дятся они и для поджарки, и для маринования, но
больше всего — в сушку.
Грибы эти несколько похожи и на маслят, и на
моховиков, а отличаются от них своей скученно-
стью, мелкотой, легкостью и особенно — своими по-
рами-скважинами, настолько большими для такого
маленького гриба, что в местах, где я родился, на-
зывают его еще ноздряком.
73
РЯДОВКА МАЙСКАЯ
Мой знакомый шахтер Дегтярев, похвалив гри-
бы, которые он увидел в моей корзине, добавил:
— Пахучие эти грибы. Я их чую за десять мет-
ров по запаху. Их, главное, найти один, а потом
и пойдет, и пойдет! Только не спеши да на грибы
не встань невзначай.
— Как они называются? — спросил у я любите-
ля пахучих грибов, полагая, что уж он-то обяза-
тельно скажет нечто интересное.
— А я в названиях не разбираюсь,.— с прямо-
линейной непосредственностью признался Дегтя-
рев. — Знаю только, что грибы эти — замечатель-
ные. Жаль, что растут лишь в мае. Через недельку
исчезнут и не появятся до следующей весны.
Прав Дегтярев! А вот справочник границы раз-
двигает до июля. Не знаю, как в средней полосе
России, а в Донбассе я собирал их только в мае.
Чехи же пишут, что растут они даже до августа.
Возможно, так оно и есть, и зависит сие, по-види-
мому, от погоды. Но в мае встретить этот гриб все-
го вероятнее.
В справочнике «Грибы СССР» гриб этот назван
калоцибе майский. Название «рядовка майская»
я нашел у чехов в фотографиях «Наши грибы», где
имеются и русские переводы. Мне это название бо-
лее по душе. Когда я впервые увидел эти большие,
с хорошую сыроежку грибы, не стал их брать. От-
пугнул меня в первую очередь запах, в общем-гэ
даже приятный, но чересчур резковатый и какой-
то не грибной, а, если так можно выразиться, —
парфюмерный. И еще: грибов было слишком мно-
го— один за одним, целая колония, в полсотню
сразу. Я подумал о том, что другие грибники их
обязательно видели, но вот почему-то не взяли. Не
74
взял и я, потому что в те годы не очень-то разби-
рался в донбасских грибах.
Теперь я знаю, что рядовка майская — хороший
съедобный гриб, и беру их с удовольствием. При-
личная из них получается поджарка, и в маринаде
они неплохие. Только вот что мы с женою замети-
ли: при обычном мариновании крышки с банок ча-
стенько эти грибы срывают. «В них много саха-
ра», — определила жена, и, чтобы не было подобных
казусов, кладем в них перед пастеризацией лимон-
ной кислоты несколько больше, чем для других
грибов: вместо одной не очень полной чайной ло-
жечки— полторы, а то и две.
В моей коллекции грибных монополий место-
рождение майской рядовки до недавнего времени
было всего одно: на склоне небольшого овражка,
возле сломанного бурей ясеня. Это уникальное ме-
стечко всегда одаривало меня несколькими десят-
ками грибов. Затем рядом с первой монополией
открыл еще одно, более щедрое на грибы место.
Тут росло не менее сотни грибов. Находил я ря-
довку майскую и в других балках, что возле горо-
да Красный Луч, но мало — несколько экземпляров,
У грибов, как и у минералов, тоже, оказывается,
есть промышленные месторождения, а есть и не-
промышленные — так, случайные вкрапления. Пов-
торяюсь: хорошее месторождение грибов все же—
большая редкость.
лисички
Интересное дело получается: если в Горьков-
кой области я этот гриб беру не очень охотно, то
в Донбассе встреча с ним бывает очень желанной.
И если в Горьковской области я даже мимо при-
75
личной стайки таких грибов могу пройти равнодуш-
но, то в Донбассе не поленюсь наклониться за
каждым, да еще и радуюсь — будто земляка встре-
тил. Мой отец тоже не очень жалует эти грибы
и называет их — резиновыми. Действительно, рези-
новые: в какую угодно посуду складывай, не сом-
нутся. И запах у них необычный: все кажется, чго
чуть-чуть да отдает от них свежей резиной. Веро-
ятно, этот запах и отпугивает мошкару: лисички —
едва ли не один-единственный вид грибов, которые
почти никогда не бывают червивыми.
Называют этот гриб еще лисицей, петушком,
а еще — сплосень. Но лучшее название — лисички.
Из пластинчатых грибов это один из самых ранних
видов, растет с июня до конца сентября. Неприве-
редлив— живет и под соснами, и под елками, и под
березами, обычно большими колониями.
Цвет лисичек ярок — яично-желтый, веселый.
Экземпляры, которые постоят долго на солнце, не-
сколько выгорают, становятся белесее. Вначале
шляпка гриба выпуклая, край ее несколько завер-
нут вниз, с возрастом шляпка распрямляется, ста-
новится почти плоской, а еще позднее — воронко-
образной. Ножка расширяется кверху, и пластинки
сходят на ножку, так что не сразу и разберешь,
где она начинается. И ножка гриба, и его пластин-
ки такие же желтые, мясистые, упругие.
Годятся они, как говорится, на все вкусы: мож-
но и жарить, и варить, и готовить супы, соусы. Кон-
сервированные лисички в соленом растворе сохра-
няются очень долго. Соленые лисички тоже можно
жарить. В нашей семье никак не могут привыкнуть
к их необычному запаху. Особенно резко пахнут
жареные лисички, хотя многим этот запах нравит-
ся и они находят его даже приятным, березово-
мятным.
76
В лисичкином роду 70 видов. В наших лесах
известны два вида—лисичка настоящая и лисичка
ложная, о которой длительное время велись спо-
ры: ядовита, неядовита? Оказалось — вполне съе-
добна. Отличается она от настоящей лисички крас-
новато-оранжевым цветом и тем, что у настоящей
лисички ножка сплошная, а у этой — полая. И еще:
у настоящей лисички гофрированная поверхность
шляпки, у ложной — более округлая.
БЛАГОРОДНЫЙ шампиньон
Да, только так — благородный! Хотя такого на-
звания в справочниках нет. Как только чуть про-
греет землю — в мае!, появляется вдруг на свет бо-
жий нечто ослепительно белое, стройное, благород-
ное. Невольно ускоряешь шаги и об одном только
думаешь: «Дождевик-порховка или благородный
шампиньон?» Порховка, конечно, тоже—гриб съе-
добный, но... Не тот сорт! Дождевик и стареет бы-
стро, да и в корзине не смотрится. Зато если кто
увидит в корзине с десяток белых шампиньонов,
уважительно скажет: «Печерички...»
Шампиньон по-французски — просто гриб. Но
и печерица по-молдавски и румынски — тоже гриб.
На Украине печеричками называют шампиньоны
обыкновенные, хотя различить их неспециалисту —
где там шампиньон полевой, где тротуарный, обык-
новенный, двуспоровый — затруднительно. Шляпка
у всех белая, полушаровидная, мясистая, с глад-
кой, приятной на ощупь поверхностью. Ножка тоже
белая, плотненькая и редко-редко когда рыхлая
или полая. Липкая, как паутина, белая пленка-по-
крывало у молодого гриба полностью прикрывает
снизу пластинки и плотно прилегает к шляпке. Ког-
77
да гриб созревает и шляпка распрямляется, пленка
разрывается, и тогда показываются красивые плас-
тинки, сначала они почти белые, потом — розовые,
постепенно буреющие, а у совсем старого гриба, ко-
торый в пищу уже непригоден, — темно-коричневые
и даже фиолетово-черные. При созревании гриба
кольцо разрывается полностью, как бы соскальзы-
вает на ножку и остается на ней иногда даже в два
слоя.
По одному они растут редко, ведьмин круг обыч-
но состоит из десятка-полутора шампиньонов, более
двух десятков на одном месте попадается не часто.
Во всяком случае, за 30 лет жизни в Донбассе по
полному ведру обыкновенных шампиньонов вместе
с полевыми, тротуарными, луговыми и двуспоровы-
ми я никогда не приносил. Полведра — такое за
один раз бывает почти каждый год. Вот серых лес-
ных шампиньонов приносил и по три — четыре
ведра. Кстати, на Украине и лесные шампиньо-
ны отдельные грибники тоже называют печери-
цами.
Шампиньоны мы обычно в своем доме жарим
и маринуем, хотя их можно и солить, и сушить.
Хорошие, ценные грибы! Недаром их давно уже
культивируют в искусственных условиях, для чего
прекрасно служат даже старые, отработавшие свое
шахты и штольни. Прирученный, можно сказать,
гриб в отличие от рыжиков, груздей, белых, кото-
рые не раскрывают секретов своего зарождения.
В шампиньонах выявлены антибиотики. В Ин-
дии в одном из научно-исследовательских институ-
тов изучали культуру шампиньона обыкновенного,
и оказалось, что вытяжка из этого гриба сильно тор-
мозит рост золотистого стафилококка, а также воз-
будителей тифа и паратифа. Применяется вытяж-
ка и для лечения гнойных ран.
78
Шампиньоны легко спутать с самым коварным
грибом — бледной поганкой. Очень уж они похожи!
У бледной поганки, правда, пластинки всегда белые,
а шляпка сверху какая-то оливковая или зеленова-
то-оливковая и чаще — не гладкая, а шершавая,
слегка похожая на шляпку зонтика пестрого. Но
объяснять на бумаге — дело довольно сложное. Вот
когда поглядишь на бледную поганку раз-другой,
обязательно запомнишь. Поэтому ходить в лес по
грибы всегда надо с опытным грибником. А если
такого рядом в лесу не окажется, то обязательно
надо показать грибы дома человеку, хорошо раз-
бирающемуся в грибах. Если и такое сделать не-
возможно, тогда все грибы, которые вы не знаете
в лицо, лучше всего выбросить. Потеря невелика,
зато будете спокойны и за свою жизнь, и за жизнь
своих близких.
Есть у шампиньона благородного и опасный
двойник — ложный шампиньон. Таких ядовитых
шампиньонов два вида: шампиньон желтокожий,
иногда его называют еще и шампиньоном рыжею-
щим ядовитым, и шампиньон темно-чешуйчатый
ядовитый. У обоих из них — неприятный запах, от-
дают карболкой. При надавливании на мякоть
шляпки появляется желтое пятно.
Растут шампиньоны до октября, отдельные эк-
земпляры при относительно теплой погоде я нахо-
дил и в ноябре. Обычно это луговые шампиньоны,
встретить которые уже и не ждешь, почему встреча
с ними бывает особенно радостной, хотя к радости
примешивается и грусть: все, грибной год заканчи-
вается.
ЭНТОЛОМА САДОВАЯ - ПОДАБРИКОСОВИК
Узнал я эти грибы совершенно случайно, хотя
и росли они, оказывается, буквально под боком —
в небольшом фруктовом саду возле шахты, на ко-
торой проработал я много лет. Деревья были еще
довольно молоды, в сад редко кто заглядывал,
и поэтому, когда мне сообщили, что раздатчик
Иван Проницкий не далее как вчера нашел вот тут,
в тридцати метрах от здания административно-бы-
тового комбината, целое ведро грибов, я вначале
не поверил.
— Что за грибы? — спросил я. — Поганки ка-
кие-нибудь?
— Да нет, Иван их очень нахваливал, назвал
их подабрикосовиками, так как растут они будто
бы только под абрикосами.
После окончания первой смены я недоверчиво —
не подшутили ли над главным шахтным грибни-
ком? — подошел к одному из абрикосов и сразу же
увидел свежие грибные корешки. А вот и сам
гриб — беловатый, но с какой-то растрескавшейся
шляпкой, по краям неровной. В центре шляпки —
некий горбик, выпуклость, пластинки серовато-ро-
зовые. Гриб приятно пахнет свежей пшеничной му-
кой. Только вот ножка у него, такая плотная на
вид, внутри уже червивая. Вкусный, значит, если
неведомые мушки поторопились отложить в него
свои яички. А вот и еще гриб... А вот это, можно
сказать, совсем великан, шляпка сантиметров семь
в диаметре, как только Проницкий его и не заме-
тил. Правда, спрятался*гриб в траве да еще и при-
крылся прелым высохшим листом.
По примеру Ивана Проницкого стал звать эти
грибы подабрикосовиками, хотя позднее находил
их и под сливами, и под терном, и под боярышни-
80
ком, и под вишнями. Но под другими деревьями
грибов росло не очень много, а под абрикосами —
целые колонии. Так я познакомился с энтоломой
садовой. Собираю ее с конца апреля и до конца
мая, затем грибы исчезают и не появляются до сле-
дующего года.
В справочнике «Грибы СССР» этот гриб поче-
му-то не упомянут. В справочнике «Грибы» на
украинском языке с полным основанием сказано,
что это — добрый съедобный гриб, что растет он
в насаждениях абрикосов и изредка под другими
косточковыми, растет весной. Подабрикосовики
можно жарить, мариновать, по вкусу они ничем не
уступают благородным шампиньонам.
ПОДВИШЕННИК
Не вижу большой разницы во вкусовых качест-
вах между энтоломой садовой и подвишенником,
или, как его еще называют, вишняком, садовиком,
подвишенем. Да и собираю я их почти в одно и то
же время и в тех же местах. Правда, в лесу, под
боярышником, гораздо чаще, а иногда и сплошь
попадается один подвишень. В старых вишневых
садах он вообще чувствует себя хозяином.
Грибки эти обычно небольшие, с диаметром
шляпки 2—3, редко 7—12 сантиметров. Шляпка
у них светло-серого цвета, в центре — более тем-
ная, может быть и белой. Запахом напоминаетэн-
толому садовую — пахнет мукой. И пластинки гри-
ба, вначале белые, тоже становятся красноватыми
или розоватыми. Отличается от энтоломы садовой
более мелкими размерами, меньшей толщиной
шляпки, ее сероватым цветом и тем, что шляпка
у него обычно не растрескивается.
81
Подвишень жарят, маринуют, можно и сушить
его про запас. Справочники сообщают, что растет
он с мая по октябрь. Однако позднее июня эти
грибы в Донбассе я не находил. Возможно, пото-
му, что летние месяцы здесь обычно засушливые
и всякие другие грибы в эту пору тут — большая
редкость.
ЗЕЛЕНУШКА
Никто не будет ломать голову, услышав слово
«зеленушка». Знакомый, распространенный, обиль-
ный гриб старых сосновых лесов. Увидишь припод-
нятые сосновые иголки или другой какой подозри-
тельный бугорок — копай! И тогда покажется во
всей своей красе или зеленушка, или ее спутница
рядовка серая, гриб точно таких же вкусовых ка-
честв, но встречающийся гораздо обильнее.
Гриб великолепен — зеленовато-желтый, яркий,
какой-то солнечный. Шляпка у него, особенно в
центре, слегка коричневатая, зато низ, пластинки
прямо-таки серно-желтые. А вот мякоть — белая.
Интересно, что при варке этот гриб зеленеет еще
больше. Не изменяет он своего цвета и при соле-
нии, и при мариновании. Но эти грибы можно так-
же и сушить впрок. А какая прекрасная получается
из них икра или начинка для пирогов! А как вкусны
жареные зеленушки! Они чуть сладят и от этого,
пожалуй, еще вкуснее.
Когда зеленушку сушат, грибы не моют. Моют
их уже тогда, когда готовят кушанье. Тогда грибы
надо отварить и отваренные хорошо промыть. Не-
которые считают, что зеленушку часто не собирают
потому, что очень трудно бывает очистить ее от
приставшего песка. Н-да... Если из-за таких пустя-
ков разбрасываться первоклассными грибами!.. Зо-
82
лото вон тоже нелегко отмыть от примесей, однако
же никому и в голову не придет не добывать золото
именно из-за этих трудностей. А отмыть грибы от
песка нисколько не сложно. Всего лучше для этой
цели залить их горячей водичкой, дать постоять, что-
бы грибы размякли, расправили свои смятые пла-
стинки. Вот тогда и мой в двух, в трех или даже
в четырех водах, а последний раз —под краном.
Уверяю, смоется любая песчинка.
Зеленушка — гриб поздний, появляется лишь
в конце августа и растет до самого снега. Сколько
раз я собирал эти грибы в рукавицах. Бывало и
так, что снег выпадет, а потом на денек-два сойдет.
В такие дни я частенько бегал в лес и приносил по
корзине отменных зеленушек вперемежку с серой
рядовкой.
Эти грибы встречаются и в европейской части,
и в Западной Сибири. Для Донбасса зеленушка та-
кой же обычный гриб, как и масленник. И единст-
венное, что для него надо, — сухой сосновый лес.
Ищите зеленушку не в молодых посадках, которые
начинают обживать обычно маслята, а в лесу
взматеревшем, с упругой мягкой подстилкой под
ногами, с тенью и прохладой. Хорошо в таком осен-
нем сосновом лесу. А если еще в руках—полная
корзина зеленушек...
РЯДОВКА СЕРАЯ - СЕРУШКА
Этот гриб — спутник зеленушки, даже можно
сказать и так: ее вариант. По вкусовым качествам
ничуть не уступает зеленушке, а вот по обилию
превосходит во много раз. Растет в тех же сосно-
вых лесах и в те же сроки, но прячется не так
искусно, как зеленушка. Мелкие экземпляры тоже
83
можно найти лишь по чуть видному бугорку, зато
экземпляры побольше стоят один возле одного
в таком изобилии, что за каждым грибом уже не
нагибаешься, а так и ползаешь возле них на коле-
нях.
У рядовки серой — великолепная, толстая и мя-
систая ножка, которая по величине ничуть не усту-
пает шляпке. И хотя мясо ножек справедливо счи-
тается хуже, чем шляпок, из-за того, что труднее
усваивается организмом, я всегда беру и ножки.
Грибы можно солить, мариновать, жарить, сушить.
Из них, как и из зеленушек, получаются .отличный
грибной суп, пироги, грибная икра.
Называют серую рядовку еще рядовкой земли-
стой, рядовкой землисто-серой. Удивительно, что
украинский справочник отнес этот гриб к несъедоб-
ным. Действительно, у серой рядовки есть несъе-
добный двойник — ложная серушка. Гриб этот
очень похож на настоящую серушку, а отличается
более клейкой шляпкой и тем, что пластинки у не-
го не белые или слегка сероватые, а серовато-жел-
тые. На вкус он горьковат, запах тоже не из прият-
ных — пахнет мылом. Ложная серушка не считает-
ся ядовитой, но и блюдо она может подпортить
своим горьковатым вкусом.
ВОЛНУШКА
Из всех названий этого приятного розоватого
гриба с сильно завернутым, как у молодых груздей,
пушистым краем, какого-то мохнатого, — волнуш-
ка — самое лучшее. Специалисты считают, что про-
изошло оно от корня старославянского слова «вол-
на», что означало — шерсть. Соперничать с назва-
нием «волнушка» может лишь украинское название
84
«мохначка», что тоже характеризует этот гриб на
все сто процентов. В справочниках есть еще назва-
ния: волжанка, вольнянка, волвенка, волвяница,
иногда совершенно неправильно называют белян-
кой, хотя белянка — совсем другой гриб, правда,
похожий на волнушку. Еще одно название не во-
шло ни в один справочник, и я с удовольствием
его сообщаю: волженица. Звучит оно, на мой взгляд,
очень солидно, в нем как бы признаются неоспори-
мые вкусовые качества гриба.
По внешнему виду волнушка похожа на рыжик,
а отличается от него белыми пластинками и тем,
что млечный сок у рыжика оранжевый, а у нее —
белый. Гриб красив, особенно если не выгорел на
солнце. Тогда по его розоватой шляпке ясно вид-
ны концентрические, тоже розовые, но более тем-
ные, круги. С возрастом шляпка светлеет.
Пластинки гриба тонкие, довольно ломкие. Спа-
сают от поломки завитки, а если гриб перерос
и завитки распрямились, не примять пластинки
бывает трудно. Но это не страшно. При вымачива-
нии товарный вид гриба возвращается. В засоле
розовая окраска исчезает, и гриб становится жел-
тым и мягким, гораздо мягче, чем грузди или ры-
жики, Если волнушки отварить, их можно даже
мариновать. Не раз слышал, что некоторые люби-
тели после отваривания жарили их или готовили
грибной суп. Такое блюдо пожигает во рту, будто
обильно приправлено перчиком.
Растет волнушка с июля по октябрь в березовых
и смешанных лесах. Особенно предпочитает березо-
вый лес вперемежку с соснами. Вот в таком лесу
иногда набредешь на полянку, где волнушек так
много, что, мне кажется, когда говорят об изобилии
грибов — «хоть косой коси», так это имеют в виду
именно волнушки.
85
БЕЛЯНКА
Белянка, или белая волнушка, ни в чем не усту-
пает волнушке розовой, разве только в размере:
она в два раза меньше, миниатюрнее, совершенно
белая, лишь отдельные экземпляры бывают слегка
кремовыми, такая же пушистая и с такими же за-
гнутыми краями. Растет там же, где и волнушки,
предпочитая березовые леса.
Белянка — более поздний гриб, чем волнушка,
появляется не раньше августа и растет до октября.
Спутать с другими грибами ее невозможно: уви-
дишь изящный грибок, похожий на волнушку, сре-
жешь, выступит белое горькое молочко на срезе —
она, белянка! В корзину ее, а потом — для засола.
В засоле тоже станет она слегка желтоватой, и не
отличишь уже — где волнушка розовая, а где бе-
лая.
КУЛАЧКИ-ВАЛУИ
Долгое время к этим грибам я был страшно не-
справедлив: не только не брал их, а еще и пинал
с досады. Частенько они растут возле самой доро-
ги, а то и прямо на ней, как любят это делать
белые грибы, и издали валуй очень уж похож на
благородный боровик. Подойдешь ближе, нагнешь-
ся даже и срежешь, и сразу почувствуешь под ру-
ками скользкое. Вот тут и бросишь гриб в сердцах:
«Тьфу ты! Думал — белый, а оказывается — ку-
лак...»
Научно гриб назван валуем, возможно, как раз
за то, что его вот так же, как я когда-то, — валят,
а не берут. Украинцы называют иногда этот гриб
совсем уж непочтительно — сыроежка смердящая,
но местное название у русских — кулак, кулачок,
86
по-моему, гораздо точнее: гриб в молодом возрасте
плотен, как сжатый кулак.	+
Что пишут об этом грибе справочники? А вот:
шляпка 4—15, до 20 сантиметров в диаметре, свет-
ло-желто-коричневая или желто-бурая, в молодом
возрасте почти шаровидная, затем плоскораспро-
стертая; мякоть белая, потом желтоватая, плотная,
едкая, с неприятным запахом сырости, в сухую по-
году— подгорелого масла; растет с июля до поло-
вины октября.
Справочники несколько противоречат друг дру-
гу по срокам произрастания, по размерам валуя.
И насчет очень уж неприятных запахов тоже напи-
сано не совсем справедливо. Пахнет грибом валу-
ем, а когда знаешь, что в засоле он не хуже волнуш-
ки, то и к запаху привыкаешь, и отталкивающим
он не кажется. По крайней мере, мне и в голову
никогда не приходило недовольно сморщить нос:
фи, дескать, как пахнет. Нормально пахнет! Гриб-
ной сыростью, как писал Бунин, пахнет! И для на-
стоящего грибника запах этот очень даже приятен.
Большие грибы валуи, когда шляпка полностью
раскрылась, я не беру—и вид не тот, и вкус.
А вот небольшие грибы-завитушечки беру с удо-
вольствием, даже если в корзине полно груздей.
При засоле не теряют они в своем товарном виде
абсолютно ничего — каким принес из лесу, таким
он будет выглядеть и на тарелке. Остается доба-
вить к ним горячей картошечки и... начнутся вос-
поминания: где нашел, в какую погоду, сколько
было этих грибов на одном месте. А надо сказать,
что иногда найдешь такую колонию валуев, что на
одном месте наберешь целую корзину. Компаней-
ский гриб! В одиночестве никогда не растет, и стоит
найти один, как тут же увидишь еще с пяток.
87
ОПЯТА
Опята — в числе самых неприхотливых грибов.
Сколько раз, бывало, нет в лесу никаких грибов
из-за длительной засухи, частенько прихватыва-
ющей Донбасс даже осенью, а возле ручья, где все
же тянет влагой, на пеньке, не совсем еще засох-
шем, а то и на живом дереве примостились деся-
ток-другой опят. Особенно любит опенок ольху,
орешник, и опытные грибники в таких местах давно
уже завели себе грибные монополии, которые и по-
сещают с понятным волнением и великим удоволь-
ствием.
Называют их опеньками, осенними грибами,
осенниками. При этом имеется в виду именно осен-
ний опенок, или опенок настоящий, растущий с ав-
густа и до самых заморозков. Есть и опята летние,
мало чем отличающиеся от осенних, разве чуть
меньше в размерах, собирают их с июля по август.
У настоящего опенка шляпка вначале шаровид-
ная, выпуклая, затем она распрямляется, становит-
ся плоской, а в центре частенько образуется буго-
рок. Цвет ее серовато-желтый или грязновато-ко-
ричневый, коричнево-желтоватый. На шляпке — че-
шуйки коричневого цвета, будто крапинки-веснуш-
ки. Пластинки гриба низбегают на ножку, приросли
к ней, сначала они белые, затем становятся корич-
невато-желтыми. У молодых опят нижняя часть
шляпки закрыта пленкой, которая по мере роста
гриба разрывается, образуя кольцо в верхней час-
ти ножки. Это очень важный отличительный при-
знак опенка настоящего от ложного серно-зернисто-
го ядовитого опенка, у которого такого кольца нет.
У ложного опенка шляпка серно-желтая, зеленова-
то-желтая или даже ярко-красная, без чешуек, и се-
ро-зеленые пластинки.
88
Опята — превосходные грибы и годятся куда
угодно: жарить, мариновать, солить, сушить. Жа-
реные опята после рыжиков самые вкусные грибы,
то же самое касается и маринадов и солений. Годя-
тся они и для супов, и для соусов. Помню, с каким
наслаждением впервые в жизни ел я суп, приготов-
ленный их сухих опят. Было это в трудном 1946 го-
ду, я учился в восьмом классе, стоял на квартире,
и вот в один из дней, когда у меня было особенно
туговато с харчами, хозяйка расщедрилась на гриб-
ной суп. По калорийности, по некоторым сведени-
ям, опята превосходят подберезовики, а по пита-
тельности почти равны кефиру и простокваше. Лет-
ние опята, кроме всего, так же, как и сыроежка,
могут применяться в сыроварении как заменитель
сычуга.
Название опенок расшифровывается легко: рас-
тущий на пеньках. Иногда опята забираются на
деревья так высоко, что я называю их еще гриба-
ми-древолазами. Ножка у них обычно длинная,
иногда до 15 сантиметров, изогнутая, тонкая.
И еще: грибница осеннего опенка ночью светится!
Это свечение — медленное окисление мицелия, его
горение.
ОПЕНОК ПОЛЕВОЙ-НЕГНИЮЧНИК
К настоящим опятам этот гриб не имеет ника-
кого отношения, и назван опенком, очевидно, лишь
из-за своей длинной и тонкой ножки, такой же при-
мерно, как и у настоящего опенка. Он относится
к совсем другому роду — негниючников. Дело в
том, что грибы этого рода при отмирании не загни-
вают (еще одна загадка природы!). Есть у них
еще одна особенность: в сухую погоду они смор-
89
щиваются, а во влажную — становятся приглядны-
ми, упругими.
Шляпка у полевого опенка небольшая, в диамет-
ре от 3 до 6 сантиметров, бледно-желтоватого цве-
та в сухую погоду и темнее во влажную, голая,
гладкая, сначала конусовидная, а затем — распро-
стертая и даже с завороченными вверх краями,
становящимися волнисто-погнутыми. В центре
шляпки — своеобразный горбик. Мякоть гриба
бледно-желтая с приятным грибным запахом, пла-
стинки редкие, грязновато-белого цвета. Ножка
достигает высоты до 8 сантиметров, она. чуть свет-
лее шляпки, в пищу ее обычно не берут, так как
она грубая, жесткая.
Растут эти грибы с июня до октября на лугах,
особенно около пастбищ, а также на опушках и на
лесных полянах, иногда довольно обильно и тогда
образуют те самые знаменитые ведьмины кольца —
грибные круги. Для Донбасса луговой опенок —
обычный, довольно часто встречающийся гриб и за-
частую является одним из немногих съедобных
грибов. Но встречи с ним не особенно запоминают-
ся, так как грибок мал, собирать его медленно и
утомительно. Но если других грибов нет, то ра-
дуешься и стайке луговых опят, тем более что они
неприхотливы и могут расти в самых неожиданных
местах.
Так, 2 июня 1985 года я нашел целый ведьмин
круг луговых опят возле одной из крупнейших шахт
города Красный Луч — шахты имени Газеты «Из-
вестия». Вот тут, в парке, исчерченном пешеходны-
ми дорожками, и увидел этот круг около двух мет-
ров в диаметре. Центр его был совершенно голым
так, будто бы там жгли кострище. Но никакого
кострища не было, это грибница использовала все
«съедобное» внутри этого круга и отмерла. А по
90
кругу расположились небольшие грибки, самый
взрослый из которых чуть поболее пятака, другие
величиной в три копейки, в копеечку и даже еще
мельче. Росли они кучками, ножки их почти сраста-
лись, а все они стояли рядом друг с другом, разбе-
гались в некоем веселом хороводе, желтенькие,
солнечные.
Денек выдался ясный. И так хорошо было на
душе, когда я фотографировал эти грибы, а про-
хожие останавливались, смотрели заинтересованно
на чудо, которое они раньше не замечали — грибы-
то росли у самой дорожки! — расспрашивали, я с
удовольствием объяснял, что это такое. И после
моего рассказа люди умеряли свой бег, шли чуть
задумавшись, возможно, открыв для себя нечто но-
вое.
РЫЖУХА - РЯДОВКА ТОПОЛЕВАЯ
Вот странно так странно. В справочнике «Грибы
СССР» этого гриба нет. А я знаю, что он, этот гриб,
довольно распространен. По крайней мере, встречал
его и собирал и в Горьковской области, и возле Во-
рошиловграда, в сосновых лесах возле Станично-
Луганского, и вот здесь, в Красном Луче, можно
сказать, в сердце Донбасса. Теперь-то я знаю, что
этот гриб называется рядовкой тополевой, но мне
больше по душе мое название — рыжуха. Вот мои
записи от 27 октября 1975 года:
«Впервые я увидел этот гриб два года назад,
когда с дочерью Любой ходил в дубовую посадку
за поддубниками. Дело было в сентябре, в конце
месяца, дожди перепадали не часто, и наша тара
пустовала. И вдруг на самом краю дубовой посад-
ки натолкнулись на какие-то грибы, растущие, как
91
и зеленушки: все в земле, лишь подняты бугорки.
Гриб привлекательный, но пойди разберись — съе-
добный или несъедобный. А потом увидел его в кор-
зинках грибников, спросил — очень расхваливали.
Значит, название ему обязательно должно было
иметься. Но все отвечали одинаково: рыжик. У дон-
басских грибников, как я уже убедился, каждый
коричневый гриб — рыжик. По аналогии с зеленуш-
ками-зеленухами назвал их для себя рыжухами,
позже выяснил, что это рядовка тополевая.
Но в тот год найти их на открытом местечке
больше не удалось. И невдомек мне было тогда
сразу же поискать такие же грибы под тополями,
так как, оказывается, обнаружил я их именно под
тополями. А там тополиная посадка — да не одно-
рядная, а двухрядная! — тянется вдоль шоссе
Красный Луч — Ворошиловград едва ли не на це-
лый километр.
В 1974 году я эту закономерность уже раскусил
и собирал полюбившиеся мне грибы частенько.
Росли они только возле тополей. 1975 год был сов-
сем на грибы неурожайным. Поддубники так и сов-
сем не появились, хотя в иные годы их вырастает
столько, что хватает всему городу Красный Луч.
В конце мая — начале лета удалось собрать немно-
го шампиньонов. А потом как началась засуха, ка-
кие в Донбассе бывают чересчур часто, так и выго-
рело все. В конце лета трое суток шел дождь, но
так и не смог промочить землю — все впитывалось
тут же и уходило насквозь. Но такого дождя хва-
тило все же для моих рыжух, они пробились-таки.
В той же тополиной посадке нашел полторы сотни
грибов.
Хотя и оказался я в этом году, вероятно, одним
из самых упорных, заядлых и удачливых грибни-
ков, а вот сегодня, 27 октября, моя сестра Валя
92
утерла мне нос, почему я и делаю эту запись. При-
носит она целое ведро все тех же рыжух, только
еще более крепких. И где росли такие красавцы?
На клумбах в Зеленом Гаю, там, где все лето отды-
хали пионеры. Вот чудо так чудо! Стали прикапы-
вать там розы на зиму и наткнулись на грибы.
— Там еще осталось, — говорит сестра, — толь-
ко никто не знает, хорошие эти грибы или плохие.
Разве могут быть грибы плохими и хорошими!
Грибы все хорошие. Другое дело, что есть съедоб-
ные и несъедобные. Валя тоже не знала, можно ли
есть такие грибы, почему и принесла мне их напо-
каз. А я как увидел, так хоть тут же бежать на
то место, где росли такие красавцы. Плохо, что уже
вечер, да и дождик моросит. Но завтра я все же
катану туда. Если успею, то до первого наряда.
Темно только будет, разгляжу ли? Но это ж надо:
на цветочных клумбах — грибы. Да какие!»
А на другой день, 28 октября, я записал следу-
ющее:
«Ну вот: лежит в доме целое богатство — почти
ведро рыжух. Всю ночь они мне снились! Я даже
собирал их во сне и насобирал целое ведро. Так что
сон в руку! Гляжу на них, и оторвать глаз невоз-
можно. Жена тоже полюбовалась.
— Ты, наверное, и рассвета еле дождался? —
спрашивает.
Что верно, то верно. Только проспал я все же.
Даже на наряд к семи утра еле успел, велосипед
выручил. Ну, а на шахте дел хватает, то да се, так
и провозился. Да и дождик продолжал моросить.
К середине дня кое-как выбрался. Листья к коле-
сам прилипают, но по лесу на велосипеде ехать все
же можно.
Добрался, наконец, и до Зеленого Гая. Вот
и клумбы с розами. Розы прикопаны, земля взры-
93
та, а грибов — никаких! Одна клумба, вторая, чет-
вертая... Нет никаких рыжух. Прошелся и по неко-
паным местам, всю территорию пионерского лаге-
ря исходил—нет грибов! Решил уже двигаться
к дому, вышел на асфальтовую дорожку. Возле до-
рожки два заваленных листьями розовых куста,
остановился, смотрю: вот они! Лежат мои рыжухи
кверху корнями, а рядом с ними стоят и нетрону-
тые, крупные, красивые, волнующие! Тут уж я взял-
ся за них не спеша. Сперва отыскал, что в траве
запрятались, потом только собрал и те, что кверху
корнями. Ножиком аккуратно отрезал каждую нож-
ку и вставил ее, по возможности, в те же лунки,
из которых грибы были вытащены. Да еще и землей
присыпал.
Подошел сторож Жолос, тоже когда-то рабо-
тавший на нашей шахте.
— Грибы собираешь, что ли? — спрашивает.
Догадливый!
— Грибы.
— Смотри-ка, а я и не знал, что под боком
растут.
И ушел, задумавшись, и не утерпел — прошелся
вдоль цветочных клумб и раз, и второй, под ноги
глядел, все грибы искал. Ищи, если не знаешь от-
гадки. А отгадка проста. Розовые кусты тут ни при
чем. Тополь тут стоит рядом, лет тридцать — сорок
этому тополю — вот и отгадка. Выросли тут, на
клумбе, те же тополевые рядовки. Рядом есть и дру-
гие деревья — абрикосы, яблони, вишни. Но гри-
бов возле них нет.
Домой пришел мокрый, в грязи, но — доволь-
ный-предовольный. Как же: открыто еще одно ме-
сторождение грибов. Ненадежное, правда: земля
вся перекапывается, а каково это грибнице! Грибов
было больше в застарелой траве, там, где земля
94
не копалась давно. Там они наиболее крупные и
крепкие. Но как ловко прячутся! Если не знать, что
они тут водятся, ни за что не найдешь.
Каждый год наведывался я на знакомое место
в такое же время, поздно осенью, но лишь в 1981 го-
ду снова нашел там около трех десятков тополе-
вой рядовки. Только теперь метров на двадцать
ниже, но тоже возле тополя. Так что знать грибные
места — великое дело! Когда-то они все равно ода-
рят грибами. Должно быть только умение и — тер-
пение.
СИНЕНОЖКА — ФИОЛЕТОВАЯ РЯДОВКА
Царь-гриб для Донбасса — несомненно, сине-
ножка, или фиолетовая рядовка, хотя украинский
справочник-определитель и отнес его к условно
съедобным. Бывает! Не только людей, но и грибы
частенько встречают по одежке. А одежка у фиоле-
товой рядовки, как и следует из названия, — фио-
летовая, непривычная для гриба, прямо скажем.
Бывает она разных видов — от светлой шляпки,
почти совершенно белой, до совершенно фиолето-
вой, будто облитой фиолетовыми чернилами. Толь-
ко ножка у этих грибов — всегда синевато фиоле-
товая, почему местные грибники и называют их си-
неножками.
Появляются фиолетовые рядовки поздно, когда
вовсю облетают или уже облетели листья. Вот под
ворохом опавших листьев проступают какие-то бу-
горки. Раскроешь со всей осторожностью и уви-
дишь выстроившиеся грибы и не удержишься от
восторженного восклицания. И в самом деле: откро-
ется тебе некая лесная фантазия, чудо из чудес!
95
Но все это, конечно, не для равнодушного или хо-
лодного сердца. Впрочем, я уверен, в лес люди
с холодным сердцем не ходят.
Приятно глядеть, как выстроились они один за
одним иногда и в несколько десятков сразу. Был
случай — где моя записная книжка? Вот она! Так
вот, 30 сентября 1978 года я на одном месте нашел
153 гриба фиолетовой рядовки! Удача из удач! Вот
что записал я в тот счастливый день:
«...В Донбассе стоит золотая осень. Возможно,
несколько суховата: почти весь июль и весь август
не было дождей. В сентябре прошли три приличных
дождика, и я поверил в то, что могут появиться
грибы. Поверили и другие и ходили, но все в один
голос говорили после таких походов: «Сухо!..» Од-
нако всякий раз по утрам выпадала обильная роса,
и я не терял надежды. И вот — пожалуйста. Пошел
сегодня на охоту за вальдшнепами, взял на всякий
случай вещевой мешок — авось, что-нибудь найду.
Нашел! Нашел один опенок, одну синеножку, го
есть фиолетовую рядовку, один лесной шампиньон.
Не густо...
И вдруг... Н-да, такое надо пережить... Вдруг
увидел сразу с десяток крепеньких грибов — фио-
летовые рядовки! Люблю я эти грибы, считаю для
Донбасса одними из самых лучших, если не самыми
лучшими. Это как зеленушки для Горьковской об-
ласти, где при обилии грибов и то очень уж ува-
жают этот гриб, растущий в изобилии, как и лисич-
ка, но по вкусу — сортов на пять повыше!
Фиолетовая рядовка — последние по сроку появ-
ления грибы. Несколько раз, правда, находил я их
в мае, когда обильные дожди разбудили грибницу,
а вообще, да вот и справочники об этом пишут, по-
являются они лишь в сентябре и растут до самых
заморозков. Находил их уже мерзлые, но от этого —
96
не менее вкусные. Их можно и жарить, и марино-
вать, уверен, что можно и солить, и сушить, да
только жаль их и солить, и сушить: свеженькие-то
они лучше, да и раскрывают все свои вкусовые ка-
чества именно в жареном и маринованном виде.
Если найдешь один гриб, то далеко не бегай,
а гляди в оба, а зри в три! Вот я сегодня и не бе-
гал, а искал! Нашел первый десяток грибов, а за
ним — второй десяток, третий... Растут они по кру-
гу, образуют те самые, известные науке, ведь-
мины круги. Вот я и охватил такой полукруг или
даже и того меньше — часть сегмента, может, толь-
ко двадцатую часть круга, но и то набралось тут
метров сорок, и когда собрал все грибы, то и ока-
залось их то рекордное число: сто пятьдесят три
штуки! Столько сразу я еще никогда не находил!
Сегодня я нашел грибы совершенно фиолетовые,
но от этого они ничего не теряют во вкусе. У меня
есть уже и на отличнейшую поджарку, да и мари-
нованных получится баночки три-четыре, так что
моя охота удалась. Вот только место это для меня
новое. Интересно, будут синеножки расти здесь
и в следующем году? Учитывая свой опыт, заявляю
со всей определенностью: должны! Этому грибному
месту, судя по величине круга, не менее сотни лет.
Читал я где-то, что круг диаметром в семь — де-
сять метров имеет возраст в пятьсот лет! Да, бы-
вают, оказывается, и такие грибные месторождения!
Слева и справа от меня раздаются отдельные
выстрелы — все же поднимают люди вальдшнепов,
а я забыл тут о всяких вальдшнепах. Грибы — тоже
дичь, и, смею вас уверить, — преотличнейшая!»
Вот такая запись была сделана в сентябре семь-
десят восьмого года. А в восемьдесят первом я со-
бирал фиолетовую рядовку в декабре! Снег в том,
уникальном даже для Украины году выпадал и таял
4 3887
97
Я течение зимы многократно. В оттепели я ходил
в лес по грибы. Так, перед вторым снегом, 11 но-
ября, нашел 90 рыжух — тополевой рядовки! 3 де-
кабря, когда второй снег полностью сошел, возле
2-й «Христофоровской» шахты, в районе пионерско-
го лагеря, собрал 34 фиолетовые рядовки. А 5 де-
кабря, накануне третьего снега, я пошел к 1-й
«Христофоровской» шахте по зимние опята, но
наткнулся на нетронутый полукруг фиолетовой ря-
довки — 23 гриба! Хотя они замерзали и оттаивали
несколько раз, им ничего не сделалось, во всяком
случае мы съели их за милую душу.
СИНЕНЬКИЕ
Вообще-то они не синенькие, а фиолетовые. Точь-
в-точь, как фиолетовые чернила. Даже еще фиоле-
товее. В эти грибы я поверил не сразу. Даже се-
годня, 21 июня 1976 года, не утерпел, слукавил,
спросил у двоих ребят, которым лет по пятнад-
цать:
— А разве эти грибы есть можно?
—• Можно, — ответили оба сразу. Да ведь я и
сам знал, что можно, давно распробовал.
—• А как они называются?
— Синенькие...
Ну и синенькие! Сравнить их можно разве толь-
ко с горькухами-попутницами: такие же ломкие, та-
кие же хрупкие, только еще мельче: берешь-берешь,
а их в посудине все не видно. Впрочем, вот же и
видно: сегодня с четырех дня до шести вечера — за
два часа — набрал-таки целое ведро!
Растут эти грибы довольно странно, особой за-
кономерности и не придумаешь. Но заметил все же,
что любят они склоны, обращенные к солнцу и не
98
очень заросшие травой. Правда, и не совсем чтобы
голые. Лес — смешанный: дуб, ясень, дикие груши.
Тяготеют все же они больше к липам. Пусть в Дон-
бассе лип и мало, но в одном местечке, где липок
собралось десятка два, там я больше всего и нашел
этих синеньких. Правда, особо любоваться на де-
ревья мне сегодня было некогда. Как начали попа-
даться эти синенькие, так не знал, что с ними и де-
лать.
Ходил я сначала по правому склону балки, что
возле 1-й «Христофоровской» шахты, но изредка
попадались грибы и по левому склону, менее осве-
щенному. Собирать эти грибы довольно нудно.
Стоят эдакие трехкопеечные и двухкопеечные мо-
нетки — понагибайся за каждой! А какие совсем
маленькие — в копеечку величиной, я уже и не
брал — пусть подрастут. Встречались, правда, и по-
больше—величиною в половину ладони. Только
что-то стареют они быстро, очень водянистые
и хрупкие.
Не нашел я этих грибов ни в одном справочни-
ке. А грибы — отменные как по запаху, так и по
вкусу. Вот только цвет: ядовито-фиолетовый. Не-
знающего грибника он обязательно отпугнет. А я
говорю другое: побольше бы вас росло, уважаемые
синенькие!
МЫШАТКИ
Севастополь... Сапун-гора... Историческое, ге-
роическое, легендарное место, святыня, куда на
поклон идут тысячи людей, чтобы приобщиться
к героическому прошлому, поклониться праху по-
гибших. На Сапун-rope под открытым небом стоит
военная техника тех лет, сохранены в неприкосно-
венности доты и траншеи, а наверху возведен вели-
4*
99
чественный обелиск в честь победителей — и пав-
ших, и живых. Главное же — диорама, где изобра-
жен самый напряженный момент штурма Сапун-
горы...
Ходил, смотрел, фотографировал, думал... На
Сапун-rope было тихо. Но грозная музыка войны все
яснее врывалась в сознание, становилось труднее
дышать, будто я сам только что вскарабкался сюда
по склону, насквозь простреливаемому шквальным
огнем...
И вдруг все закончилось. От обелиска, к кото-
рому я направлялся уже в третий раз, навстречу
шла женщина с девочкой, и в руках у них были...
корзины с какими-то неизвестными мне грибами.
На секунду-другую я даже оторопел — так не вя-
зались грибы со всем, что здесь чувствуешь. Жен-
щина и девочка уже поровнялись со мной и про-
должали идти дальше спокойно и буднично так,
что было видно — такие походы сюда они совер-
шают уже не впервые.
— Простите! — негромко окликнул я. Женщина
остановилась, придержала девочку. — Как назы-
ваются эти грибы? Я тоже грибник, но таких, какие
у вас, не встречал ни в Донбассе, ни в Горьковской
области: в Донбасс я живу уже тридцать лет, а в
Горьковской области родился и вырос.
— Мышатки это,— охотно пояснила женщина.—
Наши, крымские. Видите, они маленькие, серень-
кие, немного похожи на мышек.
— И вкусные?
— Вкусные. Их можно жарить, мариновать, со-
лить.
— Разрешите сфотографировать!
— Пожалуйста...
Женщина поставила корзинку на дорожку, ото-
шла в сторонку.
100
«Мышатки... Сапун-гора и какие-то мышатки,
странно...» — думал я.
Впрочем, загадка скоро разгадалась. Экскур-
совод повела нас по сосновой аллее, стала расска-
зывать о том, сколько тысяч сосен было высажено
руками комсомольцев и пионеров на этой голой,
израненной, политой кровью земле. И она преобра-
зилась! Шумят над ней прекрасные крымские сос-
ны, и вот уже растут под ними грибы с добрым,
мирным, домашним названием —мышатки...
Эта история получила неожиданное продолже-
ние. Нашел я мышатки и в Донбассе, в дубовых по-
садках, окруживших зеленым поясом Красный Луч.
Оказывается, грибы надо было просто знать! Рань-
ше я, несомненно, их тоже встречал, но не обра-
щал внимания. Собирал я их довольно поздно —
в октябре и даже в ноябре. Знакомый грибник
с нашей шахты, встретившийся в один из дней, то-
же собирал эти грибы, только называл он их по-
своему — сыроежками. Когда же я рассказал ему
о встрече с этими грибами в самом Севастополе,
шахтер помолчал, а потом переспросил:
— Значит, это — мышатки? Непростые грибы!
Теперь буду знать!
ПАХОЛКИ - ГРИБ-ЗОНТИК ПЕСТРЫЙ
Слышали такое название грибов — пахолки?
...Иду по лесу, встречаются пожилые супруги,
в руках у них ведра, полные грибов. Ясно вижу:
грибы одного вида, названий у них — целая кол-
лекция: гриб-зонт, гриб-зонтик пестрый, гриб-зон-
тик длинный, гриб-зонтик большой... Но вот же —
щедр народ на всякие придумки. Спрашиваю жен-
щину:
101
— Что за грибы?
Она вытащила из сумки одно страшилище, дер*
жит любовно и так же любовно называет:
— Пахолки, — с ударением на «о».
Вот так название! Впервые в жизни слышу та-
кое, нет этого слова ни в одном грибном справоч-
нике. Там сообщается, что в СССР произрастает
7 видов грибов-зонтиков. Все они вырастают до
крупных размеров: представьте-ка шляпку диамет-
ром в 25 сантиметров! Конечно, есть грибы и круп-
нее этих, но непригляднее их вряд ли увидите. Да
и неприхотливость грибов-зонтиков, их изобилие
в иные годы тоже могут отпугнуть даже и неначи-
нающего грибника. Я наблюдал колонии из этих
грибов сразу по полсотни, причем растут они на
Украине с июня и до самых заморозков. В восемь-
десят первом году собирал их в декабре! Мерзлые,
на снегу! Удивительный, увядший грибной лес
встретился мне, и я не удержался, сходил домой
за фотоаппаратом, а то еще не поверят в такие
чудеса.
Долго, очень долго обходил я эти грибы сторо-
ной, считая их ложными шампиньонами. Дело в
том, что ножка у гриба-зонтика не сразу желтеет
и отдает запахом карболки: все признаки ложного
шампиньона! Сколько раз было — срежешь малень-
кий, аппетитно смотрящийся грибок за обыкновен-
ный шампиньон, уже и в корзинку его уложишь,
а начнешь потом перебирать, увидишь пожелтев-
ший, а затем и покрасневший срез и даже перепу-
гаешься малость: бес попутал! Так и выбросишь
гриб, да еще и Крылова'вспомнишь: «На взгляд-то
он хорош...»
Лет пятнадцать, не меньше, что жил я в Дон-
бассе, не брал пахолки. Видел, у других грибников
видел эти грибы, но, помню, даже пытался не раз
102
отговорить: не берите, отравитесь! Не слушали
меня знающие люди и правильно делали! Впрочем,
при обилии других грибов я и теперь грибы-зонты
беру лишь самые маленькие, самые аппетитные.
Знающие грибники утверждают, что мякоть у них
грубоволокнистая. Что верно то верно! Но это от-
носится к старым, развернутым зонтам. А молодые,
они, на мой вкус, ничуть не хуже шампиньонов.
Когда набредешь в лесу сразу на полсотни гри-
бов-зонтов, то не знаешь, что и делать. Ведь если
все собрать, то надо тут же поворачивать домой —
сколько бы ни взял с собой тары, тут же вся она
будет заполнена. Унесешь ли все сразу, потому что
вон там, в двадцати метрах, еще видно их десятка
два, а вон там, в пятидесяти метрах, тоже, несом-
ненно, виднеются они. Так брать или не рать?
Берите! Но только неразвернутые, самые кре-
пенькие. Таких наберется всего десяток, и ваша
ноша особенно не потяжелеет. А за качество под-
жарки или зонтов в маринаде я ручаюсь.
ДАШКА, МАШКА, НАТАШКА
Иду по лесу и слышу, как бабушка сзывает
своих внучек:
— Дашка! Машка! Наташка!..
Не слышно ответных ауканий, только откуда-то
с косогора донеслось троекратное:
— Мэ-э!.. Мэ-э!.. Мэ-э!..
А бабушка вроде и успокоилась, ковыляет мне
навстречу, вглядывается в незнакомого человека:
—- Здравствуйте, бабушка!
— Здравствуй, касатик!
— Не внучки ли заблудились? Может, надо по-
мочь поискать?
103
— Вот они, мои внучки! — смеется бабушка.
А с косогора к нам — три черные козочки, шуст-
рые, любопытные.
Стал я показывать бабушке грибы, чтобы выяс-
нить местные названия, а Машка тоже сует голову
в кошелку, интересуется, что же я за грибы на-
брал?
Бабушка грибы знает! И какие точные названия
им дает, я таких и не слышал. Показываю гриб-
зонт, а она:
— Индюшечка...
Точно! Растрескалась шляпка гриба, и, когда
глянешь внимательно, увидишь точь-в-ночь важно-
го, раздувшегося индюка. И окраска удивительно
похожа! Ну, бабушка, за одно такое название сто
спасибо тебе. Ни в одной научной литературе та-
кого не встречал.
А на маленькие белые грибочки, которые я окре-
стил белянками, бабушка сказала гораздо точнее:
— Денежки...
И впрямь, найдешь полянку с такими грибами,
и покажется, что кто-то рассыпал тут серебряные
гривеннички и полтиннички...
А какая добрая, не жадная старушка:
— Мало что-то насобирал ты грибов-то. Иди-ка
вот по этой ложбинке, все в гору, в гору, и уви-
дишь — растут там печерички. Я вчера мно-ого там
нашла, и еще осталось.
Распрощалась со мной бабушка и пошла в свой
лесной поселок, и долго еще слышалось:
— ...ашка! ...ашка! ...ашка!...
Нашел я бабушкино место! Увидел: да, она тут
срезала не менее сотни лесных шампиньонов. И мне
оставила! Я даже посчитать не поленился: сто
двадцать три штуки! Спасибо, бабушка! Долгих те-
бе лет!..
104
ГОЛОВАЧ
Рекордсмены по весу, несомненно, головачи, гри-
бы из рода дождевиков. Что это такое, с чем его
едят? Не могу удержаться, чтобы и этот гриб не
назвать лесным чудом. Каждый гриб—это малень-
кое лесное чудо... Маленькое? В том-то и дело, что
головач — чудо огромное. Футбольные мячи, конеч-
но же, видели все. Так вот если бы вам показали
мяч диаметром в полметра! Снежный ком — вот
что такое гриб-головач!
Он и в самом деле в молодом возрасте на сре-
зе— ослепительно-белый. Режется хотя и легко, но
со скрипом: поскрипывает мякоть гриба, если она
молодая. А постареет мякоть, и резать не бери-
тесь — выступит нечто желтовато-зеленоватое, не-
приятное. Ну, а в совсем зрелом возрасте, если
сдавишь гриб, — фукнет из него оливково-коричне-
вое сажевидное облако — это миллионы семян-спор
высыпались и полетели по белу свету искать себе
место для расселения.
Грибы-головачи бывают в десять с лишним ки-
лограммов. Не верите? Ну что ж, загляните в жур-
нал «Юный натуралист» № 8 за 1980 год. Там есть
моя зарисовта-о ложном трутовике, а рядом — фо-
тография, где два гриба-головача. Ребятишки буд-
то два снежных кома катят! Так вот один из тех
головачей вытянул 10 килограммов и 300 граммов.
Но это, думаю, еще не мировой рекорд. Гриб этот
так и называется: головач (дождевик) гигантский.
По-украински — порхавка гигантская. Называют
его, но только ученые мужи, еще и лангерманией
гигантской.
Растет головач тут, в Красном Луче, не в изо-
билии, но два-три гриба за лето обязательно
найдешь. А больше и не надо. Чаще всего эти не-
§ 3887
105
обыкновенные грибные дыни я сбираю на склонах
балок.
Между прочим, в грибе-головаче обнаружен
кальвацин — ценный антибиотик. А дымом горя-
щих зрелых дождевиков уничтожают тлей: окурив
сад этим густым едким дымом дважды, с интерва-
лом в неделю, можно быть уверенным—тля про-
падет. Так же борются и с червецами.
И еще: на территории нашей страны — всего
один вид гриба-головача. Берегите его! Молодой,
незрелый не пинайте ногами: и красоту разруши-
те, и пользы — никакой. Другое дело, если гриб
созрел. Тогда пинайте, если вам так хочется. Зре-
лому грибу такое только на пользу — поможете ему
расселиться. Смотришь, и вырастет лесное чудо
там, где никогда оно не водилось.
В роду дождевиков известно около 20 видов.
Чаще всего — это круглые, похожие на птичьи
яички белые грибки. Есть дождевики маленькие,
мшистые, шиповатые, настоящие, жемчужные, еже-
видно-колючие, грушевидные. Названы они так по
внешнему виду. Есть и ложные дождевики, при-
чем — ядовитые: ложнодождевик обыкновенный и
ложнодождевик бородавчатый. У них мякоть совер-
шенно белой никогда не бывает: в молодом воз-
расте — или с желтыми прожилками, или вообще
желтая, затем становится серо-коричневой и даже
оливково-черной.
А вот остальные дождевики — съедобные и да-
же очень вкусные грибы. В молодом, конечно, воз-
расте, когда мякоть — совершенно белая, упругая,
тугая. В жареном виде и в маринованном они—так
себе. Грибами, конечно, пахнет, но ни шляпок не
видно, ни корешков — лежат на сковородке какие-
то ломтики. Наиболее полно свои вкусовые каче-
ства дождевики раскрывают в сушеном виде. На-
106
режешь их ломтиками, а когда встретится головач,
то потребуется сразу два-три железных листа, на
которых сушат грибы,— так вот нарежешь вы-
сушишь— станут они легкими, невесомыми и так
приятно пахнущими грибами. Потребуется хозяйке
сварить грибной суп — сделать это легче легкого.
Картошечка там и всякие приправы — это любой
хозяйке понятно, как делать, а потом взять горст-
ку-другую белых невесомых ломтиков, растереть
их в порошок и — в суп. Даже удивить можно гос-
тей, если таковые окажутся: что такое — грибов
нет, а грибами так вкусно пахнет?!
ДОЖДЕВИК ЛОЖНЫЙ
I
Самое точное название этому грибу нашли
украинцы: твердошкир жовтый— твердокожник
желтый. Кожица у этого круглого твердого гриба
настолько толстая—хоть в бильяард играй! Будто
круглые бильярдные шары, и цвет у них — под
слоновую кость. Не кожица получается, а, действи-
тельно, словно выделанная прочная шкура. А ког-
да берешь гриб в руки, чувствуется его приличный
вес — будто взял в руки глухариное яйцо. Точно
яйцо: в рыжеватых крапинках, чтобы было менее
заметно на коричневой сухой подстилке.
Вот только лежат эти «глухариные яйца» очень
уж на виду — прямо на лесной песчаной дороге или
чуть сбоку от нее. Лес обычно смешанный — сосны
вперемежку с березами. На отдельных полянках
увидишь сразу несколько таких «глухариных гнезд»
и остановишься, удивишься. Разрежешь гриб попо-
лам, чтобы взглянуть, какой он там, внутри, и сей-
час же отбросишь обе половинки. И совершенно
справедливо: неприятный цвет! А вот вид у этого
5*
107
гриба приятный. Приятный-то приятный, но чего
стоит одно название: дождевик ложный! Тоже хоро-
шее, по крайней мере — исчерпывающее название!
И все-таки ложный дождевик по-своему хорош!
Лежат в крапинку яички от трех до восьми санти-
метров в окружности, и даже в пасмурную погоду
возле них будто светлее. А когда над головою си-
нее небо и светит яркое солнце! Так и вздрогнешь:
не глухариное ли гнездо?
ЗЕМЛЯНЫЕ ЗВЕЗДЫ
Только специалисты могут различить — где там
звездчатка, где мириостома, где тригастер. Все тон-
кости о них знать, пожалуй, ни к чему. Практиче-
ского значения земляные звезды не имеют, в пищу
не употребляются. Но очень уже необычные эти
грибы. Растут у самой земли, да и цвет земляной,
в молодом возрасте они вообще полуподземные —
попробуй разгляди! Однако тот, кто знаком с этими
грибами, обязательно разглядит. Вот и я мимо них
никогда не пройду равнодушно.
Интересно наблюдать за тем, как природа соз-
дает разновидности земляных звезд. Вначале пло-
довое тело гриба — шаровидное, как у дождевиков,
с которыми у них много общего. При созревании
верхняя оболочка разрывается на заостренные ло-
пасти. У некоторых грибов лопасти заворачиваются
вниз, у других — распластываются по земле. Будто
расцвела некая серовато-буроватая земляная ли-
лия! В центре звезды остается шаровидное образо-
вание, словно собрались в комок пестики и тычин-
ки. Однако вместо них в самом центре шара через
некоторое время появляется разрыв, через это от-
верстие и вылетают споры.
108
Некоторые звездовики приподнимаются на сво-
их лопастях над землей — поднимают повыше голо-
ву, чтобы оглядеть, что же делается на белом свете,
а на самом деле, чтобы легче и подальше разлете-
лись споры. А ты видишь перед собой то ли некое
страшилище, принявшее человеческий облик и
вставшее на четвереньки, то ли замысловатый ша-
тер для какого-то маленького лесного предводителя.
В природе не бывает ничего бесполезного, нера-
зумного. Люди, конечно, тоже приспособят для
своих нужд и звездчатку, обязательно найдут в ней
что-то полезное для себя. А вот муравьи уже на-
шли! Замечено, что возле муравейников всегда рас-
тут грибы, чаще всего — самые отменные, самые
крепкие. Земляные звезды возле муравейников то-
же встречаются нередко. И вот люди задумались:
а не сами ли муравьи расселяют грибы поближе
к своему жилищу? И чем же привлекателен для
них звездовик?
Прикоснулись и мы с вами еще к одной лесной
тайне.
ГРИБ-КОРАЛЛ
Очень они разные — грибы-кораллы. Плодовые
тела их однолетние и всевозможных форм; булаво-
видные, нитевидные, коралловидные — с заострен-
ными, тупыми, гребенчатыми или корончатыми вер-
хушками веточек. Окраска тоже всевозможная: бе-
лая, желтая, голубоватая, фиолетовая, розовая,
красная.
Есть среди них великаны, когда срастаются
вместе в один шар несколько сот шляпок. Называ-
ют такой гриб спарасисом кудряым, или спарасисом
курчавым, а лучшее название — гриб-баран. На
вид он похож на цветную капусту, а запах — как
109
у грецкого ореха. Достигает веса 7—10 килограм-
мов и считается у знатоков грибным счастьем, ибо
встречается весьма редко и лишь одиночными эк-
земплярами. Массивно тело и разросшейся рамарии
золотистой. У нее золотисто-желтые или золотисто-
охряные недлинные толстые веточки густо перепле-
лись. Этот вполне съедобный гриб попадается ча-
ще, чем гриб-баран, вес его превышает килограмм.
А вот мелкие грибы-рогатики, или, как их еще
называют, грибы-лапша, довольно часты. Их мог
видеть каждый грибник, кто ходит по лесу не спе-
ша, ибо не остановиться, не полюбоваться коралло-
видным грибом невозможно. Они тоже годятся в пи-
щу, хотя и невысоких вкусовых качеств. Реко-
мендуется собирать молодые рогатики, имеющие
желтый, красный и белый цвет, голубоватого и фио-
летового цвета — брать не следует. Ядовитых гри-
бов среди них нет, но и съедобные качества их сом-
нительны. Да и вообще водянисто-мясистая ткань
этих грибов привлекает больше гурманов.
Растут эти необыкновенные грибы на почве, на
древесине, иногда на остатках травянистых расте-
ний.
ЛЕСНОЙ ГРАММОФОН -
ГРИФОЛА ГИГАНТСКАЯ
Грибная охота у меня на первом месте. В ночь-
заполночь, если услышу о незнакомом грибе, готов
идти за ним хоть на край света. В ночь и заявился
на смотрины, когда услышал от своих знакомых:
— Наши соседи красивый гриб принесли. Как
чаша!
Действительно, на кухонном столе стоит ваза —
не ваза, чаша — не чаша. Сначала и не поверишь,
ПО
что перед тобою гриб, а не изделие рук человечес-
ких. Такой грибок и взять не знаешь как: может
развалиться от собственной тяжести.
— Не развалится, — заявляет хозяин. — Он
крепкий, хоть об пол бей.
Ну зачем же об пол? Ясно, что разлетится на
сотни кусков, как дорогое произведение искусства.
Но у нас обязательно так: увидел что-то загадоч-
ное, надо обязательно сорвать и шмякнуть о зем-
лю так, чтобы брызги во все стороны! Вот тебе!
Был и нету! Или поддать ногой, благо силу девать
некуда: р-раз! Ха, разлетелся. И ноге не больно...
Но как же больно от таких варварских поступков
нашей безответной природе... Не-ет, бить я не бу-
ду. Вот подержать в руках, раз уж это чудо сорва-
но, вобрать в себя несравненный грибной дух, по-
удивляться, порасспрашивать — где же посчастли-
вилось найти такое необыкновеннейшее?
— Возле дуба, возле дуба рос, — рассказывает
счастливчик. — Не на дереве и не на земле, а так и
рос из-под дуба, от корней его. Взвешивали мы
его — пять с половиной кило. Что за гриб?—спра-
шивает.
— Ты по ним вроде знаток?
— Грифола, — отвечаю.— Грифола гигантская.
А я для себя окрестил лесным граммофоном. Ред-
кий гриб, но еще более редки такие вот крупные
экземпляры. Лично я таких не находил. В кило-
грамм-полтора — пожалуйста, а такой огромный
вижу впервые.
— Он съедобен?
— Научная литература умалчивает — съедобен
этот гриб или несъедобен. Хотя и не утверждает,
что ядовит. Правда, он относится к роду грифола,
а грифола курчавая, к примеру, вполне съедобный
гриб и у грибников считается редкостной удачей:
Ш
немногим удалось не только найти этот гриб-баран,
как он называется в простонародье за сходство
с бараньей головой, а даже и подержать его в ру-
ках. И все же лучше быть с ним поосторожнее.
— Постараюсь его сохранить, — сказал хозя-
ин.— Высушу и буду потом показывать гостям. По-
ложу на крышу, пусть жарится на солнышке. Июль
месяц, должен бы высохнуть...
А через два дня счастливчик огорченно сооб-
щил:
— Выбросили мы нашу... как ты ее? Ну да —
грифолу. Черви ее заели. Вкусная, видать, они и
накинулись. Хорошо, что ты ее сфотографировал,
пусть хоть такая память останется.
На фотографии стоит эдакий светло-желтый
граммофон, разукрашенный коричнево-желтыми по-
лосами, с коротенькой, едва заметной ножкой.
Вставляй в ножку иголку, подноси к граммофонной
пластинке и слушай какой-либо древний рассказ
о лесных чудесах.
ЧЕРНИЛЬНЫЙ ГРИБ-НАВОЗНИК
Среди грибов-навозников наиболее известны
два — навозник белый и навозник серый. У серого
навозника два вида: навозник серый чернильный и
навозник серый обыкновенный. Их можно увидеть
и на газонах, и на огородах, на мусорных кучах,
в лесопосадках, в лесу. Единственное условие для
них — чтобы был перегной, а еще лучше — навоз
травоядных животных. Поэтому там, где пасется
скот, чаще всего они и встречаются.
Грибы эти отпугивают людей своим видом, но
считаются вполне съедобными. Они довольно мяси-
сты, особенно навозник белый, растут группами.
112
В лесу больших скоплений навозников обычно не
бывает — найдешь две-три кучки по десятку-полто-
ра грибов, а вот в парках я находил их столько, что
на одном месте и в корзину не уложишь.
Короток век навозника, собирать нужно лишь
самые молодые с белыми пластинками. Чуть про-
медлил, пластинки гриба начинают темнеть, а за-
тем становятся и совсем черными, цвета дегтя.
Возьмешь такой гриб в руки и не рад будешь —
испачкаешься. Но это вот их свойство — превраща-
ться в вязкую чернильную массу — снискало им
справедливую славу продукта, идущего на изготов-
ление знаменитых чернил, которыми в старину под-
писывали бумаги особой важности. Подлинность
подписи можно было всегда проверить, стоило
взять на анализ чернила, в которых всегда оставал-
ся споровый порошок гриба.
Есть у навозников еще одно свойство. Дело в
том, что в них содержатся вещества, вызывающие
окисление спирта в организме человека. Если вы-
пить горячительного напитка и затем закусить жа-
реными навозниками, у человека начинается рвота,
кожа краснеет, а сердце колотится, как овечий
хвост. Так что, если злоупотребить приемом вина
и грибов, придется вызывать «Скорую». Интересно,
что действие гриба продолжается и на второй день,
и врачи считают, что надо взять этот гриб на во-
оружение для борьбы с алкоголизмом.
ВЕСЕЛЫЙ ГРИБ —
ВЕСЕЛКА ОБЫКНОВЕННАЯ
Я пишу эти строчки зимой, а меня тут же начи-
нает преследовать сладковато-тошнотворный запах
этого гриба, который неизвестно почему назвали
113
веселкой. Впрочем, почему неизвестно? Когда мне
впервые показали этот гриб, веселья было хоть от-
бавляй.
Показал мне его Анатолий Гаврилович Ванден-
ко, с которым мы проработали в одном шахтоуп-
равлении много лет. Могу назвать даже дату —
И июля 1976 года, как раз в мой день рождения
был преподнесен сей сюрприз. Время перевалило
за половину дня, и я уже ожидал гостей, когда за
окном просигналила машина. Выскочил на улицу,
а в машине хохочут-заливаются. Что за чудеса?
— Гаврилович, заходи, дорогой! Забирай с со-
бой всю компанию!
Хочу открыть дверцу, а Байденко выскакивает
с другой стороны и кричит:
— Николаевич, не подходи!..
В руках у него что-то похожее на гранату-ли-
монку: то ли ребристое, то ли гофрированное.
— Не подходи! — предупреждает Байденко.—
А главное — не нюхай, а то или стошнит, или оду-
реешь! Что за гриб? — Сам держит на отлете свою
слимонку» — изящный грибок с зеленой масляной
шляпкой и толстой белой ножкой. Даже издали
видно, что ножка пористая, как губка, а сам гриб
будто и не настоящий, а сделан из фарфора: шляп-
ка у него разрисованная и отливает темно-зеленой
глазурью.
— Пощупай, какая мягкая!..
Анатолий Гаврилович приближается и переда-
ет мне гриб. Воняет ужасно—не продохнуть!,—
и я стараюсь встать носом по ветру, а гриб держу
от себя подальше.
— У него внизу была еще как чашечка, — гово-
рит Байденко, — но я не стал брать. Ты же сам
учил с корнями грибы не вырывать. Может быть,
сфотографируешь это чудо?
114
Чудо так чудо! Даже пристроить не знаешь ку-
да. Нашел вазочку, пристроил, отмыл руки и толь-
ко потом взялся за фотоаппарат.
— Так что же все-таки за гриб? — не унимает-
ся Байденко.
— Первый раз в жизни вижу,— признаюсь я,—
но сейчас перевернем все справочники, не может
быть, чтобы такое чудо не было описано.
Установили мы, что это веселка обыкновенная,
или фаллюс импудикус, несъедобный гриб с отвра-
тительным тошнотворным запахом падали. Моло-
дые тела веселки имеют яйцевидную форму с белой
наружной перепончатой оболочкой и получили на-
родное название чертовых яиц. «Ко времени созре-
вания верхняя оболочка «яйца» лопается. Изнут-
ри его быстро поднимается длинная губчатая нож-
ка с похожим на шляпку ячеистым спороносцем,
который сразу же начинает ослизняться и расплы-
вается жидкой слизью, привлекающей насекомых.
Эту слизь насекомые и разносят вместе со спорами
гриба.
В Донбассе этот веселый гриб — величайшая
редкость. И все же однажды мне повезло. 29 июня
1985 года возле толстого-претолстого пня ясеня,
с южной его стороны, увидел я несколько веселок
разного возраста. У самых молодых шляпки уже
слегка наклонились, но были еще темно-зеленые,
цветущие, ячеистые и густо намазанные клейкой,
дурно пахнущей слизью. И если для человека этот
запах невыносим, то большим зеленым мухам он
очень нравится, ибо они прямо-таки облепили каж-
дый гриб. Большое яйцевидное утолщение ясно
виднелось у основания толстых полых белых ножек
грибов — будто они вставлены в необыкновенные
вазы, похожие на половинки гусиных яиц. А по-
близости было разбросано еще с десяток таких же
115
«гусиных яиц», и лежали они, разбитые, будто на
гигантской сковородке. Может, какой-то лесной
чертяка тут и в самом деле готовил себе яичницу,
а его кто-то спугнул?
4 июля я снова оказался на том же месте и об-
радовался, увидев два новых свежих гриба. Те, ко-
торые были 29 июня молодыми, теперь свалились
на землю и стали белесыми и выгорающими, мухи
ими больше не интересовались. Появились еще три
совершенно свежих «гусиных яйца», из которых вот-
вот должны были пробиться новые грибы. Ну, а те,
разбитые, высыхают, сморщиваются, и .некоторые
из них уже похожи на лопнувшие воздушные ша-
рики.
Удивительно, что на время я забыл даже о тош-
нотворном запахе и, только сделав запись в своей
записной книжке, а записывал я, облокотившись на
широкий, удобный пенек столетнего возраста,
вспомнил о нем. Но теперь он казался мне не та-
ким уж и отталкивающим. Да и чем виноват гриб,
если природа наградила его таким запахом? Кому-
то этот запах, хотя бы тем же мухам, нужен! В при-
роде, как известно, нет ничего неразумного.
ЛЕСНОЙ СЕРВИЗ —
ГУМАРИЯ ПОЛУШАРОВИДНАЯ
Набредешь иногда в лесу и на такое вот чудо:
чайный сервиз. Правда, сервиз-то — детский, игру-
шечный, поэтому верхогляд такого чуда никогда
не увидит. Даже если ногой на него встанет, ниче-
го не заметит, ничего не услышит, — мало ли что
хрустит-трещит в лесу.
А вот настоящий грибник частенько любуется
такой диковинкой. Будто целая выставка откроет-
116
ся глазу: побольше чайные блюдечки, поменьше.
А то будто бы чашечки — снаружи коричневатые,
словно обожженная некая глина, а внутри с бе-
ловатой или желтовато-сероватой глазурью. Чу-
деса!
Необычный этот чайный сервиз — грибы! Не-
съедобные, правда. Зато все есть честь по чести,
как и у любого гриба: шляпка, ножка, грибница.
И соответствующее ботаническое название: гума-
рия полушаровидная. Растет на влажной почве, на
гниющей древесине. Народного названия у гриба
нет, разве вот так и назвать — лесной сервиз.
За свою жизнь встречался я с этими грибами
не единожды, фотографировал, хранил в своей
грибной коллекции. Растут они обычно тесной куч-
кой. В тесноте, да не в обиде!
ТРУТОВИКИ
Нет, вы представляете: идете глухим-нреглухим
лесом, где и в солнечный полдень сумрачно, как
вечером, и вдруг в пяти метрах от себя видите на
поваленном дереве чей-то башмак!.. Подошва у не-
го слегка блестит, по-видимому, резиновая. Прав-
да, в одном месте потрескалась, значит, уже не но-
вая, но сам башмак выглядит вполне крепким, мо-
жет быть, только слегка старомодным. Вот такой
башмак я и нашел. Остановился, озадаченный, по-
смотрел по сторонам: налево, направо — где же
другой? Этот, что лежит на дереве и сушится, ка-
жется с правой, довольно приличной ноги, размера
сорок пятого — сорок шестого, а вот левого ботин-
ка нигде не видно. Что за напасть? И где сам че-
ловек?
— Эге-гей!..
117
Тишина. Даже пересвиста птиц в такой глухома-
ни не слышно. Высоко, в развилке старой березы,
видно большое гнездо — то ли совы-неясыти, то ли
ночного разбойника филина. Прислушался, нет,
вроде все тихо, только большая серая птица мель-
кнула неслышно между деревьями и уселась на
сучок почти над самой моей головой. Ну и птица —
громадина! Ее, по-видимому, гнездо. Схватился за
фотоаппарат, чтобы запечатлеть на память о встре-
че, да поторопился малость, сделал неосторожное
движение, и снялась птица с сучка так же бесшум-
но, как и появилась. Отлетела на прогалину и про-
кричала что-то похожее на: «Пи-ить!..». Канюк! Вот
ты где обитаешь, дружище.
Ну, а ботинок-то явно не с твоей ноги. Да и не
ботинок это, не башмак и не древние чуни, оказы-
вается, а... гриб-трутовик, или, если уж совсем
точно, ложный осиновый трутовик. Живет себе спо-
койненько, поедает разлагающуюся древесину и
прибавляет да прибавляет в весе. И в размерах —
тоже: глядишь, через годик станет уже сорок по-
следнего размера...
Трутовиков на свете очень много. Встречаются
они преимущественно на древесине, хотя иногда
можно увидеть и на почве. Одних только родов у
этих грибов — более ста, а в каждом из этих ста —
от одного до трех десятков видов. Почти на каждом
пне можно увидеть гриб-трутовик. Некоторые из
них даже съедобны, но в основном они годятся
только разве для декоративного украшения, да
еще в минувшую войну,, когда спички в деревнях
были на вес золота, видел я, как некоторые седо-
власые дедушки приспособляли гриб-трутовик для
прикуривания махры. Вытащит такой дед не то-
ропясь кисет с самосадом, изготовит из газеты за-
гогулину-самокрутку, извлечет завернутые в тря-
118
почку кремень-камень, кресало и — кто фитиль из
ваты с обгоревшим концом, а кто — этот самый
трутовик. Р-раз — р-раз! — кресалом по кремню,
упадет раскаленная искра на обугленный уже гриб-
трутовик и затлеет он, задымит. Прикурит дед
свою самокрутку, придавит желтым задубевшим
пальцем огонь и снова спрячет в карман свое древ-
нее приспособление для добычи огня.
Многие виды грибов-трутовиков могут жить на
разных деревьях — и на березе, положим, и на бу-
ке, и на ольхе. А вот ложный осиновый трутовик —
привереда: живет только на осине. И формы он
принимает самые причудливые. Наибольших разме-
ров достигает плоский, или настоящий, трутовик —
до метра в диаметре и до 10 килограммов весом!
Но самым красивым я считаю трутовик окаймлен-
ный, поверхность которого покрыта толстой кор-
кой, часто блестящей от смолистых веществ и
переходящей от одного тона в другой: от ярко-жел-
того и красно-оранжевого до бурого, почти черно-
го. Один из моих товарищей делает из них краси-
вые подсвечники, которые раздаривает на память.
Красивее трутовика окаймленного может быть
только лакированный трутовик. У меня с ним свя-
зано много хороших воспоминаний, наблюдений,
волнений. Редкостный все же это гриб, хотя и рас-
пространен, как пишут, повсеместно. А я, напри-
мер, в Донбассе за многие годы нашел всего лишь
десяток экземпляров. Окрестил этот гриб по-свое-
му — декоративный. Он и впрямь будто не настоя-
щий, будто его красили, вскрывали лаком. Вот что
я записал 22 июня 1976 года прямо с натуры, сидя
возле семейки лакированных трутовиков:
«Впервые я нашел такой гриб в 1975 году. Рос
он сбоку огромного полуразрушенного дубового
пенька, у самих его корней, и, когда срезал его, еще
119
удивился, что ножик с трудом вошел в ножку —
такая она плотная. Тогда я сразу же понял, хотя
и видел гриб впервые, что он — необычен, долгове-
чен. А сейчас сижу сразу возле четырех таких кра-
савцев. Нашел их на том же самом пеньке, что
и в прошлом году, пять дней назад, 17 июня.
Эти четыре гриба еще небольшие, самый круп-
ный — в пол-ладони. А пять дней назад они были не
более пяти копеек величиной. Тогда я спрятал их
от злых глаз — прикрыл травой. Рядом с ними
росли три шампиньона, и те шампиньоны за эти
пять дней давно бы стали переростками, которые
никуда бы уже не годились, но я вовремя их за-
брал.
А трутовики лакированные расти не спешат, да-
же в час по чайной ложке у них не получается.
Интересно смотреть на них. Из дуба, в котором и
расселилась грибница, выделился какой-то вар, не
вар, а нечто похожее на сургуч, и вот из этого сур-
гуча растут рядом два гриба-трутовика. А через
полметра от них один за одним еще два гриба.
Возле одного из них накапано этого сургуча два
с хорошую грибную ножку «сталагмита», и в ве-
чернем солнышке (сейчас времени—16.25) они
сверкают, как киноварь. Второй же гриб без всяких
наплывов, он же и самый классический: с корич-
невой масленой шляпкой, по краям эта шляпка
желтовато-белая, даже скорее — белая.
В пятнадцати метрах от пенька течет ручей.
В десяти метрах — дуб-громадина, в два обхвата,
а вокруг—деревья поменьше ростом: клены, ясе-
ни, дубы. Тут влажно, тепло. Недавно, с неделю
назад, были затяжные, хотя и не очень обильные
дожди, вот и полезли грибы.
Что еще интересно. Тогда, 17 июня, накрыл я эти
грибы травой. Так вот шляпки, когда растут, эту
120
траву не приподнимают, а обволакивают, как это
делает любая плесень, так, что трава эта за пять
дней так врезалась в шляпки, что я с трудом ее
выдрал, а некоторые листочки так и остались «за-
мурованными» в грибе.
Хочется мне вырастить эти грибы до максималь-
ных размеров, чтобы узнать, каков же грибной век.
У обычных грибов я уже знаю — декада, максимум
две недели. А у этих?
23 июня. Мои декоративные грибы за сутки за-
метно подросли, и сегодня самый большой из них
уже более чем в половину моей ладони, и на всех
появляется сверху то самое коричневое масло не
масло, сургуч не сургуч, а вот тот коричневый ма-
сленый пигмент, который и придает грибу насто-
ящую красоту и неповторимость. Соринки, та самая
трава, которая тогда врезалась в шляпки, все же
мешает этой красоте, но, думаю, скоро все они
окажутся внутри шляпки, их будет просто не
видно.
28 июня. За последние пять дней самый боль-
шой гриб стал величиною в ладонь. Да, приме-
рил — чуть меньше ладони. А самый маленький,
в половину ладони, уже стареет: стал весь корич-
невый. Один из грибов будет уродом: и ножку, и
шляпку у него гнет во все стороны как хочет. Что
ему мешает? А два будут хороши! Коричневой
пленки на них уже много, причем к центру она бо-
лее коричневая, а по краям — гораздо светлее, а по
самому краю так и совсем белая.
Рядом с моими грибами появилось еще несколь-
ко маленьких. Это меня радует. Боюсь только злых
глаз. Сегодня я подходил к своим грибам дважды,
так вот во второй раз весь мой навес над грибами
кто-то разворошил, видимо, искали съедобные гри-
бы. Хорошо что не срезали, не сопнули эти лаки-
121
рованные трутовики, а увидели, что есть их нель-
зя, так и оставили. И за это спасибо!
30 июня. Снова подходил к своим грибам, а это
не близко — километров пять от дома. Растут!
Только самый маленький так и остановился в росте
и все более коричневеет.
2 июля. Декоративные грибы еще живы, только
самый маленький уже перезрел. Он стал совершен-
но коричневым — что ножка, что шляпка. Осталь-
ные приблизились к классической форме и, кажет-
ся, тоже уже не растут и начинают коричневеть.
Я уже сделал несколько фотографий и сегодня два
гриба срежу: самый маленький и еще самый боль-
шой. Или нет, оставлю еще на пару дней.
4 июля. Срезал два гриба и пожалел — рано!
7 июля. Конечно, рано. Сегодня проверил два
оставшихся гриба, они выросли еще, и один стал
больше и красивее первого из срезанных. Рядом
с этими грибами нашел два десятка шампиньо-
нов.
12 июля. Ходил к своим грибам, какие они ста-
ли красавцы! Зря я срезал 4 июля два гриба. Те-
перь эти оба гораздо лучше тех, срезанных. Один
из них, да и второй тоже, уже и ладонью не по-
кроешь. А долго же они растут, скоро будет месяц.
Да месяц-то, определенно, уже есть, если 17 июня
они были величиной уже в пять копеек. Думаю, что
если бы такие грибы высадить где-то в парке, лю-
ди любовались бы ими в течение всего года. Эти
грибы, возле которых я сейчас сижу, еще не стали
полностью коричневыми, они еще растут! А те,
которые срезал, сохнут, теряют в весе, становятся
все легче и легче. Снизу они даже немного заплес-
невели. Но я знаю: как только грибы полностью
высохнут, перестанет развиваться и плесень. Надо,
думаю, выставить их на солнышко.
122
29 июля. За эти дни столько людей сводил к
своим грибам! Был начальник добычного участка,
был главный инженер шахты, был главный меха-
ник, были горноспасатели, из производственного
отдела... Тоскует душа шахтерская о природе, и так
желанна, так радостна встреча с нею. А если еще
показывают донбасские чудеса!
Остался у меня всего один гриб. Не выдержал
я, когда кто-то несколько раз ходил по моим сле-
дам и все проверял — что же это я такое прячу?
Вот 19 июля я один гриб и срезал, кажется, вполне
зрелый, а теперь знаю — рано!
Этот, последний мой гриб, растет! Он стал кра-
ше и больше всех остальных. Интересная деталь.
Шли дожди в эти дни, и вот муравьи устроили на
этом грибе сушилку! Разложили на нем свои му-
равьиные белые яйца, натаскали земли. Было это
19 июля, дожди уже закончились, а муравьиные
яйца лежат. Не гнездо ли они решили на нем вы-
строить? Или желают замуровать гриб в своем
гнезде, так как, я вижу, земли и яиц становится все
больше.
30 июля. Прощаюсь со своим декоративным
грибом: через три дня уезжаю в отпуск в свою Горь-
ковскую область. Теперь тут растут два гриба, даже
два с половиной, так как к одному большому грибу
присоединился еще один маленький, сросся с ним.
Теперь я знаю, как срастаются грибы: происходит
тоже самое, чтоистравой. Грибы не отталкивают,
не теснят друг друга, а просто впитываются один
в один, сливаются, обволакивают друг друга. Так
произошло с этим моим большим грибом. А в три-
дцати сантиметрах от него растет теперь еще один,
который я обнаружил 23 июля, и сейчас он вели-
чиной уже с металлический рубль.
А этот, большой, до чего же хорош! На шляп-
123
ке у него — несколько бугров, извилин, впадин,
будто лунный пейзаж! Под грибом уже высыпались
коричневые споры, мелкие, как пыль. Его теперь
не закроешь и двумя ладонями!
А муравьиные яйца по-прежнему на грибе вмес-
те с землей. Это мне не нравится, так как гриб мо-
жет испортиться... Раскрыл сейчас гриб, дал ему
«пожариться» на солнышке. Муравьи всполоши-
лись и утащили свое будущее потомство в темно-
ту. Земля осталась, и я ее осторожненько тоже
убрал с гриба.
Вдоволь налюбовался, сделал несколько фото-
графий, оставляю теперь свой «клад» на целый ме-
сяц без присмотра.
2 сентября. Сижу «у разбитого корыта». Гри-
бов нет — кто-то все же соблазнился. Хорошо, если
попал красавец-гриб в добрые руки, которые не вы-
бросили его, не изломали, а сделали, как и я: по-
ставили на подставочку, возле ножки выложили
небольшую лужайку из мха и выставили на все-
общее обозрение на самом видном месте. Жаль
только, что мои наблюдения не доведены до кон-
ца. Правда, километрах в трех от этого места я на-
шел довольно приличный трутовик, совершенно
коричневый и порядочно усохший. Ну, а здесь, на
моем пеньке, остались небольшие наплывы вара-
сургуча-киновари, из которых, буду надеяться, в
следующем году вырастут новые грибы.
1980 год. В течение четырех лет ходил к своему
дубовому пеньку, но лакированные трутовики на
нем так больше и не выросли. Видимо, не созда-
лись подходящие климатические условия. Сухо!
Два-три дождика за лето для лакированного
трутовика, наверное, все же слишком мало. Но
я не теряю надежды, что грибы здесь все же выра-
стут и мои наблюдения продолжатся».
124
СУХЛЯНКА ДВУХЛЕТНЯЯ
Этот гриб у меня служит в качестве барометра.
Хранится его у меня несколько экземпляров кото-
рый уже год. И вот как реагирует он на погоду:
если сухо, края гриба загибаются вниз, сворачи-
ваются, будто он и сухой старается уменьшить пло-
щадь испарения влаги, если же приближается
дождь, гриб расправляется, становится плоским.
Растет сухлянка на земле и на пеньках в хвой-
ных, особенно в светлых сосновых лесах: стоит эда-
кое бархатистое желто-коричневое, тонкое, будто
картон. Сразу видно, что гриб несъедобен: деревя-
нист, и годится он только для коллекции. Ну, а поль-
зу лесу приносит, разлагая все гниющее, отмираю-
щее.
Сухлянка хорошо сохраняется и на второй год,
лишь становится темнее и не такой бархатистой.
Поэтому она и названа двухлетней. Грибы часто
срастаются, тогда бывает так, что у одной шляп-
ки, величиной в приличное блюдо, две, три или да-
же четыре ножки.
КОРИОЛУС МНОГОЦВЕТНЫЙ
Своей бархатистой поверхностью кориолус мно-
гоцветный несколько напоминает сухлянку двухлет-
нюю, а отличается от нее скученностью. Когда уви-
дишь валежину, покрытую множеством этих грибов,
невольно вспомнится черепица: грибы перекрывают
друг друга, будто и в самом деле видишь миниатюр-
ную черепичную крышу, окрашенную не очень яр-
ко, но в различные цвета — желтоватые, бурова-
тые, серые, черные. Они трубчатые, трубочки, прав-
да, едва видны, такие, что и английская булавка
125
в них не войдет. Растут на пнях, сухостое, валеж-
нике. В отличие от сухлянки двухлетней на погоду
не реагируют.
В моей грибной коллекции кориолус много-
цветный хранится уже более десяти лет, и ничего-
шеньки ему не делается. Несколько грибов-трутови-
ков съела моль, а его и моль не трогает! И стоит
на столе почти невесомое лесное чудо, и не сосчи-
таешь: сколько же тут шляпок? Вот в одном кон-
центрическом ряду насчитал сразу 10 грибов, са-
мых больших. Во втором ряду — уже 15 шляпок.
Затем еще 10 грибов. Потом — 5, и еще,, в послед-
нем круге, в самом центре его — 3 гриба. 43 гриба!
Чудо? Конечно! Так это еще обычный, рядовой,
первый попавшийся экземпляр.
ВЕШЕНКА
Вешенка — гриб заметный. И название доволь-
но удачное: гриб и в самом деле будто подвешен
к дереву, прикреплен сбоку ствола в виде некоего
украшения. Впрочем, украшения вряд ли безобид-
ного: если на дереве вырос гриб, вполне здоровым
такое дерево не назовешь. А вешенка к тому же
вырастает не одна, а целой колонией.
Грибы, растущие на деревьях, я, если честно, не
очень люблю собирать, за исключением разве опят.
Всем они, как ни крути,— паразиты. Это одно. Вто-
рое то, что большинство из них съедобны лишь
в молодом возрасте, а потом начинают деревенеть.
Да и вкус у них не тот, и внешний вид: прилепи-
лось к дереву коротенькой ножкой нечто однобокое,
мясистое, скользковатое... Но — гриб. Вполне съе-
добный. Вот как этот: вешенка серая.
Считается, что вешенка серая растет в сентяб-
ре — октябре. А как же быть, если я нашел ее 29
126
ноября? Да не одну, а сразу полведра на одном
дереве. Факт — на лицо! И все подтверждено доку-
ментально: сделаны фотографии. Росли грибы на
опушке леса на ясене, в десяти метрах от асфаль-
товой дороги.
Было это в 1981 году, который удивил грибников
тем, что основные грибы появились лишь в конце
октября. Дождей не было, грибница проспала все
лето, и только осенние дожди ее разбудили. А 4 но-
ября выпал снег, продержался неделю и растаял.
11 ноября снова насыпало снега не менее десяти
сантиметров, и держался он на этот раз уже две не-
дели— до 25 ноября. Как только таял снег, я шел
в лес. И не напрасно. 10 ноября принес и рыжух —
тополевых рядовок, и мышаток, и поддубников,
26 ноября — полсотни фиолетовых рядовок, десятка
два осенних опят и с десяток грибов-зонтов. Все
было мерзлое, как елочные украшения, но когда
грибы оттаивали, появлялся у них и непередавае-
мый грибной запах, а когда их замариновали, то
и — отменный вкус.
27 ноября землю припорошило снежком, но
я отправился в лес, нашел целую колонию грибов-
зонтов и сфотографировал их прямо на снегу. И вот
новый поход в лес, и новые грибы — вешенка серая.
Они тоже замаринованы. Зима еще долгая — при-
годятся.
Среди вешенок, которых, как утверждают спра-
вочники, насчитывается около 30 видов, наиболее
вкусной является вешенка обыкновенная. Так позд-
но по времени она не растет, зато ее можно встре-
тить с весны до осени: с мая по сентябрь. Этот
гриб люди даже приручили, как и шампиньон, и
теперь выращивают для своих нужд. Немногие из
грибов удалось вырастить человеку. Вешенка от-
носится к их числу.
127
ЗИМНИЙ ГРИБ
Впервые этот гриб я увидел лет десять тому
назад, когда охотились на зайцев. Был конец нояб-
ря, снег, как это часто бывает в Донбассе, растаял,
пригревало солнце, будто природа что-то перепу-
тала и вместо глубокой осени вдруг наступила вес-
на. Мы охотились вдвоем и, когда переходили че-
рез какой-то ручеек, увидели на ивах, растущих
вдоль ручья, какие-то странные оранжевые
грибы.
— Смотри-ка! — удивленно сказал я, срезая па-
ру грибов. — Похожи на опят...
А мой спутник развеселился.
— Дело было в январе, травка зеленела, шел
высокий господин низенького роста!.. — пропел он
начало известной несуразицы и тут же предупре-
дил:— Ты их не трогай: небось, ядовитые! Вишь,
даже морозы им нипочем. Ясное дело — поганки...
А я все сомневался:
— Похожи на ложные опята, но у тех пластинки
ядовито-зеленые, а у этих — белые. Странные гри-
бы. И сколько их тут!
Позднее я не раз встречал диковинные грибы,
которые не боялись морозов, но обходил их сторо-
ной. В 1980 году мы встретились с Жолосом, моим
давним знакомым по шахтной работе. Жолос теперь
работал сторожем и шел на дежурство в пионер-
ский лагерь, осенью, как всегда, уже опустевший
и безмолвный, шел охранять государственное доб-
ро до летних школьных каникул, а я возвращался
с охоты.
— Что пустой идешь? — укорил Жолос. — Хоть
бы грибов набрал.
— Какие теперь грибы? — отмахнулся я. — Де-
кабрь вон на носу.
128
— Какие! — загорелся Жолос, и я понял, что
он — из рода настоящих грибников. — А вот они!
Жаль, я их вчера не видел.
Мы подошли к одной из ив, окруживших пруд
в Зеленом Гае, и я увидел все те же загадочные
для меня грибы.
— Так это ж — ложные опята! — разочарован-
но сказал я.
— Ничего подобного!—возразил Жолос.— Лож-
ные опята я знаю и, конечно же, не беру. А этих
я за неделю наносил на целую зиму. Представля-
ешь, иду с работы и вот в этих ивняках набираю
почти по ведру каждый раз.
— И что ты с ними делаешь?
— Да все! Жарю, мариную, можно даже сушить,
солить.
— А как они называются?
— Не знаю, — признался Жолос.— Наши гриб-
ники, что в поселке Зеленый Гай, называют опята-
ми, но я вижу, что это не опята, и назвал для себя
ивнячками. Видишь, растут только на ивах.
Ушел Жолос, а я долго бродил, как говорят, в
пустой след, разыскивая Жолосовы ивнячки. Позд-
но хватился! Срезанных-то ножек я нашел много —
глаз у Жолоса зоркий, а на поджарку так тогда
и не набрал. Встречалась среди срезанных кореш-
ков и целые грибы, но величиной в булавочную го-
ловку. Такими грибами не разживешься. Да и сре-
зать жалко, может, еще вырастут...	э
Теперь я знаю точно: никакие это не ивнячки,
а довольно известные в научном мире грибы. Луч-
шее название для них — зимние грибы. Но есть и
варианты: зимний опенок, а еще и совсем уж бла-
гозвучно, на иностранный, так сказать, манер —
фламмулина бархатистая. Украинцы называют и
так — лубинка зимова.
129
По-настоящему отвел я душу при сборе этих гри-
бов лишь 30 ноября 1981 года. Жолос и на этот раз
опередил меня, но зато, поднимаясь вверх по ручью,
я набрел в одном месте и на нетронутые зимние
грибы. Убедился: растут они не только на ивах, но
также на осинах, на тополях, на пнях и валежинах
других лиственных деревьев. Нашел хорошую се-
мейку грибов на засыхающем грабе. Дереву было
лет двадцать, росло оно на опушке леса рядом с
бывшим зданием вспомогательного вентилятора
шахты № 2 «Христофоровская», отстоявшем от
главного наклонного ствола на добрых три-четыре
километра. Шахта эта закрыта в связи с отработ-
кой пластов, а я вспомнил то время, когда мы обо-
рудовали канал вентилятора, выкладывали его
шлакоблоками, цементировали. Давно ли тут весело
гудел мощный вентилятор, звучали людские голо-
са, шахтеры кратчайшим путем спускались в шах-
ту вон по той вентиляционной сбойке? Теперь тут
тихо, запустело...
Зимние грибы я увидел только под самыми но-
гами. Правда, и росли они хотя и на дереве, но
у самой земли, вокруг ствола. И унылый пейзаж
в свете серого туманного дня да еще с мелким
дождем враз будто бы озарился веселой улыбкой:
«Очнись, человече! Зачем грустить о прошлом?
Лучше порадуйся настоящему. Через миг, через
день это настоящее тоже уйдет в прошлое, и ты,
возможно, начнешь грустить и об этих мгновениях.
На все и грусти не хватит! И возможно, следующий
миг. или завтрашний день будут не менее прекрас-
ны, чем прошлое. Погляди на нас: сейчас ты на-
гнешься, срежешь нас и уложишь в свою большую
вещевую сумку, а мы не грустим. После на этом же
месте вырастут другие грибы и так же будут радо-
ваться жизни, как и мы. Улыбнись, человече!..»
130
И я улыбнулся. Невозможно было не порадова-
ться, увидев такую веселую стайку грибов Их ко-
ричневато-оранжевые шляпки были не однотонны,
природа раскрасила их довольно изящно: в центре
темнее, а по краям все светлее и светлее, до жел-
того, почему издали шляпки и кажутся оранжевы-
ми. Ножки у них тоже двухцветные: у основания —
черно-бурые, деревянистые, а возле шляпки — та-
кие же светло-желтые. На ощупь шляпки скольз-
кие, будто кто-то смазал их каким-то растительным
маслом. Прежде чем срезать грибы, я вдоволь на
них полюбовался, затем сделал из двух фотоаппа-
ратов несколько фотографий: «Любителем» — цвет-
ные слайды, а «Зенитом» — черно-белые. А 5 де-
кабря я специально ходил по зимние грибы и на-
брал их в сырых местах, на ольхе, целых полведра.
Зимние грибы — уникальны. Их можно соби-
рать всю зиму. В морозы они, разумеется, не растут,
но и не погибают. А как только наступит оттепель
или прикроет их снегом, они оживают и начинают
медленно расти. Спешить некуда, зима длинная.
Знающие грибники пользуются этим свойством гри-
бов и отправляются за ними на лыжах. Не чудо
ли: по грибы — на лыжах!.. Находят зимние гри-
бы и в садах. Собирайте, не ленитесь!
ГРИБЫ-ГУБКИ
Встретился мне всего раз в жизни гриб, который
висел на живой березе ярко-белой губкой — сни-
май с дерева и шагай прямо в баню! Был он до-
вольно суховат, видимо, свое отжил и находился
в стадии высыхания. Имел шарообразную фор-му
величиной с двухлитровую стеклянную банку, а к
дереву прикрепился довольно изящно и сидел креп-
131
ко. Чтобы помочь березе, я отодрал небольшую
древесную ножку — на ней-то он и держался.
Другой гриб, напоминающий губку, вырос на
живой сосне. Прикосновение к нему весьма непри-
ятно: он пропитан водой-соками так, что хоть от-
жимай, руки становятся мокрыми, к ним прилипают
частички гриба. Сначала гриб белый, с возрастом
слегка розовеет, немного розовата и жидкость, вы-
деляющаяся из него.
Знаю, что эти грибы относятся к классу слизе-
виков, но в многочисленных справочниках названий
их не нашел. Назвал их по-своему: губка березо-
вая и губка сосновая. Пусть пока так и. остаются!
ГОВЯЖЬЯ ПЕЧЕНЬ
У этого гриба вид какой-то не грибной, а когда
держишь его в руках, то будто это кусок сырого
мяса, еще вернее—говяжья печенка. Растет он
у основания старых дубов и грабов: висит на дере-
ве что-то не очень приглядное, кроваво-красное,
иногда очень похожее на коровий язык, но чаще
все же на кусок печени. Гриб так и назван — пече-
ночница, украинцы называют еще — глива. По-на-
учному название благозвучнее — фистулина.
Для меня брать такой гриб в руки не очень
приятно: он какой-то влажный, из него выделяется
такой же оранжево- или кроваво-красный сок, пач-
кающий руки. А вот фотографировать эти грибы я
люблю. Да и кто не удивится, увидев на дубу го-
вяжью печень! Встречается печеночница в лесу не
очень часто, но за год с десяток, а то и два десятка
экземпляров обязательно увидишь.
ШПАЛЬНЫЙ ГРИБ
Гриб, растущий на шпалах! Человек, случайно
увидевший такой гриб, тут же подумает, что это —
явный паразит. А раз так, то самое естественное —
пнуть его ногой, растоптать, раздавить да еще и по-
дивиться: ишь, какой неприхотливый — древесину,
пропитанную каким-то антисептиком, и ту поедает
за милую душу.
Правда, если обратить внимание, то гриб этот
предпочитает все же загнивающую древесину, на
живом дереве селится редко. Редко, да метко! На
высоком пирамидальном тополе, что растет возле
нашей школы, вот уже несколько лет подряд жи-
вет семейка шпальных грибов. Но, повторяю, они
предпочитают загнивающую древесину. И на том
тополе растут на месте отпавшего сгнившего сучка.
Научное название шпального гриба — пилоли-
стник. Распространен он по всей территории нашей
страны и для Донбасса — не редкость. Представ-
лен несколькими видами: чешуйчатый, бороздча-
тый, тигровый, волчий. Чешуйчатый и тигровый
в молодом возрасте даже съедобны, хотя деревя-
нисты и качества весьма невысокого.
Гриб этот по-своему красив: шляпка грязно-бе-
лого или светло-бурого цвета, сухая, жесткая, а по
ней, будто черепица на крыше, бурые или коричне-
вые чешуйки. Она сначала выпуклая, затем рас-
прямляется, становится воронкообразной. Такого
же цвета, как и шляпка, пластинки гриба, причем
края их не ровные, как у большинства пластинчатых
грибов, а зазубренные, пилообразные. Ножка гриба
внизу сужается, иногда даже становится корнеоб-
разной, по ней тоже разбросаны черепицевидные
чешуйки. Интересно, что эти грибы черви не тро-
гают и они не гниют, а так и засыхают на корню.
СОДЕРЖАНИЕ
МОЙ ДОНБАСС
ПИСЬМО ДРУГУ
ПАМЯТНЫЕ ВСТРЕЧИ
Розовый свет
Зимующий вальдшнеп
Колючая находка
Заячий подарок
Любопытство
Лисья свадьба
Перехитрил
Загадочный зверь
Крот
Жук
Великие труженики
Муравьиная кислота
Рой
Березовая свеча
Близнецы
Сосна-ворота
Зеленый шатер
Патриарх
Всем капам кап
Лесная фантазия
Корни
Воля к жизни
Железная «свекла»
Ласточки
Воробьи
Птичий концерт
Коктебельские цветы
ЕДИНСТВЕННЫЕ В СВОЕМ РОДЕ
Царь-гриб
Грузди настоящие
Рыжик
Подосиновик-красноголовик '
Подберезовик
Сыроежки
Сморчки
Маслята
Моховики
Козляк-ноздряк
3
4
7
9
10
12
15
17
18
19
20
22
23
24
26
27
28
29
30
30
31
32
34
38
39
41
42
44
47
48
51
53
57
60
63
64
65
68
69
71
73
Рядовка майская
Лисички
Благородный шампиньон
Энтолома садовая — подабрикосовик
Подвишенник
Зеленушка
Рядовка серая — серушка
Волнушка
Белянка
Кулачки-валуи
Опята
Опенок полевой — негниючник
Рыжуха —• рядовка тополевая
Синеножка — фиолетовая рядовка
Синенькие
Мышатки
Пахолки — гриб-зонтик пестрый
Дашка, Машка, Наташка
Головач
Дождевик ложный
Земляные звезды
Гриб-коралл
Лесной граммофон — грифола гигантская
Чернильный гриб — навозник
Веселый гриб — веселка обыкновенная
Лесной сервиз — гумария полушаровидная
Трутовики
Сухлянка двухлетняя
Кориолус многоцветный
Вешенки
Зимний гриб
Грибы-губки
Говяжья печень
Шпальный гриб
74
75
77
80
81
82
83
84
86
86
88
89
91
95
98
99
101
103
105
107
108
109
ПО
112
ИЗ
116
117
125
125
126
128
131
132
133
Литературно-художественное издание
Мальцев Вениамин Николаевич
ЛЕСНЫЕ ДИКОВИНЫ
Художественные миниатюры
Редактор Н. И. Цилюрик
Художник Е. П. Сердюченко
Художественный редактор С. М. Хропот
Технический редактор Н. X. Дмитриева
Корректор Т. П. Соленкова
ИБ № 2371
Сдано в набор 20.09.88. Подписано в печать 11.01.89. БП 05804. Фор-
мат 70X100732. Бумага типогр. № 2. Гарнитура литературная.
Печать высокая. Усл. печ. л. 5,48. Усл. кр.-отт. 6,12. Уч.-изд. л. 5,38.
Тираж 15 000 экз. Заказ № 3887. Цена 50 к.
Надбавка к цене (15 коп.) перечисляется в Советский детский фонд
им. В. И. Ленина.
Издательство «Донбасэ. 340002, Донецк,
пр. Богдана Хмельницкого, 102.
Одесская книжная фабрика РПО «Полиграфкнига>,
270008, Одесса, ул. Дзержинского, 24,