Издательский центр «Мария»

Совет учредителей:

Владимир Мушулов
президент

Игорь Нагорный
Александр Гайденко
Андрей Олейник

«Мария»
Москва 1993

АЛЕКС РИВЕНДЖ

книги
Издание подготовлено совместно
с издательством «Донеччина»

©Алекс Ривендж, 1993

©Издательский центр «Мария», 1993

ISBN 5-900303-08-Х
книгаЗ

ПРОЛОГ

...Было ли это видение, галлюцинация или сон — кто
знает... Да разве вообще возможен сон в гиберсне, в ана-
биозе, когда едва различимая искорка жизни чуть замет-
но пульсирует между бытием и небытием? Но так или
иначе, откуда-то из смутных глубин памяти, будто сквозь
туман, проступают образы: страшная, нечеловеческая ру-
ка-лапа медленно поднимает сочащуюся багровой слизью
кисть, похожую на кисть ободранного трупа... Суставча-
тые пальцы хищно скрючиваются, наливаясь силой и
жизнью, — потом удар. Слепым движением лапа обруши-
вается на заиндевевшее стекло анабиозного саркофага,
раскалывая его, как яичную скорлупу, и человеческое те-
ло, плавающее в этом саркофаге, несколько раз передер-
гивает смертная судорога... Не удержавшись, все еще по-
луживая лапа соскальзывает — и огромная бесформенная
туша мягко валится на покрытый льдом пол криогенной
камеры, конвульсивно извергая потоки едкой жидкости,
насквозь проедающие лед, пол из стали и сверхстойкой
синтетики... Вот уже кислота добралась до изоляционной
обмотки кабеля... Ровный, спокойный голос системы ава-
рийного оповещения прорезает тишину; он кажется совер-
шенно нереальным на фоне сумасшедшего мелькания ог-
ней, гула и лязга пробудившейся автоматики. Но даже
грохот металла не может заглушить еще один звук —
пронзительно высокий, скрежещущий вопль, проникаю-
щий во все закоулки корабля. Что-то он напоминает, этот
вопль, — но скованное гиберсном сознание не в силах дать
ответ. Клубы жгучего химического дыма окутывают ко-
ридоры, кое-где уже пробиваются огоньки пламени, но ко-
рабельная система пожаротушения не действует, так как
она в числе первых вышла из строя, разъеденная кисло-
той. И сквозь грохот и скрежет, сквозь пар, дым, огонь
спасательная шлюпка уходит в пусковую шахту, покидая
обреченный корабль.

Несколько томительно-долгих минут лишенное уп-
равления суденышко беспомощно кувыркалось в пустоте
космоса. А затем на экранах автопилота возник контур
ближайшей планеты, оказавшейся как раз в пределах до-
сягаемости.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Будь у автопилота выбор, он не мог бы избрать худ-
шую планету. Но выбора не было, да и не дано автоматике
права выбирать,

Фиорина-261 — было ее название. Это имя дал ей
много десятилетий назад первооткрыватель, капитан кос-
мического корабля, в честь своей супруги Фиорины Барре,
которая отнюдь не обрадовалась бы этому, знай она о даль-
нейшей истории планеты. Двадцать лет спустя была пред-
принята первая попытка колонизации, и с подачи одного
из немногих уцелевших колонистов, сумевшего продер-
жаться до подхода спасательного звездолета, планету по
созвучию окрестили Фурия — в честь древнегреческой бо-
гини ярости. В этой форме название не закрепилось, так
как мало кто из космопроходцев имел представление о
греческой мифологии. Но смысл его оказался настолько
соответствующим действительности, что с тех пор иначе,
как Ярость, планету никто и не называл. Даже в галак-
тических справочниках общеупотребительное название
уже ставилось на первое место, и лишь те, кто читает мел-
кий шрифт в конце сообщения, видели в названии пла-
неты имя Фиорины, давно умершей женщины...

В настоящий момент на Ярости находилось всего два
объекта: оловянный завод и мужская тюрьма особо стро-
гого режима, причем оба пребывали в состоянии почти
полного запустения. Вернее сказать, это был все-таки
один объект — завод-тюрьма. Никто, кроме заключен-
ных, не согласился бы работать в таких условиях даже за
бешеные деньги. Зато арестанты трудились на нем не по-
кладая рук, ибо только плавильные печи и литейные стан-
ки завода остались им от цивилизации и только работа
помогала им сохранять человеческий облик при отбыва-
нии громадных, подчас пожизненных сроков.

А на Ярость попадали лишь обладатели таких сроков:
тех, кто совершал не очень тяжкие преступления, закон
никогда бы не позволил отправить на самый предел осво-
енного человечеством мира, где само существование воз-
можно только внутри тюремных коридоров и заводских
цехов, слитых воедино. Стоит высунуться наружу — и за
считанные часы погибнешь от мороза, если еще раньше
не принесет гибель буран, швыряющий снежный заряд со
скоростью двухсот миль в час, или гигантский смерч, не-
редкий гость на равнинах Ярости.

Один из таких смерчей и настиг шлюпку №20-50 как
раз в момент ее захода на посадку.

Автопилот не смог вывести суденышко из штопора,
и удар о поверхность планеты был страшен. Шлюпка глу-
боко врезалась в кристаллический снег. Корпус из сверх-
прочного сплава лопнул, как перезревший арбуз, и сквозь
трещину можно было различить мешанину разорванной
проводки, битых приборов и человеческих тел внутри.

Это случилось в шесть часов утра по местному времени.

По счастливой случайности столкновение произошло
именно в этот час, предшествующий очередному резкому
перепаду температуры, во время которого никто бы не ре-
шился высунуть нос из отапливаемого помещения. По
счастливой случайности шлюпка рухнула все-таки рядом
с территорией тюремного завода, едва не задев его и взмет-
нув фонтан снежной пыли всего в тридцати метрах от
крайнего цеха. И по счастливой случайности сила соуда-
рения снесла замок входного люка шлюпки, потому что
некому было бы открыть его изнутри.

Впрочем, все это не обернулось счастьем ни для тех,
кто вырвался на шлюпке из горящего корабля, ни для
старожилов Ярости. Но это выяснилось много позже.

Когда снаружи раздался грохот и в воздух взвился
столб потревоженного снега, заместитель директора Аарон
Смит, по прозвищу Восемьдесят Пять, обреченно подумал:
«Ну вот и все... Доигрались!». Он знал, что оборудование
завода давно уже находится в аварийном состоянии, а на
предприятии, занимающемся добычей металла, обяза-
тельно есть чему взорваться. И лишь когда рабочие утрен-
ней смены, толкаясь и отпихивая друг друга, устремились
к выходу, он понял, что причина грохота — не производ-
ственная авария. Конечно, ему надлежало самолично рас-
следовать странное событие, не отдавая инициативы в ру-
ки заключенных. Но если бы Смит был способен прини-
мать собственные решения, он бы служил не на Ярости, а
на какой-нибудь гораздо более престижной планете. Поэ-
тому он тут же нажал кнопку вызова, но вспомнив, что
система связи в тюрьме не работает, чертыхнулся и заспе-
шил к комнате директора.

Шлюпку обступили толпой, но вой ветра перекрывал
человеческий гомон, так что были слышны голоса только
тех, кто проник в открытый люк.

— Господи, Боже, это что такое? Они что, на этой
скорлупке через космос летели?!

— Да нет, не на ней. Сам корабль, наверно, накрылся,
а эта шлюпка — спасательная.

— Не очень-то она «спасательная»... Ничего себе по-
садочка! Тут хоть кто-то жив остался?

— Не похоже...

Внутри шлюпки царил хаос. Те, кто первыми забрал-
ся туда, с трудом передвигались, путаясь в обломках ап-
паратуры, вырванных из пола с корнем сиденьях пилотов
и каких-то вовсе неопознаваемых фрагментах.

— Сколько здесь вообще людей-то было?

— Черт разберет... Вроде трое-четверо.

— Давайте скорее, сейчас мороз ударит. Вы что, хо-
тите здесь копаться при минус сорок? — прорезал всеоб-
щий гвалт уверенный голос.

Голос этот, скрипучий и властный, принадлежал ди-
ректору тюрьмы Эндрюсу. Директор стоял в проеме люка,
за его спиной высился Аарон Смит: он был выше дирек-
тора на полголовы, но при этом ухитрялся смотреть на
него снизу вверх.

Эндрюс прилег не более двух часов назад, поэтому он
был зол. Больше всего он злился на своего бестолкового
помощника, вечно беспокоившего его по мелочам. Впро-
чем, в данном случае это действительно была не мелочь.

— Так. Ты и ты — осмотрите тот угол, там должны
быть эти... саркофаги. А здесь кто — не вижу. Бак? Бак,
где-то рядом с тобой пульт управления — отойди, пока не
задел чего-нибудь! Живо!

Бак не торопился выполнить приказ; он ошалевшими
глазами уставился внутрь шлюпки, откуда уже волокли
страшно изуродованный человеческий труп.

— Ну и смерть...— прошептал он. И тут же вздрогнул
от ужаса, различив в зияющей ране на месте оторванной
руки блеск металла и пластика. Он не сразу сообразил,
что труп не был человеческим, да и вообще это не труп,
если на то пошло...

— Братья, бросьте его — это же робот, андроид! Лю-
дей искать надо!

Заключенные с некоторым недоумением осмотрели
свою находку. Андроид был чудовищно растерзан: ниж-
няя часть тела от пояса вообще отсутствовала, одна из рук
вырвана вместе с плечом, снесена левая половина лица...
10
Неужели он так разбился при посадке? А если раньше —
то зачем экипаж корабля вообще таскал его с собой, кому
нужен этот хлам?!

— Бак, отойди, кому сказано!

Но Бака вывел из оцепенения не окрик директора, а
тот факт, что откуда-то сверху свалился, мокро шлепнув его
по бритому затылку, какой-то комок переплетенных трубо-
чек, измазанных не то в слизи, не то в какой-то липкой
жидкости. Что это — деталь жизнеобеспечения системы ана-
биоза? Или чьи-то выпущенные внутренности? Бр-р-р!.. Бак
брезгливо вытер рукавом голову и отодвинулся подальше.

— Эй, начальник, здесь вроде кто-то живой еще!

— Давай, давай, тащи, осторожнее. Кто там рядом —
помогите же ему! Да уберите свою проклятую собаку!!!

Последнее восклицание относилось к тюремному рот-
вейлеру по кличке Спайк: тот стоял рядом со шлюпкой,
время от времени порываясь ринуться внутрь, и лаял так
истошно, что закладывало уши. В лае его проскальзывали
какие-то злобно-испуганные нотки, что удивило директо-
ра: прежде этот пес иногда злился, но бояться ему не слу-
чалось ни разу в жизни. Нечего было собаке бояться на
Ярости. Эндрюс проследил, куда направлен собачий
взгляд, но ничего не смог различить в полумраке.

— А кассету бортжурнала брать? — крикнули ему из
этого полумрака.

— Берите, пригодится. Ну что, зацепили? Пошел!

Огромная стрела заводского крана повернулась и как
мячик подняла шлюпку, повисшую на натянутых тросах.
Продолжая поворот, кран медленно повел свою ношу в
сторону складского помещения, прочь от набирающих си-
лу вихрей и крепчающего мороза. И на всем пути это дви-
жение сопровождал неумолкающий лай собаки...

2

Заместитель директора сидел перед главным компью-
тером. То есть это лет пять назад данный компьютер был
главным, а сейчас он стал вообще единственным, и только
на нем можно было прочитать данные бортжурнала таинст-
венной шлюпки. По правилам полагалось для просмотра до-
ждаться Эндрюса, но на Ярости давно уже ничего не дела-
лось по правилам. К тому же директор сейчас в госпитале —
лично пошел вместе с врачом относить туда единственного
из уцелевших. Странное дело, почему бы не поручить это
заключенным? Аарон недоуменно пожал плечами. Потом
он надавил клавишу ввода — и экран осветился.

...Робот, оказывается, был серии «Бишоп», номер
341-6. Неплохая модель — правда, уже устаревшая.

Молодой парень, чье раздавленное тело нашли под
обломками одного из саркофагов, оказался из корпуса
звездных коммандос. Фамилия его была Хигс, личный но-
мер 65341. Конечно, эти данные ничего не говорили Ааро-
ну Смиту.

О следующем из погибших в журнале не оказалось
вообще никаких данных. Это была девочка лет примерно
двенадцати. Она, конечно, не могла входить в состав эки-
пажа — особенно экипажа, набранного из звездных ком-
мандос. Случайный пассажир? Похоже, что так и есть,*—
поэтому ее и не внесли в бортжурнал. Но на рейсовых звез-
долетах ведь не бывает случайных пассажиров, это же не
допотопные калоши, перевозящие эмигрантов на предназ-
наченные для колонизации планеты... впрочем, все равно.

Кто там еще?! Лейтенант Рипли? Ага, это тот, кого
отнесли в лазарет. Пу-ка, проверим...

На экране показалось лицо — женское лицо. Еще до-
вольно молодое, красивое, но с застывшим страданием в
уголках глаз.

Лейтенант Элен Скотт Рипли. Личный номер
0456170.

Аарон Смит чуть не выпал из кресла.

3

Общее собрание проходило в подсобном помещении
одного из цехов, слишком маленьком для двух с полови-
ной десятков взрослых мужчин. Поэтому те, кому не хва-
тило стульев, разместились где попало. Кто-то, чтобы луч-
ше слышать, даже забрался на стеллажи, где были грудой
свалены запасные части станков. Обычно официальное
выступление тюремного начальства не вызывало такого
ажиотажа (по правде говоря, оно вообще никогда не вы-
зывало никакого ажиотажа). Впрочем, последнее выступ-
ление имело место несколько лет назад и было посвящено
заурядному случаю: нарушению техники безопасности,
из-за чего в кипящем олове заживо сгорел один заклю-
ченный. Обычное дело. Правда, потом возникли некото-
12
рые сомнения, действительно ли он свалился в плавиль-
ный чан только по собственной неосторожности, но если
и нет — то это тоже было здесь самым обычным делом.

Однако сейчас человеческая масса слитно гудела, об-
суждая недавние события. И действительно, не каждый
день на голову валятся космические гости. На Ярости уже
начинали забывать, что обитаемый мир не ограничивает-
ся стенами их «исправительного заведения», затерянного
в студеных пустынях планеты...

— Итак, мы — как это в правилах нашей админист-
рации — излагаем все факты с предельной точностью, что-
бы пресечь возможные домыслы. Кое-кто из вас уже знает,
что во время работы утренней смены на контролируемой
нами территории произошло аварийное приземление од-
ного из спасательных судов, а именно — шлюпки №26-50.
Не составляет секрета и то, что два человека из трех, на-
ходившихся в шлюпке, погибли, а андроид разбит, и по-
чинить его в наших условиях невозможно. Подозреваю,
что это известно даже не части из вас, а всем вам, так как
слухи в наших условиях распространяются с немыслимой
скоростью. Однако кое-чего вы еще не знаете.

Эндрюс сделал паузу и самодовольно усмехнулся,
предчувствуя реакцию слушателей.

— Оставшийся в живых член экипажа — женщина!

— А-а-а! — выдохнула толпа.

Один из заключенных — тот, что устроился на стел-
лаже, — чуть не сорвался оттуда на головы сидящих вни-
зу, как получасом ранее Аарон Смит едва не упал со своего
сиденья.

Несколько мгновений в подсобке стояла потрясенная
тишина. Первым нарушил молчание тот, что повис на
стеллажах:

— Женщина? А я вообще-то дал обет безбрачия.— Он
вдруг пакостно усмехнулся.— Я хочу сказать, что это жен-
щин тоже касается!

Только сейчас директор узнал его, выделив из наголо
обритой и одинаково одетой человеческой массы. Это был
Ян Голик, один из самых жестоких и непредсказуемых
субъектов в колонии. Впрочем, Эндрюс умел справляться
с такими типами — иначе не быть бы ему директором.
Однако сейчас его вмешательство даже не понадобилось:
Голик явно пошутил в недобрый для себя час, затронув
одну из наиболее болезненных проблем тюрьмы. В ответ
сразу изо всех углов подсобки на него разом яростно рык-
нули несколько глоток с недвусмысленным предложением
заткнуться, а не то, мол, они решат вопрос с «обетом без-
брачия* за его счет, причем прямо сейчас и все вместе
одновременно. Быть может, эту угрозу тут же и попыта-
лись бы реализовать, но из рядов сидящих поднялся, блес-
нув стеклами очков, рослый широкоплечий негр в потер-
той зеленой робе. Он решительным движением поднял ру-
ку, показывая, что собирается говорить, и в подсобке тут
же стихли крики, замерло движение.

Негра звали Дилон. Он был признанный вождь, не-
формальный лидер заключенных — «пресвитер*, как его
называли здесь. Даже директор предпочитал без крайней
нужды не вступать с ним в конфликт.

— Наш брат, конечно, сказал глупость. Но все же в его
словах есть зерно истины. Зерно это заключается в том,—
голос у него был глубокий, хорошо поставленный, как у
настоящего проповедника пресвитерианской церкви,—
что всем нам решительно не нравится политика админи-
страции, которая позволяет находиться в нашем спаянном
коллективе чужакам, неверующим. Особенно если это —
женщины! Все помнят, с каким трудом нам удалось достиг-
нуть гармонии. И сейчас наше единство снова под угрозой...

Эндрюс с некоторым облегчением перевел дух: он
ожидал худшего. Пожалуй, Дилон даже тайком решил
подыграть ему,-— во всяком случае, он виртуозно перевел
вопрос со скользкой почвы межполовых отношений на го-
раздо более безопасную тему.

— Да, я вполне согласен с вышеизложенными сооб-
ражениями. Именно поэтому я уже связался по официаль-
ному каналу со спасателями. Они должны прибыть при-
мерно через неделю. Доктор, в каком она состоянии?

Врач, несколько удивленный тем, что директор вдруг
обратился к нему без всякого перехода, пожал плечами.

— Это еще неясно. Она пока что без сознания, но,
судя по всему, серьезных повреждений нет.

— Диагноз?

— Диагноз еще не готов.

Эндрюс нахмурился. Он не очень разбирался в меди-
цинских вопросах и, подобно множеству облеченных вла-
стью людей, считал, что современная техника снимает с
врачей вообще все трудности, как в определении характе-
ра болезни, так и в лечении ее. Впрочем, современной тех-
ники тут как раз и не было.

— Но она выживет?
— Скорее да, чем нет

Опять эта двусмысленность! Нахмурившись еще силь-
нее, директор твердо опустил руку на плечо врача.

— Запомни, если она придет в себя и сможет самосто-
ятельно передвигаться, она никоим образом не должна
выходить из лазарета. Во всяком случае, без сопровожда-
ющих — то есть без тебя или моего заместителя. Вопросы
есть? — Врач снова пожал плечами, как бы случайно сбра-
сывая при этом руку начальника.— Вот и хорошо. В ос-
тальном, джентльмены, распорядок жизни и работы в ко-
лонии не меняется.— (Слово «джентльмены» Эндрюс про-
изнес с непередаваемой иронией.) Договорились?

— Да,— ответил Дилон за заключенных.

— Да,— ответил врач за всех остальных, то есть, по
сути, за самого себя, так как лейтенант Элен Рипли ле-
жала в глубоком обмороке и договариваться с ней пока не
представлялось возможным, а Аарону Смиту не полага-
лось иметь собственного мнения. Да он не очень-то и пред-
ставлял себе, что это такое — собственное мнение.

4

Наполняя шприц, врач уронил одну из ампул. Она
разбилась с тонким звоном, по госпитальной палате по-
плыл запах лекарства — острый и какой-то пряный. Врач
покосился на свою пациентку: не очнулась ли? Нет, лежит
неподвижно, до горла закрытая простыней. Веки смеже-
ны, черты лица заострились, но дыхание ровное.

Строго говоря, диагноз не представлял никакого секре-
та: резкий, травматический выход из гиберсна всегда сопро-
вождается временным впадением в кому. Вопрос состоял
как раз в том, насколько «временной» эта кома окажется.
Она может продлиться часы, может — дни, а может — де-
сятки лет. Но предсказать это заранее невозможно.

Врач протер спиртом внутреннюю сторону пред-
плечья лейтенанта (трудно представить: женщина —лей-
тенант! Впрочем, это ему трудно представить такое — после
многолетнего затворничества в мужской компании). Но он
не успел приблизить иглу к обозначившейся вене — рука,
только что расслабленно лежащая вдоль тела, вдруг взмет-
нулась и остановила его движение хваткой за запястье. В
хватке этой чувствовалась неженская сила.

Лейтенант Элен Рипли смотрела на него в упор.
Обычно у только что вышедших из комы взгляд бывает
бессмысленным, но сейчас... Или она давно уже пришла
в себя? Притворялась? Зачем?

— Что это? — Врач впервые услышал ее голос.

— Это — специальный коктейль моего собственного
изобретения.

— Зачем? — Рипли все еще продолжала удерживать
его запястье.

— Ну разумеется, чтобы отравить вас. Или лишить
вас собственной воли, превратив в зомби. Или ввести вам
в кровь набор инопланетных паразитов. (При этих словах
женщина вздрогнула, что не укрылось от внимания вра-
ча.) А если серьезно, то это — транквилизатор, восстанав-
ливающий силы. Вам нечего бояться: если бы у меня и
возникло желание причинить вам вред, я бы сделал это
уже давно.

— Вы врач?

Этот вопрос был понятен. Рипли видела перед собой
человека с тюремной стрижкой «под ноль» и в робе, отли-
чающейся от тюремной одежды только меховой оторочкой
(осознав это, она поежилась — в помещении было про-
хладно). Помещение тоже весьма отдаленно напоминало
госпиталь, — по крайней мере, с точки зрения лейтенанта
космофлота. Хаотическая планировка, койки застланы
покрывалами достаточно серыми, чтобы не быть белыми,
почти никаких признаков медицинского оборудования...

— Моя фамилия Клеменс. Я здесь главный врач, а
также санитар, медсестра и паталогоанатом, если до этого
дойдет. Все в едином лице.

— Здесь — это где? — в голосе Рипли еще сохранялась
настороженность.

— «Здесь» — это Ярость-261. Планета-тюрьма, при-
чем из самых строгих. Ну, теперь, когда ваше любопыт-
ство удовлетворено, быть может, вы позволите мне сделать
то, что я собирался?

Пальцы, сдерживающие руку Клеменса, обмякли.
Игла легко пронзила гладкую кожу, сразу же найдя вену.

— Не волнуйтесь, это просто приведет вас в чувство,—
Клеменс следил, как поршень, миллиметр за миллимет-
ром, уходит в шприц, медленно обогащая кровь целебной
смесью. Потом он с каким-то исследовательским интере-
сом прикоснулся к прическе женщины.— У вас велико-
лепные волосы. К сожалению, вам придется их лишить-
ся,— сказал он безжалостно.— У нас здесь проблемы с...
паразитами.— И снова женщина вздрогнула, и снова это
не укрылось от внимания врача.— Нет, нет, ничего экзо-
тического: Ярость лишена жизни. Вши. Обыкновенные
земные вши, бич нашей тюремной системы. Никак их не
выведем.

Уголком глаза Клеменс следил за своей пациенткой,
которая снова лежала неподвижно, прислушиваясь к сво-
им ощущениям. Сейчас она, конечно, захочет узнать, ка-
ким образом ее занесло в тюрьму. Ну, так и есть:

— Как я попала сюда?

— На спасательной шлюпке. Судьба корабля неизве-
стна, но о ней нетрудно догадаться: от хорошей жизни на
шлюпках в открытый космос не выходят. Если не секрет,
что это был за корабль? И откуда вы летели?

И тут возникла заминка. Маленькая такая заминка, не-
уловимая, но несомненная для цепкого восприятия медика.

— Не знаю. Я последние две недели болела — не по-
мню ничего...

Она уклонилась. Уклонилась от самого безобидного
вопроса, за которым вовсе не было какой-то задней мысли.

— Однако то, что вы болели именно две недели, вы
помните... Впрочем, хотя вы и в тюрьме,— но отнюдь не
в качестве осужденной. И уж во всяком случае я — не
следователь. Так что воля ваша.

Некоторое время они молчали. Клеменс, отвернув-
шись, перебирал на столике инструменты.

— А где остальные? Те, что были со мной в шлюпке? —
спросила Рипли.

Врач наконец вложил шприц в гнездо, тщательно упа-
ковал аптечку. И только после этого оглянулся через плечо.

— Им не повезло,— просто сказал он.

Оба они знали, что это означает. Однако спустя неко-
торое время женщина все же решилась уточнить:

— Они...

— Да. Погибли.

Они снова помолчали. Потом врач, все еще стоявший
спиной к Рипли, уловил за собой какое-то движение.

— Мне надо идти... Идти к шлюпке.

— Послушайте, транквилизатор, конечно, творит чу-
деса, но ходить вам я все же пока не...

Шорох отодвигаемой ткани, скрип койки за его спи-
ной... Врач обернулся.

Рипли стояла перед ним, выпрямившись во весь рост.
И ничего теперь не прикрывало ее тело, даже простыня.
У Клеменса перехватило дыхание.

Нет, конечно, он уже видел ее наготу — в те первые
минуты, когда, спешно вскрывая саркофаг, определял,
кто живой, кто мертвый, и какая помощь потребуется жи-
вым, если они есть. Но на тот момент никаких иных мыс-
лей, кроме связанных с медициной, не возникало: паци-
ент есть пациент. Однако сейчас...

Без тени испуга или смущения она выдержала его
взгляд.

— Вы дадите мне одежду? Или мне идти так?

Нет, не бесстыдство светской львицы сквозило в ее
позе — четкое осознание некой цели, Долга (да, именно с
большой буквы!), который нужно выполнить во что бы то
ни стало. Да, ради этого она действительно готова была
пройти обнаженной сквозь ряды уголовников — с тем же
осознанием необходимости, как пройдет она босиком по
раскаленным углям, если возникнет в том нужда.

И врач понял, что остановить ее он не в силах. А еще
к нему откуда-то из глубины пришла вдруг ясная уверен-
ность в том, что женщина эта обречена. И он даже не уди-
вился этой своей уверенности.

Покорно он шагнул к стене, раскрыл встроенный
шкафчик. Внутри оказалась обувь, белье, рабочий комби-
незон.

— Учитывая характер здешних э-э-э... туземцев, я бы
предложил вам все-таки одеться. Иначе реакция их будет
непредсказуемой, а точнее, вполне предсказуемой. Ведь
никто из них многие годы не видел женщин...

Не глядя на Рипли, врач подал ей одежду.

— Между прочим, и я тоже,— прошептал он так ти-
хо, что едва услышал сам себя.

5

Когда они вышли за пределы госпиталя, Рипли сразу
поняла, куда она попала. Какая-то громада стальных кон-
струкций, местами поеденная ржавчиной, пересечение
различных ярусов, шахтные колодцы, рельсы, направля-
ющие. о. Все это явно было предназначено для жизни и
работы огромного количества людей. Именно «было», по-
тому что сейчас на всей обстановке лежала явственная пе-
чать запустения.

— Сейчас здесь всего 25 человек, а сравнительно не-
давно было пять тысяч! — рассказывал ей врач, когда они
шли по коридору, время от времени прижимаясь к стене
или наклоняя голову, когда свободное пространство перед
ними оказывалось перегорожено ржавой трубой, балкой
или еще каким-нибудь металлоломом.

— Почему?

— Так уж получилось...

Рипли в очередной раз пригнулась и, следуя за Кле-
менсом, почти ползком двинулась по резко сузившемуся
тоннелю.

— Быстрей, быстрей, не останавливайтесь, скоро
можно будет встать.— Клеменс перемещался гораздо легче
ее: он, конечно, знал здесь все как свои пять пальцев. О
заданном вопросе он как будто забыл, но когда женщина
уже подумала, что он вообще отвечать не будет, последо-
вал ответ:

— У нас было литейное предприятие, Рипли. Добы-
вали олово из недр Ярости. Впрочем, и сейчас добываем,
но это уже так — чуть ли не для собственного развлечения.
Его стоимость едва окупает содержание тюрьмы. А раньше
все было поставлено на широкую ногу; трижды списанная
дешевая техника, дешевый труд заключенных*.. Как при
такой дешевизне Компания умудрилась прогореть - ума
не приложу! Надо было уж очень постараться. Так или
иначе, однажды было решено, что добыча олова здесь эко-
номически невыгодна. И почти все перебазировали: и про-
изводство, и тех, кто трудился на нем. Сейчас вы увидите
лишь остатки былой роскоши. Вот сюда, в эту дверь.

За дверью — огромной, железной, с массивными за-
порами — был цех. Клеменс шагнул туда и будто раство-
рился в мерцающем свете, исходящем от плавильных пе-
чей. Женщина тоже сделала шаг следом — но вдруг оста-
новила занесенную над порогом ногу.

— В чем дело? — врач снова возник в проеме двери,
озаренный красным сиянием, словно дьявол, выглядыва-
ющий из ада.

— Вы назвали мое имя — Рипли,— отчетливо выго-
варивая слова, произнесла женщина." Откуда вам оно
известно?

Клеменс удивленно глянул на нее:

— Нам удалось спасти ваш бортжурнал. А что, соб-
ственно, вас испугало?

— Нет. Ничего. Вам показалось. Пошли?

Медленно они продвигались по литейному цеху,
сквозь грохот, дым и крик. Аналогия с адом усиливалась:
жерла плавильных печей зияли, как воронки котлов, в
которых терпят мучения грешные души. Оттуда несло жа-
ром, клокотание лопающихся пузырей кипящего металла
напоминало далекий стон. А дюжина черных от копоти
заключенных, колдовавших вокруг этих печей, вполне со-
шла бы за нечистую силу.

На них не обратили внимания: все орали друг на дру-
га, стремясь перекричать производственный гул, и никто
не заметил, как по окраине цеха быстро прошли две фи-
гурки, одетые в тюремную униформу.

— Что это? Из-за чего такой шум?

— Кажется, какая-то локальная авария. Ничего, ее бы-
стро уладят. Такое у нас почти каждый день случается...

— А куда вы меня ведете?

— Сейчас увидите.

Они прошли цех насквозь. Захлопнув за собой выход-
ную дверь (тоже тяжелую, массивную), Рипли бросила
взгляд вперед — и замерла на месте.

Шлюпка. Их шлюпка, бортовой номер «26-50». Вер-
нее, то, что от нее осталось...

Только сейчас она поняла, насколько жестким было
приземление. А поняв это — поверила доктору. Действи-
тельно, чудо еще, что она сама осталась жива.

Внутри шлюпки почти ничего уже не было, кроме ана-
биозных саркофагов — битых, разломанных. И один из этих
саркофагов был значительно меньше, чем два других.

Этот маленький саркофаг был разбит. Разбитым ока-
зался и один большой. Целым остался лишь второй боль-
шой саркофаг. ЕЕ саркофаг...

Рипли, конечно, понимала, что это значит. Да и в
словах Клеменса у нее не было оснований сомневаться. Но
все же окончательно она поверила ему только теперь.

— Где...— голос ее сорвался,— где тела?

— В морге. У нас здесь есть собственный морг.

Клеменс помолчал, а потом добавил, сам не зная зачем:
— Тела ваших товарищей пробудут там до прибытия
спасателей и следователя.

— Следователя? — Рипли вдруг остро взглянула на
него, и врач почему-то смутился, хотя повода для смуще-
ния у него не было.

— Ну, в таких случаях всегда прибывает следователь.
Здесь требуется уяснить причины аварии, смерти... Хотя на
этот раз, по-моему, задача у него будет довольно простой.
— Да.— В уголках губ Рипли легли скорбные тени.—
В этот раз будет простой...

Как завороженная она смотрела на искалеченную
шлюпку.

— Какой смертью они умерли?

— Коммандос — он, кажется, был в чине капрала —
просто разбился, грудную клетку ему раздавило, как орех.
(Услышав это, женщина коротко вздохнула, судорожно
сжав кулаки.) А девочка, по-видимому, утонула, захлеб-
нулась в антифризной жидкости, когда разбилась охлаж-
дающая система ее капсулы.

— А андроид?

— Разбит, не функционирует. Вместе с прочими по-
ломанными приборами мы вынесли его в другой отсек —
тот, где у нас находится свалка.

Клеменс проследил за взглядом Рипли и понял, что
смотрит она даже не на шлюпку вообще, а только на мень-
ший из саркофагов.

— Я думаю, она так и не успела прийти в сознание.
Это была легкая смерть, мгновенная и безболезненная. Если
смерть вообще бывает легкой...— врач замолчал. Он каким-
то шестым чувством вдруг ощутил, что эта женщина знает
о жизни и смерти много больше, чем он сам, хотя ему и не
раз случалось видеть гибель.— Мне очень жаль,— неловко
сказал он, поняв, что попытка утешить не удалась.

Он увидел слезы на глазах женщины, услышал ее ше-
пот: «Прости меня...» и, отступив на шаг, отвернулся,
чтобы не видеть, как Рипли склонилась над пустой обо-
лочкой саркофага, словно мать над детским гробиком.

Клеменс ощутил даже некоторое разочарование: ну
вот, сейчас она, конечно, разрыдается — обычная жен-
ская, бабья реакция. А он уж было думал...

Но рыданий все не было, и врач счел для себя воз-
можным снова бросить взгляд на свою бывшую пациент-
ку. И тут он заметил такое, чего никак не ожидал.

Фигура Рипли была согнута от горя, но уже не горе
читалось в ее глазах, а... Что? Кажется, тревога. А может
быть, даже не тревога, а готовность к смертельной схват-
ке. И уверенность в том, что этой схватки не избежать.

Клеменс был убежден, что он не ошибается: уж в ли-
цах-то он читать умел. Приходилось ему это делать как в
бытность тюремным врачом, так и в течение предшеству-
ющих нескольких лет: иначе бы он не выжил.

Сейчас ему не хотелось вспоминать об этих годах, и
он усилием воли оттеснил эту мысль» выбросил ее из со-
знания.

— В чем дело? — спросил он официальным тоном.

Рипли выпрямилась.

— Где, вы сказали, находятся тела?

— В морге.

— Я должна увидеть...

Клеменс пожал плечами:

— Пожалуйста, если вы считаете это необходимым.
Хотя... Ну хорошо, я покажу вам их. Но должен сразу
предупредить вас, что труп капрала представляет из себя
очень неприятное зрелище.

Рипли не дрогнула при этих словах.

— Его мне и не нужно осматривать. Я хочу видеть
ее. Девочку. Вернее...— Рипли сглотнула, словно у нее пе-
ресохло в горле, но тут же овладела собой.— Вернее, то,
что от нее осталось.

Клеменс снова пожал плечами в полном недоумении.

— Ну, хорошо, идемте.

Приглашающим движением он распахнул перед ней
дверь, ведущую к моргу.

Что же ее встревожило?

Пропуская Рипли вперед, врач бросил быстрый, но
цепкий взгляд на меньший из саркофагов. И не увидел
ничего особенного. Пробитая крышка, разорванные про-
зрачные трубопроводы внутри... А на боковой грани —
какой-то странный след, больше всего похожий на хими-
ческий ожог. Такой, как если бы на стенку плеснули креп-
кой кислотой.

Но Клеменс не придал этому значения. Мало ли что
могло здесь случиться несколько часов назад, когда внут-
ри все лопалось, горело и плавилось...

6

...Спайк, поскуливая, с трудом полз по коридору. Он
так и не понял, что произошло. Что-то вызревало внутри
него, страшно и бессмысленно ворочаясь в его могучем те-
ле, черном, с рыжими подпалинами. Что-то незнакомое,
чужое давило на внутренности, сковывало дыхание и за-
ставляло спотыкаться на каждом шагу от внезапно под-
ступавшей слабости.

Чужое...
Он почувствовал его — нечто чужое, враждебное —
еще в первые минуты, когда странная штуковина, похо-
жая на те, которые доставляют продукты, ударилась о за-
снеженный грунт. Он тогда поспешил наружу вместе с
двуногими, хотя мороз нещадно кусал его сквозь корот-
кую шерсть, — и вдруг ощутил присутствие внутри чего-
то такого, отчего эта шерсть мгновенно встала дыбом.

Как ощутил: увидел? услышал? почуял? Пес не смог
бы этого определить, даже умей он манипулировать такими
понятиями. Просто внутри находилось нечто, бывшее чу-
жим, — и для шлюпки, и для Ярости, и вообще для всего.

Тогда он всеми силами пытался обратить на это Чу-
жое внимание своих двуногих друзей. Но они не понима-
ли его — кричали, суетились, а потом главный из двуно-
гих и вовсе попытался его отогнать. Он не ушел — оска-
лился, зарычал, и прогонявшие его отступили, удивлен-
ные его поведением. Однако Спайк ничего не смог им объ-
яснить, и они подняли эту штуку стрелой крана, перенес-
ли в одно из внутренних помещений...

Влекомый отчасти мучительным любопытством, от-
части желанием защитить своих друзей и свой мир (Спайк
ощущал себя вожаком здешней стаи, равным по значению
тем вожакам двуногих, которые называли себя «Дилон»
и «Эндрюс»), ротвейлер направился следом. С некоторым
трудом он нашел незакрытый проход в это помещение и
сразу же почувствовал, что Чужое все еще там, внутри. А
потом...

Он не помнил, что было потом.

И вот теперь он скуля полз по темным закоулкам,
чтобы добраться до мест, где регулярно проходят двуногие.
Он уже не рассчитывал помочь им, защитить, спасти от
неведомой беды. Теперь он сам ждал от них помощи и
спасения.

Раньше, сразу после основания тюрьмы, по всем ее
коридорам патрулировали свирепые конвоиры с еще более
свирепыми псами на поводках. Но вскоре даже до тюрем-
ного начальства, явно снабженного мозговыми аппарата-
ми облегченного образца, дошло, что патрулирование слу-
жебными собаками здесь — очевидное излишество. Боль-
шую часть волкодавов после этого вывезли в другие ис-
правительные заведения, а оставшиеся удивительно быс-
тро превратились из тренированных убийц во всеобщих
баловней и любимцев.

Спайк был таким «домашним любимцем» уже в чет-
вертом поколении. Пять лет назад, при расформировании
тюрьмы, он был еще крошечным щенком — и его скрыли,
спрятали в тайнике, когда вывозили всех еще оставав-
шихся на Ярости собак, которые считались тюремным
имуществом. И теперь существование на планете огром-
ного пса оставалось одной из немногих отдушин, согре-
вавших души заключенных. Поэтому, хотя Спайка не бы-
ло видно всего несколько часов, кто-то уже обеспокоился
его отсутствием и пошел на поиски.

— А, вот где ты, малыш! — раздался голос. Ротвейлер
с трудом повернул отяжелевшую морду к люку, в котором
возник человеческий силуэт.— Где же ты пропадал так
долго? Я тебя повсюду ищу! — В ответ раздалось еле
слышное поскуливание.— Иди, иди ко мне. Эй, с тобой
все в порядке? — Человек склонился над ним.— Ну-ка,
ну-ка,— загрубевшие пальцы осторожно перебирали чер-
ную шерсть.— Что это?! — руки человека замерли.

Он сам не мог сказать, чем было то, что он увидел: кожа
у собаки лопнула от угла рта, длинный разрыв сочился сук-
ровицей. Ниже, на груди и шее, виднелись еще какие-то
раны. Что это — ожог? Или след когтистой лапы?

— Кто это сделал, Спайк, малыш? — в голосе чело-
века звучал неподдельный ужас.— Обожди... обожди меня
здесь, малыш. Я сейчас — я за доктором! — И человек
бросился к выходу, бормоча про себя на бегу: — Какой
зверь мог так поступить с собакой?!

Ответа на этот вопрос не было: все знали, что на Яро-
сти не водятся звери. Не мог оказаться «зверем» и кто-то
из заключенных. Во-первых, ни у кого не поднялась бы
рука, а во-вторых, не так-то легко справиться с пятипу-
довым ротвейлером.

7

Размеры морга поражали воображение: казалось, в
нем мог одновременно уместиться весь некогда пятиты-
сячный контингент тюрьмы. Не морг, а целая гробница.

Пустые ячейки (лишь две из них были закрыты, по
числу погибших) блистали холодной чистотой. Даже про-
стыня, покрывавшая детское тело, — Клеменс тут же от-
крыл ближайшую из ячеек, переместив на прозекторский
стол ее страшное содержимое, — даже эта простыня была
белее, чем в госпитале.
Да, Ярость была добрее к своим мертвым, чем к живым.

— Прошу! — и врач слегка театральным жестом,
словно занавес, отдернул мертвенно-белую ткань.

Под ней, вытянувшись, лежала Ребекка Джордан, по
прозвищу Головастик. Не Ребекка, а ее мертвое тело, труп.

Железная целеустремленность Рипли вдруг куда-то
исчезла. Перед Клеменсом снова была просто женщина,
сломленная навалившимся вдруг горем.

— Вы можете оставить меня с ней одну? На несколько
минут.

— Да, пожалуйста,— Клеменс поспешно отошел в
сторону.

Глаза девочки были открыты, бессмысленно уставив-
шись в никуда. Страха в них не было, ей действительно
досталась легкая смерть. Однако ее двенадцатилетняя
жизнь была столь ужасна, что ничто не могло этого смяг-
чить. Да и вообще» любая гибель в двенадцать лет — ди-
кая, чудовищная нелепость. И от этой гибели Рипли не
сумела ее уберечь. Хотя оберегала много раз, и девочка,
конечно, уверилась, что так будет всегда.

— Прости меня...— снова прошептала Рипли. Как не-
сколько минут назад, при виде изуродованного саркофага,
который и вправду стал саркофагом, то есть гробницей.
Но теперь перед Рипли стояла задача, более важная, чем
ее горе или даже ее жизнь. И, усилием воли отключив в
себе все эмоции, она занялась тем, ради чего пришла в
морг.

Врач не видел этого, хотя сперва он и решил пронаб-
людать за Рипли: что-то странное почудилось ему в ее буд-
то внезапном желании посетить морг. Поэтому он, для
приличия отвернувшись, продолжал посматривать на от-
кинутую под углом крышку одной из ячеек-трупоприем-
ников. Эта крышка была отшлифована до зеркального
блеска, и в ней, как в настоящем зеркале, можно было
увидеть все происходящее возле прозекторского стола.

Однако именно в этот момент к нему подбежал один
из заключенных и горячо задышал в ухо: ♦ Клеменс... Мне
сказали, ты в госпитале... Я едва нашел...»

Сперва Клеменс не прислушивался к шепоту, но по-
том он осознал, что речь идет о необычном событии. К
тому же Спайк был и его любимцем тоже.

— Ранен? Да нет, брось, кто тут может быть чужой...
Это, наверное, в ком-то из наших общих знакомых, садистов-
маньяков, зверь проснулся. Где ты, говоришь, его нашел?
Но собеседник Клеменса уже стоял неподвижно, от-
крыв рот. Он увидел Рипли.

Сперва Клеменс подумал, что это само лицезрение
женщины лишило его дара слова, превратив в живой
столб. И только заметив, как оцепенение в глазах заклю-
ченного сменяется ужасом, только услышав его приглу-
шенный возглас: «Господи, что она делает?!», Клеменс по-
вернулся к столу. К сожалению, не только он не следил
за действиями Рипли, но и она не следила за их разгово-
ром. Иначе даже одно уловленное слово — «чужой» —
могло ей многое объяснить. Но все ее внимание уходило
на другое.

Странными, непонятными движениями она прощу-
пывала девочке грудную клетку: нажимала, постукивала
в области ребер, над ключицами, в области диафрагмы.

Быстрым шагом врач подошел к ней. Она была так
сосредоточена на своем занятии, что даже не повернулась
на стук его обуви о плиты пола, отчетливо раздававшийся
в тишине морга.

— Ну, все о’кей? — спросил Клеменс.

— Нет.— Рипли, не разгибаясь, смотрела на него сни-
зу вверх.— Надо сделать вскрытие.

Клеменс не удивился. Он уже ждал подобного пред-
ложения.

— Зачем? — спокойно спросил он.

— Я хочу знать, что ее убило.

Врач бросил быстрый взгляд на труп. Что-то в нем
было не так как положено. Нет, наоборот, все было именно
как положено: у девочки оказались закрыты глаза. А он,
по правде сказать, и не вспомнил, что следует опустить
веки. Для этого понадобилось женское чутье...

— Я же сказал вам, что она утонула,— произнес Кле-
менс чуть более мягко, чем намеревался секунду назад.

В зрачках Рипли застыло непоколебимое упорство.

— Я должна увидеть ее внутренности.

— Зачем? — снова переспросил Клеменс. На сей раз
он уже не был так спокоен.

— У меня есть причины для этого.

Некоторое время они молчали.

— Может быть, вы поделитесь ими со мной?

Рипли думала недолго. У нее было мало надежды об-
мануть врача, однако если рассказать ему правду, то он
почти со стопроцентной вероятностью решит, что она со-
шла с ума. К тому же чем меньше людей будет знать прав-
26
ду, тем лучше.

— Возможно... есть вероятность инфекционного забо-
левания.

— Какого, если не секрет?

Вот она и попалась... Она знала о возможных заболе-
ваниях столько, сколько полагалось лейтенанту космоф-
лота. Этого знания не хватало, чтобы дать правдоподобное
объяснение.

— Холера! — ответила Рипли наобум.

Очевидно, это был наихудший из возможных ответов.
Врача даже передернуло:

— Что?! Двести лет уже не было отмечено ни единого
случая холеры!

У Рипли уже не оставалось ни доводов, ни сил, чтобы
спорить.

— Ну, пожалуйста... прошу вас,— прошептала она
еле слышно.

И тут, совершенно неожиданно для нее, врач вдруг
сдался. Он сам не мог бы сказать, что подействовало на
него: убежденность Рипли или холодная логика. В самом
деле, наблюдать вскрытие, особенно вскрытие близкого
человека, — тяжело. Вдвойне это тяжело для женщины.
И втройне — если эта женщина только что встала на ноги
после серьезнейшей аварии.

Уж конечно, не для своего удовольствия берет она на
себя эту тяжесть.

Клеменс наскоро ополоснул хирургические инстру-
менты, перебрал их, словно любуясь их хищной четко-
стью. И внезапно одним точным профессиональным дви-
жением вспорол детское тело от грудины до лобковой ко-
сти. Потом незаметно покосился на Рипли.

Нет, она не упала в обморок — лишь содрогнулась на
миг. И врач почувствовал, как с каждой секундой в нем
крепнет уважение к этой странной женщине. Но профес-
сиональное чувство взяло верх.

— Вот...— Клеменс пошевелил внутренности скаль-
пелем.— Все в порядке. Ни малейших следов инфекции
вообще. И холеры в частности.

— Грудь...— это слово Рипли тоже произнесла еле
слышно.

— Что?!

— Вскройте ей грудную клетку.

Врач пожевал губами. Кажется, от его доверчивости
требовали слишком многого.
— Послушайте, если вы хоть самую малость знаете о
холере, то вам должно быть известно, что в грудной поло-
сти ей делать нечего. Впрочем... ладно.— На этот раз он
выбрал инструмент с умыслом. Это был огромный, жут-
кого вида секироподобный нож. Конечно, проникнуть в
грудную полость можно и гораздо проще. Это тоже дела-
ется одним точным, почти мгновенным движением, когда
лезвие ланцета как сквозь масло проходит сквозь неоко-
стеневшие части ребер там, где они примыкают к грудине.
Но пусть уж тот, кто заказал вскрытие, получит все, чего
ожидает!

Обеими руками подняв за углы дугообразный кли-
нок, Клеменс испытывал даже некоторое злорадство. По-
том лезвие пошло вниз и как топор палача со страшным
хрустом врезалось в неживое тело; во все стороны брызну-
ли осколки хряща...

И снова Рипли не потеряла сознание. Она смогла пре-
возмочь дурноту и приняла ужасное зрелище как надо. А
Клеменс снова ощутил, что уважение опять возвращается
к нему.

— Осторожнее! — сказала Рипли, и врач увеличил
осторожность движений, хотя абсолютно не представлял,
что здесь может ему угрожать.

Последовал еще один удар, на этот раз не сопровож-
дающийся внешним эффектом. Потом короткое режущее
движение. И грудная клетка раскрылась как коробка для
обуви, обнажив свое содержимое.

— Вот это легкие. Они необычайно раздуты: их по
самые бронхи заполнила жидкость. Как я вам уже объяс-
нял, девочка утонула. Вернее, захлебнулась, когда жид-
кость хлынула в ее дыхательные пути.

Клеменс выждал несколько минут.

— Ну, а коль скоро я не полный идиот,— сказал он,
понизив голос,— может быть, вы мне все-таки объясните,
что вы искали на самом деле?

Он почувствовал, что еще немного — и Рипли расска-
жет ему все. Но в этот момент громко, по-хозяйски хлоп-
нула входная дверь, затем она хлопнула повторно,— раз-
дался топот, словно от стада слонов...

На самом деле к нцм направлялись всего двое: дирек-
тор тюрьмы и его помощник. Директор ступал размаши-
сто, с подчеркнутой уверенностью впечатывая каблуки в
пол. Смит подсознательно подражал ему во всем: в дви-
жениях, в интонациях голоса, даже в производимом гро-
28
хоте, явно не догадываясь, что тем самым производит впе-
чатление карикатуры.

— Мистер Клеменс? — Судя по тону, это был не воп-
рос, а чуть ли не оглашение смертного приговора.

— Господин директор? Да, вы, кажется, не представ-
лены. Это лейтенант Рипли. Лейтенант, познакомтесь,—
директор тюрьмы Эндрюс, а это — заместитель директора,
Восемьдесят Пя... э-э-э... мистер Смит.

Эндрюс был отнюдь не глуп и уловил оттенок иронии,
проскользнувший в голосе, но счел неуместным придавать
этому значение.

— Что здесь происходит, мистер Клеменс? — спросил
он с железным лицом.

— Да, что здесь происходит, мистер Клеменс? — под-
голоском вступил в беседу помощник. Но Эндрюс только
раз глянул на него — и тот заткнулся настолько глубоко,
что больше вообще не открывал рта на всем протяжении
разговора.

— Ну, прежде всего, лейтенант Рипли чувствует себя
намного лучше. А во-вторых, в интересах общественной
безопасности мне пришлось пойти на риск вскрытия.

— Без моего разрешения? — Лицо Эндрюса все еще
оставалось железным, голос он тоже не смягчал.

— Видите ли, в свете тех данных, что сообщила лей-
тенант, мне показалось, что у нас нет времени спрашивать
разрешения. Но, к счастью, наши опасения как будто не
оправдались.— Широким жестом Клеменс указал на раз-
резанный труп.— Результат вскрытия не показал призна-
ков заразной болезни.

Директор проследил за рукой врача без малейшей
брезгливости, словно смотрел на испортившийся станок.

— Хорошо. Ранее уже было сказано, что лейтенанту
Рипли не рекомендуется выходить из госпиталя без сопро-
вождения. Согласен, сопровождение — это вы, мистер Кле-
менс. Но,— Эндрюс по-прежнему говорил подчеркнуто
официальным тоном,— в дополнение к своим прежним
распоряжениям скажу следующее: я бы настоятельно про-
сил вас, лейтенант, вообще не покидать отведенное вам
помещение и не разгуливать по территории тюрьмы без
крайней необходимости. А вам, доктор, я советую о любом
изменении состояния вашей пациентки докладывать мне.
И немедленно!

Впервые с момента начала беседы с директором Рип-
ли подала голос:
— Мы должны кремировать тела.

Ерунда! холодно отрубил Эндрюс, даже не по
вернувшись к ней.

— Согласно всем правилам, трупы должны храниться
в морге до прибытия следственной группы.

— Но... это нужно сделать в интересах общественной
безопасности,— ухватилась Рипли за магическую форму-
лу, которую только что произнес врач.

— Это в каком смысле?

— В смысле здоровья вашего контингента...

Дальнейшее зависело от Клеменса. Он мог поддер-
жать игру, а мог и не поддержать.

Уловка сработала. Директор перевел взгляд на врача.
И тут Клеменс снова сделал свой выбор. Как и в тот мо-
мент, когда он решился на вскрытие, ему трудно было
объяснить, что толкнуло его на этот поступок. Только ли
сочувствие к своей недавней подопечной? Или он подсоз-
нательно принял мысль, что Вселенная может таить ка-
кую-то опасность, известную случайному человеку, но не-
ведомую для него, профессионала?

— Лейтенант хочет сказать, что возможность инфек-
ции еще не исключена.

— Но вы же утверждали...

Врач кивнул:

— Да, судя по всему, непосредственной причиной
смерти ребенка стало утопление. Однако это вовсе не по-
зволяет отрицать самого факта болезни. Возможно, холер-
ный вирус действительно присутствует в тканях тела де-
вочки, и наверняка мы этого не узнаем: у нас ведь нет
лаборатории, чтобы произвести соответствующее исследо-
вание. А в свете того, что сообщает лейтенант... Видите
ли, я думаю, что вспышка холеры очень плохо смотрелась
бы в официальных документах.

Возможность провести исследование на Ярости была:
для этого вполне хватило бы обыкновенного микроскопа.
И холера вызывается вовсе не вирусом — просто термин
«вирус» звучит внушительнее, чем «бактерия» или «виб-
рион».

Но директор этого не знал.

Впрочем, он почувствовал нажим, но поддался ему
отнюдь не от слабости:

— Не пугайте меня официальными документами. Во-
первых, я не из пугливых, во-вторых, есть вещи и по-
страшнее. Я хочу, чтобы вы поняли, Рипли: у нас здесь
30
двадцать пять заключенных, а не заключенных — всего
трое. Ну, считая вас, теперь четверо. И мой — как вы
выразились — контингент — отнюдь не невинные овечки,
попавшие в сети правосудия. Это убийцы. Насильники.
Насильники детей. Мразь, подонки человечества — каж-
дый из них десятикратно заслуживает смертной казни, и
мне искренне жаль, что она отменена. И то, что они пять
лет назад ударились в религию, не делает их менее опас-
ными. Поэтому я не хочу нарушать уставный порядок. Я
не хочу, чтобы в самой гуще этого сброда, среди которого,
кстати, почти половина была осуждена за сексуальные
преступления, разгуливала женщина!

— Понятно,— Рипли не отрываясь смотрела ему в гла-
за.— Для моей же собственной безопасности, не так ли?

— Именно так! — Эндрюс с грохотом обрушил кулак
на столик с инструментами. Кювета, содержащая ланцеты
и хирургические ножницы, подпрыгнула в воздух, и од-
новременно с ней от неожиданности подпрыгнул Аарон
Смит.

— Между прочим, сожжение покойников — тоже от-
клонение от обычного ритма жизни. И мне теперь прихо-
дится выбирать, что приведет к худшим последствиям:
возможная болезнь или беспорядки, которые могут после-
довать за кремацией!

Он помолчал некоторое время, а когда заговорил
вновь, голос у него был усталым:

— Итак, вы по-прежнему настаиваете на кремации?
Рипли выдержала его взгляд:

-Да.

— Ну что ж, пусть будет так.

И тут же из голоса директора исчезла усталость. Он
заговорил — будто лязгнула сталь:

— Провести кремацию я поручаю вам, мистер Кле-
менс. В десять часов, в главном цехе. Обеспечьте стопро-
центную явку заключенных. Разрешаю воспользоваться
печью!

Эндрюс резко повернулся, и ботинки его загрохотали
по направлению к выходу. Смит поспешил за ним.

8

Над печным жерлом стоял столб мерцающего багро-
вого света. Это сияние исходило из раскаленного нутра
печи. На сей раз она напоминала не адский котел, а кра-
тер действующего вулкана. И толпящиеся вокруг люди
теперь были похожи не на обитателей преисподней, а ско-
рее на членов какого-то религиозного братства, собрав-
шихся тут для свершения некой страшной церемонии.
Впрочем, так ведь оно и было... А грубые накидки с ка-
пюшонами, наброшенные поверх повседневной тюремной
одежды, вполне сошли бы за монашеские балахоны. Од-
нако сейчас эти капюшоны были откинуты на плечи, об-
нажая головы. В шапке оставался только Смит. Несколько
раз он ловил скрещивающиеся на нем взгляды, но не мог
осознать их причину, пока Клеменс, придвинувшись
вплотную, не шепнул ему что-то прямо в ухо. Лишь тогда
Смит, спохватившись, торопливо сдернул свою шапчонку
и спрятал ее в карман.

Торжественным голосом директор читал вслух пола-
гающийся для этого случая текст, близоруко щурясь
сквозь очки. Очки он надевал только при чтении, и послед-
ний раз ему пришлось их надеть около полугода назад.

Не отрываясь, Рипли смотрела в воронку кратера. Поэ-
тому речь Эндрюса долетала до нее отдельными фрагментами.

— Мы передаем этого ребенка и этого мужчину тебе,
о Господи... Их тела уходят из мира — из нашего бренного
мира, отныне над ними не властны тьма, боль и голод...
И самая смерть уже не властна над ними, ибо...

Странный, какой-то неуместный в этой обстановке
звук пролетел по цеху — это был лай собаки. Врач досад-
ливо сморщился: за всеми хлопотами он не смог вовремя
сходить туда, где, как ему сказали, находился раненый
Спайк, а когда наконец улучил момент, его уже там не
было. Действительно ли с псом что-то не в порядке, или
это кому-то почудилось второпях?

— ...И вот теперь они уходят за грань нашего суще-
ствования. В тот покой, который вечен... — Эндрюс пере-
вернул листок и, моргая, всмотрелся в последние стро-
ки.— Из праха ты создан, в прах ты обратишься,— с ви-
димым облегчением завершил он наконец свое выступле-
ние и уже повернулся к стоящим возле печи, готовясь от-
дать команду, но замер, остановленный движением, воз-
никшим в толпе.

Из группы заключенных выступил вперед Дилон, и
все разом повернулись к нему.

— Мы не знаем, почему Господь карает невинных,—
звучно заговорил он.— Не знаем, почему так велики при-
носимые нами жертвы. Не знаем, за что нам дана такая боль...

И снова собачий лай, переходящий в визг, раздался
в воздухе, но на сей раз его не услышал никто: сильный
мужской голос наполнял собой огромный цех, как гул цер-
ковного колокола наполняет здание собора.

— ...Нет никаких обещаний, ничего не известно на-
верняка. Мы знаем лишь одно: они покинули нас. И де-
вочка, с которой мы сейчас прощаемся, никогда не узнает
горя и страданий, которыми полон этот мир.— Рипли не
сразу осознала, что это проповедь, но теперь и она внима-
тельно слушала, как в грохочущей тишине цеха чеканной
медью звучит речь Дилона.— Мы предаем эти тела в Ни-
куда с радостью, потому что...

В эти минуты собака яростно билась, каталась по по-
лу в одном из дальних закоулков, лишенная уже сил даже
скулить. Грудь ее раздавалась, пульсировала, живя собст-
венной страшной жизнью, отдельной от жизни всего тела.
Затем черная с рыжим подпалом шкура треща лопнула,
рвались мышцы, сухожилия, ребра...

— ...В каждом семени есть обещание нового цветка.
В каждой жизни, даже самой малой, хранится новая
жизнь, новое начало!

Из растущей раны собаки хлестала липкая жидкость,
судороги ротвейлера становились все слабее...

Рипли вдруг почувствовала странное покалывание в
висках. Кровяное давление, что ли, скачет? Ну да, вот в
носу лопнул один из мелких сосудов.

— Амен! — громоподобным голосом произнес Дилон,
выбросив вперед правую руку.

И без команды кто-то нажал на кнопку, наклонив
платформу подъемника.

Два Окутанных пластиком тела — большое и малень-
кое, похожие на блестящие куколки, кружась полетели в
вулканические недра печи.

И в тот самый миг, когда клокочущий металл принял
в себя тела капрала Хигса и Ребекки Джордан- Головасти-
ка, из ноздри Рипли ударила струйка крови.

Одновременно с этим собачья грудь наконец лопнула,
и наружу высунулась страшная, неописуемая голова, по-
крытая бесцветной слизью. И долгий скрежещущий крик
прорезал воздух...

Чужой вновь пришел в этот мир.

Клеменс посмотрел на Рипли, и она поспешно вытер-
ла кровь рукавом.

2.751
9

Шумела вода в душе, но тюремная звукоизоляция
была ниже всякой критики. Даже упругий плеск водяных
струй не заглушал голоса за стеной. Сначала Рипли не
очень прислушивалась, но потом поняла, что разговор
идет о ней,— и замерла, улавливая доносящиеся до нее
обрывки фраз.

— ...Странно это все-таки: во всем экипаже — одна
женщина. И именно она и осталась в живых! Не понимаю...

— Чего ты не понимаешь? — вмешался другой голос,
грубый и хриплый.— Бабы — это дерьмо. Все, без исклю-
чения. Вот поэтому-то они всегда выплывают. Уяснил?

— Нет. Что-то тут иначе.— Обладатель первого голо-
са, похоже, не утолил свои сомнения.— Быть может... Ну,
не знаю...

— Чего ты не знаешь9 умник?

— Может быть, на ней лежит какое-нибудь предначер-
тание Господне? — наконец решился выговорить первый.

Его собеседник даже задохнулся от возмущения:

— На ком? На бабе?! Ну, ты даешь! Женщина — сосуд
греха, вместилище мерзости, не веришь мне — спроси у
Пресвитера!

За стенкой по другую сторону от Рипли тоже говори-
ли: гогоча, хлопая по мокрому телу, сочно причмокивая:

— А задница у нее ничего — крепкая, сразу видно.
И вот здесь тоже все в порядке, как надо!

— Да что там болтать! Я тебе вот чего скажу, давай...

Говорящий инстинктивно понизил голос, и его пере-
стало быть слышно. Потом тишину прорезало слитное
ржание двух мужских глоток.

Рипли поежилась. К счастью, те, кто конструировал
тюрьму, душевые кабинки догадались сделать отдельны-
ми. Но коридор был общим для всех. Пожалуй, ей следо-
вало поспешить, пока к ней в кабину не ввалилась пара
уголовников, одетых только в татуировку. Она быстро на-
кинула комбинезон, протерла запотевшее зеркало, чтобы
причесаться. Но из зеркала на нее глянуло совершенно
незнакомое лицо: осунувшееся, с тенями под глазами и с
непривычно голой кожей там, где должны быть волосы.

Рипли осторожно тронула пальцем свою наголо обри-
тую голову. Что ж, теперь ей придется привыкать обхо-
диться без расчески.

Она усмехнулась при этой мысли. Без чего только ей
не приходилось обходиться!

Медленно, стараясь ступать неслышно, Рипли вы-
скользнула из душевой, осторожно пробираясь между об-
лицованными блестящей плиткой стенами. Они казались
такими надежными, массивными — имитация бетона и
кафеля. На деле это был тонкий пластик, который, как
выяснилось, звук не держит и от вторжения, конечно, то-
же не защитит.

Внезапная мысль остановила Рипли. Выходит, на
этой планете запираться бессмысленно? Получается, что
так. Несмотря на бронированные двери, стальные пере-
борки, замки и засовы... В старом, обветшавшем здании
тюрьмы, среди хаотического переплетения комнат, кори-
доров, рабочих помещений обязательно найдется какой-
нибудь незамеченный ход. И уж конечно эти тайные троп-
ки не являются тайными для тех, кто провел на Ярости
значительную часть жизни. Значит...

Значит, надо с самого начала поставить себя так, что-
бы запираться не пришлось.

Окончательно эту мысль Рипли додумала, уже подой-
дя к госпиталю. Там ей, согласно распоряжению директо-
ра, полагалось дожидаться обеда, который кто-то (навер-
ное, тоже заключенный?) должен принести из общей сто-
ловой. (Неужели сейчас только обед?.. Час дня по местно-
му времени. Немногие десятки минут отделяют ее от ка-
тастрофы, гибели товарищей, от невозможных, несущест-
вующих воспоминаний о произошедшем в гиберсне...) Ру-
ка ее уже легла на дверь. Но Рипли так и не вошла в
госпитальный отсек.

Круто повернувшись, она направилась к столовой.

10

Одновременно в столовой обедало двенадцать человек
вся смена. Даже сейчас они не стремились разместиться
друг возле друга — каждый сидел за отдельным столиком.
Горстка людей рассредоточилась по обширному помеще-
нию, из-за чего оно казалось еще больше. Столовая, как
и морг, сооружалась из расчета максимальной заполняе-
мости тюрьмы.

За обедом и так почти не разговаривали, а когда на
пороге появилась Рипли, над столиками повисла мертвая
тишина.
Рипли обвела столовую взглядом. Потом она напра-
вилась к окошку для выдачи пищи, как бы не обращая
внимания на то, что творится вокруг.

Она слышала, как клокочет слюна в глотке ближай-
шего из заключенных (уже пожилой костистый мужчина
с резко выступающими скулами): он поперхнулся, но
сдерживал кашель, не решаясь нарушить всеобщее мол-
чание. Его сосед просто замер, согнувшись над столом и
пожирая взглядом женскую фигуру. Третий, самый моло-
дой с виду, вдруг истово перекрестился, но крест помимо
его воли вышел ♦ тюремный»: последним движением он
далеко не благочинно провел рукой от плеча к плечу, буд-
то чиркнул себя поперек горла большим пальцем. Так кля-
нутся уголовники «на зарез».

Рипли подумала, что сейчас в столовой наверняка
должны находиться и те, чьи голоса она слышала сквозь
стенку душевой кабины. Кто же из них? Быть может,
именно тот, кто крестится, говорил о ее особом предначер-
тании? А скуластый выдвигал версию о сосуде греха? Кто
знает... Возможно, и наоборот. Ведь ей неизвестны харак-
теры. Впрочем, по крайней мере об одном из них она кое-
что знает...

И именно к нему Рипли и подсела за столик, взяв
свою порцию* К тому, кого знала.

К Дилону.

Дилон тоже сперва не сумел совладать с собой: при
виде женщины он явственно вздрогнул. Однако почти тут
же обуздал свои чувства.

Чтобы облегчить ему возможность контакта, Рипли
заговорила с ним первой:

— Я хотела бы поблагодарить вас за то, что вы ска-
зали на похоронах... на кремации.— Она немного помед-
лила.— Мои товарищи оценили бы это, если бы только
могли слышать. Во всяком случае, в последний путь их
сопровождали не сухие казенные фразы.

Дилон поднес к губам стакан, отпил, снова поставил
на столик.

Пальцы у него дрожали.

— Не знаю, что тебе обо мне известно, но явно не
истина, — сказал он резко, но спокойно.— Я — убийца.
И вдобавок насильник женщин. Как тебе это понравится?

— Жаль.— Рипли пожала плечами.

— Что?

— Жаль. Потому что из-за этого вы, должно быть,
очень неуверенно чувствуете себя в моем присутствии.

Похоже, она сделала удачный ход. Некоторое время
Дилон молчал, но когда заговорил, голос его был неожи-
данно мягок.

— Сестра, — сказал он,— у тебя есть Вера?

Рипли внимательно посмотрела на него:

— Наверное, есть немного.— Она все-таки сохраняла
осторожность.

— А у нас много Веры. Так много, что и на тебя хва-
тит, если ты пожелаешь вступить в наш круг.

Дилон снова говорил звучным, хорошо поставленным
голосом, и Рипли поняла, что она вновь слышит пропо-
ведь. Интересно, искренен ли он в стремлении обратить
ее, или просто ♦ играет роль» перед своей паствой?

— Правда? А я было подумала, что женщины не мо-
гут вступать в ваше братство.

— Отныне — могут! — Дилон обвел взглядом окру-
жающих, словно ожидая, что кто-то посмеет возразить.—
Просто раньше не было такого прецедента, но лишь пото-
му, что не было женщин. А сами мы ни для кого не делаем
исключений. Мы ко всем относимся терпимо. Даже к тем,
к кому нельзя терпимо относиться.

— Спасибо! — с неожиданной горечью ответила Рипли.

— Нет, это просто наш принцип,— Дилон поспешил
сгладить впечатление от своей последней фразы.— Это не
касается лично тебя... или еще кого-нибудь.-— Он снова
обвел взглядом тех, кто прислушивался к их разговору.-—
Видишь ли, сестра, с твоим прибытием у нас возникнут
дополнительные проблемы. Но мы уже готовы смириться
с ними, не возлагая на тебя вину. Не так ли, братья?! —
вдруг рявкнул он почище Эндрюса.

— Так... так...— ответили ему со всех сторон.

Рипли ничего не могла понять:

— Вину?

— Да, сестра,— продолжал Дилон по-прежнему звуч-
но и одновременно мягко.— Ты должна понять, что до
тебя у нас здесь была хорошая жизнь... Очень хорошая.

Нет, он явно был искренен, а не играл роль «доброго
пастыря». Но смысл его слов опять ускользал от Рипли.

—Хорошая жизнь...— медленно повторила она.

Дилон улыбнулся.

— Не было искушений,— просто сказал он.

И, опустившись на стул, вновь поднес к губам стакан
с эрзац-кофе.
11

Клеменс демонстративно указал на аптечку, но Рип-
ли покачала головой:

— Спасибо, не нужно. Я уже принимала лекарство.

Врач не поверил ей, так как лекарство содержало из-
рядную дозу снотворного. Это было сделано по прямому
приказу директора: он, конечно, не надеялся все время до
прибытия спасателей продержать свою незваную гостью в
состоянии полудремы, но всерьез рассчитывал таким обра-
зом сбавить ее активность. Клеменсу, естественно, не нра-
вилось это распоряжение, поэтому он особо и не настаивал.

Рипли опустилась на край койки.

— Вы лучше расскажите мне о Вере,— попросила она.
Врач перевел взгляд на вход в госпитальный отсек.
Да, дверь закрыта.

— Дилон и прочие...— он усмехнулся.— Словом, они
обратились к религии. Назревало это давно, но качествен-
ный скачок произошел чуть больше пяти лет назад.

Рипли внимательно наблюдала за Клеменсом.

— И что это за религия?

Клеменс помедлил с ответом.

— Ну... мне трудно сказать,— он снова усмехнулся.—
Думаю, это мудрено определить и самому Дилону, а уж
его пастве — и подавно. Пожалуй, все-таки Вера — это
сводный, обобщенный вариант христианства. Во всяком
случае так, как они его здесь представляют. «Не убий
ближнего своего, ибо он, как и ты, уже совершал убийства,
что и низвергло его в пучины Ярости» — что-то в этом
роде.— Врач задумался, припоминая.— Так вот, когда
тюрьму было решено ликвидировать, Дилон и все осталь-
ные... То есть, говоря «все», я имею в виду теперешний
состав заключенных, а тогда этими идеями прониклась
лишь малая часть тюремной публики... Короче говоря, все
верующие — они называют друг друга «братья» — реши-
ли остаться здесь.

Клеменс присел на койку напротив Рипли.

— Но ведь они не могли просто так вот взять и ос-
таться, верно? — продолжал он.— Им разрешили это сде-
лать, но на определенных условиях. А именно: с ними
здесь остаются директор, его заместитель — один из млад-
ших офицеров — и врач. То есть я. Фактически мы втроем
представляем всю тюремную администрацию. Но таким
образом она — то есть администрация — сохраняет види-
38
мость существования.

— И как вам удалось получить такое завидное назна-
чение?

— А как вам нравится ваша новая прическа? — от-
ветил врач вопросом на вопрос.

Рипли машинально подняла руку, коснувшись бри-
той головы.

— Нормально,— она нахмурилась,— но при чем
здесь...

— Вот именно, что ни при чем,— Клеменс посмотрел
на нее с некоторой иронией.— Просто я хотел показать
вам, что не вы одни имеете право, извините за выражение,
пудрить мозги.

Рипли прекрасно поняла его, но молчала в ожидании
продолжения.

— Итак, из-за вас я серьезно нарушил свои отноше-
ния с Эндрюсом, а отношения эти были хотя и не сердеч-
ными, но достаточно дружескими. Кроме того, ввел вас в
историю нашей планеты, а также прочитал краткий курс
лекций на религиозно-философскую тему.

Клеменс подался вперед, почти соприкоснувшись ли-
цом с Рипли.

— Может быть теперь, хотя бы в виде благодарности
за потраченные труды, вы мне все-таки скажете — что
мы там искали? — проговорил он тихо, но очень раздельно.

Вместо ответа на губах Рипли показалась улыбка.

— Вы мне нравитесь,— просто сказала она.

Врач выпрямился:

— В каком это смысле?

— В том самом...

Клеменс ошарашенно смотрел на нее.

— Вы очень откровенны,— наконец выговорил он.

— Я очень долго была оторвана от людей, доктор...
Почти столь же долго, как и вы.

И когда она потянулась к нему, Клеменс сжал ее в
объятиях — и все странности последнего дня, вся тревога,
все проблемы перестали для него существовать...

12

Раз за разом метла со скрежетом проезжалась по же-
лезу, сметая в кучу пыль и сажу. Время от времени прутья
застревали в решетчатом перекрытии, и тогда Джон Мэр-
фи наклонялся, чтобы их освободить. Пыль липла к пот-
ному телу, оседала на одежде, но он не жаловался: работа
как работа. Он даже напевал вслух, благо гул огромного
вентилятора, нагнетающего воздух в печь, заглушал его
пение. Это было действительно кстати, потому что слова
в песне были весьма скабрезными. Нет, Пресвитер — на-
стоящий лидер, без него — никуда, да и без Веры здесь
не проживешь: только она крепит душу, не позволяя
впасть в скотское состояние. И уж во всяком случае при
Дилоне куда лучше, чем тогда, когда тюремная жизнь
Ярости-261 проходила под властью «паханов». Да, Брат-
ство — это не хрен собачий... А кстати, где собака, где
Спайк? Помнится, он скулил где-то в отдалении во время
похорон. А потом, на обеде, Мэрфи краем уха уловил фра-
зу, будто пес покалечился. Жалко!

Но все же... Все же так хорошо, что можно сейчас
спеть такую разухабистую песню — сейчас, когда слы-
шишь себя только ты сам, когда не надо беспокоиться, что
заденешь соленым словечком чье-то религиозное чувство...

Метла вновь застряла, и Джон снова нагнулся, чтобы
ее освободить. Да так и замер в согнутом положении.

Прутья наткнулись на... что? Мэрфи не мог этого оп-
ределить. Все компоненты здешнего мусора он за много
лет знал наизусть. Пыль, будь она трижды проклята, —
да. Копоть, шлак, обломки руды — да! Собачье (а порой
и человеческое) дерьмо — да, да! Но это?..

Перед ним, на полу одного из боковых ответвлений,
лежал пласт слизи площадью в несколько раз больше ла-
дони. Слизь не растекалась, она сохранила свою форму
даже тогда, когда Мэрфи взял ее в руки, чтобы рассмот-
реть поближе. Похоже, как если бы отломился кусок ка-
кой-то липкой шкуры.

Внезапно он почувствовал жжение в кончиках паль-
цев. Ого! Она еще и едкая в придачу! Вот дрянь!

Он с отвращением отбросил свою находку. Слизистые
лохмотья ударились о решетку пола — и что-то шевель-
нулось под этой решеткой, едва различимое в темноте.

Джон присмотрелся повнимательней, но ничего не
смог разглядеть. Во всяком случае, это не человек был там,
внизу: нечего делать человеку в этом чертовом лазе. А раз
не человек, значит... Ну да, прочие варианты попросту
отсутствуют.

— Эй, Спайк, Спайк! — Мэрфи встал на колени, су-
нувшись лицом к решетчатому перекрытию.
— Спайк! Ты здесь? Что ты здесь делаешь?

Темная масса внизу шевельнулась — и Мэрфи понял,
что это не Спайк. Он успел рассмотреть блестящую от лип-
кой слизи голову, разворачивающуюся к нему страшную
пасть — и это последнее, что ему довелось увидеть. Потому
что тугая струя кислоты, вдруг брызнувшая из пасти,
пройдя сквозь решетку, ударила ему в глаза.

— А-а-а!

Дикий крик не услышал никто — так же, как никто
не слышал пения. Обезумевший от боли Джон Мэрфи,
прижав обе руки к остаткам лица, слепо попятился, сде-
лал назад шаг, другой — и рухнул прямо в главный ствол
вентиляцинной шахты.

Бьющий ему навстречу поток разогретого воздуха
был столь силен, что существенно замедлил падение, од-
нако человек, упав с большой высоты, за десять метров
свободного полета набрал такую скорость, что инерция па-
дения пересилила мощь воздушной струи.

...И гудящая сталь вентилятора приняла его тело.

13

Освещение было приглушено, и в госпитальной пала-
те царил полумрак. Они лежали, тесно прижавшись друг
к другу, на больничной койке, где было бы тесно и одному.
Рипли не хотелось ни говорить, ни шевелиться. Впервые
за очень, очень долгий срок ей было хорошо.

Похоже, аналогичные чувства испытывал и Клеменс.
Но все-таки именно он первым разомкнул губы.

— Спасибо...

Рипли не ответила. Клеменс замялся: несколько се-
кунд он не мог решить, стоит ли ему говорить то, что он
задумал.

— Я очень благодарен тебе, но...

Рипли посмотрела на него, подперев рукой голову:

— Но?

— Но признайся: ты все-таки преследуешь какую-то
свою цель?

Клеменс огляделся в поисках одежды. Одежда оказа-
лась разбросанной по всему полу — и это он-то, с его почти
маниакальной тягой к аккуратности! Да, страсть обруши-
лась на него, как оголодавший зверь...

— Я хочу сказать вот что.— Одеваясь, он запрыгал
на одной ноге.— При всей моей благодарности я не могу
не замечать: ты уклонилась от ответа, причем уклонилась
дважды, не считая нашей первой беседы. Первый раз —
во время вскрытия, когда последовала... ну, скажем так:
неловкая дезинформация. И второй раз — сейчас. Хотя,
согласен, сейчас ты сделала это гораздо более очарователь-
ным способом.

Клеменс через голову накинул форменную робу и те-
перь возился со змейкой-молнией. Молнию заело.

— Поэтому меня гложет одна очень неприятная мысль.
Скажи, неужели ты даже в постель со мной легла — чтобы
не отвечать на вопрос? И что же это за тайна такая в этом
случае?!

Спохватившись, Клеменс посмотрел на Рипли почти
испуганно.

Но ничего страшного не произошло. Женщина улыб-
нулась ему улыбкой облегчения:

— Да, было так. Но сейчас — нет. Ты мне по насто-
ящему нравишься. Правда! А что касается тайны... Ну,
давай считать так: в гиберсне я увидела страшный сон,
поэтому мне нужно было точно знать, что убило девочку.
Но я ошиблась. Да, к счастью, я ошиблась...

Врач недоверчиво хмыкнул:

— Сон — в анабиозе... Не знаю. По-видимому, сейчас
ты совершаешь еще одну ошибку, не желая мне открыться.

— Возможно. Но если так, то это — моя третья ошиб-
ка, не вторая.

— И что же было второй?

Рипли смотрела на Клеменса уже серьезно, без улыбки.
— Близость с заключенным. Физическая близость.
По-моему, это против правил тюрьмы.

Врач взглянул на нее с легким удивлением.

— Я — не заключенный.

Ничего не ответив, Рипли выразительно провела ру-
кой по затылку. Клеменс автоматически повторил ее жест.
Пальцы его ничего не нащупали на собственной голове,—
кожа, острая щетина пробивающихся волос,— но он понял...

Да, ему следовало сообразить это раньше. Но что де-
лать, если он и сам уже забыл (потому что стремился за-
быть) о татуировке. Обычной, полагающейся администра-
тивными правилами татуировке, которая наносится на за-
тылок каждому из арестантов и содержит его личный но-
мер и указание на досье.

Его номер был К-1144-085...
— О! — произнес Клеменс без волнения, — ты наблю-
дательней, чем я считал. Да, у меня тоже есть своя тайна.
Хотя, в отличие от твоей, она шита белыми нитками.

Некоторое время он стоял в раздумье, потом улыбнулся.

— Это действительно нуждается в объяснении. Сейчас
я пока не готов его дать; если ты не возражаешь — позже.
Хорошо?

Рипли кивнула.

В этот момент под потолком голубой вспышкой пол-
ыхнула сигнальная лампочка, и чей->то голос — хриплый,
неузнаваемый, вдвойне искаженный волнением говоря-
щего и плохим качеством списанного динамика — про-
звучал по системе внутреннего оповещения. Это был един-
ственный работающий канал: кабинет директора — гос-
питаль.

— Мистер Клеменс!

— Мистер... Аарон? — Клеменс тоже скорее угадал,
чем узнал, кто говорит.

— Да. Директор Эндрюс считает, что вам необходимо
срочно подойти на второй квадрат двадцать второго уров-
ня... У нас там несчастный случай.

— Что-нибудь серьезное? — переспросил врач немно-
го скептически.

— Да, пожалуй, что так...— Говоривший слегка по-
медлил.— Одного из наших заключенных разрубило на
куски.

— О, черт! Иду.— Клеменс одним движением застег-
нул заупрямившуюся молнию, втиснул ноги в ботинки,
нажал кнопку отключения интеркома — все это за долю
секунды. Потом он оглянулся на Рипли:

— Извини, дорогая, мне нужно идти. «Пожалуй, что
так!» Вот уж дубина восемьдесят пятого размера!..

Прежде чем захлопнуть за собой дверь, он оглянулся
еще раз.

Женщина сидела на койке, придерживая на груди
одеяло, и в глазах ее застыл уже изжитый было ужас. Не
просто ужас — тоска, целеустремленность, сложная гамма
чувств. Клеменс уже видел раньше такое у нее в глазах,
но надеялся, что все это миновало.

Однако теперь ему действительно необходимо было
спешить.

Прикрыв дверь, он бегом устремился по коридору, от-
четливо понимая, что его вмешательство, — во всяком
случае, в качестве врача — уже не потребуется.
14

Уши закладывало от неумолчного рева вентилятора,
но отключить его было нельзя: останавливался производ-
ственный цикл. Да и незачем, в общем-то, было его вы-
ключать: тело прошло сквозь лопасти как вода сквозь ред-
кое сито, и вся шахта теперь была забросана кусками ок-
ровавленного мяса.

— Кто это был? — проорал Эндрюс, перекрывая гул.

— Мэрфи! — тут же крикнули ему в самое ухо.

Клеменс всем корпусом повернулся к ответившему:
— А ты-то откуда знаешь?!

Вопрос был резонным: действительно, еще не было
времени пересчитать оставшихся, проверить, все ли на ме-
стах. А опознать погибшего представлялось уже вовсе не-
возможным: нечего тут опознавать. Значит, имя его мог
знать тот, кто...

Однако подозрения оказались напрасны — директору
сразу же то ли услужливо, то ли с издевкой сунули прямо
под нос кусок ботинка (кажется, в нем еще оставалась
часть ноги). Отвернув верх, Эндрюс прочитал на его внут-
ренней стороне имя и номер (устаревшая, но приживша-
яся традиция, идущая с тех времен, когда заключенных
было много и в тюрьме процветало внутреннее воровство).

— Да, Мэрфи. Как он оказался в шахте? И какого
черта его понесло к вентилятору?

Вообще-то эти вопросы следовало задавать по отдель-
ности, но присутствовавший там Аарон Смит попытался
ответить сразу на оба.

— Это я его назначил туда, сэр, очищать проходы.
Но он был неосторожен, наверное, — вот его и засосало. Я...

— Вы ни при чем, мистер Аарон, никто вас не ви-
нит,— сказал директор с подчеркнутой резкостью, чтобы
исключить саму возможность обсуждения. Потом он по-
вернулся к врачу: — Ну, что вы можете сказать по этому
поводу?

Клеменс только покачал головой:

— Смерть наступила мгновенно.

— Да ну?! — сарказм директора был нескрываем.
Уж это мы и сами как-то поняли!

Шагнув вперед, врач наклонился, приглядываясь. В
это время в разговор снова вклинился заместитель:

— Да, совершенно правильно, его засосало мгновен-
но. Такое и со мной чуть не случилось год назад, на деся-
44
том уровне. Сколько раз я говорил ему: «Мэрфи, держись
подальше от вентилятора!»

Аарон старался быть как можно убедительнее, поэто-
му голос его звучал с невыразимой фальшью. Это было
тем более нелепо, что сейчас он говорил чистую правду.

— Я сказал — смерть была мгновенной,— поправил
его врач, не разгибаясь.— А вот засосать его не могло.
Ветер был в ту сторону: Его бы вообще отбросило, если бы
он падал с высоты меньшей, чем полтора яруса.

Смит вздрогнул, словно услышал обвинение, хотя он
был равно невиновен и в том случае, если бы Мэрфи за-
сосало, и в том, если тот сорвался вниз.

— Что это? — Эндрюс, не обращая внимания на сво-
его помощника, смотрел на врача. Тот все еще вниматель-
но разглядывал какой-то обрубок человеческой плоти у
себя под ногами, вроде бы ничем не отличающийся от ку-
сков мяса, разбросанных вокруг.

Клеменс распрямился.

— Не знаю,— развел он руками.

— Не знаешь...— прошипел директор негромко, но
столь сильно, что эти слова были слышны даже сквозь вен-
тиляторный рев.

— Мистер Клеменс, я жду вас у себя ровно через трид-
цать минут. Перед этим доставьте в морг все, что вам уда-
стся соскрести с пола, стенок и потолка. Постарайтесь уло-
житься в предложенный вам получасовой регламент.

Проговорив это, Эндрюс развернулся и направился к
выходу обычной своей грохочущей походкой.

Все смотрели ему вслед.

15

Да, Рипли действительно ошиблась. Но не тогда, ког-
да поверила сну-галлюцинации, а наоборот, когда позво-
лила убедить себя, что бояться нечего. Но так ведь хоте-
лось поверить, что все, связанное с Чужими, осталось в
прошлой жизни...

Оказывается, нет. Оказывается, прошлое не отпуска-
ет от себя, намертво вцепившись кривыми когтями.

Оказывается, оно даже не становится прошлым.

Ну что ж, значит, пришла пора исправить свою ошиб-
ку. Чего бы это ни стоило...

Рипли все еще плохо ориентировалась в тюремных
лабиринтах, поэтому ход, ведущий к шлюпке, ей удалось
найти почти случайно. Но все-таки удалось. Все здесь бы-
ло по-прежнему — никто не появлялся тут со времени ее
прошлого прихода сюда с Клеменсом.

Она взглянула на саркофаг Ребекки — разбитый,
обожженный кислотой (да, это, похоже, действительно бы-
ла кислота) — и с трудом смогла проглотить подступив-
ший к горлу ком. Но руки ее уже делали нужное дело.

Заключенные не придали внимания аппаратуре
шлюпки, хорошо, хоть бортжурнал догадались взять, со-
образили, что это такое. «Черный ящик» был в неприкос-
новенности, жестко вмонтированный в боковую стену.
Рипли и сама не знала, почему бортовой компьютер на-
зывают «черным ящиком», — это была какая-то забытая
традиция. Во всяком случае, он был подключен ко всем
фиксирующим устройствам не только в шлюпке, но и по
всему кораблю.

К счастью, в неприкосновенности сохранился и ре-
монтный набор, причем не только хитроумные электрон-
ные тестеры, но и обыкновенные гаечные ключи, отверт-
ки, даже ножницы по металлу. Опытные космолетчики
посмеивались над этим хозяйством (и действительно,
трудно представить, что при серьезной аварии поможет
молоток или отвертка) — но всегда возили его с собой. На
всякий случай.

Например, на такой...

Рипли довольно быстро сумела отделить «ящик» от
стены: где развинтив крепления, а где — просто обрезав
листовой металл. Держа компьютер в одной руке (он ока-
зался неожиданно легким), она уже было шагнула к вы-
ходу. Но выход был закрыт: перегораживая проем люка,
в нем стоял человек.

Внешне Рипли не выдала испуга; она остановилась,
пристально глядя на стоящего. Но только когда она в ту-
склом освещении узнала Клеменса, у нее действительно
отлегло от сердца.

— Вот ты где, оказывается,— медленно произнес он.
Рипли молча показала «черный ящик».— Вижу. Но ду-
маю, что для директора это — слабое оправдание твоей
одиночной прогулки. Директор Эндрюс будет очень-очень
недоволен. Я, конечно, ему ничего не скажу, но у него,
видишь ли, есть и другие... каналы информации.

Однако Рипли теперь не была расположена поддер-
живать этот разговор.
— Расскажи мне об этом несчастном случае,— сказа-
ла она почти тоном приказа.

— Чего тут рассказывать... Погиб один из заключенных.

— Кто его убил?

Ожидая ответа, Рипли внутренне сжалась, уже гото-
вая услышать самое худшее.

— Вентилятор,— хмуро ответил Клеменс.

— ?!

— Его затянуло в трехметровый вентилятор, обслу-
живающий воздухозаборники печи.

Клеменс решил пока что придерживаться официаль-
ной версии. В данный момент его интересовало не с какой
стороны угодил Мэрфи в вентилятор, а каким образом это
с ним произошло.

На миг Рипли овладело чувство почти эйфории: неу-
жели это самый обыкновенный несчастный случай? И
значит, прошлое действительно осталось в прошлом?!

Но она не поверила своей успокоенности. Слишком
уж часто ей приходилось убеждаться, что судьба связала
ее с Чужими навсегда и расслабляться нельзя ни на ми-
нуту.

К тому же Клеменс тут же вернул ей прежнее беспо-
койство, если бы оно даже и исчезло:

— Я кое-что обнаружил там. Одну непонятную
вещь... непонятную и довольно неаппетитную. Скажи, те-
бе не станет дурно?

Он говорил все тем же медленным голосом, выдаю-
щим задумчивость.

Рипли отрицательно покачалаг оловой.

— Верю.— Клеменс, видимо, вспомнил сцену в мор-
ге.— Значит слушай: тело этого бедняги разрубило на ку-
ски, буквально разнесло в клочья. На первый взгляд, по
этим фрагментам вообще ни о чем судить нельзя. Но я
все-таки сумел рассмотреть нечто... Вот тут и начинается
неаппетитное. Приготовься.

Клеменс немного помедлил. Не то он, как и обещал,
давал Рипли время приготовиться, не то и сам не мог ре-
шиться.

— В общем, один из фрагментов показался мне подо-
зрительным. Я пригляделся к нему. Это был кусок лица:
надбровье, глазница, скуловая кость. И вот эта кость бле-
стела, обнаженная. Мне это показалось странным: лопасти
не должны так обдирать ткань. Присмотревшись, я уви-
дел, что лицо и не было ободрано, — такое впечатление,
что Мэрфи еще при жизни плеснули в глаза кислотой.
Причем очень сильной кислотой, способной мгновенно
разъесть мягкие ткани до костей. Вот тут я и вспомнил
об этом химическом ожоге, который так тебя встревожил.

Врач осторожно провел по по подтеку на стенке мень-
шего из саркофагов. Он явно рассчитывал, что Рипли сей-
час хоть как-то прокомментирует его слова. Но она мол-
чала.

Так и не дождавшись от нее ответа, Клеменс загово-
рил сам:

— Послушай, можешь мне поверить: в любом случае
я на твоей стороне. Я хочу тебе помочь — даже больше
хочу именно помочь тебе, чем разобраться во всей этой
истории. Но как раз для этого мне нужно знать, что про-
исходит. Во всяком случае, твою версию происходящего.

Да, у Рипли был соблазн открыться ему, но она все-
таки не решилась. Даже если не думать ничего плохого
(впору и подумать: чего стоит одна лишь тюремная тату-
ировка. так и оставшаяся, кстати, непроясненной!), Кле-
менс все-таки медик, представитель замкнутой касты.
Как знать, не сработает ли у него даже сейчас професси-
ональный соблазн увидеть в рассказе пациента «навязчи-
вые идеи». А доказательств ведь никаких нет. Возможно,
потом, когда эти доказательства будут получены...

— Знаешь что, если ты действительно хочешь мне по-
мочь, найди для меня компьютер с аудиосистемой.

Она вновь демонстративно приподняла на весу «чер-
ный ящик». Однако Клеменс без раздумий отрицательно
качнул головой:

— Не получится.

— Очень тебя прошу, постарайся мне помочь. Я еще
и сама не уверена, но если мне удастся подтвердить одну
догадку, я тебе тут же сообщу «свою версию». Ну... хо-
чешь, мы вместе прослушаем запись?

Она говорила с Клеменсом как с ребенком. Но тот
лишь смотрел на нее сочувствующим взглядом.

— Постараюсь я или не постараюсь — особой роли не
играет. Ты, кажется, не вполне осознаешь, куда ты попа-
ла. Так вот, знай: ничего подобного на этой планете нет.
Даже если мы возьмем в заложники Эндрюса и под угро-
зой сбросить его в печь потребуем выдать нам аудиопри-
ставку, нам ее все равно не получить. Она попросту отсут-
ствует в радиусе нескольких световых лет.

Врач тоже говорил с ней как с ребенком: подчеркнуто
спокойно, убедительно.

Рипли растерялась. Такого оборота событий она и
представить себе не могла. Ситуация выглядела безвыход-
ной. Неужели все сорвется из-за технической отсталости
этого межзвездного захолустья? Но тут же она поняла, где
находится выход из этого положения.

— А Бишоп?

— Бишоп? Ну, есть тут у нас один такой, осужден за
два убийства. Но он-то чем тебе поможет?!

Рипли едва сдержалась, хотя ей и было ясно, что врач
тут ни при чем.

— Робот-андроид серии «Бишоп», был с нами, раз-
бит, по твоим словам — выброшен на свалку. Где это? —
отчеканила она на одном выдохе.

— Ты хочешь воспользоваться его аудиоприставкой?
А разве это возможно?

— Где свалка? — Рипли с трудом удерживала себя от
крика, от безобразной женской истерики. На ее скулах
играли желваки: каждая секунда может оказаться роко-
вой, а тут еще этот бессмысленный разговор... Клеменс
уже не был для нее посторонним, но теперь ее не хватало
ни на любовь, ни на простую вежливость.

Клеменс спрятал улыбку:

— Я могу указать тебе дорогу, но не могу пойти с
тобой. Во всяком случае, прямо сейчас. Мне через пару
минут предстоит одно не очень любовное свидание.

...Когда Рипли, узнав путь, сразу же направилась в
сторону свалки, врач несколько секунд с сомнением смот-
рел ей вслед. В какой-то момент он почти решился пойти
за ней, но тут же представил себе, какое лицо будет у Эн-
дрюса, и, круто развернувшись, шагнул в полутемный ко-
ридор, ведущий к директорскому кабинету. Однако уже
на втором шаге он, как в стену, врезался в чью-то широ-
коплечую фигуру.

— Идешь к директору? — пророкотал знакомый го-
лос, который, однако, Клеменс не смог распознать в пер-
вую секунду.

Над воротом зеленоватой тюремной робы, казалось,
отсутствовало лицо: черная кожа была неразличима в по-
лутьме. Только поблескивала оправа очков.

— Да, я иду к директору, но сначала я иду к тебе,
Дилон. Нам нужно поговорить.

— Слушаю тебя,— ответил Дилон. Похоже, он ждал,
что будет сказана именно эта фраза.
16

Эрзац-кофе был налит в два стакана. Один из них
стоял рядом с директором, а другой, по логике вещей, дол-
жен был предназначаться врачу. Не Смиту же! Смит вы-
сился тут же, за спиной директора, широко разведя ноги
и расправив плечи; выглядел он очень внушительно, но,
конечно, воспринимался Эндрюсом лишь как предмет об-
становки, вроде стенного шкафа.

Однако Эндрюс, похоже, забыл о своих первоначаль-
ных планах. Когда он наклонился вперед, перегибаясь че-
рез стол, он буквально кипел от ярости.

— Слушай меня, ты, дерьмо собачье,— начал Ьн без
всяких предисловий.— Если ты мне еще раз такую штуку
выкинешь — я тебя пополам разрежу и скажу, что так и
было, понял меня?!

Клеменс не впервые присутствовал при таком присту-
пе бешенства, поэтому он и не подумал оскорбиться. Тут
действовал принцип «на больных не обижаются», причем
действовал в самом прямом смысле этого слова: Эндрюс,
конечно, не был вполне вменяем, — во всяком случае, во
время подобных припадков.

— Боюсь, я не совсем понимаю...

— Брось, все ты понимаешь! — Эндрюс сам поддер-
живал накал собственной злости, не давая ей остыть.

— И все-таки я ничего не могу понять. Может быть,
вы соизволите мне объяснить, господин директор? — в по-
следнюю фразу Клеменс вложил изрядную порцию яда. У
него был соблазн тоже перейти с директором на «ты» и
тем ввести его в состояние, близкое к инсульту. Однако
цель его была не поддразнивать Эндрюса, а извлечь из
него всю возможную информацию. Да и держать его по-
дольше здесь, в этой комнате, тоже было бы неплохо: кто
знает, нашла ли уже Рипли то, что искала, в грудах вы-
брошенного на свалку хлама или нет?

— В семь часов утра с нами связались по каналу вы-
сшего уровня коммуникации. Понимаешь, высшего, во
всех аспектах: срочности, значения и секретности! Да мы
за все существование колонии не получали такого вызова!

Врач не отвечал. В мозгу его происходила лихорадоч-
ная работа: семь часов утра — это до вскрытия или после?
Нет, много раньше: в морге они были уже около девяти.
Вот почему эта парочка прибегала туда уже «на взводе»...

— Им нужна эта женщина, это стерва! Требуют, что-
бы мы присматривали за ней, нянчились с ней, оберегали
от всех возможных опасностей! — Директор будто выпле -
вывал эти слова — с гневом и отвращением. Он уже было
успокоился, но теперь снова начинал входить в раж.

Клеменс все еще продолжал молчать, обдумывая ус-
лышанное.

— Зачем? — спросил он наконец.

— Не знаю, да и плевать мне на это! Это меня не
интересует. Меня вот что интересует: какого черта ты вы-
пустил ее из лазарета?!

Клеменс вздернул брови в несколько показном удив -
лении:

— Я полагал, что этот вопрос уже выяснен. Хорошо,
если вы хотите, я повторю. В морге она была со мной, а
необходимость ее прихода туда объясняется...

— Ты думаешь, что можешь водить меня за нос?
Эндрюс злобно ощерился.—- Я не про морг тебе говорю,
господин доктор! Она минимум еще дважды выходила!
Один раз — в столовую, а второй — уж не знаю, куда, но
было это сразу же после гибели Мэрфи!

Все это директор выпалил без передышки. Сделав но-
вый вдох, он заговорил уже тоном ниже:

— Только не надо делать мне удивленные невинные
глаза. Учти, я знаю все, что творится в этой тюрьме. Все!
А если я и не всегда показываю свое знание — то это уж
другой вопрос... Господи, этот несчастный случай! Наши
идиоты и так заведены, а тут еще эта сука среди них раз-
гуливает... Вот еще горе на мою голову!

Да, он знает все. Клеменс и раньше понимал, что ди-
ректор не так-то прост, что носимая им личина властного
и недалекого хама — лишь маска, соответствующая дол -
жности. Хотя надо признать: эта маска пришлась Эндрюсу
настолько к лицу, что едва ли она уж вовсе не совпадает
с его подлинной сущностью.

— Ну что ж, не буду спорить — она выходила. Хотя
оба раза это делалось без моего ведома и даже вопреки
моим указаниям. Но не силой ведь мне ее удерживать! И
не запирать же ее на замок, верно? В конце-концов, это
ваша забота. Я не тюремщик, я — врач.

Упираясь костяшками пальцев в стол, директор при-
поднялся, нависая над Клеменсом. Теперь они едва не со-
прикасались лицами.

— Мы оба прекрасно знаем, кто ты такой на самом де-
ле,— проговорил Эндрюс негромко, но очень выразительно.
Такого оборота врач не ждал. Он отшатнулся, бледнея.

— Я думаю, мне лучше уйти... Мне этот разговор ста-
новится неприятен, и я имею полное право его не поддер-
живать.

— Ну иди, иди, господин доктор,— насмешливо бур-
кнул директор.— А я пока расскажу твою подлинную ис-
торию твоей новой подружке. Просто так, в целях ее об-
разования.

Клеменс, так и не встав окончательно с сиденья, за-
мер в полусогнутой позе.

— Сядь! — приказал Эндрюс.

Врач снова опустился на стул. Эндрюс пододвинул
ему стакан с кофейным напитком. Жест примирения?
Или, наоборот, попытка окончательно закрепить свою
власть?

Нет, скорее, это все-таки действительно примирение.
Директор и сам чувствует, что перегнул палку, но открыто
признаться в этом — выше его сил.

Клеменс огляделся вокруг — и будто впервые увидел
директорский кабинет.

♦ Кабинетом» это помещение можно было назвать
лишь с натяжкой: тесная, полупроходная комната, совме-
щавшая функции рабочего места и спальни; все простран-
ство загромождено стеллажами с документацией. Дирек-
тор Эндрюс был одет в такую же тюремную робу с меховой
оторочкой, что и его заместитель (да и сам Клеменс),
сквозь расстегнутый ворот виднелась застиранная натель-
ная рубашка. И — тот же эрзац-кофе в стакане мутного
стекла.

Да, они все здесь в равной степени заложники обсто-
ятельств. От директора до последнего из заключенных.

— Итак,— Эндрюс придвинулся к врачу вплотную,
и его маленькие колючие глазки вдруг стали вниматель-
ными, — есть ли что-нибудь, что я должен знать, но не знаю?

17

Свалка была огромна, она потрясала своими размера-
ми даже больше, чем морг или столовая. Не зал, а целая
пещера, вырубленная в скальной породе. В сущности, да-
же пятитысячная колония не нуждалась в такой свалке.
И действительно, помещение сперва замышлялось как
еще один цех (тогда как раз подумывали о расширении
52
производства). Но грянуло сокращение тюрьмы, и новый
цех стал не нужен: едва хватало сил справляться с тем,
что уже было. И теперь все это обширное пространство бы-
ло завалено грудами всякого хлама; неровные, идущие
грядами с одного края свалки на другой, они напоминали
волны. Местами из этих груд, словно купальщики, зашед-
шие в море по плечи, высились железные скелеты—осто-
вы станков, которые так и не собрались демонтировать.

Рипли ожидала чего-то вроде этого, так что она не
пала духом. Конечно, обшарить все эти кучи (иные из них
вдвое-втрое превышали человеческий рост) было невоз-
можно, однако этого и не требовалось. Разумеется, тот
«хлам», о котором говорил Клеменс, должен находиться
где-то совсем рядом со входом, ведь не потащили же его
вглубь свалки. Вдобавок надо искать там, где слежавша-
яся, запыленная поверхность «волны» будет нарушена
свежим мусором.

И все же она едва не прошла мимо андроида. Он был
засыпан весь, целиком. Только рука, оцепеневшая в по-
следнем движении, торчала вверх сквозь мусор.

Рипли пришлось приложить некоторое усилие, чтобы
заставить себя взяться за эту руку. Странно — ей куда
проще было коснуться тела погибшей девочки. Но там, по
крайней мере, все было ясно: мертвое есть мертвое. А
здесь... Мертвое, которое еще можно заставить говорить,
двигаться, но живым оно при этом не станет. Впрочем,
сейчас не до абстрактных рассуждений.

Зажмурившись, она крепко сжала запястье Бишопа
и рванула изо всех сил.

Робот смотрел на нее остановившимся левым глазом.
Веки правого были смежены; но слева век вообще не ос-
талось, и фотоэлемент зрачка оранжево поблескивал.

Без особого труда Рипли взвалила Бишопа себе на
плечо. То, что от него осталось, имело менее половины че-
ловеческого веса. Однако уже через десяток-другой шагов
эта ноша согнула спину Рипли ощутимым грузом — не
столько из-за тяжести, как из-за неудобства.

Она упрямо брела, на каждом шагу по колено увязая
в мусоре, как в зыбучем песке. Лежащий на спине андро-
ид придавливал ее к земле. Рипли могла смотреть только
вниз и перед собой — поэтому она не сразу поняла, когда
в поле ее зрения попали чьи-то ноги. Ноги человека, сто-
ящего у нее на дороге.

Рипли уже было сделала шаг в обход возникшего пре-
пятствия, но тут еще кто-то выдвинулся сбоку, преграж-
дая ее движение. И только тогда она подняла глаза.

Путь ей заступили четверо. Они стояли цепью попе-
рек коридора, явно не собираясь уступать дорогу и молча
уставившись на Рипли. В слабом свете был различим ли-
хорадочный блеск в глазах ближайшего из них, пальцы
его судорожно сжимались и разжимались...

Все было совершенно ясно, но Рипли, как сомнамбу-
ла, развернулась к ним спиной и, по-прежнему держа на
плече андроида, все тем же неторопливым шагом напра-
вилась к другому выходу, словно будучи уверенной, что
никто не бросится за ней вслед.

Уловка сработала: пораженная ее отступлением, чет-
верка замерла на месте и потеряла несколько драгоценных
секунд. Рипли была уже возле запасного выхода.

Но тут ей вновь пришлось остановиться. Молодой, хо-
леный красавец, стоявший в дверном проеме, потянулся
было сдвинуть со лба на глаза черные очки-«консервы»,
но не стал этого делать, понимая, что уже все равно будет
узнан. Тогда он, слегка усмехнувшись, кошачьим шагом
двинулся к Рипли. В движениях его сквозила упругая,
хищная гибкость — мощный, безжалостный зверь, опыт-
ный в деле насилия...

Не шевелясь, даже не положив Бишопа, Рипли сле-
дила, как он приближался. И когда заключенный, уве-
ренный в своей способности одолеть любую женщину, будь
она хоть трижды лейтенант космофлота» не оберегаясь
протянул руки, чтобы схватить ее, — она, всем телом кач-
нувшись к нему, резко выбросила вперед колено, метя ему
в пах.

Удар пришелся чуть выше, чем следовало, однако все
же швырнул нападавшего на пол, в груду мусора. Сбоку
метнулись тени (значит, в этом проходе ее тоже ждали не
в одиночку), за спиной раздался многоногий топот — это
бросились те четверо. Но положение все же не было таким
безнадежным, как мгновением раньше.

— Держи, держи суку! Уйдет!

Да, Рипли успела бы уйти, но для этого ей пришлось
бы бросить андроида. Однако, если ей не удастся исполь-
зовать аудиосистему Бишопа, ее жизнь вообще потеряет
смысл, да и продлится она недолго. Впрочем, как и жизни
подстерегавших ее негодяев. Но они об этом не знали...

В нее вцепились сразу несколько человек — повали-
ли, мешая друг другу, поволокли на выступающую над
54
уровнем свалки плоскую плиту. Толпясь и матеря друг
друга хрипнущими от похоти голосами, они уже рвали с
нее одежду...

Рипли отбивалась так, что им при всех их усилиях
не удавалось стащить с нее комбинезон. Тогда тот самый
красавчик, которого она сбила с ног, выхватил нож и дву-
мя точными ударами рассек застежки.

Кто-то из напавших включил на полную громкость
портативный плейер (даже об этом подумали!) — и музыка
заглушила крики и возню.

— Ну, кто первый? Ты, Грегор?

Грегором, очевидно, звали молодого красавца. Нехо-
рошо усмехнувшись, он выдвинулся вперед.

— A-а, стерва, ты покусилась на мое главное сокро-
вище! — проговорил он нараспев.— Ну, так ты об этом
пожалеешь. Очень сильно пожалеешь!

И он, как забрало шлема, опустил очки на глаза —
чтобы даже его товарищи не видели, каким безумным бле-
ском полыхают его зрачки.

Рипли рванулась с неведомой для нее самой силой — и
почти освободилась от державших ее рук. Но все-таки —
лишь почти.

Она слышала, как красавчик, наваливаясь на нее, за-
годя издал пронзительный вопль восторга. Однако этот
вопль внезапно оборвался коротким взвизгом: громадный
черный кулак, врезавшись в скулу Грегора, свалил его,
как кеглю.

Над группой борющихся, сцепившихся тел стоял Ди-
лон. Он шагнул вперед — и еще кто-то опрокинулся от
его кулака. Следующего, кто попытался встать на его пу-
ти, Дилон отшвырнул пинком, как собачонку. А потом в
его руках появился обрезок трубы — тут уж врассыпную
отскочили все, спасаясь от со свистом рубящего воздух ме-
талла. Булькнув, оборвалась музыка: по плейеру пришел-
ся случайный удар.

— Ты в порядке? — уголком рта шепнул Дилон Рип-
ли. Она, все еще лежа на полу, быстро кивнула.— Уходи
отсюда, сестра. У нас сейчас будет воспитательное мероп-
риятие для кое-кого из братьев. Мне придется заново вну-
шить им некоторые ценности духовного порядка... О добре
и зле, о том, что есть служение Господу — и что есть отказ
от него...

В ходе схватки Дилон вскочил на ту самую плиту,
куда повалили Рипли, и теперь возвышался над своей оро-
бевшей паствой как монумент. Глаза его сверкали, голос
гремел, железная дубинка подрагивала в опущенной руке —
сейчас он больше чем когда-либо напоминал проповедни-
ка первых веков христианства.

Придерживая одежду, Рипли поднялась на ноги.

♦Черный ящик» и робот валялись рядом — там же,
где она вынуждена была их бросить. Но теперь еще кое-
что лежало между ними. Даже не ♦что», а ♦кто» — оно
медленно, тупо шевелилось, пытаясь подняться.

Грегор теперь уже не был прежним красавцем: огром-
ный выпуклый синяк закрывал ему пол-лица. И смотрел
он на Рипли не прежним нагло-уверенным взглядом, а с
испугом, как побитая дворняжка.

И Рипли, стиснув зубы, ударила его наотмашь. Ее
кулак впечатался в правую скулу Грегора с такой же хле-
сткой силой, как минуту назад кулак Дилона — в левую.
И Грегор снова ткнулся лицом в мусор.

18

Нет, то, что устроил Дилон на свалке, конечно, нель-
зя было назвать ♦воспитательным мероприятием». Да, он
остался победителем, но трубой и кулаком он вколотил
лишь страх в тела нескольких подонков. А это ненадежно,
да и ненадолго, а до прилета спасателей — еще неделя. И
вообще после того, как Рипли исчезнет из их мира — всем
остальным еще жить и жить на Ярости...

Полагайся Дилон только на силовые методы, ему бы
никогда не стать Пресвитером. Но он стал им, причем стал
сам — вопреки планам тюремной администрации и воп-
реки желанию воровской ♦элиты».

Итак, теперь ему надлежало уже не вбить страх, а
привить понимание. Причем на этот раз — не телам, а
душам.

Трудная задача.

— 173... 174... Итого, у нас еще 176 свечей остается,—
сказал кто-то из темноты. Кажется, это был Рейнс. Сказал —
и зачавкал жевательной резинкой.

Полукруг зажженных свечей странным созвездием
мерцал во мраке. Общие собрания заключенные проводи-
ли сами, в потайном месте, скрываясь от посторонних
глаз. Эти собрания традиционно проводились в ♦Кольце
очищающего света» — так здесь называли площадку, ого-
роженную пламенем горящих свечей. Это была их давняя
традиция, о которой не полагалось знать тюремщикам.

— Ты можешь потише жевать? — раздраженно спро-
сил Дилон.

— А чего? — ответила темнота.

И снова раздалось чмоканье резинки.

— А ничего! Просто я пытаюсь посчитать, хватит ли
176 свечей, чтобы замкнуть круг достаточной площади. И
я не могу думать, когда ты так усердствуешь над своей
жвачкой!

На секунду наступило безмолвие. Но тут же его на-
рушил гулкий звон: где-то вдали, за пределами освещен-
ного круга, с грохотом упала и покатилась пустая бочка
из-под топлива.

— Опять?! — рыкнул Дилон.

— Это не я,— поспешил заверить Рейнс.

— Ребята, может, вы там что-то зацепили? Бомс? Голик?

— Нет... нет...— ответили два голоса из тьмы. А боль-
ше никого в этом отсеке и не было.

— Что за черт?! — Пресвитер приподнялся.— Эй, кто
там?!

Сперва ответом была тишина. Потом будто бы кто-то
быстро пробежал по самой грани освещенного пространст-
ва. Потревоженный воздух колыхнул свечные огоньки,
задув из них один или два.

И тут Дилон, даже не шестым, а каким-то двадцатым
чувством ощутил опасность. Это не было рациональное
чувство — просто страх перед Неведомым паучьими лапа-
ми пробежал у него по спине.

Он тут же устыдился этого страха и шагнул в направ-
лении странных звуков. Но за эту секундную заминку его
успели опередить. Ближайший из заключенных — это
был Бомс, самый надежный, единственный среди собрав-
шихся здесь, на кого Дилон мог положиться при любых
обстоятельствах,— уже двинулся в сторону шума. За-
жженный им от свечи факел чадил и плевался искрами.

Через несколько секунд сидящие могли видеть только
этот факел, огненной точкой прорезающий мрак. Все ос-
тальное проглотила тьма.

— Что там, брат?

— Ничего...

Бомс шел не скрываясь. Он отчетливо знал, что здесь
некому ему угрожать, и был абсолютно уверен, что вскоре
обнаружит кого-нибудь из своих «союзников», который
тайком пробрался в отсек и сейчас пытается подслушать
их разговоры. А обнаружив — легонько, без злобы даст
ему по физиономии, за шкирку приволочет в «Кольцо» и
поставит перед Пресвитером по стойке «смирно». И поде-
лом! Не умеешь шпионить — не берись!

Что-то метнулось от него в сторону, на четвереньках
пробежало вдоль штабеля бочек.

— Ну-ну, шутник,— Бомс пригнулся, всматриваясь, —
и далеко ты собрался?

Теперь ему, прячущемуся, не уйти: Бомс отлично ви-
дел, что тот — кем бы он ни был — сам загнал себя в
тупик, образуемый рядами бочек и изгибом стены.

— Вылезай! — рявкнул Бомс, загораживая единст-
венный путь к отступлению.

Он продвинулся чуть вперед — и обомлел. Факел хо-
рошо освещал закуток, куда скрылась метнувшаяся тень.
И там не было никого. Лишь под потолком зиял шести-
угольник вентиляционного отверстия, но до него не дотя-
нуться даже в прыжке, а уж тем более не сделать это бес-
шумно, да еще за считанные секунды.

Стоя прямо под этим отверстием, Бомс озадачено ози-
рался. Нет, никакой потайной лазейки...

Легкий плеск привлек его внимание. Он опустил гла-
за. Оказывается, он стоял на самом краю какой-то мелкой
лужицы, в которую, одна за другой срываясь сверху, падали
капли. Очередная капля скользнула по его ботинку — и ко-
жа под ней сразу сморщилась, зашипела, разлезаясь. Ос-
трый запах кислоты коснулся его ноздрей.

Бомс поднял взгляд к потолку.

И увидел то, что недавно видел Мэрфи. А больше ему,
как и Мэрфи, не довелось увидеть вообще ничего.

Зато те, кто остался в «Кольце», увидели, как паду-
чей звездой прочертил пространство факел Бомса, услы-
шали жуткий крик — и подскочили, словно ударенные
током.

— Что там такое? Что с тобой?! Отвечай!

Вместо ответа вновь раздался крик, но теперь он зву-
чал глуше и словно из другого места. И еще какой-то звук
наложился на него — не то визг, не то скрежет, рвущий
уши, пронзительный...

Трое — Рейнс, Дилон и Голик — затравленно озира-
лись. Они не могли понять, с какой стороны доносятся
крики, не могли понять, следует ли им броситься на вопль
58
или — прочь от него. И уж вовсе они не могли понять,
что такое случилось с Бомсом. Не то что понять — пред-
ставить это было невозможно.

Первым опомнился Пресвитер:

— Быстро, рассредоточиваемся! Я проверю этот про-
ход, ты — вот этот, а ты, Ян, посмотри за штабелем!

— Нет, нет! — выкрикнул кто-то из его товарищей,
скрытый темнотой, как маской.

И Дилон понял: никакая сила не заставит их сейчас
обшаривать темные закоулки в одиночку.

— Хорошо. Вы, двое, пройдитесь вдоль штабеля, я
сам проверю проходы!

Сказав это, Пресвитер тут же бросился бегом в том
направлении, где, как ему казалось, в последний раз слы-
шался крик.

Он ошибался — его обмануло многократное прелом-
ляющееся эхо. Но выяснилось это далеко не сразу...

19

Двое начали обшаривать окрестности штабеля, дей-
ствуя с подчеркнутой методичностью и откровенно не то-
ропясь. Но тут до них донесся новый вопль, еще более
приглушенный, однако на этот раз — не из-за расстояния.
В нем явственно проступало предсмертное хрипение...

Рейнс и Голик посмотрели один на другого в свете
единственного оставшегося у них факела (второй забрал
Дилон). Ни единого слова произнесено не было, но они
поняли друг друга... Краска залила их лица — стыд пе-
ресилил страх.

— Брат! Держись, мы идем!

Они понеслись в темноте, спотыкаясь и оскальзыва-
ясь; неслись извилистыми коридорами, перепрыгивали
через бочонки и ящики, не замедляя хода. Факел освещал
им путь, тускло и неверно отражаясь в металлической по-
верхности и запыленном пластике. На бегу они со звоном
распахивали перед собой незапертые решетки, пригиба-
лись, когда потолок становился ниже; боком проходили
мимо работающих вентиляторов...

Внезапно Голик — он бежал первым — резко остано-
вился, и его спутник чуть не налетел на него.

— Ну, что там еще?!

Голик молча указал вниз. Палка какая-то... Нет, не
палка — факел. Тот самый факел, который выронил Бомс.

— Значит, это здесь. Иди же!

Но собственный факел задрожал в руке Голика — воз-
вращался уже забытый было страх.

— Дай сюда! — сказал Рейнс тоном приказа, протя-
гивая ладонь.

Голик с видимым облегчением отдал ему светильник.
Они поменялись местами, и теперь он следовал за Рейн-
сом.

Это спасло ему жизнь.

Они выбежали за поворот — и остановились в расте-
рянности. Крик явно доносился отсюда. Но это снова был
тупик, и никого не было перед ними, лишь на полу рас-
плывалось пятно непонятной жидкости. Кровь? Или скон-
денсировавшаяся влага?

И Рейнс, как несколько минут назад Бомс, посмотрел
вверх: откуда это натекло?

Он увидел то же, что видели перед ним уже два че-
ловека на Ярости: жуткую, словно из кошмарного сна,
морду, окровавленную и покрытую слизью. Увидел пере-
плетение щупалец и бессильно свисавшие оттуда, из самой
середины клубка, человеческие ноги.

А в следующий миг Чужой, все еще продолжая удер-
живать тело своей прежней жертвы, ринулся на Рейнса
сверху.

— Беги! — только и успел крикнуть Рейнс. Это было
его последнее осознанное слово. Все остальное потонуло в
стоне, криках, небытии...

Нет, Голик не побежал, но не от храбрости — он про-
сто оцепенел, врос в пол. И только когда одно из щупалец
случайным движением хлестнуло его по лбу, сбивая на-
земь, когда в лицо ему ударила кровь Рейнса, фонтаном
хлынувшая из разорванных артерий,— лишь тогда оце-
пенение покинуло его. С душераздирающим визгом, в ко-
тором уже не оставалось ничего человеческого, он даже не
побежал, а пополз по коридору, извиваясь, словно раздав-
ленный червяк.

Чужой мог настигнуть его одним броском. Но ему
было не по силам поглотить тела жертв одновременно.
Поэтому пара щупалец, все еще цеплявшихся за пото-
лочный люк, напряглась, разбухая мышцами,— и легко
вздернула наверх свою слизистую тушу вместе с двойной
добычей.

С двумя человеческими трупами...
Только один уголок в тюрьме Рипли с некоторым ос-
нованием могла считать своим. Госпиталь. Во всяком слу-
чае, ей было официально приказано находиться здесь, а
всех остальных, столь же официально, приказано сюда не
пускать. Значит, есть надежда, что никто не потревожит
ее — по крайней мере, за те короткие минуты, которые
требуются для прослушивания.

Рипли едва не падала от усталости. Разжав руки, она
словно бревно уронила андроида на пол (ничего, ему не боль-
но) и, достав инструменты, тут же принялась за дело — не
дав себе передышки, спеша все успеть, прежде чем силы
окончательно оставят ее. Предшествовавшая катастрофа
отчасти облегчила ей работу: подключения к аудиосистеме
находились на левой стороне головы робота, а теперь они
волею судьбы оказались очищены от квази-плоти. Вскоре
несколько проводов соединяли изуродованное неживое ли-
цо и компьютер «черного ящика».

Рипли облизала пересохшие губы. Потом она нажала
нужную клавишу — и тут же опустилась на койку, чтобы
использовать для отдыха хоть несколько минут.

Дребезжащий звон наполнил помещение отсека.

И Бишоп, очнувшись от очередной своей смерти, от-
крыл глаза. Нет — один глаз...

Способен ли робот говорить? Или его электронный
мозг пострадал еще сильнее, чем тело?

Забыв об усталости, Рипли подалась вперед.

— Эй!..— негромко позвала она.

Страшное освежеванное лицо медленно повернулось
к ней.

— Рипли? — ответил знакомый голос, глубокий и с
хрипотцой. Он звучал абсолютно спокойно — так, как ес-
ли бы они увиделись после короткой разлуки. Словно и
не лежали между их этим и последним разговором борьба,
победа, гибель товарищей, невообразимое количество
миль пространства...

— Здравствуй, Бишоп. Как ты себя чувствуешь?

— Ноги болят...— робот усмехнулся остатками рта.
Он, конечно, знал, что никаких ног у него теперь нет.

— Мне очень жаль...— неловко произнесла Рипли.

— Ничего, это уже не имеет значения.

Бишоп все-таки говорил с трудом — будто выталки-
вал из себя фразы. Очевидно, система воспроизведения ре-
чи действительно оказалась повреждена. Надо было спе-
шить.

— А как себя чувствуешь ты? Мне нравится твоя но-
вая прическа...

Медленно поднявшись, единственная рука андроида
указала на обритую кожу головы Рипли.

— Я — в порядке, Бишоп... Скажи, ты можешь про-
крутить мне то, что находится в черном ящике?

— Нет проблем...-— робот на минуту умолк, словно
сосредоточиваясь, а затем внутри его что-то коротко про-
звенело.-— Есть! — возвестил он.

— Что случилось на «Сулако»? Отчего пришлось ка-
тапультировать шлюпку? - склонившись над ним, Рип-
ли с нарочитой четкостью выговаривала слова.

Бишоп снова ненадолго замолк. Затем из его искале-
ченных губ полился ровный гул — ритмичная работа мо-
гучего организма космического корабля. Потом этот гул
прорезало шипение, скрежет...

— Стасис нарушен. Пожар в криогенном отделении.
Повторяю: пожар в криогенном отделении. Всему экипа-
жу собраться в спасательных шлюпках. Повторяю...

Бишоп теперь говорил не своим голосом: это был при-
ятный голос молодой женщины, неуместно спокойный на
фоне слышимого лязга и грохота. Не сразу Рипли поняла,
что робот просто воспроизводит стандартную запись кора-
бельной системы оповещения.

— Ив чем же причина? Почему начался пожар?

— Проводка...— сказал Бишоп уже собственным, но
явно угасающим голосом.

Рипли нахмурилась:

— Скажи, а сенсорные датчики ничего не зафиксиро
вали? Например, какого-нибудь движения в анабиозной
камере?

— Очень темно, Рипли голос Бишопа звучал буд
то издали.

— Но ты можешь хоть что-нибудь рассмотреть в этой
темноте, Бишоп? Скажи мне, был ли Чужой на борту?
Был? — В отчаянии Рипли почти кричала, прижимаясь
губами прямо к самому уху лежащего.

Пауза. Правый глаз робота скашивается на нее.

— ДА! — ответил андроид в полную силу, громко и
почти торжественно. На миг Рипли даже показалось, что
она разговаривает с Дилоном в момент его проповеди.

— Он остался на «Сулако» или прилетел с нами?
голос Рипли невольно дрогнул, хотя она уже не сомнева-
лась в ответе.

— Он все время был с нами,— и вновь в голосе Би-
шопа прозвучала кованая медь, и вновь Рипли вспомнила
о Пресвитере.

— Компания знает? — спросила она уже без всякой
надежды.

— Компания знает все. Может быть, кроме событий
последних двадцати-тридцати минут на «Сулако». Все
данные шли на бортовой компьютер, и через каждые пол-
часа автоматически следовал очередной сеанс связи...

Бишоп словно исчерпал всю свою энергию: на послед-
них словах голос его снова начал глохнуть.

— У меня есть к тебе просьба, Рипли.— Чтобы разо-
брать, что он говорит, уже приходилось напрягать слух.—
Отключи меня...

— Ты уверен? — Рипли глянула на него с затаенной
скорбью.

— Да. Меня еще могут починить, но я уже никогда
не смогу работать, как прежде. А зачем тогда я? — Бишоп
помедлил.— Лучше уж я буду... никем.

Пожалуй, робот не мог лучше передать понятие
«смерть». Правое веко его опустилось. Фотоэлемент унич-
тоженного глаза продолжал еще гореть оранжевым светом.

— Прощай, Бишоп,— прошептала Рипли. И нажала
на кнопку отключения.

Единственная рука взметнулась и затрепетала в поч-
ти человеческой агонии. Через несколько секунд она за-
мерла — и сразу, одновременно с этим, погас оранжевый
огонек.

И тут же Рипли настороженно обернулась, вскочила,
спешно задергивая полупрозрачную занавесь, отгоражи-
вающую ее койко-блок. В коридоре, по направлению к
дверям, слышались торопливые шаги множества ног,
взволнованные голоса, какой-то не то стон, не то визг...

Кто-то спешил к медицинскому отсеку.

21

Они ввалились в дверь слитной массой — и сначала
было не разобрать, кто это, сколько их и какова цель их
прихода. Однако вскоре выяснилось, что двое — это были
Дилон и Смит — полунесут-полутащат третьего. Третий
был весь заляпан кровью, лица его не разобрать, но оно,
должно быть, искажено смертельным ужасом: он отчаянно
и как-то по-растительному бессмысленно бился в зажав-
ших его тисках рук и визжал, визжал не переставая, буд-
то он не человек, а испортившийся механизм, способный
производить только визг.

Сразу же за этой тройкой, неловко согнувшись, спе-
шил врач. Он, должно быть, на ходу пытался произвести
осмотр. А еще дальше, отставая на шаг, шествовал дирек-
тор Эндрюс. Он никуда не спешил и никого не пробовал
осматривать.

— Не я, не я! — вопил Голик, вырываясь из расте-
рянных, но цепких объятий своих сопровождающих.— Я
не делал этого, нет, не делал!

— «Этого» — чего? — холодно спросил Эндрюс.

— Ничего! — Голик, которого уже было уложили на
койку, дернулся так, что слетел с нее на пол.— Я никого не...

— А кого ты — да? — Эндрюс, похоже, испытывал
какое-то садистское удовлетворение от допроса в такой
форме.

— Никого! Я не убивал их, нет, нет! Это не я! Это...
это дракон! Огромный дракон, он сидит на потолке, он
откусывает головы, никто не сможет устоять против него,
не я, не я...— Голик задохнулся от нахлынувших жутких
воспоминаний. Дальнейшую его речь трудно было разо-
брать, она потеряла контуры осмысленности. Голик сто-
нал, выл и плакал, размазывая дрожащей рукой по лицу
кровь, грязь и слезы. Директор с неудовольствием вынуж-
ден был отступиться от него.

— Да он окончательно спятил! — в досаде Эндрюс
сплюнул прямо на пол.— Его надо просто на цепь поса-
дить, как взбесившуюся собаку, пока он не перекусал тут
всех.

При этих словах Дилон бросил взгляд на Эндрюса, но
ничего не сказал.

— Так точно, сэр, он абсолютно сумасшедший,—
охотно подхватил Смит.— И нужно действительно при-
нять срочные меры, чтобы..

В ответ по нему словно выпалили из двух стволов:

— Заткни свою поганую пасть, ты, Восемьдесят Пять!

— Нет никаких оснований ни для паники, ни для
ваших «срочных мер», мистер Смит! — сухо отчеканил
директор. Действительно, для полного счастья ему только
паники и не хватало в этой ситуации. Однако в то же
64
время заключенным и впрямь следовало показать, что ад-
министрация контролирует положение. Причем показать
это нужно прямо сейчас.

— Мистер Клеменс!

— Да, сэр?

— Будьте добры, сделайте укол этому идиоту.

Клеменс замер в недоумении: в этот миг он уже вон-
зил иглу в предплечье Голика и теперь как раз вводил
ему в вену успокаивающую смесь. Но директору просто
необходимо было отдать какое-нибудь распоряжение.

— Обождите. Сейчас, когда успокоительное уже на-
чало действовать, но еще не привело его в полную отключ-
ку, мы можем узнать, что случилось с братьями,-— прого-
ворил Дилон.— Ты слышишь меня, Ян? Где Бомс, вы на
шли его? А что случилось с Рейнсом?

Дилон не кричал, он говорил тем проникновенным
шепотом, которым ему так хорошо удавалось убеждать
людей. Кажется, это подействовало: Голик, который толь-
ко что трясся и икал от страха, вдруг как-то притих, в
глазах его появилось осмысленное выражение.

Но в тот самый момент, когда он уже почти готов был
заговорить, тишину прорезал металлический голос Энд-
рюса:

— Слушай, преподобный, ну что ты рассчитываешь
от него услышать, черт возьми вас обоих?! Надо сформи-
ровать поисковую бригаду, может, она хоть что-то най-
дет... Судя по всему, этот подонок просто убил их обоих.
И Бомса, и Рейнса. А теперь весьма талантливо разыгры-
вает перед нами помешательство!

Он наклонился над койкой, удавьим взглядом впив-
шись в зрачки вновь онемевшего Голика.

— Ну что? Так это все и было, да? А ну-ка, выкла-
дывай, избавь нас от лишней работы!

И тут Голика вновь прорвало. Он повалился на кро-
вать, скуля и дергаясь в судорогах возобновившегося при-
ступа.

Дилон медленно выпрямился. Огонь полыхал в его
глазах за стеклами очков, а на лице застыла маска ярости.
Он мог бы сказать, что с Бомсом приключилась беда еще
в тот момент, когда и Голик, и Рейнс находились в круге
свечей. Но он не пошел по пути предъявления доказа-
тельств.

— Вам это не известно. Возможно, Ян обманывал вас
как и вы его, но он никогда не говорил неправды мне!
3-751	65
Может быть, он сумасшедший, может быть, он негодяй —
но он не лжец! И я не советовал бы вам обвинять в убий-
стве или во лжи кого-нибудь из моей паствы, если вы не
уверены в этом!

— Что-о?

Они стояли друг против друга — два вождя, два ли-
дера, два мира, одинаково опасных и беспощадных. Кле-
менс и Смит боялись пошевелиться, нутром ощутив, что
любое движение может спровоцировать взрыв. Только бе-
зумные причитания, доносившиеся из уст бьющегося на
койке Голика, нарушали молчание.

Внезапно рядом с Пресвитером и директором со звон-
ким шорохом раздвинулась пластиковая занавеска — и
оба одновременно повернули головы на звук.

— Нет, он не лжец. К сожалению, он говорит правду.

В образовавшемся проеме стояла Рипли. Она кивнула
в сторону койки:

— Мне нужно бы поговорить с ним об этом... драконе,
как он его назвал.

— Да ничего вам не нужно, лейтенант! — в голосе
Эндрюса досада смешивалась с облегчением.— И ни с кем
вы не будете разговаривать! Меня не интересует ваша точ-
ка зрения, поскольку вы не знаете подоплеки событий.'—
Директор небрежно указал пальцем на Голика: — Вам не-
известно, что этот человек — убийца.—- (Он говорил о Го-
лике так, словно того не было рядом с ним.)— Причем
убийца со стажем. Во время своей прошлой деятельности
он убил, если не ошибаюсь, пятерых, проявив при этом
немалую изобретательность и совершенно зверскую жес-
токость. Не так ли, мистер Дилон?

Пресвитер угрюмо кивнул.

— Шестерых,—- уточнил он с неохотой.

Эндрюс снова указал на Голика:

— К тому же разговор с ним в ближайшее время во-
обще невозможен. Он спит! Да, Голик действительно уже
не слышал их разговора. Он расслаблено растянулся на оде-
яле — проникший в кровь наркотизатор сделал свое дело.

— Так что, поскольку в госпитале теперь находится
этот бандит, мое вам распоряжение, лейтенант: быстро со-
бирайте свои вещи и...

Рипли встретилась взглядом с Эндрюсом, и что-то бы-
ло в ее взгляде такое, что заставило директора замолчать,
не окончив фразу.

— Тогда я буду говорить с вами,— сказала она.
Она сидела в директорском кабинете, занимая то же
кресло, в котором незадолго до этого расположился Кле-
менс. Как и во время разговора с Клеменсом, за спиной
директора высился Смит. Только на этот раз перед участ-
никами беседы не был выставлен кофейный напиток.

При мысли об этом Эндрюс ухмыльнулся. Ничего, не
велика птица...

А вообще-то, если вдуматься, они — два сапога пара:
медик и эта... лейтенант. Оба с претензией на высоколоб -
ность, оба абсолютно не представляют (хотя Клеменс мог
бы себе представить!), как вписываются их планы во внут-
реннюю жизнь тюрьмы. Вдобавок оба одержимы схожей
манией.

Правда, у Клеменса данная мания выражена в менее
отчетливой форме, и вообще, похоже, этой формой его за-
разила лично мадам Лейтенант. И он, надо полагать, ока-
зался особо восприимчив к подобной заразе. Совсем свих-
нулся бедняга в наших условиях. Да и не мудрено, по
правде сказать...

— Итак, насколько я вас понял, лейтенант, имеет ме-
сто быть некая здоровенная тварь — клыки, щупальца,
кислота вместо крови и тому подобные прелести, которая
путешествует вместе с вами сквозь космос и убивает все,
до чего дотянется. Одним словом, очень неприятная кар-
тина получается.— Эндрюс говорил, с некоторым трудом
заставляя себя сохранять серьезность.— Это верно?

— Да, вы правильно поняли меня, господин дирек-
тор,^— ровно произнесла Рипли.

Эндрюс почесал голову, после чего внимательно ос-
мотрел свои ногти.

— И вы думаете, я поверю вам на слово? — спросил
он предельно саркастически.

Женщина пожала плечами:

— Я не прошу верить моим словами. Поверьте фак-
там. То, что произошло за последний час...

Директор снова с увлечением поскреб голову, как буд-
то у него не было более важного занятия.

— Факты — вещь упрямая, лейтенант. Поэтому иног-
да их даже притягивают за уши. Сдается мне, так вы сей-
час и поступаете. Все произошедшее вполне можно объяс-
нить в реалиях тюремного бытия — и объяснить куда луч-
ше, чем с привлечением зубастокислотнопопотолкулазаю-
щего да еще головоотрывающего монстра, о котором, по
правде, никто ничего и никогда не слышал.

Сложносоставные слова директор произносил с осо-
бым вкусом, явно восхищаясь собственным остроумием.

— Ну, хорошо. Предположим,— я сказал «предполо-
жим»! — я приму вашу версию событий. И что же вы
предлагаете делать?

Рипли сдержалась. Не в ее интересах было обострять
конфликт. Быть может, этот непробиваемый служака все
же сумеет оценить нависшую над всеми опасность? Не
враг же он сам себе...

— У вас есть оружие? — спросила она, не сомневаясь
в утвердительном ответе.

— Нет,— коротко отрубил директор.

Рипли вздернула брови. Кажется, повторялась исто-
рия с аудиоприставкой.

— У вас тюрьма особо строгого режима,— раздельно
произнесла она.— И вы говорите мне, что у вас нет оружия?!

— Вот именно — тюрьма,— медленно свирепея, Эн-
дрюс навалился грудью на стол.— А также единственный
пригодный для жизни оазис на всей планете. Убежать от-
сюда нельзя — некуда бежать. Перебить тюремную адми-
нистрацию? Это, в принципе, возможно, но продуктов
жизнеобеспечения хватает примерно на шесть земных ме-
сяцев. И пополнить запас здесь неоткуда. Мы находимся
в глубокой космической заднице, лейтенант, более глубо-
кой, чем вы можете себе представить... По истечении ше-
стимесячного срока прилетает очередной корабль с припа-
сами, и если что-то не в порядке, им даже не нужно будет
высаживать десант. Они просто не разгрузятся — и через
очень короткое время оставшиеся в живых бунтари при-
ползут к ним на брюхе. Конечно, можно захватить этот
корабль, но вот его-то экипаж отменно вооружен. Одолеть
их, следовательно, можно только с оружием. Нет оружия —
нет «тока в сети». Значит, не будет и бунта (хотя бы с
целью вооружиться), не будет и попыткии захвата. Вам
все понятно?

— Ясно...— Рипли пусто глянула на Эндрюса.— Зна-
чит, чтобы вас всех не перебили...

Вот именно. Вы уловили самую суть.

И все же она не могла поверить, что все проиграно
окончательно.

— Ну хоть что-нибудь у вас есть? Например, для лич-
ной обороны? Пистолет там, или я уж и не знаю...
Директор задумался не надолго.

— Ну... вообще-то в нашей столовой есть кухонные
ножи. Да и у заключенных, если поискать, ножи найдут-
ся. (Рипли вздрогнула: ей вспомнился нож в руках Грего-
ра в момент сцены на свалке.) Хотя мы их и изымаем. Но
это, как я понимаю, вас не устроит.

— Тогда нам хана,— со спокойствием отчаяния про-
изнесла Рипли, уставившись директору в лицо.

По правде сказать, она употребила другое слово.

— Нет, это ВАМ хана! — Эндрюс тоже высказался бо-
лее крепко. Вскочив из-за стола, он стоял посреди комна-
ты и орал, наливаясь темной кровью:

— Лейтенант Рипли, отныне вы не имеете права поки-
дать территорию госпиталя! Даже не самого госпиталя: там
сейчас находится ваш собрат по общению с драконами — а
бокса изолятора, где положено находиться инфекционным
больным. Будем считать, что вы больны... холерой. Да,
особой психической холерой, которая вызывает галлюци-
нации, заразные для окружающих. Надеюсь, там вы ока-
жетесь в безопасности от хищных зверей! Мистер Смит
проводит вас. Ну как, пойдете сами или прикажете вас
тащить?

Аарон уже встал за ее спиной, готовый выполнить
любое приказание директора.

Рипли покорно поднялась. Ей было уже все равно.

— Не трудитесь, я иду.

— Ну вот и хорошо. Умница.

На выходе Рипли обернулась.

— Прощайте, господин директор,—- сказала она, сде-
лав ударение на первом слове.

— Я тоже надеюсь, что мы больше не увидимся до
прилета спасателей, господин лейтенант,— ответил Энд-
рюс, имея в виду совершенно иное, чем Рипли, и даже не
вдумываясь в значение ее слов.

Оставшись один, директор потянулся к столу и от-
крыл потайное отделение. Внутри стояла небольшая бу-
тыль с неразбавленным медицинским спиртом. Сделав хо-
роший глоток прямо из горлышка, Эндрюс крякнул и не-
которое время стоял, задерживая дыхание, чтобы не об-
жечь носоглотку.

— Будем надеяться, что половым путем эта драконья
холера не передается,— пробормотал он минуту спустя
уже гораздо более успокоенным голосом.— Потому что ес-
ли так — храни Господь нашего ветеринара!
...Громко и неясно заговорил интерком. Рипли даже
не повернула головы, зато Клеменс приподнялся, подошел
к устройству и, выслушав сообщение, ответно сказал что-
то в микрофон. Потом он вернулся к Рипли, сидевшей на
своей кровати.

— Директор Эндрюс извещает всех, что через пять
минут начнется общее собрание. Правда, нас с тобой это
не касается.

Рипли устало повела плечом:

— Ну, что же...

Они находились, конечно, не в тесной каморке изо-
лятора, а в основном помещении госпиталя: Клеменс сразу
же дал понять Смиту, куда именно тому следует засунуть
свои предложения насчет того, где полагается разместить
его подопечную. Но и сам госпиталь тоже отнюдь не от-
личался простором.

— Ты о чем думаешь? — врач внимательно посмотрел
на Рипли.

— Почему ты об этом спросил? — она подняла на него
глаза.

— Ну, не знаю... Просто недавно ты проявляла беше-
ную активность, а теперь...

Внезапная мысль вдруг посетила Рипли. Она пружи-
нисто встала на ноги.

— Скажи, как ты думаешь — можно отсюда бежать?

В удивлении Клеменс круто поднял бровь:

— «Отсюда» — это с планеты?

-Да.

— Вот на этот вопрос я отвечу совершенно однознач-
но. Разумеется, нет! Не пешком же идти сквозь космос...
Раз в полгода прилетает корабль с провизией.

— И это все?

— Все.

— Черт...— Рипли опустилась на прежнее место. Вы-
ходит, Эндрюс все-таки говорил правду.

— Я слышал, скоро за тобой придет внеочередной
рейс,— сказал Клеменс с явным намерением утешить.

— «Скоро» — это как? — спросила Рипли без особой
надежды.

— Не знаю...— в раздумье врач выпятил губы.— Про-
сто до этого к нам никто никогда... не спешил.

— Понятно,— голова Рипли снова склонилась.
— Ты мне не расскажешь, о чем ты говорила с Энд-
рюсом?

Спрашивая это, врач не очень рассчитывал на поло-
жительный ответ. Он оказался прав.

— Нет. Пусть здесь останется хоть один человек, не
думающий, что я спятила.

— Ага... Ты имеешь в виду меня?

— Кого же еще...

Несколько секунд врач размышлял.

— Ну, это совсем не обязательно... Я достаточно узнал
о тебе, чтобы не сомневаться в абсолютной устойчивости
твоей психики. Потом, я и сам ведь что-то видел.

Приступ сухого, нехорошего кашля вдруг сотряс тело
Рипли, и Клеменс настороженно прислушался.

— Как ты себя чувствуешь?

— Да не очень...— Рипли уже сумела удержать кашель
и теперь выглядела по-прежнему.— Горло что-то болит...
живот... И вот здесь — тоже болит...— Взяв обеими руками
кисть Клеменса, она прижала ее к собственной груди.

— О! — сказал врач с чувством.— Локализация по-
следней боли мне особенно нравится.— Мгновение он об-
думывал свои действия, но потом чувство долга взяло
верх.— Однако давай все-таки сперва займемся твоей хво-
робой. Что-то не нравится мне этот кашель... Я предлагаю
лечебный укол. Мой особый коктейль персонального изо-
бретения! — сказал он с профессиональной гордостью, ото-
шел в сторону и загремел инструментами.

В этот момент на кровати соседнего койко-блока за-
шевелился, приходя в себя, Голик. Они оба забыли о нем.
Его лицо, покрытое маской из запекшейся крови — своей
и Рейнса, пятном виднелось сквозь полупрозрачный зана-
вес. Врач в свое время только и смог удостовериться, что
ранение головы у Голика несерьезное и не требует хирур-
гического вмешательства. Но ни обработать рану, ни даже
смыть кровяную корку ему не удалось: даже сквозь нарко-
тический сон Голик при малейшем прикосновении судорож-
но дергался и начинал отбиваться, не приходя в сознание.

А теперь, просыпаясь, он медленно ворочался на ис-
пачканном покрывале, и в глазах его уже отсутствовал
леденящий ужас. С его места ему были видны оба — Кле-
менс и Рипли.

— Ты замужем? — спросил он ни с того ни с сего.

Женщина только покосилась на него, не ответив. Ей
никак не удавалось вспомнить: был ли он на свалке?
— Тебе надо замуж... Надо рожать детей...

Клеменс тоже покосился в сторону Голика. Не следует
ли прервать его рассуждения? Вроде бы пока ничего осо-
бенного он не говорит, но врач уже имел опыт общения с
этим типом.

Голик отодвинул занавеску.

— У меня было много хороших девушек... Там, тогда,
еще до Ярости...

Теперь Рипли были видны кисти его рук. Они нервно
сжимались и разжимались какими-то странными движе-
ниями: не то оглаживая что-то, не то терзая.

— Они любили меня... Во всяком случае, какое-то
время.

Наступило молчание. Было слышно, как звенит стек-
ло о металл: Клеменс готовил шприц к уколу.

— Ты тоже умрешь!..— провозгласил Голик совер-
шенно неожиданно. И Рипли увидела, как при этих сло-
вах его пальцы одновременно сжались хищным движени-
ем, словно перехватывая чью-то шею.

— Ну, достаточно,— сказал Клеменс негромко, но то-
ном, не сулящим ничего хорошего.

Он задернул перед носом Голика занавеску, не подо-
зревая, что тем самым опять спасает ему жизнь.

Рипли облокотилась на стену, с трудом сдерживая
вновь подступающий кашель. Когда врач подошел к ней,
она уже справилась с собой.

— Ну, как дела?

— Что? —- будто не поняв вопроса, спросила Рипли и
улыбнулась. Улыбка вышла слегка принужденной.

— С тобой все в порядке?

-Да.

Клеменс обломил одну из ампул, которые он держал
в руке, поднес к ней шприц.

— По-моему, ты мне лжешь,— сказал он тихо, чтобы
не услышал Голик.— Причем делаешь это абсолютно на-
прасно.

— А по-моему, лжешь ты. И тоже напрасно. Рипли
говорила еще тише. Клеменсу самому пришлось напрячь
слух. - Как-то ты сказал мне, что я несколько раз подряд
уклонилась от ответа. А о себе что скажешь? Ты ведь тоже
уклонился, когда я спросила тебя, каким образом тебе до-
сталось такое завидное назначение. И повторно уклонил-
ся, когда был тебе задан вопрос о татуировке — вот об
этой.— Она коснулась пальцем его затылка. Может
72
быть, хоть сейчас ты мне расскажешь правду?

Клеменс надолго задумался, позабыв об уколе. Нако-
нец он принял решение:

— В общем-то ты права. Я должен был рассказать об
этом раньше... И рассказал бы, клянусь, если бы не боялся
тебя потерять!

Он тяжело дышал, крупные капли пота выступали у
него на лбу, словно у человека, собственноручно подписы-
вающего себе приговор.

— Это долгая, тяжелая история...

Клеменс снова запнулся. Но когда он, наконец, заго-
ворил, его голосу мог бы позавидовать ушедший в небытие
Бишоп: из него напрочь исчезли все эмоции.

— Я был самым способным студентом на медицин-
ском факультете нашего университета. Ты не поверишь,
но профессора буквально дрались за право называться мо-
им Учителем. Довольно рано я пристрастился к наркоти-
кам — это случается с врачами гораздо чаще, чем готов
официально признаться любой из них. Тут все перемеши-
вается: сверхнагрузки, вид человеческих страданий, до-
ступность наркотических средств — морфий, алкоголь в
чистом виде... А самое худшее — кастовая уверенность
медиков в том, что любой врачебный препарат сохраняет
покорность тебе, что ты властвуешь над ним, а не он над
тобой. Самообман... Скажи, тебе действительно хочется до-
слушать эту длинную и бездарную мелодраму?

Рипли коротко кивнула:

— Ничего. Я выдержу.

— Ну, воля твоя. Короче, несмотря на все это, меня
все равно считали молодым гением, врачом будущего и
так далее, в том же духе. Причем, скажу тебе честно, счи-
тали не зря! Но как-то раз, уже на первом году моей са-
мостоятельной практики, случилось то, чего не могло не
случиться. Я как раз отбывал 36-часовое врачебное дежур-
ство — знаешь, такое бывает у молодых медиков: им спе-
циально устраивают проверки на прочность. Короче гово-
ря, «чтоб служба медом не казалась...» Ну и, как ты уже
догадалась, все эти тридцать шесть часов я провел «под
кайфом», да еще и спирт хлестал, словно лошадь — воду...
А когда я проснулся, мне рассказали... Именно рассказа-
ли, сам я не помню ничего, хотя участвовал во всех этих
событиях и, возможно, даже и не совершил ошибок...—
Он перевел дыхание: — В общем, на ближайшем заводе
произошел взрыв, и к нам в больницу привезли свыше
сотни пострадавших. Тридцать человек из них погибли.
По официальной версии из-за того, что я назначил им не-
правильную дозу болеутоляющего. Возможно, конечно,
что они умерли от последствий взрыва... Впрочем, одно
другому не мешает. Я оказался в положении стрелочника,
который во всем виноват. Я и был виноват, наверное...

На губах Клеменса мелькнула легкая усмешка.

Вот так я и получил семь лет. И считаю, что еще
легко отделался.

Усмешка сменилась гримасой, похожей на оскал.

— Во всяком случае, от морфия меня отучили,— рез-
ко закончил он.

Ты сидел здесь?

Врач ответил, не повернувшись к Рипли. Казалось,
он, впав в транс, разговаривает сам с собой, и этот вопрос
он, наверное, воспринял как прозвучавший изнутри.

-- Да... Поэтому я хорошо знаю этих ребят. Когда
они решили остаться - остался и я. По крайней мере,
среди изгоев я сам себя изгоем не чувствую. А приличного
назначения мне бы все равно не получить...

И — все. Бесстрастность исчезла из голоса. Клеменс
встряхнул головой, словно сбрасывая оцепенение.

— Ну что? — он посмотрел на Рипли затравленным
взглядом.— Теперь, когда ты узнала все это, позволишь
ли ты мне сделать вот эту инъекцию?

Вместо ответа Рипли, закатав рукав куртки, протя-
нула ему руку для укола. Торопясь, врач поднес к коже
старинный игольчатый шприц. Пальцы его слегка дрожали.

— А теперь я тоже расскажу тебе мою собственную
тайну, Клеменс. Слушай...

Она вдруг остановилась, почуяв неладное. Трудно
сказать, зрение, слух или острый запах чужой плоти пре-
дупреждали ее об опасности.

Запах чужой плоти...

Чужой...

В это время Голик уже мелко трясся отчаянной
дрожью в своем блоке. Он раньше всех заметил, как из
квадрата вентиляционного хода под потолком бесшумно
опустилась на жгутах щупалец громадная туша, бесфор-
менная и вместе с тем сохраняющая какое-то жуткое изя-
щество. Дикий страх чуть не швырнул его с воплем к вы-
ходу, но инстинкт самосохранения сработал безошибочно,
пригвоздив к месту и сковав ужасом готовую заорать глот-
ку. Лишь высокий, беспомощный писк срывался с его за-
74
кушенных губ, но он, должно быть, оказался неслышим
для чудовища, воспринимавшего звуки в ином регистре.

А Клеменс так ничего и не успел понять. Он даже не
заметил, как сквозь клеенчатый занавес проступил силуэт
взметнувшейся на дыбы твари, он стоял к занавесу спи-
ной. Затем пленка раздалась в стороны звездчатым отвер-
стием, пропуская рванувшегося вперед Чужого; страшные
клыки впились Клеменсу в голову, щупальца охватили
плечи... А мгновение спустя из продавленного виска хлы-
нула кровь — и лицо врача стало мертвым еще до того,
как на нем проявилось удивление. И Чужой вздернул
вверх и перебросил через стенку блока уже лишь тело Кле-
менса, а не его самого.

Задетый случайным ударом, инструментальный сто-
лик взмыл до потолка и пронесся по всему госпиталю, рас-
швыривая по сторонам свое содержимое, словно бомба —
осколки.

Обработанным движением Рипли упала на четверень-
ки, перекатом ушла от просвистевшего в воздухе щупаль-
ца и поднялась уже по другую сторону блока — но второе
щупальце слепым взмахом подсекло ее под колени, снова
сбивая с ног.

Коротко простонав, Рипли рухнула на пол. «Все. Ко-
нец»,— тупо и безнадежно пронеслось у нее в голове. Чу-
жой был уже рядом.

Раньше ей тоже раз-другой приходилось видеть его
столь же близко, но тогда у нее в руках было оружие и весь
контакт занимал доли секунды. Успеешь выстрелить — жи-
ви дальше, не успеешь... А теперь ей явно не успеть. Да
и нечем «успевать»: руки ее пусты.

Чужой на этот раз почему-то медлил. Отстраненно,
словно речь шла не о ней, Рипли подумала, что вряд ли
вообще кто-либо в мире видел то, что сейчас наблюдает
она. Слишком уж мгновенно обычно проходит атака.

С тем же неживым металлическим скрипом, который
столько раз слышался ей в ночных кошмарах, распахну-
лась многозубая пасть — с клыков капала вязкая слюна...
Рипли отшатнулась, бледнея, отчетливо поняв, что это —
последнее, что она видит в жизни.

Страшная голова придвинулась вплотную. С булька-
ющим звуком челюсти раскрылись еще шире — что-то за-
шевелилось в темных глубинах пасти. Язык? Рипли по-
чему-то представилось, что язык Чужого будет похож на
змеиный: тонкое двуострое жало, трепещущее от вожде-
ления близкой добычи.

Нет, это был не язык...

То, что выдвинулось из недр Чужого, не имело вообще
никаких аналогов. Она уже видела это — матка Чужих
пыталась достать ее, Рипли, засевшую внутри тяжелого
погрузчика...

Медленно, словно исследуя, выдвинувшийся «пор-
шень* покачивался влево-вправо, едва не касаясь щеки
Рипли. Женщине лишь нечеловеческим усилием удава-
лось сдерживать крик.

Но она все-таки закричала, когда на конце «поршня»
вдруг раскрылась пасть (маленькие, но смертельно острые
клыки, тоже омываемые слюной) и бусинки глаз впились
в Рипли с неумолимой, завораживающей злобой...

Одновременно с ее криком из маленькой пасти раз-
дался пронзительный визг — далекий предтеча скреже-
щущего крика, издаваемого большим монстром. А потом...

А потом внутренняя пасть нехотя втянулась в недра
большой пасти и исчезла в ней. И Чужой с явной неохотой
попятился, развернулся — и через мгновение его щупаль-
ца уже заструились в направлении потолочного люка.

Рипли еще успела рассмотреть, как неожиданно бы-
стро слизистая громада исчезает в отверстии над ее голо-
вой, унося с собой тело Клеменса.

В оцепеневшей руке врача все еще был намертво за-
жат шприц.

24

...Коридоры, коридоры, поворот за поворотом, двери,
лестницы, люки, и из каждого люка, из каждого колодца
вентиляции может грозить опасность. Рипли бежала поч-
ти наугад: Клеменс ведь так и не сказал ей, где должно
проходить это общее собрание. Теперь уже и не скажет...
Одна надежда, что все помещения этого класса должны
находиться примерно в одном месте, на одном уровне. В
крайнем случае — на соседних. И тогда, если найти путь
к столовой...

По крайней мере, эту дорогу она запомнила хорошо,
хотя проходила по ней лишь однажды...

— Итак, мы снова, согласно нашему правилу, даем
беспристрастную оценку событиям, чтобы лишить почвы
76
возникающие слухи.— Эндрюс выдержал паузу.— Факты
таковы. Как вы уже знаете, сегодня после обеда заклю-
ченный Мэрфи погиб в 18-й шахте. Следствием было ус-
тановлено, что гибель произошла исключительно из-за
собственной неосторожности самого Мэрфи. Он слишком
приблизился к воздухозаборнику вентиляторной системы
и был всосан туда.

Директор вполне сознательно прибегнул к первона-
чальной версии. Приходилось рисковать, учитывая то, что
кто-нибудь мог и прослышать о подлинном направлении
воздушного потока. Только бы Клеменс не вздумал развя-
зать язык!

— В связи с этим не будет лишним напомнить, что
последний инструктаж по технике безопасности имел ме-
сто совсем недавно. Кроме того, все вы, включая Мэрфи,
проработали в наших условиях не один год и знают, куда
можно соваться, а куда нет. Мне бы не хотелось, чтобы
вслед за первым ротозейством еще кто-нибудь...

Ближайший из заключенных тоскливо вздохнул и
демонстративно выложил на столик перед собой какую-то
раскрытую книжку. Чтение не являлось насущной по-
требностью на Ярости, просто как иначе избавиться от ди-
ректорского занудства?..

Продолжая речь, Эндрюс подошел к заключенному и
захлопнул книгу столь же демонстративно, как она была
открыта. При этом он заметил, что текст был повернут
вверх ногами. Впрочем, прервать чтение ему надлежало в
любом случае — действительно ли заключенный читал
или только притворялся.

Однако вывод для себя директор все же сделал. По-
хоже, он в самом деле перегнул палку, пытаясь придать
собранию рутинную форму.

— ...Час назад на уровне 21 был обнаружен заклю-
ченный Голик, находившийся в очень странном, почти
невменяемом состоянии. Рядом с ним была лужа крови.
Причем, судя по всему, кровь принадлежала не ему, хотя
Голик действительно получил легкое ранение. Заключен-
ные Бомс и Рейнс...

Эндрюс знал, что должно было произойти на уровне
21,— знал, хотя ему и не полагалось. До него доходила
информация о тайных собраниях в «Очищающем кольце»
(или как его там называют?). Слухи темные, противоре-
чивые — однако он сразу вспомнил о них, увидев возле
места происшествия неоконченный круг из свечных огарков.
Неужели самосуд? Или... или и того похуже — рели-
гиозное жертвоприношение? Эх, Пресвитер, Пресвитер...

— ...Бомс и Рейнс до сих пор не найдены. Так что не
исключен вариант, что заключенный Голик причастен к
их исчезновению и, будем говорить прямо, убийству. Да,
убийству — по меньшей мере одного из них. Потому что
человек, который потерял столько крови, чтобы образова-
лась такая лужа, просто не мог выжить...

В этом месте заместитель директора, стоявший возле
самой входной двери, услышал где-то вдали дробный то-
пот бегущих ног: сперва еле различимый, но быстро при-
ближающийся. Кто бежит? И с какой вестью? Явно не с
хорошей. Вроде бы все здесь... (Об оставшихся в госпитале
Смит попросту забыл)...

Сказать, что ли, Эндрюсу? Но тот ведь очень не лю-
бит, когда его прерывают... С другой стороны, не рассер-
дится ли он еще больше, когда кто-то сейчас ввалится с
очередной сенсацией? А если рассердится, то на кого: на
вошедшего или на него, Смита? Трудно определить...

За этими рассуждениями заместитель пропустил мо-
мент, когда еще можно было вмешаться. Выйти же за
дверь и самому встретить бегущего ему даже не пришло в
голову.

— Следовательно, мы должны организовать поиск.
Добровольцам будет назначена премия в виде...

Эндрюс говорил, а в мозгу его непрерывно крутилась
мысль: кто стоит за этим? Сам Голик? Крайне маловеро-
ятно: злоба есть, а ума нехватка. Дилон? Ох, как не хо-
телось бы верить...

Может быть, тот, кто сейчас вызовется добровольцем?

Или вообще все вместе — если это коллективный сговор?

При мысли об этом по спине Эндрюса потек холодный
пот. Вот так и бывает: провел с людьми многие годы, а в
какой-то момент оказывается, что совершенно неспособен
определить мотивы их поступков. Мало ли какие идеи мо-
гут прийти в мозги, изуродованные многолетним заклю-
чением? В мозги, многие из которых были «со сдвигом*
изначально?

Но что бы ни думал директор, голос его звучал по-
прежнему властно и уверенно.

— Джентльмены, мне очень жаль, что у нас возникли
дополнительные затруднения. Но я надеюсь, что мы смо-
жем все вместе их преодолеть и дождаться спасательного
отряда, который должен прибыть за лейтенантом Рипли.
78
Заодно, думаю, спасатели помогут нам разобраться с наши-
ми внутренними проблемами. (Да, это был верный ход —
напомнить, что подкрепление явится спустя считанные
дни, а не месяцы.) Итак, есть ли добровольцы?

Таковых не оказалось, и Эндрюс, пожалуй, был этому
даже рад.

— Ну хорошо. Добровольцами назначаются...

Взгляд Эндрюса цепко прошелся по лицам. Многие,
не выдержав, опустили глаза.

И тут за его спиной с грохотом распахнулась дверь.

В проеме стояла лейтенант Рипли, задыхающаяся от
быстрого бега, в наспех накинутой, сбившейся на одно
плечо куртке.

— Он здесь! — выкрикнула она, даже не дав себе вре-
мени восстановить дыхание.

— Прекратите болтовню! — рявкнул директор, сдер-
живаясь из последних сил.

— Говорю вам, он здесь! — голос Рипли зазвенел.

— Кто здесь, кто, кто? — прошло гудение по рядам
заключенных.

Некоторые из них, возможно, уже знали о бредовых
словах Голика насчет дракона.

Эндрюс зажмурился на миг. Терпение его лопнуло,
как лопается скрипичная струна. И плевать ему теперь
на все: на публичное неуважение, явленное лейтенантско-
му званию на глазах заключенных, на сверхсекретный
приказ «сверху», даже на последние остатки того мужско-
го такта к представителям слабого пола, что еще сохраня-
лись в нем...

— Аарон! Эту дуру скрути, оттащи ее в изолятор и
запри там к чертям собачьим!

Наконец-то получив недвусмысленный приказ, Смит
ринулся вперед и схватил женщину за руки. Она попы-
талась сопротивляться — и тут же поняла, что Смит все-
таки тюремный офицер, что он силен, обучен приемам и
что у него не вырвешься.

И тут...

Это произошло на глазах у всех.

Сверху, из вентиляционной шахты (эти шахты про-
низывали все помещения тюрьмы словно дырки — кусок
сыра), с немыслимым, закладыващим уши воем обруши-
лось нечто. Даже те, кто еще не слышал Голика, сразу
вспомнили о драконе — будто материализовались смутные
детские ужасы, вызванные страшными сказками.
Был директор — и нет директора. Только его ноги,
стремительно увлекаемые вверх, исчезли в потолочном от-
верстии.

И тогда раздался дикий крик, перекрывывший даже
звуки, издаваемые чудовищем. Но это кричал не Эндрюс.

Кричали все остальные — два с лишним десятка лю-
дей. Кричали все разом, мечась по помещению, бесцельно
шарахаясь от выхода, вскакивая на столы...

На полу, медленно собираясь из струящихся сверху
ручейков, расплывалась кровавая лужа...

25

Все были перепуганы до одури. Какое-то подобие по-
рядка удалось навести лишь через четверть часа.

Как ни странно, быстрее прочих оправился Голик.
Когда он, не в силах оставаться один, примчался в поме-
щение общего собрания вслед за Рипли, на него тяжело
было смотреть. Но узнав о происшедшем, он как-то вдруг
разом пришел в себя. Видимо, больше всего Голик нуж-
дался в подтверждении реальности своей встречи. Он уж
и сам было поверил, что по его грешную душу являлась
какая-то нечисть из межзвездного ада. И теперь, когда
выяснилось, что это вполне реальный зверь, чудовище из
плоти и крови (пусть даже эта кровь и кислотная), у него
немедленно отлегло от сердца.

— Что же нам теперь делать? — рассуждал он, бодро
вытирая ветошью кровь директора, пока остальные испу-
ганно жались в кучи: кто на столе, кто под столом.— Мы
должны, как это называется... организоваться. Да, да, мы
должны организоваться! И кто же теперь у нас будет ко-
мандовать?

Аарон Смит отлепился от стены:

— Ну конечно, двух мнений об этом быть не может.
По положению я являюсь заместителем директора, а зна-
чит, после его гибели командование автоматически пере-
ходит ко мне.

Его речь оставляла странное впечатление. Вроде бы
говорил он абсолютно бесспорные вещи и держался при
этом достаточно солидно, но некий оттенок неуверенности
звучал в его голосе, усиливаясь с каждым словом. Похоже,
он сам чувствовал шаткость своих позиций.

И действительно — Голик тут же злобно ощерился.
Он уже давно, сразу после того как объяснения Рипли
принесли ему спокойствие, смыл с лица кровяную корку;
лишь слегка еще сочилась кровью небольшая ссадина над
правым виском. Но от этого его лицо не стало более при-
ятным.

— Подумать только — Восемьдесят Пять будет ко-
мандовать! Эндрюс, небось, на том свете сейчас со смеха
покатывается, услышав об этом!

— Не называй меня так! — попытался прикрикнуть
на него Смит.

— Да? А как же тебя теперь называть? Может быть,
♦господин директор»? — Голик оскалился еще неприят-
нее.— Впрочем, как тебя ни называй, хрен редьки не слаще.
Нам сейчас нужен командир не для официальной бумажки,
а чтобы спасти наши шкуры. Так что ты — в пролете!

— Ну, хорошо...— Аарон Смит хрустнул пальцами,-—
хорошо, я признаю: мне не по силам заменить Эндрюса.
Он, кстати, был хороший человек, и зря вы всегда с ним
так...

— Восемьдесят Пять, мы не желаем слушать это дерь-
мо! — отчетливо сказал кто-то со стороны.

Толпа уже успела преодолеть первый страх и теперь сгру-
дилась плотной массой, щетинясь колючими взглядами.

В поисках поддержки Смит повернулся в Дилону:

— Преподобный?..

— Что, собственно, ты хочешь от меня? — Дилон вы-
глядел совершенно спокойным.— Если ты хочешь, чтобы я
согласился с тем, что Эндрюс был неплох как директор, —
пожалуй, я готов это признать. А если тебя обидело бранное
слово — ты, наверно, его ни разу прежде не слышал? — то
вынужден разочаровать. Он,— Дилон указал на кого-то
пальцем,— имеет право говорить ♦дерьмо». Это не оскор-
бляет величия Господа.

— Ну ладно...

Смит глубоко засунул руки в карманы и отвернулся
от всех, чтобы никто не видел его лица. Казалось, что он
плачет.

И тут Дилон высказал предположение, удивившее
многих:

— Сестра! А как насчет тебя? Ведь ты же заканчивала
офицерские курсы или что еще там, у тебя есть звание...
Не принять ли командование тебе?

Голик, присевший было на ближайший из стульев,
подскочил так, словно сидение под ним раскалилось.
— Что?! Она? Баба? Какого хрена она? Валяй ты ко-
мандуй!

— Нет! — Дилон скрестил руки на груди.— Никогда.
Я не рожден командовать светскими делами. Я буду забо-
титься лишь о душах моих братьев, пока светские дела
станет вершить кто-то другой. Это тоже немало!

Рипли выступила вперед. Как она понимала, боль-
шинство было внутренне готово выслушать ее распоряже-
ния. Однако Голик все еще не сдался.

— И что же нужно этому зверю? — Он смотрел на
нее с той же злобной усмешкой, что и минуту назад — на
Смита. Но Рипли выдержала его взгляд.

— Прежде всего — пища.

— Пища... Так что же, он теперь будет пытаться со-
жрать всех нас?

.—Да,-— коротко ответила Рипли.

Голик нервно мерил шагами комнату.

— Господи! Ну как клево, а?! И что мы можем сде-
лать, чтобы он подавился раньше, чем набьет брюхо?

Пожалуй, это хорошо, что именно Голик задал этот
вопрос. Рипли понимала, что все-таки довольно многие в
этой толпе не захотят ей подчиниться, даже если на ее
стороне окажется авторитет Пресвитера. Но ведь и самые
упрямые жаждут жизни и пойдут за всяким, кто готов
им эту жизнь спасти!

— Насколько я знаю, у вас нет оружия.-— Это был
не вопрос, а утверждение.

— Это смотря против кого, сестричка! — из руки Го-
лика с негромким щелчком показалось лезвие: это открылся
пружинный нож. Голик крутанул его в пальцах — не то
угрожая, не то всерьез веря, что четыре дюйма стали по-
могут в схватке с грозным хищником, — затем сложил и
спрятал обратно в карман.

— Он не такой, как я видела раньше...— Рипли го-
ворила медленно, восстанавливая перед внутренним зре-
нием внешность Чужого, — более жесткий с виду кожный
покров, иная манера передвижения... Не такой, но ведет
себя схожим образом. А все остальные экземпляры, кото-
рых я видела раньше, боялись огня.-— Рипли вздохнула.-—
Вот, пожалуй, и все, что я могу посоветовать.

Сказав это, она сразу почувствовала, что совершила
ошибку. По толпе прошел глухой ропот: люди ждали более
конкретных рецептов, более гарантированного спасения.

— Мы можем загерметизировать какой-нибудь сек-
тор тюрьмы, перекрыть туда любой доступ? — Рипли по-
спешила исправить впечатление.

Ответил ей не кто иной, как Смит. Пожалуй, его рано
сбрасывать со счетов: как-никак, он заместитель директора
и может обладать сведениями, недоступными рядовому за-
ключенному, пусть тот и знает здесь все ходы и выходы.

— Навряд ли.... У нас здесь около пятисот шахт,
квадратные мили тоннелей, причем кое-где переборки об-
ветшали, так что между секторами зияют дыры.

«Даже не квадратные, а кубические мили, — уточ-
нила Рипли про себя.— Чужой обладает свободой движе-
ний по вертикали... Да, эта затея не пройдет*.

— А мониторы? — с внезапной надеждой Рипли ука-
зала на экран, расположенный сразу над входом.— Мы
могли бы проследить его перемещения!

И тут же она догадалась, каков будет ответ. Смит
лишь подтвердил ее опасения:

— Система видеосвязи не работает.

— Восемьдесят Пять хочет сказать...-— Голик, про ко-
торого она уже забыла, снова выдвинулся вперед.

— Не называй меня так! — возмущенно выкрикнул
Смит, но Голик проигнорировал это.

— ...хочет сказать, что у нас здесь не оплот цивили-
зации, так его и растак! Нет оружия... Нет видео... моро-
женого тоже нет, как это ни странно! А еще здесь нет пре-
зервативов и нет женщин — кроме одной, мать ее! Здесь
есть только дерьмо! Да что с ней говорить?! — Голик, вновь
грязно выругавшись, повернулся к остальной аудитории
в ожидании поддержки. Но люди вокруг угрюмо молчали.
И ему пришлось продолжать: — Ведь это же она, она при-
тащила сюда эту нечисть! Может, ей первой оторвать го-
лову, не дожидаясь, пока это сделает зверь?!

— А ну-ка заткнись! — негромко скомандовал Дилон.

Голик резко повернулся, и пальцы его судорожно мет-
нулись к карману. Дилон спокойно шагнул к нему. Руки
его были пусты, но Голик поспешно отдернул свою руку,
так и не достав оружие.

— Запомните все. Если мы здесь и примемся отрывать
друг другу головы, то начну это дело я.-— Дилон говорил
все так же тихо, с убийственным спокойствием, от кото-
рого по коже пробирал мороз.'— А ты запомни кое-что пер-
сонально, Ян. Первая голова в этом списке будет твоя!

Голик облизал пересохшие губы и отступил, смешав-
шись с остальными.
26

Рипли держала в руках план тюрьмы, сверяя его с
хитросплетением проходов. Кое-что явно не совпадало. За
десятки лет существования тюрьмы накопилась масса от-
личий от генерального плана: здесь закрыли переход, там,
наоборот, убрали заграждение...

— Что это? — спросила она.

Высунувшись из-за ее плеча, Смит посмотрел сначала
на план, потом туда, куда указывал палец Рипли.

— Это вентиляционная шахта.

— Вижу, что не труба канализации! — Рипли ощу-
тила, как мимовольно в ней закручивается пружина раз-
дражения.— Я имею в виду — куда она идет?

Смит задумчиво поскреб в затылке:

— Кажется... Да, точно, от госпиталя к столовой.

Первоначально выход из шахты был перекрыт метал-
лической сеткой, но теперь в ней зияла метровая дыра.
Когда это случилось? Может быть, годы назад? Рипли на-
прягла зрение, всматриваясь.

Петли сетки были изъедены ржавчиной, но в местах
облома поблескивал свежий, не подвергшийся коррозии
металл. И кое-где на внутренней поверхности повисли, тя-
гуче стекая вниз, капли вязкой, студенистой слизи.

Сетка была прорвана недавно.

Рипли стиснула зубы:

— Ну что ж, тогда первым делом мы проверим этот
проход, а потом...

Смит изумленно уставился на нее:

— Послушай, здесь общий километраж тоннелей — за
неделю не обшаришь! Ты что, их все решила прочесывать?

— Нет. Но он где-то здесь, неподалеку,— в голосе
Рипли не было и тени сомнения.

— С чего ты взяла?

Вместо ответа Рипли заглянула в отверстие, зачем-то
тронула пальцем один из комочков слизи и тут же вытер-
ла руку о комбинезон.

— Я знаю...— наконец проговорила она.— Он далеко
не уйдет. Он — как лев...

— Как лев? — Смит в недоумении захлопал глазами.

— Лев никогда не уходит далеко от стада зебр, кото-
рыми он кормится,— бесстрастно пояснила Рипли.— Ну
что ж. давай проверим? — она легко подтянулась, почти
целиком исчезнув в шахте. Но Смит вовсе не горел жела-
84

нием последовать за ней:

— Эй, знаешь ли, лазить тут в темноте, когда эта
тварь где-то рядом...

— Ну так обеспечьте освещение! — Рипли оглянулась
через плечо: — У вас есть фонарики?

Смит минуту помедлил.

— Фонарики-то есть...— он смущенно опустил глаза.

— Так в чем вопрос?

— Но нет батареек,— закончил Смит с еще большим
смущением.

— А факелы? Мы можем добыть огонь? — по лбу Рип-
ли пролегли поперечные складки: раздражение нарастало
с каждой минутой. В обыденной ситуации такая беспо-
мощьность взрослого мужчины вызывала бы смех, но сей-
час им всем было не до веселья.

— Не знаю...

— Так можем или нет? Большинство людей вообще-то
умели это делать еще с каменного века!

Смит вспыхнул от подступившей обиды:

— Слушай, не надо уж так саркастически-то!

— Ты думаешь, это доставляет мне удовольствие? Ну
хорошо, попробуем рассуждать иначе. У вас здесь налаже-
но производство: выплавка металла, литье, да и просто
отопление станции ведь энергии требует... Где хранится
горючее? Сколько? В каком оно виде: жидкое, твердое?

И тут лицо Смита просветлело. Он понял наконец,
чего от него хотят...

27

Гулко, со стоном лязгнула пружина громадного, под
стать двери, замка. Широкие створки раздвинулись, от-
крывая потайную кладовку.

— Пр-рошу! — Смит королевским жестом указал на
ряд бочонков, выстроенных вдоль задней стены.— Вот
здесь я все и держу. И близко, и сохранно. Неплохо при-
думано, а?

Он явно напрашивался на похвалу. Рипли не замед-
лила оправдать его ожидания.

— Здорово...— сказала она, вполне убедительно изо-
бразив восхищение.— Так что нам теперь с этим делать?
Наверно, будем перетаскивать отсюда все, да?

— Правильно,— Смит приосанился.— Значит, Дэвид,
Рипли, вы тут пока начинаете, а я пойду позову остальных.

— Хорошо, Восемьдесят Пять,— ответил Дэвид. Это
был тот самый пожилой скуластый арестант, на которого
Рипли обратила внимание в столовой. За последний час,
присмотревшись к нему, Рипли убедилась в необоснован-
ности своих прежних подозрений: Дэвид был спокоен,
надежен и, судя по всему, неглуп.

Вот и сейчас свое согласие он выразил с нарочитой по-
корностью, но в глазах у него мелькнули озорные чертики.

Смит, собиравшийся выходить, замер, словно окаме-
нев. Потом повернулся к Дэвиду.

— И пожалуйста,— проговорил он умоляюще, — не
называй меня «Восемьдесят Пять»!

— Хорошо, Восемьдесят Пять,— повторил Дэвид с
той же внешней покорностью и с теми же чертиками в
глазах.

Рипли поспешно спрятала улыбку, но Смит так и не
понял, что его вновь назвали ненавистным ему прозви-
щем. Удовлетворенно кивнув, он переступил порог.

Дэвид внимательно посмотрел ему вслед.

— Так и не дошло,— констатировал он. Рипли улыб-
нулась уже открыто.

Дэвид взялся за первую из емкостей, наклонил ее и
покатил на ребре к выходу. Но пока руки его занимались
этой работой, сознание, должно быть, все еще вертелось
вокруг разговора со Смитом.

— Ты смотри, шестерка, а распоряжается...— протя-
нул он задумчиво.— Ты уж, сестренка, укажи ему на его
место. А то он нам тут всем накомандует — будь здоров!

Рипли понизила голос:

— Успеется, Дэвид. Лучше ты мне скажи: что озна-
чает «Восемьдесят Пять»?

Ее собеседник усмехнулся.

— Ну да, ты не знаешь, ты же нездешняя... Ребятам
как-то раз удалось заглянуть в его личное дело. Восемьдесят
пять — это коэффициент его умственного развития — IQ,
или как там его называют...

При этом известии Рипли даже присвистнула. К ра-
боте в космосе вообще не допускались люди, показавшие
данный коэффициент ниже ста двадцати (у нее самой он
равнялся ста сорока восьми). Человеку же, получившему
результат аналогичный показателю Смита, при нормаль-
ных условиях трудно было бы рассчитывать даже на место
в ассенизационной бригаде.
Да, прав был Эндрюс: Ярость — дыра, из самых худ-
ших, что может быть.

Задумавшись, Рипли споткнулась обо что-то — и боч-
ка загрохотала, валясь набок.

— Эй, осторожней! — в голосе Дэвида звучал непод-
дельный испуг.— Я как-то раз видел, как такой бочонок
взорвался... семнадцать недель не могли пожар потушить!

Вдвоем они выволокли тяжеленную емкость с горю-
чим в коридор. Но это было даже не полдела: перед ними
лежал еще долгий путь к ванне металлоприемника...

Рипли присмотрела это место еще минут сорок назад,
когда Смит куда-то пропал в поисках карты, а она с Ди-
лоном и еще несколькими арестантами осматривала окре-
стности.

— Это что? — спросила она тогда.

— Так, ничего особенного — емкость для приема ме-
талла. Над нами печь.

— Там дальше есть ход?

— За металлоприемником? Нет, глухая скала. Туда
раньше хотели атомный заряд бросить, чтобы образовать
пространство для застройки, но не разрешили «сверху».
Сказали, радиационный фон образуется уж очень высокий...

— Брось! — пророкотал из-за ее спины голос Дилона,
внимательно слушавшего эти пояснения.— Кто там о на-
шем здоровье стал бы заботиться... Просто посчитали не-
нужным расширять тюрьму, и все!

Проход к металлоприемнику должна была загоражи-
вать автоматически опускающаяся сверху стальная пли-
та. Сейчас она как раз была поднята. Став прямо под ней,
Рипли посмотрела вверх, оценивая толщину металла. Из-
рядно! Около двух метров прочнейшей брони...

— Значит...— медленно проговорила она, еще боясь
поверить самой себе.— Значит, если кто-нибудь окажется
закрыт там, выхода ему уже не будет?

Стоящие сзади нее замерли, скованные единой мыслью.

— Совершенно верно! — потрясенно сказал Дилон,
опомнившийся раньше других.

— Только в печь, мать его!

28

И вот теперь бочки со снятыми крышками были вы-
ставлены в заранее определенных местах. Осталось только
88
наклонить их — и горючее, струясь, разольется по полу.
Но тут и возникла заминка.

Рипли не поняла сути этой заминки. Увидев, что ни-
кто не шевелится, она пожала плечами и сама двинулась
к бочке. Но тут на ее пути оказался Дилон.

— Давай окончательно проясним твой план,— сказал
он, словно ему что-то еще было неясно.— Ты собираешься
выкурить его, выжечь огнем, словно крысу из норы, так?
Чтобы единственный путь отхода у него был вот этот —
к ванне металлоприемника... А потом закрыть эту дверь
и оставить там его взаперти. Правильно я тебя понимаю?

— Ну, в общем, да. Только незачем его оставлять в
ванне, даже за такой дверью. Когда он будет заперт, мы
загрузим в печь несколько тонн олова — и поджарим его!
Чтобы уж он наверняка не вырвался...

Рипли промолчала об истинной причине, по которой
она желала устроить Чужому «огненное крещение». Дело
было не в том, что он мог вырваться. Просто очень уж
интересуется им всемогущая Компания; и слишком зло-
вещими выглядят иные ее планы, чтобы дать ей возмож-
ность приплюсовать к своим ресурсам это чудовищное су-
щество...

Некоторое время Дилон, сощурившись, смотрел на
Рипли.

— А почему ты так уверена, что мы будем тебе помо-
гать? — спросил он загадочно.— Почему ты решила, что
мы будем рисковать своими жизнями, чтобы осуществить
твой план?

Рипли вздрогнула. На миг ей показалось, что Дилон
видит ее насквозь — до самых потаенных глубин души.
И там, в этих темных недрах, таилась некая мысль, столь
холодная и безжалостная, что Рипли не решалась даже
признаться в ней самой себе, не то что произнести вслух...

Чужой не должен дожить до прилета спасателей. Его
надлежит убить. И это — задача первоочередной важно-
сти, по значению своему много превосходящая даже зада-
чу спасения тех, кто сейчас настороженно прислушивался
к их спору.

Итак, главное — уничтожить Чужого, а не спасти от
его злобы людей.

Впервые Рипли осмелилась додумать эту мысль до
конца. Но додумав — обрела особую твердость. Уж во вся-
ком случае во время этой охоты она постарается подверг-
нуть себя большему риску, чем кто бы то ни было!
— Ваша жизнь уже в опасности,— сказала она без
всяких сомнений.— И вопрос состоит именно в том, чтобы
этой опасности избежать.

Неизвестно, поверил ли ей Дилон. Он продолжал сто-
ять в свободной позе, облокотившись на длинную рукоять
швабры. Стоял и смотрел на Рипли испытующим взгля-
дом. И швабра в его руке на миг напомнила ей епископа.

А потом он подал знак — и бочки были наклонены.

Какое-то веселое оживление овладело заключенными,
какая-то жажда деятельности — столь же неожиданная,
насколько неожиданным был и предшествующий ступор.
Торопясь, они швабрами разгоняли маслянистую, дурно
пахнущую жидкость по самым труднодоступным уголкам
тоннелей — чтобы она ровным слоем покрыла весь пол.
Только тогда, если эта горючая пленка вспыхнет, от нее
будет негде укрыться, не отсидеться где-нибудь за попе-
речной балкой. Даже Голик не отставал от всех. Захвачен-
ный общим ажиотажем, он лихо выплеснул из одного поч-
ти уже опустошненого бочонка остаток содержимого в оче-
редную щель, а потом, без труда приподняв его, сбросил
вниз, в короткий вертикальный колодец, соединяющий
соседние уровни.

— Потише! — с неудовольствием сказал случившийся
при этом Дэвид.

— В чем дело, папаша?

— Тоже мне, папашу нашел! Будь у меня такой сы-
нок, я бы давно повесился... Не очень-то расшвыривайся
этой тарой, даже если она вроде бы пуста. Там, если хоть
на донышке чуть-чуть осталось — хватит мощности, что-
бы тебя в клочья разодрать.

— Ладно, не учи ученого! От сотрясения эта фигня не
взрывается, а спичку я туда не бросал!

И Голик, лихо, как винтовку, вскинув швабру на
плечо, трусцой направился туда, где, как ему казалось,
его присутствие было необходимо.

— Да, так-то оно так, но все-таки...— Дэвид склонил-
ся над краем колодца, одной рукой удерживаясь за вбитую
в него скобу. Внезапно ступни его поехали по ставшему
вдруг скользким полу. Пытаясь сохранить равновесие, он
взмахнул свободной рукой — и зажатый в ней предмет, вы-
рвавшись из пальцев, исчез в провале вслед за бочонком.

— О, дьявол! — выдохнул Дэвид.

В этот миг едва не реализовалось его недавнее пред-
сказание. Выпавший предмет был зажигательной шаш-
90
кой — именно с помощью таких шашек предполагалось
зажечь горючее, когда настанет условленный момент. Ес-
ли в бочонке осталось хоть немного содержимого...

Дэвид вновь перегнулся через край. Пуст ли бочонок,
не было видно, но шашка лежала рядом с ним на боку.
Слава Всевышнему, она ударилась об пол не капсюлем.

Несколько секунд Дэвид стоял размышляя. Можно,
конечно, вернуться к Восемьдесят Пять, рассказать ему,
что случилось, попросить новую шашку... Но ведь тот так
выпятит грудь, столько возомнит о себе... Дэвиду и самому
было обидно: он был назначен одним из поджигалыциков,
а поджигалыциков всего трое: не каждому доверят дето-
наторы. Ему же, единственному из них, Рипли вручила
еще и фонарик (Восемьдесят Пять все-таки расстарался,
нашел несколько батареек).

Выходит, он не только со своей обязанностью не спра-
вился, но вдобавок едва не устроил катастрофу... Неловко
получается.

Вспомнив о фонарике, Дэвид направил вниз луч.
Вдоль одной из стен колодца сверху донизу тянулся ряд
скоб, образуя лестницу. Метров шесть всего... Пустяки!

— ...Итак, всем все ясно? Не поджигать, пока я не
подам сигнал. Сигнал будет вот такой...— и Смит дважды
мигнул фонариком. Один из пригодных к употреблению
фонарей он оставил у себя.— Ну, поняли?

— Да уж поняли, Восемьдесят Пять. У нас у всех,
слава богу, IQ не менее сотни,— ответил ему кто-то с из-
девкой.

Рипли пристально вгляделась в ответившего, но не
узнала его. Голова и пол-лица у него были обмотаны чи-
стой тряпицей. Где же это его так угораздило? Весьма воз-
можно, что это один из тех, кто подвернулся под руку
Дилону — тогда, на свалке... А может быть, не только
Дилону... Уж не Грегор ли это? Впрочем, сейчас не время
и не место это уточнять.

Заключенный с перебинтованной головой вздрогнул,
потупился и быстро отступил в тень. Да, Грегор!

...Смит мужественно проглотил оскорбление. Повер-
нувшись к Грегору спиной, он зашагал прочь, крича ку-
да-то в глубину коридора:

— Дэвид! Где ты там? Смотри, поджигать будем толь-
ко по сигналу...
Дэвид тем временем уже спустился вниз и теперь изо
всех сил тянулся за шашкой. Ширина колодца не позво-
ляла ему развернуться.

Это забрало у него так много усилий и внимания, что
он даже не заметил бокового вентиляционного хода, про-
ходящего сквозь одну из стенок колодца. Ход этот был
забран густой сеткой — но в ней, как и в сетке между
столовой и госпиталем, зияла обширная дыра. А по пруть-
ям — опять-таки как и на той сетке — по прутьям тягуче
сползали капли студенистой жидкости, разъедая по пути
хлопья ржавчины...

— ...Тебе, наверное, очень не хватает Клеменса? —
спросил Дилон, не переставая орудовать шваброй.

Рипли не отставала от него, но при этих словах она
прекратила работу.

— Почему ты так говоришь?

Дилон усмехнулся с некоторой иронией:

— Ну, мне почему-то показалось, что вы были очень
близки. Я ошибаюсь?

— Господи! — Рипли с силой хватила шваброй об пол
и вдруг закашлялась.— Ты что, в замочную скважину
подглядывал?

—- Нет, но...— Дилон удовлетворенно кивнул, услы-
шав подтверждение своих мыслей.— Ну, так я и думал...

Больше он не возвращался к этой теме.

А Рипли между тем с трудом сумела прервать приступ
кашля, сотрясавшего ее тело. Теперь оно отзывалось та-
кими приступами на любую нагрузку выше средней. Толь-
ко воспаления легких ей еще не хватало!

— Дэвид! — Смит остановился возле колодца. Затем
пожал плечами, огляделся по сторонам и пошел искать
дальше.

Услышав этот крик, Дэвид заторопился. Наконец ему
удалось, едва не вывернув плечо, сперва потянуть к себе
детонатор кончиками пальцев, а потом и зажать его в ла-
дони. Но во второй руке Дэвид держал фонарик, и поэтому
он, чтобы освободить полностью хоть одну кисть для подъ-
ема по лестнице, сунул шашку себе в зубы.

Карабкаясь наверх, он не увидел, как из бокового ла-
за над ним медленно выдвинулась нечто, загораживая
свет. Только какой-то незнакомый, удушающе-кислый за-
пах ударил ему по ноздрям, и Дэвид поморщился:

— Господи, ну и вонища...
...Когда клыки Чужого впились Дэвиду в голову и
шею, он несколько мгновений не позволял себе вскрик-
нуть, даже сквозь звенящую боль помня, что он сжимает
во рту. Но человеческие силы имеют свой предел, и вскоре
Дэвид утратил контроль над мышцами.

Предсмертный крик разомкнул его челюсти — и де-
тонатор, ничем уже более не удерживаемый, устремился
вниз в свободном падении.

...Менее секунды требуется предмету, падающему с
высоты неполных шести метров, чтобы достичь нижней
точки своей траектории. Еще никто из работающих даже
не успел поднять голову, среагировав на крик; но Чужой,
удерживая свою очередную добычу, уже успел втянуть ее
в тот же боковой ход, откуда только что вылез (ход этот
не был обозначен на устаревших тюремных планах), ког-
да шашка упала прямо в лужу горючего, натекшего из
сброшенной в колодец бочки. Упала капсюлем вниз — и
столб огня, взметнувшийся вертикально по стволу колод-
ца, достиг следующего уровня.

— Я же сказал — зажигать только по сигналу! — воз-
мущенно крикнул Смит при виде первого отблеска пламени.

Самое худшее было не в том, что горючее вспыхнуло
чуть раньше времени — это бы еще полбеды... Но его плен-
ка еще не распределилась равномерно по всей поверхности
коридоров: кое-где сохранились натекшие лужи, не до
конца опустошенные бочки... Все это создавало дополни-
тельную концентрацию массы, способной не только го-
реть, но и взрываться. А в зоне взрывов сейчас находились
люди.

Рипли опомнилась раньше всех.

— Ложись! — выкрикнула она.

И сама первой обрушилась ничком, в падении увлекая
за собой ближайшего из стоящих рядом с ней. Кажется, это
был Смит. Рипли потом сама удивлялась тому, как могла
его свалить. Видимо, силы ее в этот миг удесятерились.

Огненный шар взрыва пронесся вдоль коридора, опа-
лив одежду на упавших. За ним последовал еще один. И
еще. Рипли увидела, как летят во все стороны содранные
со стен листы обшивки, летит чья-то рука, оторванная
вместе с плечом и частью туловища...

— Живей! живей! уходим! — командовал Дилон, гля-
дя на поднявшуюся до потолка огненную волну, легко
вздымавшую на своем гребне многопудовые обломки ба-
лок вперемешку с человеческими трупами.
Сам он, однако, не уходил, а подталкивал бегущих,
направлял их отступление в сторону не затронутого огнем
прохода, чтобы отход не превратился в паническое бегство
утратившего разум людского стада.

Таким же образом он наравне со всеми пытался под-
толкнуть к выходу и Рипли. Но она досадливо стряхнула
его руку и встала рядом с ним.

Из стены пламени с диким воем вырвался какой-то
человек, уже и сам полыхающий, словно факел. Он бежал
не разбирая дороги. Рипли кинулась было к нему, но Ди-
лон удержал ее.

— Брось, он обречен! — крикнул он ей в самое ухо,
перекрывая гул и вопли.— Сейчас о живых думать надо!

Они оставались на своем месте до конца — как капи-
тан звездолета остается в командирской рубке. Лишь убе-
дившись, что сзади не осталось никого из живых, Рипли
и Дилон одновременно бросились бежать от наступающей
огненной лавины.

— Где здесь у вас система пожаротушения? — про-
хрипела Рипли на бегу.

— К ней и веду тебя, сестра! Сейчас, еще немного —
и мы поможем ребятам!

Поворот, еще поворот — и вот перед ними повисла
тянущаяся от потолка цепь, внизу увенчанная железной
петлей кольцеобразной рукоятки. Дилон вцепился в нее,
рванул на себя — со скрежетом потянулась зубчатая пе-
редача сверху...

Но только когда Рипли, повиснув на рукояти рядом
с Дилоном, присоединила свой вес и свою силу, проржа-
вевший механизм сработал, и сверху, сбоку, со всех сторон
на горящие коридоры из скрытых раструбов ударили
струи воды.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1

На тушение пожара не потребовалось семнадцать су-
ток. Даже семнадцати часов не потребовалось: к счастью,
большая часть горючего все же была распределена тонким
слоем и в результате огонь нигде не набрал достаточной
мощи, чтобы воспламенить несущие конструкции. Да и
воды оказалось вдоволь — поверхность Ярости покрывал
ледовый панцирь, так что ♦ аварийные резервуары» были
полны.

Те томительно долгие часы, во время которых авто-
матика тюрьмы вела бой с пламенем, люди пересидели в
одном из дальних тоннелей, прижавшись друг к другу,
как волчата в логове. И даже после того как клубы пара
и пронзительное шипение возвестили о том, что огонь по-
бежден, далеко не сразу они решились покинуть свое убе-
жище...

Люди потерянно шли коридорами, перебираясь с
уровня на уровень. В этот момент они походили на бес-
цельно слоняющихся по руинам жителей города, разру-
шенного внезапной бомбардировкой. Впрочем, их мир
действительно был разрушен, и гораздо сильнее, чем это
могла сделать любая бомбежка.

Что-то еще дотлевало, запах угарного чада щипал
ноздри. Многие за неимением респираторов прижимали к
лицу обрывки смоченной водой материи.

— Дилон, смотри! Еще один...

Подойдя вплотную, Пресвитер склонился над обуг-
ленным телом.

— Да, еще один...-— тихо подтвердил он.

— Кто это?

— Не знаю..;— Дилон выразительно глянул на спра-
шивающего. Опознать обгоревший труп действительно не
представлялось возможным.

— Итого уже десять.

Сзади подъехала тележка, которую тащили сразу
трое заключенных. Раньше ее использовали для перевоз-
ки руды, но сейчас на ней громоздились мертвые тела —
черные, изуродованные...

— Это последний? — негромко спросил Смит.

На сей раз Пресвитер уже не скрывал раздражения:
— Ты считать-то умеешь? Сколько нас осталось, не
сосчитал сразу?

— Не подумал как-то...— Смит виновато потупился.

— А зря! Тебе думать надо... Хотя бы раз-другой за
сутки... Последний, последний, не суетись.

Дилон наскоро пробормотал слова молитвы, отдавая
покойнику последний долг. Потом он сделал шаг к бли-
жайшей стене и опустился на корточки, прижимаясь к
ней плечом, словно силы вдруг оставили его.

Рипли села на пол рядом с ним. Она тоже была как
в воду опущенная. И тут же, почти одновременно, вплот-
ную к ним на пол опустился Смит.

Постепенно к образовавшейся группе подходили ос-
тальные из уцелевших, один подавленнее другого. Лишь
Голик был столь же резок, зол и почти весел, как и до
пожара.

— Ну, здорово, мать твою! — начал он еще на подходе.

— Ты о чем? — безразлично спросила Рипли.

— Я говорю — здорово сработал твой план! Р-раз —
и все мы по уши в дерьме. А теперь-то что делать?!

— Может, он погиб при взрыве... зверь этот, — пред-
положил кто-то без особой надежды.

— Ну да, жди, как же! Он последним здесь погибнет,
позже нас всех.

Мысли в голове Рипли струились медленно, как воды
спокойной реки. Вообще-то нужно было продолжать вы-
полнять прежний план: найти уцелевшие запасы горюче-
го, если таковые остались...

Но было совершенно ясно, что теперь, после всего про-
исшедшего, заключенных на эту идею уже не подвигнуть.

Однако что делать, если это — единственный путь к
спасению?

Рипли уже собралась наконец с духом, чтобы выска-
зать назревшую у нее мысль вслух. Однако стоило ей при-
открыть губы — и тут же лютый приступ кашля согнул
ее пополам.

— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил
Дилон.

Рипли не ответила, потому что именно в этот момент
она пыталась проанализировать свои ощущения. Кажет-
ся... Да, несомненно — теперь во рту стоял солоноватый
привкус крови.

— Слушай, да ...ть нам на ее самочувствие! Давай
все-таки решим, что нам делать теперь?! — голос Голика
96
сорвался на визг.

Дилон уже собирался ему ответить в надлежащем ду-
хе, но не успел. Ответ дал один из сидящих рядом, Кевин
Мэллоу:

— Послушай, вон стенка рядом, пойди и прошиби ее
лбом, если тебе делать что-то не терпится. Не хочешь? Ну
так не мешай думать.

— Еще один мыслитель нашелся...— Голик вскочил
и заметался по коридору.— Ох, как мне все это надоело,
Господи...

Дилон перевел взгляд на Рипли:

— А ты что скажешь?

— Я... я пойду лягу в диагностер, — произнесла она
еле слышно.

— Что?!

— Мне плохо... Мне очень плохо. Пожалуйста, не
спрашивайте меня сейчас ни о чем...

Дилон сощурился, вглядываясь Рипли в лицо.

— Да, вид у тебя паршивый... Действительно, сходи
проверь, в чем дело.

Рипли поднялась и медленно, заплетающимися ша-
гами направилась в сторону госпиталя.

Голик посмотрел ей вслед, и его снова прорвало:

— Слушай, преподобный, я слова против тебя не ска-
жу, но с ней ты явно перехватываешь через край! ♦ Вы-
глядит она паршиво», видишь ли... В гробу я иметь хотел,
как оиа выглядит! Повторяю уже в сто первый раз: что
нам теперь делать?!

Смит сидел между Дилоном и Кевином. Это, навер-
ное, и придало ему решимости.

— Слушай, ты, мразь, я тебе вот как врежу сейчас! —
начал он, поднимаясь.— От тебя одна паника!

— Па-аника? — Голик усмехнулся своей знаменитой
скалящейся улыбкой, на всякий случай, впрочем, слегка
отступив.— Это для тебя слишком сложное слово, кретин,
ты его и написать-то не сможешь! Для этого нужно иметь
IQ хотя бы 86!

— Ах ты...

Смит задохнулся от возмущения и бросился на Голика.

И тут Дилон, внезапно вскочив, ухватил обоих за
плечи и рванул так, что они отлетели в разные стороны,
как мячики.

— Да заткнитесь вы оба! — крикнул он так, что у
находящихся поблизости заложило уши.
Впервые в его голосе сквозило почти отчаяние — и
это было столь неожиданно и страшно, что ни Смит, ни
Голик даже не подумали как-то возражать.

— Заткнитесь! Все! Без вас тошно!

Дилон бережно огладил свои руки: тыльную сторону
запястий ему опалило при взрыве. И тут он словно очнул-
ся. Теперь перед паствой стоял прежний Пресвитер. И все
взгляды сразу устремились к нему.

— Ян! Ты очень много шумишь. Наверное, ты лучше
всех нас знаешь, как выйти из этой ситуации, да? Ну-ка,
изложи свои предложения!

Голик обескураженно развел руками:

— У меня никаких идей нет...

— Я почему-то так и думал. Поэтому моя тебе реко-
мендация: последуй совету Кевина насчет битья головой
о стену. И если еще хоть слово скажешь — мы все тебе
поможем выполнить этот совет!

Дилон перевел дыхание.

— А ты что думаешь, Кевин?

— Может быть, нам наружу выйти? — предложил
тот, пожав плечами.

Дилон посмотрел на Смита, но тот изо всех сил замо-
тал головой:

— Да ты хоть соображаешь, что говоришь?! Там сей-
час знаешь какой мороз?! А у нас — ни обуви, ни теплой
одежды... Даже та одежда, что на нас, мокрая насквозь.
Так что...

— Эндрюс не сказал тебе, сколько времени осталось
до прилета спасателей? — прервал его Дилон.

Смит снова мотнул головой:

— Нет, не сказал. Да он и сам вряд ли знал это в
точности. Но даже если они поторопятся — как минимум
несколько десятков часов.

— Ясно...-— Дилон ненадолго задумался.— Нет, этот
вариант не пройдет... Это — еще более верное самоубийство.

— Так что же нам, сидеть и ждать, пока нас всех
сожрут, да? — выкрикнул со своего места Голик и поспеш-
но отскочил назад.

Но Пресвитер даже не посмотрел в его сторону.

— Слушай меня внимательно...—• он положил руку
на плечо Кевина.— Ты — обойди всех братьев, что сейчас
расположились дальше по коридору и не слышат нас. Ска-
жи каждому: через полчаса все собираемся возле печи.

Другой рукой он приобнял Смита:
— А ты — следуй за ней в госпиталь. Не отходи от
нее ни на шаг. Учти — головой за нее отвечаешь!

Смит быстро кивнул:

— Я понял, преподобный...

2

Сбросив одежду, Рипли с трудом забралась в бокс ди-
агностера и, закрыв за собой прозрачную дверь, легла на
спину. Мягкая подстилка тут же охватила ее тело, наве-
вая дрему. Лишь через несколько минут она сообразила,
что сам агрегат еще не был включен. Значит, сейчас вновь
предстоит подниматься, брести к пульту...

Хлопнула входная дверь. Рипли вскинула голову. В
госпиталь зашел Восемьдесят Пять. Нет, Аарон Смит. Те-
перь ей стоило некоторых усилий называть его так, даже
про себя.

«Аарон Смит...» — мысленно повторила она несколь-
ко раз, чтобы не ошибиться.

— Извини, я не хотел тебя напугать,-— неловко ска-
зал он.— Просто... не надо сейчас ходить одной, ладно?
Видишь ли, многие на тебя обозлены...

Рипли потянулась было за комбинезоном, но рука ее
упала, словно налитая свинцом. Впрочем, действитель-
но,— до того ли им теперь? Все они ныне товарищи по
несчастью...

— Я могу чем-то помочь? — спросил Смит еще более
неловко. Он старательно уставился в другую сторону.

— Да, Аарон. Спасибо. Включи, пожалуйста, пульт.
Во-он на ту кнопку нажать...

Палец Смита утопил нужную кнопку— и диагностер
негромко чирикнул, загружаясь.

— Так, готово. Что мне делать дальше? — Смит смот-
рел на тускло светящийся дисплей.

— Включи общее сканирование.

— Вот эту клавишу?

-Да.

Снова чирикнуло — и экран погас.

— Темно что-то...— Аарон оглянулся через плечо и
тут же отвел глаза.

— Подожди, пока окончится цикл...

Некоторое время они оба молчали. Рипли первая на-
рушила тишину.
— Скажи, Аарон... Ты по здешним правилам счита-
ешься «братом* — или нет?

Смит нервно хихикнул:

— Пожалуй, нет... Да я, в общем, и не рвался при-
близиться к ихней Вере: я с детских лет всем этим сыт по
горло. Меня, видишь ли, угораздило родиться в религиоз-
ной семье. Вот и имечко мне библейское дали... В честь
древнего... этого... пророка или апостола какого-то.

Смит вновь напряженно хихикнул, потом задумался.

— А знаешь, сейчас я даже жалею, что в свое время
не... Только что я Дилона машинально назвал «преподоб-
ным*. Он ни слова не сказал — понимает, что не время и
не место для конфликта. Но так покосился недобро... Мол,
знай свой шесток: ты с нами, но не наш. Обидно это...

На этом разговор их был прерван. Диагностический
компьютер вновь издал чирикающий звук. Дисплей его
осветился, и на нем проступило изображение, очень слабое
и нечеткое.

— Плохо видно что-то...

— Увеличь мощность сигнала.

После некоторых стараний Смиту это удалось. Лежа
в боксе, Рипли не могла как следует рассмотреть экран,
но она заметила, что предметы на нем приобрели четкую
форму.

— Смотри, смотри! — прошептала она.

Смит беспокойно шевельнулся в своем кресле:

— Эй, знаешь, я в анатомии не очень...

Рипли улыбнулась через силу:

— А тебе и не надо «очень*. Общий тон здоровой тка-
ни — серый. Кости — чуть темнее. Ты ищи черные пятна —
следы внутренних кровотечений. Или белую полосу на тем-
но-сером фоне — это будет перелом кости. Еще возможно...

Рипли на минуту запнулась, не решаясь сказать.

— А еще возможно наличие в организме чужеродной
ткани. Она тоже будет обозначена белым цветом,— про-
изнесла она наконец почти спокойно.

Сказав это, она тут же заметила, как вдруг окаменели
плечи Аарона, напрягся его бритый затылок.

— Что там? — Рипли приподнялась. Она уже знала
ответ...

— Он в тебе,— без выражения сказал Смит.

— Этого... этого не может быть! — Рипли цеплялась
за последнюю надежду.— На что он похож?

— Ужас, ужас...— Смит не отрывался от экрана. Пе-
ред его глазами медленно раскрывалась и закрывалась
крошечная, но уже клыкастая пасть, темнели провалы
глаз, вяло подрагивали кончики щупалец...

Несколько секунд Рипли лежала неподвижно. Потом
она вновь овладела собой.

— Я должна его увидеть,-— проговорила она ровным
голосом.-— Нажми клавишу паузы.

Смит медленно поднялся, загораживая от нее экран.

— Может лучше не надо, а? — протянул он робко,
почти по-детски.

— Я сказала — нажми паузу!

Нехотя Смит повиновался. Затем он шагнул в сторо-
ну, глядя на Рипли с почти суеверным страхом.

Огромным усилием воли Рипли заставила себя не сра-
зу броситься к дисплею. Сначала она села, оделась, мед-
ленно посчитала до ста, успокаивая гул шумящей в ушах
крови.

Затем она несколько секунд всматривалась в экран,
моргая от напряжения. А потом поднялась, аккуратно
взяла за ножку тяжелый табурет, на котором только что
сидела, — и экран брызнул осколками дымчатого стекла.

Диагностер издал предсмертный вопль — взвизгнул,
проскрежетал, словно только что показанный им Чужой
подал голос изнутри. А потом одновременно погасли все
огоньки, горевшие на табло.

— Мне очень жаль...-— вполне искренне произнес
Смит.

Рипли быстро взглянула на него. А потом пружини-
сто поднялась, словно забыв о только что валившей ее с
ног немощи.

Срок ее уже отмерен, но это тело пока что принадле-
жит ей. И оно еще послужит.

— Идем! — сказала она решительно.

— Куда?

— Отведешь меня к главному компьютеру...

3

Предполагалось, что Смит должен охранять Рипли,
но роли незаметно переменились. Даже больше чем пере-
менились*. в присутствии Рипли он ощущал себя кем-то
вроде арестанта под конвоем. Наконец они дошли до так
называемого «компьютерного зала». Теперь там находи-
лась только одна ЭВМ, при помощи которой координиро-
валась вся жизнь тюрьмы и осуществлялась связь с внеш-
ним миром.

Рядом с главным компьютером Смит чувствовал себя
куда увереннее, чем в медотсеке. По крайней мере, это
была привычная ему территория.

— По какому каналу осуществляется связь со спаса-
телями? — спросила Рипли.

Смит не назвал ей этот канал. Сев за компьютер, он
сам набрал нужный код и обернулся в ожидании дальней-
ших распоряжений.

— Ну-ка, подготовь сообщение! — приказала Рипли
командным голосом.

И вновь Смит повиновался беспрекословно, хотя про-
исходящее нравилось ему все меньше и меньше. Пальцы
его легли на клавиатуру. Теперь достаточно нажать
♦ввод» — ив космос уйдут первые строки.

— Что сообщать-то? — спросил он достаточно неза-
висимым тоном.

— Сообщи им...— Рипли глубоко вздохнула. — Сооб-
щи им, что у нас все здесь заражено... Что Чужих на Яро-
сти несметное количество, что мы забаррикадировались на
пункте управления и держимся из последних сил. Но что
нам никак не продержаться до прилета спасателей.

Смит, не прикасаясь к пульту, пристально смотрел на
Рипли.

— Надеюсь, ты шутишь? — наконец спросил он.

Рипли покачала головой:

— Задача ясна? Выполняй!

Но магия собственной правоты, позволяющая подчи-
нять чужую волю, оставила ее. Аарон различил в голосе
Рипли какой-то дальний отголосок неуверенности и тут
же, не дав себе времени передумать, ударил по клавиату-
ре, стирая всю набранную информацию.

— Ты что, с ума сошла?! Я не стану такое передавать!
Ведь тогда они, чего доброго, не прилетят вовсе!

— Вот именно,— устало кивнула Рипли. В глубине
души она кляла себя последними словами за то, что не
догадалась минуту назад запомнить уже набранный код,
понадеявшись на покорность Смита.

— Нет, ты, видать, и впрямь сошла с ума! — вскочив
из-за компьютера, Смит смотрел на нее с ужасом.— Ты что,
не понимаешь, что это наша единственная надежда — спа-
сатели?! Наша — да и твоя, если на то пошло! Только они
могут убить эту тварь! Не знаю, но, может быть, они су-
меют помочь и тебе. Заморозят тебя, уложат в анабиоз,
или сделают операцию, или что-то там еще...

— Ты не понимаешь, Аарон...— Рипли говорила, уже
чувствуя, что все ее доводы бесполезны, что все они сейчас
разобьются о стену упрямства.

— Ты не понимаешь... Этот организм, если способен
к размножению, — а тот, который во мне, способен! —
пострашнее ядерной бомбы. Будучи заброшен на какую-
либо планету, он за считанные месяцы полностью унич-
тожит все живое. Вот поэтому Компания пойдет на все,
чтобы сохранить его для себя, для своего отдела биологи-
ческого оружия... Ну, понял теперь? Так что им нельзя
сюда прилетать!

— Да иди ты знаешь куда! — Смит отшатнулся от
Рипли в ужасе.— Мне, конечно, очень жаль, что в тебе
эта штука, но...

— Спасибо и за это! — горько произнесла Рипли.

— Но! Если ты считаешь, что тебе все равно конец и
тогда лучше уж умереть красиво, считай это только для
себя, ясно?! Тебе, как я понял, плевать на жизнь заключен-
ных. Ну что ж, мне, по правде, тоже. Но меня — спасут! Я
поклялся сам себе, что я выйду из этой переделки живым.
И эту клятву я выполню, гори оно все ясным огнем!

— Да, я понимаю...— вкрадчиво произнесла Рип-
ли.— Скажи, у тебя есть жена, ребенок?

— Есть! — тут же откликнулся Аарон.— Жена и доч-
ка. Три года.

— Вот видишь...— Рипли тяжело было играть в та-
кую игру, но раз уж она решил отказаться от помощи,
приходилось идти на обман. Тем более, что это даже не
обман, а лишь некоторое опережение событий.— Я пони-
маю, тебе на это трудно решиться. Ну что ж, скажи мне
шифр, и я сделаю все сама...

Казалось, еще немного — и Смит сдастся. Но тут он
фяхнул головой, словно избавляясь от наваждения.

— Нет, нет, прекрати это! Ничего я тебе не скажу!

В ярости Рипли схватила его за отвороты куртки, по-
пыталась встряхнуть...— Ты понимаешь кретин, Восемьде-
сят Пять, что это необходимо сделать, понимаешь или?!. —
Она чуть не плакала от собственного бессилия.

Это была разрядка бешенства, последний его всплеск.
Смит освободился без особого труда. Рипли обмякла в его
руках, и он бережно опустил ее в кресло.
Стоя над ней, он неуклюже переминался с ноги на
ногу.

— Эй, брось ты это... Не надо! Давай лучше думать,
как нам со зверем справиться. А вообще, ты не обижайся,
я против тебя ничего не имею. Я даже думаю, что ты нор-
мальный человек...

Губы Рипли тронула улыбка.

— Да, нормальный! Несмотря на то, что в тебе сидит
эта вот мерзость! — выпалил Смит почти с вызовом.

У Рипли уже не было сил спорить с ним.

— Ну что ж, благодарю...— устало прошептала она.
И снова они замолчали, избегая смотреть друг на друга.
— У тебя есть какие-нибудь идеи? — спросил наконец
Аарон.

— Не знаю...— Рипли тяжело поднялась с кресла.—-
Может быть, поищу, найду его... Посмотрю, так ли он
умен, как кажется.

Смиту показалось, что он ослышался:

— Ты что, пойдешь искать его? Одна?!

— Да,— Рипли уже выходила из зала, продолжая го-
ворить на ходу — словно не со Смитом, а сама с собой,—
я примерно представляю, где искать его...— Ее уже не бы-
ло видно, только голос доносился из-за поворота тонне-
ля.— Он где-то внизу... В подвале...

— Да вся эта тюрьма — огромный подвал! — запоз-
дало крикнул Смит вслед Рипли.

Не получив ответа, он злобно выругался и опять на-
долго замолк.

Некоторое время Смит бессмысленно смотрел экран,
не осознавая, что по нему пробегают строчки. Потом эта
информация как-то вдруг дошла до его сознания — и он
резко наклонился вперед, впившись взглядом в дисплей.

♦ Вас поняли...— вещала бегущая стрелка,— инфор-
мация, касающаяся нейросканирования, принята к сведе-
нию... Десантный бот, на котором следуют также врачи и
представители административных властей, идя в макси-
мальном скоростном режиме, прибывает уже через два ча-
са после момента сообщения... Крайне важно, чтобы все
это время лейтенант Рипли находилась в госпитале... Под-
твердите получение приказа... Подтвердите получение
приказа... Подтвердите...»

Последняя фраза, без конца повторяясь, заполняла
уже всю свободную часть экрана, прежде чем Смит дога-
дался ввести подтверждение.
4

На нижних ярусах еще, оказывается, работала кое-
какая автоматика. С натужным скрипом перед Рипли
поднялась вертикальная створка двери, открывая запу-
танный лабиринт ходов. На что же настроен ее датчик:
на сотрясение? на массу определенной величины? на тепло
человеческого тела?

И реагирует он только на человека — или на Чужого
тоже?

...Это был даже не лабиринт, лишенный вообще вся-
кой планировки,— это был хаос. Рипли подумала о пеще-
ре: такая же беспорядочная сеть тоннелей, боковых отпор-
ков, скрытых под ногами коварных ловушек в виде зама-
скированных самой природой вертикальных провалов и
трещин... Только вместо сталагмитов от пола до потолка
шел частый лес металлических конструкций — столь ча-
стый, что местами приходилось протискиваться боком. И
словно чтобы углубить сходство, по конструкциям стекала
вода, как это бывает в настоящих пещерах.

Луч фонарика прокладывал во тьме огненную дорожку,
делая мрак вокруг еще более непроницаемым. Едва ли кто-
нибудь бывал здесь последние пять лет, тем более — в оди-
ночку. Рипли тоже никогда не решилась бы пойти одна в
эти казематы. Но теперь она искала не жизни, а смерти.

Ей трудно было дать себе отчет в том, почему она ищет
Чужого именно здесь. Что-то вело ее на этот уровень, при-
тягивая как магнитом. Быть может, тайную работу выпол-
няло ее подсознание, за столь долгий срок уже присмотрев-
шееся к Чужим и лучше разума знающее, где их легче
встретить? Или же теперь между ней и этим странным ис-
чадием Вселенной возникла некая таинственная связь?

Не то, не то... Если эта связь и реальна, то нить ее
соединяет не Чужого и Человека — а Чужого и Чужого!
Взрослую особь — с тем зародышем, который Рипли носит
в себе...

«Где ты... где ты сейчас, именно тогда, когда ты мне
нужен?..» — Рипли пыталась прокричать эти слова, но вме-
сто крика с ее губ сорвался шепот. Легкие отказывались по-
виноваться ей, с затруднением пропуская сквозь себя влаж-
ный, тяжелый от испарений воздух. Только ли в одной
влажности дело — или дыханию мешает растущий комочек
чужой жизни, угнездившийся в ее грудной клетке?

Теперь Рипли уже не обходила участки, затопленные
струящейся из неплотно завинченных вентилей водой, а
шла напрямик. Ноги ее погружались где по щиколотку,
где по колено, плеск далеко разносился по коридорам, но
она не слышала ничего, кроме звуков собственного тяже-
лого дыхания.

Осознав это, она подобрала длинный и тяжелый об-
ломок железного прута и, звонко колотя им по встречным
трубам, продолжала путь.

— Где же ты? Не бойся меня! Я ведь теперь, можно
сказать, член семьи!

И тут она услышала.

Услышала мокрые, хлюпающие звуки чего-то боль-
шого, поспешно перемещающегося по затопленному полу.
Но звук этот направлялся не к ней, а от нее. А потом...

А потом где-то далеко впереди, в той стороне, где
только что стихло хлюпание, протяжно лязгнув, подня-
лась решетчатая створка. Точь-в-точь, как она поднялась
перед Рипли при входе в подвал.

— Значит, на тебя тоже реагирует автоматика...—
сказала Рипли вслух.

Она побежала, задыхаясь от быстрого бега. Только
когда сноп света залил желтым сиянием эту самую створ-
ку, находившуюся на этот раз под потолком тоннеля,
Рипли остановилась, а затем осторожно стала продвигать-
ся вперед.

— Ты так давно заполняешь мою жизнь, что в ней уже
ничего, кроме тебя, и не осталось. Все, что я помню,— свя-
зано с тобой, зверь. Все, что я делаю,— связано с тобой еще
больше... И теперь ты, зверь, должен вернуть мне долг...

И тут в ее груди отчетливо шевельнулось, запульси-
ровало чужое растущее тело.

— Что, чуешь близость своего сородича? Потерпи, не-
долго уже...

Обращаясь к пожирающему ее изнутри зародышу,
Рипли чувствовала одновременно ужас и какую-то стыд-
ную радость и почти облегчение от того, что неопределен-
ности пришел конец и все решится здесь и сейчас, в бли-
жайшие секунды.

Наверное, что-то вроде этого ощущает роженица при
шевелении плода в самом конце беременности... Рипли
сжала зубы: вот это — то чувство — ей не будет дано ис-
пытать.

♦Тебе нужно замуж... Нужно рожать детей...» — го-
ворил ей недавно маньяк-убийца. Но не быть ей матерью,
106
и не ребенка она вынашивает...

Луч фонаря высветил впереди что-то приземистое,
раскоряченное.

Слизистым блеском сверкнул купол головы в желто-
ватом свете... Он?!

— Теперь сделай кое-что для меня! Это будет тебе со-
всем несложно... Просто сделай то, что ты обычно делаешь
с людьми!

И, широко размахнувшись, Рипли обрушила свое
оружие на куполообразный череп.

И тут случилось неожиданное. Череп со звоном про-
ломился — и из отверстия хлынула ржавая вода.

Потому что это был не череп, а выгнутое колено тру-
бы. И не слизь покрывала его, а капли конденсированной
влаги. Причудливая пляска света и теней обманула Рип-
ли, заставив принять какую-то металлическую конструк-
цию за живого, алчущего крови монстра.

Но как же звук поднявшейся створки? И как же за-
родыш, бьющийся теперь в груди, словно второе сердце?!

Рипли стремительно повернулась кругом.

Шипя словно тысяча змей, за ее спиной поднялся Чу-
жой. Растягивая щупальца, он вздыбливался все выше и
выше, нависая над Рипли, пока не уперся головой в по-
толок яруса.

Ладонь Рипли разжалась — и прут, грохоча, пока-
тился по полу.

Она шагнула к Чужому с голыми руками, даже без
этого импровизированного оружия.

Но Чужой не принял вызов. Точнее, это был никакой
не вызов, а пища, которая сама идет в пасть — но и пищи
он не принял...

Огромная туша, еще больше выросшая с того момен-
та, как Рипли видела ее в последний раз, повернулась с
непостижимой легкостью, словно балерина на пуантах, —
и исчезла во тьме.

Несколько секунд еще было слышно мокрое шле-
панье, потом и оно стихло.

5

Дилон с пожарным топором на плече расхаживал
взад-вперед возле входа в литейный цех. Услышав за
своей спиной звуки перемещения, он резко обернулся, за-
нес свое оружие — обоюдоострое лезвие сверкнуло, чертя
полукруг... Но так и не опустилось.

Перед Дилоном стояла Рипли.

— Убивать меня вовсе необязательно,*— сказала она
с непонятным безразличием.

Дилон опустил свою секиру. Он был всерьез рассержен.

— Что ты здесь делаешь, черт возьми?! Ты должна
лежать в госпитале.

Рипли отрицательно качнула головой:

— Госпиталь мне уже не поможет. Чужой — внутри
меня!

— Что?!

— Ты слышал, что...

Ди лону потребовалось всего несколько секунд, чтобы
осмыслить эту информацию.

— Ты хочешь сказать...

— Да! — Рипли посмотрела ему в глаза и прочла в
них понимание.

— Когда ты обнаружила это? — спросил Дилон резко.

— Только что, во время сканированияРипли го-
ворила медленно, тихо, но это не смягчало жуткого смыс-
ла ее слов.

— Я обнаружила еще кое-что, куда более значитель-
ное. Это — не бесполая особь и заурядный хищник вроде
того, что затаился сейчас где-то в переходах. Это — матка.
Я видела ее во взрослом состоянии и ошибиться не могу...

Дилон быстро глянул по сторонам: не подслушивает
ли их кто-нибудь из братьев? Никого не обнаружив, он
снова повернулся к Рипли:

— Говори.

— А матка, как ты сам понимаешь, откладывает
яйца. Скоро у нас будут тысячи таких, как он.

Дилон пристально смотрел на Рипли сквозь стекла
очков.

— Если ты раньше рассказывала нам правду, то по-
лучается какая-то ерунда. Как она попала внутрь тебя?

— Я не знаю...— Рипли устало прислонилась к сте-
не.-— Я говорила вам ту правду, которую знала, а не ту,
которая есть. Знание мое неполно... Что мы можем ска-
зать об их размножении, об анатомии их организма? Быть
может, у матки, уже лишившейся яйцеклада, еще оста-
валось два-три яйца в полости тела. И тогда потом, в ги-
берсне, когда некому было за этим проследить... А воз-
можно... Впрочем, не знаю.
Эта речь потребовала от Рипли так много сил, что сно-
ва заговорить она смогла не сразу.

— В любом случае у меня мало времени. Сама я не
смогу сделать то, что должна. А он — не захотел этого
сделать...

Рипли вновь посмотрела прямо в зрачки Дилону:

— Одна надежда, что поможешь мне ты.

— О чем ты говоришь? — переспросил Пресвитер на-
стороженно. Он, похоже, и сам обо всем догадался.

— Ты должен помочь мне... Убей нас!

— «Нас»?

— Да. Меня и... матку. Пойми, я все равно уже кон-
ченый человек. Я не смогу с ней справиться — да и никто
не сможет...

Дилон опустил взгляд на свою руку — могучую руку,
лежащую на рукояти оружия. Конечно, это оружие почти
бессильно против Чужого, но против человека...

— И теперь единственное, что в наших силах,-— пре-
сечь ее род. Та, что внутри меня, — она должна умереть,
чтобы не погибли тысячи людей. А возможно — даже мил-
лионы... Для этого кто-то должен убить меня. Ты сможешь
это сделать?!

— Не волнуйся! — с загадочной улыбкой проговорил
Пресвитер, снова вскидывая на плечо топор.-— Я смогу
сделать это. Это у меня хорошо получается!

Рипли огляделась по сторонам и подошла к решетке.
Несколько лет назад, когда на Ярости была настоящая
тюрьма, это заграждение должно было перекрывать кори-
дор при попытке бунта или побега. Но теперь она была
отодвинута в сторону.

Разведя руки, Рипли взялась за холодные прутья и
прижалась к решетке грудью. Сзади было слышны шаги
Пресвитера. Вот он подошел вплотную, вот отступил, при-
мериваясь...

♦Говорят, в древности женщинам, прежде чем отпра-
вить их на плаху, состригали локоны, чтобы длинные
пряди, падающие на шею, не затрудняли работу палача...
Мне ничего не надо состригать».

Рипли говорила сама для себя, чтобы заглушить в се-
бе страх, неуправляемую жажду жизни. Мелкие слезы
стекали по ее щекам, но она была уверена, что Дилон это-
го уже не узнает.

♦И еще говорят, что им затыкали уши пробками из
свечного воска — для того, чтобы жертва не рванулась,
услышав, как палач подходит к ней. Я не рванусь...*

Шагов уже не было — Пресвитер стал рядом. Теперь
он, наверное, как раз поднимал топор.

♦И не надо речей... не надо проповеди... Ничего те-
перь не надо!*

Рипли вдруг поняла, что ее жизнь сейчас оборвется —
вот именно сейчас, в этот миг. Топор уже занесен, он идет
вниз, молнией рассекая воздух.

Боли она конечно же не почувствует. И звук удара
вряд ли успеет услышать.

...Она действительно не почувствовала боли. Но удар
расслышать смогла — звонкий лязг металла по металлу...

Лезвие топора врезалось в решетку рядом с ней с та-
кой силой, что глубоко промяло железные прутья.

Сначала Рипли посмотрела на топор, потом перевела
взгляд на Дилона.

— Что это значит? — спросила она.

Дилон, не отвечая, уставился в пол.

— Ты что, промахнулся? — Рипли была сама удив-
лена тем, насколько твердо звучит ее голос.

Только после повторного вопроса Пресвитер осмелил-
ся посмотреть в глаза Рипли.

Нет, Дилон не промахнулся! Лоб его усеивали круп-
ные бисеринки пота, эбеновая кожа приобрела пепельно-
серый оттенок. Рипли никогда раньше не видела, как
бледнеют негры. Вообще, он выглядел так, словно мгно-
вение назад ему предстояло не убить, а быть убитым.

— Нет... нет, ты знаешь, сестра... так нельзя,— за-
бормотал он торопливо, каким-то жалко-оправдываю-
щимся тоном, словно и впрямь был виноват. — Эта шту-
ковина... эта тварь погубила уже половину моих братьев.
Нет! Во всяком случае, пока он жив — должна жить и ты.

— Мне и самой хотелось бы его пережить, Дилон. Но
что же делать...

Шумно вздохнув, Дилон отер рукавом пот с лица.
Рипли показалось, что при этом он еще и украдкой про-
мокнул глаза — чего, конечно, быть не могло.

— Пока зверь жив, ты не умрешь,— сказал он уже
спокойно.— Это — мое последнее слово!

— Можно подумать, что раньше тебе никого не при-
ходилось убивать.

Рипли все еще сохраняла спокойствие. Но мгновение
спустя ей уже не хватило сил на это спокойствие. Даль-
нейшее ей запомнилось плохо. Кажется, она бросилась на
110
Пресвитера, как в свое время — на Смита. Кажется, она
осыпала его градом бессмысленных оскорблений и упреков
(запомнился лишь один из них: «Ты, макака черная, по-
чему ты не убил меня, как ты посмел это сделать?!»). Не-
которое время Дилон, ошеломленный ее натиском, молча
терпел все это, но вскоре рывком освободился — и уже сам
зажал ее в стальном захвате, сковав движения.

— А ну прекрати истерику! — крикнул он. И продол-
жил чуть слышно, щекоча дыханием ухо:

— Слушай меня, сестра... Ты слишком рано сочла се-
бя обреченной. Не рвись умереть красиво! Возможно, твоя
миссия еще не завершена.

— Не надо утешать меня, Дилон,— опомнившись,
Рипли прекратила сопротивляться и Пресвитер сам отпу-
стил ее.— Я не ребенок, чтобы манить меня пустой на-
деждой... И я отлично понимаю, что мне конец.

Дилон досадливо поморщился.

— Все-то ты понимаешь... Так пойми еще кое-что:
вместо того чтобы отдавать свою жизнь задаром, ты име-
ешь возможность взять за нее хорошую цену...

— Какую цену? — Рипли попыталась сосредоточить-
ся. Наконец ей это удалось.

— Какую? Жизнь этого ублюдка! Быть может, ты
именно в теперешнем своем состоянии поможешь нам рас-
правиться с ним. Если он действительно не может тебя
убить — у нас появляется шанс загнать его в ловушку!

Дилон снова вошел в образ Пресвитера. Да он, собст-
венно, и не выходил из него никогда: лишь в состоянии
полубреда Рипли могло померещиться, что он превратился
в рядового заключенного, озабоченного только спасением
собственной шкуры.

Она вдруг поняла, что у литейного цеха Дилон тоже
оказался не случайно. Неужели он все еще вынашивает
какой-то план?

— Вот ты только что говорила о человечестве, сестра.
Пойми же, ты, и только ты одна имеешь возможность ока-
зать ему последнюю услугу! Итак, что ты выбираешь, се-
стра? Дезертируешь ли ты в смерть — или вместе с нами
постараешься избавить мир от Зверя Из Бездны?

Рипли слушала его завороженно. Даже существо, уг-
нездившееся под ее ребрами, замерло, словно ожидая ре-
шения.

— Хорошо. Так — я согласна, Дилон. Но давай дого-
воримся сразу же и твердо. Сначала — он. Потом — я.
Сразу же, как только мы прикончим зверя, ты убьешь
меня. Обещаешь?

— Да! — ответил Дилон с той же загадочной улыб-
кой.— Никаких проблем. Я возьму твою жизнь быстро и
без боли.

Его ладонь с какой-то болезненной нежностью погла-
дила плавный изгиб топорища.

— В конце концов, это — то немногое, что я сумею
сделать наверняка,— проговорил он тихо.

6

Когда все уцелевшие начали собираться вместе, по-
степенно стекаясь к цеху, Рипли окончательно уверилась,
что свой план Пресвитер составил загодя.

— Давайте действовать — потому что в бездействии,
сидя на собственных задницах, вы все пропадете! А так у
нас еще есть возможность спастись...— говорил он.

Смит явился к цеху позже всех и сразу включился в
дискуссию.

— Возможность?! Если мы что и можем еще сделать,
так это сидеть и не дергаться до прихода спасателей! Мо-
жет быть, эта тварь наелась и ближайшие часы будет пе-
реваривать жратву, может...

— А может быть — она решит переварить кого-нибудь
еще, если не всех сразу! — прервал его Дилон.— И никто
из нас не застрахован от того, чтобы через час не стать
этой самой жратвой. Через четверть часа. Или даже через
секунду — вот в этот самый миг!

При этих словах все боязливо сгрудились, озираясь
по сторонам. Увы, в этом помещении тоже хватало венти-
ляционных каналов и незапертых дверей, из которых в
любую минуту могла высунуться клыкастая морда.

— Поэтому единственный выход для нас — убить га-
дину! — выкрикнул Дилон, перекрикивая зародившийся
было ропот.

И снова именно Смит прервал Пресвитера:

— Убить? Уже пытались его убить огнем, и что по-
лучилось? Вы как знаете, а я не буду в этом участвовать!
В конце концов у меня жена и...

— Да на тебя плевать, Восемьдесят Пять. У тебя же нет
Веры! — сказал Дилон, даже не повернув головы.— Ты — не
брат, ты не один из нас. Ты — работник Компании!
Аарон так и замер с приоткрытым ртом. Но он еще
не собирался сдаваться.

— Да? Ну и что же плохого в том, что я работник
Компании, а не... Короче — не преступник? Вы говорите,
что я тупой? Ну, пускай так... Но я все же оказался до-
статочно умен, чтобы не попасть сюда!

— Тебе не кажется, что ты все-таки попал именно
сюда? — впервые подала голос Рипли. Смит попросту не
обратил внимание на ее слова.

— Да! — с вызовом повторил он.— Я достаточно умен,
чтобы не получить пожизненное, как все вы! И я, между
прочим, вышел в офицерский состав, я командовал вами —
пусть и под началом Эндрюса!

Дальше ему продолжить не удалось. Люди вокруг уг-
рожающе зашевелились, и, хотя Смит действительно не
был наделен высокими умственными способностями, он
все же понял, что замолчать ему будет гораздо полезней
для здоровья.

— Ну, хорошо, хорошо,— спокойно продолжил Ди-
лон. Казалось, он заранее предусмотрел такие возражения
и ему даже на руку, что их высказывает Смит, а не один
из братьев.— Итак, кто хочет, может присоединиться к
Восемьдесят Пять в его сидении на заднице...

— Да, я тоже намерен сидеть на своей заднице! — не
выдержал Голик.— Я намерен именно сидеть на заднице,
а не заниматься авантюрами!

— Я же сказал — хорошо! — теперь Дилон говорил
уже опасно спокойным голосом.— Валяй, продолжай бе-
речь свою задницу, раз это лучшее, что у тебя есть. Да,
ведь я совсем забыл: у тебя же заключен персональный
договор с Господом Богом. Ты у нас бессмертен, ты будешь
жить вечно, правда?

Голик потупился.

— Нлну? — Пресвитер обвел взглядом присутствую-
щих, и всем показалось, что они заглянули в жерло ору-
дия.— Кто еще согласен с мистером Голиком и мистером
Восемьдесят Пять?

Все неловко молчали.

— Ладно...— Дилон презрительно сплюнул, попав
при этом на ботинок Смита.— Все вы бабы. Не женщины,
а именно бабы. Женщина — вот! — широким жестом он
указал на Рипли.— Вот с ней мы и пойдем воевать. Вдво-
ем! Женщина и мужчина. А вы...

В наступившей тишине раздался голос Кевина:
— Эй, ребята, а мы-то что себе думаем? Может, кто-то
и впрямь собрался жить вечно? Лично я — нет!

Кевин высказался подчеркнуто расплывчато: он, ви-
димо, и сам еще до конца не определился, на чьей он сто-
роне. Поэтому его слова, наверное, не переломили бы ис-
пуганного упорства остальных. Но тут с места вскочил
еще кто-то и все посмотрели на него.

— Яс вами, ребята. Я тоже пойду убивать его! —
прохрипел он севшим голосом.— Да, у меня есть к этому
зверю и личные счеты! Он убил, среди прочих, и моего
друга...

Взгляд Рипли упал на перевязанную голову вскочив-
шего, и она с удивлением поняла, что это — Грегор. Ай
да красавчик!

— И одного из моих друзей тоже! Значит, и я с вами! —
поднялся еще один. Кажется, его фамилия была Морс, но
Рипли еще не знала их всех — ни в лицо, ни по имени.
Возможно, и не успеет узнать...

Тогда как по команде начали подниматься и все ос-
тальные. Голик, мгновенно оценив ситуацию, встал одним
из первых. Восемьдесят Пять (на этот раз Рипли не сде-
лала для себя мысленной поправки) некоторое время про-
должал сидеть, намереваясь «сохранить лицо». Но вскоре
он остался в одиночестве.

— Черт возьми! — воскликнул кто-то.

— Эх, оружие бы нам, братцы! А без оружия — как?
Чистое самоубийство!

— И впрямь самоубийство,— осторожно поддержали
его со стороны.

— Может лучше действительно подождать, пока при-
будут представители Компании с огнеметами, автоматами
и прочей фигней? Вот они пусть и убивают его!

Рипли осознала, что наступает критический момент:
еще немного — и все вернется «на круги своя». Значит,
наступило время вмешаться и ей.

— Все не так просто, как вы думаете... Они-то как
раз вообще не собираются его убивать!

Ее слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Да-
же те, кто был на стороне Рипли, были ошарашены.

— Не мели ерунды, сестра...— недоверчиво протянул
Морс.

— Как это — не собираются убивать? А что же с ним
делать-то?

— А вот так...— Рипли села, глядя на Морса и ос-
тальных снизу вверх.—- Дело в том, что он им нужен.
Очень нужен. Нужен куда больше, чем вы. Так что если
кого они и убьют, так это именно вас — просто за то, что
вы видели его. Как нежелательных свидетелей. Ясно?

— Это безумие какое-то! — Смит в последний раз по-
пытался переключить внимание на себя.— Она просто по-
вредилась рассудком! Никто вас не убьет!

— Не «вас», а «нас», Восемьдесят Пять! — тут же
поправила его Рипли.—- Ты ведь тоже «нежелательный
свидетель»! Или ты рассчитываешь, что их растрогает
твой рассказ о жене и ребенке? Знаешь, лучше уж Чужому
эту историю расскажи!

Увидев, что Смит попросту смят, уничтожен этой фра-
зой, Рипли продолжала:

— Давно, еще на «Ностроме», когда мы только узна-
ли про это существо, мы сразу сообщили все Компании.
И что мы получили в результате? «Продолжайте выпол-
нять свое задание!» Оказалось, что ради Чужого можно
пренебречь жизнью экипажа. А потом...— Она закашля-
лась.— потом пренебрегли жизнями всего личного состава
«звездных коммандос»...— Кашель все еще душил ее, и
она с трудом подавила приступ.— Почему же вы думаете,
что для вас будет сделано исключение? Кто вы для них?
Жалкая кучка арестантов, ищущих свой путь к Богу где-то
вдалеке, в анальной дыре обитаемой Галактики... Вы что,
всерьез верите, что фигурируете в их глобальных планах?

—...Твою мать! — потрясенно ругнулся кто-то прямо
над ухом. И Рипли почувствовала — ей верят.— Для Ком-
пании вы — никто. Меньше, чем дерьмо, меньше, чем
мусор. Им плевать на вас. Плевать им и на ваших друзей,
которые погибли здесь... Не в первый раз они идут по тру-
пам!

Ее слушали так, как никогда не слушали даже Пре-
свитера. Сам Пресвитер, впрочем, находился здесь же, и
топор в его руке многообещающе поблескивал. Но эта пре-
досторожность оказалась излишней: Рипли полностью
владела ситуацией, даже Смит не посмел сказать ни слова
против.

Только когда она смолкла, один из слушателей ре-
шился подать голос:

— И каков же твой план?

Дилон ответил вместо Рипли, прежде чем она успела
открыть рот:

— Все — почти как прежде... У нас все еще сохра-
нился запас олова. Значит, нужно заманить Чужого в ван-
ну, перекрыть вход — и утопить в кипящем металле!

— Хорошая смерть! Ох и покрутится он напоследок! —
со злорадным удовольствием произнес Кевин.

— Да... Это все равно, что живьем в ад попасть...— с
мечтательным злорадством протянул Грегор.

Инстинкт самосохранения заставил Голика нахму-
рить лоб, выискивая в этом плане изъяны.

— Ну, выглядит все это хорошо... Но чего ради он туда
побежит? Ты что, снова собираешься выкуривать его какой-
то адской смесью, преподобный? — наконец сказал он.

Дилон молча покачал головой.

— Ага... И то слава Богу — второго пожара мы не
переживем,— сказал Голик с явным облегчением.—- Но
тогда что же все-таки? Что заманит его в металлоприем-
ник?

Рипли почувствовала, что это надлежит объяснять
уже ей:

— Ты сказал — заманит... Вот именно. А что прима-
нивает? Приманка...— она горько вздохнула.

Голик быстро глянул на нее — будто ударил взглядом
наотмашь. И продолжал, демонстративно обращаясь не к
ней, а к Дилону:

— Так. Ну и что же будет приманкой?

Вместо ответа Дилон все так же молча, неотрывно
продолжал смотреть ему в глаза сквозь простую оправу
очков.

— А-а-а, дьявол! — буквально взвыл Голик, подпры-
гивая на месте. Он догадался.

И все остальные тоже догадались одновременно с ним.
А догадавшись — молча переглянулись, скованные ужасом.

7

Приманкой может быть не «что», а «кто». В их ус-
ловиях — только живое человеческое тело.

— ...Огонь у нас тоже будет,— убеждал Дилон, мерно
расхаживая перед своей паствой.— Да, огонь у нас будет,
но на сей раз не в виде горящего потока, а в виде факелов.
И не позади зверя теперь он будет пылать, а позади каж-
дого из нас, прикрывая отход. Так что...

Дилон выдержал паузу.

— Так что мы выходим отнюдь не на верную смерть.
Да, мы отправляемся на опасное дело, и при неудаче каж-
дому и впрямь грозит гибель. Но это, согласитесь, не одно
и то же!

— Слушай, преподобный,*— не удержался кто-то от
вопроса.'— Вот бежим мы в сторону ванны, он гонится за
нами, остальные братья закрывают боковые проходы, что-
бы ему было некуда свернуть, — это все ясно. Но ты мне
скажи, как ты думаешь провести последний этап? Кто его
заманит непосредственно в тупик, в металлоприемник?
Среди нас все-таки есть один смертник, да?

— Это уже не твоя забота, брат,— отвечал Пресвитер
с какой-то ласковой угрозой.— Можешь мне поверить —
все продумано. Все — до последней мелочи!

— А...-— начал было, но сразу осекся тот же голос.

— Что еще? — переспросил Дилон с увеличивающей -
ся долей угрозы.

— Да нет, ничего. Просто я подумал: чтобы пригото-
вить расплав, уйдет не меньше часа. Он за это время не
пробьется? Ну, дверь толстая — так через потолок... Най-
дет, чего доброго, лаз где-нибудь под печью...

Дилон усмехнулся:

— На этот счет можешь не волноваться. Мы с Морсом
и Кевином, установили печь на нагрев уже давно. Задолго
до того, как вас, умников, уговаривать начали...

По рядам сидящих прошел короткий смешок, выра-
жавший скорее восхищение, чем что-либо иное.

Внезапно еще один из сидящих робко поднял руку,
словно школьник на уроке.

— В чем дело? — Дилон всмотрелся. Лицо у того было
измазано сажей, — видно, еще не отмылся после пожара.
Поэтому Пресвитер опознал его только по необычной,
гражданского вида, кепке. Это был Дуглас Уинтерборн,
самый младший из заключенных. Он попал в тюрьму не-
посредственно перед ее расформированием, а попав — сра-
зу же примкнул к исповедующим Веру, так как больше
чем кто-либо нуждался в духовной поддержке. Тогда ему
было всего семнадцать лет и он выглядел как «мальчик
из приличной семьи», по ошибке попавший к уголовни-
кам. Да, в сущности, он и был таким... С тех пор прошли
годы, но для старожилов колонии он так и оставался
«сынком».

— Так в чем дело, Дуг? — спросил Дилон с едва уло-
вимой теплотой.

— Вот ты говоришь, что у нас будут факелы...— «ты»
он говорил Дилону еще с некоторой запинкой» восприни-
мая его как старшего,— но скажи... скажи, ты уверен,
что факел поможет?

Ответа напряженно ждали все. Дуглас явно попал в
самое больное место.

— Видишь ли, Уинтерборн...— Дилон словно просма-
ковал благородно звучащую фамилию.— Говорят, что уби-
енные на поле брани сразу же предстают перед престолом
Господа... Так что тот из нас, кто умрет, держа горящий
факел в руке, никогда не увидит полыхания адского огня.
А это ведь очень возможно, несмотря даже на Веру,
если вспомнить, какую жизнь мы прожили...

Голос Ди лона окреп.

— Во всяком случае, сам себе я не мог бы пожелать
лучшего конца... Ну, понял меня, малыш?— Он легонько
сдвинул Дугласу козырек кепки с бровей на глаза.— Все
мы умрем... Вопрос только в том, как мы покинем этот
мир: стоя, как люди, или на коленях, умоляя о пощаде?

Все не отрываясь смотрели на Дилона.

— Нет! Мой Бог — Бог молитвы, а не мольбы! Я ни-
когда не молил — никого и ни о чем! Никогда меня никто
не щадил, не помогал, не давал ничего бескорыстно... Так
что к дьяволу этого зверя! Будем бороться!

— Будем бороться! — хором подхватили все.

В руках у Пресвитера все еще был топор. Но теперь
он вновь напомнил Рипли посох епископа...

8

— Ладно! Чего уж... все равно помирать!

Кто сказал это? Рипли не успела рассмотреть... Но
кто бы это ни был, он выразил общее мнение.

Дилон и Рипли украдкой следили за Голиком, ожи-
дая с его стороны очередной выходки. И эта выходка дей-
ствительно последовала, но была она все-таки неожидан-
на. Во всяком случае, для Рипли.

До отказа растянув губы в улыбке-оскале, Голик
вдруг рванул ворот робы (пахнуло запахом прелой ткани
и несвежего тела) так, что посыпались пуговицы. На во-
лосатой груди сквозь слой грязи виднелась непристойная
татуировка.

— Эх-ма! Раз живем — раз умираем! — все еще держа
на лице жуткую ухмылку, он бесшабашно-отчаянным
118
движением бросил шапку об пол.— Ну так поджарим же
наконец эту падлу! Преподобный — раздавай факелы!

Рипли с облегчением перевела дух. Однако Дилон, по-
хоже, не разделял ее чувств:

— Смотри у меня, Ян... Вспыхнул — так гори, а не
прогорай!

И — как это уже было недавно — всех разом охватила
неистовая жажда деятельности. Люди с грохотом перево-
рачивали пустые бочонки, ища в них остатки горючего,
а потом рвали на полосы одежду и простыни. Обмотав эти-
ми лоскутами железные стержни, они пропитывали обра-
зовавшуюся матерчатую обмотку оставшимся топливом.
Вскоре у каждого был факел, а в углу горкой высились
запасные. Впрочем, было еще неясно, удастся ли ими вос-
пользоваться...

С нарастающим удивлением и даже испугом Смит
смотрел на всю эту подготовку.

— О идиоты... Боже мой, какие кретины! — он об-
хватил руками голову и опасливо отодвинулся в темный
угол от греха подальше.

— А ну, проверьте, как закрывается створка! — Рип-
ли показала на бронированную дверь над металлоприем-
ником.

— Вот рубильник. А механизм подключен через бус-
терную систему — видишь, мощный поршень здесь...—
ответил Морс.— Не вручную же опускать такую тяжесть!

Рипли с подозрением посмотрела на поршень:

— Когда вы в последний раз пользовались этой сис-
темой?

Морс задумался.

— Да лет пять назад, а то и все шесть. Но не больше!

— Не больше! — подозрения Рипли усилились.— Гид-
равлика точно работает? Ты уверен в этом?

— Точно здесь вообще ничего не работает. Прими это
к сведению! — сказал Дилон, неслышно возникнув отку-
да-то сбоку.— Так что во всех своих выкладках тебе при-
дется учитывать данный факт. А именно — возможность,
что какой-нибудь механизм в нужный момент не срабо-
тает и весь план пойдет насмарку.

Дилон внимательно смотрел на Рипли.

— Ну как — не передумала? — спросил он в высшей
степени серьезно.

Рипли легонько улыбнулась. Или ей только показа-
лось это?
— А разве можно сейчас передумать, преподобный?

Вопрос этот явно не требовал ответа — и Пресвитер
кивнул, соглашаясь.

9

— Значит, повторяем в последний раз...

Рипли тяжело вздохнула. У нее не было полной уве-
ренности, что каждый участник предстоящих событий
правильно запомнил свою роль. Еще меньше было уверен-
ности, что кто-нибудь не дрогнет, не ошибется второпях
или с перепугу. О надежности техники, как уже было яс-
но, говорить не приходилось...

С другой стороны Дилон прав: время поджимает. Нуж-
но действовать, пока сомнения не охладили энтузиазм их
микроармии...

— Заманиваем сюда. Потом — ты включаешь рубиль-
ник, приводящий в движение поршень гидравлики. Зверь
оказывается в ванне, за ним опускается дверь. Потом кто-
то из ребят польет его сверху оловом — и все! Ему конец,—
быстро и убедительно говорил Дилон.

— А если кто-нибудь допустит ошибку? — вновь не
удержалась от вопроса Рипли, хотя она тысячу раз пони-
мала, что лучше ей промолчать. Но слишком уж многое
было поставлено на карту...

Дилон снял очки. Аккуратно сложив их, спрятал в
карман.

— Тогда нам конец,— сказал он тоном, не оставляю-
щим никаких сомнений.— У нас только один шанс! Воз-
можности повторить все это не будет...

Рипли кивнула. К ее немалому облегчению, спокойно
и твердо, без малейших колебаний кивнули также Морс
и Кевин. Они явно решились идти до конца...

Рипли не знала, почему Пресвитер выделил себе в
ближайшие помощники именно эту пару, как будто ни-
чем не отличающуюся от остальных. Но, значит, были у
него какие-то основания, а подсказал ли их прошлый
опыт или интуиция — все равно...

И, похоже, он не ошибся в выборе.

— Итак: рубильник — поршень — створка двери... А
потом...— Дилон поднял глаза на Рипли.— А потом ты
на несколько секунд останешься с ним наедине,— сказал
он ровным голосом, как нечто само собой разумеющееся.
— Ясно,— для Рипли этот факт тоже разумелся сам
собой.— На меня можешь положиться. Ребята, только вы
не подведите, ладно?

— Надеюсь, ты все-таки не ошиблась в том, что он
не хочет тебя сожрать,— когда Дилон говорил это, на лице
его не дрогнул ни единый мускул,— потому что ты, и
только ты, будешь преграждать ему путь, пока опускается
створка. Здесь уже не будет никаких других дверей, ко-
торые можно запереть заранее, никаких дополнительных
заслонов.

— Ясно,— повторила Рипли.— Я тоже на это надеюсь...

И тут же подумала: а достаточно ли обоснована ее
надежда? Да, один раз Чужой пощадил ее... Даже два ра-
за. Но тогда ему ничего не угрожало, да и сыт он был...

А теперь, когда вопрос встанет не о пище, а о самом
его существовании — будет ли его реакция прежней?..

И тут Рипли оборвала свою мысль. Нет, так не пой-
дет! Тогда уж лучше было и не затевать весь этот план...

А сейчас он не просто затеян — осуществляется!

И возможностей для отступления уже нет. Поздно от-
ступать...

«К тому же...— Рипли с трудом воскрешала в памяти
общеобразовательный курс биологии,— к тому же такой
вариант имеет обоснование и с биологической точки зре-
ния... Везде и всегда бесполые особи представляют для при-
роды неизмеримо меньшую ценность, чем матка — короле-
ва, как ее еще называют у муравьев и термитов. Вообще
самый смысл их существования — дать матке жить и раз-
множаться, плодить новые поколения. Ради этой цели лю-
бой из бесполых не колеблясь отдаст собственную жизнь.

Уничтожить матку, спасая себя, — немыслимый, не-
возможный поступок! Весь инстинкт вида, все законы эво-
люции должны восстать против него!

Так бывает у общественных насекомых на Земле. Нечто
подобное, как выяснилось, имеет место и в других мирах...

Отчего вдруг в случае с Чужим все окажется иначе?!

А пускай даже так! В конце-то концов...»

— В конце-концов, я ничего не теряю... — эти слова
Рипли, должно быть, помимо своей воли произнесла
вслух, потому что Дилон вдруг быстро взглянул на нее:

— Что?

— Я ничего не теряю... Быть может, это для меня
даже лучше — такая смерть...

Дилон скривил уголок рта:
— Сестра, ты опять рвешься умереть красиво... Ты —
ничего не теряешь. Теряем — мы! И то самое человечество,
о котором ты так хорошо говорила.

И Рипли поняла, что он снова прав. А еще она поня-
ла, что именно он — Пресвитер — сейчас является глав-
ным. И по опыту, и по решимости, и по способности оце-
нить обстановку.

Да и не Пресвитер он теперь, не просто духовный
вождь — а вождь вообще. Да, именно с большой буквы.

— Хорошо. Я буду стоять в проеме, пока не запрется
дверь. А где будешь стоять ты, Дилон?

— Я буду рядом, — последовал немедленный ответ.

И снова Рипли поняла больше, чем Дилон сказал
вслух. Теперь он не может положиться даже на ее волю и
решимость. И в случае чего — лишь он может заступить
дорогу зверю, хотя на нем и не лежит табу, спасающее от
клыков и щупалец.

— А где будут в это время остальные?

— Они тоже будут неподалеку, сестра... И будут свои-
ми молитвами, своим умением и силой рук своих способ-
ствовать успеху нашего дела.

И снова Морс и Кевин кивнули в ответ.

Военный совет завершился. Пришло время действовать.

10

Трое шли тоннелем. Было так темно, что даже горя-
щие факелы в их руках отгрызали от стены мрака счи-
танные метры освещенного пространства.

— Мне это не нравится! — вдруг сказал Голик без
всякого видимого повода.

Качнувшись, остановились два соседних факела.

— Что именно?

— Все!

Было видно, как усмехнулся один из идущих: красно-
ватый свет живого пламени блеснул на его ровных резцах.

— Ладно, чего уж там... Пожалуй, ты лучше стань
здесь. Будешь на подхвате.

— Мне не нравится, что эта штука будет бегать по
темным тоннелям в то же время, что и мы,— упрямо по-
вторил Голик. Зубы его выбивали мелкую дробь.

По неофициальной ♦ табели о рангах» его спутники
имели менее высокий статус, чем он сам. Во всяком слу-
122
чае, они не принадлежали к миру профессиональной пре-
ступности, «воров в законе». (Правда, отношения внутри
Братства не признавали воровскую «табель» — но все же
от нее оставались какие-то понятия, въевшиеся в плоть и
кровь, в подсознание...)

Однако теперь ценностная установка рухнула — ив
образовавшемся хаосе отчетливо проступила извечная
трусость «блатарей».

Двое, не сговариваясь, посмотрели на Голика с не-
скрываемым презрением.

— Ну, тебе же сказано — оставайся здесь. Это какой
тоннель? Б? Значит я, в случае чего, буду бежать по нему,
заманивая тварь к ванне. Ты — беги по соседнему, если
она туда сунется. А Ян будет за нами закрывать двери.
Это дело как раз по нему...

Они тронулись вперед.

Оставшись на месте, Голик ощупал дверь. Толстый
лист стали с окошком армированного бронестекла наверху
гарантировал качественную защиту: в свое время двери
изготовлялись с таким расчетом, чтобы уверенно противо-
стоять натиску не одной пары дюжих рук, обладающих
вдобавок искусством взлома...

Эта дверь, как и большинство дверей на этом уровне,
была одностворчатой. Створка опускалась сверху, мягко
скользя по проему вдоль направляющих.

Точнее, это она должна была скользить мягко. Но на-
правляющие заржавели, и дверь двигалась с немалым тру-
дом, хотя все-таки двигалась. Однако удастся ли закрыть
ее быстро?

— Эй, ребята! — Голик вновь высунулся в коридор.

— Ну что там еще?

Двое, уже отошедшие десятка на три шагов, остано-
вились:

— А если все будет не так, как задумалось? Если мы
заблудимся или еще что?

Один из силуэтов, черный на фоне красных отбле-
сков, отчетливо пожал плечами. Потом оба продолжили
свой свой путь.

— Ребята, ребята! Обождите!

Они удалялись, не оборачиваясь. Потом свет раздвоил-
ся: видимо, оба как раз приблизились к проходу, соединя-
ющему соседние тоннели. Теперь им предстояло разойтись.

— Это она все придумала! Мне это не нравится!
продолжал кричать Голик:
И тут он нашел отговорку, казавшуюся ему велико-
лепной.

— Ребята! Смотрите! — Голик повис на двери, демон-
стративно прилагая много больше усилий, чем надо было,
чтобы ее закрыть.

Моя дверь не закрывается! По-моему, дело дрянь, а?
Давайте еще раз подумаем, как нам выпутаться из этого
положения! — голос его звучал фальшиво, но ему вряд ли
поверили бы, даже прояви он большее актерское мастерство.
Огоньки снова задержались, но лишь на миг.

— Что он говорит?..— донеслось до Голика чуть
слышно.

— Какая разница...— ответил второй голос.

Потом раздался смех.

А еще через секунду один из огоньков двинулся в сто-
рону, миновал развилку и исчез.

11

Человек шел по тоннелю. Теперь он был один: поиски
заставили рассредоточиться ранее компактную группу.
Человек громко отсчитывал шаги вслух. Отчасти чтобы
привлечь внимание Чужого (конечно, он при этом надеял-
ся разглядеть хищника раньше, чем тот подберется на не-
обходимое для броска расстояние), а отчасти — просто что-
бы успокоить себя самого.

— ...девяносто семь... девяносто восемь... девяность
девять... Сколько там дальше?... Тысяча... тьфу, черт!
Сто... сто один... сто два...

Внезапно до его слуха донесся какой-то короткий
удивленный вскрик, сразу оборвавшийся.

— Что за чертовщина?! — он встал как вкопанный.

За десятки коридоров от него Дилон, услышав отго-
лосок этого звука, удивленно вскинул голову:

— Кто-нибудь сейчас что-то слышал?

Но те, кто был рядом с ним, не подтвердили его до-
гадки.

— Да нет, вроде бы ничего... Тебе померещилось, пре-
подобный!

Человек сделал несколько осторожных шагов. Загля-
нул за поворот — и обомлел.
Багровый свет от его факела и багровый свет впереди,
от чьего-то чужого факела, лежащего на полу. А между
этими двумя световыми пятнами...

Какое-то жуткое, невообразимое существо будто тан-
цует страшную пляску, переминаясь на нескольких парах
щупалец. Чем-то оно походит на динозавра (как изобра-
жают их на картинках в энциклопедическом атласе), на
осьминога, на гигантского паука. И звуки, звуки — чи-
рикающий стон, скрежет, почти хихиканье.

Словно шел, шел по пещере — и вдруг увидел перед
собой ворота ада. Дьявол во плоти! И смердит, как от дья-
вола...

Показалось или нет (трудно было разобрать в пляшу-
щих тенях) — будто бы на полу, рядом с факелом, про-
стерлось человеческое тело?

— Эй, ты, сука! — человек шагнул вперед.'—• А ну,
давай ко мне!

И его факел, прочертив в воздухе пылающую дугу,
обрушился на спину твари. Издав почти человеческий
визг, Чужой шарахнулся в сторону.

— Началось! — уверенно сказал Дилон. Его соседи
снова ничего не услышали.

Лишь секунду спустя человек сообразил, что метнув
факел, он лишил себя единственной защиты.

Кошмарная морда, чем-то неуловимо похожая на ка-
рикатурное изображение человеческого лица: бинокуляр-
ный взгляд, мощные, но короткие челюсти, не такая уж
маленькая емкость мозга, —* потянулась к нему, но гро-
мадные зубы со звуком сомкнувшегося капкана щелкну-
ли в пустоте.

Упавший факел продолжал лежать на полу, над ним
трепетали языки пламени — и Чужой, стремясь избежать
их, плохо рассчитал бросок.

От звука захлопнувшихся челюстей в желудке воз-
никла неприятная пустота. К счастью для себя, человек
сумел превозмочь панику. И уже не страх звучал в его
крике, когда он, повернувшись, с воплем бросился по ко-
ридору.

— А-а-а! Он гонится за мной! Я веду его, веду его,
веду... Эй, кто там у двери — будь наготове! План вступил
в решающую фазу!
Это была самая настоящая облава — несмотря на то,
что загонщики бежали впереди дичи, поскольку именно
дичь была опасна для них, а не они для нее.

Первый из загонщиков, лишившись огненного при-
крытия, несся уже из последних сил. Кровь стучала у него
в ушах, сердце, казалось, было готово разорваться.

А где-то сзади, постепенно нарастая, близился шум
погони — удары щупалец, то звонкие, то глухие, в зависи-
мости от того, приходились они по цементированному полу
или по гулким плитам потолка и верхней части стен...

Чужой винтом бежал по тоннелю, словно следуя
вдоль невидимых нарезов. Для него не существовало верха
или низа, и там, где человек обегал какое-либо препятст-
вие, теряя темп, — там зверь буквально обтекал его, про-
кладывая путь сбоку или сверху, ни на миг не сбросив
скорости.

Внезапно топот как-то разом обозначился совсем
близко и человек понял, что погоня подходит к концу.
Тогда он выхватил нож, отлично понимая бессмыслен-
ность этого поступка:

— Он догоняет меня... Он уже совсем близко!

— Остынь! — раздался неожиданно спокойный го-
лос.— Это не он бежит за тобой. Это я бегу за тобой, дубина!

Голос принадлежал его напарнику. Едва осознав это,
человек мешком осел на пол.

— А где...— он не сразу смог заговорить.-— Где тварь?

Напарник усмехнулся:

— Бежит по соседнему коридору. Бояться нечего — я
захлопнул за тобой дверь. А там... там, похоже, кто-то
уже перехватил эстафету.

И действительно, звук погони, сопровождающийся
таким же диким криком, уходил дальше, в сторону ме-
таллоприемника.

Новый загонщик, видимо, тоже вопил не только от
страха, а с двойной целью: лишний раз привлечь внимание
преследователя и позволить своим товарищам, караулящим
у дверей впереди, проследить маршрут своего бегства.

— Ну, пошли...— опираясь на плечо напарника,
упавший с трудом поднялся на ноги,— пошли туда...

И они, почти обнявшись, заспешили по направлению
к печи, чтобы когда вновь настанет их черед, снова при-
нять участие в смертельной гонке.
В возникшей сумятице трудно было различить систе-
му. Сквозь дым и колеблющийся свет факелов было видно,
как снуют по коридорам люди, крича и ругаясь на бегу,
как с железным звоном захлопываются двери, становясь
на фиксаторы...

Но хаотичным все это казалось лишь со стороны. Ма-
ло-помалу Чужой приближался к уготованной ему ловуш-
ке. И с каждым новым смертельным марш-броском у него
оставалось все меньше и меньше возможностей для отступ-
ления...

Сам зверь этого не замечал. Не замечали и рядовые
загонщики.

Лишь Дилон и Рипли могли видеть, что план их осу-
ществляется успешно. Рипли не сходила с места, безот-
лучно находясь близ металлоприемника: ее вмешательст-
во потребуется лишь на последней стадии. Совершенно ни
к чему, чтобы Чужой засек ее раньше времени.

Дилон же, наоборот, участвовал в облаве наравне со
всеми, и даже больше всех. Но бегая, понукая отстающих
и размахивая полыхающим факелом перед мордой чудо-
вища, он при этом ухитрялся еще и следить за постоянно
меняющейся обстановкой.

Рипли и сама считалась офицером — причем счита-
лась отнюдь не номинально: во время учебы она прошла
хорошую подготовку, а жизнь научила ее еще большему.
Однако уже в который раз ей приходила в голову мысль,
что человека, равного Дилону, на ее пути просто не попа-
далось. Впрочем, высшие офицерские звания в космофло-
те обычно получают деятели вроде Эндрюса... Причем —
это в лучшем случае!

Потому что в худшем — это и вовсе люди типа Во-
семьдесят Пять...

— Эй, ты, падаль, давай сюда-а-а-а! — донесся дале-
кий вопль.

— Восточное крыло. Седьмой тоннель, — спокойно
констатировал Дилон. И замер, вслушиваясь в продолжа-
ющиеся крики.

— А-а-а! Он убьет меня, братья, скоре-е-ей! — орал
на ходу бегущий.

— Кевин, готов? — негромко спросил Пресвитер.

— Готов.

— Внимание...
Крича уже что-то совсем бессвязное, отмахиваясь фа-
келом от несущей сзади смерти, загонщик выскочил в
дверное отверстие — и тут же Кевин опустил за ним створ-
ку. Щелкнули фиксаторы.

— Есть! — торжествующе улыбаясь, Кевин повернул-
ся к Дилону. Тот без слов показал ему большой палец.

В следующий миг что-то с такой силой ударилось о
дверь с противоположной стороны, что Кевин подскочил
в испуге. Несколько человек вскрикнули одновременно,
но их крик перекрыл леденящий душу вопль, доносящий-
ся из запретного коридора.

— А он здорово рассердился,-— бесстрастно констати-
ровал Дилон. Кевин, устыдившись своего испуга, тороп-
ливо кивнул.

— Ну, ничего, пусть позлится...— в глазах Дилона
мелькнул непонятный огонек.— Ему осталось жить не так
уж долго. Так пусть хоть последние минуты жизни его
мучает злоба и страх!

Вокруг Пресвитера собралось несколько человек, ожи-
дающих дальнейших указаний. Среди них он вдруг заме-
тил Голика. Этот-то как здесь оказался?

— Так. Ты,— Дилон ткнул пальцем в того, кто только
что играл роль живой приманки,— ты отдыхай пока что.
Остальные — за мной! Теперь на очереди тоннель номер
шесть!

14

...Голик бегал и орал вместе со всеми, изо всех сил
изображая активнейшую деятельность, но при всем при
этом держался подальше от места, где ему могла грозить
реальная опасность.

Но это была не война с четко обозначенной линией
фронта — и, пытаясь избежать опасности, он вдруг ока-
зался к ней вплотную.

Это было, когда они, как им показалось, успешно
провели монстра сквозь шестой тоннель. Голик в компа-
нии еще нескольких человек как раз шел в сторону сле-
дующего — пятого — коридора, как вдруг из одной двери
в стене тоннеля со свистящим шипением, какое издает
струя воздуха, бьющая в космическое пространство сквозь
пробитую обшивку звездолета, на них надвинулась голова
монстра с открытой для атаки пастью...
Эта дверь в спешке осталась незамеченной — потому
и незапертой.

Отчего же Чужой не бросился на них сразу? Трудно
сказать... Возможно, он проявил нерешительность при ви-
де компактной группы людей?

Или же в смутное, неразвитое сознание монстра ка-
ким-то образом проникла мысль, что он уже не преследо-
ватель, а преследуемый — даже если внешне все выглядит
наоборот? Так или иначе, он дал людям несколько мгно-
вений. И за эти короткие секунды Голик вдруг не разу-
мом, а телом, понял, что единственное спасение сейчас —
не бежать, а идти на сближение с опасностью.

И тело его вытянулось в прыжке, который сделал бы
честь любому спортсмену.

На лету вцепившись в ручку двери, Голик повис на
ней всем телом — и створка, ударив опешившего Чужого
по носу, встала на фиксаторы раньше, чем тот успел пе-
рейти в атаку.

— Все! Дверь закрыта...— сказав это, Голик вдруг ощу-
тил, с какой яростью колотится о металл и бронестекло мо-
гучее существо, оставшееся в тоннеле, и похолодел при мыс-
ли, что могло его ждать при секундном промедлении.

— ...Во всяком случае, надеюсь на это,— закончил он
вдруг севшим голосом.

Остальные смотрели на него округлившимися глазами.

— Да ты герой, оказывается, брат...— протянул один
из его товарищей. Голик скромно потупился. Он отнюдь
не собирался сообщать кому бы то ни было, что на сей раз
на него сработала не храбрость, а все тот же инстинкт са-
мосохранения.

И сработал именно потому, что он был развит у него
сильнее всех прочих чувств, вместе взятых.

— Некогда восхищаться друг другом, братья! — всту-
пил в разговор Дилон, бог весть как оказавшийся ря-
дом.— Пошли! Пока он жив, наше дело еще не завершено!

Выкрикнув это, он первым устремился к очередному
тоннелю.

На сей раз Голику не удалось под шумок улизнуть в
сторону: Дилон все время, не скрываясь, посматривал на
него. Впрочем Голик, будучи и сам загипнотизирован
представлением о собственном героизме, некоторое время
и вел себя соответственно.

Более того — сперва он даже попытался «работать под
полководца». Это проявилось в тот момент, когда во время
5.751
очередной бешеной гонки (кажется, это было уже в треть-
ем тоннеле) он столкнулся с Уинтерборном.

— Что ты делаешь? — злобно выкрикнул Голик.

— А что?

— Ножницы ты как держишь? — Голик указал на
зажатые в руке Дугласа большие портняжные ножницы,
взятые им в мастерской.

Сведенные вместе концы ножниц, словно клинок,
упирались Голику в живот.

— А что? — отупело повторил юноша. Он был слиш-
ком напуган, чтобы соображать.

Вырвав у него из рук импровизированное оружие, Го-
лик перевернул его и снова вложил в оцепеневшую руку
Дугласа. Теперь наружу торчали не острия, а закруглен-
ные кольца рукояток.

- Вот так и держи, урод! Иначе...— Голик замолк,
прислушиваясь к тому, что происходило в оцепленном
тоннеле.

Иначе? безучастно переспросил Дуглас Уинтер-
борн. Он был явно не в себе.

Голик дико уставился на него:

Иначе убьешь кого-нибудь, ты, чудо в перьях! —
точным движением он сдвинул Дугласу на глаза козырек
его знаменитой кепочки.— А так если и пропорешь кому-
нибудь брюхо, так только себе. Невелика потеря!

Потом снова был какой-то провал в памяти, запол-
ненный криками, звоном железа, сумасшедшим бегом...
Когда Голик опомнился, он уже стоял возле той самой две-
ри, сквозь которую должен выскочить из тоннеля загонщик.

Это был уже тоннель №2. Второй — и предпоследний
перед ловушкой...

Итак, не миновала его все-таки чаша сия...

Голик ощупал дверь. Все повторилось как вначале,
как повторяется дурной сон. Дверь двигалась, но двига-
лась с трудом, со скрипом, и рыжие хлопья ржавчины
осыпались из пазов, будто снег.

И снова - проклятый вопрос. Удастся ли спустить ее
быстро, одним движением?!

А где-то далеко, в глубине тоннеля, уже мелькнул фа-
кельный свет, раздались крики...

Началась очередная смертельная пробежка. Если по-
везет, если все правильно рассчитано — то, кроме этой,
такая пробежка будет всего одна.

Но трудно опустить поржавевшую створку. И негде
укрыться при неудаче.

— Л-ладно...— прошептал Голик. Он принял решение.

Тот, кто бежал по тоннелю №2, голося и размахивая
горящей палкой, еще издали увидел, как исчез впереди
справа узкий прямоугольник тусклого света. Увидел, но
не понял смысла этого.

Но Чужой тоже заметил исчезновение света — и вот
он-то все понял, мгновенно оценил значение этого факта
нечеловеческим разумом или инстинктом. А оценив — за-
метался в поисках выхода.

...Вся сила задуманного плана была в его мгновенно-
сти, в моментальной смене цели. Чужой должен считан-
ные секунды промедлить перед запертой дверью — и тут
же ему будет явлена новая мишень для атаки в дальнем
конце коридора.

Потому что надежно запереть тоннель, перекрыв в
нем абсолютно все входы и выходы, было невозможно. В
конце концов, нерешенной — и нерешаемой! — осталась
проблема все тех же вентиляционных люков...

Загодя обезопасив себя (во всяком случае, так ему ка-
залось), Голик сквозь бронированное окошко напряженно
всматривался в прорезанную искоркой факела тьму. Вроде
бы ничего не видно...

Может быть, стекло слишком мутное?

Но именно потому, что стекло было мутным, Голик
кое-что увидел. Он увидел медленно надвигающуюся на
него пасть, двойной ряд зубов.

Он еще успел понять, что это отражение, успел обер-
нуться, успел закричать...

А человек, в отчаянии ударившийся всем телом о за-
пертую дверь изнутри тоннеля, увидел, как прямо в лицо
ему брызнули струи крови и кислоты, полетели клочья
мяса — но, не долетев, страшная смесь размазалась по
разделявшему их бронестеклу.

И он понял, что Ян Голик перехитрил сам себя.

А кроме того, он понял — Чужой ушел из оцепления...

15

Для всех остальных это было совершенной неожидан-
ностью.

Чем ближе к ванне, тем проще было организовывать
облаву, тем смелее и даже беспечней становились действия
людей. В самом начале они были рассредоточены, рассея-
ны по дальним коридорам — а теперь они собрались вме-
сте и успех от скоординированных усилий был куда выше.
За это пришлось платить — и платить кровью...

В противоположном конце того же коридора, где на-
ходился Голик, был еще один человек. Когда Чужой, рас-
правившись с Яном, бросился к нему — он не только не
обратился в бегство, но и не поднял факел для защиты.

Он попросту ничего не понял, точнее — не поверил
сам себе.

— Ты что здесь делаешь?! — крикнул он скорее с
удивлением, чем с испугом.— Тебя не должно здесь быть!
Ты же заперт!

Со все возрастающим изумлением он рассматривал
несущееся к нему чудовище.

«Бежит, как таракан»,— мелькнула в его мозгу со-
вершенно неуместная мысль. И действительно, Чужой в
движении гораздо больше напоминал исполинское насе-
комое, чем теплокровного хищника.

И только в последний миг, когда до зверя оставались
считанные метры, человек сообразил, чем закончится их
встреча. Но даже не успел повернуться.

Хищник налетел на него как смерч и, даже не замед-
ляя бега, растерзал его на ходу одним движением головы.
Вновь пол и стены коридора окрасила багровая жидкость,
перемешанная с брызгами кислоты.

В следующий миг Чужой, наращивая скорость, про-
летел сквозь перекрестье тоннелей. И тут его увидели сра-
зу несколько человек.

— Как это могло случиться?! — потрясенно крикнул
Дилон.

Рипли опомнилась первой:

— Не время гадать об этом, брат! Что нам теперь де-
лать?

Пресвитер сделал шаг вперед, но тут же споткнулся
обо что-то. Наклонился, всматриваясь.

Споткнулся он, оказывается, о чьи-то ноги, торчащие
из густой тени между пустыми бочками. И сейчас эти ноги
поспешно втягивались обратно в тень.

— Ну-ка, кто еще там?

Поняв, что обнаружен, из пространства между бочка-
ми поднялся Смит. Лицо его было исковеркано страхом,
но Дилон не сказал ему ни слова упрека.

— Что нам делать? Давай решать быстро, пока этот
ублюдок не ушел черт знает куда, — снова выкрикнула
Рипли.

Но Дилон уже не смотрел на нее, как не смотрел и
на Аарона.

— Решать тут нечего. Надо просто бежать по коридо-
ру» уводя за собой зверя. Вот и все! Просто, как дважды
два — шестнадцать...— По-прежнему без единого упрека
он скомандовал Смиту:— Стань у той двери, Восемьдесят
Пять!

— Есть, сэр!— не задумываясь выпалил тот. Он не
заметил оскорбления — или же побоялся заметить. Впро-
чем, Пресвитер и не думал его оскорблять.

Схватив один из запасных факелов, Дилон с места
перешел на бег. Вот он уже достиг перекрестья, быстро
оглянулся по сторонам — и исчез в том самом ответвле-
нии, где минутой раньше скрылся Чужой.

16

Гигантский организм завода-тюрьмы все еще продол-
жал жить, выполнять свои функции. Он был столь велик
и сложен, что даже взрыв, пожар, полное отсутствие уп-
равления оказали на него то же действие, которое оказы-
вает раковая опухоль — но не пуля в висок.

Безнадежно изувеченная, медленно умирающая сис-
тема пока что продолжала жить. Главный компьютер сор-
тировал поступающую информацию, посылал на имя ди-
ректора сообщения, которые никто и никогда не прочтет,
сам отдавал приказы автоматическим системам, работаю-
щим без постоянного контроля со стороны человека...

Поэтому вогнутые тарелки радаров, расположенных
на внешней поверхности планеты, засекли приближаю-
щийся космический корабль сразу же, как только он по-
казался в пределах досягаемости.

Тут же к нему протянулся невидимый пульсирующий
луч наводки, который должен был облегчить действия
космонавигаторов. Одновременно с этим сообщение о при-
ближении корабля было послано на включенный экран
дисплея.

Но никто не ответил на это сообщение, так же как и
на запросы, ежеминутно поступающие с борта по каналам
внеочередной связи.

...Звездолет опускался медленно, осторожно, словно
океанский корабль» входящий в речной фарватер. Когда
до поверхности оставались считанные десятки метров» бы-
ли включены реактивные двигатели.

Тонкие сфокусированные струи выхлопа били отвесно
вниз, сметая заледеневший снег с бетона посадочной пло-
щадки. Их мощность была столь велика, что даже беше-
ная атмосфера Ярости не могла помешать посадке.

17

Сперва Смит вел себя должным образом. Но, когда он
услышал звук приближающейся погони, когда сквозь
стук бегущих шагов и хрип напряженного дыхания до не-
го донесся пронзительный, леденящий душу вопль Чужо-
го, — нервы его не выдержали.

— Нет! Нет! — закричал он и бросился прочь, закрыв
лицо руками.

С силой, которую она сама от себя не ожидала, Рипли,
схватив Аарона за отвороты куртки, припечатала его ло-
патками к стене.

— Встань на место! — коротко и страшно приказала
она.

Освободив одну руку, она отвесила ему пощечину,
прерывая истерику.

— О’кей! — сразу же согласился Смит. Теперь эта
женщина казалась ему страшнее Чужого.

Он повернулся к проходу, но опоздал. Точнее, не опоз-
дал — просто не успел отреагировать.

...Дилон вылетел из темноты тоннеля, намного опе-
редив своего преследователя. Развернувшись с неуловимой
грацией, он успел вцепиться в ручку и повис на ней всей
тяжестью тела. Дверь пошла вниз гильотинным движени-
ем...

Но Чужой был рядом. Просвет под дверью оказался
слишком мал для его массивного тела — однако передняя
рука-щупальце, проснувшись в коридор над самым поро-
гом, заструилась гибкими извивами, нащупывая ноги Ди-
лона.

В этот миг Дилон рванул так, что, казалось, мышцы
его не выдержат этого усилия. Но не выдержала мускула-
тура щупальца...

Нижняя кромка двери, словно она и вправду явля-
лась ножом гильотины, начисто перерезала плотный и
134
толстый живой шланг.

Срубленное щупальце вялыми движениями извива-
лось на полу, как обезглавленная змея. Оно все еще оста-
лось опасным — да ведь и настоящая змея, даже будучи
убитой наповал, все еще сохраняет возможность вонзить
в свою жертву ядоносные зубы рефлекторным сокращени-
ем челюстей.

Дилон поспешно отшагнул назад, опасаясь, что щу-
пальце слепо обовьется вокруг его щиколотки, мазнет со-
чащейся из раны едкой жидкостью.

Попадая на пол, эта жидкость дымилась, распростра-
няя удушливый запах кислоты.

Аарон Смит будто превратился в соляной столб. Он
замер совершенно неподвижно, отвесив челюсть. На его
брюках темным пятном обозначилась мокрая полоса, а
между ступнями широко расставленных ног расплывалась
лужа.

И снова Пресвитер ни словом, ни взглядом не упрек-
нул Смита. Рипли тоже промолчала. Но тут он сам осоз-
нал, что здесь ему не место.

Повернувшись на сто восемьдесят градусов, Аарон
бесцельно побрел куда-то. На каждом шагу он спотыкал-
ся, словно лунатик или человек под гипнозом.

Никто не пытался его удержать. Незачем это было,
да и некогда.

Теперь Чужой был замкнут в последнем из тоннелей.
Дальше путь ему был один — в металлоприемник, под
жгучие струи льющегося сверху олова. Если опять все не
испортит дурацкая случайность.

Увы, как показывал опыт, это вполне могло произойти...

18

Теперь все решали не минуты — секунды. Неверный
шаг, невовремя сорвавшееся с языка слово, дрогнувшая
рука — вот от каких мелочей зависел сейчас исход сра-
жения. Сражения, которое решает многое, очень многое.
И не только на этой планете.

А можно ли предусмотреть все мелочи? Особенно если
не знаешь о них заранее...

Ход к ванне был открыт, все остальные пути перегоро-
жены. Несколько пар глаз уставились на Рипли. Теперь сно-
ва именно ей надлежало принять окончательное решение.
Рипли глубоко вдохнула спертый воздух.

— Давай! — хрипло выкрикнула она.

Мужские руки тут же ухватились за свободный конец
перекинутой через блок веревки — другой ее конец был
закреплен на двери. Наспех сооруженная система блоков
заменяла дистанционное управление.

И дверь медленно поползла вверх.

— Ну что там? — долетел до Рипли настороженный
шепот.

— Молчи! — тут же шикнули на спрашивающего.

Рипли внимательно вглядывалась в тьму тоннеля
№2. Где-то там, всего за несколько шагов от нее, таился
Чужой.

Но пока что он не спешил покинуть свое ненадежное
убежище из металла и пластика. Неужели он все-таки за-
подозрил ловушку?

А если так, то, может быть, он куда разумней, чем
кажется? Не исключено...

С другой стороны, как совместить разум с повадками
хищного зверя?

Рипли мысленно выругалась. Вот уж совершенно из-
лишние рассуждения! Разумен он или нет — этот вопрос
сейчас не имеет ни прямого, ни косвенного отношения к
стоящей перед ней задаче.

А задача эта — прежняя. Уничтожить!

Раньше ей уже приходилось это делать. Сейчас тоже
не должно быть осечки.

— Ну, иди же, иди...— беззвучно шептали ее губы.

И, словно откликнувшись на призыв, Чужой медлен-
но выдвинулся из мрака. Скорее всего, он тоже собирался
с силами. Бока его судорожно ходили, как у измученного
животного, при движении он заметно кособочился, при-
падая на обрубок переднего щупальца.

Да, его — такого! — можно было и пожалеть. Вся беда
в том, что он бывает и другим. И уж тогда-то он сам не
жалеет никого.

Рипли осторожно повернула рукоять рубильника,
включая бустер. Массивная створка, нависающая над ван-
ной. еле заметно дрогнула. Чужой как будто слегка на-
сторожился, но продолжал двигаться в прежнем направ-
лении.

Рипли слышала, как за ее спиной кто-то медленно
втянул в себя воздух. И тут же ладонь Пресвитера с влаж-
ным шлепком обрушилась на собственные губы, задушив
136
готовый раздасться крик.

Но Чужой все же получил предупреждение...

Внезапно крошечный комочек пробуждающейся жиз-
ни затрепетал, колотясь изнутри о ребра Рипли, забился
отчаянно и целеустремленно...

Рипли с ужасом увидела, как в такт этому биению
вздрогнула, встрепенулась голова взрослого монстра, по-
вела оскаленной мордой, выбирая направление.

— Молчи! — она зло и бесцельно ударила себя кула-
ком в грудь, отлично понимая, что так ей не добраться до
зародыша.— Молчи, гаденыш!

Юная матка действительно притихла, но, конечно, не
от удара. Просто она уже выполнила свою задачу...

Словно подброшенное пружиной, взвилось в воздух
огромное уродливое тело Чужого. Взвилось — и исчезло в
потолочном люке.

19

— О, черт! — из последних сил крикнула Рипли.—
Сколько у нас времени?

Дилон быстрым взглядом окинул медленно ползу-
щую вниз створку.

— Минут пять, не больше! — сказал он торопливо.

Еще готовя ловушку, они обратили внимание на одну
закономерность: система гидравлики работала неравно-
мерно, медленно наращивая скорость.

Несколько минут требовалось бустеру, чтобы сдви-
нуть створку двухметровой толщины на четверть необхо-
димого расстояния, зато потом процесс нарастал лавино-
образно. И дверь обрушивалась со скоростью, неразличи-
мой для человеческого глаза.

Значит выключать рубильник больше нельзя: Чужой
уже встревожен, его не удастся заставить подождать в ме-
таллоприемнике эти минуты, даже если Рипли встанет на
проходе. Нужно загнать его туда непосредственно перед
падением плиты!

Процесс, вопреки их планам, стал необратимым —
так бывает, когда выдернута чека гранаты. Уже нет вре-
мени перебирать возможные варианты — даже в том их
ограниченном наборе, который существовал раньше.

Рипли поняла, что сейчас ее должен скрутить долгий
и лютый приступ кашля, — так бывало всегда, когда за-
родыш шевелился в ее плевральной полости, задевая легкие.

На сей раз она перенесла его не просто на ногах —
на бегу! Он просто выпал из ее сознания, как выпадает из
сознания идущего в атаку солдата боль в отсеченной ос-
колком руке...

20

Звездолет опускался на почерневшую, курящуюся па-
ром площадку. Он качнулся из стороны в сторону, но тут
же замер — посадочные опоры стабилизаторов обрели
сцепление.

Люки были открыты еще до того, как произошел кон-
такт с грунтом. Высыпавшие из них десантники сразу
распределили обязанности: одни кинулись к высящимся
неподалеку производственным корпусам (медленно тори-
ли дорогу, по грудь увязая в снегу), другие выдвигали
трап.

По трапу спускался кто-то, не похожий на десантни-
ков: немолодой, без всякой выправки, закутан до глаз в
меха...

Очевидно, предполагалось, что он спустится медлен-
но, с достоинством, а потом будет ждать, пока ему расчи-
стят тропу. Но он так спешил, что ему было не до цере-
моний.

Бегом перепрыгивая через ступени, он пронесся по
трапу, обежал застрявших в снегу солдат и, вспарывая
белоснежную целину, с черепашьей скоростью заторопил-
ся ко входу.

21

Все смешалось. Теперь — впервые за все время — Чу-
жой не только по сути, но и по форме оказался в роли
преследуемого. Он несся, спешно меняя уровни, а следом
за ним бежали люди.

Погоня эта была бы бесплодной, так как изначальные
скоростные качества беглеца и преследователей были не-
сопоставимы. Однако тут сказались преимущества обду-
манной организации любого дела.

Хищник исчерпал свои силы гораздо в большей сте-
пени, чем настигающие его люди. Незадолго до этого они
138
действовали слаженным коллективом, сменяя друг друга
в роли загонщиков, и в результате каждый из них полу-
чил свою долю отдыха, передышки. Древняя, мудрая, еще
со времен охотников на мамонтов отработанная тактика.
Настолько отработанная, что теперь она выполнялась уже
на уровне подсознания, без предварительной договоренно-
сти.

Но даже такой — загнанный, отступающий — Чужой
был еще опасен. И в этом преследователям пришлось убе-
диться.

...Держа в руках обломок трубы, Кевин вскарабкался
по лестнице. Перед ним было довольно обширное помеще-
ние, до середины человеческого роста заполненное удуш-
ливой смесью дыма и водяных паров — следствиями не-
давно отбушевавшего пожара.

— Вот дьявол! — Кевин выставил перед собой трубу.

В зыбких, медленно оседающих клубах вполне мог
укрыться не один хищник, а целая дюжина.

— Где ты, тварь?! Вылазь! Живо!

Кевин вслепую несколько раз махнул трубой над по-
лом. Тяжело ворочались, рассекаемые железом серые пла-
сты смога.

Он столько внимания уделил тому, что находилось
ниже уровня его глаз, что вспомнил о привычке Чужого
атаковать сверху, когда было уже поздно.

Щупальца затаившегося на потолочной балке зверя
оплели его, рванули вверх, к оскаленным клыкам...

Впрочем, Чужой тоже был не в лучшей форме, поэ-
тому он почти промахнулся. Захват пришелся не на голо-
ву и шею, а поперек туловища.

Кевин захрипел: кричать не было сил, кинжалы зу-
бов пронзили грудную клетку. Но в руках сила еще оста-
валась.

Раз за разом он обрушивал свое оружие на слизистое
тело Чужого, как рыцарь из сказок обрушивает железную
булаву на дракона. Он чувствовал, как после каждого уда-
ра все больше и больше слабеет захват.

К сожалению, руки его слабели еще быстрее...

После очередного удара тяжелая труба вырвалась из
его цепенеющих пальцев и с грохотом обрушилась вниз.
В месте ее падения, как по водам стоячего пруда, по пе-
лене тумана пошли круги.

Этот грохот привлек внимание Дилона.

— Кевин! — Пресвитер не взбежал — взлетел наверх.
Кошачьим движением он взметнул огромный топор -- но
так и замер с занесенным оружием.

Перед ним, мерно раскачиваясь, страшным маятни-
ком свисали с потолка два намертво сцепившихся а схват-
ке тела — Кевина и Чужого.

Как тут рубить? По кому угодишь отточенным до
смертельной остроты лезвием?

Добро бы хоть светло было... Но перед глазами —- по-
лумрак, скрадывающий контуры.

И Дилон бросил топор. Обеими руками он вцепился
в свисающие ноги Кевина и изо всех сил рванул вниз.

То ли Чужой не был к этому готов, то ли с него уже
было достаточно — но он разжал щупальца.

Два человека упали на пол — тяжесть Кевина опро-
кинула Дилона. Если бы Чужой продолжил атаку, Пре-
свитер был бы обречен.

Но зверь, не принимая боя, втянул свое тело обратно,
пытаясь снова закрепиться на балке. Однако он так рас-
качал себя во время предшествующей возни, что его при-
соски сорвались.

Он рухнул вниз со странным звуком: словно шлепну -
лась куча студня. Рухнул и исчез в тумане, все еще оку-
тывающем помещение.

Когда Рипли, следовавшая за Дилоном, взобралась по
лестнице, она увидела, что Пресвитер сидит, держа на ко-
ленях голову Кевина.

— Не умирай, друг...

Голос Дилона дрожал. Видно, не простые отношения
связывали его с умирающим.

— Да ты и не умрешь... Никто ведь не умирает на-
всегда!

Кевин еще смотрел осмысленно, еще пытался что-то
сказать. Но тут из его рта вдруг хлынула струйка крови,
глаза остановились.

— Брось его, брось его! — прошептала Рипли, заме-
тившая это первой.— Дилон! Брось его, он мертв!

Она как бы возвращала Дилону его же слова, сказан-
ные в момент начала пожара ей.

Неизвестно, сумел бы Пресвитер опомниться сразу
или нет, но тут из тумана, в двух шагах от них, выдви-
нулась голова Чужого — и Дилон, оставив тело Кевина,
зашарил по полу в поисках топора.

И снова Чужой не принял боя, хотя на сей раз его
шансы были явно предпочтительнее.
Может быть, побоялся атаковать двоих? Едва ли...

Вернее всего, дело было в том, что прямо перед ним
находилась Рипли. Узнал? Не нападает?

Значит, все-таки сработал тот самый инстинкт?

И снова надежда опять вспыхнула в Рипли, когда она
увидела, как Чужой, попятившись, ускользнул в тот са-
мый люк, через который только что проникли они с Ди-
лоном.

— Он ушел вниз! К ванне!

Дилон согласно кивнул.

— Быстро за ним!

Рипли и Пресвитер (он так и не успел отыскать топор)
кинулись вниз по лестнице.

22

Аарон Смит сидел прямо на полу в компьютерном за-
ле, уткнув подбородок в колени. Он не смотрел на дисп-
лей. Крупные слезы текли по его щекам, оставляя дорож-
ки на измазанной копотью коже.

— Будь ты проклят! — он всхлипнул почти по-де-
тски.— Будь ты проклят, ублюдок чертов! — Смит и сам
не знал, кого он имеет в виду: Чужого, Пресвитера, может
быть, даже Эндрюса, который так невовремя погиб, взва-
лив на него непомерную ответственность.

Может быть, даже самого себя...

Эх, не все ли равно...

— Восемьдесят Пять...— с каким-то навязчивым ма-
зохизмом прошептал он ненавистное прозвище.— Тупи-
ца, бездарь, кретин безмозглый... Трус...

Отчетливо хлопнула дверь. Но он даже не поднял
взгляда: ну кто там может быть? Очередные свидетели его
позора?

Нет, на сей раз это было не так...

Когда Аарон осознал, что прибыли спасатели, кото-
рых он уже и не чаял дождаться, он вскочил, почувствовав
невыразимое облегчение.

— Господи! Какое счастье, что вы наконец пришли,
ребята!

Один из спасателей направился к нему.

— Лейтенант Восемьдесят Пять...— начал рапорто-
вать Смит, не замечая, что прикладывает руку к «пустой»
голове.
— Что?!

— Виноват, сэр! — он испуганно вздрогнул.— Докла-
дывает лейтенант Аарон Смит, личный номер 47013...

23

Гонка продолжалась. Она переходила с этажа на
этаж, с уровня на уровень, из коридора в коридор — без
передышки, беспощадно...

Бывают такие моменты, когда на карту поставлено
все. И тогда — воистину все приходится швырять в ме-
шанину игры. Последние минуты, последние доводы, по-
следние силы... Последние патроны... жизни последних
бойцов, своих или вражеских...

И тогда — не до тонкостей, не до соблюдения правил.

Не до стратегии.

И не до жалости...

Потому что все участники событий воочию видят под-
ступающую гибель. И необычные права получают тогда
их вожаки, необычные нити соединяют их с теми, кого
они посылают на смерть.

Те, кто уцелеет, будут скованы потом особыми узами
духовного родства, дружбой особой цены.

Те же, кто не уцелеет...

— А-а-а! Помоги-и-те!

Это кричал Дуглас Уинтерборн, во все лопатки уди
рая по коридору.

— Не останавливайся! Беги прямо, малыш!

Дилон стоял перед дверью, готовясь захлопнуть ее,
как только Дуглас добежит до него. Он ничем уже не мог
ему помочь — не мог даже загородить собой, на секунду
отсрочив смерть.

Что делать... Такой уж вышел расклад. Видно, и
младшему из них теперь предстояло испить свою долю
горького напитка.

— Помогите, помогите же, он догоняет меня!

Чужой действительно настигал юношу, приближаясь
с каждым прыжком.

— Не оборачивайся! Не смотри на него!

Дуглас уже хрипел, задыхаясь от быстрого бега. Ноги
еще могли нести его, но легким больше не хватало воздуха.

— Беги прямо! Только не оборачивайся!

Но он уже не мог бежать, хотя оставалось ему совсем
немного. На расстоянии вытянутой руки от Дилона Уин-
терборн рухнул, сбитый с ног ударом в спину. Отчетливо
хрустнули кости. Он, наверное, был мертв еще до того,
как коснулся земли.

И Чужой, перескочив через упавшего, бросился к в
дверям. Но тоже опоздал.

Дилон, стиснув зубы, опустил створку с такой неисто-
вой силой, что попади под удар второе щупальце Чужого —
ему бы тоже не уцелеть.

Но щупальце не сунулось под дверь. А вот лужа крови
просочилась, расплылась алым пятном по полу.

—	Скверные дела вершим мы с тобой, сестра...— глухо
сказал Дилон.— Может, без нас все пошло бы еще хуже, но...

Он не договорил.

—	Но это не снимает с нас ответственности,— окон-
чила его мысль Рипли.

Слышно было, как по ту сторону двери Чужой осто-
рожно пробует металл на прочность. В его движениях уже
не было прежней силы.

—	Так ты хотел сказать...

—	Да, именно так...

—	Ну что ж, значит таков наш путь... Пошли, пока
он не нашел выход.

24

Десантник, который подошел к Смиту, похоже, воз-
главлял всю операцию. Должно быть, это был старший
офицер — но на нем был стандартный скафандр высокой
защиты, без знаков различия, облегавший тело словно
рыцарские латы.

В лицо офицеру Смит взглянул только раз — и боль-
ше не решился. Он не сразу смог определить причину сво-
его испуга. Но определив — ужаснулся вдвойне.

Прозрачное забрало шлема офицер сразу же поднял
на лоб. На глазах же у него были выпуклые черные оч-
ки консервы», а нижнюю челюсть закрывала пластико-
вая бляха подшлемного ремня.

И все эти атрибуты — особенно защитные очки, ко-
торые, примыкая к забралу, фантастически меняли лице-
вой угол,— делали анфас офицера почти неотличимым от
Чужого.

Сходство было настолько велико, что когда офицер
разомкнул губы, Аарон невольно пригнулся, словно ожи-
дая струю кислоты в упор.

— Где лейтенант Рипли? — раздельно спросил десан-
тник.— Она еще жива?

Смит торопливо закивал.

— Жива, жива. По крайне мере, была жива несколь-
ко минут назад.

— Где она? —раздался другой голос.

У двери стояла еще одна фигура. По-видимому, чело-
век только что вошел: на его меховой одежде искрились
алмазные крупицы снега.

Смит мгновенно понял, что это и есть главный на-
чальник.

— Она... она где-то внизу, возле печи.

— Одна? — быстро спросил Незнакомец.

— Нет, с несколькими заключенными...— Смит за-
мялся и добавил, сам не зная к чему:— Нас осталось со-
всем мало, сэр...

— Что она там делает? Вы получили наше извещение?
Как вы вообще посмели его ослушаться, лейтенант? — воп-
росы прозвучали как пулеметная очередь.

Из всех них Смит предпочел ответить лишь на пер-
вый — самый безопасный, как ему показалось.

— Они пытаются загнать туда зверя, сэр!

— О Боже!

Неожиданно сильными пальцами начальник сжал
плечо Смита, как клешней:

— Веди! Веди нас туда немедленно, лейтенант!

И тут же, тоном ниже:

— Если с ней что-то случилось...

Голос зловеще умолк, и Смит предпочел не развивать
эту тему.

Быстрыми шагами они спускались по ярусам: впере-
ди — Смит с несколькими десантниками (автоматы наго-
тове, приклады у живота), дюжина остальных десантни-
ков выстроила полукольцо, в центре которого передвигал-
ся штатский.

Да, с таким эскортом Чужого можно было не опасаться!

25

Чужой тогда все-таки сумел найти выход. Это удалось
ему в последний раз, но он снова успел пролить кровь.
Двое заключенных караулили соседние тоннели. Они
были готовы отсечь зверю путь к отступлению, но их об-
манул звук, неверным эхом преломившийся в бесчислен-
ных резонаторах.

Каждый из них захлопнул свою дверь, а затем они
рванулись навстречу друг другу, будучи оба абсолютно
уверены, что бегут по ходу движения монстра. Факелов
не было ни у того, ни у другого — запас их вышел. Бег
происходил в почти абсолютной темноте, поэтому они
столкнулись, врезавшись друг в друга на полной скорости.

Сила соударения была столь велика, что обоих швыр-
нуло наземь. Вполне естественно, что оба одновременно
подумали об одном и том же.

Зверь! Конечно, это зверь обошел их во мраке — и вот
теперь он стоит над ними, растянув в оскале пасть...

Сначала каждый слышал лишь свой собственный —
как ему казалось, предсмертный — крик. Но никакой
ужас не может длиться бесконечно, и немного погодя стало
возможным различить не только пронзительный вопль
Чужого, но и вполне человеческую речь.

— Нет, нет, не трогай меня, уйди от меня, ради Гос-
пода!

Тьма в коридоре не была совсем уж непроницаемой —
вдалеке горел огонек люминесцентного светильника, осве-
щая выход к одному из цехов. Когда оба были на ногах,
они загораживали другу другу этот источник света, но те-
перь...

Первое, что удалось рассмотреть в темноте, был бинт —
белая повязка на голове одного из них.

— Грегор?!

-Да!!!

Оба захлебнулись в припадке нервного смеха.

— Господи Боже, ну ты даешь! Я думал, что ты —
этот зверь чертов!

— А я думал — что ты! Только вот когда повязку
рассмотрел...

Они недоверчиво щупали друг друга, словно осязание
могло помочь там, где спасовало зрение.

— Ну ты и напугал меня — я чуть не обделался!

— Да, по запаху чувствую!

И снова двое взрослых мужчин хохотали, сидя на по-
лу, упиваясь счастьем внезапного спасения. Словно теперь
с ними ничего не могло случиться, словно реальной опас-
ности уже больше не существовало.
А опасность эта была по-прежнему рядом.

Совсем рядом...

Какое-то неясных очертаний тело в прыжке пронес-
лось между ними. Лишь на мгновение оно коснулось зем-
ли — но этого мгновения хватило, чтобы нанести два бы-
стрых удара. И смех прекратился.

Грегор упал сразу. Он был убит наповал. А его при-
ятель медленно оседал, хватаясь за перерезанное горло, из
которого вместо слов раздавался хрип.

В глазах его остывало изумление. До последней ми-
нуты он не мог поверить, что это случилось именно с ним.

26

Тела этих двоих остались неповрежденными: у Чужо-
го уже не было цели рвать, терзать, уродовать свои жерт-
вы. И тем более — ему было не до еды.

Сейчас главной, да и единственной его целью явля-
лось бегство. И он успел бы скрыться в галерее переходов,
если бы на крики не примчался Морс с факелом в руке.

Ему пришлось дважды ударить Чужого, серьезно об-
жечь его, чтобы вынудить к атаке.

Ярость монстра все еще была неодолима, и его сила да-
леко превосходила человеческую. Пока в руках у Морса был
факел, ему удавалось держать зверя на расстоянии. Но скоро
тот оттеснил человека в узкий и низкий проход, где можно
было перемещаться только стоя на четвереньках.

В этом положении факел был бесполезен --и Морс
швырнул его назад, обеспечивая себе выигрыш в несколь-
ко секунд, после чего бросился вперед, передвигаясь почти
ползком.

Сознательно или нет — он вел преследователя в сто-
рону металлоприемника.

Трудно поверить, но все эти события, уместившие в
себя три человеческие жизни, продлились всего несколько
минут! Тяжелая стальная плита продолжала медленно
опускаться.

Чужой быстро настигал Морса. Одно из щупалец да-
же захлестнулось было на лодыжке — но сорвалось, ута-
щив с собой башмак.

Потолок стал выше, и можно было попытаться вы-
прямиться. Однако для этого нужно было хоть на метр
оторваться от преследователя.
А увеличить дистанцию не удавалось.

Внезапно Морс за что-то зацепился и растянулся во
весь рост. В отчаянии он поднял глаза, уже готовый уви-
деть свою смерть.

Но увидел он человеческую фигуру, стоящую над
ним. Фигуру женщины.

— Рипли!

И Чужой тоже увидел ее. Он замер, почти касаясь ног
Морса.

— Ступай назад! — спокойно сказала Рипли Морсу.

Тот не стал дожидаться повторения. Вскочив, пробе-
жал мимо Чужого — никогда бы раньше не решился так
приблизиться! — и юркнул в тот самый проход, из кото-
рого только что появился.

Чужой зашипел почти жалобно и рванулся к выходу.
Но единственная в помещении дверь уже захлопнулась за
Морсом, а до потолочного люка Чужому — в его тепереш-
нем состоянии, с обрубленным щупальцем — было не до-
тянуться.

Они находились прямо перед металлоприемником...

27

В правой руке у Рипли был железный прут, в левой —
факел.

Последний из запасных — больше факелов уже не
оставалось.

— Эй ты, тварь, жри меня! — она ткнула в Чужого
факелом и услышала, как шкварчит его плоть.

— Жри меня! На!

Но Чужой не мог причинить ей вреда, даже спасая свою
жизнь. Он кружил по полу, всеми силами стараясь укло-
ниться от схватки, но Рипли неотступно преследовала его.

— A-а, сволочь, не нравится?! Получай! — удары сы-
пались один за одним.— За Ребекку! За Клеменса!

Рипли пыталась загнать зверя в темный проем, веду-
щий к ванне. В сущности, это был наиболее естественный
путь отступления.

Но должно быть именно поэтому Чужой заподозрил
подвох. Он не спешил нырнуть в, казалось бы, столь за-
манчивую темноту.

— За всех, кого ты сожрал, тварь!

От хлесткого удара зверь метнулся вперед — и замер
на пороге ванны, нерешительно поводя головой,

— А это — напоследок - за меня

Теперь Чужой развернулся мордой к Рипли, но кльь
ки в ход не пускал. Его щупальца извивались над полом,
стараясь подсечь женщину за ноги, свалить, отпихнуть в
сторону.

— Ну ты, сволочь! Иди туда, иди! — Рипли быстро
переступала, не давая себя схватить.— Иди, я сказала!
Слышишь?!

Невероятным усилием ей удалось оттеснить зверя под
створку. Теперь он был ограничен в движении с двух сто-
рон. По бокам — стены, впереди — Рипли, а сзади...

Сзади — сам металлоприемник. Туда его и надо за-
гнать. Правда, и теперь он, скорее всего, обречен: когда
гидравлика наконец сработает, створка раздавит своей
многотонной тяжестью все, что находится под ней.

Рипли при этом тоже оказалась бы раздавленной, но
сейчас это ее не интересовало. Но точно ли погибнет Чу-
жой? Не хватит ли в его теле резервов на последний стре-
мительный бросок?

28

— Вот сюда, сэр,— сказал Смит, указывая на проем
под ногами.

Взявшись за поручни, он первым шагнул в квадрат-
ное отверстие, нащупывая ступней лестницу. На секунду
он забавно повис, удерживаясь руками, потом вскарабкал-
ся обратно.

— Лестницы нет, сэр! — испуганно доложил он.

— Как это — нет?!! — широкий луч фонаря ушел
вниз, прорезая тьму.— Действительно нет...

— Это все ихние штучки, сэр! — от гнева Смит стал
багровым.— Это она и этот черномазый! Лестница была,
сэр, они ее убрали!

— Сколько здесь? — спросил штатский у офицера.

Тот пожал плечами:

— Метров восемь.

Офицер уже знал, чего от него потребуют. И это не
приводило его в восторг.

— Капитан! Пока ищут лестницу, пусть несколько
ваших людей спрыгнут вниз и обеспечат безопасность лей-
тенанту Рипли!
Офицер обвел своих подчиненных глазами. Приказа
не было, но один из них тут же молодцевато шагнул впе-
ред, примерился и прыгнул.

Грохот, стон...

Кто-то посветил фонарями вниз: десантник сидел на
полу, ощупывая голень.

— Кажется, я сломал ногу! — крикнул он. Лицо его
было искажено мучительной болью.

— Вы тоже прыгать будете, чтобы обезопасить лейте-
нанта Рипли, сэр? — спросил офицер у штатского. Про-
изнеся предельно почтительно всю фразу, в последнее сло-
во он вложил столько яда, что ему позавидовала бы гре-
мучая змея.

В глазах штатского сверкнули недобрые огоньки.

— Ну что вы стали как бараны? — повернулся он к
солдатам.— Живо ищите лестницу! Возьмите с верхнего
яруса. Мы только что проходили там...

За лестницей побежали.

29

На сей раз Чужой окончательно выбрал цель — ору-
жие в руках Рипли. Щупальца его свивались жгутами,
словно лассо рассекая воздух

Вскоре ему удалось зацепить железный прут и выдер-
нуть его из пальцев Рипли. Тогда она обеими руками пе-
рехватила факел.

— Н-на, чудовище! Получай!

Все это время зародыш в теле Рипли не подавал при-
знаков жизни, словно замер в испуге. Возможно, так оно
и было...

Но скорее всего, он прислушивался к организму Рип-
ли, который работал уже на пределе. Ее сердце не выдер-
жало бы новой, пусть даже самой маленькой, нагрузки.

Эмбрион же, по-видимому, еще не был способен к са-
мостоятельному существованию, и, ловя биотоки мозга по
односторонней телепатической связи, юная матка созна-
вала: умри Рипли — ей не выжить тоже...

Так земной паразит никогда не доводит своего хозяина
до смерти раньше, чем сам достигнет стадии метаморфозы.

— Ступай в ванну, тварь!

— Рипли! — раздался голос Дилона.— Рипли, у нас
больше нет времени!
Никто не ответил ему...

Дилон слышал шум битвы где-то под собой, но ничего
не мог увидеть. Неужели...

И тут он понял, что бой идет на последних двух мет-
рах «ничейной земли». Под медленно ползущей вниз
стальной створкой, на самом пороге ванны.

— Держись!!!

Повиснув на руках, Дилон спрыгнул вниз. Ему это
удалось лучше, чем десантнику.

Истекала пятая минута...

30

...Когда кольцо щупальца сомкнулось у нее на запя-
стье, Рипли другой рукой резким движением ткнула фа-
кел навстречу чудовищу.

И Чужой, вместо того чтобы отбросить горящую пал-
ку в сторону, рванул ее прямо на себя.

Шипящий свист, вой и рычание прорезали воздух.
Зверь невольно взвился на дыбы и попятился. Тем самым
он наконец уступил Рипли последние драгоценные санти-
метры.

И когда он, опомнившись, снова послал свое тело впе-
ред, было уже поздно. Рипли воспользовалась его ошиб-
кой. Теперь она стояла прямо перед ним, и у Чужого не
было выбора. Он мог только броситься вперед, смяв жен-
щину...

Но на это он пойти не мог.

И снова щупальца стали с гудением рассекать про-
странство, но теперь они работали не как арканы, а как
бичи. Чужой бил, хлестал Рипли, стремясь причинить ей
боль. Громадные зубы совсем близко, почти касаются лица...

— Что, не смеешь?! — Рипли хрипло засмеялась. В
ее хохоте звенело безумие.— Валяй, сожри меня, гадина!
Сожри — и подавись!

Ни боли, ни страха она уже не ощущала. Это — оп-
ределения, уместные для живых. А Рипли слишком хоро-
шо знала, что она уже мертва.

Мертва...

— Уходи оттуда! — где-то на самом краю сознания
возник голос Дилона.

— Нет!

— Уходи немедленно! Что с тобой?!
— Не-е-т!

Дилон стоял в нескольких шагах у нее за спиной. Он
видел, как беснуется зверь в металлоприемнике. Видел он
и то, что Чужой теперь наверняка оттеснен внутрь замк-
нутого пространства.

Но можно ли сказать это о Рипли?

Нет! Нельзя!

Она стоит как раз под крайним обрезом опускающей-
ся двери, и сейчас, вот сейчас, страшный груз обрушится
на ее голову и плечи, ломая кости, расплющивая мыш-
цы...

— Выходи! Живо! — заорал Дилон, срывая голос.

И словно откуда-то издали Рипли услышала свой соб-
ственный крик:

— Нет! Нет! Нет!

В этот момент тяжелая створка наконец пришла в
движение.

Дилон сам не понимал, как это случилось с ним. Буд-
то невидимая огромная рука толкнула его между лопаток.

На полной скорости он проскочил под дверью и бук-
вально вытолкнул Рипли из опасной зоны, всем корпусом
ударив ее в спину. Вместе, чуть не обнявшись, они влетели
внутрь металлоприемника.

Чужой едва успел захлопнуть пасть —иначе его клы-
ки пропороли бы тело Рипли.

В этот миг, глухо ударив об пол, за их спинами об-
рушились два метра стали.

И наступила тьма...

31

Десантников поджидал неприятный сюрприз: им
предстояло преодолеть еще не меньше пяти уровней, и на
всех уровнях отсутствовали лестницы. Остановить их это
не могло, но задержало серьезно.

От смущения перед лицом высокого начальства —
Смит уже понял, что этот штатский — самое высокопо-
ставленное лицо, с которым ему когда-либо приходилось
сталкиваться,— Аарон не знал, куда глаза девать.

— Ну, они мне ответят...— бормотал он, полный слу-
жебного рвения. Капитан десантников презрительно ус-
мехнулся, что странным образом сделало его еще более по-
хожим на Чужого.
А вот штатскому было не до смеха. Его лоб покрылся
мелкими бисеринками пота, которые он поминутно сма-
хивал рукавом.

Он явно боялся опоздать...

32

Было слышно, как Чужой бесцельно шарит во тьме,
все время натыкаясь на стены. Его глаза были приспособ-
лены к ночному зрению лучше, чем человеческие, но сей-
час это не могло ему помочь.

Тьма в металлоприемнике была абсолютной, и ни од-
но живое существо не могло бы увидеть что-либо без ис-
кусственного источника света.

Дилон ожидал, что, оказавшись в замкнутом поме-
щении, Чужой сразу же обратит свою ярость на людей,—
по крайней мере, на него лично! Но тот явно искал сейчас
возможность спастись, а не убить.

Пресвитер ощутил, как обмякло тело Рипли в его объ-
ятиях. Лишь гулко стучало сердце под его левой ладонью.
И еще что-то билось правее и выше — неровно, пульсиру-
юще...

Вдруг тело Пресвитера снова напряглось, заиграло
мускулами. Потому что где-то наверху вдруг лязгнул от-
крывающийся замок — и в их темницу пробились отбле-
ски багрового света.

— Ну, как вы там? — спросил человек, вставший в
освещенном прямоугольнике раскрытой двери. Это был
Морс.

— Великолепно, остолоп! — несмотря на всю серьез-
ность положения, Дилон не смог сдержаться.

— Кофе со взбитыми сливками в постель, роскошные
девочки...

— Дверь! — из последних сил закричала Рипли.

— Что?

— Дверь! Закрой дверь!

До Морса было почти десять метров.

Чужой тоже понял, что это для него — последняя на-
дежда. Он отчаянно бросился на штурм стены.

— Морс! Немедленно закрывай дверь, слышишь?! —
Дилон не хотел рисковать.

— Как это?! — Морс никак не мог решиться.— Я за-
крою, а вы там?..
— Закрой дверь,— раздельно произнес Пресвитер го-
лосом, способным переломить чужую волю.— Потом беги
наверх и пускай металл. Иначе все будет напрасным. Все!
Выполняй!

— Да...— ответил Морс словно загипнотизирован-
ный.— Я сейчас... Сейчас я пущу олово!

И красноватый свет исчез. Во вновь наступившей
темноте можно было расслышать, как Чужой сполз вдоль
стены вниз.

Судя по звуку, он действительно успел забраться до-
вольно высоко.

33

— Кто это крикнул? — быстро спросил капитан.

— Что именно? — повернулся к нему штатский.

Офицер закусил губу, прислушиваясь. Звуки больше
не повторялись.

— А ты? — он повернулся к Смиту.— Ты ничего не
слышал?

Смит замигал в растерянности.

— Кто-то вдалеке действительно кричал, сэр... Что-то
насчет олова.

— Олова?! — штатский резко выпрямился.

Смит растерялся еще больше. Неужели он что-то ска-
зал не так?

— Ну да, олово. У нас тут его добывают... сэр...

— О, проклятье! — штатский хлопнул себя по лбу.—
Отставить металлоприемник! Все к плавильным печам,
быстро! Лейтенант, показывай дорогу!

34

Сейчас, когда конечная цель была достигнута и сде-
лать уже ничего было нельзя (во всяком случае, так пред-
ставлялось Рипли), тело ее снова расслабилось.

Спокойно и даже как-то безмятежно она опустилась
на пол, стараясь пристроиться поудобней. Так сидят на
лавочках перед собственным домом пенсионеры среднего
достатка — сидят, до дна вычерпав меру труда...

Рядом натужно сопел Дилон. Он, похоже, еще не сми-
рился.
— Зачем ты это сделал? — безразлично спросила Рипли.

— Что я сделал?

— Будто бы не знаешь...

— А, это...— Дилон прислушался. Чужой, судя по
доносящимся звукам, тоже еще не терял надежды вы-
браться. Видимо, окончательно убить в себе эту надежду
может только разумное существо...

— Да ерунда... Не мог же я оставить тебя в таком
положении.

— Надо было оставить,— Рипли говорила все так же
безразлично.

Дилон снова прислушался. Щупальца прочесывали
стену в поисках выхода.

— Знаешь, говори тише, ни к чему привлекать его
внимание.

— Какая разница теперь...

— А такая! Такая разница, что я все предусмотрел!
И то, что ты окажешься внутри ванны,— тоже...

Дилон облизал пересохшие губы.

— Неужели ты думаешь, что я планировал бросить
тебя в этом случае? — спросил он напрямик.

По правде говоря, Рипли именно так и думала. Не
все ли равно, как ей умирать,— хотя, конечно, сгореть
заживо — смерть не из лучших. Впрочем, какая теперь
разница...

— Какая разница...'— повторила она вслух.

Вместо ответа Дилон положил руку ей на плечо.

— Давай. Собирайся,— сказал он тихо.

Рипли повернулась к нему, но ничего, конечно, не
увидела в абсолютном мраке.

— Куда еще собираться? — она закашлялась.

— Не «куда», а «откуда». Отсюда! Мы уходим, пони-
маешь?

— Как?

И тут Рипли поняла, что он сказал. Она вскочила на
ноги так быстро, что ударилась обо что-то, невидимое в
темноте.

— Отсюда что, есть еще один выход?! Но тогда Чужой...

— Почему я и говорил тебе — не кричи. Да, выход
есть. И Чужой до него не добрался. Вот он, выход, рядом
с тобой!

Зажав ладонь Рипли в своей, Дилон подвел ее к круг-
лому отверстию примерно полуметрового диаметра.

— Придется ползти. Поторапливайся.
— Нет,— Рипли снова уселась на пол.

— То есть как это — нет? Сейчас здесь будет десять
тонн раскаленного олова!

— Я же сказала — я хочу умереть...— повторила Рип-
ли все тем же бесцветным голосом.

Внутри нее мерно прокатывались волны боли. Это
растущий зародыш готовился покинуть свою временную
обитель.

— Не трать на меня сил, Дилон. Со мной покончено.
Уходи один...

Грубо схватив Рипли за ворот куртки, Пресвитер
рывком поставил ее на ноги.

— А теперь слушай меня,— прошипел он со сдержи-
ваемой яростью.— Мы договорились иначе. Вот каков был
наш договор: сперва умирает зверь, потом — ты!

Слова Дилона едва доходили до ее сознания сквозь
звон крови в ушах. Рипли прижала к вискам ладони. Сей-
час, вот сейчас...

Но зародыш внезапно замер. Видимо, его пора еще
не наступила — хотя наступит она, очевидно, в ближай-
шие часы.

— Ия намерен держаться уговора! — продолжил Ди-
лон.— Поэтому решай сама. Если ты остаешься — я тоже
останусь! Без тебя я отсюда не уйду...

— Хорошо,— согласилась Рипли главным образом
для того, чтобы прервать тягостный разговор.— Ступай
вперед. Я за тобой.

Дилон хмыкнул:

— Нет, тебе не провести меня, сестра,— он подтолк-
нул ее к отверстию.— Ты иди первой. А уж я пойду за
тобой.

35

Ползти пришлось не так уж долго, но ход несколько
раз вилял. Как там Дилон протискивается со своим раз-
летом плеч?

У Рипли вдруг возникла мысль о еще одной подопле-
ке того, почему он отказался идти первым. Он не только
опасался, что она не последует за ним, но вдобавок не ис-
ключил для себя возможности застрять!

И вот теперь, если его тело намертво заклинится
внутри лаза, как неисправный патрон — в автоматном
стволе, Рипли окажется впереди него, путь для нее оста-
нется свободным...

— Ох, Дилон...— прошептала она, чувствуя на губах
соленый привкус.

Кровь это? Или слезы?

— Он не последует за нами, просто не сможет...— на-
тужно пыхтел Дилон сзади.— Во-первых, не найдет лаз —
его ведь нащупывать надо, причем зная, где искать...—
Уцепившись руками за край, Рипли выбралась из люка.
Потом помогла сделать это Дилону.— А во-вторых, он не
пролезет в лаз...— Пресвитер дышал тяжело, будто на нем
пахали.

Рипли согласно кивнула:

— Да, ты прав... Это крупный экземпляр, один из
самых крупных, которых я вообще видела.

Здесь уже не было абсолютно темно. От раскаленного
тела печи, нависающего над их головами, исходил крас-
новатый свет. Сразу же стало жарко.

— Мо-о-рс! — позвал Дилон.

— Ох, елки-палки! Это вы?! — крошечная фигурка
Морса выглянула откуда-то сверху, и по тому, насколько
она была мала, Рипли впервые смогла оценить разделяв-
шее их расстояние.

— Смотри не облей нас металлом,— сказал Пресвитер
подчеркнуто спокойно.— Мы поднимаемся...

Они находились сейчас на особой «приступке», под-
нимающейся на несколько метров над дном металлопри-
емника. Именно туда и вел ход, предназначавшийся для
технического обслуживания. Сама ванна сейчас была на-
дежно перекрыта чем-то вроде лепестковой диафрагмы.
«Лепестки» автоматически раздвинутся в тот самый миг,
когда сверху хлынет поток раскаленного металла.

Где-то там, под этой диафрагмой, сейчас находился
Чужой.

Странно — Рипли впервые за это время вспомнила
про Чужого...

Неужели они действительно сейчас расстанутся с ним
навсегда?

Вдоль высокой стены рядами тянулись трубопроводы
и кабели в изоляции — по ним можно было при некотором
умении вскарабкаться, как по лестнице. Но до ближай-
шего из них еще оставалось около трех метров.

— Ну, давай,— Дилон сцепил ладони, образуя «стремя»
для ноги Рипли.— Подсаживаю по счету «три». Раз, два...
«Три» ему сказать так и не довелось.

Сам Пресвитер ничего не заметил, так как стоял к
лазу спиной.

А вот Рипли увидела. И Морс, следящий с высоты,
тоже увидел.

— Сзади! — закричал он.— Ребята, сзади! Берегисы

В очередной раз сбылось предчувствие Рипли: про-
шлое не остается в прошлом...

Они недооценили гибкость Чужого. И вот теперь его
тело, струясь, буквально вытекло наружу из горловины
лаза. Должно быть, сработал змеиный принцип: пролез-
ла бы голова, а гибкое сильное туловище всегда протис-
нется.

— Давай! — Дилон буквально подбросил Рипли в воз-
дух.

Она ухватилась за ближайшую трубу, перекинула че-
рез нее колено для лучшего упора и наклонилась вниз,
протягивая руку, чтобы помочь Дилону.

Однако тот не сделал даже малейшей попытки спасти
себя. Пригнувшись, он двинулся навстречу набегающему
на него зверю.

Оружия в руках у Дилона не было. Топор он потерял,
а ножа не носил никогда.

— Дилон! — крикнула Рипли, мгновенно поняв, что
сейчас произойдет.— А как же я? Ведь ты обещал мне...

— Бог поможет тебе, сестра! — Пресвитер только на
миг бросил взгляд в ее сторону и больше уже не открывал
его от Чужого.— А я остаюсь здесь... лейте олово!

Его голос заполнил огромный цех так же, как запол-
нял он этот цех вчера — или позавчера? — во время це-
ремонии похорон.

Так день или два дня назад состоялась кремация?
Трудно сказать: сбился суточный ритм.

Боже, как давно все это было...

Последние слова Дилона были обращены к зверю:

— Будь ты проклят, гад!

И два тела сплелись в смертельном объятии схватки.
Рипли, со всей возможной скоростью поднимавшаяся на-
верх, замерла, следя за последней битвой.

У нее не было, увы, ни малейших сомнений в конеч-
ном результате. Однако в первые секунды боя клыки и
щупальца Чужого не приносили ему успеха.

— Ага! Значит, ты только убегающих умеешь рвать,
сволочь? Настоящий мужчина тебе не по зубам?
Напрягая все свои силы» Пресвитер на несколько се-
кунд как будто даже сумел переломить ход боя в свою
пользу. Но потом... Потом произошло то, что должно было
произойти.

И только увидев, что Дилон опрокинут навзничь, а
Чужой, придавив его к земле, рвет и терзает его тело, Рип-
ли бросила Морсу короткую команду:

— Лей!

Собственно, этот приказ давно уже полагалось отдать —
но Рипли была не в силах сделать это, пока сохранялась
хоть тень надежды. Хотя какая там надежда...

— Да ведь там же...— Морс потрясенно смотрел вниз.
— Лей! — хрипло и страшно повторила Рипли.

36

Олово пролилось.

Гигантской сверкающей массой, мешаниной струй,
брызг, капель, аморфно жидких глыб оно ударилось о дно
ванны.

Жар расплавленного металла, пролетающего мимо,
опалил Рипли. Она плотно прижалась к стене. Только че-
рез некоторое время она смогла глянуть вниз.

Внизу уже не было ничего.

Тяжелая, мерно колышащаяся, безумно горячая жид-
кость (легкий металл, легкий и легкоплавкий — но все-
таки металл!) скрыла, погребла под собой все. Где-то в ее
глубине исчез Пресвитер, мертвый или умирающий, исчез
и его враг.

...А вот враг — не исчез! Внезапно по поверхности
огненного озера прошла рябь — и, фонтаном разбрыз-
гивая раскаленные брызги, наружу вынырнула голова
Чужого.

Дико закричал наверху Морс. Ответом ему был еще
более жуткий скрежещущий вопль.

Рипли смотрела вниз. Неужели он действительно бес-
смертен, неуязвим? Неужели это и есть то самое Извечное
Зло, наконец обретшее телесное воплощение?!

И тут она и Морс одновременно заметили нечто, оп-
ровергающее эту мысль.

Нет, не мистические силы двигали Чужого: тело его
было страшно опалено, плоть слезала с него лохмотьями,
от щупалец оставались жалкие обрывки, едва выдержи-
158
вающие вес туловища.

Не мистические силы — собственная живучесть. Воля
к жизни, немыслимая для любого иного существа во Все-
ленной.

Пожалуй, кроме человека...

То, что зверь вышел все-таки живым из глубин ме-
таллоприемника, тоже нарушало законы природы. Олово
в печи, очевидно, не было доведено до температуры кипе-
ния. А значит...

Какова температура расплава? Триста градусов по
Цельсию? Четыреста? Мало, мало...

С трудом, цепляясь за трубы и кабели, Чужой подни-
мался вверх. Несмотря на тяжелейшие увечья, он полз по
стене все-таки быстрее, чем Рипли.

Существо в ее груди нерешительно шевельнулось, но
тут же замерло, словно осознав, что сейчас ему слишком
легко погубить собственного носителя - и себя вместе с
ним.

Что-то кричал сверху Морс, но Рипли было не до того.
Внезапно одно его слово — «скорее» - привлекло ее вни-
мание.

— Скорее! Рипли! -надрывался Морс. -Скорее, пока
он не остыл! Облей его водой! Рукоятка сверху, прямо над
тобой!

Действительно, чуть выше головы Рипли тянулась
уходящая^куда-то цепь, снабженная кольцеобразной ру*
кояткой ' такой же, как в системе пожаротушения.

Она бросила быстрый взгляд вниз. Мягкие ткани на
теле Чужого, обгорев, висели клочьями, местами откры*
вая кости скелета. Полуобнаженный череп, казалось, да*
же светился *- настолько он был раскален.

Рипли вложила в рывок все силы и всю тяжесть сво-
его тела, повиснув над бездной. Струи воды ударили от-
куда-то из-под потолка, с шипением окутывая облаком
пара оловянное озеро внизу, стену, повисшего на стене
обезображенного зверя...

В этом шипении потонул предсмертный вопль Чужо-
го. Два человека, наблюдавшие за ним, увидели сквозь
пар, как голова его лопнула, словно в ней разорвалась гра*
ната.

Тело некоторое время продолжало еще держаться. По-
том оно обрушилось вниз и, проломив образовавшуюся
корку на поверхности металла, исчезло в расплавленном
месиве.
37

— Кажется, мы опоздали...— сказал офицер.

Они стояли над печью с противоположного ее края и
видели всю сцену, оставаясь при этом незамеченными.

Штатский не отвечал. Он напряженно щурился,
всматриваясь во что-то. Вдруг лицо его просветлело:

— Слава Богу, нет! — палец его указывал на одну из
двух человеческих фигурок.— Она жива! Мы успели вов-
ремя!

Капитан быстро отдал какую-то команду, но штат-
ский прервал его жестом.

— Только не испугайте ее! Ради всего святого, будьте
осторожней!

«На кого же он похож?..» — Смит вдруг уверенно по-
думал, что он где-то видел этого человека. Поднеся руку
к глазам, он стал смотреть на него так, чтобы ладонь за-
крывала штатскому левую половину лица. Почему-то ему
показалось, что так он облегчит себе узнавание.

Но в тот момент это Аарону не удалось...

38

Рипли висела на бездной, чувствуя, что силы остав-
ляют ее с каждой секундой.

— Получил? Получил свое?! Ага! — Морс приплясы-
вал наверху в дикарском восторге.— Вот так тебе! Так тебе
и надо, сволочь! — он рыдал и смеялся одновременно, раз-
мазывая слезы по грязному, обросшему щетиной лицу.

— Мо-о-рс! — слабо позвала Рипли.

Прервав хохот, он растерянно огляделся по сторонам.
— Что?

Но Рипли уже была не в состоянии даже просить о
помощи.

— О Господи, сестра! — к счастью, Морс сам заметил
ее положение.— Держись, я иду к тебе!

Костеря себя на чем свет стоит, Морс заспешил к Рип-
ли. Он так торопился, что едва не упал вниз, оступив-
шись. Это задержало его на несколько секунд, которые ед-
ва не стали роковыми.

Но он успел. Когда пальцы Рипли уже начали раз-
жиматься, Морс подхватил ее под руку.

Плечом к плечу они шли по решетчатому полу, на-
блюдая сквозь переплетение прутьев, как далеко внизу
мерцает раскаленная масса олова.

Было жарко, и Рипли сбросила куртку, оставшись в
майке с глубоким вырезом. Морс, отойдя в сторону, нажал
на что-то — и медленно, с гудением сомкнулись над ван-
ной громадные лепестки диафрагмы.

На какое-то время мерцание приобрело очертания при-
чудливого цветка или многолучевой звезды. И исчезло...

Рипли вдруг осознала, что рядом с ней только Морс.
Где же остальные?

— Ты один остался?

Морс тяжело уронил голову.

— Один, сестра...

Неистовые гонки последних часов унесли жизни их
товарищей по несчастью. В горячке никто не замечал, как
их становится все меньше и меньше, пока в живых не
осталось трое.

Теперь уже двое...

Рипли тщетно пыталась воскресить в памяти картину
гибели остальных. Кажется, своими глазами она видела
только смерть Уинтерборна и Кевина...

Она вздрогнула, потому что одновременно с мыслен-
ным образом увидела тело Кевина и глазами. Значит,
именно здесь происходила эта схватка...

Смог рассеялся, и теперь было видно, что оброненный
Дилоном топор лежит в двух шагах от трупа. Быть может,
он еще сослужит свою службу?

— Морс...— прошептала она пересохшими губами.

— Что, сестра?

— Ты сможешь... сможешь выполнить одну мою
просьбу?

Морс не колебался ни секунды:

— Да, сестра. Все, что ты потребуешь!

— Ты ведь даже не знаешь, что я могу потребовать...

И снова Морс ни на миг не помедлил с ответом:

— Все что угодно, сестра. Я весь — твой. Мои глаза,
мои руки, мои мозги — хотя от них, наверное, меньше
всего толку...

Рипли тяжело вздохнула. Существо в ее грудной
клетке вдруг испуганно дернулось. Неужели почувствова-
ло, что ему грозит?

Впрочем, какая разница... Пока что матка лишена воз-
можности предпринимать самостоятельные поступки. Ре-
шение за нее примет Рипли — и это решение уже принято...
6-та	161
— Слушай, Морс...Пресвитер обещал кое-что сделать
для меня. Теперь он уже никогда не выполнит свое обе-
щание...

Морс слушал внимательно. Внезапно он резко вски-
нул голову, увидев что-то за спиной Рипли.

И она тоже обернулась, мгновенно осмыслив то, что
слышала уже примерно пол минуты.

Резкий, отчетливый стук каблуков о железо. Шаги
множества ног в форменной обуви.

39

Теперь Аарону было не до попыток узнать штатско-
го. Тот остался за их спинами в сопровождении солдат.
Смиту же было приказано провести отряд на другой
край печи.

Несмотря на прямую видимость, путь этот был доста-
точно сложен. Поэтому разделявшую их сотню метров сол-
даты преодолевали несколько минут.

40

Десантники надвигались, охватывая их полуколь-
цом. Впереди всех шагал Восемьдесят Пять.

— Жив, падаль...— прошептал Морс со злобой.

Рипли быстро окинула взглядом наступающих.

Их много, у всех скафандры высокой защиты — до-
рогая, между прочим, вещь, ими даже коммандос не всег-
да снабжаются... В руках — автоматы. Тоже не стандарт-
ные армейские — новейшей конструкции.

Но ни единой эмблемы, никаких знаков различия на
закованных в сталь и пластик одинаковых фигурах. Без-
ликая, хорошо организованная, сильная своей выучкой и
опытностью группа.

Нет, это не обычные спасатели тюремной службы. И
тем более — не команда случайного корабля, услышавше-
го сигнал бедствия.

Элитное подразделение. Спецназ!

Рипли приходилось слыхать о таких частях особого
назначения, находившихся на службе Компании. Эти ре-
бята делали свое дело быстро, четко и без комплексов.

Они никогда не делают больше того, что приказано.
но при этом им неведома не только жалость, но и чувства
куда более примитивные...

Никаких сомнений. Это пришли за ней.

41

Теперь у Рипли снова была цель, поэтому движения
ее приобрели безошибочную уверенность. Когда Аарон
шагнул к ней, успокаивающе протягивая руку, она пру-
жинисто отскочила назад.

— Не подходи.

Смит смотрел на нее с удивлением и почти что с оби-
дой.

— Эй, подожди... Они хотят помочь тебе!

— Не двигаться, я сказала! — голос Рипли был резок,
словно удар хлыста.

Как ни странно, десантники повиновались. Неужели
они боятся ее? Или... Или они боятся за нее? Вернее, не
за нее...

Солдаты расступились — ив образовавшемся проходе
Рипли увидела рослого человека. Не говоря ни слова, он
сбросил шубу на руки своих сопровождающих и сделал
шаг в ее направлении.

Рипли попятилась, прижимаясь к Морсу, словно он
мог быть ей защитой. Но Морс и сам дрожал...

Губы незнакомца зашевелились:

— Ты знаешь, кто я?

— Да! — Рипли плюнула ему в лицо, но слюна не
долетела.— Ты — андроид. Модель типа «Бишоп».

В наступившей тишине всем было слышно, как гром-
ко охнул Смит. Только сейчас он понял, где он мог видеть
этого начальника.

Ну конечно же! Тот как две капли воды напоминал
изувеченного робота с борта «Сулако». Значит, вот почему
его можно было узнать лишь глядя на половину лица...

Но Бишоп (или как еще его называть?) не обратил
на Смита ни малейшего внимания.

— Нет. Я не андроид,— он качнул головой.— Я —
конструктор, глава отдела робототехники, принадлежа-
щего Компании.

— Компании, мать ее...— выругалась Рипли каким-
то странным голосом.— Видная шишка...

Тот молча кивнул в ответ.
— Да. Бишоп — моя фамилия, а не название серии
андроидов. Хотя серию назвали в мою честь.

— Значит, ты...

— Я — человек, который создал Бишопов.

Говоря это, он сделал еще один осторожный шаг впе-
ред. Рипли тут же отступила на такое же расстояние.

— Компания прислала именно меня. Хотя я, как ты
понимаешь, не мальчик на побегушках.

— Опять Компания...— Рипли говорила все тем же
голосом — в нем содержалось и презрение, и страх, и го-
речь одновременно.

Бишоп проигнорировал ее тон.

— Да, Компания. Специально, чтобы ты увидела зна-
комое лицо и...

(«Даже слишком знакомое*,— пробормотал Смит.
Сперва он был необычайно зол на Рипли и столь же нео-
бычайно благодарен спасателям — хотя бы за то, что они
сняли с него непомерный груз страха и ответственности.

Но сейчас он испытывал куда более сложную гамму
чувств. Да полно, спасатели ли это?!)

— И оценила вашу заботу обо мне? — с издевкой за-
кончила за него Рипли.

— И оценила нашу заботу о тебе,— повторил Бишоп
абсолютно спокойно.— Не надо иронии... Если бы ты зна-
ла, как ты важна для нас... И для меня...

Рипли снова плюнула — со злобой и ненавистью. Пле-
вок белым комочком повис на одежде Бишопа, но тот да-
же не протянул руку стереть его.

— Я — вся? Или только то, что у меня внутри?!

— Ты, именно ты...

— Врешь! — холодно отрубила Рипли.

— Не делай поспешных выводов...— Бишопа, кажет-
ся, просто невозможно было вывести из себя.— Мы хотим
помочь тебе... Мы извлечем его из тебя — это не такая уж
сложная операция — и...

Рипли сощурилась. Она уже давно ждала, когда речь
зайдет об этом впрямую.

— И сохраните?

— Нет, что ты... Мы убьем его. И ты сможешь вер-
нуться домой.

Он говорил мягко, проникновенно, с хорошо рассчи-
танной дозой убеждения... Так говорят с маленькими
детьми.

Или — с тяжело больными.
— Ты вернешься домой, начнешь новую жизнь... у
тебя будет семья, дети...— голос завораживал, убаюкивал.

Рипли на миг зажмурилась. Так хотелось поверить!
Но тут же она открыла глаза — и взгляд ее был холоден,
как лезвие ножа.

— ...а главное — ты будешь жить дальше, зная, что
мы уничтожили этого зверя...

Но теперь Бишоп мог уже и не стараться. Труды его
пропали впустую.

— Какие у меня могут быть гарантии, что вы сделаете
именно это? Что вы уничтожите зародыш сразу после из-
влечения?

Бишоп помедлил с ответом.

— Тебе придется довериться мне,— наконец сказал
он, глядя ей прямо в глаза. Взгляд его был честен. Даже
слишком честен...

— Нет!

42

Морс давно уже понял, что замышляет Рипли, понял,
что она вовсе не случайно шаг за шагом пятится назад.

От этого понимания его прошиб холодный пот. Он
знал тюремные ♦правила игры», знал силу людей с ору-
жием. И не собирался даже пробовать оказать им сопро-
тивление.

Не отодвинуться ли ему подальше, пока женщина не
сделала глупости и не началась пальба?

И тут же Морс устыдился этой мысли. Нет! Со своей
сестрой по вере он будет рядом — и для жизни, и для
смерти. До конца!

Слишком многое их теперь соединяло.

Он еще не знал, что только держась возле Рипли
вплотную, он может сохранить свою жизнь. Потому что
лишь абсолютная категоричность приказа, предписываю-
щего взять женщину живой и невредимой, удерживает
сейчас пальцы, пляшущие на спусковых крючках.

Поэтому, когда Рипли вдруг рванула сверху подъем-
ную решетку и, опустив ее между собой и Бишопом, от-
скочила назад, огонь был открыт немедленно.

К счастью, расстояние между ней и Морсом было все
еще невелико. На всякий случай десантники целились по
ногам.
Морс получил пулю в бедро и со стоном осел на пол.
— О-о, падла! Господи, вы что, очумели, скоты?!

Рипли склонилась над ним. Морс взглянул ей в глаза.
И тут же понял, что надо сделать.

Вдвоем, на трех ногах, они тяжело запрыгали по уз-
кому мостику. Одной рукой Рипли обнимала Морса, а дру-
гой, свободной, раз за разом опускала переносные решетки.

Щелкали фиксаторы, и между преследуемыми и пре-
следователями множилось число барьеров, труднопреодо-
лимых для погони.

Но не для выстрела...

Впрочем, десантники и не пробовали стрелять. Про-
зрачная преграда выглядела столь ажурной и непрочной,
что они не сразу оценили серьезность положения.

Однако уже через несколько секунд им предстояло
убедиться, что взломать решетчатые дверцы практически
невозможно. Строители тюрьмы постарались на славу!

43

Происходящее нравилось Смиту все меньше и меньше.
Но когда Рипли вдруг предприняла попытку побега — аб-
солютно безумную, несерьезную попытку,— он счел необ-
ходимым выразить солидарность с «властями»:

— Ну и чего ты хочешь достичь таким образом? —
крикнул он Рипли.

Однако когда над самым его ухом грохнул выстрел и
из ноги Морса выплеснулось красное — Аарон буквально
остолбенел.

Это был его мир — да, его мир, мир Аарона Смита.
Он продолжал быть его миром, даже отторгая его, как это
произошло недавно.

А теперь в этом мире хозяйничали чужие — хозяй-
ничали зловеще, расчетливо, холодно.

Чужие...

Прямо под ногами у себя он увидел оброненный Ди-
лоном топор. Дальнейшее произошло мгновенно.

Аарон как-то сразу ощутил упругую силу своих
мышц, гибкость сухожилий... Взгляд его быстро оценил
расстояние...

Нельзя сказать, что охранники Бишопа просмотрели
опасность. Просто они никак не ожидали, что опасность
придет с этой стороны.
В этом они тоже были правы. Даже за миг до того
как все случилось, Смит меньше всех представлял, что он
будет делать.

Но даже в такой ситуации один из них успел среаги-
ровать. Боковым взглядом уловив движение, он резко тол-
кнул нападающего плечом.

Удар все же произошел — Аарон ощутил его сотрясе-
ние. Но он уже не успел увидеть, что случилось с Бишо-
пом.

Потому что другой охранник, всем корпусом откинув-
шись назад, почти в упор влепил в него очередь.

Он падал долго, невообразимо долго — тело его ми-
новало в полете несколько уровней. Мертв он был задолго
до того, как коснулся земли.

На окровавленном лице застыла улыбка.

44

Рипли тоже видела момент удара — и тоже не поня-
ла, угодил ли Бишоп под лезвие. Ударом его швырнуло
вперед, но он удержался на ногах и теперь стоял, поша-
тываясь.

Только андроид может устоять с раскроенным затыл-
ком. Но раскроен ли затылок?

«А не все ли равно?» — устало подумала она.

Если это человек — то он обладает бездушием робота.
Если же робот — человеческим коварством. И еще неиз-
вестно, что страшнее.

Рипли оставила Морса в безопасном месте, за грудой
стальных конструкций. Когда она появилась оттуда одна,
без него, десантники вскинули автоматы, но Рипли даже
не повернула головы.

Что ж, будут стрелять — тем лучше. Но они не будут
стрелять...

— Что я должен сделать? — прошептал ей Морс перед
расставанием.

— Когда я кивну тебе, нажмешь вот эту кнопку.

— Но это же...

— Вот именно.

Морс сел, ощупывая ногу. Пуля прошла сквозь мыш-
цы, кость была не тронута.

— Я сделаю это, сестра... Ай да Восемьдесят Пять!

— Не Восемьдесят Пять. Его зовут Аарон Смит, за-
помни это имя, брат.

— Я запомню. Прощай.

— Прощай...

Рипли твердо знала, что они смогут увидеть друг дру-
га еще один раз, но говорить им уже не придется.

— Рипли! Рипли,— продолжал звать проникновен-
ный голос.— Подумай, сколько мы узнаем с твоей по-
мощью... какие горизонты откроются перед нами!.. Такой
шанс бывает раз в жизни, раз в несколько поколений! Ты
должна отдать его мне — это прекрасное, это замечатель-
ное существо, ты должна...

Голос завораживал, гипнотизировал. Но Рипли не
оборачивалась.

Все же еще один раз она обернулась. Последний раз.

Было видно, как по лбу Бишопа, пробиваясь от кор-
ней волос, стекает вялая струйка крови. Что, уже научи-
лись делать таких роботов? Технически это возможно...

И тут же она оборвала себя. Ведь решено уже — все
равно...

Раскинув руки крестом, Рипли встала над бездной.

— Что ты делаешь? — Бишоп явно насторожился. Спи-
ной Рипли чувствовала исходящие от него волны тревоги.

Морс посмотрел на нее, и она кивнула в ответ.

Палец нажал на кнопку. И вновь — как цветок, как
звезда, как рана от разрывной пули — раздвинула лепе-
стки диафрагма, открывая геенну огненную.

— Не-ет! — голос Бишопа сорвался на визг.

Ноги Рипли оторвались от опоры — и ее распятое тело
приняла пустота.

Стороннему наблюдателю показалось бы, что она не
падает, а летит, расставив руки — крылья. Лицо ее было
бесстрастно, и сейчас от него веяло неземной, неживой
красотой.

И черты ее лица не изменились, когда примерно на
середине этого полета грудная клетка вдруг лопнула и Чу-
жой — уже не зародыш, а детеныш, высунув наружу го-
лову и часть тела, закричал жалобно и пронзительно. Бес-
сильно скалилась его крошечная пасть, щупальца беспо-
мощно рассекали воздух...

Постепенно уменьшаясь, он был виден еще долго —
кляксой на белом теле. Крик его, проскрежетав меж стен
печного жерла, немыслимо возвысился — и исчез...

Сам момент падения не различил никто. Слишком да-
леко было, слишком терзало глаза сияние все еще раска-
168
ленного олова. Тело будто растворилось в беззвучной
вспышке.

Никто не видел Рипли мертвой...

45

Морс с трудом ковылял, припадая на раненую ногу.
Он медленно плелся в окружении десантников. Руки его бы-
ли скованы, и никто не удосужился перевязать его рану.

Ничего хорошего он для себя не ждал. Скорее всего,
он нужен Компании как свидетель всего происшедшего.
А когда они узнают от него все, что ему известно, он тут
же станет нежелательным свидетелем. Судьба же их из-
вестна...

Но, оглянувшись на своих конвоиров, он усмехнулся
с видом победителя.

— Иди, иди! — нахмурившись, офицер толкнул Морса
в плечо. Он, в свою очередь, чувствовал себя побежденным.

46

Еще до того, как корабль оторвался от поверхности
негостеприимной планеты, кто-то в нем уже сидел над
компьютером, набирая текст:

«Планета Фиорина-261... Последняя информация:
тюрьма закрыта. Все работы прекращены... Оставшееся
оборудование продается как металлолом...»

В это же время бортовая автоматика приняла и рас-
шифровала еще один текст, полустертый помехами:

«Капитан Даллас погиб... Корабль уничтожен... (По-
мехи.) Всем, кто нас слышит... Говорит лейтенант Рипли,
последний оставшийся в живых член экипажа звездолета
«Нострома»... Говорит лейтенант Рипли...»

книга4

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Вряд ли хоть один человек смог бы объяснить вразу-
мительно, ради чего Роджер Каллаган создавал себе
имидж «старого морского волка». В молодости он дейст-
вительно отдал немало времени космическим яхтам, не
раз получал призы за околоземные регаты и однажды
предпринял во время летнего отдыха одиночный разведы-
вательный полет. Но из всего этого вовсе не вытекало, что
он должен носить специально подкрашенные под седину
баки, стилизованную форму космолетчика, стоимость ко-
торой почти не уступала стоимости целого космического
корабля — правда, низшего класса,— и дразнить окружа-
ющих старинной трубкой. Впрочем, его доход позволял
оплачивать претензии на экстравагантность. И если не об-
ращать внимания на внешние странности, Роджер Кал-
лаган был человеком достаточно солидным и рассудитель-
ным, порою даже излишне жестким в делах. Недаром
страховая компания «Каллаган и Рэмфорт» заслуженно
считалась самой надежной на Земле. И не случайно рабо-
тающий при ней детектив Алан Мейер был немало удив-
лен, что шеф пожелал встретиться с ним лично: обыкно-
венно все поручения передавались детективу через Таро
Сато.

Алан возник в кабинете Каллагана ровно в тот миг,
когда на часах менялись цифры (он специально задержал-
ся у двери, чтобы произвести эффект). Скромный и одетый
во все черное непосредственный начальник, а также ко-
лоритный, небрежно развалившийся в кресле шеф встре-
тили его почти одинаковыми улыбками. Впрочем, Сато
часто копировал мимику ближайшего собеседника.

- Садитесь, молодой человек,— компанейски-заиг-
рывающе начал Каллаган.

Алан кивнул и сел, разглядывая обстановку. Сколько
бы Сато ни ругал его за то, что откровенное изучение ин-
терьера сильно попахивает бескультурностью — Алан ни-
чего не мог с собой поделать. Разумеется, Сато занимался
тем же, но делал это так, что его занятие не бросалось
клиентам в глаза.

В отличие от хозяина сам кабинет был подчеркнуто
строг. Только стеклянный пузырь с моделью спутника не-
стандартной конфигурации напоминал о странностях Род-
жера Каллагана.

♦Интересно, для чего я ему понадобился?» — гадал
Алан.

— Что, молодой человек, гадаете, почему старый босс
возжаждал вас увидеть у себя?

Алан неуверенно растянул губы в улыбке, которая
могла означать что угодно.

— Ну что ж...— судя по выражению лица Каллагана,
тот сделал об Алане какой-то определенный вывод.— Речь
пойдет, разумеется, об одном расследовании, но довольно
щекотливом и на первый взгляд необычном. Я имею в
виду Компанию...

— Какую? — спросил Алан и прикусил язык. Только
одну компанию обычно называли просто Компанией.

— Ту самую,— равнодушно подтвердил Сато.

— Вот вы ему и объясните,— повернулся к нему Кал-
лаган. Сато сдержанно кивнул.

— Почти все космические корабли Компании застра-
хованы у нас. Обычно никаких сомнительных случаев не
возникало: они не стали бы мелочиться, рискуя репута-
цией ради получения страховочной суммы незаконным
путем. Если мы и предпринимали расследования каждого
аварийного случая, то скорее для того, чтобы соблюсти
формальности. (Алан знал, что этими делами обычно за-
нимался лично Сато.) Но шестьдесят лет назад мы впер-
вые столкнулись со случаем, когда в расследовании нам
было отказано. (♦ Шестьдесят лет? — удивился Алан.—
Так какого черта...»)

— Вначале было отказано,— поправился Сато.— Речь
шла об одном корабле, который взорвался при очень
странных обстоятельствах. Нам было объяснено, что ко
рабль уничтожила лейтенант Элен Скотт Рипли в припад-
ке психического заболевания. Меня ознакомили с частью
ее показаний — они действительно могли быть даны че-
ловеком, страдающим отклонениями от нормы. В них шла
речь о нападении на корабль некоего существа инопланет-
ного происхождения, которое уничтожило весь экипаж.

— Но страховку мы им все-таки выплатили,— заме-
тил Каллаган.— Продолжайте...

— Это произошло относительно недавно, всего три го-
да назад. До того свидетель пребывал в анабиотическом
сне: спасательная капсула затерялась в космосе.

♦Ну что ж, три года — уже ближе к истине... Но все
равно» почему вдруг об этом вспомнили именно сейчас, и
почему вызвали меня? Хотя последнее более или менее
ясно — из-за Синтии».

— Итак, мы выплатили страховку и очень хотели за-
быть об этом случае. Но, увы, совсем недавно история по-
вторилась. Причем в несравнимо больших масштабах.

— Сразу несколько кораблей?

— Хуже. Намного хуже. Атмосферный процессор со
всем обслуживающим комплексом: станция, реактор, жи-
лые помещения для колонистов... По уверениям Компа-
нии, произошел взрыв реактора из-за повреждения охла-
дительной системы. И все. От той области планеты, где
был размещен процессор, почти ничего не осталось, так
что проверить их слова невозможно. Но, в таком случае,
почему никто из колонистов не эвакуировался? Они ут-
верждают, что связь с колонией на LB—426 была потеряна
уже давно. Это само по себе уже звучит странно. К тому
же нарушение связи не может объяснить гибель колони-
стов: оно не помешало бы им улететь с планеты. Вдобавок,
по нашим данным, там в момент взрыва находился кос-
мический корабль — десантный транспорт. Я знаю кораб-
ли этой марки — это настоящая космическая станция. По-
чему он никого не эвакуировал? Мало того, улетев с этой
планеты, он тоже пропал. В совершенно другом районе.
Судя по состоянию обнаруженной спасательной шлюпки,
на транспорте что-то загорелось, пока пассажиры находи-
лись в состоянии анабиотического сна. Как вы знаете, от-
правка капсулы в таких случаях происходит автоматиче-
ски. Ее подобрали. В ней было всего три человека. Но куда
же делись остальные? На взорвавшуюся планету был от-
правлен целый взвод десантников! Мало того, в настоя-
щий момент и из этих троих в живых не осталось никого.
Давать какие-либо комментарии на этот счет Компания
наотрез отказалась.

— И тем не менее они требуют выплаты страховки за
корабль и процессор? — подался вперед Мейер.

— Нет. И это самое странное. Они предпочли отка-
заться от пятидесяти четырех миллионов, для того чтобы
никакого расследования не было.

При последних словах Мейер с трудом удержался,
чтобы не раскрыть рот. Такая сумма не могла ему даже
присниться.

— Но почему тогда мы...

— Потому что процессор был застрахован у нас. Здесь
уже речь идет о нашем престиже.

— Но ведь они не требуют возмещения убытков!

— Сегодня не требуют. Вначале они обратились к
нам, но потом быстро пошли на попятную. Более того,
начались совершенно странные торги — они предложили
сойтись на половине суммы, с тем чтобы вторая ее поло-
вина осталась у нас наличными: по документам значилось
бы, что мы выплатили ее всю. Все это смахивало на мелкое
жульничество — если бы речь шла не о таких суммах и
не о Компании. Даже для нее потеря пятидесяти четырех
миллионов является значительной, и она хочет получить
обратно хотя бы часть — но в то же время боится, смер-
тельно боится, что наружу может всплыть что-то непри-
глядное. Мы не знаем, что они придумают завтра. Похоже
на то, что сейчас они занимаются поисками новых объяс-
нений происшедшему и создают искусственные улики,
чтобы потребовать-таки с нас деньги. Этого допустить мы
не можем. И раз официальное расследование пока прово-
диться не может, мы были бы весьма заинтересованы, что-
бы кто-то покрутился там вокруг да около в частном по-
рядке. Вы поняли, Мейер? У вас одного есть для этого под-
ходящий предлог.

Алан опустил глаза. Конечно, как он и предполагал,
начальству нужны его взаимоотношения с Синтией
Крейг, дочерью одного из директоров Компании. Отказать
им — значило лишиться работы и больше никогда ее не
получить. Каллаган сумел бы позаботиться, чтобы его ни-
кто не взял к себе. Но согласиться? Кто в двадцать пять
лет пойдет на то, чтобы его личные чувства (он стеснялся
назвать их любовью) втягивали в грязные дела? Это было
бы просто неэтично по отношению к Синтии.

— Не волнуйтесь,— с легкой усмешкой обратился к
нему сам Каллаган.— Невесту обманывать вам не придет-
ся. Было бы очень неплохо, если бы вы сумели убедить ее
нам помочь. Насколько мне известно, она не в лучших
отношениях со своими родителями. Кроме того, расследо-
вание может ее увлечь.

— Между прочим, Алан,— скопировал тон Каллагана
Сато,— если хочешь знать, Синтия Крейг в свое время
пробовала поступать на курсы частных детективов и меч-
тала открыть свое агентство. Потом ее интерес к сыску
выразился в знакомстве с тобой.

Последняя фраза ударила Алана довольно сильно: он
и сам подозревал, что со стороны Синтии интерес к нему
176
был вызван скорее окружавшим его профессию романтич-
ным ореолом. Не герой, не миллионер, не редкостный кра-
савец, Алан вряд ли чем-нибудь другим мог привлечь жен-
щину из круга, к которому принадлежала Синтия.

— Ну что ж...— нахмурился он.— Я согласен.

— Кажется, у нас все? — обратился к Сато Каллаган.

— Почти.— На этот раз улыбка Сато была истинно
его (во всяком случае, Алан не видел другого человека,
умевшего так улыбаться).— Есть еще одна странная де-
таль. Среди тех, подобранных на капсуле, людей снова
была Рипли. Не однофамилица — та же самая женщина.
Выводы, Алан, я думаю, ты сделаешь сам...

Алан встал. Ему на ум напрашивался сейчас другой
вывод и по другому поводу: если Синтия не согласится —
или работу, или невесту он неминуемо потеряет.

2

«Данные отсутствуют» — увидев на дисплее эту над-
пись в четырнадцатый раз, Алан начал терять терпение.
Что вообще есть в этой штуке? Оба корабля, процессорный
комплекс, колония на LB—426, имена людей, находив-
шихся там,— что бы Алан ни набирал в справочном ре-
жиме, ответ всякий раз приходил один и тот же.

Мало того, специальный сигнальный огонек сообщил
ему, что запросы кем-то фиксируются помимо основной
программы.

Не отключая компьютер, Мейер набрал телефон по-
лиции. Возникшее на экране лицо было ему хорошо зна-
комо, а возникшее в свою очередь на лице ехидное выра-
жение не сулило ничего хорошего: полиция недолюблива-
ла всех детективов, у них не работавших, и только радо-
валась, когда те попадали впросак. Даже если они сотруд-
ничали с такой уважаемой организацией, как страховая
компания Каллагана.

— В чем дело, Мейер? Вас снова побил какой-то не-
известный?

— Брось, Пол... Мою машину кто-то слушает. Ви-
дишь? — Мейер направил камеру видеотелефона на пуль-
сирующую точечку сигнала.— Если я не ошибаюсь, за та-
кие шуточки полагается порядочный штраф. Мои разго-
воры с центром Информации — мое личное дело, и я счи-
таю эту шутку покушением на свободу личности...
— Не шуми...Куда был направлен запрос? Давай код
программы и прочие выходные данные...

Голос звучал явно разочарованно.

«Разумеется, если бы меня избили или прикончили,
им бы это понравилось гораздо больше»,— сердито поду-
мал Алан, диктуя шифр.

— Не очень-то вы рветесь заниматься этим делом!

— А ты считаешь, что нам больше нечего делать? —
хмыкнул Пол с— По-моему, ты сам всегда нарываешься.
Может, мне вскоре придется вести расследование обстоя-
тельств твоей преждевременной гибели. А так как ты всех
уже достал, то, скорее всего, она будет организована с
утонченным садизмом.

— А не заткнулся бы ты, Пол? Кажется, мы с тобой
не такие уж близкие друзья — я могу и обидеться.

— Пожалуйста,— радостно отозвался полицейский —
и отключил аппарат.

«Ну, хорошо,— Алан перевел взгляд на проклятый
дисплей.— Если данные отсутствуют, что тогда они могут
подслушивать? »

3

Эдвард Варковски — шеф внутренней службы без-
опасности Компании — выглядел всегда настолько безуко-
ризненно, что вызывал у нормальных людей раздраже-
ние. Увы, к последним относились также его начальники,
и чем больше Эдвард старался им понравиться, тем силь-
нее проявлялся противоположный эффект. Именно из-за
этого были сняты с производства первые модели биоробо-
тов: слишком идеальные на вид, они часто внушали чув-
ство неполноценности хозяевам. Но если придать новым
моделям более удобный для психосовместимости вид было
сравнительно легко, проделать такую же штуку с Эвардом
Варковски не сумел бы никто.

В качестве специалиста в своей области он также был
немножко роботом: его успех всегда обусловливался не
хитрой придумкой с неожиданными вывертами, а способ-
ностью все рассчитать и предусмотреть до мелочей. Впро-
чем, он и сам иногда специально подыгрывал этому своему
образу.

Вот и сейчас, выступая перед самим Главой Компа-
нии и лицами, наиболее к нему приближенными (за иск-
175
лючением Конструктора), он докладывал с бесстрастно-
стью машины.

— За последние два дня трижды предпринимались
попытки проникнуть в засекреченный блок информации.
Первые две исходили от специалистов налогового управ-
ления, с ними я отношения уже выяснил; последняя же
попытка была совершена неким детективом Мейером, из
♦Каллаган и Рэмфорд Компании*. На мой запрос, случай-
ны ли его действия или они были кем-то санкционирова-
ны, мистер Каллаган ответил, что ничего подобного ни-
кому не поручал. Его словам доверять можно где-то пять-
десят на пятьдесят, но версия, что этот молодой человек
действует по собственной инициативе, заслуживает дове-
рия. Не исключено, что Мейер хочет выдвинуться, сделав
карьеру.

— И что вы предлагаете? — поинтересовался Кларенс
Паркинс. Он считался самым молодым из директоров, а
скорость его служебного роста многим могла бы послужить
примером. Глава Компании нередко полушутя называл
его своей левой рукой — «правой* пока еще считался До-
нальд Крейг, но многие ожидали «перемены знака* для
этих сторон.

— Алан Мейер занимается боксом. Обычно он трени-
руется в Далласи-клубе. Я просчитал несколько вариантов
путей его нейтрализации. Самым дешевым и эффектив-
ным из них будет его встреча с другим боксером, Джелозо.
Несколько правильно нанесенных ударов решат проблему.

— Зачем сразу такие крайности? — едва ли не воз-
мутился Крейг. Во всех делах он предпочитал осторож-
ность.

Мейер не честолюбив, не меркантилен и при этом
очень упрям. К тому же тщеславен и гордится своей не-
зависимостью. Он придет в восторг, если мы предложим
ему деньги — тогда он сможет гордо бросить их нам в лицо
и закричать на весь мир, что поймал нас на горячем. Кро-
ме того, многие люди, знавшие его раньше, утверждают,
что он просто помешан на своем деле. Если Мейер берет
след — он в этом не оригинален, многие молодые сыщики
ведут себя в точности так же,— сбить его очень сложно.

— Все равно, убийство — это слишком...— поморщился
Крейг.— Я бы все же рискнул заплатить за молчание.

— Не исключено, что за этим все же стоит Каллаган.
Случай с Мейером заставит его призадуматься, доказать
же что-либо будет невозможно: мой боксер не знает, на
кого работает. Его хозяин — всего лишь голос в микрофоне
видеотелефонного аппарата с отключенным экраном. Ра-
зумеется, голос не мой. И кто сказал вам, что речь идет
об убийстве?

— А разве не это вы имели в виду?

— Конечно же, нет! Хорошее сотрясение, возможно,
с переломом одной из костей черепа надолго, если не на-
всегда, уложит его в кровать. В боксе все случается. Я же
не предлагаю устроить ему автомобильную катастрофу!
Или, может быть, тогда вы сами посоветуете более удач-
ный вариант? Я утверждаю — лучшего выхода на сегодня
нет. Нужно пресечь дело прежде, чем он на что-либо на-
ткнется. Я и так считаю, что было большой ошибкой по-
казывать Каллагану первый отчет Рипли.

«А ведь я действительно слышал где-то это имя —
Мейер,— вспомнил Крейг.— Но где? Я, конечно, не про-
тив того, чтобы замять дело, но что-то в последнее время
наши методы стали слишком... радикальными. Так легко
и зарваться... По-моему, все дело в этих двоих — в вы-
скочке Паркинсе и Варковски. Кларенс, похоже, в полном
восторге от его крайних методов*.

* Старику Крейгу, кажется, решение не по душе,—
отметил Паркинс.— Так почему бы этим не воспользо-
ваться? Разрешить ему, под его личную ответственность,
оттянуть нейтрализацию Мейера. Я сомневаюсь, что не-
приятности у нас начнутся слишком быстро, а вот Крейг
за свою доброту вряд ли заслужит милость босса. А уж я
не оплошаю*.

— Постойте, Эдвард. Я согласен с Крейгом — нужно
сделать попытку уладить все мирным путем. Если мистер
Крейг подскажет, как именно он это себе представляет

— Пока еще не знаю. Но я действительно где-то слы<
шал его имя, и я попрошу отложить выполнение вашего
плана до тех пор, пока я не вспомню.

— Но к тому времени может быть уже поздно,— по-
жал плечами Варковски.

— Другого плана у меня пока нет.

— Вот если бы он был, мы могли бы отложить свой...
А так — разрешите приступать?

— Как бы мы не допустили ошибки,— пробормотал
Крейг себе под нос.

— Другие возражения имеются? — снова спросил
Варковски.

Глава Компании отрицательно покачал головой.
Несмотря на усиленную работу освежителей воздуха,
в зале висел густой запах пота. Мелькали в воздухе гири,
звякали сбрасываемые со штанг «блины», рассекали воз-
дух «кирпичи» ножного тренажера.

Алану всегда было стыдно проходить через эту часть
спортзала: его бледная кожа и небольшие мускулы смот-
релись весьма жалко на общем фоне из смуглых тел с ша-
рообразными бицепсами, трицепсами и прочими рельефами.

Разумеется, он понимал, что любого из этих блещу-
щих внешней красотой силы атлетов он уложил бы на
ринге за полминуты — но все равно Алан предпочитал
проходить здесь с максимальной скоростью. Кроме того,
к запаху пота примешивался еще и взвешенный в воздухе
тальк, от которого хотелось чихать и кашлять.

Алан чихнул, уже войдя в боксерский зал.

— Ты, кретин, какого дьявола ты меня всего опле-
вал?! — взревел вдруг на него гориллоподобный брюнет,
которого Алан раньше здесь не видел.

— Простите,— предельно вежливо ответил Алан.

— Не выступай, говнюк! — рявкнул брюнет, напря-
гая мышцы.

— Привет, Алан! — из-за спины недовольного вышел
Мортимер. Скандалист хотел добавить что-то еще, но
взглянул на выросшую рядом шестифутовую фигуру, за-
молк и отступил.

— Привет, Морт,— улыбнулся Алан. Мортимер был
груб, малоинтеллектуален, и все же Алан его почти обо-
жал: не просто друг, а дружище.

— Чего это ты вчера сачканул? Мы тебя тут ждали...

— Дела...— Алан таинственно поднес к губам указа-
тельный палец.— Потом расскажу.

— И крупная добыча намечается для твоего нового
охотничьего сезона?

— Куда уж крупнее. Компания...— Алан прикусил
язык. Зачем он начал болтать об этом сейчас? — Ну что.
разомнемся?

Переход получился грубоватым — но и собеседник его
не отличался особой тонкостью. Разные весовые категории
не позволяли приятелям становиться на один ринг, но
разминку они непременно делали вместе.

Джелозо внимательно проводил их взглядом. «Ну что
же. еще не время.. »
♦И все же: где я слышал это имя?» — размышлял
Дональд Крейг, наблюдая, как Цецилия Маргарет пере-
бирает свои украшения. Супруга выглядела эффектно, но,
по его мнению, была бы еще привлекательней, если бы
убрала из своих нарядов и бижутерии излишнюю экзотич-
ность. Вообще — надо отдать ей должное,— Цецилия
смотрелась едва ли не ровесницей своей дочери.

«Я точно помню, что где-то его слышал. Мало того,
мне кажется, что я слышал его именно здесь. Может, это
кто-то из знакомых Цецилии?»

— Сеси, дорогая...

— Что? — приподнялись длинные и тяжелые ресни-
цы Цецилии. Волосы ее отливали перламутром: последняя
мода.

— Среди твоих знакомых нет некоего Алана Мейера?

— Нет, а что?

— Жаль... Это имя мне показалось знакомым.

Голова Крейга смешно дернулась, как у молодого же-
ребенка. Эта привычка развилась у него после болезни и
закрепилась надолго, хотя врачи и не находили для нее
физиологических причин.

Некоторое время Цецилия Маргарет молча разгляды-
вала александритовую подвеску.

— Ты знаешь,— через пару минут сообщила она,—
мне тоже... А зачем тебе это нужно?

— Да так, по делу...

— Погоди... Кажется, так зовут нового друга Синтии!
Или я ошибаюсь?

При этих словах Крейг едва не подскочил. Конечно,
Синтия!

— Такой невысокий паренек с темными волосами?

— Да. Он всего на пару дюймов выше нашей девочки.
Немножко близорукий, но фигура спортивная. Чем-то он
таким занимается... Не помню точно.

— Сыщик?

— Откуда я знаю! Я говорила о спорте; его еще при-
глашали в какую-то профессиональную команду... Точно,
вспомнила: он боксер, и я еще спрашивала Синтию, что
она будет делать, если ему сломают нос, который и без
того не слишком его украшает... Помнишь?

— Да,— голова Крейга снова дернулась.

Нельзя сказать, чтобы открытие утешило его или
подняло настроение. Отношения с Синтией всегда были
его головной болью: в отличие от большинства отцов он
был привязан к дочери, несмотря на то, что ей уже испол-
нилось двадцать лет и попытки вырваться из-под роди-
тельской опеки принимали все более нетерпимые формы.
Преодолевая мелкие и не слишком мелкие обиды, До-
нальд упорно искал пути примирения, но контакт между
ними — и без того ненадежный — слабел на глазах и гро-
зил пропасть вовсе.

«Если девочка узнает, что в неприятности, которая
произойдет с ее парнем, есть вина кого-то из Компании —
между нами все будет кончено*,— понял он. Да, совсем
недавно Крейг говорил ей, что примет любого ее друга,
лишь бы тот не был профессиональным преступником или
наркоманом.

♦А ведь она сможет подумать, что его избили из-за
нее... Что же делать? Или она все же не так сильно его
любит? Но все равно — она не простит*.

Параллельно с этим Крейг подумал, что при его состо-
янии можно и рискнуть испортить отношения с боссом —
если они вообще могут испортиться. После пятидесяти
трех Дональд начал задумываться, а ради кого он вообще
живет — и не находил ответа. Все чаще его одолевало же-
лание бросить все и отдать должное своей семье. Лишь
любовь к самой работе — не к деньгам или карьере —
удерживала его на месте. Крейг боялся остаться без дела:
жизнь, состоящая из одних развлечений, пугала его не-
минуемой скукой. Именно благодаря такому отношению
к работе Крейг сделал карьеру и порой удивлялся сам себе.
Смущало его только одно: чем выше был достигаемый им
уровень, тем чаще (тайно или явно) нарушалась закон-
ность. Последнее время ему начинало казаться, что рабо-
тает он не на уважаемую всеми фирму, а на тщательно
замаскировавшуюся мафию: та ведь тоже убивает людей
не ради удовольствия, а в интересах своего дела. Эти ме-
тоды были эффективными — отрицать их необходимость
порой делалось невозможно. Крейгу не нравилось другое:
он начинал из-за этого терять уважение к себе. Чем с боль-
шей легкостью он соглашался с малозаконным приказом,
тем сильнее потом грызла его по ночам совесть. В какой-то
момент директор поймал себя на том, что перестал ходить
на исповеди и начал изображать из себя неверующего,
лишь бы не признаваться в своей слабости.

С другой стороны, работа, лишенная многих мораль-
ных ограничений, давала невероятные возможности для
интересно продуманных комбинаций. Это порой вдохнов-
ляло Крейга. Совесть совестью, но жил-то он другими ин-
тересами. Балансирующая на грани закона работа тянула
его, как новая азартная игра, участие в которой не только
не осуждалось, а наоборот, поощрялось всеми его окружа-
ющими — так можно ли было его за это упрекать?

Вот так две противоположные тенденции уживались
и боролись в его душе, не ставя обычно вопроса ребром:
или — или. Одной принадлежал день, другой — нерабо-
чий вечер.

Сейчас вечер только начинался, и сила их была при-
близительно равна. Впрочем — не совсем, ведь на весы
легла еще и тонкая рука Синтии.

♦Но как узнать, насколько сильно она его любит? Ес-
ли бы девочка была хоть немножко откровеннее... Ну что
же, попробуем с ней поговорить...»

Рука Крейга легла на пульт видеотелефонного аппа-
рата.

6

Именно в этот момент Мортимер, извинившись, вы-
шел в уборную. Заметив это, Джелозо перемахнул через
канаты ринга и поманил Алана пальцем.

— Ну что, парень, слабо подраться?

— Я не дерусь с незнакомцами,— холодно бросил
Мейер.

— Друзья называют меня Ревнивцем. А тебя — За-
морышем, не так ли?

Краска залила лицо Алана. Провокация была явно
вызывающей, но покатившийся по залу смешок требовал
от него принять вызов. Иначе его визиты сюда закончились
бы: пусть интеллект собравшихся тут людей не был высок,
но с их мнением следовало считаться. Никто не захочет еже-
дневно встречаться с людьми, которые его презирают.

Алан шагнул вперед и окинул противника взглядом.
Ревнивец, или как там его звали, выглядел достаточно
неповоротливым, в то время как сам Мейер побеждал ско-
рее благодаря ловкости и быстроте реакции, чем физиче-
ской силе.

— Ну что ж, попробуем,— сказал он, шагнув к про-
тивнику.
— Привет, папа.— Синтия лежала на круглой крова-
ти, покрытой шелковой розовой простыней. Белый три-
котаж и розовый шелк купальника в сочетании с золоти-
стым цветом длинных волос придавали ей непривычную
нежность. На какую-то секунду Крейг залюбовался до-
черью, как если бы на ее месте была посторонняя женщина.

— Что стряслось?

Девушка присела. Крейг едва удержался, чтобы не
сделать ей замечание о том, что поза ее выглядит непри-
личной: разве пристало порядочной девушке раздвигать
колени так широко?

— Я хотел поинтересоваться одним твоим другом...

— Я не желаю слышать об Алане никаких гадостей!
Понял? Все равно это будет сплошное вранье в педагоги-
ческих целях,— категорически пресекла все попытки
«опорочить друга* Синтия.

— Я ничего не собирался рассказывать о нем. Наоборот,
я бы хотел, чтоб ты поделилась своими впечатлениями...

— Что ты задумал, па?

— Послушай, девочка,— в голосе Крейга проскольз-
нуло раздражение.— Почему ты все время стараешься ви-
деть во мне своего врага?

— У тебя, па, слишком богатая фантазия,— стройная
ножка Синтии вернулась на кровать, отчего поза девушки
стала еще более шокирующей. Она специально репетиро-
вала перед зеркалом, чтобы вызвать у «предков* макси-
мальный шок, и теперь втайне злилась, что ее старания
пропадали даром. На лице Крейга никогда и ничего не
отражалось без его ведома.

— И все же, должен же я знать о том, с кем ты про-
водишь время?

— Ну что, что ты должен знать?! В каких позах мы
с ним трахаемся, да? — вспылила Синтия.— У меня что,
не должно быть личной жизни? Я что, обязана пригла-
шать вас с мамой в свою постель?

— Синтия! — повысил тон Крейг.

— Ну ладно, я сейчас скажу то, что все равно вы рано
или поздно узнаете. Алан — мой будущий муж.

— О, Господи, я всегда все узнаю последним! — за-
стонал Крейг. Голова его снова дернулась.

— Ну почему сразу последним? — мрачно спросила Син-
тия.— По-моему, Алан узнает об этом еще позже тебя — я
ему еще ничего не говорила.

Крейг бессильно повалился в кресло. Нажавшая
кнопку рука дрожала. Экран погас...

Посидев пару минут неподвижно» Крейг принялся на-
бирать новый номер.

Эдвард Варковски к телефону подошел сразу.

8

Глаза противника налились кровью и от этого каза-
лись совсем маленькими. Зато ноздри раздувались нео-
быкновенно широко.

♦Он просто бык,— сказал себе Алан,— тупое и силь-
ное животное». Кулак Джелозо с силой рассек воздух —
раз, другой, но ♦мишень» оказалась слишком ловкой.
Продолжая увертываться от ударов, Алан прикидывал,
когда лучше всего будет перейти в атаку. Бить надо было
наверняка...

Через некоторое время первоначальная оценка про-
тивника вызвала у него сомнения: хотя Джелозо и не пры-
гал с места на место, руки его работали быстро, и ни одной
видимой ошибки он пока не допустил.

♦А ведь так недолго и устать»,— заметил, пригиба-
ясь, Алан. Мокрая от пота майка начинала липнуть к спи-
не. Летали по воздуху гири, принявшие зачем-то вид ку-
лаков, и ситуация явно выходила из-под контроля.

♦Долго я не продержусь»,— испугался вдруг Алан.
Оснований для этого вывода было предостаточно. Вот уже
он на миг задержался и получил пока не опасный, но бо-
лезненный удар, вот чуть не потерял равновесие — про-
тивник меж тем работал как машина.

— А ну, ребята, прекратите это безобразие! — раздал-
ся вдруг повелительный голос тренера.— Что это такое?
У меня запрещены поединки разных весовых категорий!
Можете считать, что ваш временный пропуск в клуб ан-
нулирован...

Как ни странно, его вмешательство оказалось резуль-
тативным: Ревнивец, по-видимому, был не слишком ос-
леплен ненавистью, чтобы не расслышать всех его слов.

— Ну ничего, еще встретимся,— буркнул он, подби-
рая на ходу брошенную прямо на скамейку курточку, в
которой пищал вызов микротелефона.

♦Только этого еще не хватало»,— подумал Алан, по-
тиран ушибленное плечо.

— Что у вас тут стряслось? — вынырнул из-за двери
Мортимер.— Ты дрался? С кем?

— Да так, прицепился тут один идиот.

— Из Компании? — простодушно поинтересовался друг.

— Из какой еще ком...— Алан осекся на полуслове.
Навязанная драка после случайно брошенной Мортиме-
ром фразы приобрела вдруг странную окраску. Пусть боль-
шая часть жизненного опыта приятеля была вынесена из
просмотров боевиков, соображал он неплохо.

— Привет, мальчики! — раздался вдруг звонкий го-
лосок. К ним приближалась Синтия в коротких золоти-
стых шортах, подчеркивающих ровный загар ее ножек.
Боксеры (как до этого тяжелоатлеты) почтительно рассту-
пились. Вряд ли стоило уточнять, куда именно были на-
правлены их взгляды.

— Привет, Синти! — не прекращая растирать уже
четко обозначившийся синяк, улыбнулся Алан.

— Ой, что с тобой? Кто это тебя так? — расширились
ее синие глаза.

— Наемник Компании,— брякнул Мортимер. Глаза
девушки окончательно округлились.

— Кто-о?

— Не слушай его,— Алан показал приятелю исподтиш-
ка кулак.— Но чему я обязан такой честью: ты, сама — и
ко мне?

— Представляешь, моему папаше вдруг взбрело в го-
лову непременно с тобой познакомиться. Он жаждет, что-
бы я тебя ему представила.

Теперь наступила очередь удивляться Алану.

— Это еще зачем?

— А что, по-твоему, мой отец не должен быть знаком
со своим будущим зятем?

— С зятем? — на миг Алан опешил, потом недоверие
и удивление на его лице сменились светлой радостью.—
Синти, это правда?

— Если будешь вести себя как кретин — нет.

Синтия приподнялась на цыпочки (с ее стороны это
было мелкой вредностью) и чмокнула его в щеку.

— Слушай, да ведь такое событие следует отметить! —
гаркнул над его ухом Мортимер. Алан вздрогнул.

— Потише!

— Он прав, Алан,— подмигнула Синтия. Ее мордаш-
ку в этот момент скорей можно было назвать плутоватой,
чем красивой.

— Ну что ж...— Алан подумал о «Ревнивце», ожида-
ющем за дверью, и нахмурился. Только этого еще не хва-
тало...

Тем не менее, когда трое вышли из спортклуба, на
улице никого не было. Повинуясь переданному по телефо-
ну приказу, Джелозо испарился.

9

— Не смотрите на меня так, молодой человек,— губы
Крейга слегка скривились. Сухое, поджарое лицо будуще-
го тестя навевало Алану неприятные ассоциации с высу-
шенными грибами; их запах некогда вызывал у него тош-
ноту. Но все же особоенно раздражали его слишком тонкие
губы.— Вы думаете, что вам заранее известно все, о чем
я с вами буду говорить. Сразу скажу: я не в восторге от
выбора дочери, но решать — ей. Препятствий я вам ста-
вить не буду. Конечно, я мог бы целый год действовать
вам на нервы или лишить Синтию своей материальной
поддержки, но это было бы глупо. И все же ее судьба мне
весьма небезразлична. Некоторое время вы проживете на
моей шее, а дальше?

— Я работаю,— буркнул Алан.

— Бросьте, молодой человек! Во-первых, ваш зарабо-
ток — гроши, которых не хватит Синтии даже на макияж,
а во-вторых, если вы будете работать так же и дальше,
вас уволят отовсюду.

— Что вы хотите сказать? — насторожился Алан. Он
ждал угроз, хотя не от «тестя» и не сейчас.

— В первую очередь для того, чтобы быть хорошим
работником — я не говорю, заметьте, «хорошим детекти-
вом» — так вот, для этого нужно в первую очередь разби-
раться в людях. А вам этого пока не хватает.

— Не понимаю, о чем вы.

— Сейчас, не торопитесь — в делах это тоже не луч-
шая черта. Вот что, давай поговорим с тобой серьезно, без
всяких хождений вокруг да около... Синтия, девочка,
выйди...

— Замечательно! Брысь, киска! — зло передразнила
его Синтия.

— Я жду,— палец Крейга привычно постучал по ла-
дони.
— Алан, скажи же что-нибудь!

— Синти, давай не будем,— Мейер смутился. Только
такого конфликта ему и не хватало. У них свои сложности
во взаимоотношениях — зачем ему в них впутываться? —
Вот что, Синти,— примирительно добавил он,— давай мы
сперва разберемся между собой сами: мужчинам иногда
нужно поговорить один на один...

— Мужчина нашелся! — фыркнула Синтия.

— Показывает коготки — значит, ты действительно
ей нравишься,— посмотрел вслед уходящей дочери До-
нальд Крейг.

— Так что вы хотели мне сказать? Вам не нравится
проводимое нашей компанией расследование?

— Мне не нравится, что вами так легко манипули-
руют. Страховая компания отказалась от вас. По их мне-
нию, расследование вы затеяли самовольно. Короче гово-
ря, вас просто ♦кинули».

Алан ожидал запугивания, обещаний, но не сочувст-
вия: оно ударило в самое сердце.

— Зачем вы мне это говорите?

— Я хочу, чтобы на жизнь вы смотрели более трезво.
В случае удачи вы, может быть, и получили бы что-ни-
будь, в противном же — на вас свалили бы все. С того
момента, как мы отказались от получения страховки, лю-
бое расследование против нас становится незаконным: сво-
бода личности или свобода производственной деятельно-
сти охраняются законом. В лучшем случае у вас отберут
лицензию, в худшем — выплачивать штраф вам придется
всю жизнь: безработные и низкоквалифицированные ра-
бочие не много получают.

— И что вы предлагаете?

— Ничего. Конечно, если вы ослушаетесь приказа
Каллагана, вы потеряете свое место, но как по-вашему,
захочу ли я, чтобы муж моей дочери — а она говорит, что
у вас все решено — не сделал себе карьеру? Вы всего лишь
молоды и неопытны, но не глупы... Вот скажите мне, чего
вы хотите? Лично вы?

— Знать правду.

— Вы узнаете ее, если докажете, что вам можно до-
верять.

Последняя фраза окончательно выбила Алана из ко-
леи. Это напоминало ♦шутку с дверью» — когда кто-то
держит дверь изнутри и резко отпускает в тот момент,
когда открывающий пробует ее вышибить с разбега.
И все же Алан не захотел признать поражение в пер-
вом же раунде.

— Что это означает? Вы хотите, чтобы я дал вам ка-
кой-то залог в знак своего молчания?

— Я просто хочу понять, достаточно ли вы умны, что-
бы правильно оценить ситуацию. Для этого требуется оп-
ределенная широта мышления.

— И все?

Снова Алан ожидал подкупа или угроз, но более тон-
ких, может, шантажа типа «не будешь же ты кусать руку,
которая станет скоро давать тебе хлеб». Дональд Крейг
заранее предусмотрел все его установки и тщательно из-
бегал подыграть хоть одной из них.

— Да. Но пока я сильно сомневаюсь, стоит ли тебя
вводить в курс дела. Кстати, я готов поспорить, что тебя
подставили именно потому, что ты знаком с моей дочерью.
Удобный кандидат..• Вот и надо было тебе начинать с раз-
говора с ней — может, что-то и вышло бы. А то — сразу
полез в Информационную систему. Так дела не делаются,
молодой человек. ••

— Между прочим, подслушивание запросов также за-
прещено законом.

— За исключением тех случаев, когда этим занима-
ется полиция.

«Не может быть, он блефует!» — пронеслась у Алана
мысль.

— Они в курсе. Ну вот, рассудите: наука, или не со-
всем наука, скажем, косморазведка, сталкивается с явле-
нием достаточно грозным, но совершенно неизученным.
Чего от него можно ожидать, как бороться — не знает
никто. И что, по-вашему, будет с нормальными простыми
людьми, услышь они такую новость? Догадываетесь?

— Запаникуют,— вздохнул Алан.

Ему было стыдно. Разве до сих пор честность Компа-
нии вызывала у него сомнения? Дернуло же его сунуть
голову в петлю... Но — тогда почему об этом сразу не рас-
сказали Каллагану?

— Ну вот. А теперь, положа руку на сердце, скажите:
ваш начальник — очень умный человек? Нет, не так: —
насколько широк его ум во всем, что не касается косми-
ческих яхт и непосредственно страхового бизнеса? Сможет
ли он это понять? Мы не хотим, чтобы об этом ходили
даже слухи. Так что, поверьте на слово, если мы что-то и
скрываем от общественности, то лишь в интересах самих
190
же людей.

Алан опустил глаза. Рисунок пола можно было рас-
сматривать долго: хитросплетению линий на ковре мог бы
позавидовать любой старинный абстракционист. «И все
же — почему я не могу ему поверить? Предвзятость —
или нечто большее?» Стыд жег его изнутри все сильнее.
Ну в самом деле, не глупо ли он выглядит? Человек же-
лает ему добра... или подкупает? Он, Алан, прекращает
следствие — и получает в награду жену... Нет, он сказал,
что во всех случаях не будет мешать их свадьбе. Или Крейг
надеется, что Алану просто станет стыдно брать деньги у
него, ничего не отдавая взамен, и он расчувствуется и пойдет
навстречу? Тоже не похоже... К тому же возражения Крейга
резонны. Информация может быть опасной.

— Постойте, но раз человечеству что-то угрожает...

Мы должны его предупредить — хочешь сказать
ты? Нет. Угрозы не существует. Представь себе улей —
пчелы ни за что не начнут жалить человека первыми. Ес-
ли это и опасность, то такого, «пчелиного» рода. Космо-
летчиков мы предупреждаем — остальным жителям Зем-
ли такая информация пойдет только во вред.

— И все же, что вы хотите от меня?

- Того же, что и вы чтобы вам стала известна
правда. Я не считаю, что ее можно стыдиться.

— То есть, вы мне все расскажете?! — снова «вломил-
ся в открытую дверь» Алан.

— Конечно. И я уверен, что ваша собственная совесть
не позволит вам поступить легкомысленно с этой... прав-
дой. Даже Синтия не должна ничего знать — она всего
лишь девушка, и язык у нее подвешен слишком свободно.

«Я идиот,— сделал вывод Алан.— Если не потому,
что не верил раньше, то потому, что готов поверить ему
сейчас. Так или иначе я — настоящий идиот. Стоп, а на-
емный убийца? Нет, это глупая выдумка Морта — если
бы он оказался прав, я бы тут не сидел. По логике вещей
сперва предпринимают попытку договориться, а уже по-
том, в случае отказа, спускают с цепи собак. Или сразу
спускают — но тогда уже не договариваются». Последний
аргумент окончательно заставил Алана перейти на сторо-
ну Крейга. Совесть его еще выражала недовольство, но ра-
зум был согласен. Для окончательного примирения с собой
он дал обещание, что делает это только в интересах исти-
ны — чтобы получить возможность увидеть все своими
глазами.
Как он будет потом объясняться с Каллаганом, он не
знал. Алана теперь подтачивала новая мысль — о том,
что Компания может предоставить ему хорошие перспек-
тивы... «Это что значит? — спохватился при этой мысли
Алан.— Я что, уже продался до того, как меня захотели
купить? Ничего себе...» И все же возмущение собственны-
ми рассуждениями не было достаточно искренним. В са-
мом деле, если ему не предлагают ничего незаконного, по-
чему бы не воспользоваться хорошим шансом? Слава Бо-
гу, заботиться о своей карьере — не преступление... К тому
же Крейг не дурак и за короткое время стал ему даже
симпатичен.

— И еще, молодой человек,— слова Крейга вывели
Алана из задумчивости.— Я был бы рад, если бы вы по-
могли нам сами кое-что прояснить в этом деле.

— Я?! — Алан вздрогнул, и пальцы его вцепились в
собственное колено.

— А почему бы и нет: нам нужны люди со свежими
идеями. Давайте-ка попробуем вместе разгадать одну тай-
ну, а там, глядишь, вам и зачтется. Вдруг вы везунчик,
Алан? Не случайно же моя Синтия из миллионов молодых
людей выбрала именно вас...

Алан неопределенно кивнул. Выражать слишком яв-
ное согласие ему все же было неловко.

«Ничего, парень, я и сам был когда-то таким же,—
снисходительно взглянул на него Крейг.— Втянется, при-
выкнет — многое начнет понимать по-другому... Хотя,
может, и жаль, что так...»

— Да, и последнее...

— Что?

В глазах Крейга блеснула хитрая искорка.

— Ты нравишься мне, парень!..

10

— А теперь речь пойдет о самой странной загадке в
этом деле. После того, как на протекшую кислоту среаги-
ровало аварийное устройство, выбрасывающее капсулу, с
кораблем у нас был всего один сеанс связи. Очень коротко
капитан сообщил, что его корабль остановлен патрулем:
во всяком случае, единственное, что не подлежит сомне-
нию — некий транспорт произвел стыковку без его согла-
сия. Это необычно, но переданные нам показания прибо-
192
ров все подтверждают. После стыковки с неидентифици-
рованным кораблем наш транспорт исчез.

Алану казалось, что он спит или бредит. Ничего по-
добного ему в жизни не приходилось слышать. Монстры,
погибшая колония, потерпевший аварию инопланетный
корабль, и земной — исчезнувший... Просто кино!

— Вы считаете, что его пропажа связана с находкой
на LB—426?

— Как говорится, «после этого» не значит «вследст-
вие этого»... Но случайных совпадений тоже не бывает.
Хранящимися на нем данными могли заинтересоваться
наши конкуренты — по тому же принципу, что и ваша
страховая компания: раз что-то скрывают, значит, есть
что скрывать. А кроме того, корабль могла похитить ма-
фия или, наконец, какие-нибудь террористы, прослышав-
шие о силе и опасности этих инопланетных существ. Соб-
ственно, мы не только не против расследования этого ис-
чезновения, но наоборот, очень «за» — если для этого не
надо будет оглашать наши секретные сведения. Так вы
беретесь за это дело, Алан?

— Пожалуй...— Алан кивнул и встал. Через стол на
него пристально смотрел Варковски. Небольшие черные
глаза начальника внутренней безопасности сузились до
двух щелок: взгляд проник, как показалось Алану, в са-
мую глубину и пощекотал его изнутри. Вздрогнув, он по-
спешил снова согласно кивнуть.

11

Синтия ждала его на орбитальной станции. Создан-
ная как лаборатория, станция являлась заодно и «заго-
родным домиком» для семей Крейга и Паркинса. Цецилия
просто считала делом престижа иметь свой дом на орбите
и очень гордилась им, хотя жила здесь мало и редко, в
отличие от Марты Паркинс, пребывавшей на станции по-
стоянно и очень страдавшей из-за этого. Кларенс мало за-
ботился о личном комфорте, ему было удобно жить возле
самой лаборатории — это его усердие не оставалось неза-
меченным. Разумеется, насильно Марту он дома не де-
ржал, но та сама боялась оставлять его надолго одного в
компании секретаря-делопроизводителя Росы Гарсиа и
молодых сотрудниц. Так то слабость, то ревность мешали
ей уехать, и она считала себя самой несчастной женщиной
7751	1О?
Земли и околоземелья. Впрочем, если забыть о чисто фор-
мальном соседстве лаборатории биооружия, отделенной
рядом заслонов, «загородному домику» многие могли бы
позавидовать, во всяком случае, от их аналогов на планете
он отличался только отсутствием голубого неба (зеленой
травы в оранжереях было вдоволь).

При виде Алана Синтия подплыла к краю бассейна
(сама она предпочитала «дом» нА станции потому, что ее
здесь реже дергали).

— Ну что, прибыл?

Алан улыбнулся одними глазами. Синтия, как всег-
да, была сердита.

— А что, были сомнения?

— Разумеется! Ты же начал крутить дела с моим па-
пашей... Какую пакостную сделку он тебе предложил?

— Он предложил мне найти пропавший корабль, и я
проторчал за компьютером почти двенадцать часов без
всякого толку. Нигде и ничего нет. Эта штука просто ис-
парилась в космосе.

— Жаль.— Синтия подтянулась на руках и села на
край бассейна. «Настоящая русалка»,— залюбовался Алан.

— Странно, судя по твоим словам, ты должна не
слишком огорчаться неудачам такого рода...

— Ты дурак,— спокойно констатировала Синтия.'—
Если бы тебе удалось напасть на след, я бы уговорила Па
и кое-кого еще помочь тебе занять место Эдварда: ужасно
неприятный тип, его все терпеть не могут.

— Тогда почему держат?

— Слишком хороший работник. Ну что, пошли я тебе
покажу твой будущий дом? Да, а из твоей компании тебя
уже выперли?

— Пока нет.— Алан поморщился. Он не придумал
ничего лучшего, чем сказать Каллагану, что принял пред-
ложение Крейга в целях более успешного ведения рассле-
дования. Впрочем, то же самое он сообщил и своей совести.
Во всяком случае, если придется разочароваться в аферах
нового родственника, всегда будет законное основание
дать задний ход: переднего, мол, и не было вовсе.

Неожиданно под потолком замигала красная лампа.

— Что это? — привычно подскочил Мейер.

— Не знаю,— пожала мокрыми плечами Синтия.

— Тревога?

— Нет, всего лишь срочный вызов... да не обращай
ты внимания — это не для тебя, а для папочки...
12

— Поклянись, что у тебя с Росой ничего не было,—
в блеклых водянистых глазах Марты дрожала вода, гото-
вая в любой момент покатиться слезинкой по пухлой щеч-
ке. Марта Паркинс могла бы быть хорошенькой (и была
в свое время), если бы не постоянная готовность лить сле-
зы по любому поводу и без такового. Впрочем, Кларенс
женился на ней не за хорошенькие глазки — она была
дочерью одного из прежних директоров, и именно этой
«рохле» он был обязан удобной стартовой площадкой для
карьеры. По-своему он уважал ее за это и даже почти лю-
бил, но часто не мог преодолеть отвращения перед крас-
неющим от рыданий лицом. И тем не менее все подозре-
ния Марты были ее личной выдумкой — Кларенса жен-
щины интересовали мало.

— Дорогая,— от этого слова Кларенса передернуло,—
ну сколько раз я могу клясться, что у меня, кроме тебя и
работы, ничего в жизни нет? Ты можешь проверить любой
мой день по секундам — я бы просто не нашел времени
для того, чтобы изменять тебе.

— Времени? — слеза выскользнула-таки из-под ниж-
него века.— Значит, если бы оно у тебя было, ты бы это
делал?

— Нет, дорогая,— внутри у Кларенса все начинало
закипать, но он ни за что не позволил бы себе дать волю
нервам при свидетелях.— Я сказал это лишь для того, что-
бы ты получила более веское доказательство, чем мои
клятвы.

— Кларенс, почему ты меня все время оставляешь од-
ну? Когда тебя нет, я так волнуюсь, что у меня раскалы-
вается голова. У меня все время болит голова, Кларенс!

— Хорошо, тогда смени врача,-— не понял он.

— Кларенс! Ты меня никак не хочешь понять! Берг-
ман меня вполне устраивает, меня не устраивает другое...

— Я?

— Да! Ты совсем обо мне не думаешь!

— Успокойся, я думаю о тебе все время.— Не испы-
тывая ничего, кроме легкого раздражения, Кларенс вдруг
пожалел, что Марта не больна в действительности, а толь-
ко изображает болезнь. Он был бы не прочь остаться вдов-
цом — не потому, что хотел жениться на какой-либо дру-
гой женщине — он бы ни за что не «повторил ошибку» —
просто семейные сцены забирали слишком много энергии,
которую можно было бы отдавать делу. Думал об этом без
злости, почти ласково. Жалость к Марте была у него поч-
ти искренней: «Ну кто просил ее рождаться на свет такой
несчастной?»

Словно извиняясь за собственные мысли, он подошел
и погладил супругу по голове. Марта всхлипнула.

— Вот так, а теперь я должен идти.

— Нет! — влажная от слез рука крепко вцепилась ему
в запястье.— Не пущу! Я не могу без тебя, Кларенс!

— Марта, меня ждут дела.

— Нет!

— Смотри,—. он наугад махнул в сторону сигнальной
лампы Меня вызывают...-— голос Кларенса замедлил-
ся: только сейчас он заметил ее мигание,— к себе...

Марта безнадежно посмотрела в угол. Обычно лампа
не работала, и муж объяснял это тем, что она успела по-
гаснуть за мгновение до того, как Марта собралась на нее
взглянуть.

На этот раз лампа мигала безо всякого обмана. И сер-
дце Кларенса екнуло: за все время его работы в Компании
этот сигнал давался впервые...

13

«Наверное, мне надо увольняться»,— подумал Тедди.
Хотя спасательный катер шел легко и ничто не предвеща-
ло неприятных неожиданностей, его сердце начало коло-
титься. Он уже испытывал некогда подобный немотиви-
рованный страх, когда его бригада подобрала спасатель-
ную капсулу со спящей женщиной. Пожалуй, тогда на-
строение было не менее гнетущим, но все обошлось. По
крайней мере, с их бригадой. Подняли на борт, доставили
на ближайшую станцию... Сейчас Тедди было не просто
тяжело — ему было страшно, словно из-за стекла обзор-
ного иллюминатора смотрели на него враждебные нечело-
веческие глаза.

— Тед, ты знаешь,-—раздался вдруг рядом голос Май-
ка,-— у меня почему-то нехорошее предчувствие... Даже
странно.

— И у тебя? — повернулся к нему Тедди.

— Мне показалось, что на нас смотрят...— Майк по-
ежился.

Космическая пыль на экране медленно складывалась
в почти симметричный рисунок. Тедди показалось, что он
различает морду неведомого чудовища.

— Что за пакость? — выругался он, включая запись
концерта «музыки для души*. Легкие светлые звуки за-
полнили маленький отсек, но веселей от них не стало.

— Выключи,— поморщился Майк.

— Пусть...— Тедди прикусил губу. Пыль на экране
рассеивалась, морда исчезла, но ощущение взгляда оста-
валось.

— Смотри! — вдруг вскрикнул Майк, хватая Тедди
за руку.— Корабль!

«Лучше бы его здесь не было*,— содрогнулся Тедди.
Хотя очертания десантного транспорта были ему знако-
мы, и в нем не было на вид ничего загадочного, страх
сжал его сердце с новой силой — Тедди не сомневался, что
если и стоит ожидать опасности, то именно от этого ко-
рабля.

— Ну что, действуем как обычно?

— Постой,— Майк кашлянул: это означало, что он
взволнован до крайности.— Давай на всякий случай по-
шлем запрос в Компанию. Это их корабль.

Ни по одной из инструкций поступать так не пола-
галось, но Тедди утвердительно кивнул. Их корабль —
пусть сами и разбираются.

Космическая пыль расползалась по экрану мелкими
клочьями — можно было подумать, что над кораблем кру-
жится стая воронов.

— Ну и мрачная же картина, о Господи! — выдохнул
Майк.— Что они говорят?

— Сейчас прибудут,— снял наушники Тедди.—
Майк, мы должны идти.

— Туда?!

— Мы пойдем, или придется потерять работу.

— Тед, послушай,— глаза Майка заглянули в глаза
напарника,— я никогда ничего не боялся. Меня никто не
мог назвать трусом. Но мне легче потерять работу, чем
пойти на этот корабль. Думай обо мне что хочешь, но мне
страшно.

— Это глупости,— Тед с трудом подавил начавшуюся
дрожь в руках.— Нервы... Говорят, бывает. Мы пойдем
на корабль, а потом возьмем отпуск.

— Знаешь, если мы вернемся оттуда живыми,— из-
менившимся голосом проговорил Майк,— я стану священ-
ником.
— Глупости! — Чтобы не мучиться ожиданием, Тедди
встал.— Отставить разговорчики! Мы идем.

Стыковка состоялась только со второго захода: часть
стыковочных механизмов десантного корабля была оплав-
лена. Не так, как бывает при близком прохождении возле
звезды — было похоже, что стреляли из лазера на близком
расстоянии и отраженный луч вернулся назад. «Ничего
себе!» — ужаснулся Майк.

— Алло, спасательная бригада РР-83-С?

— Да! — радостно отозвался на вызов Тедди, но тут
же снова сник.

— Высаживайтесь на корабль. Мы идем к вам.

— Простите, с кем я говорю?

— На связи Эдвард Варковски. Мы будем рядом через
двенадцать минут.

Тедди вздохнул. Отвертеться от посещения мрачного
корабля, как он надеялся, не удавалось.

— Я на всякий случай возьму это,— Майк показал
пистолет. Тедди согласился; он и сам прихватил бы с собой
оружие, если бы имел его.

Шлюз раскрылся, пропуская их внутрь. Помещение
служебного ангара выглядело как после страшной борьбы:
часть пола была разворочена, то тут, то там валялись от-
дельные решетки, крыло челнока висело, перебитое чем-
то тяжелым.

— М-да, веселая картинка,— показал головой Майк.

Тедди медленно прошел вперед, наклонился над
странно темнеющем в полумраке предметом и вдруг
вскрикнул: перед ним были человеческие ноги.

— Что там? О, Боже! — волосы Майка встали ды-
бом.— Вот что, пошли отсюда. Пусть увольняют, пусть
делают, что хотят — я здесь не останусь ни на секунду!

— Постой,— оправившись после первого шока, оста-
новил его Тед.— Это часть робота. Это не человек.

— Тем более! — нервно замотал головой Майк.— Ты
что, не замечаешь, как оно на нас смотрит?

Оно действительно смотрело. Никто не знал, что это
было. Скорее всего, имя этому существу с ужасным взгля-
дом было — Страх.

— Будь мужчиной, Майк!

Дрожь снова охватила Тедди. Лазерный резак затряс-
ся в его руках.

— Ну хорошо, только ты идешь первым...— осторож-
но, чтобы не задеть остатки робота, подошел к напарнику
198
Майк.— Ну, что же ты встал?

— Сейчас.— Тедди собрал в кулак все свое мужество
и пошел вперед. Колени его слегка подкашивались.

«Нервы... Точно возьму отпуск!»

Полутемный спортзал был пуст. В столовой мягко по-
блескивали лампочки — но подающий пищу автомат был
безжалостно разбит вдребезги.

— Нет, Тедди, хватит,— глядя на вонявшие лужи,
попятился назад Майк.— Какой ненормальный мог все
это сделать? Все, с меня хватит!

— Подожди, мы обязаны осмотреть весь корабль.—
Тедди перешагнул через полуразложившийся кусок ка-
кой-то снеди.

Над шкафчиками с вещами виднелись имена. Прочтя
одно из них, Тедди поспешно отвел глаза: перед ним был
тот самый корабль. Никого из этих людей уже не было в
живых.

Теперь ему казалось, что он ощущает не только об-
жигающий кожу взгляд — спину жгло чье-то дыхание.
Нет, почудилось: он просто ощутил ветерок от движения
Майка.

И все же здесь кто-то был — Тедди поклялся бы в
этом чем угодно.

— Тед, слышишь,— Майк вдруг перешел на шепот,—
я знаю, что здесь. Здесь привидения, Тед!

При этих словах Тедди вздрогнул. Как и многие спа-
сатели, он был суеверен.

— Нет, погоди... А развороченная «кормушка»?

— Не знаю, какой дьявол сделал это, но это был не
человек! — выдавил Майк и тут же завопил не своим го-
лосом.

Тедди повернулся к нему — и обмер: напарник бился
в объятиях огромного (как ему показалось в первый мо-
мент) ящера!

— Алло, спасательная бригада, что у вас происходит?
Алло, что происходит? — загудел микрофон.

— Аа-а-а...— неразборчиво застонал Тедди, продол-
жая пятиться.

Изо рта монстра высунулись еще одни челюсти и при-
нялись рвать открывшееся в дыре разодранного комбине-
зона мясо.

В глазах у Тедди потемнело.

— Если вы встретили на корабле какое-либо сущест-
во, немедленно отходите,— посоветовал микрофон.
Не разбирая дороги и не слыша его слов, Тедди бро-
сился куда глаза глядят. Ноги вынесли его в ангар. Тедди
сам не понял, как нашел и открыл нужный шлюз.

Что произошло потом, он тоже не успел понять: в са-
мый последний момент знакомая дверь шлюза катера
вдруг резко отпрыгнула от него — катер уходил с места
стыковки. Еще через секунду тело Тедди вылетело в от-
крытое космическое пространство.

14

От голода Соня совершенно не соображал, что делает.
Голод мучил его с того самого момента, когда корабль дву-
ногих подбил его суденышко. Он так долго искал своих,
что почти забыл о собственной безопасности, и тем более
не ожидал, что на него нападут. Лишь чудом он ухитрил-
ся перебраться на чужой звездолет — для того, чтобы ос-
таться в ловушке: новый выстрел двуногих отбросил его
кораблик, лишая возможности вернуться. Нападавший
двуногий при виде его просто умер от страха... Он был на
корабле один... Побродив по кораблю, Соня от расстройст-
ва уснул на несколько дней, словно оправдывая свою
кличку... Потом на него навалилась хандра; он все соби-
рался сконструировать сигнальный маяк, но так и не со-
брался — все валилось из рук. А потом начался голод —
ужасное чувство, лишающее способности думать о чем-ли-
бо, кроме еды. Он кружил по пустому кораблю в поисках
чего-нибудь съестного, но только один раз смог слегка под-
крепиться — позже еда пришла в полную негодность.

Голод рвал изнутри внутренности, доводя Соню до
полного сумасшествия. Время от времени он бросался
грызть стены. Зубы ныли и шатались, пересохшее горло
мешало дышать, боль в желудке становилась невыноси-
мой. Сохла и кожа.

«Я умираю»,— решил он наконец — и это была послед-
няя его разумная мысль. Вытесненный голодом разум по-
кинул его, оставив бродить по кораблю одичавшее существо.

Силы уходили. В какой-то момент Соня просто сел в
углу, погружаясь в новый, тяжелый и мучительный голо-
дный сон. Постепенно уходил и голод, ему становилось
хорошо — так бывает перед смертью.

На движение съедобного существа сработал инстинкт.
От неожиданного изобилия Сонного стошнило, но, превоз-
200
могая отвращение, он снова проглотил свою пищу.

Вместе с сытостью постепенно возвращался и разум.
Пусть еще слабым лучиком, но возвращался.

♦Здесь появились существа. Значит, полет окончен.
Значит, можно искать выход*,— затеплилась мысль.

Он встал, пошатываясь от слабости. В животе урчало.

♦Может, подкрепиться еще?* — подумал он и тут же
отказался от этой мысли, вспомнив о тошноте.

То, что в ангаре кто-то был, Сонный понял сразу:
один из шлюзов был приоткрыт.

♦Лишь бы не начали стрелять»,— подумал он, осто-
рожно заглядывая в дверь. Думать о том, что съеденное
существо было разумным, ему не хотелось.

Убедившись, что атаки пока ждать неоткуда — пере-
ходник был пуст, и даже для того, чтобы высунуть дуло,
йе нашлось бы ни одной дырочки — Соня вошел. Он дви-
гался медленно, сперва чуть касаясь пола лапой, потом
словно перетекал на нее всем весом и опять слегка трогал
пол впереди себя. Дверь распахнулась перед самым его но-
сом, открывая ровную металлическую коробку.

♦Еще один шлюз»,— подумал Сонный, все той же пе-
ретекающей походкой заходя в комнатку.

Неожиданно дверь позади него пришла в движение.
Инстинктивно Сонный подтянул хвост, рванулся назад,
но только зря ушиб спину. Дверь закрылась. Не нужно
было обладать высоким интеллектом, чтобы понять: за-
хлопнулась новая ловушка.

Сонный отчаянно зарычал и бессильно опустился на
пол.

15

— Что у вас произошло? — Когда Крейг вошел в ком-
нату, Глава Компании и Паркинс уже давно ждали его.
Привычным взглядом он покосился на место Эдварда —
там, закинув ногу за ногу, сидела Роса.

— Все прекрасно! Нам улыбнулась удача: корабль
найден, объект захвачен.

— Объект?! — голова Крейга дернулась — на этот раз
от удивления.

— Именно. Нам удалось захватить находившееся на
корабле инопланетное существо. О происшествии никто не
знает.
— Но ведь корабль же кто-то нашел, должны быть
свидетели.

— Один съеден,— донесся от двери голос Варков-
ски,— второй случайно прошел мимо шлюза и улетел. Не-
счастный случай.

— Эдвард, вы — опоздали? — удивленно приподня-
лась Роса. Она единственная позволяла себе с ним кокет-
ничать.

— Наоборот, я успел вовремя,— на лице Варковски
появилась стандартная улыбка робота.

♦ Похоже... не очень-то я верю в несчастные слу-
чаи»,— отметил про себя Крейг.

— Итак, объект захвачен,— покивал Глава Компа-
нии.— Загон в лаборатории подготовлен?

— Уже давно,— подтвердил Паркинс.

— Хорошо. Теперь одно пожелание: я бы очень не хо-
тел, чтобы с этого момента кто-либо из членов семей и про-
чих лиц, в чьей лояльности и сдержанности мы не уверены,
покидал орбитальную станцию. Я запрещаю все вылеты, за
исключением самых необходимых. Продуктовые запасы
рассчитаны на два года, пополнять их не придется. Прошу
прощения за причиняемые вашим семьям неудобства.

— Марта останется здесь! — заявил Паркинс и ук-
радкой посмотрел на сникшего сразу Крейга. «Знаю я те-
бя,— подумал он,— твоя девчонка запсихует, и ты ее как
миленький отпустишь».

«Да, объяснение обещает быть нелегким,— нахму-
рился Крейг.— Просто не знаю, как и что сказать Син-
тии... Да и Цецилия будет не в восторге...»

16

Мортимер окинул взглядом спортзал. Алана не было.

— Чет, слушай,— подозвал он тренера,— ты не в кур-
се, куда делся Алан? Мне совсем не понравился тот кре-
тин, который нарывался тогда на драку.

— Ничего не знаю. Я не видел больше ни того, ни
другого... Зато тебя спрашивал Вильямс, нашел вроде бы
для тебя кое-какую непыльную работку... Постой тут, я
сейчас найду его визитку.

Мортимер почесал лоб. Вильямс работал в частной ох-
ране, и он не раз делал попытки туда устроиться. К не-
счастью, желающих подзаработать своей физической си-
лой было в избытке, и многие конкуренты к тому же хо-
рошо владели оружием. Мортимер справился бы с автома-
тическим пистолетом и кое-как разбирался в винтовках —
но лазер был уже для него тайной за семью печатями.

В охранники Мортимер решил податься после ряда
неудачных попыток получить лицензию детектива. Упор-
ные отказы и низкие баллы на всех вступительных экза-
менах убедили его наконец, что следует поискать работу,
где не так уж важна голова. Но и тут пока особых успехов
не было. Предложение Вильямса было для него неожидан-
ным, хотя и долгожданным подарком.

17

Пробка с легким треском впилась в потолок, и всех
окатила золотистая волна брызг шампанского. Даффи ра-
достно завизжала.

— Ну что,— Сандра встала, достала из кармана очки
и надела их: по ее мнению, они придавали солидности лю-
бому ее выступлению.— Пьем за первую помолвку в на-
шей лаборатории. Я знаю жениха, как и все вы его знаете,
как человека совершенно безотказного, готового прийти
на помощь любому. Я сказала бы, что такие люди в наши
дни встречаются редко,— жених, молодой кандидат наук,
наверное, покраснел, но темная кожа не позволяла этого
заметить.— И я знаю невесту. Наша Даффи — тоже очень
хорошая и порядочная девушка, довольно строгих пра-
вил,— при этих словах «девушка строгих правил* хихик-
нула. Никакого подтекста в ее смехе не было — Даффи
хихикала по малейшему поводу,— хотя, конечно, во мно-
гом еще ребенок. Думаю, что у нее все же есть перспектива
стать хорошей женой нашему Дениэлу.

При этих словах жених и невеста обнялись.

Острое личико Даффи сияло счастьем. Дэн ласково по-
трепал ее прямые пепельные волосы и шутливо щелкнул
по носу, вызвав этим очередной короткий смешок.

— Ну что, Дэн,— протянул к ним бокал Том,— я тоже
присоединяюсь к поздравлениям... Живите счастливо...
Если сможете.

Последняя реплика вызвала смех не только у Даффи:
Том считался неисправимым пессимистом.

— Так, пьем, значит,— подошел к столу заведующий
лабораторией Ши Юй.— А кто будет работать?
— С вашего разрешения, шеф,— махнула рукой Сан-
дра.

— Я говорил, что вы можете отдохнуть, когда нет ра-
боты. Сейчас она есть. Объект прибывает с минуты на ми-
нуту. Так что убирайте здесь все — и за дело. Кстати,—
его взгляд остановился на Альберте,— а почему в лабора-
тории посторонние?

— Он не посторонний,— хихикнув, возразила Даф-
фи.— Он мой брат.

— Для нашей лаборатории он — посторонний. Ему
нечего здесь делать.

Ши Юй говорил это безо всякой злости — похоже, это
чувство вообще было ему неведомо, скорее всего, потому
что для него не оставалось времени. И любитель порабо-
тать Крейг, и беспокойный Паркинс, и даже всюду успе-
вающий Варковски могли бы показаться рядом с ним лен-
тяями. Наверное, за все семьдесят лет своей жизни Ши не
подарил себе даже пары часов: и во сне он ухитрялся что-
то подсчитывать, так что иногда вскакивал с кровати и
начинал лихорадочно писать. Доходило до анекдотов:
как-то раз утром, обнаружив ночные записи, он похвалил
автора и поинтересовался, чья это работа.

— Зато он не посторонний на моей помолвке,— воз-
разила Даффи, убирая со стола бутылку. В ее глазах за-
дрожали слезинки: ни одна эмоция не могла у Даффи
пройти незамеченной — все они лежали у самой поверх-
ности, всегда готовые к старту.

— Даффи, это что за фокусы? — Дэн подхватил паль-
цем прозрачную капельку с ее щеки и слегка щелкнул по
носу.

Даффи подняла глаза и через секунду уже хихикала
как ни в чем не бывало.

— А что мне делать? — на лице Альберта Бриджвуда
застыло удивленное выражение.

— Не знаю, молодой человек. Рейсовый корабль будет
через пять часов.

— Рейсового корабля не будет,— поправил его подо-
шедший Варковски.

— Что? — брови Даффи прыгнули вверх, делая ли-
чико совершенно клоунским.

Том машинально опустил руку в карман за сигаретой
и вскрикнул: одна из бесчисленных проволочек впилась
ему в палец. По-видимому, пора было избавляться от на-
копившегося там хлама.
— Вы, я вижу, не торопитесь,'—- пробурчал под нос Ши.

— Молодой человеку окликнул Бриджвуда Эд-
вард,— я должен вас разочаровать. Вы не сможете в тече-
ние некоторого времени покинуть станцию. Если отсутст-
вие грозит вам неприятностями на работе, мы берем их
улаживание на себя. В крайнем случае наша Компания
предоставит вам работу. Вы кто по специальности? Мо-
жет, вы воспользуетесь пребыванием здесь, чтобы не-
множко подработать?

— Сомневаюсь. Я пилот. Кроме того, я сейчас в
отпуске, прилетел на свадьбу сестры. Я очень надеялся,
что ее отпустят на некоторое время...

— К сожалению, состояние дел на сегодняшний день
таково, что мы не можем дать ей отпуск...

— «Мы»,'- шепотом передразнил его Бергер, накло-
няясь к Тому,—- с каких это пор Варковски стал распоря-
жаться нашими отпусками?

— Да ну его,--- отмахнулся Том и снова сунул руку в
карман. И хотя укол о край железки был болезненным,
он стоически сделал вид, что ничего не произошло. «Что
уж жаловаться по мелочам, если вся жизнь — одна сплош-
ная гадость»,^- подумал он.

18

Катер причалил. Мортимер отстегнул ремни страхов-
ки и встал; от неподвижного сидения у него начала ныть
спина, и даже несколько потягиваний не смогли привести
ее в нормальное состояние.

— Вот здесь мы и будем работать,пояснил Вильямс.

— На станции? И что же тут можно охранять?

— Значит, есть что, отрезал Вильямс. Если в спорт-
зале он мог себе позволить раскованность и фамильяр-
ность, то здесь в нем проснулся начальник. Он был не оди-
нок среди тех, кого форма меняла и изнутри.

- А что, часто бывают нападения? — не унимался
Мортимер.

— Послушай, мне начинает казаться, что я зря тебя
взял. Охранная служба есть охранная служба, и такие
вопросы просто неуместны.

Мортимер замолк, но молчать ему не хотелось, и он
принялся цокать языком.

«Ничего, я думаю, он справится,— подумал Вильямс,
глядя на согнувшуюся долговязую фигуру,— вот только
чуток пообвыкнет...»

Вильямсу нравилась его работа, точнее — не сама ра-
бота, а связанный с ней риск. В свое время он служил в
десантных войсках, но из-за травмы был вынужден демо-
билизоваться: врачи не хотели смотреть на нее просто как
на факт из биографии, хотя все показатели здоровья Виль-
ямса соответствовали требуемым нормам. «Вы не можете
быть так здоровы»,— не желали они смотреть на резуль-
таты. В конце концов воевать с ними Вильямсу надоело,
и он согласился на первое же показавшееся заманчивым
предложение: пошел в охрану.

— А это твои коллеги,— ввел он Мортимера в ком-
нату.-— Это Блейк,— типичный качок с наколками на во-
лосатых руках привстал и кивнул,— это Норт,— строй-
ный бородач с очень молодыми глазами отложил в сторону
книжку (на обложке плавал в луже крови обнаженный
женский труп) и поприветствовал его сидя. Крупный негр
привстал, не дожидаясь, пока его представят, и протянул
Мортимеру руку.

— Я — Хоувер. Так и зови. Хоувер, и все.

Мортимер ответил на мощное рукопожатие. Оставал-
ся непредставленным только худенький паренек, самый
младший в компании.

— Ник,— пробормотал он, не извлекая изо рта жвачки.

— А это — наш новый коллега Мортимер Дуглас.—
Вильямс почувствовал, что очень хочет поговорить на эту
тему, и приказал себе на этом остановиться. Он всегда бо-
ялся прослыть болтуном: когда его прорывало, остано-
виться Вильямс обычно уже не мог.— Ладно, считай, что
познакомились... Ник, покажи ему комнату. Остальные
ребята дежурят в лаборатории, я вас потом познакомлю.

— Ну что, пошли,— разбирать слова Ника было тя-
жело.

— Пошли,— кивнул Мортимер.

19

— Он здесь?

— Да, в этой самой клетке. То есть в этом контейнере.

Паркинс завороженно уставился на металлический куб.
Двое охранников в форме затолкали контейнер в помещение
со стеклянными стенами и быстро выскочили наружу.
— Контейнер открывается дистанционно,— проком-
ментировал Варковски.

— Кларенс? Ты тут? Я ищу тебя по всей станции:
Цецилия сказала, что у вас что-то случилось, и как только
ваше совещание закончилось, я начала тебя искать.— От
Марты издалека пахло валидолом.— Кларенс, что про-
изошло?

— Марта, постойте! — в комнату влетел Бергман. В
округлых движениях врача сквозило что-то женское.—
Вам надо прилечь и успокоиться.

— Кларенс,— Марта повисла на его шее, истерически
закатывая глаза. От избытка чувств она начала сюсю-
кать,-— хороший мой, я так без тебя страдаю!

Кларенс, незаметно для нее, поморщился. В такой
модификации Марта была особенно противна.

— Выпускаю.

Голос Барковского звучал ровно и холодно.

Контейнер заскрипел. Одна из его стенок отъехала в
сторону, выставляя напоказ покрытое чешуей и хитином
светло-коричневое тело.

От визга Марты у всех заложило уши.

— Кларенс! Что это? — пухлые пальцы с неожидан-
ной силой вцепились Паркинсу в руку.

— Ничего,— сквозь зубы процедил он.— Пошли...

— Марта, только не волнуйтесь... только не волнуй-
тесь,— доктор говорил часто, проглатывая окончания
слов: нижняя челюсть при виде скорчившегося в метал-
лическом ящике монстра перестала его слушаться и торо-
пилась закрыться раньше времени.

— Послушай, Марта, какого дьявола ты приперлась
в лабораторию? — Кларенс почти шипел. Марта всхлип-
нула.— Ты, дура, зачем ты выставляешь меня на посме-
шище?

Паркинс до этого ни разу не повышал голос на жену
по-настоящему, тем более — не пробовал ее оскорблять.

Реакция Марты оказалась для него совершенно нео-
жиданной. Она не упала в обморок, не зашлась в рыда-
ниях, как это случилось бы по меньшему поводу,— резко
вывернувшись из его рук, она отпрыгнула в сторону
(складка жира у талии при этом неприятно колыхнулась)
и зашипела в ответ:

— Ты — мерзавец! Ты всегда хотел моей гибели! Спер-
ва ты женился на мне по расчету, а теперь хочешь скор-
мить своему монстру — это ведь он так тебя привлекает,
да? Достойная парочка для тебя — ты и эта змеюка!

— Марта, что с тобой?

— Ты еще спрашиваешь, подлец! Я ненавижу тебя,
знай — ненавижу! Док! Док! Идите сюда! Вот он меня по-
нимает...

— Марта!

— Я подаю на развод! Я не хочу ни секунды нахо-
диться здесь, в компании твоей змеи!

— Марта,— только и смог повторить Кларенс. Пове-
дение супруги его поразило. Он никогда не ожидал от нее
такого подвоха. Откуда у нее вообще взялись силы на этот
скандал? И как ее теперь успокоить? «Уж не монстр ли
успел ей внушить... Нет, чепуха!*

— Что случилось? — подоспел доктор.

— Ей плохо.— Паркинс сел. «Невовремя же у нее на-
чалась истерика... совсем невовремя».

— Нет, мне не плохо! То есть, мне всегда было плохо
с тобой! Ты искорежил всю мою жизнь,— похоже, запас
решительности и злости у Марты оказался невелик, в го-
лосе опять заскользили хныкающие нотки.— Ты взял ме-
ня из-за денег... из-за денег, и только...

— Вот что, Марта,— Кларенс подошел к ней и взял
за руку — она не сопротивлялась. С Мартой плачущей
справляться он не умел,— успокойся, прими лекарство —
и поймешь, что я всегда тебя любил и люблю. А о разводе
забудь. Это была плохая шутка, Марта.

— Ну да,— всхлипнула она и замолчала. От слез ка-
залось, что все ее лицо пошло пузырями. Сдерживая от-
вращение, Паркинс погладил жену по щеке.

— Все в порядке. А теперь я должен идти.

— Опять! — простонала Марта.— К этой твари?

— Эта тварь принесет нам немалые деньги.

— Разве тебе мало моих?

— Марта! Ну как тебе не стыдно... Это животное —
мой успех, моя карьера. Эта тварь сделает меня большим
человеком.

— Но зачем, Кларенс? Чего тебе не хватает? Если ты
действительно любишь меня, ответь: неужели не было бы
лучше, если бы мы тихо и скромно жили на маленькой
вилле где-нибудь в горах, где свежий воздух... На это жи-
вотное страшно даже смотреть! Я не удивлюсь, если оно
окажется способным кого-нибудь сильно покусать!

Несмотря на серьезность момента, последнее слово
вызвало у Кларенса короткий смешок.
— Что такое? — встревожилась Марта.— Оно уже ко-
го-то покусало?

— Успокойся, дорогая, оно будет сидеть в клетке. Ну,
хватит, вот и доктор уже пришел... Давай, успокаивайся
быстрее.

— В самом деле, не надо так переживать,— подтвер-
дил доктор, а сам подумал, что очень не хотел бы встре-
титься с привезенной сюда тварью.

— Ну, хорошо,— розовые ладошки с короткими паль-
чиками принялись вытирать слезы китайским платоч-
ком.— Только пообещай мне, что мы завтра же отсюда
уедем.

— Ладно, обещаю,— хмыкнул Кларенс. Он знал, что
до завтра Марта забудет об обещании, а если нет — он
повторит эти слова снова и снова...

20

— Норт и Блейк — на смену,— скомандовал Виль-
ямс, когда двое охранников вошли в дежурное помеще-
ние.

— Да, ребята,— вернувшийся Кельвин повалился на
койку.— Ну там и зверюшку привезли! Сроду не видал
такой пакостной морды.

— А я вот и не знал, что нанимаюсь сторожем в кос-
мический зоопарк,— добавил его напарник, пожалуй, са-
мый страшный на вид из всех охранников.

— Что там такое? — потянулся к ним Хоувер.

— Да так,— ответил Кельвин.— Мы только что вы-
грузили контейнер с существом, которое разве что в
страшном сне привидится, и теперь должны следить за
тем, чтобы это чудище не сбежало.

— И что это за существо?

— Масса клыков, когтей и щупалец. Если бы я уви-
дел подобное на картинке, то сказал бы, что у художника
белая горячка. Ан нет — живет такое. Ну и мерзость!
Тьфу! — он в сердцах сплюнул на пол.

— Ребята, давайте обмоем это дело! — Хоувер выхватил
из кобуры флягу. В ответ на вопросительный взгляд Виль-
ямса он указал на вторую кобуру: пистолет был при нем.

— Но, Вильямс...— неуверенно начал Мортимер.—
Ты говорил...

— Если работа тебе не нужна — можешь уезжать,—
отрубил Вильямс. Он чувствовал, что многие из его людей
сейчас растеряны, и боялся потерять лицо, если не пресе-
чет возможные возмущения в самом начале.

— А я вот всю жизнь мечтал поработать в зоопарке...
Выпьем за это? — потряс флягой Хоувер.

— Прекрати,— сухо оборвал его Вильямс.— Мы на
работе.

— А я, может, тоже после смены... Клифф, Кельвин,
куда вам лить?

— Я, пожалуй, выпью — чтобы можно было потом
сказать себе, что эта тварь привиделась мне спьяну. Для
трезвой головы она слишком пакостная.

— Кельвин, Хоувер! Прекратите! Я буду вынужден
подать рапорт! — с каждым новым словом содержание ме-
талла в его голосе росло.— Настоящая работа у нас начи-
нается только сейчас. Нам платят деньги, и мы будем ох-
ранять любой объект, вне зависимости от того, сколько у
него когтей и зубов. Все поняли? Кто с этим не согласен —
до свиданья.

Вильямс устремил пронзительный взгляд на Морти-
мера, но тот опустил голову в знак согласия. Вслед за ним
после секундного раздумья спрятал флягу Хоувер, Кель-
вин подтянулся, Клифф сделал вид, что очень хочет спать,
и даже жвачка во рту Ника куда-то пропала — Мортимеру
показалось, что он ее просто проглотил...

Почему Клифф завопил, в первую секунду никто не
понял. Охранник неожиданно вскочил с места, потрясая
воздух отчаянным воплем, и повалился на пол, извиваясь
и скручиваясь в невероятные узлы. Со скоростью и ловко-
стью животного Вильямс прыгнул на него, схватил за пле-
чи и приподнял: открывшееся лицо представляло собой
кровавую уродливую маску, появление которой явно не
объяснялось битьем об пол. Мышцы под исчезнувшей ко-
жей шевелились, расползались, обнажая кости, которые,
в свою очередь, темнели на глазах. Наконец Клифф про-
стонал в последний раз и обмяк, мгновенно тяжелея, в
руках Вильямса.

— Он умер...— прошептал Кельвин и тоже вдруг
вскрикнул и схватился за руку.— Что это за дрянь?!

Словно по команде, все подняли глаза к потолку.

По бокам выжженной в нем дыры медленно обвисали
металлические сосульки, их кончики набухали каплями
и отрывались, падая на пол, чтобы оставить на нем не-
глубокие выщербины.
Стряхнув с себя секундное оцепенение, Вильямс гар-
кнул:

— Всем смирр-но!

Оставленное без поддержки тело Клиффа глухо пова-
лилось на пол. Почти беззвучно падали последние метал-
лические капли.

Все молчали.

21

Сонный затряс поврежденным щупальцем в воздухе:
было больно. И зачем только он пробовал приподнять ло-
вушку, оставленную, как домик, в его тюрьме?

В том, что это тюрьма, он не сомневался. Он убил,
пусть и будучи не в себе. За это полагался суд. Если судить
по внешнему виду камеры, лишенной даже намека на
удобства, приговор будет очень суровым.

Соня по-своему соглашался с правом двуногих на это,
но с другой стороны... Его ведь будут искать свои. Они
даже не знают, что с ним случилось, и только зря будут
терять энергию и время на бесполезные поиски. И он,
только он, будет тому причиной... «Может, попробовать
объясниться с ними, попросить связаться со своей плане-
той?» Соня принял позу «надежды и извинения». Двуно-
гие смотрели на него все время; он не сомневался, что его
действия будут замечены.

«Эй, послушайте»,— принялся жестикулировать он,
повторяя эти слова и вслух.

— Ишь, злится,'— покачал головой Том.— Совсем
психованный. Дэн, как ты думаешь, стекло выдержит, ес-
ли этот красавчик вздумает прыгнуть на нас?

— Выдержит: специально рассчитано.

— Ну-ну...

— Ребята, слушайте,-— выглянула из-за стола Даф-
фи.— А мне кажется, что он хочет с нами поговорить...

Ее слова были встречены дружным смехом.

Один такой поговорил уже — сто пятьдесят человек
как языком слизало! Ты только посмотри на эти зубки,
они явно созданы не для светских бесед...

— А я вот что думаю,-— Том достал из кармана свои
железячки и попробовал их как-то соединить,-— надо было
покрыть пол слоем стекла: смотрите, как металл проело...
А ты как думаешь, начальник?
Ши поднял голову, с неохотой отрываясь от дисплея.

— Бросайте разговорчики и начинайте работать. На-
до проверить его рефлексы. Том, готовь сетку...

Сонный опустил щупальца и расслабился. Они не от-
ветили. Скорее всего — не могли простить убийства. С пре-
ступниками ведь никто не разговаривает... Ему стало то-
скливо. Неужели они ставят свой закон выше того, что у
них гость из другой цивилизации? Это вызвало у него ува-
жение — но и досаду. Хорошо, что они такие, но что де-
лать ему? Второй раз за всю историю между цивилизаци-
ями мог бы получиться контакт, но в первом случае ино-
планетяне оказались невероятно обидчивыми и сами пошли
на скандал, который может еще закончиться чем угодно, а
эти, с их принципиальностью, ослепли и оглохли. Хоть бы
удалось передать две строчки своим... Хоть две строчки!

Соня лег на пол лицом к стене и отвернулся. Он ощу-
щал на себе взгляды двуногих, и ему делалось все тоск-
ливее. Ну пусть судят, пусть наказывают, пусть даже каз-
нят, но выслушают и дадут связаться со своими, чтобы те
могли доказать, что на их планете живут не только дура-
ки. Может, тогда и над ним сжалятся, сочтут смягчаю-
щим обстоятельством то, что он напал на двуногого, на-
ходясь в беспамятстве...

Только бы выслушали!

— Надо же, спать залег,— покачал головой Том. Же-
лезки в его руке скрепились, и он старался теперь прила
дить к ним и третью.

— Ну что ты хочешь — зверь! — Дэн нацелил на ле
жащего монстра фотоаппарат.

— И все равно я бы так не смог: схватили, притащили
невесть куда, а он даже все вокруг себя не обнюхал.

-— Я думаю,— отозвался Ши,— нюх у него слабее на-
шего раза в четыре, слух — в два, зрение - тоже, но оно
у него сумеречное.

Угу...Ночи, значит, ждет, чтобы все облазить...
заключил Дэн.

— Ну что, с сеткой сейчас будем, или подождем, когда
он проснется?

— Брось ему сперва мяска.

•— Так он же, гад... сытый!

— Ничего. Важна его реакция... Постой, он, кажется,
встает.

Они смотрели, и их взгляды неприятно щекотали
спину, бросая безмолвное обвинение: «убийца!». Сонный
212
поежился. От тоски перед глазами начал сгущаться туман.
Уйти бы отсюда, забыть, забыться...

Веки поползли вверх, и он понял, что находится на
грани нервной перегрузки, которую может снять только
сон. «Нет, не так. Не сейчас»,— решил он, нехотя при-
поднимаясь. Разумеется, выспаться было надо, иначе на
разговоры и на сам суд просто не хватит сил. Но не тут,
под сверлящими взглядами. Сил было мало: сказывалось
длительное голодание. Нет, без сна не обойтись...

Сонный встал и вцепился в край прежней ловушки.
Металлическая коробка поддавалась с трудом, но все же
двигалась. Развернув ее на тридцать градусов, Соня сделал
первую передышку.

Ну хорошо, если суд будет открытым, ему предоста-
вят слово, и он попросит то, что хотел. А как же быть с
теми уцелевшими после взрыва детьми? Куда делись они?
Можно, конечно, надеяться, что за ними поухаживают,
но Сонный почему-то в этом сомневался. Судя по всему,
эта раса отличалась суровостью, а воспитать нормального
ребенка можно только лаской. Сам Соня был в свое время
ею несколько обделен: одна его мать занималась наукой,
совершенно забыв о своем чаде, другая... умерла слишком
рано; так что многие потом считали его тупицей. Но то
были свои, а что можно ожидать от Чужих, способных
делать вот такие страшные камеры? Если бы не космиче-
ские корабли, Сонный решил бы, что попал к дикарям.
Но и так ему в голову то и дело лезли воспоминания о
зверствах старых законов, и ему казалось, что вот, через
некоторое время сюда войдет выкрашенный зеленым ла-
ком палач, и... фантазия нарисовала ему картинку на-
столько жуткую, что по всему телу прокатилась судорога.
Чтобы хоть какое-то время ни о чем не размышлять, он
снова вцепился в ящик. Воображение придало ему силы:
через некоторое время он повернул ящик так, что туда
можно было спрятаться.

Сонный нырнул в свое убежище и лег, закидывая на
бок поврежденное щупальце. ♦ Молочник» уже затянулся,
но верхний слой был еще слишком тонок, и его содержи-
мое могло снова начать течь. Соня закрыл глаза и увидел
перед собой зеленого палача, так ясно, как будто бы тот
действительно находился рядом. Испуганно раскрыв их
снова, он убедился, что в камере больше никого нет.

И все же он был не один: с ним теперь поселился са-
мый гадкий из соседей — страх...
22

— Что я должен делать? — спросил Бриджвуд, вертя
по привычке в руках брелок-талисман.

— Ничего особенного. С одним из охранников произо-
шел несчастный случай, так что его нужно заменить.

— Несчастный случай? — насторожился Бриджвуд.

— Да.— Варковски быстро прикинул, какая из фор-
мулировок подошла бы лучше.— На него случайно про-
лилась кислота. Никто не виноват — просто несчастный
случай. От тебя потребуется немногое: наблюдать за по-
рядком в лаборатории и вовремя дать знать о какой-ни-
будь поломке или попытке существа вырваться из загона.
Теоретически никаких неожиданностей не предвидится,
но порядок есть порядок.

Бриджвуд надел кольцо брелока на палец и покрутил.
Что именно подсказал ему закрутившийся цветной «вол-
чок*, неизвестно, но после недолгого раздумья пилот дал
согласие. Его последняя реплика почти утонула в шуме
чьего-то скандала: неожиданно распахнулась одна из две-
рей, и пронзительный женский голос заполнил собой все
помещение.

— Ты мерзавец, Алан! Можешь считать, что наша по-
молвка расторгнута! — Синтия швырнула в жениха по-
павшейся под руку подушкой.

— Но постой, дай мне сказать!

— Ничего не желаю слышать! Ты — продажная тварь!
Ты — идиот! Ты — не мужчина, наконец! Зачем ты про-
дался моему папаше? Ты что, не понимаешь, для чего ему
нужно это животное? Ты хоть знаешь, как называется эта
лаборатория?

— Но, Синти! — Алан перепрыгнул через кровать и
постарался поймать девушку за руку. Синтия выверну-
лась, задев его по носу взметнувшейся в воздух копной
волос, и бросилась к двери, выбивая ее плечом.

— Я ничего не желаю слышать! Маньяки! Психи!
Убийцы! — бесновалась она.

Неожиданно на глаза ей попался Варковски. Синтия
развернулась к нему, оскалив зубы.

— Ага, и ты здесь? Чудесно... Весь паноптикум в сборе!

— Синтия! Стой! — скользя по свеженатертому пар-
кету, в Алан вылетел коридор.

Искаженное злостью лицо Синтии казалось ему пре-
красным как никогда.
Эдвард сплел руки на груди, наблюдая за сценой из-
далека. Любые моменты человеческой откровенности бы-
ли ему интересны. Чтобы использовать чужие слабости в
интересах своего дела, нужно в первую очередь научиться
«знать их в лицо».

— Можете думать обо мне что хотите, но мне это на-
доело! Я не желаю и двух минут оставаться на одной стан-
ции с вашим монстром!

— Дорогая Синтия,— Варковски корректно покло-
нился.— Я лично не стал бы возражать против вашего
отлета, но лишь в том случае, если бы у меня была гаран-
тия, что вы станете молчать о том, что здесь видели.

— Молчать? Я? — Синтия сделала широкий жест ру-
кой, который мог означать что угодно.— Да я специально
стану кричать об этом безобразии на весь мир!

— Это нервы, девочка. Вашему отцу это очень не по-
нравится.

— Плевать! С сегодняшнего дня я — пацифистка.

— Синти, ты и такие слова знаешь? — попробовал
пошутить Алан. В ответ девушка скрипнула зубами.

— А тебя я и вовсе не желаю видеть. Убирайся, мо-
жешь жениться на моем папочке: из вас выйдет отличная
пара!

Изловчившись, Синтия проскользнула мимо Алана и
нырнула в свою комнату. Дернув за ручку двери, Алан
убедился, что девушка успела запереться изнутри.

— Что у вас случилось? — подошел к нему Варковски.

— Ничего не понимаю...— Алан с трудом переводил
дух.— Сперва она просто начала проситься на Землю. Я
очень вежливо напомнил ей, что все полеты отменены, и
тогда она начала кричать, что все хотят ее смерти, что
этот монстр обязательно вырвется наружу, и все такое.
Дальше вы слышали, но будь я проклят, если хоть что-
нибудь понимаю.

— Я тоже,— ответил Варковски.

«Надо будет где-нибудь записать: этот человек еще не
знает, что здесь за лаборатория. И надо будет навести
справки, случайно ли это ее заявление насчет пацифистов:
это было бы очень некстати».

— А что, действительно есть такая вероятность?

— Практически она равна нулю. Если хотите, я по-
кажу вам все защитные системы: открыть «садок» изнут-
ри невозможно. Разломать тоже. Пища сбрасывается че-
рез отверстие в потолке, которое настолько мало, что су-
щество может просунуть в него разве что щупальце, да и
то лишь на долю секунды, пока оно будет открыто. Во
всяком случае, это ему ничего не даст. Единственное, чего
мы не предусмотрели — это противокислотного покрытия
пола, но, я думаю, ликвидировать этот просчет удастся
быстро.

23

Скрыться от боли было некуда: от малейшего прикос-
новения к полу в тело вонзались электрические искры, и
мышцы судорожно сокращались, заставляя подпрыгивать
и падать, нарываясь на новую боль. Сонный ни о чем не
думал в этот момент: он вопил и бился. Когда ток на время
выключали, он бессильно валился на пол, чтобы рассла-
биться хоть на несколько секунд, прежде чем двуногие за-
жгут лампу, возвещающую начало экзекуции, и боль вер-
нется. В том, что они предупреждали заранее, была скры-
та особо утонченная жестокость: в секунды ожидания
между подачей сигнала и началом пытки Сонный страдал
сильнее всего.

Наконец ток снова отключили. Соня повалился на
пол, наблюдая одним глазом за страшной лампой: когда
все повторится?

— Может, достаточно на сегодня? — спросил Том.—
Объект реагирует, хотя связи с условным сигналом пока
не заметил.

— А я не уверен,— заглянул в записи Дэн.— Мне
показалось, что он напрягается.

— Чепуха. Если сравнить с тем, как он прыгает во
время эксперимента...

— Ой, ребята, знаете, мне его просто становится жал-
ко.— Даффи оперлась руками о стол.— Ему, наверное,
очень больно...

— Чепуха! Я бы не удивился, если б он совсем не ре-
агировал: хитин должен его хорошо защищать.

— Но он так метался...

— Нервы. Психованный экземплярчик попался.

— Так как, включать снова? — переспросил Том.

— Вот постой: внимательно присмотрись, как начи-
нают группироваться его мышцы при виде горящей лам-
пы. Обрати особое внимание на складки между члениками
на хвосте... Давай, включай... Видишь, выровнялись.
— Нога приподнялась тоже поэтому?

— Да... и у плеч бугор — видишь?

♦Ну почему они не убили меня сразу? — цепенея от
боли, еще не отпустившей его до конца и ожидающей
♦подкрепления*, впился глазами в лампу Соня.— Изверги!*

И через секунду воздух камеры уже сотрясал его от-
чаянный вопль:

— Убейте меня, я так больше не могу!!!

— Ну вот, а ты говоришь, условный рефлекс у него
не выработать!

— Ну хорошо, еще разок попробуем, и — перерыв.

24

Цецилия нетерпеливо взглянула на часы. То, что она
на них увидела, на пользу ее спокойствию не пошло.

Она была одна уже почти половину суток. Никто не
спрашивал ее о здоровье, никто не восторгался ее туале-
тами, никто не говорил комплиментов. О ней просто за-
были, и сейчас пришло самое время напомнить о себе.

Дональда она обнаружила в кабинете. Тут же что-то
пересматривал на компьютере Паркинс, костлявая Роса
колдовала над кофейником, от которого исходил почему-
то запах какао.

— Дон, я пришла,— объявила Цецилия.

Раздался вздох. Вздыхал почему-то Паркинс.

— Я вижу,— Дональд взял протянутую Росой чашку.
Как всегда, его голова дернулась.

— Дон, неужели у тебя не нашлось за все это время
ни одной минуты? — Цецилия присела в свободное кресло.

— Я был занят, Сеси.— Крейг отвел глаза. Признать-
ся, что за работой он просто забыл о существовании суп-
руги, ему было стыдно. Всякий раз он ругал себя за чер-
ствость, но стоило подойти очередному делу — и все вы-
летало у него из головы. В свое время, когда он еще ходил
в церковь вместе с матерью, он так же старался днем мо-
литься: давал себе утром обещание, что будет просить бла-
гословения для каждого дела, и считал большой удачей,
если вспоминал об этом обещании хоть раз. Постепенно
такие обещания Крейг давать перестал. Можно дать себе
установку что-то сделать — и сделать, но о чем-то по-
мнить, точнее, вспоминать, чтобы через секунду забыть
снова, так как посторонние мысли от дела только отвле-
кают — нормальному человеку такое не под силу. Пастор
объяснял это проще: что в душе нет к этому настоящего
стремления. Иногда Крейг был готов с ним согласиться,
но это тем более снимало с него вину: человек не в силах
заставить себя по-настоящему любить что-то или кого-то.

— Ладно. Роса, налей и мне чашечку... Дональд, ты
знаешь, мне необходимо сегодня же быть у парикмахера.

— Это так срочно? — вяло удивился Крейг.

— Разумеется. Не могу же я несколько дней ходить
с одной и той же прической!

♦Обрати же на меня внимание, болван! — сердилась Це-
цилия про себя.— Ты что, ослеп и оглох? Ты мне нужен —
я не могу быть одна!»

— Боюсь, что это невозможно, Сеси...

— О, нет! — Цецилия театрально сверкнула белками
глаз. «Нет, я заставлю-таки тебя помнить обо мне все вре-
мя!»

— Сеси... Давай выйдем,— он подхватил довольную
этой просьбой Цецилию под руку и повлек ее в соседнее
помещение, оказавшееся оранжереей.— Сеси, пойми ме-
ня: я бы рад тебя развлечь, но сейчас это запрещено. Ты
можешь делать все что угодно — но только в пределах
этой станции.

— Может, мне подстричься налысо? — изящная рука
с длинным маникюром взяла прядку волос и приподня-
ла.— Как ты на это посмотришь?

— Сеси, ты всегда была умной женщиной, так что,
будь добра, не дури.

— Дон, мне надоело быть умной женщиной — гово-
рят, мужчины их не любят... Я хочу, чтобы ты меня лю-
бил, Дональд. Здесь, сейчас!

— Сеси... Ты требуешь невозможного!

— Ну хорошо, тогда я немедленно улетаю на Землю! —
сверкнула она глазами.

— Это тоже невозможно... То есть невозможен как раз
полет, а первое... Я просто сейчас слишком занят.

— Дон, я всегда помогала, чем могла, твоей карьере.
(Это заявление было явным преувеличением — ♦ помощь»
проявлялась в основном в постоянном накручивании и
подзуживании: «действуй активнее»). Но я — женщина,
и мне невыносимо, когда ты об этом начинаешь забывать.
Я не лезу в твои дела, но я хочу, чтобы ты уделял мне
хоть несколько минут. Неужели и на это я не имею права?

Последняя фраза получилась с таким трагическим за-
выванием, что готовый уже сдаться перед логикой ее до-
водов Крейг тут же отпрянул. Как это часто бывает с пло-
хими актрисами, Цецилия всегда переигрывала: хорошо
начиная, она сводила все попытки на нет неудержимо
прорывающейся фальшью. Вот и сейчас, играя «страда-
лицу* за дело мужа, она испортила весь эффект.

— Имеешь. Но я тоже человек, я устал, и у меня мно-
го дел. Кроме того, сюда в любой момент могут зайти.

— Пускай.— Цецилия прижалась к нему.— Пусть все
знают и видят, что ты — мужчина!

— Сеси, я прошу тебя...

— Все. Я лечу. Мне нет дела до запретов, для меня
ты обязан сделать исключение. Я же твоя жена!

— Сеси!

— Я сказала: или — или. Выбирай. Похоже, это мер-
зкое чудовище тебе гораздо интереснее, чем я. Ведь так?
Ты — бездушный сухарь, и нечего удивляться, что твоя
собственная дочь тебя терпеть не может! О, как я понимаю
бедную девочку!

Со стороны Цецилии это было нечестным приемом, и
лишь прорвавшаяся в ее голосе фальшь смогла его смягчить.

— Не трогай девочку. Тебя она любит не больше,—
отрезал Крейг. Он не любил, когда нарушали правила игры.

Цецилия вздрогнула, как от пощечины. Ее глаза
вспыхнули, и она была в этот миг очень близка к тому,
чтобы отказаться от игры и откровенно надерзить своему
мужу, но привычка все же взяла верх.

— Что может знать о любви такой сухарь! — Цецилия
притворно всхлипнула.— Ваша работа убивает все живое
вокруг себя — это твоя Синтия так говорила... Марту вы
уже довели: несчастная лежит с нервным припадком. Я
следующая, да?

— Не понимаю, чего ты так заволновалась о Марте:
ты же всегда ее терпеть не могла!

— О-о-о! Как ты жесток!!! — театрально застонала Це-
цилия.

— Давай прекратим этот разговор. Найди себе занятие.

Крейг отстранил Цецилию рукой и пошел к выходу.
Цецилия снова застонала и принялась сползать вдоль
ствола пальмы на землю. Крейг не обернулся: сцены были
ему не в новинку.

Проводив взглядом затянутую в серый пиджак спи-
ну, Цецилия зажмурилась. На него ничего не подейство-
вало. Он ушел... В ее висках начала стучать кровь. Сердце
неспокойно екало. Из памяти поднялась страшная морда
чудовища, по вине которого она была вынуждена тоско-
вать в одиночестве. Кривые зубы предстали перед ее гла-
зами так ярко и выразительно, что Цецилия вздрогнула.
Ее ♦ соперник» не был просто новым видом оружия — это
было поистине жуткое существо. Неужели Дональд серьезно
рассчитывает его выдрессировать?.. Или такие ♦ зверушки»
будут просто сбрасываться на противника, сея вокруг себя
кровавую смерть? И в том и в другом случае Цецилия ни
за что не захотела бы очутиться рядом с подобным зверем,
если он будет на свободе. Она снова попробовала представить
себе, что произойдет, если монстр вырвется...

Пронзивший ее ужас был настолько силен, что под-
нявшиеся от него волосы отменили необходимость искать
парикмахера для новой прически.

25

Медленно и нехотя боль все-таки уходила.

♦ За что? — слушая, как затихают последние пульси-
рующие ее остатки, спросил себя Соня, вспомнил ответ,
но нашел и новый вопрос: — За что так жестоко?»

Он был уверен, что нового наказания не переживет:
даже если выдержит организм, разум предпочтет исчез-
нуть. Слишком сложно, слишком страшно... ♦Они — ди-
кари,— продолжал морщиться Сонный.— Дикари и сади-
сты. Как они смотрели...»

Где-то в глубине у него загорелась злость. Какое право
они имели так его мучить, даже не попытавшись ни о чем
расспросить?

А его задание? Раз эти двуногие твари способны на
такие издевательства, кто даст гарантию, что дети в без-
опасности? А что будет, если произойдет встреча с этими
безжалостными существами — вдруг их хватит на то, что-
бы начать войну? Сонный снова вспомнил об уроках ис-
тории, и страх заставил его затрястись: вдруг то, что с
ним вытворяли, не было наказанием? Что, если они потре-
буют от него показать дорогу к родной планете? Сперва до-
ведут до предела, за которым начинается слом личности, а
потом начнут задавать свои вопросы? Что делать тогда?

Сонный бессильно зарычал. Он не знал выхода. Если
его догадка верна, то он наверняка долго не продержится,
расскажет им все.
И что тогда? Бомбы, разрушенные города, крылья
смерти, летящей над головами детей и женщин?

— Нет, не надо! — взвыл он вслух.

Скорее всего, так и есть — изо всех вариантов надо
всегда рассчитывать на худший. Но тогда...

Новый страх оказался так велик, что Сонный потерял
сознание.

— Дэн, он, кажется, умирает! — заглянула через
стекло Даффи.

Да ну, с чего бы..г- отмахнулся тот.

— Знаешь, Дэн...-—- Даффи оглянулась — кроме них
в лаборатории сейчас не было никого.*— Давай после того,
как опыты закончатся, переедем на Землю... Мне там го-
ворили, что с удовольствием возьмут меня в свою лабора-
торию, да и для тебя найдется место.

— Кто говорил? Даффи, ты просто мастер по неточ-
ности формулировок.

- Неважно...Хочешь, я скажу тебе один секрет? —
глаза Даффи кокетливо сверкнули.

Ну? — Дэн наклонился к ней. Не говоря ни слова,
девушка чмокнула его в ухо.

— Ну что, хороший секрет получился? — она задор-
но, по-детски рассмеялась.

— Брось...-— Дэн как-то замялся.

— А почему? — Даффи запрыгнула на стол и приня-
лась болтать ногами.

— Знаешь,-— Дэн на минуту задумался, как бы по-
лучше объяснить ей то чувство, которое вызывал у него
лежащий в «садке* монстр. Почему-то при нем говорить
откровенно или как-то выражать свои чувства ему очень
не хотелось.— Мы словно не одни...

— Ну и что? — брови Даффи удивленно подпрыгнули
вверх .•— Кого нам стесняться? Да и нет тут никого.

— Все равно.

Дэн подумал вдруг, что он не хочет откровенничать
перед возможным врагом. Или просто перед символом
мощной и чуждой враждебности, воплотившейся в эти ле-
жащие сейчас бессильно когти и мускулы. Что бы там ни
было, все лучшее — не для Чужих. Особенно не для таких
Чужих!

— Я поняла! — рассмеялась вдруг Даффи, заметив
его направленный через стекло взгляд.— Ты его боишься?
Ведь правда, боишься?

— Считай, что так<— потер пальцем лоб Дэн.
— А хочешь еще один секрет? — личико Даффи вне-
запно стало серьезным.— Я тоже его боюсь... только так,
немножечко... Почему я с тобой и говорю о том, что надо
уехать... Я вообще давно на Земле не была, а знаешь как
хочется...

— Эх, Даффи, какой ты еще ребенок,— Дэн нежно
притянул ее к себе. «Уехать... Да это было бы просто здо-
рово!»

26

Ник выплюнул жвачку на пол, наступил носком бо-
тинка и яростно принялся втирать ее в пол.

— Дерьмо!

Слово вывалилось у него изо рта, словно еще один
кусок жвачки.

— Успокойся,-— хмуро посоветовал Вильямс. Он си-
дел, опустив голову и зажав коленями сложенные ладони.
С этой новой работой было что-то не в порядке, и он злил-
ся, будучи не в силах понять — что. Да, работа охранника
опасна, и немало его знакомых погибли — но ни разу
смерть не приходила так неожиданно и непонятно. Кто-то
где-то почему-то пролил кислоту — и нет человека. Виль-
ямс не мог поверить, что так бывает.

— Я не хочу успокаиваться. Сейчас нам на голову
льется кислота, а через час ляпнется все это чудище!

— Заткнись. И без тебя тошно,— поморщился Кельвин.

Мортимер с любопытством переводил взгляд с одного
на другого. В порядке ли вещей такие разговоры, он пока
не знал и очень не хотел, вмешавшись, ударить лицом в
грязь.

— Ладно,— Вильямс встал.-— Мне пора идти на сме-
ну. Вы с Ником — на очереди.

Вообще-то сам Вильямс не должен был дежурить без
крайней необходимости, но новенький, Бриджвуд, на вид
ему доверия не внушал. Мортимера он знал, пусть кос-
венно и вскользь, но уже по одному его внешнему виду
можно было заключить, что он не из неженок. Что же
касалось навязанного новичка, все в нем выдавало несо-
лидную «мелкоту»: от детского (во всяком случае, по мер-
кам Вильямса) румяного лица, до порывистых, одновре-
менно и неуклюжих и быстрых, движений.

Поднялся и Хоувер. Вильямс бросил на него быстрый
взгляд: конечно, сейчас его очередь, но ставить вместе Ни-
ка и Мортимера ему не хотелось: один тоже слишком мо-
лод, второй — неопытен.

— Останься. Со мной идет Ник.

— Дерьмо,— бесцветно повторил Ник, доставая из
кармана новый кубик жевательной резинки. В воздухе
пряно запахло корицей.— Все дерьмо.

— Заткнись,— снова повторил Вильямс и пояснил: —
Я специально забираю от вас это трепло, чтобы оно не дей-
ствовало вам на нервы.

— А мне начхать...— так как резинка снова была у
Ника во рту, последних слов его никто не понял.

— Дела...— Как только Вильямс вышел, Хоувер вы-
тащил флягу и взболтнул ею в воздухе.— Давайте выпь-
ем, ребята, а то мне что-то тошно.

Дверь зашуршала, и в комнату ввалились Норт и
Блейк.

— Ну, что там? — ткнул в Блейка флягой Хоувер.

— Ничего,— ответил Норт, плюхаясь на койку и тут
же извлекая из-под ее валика все ту же книжку.— Током
монстра гоняли, теперь оно дрыхнет.

— Дерьмо? — лукаво переспросил Хоувер.

— Что?

— Да этот монстр — дерьмо?

— Не знаю. Наверное. Очень уж мерзкий.— Блейк
перехватил руку Хоувера с флягой и глотнул на ходу.

— Ну, а еще что?

— Ничего. Очухается — сказали: опять гонять будут.
А это кто, еще один новичок?

— Да. Вместо Клиффа.

«Вместо Клиффа...— эхом повторил про себя Бридж-
вуд, и ему стало жутко. Фантазия заставила увидеть в
этих словах символический смысл.— Значит, я— следу-
ющий».

По его спине пробежали мурашки.

— Эй, новичок, ты чего такой кислый?

— Дрейфит,— объяснил Хоувер и, шумно дыша, под-
сел к Бриджвуду.— На, глотни, полегчает...

27

Варковски появился в кабинете настолько неожидан-
но, что можно было подумать — вырос из стены или пе-
ренесся откуда-то с помощью телепортации.

— Господа,— голос его звучал особенно вкрадчиво.—
Я попрошу у вас минутку внимания. Только что с корабля
была доставлена пленка с записью. Я бы очень хотел, что-
бы вы ее просмотрели.

Крейг дернул головой. Паркинс удивленно уставился
на Эдварда: он не понимал, почему шеф внутренней без-
опасности пришел с такой мелочью к ним.

— В чем дело?

— Я, разумеется, ее уже просмотрел и настаиваю, что-
бы это сделали и вы. Росе лучше выйти.

— Вот как? — равнодушно спросила Роса, прежде чем
подчиниться приказу.

— И что же на этой пленке? — задал вопрос Крейг.
Разговор с Цецилией не шел у него из головы, мешая как
следует сосредоточиться на делах. Хотя в нем не было ни-
чего нового, не говоря уже о необычном, осадок в душе
остался, и Крейгу было неспокойно. «Вот так мы врем
друг другу, играем в игры... А потом вдруг оказывается,
что времени для правды уже нет. И вместо нормальных
семейных отношений — фальшь, и вместо любви —
сплошной толстый слой грязи, закрывший собой некогда
горевший огонек. А смерть — она рядом». Мысль о смерти
едва ли не напугала его. Не то чтобы он никогда о ней не
думал — наоборот, Крейг любил порассуждать на эту те-
му, но никогда еще не веяло от нее такой безжалостной
реальностью, будто чья-то ледяная рука прикоснулась к
лицу.

«А ведь она рядом, смерть...» — осознал он вдруг и
прослушал ответную реплику Варковски. Впрочем, тот
опять уклонился от прямого ответа:

— Сейчас увидите.

Качество записи было прескверным.

Некоторое время разобрать, что происходило на экра-
не, было вообще невозможно. Лишь по репликам удалось
установить, что капитан пропавшего и найденного при та-
ких странных обстоятельствах корабля запрашивает о
чем-то другой корабль — судя по его словам, без разрешен
ния идущий на стыковку.

— Как можно заметить,— комментировал Варков-
ски,— он принял его за патруль. Такие непредусмотрен-
ные проверки иногда случаются — но лишь в том случае,
если в спецслужбы передается оперативная информация о
наличии на корабле недозволенного груза, пассажира, на-
224
ходящегося в розыске, или особо секретных сведений, не
подлежащих разглашению. Обычно в таких случаях пат-
рульный корабль подходит незаметно, и до самого момен-
та стыковки его не видно. Здесь, как видите, он оказался
замеченным раньше.

Капитан от нервных вопросов перешел на сплошную
ругань, потом раздалось четкое: <0 Господи!*.

— Простите, перемотайте немного назад,— попросил
Крейг.

— Бесполезно. Я пересматривал этот кусок четыре ра-
за: понять по записи, что его напугало, еще невозможно.
Дальше смотрите внимательно.

Капитан пытался включить ракетную установку. По-
видимому, что-то у него не ладилось: снова раздалась ру-
гань, и он перескочил к лазеру.

— Стреляет,— прокомментировал Варковски, когда
волна помех захлестнула экран.— Но смотрите, что будет
дальше...

Помехи длились довольно долго. Когда же они нако-
нец стихли, капитан, с винтовкой в руках, уже спускался
вниз, в ангар. Шлюз раскрылся. Некоторое время изобра-
жение не менялось: замерший капитан и открытый шлюз.
Потом капитан что-то разглядел, потому что последовал
выстрел,— и почти сразу из шлюза выскочил уже знако-
мый монстр. От неожиданности капитан выронил винтов-
ку и помчался в обратную сторону. Монстр сидел на полу,
тряся зубастой башкой.

Капитан ворвался в рубку управления — и снова все
накрыли помехи.

— Это он сделал последний выстрел, отбросивший ко-
рабль Чужих.

Больше до самого конца записи разобрать ничего не
удавалось.

— Ничего не понял,— откинулся в кресле Паркинс.

— Скорее всего, капитан был в шоке. Я не понял, для
чего ему понадобился последний выстрел.

— Я бы так не сказал,— Варковски сощурил глаза и
встал, сплетя руки на груди.— Он действовал достаточно
логично. Если бы не это, неприятностей у нас могло быть
намного больше.

Крейг потер виски. Ему показалось, что только что в
его голову пришла очень важная мысль, но так и улетела
незамеченной. Так что же он пропустил?

— Постойте,— и без того удлиненное лицо Крейга вы-
тянулось еще больше.— На что вы намекаете?

— Вы поняли. И я говорю: да, это так,-— подтвердил
Варковски.

— О чем вы? — Паркинс непонимающе завертел го-
ловой.

— Но этого не может быть! — Крейгу почудилось
вдруг, что всю обстановку, да и самих собеседников его
вдруг подменили — или это он сам так сильно изменился
от открытия, что перестал узнавать их?

— Это так,— повторил Эдвард.— На корабле было
только это существо. Может быть — два существа, но это
не меняет сути дела.

— Вы что, хотите сказать, что эта тварь сама произ-
вела стыковку?!

— А, по-вашему, пленка позволяет дать другое ис-
толкование? Можно, конечно, пофантазировать, сказав,
что монстр заставил сделать это какой-то земной экипаж,
но, поверьте, от этого ничего не меняется. Во всяком слу-
чае, в лучшую сторону.

— Они разумны!.. О Боже, что же теперь делать?!

— Ничего. А что мы можем сделать вообще? У вас
есть предложения? Или вы хотите его отпустить, дав но-
вый корабль на дорогу?

— Если он разумен,— сделал вывод Паркинс,— он
нас все равно не простит.

♦Как раз наоборот, если он разумен, он может и про-
стить,— мысленно возразил ему Крейг,— но вот захочет
ли?»

— Вспомните о том, что случилось с колонией на
LB—426,— напомнил Варковски.

— Невероятно! Разумные существа не могли себя так
вести...

— Ладно, все это — чепуха и сантименты,— перебил
Паркинс.— Только я не понимаю, как можно использо-
вать в качестве биологического оружия разумное сущест-
во? Стоит только его выпустить, оно тут же уйдет из-под
контроля, почти наверняка свяжется со своими — и тогда
крышка будем всем.

— Это как раз не проблема,— спокойно возразил Вар-
ковски.— Если удастся получить от него яйца, детенышей
можно будет выдрессировать так, как нужно нам. Главное —
чтобы оно могло их отложить. Кстати, я лично объяснил
бы все происшедшее на LB—426 так называемым ♦эффек-
том Камалы».
— Как-как?

— Камала — это девочка, воспитанная волками. В
отличие от книжного Маугли, она так и не стала разум-
ной.

— Ужасно...

— К тому же разум вовсе не исключает агрессивности.

— Если судить по нам, то да,*— неслышно произнес
Крейг.

— Тут есть другая сложность, психологического по-
рядка: неизвестно, как отреагируют наши ученые на та-
кое сообщение. Им это может не понравиться. Я бы не
хотел даже в крайнем случае наводить порядок силовыми
методами...— заметив скептическую усмешку на лице
Паркинса, Варковски уточнил: — В таких крупных мас-
штабах.

— И все же, что мы будем делать? Давайте решать.—
Крейгу показалось, что за эти минуты он постарел лет на
десять. «Вот они — мысли о смерти...» — Я предлагаю
сделать вид, что этой записи не было.

— Полностью согласен,— подтвердил Паркинс.

— Прекрасно. Проблема решена,— слегка поклонил-
ся обоим директорам Варковски.

Крейг встал. Ему захотелось вдруг найти сейчас сразу
и Синтию, и Цецилию — и упасть перед ними на колени.

Впервые за время работы в Компании он чувствовал
себя подлецом.

28

Нельзя сказать, чтобы Мортимер жаждал увидеть
своего «подопечного», но находиться возле лаборатории и
даже туда не заглянуть — после всего услышанного —
казалось ему обидным. Еще больше задевало его то, что
напарник его оказался почти вдрызг пьяным: стоило толь-
ко начальству удалиться, как Хоувера начало шатать, и
он вскоре захрапел на стуле.

Нет, совсем не такой представлял себе Мортимер свою
работу!

Осторожно, чтобы не задеть спящего Хоувера, он за-
глянул в приоткрытую дверь.

Монстр скакал за стеклянной перегородкой, под его
лапами метались синие искры. Зрелище показалось ему
неприятным, и Мортимер принялся рассматривать сто-
ящих рядом людей: несколько грубовато сложенную энер-
гичную брюнетку, совсем молоденькую девушку, чем-то
неуловимо похожую на Бриджвуда, мулата с довольно ев-
ропейскими чертами лица, усатого парня, карманы кото-
рого некрасиво топорщились, а руки сплошь были покры-
ты красными черточками царапин. Пожилой человек с
редкими, но еще темными волосами переписывал с мони-
тора в толстую тетрадь какие-то цифры, тут же возился
полный китаец с тройным подбородком.

Люди были самыми обыкновенными — не из «боль-
шого начальства». Брюнетке он даже не отказался бы за-
пустить руку под лифчик.

— Мортимер... это ты? — Раздавшийся сзади знако-
мый голос заставил его обернуться. Перед ним стояла Син-
тия, одетая й тонкую золотистую маечку, под которой яв-
но не было лифчика. Ее неожиданное появление, после
обращенных на брюнетку желаний, заставило Мортимера
смутиться.

— Привет,-— отводя взгляд, пробормотал он.

Спящий Хоувер громко причмокнул губами. Синтия
вздрогнула и покосилась на него.

— Значит, ты... тоже,— в ее голосе послышалось раз-
очарование.

— Что — я? — испугался Мортимер. Выходит, она
все же заметила, куда и как он посмотрел...— Извини...
я не хотел...

— О чем ты, Морт?

— А ты?

— Мне просто грустно видеть, как все подряд за день-
ги продают самое лучшее. Любовь, жизнь... вообще все.

— Не понял...

— Тогда скажи мне, что ты здесь делаешь, Мортимер?

— Зарабатываю деньги. В охрану вот устроился. Зна-
ешь, а я рад с тобой увидеться. Алан что, тоже здесь?

— К сожалению. Все мы... здесь,— в ее голосе скво-
зило неприкрытое отвращение.

— Синтия... вы поссорились? Что у вас случилось?

— То же самое, что и с тобой. Он продался.

— Слушай, я не люблю ни загадок, ни оскорблений.
Меня взяли в охрану. Я работаю. Что тебе не нравится?

— Мортимер,— Синтия посмотрела на него так, будто
увидела впервые.— Неужели ты действительно не пони-
маешь, какой грязью тут занимаются?

— Хоть убей, не пойму, о чем ты. Наверное, ты лучше
меня знаешь: мое дело — проследить, чтобы зверь оста-
вался на своем месте, а никто из чужих не напал на стан-
цию. Вот и все.

— Бедняга! — Синтия задумалась, стоит ли ему гово-
рить правду. Мортимер действительно мог не знать, как
мог не знать и Алан — но было бы еще обидней считать
своего жениха тупицей, таким же, как и Морт.

— Слушай, я так могу и обидеться!

«Он просто как большой ребенок»,— взглянула на
Мортимера Синтия.

— Это военная лаборатория,— ответила она.

— Ну и что?

— Это лаборатория биологического оружия. Тот зверь,
который сидит в клетке, называется Смерть. Вот так.

Мортимер промолчал.

— Синтия, ты тут? — в переходную комнату загля-
нул Алан.— О, кого я вижу!

— Алан! — обрадовался Мортимер.

— Привет. Синтия, я тебя прошу, дай мне сказать
два слова!

— Ты уже все сказал.— Синтия поспешила просколь-
знуть в лабораторию.

— Подожди, я сейчас вернусь,— бросил Мортимеру
на ходу Алан и нырнул в дверь вслед за ней.

Через некоторое время маневр был повторен в обрат-
ном направлении: сперва мимо Мортимера промчалась
раскрасневшаяся Синтия, затем — уже запыхавшийся
Алан.

— Ну-ну...— буркнул им вслед Мортимер и снова вер-
нулся к созерцанию выпирающего бюста брюнетки.

Алан догнал Синтию в оранжерее. Девушка упала на
скамейку, задыхаясь от непривычного бега.

— Синти, постой! — в тысячный раз повторил Алан.

— Ну? — тяжело дыша, но все еще грозно спросила
она.

— Синтия,— Алан повалился на скамейку возле
нее.— Неужели ты так мне не доверяешь? Может, это по-
дло по отношению к твоему отцу, но я работаю против
него. Считай меня шпионом.

— Правда? — на раскрасневшемся лице Синтии по-
явилась радостная улыбка.

После бега у нее не хватило запасов воздуха на слова,
и она молча бросилась ему на шею.

♦ Ну и дела! — подумал Алан, вдыхая смесь запахов
тонкой парфюмерии и ее волос.— Придется мне теперь
сделать свое заявление правдой...»

29

«Бежать...— голова Сонного гудела, словно по ней би-
ли молотком или чем-то не менее тяжелым.— Бежать...
Это единственный выход».

Он приподнялся на дрожащих от слабости лапах. По-
хоже, зрелище его мучений надоело двуногим: за ним на-
блюдал только один, с волосами под носом.

После пережитого видеть его Соне не хотелось. Он сде-
лал несколько шагов, но тут же упал: боль была все еще
сильна.

«Но почему они не подошли ко мне, когда я сорвался
и пообещал все рассказать? Или они догадались, что пер-
вое время, до полного слома, я буду только врать?»

Да, выход был только один — побег; но реален ли
был этот выход? После короткой передышки Сонный до-
полз до ящика-ловушки и повалился в него уже надолго.
Только взгляд его обшаривал камеру, а вместе с ним — и
мысль.

Сломать стену? Исключено, они не дураки... Притво-
риться мертвым, чтобы кто-то из них вошел? Вроде бы
можно, но вероятность успеха очень мала. Скорее всего,
для того чтобы убедиться, действительно ли он умер, они
сперва включат ток или придумают какую-нибудь другую
гадость. Он не сможет притворяться. Но что тогда? Вот
хорошо было бы просочиться в маленькую дырочку про-
жженного пола, стать самому маленьким и тонким — и
пройти, ускользнуть в нее.

Стоп. А ведь дырочку-то сделал он сам!

Сонный посмотрел на раненое щупальце, и все внутри
у него запротестовало. Самому искать для себя новую
боль? Нет, это просто невыносимо!

«А терпеть такие издевательства — легче?» — возра-
зил себе Сонный. Одна мысль об этом вызвала судорогу.

Нет, лучше перетерпеть меньшую боль — но спастись.
Главное — сделать это так, чтобы двуногие не заметили*
И в первую очередь стоило бы отключить замкнутую на
пол сетку. А вдруг ее провода ведут к освещению?

После недолгого раздумья Сонный пришел к выводу,
что это не так. Выключатель был у Волосы-Под-Носом.
Значит, если и было подключение к общей электрической
системе, то вне пределов камеры.

Хорошо, но где тогда провода? По логике вещей —
там, где их легче проложить и можно заменить в случае
чего. Вряд ли для этого нужно вваривать их в стену. Сон-
ный присмотрелся к плинтусам. Через некоторое время он
уже рассмотрел подходящий. Провод был на месте. Если
осторожно пропустить в щель сперва коготь, потом кончик
щупальца... А когда свет погаснет, нужно будет быстро
начертить вокруг себя окружность минимального диамет-
ра, через которую можно протиснуться вниз...

30

— Норт, ты что, научился читать вверх ногами? —
заглянул в книжку Вильямс.

Норт встрепенулся.

— А? Да... Я не читаю, так. У меня какое-то нехоро-
шее предчувствие. А тут еще этот случай с Клиффом...

— Понятно. Ты бы лучше пошел поспал.

— Я ж говорю: все это — дерьмо,— процедил сквозь
жвачку Ник.

— Вы как хотите,— отозвался Кельвин,— а я тоже
не в себе. Сколько работаю, а ни разу у меня не было та-
кого гадкого предчувствия...

— Ладно,— Вильямс посмотрел на часы. Подходило
время сменять Хоувера и новичка. «Нет, не совсем нович-
ка,— решил для себя Вильямс.— Новичком я буду назы-
вать этого молокососа... Вон он как побледнел».

— Разрешите? — на пороге появился Бергер.

-Да?

— Ребята, нужна помощь. Чтобы не повторилась ис-
тория с вашим товарищем, надо будет проложить по по-
толку особую кислотоупорную пленку. Сейчас мы ее вы-
грузим, принесем сюда и...

Комната неожиданно утонула во мраке. Кто-то сдав-
ленно вскрикнул — как сразу догадался Вильямс, это был
Бриджвуд. Рассказы о чудовище, о чужих предчувствиях
и его собственный страх превратили его нервы в натяну-
тую струну, и было достаточно легкого прикосновения,
чтобы она начала звучать.

Но не только он был испуган: эта, казалось бы, ме-
лочь заставила напрячься даже Вильямса.
Предчувствие? Чепуха! Опыт «красного сигнала» за-
ставил сейчас всех сжаться и потянуться к оружию.

Наступившая после исчезновения света тишина была
ясным тому подтверждением.

Первым попятился Бергер — он раздвинул обмякшие
створки двери, но и в коридоре ждала его та же темнота.

В полной тишине послышался негромкий шорох. Он
шел с потолка. Хотя смотреть туда было бесполезно, все
подняли головы вверх.

В эти же самые секунды по лаборатории метались уче-
ные. Напавший из темноты страх вверг их в панику.

В другом помещении вопила не своим голосом Марта.
Дрожащими руками доктор наощупь искал успокоитель-
ное. Не ей — себе.

— Алан, мне страшно,— прижалась к жениху Синтия.
Ее тонкие пальцы больно впились ему в плечо. Ответные
объятия Алана тоже оказались крепче, чем он рассчитывал.

— Алан, тут кто-то есть! — дернулась вдруг она. И
точно: рядом, среди веток, что-то шуршало.

— Это он... монстр...— совсем теряя голос, прошепта-
ла девушка. Алан молча стиснул ее еще крепче — ребра
едва не хрустнули под его руками.

В оранжерее кто-то был. Не то холод, не то жар сжи-
мали все тело Алана, словно кожа его была сплошь обож-
жена. Что-то двигалось в темноте, близко, совсем рядом...

«Все...». Под его руками действительно что-то хруст-
нуло, но от страха даже боль не смогла заставить Синтию
закричать.

Обожженная кожа чувствует даже движение воздуха:
Алан ощутил, что невидимое чудовище находится на рас-
стоянии вытянутой руки.

Решение пришло мгновенно: непослушными руками
он отбросил Синтию в сторону и шагнул вперед. «Пока
зверь будет есть меня, она успеет удрать».

Синтия упала — он хорошо разобрал шум падения.
Тут же раздался женский вскрик — но не с той стороны,
а с места, где что-то двигалось. Алан отпрянул, и вдруг
его кто-то схватил за руку. Прикосновение показалось ему
ударом тока. Он дернулся, но понял вдруг, что схватив-
шая его рука была человеческой.

— Кто вы, черт вас подери? — гаркнул он.

— О-о-о! Не бросайте меня! — застонал из темноты
женский голос.— Вы ведь человек?

— Мама? Ты?! — подскочила Синтия.
— Да-а! Пойдемте отсюда! Здесь стра-ашно! — голос
Цецилии дрожал. По привычке она снова утрировала все,
это выходило нелепо, и Алан вздохнул с облегчением —
страху сразу же убавилось.

И все же кругом висела зловещая в своем безмолвии
темнота.

— У вас все в порядке? — раздался над ухом Морти-
мера голос Варковски. Темноту прорезал луч фонарика.—
Держите. Где включается резервная электрическая сеть,
знаете?

— Нет.

— В лаборатории за углом схема. Действуйте. Я пой-
ду проверю, все ли в порядке внизу.

— Ну, пусть только попробует эта тварь сюда сунуть-
ся! — прошептал Блейк. Холодная рукоятка пистолета бы-
стро нагревалась в его руке.

— Осторожней, в меня не попади,— ответил ему
Вильямс, проверяя свой двенадцатизарядный.— Вот что,
ребята, переползайте все к этой стене, чтобы напротив ни-
кого не осталось. Дверь — под прицелом. Быстро!

Шум подтвердил, что команду принялись выполнять.
Кругом что-то падало, гремели по полу незакрепленные
стулья.

— Все здесь? — звук собственного голоса успокаивал
Вильямса.— Блейк?

— Тут.

— Норт?

— Здесь.

— Кельвин, Смит?.. Мортимер... как там тебя? Но-
венький?

— Здесь,— от волнения Бриджвуд пискнул.

«Вот еще, прислали ребенка,— выругался про себя
Вильямс.— Ему бы еще няньку сюда!»

— Без команды не стрелять.

— А мне что делать? — прозвучал сбоку жалобный
голос Бергера.

— Вы еще здесь? Быстро сюда!

— А-а-а!

— Что еще случилось?

— Там — глаза... Оно в коридоре! — Бергер тяжело
затопал по комнате и, судя по звуку падения, споткнулся
о стул.

Пистолет в руке Вильямса подпрыгнул.

— Кельвин, Норт, быстро займите места вокруг две-
ри... Ник, Блейк, за мной.

Вильямс встал напротив дверного проема, который
обозначился теперь достаточно четко: в коридоре было
чуть светлей.

— Кретины! — выругался вдруг Вильямс и опустил
пистолет: в проеме возникла человеческая фигура с при-
крепленным к груди фонариком.

— У вас все в порядке? — человек с фонариком встал
на пороге.

— Все,— махнул рукой Вильямс.— А у вас?

— Ничего особенного. Короткое замыкание. Надеюсь,
свет сейчас появится.

На этот раз эффект ♦ быстрого выполнения» сработал
незамедлительно: лампы вспыхнули, освещая искажен-
ные испугом лица. Только шеф безопасности был по-преж-
нему невозмутим.

— Вот видите, все в порядке,— довольно заметил он.

— Дерьмовый порядок,— буркнул Ник. Рядом еще
нечленораздельнее добавил что-то Блейк: его глаза после
такого резкого перепада в освещении никак не хотели от-
крываться.

— Ну что ж, я пойду.

Варковски вежливо поклонился.

На потолке, прямо над головой Блейка, что-то зашур-
шало. Этого было достаточно, чтобы дула пистолетов
вновь подпрыгнули.

Выстрелить не успел никто: металлический круг по-
толка повалился на голову Блейку, сбивая его с ног. За-
мелькала перед глазами глянцевая чешуя.

Чудовище рычало: сипло, с привыванием. С первого
взгляда Сонный уверился, что его не отпустят живым —
но и смерть сейчас казалась ему избавлением. А что, если
все же удастся прорваться?

Защелкали выстрелы. Монстр упал на пол и откатил-
ся в свободный угол.

— Не стрелять! — взревел Варковски.— слышите —
не стрелять!

— Дерьмо! — Ник зажмурился и палил теперь не гля-
дя. Вскрикнул задетый его пулей Мортимер.

— Всем в одну сторону! Все сюда! — Вильямс выбил
из руки Ника пистолет и перехватил его на лету.— Дей-
ствуем только согласованно.

— Отставить стрельбу! — силился перекричать его Эд-
вард.
Бергер у стены упал на колени и зашептал молитву.
Молитва не получалась — он не мог связать и двух слов,
при каждом взгляде на готовящееся к прыжку чудовище,
вставляя испуганное ругательство.

Видя, что его призывы ни к чему не ведут, Варковски
вытащил свой лазерный пистолет.

— Бросайте оружие! Кто не подчинится — останется
без рук.

«Он сумасшедший,— мелькнуло у Вильямса.— Толь-
ко этого не хватало!»

— Я не шучу,— по голосу Варковски и так было вид-
но, что он не шутит.

Все замолчали. Пауза получилась тягостная. Пользу-
ясь затишьем, Сонный приподнял голову. «Вот если уда-
стся одним прыжком оказаться у двери... Стоящего возле
нее можно просто сбить с ног. А дальше? Дальше — как
получится...»

Первым не выдержал Кельвин: посланная пуля про-
свистела в двух дюймах от уха Эдварда. Тот резко откло-
нился, и из его оружия ударил луч; с тихим стоном Кель-
вин осел на пол.

— Я не шучу,— повторил Варковски. Теперь все
взгляды были устремлены только на него, о чудовище, ка-
залось, забыли, как забыли и о перепуганном Бергере, ко-
торый тем временем принялся тихо прокрадываться к вы-
ходу. Решиться на побег ему было сложно, но оставаться
в комнате среди сумасшедших с оружием в руках, не го-
воря уже о бронированном субъекте с кучей зубов, он бо-
ялся намного больше. Побег почти удался, но новый вы-
стрел застиг его на самом пороге: шеф безопасности резко
метнулся в сторону, и предназначавшаяся ему пуля одно-
го из охранников вошла в ребра незадачливому ученому.

Сонный ничего из происходящего не понимал: двуно-
гие старались убивать, но почему-то друг друга. Раздумы-
вать над этой загадкой их поведения у него не было вре-
мени, и, воспользовавшись замешательством, вызванным
падением Бергера, он рванулся вперед. Сонный рассчиты-
вал сбить с ног стоящего в дверях человека, но тот нео-
жиданно сам повалился на пол и быстро откатился в сто-
рону.

Коридор впереди был свободен.

— Бросайте оружие, идиоты! — уворачиваясь от оче-
редной пули, продолжал требовать Варковски.

— Ладно ребята,— видя, что перестрелка ни к чему
хорошему не приведет, поднял руку Вильямс.— Зверь все
равно ушел. Дайте ему,— палец указал на катающегося
по полу Варковски,— высказаться.

Шеф безопасности отреагировал на его слова сразу.
Он вскочил как ни в чем не бывало. Даже на его формен-
ном костюме не было заметно ни одного пятнышка или
помятости, будто его только что принесли из прачечной,
и никто в нем не валялся по полу.

— Все успокоились? — голос Эдварда не дрожал и
звучал по-роботовски ровно. У человека, не уверенного в
себе, при виде Варковски могло бы возникнуть впечатле-
ние, что ни перестрелки, ни даже явления чудовища не
было.— Прекрасно. Это животное, которое вы видели, су-
ществует в одном-единственном экземпляре; его поимка
отняла у нас много времени и потребовала больших за-
трат. Конечно, я понимаю, вид этого существа не кажется
мирным, но вам платят деньги за риск. Считайте, что с этого
момента вам пошла надбавка. Если вы поможете изловить
это существо живьем и доставить обратно в загон, кото-
рый, надо полагать, будет отремонтирован за пару часов,
премия не заставит вас жалеть о том, что вы приняли уча-
стие в этом деле. Если же вам хочется устроить сафари —
оно обойдется вас слишком дорого: скорее всего, ни у кого
из вас не найдется средств для возмещения убытков. Все
ясно?

Взгляд Варковски заскользил по лицам. Что надума-
ли эти люди? Кто из них станет в ближайшее время со-
юзником, а с кем придется бороться?

— И как же мы сможем его изловить? — неуверенно
начал Норт.— Он нас просто раздавит, сметет.

— Оружие у вас будет. Оно не причинит этому суще-
ству особого вреда, но напугает достаточно сильно, чтобы
он пустился в бегство. Почти все звери боятся огня. Я раз-
дам всем добровольцам мини-огнеметы; те же, кто отка-
жется принимать в этом участие, заплатят обычную не-
устойку, предусмотренную контрактом. Главное сейчас —
не терять зря времени. Нужно обеспечить безопасность
всех ученых и обитателей станции, поддерживать поря-
док, заняться ремонтом и многими другими делами. Ко-
мандовать буду я.

— Главное сейчас,— отшвырнул пистолет на койку
Вильямс,— помочь раненым.

— Согласен,— нехотя, но не подавая в этом вида, про-
изнес Варковски.
31

— Я не понимаю, почему я должна подчиняться при-
казам этого робота! — возмущенно ворчала Цецилия, пока
протрезвевший Хоувер провожал ее до комнаты совеща-
ний. Лишь окинув взглядом все собрание и убедившись,
что здесь присутствуют и Марта, и весь персонал лабора-
тории, она недовольно замолчала.

У дверей с мини-огнеметами в руках (на самом деле
оружие представляло собой несколько модифицированный
вакуумный резак) дежурили Норт и Энрико, личный те-
лохранитель Крейга, которого все привыкли попросту не
замечать, как деталь меблировки. Разве что Варковски
сказал бы наверняка, на каком из совещаний присутство-
вал этот лишенный нервов «тихоня*. Отменно вышколен-
ный, Энрико гордился своей незаметностью и не слишком
был доволен выставляющим его напоказ поручением.

Норт смотрел на нового напарника с изумлением
он был уверен, что никогда раньше не встречал его.

— Мистер Крейг,— негромко произнес Варковски,
введите всех в курс дела.

Дональд Крейг встал. Происшествие сильно задело
его, но меньше, чем открытие Варковски о природе Чу-
жого. Ему казалось, что на его плечи кто-то взвалил на-
стоящий груз, имеющий немалый физический вес: даже
его вставание получилось каким-то неловким.

— Господа, я думаю, вы и сами знаете, что произош-
ло. Существо на свободе. Двое из охранников погибли,
один находится в лазарете — удастся ли его спасти, пока
неизвестно. То же несчастье постигло и одного из сотруд-
ников лаборатории.— Крейг замолчал, давая возможность
почтить память погибших. Пауза продлилась совсем не-
долго: неожиданно Марта закричала и сползла на пол. Ее
тело судорожно выгибалось. Вспомнив, как именно погиб
Клифф, Вильямс кинулся к ней — но нет, ни на лице, ни
на теле ожогов не было заметно.

— Пустите, — оттолкнул его Паркинс.

— Что с ней?

— Ничего особенного.— Кларенс размахнулся и вле-
пил супруге пощечину. Марта всхлипнула, и, хотя глаза
все еще были закачены, судороги прекратились.— Исте-
рика. Кто-нибудь, помогите мне отвести ее к врачу...

— Да, я сейчас,— выпалил Бриджвуд и покраснел.
Паркинс вскользь взглянул на него («А этот еще откуда
взялся?») и помог ему подхватить Марту.

— Подождите, мы скоро.

— Проводите их,— негромко приказал Хоуверу Вар-
ковски. Хоувер встал, проверяя на ходу мини-огнемет.

— Продолжаю.— Крейг наклонился: так «держать
груз» было немного легче.— Сейчас мы должны вырабо-
тать план действий. Он должен учитывать требования
максимальной безопасности как для его исполнителей и
случайных лиц, так и для исследуемого объекта. Первое,
что мы должны сделать — это отремонтировать помеще-
ние. Так? — обратился к Варковски Крейг — и тут же
почувствовал резкое недовольство собой: несолидно дирек-
тору советоваться со стоящим ниже по должности в при-
сутствии посторонних. К счастью для него, кроме Варков-
ски, эту неловкость не заметил никто.

— Да... План почти целиком касается вопросов без-
опасности в самом широком смысле этого слова. Так как
мы разрабатывали его вместе с господином Варковски, я
думаю, что он, как специалист в этой области, сможет луч-
ше охарактеризовать положение вещей.

Крейг сел. Плечи под «грузом» начинали ныть.

— Хорошо.'— Варковски встал на его место.— Как
уже было сказано, и я тоже это говорил, действовать будем
в двух направлениях: ремонт помещения и поимка объ-
екта. Все остальные должны находиться в защищенном
помещении и попросту нам не мешать. С вашего позволе-
ния, я приступаю к Зюрмированию команд.

Алан вопросительно посмотрел на Синтию: как она
отнесется к тому, что он захочет принять участие в охоте?
Вряд ли оценит...

— Простите, но все ваши планы — чушь!

Вряд ли стоит говорить, что заявить такое могла толь-
ко одна особа. Цецилия села на стол, выставляя оголенные
ноги, и принялась энергично размахивать в воздухе ог-
ромным веером. Густой парфюмерный аромат распростра-
нялся по всей комнате.— Вы как хотите, а мы с Синтией
немедленно отсюда улетаем. И всем женщинам я бы по-
советовала то же самое.

— Яс вами согласна,— подала голос Роса.— Лучше
потерять работу, чем жизнь.

— Вы неглупы, милочка,— искусственно улыбнулась
ей Цецилия.

— У нас нет ни одного пилота,-— опуская плечи все
ниже, отозвался Крейг.
— Как нет? — подскочила Даффи. Ее кукольные
круглые глазки увеличились, занимая, как показалось
Алану, все лицо.— А мой брат?

— Я тоже так считаю,— проговорил Вильямс.— Во
всяком случае женщин отсюда надо эвакуировать.

— Это исключено.

— Что вы сказали?

— Это исключено,— повторил Варковски.— Все вы-
леты запрещены.

— Дерьмо...— прошептал Ник.

— Крейг, подтвердите.

— Да, это так.

— Ну, знаешь...— Цецилия в сердцах швырнула веер
на пол.— Это уже переходит все пределы!

— Извините, а сколько человек нужно для того, что-
бы вернуть эту тварь на место?

— Думаю, охраны будет достаточно. Но если вы хо-
тите нам помочь — пожалуйста.

— Нет, благодарю... Тогда почему бы не оставить
здесь только охрану? Я лично тоже не прочь смыться и
этого не скрываю.

— Какой умный нашелся! — вспылил Ник.— Если
сидеть в дерьме — так всем вместе — или я не согласен!
Давайте, высчитывайте деньги, подавайте в суд, но ни
один адвокат не сможет вам доказать, что я обязан под-
ставлять шею под зубы дикого зверя.

— У меня тоже вопрос. Это существо является биоло-
гическим оружием, так? — Синтия зло прищурилась.

- Да.

— Тогда получается, что мы все имеем дело с вышед-
шим из-под контроля биологическим оружием,— ее слова
лучились злорадством.

— А ведь это не смешно,— Мортимер не узнал своего
голоса.

Схватка с монстром сама по себе была бы ужасной,
но — люди против ожившего оружия? Это было просто
чудовищно.

— Если это так, то его нужно уничтожить. Двух мне-
ний здесь быть не может,— взгляд Вильямса и его полная
вызова поза в сочетании с холодным спокойствием утвер-
ждали, что он не станет менять свое решение.— Если ору-
жие неконтролируемо, его нужно ликвидировать. Я пред-
почитаю охранять безопасность человеческих жизней.

— Подождите, мы все торопимся,— вмешался Ши
Юй.— Это существо — в первую очередь уникальный на-
учный объект. И если денежная его стоимость велика, то
научная — вовсе бесценна. Так или иначе, уничтожать
его — преступление.

— А скормить ему людей — не преступление? Мне
плевать на все его ценности вместе взятые! Я отвечаю за
людей,— Вильямс говорил жестко.

— Да здесь все — преступники! — подхватила Синтия.

— Слушай, Синти,— дернул ее за руку Алан.— В
конце концов, такое поведение просто неприлично. Не за-
бывай, что руководит всем этим твой отец.

— Видеть его не желаю! — мрачно огрызнулась Син-
тия, но замолчала.

— Итак,— Варковски немного повысил голос, ровно
на полтона, чтобы перекрыть общий шум.— Спрашиваю
в последний раз: кто занимается ремонтом, а кто — участ-
вует в охоте? Остальным охрана не нужна; в этом ящике —
индикаторы движения живых организмов: так как суще-
ство только одно, достаточно просто избегать встречи с
ним. Индикаторы это позволяют. Если сейчас не найдется
добровольцев, я буду назначать людей сам.

♦А ведь это шанс...— задумалась Сандра.— Если под-
держать начальство, я смогу выдвинуться... Но если дей-
ствительно придется работать?.. Хотя вряд ли. Я все-таки
женщина...*

— Я согласна. Это существо надо сохранить.

♦ Ну дает бабенка!» — с уважением посмотрел на нее
Мортимер. Сам он склонялся к тому, что монстра надо
убить.

— Послушайте и постарайтесь поверить мне на сло-
во,— тяжело выдавил из себя Крейг.— Есть еще одна при-
чина, по которой оно должно остаться в живых...— Вар-
ковски сделал протестующий знак, и Крейг поспешно от-
вел глаза.— Я не могу пока сообщить эту причину, но
поверьте. Поверьте. Поверьте как человеку — оно должно
жить. Я сказал.

— О чем речь? — вошел Паркинс.

— Все о том же. Желающих добровольно заняться
охотой нет,— пояснил Варковски.

— Да? А вы говорили о размере премии? Кстати, дол-
жен сообщить одну неприятную новость. Биофизик, как
там его, кажется, Бергман...

— Бергер. Бергман — это врач,— поправил его Крейг.

— Да, так он скончался.
— Очень жаль... Но я повторяю свой вопрос: кто со-
гласен заняться поимкой Чужого?

— Я! — отозвался стоящий у двери Энрико.

— Ия, пожалуй,— не очень уверенно проговорил
Норт.

— Еще кто?

— Я согласна, но боюсь, что от меня будет мало тол-
ку.— Сандра поправила прическу и бросила долгий взгляд
на Крейга.

— Ну что ж. Если остальные представители сильного
пола так слабы, мы справимся втроем.

— Я тоже иду,— встал Алан.

— Алан, как ты можешь? — возмущенно закричала
Синтия.

— Итак, на охоту идут четверо настоящих мужчин.
(«Интересно, это как понимать — нас он таковыми не счи-
тает?* — возмущенно подумал Паркинс.) Остальным я
приказываю заняться ремонтом. Думаю, те, к кому мой
приказ не относится, и сами знают об этом.

— Ну,— Вильямс подбоченился, сунув пальцы в уз-
кие карманы,— ко мне это точно не относится. Вы мне
никто. Даже не вы брали меня на работу. Я считаю своим
долгом уничтожить это чудовище, и вы мне в этом не
указ. Уж если я и буду с кем считаться — то с ним, а не
с вами.

«Да, но что бы он сказал, если бы знал правду? —
Крейг сплел руки перед собой и принялся изучать собст-
венные пальцы.— Или это ничего бы не изменило? Ра-
зумное, неразумное, зверь, человек... да, все осталось бы
на своих местах...»

— Ладно,— Крейгу стало вдруг тоскливо. Он опять
пожалел, что начал говорить.— Я предлагаю компромис-
сный вариант. Все, кто не будет участвовать в работах,
могут эвакуироваться, но не на Землю, а на ближайшую
из наших станций. Думаю, особых возражений тут не бу-
дет. Это решение логично и избавит многих от лишних
неприятностей. Главное сейчас — связаться с нашим цен-
тром.

— Не думаю, что в эвакуации есть необходимость.
Каждый сектор станции легко изолируется: конструкцией
были предусмотрены чрезвычайные ситуации. А индика-
торы гарантируют нам полную безопасность.

Кларенс бросил на Крейга победный взгляд. Навер-
няка эти высказывания зачтутся обоим.
— Итак, последний раз спрашиваю, кто с нами? —
щелочки глаз Варковски смотрели пронзительно.— По-
дойдите сюда!

— А кто будет следить за дверью? — сделал шаг впе-
ред Энрико. Норт опередил его и оказался возле Эдварда.
Присоединился к ним и Алан.

— Я тоже помогу, чем сумею,— вразвалочку заковы-
лял к ним Ши. Встала и Сандра. «Группа Компании» бы-
ла в сборе.

— Ах, так? Тогда и я спрашиваю: кто поможет мне
уничтожить монстра!?

— Не зарывайтесь, Вильямс,— прошипел Эдвард.

— Яс вами! Научите меня стрелять,— гордо мотнула
головой Синтия.

— Это — оружие... живое оружие. Я тоже согласен,—
подпер щеку рукой Дэн.

— А тебе его не жалко? — шепнула Даффи.— Ладно,
я всегда с тобой.

Видя согласие сестры, потянулся к Вильямсу и
Бриджвуд.

Два лагеря стояли теперь друг напротив друга: семеро
против восьмерых (Мортимер, Ник и Хоувер решили пой-
ти все-таки за Вильямсом).

— Том, а вы с кем? — окликнул ученого Варковски.
Том вынул из кармана кучку железок и принялся что-то
из них сооружать.

— Ни с кем. Я не желаю участвовать ни в чем. И
рисковать собой зря я тоже не намерен. Я за отлет, и мо-
жете сколько угодно считать меня трусом. Единственное,
что я гарантирую, это что за женщинами в полете я при-
смотрю.

«Что ж, этот хоть и трус, но по-своему честен и вряд
ли станет врагом»,— оценил его ответ Варковски.

— А может, действительно есть смысл удалить отсюда
всех недовольных? — снова предложил Крейг.— Похоже,
выяснения взаимоотношений будут сильно мешать.

Варковски раздумывал недолго.

— Ладнр. Но только — на ближайшую станцию. К
вам, Вильямс, это тоже относится...

— Не будьте таким наивным. Я остаюсь. Напомните-
ка, сколько человек уже погибло из-за этой твари?

— Трое, но тварь тут почти ни при чем.

— Нет, не здесь... Двести, или сколько? Вспомните
про LB—426. Хватит! На этом деле надо ставить точку...
Для подтверждения серьезности своих слов Вильямс
достал пистолет.

«Странно,— подумал Варковски,— он же его выбро-
сил...»

Положение осложнялось — почти вся группа Виль-
ямса была вооружена. Нужно было срочно принимать ре-
шение. Мозг Эдварда работал с четкостью автомата.

— Хорошо. Сейчас вы проводите женщин и Тома на
катер. Потом мы поговорим без свидетелей и посторонних.
Согласны?

— Умоляю вас! — рванулась к Вильямсу Цецилия.—
Спасите нас, заберите отсюда! Вы, такой мужественный,
такой... настоящий мужчина!..

— Сеси! — скривился Крейг, но жена его уже не слу-
шала.

— Ну хорошо,— кивнул Вильямс. Пистолеты опусти-
лись, но брошенный на шефа безопасности взгляд говорил
о том, что борьба еще только начинается.

32

«Хорошо, а что дальше?» — Сонный присел. Погони
не было, но это не означало, что она не появится в бли-
жайшее время.

«В первую очередь надо бы связаться со своими, пре-
дупредить о существовании этой цивилизации и о наклон-
ностях ее представителей. Но для этого нужно сначала по-
строить передатчик, а значит — добыть инструменты и
материалы. Дальше: для того, чтобы это сделать, нужно
хотя бы выжить. И пусть я потом отвечу по закону, но
для этого я сейчас пойду на все. Третье: если меня захва-
тят, надо будет умереть. Что ж, план готов...» — от этого
плана ему стало грустно и снова захотелось спать. Жела-
ние заставило его разозлиться: если бы он не поддался ему
там, на корабле, может быть, спастись было бы проще.

Итак, что, по идее, должны в первую очередь пред-
принять его враги? Попытаться окружить и загнать в ка-
меру или подстроить очередную ловушку — это само со-
бой. С другой стороны, хотя их много, сильными их не
назовешь, и если бы не оружие, проблемы бы вообще не
существовало. Что еще? Разумеется, они постараются вы-
звать подмогу. Значит, их передатчик должен быть унич-
тожен. Вот только где он?
Сонный присел, стараясь разгадать схему построения
станции. Любое строение должно иметь свою концепцию,
свой единый план. Через некоторое время ему показалось,
что разгадка найдена — и он не ошибся.

Центр управления был пуст. Разбираться в его тон-
костях Сонный не стал: он боялся, что времени мало. Не-
сколько ударов по пультам и экранам уничтожили мерт-
вый и красивый порядок, поползли струйки дыма; когда
Сонный уже выбегал из комнаты, сзади прозвучал взрыв.
Тут же завыла сирена, полился ♦противопожарный
дождь».

Пробежав несколько метров, Сонный нырнул в ка-
кой-то закуток и снова задумался.

Люди не стреляли по нему — точнее, почти не стре-
ляли, когда он был у них в руках. Значит, он нужен им
живым, чтобы можно было продолжить допрос. Они стре-
ляли друг в друга, точнее, один из них — по тем, кто
хотел пристрелить его, Соню. Кто здесь был кем? Скорее
всего, ♦спаситель» относился к тем, кто хотел его поймать,
другие были попроще, может, даже вообще посторонние.
Оружие? Может быть — и на то похоже, — что у них
просто такой стиль взаимоотношений. Но, с другой сторо-
ны, если убийство у них считается нормой — эти существа
гораздо страшнее, чем кажутся! И как знать, может быть,
допрос был не допросом, а старинной традицией, обычаем
причинять боль чужакам?..

♦Послушай ты, железный камень! — выругал себя Сон-
ный. — Тебе надо не размышлять об их нравах, а спасаться.
Как не верти, все хуже некуда. И шансов выжить — почти
ноль. Это еще в лучшем случае.

Подумай лучше, где у них может быть запасной пе-
редатчик... если он вообще есть».

Через некоторое время Сонный пришел к выводу, что
передатчика может и не быть, но кое-что другое наверня-
ка найдется...

33

Шлюз катера был открыт, и это Бриджвуду не понра-
вилось с самого начала. Под прикрытием пистолета Виль-
ямса он проскользнул внутрь.

— А мне страшно, Дэн,— прижалась к жениху Даф-
фи. Хмурая Синтия старалась не смотреть на Алана и мол
ча пялилась на ближайшую стену. На душе у нее было
очень пусто. Даже если Мейер играл свою игру — она за-
шла у него слишком далеко.

Крейг горбился. Плечи болели все сильнее.

— Кстати, а где Марта? — поинтересовался он только
для того, чтобы не молчать.

— Лежит,— ответил Паркинс.— Боюсь, что нервное
расстройство у нее сильнее, чем я думал.

— А Блейк? — спросил Хоувер.— Врач что-нибудь
сказал?

— Сотрясение мозга.

— И все же мне страшно,— съежилась Даффи.

Словно в ответ на ее слова, из катера раздался негром-
кий крик.

— Это Альберт! — Даффи побледнела.

— Всем оставаться на местах,— приказал Вильямс,
занимая позицию возле двери.

В глубине катера что-то зашевелилось, и оттуда пока-
зался Бриджвуд. Он был бледен, еще сильней, чем Даффи.

— Что случилось? Оно там?

— Его там нет,— опустил голову Бриджвуд.— Но оно
там было. Катер выведен из строя, улететь мы не можем.

Пользуясь тем, что общее внимание было приковано
к пилоту, Варковски наклонился к Норту и что-то шепнул
ему на ухо. Тот передал Сандре свой запасной пистолет и
в свою очередь что-то шепнул Энрико.

Дальнейшие действия разворачивались стремительно.

Одним ударом Варковски выбил пистолет у Вильям-
са, Энрико проделал то же самое с Хоувером, Норт — с
Ником. Сандра бросилась на пол, быстро подбирая ору-
жие. Бриджвуд и безоружный Дэн рефлекторно подняли
руки вверх под смотрящими на них дулами пистолетов.

— А теперь — смотрите.— Эдвард взял первый по-
павшийся пистолет, с силой несколько раз ударил им по
полу, так что вскоре перед ним лежало два обломка. Такая
же участь постигла и остальное оружие.

— А теперь давайте и вы,— обратился Варковски к
Энрико и Норту.

— Что?!

— Давайте оружие. Я буду спокоен лишь в том случае,
если на всей станции останется только один пистолет — мой.
Быстрее, не будем терять времени. Мини-огнеметов вам
вполне достаточно...

— Ну хватит! — Вильямс улучил момент и кинулся
на Варковски. Грянул выстрел, но пуля ударилась в по-
толок, не причинив никому вреда.

Варковски тренировался у лучших мастеров, но
Вильямс обладал как большей физической силой, так и
большим практическим опытом. Они сцепились, падая на
пол под аккомпанемент диких визгов Цецилии и Росы.
Сторонники обоих пока не вмешивались.

Обе руки Вильямса были схвачены — но и Эдвард,
держа их, потерял возможность действовать своими и ста-
рался изловчиться и боднуть охранника или достать его
ногой. Вильямс устроился удобнее: он мог бить Варковски
головой об пол, встряхивая его и прижимая его бедра к
тому же полу.

— Помогите, вы! — прохрипел Варковски.

Энрико бросился на помощь, но Ник резво подставил
ему ногу, и тот просто повалился на Вильямса сверху. Тут
же отлетел в угол и сам Ник: на помощь поспешил Норт.
Не долго думая, вступил в драку и Мортимер: могучие
кулаки засвистели перед Нортом и несколько раз задели
его по бороде. Тем временем Энрико вцепился в Вильямса,
но сделать ничего серьезного не успел: на него грохнулся
поскользнувшийся Хоувер и принялся тузить его кулака-
ми. Варковски под тяжестью трех тел, верхнее из которых
раза в два превышало средний вес, начал хрипеть.

Так как соотношение сил снова выравнялось, Брид-
жвуд решил подыграть своим. Драться он не умел и не
хотел, но мысль о том, что сейчас легко отнять пистолет
Варковски, показалась ему заманчивой. Он аккуратно
подошел (душа его пела, восхищаясь собственной смело-
стью) и потянулся к черной металлической игрушке. На
беду, он не заметил, что рядом стоит Сандра, одержимая
желанием сделать карьеру. Она неожиданно схватила его
за талию и швырнула на общую кучу. При виде этого
Алан не смог сдержать улыбки; рассмеялась, но тут же
смолкла и Даффи.

— Ну что, и ты им помоги,— шикнула Алану Син-
тия. Он неопределенно пожал плечами в ответ: любое вме-
шательство хоть с той, хоть с другой стороны могло нару-
шить его планы. Ссориться с «группой Варковски» озна-
чало поставить точку на всем деле, выступить же за них —
было «перегибом» в игре, доказать после этого свои добрые
побуждения было бы слишком сложно.

Уворачиваясь и отступая, Норт задел одну из распро-
стертых на полу ног. Куча увеличилась еще на одного че-
246
ловека. Мортимер тупо взглянул на копошащиеся перед
ним тела — понять сейчас, кто кого бил, было невозмож-
но, — задумался — и секунду спустя с воинственным кри-
ком врезался в их сплетение сверху.

— Какой ужас! — проворчала Цецилия.— Это так не-
красиво...

— Да разнимите же их! — закричала вдруг Даффи —
ей показалось, что Бриджвуд потерял сознание после оче-
редного удара по голове.

— Сейчас! — с готовностью отозвался Дэн и вцепился
в ближайшие щиколотки, показавшиеся ему принадлежа-
щими одному человеку. К несчастью, его ввели в заблуж-
дение форменные ботинки охранников, и вскоре он барах-
тался в общей куче.

— А вы-таки неглупый человек,— наклонился к Ала-
ну Крейг. Тут же его потянул за рукав Паркинс:

— Вам не кажется, что с этим безобразием пора кончать?

— Ну и что вы предлагаете? — дернул головой Крейг.
Паркинс усмехнулся. Руководство — это хорошее дело, но
совершить что-либо собственными силами — ему это по-
казалось едва ли не забавным. Да, Босс оценит...

Паркинс с вежливой улыбкой подошел к куче-малой
и сделал то, что не удалось Бриджвуду: подхватил уже
отлетевший в сторону пистолет.

— Всем встать! Стреляю,— ему понравился собствен-
ный голос, произносящий эти слова.

Со вздохами, стонами и скрежетом зубов куча начала
расползаться. Привстал и тут же согнулся пополам от боли
в животе Норт, поднялся, зажимая кровоточащий нос,
Мортимер, с громким стоном пополз на четвереньках и
уткнулся Росе в колени Бриджвуд. Сел, громко сопя, Хо-
увер — он выглядел немного целее остальных. Засиял под-
битым глазом Энрико, Ник тихо застонал, но остался ле-
жать в двух шагах от Вильямса и Варковски. Последние
встали дружно; лицо Вильямса было мокрым от пота, но
Варковски... поверить в это было сложно, но стоило ему
отряхнуться — он снова стал как новенький.

— Спасибо,— чуть охрипшим голосом проговорил он,
забирая у Паркинса пистолет. Пистолет был обычный пу-
левой — в тонком механизме лазера что-то испортилось
после перестрелки с охранниками.

Именно в этот момент Цецилия снова завопила. Она
смотрела в дальний конец коридора. Вслед за ней оберну-
лись и остальные.
В конце коридора сидел Чужой, явно не собираясь на-
падать, — просто сидел и смотрел. И Крейгу вдруг пока-
залось, что даже на расстоянии можно почувствовать его
удивление.

34

♦Никогда не думал, что бывают такие странные су-
щества,— размышлял Сонный, удирая по коридору.— Од-
но хорошо — оружие они поуничтожали. Уже легче. Но с
другой стороны, хорошего в этом мало: значит, ловушки
тут на каждом шагу. Иначе в их действиях нет никакой
логики... Или ее действительно нет? Вдруг здесь двуногие
находятся на очень низком уровне развития и только
пользуются достижениями цивилизации настоящих? К
тому же здесь, похоже, собрались одни самцы: самки ни-
когда не бывают такими агрессивными даже у малораз-
витых видов... »

Ноги принесли Сонного в странный отсек. Он вспом-
нил, что в похожем он некогда обнаружил ту быстропор-
тящуюся еду, которая помогла ему немного продержаться.
В помещении было холодно. Настороженно косясь в сто-
рону двери — нет ли там подозрительного движения, —
Соня подкрался к одной из составляющих стену металли-
ческих плит со скобками посередине и поддел одну из ско-
бок. Плита — она оказалась дверцей ящика, наполненно-
го холодом — поддалась с трудом. Тающий в воздухе ле-
дяной пар поднялся оттуда, Сонный тронул иней лапой —
и тут же отдернул; ощущение было такое, словно в лапу
вонзилось несколько иголочек.

♦Ну и дела!» — удивился он и принялся открывать
все ящики подряд. Они были очень похожи и различались
только содержимым.

Ничего даже отдаленно похожего на инструменты,
могущие пригодиться для постройки передатчика, обна-
ружить тут не удалось, и вскоре Соня потерял к ящикам
всякий интерес.

Зато раненое щупальце после прикосновения к стран-
ному инею удобно занемело — им можно было теперь
пользоваться, как бесчувственным, но управляемым про-
тезом. Вообще, холод хорошо снимал все еще таящиеся в
теле остатки боли.

В какой-то момент Соне показалось заманчивым за-
блокировать дверь и вздремнуть тут, посреди еды, но сно-
ва он с негодованием прогнал предательскую мысль. Одно
дело — запомнить дорогу сюда, чтобы потом ею пользо-
ваться, и совсем другое — играть на руку врагам, остава-
ясь в помещении с одним-единственным выходом.

Нехотя Соня побрел вдоль стены. Дверь с противопо-
ложной стороны коридора ненадолго привлекла его вни-
мание, он заглянул в нее, миновал небольшой переходик —
и отпрянул: он сам пришел в свою «камеру пыток*. Вос-
поминание вернулось вместе с болью — пусть даже с тенью
той боли, что ему пришлось пережить, — но этого оказа-
лось достаточно, чтобы заставить его броситься куда глаза
глядят...

35

Марта скулила, тихо съежившись на кровати. Ей бы-
ло страшно. Она не помнила, почему боится, но против-
ный страх щекотал ее оплывшую жиром спину, трогал
волосы и гладил по ногам. Деться от него было некуда.

Время от времени она приоткрывала глаза, но тут же
закрывала их снова: вид стен лазарета вызывал у нее тош-
ноту.

«Предатель* Бергман ей не помогал. Марте было
обидно думать об этом — но он все равно постоянно про-
падал где-то в другой комнате и лишь изредка заглядывал
к ней, оставляя ее вновь наедине со страхом, заставляю-
щим корчиться и натягивать одеяло на голову.

— Ну, как мы себя чувствуем? — раздался знакомый
голос.

В ответ Марта застонала.

— Я боюсь... Мне страшно...

— Не беспокойтесь, здесь вы находитесь в полной без-
опасности: стены не пробиваются даже бронебойными пу-
лями с близкого расстояния, да и через дверь ему не уда-
стся войти.

«Кому? — дрожала Марта.— Неужели действительно
есть кого бояться?! Ах, да, монстр... Или он заперт? Нет,
вроде сбежал...»

Неожиданно прямо из стены высунулась клыкастая
рубчатая морда. Марта закричала, подскакивая на крова-
ти и указывая в угол.

«Да, плохи дела,— отметил Бергман,— у нее нача-
лись галлюцинации...»

— Успокойтесь, здесь никого нет, вам почудилось...

Морда чудовища задрожала и потеряла четкость. Че-
рез некоторое время от нее осталось только расплывчатое
пятно, но и оно быстро таяло.

— Выпейте вот это...— в губы Марты ткнулось что-то
холодное и влажное. Всхлипнув, она потянула горькова-
тую воду в себя, цокая зубами о край стакана.

Присутствие Бергмана помогло ей заставить себя сно-
ва раскрыть глаза. Теперь монстр подкрадывался к Берг-
ману сзади. Он стал ниже ростом, и клыки его поблески-
вали теперь металлическим блеском.

— По-о-о-смо-о-отрите! — закудахтала Марта.— С-
сзади!

Бергман обернулся.

— Блейк? Что вы здесь делаете? Я вам, кажется, не
разрешал еще вставать...

Монстр оскалил зубы и захохотал.

— Что с вами, Блейк?

— Монстр... гы-гы-гы... он здесь... Здесь монстр! Это
я вам говорю!

Тихий и дробный смешок — смех человека ненор-
мального понесся по лазарету и исчез только тогда, когда
его заглушил истошный вопль Марты...

36

— Тише, кажется, где-то кричат,— поднял руку, да-
вая всем знак к молчанию, Алан.

Действительно, совсем недалеко звучал женский
крик, который очень быстро и подозрительно резко смолк.

— Марта! — подскочил Паркинс. Он только сейчас
вспомнил о ней, и сердце его екнуло. Она была все же
единственным человеком, перед которым ему не хотелось
быть виноватым без всякой выгоды.

— Скорей туда! — скомандовал Вильямс. Казалось,
вражда в одну секунду ушла в небытие.

— Девушки пусть останутся... Я хотел сказать, жен-
щины...

— Подождите...— заговорил Крейг,— вы идите, а
нам, я думаю, будет сейчас лучше добраться до моих апар-
таментов — они легко изолируются от остальных помеще-
ний — и подождать остальных там.
— Потом. Сейчас некогда,— на ходу бросил Вильямс.

Ник, Хоувер и Мортимер устремились за ним. После
секундного колебания их догнал Норт. Варковски негром-
ко хмыкнул и последовал за ними. Пистолет он благора-
зумно держал наготове.

В лазарет ввалились все разом.

Из открывшейся двери пахнуло запахом свежей кро-
ви. Оказавшийся впереди всех Ник негромко вскрикнул.

Представить себе, что столько крови могло уместиться
в одном человеке, или даже в двух, было почти невозмож-
но: она была всюду: на полу — и лужей, и широкой по-
лосой, уходящей им под ноги; на стенах, разрисовывая
их уродливыми струйками; даже лампа на потолке свети-
ла тускло из-за покрывших ее темно-красных пятен.

— Да что же здесь творилось, о Господи! — прошептал
Мортимер.

— Пошли,— положил ему руку на плечо Вильямс.—
Нам здесь делать нечего... Сколько их тут было?

— Трое,— с почтительного расстояния, достаточного
для того, чтобы никто не мог выбить из рук оружие, ото-
звался Варковски.— Мадам Паркинс, Блейк и врач.

— Сожрал, гад...— прошептал Хоувер.

— Постой, кажется, здесь кто-то лежит.— Ник заку-
сил губу. Его тошнило и перед этим, скорее всего от удара
по голове, но теперь две тошноты (вторая была вызвана
открывшейся перед его глазами картиной) подавили одна
другую.

Из-под красной от крови койки торчали ноги. Став-
шие пятнистыми концы белых брюк говорили о том, что
это был Бергман.

— Проверьте в другой комнате,— глухим голосом
приказал Вильямс. Он вдруг почувствовал страшную ус-
талость.

Вторая комната была пуста. Крови тут было меньше —
но и только. Очевидно, чудовище не оставило в живых
никого.

— И после этого вы еще смеете утверждать, что этот
монстр имеет право на жизнь? — нервным от распираю-
щей изнутри злости голосом спросил Эдварда Вильямс.

— Повторяю, это животное очень ценное. Никто не
просил Бергмана оставлять дверь открытой. — Его больше
всего занимал сейчас вопрос, как монстр успел так быстро
уничтожить два тела. После крика прошло всего несколь-
ко секунд. Если предположить, что он сперва загрыз Блей-
ка, а потом унес Марту в зубах...

— Я не могу больше слушать этот маразм! — закри-
чал Хоувер.— Эта тварь нас всех уничтожит! Всех!

— Во всяком случае, сейчас он должен быть сыт,—
пожал плечами Варковски.

— Дерьмо!..— прошептал Ник, опираясь на косяк.
Голова его кружилась.

— Ладно, пошли отсюда,— сдержанно прервал его
Вильямс.

— Я покажу вам дорогу,— предложил как ни в чем
не бывало Варковски.

— Ну уж нет,— огрызнулся Вильямс.— Нам больше
не по пути. Я предлагаю вернуться к катеру. Может быть,
его удастся починить. И кроме того, нам надо будет свя-
заться с Землей.

— Ну, это мы еще посмотрим,— возразил Варков-
ски.— Норт, пошли. Пусть делают, что хотят.

Он был спокоен, произнося эти слова. С того момента,
как оружие было уничтожено, главная проблема отпала.
Теперь ему оставалось проследить, чтобы никто из них не
добрался до передатчика, но эта задача казалась ему до-
вольно простой.

37

— Алан, ты уходишь с ними? — спросила Синтия. В
ее голубых глазах светилась боль.

— Пошли вместе. Синти, я знаю одно — твоему отцу
лучше других известно, какие места на станции наиболее
безопасны.

Слова давались Алану тяжело — он чувствовал, что
они разбиваются о выросшую между ними стену.

— Алан,— Синтия хотела что-то сказать, но подкрав-
шийся к горлу комок закрыл словам выход. Ей было горь-
ко, слишком горько, чтобы это можно было передать сло-
вами. Только сейчас Синтия подумала, что она любила
Алана — точнее, что была любовь, и что она прошла, уни-
женная его предательством. Или (такая надежда жила у
нее в глубине души) он все же не предатель?

— Синти...— Алан запнулся. Вряд ли он чувствовал
себя сейчас лучше.— Постарайся поверить мне и понять.
Я же объяснял тебе, что и из-за чего делаю.

— Нет,— Синтия покачала головой и отвернулась,
пряча набежавшие на глаза слезы.

— Ты что, и правда пацифистка?

— Нет. Но не поручусь, что не стану ею. Просто всему
есть предел — и от этой общей подлости я просто устала.
От твоей тоже, Алан. Даже если ты работаешь на самом
деле против моего отца...

— Вот как? — раздался сзади голос Крейга.

Неужели он ошибся в этом парне?

Кровь ударила Алану в лицо. Все погибало у него на
глазах.

— Боюсь, что меня не так поняли,— неясно к кому
обращаясь, выдавил из себя Алан.

— Ясно,— Крейг криво усмехнулся. Нет, он не ошиб-
ся в главном. Мейер был из его породы — из тех, кто ради
дела готов идти на все.— Итак, ты «заключил с нами со-
юз* в интересах своего следствия, так? — Алан отвернул-
ся, но Крейг продолжал.— Что ж, я не могу тебя за это
осуждать, хотя, признаться, надеялся на большее доверие
с твоей стороны. Ну и чего же ты тогда стесняешься? На-
оборот, мы должны друг друга понять. Ты рискуешь жиз-
нью и своей любовью, чтобы проникнуть в нашу тайну.
Мы в точности так же хотим проникнуть в тайну этого
существа. Так кто из нас вправе судить другого?

— Пожалуй...— Алан наклонил голову еще ниже.

Они так и стояли, оба сгорбившиеся и поникшие. На
лице Синтии возникла кривая усмешка. Прямо на губы
наползли уже не скрываемые дорожки слез... Самым
страшным для нее было то, что она понимала сейчас их
обоих. Понимала — и одинаково не могла ни простить,
ни осудить.

38

— Итак, кто остался? — Вильямс достал блокнот. За-
чем — он не знал и сам: в комнате было всего восемь че-
ловек.

— Я прошу прощения,— Ник икнул,— но мне надо
прилечь. Голова сильно болит.

— После ушиба? — подсела к нему Синтия.— А тош-
ноты нет?

— Тошнит...— Ник улегся прямо на полу и закатил
глаза. С каждой минутой ему делалось все хуже.

Синтия нахмурилась. В лучшем случае у него было
сотрясение мозга. Нику явно требовался врач.

— Ну что ж... Восемь человек, из которых один боль-
ной, один раненый и две девушки. Да, команда из нас не
слишком боевая...

— Я не ранен — так, царапина,'— возразил Морти-
мер.— Я уже и забыл про нее.

Мортимер не врал: ни боли, ни какого другого беспо-
койства по части физических ощущений он не испыты-
вал. Тем не менее бледное лицо и ссохшийся рукав гово-
рили о том, что потерю крови нельзя было назвать незна-
чительной.

— Хорошо. Остается пятеро здоровых мужчин при од-
ном пистолете. Что удивляетесь — у меня было два запас-
ных на всякий случай, вроде этого. Правда, как мы убе-
дились, пистолет не приносит чудовищу особого вреда,
разве что кто-то из нас рискнет пожертвовать собой и вы-
стрелить ему прямо в пасть с близкого расстояния.

— Вы как хотите,-— вздрогнул Том, рассыпая свои
железки,-— но я в этом деле не участвую...

— Я пойду! — выпалил Бриджвуд и тут же покрас-
нел; как и у всех блондинов, его румянец был особенно
заметен.

— Нет, я! — предложил Мортимер.

— Можно подумать, я откажусь,— пробурчал Хоувер
и достал из кобуры заветную флягу.

— Похоже, придется бросать жребий. Я тоже участ-
вую. Кроме того — пистолет-то мой.

— Жребий так жребий! — быстро поддержал Бридж-
вуд. Ему нравилось быть решительным и смелым, но до
сих пор жизнь не давала ему такой возможности.

— Ты отпадаешь,— возразил Вильямс.— У нас нет
другого пилота, а после того, что произошло, нам нечего
рассчитывать на милость Компании. Улетать отсюда при-
дется самим, если, конечно, удастся починить катер. Ты
можешь сказать, насколько сильно он поврежден?

— Пульт управления буквально выдран, разбиты кое-
какие приборы, но делалось это явно наспех. Я думаю,
починить удастся.

— А вот в этом деле и я готов помочь,— отозвался
Том, которому нужно было теперь оправдаться перед соб-
ственной совестью за трусость.

— Хорошо. Вы вдвоем займетесь починкой, и чем
раньше она закончится, тем лучше. Мы втроем тянем
жребий.
— Вчетвером,— не выдержал и Дэн.

Даффи попробовала было возразить, но он быстро за-
ткнул ей рот поцелуем.

— Хорошо,— Вильямс содрал с головы Хоувера кеп-
ку.— У кого есть бумага?

— У меня,— отозвалась Даффи и извлекла из неожи-
данно широкого для столь короткого платья кармана за-
писную книжку.

«А не погорячился ли я?» — спросил себя Мортимер.

♦Ничего, пронесет*,— отпил глоток из фляги Хоувер,
наблюдая за тем, как покрытая выпуклыми венами рука
Вильямса шарит в кепке. Дэн прижал Даффи к себе и
смотрел на охранника затаив дыхание.

Наконец, после затянувшейся паузы, Вильямс вытя-
нул бумажку. На его лице появилась лукавая улыбка.

— Иду я! — гордо объявил он, вытряхивая остальные
бумажки в мусорное ведро.— Я же говорил, что пистолет —
мой.

— Ты идешь один? Тебе это не кажется глупым? —
Мортимер не хотел отступать. Минутная слабость заста-
вила его рваться в бой с удвоенной силой.

— Ты что, хочешь составить мне компанию?

— Даже если ты будешь против, я пойду с тобой.

Мортимер говорил жестко. Глядя ему в глаза, Виль-
ямс снова улыбнулся. Не зря он давал этому парню реко-
мендацию...

— Ну что ж, пошли. Только стреляю все равно я.

— О’кей, я буду тебя охранять от ♦ конкурентов* и
соперников.

— Счастливо,— Бриджвуд отвернулся. Обида, что его
не допустили к настоящему делу, была настолько силь-
ной, что он не мог унять дрожь в уголках губ. «Только не
хватало еще разреветься*,— сердился он на себя, но все
же от звука удаляющихся шагов в глазах защипало. Что-
бы унять слезы, так предательски подкатившиеся изнут-
ри, он уставился на корзину для бумаг. Маленькие белые
фитюльки резко выделялись на фоне пластмассового яр-
кого дна. Одна, вторая, третья...

— Постойте! — вдруг вскрикнул он, наклоняясь к му-
сорке.— Жребий был неправильным! Здесь восемь бума-
жек...

Дэн подошел к нему и тоже заглянул в корзину: в
самом деле, бумажек, без вытянутой Вильямсом, было
семь. На трех из них стояло одно и то же имя.
— Ну что теперь поделаешь,— вздохнул Хоувер.—
Разве что выпьешь!

Словно в ответ на его слова, тихо застонал лежащий
на полу Ник.

39

В разведку Варковски пошел сам (многих это удиви-
ло). Он действительно верил в «защитную силу* своего
индикатора движения живых организмов, но при этом со-
вершенно не доверял никому, кроме начальства, которому
он, впрочем, верил не намного больше. Во всяком случае,
мало кто смог бы посчитать его действия результатом вне-
запного романтичного порыва.

Он шел осторожно, лишь изредка отрывая взгляд от
индикатора. Когда же в синем прямоугольнике засвети-
лись сразу две точки, он на миг не поверил собственным
глазам. Откуда здесь мог взяться второй монстр?

Точки двигались. Эдвард попятился и быстро протис-
нулся в щель между двумя дверьми.

— Тут, кажется, кто-то есть! — донесся из другого
конца коридора приглушенный голос.— О, черт, пятно
пропало!

— Эй! Кто тут? Тут есть кто-нибудь?

Варковски еле удержался, чтоб не рассмеяться. Ко-
нечно, это были люди. Но что они здесь делали?

Послышались шаги, совсем рядом. На всякий случай
Эдвард зажал индикатор рукой — писк, пусть тоненький,
мог выдать его. Голоса были ему знакомы, один, во всяком
случае, наверняка принадлежал Вильямсу.

— Ага, опять появилось... Слушай, может индикатор
неисправен?

— Скорее всего, оно просто остановилось,— ответил
Вильямс.

— Ну да — смотри, оно движется с другого края...
Слушай, а как эти монстры размножаются?

— Откуда я знаю... Дай лучше посмотреть...

При этих словах не выдержал и Варковски — он
взглянул на свой индикатор и убедился, что где-то рядом
ходит еще один человек (вряд ли движения чудовища так
совпадали бы с движениями Вильямса и Мортимера).
«Черт побери, а это еще что за придурок тут шляется?* —
недовольно подумал он и тут же рефлекторно напрягся:
на табло засветилось четвертое пятно, более крупное и раз-
мытое, чем первые.

«Так, все в сборе, значит, сейчас что-то произойдет*.
Варковски прищурился. Четвертое пятно подползло бли-
же и растаяло: монстр замер.

— Стой! Я только что видел... Нет, наверное, показа-
лось. «Ну-ну, показалось тебе, как же... Впрочем, если они
нарвутся сейчас на неприятности, произойдет это по их
собственной вине. Но то, что неподвижного Чужого засечь
нельзя, мне не очень нравится...*

— Конечно... Но мне не нравится, как он перепрыг-
нул с места на место...

— Тише, он рядом!

Вильямс погладил рукоятку пистолета, словно хотел
набраться от него немного силы или хотя бы металличе-
ской твердости. Враг был близок: судя по индикатору, в
четырех метрах.

— А это еще что за черт? — прошептал Мортимер,
увидев, что и это пятно растаяло на глазах.-— Похоже, он
снова...

По тому, как изменились звуки шагов и голоса, Вар-
ковски определил, что они завернули за угол, оказавшись
как раз посредине между двумя исчезнувшими точками.

«И все же — кто этот третий?» — гадал он и не на-
ходил ответа.

Тем временем пятнышки на табло разделились: одно
поползло в сторону Чужого, второе — к загадочному не-
знакомцу...

— Так, держимся осторожно, смотри на стены и по-
толок,— негромко командовал Вильямс, поворачивая в
новый коридор. Почему-то он был уверен, что чудовище
пряталось именно тут, и был рад тому, что Мортимер со-
гласился пойти в другую сторону.

Коридор был пуст, но с каждым новым шагом сомне-
ния Вильямса исчезали. «Он здесь, он должен быть где-то
рядом!* Вильямс ощущал слабый запах, отдающий сыро-
стью, чувствовал всей кожей, что впереди кто-то есть. Не-
ожиданно из-за двери резко свесился, как упал, кончик
членистого хвоста. Палец Вильямса рефлекторно нажал
на спуск, грянул выстрел.

«Оружие... У них еще есть оружие!* — оцепенел на
секунду Соня, быстро подбирая под себя хвост.

Неожиданно сзади раздался крик, быстро перешед
ший в хрип и вскоре смолкший. Вильямс обернулся и бро-
сился назад. Высунувшийся было из своего укрытия Вар-
ковски нырнул обратно...

...Мортимер шел по коридору» когда в спину ему что-
то ударило, наполнив болью сразу все тело. Кровавая пе-
лена накатила на глаза — но он даже не понял, почему
умирает. Он так и не успел увидеть окровавленный скаль-
пель...

Почувствовав, что вооруженный противник убегает,
Сонный долго не колебался. Мощное тело, несмотря на все
еще одолевавшую его слабость, легко пришло в движение.
Потолок был скользок, но все же недостаточно — ничто
не помешало ему догнать двуногого и повалиться на него,
выбивая из рук небольшой, но такой опасный предмет.
Соня набросился на пистолет со всей яростью, на которую
только был способен: вскоре от оружия остались одни
сплющенные обломки. Лишь после этого он удосужился
взглянуть на поверженного человека: тот лежал на полу,
и одна его конечность изогнулась странным, неестествен-
ным для него образом. Сонный осторожно переступил че-
рез замершее тело и с максимальной скоростью, на кото-
рую только был способен, помчался вперед.

Два двигавшихся на индикаторе пятна пропали, зато
два других, которые накрыли их, теперь довольно быстро
удалялись. Когда поле индикатора, наконец, очистилось,
Варковски вышел из своей засады и побрел по коридору.
Вскоре он обнаружил Вильямса — как ни странно, тот
был еще жив, и лишь вокруг его сломанной руки распол-
злась небольшая кровавая лужица. Пощупав ему пульс,
Варковски сказал себе: «Пусть валяется*,— и повернул в
соседний коридор. Тут его ожидало новое открытие, найти
объяснение которому было не просто: Мортимера не было,
а по коридору тянулась красная, пахнувшая кровью по-
лоса...

«А вот это уже совсем интересно,— отметил он—
Только стоит ли об этом кому-либо говорить? Наверное,
нет... Попробую сперва разобраться сам*.

40

Вильямс открыл глаза и сразу же ощутил боль в сло-
манной руке. Боль была тупой — сказывалась потеря кро-
ви. «Я жив... как странно*,— подумал он, неловко под-
нимаясь.
Надо было идти. Признаваться в поражении всегда
тяжело, но выбора у него не было. «Надо будет в следую-
щий раз сделать гранату...— рассуждал он, тяжело пере-
ставляя ноги. Голова немилосердно кружилась.— Взор-
вать... все к чертям взорвать... Но почему Мортимер меня
бросил?*

Вильямс посмотрел вниз: с полом что-то было не в
порядке. Кровавая полоса от тела, которое волочили по
коридору, еще не успела потемнеть.

«Бедняга Морт... Бедный мертвец...*

Вильямса зашатало: он не упал только потому, что
успел прислониться к стене.

Дальнейшая дорога запомнилась ему смутно. Он не
поверил себе, когда на последних метрах пути услышал
голоса из-за знакомой двери.

Говорили о смерти.

— Я пришел,— тихо проговорил Вильямс, останав-
ливаясь на пороге.

— Ник умер,— поднялась ему навстречу Синтия.—
Он лежал, я потрогала — а он был уже холодный. Ой...
Что с вами?

— Ничего страшного,— говорить Вильямсу было тя-
жело.— Рука. А Мортимер... его нет. И пистолета... тоже.

— Сволочь! — процедил сквозь зубы Дэн. Он удив-
лялся сам себе — никто бы не заподозрил, что он способен
на настоящую ярость.— Да взорвать его, и дело с концом!

— Может, теперь и всю станцию взорвать? — пробур-
чал Том.

— А хоть бы и так!

«Странно,— подумал Вильямс.— Ведь это моя
мысль...*

— Лучше посмотри сюда.— Том показал уже знако-
мый мини-огнемет.— Я сделал тут небольшую приставку.
Думаю, шагов с пяти эта штука монстра угрохает...

— А почему ты не в катере? — сжимая зубы, просто-
нал Вильямс: боль в руке снова обострилась.

— Там уже почти все починено. Поломки были серь-
езными только с виду. Альберт заканчивает работу... А
это оружие — можете его испытать.

Несмотря на плохое самочувствие, от его слов у Виль-
ямса потеплело на сердце. Несколько шагов — это все же
не выстрел в упор, и тем более не взрывчатка.

— Да ну его к черту! — неожиданно взвился Дэн.—
Только лишний риск. Лучше пойти, сообщить, что катер
починен, и при помощи этой штуки заставить всех на него
сесть, а потом взорвать реактор. На той планете, где по-
гибла колония, так и сделали.

— Поздравляю,— негромкий голос заставил всех
обернуться. Вежливо улыбаясь, на пороге стоял Варковски
с пистолетом в руках. Из-за его спины выглядывали Алан
и Энрико.— Давайте ваше изобретение сюда: мы, кажет-
ся, договаривались — никакого оружия, кроме моего пи-
столета. И что же? Сперва кто-то устраивает стрельбу, те-
перь еще вот это. Не будем ссориться: отдайте, и все ула-
дится.

Том побледнел. Черный кружочек дула смотрел ему
прямо между глаз. Внутри у ученого что-то оборвалось, и,
не обращая внимания на протестующие выкрики Дэна и
Синтии, Том, словно под гипнозом, протянул изобретение
подошедшему Энрико.

— Ну что, все уже получили? — зло прошипел Дэн.—
Довольны?

— Вообще-то мы пришли за Синтией. Отец хочет с
ней поговорить. У него плохо с сердцем.

— Что с ним? — одной этой фразы оказалось доста-
точно, чтобы все прежние обиды девушки исчезли. Да,
она могла бросать вызов и соперничать со здоровым отцом,
но если Эдвард говорил правду...— Постойте... Алан, ска-
жи, это так?

— Да,— Алан опустил глаза.— Похоже на инфаркт,
но врача нет, и точно никто не знает.

— Хорошо. Я иду,— Синтия закусила губу. Словно
только сейчас она поняла, насколько отец был ей дорог.

— Ну, вот...— метнул им вслед уничтожающий
взгляд Дэн.— Я же говорю, что все это надо к черту взор-
вать. Эй, Бриджвуд, тебе еще долго работать?

41

Сандра взглянула на табло индикатора и поморщилась.
— Там что-то есть? — спросил ее Норт.

— Нет, все в порядке. Мне просто немного не по себе.

Они шли по коридору к холодильнику: за исключе-
нием коллекции старых вин, в апартаментах Крейга ни-
чего съестного не нашлось.

В холодильной камере, как всегда, струился дымок
азотного замораживания. Сандра прикоснулась к ближай-
260
шему ящику, дернула за ручку, но тут же как подкошен-
ная повалилась на пол. Норт несколько секунд растерянно
моргал, не понимая, что с ней произошло, но заглянул в
рефрижератор — и еле сдержал накативший на него при-
ступ тошноты: из ящика смотрели человеческие лица,
чуть подернутые инеем. Розоватые пятна на полу говори-
ли о том, что тела разделывались тут же.

— Сволочь...— выдавил из себя Норт, невольно отсту-
пая. Ему было дурно.

Думать о еде после увиденного оказалось невозмож-
ным. Кроме того, второй ящик показал ему набор челове-
ческих рук.

«Да этот монстр тут все перепоганил!» — ужаснулся он.

Лучше всего было вернуться на «базу». Норт подхва-
тил на руки бесчувственную женщину и потащил ее на
себе по знакомому коридору.

Ему было страшно.

Негромкий писк индикатора напугал его еще больше.
«А не бросить ли мне эту дуру?» — в отчаянии подумал
он, как вдруг из-за угла вынырнула навстречу человече-
ская фигура.

— Ты? — удивленно спросил Норт — и услышал в
ответ тяжелый мрачный смех.— Что с тобой? Ты... подо-
жди...

Смех усилился.

Сонный услышал чьи-то шаги и выглянул из центра
управления. Издалека он различил троих двуногих: один
из них лежал на полу, а двое сцепились, оглашая коридор
нечленораздельными криками и стонами.

«Ну вот, опять они убивают друг друга»,— Соне стало
вдруг очень интересно подойти поближе и рассмотреть по-
лучше их возню. Почему эти существа такие странные и
агрессивные? И не потому ли до сих пор они не установили
ни одной ловушки — им хватило забот разбираться друг
с другом?

Он шел молча, стараясь двигаться максимально бес-
шумно.

Вот один из двуногих толкнул второго на пол и занес
над ним металлическую острую штучку... Взлетевший
фонтанчик брызг красного цвета подтвердил, что Сонный
не ошибся: двуногие действительно убивали. Даже сейчас.

Третий, доселе неподвижно валявшийся у стены, что-
то замычал; тут же острие мелькнуло снова, и послышал-
ся хрип.
«А они действительно ужасные существа...— вздрог-
нул Сонный.— Вот так уничтожать беззащитного...»

Убийца поднял голову, и коридор наполнился пере-
катывающимся хохотом.

— А, и ты тут, мой брат? Иди сюда, я приготовил
тебе шикарное пиршество!

Глядя на него, Соня попятился.

— Ну куда же ты, братец? Мы с тобой одной крови —
так у вас говорят? Ты — чудовище, я — чудовище... Куда
же ты?

То, что произошло дальше, заставило приподняться
чешую: двуногий опустился на четвереньки и впился зу-
бами в лежащее тело.

— Вот видишь... Это вкусно... Иди сюда, брат,— за-
бормотал человек, заглатывая омерзительный кусок ды-
мящейся плоти.

Сонный побежал. Он мчался и думал только о том,
чтобы не потерять сознание от охватившего его страха.

Ему казалось, что еще немного,— и он сойдет от всего
этого с ума.

42

— Странно, почему их так долго нет? — спросил
Алан, когда ему напомнили о Сандре и Норте.

У Мейера было тяжело на душе: желание заниматься
следствием покинуло его (да разве это не глупости на фоне
таких кошмарных событий?), Синтия с ним не разгова-
ривала и вообще сидела сейчас возле кровати отца. От вы-
нужденного безделья в голову лезли всякие тяжелые мыс-
ли, но операция по ремонту клетки и поимке чудовища
все откладывалась. «Может, и впрямь проще было убить
его, и все? Кому все это нужно? Почему ради удовлетво-
рения чьего-то любопытства должны гибнуть ни в чем не
повинные люди?» — спрашивал он себя и не находил от-
вета.

— Должно быть, слишком много набрали,— ответил
телохранителю Варковски.— Надо бы им помочь.

— Я пойду,— кивнул Алан.

— Не надо,— Варковски вспомнил загадочного не-
знакомца, оставившего за собой кровавый след. Нет, пу-
гать людей раньше времени еще и маньяком резона не
было.— Со мной пойдет Энрико.
— Возьмите и меня,— отозвался вдруг Ши Юй.— Я
должен увидеть его своими глазами.

— Мы идем не за монстром,— возразил Варковски.

— Все равно, я должен, я обязан его увидеть.

— Поступайте как хотите. Только в коридоре мне
придется сказать вам пару слов,— пожал плечами Вар-
ковски.

«Ну вот, а чем же заняться мне? Кстати, вот тебе и
яркое свидетельство недоверия. Надо было все бросить и
идти с Мортимером».

Эта мысль вызвала у Алана боль: не нужно было дол-
го объяснять, что раз приятеля не было в том лагере, с
ним что-то случилось.

«В самом деле, что же это я...» — взгляд Мейера упал
на стол, на котором лежала усиленная модификация ми-
ни-огнемета. Почти без колебаний Алан потянул к нему
руку и схватил прежде, чем в комнату вошла мрачная
Роса.

Тем временем в коридоре Варковски остановился.

— Я должен сообщить вам один неприятный факт.
Кроме чудовища на станции находится сумасшедший
маньяк. Я не знаю, кто это, но видел его работу. Во всяком
случае один человек был убит им. Теперь, уважаемый Ши,
я бы попросил вас вернуться и ничего не говорить об этом.

— Я не вернусь. Если меня убьют тут — это судьба,
но она найдет меня, даже если я останусь там,— идущий
из массивного тела тонкий голос казался неестествен-
ным.— Я должен видеть это существо своими глазами. У
меня есть одна мысль. Надо ее проверить. Мне кажется,
он понимает намного больше. Может быть — все. Я долго
думал над этим...

«Еще бы!» — усмехнулся про себя Варковски.

43

Вильямсу было хорошо. Он давно не помнил такой
легкости: казалось, он может безо всяких усилий взлететь.
Он и постарался это сделать, зажмурив глаза...

— Что с ним? — поинтересовался Дэн. Вильямс был
бледен, как лист бумаги.

— Откуда я знаю? — нервно огрызнулась Даффи. Ее
острый подбородок дрожал. Она была похожа сейчас на
испуганного ребенка.
Дэн вздохнул и погладил ее по плечу.

— Прости. Черт бы побрал это сволочное чудовище!
Альберт» ты скоро? Мне просто не терпится разнести эту
станцию в клочья!

Даффи всхлипнула. По худеньким щекам покатились
крупные слезы.

— Том, как думаешь, что с ним?

— Скорее всего, большая потеря крови.

— Я так не могу,— тело Даффи затряслось от рыда-
ний.— Сперва Ник, теперь он...

— Не волнуйся,— Дэн снова погладил ее по голове.

— Ребята,— на пороге шлюза показался Бриджвуд.
Его лицо было немногим розовей, чем у Вильямса, глаза
странно блуждали.— Мы никуда не летим. Я починил все
что смог, но не хватает одной детали. Без нее все беспо-
лезно.

— Прекрасно!..— прикусил губу Дэн.— Именно этого
и следовало ожидать... Слушайте меня: вы все, наверное,
убедились, насколько ужасно это существо. Еще раньше
познакомившаяся с ним Рипли говорила, что если хоть
одно такое спустится на Землю, всем придет конец. На-
верное, эту запись все слышали. Не думайте, что мне лег-
ко предлагать это, но, похоже, другого выхода у нас нет.
Если мы не сможем улететь, мы все равно должны взор-
вать станцию. Лучше пусть погибнет несколько человек,
чем вся наша цивилизация, или по крайней мере — де-
сятки и сотни ни в чем не повинных людей.

— Да,— сквозь слезы прошептала Даффи и зарыдала
с новой силой.

— Черт побери, ты не оставляешь нам выбора,— тоже
шепотом выдавил Том.

— У нас его нет.

— Но ведь можно пойти и поискать эту деталь! —
возразил Бриджвуд.— Я сам пойду!

— Ну нет. Если это так — ты наш единственный
шанс на спасение. Мы не сможем улететь без тебя, так что
ты останешься тут. Что это за деталь?

— У нее нет тривиального названия, а технический
термин вам ничего не скажет. Лучше я дам вам испорчен-
ную, а по ней вы постараетесь найти исправный аналог.

Бриджвуд ненадолго скрылся в катере и снова воз-
ник, держа в руках железку странной формы.

— Ну что ж, счастливо оставаться.

— Счастливо,— Бриджвуд снова отвернулся. По той
же самой причине, что и в прошлый раз: ему не хотелось,
чтобы кто-то видел его слезы.

44

— Я же говорил, что он все понимает,— пробормотал
Ши, указывая на раскрытые ящики.

— Может быть... Если это не шутки маньяка,— Вар-
ковски поежился. Его черная куртка не была рассчитана
на температуру рефрижератора.

Ши потянул ящик на себя и приподнял тело Сандры.

— Нет, это сделало существо — видите, тело кто-то ел.

— Зато остальные явно разделаны ножом.

— Нет, у существа щупальца. Очень острые. Оно мо-
жет резать ими.

— Прекрасно,— хмыкнул Энрико.— Нам от этого не
легче. Куда идем дальше?

— Можно вернуться,— пожал плечами Варковски.—
А можно продолжать разведку.

— Я должен видеть существо,— повторил Ши Юй.

♦А я вот хотел бы увидеть другое "существо”... Хотел
бы я знать, кто это так безобразничает!» — подумал Вар-
ковски.

45

Даффи сжимала руку Вильямса в своей, пока не по-
чувствовала, что она холодеет.

— Эл! — негромко позвала она.— Иди сюда!

— Что случилось?

— Ты знаешь, Эл... Мне придется уйти,— она сама
задрожала от мысли, что ей придется идти по коридорам,
наполненным страхом и смертью.

— Это еще зачем?

— Нужно звать на помощь. Ши немножко разбира-
ется в медицине. Кроме того, у них могут быть какие-ни-
будь лекарства. Если умрет и он — я не переживу...

— Даффи, только не ты!

— Эл, ты всем нужен...— Даффи смахнула повисшую
на кончике ресницы слезинку.— А я... так себе. Дэн ведь
ушел...

— Даффи! — Бриджвуд понял, что скрыть слезы ему
не удастся, и зажмурился. Как ни странно, у Даффи это
вызвало обратную реакцию.

— Эх ты,— совсем по-взрослому вздохнула она и по-
вторила некогда адресованные ей Дэном слова: — Совсем
ты у меня еще ребенок... Сиди тут и следи за Вильямсом.
Может, и Хоувер еще протрезвеет.

— Безнадежно,— покачал головой Бриджвуд,— от
такого количества алкоголя другой давно бы загнулся:
Мортимер сказал, что он и раньше уже успел принять.
Лучше его не трогать.

В ответ на его слова Хоувер всхрапнул в углу. Рас-
считывать на его помощь действительно было глупо.

— Хоть повязку попрошу... Эта совсем промокла,—
добавила Даффи, глядя на покрасневшую рубаху.

— Ну, с Богом...

— Тебе — тоже...

Чтобы не затягивать расставания, Даффи выскочила
из комнаты почти бегом.

«Я — сумасшедшая,— решила она, оказавшись од-
на.— Нет, бесспорно — только сумасшедший пошел бы в
одиночку...*

Девушка испуганно оглянулась. Она даже сама не ду-
мала, что страх окажется так силен: ноги отказывались
идти, и каждый шаг делался все короче и медленней.

— Ой... А мне страшно,— вслух произнесла она. Звук
собственного голоса ее немного успокоил.— И зачем толь-
ко я пошла? Бедная дурочка Даффи! Дернуло же тебя по-
лететь на эту станцию!

Она сделала еще несколько шагов и остановилась.

— Ну почему тебе не сиделось дома? Ах да, тут же
Дэн... Но все равно... Ой, а это что пищит? Индикатор?
Совершенно не представляю, как им пользоваться...

Выровнявшиеся было шаги Даффи опять потеряли
темп. Колени подкашивались, на лбу выступил пот.

— Что-то мне совсем уже страшно,— испуганно про-
шептала она и замолчала: уже и язык ее начал выходить
из повиновения. Теплая капелька поползла по лицу — сле-
зинка или капля пота, она не знала, вкус ее был соленым.

Сзади по коридору кто-то шел. Спине Даффи стало
жарко, но обернуться не было сил.

Сзади раздался смех. Человеческий. Только это позво-
лило Даффи повернуть голову — и тут же замереть с вы-
таращенными глазами.

— Блейк?! Вы?
— Нет, это монстр! — зарычал он.

Прижимаясь спиной к стене, Даффи сделала шаг в
сторону.

— Не шутите со мной так... Мне страшно!

Блейк захохотал и потянулся к ней. Внезапно Даффи
заметила его руки: они почти по локоть были покрыты
красным. В помутневших кровавых глазах бушевало бе-
зумие.

— Блейк! — срывающимся голосом закричала она.—
Нет! Не надо! Не убивайте меня!

Мощная рука в наколках поднялась, показывая бле-
стящий ланцет.

— Не-е-ет! — крик Даффи оборвался.

♦Ну сколько же это может продолжаться?!♦ — с от-
чаяньем, едва ли не большим, чем испытала перед смер-
тью Даффи, подумал Сонный. Все последние события ка-
зались ему кошмарным сном, в котором не было ни логи-
ки, ни здравого смысла — один страх и бред.

Не помня себя, Сонный кинулся на хохочущего Блей-
ка. Он не знал еще, убьет его или нет, но оставаться в
стороне у него больше не было сил. «Что же вы творите,
звери!* — безмолвно кричал он, прыгая по стене.

Увидев мчащуюся на него бронированную массу,
Блейк отскочил. Через долю секунды перед носом Сони
захлопнулась дверь. Сонный вцепился в ее створку когтя-
ми и начал дергать. Зачем? Неважно! Главное — догнать,
главное...

Даффи? раздался сзади новый голос, и нервы
Сонного не выдержали. Пусть эти сумасшедшие людоеды
сами разбираются между собой: его ждет недоделанный
передатчик.

Когда Бриджвуд очутился в коридоре, там никого
уже не было, только тело Даффи слабо вздрагивало: аго-
ния заканчивалась.

— Даффи! — Бриджвуд бросился перед сестрой на ко-
лени. Посеревшее личико девушки было искажено оттал-
кивающей гримасой.

— Даффи! — он схватил теплые еще, но быстро теря-
ющие гибкость руки и принялся их целовать, снова и сно-
ва повторяя ее имя.

Он не ожидал этого горя — оно захватило его врасп-
лох. Кто угодно — только не Даффи, она не была создана
для смерти!.. Все переворачивалось теперь в его голове, пе-
реполненной новой болью.
Смерть Даффи, поломанный катер, чудовище — все
смешалось. Оставались только горечь и злость, которая
росла с каждым вздохом, завоевывая и так ослабевший
разум. Мстить! Уничтожить убийцу! Пусть он пожалеет о
том, что посмел поднять на нее руку!

Бриджвуд прижался к ее груди щекой и почувствовал
прикосновение холодного металла. На миг оно отрезвило
его — но этого времени хватило только на то, чтобы по-
нять: это сделали люди. Найти ответ на вопрос, кто имен<
но, ему показалось несложным.

В конце-концов, среди людей врагов всегда легко найти.

46

— Вас зовут Алан? — Роса подошла к Мейеру. Чер-
ные кудри рассыпались по ее плечам и закрывали почти
половину лица. Алану она показалась похожей на ведь-
му.— Хорошо, что вы остались... Без мужчин всегда тя-
жело. Мне кажется, этот монстр только и ждет, чтобы мы
остались одни... Как ты думаешь, если он начнет сюда
ломиться, дверь выдержит?

— Не знаю,— сдержанно ответил Алан. Сидеть на ми-
ни-огнемете было неудобно, и он больше всего боялся, что
Роса заметит сейчас торчащие части.

— Со стороны Эдварда было просто свинством забрать
единственный пистолет! Похоже, он будет только рад, если
меня сожрут.— О том, что чудовище может съесть не толь-
ко ее, Роса не думала. Да и какое ей было дело до других?

— Все равно убивать его запрещено,— возразил Алан.

— Мне плевать! Я хочу жить. И ты, я думаю, хо-
чешь,— неожиданно сердитое выражение исчезло с ее ли-
ца. Искусственная улыбка, возникшая за одну секунду,
предназначалась подошедшему Паркинсу.

— О чем вы тут разговариваете?

— Да так,— Роса кокетливо улыбнулась.— О чем мо-
жет вообще разговаривать женщина с молодым челове-
ком?

— Как там Крейг? — чтобы переменить тему разго-
вора, поинтересовался Алан.

— Сложно сказать. Жалко, что среди нас нет ни од-
ного врача. Ну что ж,— интонацию, проскользнувшую в
его голосе, можно было назвать пошлой,— можете продол-
жать свой разговор. Я ушел.
— Ужасно! — прошептала Роса, глядя ему вслед.—
Алан... Ты — единственный мужчина, поэтому я обраща-
юсь к тебе. Я знаю, что здесь должно быть какое-то новое
оружие, способное уничтожить эту тварь. Алан, тебя умо-
ляет несчастная одинокая женщина: убей его!

Роса упала перед ним на колени.

«А это еще что за цирк?» — охнул про себя Мейер.

— А это еще что? — раздался голос Синтии. Девушка
смотрела на него с порога. Алан не успел ничего ответить:
Синтия закусила губу, и дверь захлопнулась.

— Что с тобой? Кто посмел обидеть мою девочку? —
воинственно заворковала Цецилия.

— Мама! — Синтия обернулась к ней, показывая за-
стывшее маской лицо.— Как ты можешь? Хоть сейчас
прекрати свои комедии. Или... я не знаю, что я сделаю!

И она уронила голову на руки, поддавшись нахлы-
нувшим слезам.

47

— Ну и что мы теперь будем делать? Идти на поклон к
Варковски и умолять его поискать такую деталь у себя? —
Том нервно швырнул образец в ближайший угол.

— Не психуй! — шикнул на него Дэн.— Я уже сказал,
что делать. Взрывать станцию.

— Прекрасно. Просто замечательно. Всю жизнь меч-
тал о такой смерти,— Том развел руками и принялся рас-
хаживать по комнате.— Я в полном восторге!

— Заткнись.

— Что?

— Заткнись, я сказал! — голос Дэна был усталым.—
Или я ударю тебя. Поверь, мне не до шуток.

— А мне плевать! — закричал Том — и тут же звон-
кая пощечина заставила его замолчать.

— Ну что, пришел в себя? — после небольшой паузы
спросил его Дэн.— Тогда — пошли. Так или иначе,
Бриджвуд, Вильямс и другие наши должны об этом знать.

До места они добрались удивительно быстро. Комната
встретила их мертвым молчанием.

— Даффи! — крикнул Дэн, подбегая к двери шлюза:
ему подумалось, что она может быть там вместе с бра-
том.— Бриджвуд!

Ответом было молчание.
— Где вы?

— Их нет,— дрожащим голосом отозвался Том. Его
заново начал пробирать страх, уже тупой — от усталости.

— Но где они? — Дэн обвел глазами комнату и оста-
новил взгляд на Вильямсе. Его глаза были открыты, но
непонимающий взгляд не предвещал ничего хорошего.
Кровь уходила слишком быстро, а вместе с ней — и жизнь.

— Боюсь, что ему уже не помочь,— склонился над
ним Том.— Даже переливание крови делать уже поздно.

— Ну что ж,— Дэн устало провел рукой по лбу.— Так
ему будет даже легче...

— А мне? — взвился Том.— Ты думаешь, я хочу уми-
рать?!

— Никто не хочет,— в голосе Дэна зазвучали метал-
лические нотки.— И на Земле тоже никто не хочет. Мне
надоело повторять, но выбора у нас нет.

— Я не пущу тебя!

— Делай, что хочешь. Я иду.

— Погоди...— Том закусил губу. Перспектива оста-
ваться здесь с мертвецки пьяным Хоувером и умирающим
Вильямсом пугала его еще больше.

Ну что ж, если смерть все равно неизбежна, можно
ей и помочь... Том понял вдруг всю силу обреченности. Он
мог делать что угодно: помогать, протестовать — финал
все равно будет один.

— Ну что ж... Пошли.

48

«Убить... убить всех... они все виновны!»

Бриджвуд шел, размахивая скальпелем. Индикатор
движения живых организмов пищал не переставая — но
ему не было дела до показаний какого-то прибора.

— Месть... Только месть! — шептал он, делая широ-
кие шаги.

Враги были рядом. Он уже слышал их голоса, кото-
рые не могли принадлежать звонкоголосому Дэну или
чуть шепелявому Тому.

«Они свое получат!»

— Внимание, кто-то приближается к нам! — раздался
самый знакомый и ненавистный из голосов.

Бриджвуд замер. Ну ничего, он все равно до них до-
берется!..
— Стойте тут.— Варковски вытащил пистолет и мед-
ленно пошел вперед.

Бриджвуд выглянул из-за угла: широкие плечи Эн-
рико и выпирающий из-за поворота живот Ши, ненависть
к которому у него вдруг зажглась с особой силой, были
близки и соблазнительно доступны для удара... Вот так:
полоснуть скальпелем по круглому брюху и всадить его
между этими наглыми плечами...

Бриджвуд напрягся, как готовящийся к прыжку
хищник, и рванулся вперед. Вскрикнул, хватаясь за жи-
вот, Ши; почти по самую рукоятку, выскальзывая из ла-
доней Бриджвуда, скальпель вошел между ребрами Энри-
ко. Тут же грянул выстрел: у Варковски была хорошая
реакция. Только чудом Бриджвуд успел пригнуться в по-
следний момент, прячась за стонущего китайца.

Где-то далеко при звуке выстрела Сонный втянул го-
лову в плечи: людские повадки совсем доконали его.

Варковски устремился на врага; то, что произошло
потом, заняло всего несколько секунд. Повалился на ко-
лени раненый Ши, двое сцепились, а потом Эдвард встал,
инстинктивно отряхивая руки. Бриджвуд остался лежать
на полу, его голова была вывернута почти параллельно
плечу.

Одного взгляда шефу безопасности оказалось доста-
точно, чтобы убедиться — Энрико помощь уже не понадо-
бится.

Ши стонал, выкатившиеся, совсем еще недавно узкие
глаза не выражали ни тени мысли — одну боль. Судя по
цвету расползающегося по одежде пятна, из живота текла
уже не только кровь...

На секунду Варковски задумался. Маньяк — сомне-
ний в этом не оставалось, раны на трупах наверняка были
нанесены этим самым скальпелем — обезврежен. Но что
тогда пищит? Эдвард поднес индикатор к глазам: ползу-
щее по нему пятно было слишком велико для человека,
так что нужно было срочно уходить. Вскользь он подумал,
что можно было бы попытаться прихватить с собой Ши,
но тут же возразил себе: а что бы это дало? Без врача и
принадлежностей, необходимых для операции, бедняга
все равно был обречен.

Уже на полпути к месту он подумал о том, что сле-
довало бы избавить заведующего лабораторией от лишних
мучений. Впрочем, патроны тоже представляли ценность
слишком большую, чтобы тратить их на что попало.
49

Дэн покосился в сторону Тома, и отрешенное выра-
жение лица последнего ему совсем не понравилось. Впро-
чем, разве следует ожидать энтузиазма от человека, кото-
рому предстоит значительно ускорить собственную
смерть?

На Тома действительно нашли сейчас опустошение и
полная покорность судьбе. Его и так часто упрекали в том,
что он безволен; после неудачного протеста и пощечины
он утратил и последние крупицы этого качества. Если бы
Дэн вложил сейчас в его руки пистолет и потребовал за-
стрелиться, Том подчинился бы не раздумывая.

«Как знать,— пряча глаза от бывшего приятеля, по-
думал Дэн,— может, так ему и лучше...♦

Самого Дэна мучило другое: в ушах стоял детский за-
ливистый смех Даффи, мелькали ее прямые пепельные
пряди волос, и порой ему казалось, что она идет рядом,
то ли чуть опережая, то ли крадется за ними, выглядывая
из-за углов.

Писк индикатора сообщил, что они здесь не одни: бы-
стро удаляясь, по табло проползло светлое пятнышко-че-
ловек.

♦Наверное, убийца,— всколыхнулось что-то в сердце
Дэна.— Ненавижу!»

Пятнышко остановилось. Если бы индикатор был
способен показывать не только движущиеся предметы, он
мог бы высветить короткую драму, разыгравшуюся в од-
ном из коридоров: к все еще корчащемуся на полу Ши
подошел Блейк. Вид Бриджвуда со сломанной шеей при-
вел его в восторг.

— Что, братишка-монстр? — хихикнул он.— Ориги-
нальничаешь? Ну-ну... Хорошая идея...

Взгляд его упал на грузное тело умирающего — это
был неплохой объект для освоения новой методики. Блейк
протянул к нему руки; вздулись шарами украшенные та-
туировкой мускулы — и еще через пару секунд маньяк
довольно разглядывал свои широкие лопатообразные ла-
дони...

После этого пятнышко на индикаторе Дэна поползло
дальше.

Вокруг реактора было грязно. Дэн прекрасно пони-
мал, что никакой копоти или чего-либо подобного возле
него не должно быть, но стены покрывал заметный тем-
272
но-серый, почти черный слой. Скорее всего, объяснение
этому явлению крылось в том, что в последнее время от
услуг роботов на станции отказались, а возиться с пылью
возле реактора люди избегали.

♦Неужели я действительно смогу это сделать? — по-
разился Дэн, глядя на поблескивающую впереди аппара-
туру.— Так, сперва последовательно отключить автомати-
ку, потом вручную выбить несколько стержней... Но неу-
жели это сделаю я?..»

Происходящее казалось ему нереальным. Он не верил
ни тому, что видел, ни в то, о чем думал. Мало ли что
может сделать человек в бреду...

Смех Даффи раздался с маленькой лестницы, веду-
щей наверх, в реакторный зал. Она выглянула из-за две-
ри, подмигнула и исчезла.

Дэн незаметно помахал ей рукой и шагнул к дубли-
рующему пульту...

50

Дональд Крейг умирал. Засвидетельствовать это было
некому, но он знал об этом и без врача.

Подошедшая к нему со стаканом воды Синтия пора-
зилась новому, удивительно проникновенному взгляду,
полному ласки и понимания.

— Садись, девочка... Мне нужно с тобой поговорить...
Вообще-то мы с тобой очень мало говорили друг с другом.

— Да, папа...— голос Синтии дрогнул. Предчувствия
редко посещали ее, но сейчас был как раз этот особый слу-
чай, когда сердце сжалось от ожидания чего-то равно пе-
чального и необычного.

Крейг слегка усмехнулся, но эта улыбка могла заме-
нить многие слова.

— Мы ведь никогда не знали друг друга, моя девочка.
Каюсь, я предпочитал видеть в тебе мной самим приду-
манный образ. Можно сказать, я жил не рядом с реальной
дочерью, а рядом с мечтой, выдумкой, и очень сердился,
когда ты вела себя не по придуманному мною плану. Но
я подозреваю, что и меня ты не знала. Знала дела, знала
свою выдумку, в которой, похоже, собрались только мои
черные пятна. Так?

— Не надо, папа,— Синтия поморщилась. Ей было
неуютно и грустно. Она думала, что должна и сама сказать
отцу какую-то свою правду, и в то же время не могла ее
найти: прав был отец, утверждая, что они совсем не знали
друг друга.

— Я понял это слишком поздно, уже сейчас... Когда по-
явился твой Алан. Наверное, потому, что его бы я придумы-
вать не стал. Скорее, просто не смог бы... Но все это — чепуха.
Я хочу, чтобы ты запомнила одно: я всегда любил тебя, и
это реальность, от которой некуда деться. Единственная
реальность в этом мире.

Глаза Крейга ушли с ее лица куда-то вверх. Он гово*
рил еле шевеля губами.

Постепенно невысказанный подтекст дошел до Син
тии и резанул неожиданной болью.

♦Нет!.. Я не хочу прощаться... особенно теперь...»

— Нет! — прошептала она.

Крейг ее понял.

— Не беспокойся обо мне... У каждого есть свой срок.
Я хочу, чтобы ты запомнила эти мои слова и еще некото-
рые. Никогда не верь первому впечатлению и вообще ста-
райся не создавать себе чужих образов. Это приведет к та-
ким заблуждениям, что бывают порой хуже настоящей под-
лости и лжи... Никогда не верь. Все, даже это существо —
вовсе не такие, как мы о них думаем. Только понимание
этого приходит часто слишком поздно, когда исправить
ничего уже нельзя. Так давай познакомимся хотя бы сей-
час...

— Прости, отец,— Синтия закусила губу и струдом
справилась с подступившими слезами.— После того, что
ты сказал... Мы уже знакомы.

— Я знал... И постарайся успеть познакомиться так
же с матерью: она, по сути, несчастная женщина. Те, кто
умеет жить, не боятся смотреть жизни в глаза... Береги
ее, ладно?

— Хорошо, папа...

— И не ссорься со своим другом. Скоро он тебе будет
очень нужен...

— С ним? — Синтия встрепенулась, все накопивши-
еся в последнее время обиды всколыхнулись в ее душе.—
Ну нет... Он просто мелкий и пустом человек. Между нами
все кончено, па.

Губы Крейга снова дрогнули в улыбке.

— Ничего. У него есть все, чтобы стать нормальным
человеком. А жизненные ценности — тебя ведь они бес-
покоят? — меняются чаще, чем можно подумать... Из него
274
выйдет неплохой человек, во всяком случае, он не из тех,
кто ставит на первое место только себя. Он еще все поймет —
если уже не понял: гуляющая рядом смерть — хороший
учитель... Так ты обещаешь мне?

Синтия шумно вздохнула. Жалость и проснувшаяся
вдруг любовь к отцу, действительно непонятному, далеко-
му, но ставшему сейчас близким, как когда-то в детстве,
когда она еще ничего, считалось, не понимала, боролись
в ней со всей мощной корой искусственных образов и не-
приятных воспоминаний.

Ответ дать она так и не успела: металлический голос
ровно и спокойно принялся вещать о новой подоспевшей
беде...

51

— Не знаю, что-то она слишком долго со стариком,—
потел лоб рукой Паркинс.— Мне это не нравится... Он при
смерти, во всяком случае, похоже на то. В такой ситуации
многие начинают болтать лишнее. Я бы не хотел, чтобы
девчонка попала в число ненужных свидетелей. Во всяком
случае, ее разговоры о пацифистах...

— Были чистой выдумкой,— угодливо осклабился
Варковски.— Проверено. За всеми членами семейств ди-
рекции ведется особое наблюдение.

— М-да? — Паркинса эта новость не удивила, но по-
коробила.— И все же я не удивлюсь, если Крейг распустит
язык... Последнее время у него стала прорываться такая,
знаете, дешевая сентиментальность...

— Не беспокойтесь. Это можно проконтролировать,—
Варковски, не убирая улыбки, шагнул к столу и нажал
на неприметную кнопку.

—...гуляющая рядом смерть — хороший учитель. Так
ты обещаешь мне? — раздался голос Крейга, чуть подпор-
ченный помехами.

— Внимание, внимание! Авария реактора. Если по-
ломка не будет устранена в течение пятнадцати минут,
произойдет взрыв. Всем, за исключением ремонтной бри-
гады, рекомендуется срочная эвакуация. Повторяю, исп-
равление поломки возможно, но рекомендуется срочная
эвакуация...

— Это еще что за черт?! — тупо уставился на динамик
Паркинс.
— Что слышите...— развел руками Варковски. Когда
в одной из них возник пистолет, директор просто не за-
метил.

Паркинсу стало страшно. Он попробовал собрать свои
мысли, но это удавалось плохо...

Варковски кивнул на прощание — улыбка замерла
на его лице неестественной маской: единственное свиде-
тельство тому, что ему не были чужды до конца обычные
человеческие эмоции,— и выскользнул из комнаты.

Из-за соседней перегородки, отделяющей кабинет,
раздались почти одинаковые женские вопли; заглянув-
ший туда застал бы странную картину: Цецилия обнима-
лась с побледневшей секретаршей.

52

— Черт бы побрал этот компьютер! — рассердился
Дэн.— Теперь они примчатся... Том, ты слышишь, может
быть, нам придется драться...

Том ничего не ответил. Его глаза были совсем пусты-
ми.

Сонный приладил к почти готовому передатчику еще
одну деталь и прислушался.

Говорили рядом, и не исключено, что с ним.

Он огляделся, стараясь вычислить источник звука, и
заметил маленький решетчатый кружочек на стене.

♦Ага,— вильнул он хвостом,— передатчик... Только
вряд ли я что-то пойму... да и стоит ли понимать?*

Передатчик повторял одну и ту же фразу на разные
лады: Соня быстро запоминал повторяющиеся звуки, но
смысл послания оставался таким же темным.

Отчаявшись что-либо разобрать, Соня вернулся к ра-
боте, но детали и инструменты теперь валились у него из
рук: почему-то от незнакомых слов несло тревогой.

♦Ну хорошо,— задумался он.— А если предположить,
что разговаривают не со мной? О чем могут так оповещать
всю станцию? Двуногие в основном держатся кучкой: так
им легче убивать друг друга. Я почти не встречал одино-
чек... Значит, все что надо они могут сообщить друг другу
и так. Отсюда следует, что слышимое мной передается ско-
рее всего машиной, каким-то центром. Так как слова по-
вторяются, сообщение это достаточно важное. Если бы я
был на своем корабле или на станции, так могли бы сооб-
276
щать только об аварии, и достаточно серьезной... Да сдох-
ни я на месте, если это не их тревога!..»

От этой мысли по хитиновому телу прокатилась
дрожь.

Только этого ему и не хватало!

Он не смог разобраться с тем кораблем, тем более был —
бессилен изменить что-либо здесь. Самая страшная из бед
всегда та, о которой ты знаешь, но не можешь ее предот-
вратить.

«Но почему — не могу? — возмутился Сонный.— А
ну-ка думай! О какой аварии могут сообщать? Или мете-
орит ~ но тогда я бы почувствовал столкновение: станцию
наверняка тряхнуло бы. Или это разгерметизация — но я
не чувствую перепада давления, хотя в отличие от двуно-
гих должен был бы заметить его сразу. Что остается?

На корабле был ядерный реактор. Тут — та же схема.
Значит, скорее всего несчастье произошло именно с ним.
А если так, есть смысл разобраться...»

Почти в эту же секунду в комнату, которую только
что покинул Варковски, влетел Алан. Бросив мимолетный
взгляд на замершего с посеревшим лицом Паркинса, он
выпалил:

— Где находится реактор?

Паркинс молча указал на схему.

— До взрыва остается двенадцать минут. Просьба
срочно принять меры...

Алан рассматривал схему недолго: на это просто не
было времени.

«Что могло стрястись с этим чертовым реактором?» —
думал он на бегу.

Индикатор движения живых организмов пищал поч-
ти истерически.

Услышав издалека его шаги, Блейк шагнул в неболь-
шой технический проход и принялся ждать, молча раска-
чиваясь на месте.

«Только бы моих знаний хватило... Только бы хвати-
ло...» — Алан бежал и задыхался от охватившего его жара.

Может быть, это уже действовал реактор.

Может, играли нервы.

Довольно облизываясь, Блейк приготовился к прыжку.

«Как медленно я иду...» — задыхаясь, думал Алан,
прибавляя ходу. На самом деле он бежал, и каждый его
шаг гулко отдавался по всему коридору.

«Куда он бежит? — посмотрел с потолка ему вслед
Сонный.—Так9 если я не ошибаюсь, к реактору..-Может,
мне остаться? Нет, сейчас не надо предрассудков: если ре-
актор взорвется, погибнут все..-»

Он сделал несколько прыжков, но вдруг его лапа по-
пала на гладкое стекло лампы. Ступня соскользнула,
хвост взметнулся в воздухе, по привычке стараясь вернуть
равновесие, но именно это и навредило Соне.

Кувыркаясь на лету, Сонный всей своей тяжестью
грохнулся на пол.

Блейк прыгнул, как только Алан оказался в поле его
зрения. Как ни странно, сумасшедший промахнулся: ско-
рость Алана была большей, чем он рассчитывал. Врезаясь
в стену, Блейк на ходу прикинул, сколько прыжков по-
надобится на то, чтобы догнать этого тщедушного по его
меркам человека. Раздавшийся за спиной грохот остано-
вил его, давая возможность Алану выиграть пару метров
и завернуть за угол, в сторону реакторного зала.

От падения Сонный на миг потерял сознание: от не-
ожиданности он не успел убрать голову (впрочем, его всег-
да упрекали в плохой реакции). Блейк разобрать этого,
естественно, не мог — нападение «конкурента» было еще
свежо в его памяти, и первой же его мыслью было желание
убраться, и побыстрее.

Пусть эта добыча ушла: людей на станции было еще
достаточно.

«Всем хватит...»

53

В это время «идиллическая сценка» между Росой и
Цецилией пришла к концу.

Словно осознав нелепость своего поведения, обе жен-
щины отпрянули друг от друга. И в голубых глазах Це-
цилии, и в черных Росиных блеснула почти одинаковая
злость.

Реактор был где-то далеко, несчастье — вокруг, объ-
ект, на котором можно отыграться, выплеснув — хоть и
бесполезную сейчас — старую ненависть (разве беда не
всех уравняла?), — объект был рядом, прямо напротив.

— Ах ты кукла! — зашипела Роса, выставляя вперед
заостренные кроваво-красные ногти.—- Ты помяла мне
платье!

— Ты о чем-то вякаешь, тварь? — в точности так же
прошипела в ответ Цецилия. «Как, эта мерзавка смеет
поднять голос на меня?!*

— Рот прикрой! — Роса поправила длинные рукава,
высвобождая сильные, неожиданно мускулистые руки.

— Это ты мне?

— А то кому же?

— Ах ты!..

— А ты?

Они быстро перешли на сплошные междометия.

Охватившая обеих женщин злость могла бы пока-
заться кому-то странной, но безвыходность способна тол-
кнуть и на более безрассудные поступки.

Медленно, не сводя друг с друга глаз, они принялись
кружить по комнате.

Хотя маникюр Цецилии был скромнее, за счет длины
сделавшихся вдруг узловатыми от напряжения пальцев ее
руки смотрелись не менее угрожающе. Глаза смотрели в
глаза, электризуя все вокруг себя невиданной ненавистью.
Разве нужна была дополнительная причина для вражды?

Более нервная Цецилия не выдержала первой. Дико
завопив, она бросилась на соперницу. Атака была для бо-
лее сильной Росы неожиданной, и женщина не смогла ус-
тоять на ногах: обе повалились, опрокидывая на себя жур-
нальный столик.

Кроваво-красные ногти впились, ломаясь, прорывая
кожу, в белое плечо, розовые — в смуглую, но побледнев-
шую щеку.

Угрозы и проклятия стали окончательно нечленораз-
дельными, и прерываясь время от времени негромкими
вскриками и стонами.

Изловчившись, Роса рванулась и впилась зубами в
нежную руку жены директора. Цецилия вскрикнула,
пальцы ее разжались, но вторая рука вцепилась во что-то
твердое.

Вряд ли Цецилия задумывалась о том, что делает, она
даже удивилась, откуда у нее взялись силы на этот трюк, —
но столик поднялся в воздухе и всей своей массой опустил-
ся на соперницу. Его ножка задела Цецилию по уху, за-
ставив вскрикнуть от боли, но захват противницы тут же
разжался.

Пользуясь этим, Цецилия вывернулась из-под столи-
ка, который с грохотом сполз с поверженной секретарши
на пол.

Роса не шевелилась. На ее виске отпечаталась вмятина.
♦Она без сознания,— объясняла себе Цецилия, пя-
тясь.— Она без сознания... она... без сознания...»

Меньше всего ей хотелось думать о том, что Роса уже
мертва.

54

Варковски бежал. Спокойно, легко, без напряжения.
Услышав его шаги, Дэн сунул Тому железный рычаг, не-
весть откуда появившийся под рукой. Том подчинился
ему, как безвольная кукла.

Толкнув его к двери, Дэн встал по другую сторону и,
как только голова с аккуратной черной стрижкой показа-
лась в проеме, крикнул:

— Бей!

Том подчинился автоматически. Рычаг опускался
медленно, но его веса хватило бы на то, чтобы скомпен-
сировать недостаточную силу удара.

Реакция Эдварда была мгновенной. К тому моменту,
когда орудие должно было достичь его головы, он развер-
нулся на широко расставленных и словно приклеившихся
к земле ногах, выставляя для защиты руку. Том вскрик-
нул: ему показалось, что он наткнулся на стальной прут.
Пальцы разжались, рычаг глухо шмякнулся на прорези-
ненное покрытие пола.

Эдварду понадобилось меньше секунды, чтобы узнать
лицо противника. Собственно, это было уже не так важно.

Варковски ударил его, вложив в удар все силы: бить
надо было наверняка, любая драка отняла бы слишком
много времени. Том согнулся, и в тот же момент Дэниел
прыгнул, подминая Варковски своим весом. Он нападал
так, как может сделать это только человек, которому не-
чего уже больше терять; хватка сомкнувшихся на горле
Эдварда рук была мертвой.

(Где-то рядом несуществующая Даффи принялась ап-
лодировать.)

— Внимание, до взрыва остается девять минут.
Просьба срочно принять меры...

Дэн засопел, прижимая коленями бока шефа безопас-
ности.

Эдвард хрипел. Обычно безупречное, как у робота, ли-
цо посинело, рот судорожно кривился, хватая воздух. Из
последних сил Варковски попробовал встать, поднимая
280
врага на себе, но повалился на бок и, оттолкнувшись ногой
от стены, перевернулся на спину.

Дэн этого, похоже, не заметил. Он думал только о
том, как бы усилить захват, чтобы оказавшаяся под ру-
ками шея лопнула. Только об этом, больше ни о чем...

55

— О, Дон! — Цецилия ворвалась в комнату и упала
в кресло.— Ты себе не представляешь, как это...

— Тише! — строго посмотрела на нее Синтия.

Она сильно повзрослела за эти минуты: такое выра-
жение не было свойственно лицу молодой девушки, ни ра-
зу не встречавшейся с серьезными жизненными пробле-
мами.

— Ну что ты там еще...— .отмахнулась от нее Цецилия.

«Роса без сознания...*

Каждый жест и взгляд выдавали ее необычайное воз-
буждение. Цецилия сидела как на иголках; Крейг при ви-
де ее зажмурился и откинул голову на подушку. Боль
удобно позволяла ему сосредоточиваться только на себе,
забывая обо всем вокруг.

«Как она невовремя!* — с неудовольствием посмотре-
ла на мать Синтия. Все в ней протестовало этому вторже-
нию, так нагло нарушившему, может быть, единственные
в жизни минуты откровения.

— Послушай, мама,— тяжело и серьезно заговорила
она.— Сейчас не время. Отцу плохо.

— А ты думаешь, мне хорошо? Бессердечный ребе-
нок! — по привычке начала игру Цецилия, но тут же на-
ткнулась на осуждающий взгляд дочери, в котором было
столько нового и незнакомого, что она запнулась на по-
луслове и замолкла.

Растерянный вид Цецилии вызвал у Синтии подобие
жалости.

«Ну что же ты творишь, мама?* — безмолвно спро-
сила она, не сводя с нее глаз.

Перемена в дочери поразила Цецилию и продолжала
удивлять все больше. Да может ли ее девочка смотреть так?

— Мне уйти, да? — испуганно прошептала она.

Синтия кивнула молча.

— Внимание, до взрыва остается семь минут. Просьба
срочно принять меры...
«Ну а это еще зачем?* — тоскливо подумала Синтия,
вставая и направляясь к встроенному в стену динамику.—
Зачем я должна об этом знать, если исправить ничего
нельзя?»

Маленький кружочек треснул под ударом, сыпанул
искрами и замолк.

Цецилия тоже встала и пошатывающейся походкой
побрела к двери.

Впервые она выглядела на свой возраст.

56

Варковски задыхался.

Вот перед его глазами мелькнула серая тень, вот ее
скрыла волна глухой боли...

Он еще сопротивлялся, но сопротивление слабело с
каждой секундой. В свою смерть он пока не верил, но на-
дежда исподволь покидала его, уступая место обреченности.

Сколько времени длилась эта борьба? Он не знал. Ско-
рее всего — вечность. Значит, все давно пропало.

Алан влетел в помещение и лишь чудом не споткнул-
ся об извивающиеся у входа ноги.

Реакторный зал показался ему огромным, хотя ре-
ально помещение было не только не больше, а даже мень-
ше других — лишь особая атмосфера и таящееся где-то в
глубине души уважение к «сердцу» станции заставляли
подсознательно увеличивать ее размеры.

«Но как же во всем этом разобраться?» — замер Алан.

Задача выглядела непосильной.

— Внимание, до взрыва остается шесть минут. Прось-
ба срочно принять меры...

Сдавленный стон привлек внимание Алана. Словно
только сейчас он понял, что находится здесь не один.

Долго раздумывать Мейер не стал. Попавшийся под
ноги рычаг только помог ускорить дело.

Дэн коротко вскрикнул и разжал руки. Рывком Алан
стащил его с полумертвого Эдварда и присел.

Варковски продолжал хрипеть. Красиво встать на
этот раз у него не хватило сил.

Алан встал так резко, словно подпрыгнул. Пока по-
тенциальный помощник находится в таком состоянии,
рассчитывать на него нечего.

Новый взгляд на реактор поверг его в уныние. Нет,
разобраться самому в нем не удастся, .-правда, один участок
явно асимметричен: не там ли и произошла поломка?..

Алан шагнул в сторону реактора (во всяком случае,
в сторону того, что он принимал за реактор, реально на-
ходившийся в нижнем зале). Новый стон Варковски за-
ставил его повернуться.

«Может все же попробовать ему помочь? Что нужно?
Может, воды?»

Алан поискал глазами кран. Вода, к счастью, на-
шлась совсем рядом.

Индикатор пищал, пока не замолк, синее поле табло
потускнело — Алан этого не замечал. Только вскользь от-
метил, что писк сменился мерным потрескиванием...

Трещал счетчик Гейгера.

Сонный преодолевал последний коридор. После паде-
ния с его вестибулярным аппаратом что-то произошло: пе-
редвигаться по потолку он больше не мог.

Ударившая в грудь горячая волна заставила его оста-
новиться. Нет, это был не просто жар: пронзающий и ко-
лющий, он был ему пока незнаком.

Практически незнаком. Сонный вспомнил вдруг, что
слышал описание такого ощущения от одного друга, по-
гибшего после аварии... после аварии реактора!

Обжигала радиация.

Излучение было сильным и росло с каждой секундой.

Сонный попятился.

«Стоп. А реактор? Ведь если его не починить, про-
изойдет взрыв!». Шаг вперед снова натолкнул его на го-
рячее дыхание невидимой смерти.

«Нет, лучше взрыв! Это, по крайней мере, сразу. Луч-
ше, чем медленно подыхать от лучевой болезни.. »

Соня повернулся и бегом помчался подальше от этого
страшного места...

Обрушившийся на голову Варковски поток холодной
воды быстро привел его в чувство.

— Спасибо,-— буркнул Эдвард бесцветно, подавая ру-
ку наклонившемуся над ним Алану.

В голове трещало. Горло продолжало болеть.

— До взрыва остается четыре минуты. Просьба...

— Заткнись,— прошептал Алан.

— Скорее. У нас мало времени.

Эдвард подошел к реактору и указал на вынутые
стержни.

— Поставить их на место?
— Да. И — быстро...

Варковски покосился в сторону трещащего прибора и
поежился. Впрочем, он пробыл тут уже слишком долго,
чтобы придавать значения такой мелочи.

Минутой больше, минутой меньше...

57

Голос смолк. Паркинс подошел к стене и приложил
к ней ухо.

Тишина. Только где-то в глубине комнаты продолжа-
ли звучать голоса.

Быстрой походкой из спальни Крейга вышла Цецилия.

— Ну, что с ним? — машинально спросил Паркинс.

Ответом ему был невидящий взгляд.

Еще секунду Кларенс продолжал прислушиваться, не
раздастся ли новое: «До взрыва осталось четыре... три...
две... одна минута...*, но динамик молчал, и постепенно
у директора начало отлегать от сердца.

Все складывалось не так уж плохо. Двух человек
вполне достаточно, чтобы заделать дыру в «садке* и пой-
мать существо. Значит, не все еще потеряно. Дальше: раз
Цецилия не в себе — с Крейгом совсем скверно. С другой
стороны, умерла и Марта, и если уговорить Цецилию на
новый брак, а она женщина достаточно практичная, что-
бы понять свою выгоду...

Мысль об этом поразила Паркинса. У Крейга было на
восемь процентов меньше акций, чем у босса. У него, Пар-
кинса — на девять.

Простая арифметическая задачка говорила о том, что
если дело выгорит — контрольный пакет окажется у него.

«И она еще переживает, дура,— покосился в сторону
поникшей женщины Паркинс.— А то еще ей может взбре-
сти в голову купить себе молодого хахаля... Ей все же не
двадцать... Тогда почему она так раскисла? Или — нао-
борот, Крейгу лучше? Тогда я могу ее понять...»

После мысли о возможной блестящей перспективе ду-
мать о том, что это только мираж, оказалось невыносимо.

«Да хоть бы он сдох поскорее! — уже через несколько
минут думал он.— Или ему надо в этом помочь? А что,
удобный момент... Монстр «все спишет*...

— Так вашему мужу лучше?

— Нет,— Цецилия всхлипнула. Она чувствовала себя
в западне: в кабинете лежала Роса; назад, в спальню, путь
был закрыт.

— Я вам очень сочувствую.

Паркинсу с трудом удалось скрыть свое ликование.
Смущало его только одно: Цецилия не играла. Поверить
в это было трудно, но это было так.

«Неужели эта курица действительно любила своего
мужа? — удивился он.— Да быть не может! Она не из тех
женщин, которые вообще способны испытывать глубокие
чувства к кому-либо кроме себя... Тогда что же с ней? Уж
не ссора ли с секретаршей на нее так повлияла?»

— Да, кстати, а что вы не поделили с Росой?

При этом невинном, казалось бы, вопросе лицо Цеци-
лии вытянулось, и Паркинс понял, что попал в точку.
♦Уж не признался ли Крейг в своих мелких грешках?» —
усмехнулся он про себя.

♦Он знает все!» — зажмурилась Цецилия. Ей стало
страшно: неужели ей придется отвечать?

Но почему? Это же был несчастный случай... Роса
просто без сознания, она скоро встанет, и...

Цецилия застонала и прикусила губу.

♦Вот это да! — поразился Паркинс.— С чего бы это
ее так пробрало? Даже любопытно!»

— И все же, что у вас там произошло? — выдержав
паузу, продолжал он.— Ну что ж, не хочешь говорить —
я спрошу у Росы...

— Нет! — взвилась Цецилия. Голубые глаза расши-
рились. Сейчас он войдет, увидит...

— Тогда скажи,— поддразнил ее Паркинс.

♦	Нет! — взмолилась про себя Цецилия.— Лучше я
умру, чем он узнает... Нет, еще лучше — пусть умрет он!»

— Стой! — и угроза, и страх, отчаянный, беспредель-
ный страх слились в ее восклицании.

♦	Надо же...— ухмыльнулся Кларенс, направляясь к
кабинету.— Вот уж эти женщины... Из какой-нибудь мел-
кой ссоры готовы раздуть целое дело».

♦	Нет...— кусала себе губы Цецилия.— Пусть лучше
умрет он!..»

Отчаянье и необходимость защищаться заставили ее
взять себя в руки. В конце концов, до этой многолетней игры
ей уже приходилось бороться за свою жизнь, едва ли не на
четвереньках ползя наверх. Изо всех сил, как угодно —
только бы выбиться в люди. Так неужели она потеряет все
это сейчас? С Росой произошел несчастный случай... толь-
ко несчастный случай... А с Паркинсом может случиться
вообще что угодно. Здесь уже было слишком много смер-
тей, чтобы кто-то обратил внимание еще на одну.

♦Ну, берегись*,— Цецилия почувствовала неожидан-
ный прилив решительности.

Так, где-то здесь должно быть оружие...

Цецилия подошла к столу. Его, кажется, клали имен-
но на стол...

Быстро убедившись, что самоделки Тома здесь нет,
она принялась соображать, куда же могли спрятать огне-
мет... Мест было немного, и со второй попытки женщина
обнаружила его в ящике и встала напротив двери.

♦Стоп. Так не годится,— вооруженность придала ей
спокойствия и рассудительности.— Надо будет сперва уз-
нать, что он скажет... Может, Роса и впрямь жива. Тогда
это лишнее. Мало ли что могло с ней произойти — по-
скользнулась, упала...*

Цецилия спрятала огнемет под стол. Она была готова
к любому разговору.

58

— Ну что ж, кажется, все,— перевел дух Алан.

— Да,— сухо подтвердил Варковски.— Нам повезло,
что реактор ломал ученый — даже это он сделал аккурат-
но. Другой на его месте мог просто спалить все огнеметом
или разломать похуже...

— Алан вздохнул. Стержни стояли на месте. Невре-
димые. И даже треск начинал смолкать. Новые радостные
надежды затеснились в голове Мейера.

Реактор починен, взрыва не будет, а там, глядишь,
и помощь подоспеет... С Синтией удастся помириться: она
неглупая девушка и все поймет... Правда, еще бродит по
станции страшный монстр, но это уже пустяк. И с ним
справятся...

♦Улыбайся, улыбайся», — покосился в его сторону
Варковски.

— Пошли. Думаю, задерживаться нам тут особо не-
чего.

— А хорошо все же, что все позади,— весело прого-
ворил Алан, минуя дверь.

— Ну-ну,— Варковски усмехнулся.

— А что? — насторожился Алан.
— Да ничего особенного. Будем надеяться, что по-
мощь придет достаточно быстро. Связи с нами нет около
десяти часов, значит, около пяти на Земле уже начали
беспокоиться. Где-то столько же уйдет на выяснение — и
это все в лучшем случае. Потом пока еще снарядят ко-
рабль, скорее всего, с десантом, пока все обдумают... Если
вообще они поверят, что хоть кто-то из нас жив. Крейг,
похоже, рассказал тебе о веселых нравах этих зверушек.

— Ну что ж, я слышал, еды здесь хватит не на один
месяц...

— Еды! — раздраженно повторил Варковски — и
только тут Алан заметил, что с ним что-то не так.

Разумеется, для обычного человека Варковски де-
ржался чудесно. Но если вспомнить его обычную невозму-
тимость... Нет, с ним явно что-то произошло, и вряд ли
простая потасовка была тому достаточной причиной.

— Простите, но мне показалось, что вы чего-то недо-
говариваете,— встревоженно спросил Алан.

— Посмотри на свой индикатор. Могу поспорить, что
он вышел из строя,— покривил губы Варковски.

Алан поднял руку. Табло тускло чернело.

— Странно...— пробормотал он.

— С моим то же самое.

— Значит, на нас могут в любой момент напасть? —
чуть дрогнувшим голосом переспросил Мейер.

Дорога предстояла длинная: по двум этажам с десят-
ком поворотов и переходов.

Каждый из них мог таить засаду.

— Не знаю,— повел плечами Варковски.— Кому это
понадобится? Маньяк мертв, монстру не до нас...

— Какой маньяк?

— А какая разница? — устало вздохнул Варковски.

«И все же — что с ним произошло?» — продолжал
дивиться Алан. Почему «робот» вдруг превратился в нор-
мального человека, уставшего и в меру напуганного?

— Простите... Я вас не понимаю. Что все-таки про-
изошло?

— Если помощь не придет сегодня, мы — мертвецы.

— Но почему? Ведь есть и запасные индикаторы...
Главное — дойти. Если делать это осторожно...

— Послушай, ты что, действительно ничего не пони-
маешь? — в голосе Варковски промелькнул оттенок удив-
ления.

— Нет.
— Эти приборы не терпят высокой радиации... Ска-
жи, ты что, не слышал счетчик Гейгера?

— Счетчик! — Алан от неожиданности встал.

— Он трещал на весь реакторный зал. Можешь не
сомневаться — лучевая болезнь нам с тобой гарантирована.

— И вы говорите об этом так спокойно? — вздрогнул
Алан. Страх горячей волной прокатился по телу.

«Неужели это правда?*

— А что я должен — плакать? Смеяться?

— Не знаю, но...— Алан забыл, о чем хотел сказать.

— То-то же. Пошли лучше скорей. Какой-то шанс у
нас все же есть. Рассчитывать на него всерьез нельзя, но
надеяться...

Надеяться всегда можно...

59

— Не знаю, имею ли я право говорить тебе об этом, —
тихо шептал Крейг.

— Значит не надо...— Синтия сидела как на иголках.
Нелепый визит матери выбил ее из колеи, она с трудом
включалась в продолжение разговора.

— Нет, или вся правда — или никакой. Синтия, я
хочу попросить тебя об одной вещи... На этот раз — о
последней. Постарайся убедить всех, что инопланетянина
не надо убивать. Тебе поверят и без объяснений.

— Папа? — Синтия отшатнулась.

Неужели все, что произошло между ними, было всего
лишь тонко рассчитанной комедией, и он, как и прежде,
думал только об одном — о своей выгоде?! Ну пусть не о
своей — о ее выгоде, но все равно... После тех слов, после
тех взглядов, от которых любая фальшь съежилась бы и
рассыпалась в прах — вспомнить о таком?

— Молчи... Я знаю, о чем ты думаешь. Нет, твой отец
не подлец — хотя часто и был к этому близок — и не
слепой идиот. Я прошу тебя об этом не ради себя — ради
этого существа, которому никто не хочет помочь. Одни
видят в нем чудовище, другие — как я недавно — источ-
ник дохода... Ему нужна помощь, девочка.

«О Боже! — поразилась Синтия.— Только этого и не
хватало — он сходит с ума! Бедный отец...*

— Я не сумасшедший. Но и это существо — совсем
не монстр-убийца. Как знать, может быть, он думает то
288
же самое о нас... Это тайна, но это существо разумно. Мы
же судили о нем по его одичавшим собратьям.

— Так что я должна сделать?

— Честней всего было бы помочь ему вернуться. Но
это невозможно. Главное — помоги ему остаться в живых.
Как знать, может, впоследствии он станет думать лучше
о землянах... Мы уже показали себя перед ним чудови-
щами, покажем же, что среди нас есть и люди... Все же
хорошо, что ты согласилась меня выслушать...

Неожиданно лицо Крейга исказила гримаса, сбежа-
лись морщинки вокруг глаз, приподнялась верхняя губа,
обнажая крупные зубы...

Синтия молча схватила его за руку.

Она не видела сейчас его лица - из-за накатившихся
на глаза слез...

60

Паркинс вышел из кабинета и уставился на Цецилию
почти с восхищением. Что ж, ему всегда нравились силь-
ные женщины. Ведь как она держится: прошло всего не-
сколько минут, преступление обнаружено, а весь испуг
уже куда-то пропал.

К тому же как не восторгаться «подаренному в знак
их будущей любви» залогу.

— Так что,— щурясь спросил он,— это был несчаст-
ный случай?

— Да! — с вызовом ответила Цецилия. Ее пальцы
сильнее вцепились в пластик мини-огнемета.

♦Пусть только попробует сказать, что это не так...»

— Ну что ж,— Паркинс утрированно поклонился,—
тогда поговорим. Я спрашиваю тебя еще раз: Крейгу со-
всем плохо или есть шанс?

— А какое тебе дело? — Цецилия оскалилась. Худое
лицо выглядело хищно.

— Ты мне нравишься, и можешь понимать это как
хочешь. Ты — сильная, еще достаточно красивая, в тебе
есть все необходимое для жены миллионера. Может быть,
кроме одной мелочи — но она не так уж важна. Ты еще
далеко не стара... Объяснять дальше?

Цецилия хмыкнула. Хотя мини-огнемет был относи-
тельно легок, долго держать его было неудобно.

♦Чего он хочет? К чему это странное сватовство?»

10. 751
— Если ты скажешь, что влюблен в меня, то мне ос-
тается только пожалеть, что тут нет психиатра. Это не в
твоем стиле, Кларенс.

— Не будь такой самоуверенной. И потом — разве я
говорил о любви? Тебе же не двенадцать лет, чтобы сме-
шивать такие разные понятия. Я считаю, что наш брак
будет выгоден обоим. Так как?

— Ты мне противен,— поморщилась Цецилия.— Но
я подумаю. Хотя не слишком-то рассчитывай на мое «да».
У меня есть свои планы относительно того капитала, что
отписал мне в завещании Дон. С тобой я потеряю все —
а ты все приобретешь за так...

— А несчастный случай? Ты же не считаешь меня
дураком...

— Что?

— Такому свидетелю, как я, поверят. Убийц не лю-
бят, Сеси. Даже если ты сумеешь оправдаться — у тебя на
это хватит денег, — тебя не пустят ни в один приличный
дом, а для тебя это очень важно... Ведь так? — вкрадчиво
спросил Паркинс, приближаясь к ней.

Мускулы на женских руках напряглись: Цецилия бы-
ла готова защищаться. Быть декорацией в его доме, вто-
рой Мартой, повязанной по рукам и ногам? Ну нет...

— Так как мы договоримся? — Паркинс оперся ру-
ками о противоположный край стола.— Это был несчаст-
ный случай?

— Нет, убийство! — зло выкрикнула она, выдергивая
из-под стола огнемет.

Длинный язык пламени, удивительно яркого и плот-
ного, ударил в лицо Паркинса.

Цецилия била по нему огнем с неожиданно охватив-
шим ее наслаждением: «Так тебе, мерзавец, так!..*

Враг вопил и корчился. Чтобы работать огнеметом
было удобней, Цецилия обогнула стол и продолжала жечь
уже упавший на пол труп. Как ни странно, крик все еще
стоял в ушах — и это лишь разжигало ее ярость.

— Мама! Да что же ты делаешь?! — разобрала она
наконец слова — и остолбенела.

Возле стены стояла Синтия. Лицо девушки было пе-
рекошено: ей казалось, что еще минута — и сознание
уйдет.

Смерть отца, его признания — и теперь это... Не мно-
говато ли для одного человека за один раз?

Механически, неестественным движением Цецилия
стала разворачиваться к ней, словно в ее теле распрями-
лась пружина, находившаяся под давлением. Остекленев-
шие глаза смотрели не на дочь — сквозь нее.

Синтия почувствовала, что волосы ее встают дыбом,
зато ноги, наоборот, начинают, подкашиваясь умень-
шаться. Рот девушки округлился в беззвучном крике —
кричать она больше не могла.

Цецилия поворачивалась. Медленно, медленно, мед-
ленно...

Накрашенные яркой помадой губы совсем еще недав-
но благополучной, хотя и взбалмошной женщины что-то
шептали. Молитву? Проклятие? Это никому не было дано
знать...

Рука Цецилии дернулась — и пламя пропало (еще не-
много, и оно дошло бы с поворотом до замершей девушки).

Двое молча смотрели друг на друга.

«И это — моя мать? Это ее я обещала жалеть?» —
пронеслось в голове у Синтии. От мыслей по всей голове
распространялась уже физическая боль, сигналя о том, что
нервная перегрузка дошла до предела.

«Что же она стоит? Нет, она не посмеет на меня до-
нести. Она моя дочь!» — быстро соображала Цецилия.
Мысли шли четко, как строчки на мониторе.

— Ну что? — хрипло спросила Цецилия.— Так и бу-
дем стоять?

— Я... Ты? — Синтия часто и мелко замотала головой.

Нет, все что было — ей привиделось. Галлюцинация.
Жизнь не имеет права быть такой кошмарной.

— Твой отец? — сообразила вдруг Цецилия.— Он... уже?

Синтия кивнула.

— Хорошо. Я пойду к нему,— Цецилия снова поди-
вилась собственному хладнокровию.

Что же, чтобы выжить, и нужно быть такой. Разве
не прав был Крейг, утверждая, что смерть — хороший
учитель?

Твердой, решительной походкой Цецилия прошла
мимо Синтии.

Девушка тихо сползла по стене. Очутившись на кор-
точках, она зарыдала. Недоверие, подозрение, ненависть,
любовь — все смешалось и превращалось сейчас в ее душе
в ничто. Образы придуманные, реальные, навязанные,
путаные... Отец — откровенный человек, мать — убийца,
Чужой — несчастный... Да кто сможет уместить все это в
одной разгоряченной несчастьями головке? Уж во всяком
случае не она...

Свои — враги... Чужой — хороший...

Она встала, опять-таки держась за стену, и, не отры-
вая пальцев от ее гладкой поверхности, направилась к
двери. Пусть о ней думают что хотят — она верила сейчас,
вопреки всему, включая собственный ум, отказавшийся
работать, что лишь это чудовище сможет ей помочь.

Он должен думать о людях лучше? Что ж, пусть он
научит этому и ее...

Разум мутился, но силы возвращались. С каждым но-
вым шагом Синтия продвигалась вперед все уверенней.

Так, говорили, кажется, что он сидел в центре управ-
ления... Прекрасно. Только бы он оказался на месте...

61

В комнате пахло гарью и паленым мясом. Алан и
Варковски переглянулись. Неужели в их отсутствие что-то
произошло?

— Стой тут,— приказал Варковски, проверяя писто-
лет.— Я сейчас разберусь...

Его походка, стремительная и вместе с тем мягкая,
напоминала Алану кошачью: та же готовность в любой
момент к прыжку и та же почти нечеловеческая уверен-
ность движений, в которых ни одна группа мышц не ра-
ботала зря. Хищник, ловкий и цельный, как все хищни-
ки, шел сейчас по комнате.

При виде направленного на нее пистолета Цецилия
негромко вскрикнула. Варковски остановился и опустил
оружие.

— Все в порядке. Можешь входить... Постойте, ма-
дам, но подходить ко мне близко я не рекомендую...

— Вы! — Цецилия почти радостно кинулась к нему,
не обращая внимания на протесты.— Какое счастье! Мне
показалось, что я осталась одна на целом свете...

— Что у вас тут произошло?

— О! Это было ужасно: Паркинс сошел с ума, напал
на бедняжку Росу, потом на меня... Синтия сбежала, а
мне не оставалось ничего, кроме как схватиться за ту
ужасную штуку — огнемет, что ли? Это непереносимо!

По щекам Цецилии катились блестящие крупные сле-
зы. Они были похожи на фальшивые бриллианты: размер
не позволял считать их настоящими.
— И что с ним? — осторожно отстранился от нее Вар-
ковски.

— Не знаю... я так испугалась... Это было ужасно.

Цецилия повалилась на ближайший стул и закрыла
лицо руками, чтобы никто не увидел на нем радостного:
♦Получилось!*

— Да, не слабо вы его,— брезгливо отпрянул от по-
черневшего трупа Алан.— А где Синтия?

— Бедная девочка убежала... Я хотела пойти за ней,
но Дональду было плохо,— Цецилия замолчала, выдавив
из себя несколько всхлипов, и продолжила:— Боюсь, что
моего дорогого мужа больше нет... Как это все ужасно!

— Хорошо/— Алан нагнулся и поднял мини-огнемет
с приставкой Тома.— Я иду ее искать.

- Только оставь эту штуку,— посоветовал Эдвард.

— Не беспокойся. Я не собираюсь сражаться с монст-
ром, но ведь ты наверняка не отдашь мне свой пистолет...

— Ладно,— секунду поколебавшись, ответил Эдвард.

Он ничуть не сомневался, что Алан при первом же
удобном случае начнет палить куда попало, но шансов на
то, что помощь с Земли подоспеет вовремя, было слишком
мало, а если так — какая ему разница?

62

— Эй! Где ты? — негромко позвала Синтия, загляды-
вая в компьютерный центр.

Сонный встрепенулся. Неужели двуногие достали его
и здесь? ♦Нет, я не хочу!* — взмолился он, отступая в
угол.

Пищавшее существо заглянуло в помещение робко, и
лишь это помогло Соне унять дрожь. Маленькое, хрупкое —
неужели его он так испугался? Но что ему здесь нужно?

На всякий случай Сонный переполз на стену.

♦Лишь бы оно не тронуло передатчик... Если так...
то я за себя не отвечаю!» — храбрился он, напрягая изо
всех сил зрение.

Существо приближалось.

— Почему ты не отвечаешь? — Синтия спрашивала
в пустоту и требовала ответа только для того, чтобы не
бояться. Как только эмоциональный переворот начал ути-
хать, складываясь, быть может, в новую мозаику, вернул-
ся и страх. Все же она была одна, а слова отца... Кто ска-
зал, что он был прав, не говоря уже о том, что разум вовсе
не исключает агрессивности...

Существо, по ее мнению, находилось все же где-то
тут. Она чувствовала его присутствие. Мало того, ей по-
казалось вдруг, что она чувствует и еще один страх — не
ее, чужой...

— Эй? Ты слышишь меня? — она прошла в центр
зала. Возле разбитого дисплея главного компьютера воз-
вышалось какое-то сооружение.

Да, во всяком случае в одном отец не ошибся: это мог-
ло быть творением только разумного существа, но не зем-
лянина: механизм отличался и кажущейся хаотичностью,
и вместе с тем — продуманностью.

«Если этот двуногий прикоснется к моему передатчи-
ку — пусть пеняет на себя!» — напрягся Сонный.

Как ни странно, покушаться на его творение двуно-
гий не стал. Он повернулся в сторону Сонного и помахал
ему рукой, продолжая издавать тонкие, едва слышные
звуки.

«Что ему надо? — недоумевал Сонный.— Или он хо-
чет со мной поговорить? Как странно... ответить ему —
или лучше не надо?»

— Эй! — продолжала взывать Синтия.— Я тебя вижу!
Отзовись, ты!

«Прекрасно,— подумал Блейк, спеша на ее голос,—
человек, и к тому же один... Эх, неплохо я поохочусь!»

— Ну что же ты молчишь? — забыв о страхе, Синтия
шагнула к замершему в распластанном положении Сон-
ному. И в ответ на ее призыв блестящая хитиновая гро-
мада зашевелилась, расправляя членики.

На пол Сонный спланировал неудачно: сказывалось
прежнее падение. Его тошнило и шатало, удар об пол за-
ставил его вскрикнуть.

«Если это существо хочет меня убить — пусть». — по-
думал он, кое-как выпрямляясь.

— Ну вот, хорошо,— Синтия изобразила улыбку. Да,
Чужой ее понимал. И снова отец был прав — монстр был
несчастен и жалок. Но все же улыбаться искренне она не
могла.

— Даже не знаю, как с тобой говорить,— Синтия ши-
роко развела руками.

«Двуногий показывает, что у него нет оружия»,—
сделал вывод Сонный и растопырил в ответ сперва щу-
пальца, а затем лапы.
Новый приступ головокружения заставил его схва-
титься за стену, но улыбка, замершая на лице Синтии,
успела потеплеть.

— Эх ты,— качнула она головой,— чудак... Ты бо-
лен, да?

Новый осторожный шаг приблизил ее к инопланетя-
нину еще на несколько сантиметров.

«Ага, вот и второе существо*,— заглянул через ее плечо
Соня. Неужели с этими существами удастся поладить?

От этой мысли его длинный хвост приветственно изо-
гнулся.

— Плохо тебе, да? — продолжала приближаться к не-
му Синтия, но вдруг, услышав сзади крадущиеся шаги,
обернулась.

Перед ней стоял, приоткрыв рот и вывесив кровавые
слюни, Блейк. Перехваченные сеткой красных прожилок
глаза с тупым вожделением смотрели на ее тонкую шею.

Синтия вскрикнула. Он был похож на зомби из филь-
мов ужасов.

Блейк облизнулся.

«Да что с ними?* — удивился Сонный, и членистый
хвост расслабленно упал на пол.

— Э-эй, а ты кто? — Синтия сделала еще шаг в сто-
рону Сони, но уже спиной.

— Я? Я — монстр! Я брат всех монстров! Нас нельзя
убивать — это только наше право...— язык Блейка запле-
тался. Потоки слюны переваливались через синеватую
толстую губу и текли по подбородку, размывая застыв-
шую на нем кровь.

«Сумасшедший!» — похолодела Синтия.

Продолжая облизываться, Блейк потянул к ней буг-
ристые мокрые руки. Синтия отпрянула и завопила: новое
потрясение окончательно отключило ее контроль над собой.

Блейк кинулся на нее, хватая потными пальцами
тонкую и нежную шею...

«Что он делает?!» — ужаснулся Сонный. За несколько
минут контакта это единственное не проявляющее враж-
дебности существо успело вызвать у него симпатию — и
вот, другое двуногое чудовище напало на него со своей
обычной мерзкой целью...

Крик Синтии резанул Алана по ушам и заставил
прибавить ходу. Он не сомневался, что в этот момент ре-
шался вопрос ее жизни или смерти.

Сонный собрался в комок и бросил свое тело на под-
мявшего первое существо двуногого; но снова не рассчитал
и грохнулся на пол, подминая обоих под себя.

Почти тут же рядом затопали, и на голову Сони об-
рушился огненный вихрь, выжигая остатки сознания...

..•Алан еще долго жал на спуск огнемета, хотя пламя
иссякло довольно быстро: кончилась горючая смесь. На-
конец он убедился, что Чужой больше не подает призна-
ков жизни. Лишь после этого он отшвырнул невероятно
тяжелое тело в сторону. Сразу под трупом чудовища лежал
еще один, пронзенный острым наконечником щупальца.
Синтия стонала под ним.

— Синтия,— бросился к ней Алан.

Опираясь на его руку, она привстала.

«Странно... почему у нее на шее синяки?♦ — удивил-
ся Алан, быстро покрывая поцелуями ее лицо. Синтия,
казалось, этого не заметила. Почти отсутствующий взгляд
устремился мимо Алана.

— Где он? Он жив?

— Нет... А кто это? Один из охранников?

Синтия в упор посмотрела на Алана: «Он что, не по-
нимает?*

— Он... Он...— она оттолкнула руку и потянулась к
телу Чужого.

— Он? — непонимающе переспросил Алан.— О чем ты?

— Он... мертв? — тихо спросила Синтия.

— Да, не бойся...

Возникшая на лице девушки злость ошеломила его.

— Если это сделал ты — знай, я тебя возненавижу!
Он был единственным настоящим человеком из всех нас...

— Что? — Алану показалось, что он ослышался.

— Он спас меня... Он, а не ты...— Синтия подошла
и обняла почерневшую голову. Горячие слезы потекли и
начали падать на оплавленный хитин.

— Синтия... Ты сошла с ума,— выдавил Алан.

Синтия только покачала головой.

— Ну, как тут у вас дела? — послышался усталый
голос Варковски.

Ответа он не получил.

Синтия всхлипывала. Пару раз ей казалось сквозь
слезы, что инопланетянин еще шевелится... Но нет, Алан
молчал.

Тихое гудение, отстукивающее незнакомый ритм, за-
ставило Варковски покоситься в сторону сооруженного Со-
ней передатчика.
Глядя на него» Эдвард засмеялся. Тихо и горько.

В таком виде и нашел их прибывший через полчаса
спасательный катер.

Когда в ответ на вопрос: «Что здесь произошло?» Вар-
ковски ответил: «Кажется» мы тут развязали небольшую
войну с инопланетной цивилизацией» — это посчитали
всего лишь результатом нервного потрясения.

Да и впрямь, уцелел ли на этой станции хоть один
нормальный человек? Вряд ли кто-нибудь смог бы отве-
тить на этот вопрос.

Во всяком случае, из пятерых выживших (шестой во-
обще ничего не понимал) никто не мог сказать ничего вра-
зумительного. И только один беспристрастный участник
этих событий еще не сказал своего последнего слова.

Имя ему было ВРЕМЯ...
ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1

♦Наверное, я уже на том свете,— подумала Рипли,
разглядывая через щелочку полуприкрытых век бирюзо-
вое теплое небо.— Интересно, рай это или ад?»

Где-то невдалеке пела птица. Впрочем, повторяющи-
еся, по-соловьиному булькающие звуки длились настоль-
ко долго, что их можно было счесть и непривычной му-
зыкой, тем более, что в них явно прослушивался опреде-
ленный ритм.

Рипли попробовала открыть глаза шире, но тяжелые
веки не подчинились, на попытку же встать все тело, осо-
бенно грудная клетка, отозвалось резкой болью.

♦Если это рай — то почему боль? Но если ад — зачем
птица и такое небо?» Рипли снова пошевелилась. Нет, те-
ло уж во всяком случае было материальным.

♦ Ну хорошо, если это не то и не другое — где я тогда
нахожусь? »

Снова перед ее глазами пронеслись летящие навстре-
чу огонь и жар. Неужели кто-то мог перехватить ее на
лету? Это невозможно... Во всяком случае, для человека.

Рипли дернулась в третий раз и застонала. Почти тут
же над головой что-то мерно зажужжало, покалывающий
ветерок промчался по телу, и боль стала уходить. Новое
усилие позволило Рипли увидеть краешек обнимавшего
ее голову шлема: по верхнему металлическому ободку гу-
ляли ослепительные блики. Для чего он был нужен — про-
сто для контроля за ее состоянием, для обезболивания или
для чего-то третьего?

— Она пришла в сознание,— услышала Рипли голос.

Звуки были незнакомы, но слова — понятны.

♦Вот уж действительно! — горько усмехнулась про се-
бя Рипли.— Я что, попала к инопланетянам? Самый под-
ходящий момент...»

Она снова открыла глаза. Свет резал их, но новая пор-
ция жужжания и ветерка убрали и эти неприятные ощу-
щения.

Кровать Рипли стояла на веранде. Если прямо перед
глазами небо было открытым и чистым, то чуть выше,
над головой, время от времени совпадая в ее глазах с кра-
ем шлема, зеленела трава с овальным сводом.
— Где я? — прошептала Рипли — и не услышала себя.
— Успокойтесь, вам нельзя пока разговаривать...

Приступ дурноты и жужжание машин подтвердили
эти слова.

«Почему мне не отвечают... Стоп, я ведь просто не
знаю их языка...но я же их понимаю!.. Нет, сейчас лучше
и не пробовать разобраться».

— О чем она спросила? — другой нечеловеческий го-
лос, более отрывистый и скрипучий, прозвучал совсем ря-
дом.

— Сейчас раскодируем... Ей хочется знать, где она.
Я сейчас с ней поговорю...

Рипли напряглась. Каким же будет ее спаситель? По-
хожим на человека? или — что гораздо вероятнее — на
тех несчастных, скелеты которых ей довелось увидеть на
записи с проклятого корабля? Неважно. Только из одной
благодарности стоит считать его самым прекрасным суще-
ством во Вселенной. Что-то большое и темное наклонилось
над ней, заслоняя часть небесной бирюзы. Рипли вгляде-
лась, и... рванувшийся изнутри крик заставил ее согнуть-
ся пополам, срывая с тела датчики. Страшная боль про-
катилась по телу, врачебная аппаратура взвыла диким го-
лосом — и больше ничего Рипли уже не слышала и не
чувствовала...

2

...Новое пробуждение успокоения не принесло. Сколь-
ко бы Рипли ни убеждала себя, что увиденная матка Чу-
жих с вызолоченным гребнем была плодом больного вооб-
ражения — она не могла заставить себя открыть глаза.
Намеренно погружаясь в подобие полудремы, она слушала
голоса — их по-прежнему было всего два — и даже запом-
нила их имена, переведенные в ее мозгу почему-то как
Сэд и Шеди — но взглянуть и убедиться в своей правоте
или неправоте она не решалась.

Ну можно ли поверить в то, что монстры, убийцы,
людоеды стали бы ее спасать и выхаживать? Пусть тот,
странный, не трогал ее из-за притаившегося вглуби эмб-
риона — инстинкт есть инстинкт,— но это не объясняло
ни ее чудесного спасения, ни той же жужжащей аппара-
туры. Разве под силу было создать ее лишенным разума
животным? Раньше ни одна деталь не намекала на то,
что у них есть хоть малеишие зачатки развитого созна-
ния.

Ни одна деталь?

Перед закрытыми глазами Рипли всплыло вдруг
страшное видение: трещащая под отдаленными взрывами
станция атмосферного процессора, синие молнии, клубы
пара, рвущиеся из всех щелей — и среди всего этого мед-
ленно открывающиеся двери лифта... Другого — не того,
которым воспользовалась она.

Комплекс стонет, жар бьет в лицо, а приехавшее
(именно приехавшее!) за ней чудовище начинает медленно
распрямляться...

Что-то защекотало подбородок — это его задели спу-
танные волосы Ньют. От них удивительно пахло — и сы-
ростью, и слизью Чужих, и в то же время чем-то очень
человеческим, родным.,.

— Ньют! — отчаянно закричала Рипли, прижимая
девочку к себе, и не выдержав ее напора, видение исчезло,
руки больно ударились друг о друга и с хлестким звуком
упали на ее голое тело.

— Сэд, включи режим успокоения...— проскрипела
Шеди.

♦Нет, нет, не надо!* — мучительно замотала Рипли
головой, но жужжащий сон уже вползал в нее, обволаки-
вал, тянул за собой...

— Наверное, ее придется связать — всякий раз во
время нервных припадков она едва не калечит себя,—
строго сказала Сэд.

— Врач против... К тому же рана уже почти затянулась.

— Если она дернется так еще раз, все придется начи-
нать сначала,— услышала Рипли сквозь сон, в котором
уже снова щелкали страшные двойные пасти и змеились
охристые щупальца. Они вздымались и падали, почти ка-
саясь ее лица, и все же не причиняли вреда. Их движения
становились все более плавными, почти изящными, и не-
уместное пение птицы аккомпанировало им, словно бой
превращался в причудливый танец.

♦Они разумны... они разумны... Это они...* — мысль
плыла в музыке, постепенно растворяясь, и уносила прочь
сомнения. Еще раз *на память* промелькнул открываю-
щийся лифт — Ньют с Рипли уже не было, а гребень самки
отливал золотом — и все исчезло.

Сон длился недолго. Проснувшись, Рипли услышала
все то же жужжание и те же голоса. Они говорили о чем-то
300
своем, непонятном по самой теме разговора.

«Ну что ж... Если это они — что они со мной сде-
лают? — спросила себя Рипли.— Если я нужна была им
только как носитель эмбриона, то зачем все это? Или он
еще во мне?»

— Сэд! Она опять пришла в себя!

— Иду...

Тяжелые шуршащие шаги подтвердили, что Сэд вы-
полнила обещание.

«Ну что ж... открываю глаза и убеждаюсь, что я про-
сто сумасшедшая»,— собравшись с силами, приказала се-
бе Рипли. Сердце ее прыгнуло и сжалось. «Только бы это
не было правдой»,— мысленно взмолилась она и раскрыла
глаза.

Блестящая рубчатая морда с гребнем висела в полу-
метре от ее лица. Маленькие звериные глазки часто за-
моргали.

— Вам лучше? Сейчас вы уже можете отвечать?..

— Нет! — застонала Рипли.

Так это было правдой!

— Вам помочь? Вам плохо? — забеспокоилась Сэд.

Рипли не ответила. После всего, что ей пришлось пе-
режить, эти слова казались жестокой насмешкой.

— Оставь ее, Сэд,— за вызолоченным гребнем поя-
вился еще один, с подвешенными на вырезах золотисты-
ми колечками.— Ей пришлось много пережить... кроме
того, она имела дело с «дикими детьми», так что вряд ли
ей приятно нас видеть.

— Вот еще! — запротестовала Сэд.— Я же хочу ей
добра! Что это она еще выделывается? Будто у нее одной
такое случилось...

— Сэд! Прекрати.

Рипли взглянула на вторую уродливую морду и нео-
жиданно для себя горько расхохоталась. И недоверие, и
веру в эти слова, смутные, не сформулировавшиеся еще
надежды — и весь кошмарный груз воспоминаний, нена-
висть — и благодарность к тем, кто сохранил ей жизнь —
все вместил этот смех.

— Что с ней? — испугалась Сэд, глядя на прокаты-
вающиеся по лицу Рипли гримасы.

— Не знаю,— пустила волну по хвосту Шеди.

«Дикие дети... ну надо же! Они не знают... Не зна-
ют!» — путаное подобие мысли вызвало у Рипли новый
приступ смеха. Да, тут было от чего сойти с ума!
♦Ну, все — я пас,— сказала она себе, отсмеявшись,—
раз я ничего не понимаю, придется ждать, пока мне все
объяснят... Только, черт побери, не у них же просить объ-
яснения? Но почему не у них? Не сейчас — да, но больше,
похоже, ждать информации не от кого...»

— Так вам что-нибудь нужно? — снова повторила Сэд.

— Да,— Рипли зажмурилась,— горячую ванну и ко-
фе в постель...

Шеди и Сэд переглянулись. Да, их предупреждали,
что с инопланетянкой возможны разного рода неожидан-
ности... Ну как выполнить ее просьбу, очевидно, очень
важную для нее, раз именно об этом вспомнила больная,
едва придя в себя? Как ее выполнить, если невозможно
понять ее смысл?

3

— Вставайте, мы нашли! — радостно сообщила Шеди
на следующее утро — даже не разбираясь в интонациях
и мимике, Рипли уловила ее эмоции.

— Что? — сдержанно спросила Рипли. Она уже твер-
до решила только наблюдать за событиями, пока что-ни-
будь не прояснится.

— Горячая вода в большом сосуде, в котором можно
удобно лежать. Вы его просили, врач сказал, что это хо-
рошо влияет на нервы. Да?..

♦ ...А может, зря я думала о них так плохо? — поду-
мала Рипли, растягиваясь в ванне, похожей на большую
пиалу.— Лечат, заботятся... пытаются удовлетворять мои
капризы... Может, действительно вся беда была в тех за-
гадочных ’’диких детях”?»

— К сожалению, мы не поняли вашей второй прось-
бы,— наклонилась к ней Шеди, яркие колечки поблески-
вали на солнце и шевелились от легкого ветерка.— Это
что-то из еды?

— Да. Это шутка. Неудачная шутка,— серьезно от-
ветила Рипли. ♦Так как все же к ним относиться? Как к
врагам? — Рипли поняла, что после этой ванны вряд ли
сможет делать это. Но — не считать же их друзьями! После
того, что произошло... Рипли отрицательно помотала го-
ловой. Немотивированный жест напугал не обладавшую
телепатией Шеди.

— Что с вами?
— Ничего,— мрачно ответила Рипли. Она запутыва-
лась в своих мыслях все сильнее — ничто не подсказыва-
ло, как правильно себя вести.

Не враги, не друзья — кто? Как можно им верить?
«Я же их совсем не знаю!» — подумала Рипли — и удив-
лялась: они тоже не знали ее, когда помогали, но даже не
сделали попытки расспросить ее... Или просто не успели? А
может, для их целей это и не нужно? Но тогда зачем они
научили ее своему языку? И, кстати, как? Гипнопедия? —
Рипли все больше увязала в этих вопросах без ответов.

— Вы обеспокоены. Чем? Воспоминания?

— Да. Для чего я вам нужна?

— Что? Я не понимаю! — приподняла хвост Шеди.—
Вы бы погибли — и вы, и девочка. Патруль подобрал вас
обеих. С ребенком тоже все в порядке. Скоро вы увидитесь.

— Увижусь... с кем? — приподнялась Рипли.

— С вашей маленькой падчерицей. Она еще больна,
но ей уже лучше. После того как вы упали в вулкан, ма-
лышка обожглась, для нее это было большим потрясением,
но я надеюсь, что ласка быстро сделает ее нормальным,
здоровым ребенком. Так что выздоравливайте скорее: она
жаждет вас увидеть.

— Шеди,— от удивления Рипли назвала чудовище
по имени и даже не заметила этого.— Объясни мне, что
это значит. Я ничего не понимаю. Совершенно ничего!

— Не волнуйтесь. Вам нельзя волноваться.

— Шеди, я прошу вас! — решительно потребовала
Рипли.

— Все ясно и так. Что вам объяснять?

— О каком ребенке идет речь? У меня никогда не бы-
ло...— Рипли хотела сказать «ребенка», но мелькнувшее
в памяти короткое имя «Ньют» заставило ее переключить-
ся на ходу,— никакой падчерицы. На меня напали, ваши.
Я защищалась. Потом в меня отложили яйцо — или как
оно там у вас называется... Это все, что я знаю. Почти все
мои друзья погибли. Ты понимаешь это, Шеди? Как после
этого я могу не требовать объяснений?

— Если все было действительно так...— Шеди замя-
лась.— Объяснять придется слишком долго.

— Нет, давай сейчас.

— Тебе тяжело без этого, да?

— Я без этого могу сойти с ума,— нахмурилась Рип-
ли. Неужели чудовище сможет ей отказать?

— Вы очень непохожи на нас, да? — спросила Шеди.
— Зачем ты об этом спрашиваешь?

— Я не спрашиваю. Я констатирую. Если бы вы были
похожи, тебе бы все было ясно. На нашей планете есть
двуногие. Есть мы. Мы всегда жили вместе. У вас на пла-
нете есть такое явление — симбиоз?

— Да,— Рипли вздохнула. Похоже, объяснение дей-
ствительно обещало быть долгим. Только симбиоза и про-
чих не относящихся к делу подробностей ей сейчас и не
хватало.

— Мы живем в симбиозе. Мы — ухаживаем за дву-
ногими; до того, как окрепла цивилизация, мы защищали
их — но наши дети могут вырасти только с помощью их
гормонов. У нас когда-то были очень плохие условия. Пло-
хая природа. Понятно? Нужен был сложный жизненный
цикл и у них, и у нас. Вот так и вышло, что у каждого
нашего ребенка по две матери — настоящая и вторая, из
двуногих. И очень часто вторая становится более родной,
чем первая. Ребенок с ней дольше был в физическом кон-
такте, так что и родства между ними больше. Настоящей
матери у твоей дочки нет, так что она полностью твоя —
и только.

— Она? Это чудовище? — Рипли передернуло.

Языки пламени, боль в груди и солнечном сплетении,
страшная, нечеловеческая боль — и выскочившая светлая го-
ловка с рядами страшных зубов... Они сошли с ума: это — ее
ребенок?!

— Это ребенок,— жестко ответила Шеди, и Рипли по-
чувствовала ее обиду.— Если и ты бросишь ее, повторится
то же, что и с ее бабушкой. Или — того хуже — она станет
«диким ребенком».

— Что это значит?

— Вы действительно другие,— смягчился голос Ше-
ди.— У вас дети рождаются разумными, да? Их не надо
учить быть ЛЮДЬМИ?

— Нет... мы их воспитываем. Долго,— наморщила
лоб Рипли. Она начинала уже кое-что понимать, но боя-
лась себе поверить.

— Понимаю. У двуногих дети взрослеют дольше. У
нас — быстро. Так что важен каждый день. Если не учить —
получаются дикие дети, и хуже всего — из Простых. Они
и так всегда глупее, с ними очень трудно. Девочки — луч-
ше всего, но их надо учить любить. Нужно, чтобы они
доверяли тебе и не боялись. Настоящее разумное существо
может быть собой, только если его любят...— в переводе
304
Рипли «разумное существо* прозвучало как «человек».

— Значит, моих друзей уничтожили ваши «дикие де-
ти»? — содрогнувшись от внезапной боли, проговорила
Рипли.

Как ей хотелось верить в слова Шеди... нет — как ей
хотелось НЕ ВЕРИТЬ!

— Они не понимали, что делают. Если нет воспита-
ния — есть только инстинкты. Наесться. Выжить. Отло-
жить яйца и найти для новых детей вторых матерей. Если
«человек» не получает человеческого духа, он становится
хуже зверя — потому что умнее его. А Простые — те и
так почти звери. У нас всегда существовало это разделе-
ние. Даже если они вырастают дикими у нас, а потом их
находят — обычно ничего не удается изменить.

— Ты уж извини, Шеди, но меня с души воротит,
когда я сравниваю свои воспоминания с твоими рассказа-
ми о «голодных детях»...

— Так нельзя,— Шеди тряхнула головой, и колечки
на ее гребне чуть слышно зазвенели.

— Не знаю,— Рипли уставилась на какое-то расте-
ние, похожее на клубок спутанных зеленых ниток, и ее
лицо снова начало застывать.

— Так ты примешь свою девочку? Моя мать была се-
строй по двуногой матери ее бабушке... значит, и мы с
тобой сестры... Помоги ей.

- Вот ты и помогай! — грубо отрезала Рипли и тут
же почувствовала, что ей стыдно. В самом деле, разве лич-
но Шеди виновата в том, что ей пришлось пережить? По-
чему она должна выслушивать обиды из-за слабости самой
Рипли, не способной перешагнуть через свой кошмар.

♦Не надо! — возразила Рипли сама себе.— Чего я
добьюсь, притворившись, что все в порядке? Все пережи-
тое — во мне, и я все равно никуда его не дену. Так что
лучше — правда... если так ее можно назвать».

— Рипли, у тебя есть то, что можешь дать только ты.
Никто и никогда не мог заменить ребенку настоящую
мать. Когда моя двуногая бабушка погибла, ее дочь — та,
о которой я говорила — осталась без матери, и может быть,
если б не это, ничего бы и не произошло.

— Чего бы не произошло?

— Твоей беды... Блеклая не верила в себя, боялась
других — и сделала большую глупость, понимаешь?

— Нет.

— Она была одинокой и рано загуляла. А потом ей
надо было нести яйца» но она не решилась признаться в
своем несчастье и совершила преступление. Я не хочу рас-
сказывать подробности — это была очень большая беда.
Она пробралась на чужой корабль — думала, Чужие не
станут докапываться, чьи это дети, и позаботятся о них.
А вышло совсем не то: у них, как и у тебя, все устроено
неправильно. Вместо матки — дыхательный орган, и так
далее... Короче, та цивилизация хочет объявить нам вой-
ну. И все из-за одной глупой девочки, которой в свое вре-
мя не хватило ласки.

— Так не бывает,— тупо возразила Рипли. Она пы-
талась разобраться, все ли нитки-листья одинакового цве-
та и только солнечное освещение подсветляет одни из них,
или они действительно разные. Эта глупая головоломка
помогала ей выдержать абсурдную, не лезущую ни в ка-
кие ворота информацию.

— Но, к сожалению, это случилось,— поникла Шеди.

4

— А вот и ваша девочка! — весело возвестила Шеди,
впуская в комнату небольшое, еще оранжево-желтое су-
щество. С огромной скоростью малышка подскочила к
Рипли и пристроила свою головку-брусок ей на колени.

Рипли вскрикнула — сдержать отвращение и страх
ей не удалось.

— Ее зовут Скейлси,— радостно произнесла Шеди.

— Нет, только не это! — почти не помня себя, Рипли
оттолкнула лакированную головку.

Зачем ей знать, как зовут эту пакость, чуть ее не по-
губившую?!

Отчаянье, клубящийся внизу вулкан, полет в убийст-
венный жар — и все это было связано с маленькой наглой
тварью, заявляющей сейчас на нее какие-то свои права.

Обиженная Скейлси жалобно заскрипела. Боль и не
доумение пронеслись по комнате, задевая и Рипли.

— Что ты делаешь! — вскричала Шеди, бросаясь к
плачущему ребенку, и к обиде малышки примешалось
бьющее прямо в сердце Рипли презрение.

Женщина отвернулась и упала лицом на кровать. Ей
было неприятно и стыдно за себя. Но что она могла поде-
лать? Приласкать эту тварь?

Это же невозможно... лучше бы они позволили ей тог-
да умереть, чем вот так мучить. Наверное, ни одна циви-
лизация не могла изобрести страданий больших, чем те,
которые доставляла совесть, вступившая в разлад и с сер-
дцем, и с умом.

— Обидели мою крошку? — совсем по-земному вор-
ковала вокруг «девочки» Шеди.— Ах, гадкая тетка! Ах,
нехорошая тетка! Ну ничего, мы все равно не будем пла-
кать... Пошли, я дам тебе игрушку...

— Нет,— прошептала Рипли, чувствуя, что вот-вот
разрыдается.

Из-за кого она хочет плакать? Из-за этих — после
того, как даже для Ньют у нее не нашлось ни одной сле-
зинки? Ну нет, слишком великая честь! Но разве виновата
в этом Скейлси, или как там ее?

Рипли зажмурилась, и перед ее глазами возникло но-
вое видение.

Ньют.

Не та девочка, шепчущая ей взрослые советы и объ-
ясняющая, что Кейси не видит снов, потому что она —
кукла, не мертвая Ньют с замершим навсегда, заострив-
шимся личиком — та Ребекка, которую она увидела впер-
вые: настороженный и озлобленный зверек, вцепившийся
ей в руку зубами. Рипли машинально посмотрела на свою
руку — хотя боль от укуса проснулась в ней, никакого
следа на этом месте не осталось.

Дикая Ньют... Какой бы она стала еще через месяц?
А через год? В кого бы превратилась она, если бы ее не
нашли? Умерла бы, когда кончились продукты — или то-
же стала бы охотиться на своих врагов, чтобы отделить от
трубок с кислотой их мясо и сожрать его?

«Нет, зачем я, о чем...» — пробовала отогнать карти-
ну Рипли — и не могла. Дикая Ньют росла на глазах,
превращалась в девушку — хорошо сложенную, сильную,
но со звериным блеском в лишенных разума глазах.

— Ньют! — закричала Рипли, закрывая лицо рука-
ми.— Ньют! Не надо!

— Шеди, ей снова плохо!

— Меня это не волнует, Сэд. Она — жестокое и без-
душное создание!

— Но она кого-то зовет... Наверное, настоящего ре-
бенка...

— Я ничего не хочу знать...

«Я тоже»,— бессильно подумала Рипли, погружаясь
во включившееся жужжащее беспамятство.
5

Через день Рипли убедилась, что с ней больше не раз-
говаривают. Ее кормили, даже ставили теплую ванну, но
уже не помогали сесть и лишь перед сном включали свой
аппарат. Меньше всего Рипли хотелось оставаться сейчас
со своими мыслями наедине — но выбора ей не предостав-
ляли. Не совпадали ли в их языке понятия «бездушный»
и «неодушевленный»?

Вскоре Рипли поймала себя на том, что очень ждет,
когда с ней заговорят; потом она пробовала сама начать
разговор — но безуспешно. Лишь дня через три, обраща-
ясь к ней, но глядя мимо нее, Шеди бросила с неприкры-
тым упреком:

— Скейлси заболела. Некотоые дети умирают от тоски.

— Шеди, где она? — нервно спросила Рипли.

— Зачем мне говорить об этом с тобой? — Шеди от-
вернулась и заковыляла прочь.

— Постой! — спрыгнула с кровати Рипли.— Ты хо-
чешь сказать, что Скейлси заболела из-за меня?

— А то из-за кого же? — нехотя отозвалась Шеди.

— Но, Шеди... она же просто меня не знает...

— Она любит тебя, а ты ее оттолкнула. Все, разговор
окончен.

Рипли прикусила губу. Такого резкого отказа она не
ожидала. И все же в словах Шеди была доля правды. Сто-
ило Рипли на секунду задуматься о судьбе маленького чу-
довища, как она почувствовала жалость.

В самом деле, малышка ведь не виновата...

Недолго думая, Рипли подошла к двери и впервые
сама взялась за рычажок замка. Сразу же замигала лам-
почка, возвещая о ее попытке, но дверь открылась. За ней
зеленел овальный коридор с неравномерными светящими-
ся пятнами плоских ламп.

— Шеди! — позвала Рипли, осторожно ступая на пол
коридора — почему-то он пружинил.

Вместо Шеди навстречу ей выскочила Сэд.

— Что ты делаешь — тебе запрещено выходить!

— Неважно,— решительно возразила Рипли.— Я
должна видеть Скейлси.

— Ты? — оба рта Сэд приоткрылись от удивления.

— Ей плохо, да? Если она действительно нуждается
во мне, ты меня отведешь сейчас к ней. Ясно?

— Да, но...— Сэд попятилась.
— Никаких «но». Я сказала — ты меня сейчас к ней
проводишь.

«До чего странное существо,— поразилась Сэд,— то
она отталкивает ребенка, как какую-то гадость, то готова
броситься на меня, чтобы его увидеть... ничего не понимаю».

— Ну хорошо,— после недолгого колебания согласи-
лась Сэд.

— Так, и объясни мне, что я должна с ней делать.

— То есть?

— Как за ней ухаживать, как ласкать, и все такое
прочее.

— Ты что, хочешь сказать, что не умеешь делать это
сама?

— Если тебе так проще — считай, что не умею.— Рип-
ли не была склонна вдаваться в подробности и вообще дол-
го разглагольствовать на эту тему. Собственный порыв
уже казался ей нелепым — зачем она решила ввязаться
в это дело?

♦Неважно. Оно — ребенок. Ему плохо. Я могу помочь —
вот о чем надо думать».

...Скейлси лежала в мягком гнездышке, как показа-
лось Рипли, сделанном из травы, и тихо поскуливала. Ма-
ленькие глазки тускло смотрели в одну точку, чешуя по-
блекла. При виде маленького несчастного существа Рипли
отбросила все свои сомнения.

— Ну что же, дурочка? — ласково спросила она, тро-
гая гладкую жесткую головку.

— Мама...— всхлипнула Скейлси и вдруг прижалась
к Рипли всем телом, повторяя все то же короткое слово —
«мама».

«Только бы не заплакать»,— приказывала себе Рип-
ли, лаская веселевшую на глазах малышку — но не могла
удержаться. Горячие слезы потекли по ее щекам, падая
на гладкий рыжий хитин.

6

Шеди медленно шла по верхней стороне улицы. Пря-
мо под слоем пластика под ее ногами шелестел дождь. От-
дельные капли пробивались сквозь боковые окна, у самых
ног тянуло сквознячком.

За поворотом фонарей стало меньше, а еще ближе к
дому они исчезли совсем.
ТПрди всегда побаивалась темноты — еще больше, чем
слишком яркого света. Ей всегда чудилось, что в этом за-
коулке ее поджидают, и все же когда чье-то щупальце не-
ожиданно оплело ее плечи, она чуть не потеряла от нео-
жиданности сознание.

— Просьба не паниковать,— услышала она.— Сек-
ретная служба...— Шеди дернулась. Только этого ей и не
хватало!..

Двое из секретной службы довели ее до пневмопоезда,
и там уже она смогла рассмотреть их тела и головы: как
истинные профессионалы, оба, и мужчина, и женщина,
не были ни красивыми, ни уродливыми; разве что корич-
невые пятна на брюхе ♦ молодого человека» выделяли его
из общей толпы и придавали хоть тень индивидуальности.
Женщина была в возрасте и очень худа.

— Куда вы меня везете? — ежась, спросила Шеди.
Она казалась сама себе маленькой и беззащитной.

— В Управление.

— Но — зачем? Кому может быть нужна скромная
сестричка?

— Не понимаю, чего ты нервничаешь,— махнула в
ее сторону щупальцем женщина.— Тебе зададут несколь-
ко вопросов и отпустят.

Шеди покорно опустила лапы. Она не верила, что ее
могут вызвать туда из-за пустяков, и тем более сомнева-
лась в том, что ее вообще отпустят: об Управлении ходили
разные слухи. Конечно, Шеди, как и большинство моло-
дых девушек, еще верила в справедливость законов, но
страху ее вера ничуть не мешала. Скорее она могла допу-
стить, что, сама того не зная, совершила какое-то серьез-
ное преступление.

Ехали недолго. Шеди и не подозревала, что Управле-
ние находится так близко от ее дома.

Овальный кабинет выглядел мрачновато, может, из-
за слишком симметричного расположения опять-таки
слишком правильной формы ламп. На шикарной медной
перекладине сидел крупный самец с редким зеленоватым
отливом.

— Свободны,— он указал на выход конвоирам Шеди.—
Итак, передо мной Вторая Шеди из семьи Нервной. Так?

— Да,— испуганно поджала под себя хвост Шеди. Ко-
жу между чешуйками начало нервно покалывать.

— Меня обычно зовут Большое Эхо,— представился
начальник (на более конкретную должность не указывало

ничто, но Шеди и раньше слышала, что должности в Уп-
равлении были засекречены).

— Спасибо,— пискнула Шеди.

«Провинциалка,— отметил про себя Большое Эхо,—
в городах обычно за представление не благодарят». Он
ошибался — Шеди благодарила его не из долга перед тра-
дицией. «Раз он мне представился,— думала она,— зна-
чит, не считает меня преступницей.»

— Ну что ж... Ты работаешь в детской больнице Зе-
леного Края...

-Да.

— И у вас там находится пациентка... скажем так,
из другого мира. Именно она нас и интересует. Мне ка-
жется, что наша спасательная служба поступила слишком
опрометчиво, доставив ее сюда. При том, что наша пла-
нета находится на грани войны, было очень глупо достав-
лять сюда других потенциальных врагов. Тем более, что
их раса отличается явной агрессивностью и очень изобре-
тательна по части создания приспособлений для убийств.
Все, что мы знаем о ее соотечественниках, звучит для нас
очень неутешительно. Теперь — твоя очередь говорить.

— Не знаю, что вы хотите услышать,— приподняла
хвост и крутнула им в воздухе Шеди.— Она ведет себя
обычно. Как любое двуногое после сильного нервного по-
трясения. Вначале она даже отказалась принимать свою
дочь, но в последнее время их отношения наладились.

— И она не делала никаких попыток подобраться к
одному из передатчиков?

— В больнице их просто нет.

— А вне ее? Не может быть, чтобы она не предпри-
нимала такой попытки: для любого разумного существа,
попавшего на другую планету, такое поведение было бы
самым естественным. Сперва пробуют вернуться, потом —
вызвать помощь. Если же раса двуногих узнает о нашем
местонахождении — мы погибли.

— Почему? — невинно задала вопрос Шеди. Большое
Эхо посмотрел на девушку озадаченно.

— Они нас запросто завоюют. Я же сказал — у них
много приспособлений для убийства. Они, двуногие слаба-
ки, ухитрились справиться с огромной толпой «диких де-
тей» Простых, с «дикой» женщиной и подростком. Голы-
ми руками сделать это двуногие не способны. Ты же сама
должна видеть слабость этой женщины. Мало того, сама
мысль о существовании таких приспособлений может вы-
вести нашу цивилизацию из равновесия. Одно дело — кос-
мические пушки, но ты представь себе, что наши и дву-
ногие убивают друг друга прямо на улицах...

— Но зачем?

— Тебе сколько периодов? Вроде бы ты достаточно
взрослая, чтобы не задавать таких вопросов. Взять ту же
Оппозицию — что будет, если во время следующей госу-
дарственной борьбы они применят на Большом Поединке
их штучки?

Шеди сникла. Она действительно не подумала о Боль-
шом Поединке. Про Главу Оппозиции ходили очень нехо-
рошие слухи: вплоть до того, что он использовал в пищу
мясо умерших двуногих.

— Так что я должна делать? — проскрипела Шеди.

— Пока я просто хочу понять, чьей выдумкой было
притащить сюда это существо. Не исключено, что это про-
иски Транслятора.

— Нет, что вы! — испугалась Шеди.— Ее спасли из-за
девочки. Малышке нужна мать — вот и все. А найти при-
емную сейчас очень сложно, да и контакт с нею не счи-
тался бы полноценным...

— И ради этого вы готовы рисковать жизнью десят-
ков детей и нормальных, наших матерей? Вам не кажет-
ся, что это непатриотично?

— Я не знаю... Об этом просто никто не думал.

— Кто сможет поручиться, что в нашем городе теперь
не начнутся убийства и прочие беспорядки? Ладно, сколь-
ко человек знает о существовании этой пришелицы?

— Трое. Сэд, врач, Начальник... Честное слово, Рипли
не похожа на убийцу. Она странная, Чужая, но все равно...

— Вот именно, Чужая,— назидательно помахал рас-
топыренными пальцами Большое Эхо.— Значит ожидать
от нее надо всего, и в первую очередь — самого худшего.
Лучше переоценить противника, чем недооценить.

— А разве она — противник? — искренне удивилась
Шеди.

— А то кто же? Мне вообще не нравятся настроения
в вашей системе. Вы готовы бросаться в объятия к кому
угодно, вне зависимости от количества конечностей и ме-
ста обитания. Хорошо, чтобы вас убедить, я дам вам про-
слушать отрывок, переданный одним из наших, случайно
попавших на их планету. Он был потрясен жестокостью
их нравов. Только на его глазах эти существа убивали друг
друга пять раз. Постоянные драки без регламентации По-
единков. Огонь, который Убивает, старинные пытки —
вот чем занимаются эти существа.

— Не знаю. Я сказала — Рипли показалась мне обык-
новенной двуногой. Ну, она, конечно, не такая веселая, как
они, зато умеет принимать решения и их менять, то есть,
она умнее многих из них. А угрюмость и замкнутость —
это все от болезни и оттого, что она все еще к нам не при-
выкла... Вот видели бы вы ее вдвоем с девочкой — даже
ее уродливость перестает бросаться в глаза. Она умеет быть
такой нежной! Вот только веселые игры у нее совсем не
получаются, но она обещала научиться.

— Шеди, ты сама еще ребенок или глупа, как двуно-
гие. Эти существа — хитрые бестии, и очень злобные. Сей-
час, может, в ней заиграл инстинкт, но мы обязаны кон-
тролировать каждое ее движение, чтобы понять, когда она
станет для нас опасной. Может, она захочет связаться со
своими — я не верю, что она действительно не попытается
сделать это,— но пусть будет по-вашему. Может, ее по-
пробуют похитить агенты Транслятора.

— Но зачем?

— Не строй из себя тупицу. Я уже говорил — оружие
может их заинтересовать. По правде, мы сами долго спо-
рили, не стоит ли выведать у нее устройство этих их ме-
ханических убийц, но пришли к выводу, что лучше не
знать этого и самим. Где есть один посвященный — будет
и десять. Где десять — там десять раз по десять, и так
далее. Нам не нужна искусственная смерть, тем более на-
кануне Большого Поединка.

— Она не скажет. Я ее попрошу,— серьезно предло-
жила Шеди.

— Не смеши меня, дитя. Только жесткий контроль
сможет предотвратить трагедию. И я хотел бы узнать, не
вертелись ли вокруг нее подозрительные особи?

— Нет, с ней общаемся только мы с Сэд.

— Между прочим, ваша Сэд несколько раз высказы-
валась сочувственно по отношению к Оппозиции.

— Наша профессия — сочувствовать всем, кому пло-
хо,— возразила Шеди.

— Ах, да,— Большое Эхо глухо хохотнул.— Вы же
Сестры всех несчастных! Так посочувствуйте тем невин-
ным, которые могут пострадать от вашей глупой доброты.
Короче, я даю тебе постоянно действующий передатчик.
Второй должен быть надет на инопланетянку. В него
вмонтировано взрывающее устройство. Если вас не будет
314
в течение нескольких часов на месте без нашего ведома,
произойдет взрыв. Ясно?

— Ясно,— опустила голову Шеди.

7

— Знаешь, мам, а Сэд сказала, что сегодня мы пойдем
в открытый сад, и я буду играть с другими детьми.

— Прекрасно,— Рипли по привычке погладила Скей-
лси по голове. После недолгого и внезапного чувства к это-
му существу она вновь вернулась в состояние ♦удивления
себе». Нет, не так-то просто выкинуть из души большую
ее половину.

♦Наверное, я просто сошла с ума»,— вздрагивала она
всякий раз после того, как Скейлси называла ее мамой, и
с каждым новым часом ее ласки становились все более ме-
ханическими.

Ребенку было плохо — она помогла. Чего, спрашива-
ется, от нее еще можно требовать, кроме выполнения дол-
га? Не искренней же и глубокой любви!

— Мама, а почему ты такая невеселая? — сделав пол-
ный круг по комнате через потолок, Скейлси ткнулась своим
пятачком ей в руку, доверчиво, как маленький теленок.

— Ты не поймешь.

— Но почему?

— Ты просто еще маленькая.

— Почему? — требовательно повторила Скейлси.

— Есть такие вещи, которые маленьким...— Рипли
запнулась, но все же продолжила,— маленьким девочкам
вообще незачем знать.

— Почему? Почему? Ага, а я знаю! Это как Кроу-Бар
начал тереться об Сэд, а она закричала, что здесь рядом
дети... Ты тоже хочешь об кого-нибудь потереться, да?

Рипли рассмеялась. Да, если бы можно было не видеть
этой зверской морды, Скейлси была бы забавным ребен-
ком: хитрюжка, вредина, настоящий сорванец... разве са-
ма Рипли не была такой в детстве?

— Да, Скейлси. Мне действительно... не об кого по-
тереться.

— А я? — Скейлси быстро завозила гладкой головкой
по ее животу.— Ты ведь меня любишь, мама?

♦Бедное создание,— Рипли притянула Скейлси к се-
бе. Состоящее из очень длинных лап, щупалец, членистых
хвоста и шеи — и вроде бы больше из ничего — тельце
показалось ей вдруг беззащитным и хрупким. Пусть где-
то во рту скрываются жуткие зубы,— Рипли удивляло, в
чем тут держится ее душонка.— Она-то в чем виновата,
почему я обязана ее обманывать?»

— Да, Скейлси. У меня, кроме тебя, здесь никого
нет,— Рипли поняла, что неожиданно для себя сказала
правду.

Пусть Скейлси — чудовище, с ней ее связывает хоть
что-то. И чем она хуже тех же двуногих чудовищ из Ком-
пании? Несчастный безвредный ребенок...

— А теперь мы все вместе пойдем в сад,— возвестила,
возникая в дверном овале, Сэд. На этот раз ее гребень был
расписан невероятными лаковыми узорами.

При виде сестры Скейлси подбежала к зеркалу и при-
подняла свой золотистый гребешок, чтобы через секунду
разочарованно отползти.

— А правда, мам, что я скоро буду такой же краси
вой, как Сэд? — спросила она по дороге.

Сосредоточенная на запоминании новой дороги Рип
ли не сразу поняла, что хочет спросить *девочка*, но по-
том снова чуть не рассмеялась.

— Правда! И такой, как Сэд, и такой как Шеди.

— Нет, как Шеди не хочу — ее не любит ни один
мужчина! — доверительно сообщила ей Скейлси.— Так
Сэд говорила Кроу-бару. А у тебя есть мужчина, мама?

— Был,— неопределенно пожала плечами Рипли.

— А где он?

— Его больше нет.

— Он стал облаком и улетел?

— Да,— Рипли не хотелось вдаваться в подробности.

— Так ты поэтому такая грустная? Сэд, Сэд, я знаю,
почему мама так грустит! — припустила по стене Скейл-
си.— Она мне сама рассказала!

Рипли вздохнула.

Ребенок, что тут скажешь...

8

Тонкая и мягкая шерсть травы переползала на вы-
крашенные в зеленый цвет асимметричные арки и места-
ми — на округлую стену. Сложно было сказать, внутри
ли помещения находился этот сад, или вне ее: никто не
316
счел нужным дать Рипли архитектурные пояснения, а са-
ма она определить это затруднялась. Здесь не было потол-
ка как такового, но пластиковые петли арок торчали на
каждом шагу, почти не оставляя места для открытого неба.

Стайка желтых, оранжевых и красных «детей* про-
мчалась мимо Рипли, втягивая в себя на бегу застывшую
на миг с непривычки Скейлси — и унеслась.

Рипли продолжала оглядываться. Среди ♦ шерсти»
местами торчали мясистые и гладкие «луковые перья»;
сорвав одно из них, Рипли убедилась, что пахнут они дей-
ствительно луком.

В саду было шумно. Основная часть звуков как хвост
кометы тянулась за желто-красным табунчиком детей.

Пройдя немного дальше, Рипли увидела, что за по-
воротом стоит человек.

«Неужели?!»

Она рванулась в ту сторону с неожиданной для себя
скоростью, завернула за пластиковую гнутую колонну и
встала как вкопанная.

Только издали увиденное ею существо можно было
принять за себе подобное. Сложно было говорить о красоте
или уродстве столь непохожего создания: его вид вызвал
у Рипли от неожиданности легкий шок.

Лишенную шеи голову венчали посаженные на самой
макушке выпуклые стеклянные глаза с добрым десятком
зрачков, ниже, прикрытая прозрачной тканью, темнела
узкая, лишенная губ щель. Руки — короткие, но неверо-
ятно длиннопалые — торчали до локтя вверх из самого
пояса и обвисали предплечьями, почти равными ладоням
по длине. Из вывернутых вверх «подмышек» поднима-
лись кожистые наросты, похожие на надкрылья насеко-
мых или на чашелистики какого-нибудь цветка, частично
прикрывавшие ротовую (или не ротовую) щель. Второй
рот, на этот раз мало отличавшийся от нормального чело-
веческого, темнел на голом розовом животе и приоткры-
вался при дыхании, раздувая, как щеки, окружающие его
бока с просвечивающими ребрами.

«Можно подумать, что у них поменяли верхнюю часть
тела с нижней»,— не без отвращения подумала Рипли.

Тут же, на животе, шевелился тонкий, похожий на
крошечный хоботок, нос.

При виде Рипли он приподнялся, и на его тупом кон-
чике запульсировали кружочки ноздрей.

— Привет,— прогудело существо животом.— Вот там —
мой ребенок. Девочка. А у тебя?

— Девочка,— ошарашенно повторила Рипли. Полное
отсутствие удивления у инопланетянки ее озадачило. Или
она казалась этому существу обычным уродом?

— В этом году много девочек. Это хорошо,— сказало
существо и заковыляло прочь, неловко переставляя круг-
лые длиннопалые ступни, диаметр которых, как показа-
лось Рипли, достигал почти полуметра.

Существо было не одно. Помахивая носами, мимо
Рипли прошла группка из пяти ему подобных. Они затор-
мозили возле нее, дружно приоткрыв рты, раздули ноздри
и почти в один голос прогудели:

— Новая?

— Да,— Рипли невольно сделала шаг назад.

— У меня — девочка,— гордо сообщила мамаша с
розовым «шарфом».

— И у меня,— подтвердила «дама в белом».

— А у нас,— дуэтом сообщили обладательницы тем-
но-зеленых «шарфиков»,— мальчик.

— У меня тоже девочка. А мальчика я жду,— гордо
пробасила последняя, верхняя часть туловища которой
была непропорционально раздута.

— А у тебя? — крутнула носом «женщина в белом»
(помимо обычного шарфа она носила широкую набедрен-
ную повязку).

— Девочка,— сквозь зубы ответила Рипли.

— Счастливо ей вырасти!

— Вашим тоже...

После этого обмена информацией вся пятерка закосо-
лапила дальше.

«Они действительно так глупы, или притворяются
для меня?» — посмотрела им вслед Рипли.

Из-за колонны внезапно раздались странные звуки,
похожие на плач — если, конечно, кто-то мог плакать под
водой: каждый звук сопровождался явственным бульканьем.

Рипли осторожно заглянула за колонну и заметила
сидящее на траве человекообразное существо. Колени его
были вывернуты набок самым невероятным образом.

— Что случилось? — машинально спросила Рипли.

— Мой мальчик... Его хотят перевести к Простым —
его развитие сильно отстает. Какой позор...— существо
всхлипнуло. Изо рта его текла золотистая слюна — или это
были «заблудившиеся» в их странном организме слезы?

— Ну-ка, кто это тут плачет? — на Рипли и неудач-
ницу упала тень от высокой фигуры; по голосу Рипли уз-
нала Сэд.— Ай, как нехорошо! Разве мы не договорились —
мальчику там будет намного лучше. Там он будет вожа-
ком, самым сильным и самым ловким среди них. А здесь
его все обижают... Разве это позор, если он станет хоро-
шим Посредником между Простыми и Народом? Ты даже
можешь подарить ему это имя.

— Правда? — оживилась плачущая.— Я действитель-
но могу назвать его Посредником?

— Да, у него в Карточке Жизни так и будет написано:
Посредник Желтый. Так что, не будешь плакать?

— Не буду! — радостно пообещала мама Желтого По-
средника.

— Послушай, Сэд — окликнула Сестру Рипли.— Из-
вини меня, но я опять не все понимаю. Вот эти разговоры
о том, кто у кого родился, не оканчивающиеся ничем —
это традиция? Или мне нужно было что-то добавить?

— Нет, Рипли! — Сэд по-своему рассмеялась.— Про-
сто ты немного другая. Ты больше похожа на нас. Все дву-
ногие очень примитивны, их сложно даже назвать полно-
ценными разумными существами. Они — по своему раз-
витию — не старше твоей Скейлси. Может, поэтому они
и находят общий язык с детьми так легко. Мы вначале
тебя не понимали, думали, что ты просто неправильно вос-
питана, и не можешь нормально любить. А теперь я вижу,
что ты просто слишком взрослая для этого.

— Это у вас считается большим недостатком?

— Ничуть! Наоборот, ты можешь стать Скейлси сразу
и первой матерью, и второй. И той, что любит, и той, что
учит. Ведь мы с Шеди потому и не взяли девочку себе,
что мы обе — взрослые.

— Странно это у вас...— пожала плечами Рипли.

— У вас еще странней,— снова рассмеялась Сэд.— Во
всяком случае, я и не представляла себе, что двуногое мо-
жет объединить в себе столько разных черт. Ты ведь мо-
жешь быть самостоятельной, как мужчина, и такой же
сильной; ты тонко понимаешь многое, как мы, и умеешь
быть ласковой, как все двуногие. Конечно, при таком ко-
личестве качеств не все они достигают глубины — но твоя
множественная специализация просто замечательна. Я не
удивлюсь, если ты сможешь и работать...

— Я работала. И пилотом, и па автопогрузке.

— Вот видишь... Я не удивлюсь. Ты — универсал. У
нас работают только Простые и еще немного Посредники.
— А вы с Шеди разве не работаете?

— Мы — сестры. Мы должны всем сочувствовать и
помогать. Разве у вас чувства считаются работой?

— Нет. Ну ладно» не буду тебе мешать.— Рипли ос-
тановилась у того, что ей показалось скамейкой.

— Ты мне не мешаешь,— Сэд подтянула сверху, как
показалось Рипли, небольшие качели.— Мне очень инте-
ресно с тобой разговаривать. Надо будет привести к тебе
ученых. Ты наверняка сможешь их удивить.

Рипли подумала о том, что ей придется увидеть новые
страшные морды, и ей стало неуютно.

— Ты не хочешь? — почувствовала ее настроение Сэд.

-Да.

— Ну хорошо. Я познакомлю вас, когда у тебя поя-
вится такое желание...

Рипли отвернулась. Так слушать Сэд было приятней.
Можно было представлять ее совсем другой: Рипли заме-
тила, что когда она не видела морд, ее отношение к новым
знакомым сразу наполнялось более светлыми чувствами.
Разумеется, все эти существа заслужили благодарности.

— О, вы здесь? Я вас всюду искала! - закричала из-
дали Шеди.

— Тише,— поднялась ей навстречу Сэд.— Ты не в себе.

— Может быть. Я потом тебе все расскажу,— затарато-
рила Шеди и вдруг резко замолкла: Большое Эхо запретил
ей пересказывать состоявшийся в Управлении разговор.

— Ладно, раз ты здесь, я пойду,— не без определен-
ной грации Сэд пришла в движение, и вскоре только кон-
чик ее хвоста мелькнул за луковым пригорком.

— Рипли...— Шеди наклонилась совсем низко и по-
смотрела на Рипли снизу вверх, как бы извиняясь.— Я
должна тебя предупредить... Понимаешь, мне сказали,
что на вашей планете много приспособлений для убийства.
Я очень тебя прошу — не рассказывай о них ни при каких
обстоятельствах...

— А у вас что, их нет? — спросила Рипли и сама себе
ответила: «Еще бы — при их комплекции и силе!»

— У нас есть космические пушки, большие, которы-
ми нельзя пользоваться в одиночку. Так что из них не
может стрелять кто попало. Ваше оружие не такое — оно,
как мне сказали, рассчитано на одиночек. А раз так, его
нельзя будет контролировать.

— Я не понимаю, для чего ты вообще со мной заго-
ворила.
— Так надо, Рипли. На тебя могут напасть: ваше оружие
может заинтересовать всяких плохих. Эго очень серьезно.

— Не знаю...— Рипли задумалась. Только таких ос-
ложнений ей и не хватало.

— Так ты не расскажешь? Вот, видишь эту штучку? —
Шеди достала черную горошину.— Если ее сжать, будет
дан сигнал, и придет помощь. Но если она не успеет...

Шеди замолчала. Даже на расстоянии Рипли почув-
ствовала, что та считает себя виноватой.

♦Что ж, во всяком случае, откровенно,— подумала
Рипли,— и, скорее всего, если я откажусь взять взрывчат-
ку, ее мне так или иначе всучат силой. Ладно, будь что
будет... Думаю, если бы к нам на Землю явилось существо,
знающее о новых видах оружия, вокруг него подняли бы
шум намного больший. И так удивительно, что их власти
не допросили меня на этот счет... Впрочем, как знать —
раз они научили меня своему языку, они могли... нет,
здесь другая система. И вообще, все неважно. Я беру эту
штуку, а остальное пусть будет на их совести: лично мне
терять нечего. Даже если она убьет меня прямо сейчас».

— Ты знаешь,— совсем тихо проговорила Шеди.— У
меня точно такая же. Гляди!

И она показала Рипли второй маленький шарик.

— Ага! А мы нору нашли! — налетела на нее Скейлси
и запрыгала на одном месте.— Пошли, я тебе покажу.

Рипли сунула горошину в карман своего обгорелого
комбинезона — края дыр, чтобы ткань не расползалась,
были обработаны каким-то составом,— развела руками:
мол, что поделаешь, ребенок зовет,— и пошла за радост-
ной «девочкой».

9

Шеди попала в Сестры почти случайно. Долгое время
никто не подозревал в ней особу, способную кому-либо со-
переживать. Но как-то раз во время Учебы Души священ-
ник прочитал длинную и пылкую лекцию: о том, что их
цивилизация может выродиться из-за того, что мало стало
женщин, занимающихся их исконной профессией, и Ше-
ди, как самая «заводная», прямо на лекции закричала,
что хочет стать Сестрой. После такого заявления отступать
ей было уже поздно, а через некоторое время она убеди-
лась, что справляется с этим делом ничуть не хуже других,
11.751	321
и окружавший в ее глазах других Сестер мистический оре-
ол развеялся» За исключением двух-трех истинных обла-
дательниц Сестринского дара, почти все девушки были
ничуть не лучше ее, и избрали Доброту своей профессией
по причинам не более уважительным. Кроме того, обе Ис-
тинные Сестры работали в других учреждениях, а треть-
его, собственно, следовало бы назвать Братом, так как пол
явно не соответствовал призванию, и работал он исклю-
чительно с двуногими и Простыми, избегая всех осталь-
ных членов Народа. Зато дар его был настолько силен, что
Шеди ощущала волны доброты даже сквозь стену, правда,
дырчатую, и только по ним вообще могла определить его
присутствие невдалеке.

После разговора с Большим Эхом она вскоре прокли
нала себя за ошибку в выборе: истинная Сестра ни за что
не согласилась бы передать своей подопечной такое гадкое
устройство.

♦Я нарушила клятву! — сокрушалась Шеди, снова
заворачивая в свой закоулок.— Теперь я должна уйти...
нет, лучше умереть — я совершенно не представляю себе
жизнь вне Зеленого Края!»

Темнота была враждебной. На этот раз Шеди знала,
что это не игра нервов. На нее смотрели, и намерения
смотрящих были злыми.

«Может, мне пора позвать на помощь? — подумала
она, припадая к стене.— Нет, подожду... Или мне не идти
домой? Но куда я тогда денусь?»

Осторожно Шеди сделала еще пару шагов.

Ощущение чужой враждебности усилилось. Похоже,
его излучали сразу несколько мужчин.

«Может, вернуться?» — Шеди замерла, но потом ре-
шила, что в своем доме она будет в большей безопасности,
чем в темном переулке: если враг захочет, догнать ее будет
несложно — и рванула к дому.

Гибкая дверь расступилась, пропуская ее внутрь, и с
хлопком склеилась за ее спиной.

Шеди часто дышала; наконец она была дома.

— Прекрасно, мы уже заждались тебя,— прозвучал
над ее ухом, заставив дернуться, незнакомый голос.

— Кто вы? Зачем.о.— договорить Шеди не успела: в
лицо ударила быстро испарившаяся струя и унесла ее в
сонное царство.

Пробуждение было тяжелым: от головной боли Шеди за-
стонала. Перед глазами клубился несуществующий туман...
— Где я? — прошептала она. Все мелкие жесты кри-
чали: «Мне страшно!» — так что говорить приходилось
только с помощью голосовых связок.

— Тебе незачем это знать,— оборвал ее властный го-
лос, и морда в напыленной мягкой маске уставилась ей в
глаза.

— Зачем меня сюда привезли? Вы ведь не из Управ-
ления секретной службы, да?

— Можешь считать, что да. Можешь — что нет...

— Вы из Оппозиции? — догадалась Шеди, и чешуя
ее приподнялась.

Ей вспомнились страшные рассказы Большого Эха.

— А ты догадлива, сестричка... Прямо-таки как муж-
чина. Что ж, раз ты угадала это, может, тебе понятно и
для чего ты тут?

— Из-за инопланетянки,— Шеди сжалась. Так, что
говорил Большое Эхо? Подыграть им, добиться, чтобы по-
верили, и при первом же удобном случае нажать на сиг-
нал-взрывчатку... Но ведь если она действительно такая
мощная, как он говорил, может рухнуть дом... Нет, сперва
нужно убедить их выйти на улицу — так вреда окружа-
ющим будет меньше.о.

Шеди не думала, что будет с ней самой — приказ
заменял ей все.

— Точно... неплохо, смотрю, вас воспитывают... так
что это за существо?

— Она — универсал. И двуногое, и мужчина, и жен-
щина, и Простой. Все сразу...

— Слышали? — спросил Маска кого-то, находивше-
гося вне пределов видимости Шеди.

— Сказки! Так не бывает...

— Но ведь те, что хотят воевать, тоже универсалы.
Не настолько, но все же... Ладно, продолжай... Где она
сейчас?

— Когда я уходила, она была в саду с детьми. Ее вы-
вели туда в первый раз...

— Сколько дней ее ребенку?

— Девочка долго болела. Ее не выпускали, ожидая,
пока она выздоровеет...— Шеди снова задумалась. Если
бы она была мужчиной, она наверняка знала бы, что де-
лать... Как заставить их выйти из помещения?

— Хорошо... Что ты хочешь за свои ответы?

Шеди зажмурилась. Она не знала ответа на этот вопрос:
Большое Эхо его не предусмотрел. Если она откажется —
они могут догадаться об игре. Ведь Большое Эхо уверял,
что она сможет обмануть их только тем, что будет говорить
правду, за исключением нескольких отдельно оговорен-
ных пунктов; если же они заподозрят, что она не честна,
то им нетрудно будет вычислить и тех, кто за ее игрой
стоит.

Задача, вставшая перед ней, была для нее непосиль-
ной — для того, чтобы принять самостоятельное решение,
ей следовало родиться мужчиной.

— Что же ты молчишь? — вывел ее из невеселой за-
думчивости голос Маски.

— Я... выбираю,— дергаясь от страха, сказала Шеди.

— Выбираешь? Ты? — похоже, Маску это удивило.
От выбора до принятия решения — один шаг...

— Это она., меня научила,— ляпнула Шеди наугад
и съежилась еще сильнее.

В комнате наступило молчание.

О том, что у инопланетян есть малое оружие, они все
уже слышали, но о том, что они могут превращать жен-
щину в универсала...

От удивления Маска почесался. Стоящий за спиной
Шеди Длинношеий принял позу почти немыслимую: пе-
редатчиков информации за ее описание наверняка бы дол-
го ругали, но такова уж была степень его потрясения.

«А что это чужое существо сможет сделать с нами?» —
почти разом подумали оба. От одного при этом пошла вол-
на страха, от другого — восторга.

«Если я получу способность к интуиции... Я же стану
всем! Даже сам Транслятор будет вынужден мне уступить.
Я уже не говорю о Правителе... Это же незаменимая вещь
для борьбы...»

«Стать сразу и женщиной, и Простым... Что может
быть позорнее?!» —застыл от ужаса Маска.

— Постой...— выдавил Длинношеий.— Давай отло-
жим разговор... Обращайся с нашей пленницей повежли-
вей — информация, которую она может передать об этом
чудо-существе, нам очень важна, но без консультации с
шефом я за такое дело не возьмусь...

«Караул!» — вздрогнул Маска.— Он уже становится
женщиной — и это без непосредственного контакта... Ну
нет, пусть будет проклят тот день, когда я связался с этим
сбродом...»

— Пойдемте, Сестра. Я сам помогу вам выбрать себе
подарок...
— Скажите, а какова его приблизительная сто-
имость? — наконец открыла глаза Шеди»

Что ж, пока они будут разбираться между собой, она
что-нибудь придумает».. Ведь умеет же это делать Рипли!

10

Транслятор мерно покачивался на своей излюбленной
перекладине над искусственным озерцом, в котором пла-
вала обычная декоративная рыбья мелочь: колючие и пу-
затые Шары, пестрые Стекляшки и даже вытянутые Ры-
бы-нити. Внутри озерца булькал аэратор.

— Что случилось? Я, кажется, просил не беспокоить
меня по мелочам...— Транслятор растопырил в воздухе
правую лапу в серебристой перчатке. На запястье побле-
скивал сделанный опять-таки в виде рыбы-нити браслет.

— Сестра сообщила нам невероятные вещи: инопла-
нетянка может менять Программу Жизни!..

— Ты нанюхался черной травы! — брезгливо стрях-
нул с руки невидимую грязь шеф.

Раздобревшее в последние месяцы тело Длинношеего
почтительно изогнулось.

— Это действительно так. Эта Сестра, которую мы за-
хватили, сама принимает решения и может выбирать.
Грязный Нос может это подтвердить.

— Это так, шеф! — задвигал локтями Маска.

— Ну что ж, тем интереснее будет свидание с ней...
Это все, с чем вы пришли?

— Да,— Длинношеий изогнулся еще сильнее.

— Тогда — до встречи. Идите и выполняйте задание.
Простые в комнате № 46. Если вам нужна более солидная
поддержка, можете взять Посредника Дерево Весной или
Пальца.

— Конечно! — пискнул Маска, или Грязный Нос, но
Длинношеий тут же наступил ему на кончик хвоста.

— Думаю, Посредника нам хватит» Он давно работал
с этой группой Простых?

— С самого детства. Я мало знаю столь же удачливых
Посредников: Нервный не всегда держит Контакт, а Лю-
бимчик туповат.. Короче, хватит зря тратить время: ра-
боты у вас хватит...

— Простите,— неуверенно начал Маска, но новый
щипок ногой за хвост заставил его замолчать.
— Ты что, спятил? — ударил его Длинношеий, как
только оба вышли из приемной Транслятора»

— Она на меня подействует! — закричал Грязный
Нос»— Мне и так плохо!

— Ну и катись! — разозлился Длинношеий.— От те-
бя, прямо скажем, мало толку... Честное слово — ты глуп,
как двуногое. Можешь убираться куда глаза глядят!

— Правда могу?

— Катись!

— И вы не вернете меня силой?

— Да кому ты нужен?.. Сам, небось, не рискнешь бол-
тать лишнее... Сам знаешь, что с тобой тогда будет: отме-
телим как зерновую культуру.

Не дожидаясь новой порции бессмысленной болтовни,
Длинношеий свернул в питомник Простых.

Некоторое время Маска смотрел ему вслед, вспоминая
все прежние обиды. Конечно, они рады были бы сделать
из него настоящую женщину: безвольное и во всем покор-
ное существо... Ну нет, он докажет, к какому полу отно-
сится! Они все еще пожалеют...

Гордый собой, Маска выскочил из подземного дома и
помчался по улице к ближайшему Уху.

— Управление? — спросил он в решетку телефона.

— Да,— прогудело из аппарата.

— Скажите, а за ценную информацию принадлеж-
ность к Оппозиции будет вычеркнута из моей Жизненной
Карточки?

— Все зависит от ценности,— нехотя ответил дежур-
ный. Перебежчиков он не любил по многим причинам, и
главной из них была та, что приходилось всякий раз про-
водить полную перерегистрацию личности во всех архи-
вах. Кроме того, перебежчик мог оказаться и двойным;
хотя в его практике такие случаи были редки, забывать
про эту возможность он не собирался.

— У меня настоящая сенсация! — уверенно прокри-
чал в решетку Маска.

— Тогда приходите... Адрес вам должен быть знаком.

— Еще бы! — от радости Маска закрутил хвостом.

Ну что ж, пусть теперь Длинношеий попляшет: в Зе-
леном Крае ему наверняка будет подготовлена самая теп-
лая встреча. А уж он лично попросит, чтобы его продер-
жали возле инопланетянки подольше, чтобы проверить,
что с ним случится раньше: вырастет гребень или отпадет
хвост?..
11

Тому, кто любит, сложно вместить в сердце и другие
чувства — именно поэтому Сэд кралась в техническое по-
мещение так, чтобы никто ее не заметил. Пусть ее встречи
с Кроу-Баром почти ни для кого не были секрето? — боль-
шая откровенность в отношениях наверняка повлекла бы
за собой немедленное увольнение, а вряд ли можно было
найти на планете существ более несчастных, чем выгнан-
ные Сестры: другая нормальная работа им «не светила».

В «техничке» царил уютный полумрак. Свет не резал
глаза, а, наоборот, снимал с них усталость после перегру-
женного яркостью дня. Застывшая на перекладине силь-
ная мужская фигура показалась ей удивительным произ-
ведением искусства: досадные мелочи, вроде царапин на
морде и шероховатостей на члениках щупалец, были
скрыты рассеянным светом, приятно подчеркивающим
рельеф, и замершего Кроу-Бара можно было принять за
само Совершенство.

Кокетливо виляя длинным и тонким хвостом, Сэд
стала подступать к нему. Ей нравилось вот так поиграть
перед ним, чтобы броситься потом в самый неожиданный
момент и оплести его тело всеми своими конечностями.
Он знал эту ее повадку и специально — у Сэд не было ни
тени сомнений — делал вид, что ее не замечает.

Вскоре все тело Сэд извивалось в старинном танце, ко-
торому ее учила сама природа. Она подходила все ближе и
ближе, и струящиеся движения щупалец убыстрялись, де-
монстрируя молчаливому другу всю ее гибкость и грацию.

«Когда же он не выдержит, хитрюга? — приоткры-
вала в ожидании рот Сэд.— Еще чуть-чуть, и брошусь на
него...»

Кроу-Бар молчал. Можно было подумать, что он спит.

«Ну, все...»

Сэд легко оттолкнулась ногами от земли и повисла на
канате перекладины, почти касаясь грудью его лица.

От ее толчка Кроу-Бар откинулся на спину и глухо
шмякнулся на пол.

Ошарашенная Сэд посмотрела на него сверху вниз:
друг лежал неподвижно, распластав щупальца и лапы,
как во сне... Но кто бы не проснулся от такого падения?

«Нет, он шутит! — цепенея от страха, продолжала
вглядываться в его запрокинувшееся лицо Сэд.— Так про-
сто не бывает!»
— Эй! Ты меня слышишь? — негромко позвала она.
Ни один из суставов Кроу-Бара не пришел в движение.

Пугаясь все сильнее, Сэд повисла на щупальцах и
опустилась на пол.

Кроу-Бар не двигался.

— Что с тобой? — тихо проговорила она и вновь не
получила ответа, зато ощутила спиной чей-то взгляд, не
предвещавший ничего хорошего.

— Ты жив? — она вцепилась в мягкое щупальце, по-
том нагнулась к его морде.

Никаких признаков жизни.

Сэд стало нехорошо. Кроу-Бар лежал как мертвый, а
сзади на нее пялился незнакомец.

— Мне страшно! Ответь же! — нервно закричала Сэд.

От Кроу-Бара пахло чем-то незнакомым и неприят-
ным, но напоминающим о больнице.

Незнакомец сзади сдвинулся с места, и Сэд почувство-
вала, как отвердевает под его взглядом от страха ее спина.

Страх был настолько силен, что она не могла ни за-
кричать, ни сдвинуться с места.

Незнакомец приближался. Неприятный запах уси-
лился.

Сэд медленно осела на пол: только это движение по-
зволяли осуществить вдруг закоченевшие мышцы. Вне-
запно мелькнувшее перед носом щупальце заставило ее
вздрогнуть. На остром его кончике виднелась намотанная
ветошь.

Запах шел от нее.

Еще через секунду тряпка ткнулась Сэд в лицо, и ей
показалось, что в глотку кто-то запихнул расширяющий-
ся шар. Она попробовала выдохнуть, но пути для воздуха
не было. Волна не боли — скорее леденящего отупения
вошла в ее тело, достигла мозга, и свет для Сэд погас,..

12

— Мама, а что я нашла! — хвастливо кричала Скейлси,
выплясывая от радости перед Рипли.— Пошли скорее!

— Ну что ж, пошли,— устало вздохнула Рипли. На нее
накатил очередной приступ тоски: она казалась себе лиш-
ней; тянущаяся здесь жизнь в несвойственной для нее роли
няньки угнетала ее — но и Земля не слишком манила: и на
ней было достаточно грязи, так что не все ли равно...
Время от времени, правда, из памяти приходили ли-
ца: два мужских (Хигс перестал являться первым) и одно
детское, преследовавшее ее почти неотступно. Но стоило
открыть глаза — и чужой, но уже привычный мир вры-
вался в ее сознание, так что можно было подумать, что
лишь он был реальностью, а все остальное — тяжелым и
сумрачным сном.

— Вот сюда! — Скейлси нырнула под особенно низ-
кую арку, и перед Рипли очутилась небольшая решетка,
ведущая в узкий туннель, достаточный для того, чтобы
свободно передвигаться по нему на четвереньках.

— Полезли? — Скейлси приподняла решетку и ныр-
нула туда.— Сюда! скорее!

«Боже мой,— подумала вдруг Рипли, опускаясь на ко-
лени,— совсем как Ньют... какой-то технический канал...
Как жаль, что я не слепа: может, тогда мне удалось бы по-
верить в то, что все хорошо, и даже полюбить это существо
хотя бы вполовину так сильно, как любит меня оно...»

Рипли сама недопонимала, зачем полезла сюда: то ли
просто чтобы доставить Скейлси удовольствие, то ли чтобы
самой исчезнуть из скучного, затягивающего своим поко-
ем сада.

— Скорее! — звала Скейлси — и ярко-рыжий хвост,
на кончике которого уже появилось темное пятнышко —
первый признак взросления,— весело плясал в воздухе,
как маленький флажок.

Рипли ползла как могла быстро.

— Вот тут! — сообщила Скейлси, останавливаясь у
зарешеченного выхода.

Подобравшись ближе, Рипли заметила расположен-
ный прямо напротив решетки экран. Устремленный на не-
го взгляд Скейлси выражал полный восторг, изгиб тела и
остальные жесты тоже это подтверждали.

На экране дрались два здоровенных самца. То схо-
дясь, то расходясь, они наносили удары лапами, старались
вонзить друг в друга кончики щупалец, лязгали зубами...

— Что это? — негромко спросила Рипли.— Спортив-
ное соревнование или художественный фильм?

— Что-что? — не отрывая взгляда от экрана, пере-
спросила Скейлси.

— Это я тебя спрашиваю: что там у них происходит?
Ты знаешь?

— Где? А, в кино! Это выборы Правителя... Вот сейчас
он его...
Более компактный и плотный самец захватил зубами
неудачно ударившее его щупальце и принялся лапами тя-
нуть его к себе» Противник взвыл, мотая головой и раз-
брызгивая слюну во все стороны, потом выхватил, словно
из ниоткуда, металлический ломик и опустил компактно-
му между глаз. Зубы разжались, но часть щупальца, в
них побывавшая, теперь бессильно висела. Вновь поднял-
ся ломик, но, ломая лапу, в нее ударился брошенный ком-
пактным самцогл диск.

— Вот так он и победил! — подпрыгнула от радости
Скейлси.— Он самый сильный и самый ловкий!!!

Экран на секунду погас, и по нему заскользили знач-
ки слогового письма»

— Ну все, пошли, а то дальше неинтересно,— сказала
Скейлси.— А правда, интересную штуку я нашла?

— Да,— подтвердила Рипли.— Но что это?

— Учебная комната для мальчиков старшего возра-
ста» Правда, жалко, что я не мальчик?

— Ну почему? — слегка улыбнулась Рипли, усажи-
ваясь поудобней.

— Тогда бы ты меньше скучала! — прижалась к ней
Скейлси.

13

Веселые голоса подрастающего молодняка стихли на-
столько внезапно, что следивший за порядком Лог сразу
насторожился, тем более что через пару секунд смех сме-
нился испуганными криками, и желто-рыжая волна, хо-
рошо видимая с его потолка, рассыпалась на мелкие брыз-
ги, разлетающиеся во все стороны.

В саду явно что-то происходило.

Схватившись за двойной канат, Лог съехал вниз; па-
ра испуганных малышей метнулась при его появлении в
сторону» Почти тут же со стороны входа раздался новый
крик, принадлежавший уже двуногому. И неожиданно
оборвался.

Маленькая девочка, еще совсем блекло-желтая, вы-
нырнула из-под пластикового крыла игрушечной арки,
врезалась в его колени и отчаянно запищала, раскрывая
оба маленьких ротика. Лог расставил ноги, и дитя с оби-
женным писком проскользнуло между ними.

Неуклюже, то и дело падая и оглядываясь назад, про-
бежали двуногие.

— Что там? — окликнул Лог одну из них и получил
невразумительный ответ:

— Ужас!

С ужасами Лог обычно разбирался просто. Его редкая
сила давала возможность использовать для этого самые
разные методы, но он придерживался одного, на его
взгляд, самого надежного. Обхватив лапами ближайший
размалеванный всеми цветами столб, он несколько секунд
расшатывал его, а потом, напрягшись, выдернул из земли.

«Вот смешно будет, если окажется, что ничего особен-
ного не произошло! — подумал он, направляясь к выходу
с оружием наизготовку.— Здорово же меня накажут за
порчу имущества...»

Еще один удирающий неизвестно от кого мальчик по-
мог уточнить месторасположение неведомой опасности.

Еще один крик двуногого странно захлебнулся...

Лог пошел медленней, прячась за плоскими лапами
арок. В какой-то момент ему почудилось, что он видит перед
собой врага — столб поднялся вверх, готовый обрушиться
на чужую голову, но тут же опустился: прикрыв голову раз-
метавшимся платком, на него мчала толстая двуногая.

Лог приближался к опасному выходу, все дольше за-
держиваясь в укрытиях и все быстрее перебегая от одного
к другому. Он не знал еще, что происходит, но запах зло-
бы и страха висел в воздухе, усиливаясь с каждым шагом.

Новая перебежка занесла его под широкую, но низ-
кую дырчатую арку. Сквозь ее узоры хорошо было видно
новую поляну. Открывшаяся глазам Лога картина могла
потрясти многих: среди травы яркими неподвижными
пятнами лежали тела детей. Перекинувшись через ни-
зенькую детскую перекладину-сидение, висело тело дву-
ногой; выкатившиеся глаза и синеватый оттенок кожи го-
ворили о том, что она мертва.

«Да что же тут происходит?» — вздрогнул от страха
Лог, всматриваясь вперед. Ни малейшего движения, спо-
собного пролить свет на его вопрос, не было видно. Сад
молчал, и тем страшнее было видеть неподвижные тела
на полянке.

Первый звук послышался сзади. Быстро поднимая
опустившийся было столб, Лог обернулся. По траве пол-
зла, хрипя и конвульсивно вздрагивая, другая двуногая.
Изо рта и из головной щели текли струйки крови.

— Что с тобой? — кинулся к ней Лог.
— Простые...— почти беззвучно ответила умираю-
щая.— Много... Дикие...

Ее слова оборвал хрип. Несколько раз вздрогнув, дву-
ногая замерла навсегда.

И снова Лога обступила тишина.

Что ж, во всяком случае он знал теперь, кто его враг»

«И как это Кроу-Бар не досмотрел...— злился он,
скрываясь под новой пеленой пластика.— Я всегда гово-
рил, что этому тупице нельзя доверять охрану входа... не-
бось, полез в сарай с какой-нибудь из Сестер...»

«Но почему тогда так тихо? — спросил он себя еще
через пару минут.— Если сюда ворвались неукротимые
дикари... Кстати, а откуда они вообще могли взяться? В
соседнем Питомнике на каждую их группу приходится по
меньшей мере четыре посредника, да и настоящих диких
среди них нет... неужели что-то произошло с Больницей
Безнадежных?» Последняя мысль испугала его еще силь-
нее. Если он действительно имел дело с безнадежными су-
машедшими, без помощи было не обойтись, и лишь одно
возражение терзало его: почему все-таки тут так тихо?

Простые появились неожиданно и бесшумно. Рассто-
яние между ними было почти равно; за первым кругом,
внутри которого оказался Лог, сидели готовые вступить в
бой дублеры. Нет, перед ним были не дикари, а явно обу-
ченная группа, руководимая невидимым пока мастером.

Кольцо смыкалось не спеша. На гладких мордах Про-
стых темнели полосы, выведенные специальной краской
для придачи злобного выражения.

Лог посмотрел вверх: ни одной перекладины, за ко-
торую можно было бы зацепиться, в пределах его досяга-
емости не наблюдалось.

Враги приближались. В их лапах что-то поблескивало —
слишком ярко, чтобы счесть это камнями. Ударившие че-
рез мгновение Логу в нос струи пахучего Сонного газа вы-
рвались из нескольких баллончиков сразу. Несколько раз
судорожно глотнув воздух, охранник повалился на землю.
Тотчас же кольцо рассыпалось и, уже ни от кого не скры-
ваясь, развернулось прочесывающей местность цепочкой.

14

— Ну что, пошли обратно? — предложила Рипли,
когда стало ясно, что урок для мальчиков уже закончен.
— Пошли,— привстала Скейлси.— Только я не хочу.
Мне так хорошо быть здесь с тобой вдвоем: ни одна другая
мама со мной бы сюда не полезла. И Сестра бы стала ру-
гаться, что мне такие вещи знать не обязательно...

— Знаешь,— хмыкнула Рипли,— я считаю, что знать
нужно всегда немножко бюльше, чем полагается. Мало ли
для чего придется эти знания применить. Хоть меня и уве-
ряли в том, что живете вы тихо-мирно, может, тебе все
же когда-нибудь придется защищать свою жизнь. И тогда
все, что ты знаешь об этом мире, пойдет на пользу.

— А от кого мне надо будет защищаться?

— Мало ли... Я тоже думала когда-то, что мне это не
понадобится. Кстати, будет совсем неплохо, если ты изу-
чишь эти ходы получше. Одну девочку это почти спас-
ло...— Рипли прикусила язык. Темнота прохода почти
скрыла от нее Скейлси, и ей почудилось, что она разгова-
ривает с нормальным человеческим ребенком, как и она,
случайно попавшим в этот мир.

— А почему почти? — не поняла ее Скейлси.

— Потому что потом на том корабле, на котором она
летела, случилась авария,— коротко оборвала рассказ
Рипли.

— И тебе жалко, да? — не унималась Скейлси.— И
меня тебе будет жалко, если со мной что-то произойдет?

— С тобой ничего не должно произойти,— возразила
Рипли, чувствуя очередной прилив жалости к этому глу-
пому существу.

— А мне уже есть хочется,— пожаловалась малышка
через несколько минут, полных молчания и размышле-
ний над сказанным.— Пошли назад?

— Пошли,— Рипли снова встала на четвереньки и
медленно поползла вперед. «Это смешно, но мне тоже не
хочется отсюда уходить,— думала она, карабкаясь по тру-
бе.— Еще чуть-чуть — и я полюбила бы эту глупышку...
Хорошо все же ее не видеть».

— Мама, стой! — неожиданно вцепилась ей в пятку
Скейлси.

— Что такое?

— Там впереди что-то нехорошее... Я боюсь! Давай не
будем возвращаться! Я уже не хочу есть, правда-правда!

— Тогда подожди здесь,— Рипли невольно улыбну-
лась. Вот, даже у чудовищ есть свои страхи.— Я сейчас
вернусь. Посмотрю, что тебя напугало, и вернусь.

— Не надо, мама! — маленькое щупальце сильнее
сжало ее ногу.

— Скейлси, будь добра меня слушаться!

Щупальце разжалось, и Рипли быстро поползла впе-
ред. Как знать, а не права ли Скейлси... Ничто не оживает
так легко, как страхи: Рипли через секунду уже готова
была увидеть самое худшее. К тому же вспомнились и
странные слова Шеди; черная горошина прощупывалась
в кармане. Уж не те ли, о ком предупреждала Шеди, яви-
лись сюда?

Еще не дойдя до решетки-выхода, Рипли услышала
чей-то крик. Кричало двуногое.

«Права Скейлси — лучше туда не возвращаться!» —
подумала Рипли и остановилась. Лезть вперед было почти
безумием, но и повернуть, не выяснив все до конца, она
не решалась. После недолгого колебания Рипли все же
двинулась вперед: лучше всегда знать об опасности.

Несколько лежащих тел, уменьшившихся и жалких,
заставили ее содрогнуться от жалости. Пусть это были чу-
довища — но все равно они были детьми! «Вот он, их ти-
хий мир! — скребнуло у нее по сердцу.— Впрочем, чего
еще можно ожидать от таких тварей».

Оставаться здесь дольше не было смысла, вылезать
прямо в лапы к жестокому врагу ей тем более не хотелось.

«Интересно, если это все произошло из-за меня, когда
они догадаются искать нас тут? — подумала Рипли, раз-
ворачиваясь. Задетая локтем черная горошина взрывчат-
ки больно впечаталась в бедро.— Вот еще одна пакость...
Ну что ж, кажется, я знаю что делать!..»

Рипли сжала взрывчатку и швырнула ее на пол тун-
неля позади себя. Как ни странно, взрыва не последовало.

«А я дура... кажется, это действительно всего лишь
сигнальное устройство»,— подумала она, быстро удаляясь
от выхода в сад.

Во всяком случае, горошина должна была сделать
свое дело: кто надо — предупрежден, а в остальном они
пусть разбираются сами...

Решение уйти куда глаза глядят вместе с «девочкой»
пришло к ней внезапно. Если опасность вызвана ее при-
сутствием, то стены, как показала практика, ее не защи-
тят. Только собственная ловкость и то, что они не знают,
чего можно от нее ожидать, могут помочь ей выкарабкать-
ся из переделки, а потом... думать о «потом» Рипли не
хотелось.

— Скейлси. ты права. Быстро, убегаем! — издали за-
кричала Рипли, и высунувшаяся было ей навстречу мор-
дашка тут же сменилась хвостиком.— Где выход из зда-
ния, ты знаешь?

— Я знаю, как пройти на улицу,— ответила Скейлси.

— Ну что ж... Тогда — вперед.

Несколько минут они ползли молча, и только когда
сзади послышался приглушенный взрыв, Рипли процеди-
ла сквозь зубы:

— Сволочи!

— Кто?

— Неважно... Когда-нибудь ты узнаешь и это...

15

Известие об исчезновении Рипли пришло в два раз-
ных места почти одновременно.

Озабоченный неприятностями на переговорах с пред-
ставителями другой планеты, чей корабль погиб из-за глу-
пой девчонки, не нашедшей себе более удачного роддома,
Большое Эхо почти пропустил его мимо ушей: ♦ Взрыв
был? Ну и прекрасно...»

Зато Шеди была неожиданно снова вызвана к Длин-
ношеему, решившему на этот раз поговорить с ней в от-
крытую.

— Ну что ж, Сестра, ваша подопечная сбежала, взор-
вав за собой вентиляционный канал. Теперь мы вместе
будем ее искать... как там насчет вашего вознаграждения:
не надумали чего?

— Я хотела бы за это научиться водить летательный
аппарат,— без колебаний ответила Шеди. Она долго при-
думывала перед тем что-нибудь, чего не сможет захотеть
ни одна женщина — и, похоже, угадала: Длинношеий
удивительно изогнулся.

— Что ж... свой летательный аппарат у тебя будет.

♦Ничего себе... Сестричка!» — подумал он при этом
про себя.

— И что я должна делать? — спросила Шеди. «Вот
сейчас мы выйдем на улицу... Стоп. Он сказал, что Рипли
взорвала канал. Значит, или она погибла, или выбросила
сигнал-горошину... А может, вообще лучше ею не пользо-
ваться?» — последняя мысль удивила ее своей дерзостью.
Неужели она действительно сможет не подчиниться началь-
нику из Управления? Но ведь Рипли же не подчинилась...»
— О чем ты думаешь? — снова просил ее Длинно-
шеий.

— О Рипли. Вы уверены, что она не погибла во время
взрыва?

— Абсолютно. На его месте — он, к счастью, не был
силен — проведен экспресс-анализ золы; присутствие ор-
ганики не оказалось бы незамеченным. Кстати, откуда у
нее взялась взрывчатка?

— Не знаю. Она могла быть совсем маленькой, чтобы
ее легко было спрятать...

— Ты что, и в этом разбираешься?! — Длинношеий
понял, что еще немного общения с этой странной девуш-
кой из Зеленого Края — и он потеряет способность удив-
ляться вообще.

— У нас был с ней разговор на эту тему,— уклонилась
от прямого ответа Шеди.

— Ну хорошо... А куда она могла направиться?

♦Как знать, если эта Сестра так умна, может, она и
про это знает?» — с надеждой взглянул на Шеди Длин-
ношеий.

Шеди собралась с мыслями. Ей не хотелось после все-
го предыдущего ударять лицом в грязь. Любая репутация
требует постоянного подтверждения.

— Наверное, она захочет связаться со своими и будет
искать передатчик,— уверенно заявила она.

— Гениально! — прошептал Длинношеий.— Шеди...
вы не откажете мне в одной просьбе?

— Ав какой?

— После того, как мы найдем твою инопланетянку,
я хочу, чтобы ты стала моей женой. Представляешь, ка-
кой ум будет тогда у наших детей? Они будут дважды
женщинами и дважды мужчинами! — вдохновенно гово-
рил Длинношеий.— Мы будем когда-нибудь править этим
миром!

— Хорошо, я подумаю,— ответила Шеди. Ее ответ
был искренен.

Это решение она должна была принять только сама.

16

— Ну, и куда же мы пойдем теперь? — растерянно
спросила Рипли, озираясь по сторонам. Овальная в попе-
речнике неровная улица была переполнена Чужими, глав-
336
ным образом мужского пола.

— Не знаю,— тихо ответила Скейлси. Вряд ли она
была удивлена увиденным меньше ее: маленькая рыжая
головка вертелась во все стороны, чтобы не пропустить ни
одной подробности.

— Ну что ж...— задумалась Рипли.— Я думаю, нам
надо сперва уйти отсюда подальше, куда глаза глядят, а
потом влезть в какой-нибудь туннель, вроде того, по ко-
торому мы уже путешествовали. Вот там мы и подумаем
о том, что делать дальше. Так или иначе, всю жизнь пря-
таться нам все равно не удастся.

— А куда глаза глядят?

— Не знаю... Прямо... Ну что, побежали?

Улица извивалась как хотела: никакой логической
системы в ее зигзагах установить было невозможно. Не-
сколько раз Рипли приходилось перепрыгивать неожидан-
но оказавшиеся под ногами дыры; в некоторых из них
темнели решетки лестниц, но сказать, куда они вели —
на другую улицу, в помещение или невесть куда еще,—
было трудно. Наконец бок улицы ввалился в яркую пеще-
ру — во всяком случае, так восприняла открывшееся по-
мещение Рипли. Существ здесь было особенно много, и,
что явно играло на руку беглецам — немало было и дву-
ногих.

— Что это? — спросила Рипли, втягиваясь с уплот-
нившейся толпой внутрь пестрого переполненного зала.—
Вас этому уже учили?

— Это известный магазин «Все для всех»,— пояснила
«девочка».

В самом деле, по развешанным на изогнутых метал-
лических прутах и расставленным по полкам-ковшичкам
однотипным у каждой колонны предметам об этом можно
было догадаться и так.

— Скейлси... А какие у вас тут деньги? — поинтере-
совалась Рипли. Ей подумалось о том, что неплохо бы пе-
рестать слишком уж выделяться в толпе, пусть даже ос-
новной Народ и не особо приглядывался к двуногим.—
Чем тут у вас платят за покупки?

— Часами работы по Карточкам жизни,— ответила
Скейлси.

— Понятно,— вздохнула Рипли.— Что ж, придется
нам заняться кражей.

— А почему?

— У меня нет такой карточки, а нам с тобой кое-что
12. 751	227
понадобится. Например: какой краской Сэд красила свой
гребень?

— Ты будешь краситься, да? — восторженно осведо-
милась Скейлси.

— Не совсем... Дальше: у вас есть грим? Ну, то, чем
сильно изменяют свою внешность, например, для пред-
ставлений.

— Есть. Пластик для двуногих — если они потеряют
ухо или нос.

— Именно это и будет нужно. И, наконец, обычная
одежда двуногих: тебе не кажется, что в своих лохмотьях
я слишком заметна?

— И все это мы украдем? — испуганно дернулась
Скейлси.

— Понимаешь, Скейлси... Законы, конечно, надо
уважать, кроме того, мы возьмем эти вещи как бы не на-
всегда, а только в долг. Но во всех случаях есть закон
больший — надо защищать жизнь. И жизнь всегда цен-
нее, чем вещи. И в особенности — чужая. Конечно, тебя
такому не учили, но ведь жизнь — это тоже школа. Так
что сейчас мы кое-что украдем, но никогда — если только
ты не загнана в угол — не вздумай это повторять!

— Ясно! — повеселела Скейлси, избавившись от об-
рушившегося на нее противоречия...

17

Вылетев из Управления, Грязный Нос помчался про-
ведать своих друзей: как только его новость перестала
быть секретом для секретной службы, он счел, что ее не-
зачем больше держать при себе.

Друг, родившийся с грязным Носом в один день, ра-
ботал теперь в самом престижном из магазинов столично-
го сектора — «Все для всех*. Растолкав бурлящую вокруг
прилавка толпу, Маска запрыгнул за барьер.

— Это еще что за безобразие? — грозно начал Скучный,
но тут же перетек в позу приветствия: — А, это ты? Привет!

— Привет! У меня потрясающая новость. На нашей
планете находится инопланетянка, способная превращать
кого угодно во что угодно...

— Что-о? — привстал Скучный. Морды покупателей
повернулись в сторону ничего не замечавшего вокруг себя
Маски.
— То есть, не совсем в кого угодно... Я лично видел
превращенную в мужчину Сестру. Гребень у нее еще был
на месте, но все остальное... Именно она работала с этим
чужим существом и рассказала нам об этом... Зато мой
бывший начальник стал теперь двуногим, представляете?
Теперь Длинношеий будет нянчить малышей вместо того,
чтобы их делать.

— Ты врешь! — выдохнул Скучный.

— Клянусь! Нужно будет еще посмотреть на ее ребен-
ка: вот, должно быть, чудовище... И сама эта иноплане-
тянка, хоть и имеет две ноги, сразу является и мужчиной,
и женщиной, и Простым. Ты представляешь, что будет,
если она сбежит?

— Да так весь наш мир пойдет кувырком,— заметил
толстый покупатель. Стоящая возле него женщина
вскрикнула от страха.

— Ничего себе...

— Что же теперь будет?

— А что произошло? — загудели со всех сторон.

— Чудовище с другой планеты хочет нарушить все
наши уклады, смешав в одну кучу Простых, мужчин,
женщин и даже двуногих. Если его не остановить, оно
всех нас превратит в себе подобных. И мы все будем во-
зиться с недоносками и пускать слюни для строительства
стен...

— Так пришибить его — и дело с концом!..

Хвосты, щупальца и лапы вздымались в воздух, то
трясясь, то опадая: жестов для передачи возмущения хва-
тало не всем.

— Мама,— дернула Рипли Скейлси,— нам надо ухо-
дить отсюда. Там говорят о нас, и говорят нехорошо.

— Откуда ты знаешь? — остановилась Рипли.

— Я чувствую... Пошли отсюда скорей... Они очень
злятся... и боятся тебя.

— Пошли,— вздохнула Рипли. Затея с гримом прова-
лилась: она ни за что не заставила бы воровать «девочку».

— Это чудовище — настоящий оборотень! Вся их пла-
нета занимается людоедством, для них нет ни своих, ни
чужих... Один из наших там побывал: он сообщил, что на
его глазах сто двуногих перебили друг друга и съели; по-
сле и он был убит! — продолжал разглагольствовать Гряз-
ный Нос.

— Он что, это тоже сообщил? — ехидно осведомился
кто-то.
— Что он несет?! Люди, не верьте всякой чепухе!

— Клянусь: я видел кое-что и собственными глаза-
ми, □» Ой! Смотрите туда! — щупальце Маски указало вдруг
на вентиляционную решетку.

Почувствовав на себе несколько десятков удивленных
и враждебных взглядов, Рипли закричала:

— Беги, Скейлси! — и, усердно работая локтями и
коленями, втиснулась в узкое отверстие. Ползти по нему
было трудно: ширина не позволяла делать ни одного рез-
кого или размашистого движения.

— Вон оно! — завопил Маска, кидаясь в сторону сте-
ны» Рванувшаяся за ним толпа сплелась в клубок и за-
стряла.

«Нет, я так далеко не уползу»,— подумала Рипли и
перевернулась на спину. Теперь передвигаться стало не-
много легче.

Грязный Нос прыгнул на стену и принялся караб-
каться к отверстию. Еще через секунду Рипли вскрикну-
ла: щупальце самым краем обхватило ее щиколотку. Ма-
ска запыхтел, стараясь усились захват, но неожиданно
взвыл от боли: подкравшаяся Скейлси не долго думая вце-
пилась зубами в довольно нежную часть его тела.

Рывок — и последовавшая за ним легкость сообщила
Рипли, что она свободна.

Она... А ребенок?

— Скейлси! Скейлси! Сюда! — изо всех сил закричала
она.

— Сейчас! — продрожал знакомый голосок.

Склейлси прыгнула на голову поверженному врагу,
воющему на полу — его кошмар сбылся в худшем виде,
вряд ли кто-либо признал бы его теперь полноценным
мужчиной.

При гибкости малышки ширина прохода не была для
нее серьезной помехой, и вскоре Рипли почувствовала,
как к ее ногам прижалось гладкое маленькое тельце.

Канал расширился. Вот и еще одна опасность оста-
лась позади.

18

— Последний раз это существо с другой планеты ви-
дели в универсальном магазине.— Шеди привстала на цы-
почки и прислушалась к разговору. Длинношеего она не
340
спутала бы ни с кем» но и второй голос казался ей знакомым.

— Сестра Добра считает» что она будет стараться вый-
ти на передатчик и связаться со своими» Боюсь, что нам
придется помешать этому всеми возможными для нас спо-
собами. В крайнем случае нам придется даже отказаться
от получения оружия.

— Что ж, это тоже может принести нам пользу. Если
станет известно, что именно мы уничтожили опасного для
всей нашей цивилизации врага, мы можем потребовать
нового Большого Поединка, и неизвестно, останется ли
тогда у власти прежний Правитель»

«Да ведь это же сам Транслятор!» — поразилась Ше-
ди. Да, ей нужно было выбираться отсюда самым спепь
ным образом.

— Вы думаете, что ее уничтожение пойдет нам на
пользу? Я могу предложить другое: попытаться ее все же
тайно похитить и убить вместо нее простое двуногое. Так
мы выиграем вдвойне.

— Они догадаются,— возразил Транслятор. — Лиш-
ние неприятности нам не нужны. Я сказал — ее надо
убить, и сделать это раньше, чем секретная служба.

«Бедная Рипли... Как же ее найти и предупредить?» —
мучительно думала Шеди.— Ну почему я действительно
не мужчина!»

— Хорошо,— сухо ответил Длинношеий.

«Мой шеф — дурак,— думал он— И я этим восполь-
зуюсь. Если инопланетянка научит меня своим типам
мышления... Да я же весь мир тут переверну! В черноту
Правителя и Транслятора вместе взятых!»

♦Может, попробовать перетянуть этого Длинношеего
на свою сторону? — продолжала гадать Шеди. —Что-то
пообещать ему... Сослаться на знакомство, признаться ему
в любви, наконец... а уж с одним-то я справлюсь!»

— Ладно... у меня есть еще дела; разбирайся с этим
сам. Можешь выбрать для себя любую группу Простых —
только сначала дай от меня по морде Посреднику, из-за
которого было столько мертвецов. Пусть они убивали только
двуногих — это все равно получит неприятный резонанс.

— Эй, Длинношеий! — негромко позвала Шеди, ког'
да Транслятор удалился.

Длинношеий заглянул за женскую перегородку.

— Что тебе?

— Мне надо поговорить, но так, чтобы нас не подслу-
шивали.
— Ну?

— Помнишь, ты предлагал мне стать твоей женой?
Я соглашусь на это только в одном случае: если ты сам
сможешь претендовать в Правители. А если Рипли сооб-
щит об оружии не вашему Транслятору, а лично тебе —
ты прекрасно сможешь все это провернуть.

— О великая Тьма! Я и сам об этом думал! — под-
прыгнул Длиношеий.

— Мы с ней знакомы. Она расскажет мне больше, чем
кому бы то ни было. Кроме того, я знаю, где ее искать.
Точнее, я могу почувствовать ее местонахождение издале-
ка. Интуиция и эмпатия, понимаешь?

— Да! Да! Я слушаю тебя! — вскричал Длинношеий.
Неужели само Счастье послало ему эту невзрачную на вид
женщину с мужским характером?

— Так что же мы теряем время? Пошли искать ее,
пока моя связь не ослабела...

— Пошли,— Длинношеий отогнул цепь, ведущую к
ее ошейнику, и почти силой потянул Шеди за собой.

«Ну-ну, тяни*,— злорадно думала Шеди. Она уже
знала, что сделает через пару минут.

19

— Ладно. Вот теперь мы с тобой и будем думать,—
Рипли села.

Канал, в котором они находились, был уже достаточ-
но широк для того, чтобы выпрямиться и дать мышцам
отдохнуть.

— Не знаю, что мы можем придумать.

— Давай подумаем вместе, Скейлси. За нами охотят-
ся. Это ясно. Одних врагов я даже знаю, точнее, о них я
слышала. А вот почему на нас напали в магазине?

— Ты не обидишься?

— Нет, конечно.

— Они подумали, что ты — чудовище. Кто-то испу-
гался, что ты можешь их заколдовать и превратить в ко-
го-то другого, точно я не разобрала. А еще кто-то думал,
что ты можешь их съесть. Оборотни ведь всех едят...

— А почему они так подумали, ты знаешь? Я что,
действительно такая страшная?

— Нет, конечно! Ты самая-самая красивая! — нежно
потерлась о нее Скейлси.
— Ну что ж... Спасибо — не сдержала улыбки Рипли.

— Пожалуйста,— серьезно ответила «девочка*.

— Итак, продолжим. Грим нам достать не удалось, и
вряд ли удастся. Нас ищет теперь целая толпа и, скорее
всего, найдет прежде, чем мы сумеем вылезть из этого ла-
биринта.

— Этого... чего?

— Из системы этих вентиляционных каналов. Ну,
ладно... Смогут ли сюда за нами влезть — я не знаю, но
надо думать, что смогут. Что, по-твоему, делают в таких
случаях, когда надо срочно кого-то изловить?

— Выпускают охотников-Простых,— дернулась
Скейлси.— Мама! Мне страшно... Я их боюсь...

— Погоди. Может, мы что-нибудь придумаем. Глав-
ное сейчас — перебраться туда, где нас не станут искать...
Скажи, куда может выходить эта система?

— В другие помещения, на улицу и наверх.

— Это куда?

— Вне города, на крыши.

Рипли на секунду задумалась. Если удастся переско-
чить в другую систему вентиляционных ходов и снова
найти какой-то магазин...

— Скейлси, а там много народа?

-Где?

— На крышах.

— Обычно — никого. Кто стал бы туда лазить... там
ветер и дождь.

— Замечательно. Вот только как туда выбраться?

— Ну, это мы уже быстро найдем!

— Спасибо,— снова проговорила Рипли и притянула
«девочку* к себе.

20

— Вот смотри: это рычаги управления, это — кнопка
зажигания,— показал Длинношеий на небольшой
пульт.— Управлять этой штукой очень просто. Нажима-
ешь здесь, подключаешь баллон, выпускаешь крылья...
Этот рычаг — вправо-влево, этот — скорость, но в крайнем
положении за серой чертой — задний ход... Как пойдем —
по городу, или выйдем на открытое пространство?

— По городу. Я должна ее чувствовать.

Шеди посмотрела на улицу. Здесь тоже было слишком
людно» Нет, место для взрыва следовало найти получше...
тьфу! Кому надо вообще его искать? Мало ли кто что ей
приказал...

— Итак, смотри еще раз. Нажимаешь вот здесь...

Длинношеий не договорил. Неожиданным и резким
движением Шеди оплела щупальцем его шею и рванула
ее на себя, выбивая членики из суставов. Голова Длинно-
шеего дернулась, шея перегнулась пополам в самом не-
естественном месте, изо рта выдулся слюнный пузырь.

— Убирайся! — прошипела Шеди, выталкивая со-
гнувшееся в судороге тело за борт летательного аппарата.

Челюсти Длинношеего рефлекторно клацнули, и зу-
бы его намертво вошли в обшивку машины. Слабые мыш-
цы перебитой шеи вытянулись под тяжестью повисшего
на них тела.

— Так,— вслух сама себе повторила Шеди.— Нажать
вот тут.о.— Двигатель взвыл. Струи ветра ударились в аго-
низирующего еще Длинношеего, и через секунду лета-
тельный аппарат, освобожденный от части груза, резко
рвануло вверх. Покосившись на мертвую голову, Шеди
послала аппарат вперед. Он полетел быстро, удивительно
быстро, так, что Шеди еле успела отвернуть его от надви-
гающейся спереди стены.

«Ага, надо убавить скорость...* — Шеди потянула
второй рычаг на себя. Скорость падала медленно, это ее
испугало, она усилила давление — и через мгновение жа-
лобно вскрикнула: аппарат дал задний ход. Новый рывок
рычага бросил ее вперед. По счастью, этот участок улицы
отличался завидной прямотой: только это и не дало Шеди
впечататься в стену.

— Эй, ты, животное! — завопил кто-то сверху.— У
тебя что, двуногое за рулем? Как ты летишь, скотина!

— От Простого слышу! — огрызнулась Шеди.

— И кто позволяет садиться за руль недоразвитым
подросткам...

Отвечать на последовавшую после этого брань Шеди
уже не стала: каким-то чудом ей удалось выровнять лета-
тельный аппарат и установить рычаг на средней скорости.
Любитель поругаться некоторое время летел за ней сле-
дом, а потом отстал, отвлеченный, по-видимому, более
срочными делами.

«Ну и что же мне делать дальше? — думала Шеди,
напрягаясь изо всех сил с приближением поворота.— Так
я наверняка убьюсь... Уф, пронесло... Но что же дальше,
344
кто мне подскажет? Где Рипли, я не знаю, возвращаться
в Зеленый Край сейчас бесполезно — лучше сразу в Уп-
равление. .о Но что они скажут мне, узнав, что я ослуша-
лась приказа? Так... а это еще что?*

Прямо на нее мчалась, перегораживая улицу, пере-
кладина. Первая же попавшаяся под кривой палец кноп-
ка кинула летательный аппарат резко вверх: не успей Ше-
ди пригнуться, количество голов и тел в аппарате сравня-
лось бЫ о

«Да, и что мне скажут, узнав, что я сама вела эту
штуку? — продолжала думать Шеди.— Если за Рипли
охотятся и хотят ее убить потому, что она может больше,
чем другие, то неужели тогда пощадят меня? Странно,
что-то в последнее время мне слишком сильно хочется
жить...*

— Ай! — закричала Шеди, видя, что прямо на нее
мчится еще один летательный аппарат, на этот раз пере-
полненный пассажирами.

«Нет, только не это!* — взмолилась Шеди, закрывая
глаза.

Еще секунда, и...

Рев мотора и свист над головой сообщили ей, что опас-
ность снова миновала ее.

«Нет, долго так продолжаться не может... Итак, есть
ли за мной погоня? Вряд ли. Я бы уже ее увидела. Управ-
ление. если я не ошибаюсь, совсем рядом, но на этой шту-
ке к нему лучше не подлетать. Так что... Ничего необыч-
ного не случится, если эта штука попадет в аварию. А
бомба... Она может еще пригодиться. Итак, решено*.

Уже спокойно Шеди снизила скорость до минимума,
опустила аппарат вниз и перепрыгнула через борт, в по-
следний момент посылая рычаг скоростей резко вверх.
Она не успела еще встать, как машина рванула вперед,
со свистом рассекая воздух. Через четыре секунды — Ше-
ди начала отсчет с начала ускорения полета — со стороны
ближайшего поворота раздался страшный грохот.

С криком «Помогите!* Шеди скатилась в нижний ко-
ридор улицы, предназначенный для пешеходов.

— Что случилось?

— Авария? — Кинулись к ней со всех сторон.

— Авария! — закрывая лапами лицо, сообщила зева-
кам Шеди.— Какой-то мерзавец силой втянул меня в ле-
тательный аппарат, мы начали драться, и машина поте-
ряла управление. Меня выбросило, а он...
«Во всяком случае голова Длинношеего подтвердит
мои слова»,— думала Шеди, пока сочувствующая толпа
решала, куда ее везти — в больницу или в Управление
Охраны порядка, находившееся в одном здании с секрет-
ными службами.

21

Дождь поливал двух беглецов, как назло, со всей щед-
ростью: даже в трех шагах из-за густоты его струй невоз-
можно было различить ни одного силуэта. Стены и трубы
выскакивали перед Рипли неожиданно, но по сравнению
со скрывающимися под ногами ямами и решетками это
было детской забавой; как она не сломала обе ноги, можно
только гадать.

Ступни скользили по гладким пузырям крыш, время
от времени налетающий ветер сбивал ее с ног. Скейлси
держалась, но могла передвигаться только ползком, при-
слонив к шершавой трубе-путеводителю нежное еще брю-
хо. «Сколько мы еще выдержим этот дождь?» — кусала
губы Рипли, в очередной раз выкарабкиваясь из выемки
новой крыши, уже вогнутой. Ноги скользили, уцепиться
руками было не за что. Уже почти в отчаянье Рипли про-
бовала впиться в проклятую крышу ногтями и вскрикну-
ла от боли: ноготь сломался.

— Мама! — захлебываясь от бьющих в морду струй
простонала Скейлси,— Что с тобой?

«Бедный ребенок... И она даже сейчас думает обо
мне...»

— Все в порядке, моя девочка! — кое-как отплевав-
шись, ответила Рипли, чувствуя нежность к этому добро-
му существу. Нет, не время для нежности, не время...

Но почему? Если его нет сейчас, то когда оно еще бу-
дет? Сколько раз она уже говорила это себе — и упускала,
может быть, самые ценные мгновения своей жизни. Кто
мешал ей по-настоящему хоть раз приласкать Ньют? Тоже
«не время»? Но разве стоит бороться за жизнь, в которой
из-за вечной борьбы для любви не остается места?

Подумав об этом, Рипли сильней рванулась вперед, и —
чудо: ей под руку попала скоба, позволившая подтянуться
и оказаться на макушке гладкого пригорка.

— Скейлси!

— Да? Я слушаю, мама,— судя по бульканью, вме-
шившемуся в ее голос, говорить «девочке» стало трудно.

— У тебя все в порядке? Тебе не холодно?

— А мне уже можно мерзнуть?

— Конечно,— ответ Скейлси задел Рипли за живое.
Неужели девочка настолько ей доверилась, что совершен-
но забыла о себе?

— Да. Мне холодно и немножко хочется есть. Но если
ты скажешь — надо потерпеть, я потерплю.

— Бедная ты моя... Ну, давай доползем до ближайшей
новой решетки: может, там для нас найдется сухой уголок...
Как ты считаешь, мы уже миновали тот магазин?

— Конечно. Он неширокий и идет только в глубину,
этажами. И выход наверх у каждого здания может быть
только один, кроме взлетных площадок...

Скейлси хотела сказать что-то еще, но вместо этого
неожиданно завизжала. Еще ни разу Рипли не слышала
от нее крика столь отчаянного. Она сама не поняла, как
ухитрилась перелететь с «пузыря» на «пузырь» и очутить-
ся по ту сторону трубы, на которой сидела Скейлси. «Де-
вочка» вжалась в трубу и смотрела куда-то в дождь. Рипли
проследила за ее взглядом и обмерла: на них сквозь до-
ждевые струи смотрели круглые светящиеся глаза.

«Может, это фары какого-то «челнока» или катера?» —
с надеждой подумала Рипли — но нет, темнеющий за ни-
ми силуэт был слишком странной для машины формы.
Кроме того, высота красных светящихся точек менялась,
а темная громада росла. Тяжелый запах мокрой шерсти
сообщал, что в дожде прячется зверь, забивший тревогу
инстинкт кричал, что это — хищник.

Глухое рычание раздалось со стороны таинственного
врага.

Рипли сделала шаг вперед. Будь что будет — лишь
бы Скейлси успела сбежать...

— Беги! — крикнула Рипли, делая первый шаг на-
встречу зверю.

Страх сковывал ее руки и ноги, но она заставила себя
шагнуть еще раз, потом еще...

Может быть, возникшая прямо перед ней лохматая
морда и была в чем-то симпатичнее создавших этот город
цивилизованных монстров — но зверь был похож на зве-
рей земных, против которых работала запечатленная из-
древле «программа страха».

Как иногда вид обыкновенной мыши может оказать-
ся для человека более страшным, чем готовая раздавить
его машина — так и это существо пробудило в Рипли са-
мые глубокие инстинкты. Черно-желтые полосы, изогну-
тые белые клыки...

«Ну нет, я не побегу!» — сжала зубы Рипли, делая
навстречу уродливому тигру — ей было не до поиска дру-
гих аналогов — еще один шаг.

— Ну, что ты стоишь? — крикнула она— Вот же я!

♦Тигр» закрыл пасть и попятился. Его инстинкт го-
ворил о том, что жертва должна удирать — а раз она ос-
меливается идти на него так нагло, лучше не считать ее
добычей.

♦Интересно, Скейлси уже добралась до ближайшей
решетки или нет? — думала Рипли, с вызовом глядя в
красные отсвечивающие глаза—. Так... А что я могу сде-
лать с этим зверем? Говорят, волков в древности иногда
хватали за язык...»

— Что молчишь, тварь? - спросила Рипли страшную
морду.

Зверь попятился.

— Так ты что, боишься меня? — продолжала идти на
него Рипли.— Ну так бойся! Бойся! А то я тебя!..

Почти не помня себя, она замахнулась на лохматое
тигроподобное чудовище. Инстинкт зверя сработал по из-
вечной программе: огромный хищник, которому, может
быть, достаточно было одного удара лапой, чтобы смести
напавшее на него человеческое существо, повернулся и ог-
ромными прыжками помчался вперед, подальше от Рип-
ли и жмущейся где-то Скейлси.

Только после его бегства Рипли поняла, что дрожит
от страха всем телом. Неужели снова случилось чудо?

— Скейлси! — позвала она.

— Я тут, мама! — судя по вновь вернувшейся чистоте
звука, Скейлси вырвалась из-под гадких струй.

— Оно ушло.

— Я видела... Ты самая лучшая мама в мире: он так
тебя испугался...

— А ты уверена, что он не пошел за своими собратьями?

— Он? Да ведь его даже называют Одиноким... Он
никогда не будет охотиться вдвоем, даже когда дружит с
самкой!

— Ну, дай Бог,— вздохнула Рипли, перебираясь через
трубу к открывшемуся чердачному люку.— Иди сюда...

Покрытая водой мордочка Скейлси показалась ей сде-
ланной из стекла— настолько она была холодной и гладкой.
— Что, мама?

— Ничего, о о хорошая ты моя девочка.— обняла ее
Рипли.

22

Большое Эхо принял Шеди холодно.

— Итак, ты говоришь, что неизвестный втянул тебя
в машину... Что ты делала на летательной площадке?

— Я проходила возле нее, и когда он меня туда потя-
нул, просто вначале растерялась. Потом, когда я немного
пришла в себя, мы уже летели. Я лягнула его, сбивая с ног,
и прыгнула за борт. Почти тут же машина врезалась в стену.

Поза Шеди изображала открытость. Что ж, она в свое
время увлекалась любительским театром.

Большое Эхо недоверчиво оглядел девушку. Он подо-
зревал, что она либо врет, либо что-то недоговаривает, но
все же поверить в это до конца не мог. Ну что может при-
врать такое примитивное существо? Ей же без приказа и
в голову не придет никакое вранье.

— Ладно. Тогда почему по городу поползли слухи,
что Рипли может менять членам Народа пол? Откуда они
могли взяться, если настоящего разговора с похитителем
не произошло?

— Вы можете проверить — он наверняка погиб...

«Что же случилось? Почему он мне не верит? Или...
неужели нашли его тело?»

— И все же откуда взялись эти слухи?

— Об этом говорили многие в Зеленом Крае. Так что
разболтать мог кто угодно. Слухи на то и слухи...

— Но откуда узнали, что инопланетянка в городе?

Шеди почуяла ловушку в самый последний момент,
когда слова «от Оппозиции» уже были готовы вырваться
изо рта. В самом деле, откуда она могла знать, что Рипли
исчезла?

— А она что, пропала? — «удивилась» Шеди.

Большое Эхо внимательно проверил все углы изгибов
ее тела: нет, похоже было на то, что девушка не врет.

— Ладно. Свободна... Впрочем, нет. Как ты считаешь,
куда могла пойти эта инопланетянка с ребенком?

— И девочка с ней?

— Да, и девочка... Куда их может понести?

— К передатчику,— как хорошо зазубренный урок
повторила Шеди.

— Допустим... на всех пунктах связи мы уже выста-
вили своих наблюдателей... В магазинах, после произо-
шедшего инцидента во «Все для всех» — тоже. Так куда
она может еще пойти?

— А вы не сделаете ей ничего плохого?

— Нет,— по телу Большого Эха проскользнуло легкое
отвращение. «Ну что эта недоразвитая из себя изобража-
ет... какое ей до этого дело?»

— Тогда...— Шеди испытующе посмотрела на него.
Как знать, врет он или нет... ведь врет же почти навер-
няка. Если так думает Оппозиция, которая заинтересова-
на в том, чтобы заполучить от Рипли информацию, зна-
чит, те, кто хотел уничтожить ее в самом начале, тем более
примутся за это дело с особым рвением.— Я не знаю...

— Подумай! Тебя хотели похитить уже после нападе-
ния на Зеленый Край, значит, они считают, что ты дол-
жна это знать.

— Они ошиблись,— Шеди начала потихоньку съежи-
ваться. Она поняла, что долго изображать отсутствующие
в данный момент чувства перед профессионалом она не
сможет, и уйти в «глухую защиту» было бы спасением:
мало ли что могло заставить ее испугаться...

— И все же... Я жду! — грозно прикрикнул на нее
Большое Эхо.

— Они считают, что я лучше ее знаю — вот и все.

— Правильно, ты знаешь инопланетянку лучше, чем
кто бы то ни было. Ты можешь догадаться о ее маршруте,
если захочешь.

— Хорошо, я попробую...— хвост Шеди оплел ее спе-
реди, замыкая «глухой клубок».— Если людям плохо и
некуда пойти, они начинают искать помощь. Помочь мо-
гут только родственники. У Рипли родственников нет, но
семья Скейлси — это моя семья. И самым близким из род-
ственников оказывается Бревно в Глотке...

— Кто? — удивился Большое Эхо. Пожалуй, это было
самое странное из имен, которые ему когда-либо доводи-
лось слышать. Впрочем, не самым. «Эй ты, Псих» в этом
отношении его все же превосходил.

— Это ближайший родственник. Я знаю, где он живет.

— А номер Карточки Жизни?

— Не знаю... Только дом. Но я могу показать.

«Пусть едут...— довольно ухмыльнулась про себя Ше-
ди.— Откуда Рипли и Скейлси знать о его существовании?»
350
23

Скейлси ела жадно, запихивая белковый концентрат
в рот лапами и давясь им при глотках. Рипли посмотрела
на остаток упаковки: если так расходовать украденную в
какой-то пустой квартире еду, ее хватит дня на два.

♦Эх, чему же я учу это дитя,— грустно заметила она,
погружая зубы в рыхлую безвкусную массу.— Нет, все
правильно — я учу ее жить».

— Ну так как, куда мы пойдем дальше? — спросила
Рипли, когда украденный завтрак, точнее, выделенная на
завтрак часть украденного, была съедена.

— Не знаю. Мне так хорошо с тобой. Зачем еще ку-
да-то идти?

— Ну как же, Скейлси... Тебе нужно учиться, ты
очень быстро взрослеешь — посмотри-ка на свое пятно:
еще чуть-чуть — и у тебя почернеет весь хвостик... А от-
куда мы будем брать еду?

— А вот так же: залезем и возьмем. Нам ведь это
нужнее...

— Нет, девочка моя, так не годится. Воровать — это
последнее дело, грязное... Запомни навсегда: иначе как
для спасения жизни, этим делом заниматься нельзя. По-
нятно?

— Понятно... Но ведь это так интересно!

— Интересно будет, когда нас за это поймают... Вот
стыда-то будет!

Скейлси опустила головку и напряглась, чтобы хоть
силой мышц загнать на места свои мысли. После недол-
гого молчания она сказала просто:

— Да, мам, ты права.

— Ладно... Так куда мы можем пойти? Куда вообще
пошла бы ты, если бы жила одна?

— К тебе.

— А если бы меня не было?

— К Сэд или Шеди. Они добрые.

— А если у них нас будут искать в первую очередь?
Они нас знают, мы — их, значит — где мы можем быть,
по мнению тех, кто за нами охотится?

— У них!

— А куда еще можно пойти?

— Можно попробовать найти мою прабабушку... Она
ведь бабушка Шеди, да?

— Хорошо, но — как? Да и Шеди говорила вроде,
что бабушка уже... как у вас принято говорить — стала
облаком...

— Все равно, надо найти ее дом. Может, есть дедуш-
ка, может — еще кто.

— А как это установить?

— Я знаю. Нас учили: когда теряешься, нужно идти
к Уху и трижды нажать крайнюю кнопку снизу. Там на-
верняка скажут, кто где живет.

— То есть узнать через справочную службу? — обра-
довалась Рипли. «Ну надо же — снова я из-за их звери-
ных морд все время забываю, что здесь цивилизованное
общество...»

-Да.

— Ну что ж... Ты сможешь сделать это для меня? Ты
хоть и хорошенькая девочка, но мало отличаешься от дру-
гих, и тебя вряд ли узнают... К тому же... вот что, подо-
жди меня.

Рипли быстро доползла до уже знакомой квартиры —
хозяина все еще не было видно.

Как и следовало ожидать, под зеркалом обнаружи-
лись краски, и хотя ни один из цветов даже с натяжкой
нельзя было назвать естественным, после недолгой трени-
ровки Рипли удалось составить из них приличный «под-
ростковый» оттенок. Скейлси пришла от перекраски в во-
сторг и сплясала по этому поводу целый танец.

— Ну,— кивнула ей Рипли,— действуй!

24

— Куда делся Длинношеий? — мрачно спросил
Транслятор.

Братья-близнецы Жмот и Бродяга развели щупальцами.

— Мы нашли его тело у самого здания...

— Он был без головы... наверное, кто-то уже успел
получить от инопланетянки оружие.

— А я тут ни при чем! — завопил, прячась за их
спинами, Посредник Дерево Весной.

— Заткнись!

— Да ни при чем я!..

«Выведите его»,— жестом приказал Транслятор. Бро-
дяга подхватил тупицу Посредника (все же, как бы ни был
он умен для своей роли, Посредник и был всего лишь чем-то
средним между Простым и полноценным мужчиной).
— А где странная Сестра с мужским разумом?

— Она исчезла...

— Похитили» значит... И что мне с вами за это сделать?

Жмот покорно подставил шею: «Если надо — берите
мою жизнь ♦.

Покосившись на него, ту же покорную позу принял
и Бродяга.

— Ладно,— смилостивился над ними глава Оппози-
ции.— Лучше подумайте над тем, куда это существо с чу-
жой планеты могло деться. Последний раз его видели во
«Все для всех*, кое-кто из наших разболтал о ее сущест-
вовании всему Народу, и в городе поднялась паника. Пре-
датель уже мертв. Заслуживает внимания в этом деле од-
но: инопланетянке никто не помогал, за исключением
дочки. Я не знаю, помог ли кто бежать Сестре, но мы бу-
дем охотиться на одиночку. Условия такие: если она ока-
жется на виду у многих — убейте ее на месте. Если же
свидетелей не будет — доставьте ее сюда... Правда, я не
удивлюсь, если мы уже опоздали: может быть, секретная
служба уже вытрясла из нее все сведения. Итак, задание
вам понятно? Где, по-вашему, она может быть?

Бродяга переступил с ноги на ногу, от взгляда Транс-
лятора это не укрылось.

— Ты что-то знаешь?

— Да как сказать... Я знаю, что люди из спецслужбы
выставили наблюдателей на всех пунктах связи, но боль-
ше всего их сидит возле одного из самых обыкновенных
домов. Там — настоящая засада. На кого она может быть,
кроме инопланетянки?

— Логично,— Транслятор качнулся на перекладине,
украшения его засверкали.— Где этот дом, знаешь?

— Да. В нем живет некий Бревно в Глотке. У него
почти не гнется шея — на редкость уродливый тип. Не-
видимому, он приходится родственником ребенку по на-
стоящей матери.

— Прекрасно,— довольно вильнул хвостом Трансля-
тор.— Берите Простых — и вперед... надеюсь, ваши но-
вости будут более веселыми...

25

«Как странно,— думала Рипли, ожидая возвращения
«девочки*.— Когда за мной... точнее, не только за мной,
охотилось одно чудовище, мне было страшно... Здесь их
тысячи, миллионы — но я почти не боюсь... или это от-
того, что я узнала их лучше? Если разобраться, они го-
раздо более похожи на нас, чем кажется... Пожалуй, мне
было бы даже тяжелей, если бы эта охота не началась. Я
бы никогда не поверила в реальность этого мира. А так —
есть здесь и свои хорошие люди, есть и подлецы... Все как
у нас...*

— Мама! — высунулась в дырку маленькая головка.
Впрочем, не такая уже маленькая: Скейлси росла почти
на глазах.-— Я нашла! У меня, оказывается, есть дядя с
очень смешным именем, представляешь — его зовут Брев-
но в Глотке. Он, наверное, был еще голоднее, чем мы, когда
его глотал... так вот, я знаю, как его найти... Побежали?

— Но как? По улице? Меня же сразу узнают,— вздох-
нула Рипли. Однако вылезать на поверхность после встре-
чи с Одиноким она не согласилась бы даже под страхом
смерти. В конце концов, чем разумное чудовище хуже ди-
кого?

26

Когда Бревно в Глотке вошел в свою квартиру, его
ожидал странный сюрприз: никогда еще маленькая ком-
натка не вмещала в себя такую толпу гостей.

— Здравствуйте...-— проговорил он, пятясь назад: как
расценить это вторжение, он пока не знал.

— Здравствуйте. Секретная служба,-— представился
Большое Эхо.

— Но...— Бревно в Глотке сделал еще один шаг на-
зад,— что я сделал?

— Успокойтесь. В целях государственной и обще-
ственной безопасности в вашей квартире мы установили
засаду. По некоторым нашим данным, сюда должно прий-
ти инопланетное существо...

— Здравствуйте,— повторил Бревно в Глотке. Его по-
за показывала вопрос: «А вы, братцы, не свихнулись? Ка-
кие у меня, добропорядочного гражданина, могут быть
инопланетяне? Может, их и в природе-то не существует...*

— Прекратите строить из себя актера,— шикнул на
него Большое Эхо — и Бревно в Глотке расслабился: «Де-
лайте что хотите. Я тут никто...* — Вот так-то лучше...
К несчастью, это существо доводится вам в некотором роде
354
родственницей: оно выносило и воспитывает вашу пле-
мянницу. А куда она может пойти, если других родствен-
ников, кроме вас и Шеди Второй из семьи Нервной, у нее
нет?

«Да мало ли... я-то тут при чем»? — возмутился про
себя Бревно. Негнущаяся шея придавала ему вид почти
комичный.

— Пусть катится, куда хочет,— буркнул он, начиная
сворачиваться в клубок на ближайшей перекладине.

— Вы говорите не как патриот...

— Не волнуйтесь, я не из Оппозиции. Я просто не
люблю, когда в мой дом врываются без разрешения и сле-
дят за мной всю дорогу. Если ваши люди помнут мне цве-
ты в оранжерее, я действительно поступлю не как патриот
и потребую возмещения убытков: у меня там есть несколь-
ко очень ценных сортов.

— Но там нет моих людей! — возразил Большое Эхо.

— Вы что, смеетесь надо мной? — Размахивая хво-
стом во все стороны, Бревно в Глотке начал раскачивать
перекладину, мелькая перед носом сердитого Большого
Эха.— Я лично их видел... двое или трое, не говоря уже
о пакостной морде Простого... Какого вы вообще таскаете
с собой этих животных? И бабу притащили...

— Ты ослеп! — воскликнула Шеди.— Ты что, меня
не узнал? Это же я, твоя сестра!

— Да... странно...— Бревно обернулся вокруг пере-
кладины и замолчал.

— Эй, Хмурый,— приказал Большое Эхо.— Пойди
посмотри, кто там, только осторожно...

— Будет сделано!

Молодой самец, сохранивший еще на боках и на брю-
хе ярко-желтую окраску, резво вскочил на ноги и сиганул
к двери.

— Смотри, чтобы тебя не заметил никто! — бросил
ему вдогонку Большое Эхо.

Шеди подтянулась на гостевой перекладине и тоже
начала раскачиваться: движение помогало скрывать эмо-
ции. «Рипли, ты слышишь меня — не приходи!.. Не при-
ходи, подруга!» — посылала она в пространство невиди-
мые сигналы, но знала всю бесполезность такого занятия:
общение с инопланетянкой доказало ей, что умение чи-
тать чужие мысли и чувства не входит в число ее способ-
ностей. «Нет, не так! Скейлси! Беги отсюда, девочка! Скей-
лси, не приходи...»
Тем временем крадущейся походкой Хмурый прибли-
жался к оранжерее. Ее хозяин не ошибся: даже издали
чувствовалось присутствие там довольно большой группы.
Присев под желобком стока, Хмурый осторожно заглянул
внутрь. Несколько Простых сидели в своей обычной позе
готовности; здесь же рядом поблескивал серебристый
шарф Посредника.

«А что, если я нападу на него? — подумал Хмурый.—
Нет, лучше посоветоваться с начальником, а та — мало
ли... Или все же попробовать? Тогда я один буду победи-
телем... Нет, не надо... Или надо?»

Размышления на эту жизненно важную тему заста-
вили его забыть об осторожности. Вверху прозвучал пре-
дупредительный крик, и щупальца Простых дружно ста-
ли раскручиваться.

Хмурый оглянулся: убегать было поздно. К оранжерее
спешил тип явно не из Управления — слишком много было
навешано у него на конечностях блестящих побрякушек.

«Ну, была не была!»

С громким криком Хмурый бросился на Посредника
и вцепился в него мертвой хваткой. Тотчас его оплело сза-
ди добрым десятком щупалец, когтистые лапы Простых
зашарили по телу.

«Не сдамся!» — гордо решил Хмурый, стараясь дотя-
нуться до глаз Посредника. Если вывести его из строя —
весь этот сброд должен разбежаться, и пусть Транслятор
лично ловит их по улицам. Кроме того, если их признают
дикими и установят, где находился питомник, очень мно-
гие загремят под суд...

Он не чувствовал ни боли, ни страха. Вывести про-
тивника из строя — весь смысл жизни сошелся теперь на
этой задаче. Ноги хрустели: хитин начал разрываться под
тяжестью навалившихся на него тел.

«Нет! Не сдамся!» — из последних сил Хмурый впил-
ся когтями Посреднику в глаза. «Если удастся всунуть ту-
да палец целиком, можно достать до мозга...» — сообра-
жал он, вкладывая в это уже мелкое движение последние
силы. Тут же страшная боль пронзила нижнюю половину
тела: разбрызгивая во все стороны кровь и защитную жид-
кость, пояс нижних конечностей вместе с хвостом отошел
от тела, на миг задержался на шатающемся позвонке —
и тело Хмурого лопнуло пополам. И лишь палец, еще жи-
вой и движимый останавливающимся сердцем, наполнен-
ным решимости, все глубже входил в тело врага. Когда
бронированная волна Простых схлынула, на месте оста-
лись два изуродованных трупа.

Выскочившие на крики сотрудники спецслужбы уви-
дели только разбегающуюся во все стороны группу Про-
стых. Бой был закончен.

27

— Это где-то здесь? — спросила Рипли, когда они бы-
стро пробежали по новому участку. Импровизированный
костюм сильно мешал ей идти — по сути, она просто об-
моталась кусками цельной ткани. — но в этом экзотиче-
ском наряде Рипли почти утратила сходство с собой» Не-
сколько смущали ее, правда, рисунки на животе: изобра-
жение «лица» вышло слишком схематическим, но слабое
зрение противников внушало ей надежду.

— Да... — вильнула крашеным хвостиком Скейлси,—
только подожди... Мне что-то не нравится-

— Хорошо, — Рипли вспомнила о том, как предчув-
ствие девочки спасло их там, в саду —Что ты чувству
ешь?

— Непорядок... Там кто-то дерется! Ой, мама, там
происходит что-то совсем страшное, еще хуже, чем тогда-..
Так... меня зовут... нет, не зовут... — Скейлси сама не за^
метила, как начала пятиться. — Она говорит — уходить...
Там Шеди, ей страшно... очень страшно за нас... Ой!

— Что такое? — Рипли ощутила, что ее сердце заби-
лось быстрее. Пусть она не могла уловить того, что ясно
ощущала Скейлси, но чувство смутной тревоги и близкой
опасности заставило и ее напрячься.

— Кто-то умер... умер не сам! Я боюсь... Там убивают,
мама!

— Пошли отсюда, — Рипли схватила Скейлси за лапу
и быстро поволокла за собой к каналу, из которого они
только что выбрались.

— Мама! Сзади! — завизжала вдруг Скейлси.

Рипли обернулась: прямо на нее несся монстр с от-
крытой пастью —именно такой, с какими ей больше всего
приходилось иметь дело. Она сама не поняла, как оказа-
лась на земле, прикрывая «девочку» своим телом.

«Сейчас он вцепится в меня, и...» — Рипли зажму-
рилась, готовясь проститься с жизнью.

Бегущий Простой увидел отскочившую в сторону фи-
гуру, но ощущение погони не позволило ему задержаться.
Тяжелыми прыжками он проскакал мимо двух существ,
объединенных в единое целое общим страхом — друг за
друга, о о

«Неужели пронесло? — открыла глаза Рипли.— Что-
то мне слишком везет... это подозрительно... Наверное, са-
мую худшую гадость судьба приберегла напоследок...*

— Она просит нас — уходите,— как в бреду пробор-
мотала Скейлси. Ее маленькие глаза были прикрыты: она
грезила.— Там много народу... Разные... Одни ненавидят
других... до смерти ненавидят. Но и те, и другие... мама,
они хотят нас убить! — Скейлси задрожала.

— Не надо, девочка... успокойся... они ничего нам не
сделают. А теперь нужно идти. Ты же не хочешь, чтобы
нас нашли? Ты ведь уже взрослая, да, Скейлси?

— Да, мама. Как тебе нужно...

Она поднялась и взглянула ей в глаза, окатывая Рип-
ли волной тоски и боли.

— Ну, бедняга ты моя... Успокойся. Я с тобой, Скейлси!

— Да, мама,— оживилась «девочка» и уже безо вся-
ких колебаний побежала к прислоненной, но легко отбра-
сывающейся решетке.

28

Звонок Бродяги застал Транслятора в ванной. Нехотя
и лениво шеф Оппозиции ткнул концом щупальца в кноп-
ку коммуникатора.

— Что случилось?

— Беда, начальник! Посредник убит, Простые разбе-
жались... Какой-то идиот из секретной службы угрохал
его — от него, правда, тоже ничего не осталось... Люди из
Управления ищут нас повсюду, и вряд ли удастся убедить
их, что я тут просто прогуливался.

— Идиот,— скрипнул зубами Транслятор. Хвост с си-
лой ударил по воде, вздымая в воздух целый фонтан
брызг.

— Что мне делать?

— Можешь удавиться! — рыкнул Транслятор.— Во
всяком случае, попадаться в лапы секретной службы я те-
бе не советую... вот что, открытая посадочная площадка
далеко?

— Должна быть рядом...
— Попробуй пройти до ближайшей по верху... Толь-
ко, будь осторожен: в последнее время Одинокие стали ча-
ще нападать. По некоторым сведениям, они стали спу-
скаться в город: случаи загадочных исчезновений участи-
лись...

— Так может...

— Что?

— Может, инопланетянка выбралась на крышу города?

— Все может быть. Прекращай болтовню... за кем из
нас идет погоня?

Бродяга посмотрел на улицу вокруг себя и не заметил
никого, кроме усевшихся в позе ожидания Простых.

— А ну кыш,— крикнул он им, пробегая мимо, и
услышал в ответ рычание. «Тьфу ты... Еще бросятся, чего
доброго... Дикари!» — подумал он, увеличивая скорость.
Опасение оказалось не напрасным: только что побывав-
шие в драке Простые словно ждали сигнала для нового
нападения. Их специально натаскивали с одной только
целью — хотя об этом на всей планете знали только три
разумных существа, одно их которых было уже мертво.
Группа Дерева Весной была создана для того, чтобы уби-
вать. Это были охотники, живущие специально побужда-
емыми агрессивными инстинктами — и единственный
сдерживавший их фактор, Посредник, выпустил их сей-
час из-под своего контроля.

Жертва убегала — это было достаточной причиной
для начала преследования.

— Эй, вы, идиоты! — оборачиваясь на бегу, кричал
им Бродяга.— Пошли вон!

В ответ слышалось только рычание. Более мелкие, но
специально натренированные Простые начинали дого-
нять: жертва во время охоты всегда слишком много сил
тратит на преодоление страха.

Бродяга боялся. Еще никогда за ним не гнались, и
ни за что он не назвал бы испытываемые во время бегства
эмоции приятными.

Расстояние между преследователями и жертвой все
сокращалось. В последний момент Бродяга взбежал по сте-
не к площадке, тупость не позволила Простым вовремя
среагировать, и некоторое время они еще бежали вперед.
К тому времени, как им удалось развернуться, хвост Бро-
дяги уже скрывался за дверью площадки.

В лицо бил дождь. Набрав в легкие побольше воздуха,
Бродяга шагнул под открытое небо.
Тут же из темноты на него бросилась огромная поло-
сатая туша со светящимися кружочками глаз.

Когда Простые выбрались на крышу, настоящий
хищник со своей добычей был уже далеко.

29

Рипли развернула сверток с белковой массой и про-
тянула Скейлси кусок. Девочка дрожала — но, судя по
ответам, не от страха.

— Что с тобой, Скейлси? Тебе холодно? — гладила ее
спинку Рипли.

— Нет... Я сама не знаю, что со мной,— жаловалась
Скейлси. Вид у нее был почти таким же несчастным, как
во время их первой встречи.

— На, поешь...

— Я не хочу,— мотнула головкой Скейлси.

— А что ты хочешь?

— Ничего,— виновато посмотрела Скейлси. Ей было
неудобно, что она причиняет матери столько хлопот.

— А идти ты можешь?

— Могу... только лапы подкашиваются.

«Только этого еще не хватало... Вдруг она больна? Не
дай Бог с ней случится что-то серьезное!» — сжала кулаки
Рипли.

— Мама... ты правда меня не бросишь? — жалобно
спросила Скейлси, и ее слова обожгли Рипли: неужели
Скейлси собирается «уйти»?

«Нет, милая моя... не надо!» — взмолилась она, уси-
ленно водя рукой по ее телу. Это не было лаской — Рипли
испытывала необходимость при помощи осязания доказы
вать себе, что это не сон.

«Но ведь Ньют ушла... почему это существо должно
быть мне дороже, чем она? Это нечестно по отношению к
моей настоящей девочке... Нет, Скейлси, прости — я про-
сто схожу с ума... Ньют, теперь — ты?»

— Не надо, Скейлси! — вырвалось у нее вслух.

— Что не надо, мама?

— Болеть,— Рипли закусила губу. «Где твой конт-
роль на собой?» — сердито спросила она себя.— Не вол-
нуйся, я всегда буду с тобой.

— Спасибо...

— Вот что, Скейлси,— чтобы отвлечься от грустных
мыслей, снова заговорила Рипли»— А куда мы можем
пойти еще? Неужели здесь нет ни одного живого сущест-
ва, способного понять нас и помочь просто так? Ведь Ше-
ди, как ты утверждаешь, переживала за нас, так?

— Она требовала, чтобы мы ушли, и боялась, что с
нами может произойти что-то нехорошее»

— Ну вот»»» ты умеешь чувствовать людей, Скейлси.
Я не хочу наваливать на тебя новую тяжесть, но, может
быть, от этого зависит наше спасение. Нам нужно найти
такого человека.

— Такого? — Скейлси задумалась, на какое-то мгно-
вение даже дрожь оставила ее»— О! Я знаю!

— Ты знаешь кого-то конкретного, кого можно найти?

— Не совсем» Шеди говорила, что если в жизни совсем
плохо, нужно идти к священнику» Они ко всем относятся
одинаково хорошо; так что нам надо теперь найти свя-
щенника — вот и все.

— Найти священника...— повторила эхом Рипли.
Мысль эта показалась ей абсурдной — но как знать: Скейлси
уже не раз оказывалась права, и не ее вина, что одно из их
намерений вычислили. Но ведь если родственников, к ко-
торым можно обратиться, всегда немного, то вычислить свя-
щенника из сотен, если не тысяч, вряд ли кто сумеет.

— А ведь это мысль!

— Конечно,— подтвердила Скейлси.

30

Здание храма было пустым. Впервые за последнее
время Рипли видела помещение, построенное по законам
симметрии: купол всюду был одинаково гладок, идущие
по своду узоры состояли из четких прямых линий, и все
словно стремилось привлечь внимание к маленькой вы-
ступающей из стены площадке с небольшим золотым со-
оружением.

Следуя за Скейлси, Рипли поклонилась в сторону пло-
щадки и присела на идущую полукругом скамью, почти
не отличающуюся от земных.

— Я подожду тебя здесь — вдруг при виде меня он
поднимет шум?

— Священник? Да что ты, мама!

— Ничего, я подожду... он ведь тоже... человек. А
значит, может и не всегда сдержаться.
— Так не бывает. Священниками рождаются: они с
самого детства особые... ну, мне этого не объяснить. Это
почти так же, как бывают Посредники — они такие, и
все. А другие — не такие,— для надежности объяснения
повторила Скейлси.

— И все же вначале пойди к нему сама. Я бы хотела,
чтобы он помог в первую очередь тебе — сама я как-нибудь
разберусь...

— Не берите на себя слишком много — груз может
вас и раздавить,— голоса обитателей этой планеты Рипли
не назвала бы мягкими, но по сравнению с остальными
этот казался именно мягким.

Небольшой изящный самец (это слово покоробило
Рипли — почему-то ей было стыдно так обозначать его
пол) вышел из-за узкой занавески и остановился на поч-
тительном расстоянии.

—Здрасьте! — радостно повернулась к нему Скейлси.
Поздоровалась и Рипли. Как ни странно, этот новый ино-
планетянин внушал ей доверие — то ли благодаря увере-
ниям Скейлси, то ли потому, что и она не лишена была
полностью способности чувствовать души этих существ.

— Здравствуйте,— устало улыбнулась Рипли, наблю-
дая, какое впечатление произведет на него ее внешний вид.

Священник был невозмутим.

— Что привело вас ко мне? Я вижу, что не желание
молиться.

— Моей девочке плохо. Она только что дрожала.

— Пустяки, мама! Это ведь тебе нужна помощь!

— Нет, ей.

— Но почему вы не пойдете в больницу? А, знаю, уже
догадываюсь. Вы — та, кого называют «оборотнем с дру-
гой планеты», верно?

— Яс другой планеты, но впервые слышу, чтобы меня
считали оборотнем. Кажется, я не давала к этому повода.

Рипли подумалось вдруг, что она страшно, невыно-
симо устала, и что если помощь не будет оказана, она про-
сто упадет прямо тут и будет лежать, даже если вокруг
рухнет весь мир.

— Вы, я вижу, устали. Вам нужно отдохнуть. О ма-
лышке я позабочусь, а с вами мы поговорим чуть позже,
когда вы придете в себя. Вы что-нибудь ели за последнее
время?

— Стыдно признаться, но...

— Догадываюсь...— кивнул священник.— Я помо-
люсь, чтобы этот грех вам простился.

— Вот видишь, мама, а ты боялась,— толкнула ее
Скейлси, когда они проходили за занавеску, где распола-
гался ряд комнаток-ячеек.— Неужели ты думала, что на
нашей планете, где почти все видят друг друга насквозь,
священник может быть обманщиком? Ты уж прости, ма-
ма, что я прочитала эти твои чувства... Мне просто хоте-
лось, чтобы ты поверила.

— Ну что ж, ты опять права, малышка... Иди с ним,
но потом возвращайся. Хорошо?

31

Большое Эхо стек с перекладины и почесался.

Ясно было одно: засада в этом месте раскрыта, и
ждать «гостей* глупо. Даже если вопреки всей логике —
чего все же ожидать от существа с другой планеты — они
и придут сюда, чтобы их изловить, достаточно будет и од-
ного сотрудника.

Большое Эхо беспокоило другое.

— Вот видите — обратился он к Шеди,— оружия еще
нет, но убийства уже начались, и все из-за нее. Погиб наш
сотрудник, погиб их сотрудник, если посчитать еще и дву-
ногих, попавшихся под горячую руку Простых — жертв
оказывается около десятка. И это так, без всяких сложных
приспособлений, голыми руками. Так что же будет, когда
появится оружие?

— Не знаю,— ответила Шеди.— Наверное, тогда мы
сможем воевать с той цивилизацией на равных.

Большое Эхо уставился на нее, как на облако от нео-
жиданного взрыва. Как же это так: какой-то Сестре, почти
няньке, то есть низшей из категорий женщин, приходит в
голову мысль, которая просто обязана была принадлежать
ему самому? И почему он сам не подумал об этом раньше?

— Ну уж нет,— возразил он только для того, чтобы
выдержать нанесенный Шеди удар.— С врагами мы будем
разбираться в космосе, а пушки у нас, слава Богу, есть. А
вот развалить нашу цивилизацию изнутри оружие может
за несколько дней. Она уже разваливается...

— Но раз она уже разваливается, то что может изме-
нить оружие? Я не разбираюсь в этих делах, но мне ка-
жется, что если кто-то кого-то убил, то сделал это потому,
что имел к этому способность. Без нее никто не перешаг-
нул бы внутренний барьер. Вспомните про ограничения в
Управляемом сне.

— Но скажи мне, откуда все же взялись слухи о спо-
собности инопланетянки менять сути других разумных
существ — я слабо верю в ту часть сплетен, в которых
говорится об оборотнях, но, как говорят, где есть шум,
есть и шумило. Да и ты — не слишком ли ты догадлива
для обычной Сестры? Что-то мне твои мысли кажутся
странными.

— Можете проверить на идентификаторе,— возрази-
ла Шеди. Она чувствовала, что идентификатор личности
ничего не покажет. Разве действительно Рипли изменила
ее? Нет, изменилась она сама — но только в одном: она
стала превращать в реальность смутные желания. Шеди
вспомнилось, как девочек ругали в детстве за попытки
выбрать что-либо, кроме украшений, самостоятельно. То
есть желание и умение выбирать жило в ней с детства и
лишь потом уснуло, заглушенное традициями. Рипли все-
го лишь показала пример — тем, что сама все могла. А
если перешагнуть внутри себя один маленький, и даже не
слишком маленький, но привнесенный извне запрет, на-
рушать традиции и дальше оказывается очень легко.

«В самом деле,—рассуждала Шеди,—если бы во всем
была виновата Рипли, я бы стала задумываться над жиз-
нью раньше. Но нет — сперва меня приперло к стенке,
мне пришлось выкручиваться — и ум заработал. Значит,
причина не в ней — во мне!»

— Не беспокойся, проверим... Кое-кого уже провери-
ли, правда, безрезультатно.

— Сэд?

-Да.

— Если бы на меня повлияли, я бы поняла это.

— Не обязательно.— Большое Эхо принялся разми-
нать затекшие от долгого сидения щупальцы.— И вообще,
я не понимаю, почему трачу время на болтовню с тобой.
Эти Простые... Боюсь, что в городе произойдет паника.
Собственно, она уже началась из-за бегства Рипли. А тут
еще и этот... зубастый подарочек.

Большое Эхо подошел к ящику общей телесети и под-
ключил к нему небольшой аппаратик.

— Внимание всем! — Шеди узнала его голос, звуча-
щий порой в сети во время больших неприятностей
Большое Эхо говорил в передатчик с особой манерой, не
используемой в повседневной жизни.— Обращение ко
364
всём обитателям левого верхнего района квадратов Серый-
Лидовый десять — два. Просьба без крайней необходимо-
сти не покидать жилые и прочие помещения: в районе
зафиксировано появление Диких Простых. Работы по их
удалению ведутся. Просьба не поддаваться панике и плот-
но закрывать двери в жилища...

32

— Врут, наверное,— сообщил, глядя на экран, некий
почтенный отец семейства, состоящего из двух женщин и
трех двуногих, не считая Главы и детей.-— Почти навер-
няка они будут ловить то существо с другой планеты... ну
где же это видано — тащить к нам всякую гадость!

— Опыты на нас ставят,— буркнула старшая жена.—-
Экспериментируют...

— Вот что. Пусть они так обманывают детей, а я обя-
зательно приму участие в этой охоте. Ведь знаю я их —
пусть оно перекусает и превратит в чудовищ полгорода,
обязательно в Правительстве найдется кто-то, кто увидит
в нем только ценный военный объект или, там, научный,
и будет с ним носиться, пока все мы не вымрем. Тут самим
надо действовать... Помните ту историю с мутантом? Да
если бы Кварталы не объединились, это «ценное сущест-
во» жило бы до сих пор. В общем, мои милые, ждите меня
с хорошими вестями! — Глава встал и достал из-под по-
судной горки увесистый лом.

— Но это же опасно! — запричитала младшая жена.
— Папа, не надо! — почти в один голос взвыли дети.
Двуногие скорчились в углу, вздыхая и охая.

— Я обязан сделать это для вас, даже если погибну
сам. Мне надоело быть игрушкой в руках всяких болва-
нов. Если мы не защитим себя сами, нас никто не защи-
тит... Так, я сейчас подумаю, кто из друзей все еще остал-
ся истинным мужчиной... Так... Стеклянный Глаз, Пят-
нистый, Сигнал... Ничего, команда получится хорошая...
Дайте-ка мне Ухо!..

33

Священник со Скейлси не возвращался слишком дол-
го, и готовая уже было уснуть Рипли ворочалась на низкой
жесткой кровати, не позволяя себе расслабиться»

«Все в порядке..» Она сейчас придет»,— говорила она
себе — и все же через некоторое время не выдержала и
вскочила. Какое право она имеет так лежать, не зная, что
со Скейлси? Как можно вообще прохлаждаться, когда весь
мир ополчился на них: неужели нескольких слов оказа-
лось достаточно, чтобы она поверила первому встречному?

— Скейлси! — позвала она, выходя из комнаты.—
Скейлси, где ты?

— Тише! — высунулась из-за другой занавески зна-
комая морда.— Она уснула, и я не стал ее будить... Да и
тебе поспать не мешало бы.

— Заснула...— у Рипли отлегло от сердца.

— Волнуешься? С ней ничего страшного — в худшем
случае дело закончится легкой простудой... Где это только
вы ухитрились так намерзнуться, хотел бы я знать?

— Мы шли по крышам, под дождем...

— Сумасшедшие! Безумцы! Вы должны благодарить
Бога, что остались живы: в последнее время на город на-
падают целые орды хищников. Одинокие устраивают за-
сады на посадочных площадках, мелкие зубаны проника-
ют целыми стаями в верхние квартиры и сжирают все жи-
вое — даже здесь мы не можем чувствовать себя в полной
безопасности, выйти же наверх — это чистое самоубийство.

— Не большее, чем пройти по городу. Во всяком слу-
чае для нас...

— Вот что, пойдемте в комнату и поговорим там. Эти
беседы на ногах никогда ни к чему хорошему не приводят:
надо думать о теме разговора, а не о том, чтобы не сва-
литься от усталости.

Поддерживаемая любезно предложенным щупальцем
(Рипли сама удивилась, что прикосновение уже не вызва-
ло в ней отвращения), она дошла до комнаты и почти упа-
ла на свою койку.

— Так вы действительно прошли по крышам и вер-
нулись живыми?

— Мы видели полосатого хищника, но я не знаю, был
ли он тем Одиноким, о которых говорили вы. Он сбежал,
не причинив нам никакого вреда...

— Это чудо,— покачал головой священник.

— Я подошла к нему вплотную... Его красные глаза —
это было ужасно! — Рипли зажмурилась и вздрогнула. Не-
ужели она действительно смогла пойти ему навстречу? Од-
но только воспоминание о светящихся в центре темной
массы с тяжелым звериным запахом глазах заставило ее
похолодеть от страха.

— Вам повезло: я подозревал, что они трусливы... Но
если бы вы попробовали убежать — конец был бы неми-
нуем... и хорошо еще, что вам не встретилась стая...

— Нам встречалась и стая — тех, кто считает себя
людьми. Целая толпа гналась за нами в магазине — вот
это спасение можно было считать большим чудом.

— Простите их — они сами не знают, что делают.
Несколько человек уже приходило ко мне с просьбой бла-
гословить их на убийство. Я их прогнал... Но все они были
уверены, что делают это во благо, защищая своих родных.
Они хотят уничтожить не вас — чудовище, выдуманное
ими же для себя...

— Но почему? — раздосадованно выкрикнула Рип-
ли.— Что я им сделала? Я никого не трогала, я никому
не причинила здесь зла...Я...

Она осеклась и замолчала. Неужели судьба специаль-
но заставила ее побывать в шкуре того первого монстра,
за которым, еще не зная об этой цивилизации, охотилась
она? Но ведь она защищала — действительно защищала
и защищалась, и смерти ее друзей не были плодом вооб-
ражения. Если это наказание, то ни за что Рипли не со-
гласилась бы признать его справедливым.

— Договаривай, что ж ты...

— Я пас,— опустила голову Рипли.'— Хотя все равно
это нечестно!

— Что? Давай, не таи... Горе в душе долго не проно-
сишь— оно или убьет совесть, или убьет силу. Лучше по-
делись со мной.

— А тайна исповеди у вас тоже гарантируется? — не
без иронии спросила Рипли.

— Понимаю... У вас другая вера? Не смущайся:
сколько бы ни было религиозных обрядов — у нас их тоже
десятки,— все они служат одному делу и одному Богу.

— Даже на другой планете?

— А разве не все они были созданы Им же? Отбрось
сомнения... И поделись со мной своим горем — если в нем
скрыто зло, никто кроме нас троих не узнает о нем.

— Троих? — удивилась Рипли, но перехватила уст-
ремленный к небу взгляд.-— Ах, да...

В самом деле, почему бы не рассказать ему все? Пусть
он не поймет, осудит — что она теряет? А если, наоборот,
поймет? Хоть с кем-то можно же поговорить откровенно!
— Хорошо... Наш корабль нашел корабль другой ци-
вилизации, все его пассажиры и команда были мертвы.
На одного из наших людей набросилось существо, похожее
на паука, и отложило эмбрион — этот человек очень бы-
стро умер, а вылезшее из него существо — вы их у себя
называете Простым? — уничтожило массу народа. Мы бы-
ли безоружны. Из всех спаслась только я одна. Но откуда
я могла знать о вашей цивилизации: в его поведении не
было и тени разумности...

— Я понимаю тебя и не могу за это осудить. Ты унич-
тожила его, защищая свою жизнь?

— Да. Но ведь опасность была реальной! Мои друзья
погибли ужасным образом... Но я продолжаю: на том чу-
жом корабле было много яиц. Возле него построили коло-
нию, сто пятьдесят семь человек погибли после нового ви-
зита туда. Разве мы не вправе были послать туда для их
защиты военных? Я тоже была с ними, и тоже стреляла...
Да, я убила самку, женщину, но сделала это, защищая
ребенка. Нашего ребенка. И после того, что произошло,
разве не законно было считать, что ваши ♦ дикие дети»
могут уничтожить нашу цивилизацию? Разве у меня не
было для этого оснований? Так почему же так плохо ду-
мают обо мне, когда я не причинила здесь никому вреда?

— Но ты же сама сказала, что убивала наших братьев
и сестер там. Словосочетание ♦ дикие дети» состоит все же
из двух слов. Кто встречается с ними в драке один на один,
помнит только первое, но находящийся вдали слышит
лишь второе... Скольких тебе пришлось убить?

— Не знаю... многих.— Рипли вздохнула. Все равно —
несправедливо! Несправедливо!!!

— Каждый считает своих лучшими, чем чужие.;. По-
смотри на себя со стороны: ты пришелица из мира, о ко-
тором никто ничего не знает, и который, быть может, не
хуже нашего, но тоже не лишен недостатков. Кроме того,
ты не похожа на других, и за тобой числится несколько
убийств. Я вижу, что ты говоришь искренне, и понимаю,
что ты сделала это не во имя зла — но не все же смогут
это понять, и даже поняв — не все простят. Нужно быть
умнее^ чтобы прощать другим слабость ума. Если человек
живет тем, что верит — его вера нечто большее, чем просто
вера. Нет, ни их, ни тебя я не могу осудить. Я помогу
тебе, чем смогу, может, смогу убедить кое-кого отнестись
к тебе получше, но нельзя несколькими словами изменить
чужие сердце и ум. Это под силу только Всевышнему и
лучшим из святых — я же простой священник из край-
него верхнего квартала. Главное — будь умнее, и не таи
в себе зла — иначе и твоя глупость прибавится к общей,
отягощая ее и делая более неподъемной. Если же про-
стишь ты, даже если судьба кажется тебе несправедли-
вой,— поверь, это прощение сделает весь наш мир не-
множко лучше... Ты видела картину у входа?

— Нет. Точнее, мне было не до нее.

— Я покажу тебе ее завтра, когда ты отдохнешь. На
ней изображены всего лишь два круга и серая перемычка
между ними. Но если посмотреть на них внимательно,
окажется, что и белый — не бел, и черный — не черен.
Они оба состоят из многих пятнышек двух цветов, но там
где белых больше — больше и света. Это образ всей нашей
жизни: даже если каждый из нас переменит цвет всего
лишь одного пятнышка, оно вложится в общую мозаику
и сделает ее чище. Поняла, что я хочу сказать тебе?

Рипли кивнула.

Ей очень хотелось уснуть и не думать больше ни о чем.

34

— Ну что, Бродяга вернулся? — спросил Транслятор.

— Похоже, он тоже погиб,— равнодушно сообщил
Жмот.— Возле посадочной площадки были обнаружены
отпечатки лап Одинокого Полосатого.

— Ну что ж... Значит, такова его судьба. А нам сейчас
предстоит сделать выбор: то ли искать инопланетянку, то
ли убирать следы преступления. Пока по сети объявили о
Диких Простых, но если хоть одного проверят на иденти-
фикаторе — а Правитель не упустит такого случая — и
будет установлено, что они специально обучены — нам не
выкрутиться. Тебе очень хочется оказаться выгнанным из
города на Звериные равнины? Раз хищники стали прихо-
дить сюда, им явно не хватает пищи, и они ждут не до-
ждутся, когда им подарят новую порцию осужденных...

— Так что вы предлагаете, шеф? Забыть о чудовище
с другой планеты и ловить Простых?

— Есть два варианта. Или выловить всех Простых и
упустить ее, или поймать ее и получить оружие — тогда
никто не сможет пойти против нас, пусть даже охраняе-
мый десятком законов. Да, мы зря перестраховались, при-
учив эту группу только к одному Посреднику — но кто
знал, что Дерево Весной, как дурак, даст себя убить? Вот
этот выбор мы и должны сделать в ближайшее время.

— Найти оружие — это заманчиво...

— Если она захочет нам его дать... Тут уж впору при-
няться за изучение истории: тогда умели получать сведе-
ния вопреки желанию объекта...

— Так может, я этим и займусь?

— Заткнись! Сперва найди мне хоть нескольких лов-
цов на Простых. Ты займешься поиском инопланетянки.
Считай, что программа вновь изменилась — она нужна
нам только живой...

— Но ведь это...

— Тебе что-то не нравится?

— Я боюсь,— честно признался Жмот.— Еще ни разу
за последние двести периодов против правительства не бы-
ло открытых выступлений...

— Потому что не было и оружия, достаточного для
того, чтобы они увенчались успехом. И потом, когда оно
будет уже у нас в руках, можно будет устроить потеху для
публики и позволить ей погоняться за вооруженной ино-
планетянкой — кто кого... Наше правительство уже и так
скомпрометировало себя дурацким ведением переговоров
с другими инопланетянами... Будь они умнее, можно бы
было повернуть конфликт против той планеты, с которой
притащили эту двуногую.

— Я всегда говорил, что вы гений, шеф! — изобразил
всем телом восторг Жмот.

Транслятор принял величественную позу: он не со-
мневался в собственной гениальности ни минуты.

35

Слезы и причитания жен, писки детей и сборы — все
было позади. Посреди пустынной, вопреки времени суток,
благоприятствующему для прогулок, улицы теснилась
группка вооруженных мужчин.

— Мы разделимся на две группы и будем прочесывать
квартал, двигаясь в Лиловую сторону, одни по второй ули-
це, другие — по десятой, пока не сойдемся около шес-
той,— говорил Пятно, время от времени встревоженно ог-
лядываясь.— Охранные талисманы против оборотней есть
у всех?

— У меня нет,— поежился Жатый.
— Зайди в ближайший храм и оторви от перекладины
или скамьи щепочку,— посоветовал Пятно.

— А поможет?

— Должно...— Пятно не хотел продолжать разговор
на эту тему: страх перед оборотнем был слишком силен.

— А как оно должно выглядеть? — осторожно спро-
сил увешанный побрякушками Жук.

— Оно может выглядеть как угодно, на то оно и обо-
ротень... Но, говорят, чаще всего оно ходит в виде непра-
вильного двуногого: то ли глаза у него не на месте, то ли
руки торчат как-то не так. Короче, если увидите любое
подозрительное существо — нападайте. Талисманы защи-
тят вас от его колдовства... ну так что, идем?

После недолгих споров, кому с кем идти, Охотники
на оборотней разделились пополам.

— А это еще что за идиоты? — направил на пеструю
группу увеличительный прибор Большое Эхо.— Кажется,
всем было ясно сказано — сидеть по домам!

— «Помощники* — добровольцы,— пояснил его на-
парник из особо секретной части; имя его менялось каж-
дый год.— Будет у нас с ними хлопот... Может быть, вы
догоните их и выступите?

— Бесполезно. Предупреждение сделано, и если кто
нарвется на неприятности — я за него не отвечаю. К тому
же скоро ночь, а посадочные площадки не все изолирова-
ны... Надо будет сделать еще одно предупреждение...

— А мне можно уйти? — поинтересовалась Шеди.

— Нет! Ты будешь с нами. Тебе что, мало одного по-
хищения? И как знать, вдруг ты найдешь свою двуногую
подружку и выболтаешь ей все планы... До проверки на
идентификаторе мы тебя не отпустим,— в голосе Большо-
го Эха сквозило издевательство: Шеди нужна была ему,
чтобы не скучать в лишенные событий моменты. Кроме
того, по его мнению, ее стоило проучить за излишнюю
дерзость. Да и кто ее просил терять сигнал-взрывчатку?
Как-никак тоже секретное изобретение...

— Но мне страшно! — притворно заныла Шеди. Ей
подумалось, что Рипли, скорее всего, уже нашла ее собст-
венный дом и ждет ее там... если Охотники Транслятора
не поспели туда первыми.

— Потерпишь... баба! — шикнул Напарник.

Гудение на ближайшей из посадочных площадок опо-
вестило их, что свои Охотники тоже прибыли. Напарник
нажал на кнопку входа — шлюз приоткрылся.
— Привет! — спрыгнул на пол поджарый молодчик,
за ним последовало еще несколько.

— Что, страшно? — незаметно дернул Шеди за хвост
Большое Эхо.— Что-то мне не нравится твой страх...

Охотники выпрыгивали. Один, другой, третий, По-
средник в серебристой повязке, четверо Простых... А ввер-
ху гудел мотор уже нового транспорта. Приемный люк от-
крылся, и тут же раздалось несколько отчаянных воплей:
из его щели на площадку хлынула лавина мелких су-
ществ, похожих на рыб с паучьими лапами и огромными,
на всю голову, ртами. Задирая рыбьи тупые носы, они
принялись щелкать челюстями, открывающимися напо-
добие акульих.

— Закрывайте, вы! — заорал Большое Эхо, кидаясь
в сторону.

Несколько рыбоподобных тварей вцепились в бли-
жайшего Простого. Заработали челюсти. Жертва взвыла
и принялась кататься по полу, но все было бесполезно:
количество пожирающих его живьем паразитов только
выросло. Маленькие зубы перепиливали хитин и легко от-
рывали небольшие кусочки мяса. Вот одно из них пере-
грызло «молочник* с защитной жидкостью — и скорчи-
лось, обожженное убийственной струей, но остальные про-
должали свою работу. Вскоре их было так много, что ка-
залось — бедняга оброс торчащей во все стороны чешуей.

— Быстро! Уходим! — уже на бегу прокричал Напар-
ник. Спастись удалось не всем: прежде чем дверь шлюза
закрылась, еще двое Простых и один из Сотрудников
службы свалились под живой чешуей.

— Снимите с меня эту пакость! Снимите! — колотил
хвостом по стене Посредник. Тела зубанов плющились, ла-
пы отрывались, но зубы продолжали работать даже тогда,
когда кроме голов от них ничего не оставалось.

Видеть это зрелище было свыше всяких сил для Ше-
ди: она вырвала кончик хвоста из захвата Большого Эха
и, превозмогая отвращение, принялась отдирать голову
зубана. Посредник тихо стонал; боль почти лишила его
рассудка.

— Ты слышал — там, кажется, кто-то кричал...— по-
звал Пятно Жатый.

— Внимание! Всем сюда! Нет... Кто-то должен остать-
ся... Лысое Колено, иди сюда! Ты наблюдаешь за улицей —
остальные — за мной!

— Так,— Большое Эхо остановился и присел.— Те-
перь эту толпу несет к нам... Что будем делать?

— Пусть помогут доставить пострадавшего в ближай-
шую больницу,— забыв обо всякой осторожности, гаркну-
ла Шеди. К счастью, Большое Эхо был слишком озабочен,
чтобы заметить несоответствие ранжиру в ее поведении.

Увидев вместо оборотня и его жертвы группу сотруд-
ников Управления, добровольцы-горожане затормозили.

— Вам нужна помощь? — смущенно спросил Пятно.

— Убирайтесь! — огрызнулся Большое Эхо.— Вас же
предупреждали, чтобы вы сидели по домам...

— Нам нужна помощь,— оттолкнула его Шеди.’—
Здесь есть больной. На него напали зубаны... Помогите
довести его до больницы.

— Заткнись, ты! — повернулся к ней Большое Эхо,
но урезонить разошедшуюся Сестру было уже трудно.

— Вот он... помогите!

— Позвольте,-— шагнул вперед Напарник. Его поза
изображала пока еще легкую угрозу.-— Вы что, не видите,
что это Посредник? Что мы будем делать с Простыми, если
вы его заберете? Если на то пошло, будьте добры позабо-
титься и о нем... Нам и так хватает их диких собратьев.

— Кстати, мы привезли сети для Простых,— оживил-
ся Поджарый.

— Не при свидетелях! — огрызнулся в его сторону
Большое Эхо. Он был растерян. Все планы рухнули, новых
не было, и Большое Эхо ни на миг не сомневался в том,
что его репутация сейчас находится под угрозой. Сперва
опоздание на операцию в Зеленом Крае, потом эта неудач-
ная засада с гуляющими по кварталу Простыми-убийца-
ми... Нет, сама судьба была против него, наваливая все
новые испытания. Да взять тех же добровольцев: раз
Большое Эхо взял на себя обязанность оповестить жителей
квартала об опасности, если кто-то из этих дураков ока-
жется съеденным — и это обрушится на него.

— И вообще, убирайтесь все с моих глаз долой! —
выкрикнул он, прыгая на стену и выражая всем своим
видом отвращение ко всем собеседникам вместе взятым.

Его не замечали: охотники-любители удивленно оха-
ли при виде клацающих зубами бестелесых голов.

— Ав Сером квартале, говорят, эти твари прогрызли
крышу и уничтожили целую семью...

— Нет, это у нас было... И не всю, а только двуногих
и женщину...

Из нескольких снятых перевязей и шарфов смастери-
ли кое-какие носилки, и уже удаляясь, горожане продол-
жали обмениваться мрачными репликами о том, где, как
и кого съели.

— Ну все...— заявила Шеди,— я иду домой, и ничего
вы со мной не сделаете!

— Ах, так? — Большое Эхо посмотрел на нее с откро-
венной ненавистью. Перед ним был удобный объект, на
котором можно было сорвать свою злость.— Свяжите ее! —
после недолгого изучения ее фигуры приказал Большое Эхо.

После недолгих колебаний его команда была выпол-
нена.

«Что теперь со мной будет?* — замирая от страха
думала Шеди, стараясь расшатать впившиеся в тело ве-
ревки.

— И бросьте ее тут... нет, не надо... Она нам еще при-
годится. Поняла, милая?

36

Лысое Колено огляделся по сторонам — ушедшие то-
варищи не торопились возвращаться.

«Очень мило...— подумал он, чувствуя, что его начи-
нает разбирать дрожь.— Если меня сейчас начнут есть, ни
одна сволочь не придет мне на помощь... Прямо скажем,
хорошенькая перспектива...*

На улице кто-то был. Когда Лысое Колено понял, что
это не галлюцинация, остатки боевого духа испарились
быстрее, чем пролитый эфир.

Он был один против страшного оборотня. Или, если
не врали власти, против Диких Простых, что было ничуть
не лучше.

На всякий случай Лысое Колено вытащил талисман
и сжал его в лапе, шепча: «Чур меня... чур...*. Но ни
привидения, ни дикарей не возникло.

После напряженного вглядывания во все виднеющи-
еся щели Лысое колено уловил наконец движение и по-
пятился: припадая к околостенному желобу, по улице
полз зубан.

«Неужели в город снова ворвалась стая?» — продол-
жал пятиться Лысое Колено, наблюдая за передвижением
маленького зверька, по утверждениям ученых, почти ли-
шенного мозга и практически неуязвимого. Рыбья чешуя
вокруг желудка и зубы — все остальное у зубана было на
уровне рудиментов.

Не спуская взгляда с маленького чудовища — ничем
иным это существо нельзя было назвать,— Лысое Колено
побежал. После нескольких минут бега (зубан тоже, зави-
дев его движение, прибавил скорость) ему пришла в голо-
ву новая мысль, испугавшая его еще сильней: а почему
бы оборотню не принять форму зубана?

Зубан бежал прямо на него: примитивный мозг не по-
зволял ему понять неравенства сил. Но и добыча своим
страхом словно подтверждала его правоту...

«Конечно, это оборотень!» — мысль об этом почти ли-
шила Лысое Колено сил. Если так, то достаточно было
одного его укуса, чтобы распроститься если не с жизнью
вообще, то с жизнью нормальной...

— Нет! — отчаянно завопил он, когда нос зубана под-
нялся вверх, освобождая посаженный слишком низко рот.
Острые пластины зубов впились в беззащитное брюхо: оце-
пенев от ужаса, Лысое Колено не стал защищаться. Вскоре
лоскут кожи и прикрывающей живот мышцы повис, ув-
лекая за собой маленького хищника.

Зубан жрал. Ему не было дела ни до неудобств — он
даже не заметил, что висит на отогнутом лоскуте,— ни до
вываливающихся прямо на морду кишок. У него во рту
была еда, и он быстро старался запихнуть в свое непомер-
ное брюхо максимальное ее количество; было видно, как
раздуваются и приобретают покатость минуту назад еще
плоские бока.

Лысое Колено тихо стонал. Даже на крик ему не хва-
тало смелости и сил.

Когда ему на голову свалилось что-то большое и тя-
желое, он вздохнул с облегчением. Пусть зубы Простого
щелкнули возле самой его шеи — все же они были лучше
маленького оборотня, продолжающего раздуваться от за-
пихнутой в желудок плоти. Простой приблизился вплот-
ную — ив следующую секунду мощные челюсти сомкну-
лись на шейных позвонках жертвы. Тело Лысого Колена
дернулось в замерло, раздираемое сразу двумя хищника-
ми, большим и маленьким; но драме конец еще не при-
шел: к месту кровавого пиршества приближалась новая
группа Простых. Почти одинаковые и одинаково равно-
душные к будущей жертве, они коротко переругивались
между собой, расходясь полукругом.

Простой-одиночка приподнял голову, но увидел мор-
ды достаточно знакомые, чтобы не испытать по отноше-
нию к ним ни страха, ни приступа ненависти. Даже азар-
тный хищный огонек, пылающий в их подслеповатых
глазках, не насторожил его.

Простые-Охотники набросились на него скопом. Че-
рез несколько секунд на месте свалки было уже три мер-
твых тела, одно из которых все еще продолжало шевелить
челюстями, проталкивая в разорванное брюхо куски пи-
щи...

— Так, один есть,— отметил в книжечке вынырнув-
ший из люка Посредник.— Остаются четверо...

Устанавливать сеть было некому (Шеди только тихо
посмеялась над беспомощностью оставшихся без Простых
сотрудников Управления), и поэтому Большое Эхо уселся,
подогнув под себя хвост, и долго ругался, обзывая всех
подряд растяпами, идиотами и теми, кем они не явля-
лись...

«В самом деле: разве не нелепо это наше обычное раз-
деление,— глядела на него Шеди. Чем больше мыслей
приходило ей в голову, тем быстрее уходили обида и
страх.— Они беспомощны — но не потому, что действи-
тельно не имеют сил развернуть этот кусок сети, а потому,
что привыкли, что это должны делать не они... Не потому
ли так недолюбливают пилотов и прочих космонавтов —
в космосе ведь приходится брать на себя и неинтеллекту-
альную работу... Да я сама развернула бы сеть за две ми-
нуты. Только я не стану этого делать — пусть их собст-
венная глупость послужит им наказанием*.

— Вторая группа сообщила, что сделает новый заход
и приземлится на более безопасной площадке,— отложил
в сторону миниатюрное служебное Ухо Напарник.— Скоро
они будут тут.

— Скорей бы,— буркнул Большое Эхо.

— Может, нам пока пройтись по ближайшим кварта-
лам, проверить, как обстоят дела? Я не представляю себе,
что могут натворить эти дикари,— предложил Поджарый.

— Если это дикари,— многозначительно произнес
Напарник.— Надеюсь, нам удастся заполучить живьем
хоть одного... Он поведает нам немало интересного... Могу
поклясться, что они вовсе не дикие. Раз с ними был По-
средник — наверняка все не так просто.

— Брось,— оборвал его Большое Эхо.— Это и так яс-
но. Главное сейчас — побыстрее разделаться с этой исто-
рией, чтобы заняться вплотную ловлей инопланетянки.
Как там на постах — ее еще нигде не видели?
— Разве я смог бы об этом промолчать? — жесты На-
парника, скрытые от Большого Эха, но не от Шеди, по-
казали: «А ты, начальник, дурак...»

— Так мы пойдем? — еще раз уточнил Поджарый,
оглядываясь на своих спутников. Молодые сотрудники
под его взглядом подтянулись.

— Идите,— махнул щупальцем Большое Эхо.

— Будем надеяться, что к нам Простые в гости не
придут,— ухмыльнулся им вслед Напарник.

— Что ты сказал? — подпрыгнул Большое Эхо.

— Ничего особенного... Мне просто стало интересно,
умеешь ли ты драться... Особенно с Дикими Простыми
или Простыми-Убийцами.

«Да, и они еще говорят после этого о каком-то ору-
жии... Бедная Рипли!» — подумала Шеди и отвела глаза.

37

На обратном пути Жатый по совету Пятна зашел-та-
ки в Храм. Храм был пуст. Полукружья скамеек и дуги
перекладин мирно темнели в рассеянном вечернем свете;
мерцали у стен маленькие угольки светильников, по ста-
ринке наполненных маслом. Что-то загадочное и таинст-
венное, казалось, было скрыто в картине этой оживленной
светильником темноты. Жатый втянул голову в плечи,
посмотрел по сторонам и съежился. Не впервые его охва-
тывало здесь ощущение присутствия чего-то сверхъестест-
венного. И неужели он мог при нем совершать святотат-
ство и оторвать кусок скамьи или чего-то еще, входящего
неотъемлемой частью и в этот полумрак, и в эту атмосферу
возвышенной тайны?

Жатый выдохнул воздух и снова вдохнул, долго и
шумно. Нет, это было выше его сил.

Горожанин сделал шаг к двери, но снова замер. Так
что, неужели лучше выйти в город без защиты? Как
знать, может, оборотень притаился прямо за дверями...
Разве случаен идущий из-за них запах злобы и страха?
«Нет,— возразил он себе,— а оборотню-то чего бояться?»

Шаг к двери, шаг обратно — вскоре Жатый понял,
что так и будет топтаться на одном месте, пока его не
застанет за этим занятием священник... что он тогда от-
ветит? Что гадает: красть — не красть?

«А почему бы мне не попросить талисман у него? —
озарило вдруг Жатого.— Он же обязан прийти мне на по-
мощь. Я ведь, как-никак, сражаюсь с нечистью... кто же,
как не он, должен прийти мне на помощь?»

Ободренный этой мыслью, Жатый быстро оказался в
самом центре Храма.

Как ни странно, священника не было видно.

«Спит, наверное... или читает»,— догадался Жатый,
выискивая взглядом вход во внутренние комнаты.

Коснувшийся ног ветерок привлек его внимание к за-
навеске. Выбивающаяся из-под нее полоска света говори-
ла о том, что в комнатах кто-то был.

Не долго думая, Жатый проследовал туда.

Одна из сторон открывшегося его взгляду коридора
почти сплошь состояла из таких же занавесок. Ровные
круглые лампы светили равномерно, не позволяя угадать,
за какой же из них скрывается священник.

«Буду заглядывать за все подряд»,— сказал себе Жа-
тый, приподнимая край ближайшей из них.

Маленькую комнатку перегораживали официально-
гладкие полки, уставленные ковшичками светильников.
Ни одной живой души здесь не было — да и вряд ли кто-то
долго выдержал бы висящий в воздухе густой запах масла.

Вторая комнатка оказалась складом одежды, в
третьей хранилась еда.

«Да куда же он запропастился»,— едва не выругался
Жатый, и лишь то, что кругом были стены Храма, оста-
новило его.

В четвертой комнатке кто-то спал. Жатый кинулся к
лежащей в гнездышке фигуре и остановился как вкопан-
ный: перед ним была изящная маленькая женщина, поч-
ти лилипутка.

«Ничего себе... Да разве же это жилище священни-
ка?» — как истинный добропорядочный отец семейства,
возмутился он, но, присмотревшись, заметил, насколько
мал и гладок был гребень спящей: перед ним был ребенок.
Пусть рано потемневший, но еще ребенок, и изящество
его изгибов было скорее детским, чем женским.

«Я дурак... Какое право я имел думать о нем плохо?» —
смутился Жатый и вышел из комнаты на цыпочках. За
девочку он не волновался: и последний мерзавец не смог
бы поднять руку на ребенка.

В соседней комнате на койке дремало двуногое. «Мать
девочки»,— догадался Жатый и совсем уже было собрался
выйти, как вдруг в фигуре спящей ему почудилось что-то
378
подозрительное. Да, лежащее там существо бесспорно бы-
ло двуногим: две ноги с поразительно маленькими, едва
ли не уродливыми ступнями бесспорно указывали на это,
но вот остальное... Он вспомнил, какое описание оборотня
дал Пятно, и его сердце прыгнуло: руки у спящей торчали
намного выше положенного.

— Оборотень! — завопил Жатый, выбегая из комна-
ты.— Помогите! Оборотень в Храме!

— Тише! Ты забыл, где ты находишься! — Священник
вылетел из самой дальней комнаты и кинулся Жатому
наперерез.

— Оборотень в Храме! Святотатство! — продолжал во-
пить Жатый, проворно выскакивая на улицу.

♦Так,— Священник нажал на кнопку, герметизиру-
ющую дверь.— Похоже, я влип в историю... Ну что ж, раз
мне послано испытание, я должен пройти его до конца...»

— Вставайте, быстро! — приказал он Рипли, дергая
ее за ногу. Полуразбуженная выкриками Жатого, она
вскочила немедленно.

— Что случилось?

— Вас увидели. Нам надо бежать. Я не могу допу-
стить, чтобы Храм был осквернен обыском, но страх за-
ставляет людей часто забывать обо всем святом... Мы сей-
час уйдем. Я думаю, что мой Храм — не единственный,
где вам могут оказать помощь.

— А где Скейлси?

— Пошли ее будить. Времени у нас нет. Еду я беру с
собой — может быть, нам всем придется прятаться неко-
торое время... ну, живо!

Рипли стащила Скейлси с кучи мягкого пуха и изу-
милась, как она потяжелела буквально за день. Теперь ее
сложно было называть «малышкой»: «девочка» почти до-
гнала ее в росте.

— Пошли, Скейлси. Нам надо удирать...

— Но священник...

— Он идет с нами. Быстро, у нас нет времени на раз-
говоры.

— Я выведу вас через добавочный ход. О нем мало
кто знает,— сказал священник, прислушиваясь к залу.
Кроме потрескивания масла в светильниках, оттуда не бы-
ло слышно никаких звуков: горожане еще не прибыли.

Через плечо у священника был перекинут мешок,
идущий от него запах сообщал, что едой тот запасся на-
долго.
— Пошли,-— рука Рипли погладила Скейлси.
— Как скажешь, мама...

38

— Оно там! — крик Жатого разнесся по всей улице,
заставляя оборачиваться уже ушедших далеко вперед
охотников-любителей.

— Где? — обернулись к нему разом горожане; многие
приподняли железные ломики.

— В Храме! — Жатый от волнения запинался, но же-
сты ясно показывали направление.—Я был там... священ-
ника нет... Есть девочка, но то ли рано потемневшая, то
ли взрослая лилипутка, а может, тоже оборотень... И Оно:
с неправильными руками, которые торчат едва ли не вме-
сто ушей, и с перемычкой в верхней части тела... Страш-
ное существо! Пока они еще спят, но в любой момент могут
проснуться...

Понять его речь помогал только «параллельный пе-
ревод» на язык жестов. Тем не менее в толпе послышались
удивленные возгласы.

— А вы говорите — щепка! Если оно может просто
так входить в Храм, то чем нам помогут ваши талисманы!
Надо скорее бежать за ним и уничтожить...

— Но как мы можем его уничтожить, если сила его
настолько велика, что оно могло переступить священный
порог! — принял защитную позу Пятно.— В самом деле!
Что мы сможем с ним сделать?

— Это ужасно!

— Невероятно!

Потрясенные чрезвычайным известием, горожане за-
говорили все сразу: вряд ли хоть кто-то понял больше по-
ловины того, что было произнесено.

— Вы как хотите, а я иду домой. Не хватало мне еще
иметь дело со всякой нечистью! — заявил Жук, и через
некоторое время почти все решили последовать его при-
меру.

— Кстати, а где Лысое Колено? — вспомнил кто-то.

— Караул! Оборотень загрыз Лысое Колено! — заво-
пил Жук и, не дожидаясь попутчиков, ринулся прочь в
сторону своего дома.

— Стойте! — перекрывая все голоса, закричал Пят-
но.— Если вы еще мужчины, вы останетесь и пойдете и
380
уничтожите это чудовище! Кто, как не мы, сделает это?
Мы обязаны защитить наших детей и жен! Ну, кто из вас
способен на настоящее дело? Только победа — но любой
ценой. Любой ценой — но победа!

— Ну, я мужчина! — выскочил вперед Жатый.*— И
должен свою семью как-то кормить. Мне никто не скажет
спасибо, если оборотень меня искусает или превратит в
еще одно двуногое. Именно поэтому я тоже возвращаюсь
домой. Что-что, а дом свой я сумею защитить.

— Убирайся... двуногое! Так есть в нашем квартале
настоящие мужчины или нет?

После этой речи наступила пауза.

— Я ухожу,— повторил Жатый и неуверенной поход -
кой последовал за скрывшимся уже Жуком. Он рассчиты-
вал на большую поддержку, но пока никто не решился
ему подражать.— Я ухожу, слышите!

Никто не ответил. Сделав еще пару шагов, Жатый
остановился. Без слов, одними жестами, охотники вели
между собой «военный совет»: замахивались ломиками,
кого-то окружали...

«Это что же, я окажусь в дураках, если вернусь? —
глаза Жатого запрыгали из стороны в сторону.— Нет,
лучше быть живым дураком, чем мертвым уважаемым че-
ловеком... Или они мне устроят настолько веселую жизнь,
что мне самому придется покончить с собой? Вот вопро-
сец...»

— Пошли.— Скомандовал Пятно, указывая острием
щупальца на двери Храма.

— Постойте, а я? — Жатый бросился догонять их со
всех ног. Задние расступились молча, пропуская его в об-
щую группу.

— Ты слышал, Большое Эхо? — открыл дверь на ули -
цу Напарник.— Кажется, они кого-то обнаружили...мо-
жет, пойдем за ними?

— Бред! Чистой воды бред: от страха у них начались
галлюцинации!

Уступать Напарнику свою возможную, хоть и иллю-
зорную пока победу Большое Эхо не хотел. «Да чтоб тебя
пожрала Тьма!» — сердился он, поглядывая в сторону со-
перника.

— Но они описали инопланетянку довольно точно:
очень высоко поднятый плечевой пояс, выраженная шея...
Я считаю, что нужно идти.

— А я считаю, что если мы пойдем, то окажемся в
крайне глупом положении. Они собираются ее уничто-
жить — прекрасно, мы сами хотим того же; но как мы
сможем говорить от имени закона, если позволим убить
двуногое у себя на глазах или — еще того чище — унич-
тожим его сами? Как-никак убийство двуногих карается
смертью...

— Изгнанием,— поправил его молодой сотрудник.

— Назовем вещи своими именами: сколько может
прожить выселенный в Звериную равнину? От силы не-
сколько часов, если очень повезет...

— И все же я бы пошел. Хотя бы как неофициальное
лицо,— изобразил ♦ недоумение по поводу...* Напарник.

— Иди куда хочешь,— рыкнул Большое Эхо и на вся-
кий случай пнул в бок подвернувшуюся Шеди.— Кстати,
а что сообщил Поджарый? Отдай мне наконец приемник:
кто из нас руководитель операции?

— Он обнаружил уже три трупа. Точнее, если считать
мертвого зубана — четыре. Горожанин и Простой в одном
месте и еще один Простой возле посадочной площадки.
Вторая группа уже высаживается.

— Причина смерти?

— Горожанин, можно сказать, загрызен дважды: над
ним поработали и Простой, и зубан: шея перекушена,
брюхо разворочено. С Простыми дела обстоят сложнее: они
буквально растерзаны на куски, скорее всего, своими же
собратьями. Я правильно говорю? — спросил в микрофон
Напарник. Ничего кроме гудения и неразборчивого шума
подставивший ухо Большое Эхо не уловил, но Напарник
уверенно добавил, что Поджарый информацию подтверж-
дает.

«Только бы Рипли успела сбежать,— подумала между
тем Шеди, настраиваясь на передачу предупредительного
сигнала.— Скейлси! Вы в опасности! Спасайтесь! Скейлси!
Опасность! Опасность!..»

— Счастливо оставаться! — крутнул хвостом Напар-
ник, устремляясь вслед за повернувшими за угол горожа-
нами.

39

Дверь Храма не поддавалась, и вскоре в ход пошли
ломики. Правда, не у одного Жатого в этот момент мель-
кнула мысль: «Что же мы творим... Это не простится!»
382
— Одну минутку! — незнакомый гибкий и сильный
мужчина растолкал нескольких топтавшихся сзади.-— Вы
так только поломаете дверь, но можете и не войти. Заперто
изнутри?

— Да,— ответил кто-то.

— Пропустите меня. Я знаю, что делать.

Напарник оттолкнул Пятно и пробрался к двери, в
его лапах возник небольшой металлический прибор с бле-
стящим язычком пламени; язычок вошел в щель, и через
считанные секунды дверь распахнулась.

— Вот это да! — восхищенно произнес Пятно.

— Вперед, друзья... Ведь оборотень там?

— Да! Я сам его видел! Четвертая комнатка...— по-
спешил вставить Жатый. После того как бегство не полу*
чилось, он был готов выслуживаться, чтобы соседи забыли
о его минутной слабости.

— Пошли! — влетел в зал Пятно.

Светильники тихо чадили — масло в них подходило
к концу, и кое-где огоньки потеряли симметричность.

— Здесь,— прошептал Жатый, останавливаясь перед
занавеской. Охвативший его трепет подействовал на него
едва ли не сильней, чем страх. Жутко увидеть оборотня,
но — вломиться в Храм... Как знать, какое проклятие па-
дет после этого на его несчастную голову?

— В четвертой, говоришь? — переспросил Напарник.

— Да... Только... раз они закрыли входную дверь,
оборотень мог спрятаться...— Жатый поник и искал спо-
соба убраться из-под чужих взглядов. И дернуло же его
первым прийти сюда! Ведь получается, что теперь он глав-
ный виновник этого кощунственного вторжения...

— Хорошо.— Напарник остановил его жестом.— Те-
перь делаем так: в зале спрятаться, как вы видели, невоз-
можно. Остаются комнаты. Забудьте о колдовстве — я
знаю об этом существе немножко больше вашего, во вся-
ком случае, здесь оно не причинит вам никакого вреда.
Мы сейчас разойдемся по всему коридору, так, чтобы
крайние выходы были отрезаны, и будем заглядывать во
все комнаты по очереди. Вопросы есть?

— Есть,— Пятно зло посмотрел на новоявленного ко-
мандира: ему вовсе не хотелось уступать ему эту так удач-
но захваченную роль.— А кто ты вообще такой, чтобы
здесь командовать?

— Я — единственный среди вас профессионал,-— ук-
лончиво ответил Напарник.— Еще вопросы будут?
Желающих спрашивать, вопреки его ожиданию, не
нашлось.

— Тогда действуйте.

— Все слышали? — подключился к командованию и
Пятно.— Расходимся по коридору — и вперед.

Напарник посмотрел на него не без оттенка презре-
ния, если не идущего свысока сочувствия, но промолчал.
Что ж, если этому чудаку так хочется покомандовать и
вообразить себя важной персоной — пожалуйста, лишь бы
не мешал...

Первые результаты прочесывания не заставили себя
долго ждать. По очереди горожане-охотники входили в
комнаты и выходили оттуда с разочарованным видом: ни-
где не находилось и следа пребывания странных и неуме-
стных в Храме гостей.

— Довольно,— сказал наконец Напарник, когда и по-
следняя комната оказалась пустой.— Вы все хорошо смот-
рели?

— Я перерыл все тряпье...

— Я не слепой, чтобы не заметить двуногое в комна-
тушке из четырех голых стен...— загалдели охотники-лю-
бители. Профессионал снисходительно выслушал всех до
конца и солидно изрек:

— По-моему, у вашего друга было обычное видение...

40

♦Почему он мне помогает? — думала Рипли, спеша
за священником по извилистому коридору.— Почему он
поверил мне, чужой, после того, как я призналась в том,
что убивала его сородичей? Почему Скейлси так любит ме-
ня, что готова сделать невозможное по одному моему сло-
ву? И главное — как я смогу вернуть им этот все время
растущий долг?*

— А они точно не найдут дверь? — весело болтала со
священником Скейлси.

— Не бойся. Она хорошо замаскирована... Наш Храм
был построен еще в древние смутные времена. Тогда мно-
гим приходилось спасаться бегством — и ни разу ни один
из моих собратьев, работавших в этом Храме, не отказал
нуждающемуся в помощи... Хоть — как знать, шло ли
это на пользу спасенным: ведь выжить — это далеко не
все... Конечно, многие после этого меняли свое отношение
к миру, но вправе ли я упрекать тех, кто не смог этого
сделать? Нельзя прийти извне и сказать кому-то: «Будь
добрым», или: «Будь умным». И ум, и умение жить до-
бром дается свыше...

— А я смогу быть доброй? — Скейлси затормозила,
чтобы рассмотреть получше реакцию собеседника.

Священник рассмеялся, но и придирчивый наблюда-
тель вряд ли назвал бы его смех обидным.

— Конечно...

— Скейлси, ты замечательный ребенок,— вставила
Рипли,— но нам лучше поменьше разговаривать. Как
знать, нет ли у стен ушей...

Переведенная почти дословно пословица до священ-
ника, по видимому, не дошла: он ответил что-то насчет
того, что ушами им пользоваться незачем, и Рипли не ста-
ла ничего объяснять. Не поняли — их дело; было бы при-
нято во внимание ее замечание...

Коридор поднырнул под выпирающий бок дома и ут-
кнулся в тяжелую, старую на вид, обветшалую дверь.

— Ну что, выходим? — спросил священник, прежде
чем нажать на рычаг.

— Постойте... Скейлси, постарайся почувствовать:
есть спереди опасность или нет...

— Я бы не стал этого делать — девочка устала... Вы
же видели: она и так страдает от переутомления...

— Но разве ей пойдет на пользу, если мы все угодим
в засаду?

— Хорошо... Постарайся, малышка!

Скейлси обмякла, осела на землю и зажмурилась.

— Ты что-нибудь видишь? — встревоженно спросила
Рипли.

— Растерянность. Недоверие. Страх... Много народу,
мужчины, боятся оборотня, но готовы защитить своих...
Страх и желание убивать...

— Где это, Скейлси?

— Сзади...

— А еще что?

— Сбоку... я слышу Шеди... она думает о нас, очень
сильно думает.., опять боится... Она говорит... сейчас я ее
услышу...

— Что она говорит, Скейлси?

— Чтобы мы уходили из Храма...

— Ну, оттуда мы уже ушли,— резонно заметил свя-
щенник.
— Что ты слышишь спереди?

— Не знаю... вроде кто-то есть, а вроде и нет никого...
Чувств нет, но кто-то вроде есть...

— Много?

— Один... или двое... нет, один — все размыто...

— Ну, так что будем делать? — повернулся к Рипли
священник.— Отсюда есть еще один выход, но им мне не
воспользоваться. Возвращаться сейчас в Храм и выдавать
месторасположение потайного хода я тоже не хочу... Тот
выход, о котором я говорил — уже знакомая вам венти-
ляционная система. Давайте так: я сейчас выхожу, смот-
рю, что творится на улице, и даю вам знак: бежать или
выходить. Согласны?

— Но ведь это же опасно для вас! — вырвалось у Рипли.

— Для меня? Вы просто плохо знаете наши обычаи:
ни на меня, ни на девочку никто не осмелится нападать.
Убить или оскорбить священника — кощунство, причи-
нить вред ребенку — позор.

— Ясно,— кивнула Рипли.— Послушай, Скейлси...
раз так, то если нам придется совсем плохо — беги.

— Наоборот! — возразила Скейлси.— Раз меня не бу-
дут трогать, я тем более обязана буду помочь тебе...

— И все же я прошу тебя — сделай так, как я про-
сила... мало ли что может случиться... Ты еще ребенок, и
тебя могут задеть... скажем так, случайно. Понимаешь?

— Да, мама,— покорно согласилась Скейлси, но под-
нятая с вызовом мордочка для любого разбирающегося в
языке жестов явно говорила, что при первой же возмож-
ности это обещание будет нарушено.

— Ладно, я выхожу...

Рычаг опустился, дверь со скрипом поехала в сторону.
Открывшаяся улица казалась настолько пустынной, что
и Скейлси засомневалась в своих ощущениях: если очень
хотеть кого-то увидеть, его можно найти и там, где его
никогда не было.

Священник неторопливо вышел на середину улицы и
махнул щупальцем: «Никого нет».

«Ну и прекрасно»,— еще секунда, и гора свалилась
бы с плеч Рипли, но тут откуда-то сверху, как тогда, на
станции, на священника свалился монстр.

Их силы были почти равны: один был силен от при-
роды, второй — благодаря специальным тренировкам. Од-
ному в драке помогал разум — второму инстинкт. Прежде
чем Простой успел сомкнуть свои челюсти, шея против-
386
ника выскользнула из-под его «прицела», и одно из щу-
палец петлей затянулось на морде, не позволяя разжать
челюсти. Когти встречались с когтями, щупальца отлета-
ли, наткнувшись на другие щупальца.

— Мама! — заорала Скейлси.— Скорей сюда!

Они выскочили из прохода, совершенно не думая о
себе и о том, что не с их силой можно лезть в эту драку.

В беде был друг, и его надо было выручать — эта про-
стая мысль вытеснила на какое-то время все остальное.

Подлетевшая Скейлси вцепилась в одно из щупалец
Простого зубами, царапая руки о чешую, Рипли пыталась
дотянуться до глаз и ушей монстра — благо его смерто-
носные конечности были заняты другим делом.

В какой-то момент оттолкнувшись от земли, Простой
начал переворачиваться на спину; увлекаемая его движе-
нием Рипли отлетела, но когда она подняла глаза — кровь
застыла в жилах.

К месту схватки мчались новые чудовища. Понизу,
по стене, по потолку...

— Скейлси! — отчаянно закричала она.— Беги! Я
приказываю тебе!

В ответ «девочка» прорычала что-то невнятное: ни за
что она не отказалась бы от этой драки, когда ставкой
стала жизнь близкого им человека (или существа — это
было в данном случае совершенно неважно).

♦Это конец,— Рипли смотрела на приближающихся
Простых и не могла отвести взгляда.— Во всяком случае
можно утверждать, что я умру, глядя смерти в лицо»,—
отстраненно подумала она, готовясь принять удар.

Простой промчался мимо нее, снова опрокидывая на
землю. Тут же сбоку ее обдал ветром его собрат. Простые
мчались к скрючившимся на полу соперникам.

— Скейлси! — снова закричала Рипли, чувствуя, что
уши закладывает то ли от волнения, то ли от силы собст-
венного крика.

Ответа не последовало: на том месте уже образовалась
«куча мала». Из нее доносились приглушенные вскрики,
хрипы, и лишь теперь Рипли закрыла глаза, чтобы не
видеть финала. «Лучше бы они набросились на меня»,—
пронеслась новая мысль. Шум возни глох — или глохла
она сама,— но наступившее через секунду молчание по-
казалось Рипли мертвым.

— Скейлси... Ньют...— прошептала она, будучи не в
силах открыть глаза.
— Я здесь, мама! — послышался совсем рядом скри-
пучий голосок.

— Скейлси! — Рипли вздрогнула и открыла глаза.
Вид у Скейлси был помятым, но она была жива и лучилась
радостью.

— Рипли, Скейлси, бегите! — услышали они голос
священника.

Он тоже был жив: Простые рвали тело своего собрата.

— Что случилось?

— Бегите же, ну! — священник махнул, показывая
куда-то за их спины.

По улице шло сразу несколько мужчин. Посредник в
серебристой перевязи выхватил свисток, поднес его ко рту.

— Скейлси, бежим! — метнулась к еще открытому
проходу Рипли.

— Бегите, я постараюсь их задержать! — крикнул
священник, бросаясь навстречу новым противникам.

— Ловите их,— крикнул Посредник и снова засви-
стел.

«Они не могут сделать ничего плохого ни священни-
ку, ни ребенку...» — повторяла себе Рипли, подбегая к
двери.

— Скейлси, что же ты стоишь?

— Я тоже их задержу! — с вызовом ответила Скейлси.

— Немедленно иди сюда! — перед носом Рипли мель-
кнуло щупальце Простого — лишь чудом она успела рва-
нуть рычаг на себя. Дверь закрылась, отрезая ее от «де-
вочки» и нового друга.

«С ними ничего не должно случиться...» — Рипли
твердила себе эти слова, как заклинание, и ни на секунду
не могла поверить в них настолько, чтобы хоть чуть-чуть
утолить зажегшуюся в сердце боль.

Для чего она спасалась? Кому нужна была здесь ее
жизнь?

В дверь что-то ударилось. Нужно было или бежать,
или выйти за собственной смертью. Впрочем, она и сама
могла бы прийти, без ее усилий.

— Инопланетянка Рипли, вы слышите нас? — про-
звучал отчетливый голос.— У нас в руках ваш друг и ребе-
нок. Если вы не сдадитесь, они умрут... Если вы выйдете —
один из них будет отпущен. Даем для раздумья время на
счет до десяти. Один, два, три...

— Я выхожу! — закричала Рипли, кладя руку на рычаг.
Будь что будет — по крайней мере, умереть так будет
честнее. Только бы они сдержали свое слово... Во всяком
случае, жизнь этих двоих еще имеет смысл. Это она здесь —
лишняя. Лишнее обязано уходить...

Дверь раскрылась. Стоящий напротив двери мужчина
знаком приказал Простым отпустить священника.

— Девочка нам еще понадобится,— произнес он, гля-
дя на Рипли в упор.-— А вы поедете с нами. Нам предстоит
еще долгий разговор...

41

— Я слышу ее! — неожиданно закричала Шеди, при-
влекая к себе внимание всех членов маленькой группки.—
Скорее! Полквартала за Храмом, выход на Лиловую сто-
рону... Простые тоже там! Да что же вы стоите, провалить-
ся вам во Тьму!

— Она сошла с ума? — спросил подоспевший Поджа-
рый.

— Может быть,— Большое Эхо достал нож и разрезал
веревки, опутывающие Шеди.-— Веди нас туда, быстро!

— Только пообещайте мне, что не сделаете ей ничего
плохого!

— Замолчи, дура... Где они?

— Там! — показала Шеди направление. Конец ее щу-
пальца указывал на дома.

— Ладно, идем,— подскочил с места Большое Эхо.-—
Простых много?

— Да... не знаю. Идет драка.

— Идем ♦ клещами ф. Желтобокий, Айрон, Поджарый —
заходите слева. Мы пойдем с другого края квартала. Вперед!

Шеди бежала впереди. Что ждало ее там? Знакомый
голос страха еще звучал; но если Скейлси была просто ис-
пугана, то Рипли совершала сейчас какой-то важный для
себя выбор... Но что будет к тому моменту, когда они по-
доспеют? Услышанные сведения о растерзанных трупах
действовали ну никак не успокаивающе...

Выбор в Звучании Рипли сменился отчаянием. Неу-
жели все кончено?

Шеди молнией пролетела по внешней стене поворота:
сила разбега заставила ее подняться едва ли не до потолка.
Впереди что-то происходило, теперь она видела это уже
собственными глазами.

♦Быстрее... быстрее же, ну!»
От собравшейся в центре улицы группы отделилась
одинокая фигура, но не отошла совсем, а осталась в не-
скольких шагах, энергично жестикулируя всеми конечно-
стями. Ее движения были настолько красноречивы, что,
несмотря на плохое зрение и порядочное еще расстояние,
Шеди угадала в небольшом мужчине профессионала.

— Стой! — кричал откуда-то сзади Большое Эхо.

— Не так быстро! — вторил ему Напарник.

Тем временем группа собралась в комок и двинулась
куда-то вверх по стене...

«Они уходят!» — больно ударила Шеди простая
мысль. Сколько времени нужно, чтобы догнать их? Много,
намного больше, чем — им для того чтобы добраться до
взлетной площадки. Да и что она могла бы, будь даже они
ближе?

Невысокий мужчина отправился было за ними; его
жесты явно просили их утихомириться, но отпрыгнувший
от общей группки Простой неожиданно резко сшиб его с
ног и отшвырнул на стену.

Подбегая, Шеди увидела, как закрывался шлюз, от-
резая от нее Рипли и девочку. Кто стал похитителем —
объяснять ей было не надо.

Понимая всю бессмысленность этого поступка, Шеди
бросилась на шлюз и принялась царапать его дверь лапа-
ми. Где-то по ту сторону заурчал и взвыл мотор: враги
улетали.

— Все...— Шеди обмякла и сползла на пол.

— Успокойтесь, Сестра,— раздался мягкий голос, ко-
торый мог, по ее мнению, принадлежать только священ-
нику.— Вы ничем не могли им помочь... Вы — Шеди, не
так ли?

— Да,— сквозь стон ответила Шеди.

— А вот вы кто такой? — подоспел Большое Эхо.

— Разве вы не видите,— указал священник на свою
одежду.

— Замечательно! Кто бы еще помогал всяким опас-
ным для окружающих тварям... Так-то вы исполняете
свой долг? — Большое Эхо вцепился щупальцами в его
лапы и принялся их трясти.— Да вы знаете, что теперь я
отдам вас под суд? Это вы помогали им прятаться!

— Мой долг — помогать всем, кто нуждается,— воз-
разил священник. Если бы не тряска, его голос прозвучал
бы невозмутимо, но так звук шел прерывисто, как соба-
чий лай.
— А мой долг — не допускать подобного беззакония! —
взревел Большое Эхо.

— Немедленно прекратите! — прикрикнул на него
Напарник.— Вы слишком многое себе позволяете...

— Я? — Большое Эхо выпустил священника и повер-
нулся к нему, полыхая безумием.— Да как ты смеешь,
ничтожество! Паршивый агентишка, шпик, стукач! Да с
такими, как ты, уважаемые члены общества и двух минут
не останутся под одной крышей, мелкая ты погань!

— Уходите,— негромко предложила священнику Шеди.

— Не беспокойтесь, сестра! — кивнул тот.-— Еще не
время...

— Да я тебя! — забыв обо всем, Большое Эхо вцепился
в Напарника, толкая его на стену и прижимая к ней всей
своей массой.— Я тебе шею сломаю! Я тебя придушу!

— Остановитесь, что вы делаете! — хорошо постав-
ленный голос Священника перекрыл все выкрики — но
уже и Напарник зверел от боли и проникался ответной
злостью.

— Я тебя...— Щупальце Напарника ударило Большое
Эхо под подбородок, прорывая кожу и врезаясь в язык.
Большое Эхо завопил. Остатки разума и самоконтроля по-
кинули его, следующие за этим яростные движения могли
принадлежать только дикому зверю — сила их возросла,
но выросла и хаотичность. Ничто извне не могло, каза-
лось, остановить этот бронированный комок злобы. За-
щелкали челюсти, свист быстро летающих щупалец стал
пронзительным. С криком боли Напарник повалился на
пол, но и сейчас разъяренный Большое Эхо не оставлял его...

— Сделайте же что-нибудь! — закричала Шеди.

— Это невозможно. Боюсь, вмешиваться здесь уже
поздно...

— Поздно? — возмутилась Шеди.— Ну нет!

Никогда еще ее ум не работал так быстро. Большое
Эхо был повернут к ней спиной. Он, как и все самцы,
уступал ей в размерах, но был быстрее — разумеется, ког-
да лапы и щупальца его были свободны. Сейчас его ско-
рость ничего не решала, зато затылок с частью шеи удобно
подставлял одну из «мертвых точек», при ударе по кото-
рой он надолго потерял бы сознание. Так, священник сде-
лать это не имеет права, но есть же еще и она...

Шеди прыгнула на Большое Эхо сзади и, прицелив-
шись, послала в нужную точку конец щупальца. Сразу же
Большое Эхо распластался на мягком уже Напарнике.
Легко, как перышко, Шеди подняла его и свалила в сто-
рону.

Напарник был жив, но вряд ли сознание скоро вер-
нулось бы к нему.

— Вы сделали это...— удивленно проговорил священник.

— А что? — повернулась к нему Шеди.— Разве не
так делали и наши предки? Я вспомнила историю — раз-
деления на три категории с мелкими вариациями появи-
лись у нас меньше пятисот периодов тому назад...

— Я знаю... Но все равно — вы же родились не пять-
сот периодов назад, для этого вы просто слишком молоды.

— Как знать...— заметила Шеди.— Я уже не первый
день живу в прошлом. Если стало возможным вот это,—
указала она на неподвижные тела,— и вещи еще более
худшие, то чего удивляться... Вы не знаете, где можно
найти ближайший общественный летательный аппарат?

— Зачем?

— Мне необходимо их догнать и остановить. В конце
концов, я сильнее многих из них, а если не освободить
Рипли, на нашей планете начнется настоящий кошмар —
за ней охотятся, чтобы получить от нее инопланетные
приспособления для убийства...

— Что? — на какое-то мгновение священник оцепе-
нел. Он догадывался, что шум вокруг инопланетянки под-
нят неспроста, но это известие ударило его как обрушив-
шийся на голову потолок.

— На их планете есть такие приспособления. Транс-
лятору они нужны для победы на следующем Большом
Поединке...

Внезапно на другом конце улицы возникли фигуры
из команды Поджарого.

— Сюда,— священник прыгнул в сторону потайного
хода.

— Постойте,— на мгновение задержалась Шеди.—
Этот тип нам может пригодиться!

Ее щупальца обхватили Большое Эхо и втащили за
собой.

Подоспевший Поджарый обнаружил только находя-
щегося в глубоком обмороке Напарника и труп одного из
Простых.

— Третий,— отметил он для себя.— Скорее всего,
Простые уволокли остальных в ближайший переулок...
Вперед!

— Ну, так где же летательный аппарат? — спросила
Шеди, обвязывая Большое Эхо веревкой.

— Я могу показать, но сомневаюсь, что из этого хоть
что-то получится. Я не знаю, как им управлять.

— Неважно. Я знаю. Так где?

Священник посмотрел на нее: вряд ли найдутся слова,
которыми коротко можно описать сквозившие в его взгля-
де и потрясение, и недоверие, и осознание того, что мир,
наверное, перевернулся.

Его спасла философская подготовка.

— Ну что ж,— пробурчал он себе под нос.— Если про-
изошло что-то необычное, значит, оно не могло не про-
изойти... Пошли!

42

♦Что им от меня надо?» — думала Рипли, проверяя
прочность веревок. К сожалению, несмотря на внешнюю
корявость связывавших ее лап, узлы были стянуты каче-
ственно: веревки не слишком врезались в тело, но и не
оставляли возможности выскользнуть из них.— Шеди го-
ворила, что кое-кто интересуется земным оружием... Черт
подери, только такой переделки мне не хватало!»

Летательный аппарат приземлился, и ее грубо вы-
швырнули из него на пол. Один только вид сумрачного
шлюза настраивал на мрачные мысли. Тут же щупальца
оплели Рипли сзади и понесли, время от времени ударяя
ногами о выступы стен. «Ладно, все это мелочи,— думала
она, морщась после очередного столкновения,— но что бу-
дет дальше?»

Комната, в которую ее принесли, была не веселее
шлюза. Ее вид напомнил Рипли картинки с изображени-
ями старинного зоопарка: кроме жалких насестов-пере-
кладин и грубого стула, на который ее усадили, в комнате
ничего не было.

— С прибытием,— шагнул ей навстречу темной ок-
раски самец.— Меня зовут Жмот. Ты можешь не пред-
ставляться — о тебе и так все знают. Этот красавец... по-
дойди сюда,— из-за спины Рипли вышел Посредник,—
считается у нас Любимчиком. Во всяком случае, у него в
характере есть несколько милых черт: полная безжалост-
ность и готовность повиноваться любому приказу; его под-
опечных вы уже видели... Так что советую воздержаться
от всякого рода глупостей. Кроме того, не забывайте, что
у нас находится ваш ребенок.

— Что вам от меня нужно? — скучно спросила Рипли.
Вступление тоже изрядно напоминало старые фильмы.

— Вы не догадываетесь? Неужели нас обманули, ут-
верждая, что мы имеем дело с очень хитрым, изворотли-
вым и смекалистым существом?..

«Пусть разочаровываются... мне от этого хуже не ста-
нет»,— подумала Рипли, закрывая глаза.

Все. Пусть делают что хотят, спрашивают о чем угодно:
она не понимает ничего. Она просто не знает их языка...

— Я не советую вам пытаться нас обмануть. Вы пре-
красно догадываетесь, что нам от вас нужно.

«Нет»,— мысленно ответила Рипли, но поняла, что
Жмот не из тех, кто способен читать мысли. Ну и что,
пусть она знает — что с того?

— Хорошо, чтобы не было никаких недоразумений,
я объясню. На вашей планете, по-видимому, из-за при-
родной слабости обитателей, существует много видов ору-
жия. У нас его нет, но оно нам необходимо. Вам придется
нам его дать.

«Интересно, поверят ли они, если я скажу, что не
знаю, как оно устроено? Впрочем, я ведь уже решила —
я просто ничего не понимаю. Хотя кому это нужно...»

— Ну, так что вы скажете нам по этому поводу? На-
поминаю, мы привезли вас сюда не для того, чтобы шутить.

«Согласна — чувства юмора тебе явно недостает»,—
Рипли сама удивилась, откуда у нее взялись силы для сар-
казма.

— Ну, так я жду ответа. Советую вам помочь нам по
доброй воле...

«Им нужно оружие... Зачем? Разве им не хватает
этих зубов, когтей, брони? Ну разве это не нелепость...»

— Я не слышу вашего ответа...

«Почему любое разумное существо считает своим дол-
гом нагадить себе подобному, да и себе самому в конечном
счете? Ну, получат они оружие, начнут убивать друг друга
более совершенными методами — и что с того? Почему на
самых разных планетах умы разумных существ заняты
не тем, чем нужно? Или стоит рассказать им, кого видели
в их собратьях наши специалисты по оружию?»

— Спрашиваю в последний раз. Вы будете говорить?

— Буду,— Рипли нашла в себе силы иронически
улыбнуться.— Я знаю, что наши специалисты по оружию
сочли самым совершенным средством уничтожения. Но
относится это к так называемому биологическому ору-
жию. Продолжать?

— Конечно! — радостно потянулся ей навстречу Жмот.
Он не ожидал такой легкой победы и уже страдал в душе
от необходимости причинить вред девочке.— Я слушаю!

— Лучшим биологическим оружием сочли некое су-
щество, уничтожившее в одиночку всю команду моего ко-
рабля. Этим существом был один из ваших...

— Замолчи! — возмущение заставило Жмота развер-
нуться на месте и оскалить зубы.— Любимчик, командуй.

Рипли сжала зубы: «Начинается...»

— Нет, стой.— Жмот поднял лапу, останавливая По-
средника.— Мы еще не договорили. Так вот, еще одна та-
кая шутка — и тебе придется худо...

— Это не шутка. Для того, чтобы поймать хоть одного
из ваших собратьев, наши руководители погубили около
двухсот человек. Я сама лично была в той экспедиции и
только чудом осталась жива. Так какое же оружие нужно
вам после этого?

«Врет она или нет? Ее слова абсурдны, но если заду-
маться... мы ведь действительно намного сильнее, и разве
обученные Простые не считаются у нас на сегодня лучшим
оружием? Нет, она не врет...»

— Хорошо, я верю. Но нас интересует другое оружие.
Как бы то ни было, вы уничтожили наших Простых. Чем
вы это сделали?

— Взорвался реактор — мы просто сбежали. Точнее,
сбежали те, кто выжил...

— И что, вы пытались поймать наших Простых го-
лыми руками? Не лгите!

— Да, у нас было кое-какое оружие. Только я уверена,
что и у вас есть что-то подобное.— «Врать так врать!» —
решила Рипли.— Мы пользовались большими сварочны-
ми аппаратами. Знаете, такие приспособления, из кото-
рых под давлением вылетает огонь...

— Это ложь!.. Я же предупреждал вас! Еще одно сло-
во... Вы слабые. На вашей планете наверняка были в свое
время хищники, а может, еще и сейчас есть. Без специ-
альных приспособлений вам бы не выжить... Но ладно, я
лучше сразу задам и второй интересующий нас вопрос:
как вы ухитряетесь быть сразу и мужчиной, и женщиной?

— Я? — несмотря на всю серьезность ситуации, Рип-
ли не удержалась от смеха, правда, быстро заглохшего.—
Неужели я похожа на гермафродита?!
— Не устраивайте здесь театр. Ваша психика двой-
ственна: в вас есть воля, сила, прямота и решительность,
как в мужчине, но и женские черты неоспоримы... Как
вы это делаете?

— Пожалуй, мне легче спросить в свою очередь: а по-
чему этого нет у вас? Почему вы иногда бываете так тупы,
хотя дураками вас не назовешь? Почему у вас вообще тело
покрыто хитином, и так далее? Мы такие, какие есть. Вы —
тоже. Так что все разговоры на эту тему не имеют смысла.

— Но почему тогда Шеди стала превращаться изнут-
ри в мужчину?

— Не знаю. Она мне всегда казалась неглупой.

— Она стала сама решать, что ей делать, она сама
сбежала... и это явно ваше влияние!

— Пожалуйста — и вы делайте то, что вам не пред-
назначено: было бы желание... Мне лично ваши разделе-
ния кажутся искусственными. Ни одно разумное существо
не должно стараться себя ограничивать в саморазвитии...
И давайте оставим эту тему.

— Одним этим вы нарушаете установившееся у нас
веками равновесие — мы нужны друг другу именно из-за
взаимной дополняемости. Универсал из-за разбросанности
не сможет почти ничего...

— Тогда чего вы добиваетесь от меня?

Рипли видела всю глупость этого разговора, но после
попытки его прекратить поняла вдруг, что эта болтовня —
удобный способ увести врага от вопросов про оружие. Если
протянуть время... «Ну и что? Ну протянул так час, два...
а дальше что? Все равно на помощь мне никто не придет».

— Иногда эти «не свои» свойства бывают полезными...

— Ну, а причем тут я?

— Ладно... вернемся к первому вопросу...

♦Вот теперь начнется»,— почувствовала Рипли холо-
док в спине.

— Мне нечего вам ответить. Скажите, вот вы хорошо
знаете устройство хотя бы телефона, которым пользуетесь
каждый день? Я не имею ни малейшего представления о
том, что спрятано внутри винтовки или огнемета. Я знаю
одно — надо целиться и нажимать на спуск.

— Вы снова врете. Вы не можете не знать!

— Я привела вам пример, доказывающий, что могу...
Как устроен ваш телефон?

— Я не специалист.

— Я тоже не специалист по оружию.
— Но вы универсал — и это мы знаем.

— Вы что, считаете, что у нас вообще нет специали-
зации? — Рипли ощущала, что голос повинуется ей все
хуже. Сколько времени может еще продлиться этот пустой
обмен словами?

— Достаточно того, что вы разбираетесь в очень раз-
ных вещах...

— Вы сами говорили: знать все невозможно...

Сколько еще удастся так играть словами? Когда же
кончится его терпение?

— Я жду ответа!

— Я не могу вам его дать. У меня действительно
слишком много специальностей, чтобы я могла вместить в
себя еще и эту — пилот, оператор погрузчика... Да мало ли!

— Рассказать вам, что случится, если вы будете молчать?

— Я догадываюсь,— Рипли провела языком по губам:
их щипало от сухости.

— Не исключено... Но знайте: сперва мы поработаем
с вами, потом — примемся за девочку... Вам и ее не жаль?

— Вы мерзавцы,— устало произнесла Рипли.

«Зачем? Для чего мне лишние неприятности? Неуже-
ли не проще рассказать им обо всем... Какое мне дело до
их проблем? Нет... Я не хочу губить их цивилизацию...
Любое вмешательство извне — преступно... Но Скейлси
— какое я имею право рисковать и ее жизнью? — спра-
шивала себя Рипли, наблюдая за тем, как Простые под
руководством Посредника начинают монтировать какое-
то сооружение.— А с другой стороны — кто она мне? На-
вязанное существо, чуть меня не погубившее... Нет, это
ложь: она действительно дорога мне... лучше бы это было
не так... Я ответственна за нее. Но и за их мир, где есть
еще и Шеди, и тот безымянный священник, и многие дру-
гие... Страдают ведь всегда наименее виноватые... Но
Скейлси — как я могу предать ее? Если она мне простит —
я сама себе этого не прощу!..»

— Ну так как, ты будешь отвечать? — отвлек ее от
размышлений голос Жмота.-— Учти, я спрашиваю в по-
следний раз...

43

— И ты утверждаешь, что умеешь водить эту штуку? —
спросил священник, втягивая голову в плечи во время оче-
редкого невероятного поворота.

— Тише... не отвлекайте меня, или мы куда-нибудь
врежемся...

— Мы и так врежемся! — проговорил он, закрывая
глаза и сползая вниз, под скамью.

Шеди мчалась на самой большой скорости, при кото-
рой она еще была способна управлять летательным аппа-
ратом. Она летела — и это напоминало ей детский полу-
забытый сон: там тоже нужно было вот так же, на огром-
ной скорости, промчаться по извилистому туннелю... Ава-
рия во сне означала, что пора просыпаться, здесь же после
нее проснуться, скорее всего, было бы уже не суждено.

— Куда мы летим? — чуть осмелев, высунул голову
священник.

— Я знаю, где их резиденция...

Шеди не договорила: пришлось уворачиваться от
встречных летательных аппаратов. Вскоре, тем не менее,
вереницу машин удалось обогнуть, и долго еще им вслед
звучала отборная ругань.

Как ни странно, Шеди безошибочно нашла знакомую
улицу: на повороте еще темнело смешанное пятно гари и
крови. Дальше заблудиться было невозможно: до самого
нужного здания улица шла одним чуть изгибающимся ко-
ридором.

— Оставайтесь у входа! — приказала Шеди, спрыги-
вая наземь. Внезапно ей в голову пришла неплохая идея.
Она нырнула в технический проход между домами и через
пару минут вынырнула с куском трубы в руках. После
нескольких торопливых движений в ее лапах оказалось
некое загадочное приспособление, обмотанное оторванны-
ми от полуплаща полосами ткани.

— Желаю тебе удачи,— пробормотал священник ей
вслед.

На входе стоял Простой; точный удар вырубил его
прежде, чем он успел отреагировать на ее появление.

Осторожно продвигаясь по коридору, Шеди «прислу-
шалась* — и тут же по ней ударило мощной волной стра-
ха: Скейлси не просто боялась — она вся словно превра-
тилась в страх. Но и сквозь него «просвечивал* другой
импульс. Шеди ни разу еще не встречалась с такими стран-
ными чувствами: казалось, Рипли тратила все силы для то-
го, чтобы обмануть саму себя. От нее несло выбором — но
выбором каким-то нелепым, лишенным привычной логики.

«Какая она все-таки чужая*,— поразилась на миг
Шеди, но тут же услышала, что Рипли вошла в другое
состояние: выбор сменило обреченное ожидание чего-то
страшного, и оно росло с каждой секундой.

«Я здесь, Рипли!» — протранслировала ей Шеди, за-
быв о том, что ее не могут услышать.

Лишь одно из этого короткого сеанса связи пошло ей
на пользу: теперь она точно знала, куда ей следует идти.

Поиск нужной двери длился недолго: Шеди замерла
на пороге, обдумывая подробности своего плана, но вдруг
ей пришла в голову идея еще более выигрышная и сни-
мавшая почти все терзавшие ее сомнения.

Транслятор мерно покачивался на перекладине над
бассейном, когда дверь в его комнату неожиданно распах-
нулась.

— Эй, ты! — закричала Шеди, поднимая свое соору-
жение и направляя отверстие трубы прямо на главу Оп-
позиции.— Я хочу с тобой говорить. Если ты попробуешь
позвать на помощь, тебе придет конец: у меня в руках
оружие с Земли. Смотри, как оно действует! — Шеди по-
вернулась в сторону коридора — и оттуда донесся взрыв:
оставленная на полу горошина сигнала-взрывчатки сра-
ботала точно в тот момент, когда было нужно.— Следую-
щий выстрел убьет тебя!

Транслятор обмер. Впервые он понял, что значит на-
ходиться под прицелом по-настоящему смертельного ору-
жия, защититься от которого не помогут ни сила, ни
власть. Одно дело, когда ему приходилось сражаться на
равных: там была вероятность того, что смерть заглянет
на поле боя, но делала она это редко, и неизвестно еще
было, кого она изберет своей жертвой. Теперь же ему ни-
чего не оставалось, как стоять и ждать, какое решение
примет эта «ненормальная».

— О чем ты хочешь меня спросить?

— Спросить? Мне ничего от тебя не надо. Мне нужно,
чтобы ты выслушал меня. Условия такие: я приказываю —
ты подчиняешься. Злоупотреблять этим я не собираюсь,
мне будет достаточно того, что ты отпустишь Рипли и ре-
бенка и позволишь нам уйти без всяких затруднений. И
я советую поторопиться: скоро сюда прибудет отряд из Уп-
равления.

— Но почему?

— Ваши люди при похищении инопланетянки убили
священника. Есть свидетели.— Шеди чувствовала, что
еще немного, и она задрожит: еще ни разу в жизни ей не
приходилось прибегать к такой откровенной лжи, но и ос-
тановиться теперь она не могла. «Надеюсь, он простит ме-
ня за ’’досрочные похороны”»,— подумала она, стараясь
удерживать грозный вид.

— Хорошо... Что я должен делать? — Транслятор го-
ворил медленно, после каждого произнесенного звука его
челюсть замирала в открытом положении.

— Прикажите своим людям немедленно выпустить
ее. Я иду за вами, в нескольких шагах. Одно подозритель-
ное движение — и вам конец.

— Да.— Транслятор тяжело свалился в бассейн и не-
уклюже подплыл к его краю. Да, сложно было узнать в
нем сейчас одного из самых сильных и ловких мужчин
планеты: страх сковал его суставы, как ревматизм, пре-
вращая его в кривоногого старого раскоряку.

— Пошевеливайся! — прикрикнула на него Шеди.
Она знала, что стоит ей выйти из новой роли хоть на се-
кунду — конец неминуем.

Транслятор доковылял до выхода и под ее конвоем
побрел по коридору. Шеди молча проследовала за ним,
изображая своим телом крайнюю степень свирепости.

«Только бы из Управления прибыли не сразу!» — ду-
мала она.

44

«В последний раз»,— звучали в ушах Рипли слова
Жмота, и страх рос, вытесняя сознание и волю.

♦Нет... Я не должна им говорить... Не должна!» —
твердила она с закрытыми глазами, ожидая, когда грубые
щупальца Простых потянут ее со стула.

— Итак, я считаю до трех...

«Бесполезно... все бесполезно...»

— Раз...

«Но что же мне делать?»

— Два...

«Нет... я не хочу! Нет!!!»

— Три...

— Остановите допрос,— услышала Рипли знакомый
почему-то голос. Напряженная до предела память выдала
из своих запасов картинку: решетка, телевизор, или нечто
похожее на него — и двое дерущихся на экране.
»Ах, так вот ты каков, кандидат ь здешние Прави-
тели!» — уставилась на него измученная «приключения-
ми* женщина.

— Да, но я только хотел перейти ко второй стадии,—
затараторил, оправдываясь, Жмот.

— Молчи. Развяжите ее!

«Нет... не прикасайтесь ко мне!* — вскричала мыс-
ленно Рипли, откидывая голову назад: только это движе-
ние и позволяли ей сделать веревки.

— Но, начальник...

— И пошлите кого-нибудь за девочкой. Вам ясно ска-
зано или нет?

— Она тут, в соседней комнате...

— Мне что, десять раз повторять вам одно и то же?
Я требую, чтобы она была тут. И — вежливо, кретины!

«Чего он хочет? — недоверчиво посмотрела на Транс-
лятора Рипли, разминая затекшие после веревок руки.—
Скорее всего, это спектакль: прикинется добрым, пообе-
щает отпустить, чтобы я по-хорошему рассказала ему все
то, что ему нужно... Может быть, он даже «проявит бла-
городство* и накажет своих подчиненных... ну нет, меня
он на это не купит...»

— Мама! — появившаяся из-за двери Скейлси кинулась
к ней и прижалась по своему обыкновению всем телом.

— А теперь — уходите,— Транслятор указал концом
щупальца на Рипли.— Вам говорю... Убирайтесь отсюда!

«Он сошел с ума!» — попятился Жмот. Посредник
уселся, подвернув под себя хвост, и тупо созерцал воца-
рившуюся в камере немую сцену.

— А нам что делать? — спросил его один из Простых.

— А что нам делать? — повторил, поворачиваясь к
Жмоту, Любимчик.

— Молчать и не рыпаться,— огрызнулся тот, безуспеш-
но стараясь убедиться, что все это происходит не во сне. От-
пустить их после всего? Нет, шеф бесспорно тронулся...

— Так долго вы еще будете здесь рассиживаться? —
нервно гаркнул Транслятор, ощущая, как щекочет спину
взгляд дула загадочного оружия.

— Да очнись же ты, Рипли! — закричала откуда-то
издалека Шеди.

Шеди? Рипли подпрыгнула, как после удара током.
Неужели к ним пришла помощь?! Какое чудо позволило
Сестре оказаться тут?

— Скейлси, вперед,— Рипли едва ли не бегом броси-
14.751	401
лась к выходу. Транслятор неловко посторонился, откры-
вая им путь; голова Шеди торчала у него из-за спины.

— Скорее, бегите! — крикнула Шеди.— Там, на ули-
це, вас ждет летательный аппарат... А ты пойдешь с нами,
и пока мы тебя не высадим в безопасном месте, будешь,
как миленький, сидеть и слушать. Мне есть что тебе ска-
зать и помимо этого. Ну, двигайся!

Приподнявшись на цыпочках и вытянув щупальце
на максимальное расстояние, Шеди подтолкнула Транс-
лятора вперед.

— Оружие! — прошептал Жмот, как завороженный
глядя на странное устройство в руках у невесть откуда
возникшей в их штабе Сестры.

— И предупреди своих шестерок, чтобы не высовы-
вались: отвечать тебе,— бросая взгляд в сторону Жмота,
проговорила Шеди.

— Вы слышали? — не своим голосом повторил Транс-
лятор.-— Не вздумайте трогаться с места!..

— Вот так,-— одобрила Шеди.— А теперь — быстро:
через пару минут тут будут сотрудники Управления...

Мотор летательного аппарата тихо ворчал, дожидаясь
команды стартовать. Рипли быстро перепрыгнула через
его борт, за ней последовала и Скейлси, которая, казалось,
успела еще подрасти.

— А теперь я покажу еще один способ применения
этого ♦ оружия»,— сказала Шеди, высматривая на голове
Транслятора «мертвую точку»,— и самый удобный при
повседневном пользовании...

Труба взлетела и опустилась Транслятору на голову.

— А теперь — летим! — плюхнулась на водительское
место Шеди.

— Опять?..— жалобно выговорил священник.

— А что, есть проблема? — повернулась к нему Рипли.

— Ему не нравится, как я вожу машину,— пояснила
Шеди.— Мне, впрочем, тоже, но выбирать не приходится...

— Ну почему? — тронула ее за плечо Рипли.— Ка-
жется, вы забыли, что в нашей компании есть и один про-
фессионал.

45

— По-моему, возвратиться сюда было чистым безуми-
ем,— сказала Рипли, пропуская в потайной ход Шеди.
— Наоборот,— возразил священник.— После того,
что тут произошло, здесь нас никто не станет искать. Раз-
ве что горожане — но их не стоит сильно опасаться. А вот
когда шум в городе поутихнет, тогда мы сможем пере-
браться в более спокойные места.

— Кроме того, у нас тут пленник,— заметила Шеди.

— Какой еще пленник? — удивилась Рипли.

— Один мерзавец из Управления... Мне очень инте-
ресно узнать, почему он так сильно хотел тебя убить... Да
вон он валяется!

— Предательница,— прошипел Большое Эхо — за
время отсутствия Шеди он уже успел прийти в себя и ку-
сал от злости свою нижнюю челюсть внутренним ртом.

— В самом деле, чем я вам так не угодила? — опу-
стилась перед ним Рипли: ноги подкашивались и голова
кружилась от перенесенных волнений.

— Ненавижу,— просипел Большое Эхо, елозя в своих
путах.— Ненавижу всех чужих тварей! Отойди от меня,
чудовище! Убирайся! Сгинь!

— Ладно, Шеди, с ним все ясно. У нас тоже встреча-
ются такие... экземпляры.— Рипли вспомнила, что сама
была на грани того, чтобы стать ненавистницей всех не
относящихся к роду человеческому, и это заставило ее за-
молчать, не закончив мысли.

— Кстати, я совершенно не представляю, что с ним
делать дальше,— заметила Шеди.— Выпускать его опас-
но, но сколько времени мы сможем продержать его тут?

♦А ты молодец, Шеди,— мысленно улыбнулась ей
Рипли.— Я боялась, что ты действительно изменилась...
Как хорошо, что тебе не приходит в голову самый обыч-
ный в таких случаях ответ... У нас свидетелей убирают».

— Ничего. Посадим его в машину и высадим где-ни-
будь в не слишком людном месте...— Рипли посмотрела
на Большое Эхо. Его пучило от злости.

— Мама! — позвала вдруг Скейлси слабым голо-
ском.— Опять что-то происходит... Страшное... Я боюсь...

Скейлси сжалась в комок и прислушивалась, чуть во-
дя головкой.

«Что, снова?» — Рипли и Шеди переглянулись.

— Ничего, во всяком случае, отсрочку этот коридор
нам даст,— развел щупальцами священник.— И я бы по-
советовал сделать вот что. Как я уже говорил, мне ничего
не грозит, а вот вам, Рипли, нужно скрываться. В общем,
я даже понимаю, почему люди из Управления, не зная
вас как личность, хотят уничтожить — ваши знания опас-
ны. Наша цивилизация давно уже ходит по грани, и ору-
жие все равно может быть изобретено в любой момент:
видно, мы сами заслужили себе такую судьбу. Но если оно
появится естественным путем, у народа будет время при-
выкнуть к нему и научиться жить с ним в одном мире, а
вот если оно появится в готовом и достаточно совершенном
виде — о последствиях можно только догадываться. Пока
вы находитесь на нашей планете, вы будете для многих
постоянным соблазном, Рипли. Нам нужно будет поду-
мать, как вам вернуться к своим. Я думаю, Провидение
вам будет благоприятствовать, но и сам сделаю все, что
могу. Если пригласить нескольких моих собратьев, я уве-
рен — вместе мы найдем решение..

— Мне страшно,— повторила Скейлси, вжимаясь в
пол. Хотя ее размеры с их первой встречи увеличились
чуть ли не вдвое, она лежала сейчас с таким же жалким
видом.

— Что за опасность, Скейлси? — наклонилась к ней
Рипли.

— Я не знаю... Я боюсь, очень боюсь... Все боятся...
— Кто?

— Все, кого я слышу...

— Рипли, спроси ее, откуда идет опасность... Это важнее!
— Скейлси, ты слышала вопрос?

— Не знаю... Страх всюду... Все растеряны... страха
много, очень много... Я не могу больше, мама!

— Рипли, ты знаешь,— вздрогнула вдруг Шеди,— и
я что-то слышу... Конечно, Скейлси чувствительнее меня,
мы с ней как приемник и передатчик: она слышит — я
говорю, но вообще... Я ни разу не слышала ничего подо-
бного.— Шеди говорила, а тело ее на глазах у Рипли сжи-
малось. Прижимались к бокам лапы, подворачивался под
туловище хвост, опускался, позвякивая колечками, гре-
бень, укорачивалась шея...— Кругом паника...

— Надеюсь, не из-за меня,— хмыкнула Рипли. От
слов Скейлси и Шеди ей стало скверно на душе.

— Я не могу ничего сказать, но мне кажется, что от
страха трусится сейчас весь город.

— Ничего себе! — Рипли вздохнула и присела возле
Скейлси.— Будет очень весело, если окажется, что всех
действительно напугал «оборотень».

— Или мое «оружие»,— добавила Шеди.

— Успокойтесь. Причин для паники могут быть ты-
сячи,— начал священник, но было видно, что и он не уве-
рен в своих словах до конца.— Как говорилось в старину:
♦Я боюсь — значит, мне есть что терять — значит, жизнь
не кончилась».

— Интересная мысль, но мне от этого не легче,— по-
жала плечами Рипли.

Хорошо, допустим страх вызвала действительно
она... Еще полбеды, если все будут только шарахаться в
разные стороны и молча сходить с ума — но нравы жите-
лей этой планеты не слишком позволяют надеяться на
мирный исход. Скорее всего, едва ли не полгорода выйдет
на охоту. С единственной целью — найти их и уничто-
жить...

— Мало ли что могло случиться,— продолжал гадать
священник,— на город могла напасть стая зубанов, могло
начаться землетрясение, или прорвались газы... Для об-
щих бедствий всегда найдется больше причин, чем для
общих радостей...

— Нет, это действительно слишком сильно,— сделала
жест отрицания Шеди.

— Радиоволны...-— снова заговорила Скейлси,— у ме-
ня трещит голова: кругом очень много радиоволн... воздух
колеблется...

— Что? — оживилась Шеди.— Ты хочешь сказать,
что ощущаешь какое-то излучение?

— Я не знаю... Так воздух дрожит возле радиотеле-
фонов или видеоприемников... Только сейчас — намного
сильнее, почти так же, как этот страх. Мама! Мне страш-
но...

— Успокойся, Скейлси, я здесь...

— Но что это может быть?

— Работают все видеоприемники — значит, переда-
ется какое-то централизованное сообщение,— обыденно
произнес священник.'—А раз так, логичнее всего вернуть-
ся в мои комнаты послушать, о чем идет речь.

— Можно подумать, что вы не догадываетесь! — про-
цедил сквозь зубы Большое Эхо.

— Что такое? — все разом повернулись к нему.

— Сволочи... Предатели... Я так и знал! — изо рта
Большого Эха потекла слюна, выталкиваемая изнутри из-
бытком ненависти.

— Ладно, пойдемте,— священник встал и направился
в сторону Храма.

— Но мне так страшно...— прошептала Скейлси.
46

Храм снова был пуст, лишь ветер гулял, свободно вхо-
дя в незапертую дверь, и пахло паленым маслом от выго-
ревших до основания светильников.

В коридоре валялись тряпки и банки — следы недав-
него обыска. Лишь Скейлси смогла уловить боль, прон-
зившую священника при виде этой картины: ничем не
выдал он своего истинного отношения к происшедшему.

— Видеоприемник стоял у меня вот здесь,— сказал
он, тормозя возле одной из занавесок.

На стене висела копия картины, оригинал которой
был вывешен у входа: два круга с серой перемычкой меж-
ду ними, постепенно меняющей цвет: пятнистый белый,
пятнистый серый, пятнистый черный... или наоборот —
как кому приятнее было видеть перед собой свой мир. Бы-
ло в этом простом изображении что-то такое, что сразу
приковывало к себе взгляд и не позволяло его отвести.
Буквально через секунду Рипли ощутила, что ей до раз-
дражения хочется замазать некоторые точки, словно на-
рушающие равновесие в этой картине.

Эти точки были черными.

Можно было подумать, что священник прочитал эти
ее мысли: на подходе к видеоприемнику он, не оборачи-
ваясь, сказал:

— Именно эти пятна черного цвета зависят от тебя.
Лишь твое отношение к жизни поможет им стать белы-
ми... И пусть они всегда стоят перед твоими глазами —
лишь так, точка за точкой, можно исправить общий
цвет...

От неожиданности Рипли вздрогнула: она не ожидала
от него такого умения, но тут же поняла, что он просто
хорошо знаком с картиной: вряд ли только она испыты-
вала при виде нее подобные чувства. Скорее всего, и у него
перед глазами были эти «неправильные» точки, ради из-
менения которых стоило жить.

Видеоприемник включился с легким щелчком — и тут
же точки, картины, да и все прочее отошло на второй план.

— Обращение Правительства к народу будет повто-
ряться в течение одной восьмой малого ночного периода,—
сообщала с экрана женщина,— слушайте четвертое вклю-
чение...

— Всем, всем, всем...— возникла на экране морда
темного цвета.— Дорогие сограждане! Впервые наша пла-
нета стоит перед страшным испытанием, которое мы обя-
заны выдержать с честью. Только что окончены перегово-
ры с представителями цивилизации Нэигвас, и хотя офи-
циального объявления войны мы еще не получили, с но-
той такого содержания наше посольство уже ознакомлено.

— Смилуйся над нами, Господи! — изменившимся го-
лосом проговорил священник.

— Нет, только не это! — простонала Шеди.

— Я боюсь, мам! — прижался к Рипли дрожащий бок
Скейлси.

— Мы не можем еще точно назвать дату начала во-
енных действий, но обращаемся ко всем добровольцам:
для победы необходима поддержка каждого из вас...

— О какой победе он говорит?! — зажмурилась Ше-
ди.— Мы безоружны... Нас сметут за одну секунду...

— Также просьба ко всем гражданам нашей планеты
сохранять спокойствие: лишь наша выдержка, мужество
и решительность, к которым я вас призываю, помогут нам
защитить нашу свободу и жизни...

— Я больше не могу,— Шеди повалилась на пол, за-
крывая лапами голову.

— Будьте же мужественны, друзья мои, в этот час
невиданных испытаний...

— Обращение Правительства к народу будет повто-
ряться в течение одной вось...— перекрыла его голос дик-
торша.

Священник подошел к видеоприемнику и нажал на
выключатель.

— Вот и все... друзья мои,— проговорил он, опуская
голову.

— Нет... Нет! — стонала, катаясь по полу, Шеди.

Даже Рипли чувствовала сейчас их ожидающий
страх, полный бессилия что-либо изменить. Или это она
сама уже переживала вместе с ними?

Почему на черном круге белые точки не казались
лишними, и их не хотелось убрать — только черные на
белом?

Рипли молчала. Она чувствовала себя не вправе вы-
сказывать свои суждения по этому поводу: любые слова
оказались бы фальшью. Да и что дали бы ей самой чьи-то
слова, если бы, наоборот, Земле кто-то объявил войну?

Промчавшийся холодок заставил ее встряхнуться.
Как все это нелепо, неестественно, жестоко...

— А что мы теперь будем делать, мама? — Может
быть, Скейлси не понимала всей глубины обрушившегося
на них несчастья, но общее настроение едва не убивало ее.

♦Мы? А я-то тут при чем... Что я могу сделать...—
поморщилась от пронзившей ее боли Рипли.— Ну почему
все так?!»

— Ну чего им от нас нужно? — продолжала мучиться
Шеди.

«Что нужно?» — эти слова показались Рипли похо-
жими на пощечину.

— Шеди... Это те самые, чей корабль нашли мы?

- Да...

— Тогда я знаю,— Рипли сжала кулаки.

Разве совсем недавно и сама она не желала этому ми-
ру гибели за смерть своих товарищей?

— Месть? — Рипли показалось, что священник пря-
тал под этим словом горькую усмешку.

— Да... я очень хорошо представляю себе, что они
пережили и перечувствовали. Такое очень сложно про-
стить.

— А ты смогла? — испытующе взглянул на нее свя-
щенник.

Рипли молча погладила Скейлси: «Разве вам нужны
еще доказательства?»

— Ну как же так? — Шеди наконец присела и рас-
качивалась теперь с боку на бок, как при сильной голо-
вной боли.— Почему? Неужели же им не объяснили?

— Не все объясненное можно понять,— ответил ей
священник.

— Прощать сложно,— подтвердила Рипли.— Ну хо-
рошо, что мне встретились вы все... А если бы я знала
только вашего Транслятора и того типа, что валяется сей-
час в коридоре? Неужели вы думаете, что дипломатиче-
скими переговорами у вас занимались нормальные чест-
ные люди? Я не знаю ваших дипломатов как личностей,
но еще не родился ни один политик, не запачкавшийся
во время своей работы по уши. Вот если бы представители
той цивилизации увидели вас: Шеди, Вас, не знаю Вашего
имени, если бы хоть у кого-то из них появилась своя Скей-
лси — неужели они не переменили бы своего отношения
к вашей планете?

— Так давайте покажем им священника и Шеди,—
с детской непосредственностью предложила Скейлси.

Все молча уставились на нее.

Сказанные девочкой слова, безусловно, были наивны,
но почти у всех появились в этот момент схожие мысли.

— А мне лично кажется,— задумчиво проговорил
священник,— что им действительно, кроме шуток, стоит
показать эту семью. Раз Рипли смогла простить — для
них это может послужить примером... Да, если бы можно
было попасть к ним! Как знать, иной раз простая точка
может изменить общий цвет или сдвинуть чашу весов в
противоположную сторону...

— Ну так за чем же дело стало? — подскочила Шеди.
Можно было подумать, что не она минуту назад была го-
това умереть от отчаянья.

— Да вы что...— растерялась Рипли...— Так просто
не бывает! Ну что мы — пойдем... Куда, зачем? Что я
смогу сказать?

— Все то же, что и нам,— священник прищурился и
заглянул ей в глаза, стараясь передать на расстоянии свою
мысль.— Пусть это звучит глупо — но мы должны ис-
пользовать этот, может быть, единственный шанс.

— А этот подлец из секретной службы расскажет нам,
где находится посольство... Кстати, у него есть Радиоухо
с защитой от случайной пеленгации. Мы можем попробо-
вать связаться с посольством и официально.— Шеди, не
долго думая, направилась в сторону тайного хода.

«Благословляю»,— тихо прошептал священник.

Большое Эхо лежал и тихо ругался.

— Привет! — склонилась над ним Шеди.— Могу поз-
дравить с самым большим несчастьем за всю нашу исто-
рию...

— Что, война уже объявлена? — прошипел Большое Эхо.

— Да. Ты догадлив.

— Я просто все время был в курсе переговоров.

— Хорошо. Теперь от тебя зависит, состоится она или
нет.

— Я не разговариваю с предателями.

— Не будь идиотом! Сейчас не время для шуток.

Большое Эхо молча отвернулся.

Стоящая неподалеку Рипли сделала шаг вперед, но
Шеди жестом попросила ее оставаться на своем месте.

— Послушай, ты,.. У нас есть один небольшой шанс:
Рипли согласна выступить перед ними от имени Земли.
Участие в переговорах представителя третьей заинтересо-
ванной планеты...

— Нет! — захрипел Большое Эхо.— Я не позволю им
сговориться! У нас будет сразу два врага вместо одного.
Эти агрессоры, эти людоеды с Земли — лучше мы будем
воевать с Нэигвас! Пока они одни, мы еще можем побе-
дить...

— Но кто сказал тебе, что Земля выступит на их сто-
роне, а не на нашей! — заорала, стараясь перекричать его,
Шеди.

— Я знаю! Они еще хуже! Это планета убийц: у нас
есть о ней кое-какие сведения, о которых ты не имеешь
представления.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, но я знаю Рипли.
Она была готова пожертвовать жизнью, чтобы спасти ре-
бенка, нашего ребенка. Она рисковала всем, отказываясь
дать оружие Транслятору...

— Она и тебя провела, дура! Это хитрые и изворотли-
вые твари... Ты еще пожалеешь, что поверила ей!

— Я знаю ее,— твердо повторила Шеди.— И я знаю,
что она единственная может сейчас нам помочь. Или ты
сейчас вызовешь посла, или я отберу у тебя телефон.

— Вы можете сделать со мной что угодно, но я пред-
почту умереть, чем помочь чудовищу с другой планеты
навредить нам всем.

Шеди вздохнула. Большое Эхо говорил это искренне.

— Оставь его, Шеди,— Рипли подошла к ней, не об-
ращая внимания на ее новые протесты^— Я понимаю и
его. На его месте, быть может, я поступила бы так же.
Как его зовут?

— Большое Эхо.

— Большое Эхо, ты слышишь меня? Я уважаю тебя,
и как врага, и как героя,— лицо Рипли выглядело очень
серьезным,— но ты ошибаешься, и я это тебе докажу. Ше-
ди, возьми телефон...

— Хорошо,— Шеди наклонилась и вынула у него не-
большой прямоугольник с кнопками и решеточкой мик-
рофона.-— Держи.

— Я не знаю, как им пользоваться.,.

— Звоните-звоните. Кто вам поверит! — буркнул
Большое Эхо. Слова Рипли задели его гораздо сильней,
чем показалось Шеди. Неужели эта инопланетянка дей-
ствительно может оказаться другом? Нет, это невероятно:
весь жизненный опыт Большого Эха говорил, что такого
не может быть. Враг всегда остается врагом, обиды про-
щают только идиоты и слабаки. Любое нормальное разум-
ное существо обязано хотеть отомстить за своих, а все ос-
тальное — это только красивые слова. Врагу нельзя дове-
410
рять. Даже если есть хоть небольшое сомнение — уже сле-
дует вести себя с тем, кто его вызвал, как с потенциаль-
ным врагом.

— Я не знаю, как это делается,— развела руками
Рипли, ловя себя на том, что привычка дополнять свои
слова жестами уже стала для нее естественной.

— Ладно, я сейчас...

— Не делай этого! — взмолился Большое Эхо. Да, он
был готов сейчас унизиться перед женщиной, выпраши-
вая у нее одолжения — лишь бы только не допустить но-
вой беды.

— Замолчи, дурак! — огрызнулась Шеди.

— Не надо так,— остановила ее Рипли.— Он просто
действительно не может мне поверить, даже если бы и хо-
тел. Ведь так?

Большое Эхо прорычал что-то неразборчивое.

Телефон не отвечал. Шеди повторила попытку на-
брать нужный номер — но посольство молчало.

— Звоните-звоните,— снова поддразнил их Большое
Эхо.— Они давно уже висят на орбите, готовясь удрать в
любой момент за помощью. Что, приятное для вас известие?

Он захохотал. Пусть попробуют теперь туда добраться!

— Ну что ж,— Рипли снова привычно развела рука-
ми.— Похоже, нам не повезло...

— Ну придумай же что-нибудь, мама! — во весь голос
закричала незаметно подкравшаяся Скейлси. Священник
тоже стоял невдалеке, держа подвешенную на щупальце
копию картины с точками.

Рипли опустила голову и задумалась. А что, если...

— Хорошо,— сказала она через несколько минут.—
Я знаю, что делать!

Большое Эхо в ответ злобно застонал.

47

Космодром со всех сторон окружала высокая сетка.
Любой, подошедший к ней ближе, ощутил бы запах горе-
лого мяса; более внимательный наблюдатель, пройдя
вдоль нее несколько метров, наверняка наткнулся бы на
обожженные скелеты Одиноких или обугленные тушки
зубанов. Несколько реже встречались и другие хищники,
и совсем уже в исключительных случаях жертвой защит-
ной сетки становились существа более мирные, вроде ги-
гантского четверорога. С шести сторон внутри периметра
возвышались небольшие противооблачные пушки; лью-
щий как из ведра вокруг космодрома дождь ближе к пе-
риметру начинал стихать, в центре же взлетного поля мог-
ла упасть лишь редкая, заброшенная сбоку сильным вет-
ром капля.

Большинство трупов хищников лежало тут уже дав-
но: их не убирали для устрашения остальных, и это не
было излишеством: порой на большой скорости тот же
Одинокий мог прорвать сеть, оставляя за собой дыру, до-
статочную для того, чтобы вслед за ним, уже без риска,
проскочил какой-нибудь зверь поменьше. В последнее вре-
мя Одинокие встречались возле космодрома редко, и даже
бездумные стаи зубанов предпочитали охотиться в других
районах. Так или иначе, никто никогда не думал о том,
что космодрому может понадобиться дополнительная за-
щита. Раз в неделю вдоль периметра проходил смотри-
тель, отмечал прорывы — что случалось все реже; и уж
во всяком случае никто не смотрел на забор, когда возле
него появились четыре фигуры: две совсем маленьких и
две покрупнее.

Резиновая обувь и перчатки защищали их от тока,
пока четверка перебиралась через сеть. С почтительного
расстояния на них взглянул Одинокий, но предпочел не
подходить к страшному месту, а поискать менее защи-
щенную жертву.

— Ну, и куда теперь? — спросила Рипли, спрыгивая
на покрытие космодрома.

— Как — куда? — удивилась Шеди, освобождая ноги
от неудобной защитной обуви.— К ближайшему кораб-
лю...

— Ближайший нам не подойдет. Нужно, чтобы ко-
рабль действительно был готов к полету... кроме того, лич-
но я бы предпочла катер — справиться с ним будет на-
много проще.

— А ты знаешь, как определить его готовность?

— Знаю. Вперед!

Осторожно, чтобы не попасться на глаза случайно за-
шедшему на космодром зеваке, друзья забежали за один
из кораблей.

«Ну у него и форма! — отметила про себя Рипли.—
Как бы вся наша затея не провалилась... Даже если их
машины и похожи на наши, кто знает, насколько может
отличаться система управления...»
Катера стояли на самом дальнем крае космодрома —
небольшие, одинаковые, как близнецы, неотличимые да-
же по названиям: здесь не слишком расщедривались на
собственные имена для машин.

Первый же из них, судя по всему, был укомплектован
полностью — на нем и решили остановиться.

Вскоре Рипли уже сидела в пилотском кресле, стара-
ясь разобраться среди десятков кнопок.

— Ну что? — спросила ее Шеди, устраиваясь рядом.

— Я думаю...— Рипли повернулась к ней.— Ты зна-
ешь... Это вовсе не так просто, как мне казалось в самом
начале. Я просто не могу понять вашей системы. Мне нуж-
но хоть какое-нибудь руководство.

— А без него нельзя? — переспросила Шеди, вновь
начиная цепенеть? — неужели все сорвется теперь, за два
шага до победы? Ну, пусть не до победы? — но все равно...

— Что, возникла еще какая-то проблема? — протис-
нулся в рубку священник.

— Я не знаю, как управлять этой штукой,— откину-
лась на спинку большого, не по ее меркам, кресла Рипли.

— Она говорит,— пояснила Шеди,— что нужно най-
ти руководство по управлению катером.

— Но ведь ты говорила...

— Этот катер совершенно не похож на наши. Если я
случайно попаду не на ту кнопку, мы все взлетим на воз-
дух... и будем летать по отдельности и без катера. Разве
что рядом с его кусочками.

— Ничего себе... а как это? — высунулась из-за спины
священника Скейлси.

— Ну, что же вы? — Шеди растерянно обвела взгля-
дом примолкнувшую компанию.— Раз нужно руководст-
во, надо его искать? — вот и все...

«Да, и еще суметь его понять...— добавила про себя
Рипли,— а время ведь не ждет...*

— Можно поступить и проще... если, конечно, не по-
лучится еще хуже,— проговорила Рипли.— Надо найти
пилота. Но как заставить его отвезти нас куда надо? И
как его вообще вычислить среди другого персонала?

— Это как раз просто,— ответила Шеди.— По повяз-
кам. Пилота я найду запросто.

— А я постараюсь его уговорить,— добавил священ-
ник.

— Ну что ж...— без особого энтузиазма произнесла
Рипли.— Попробуем... Может, что и получится.
48

Большое Эхо заскулил — сперва негромко, но заме-
тив, что никто не торопится к нему на помощь, усилил
звук. Если бы его сбросили на улице, у него оставалась бы
еще надежда, что кто-нибудь из горожан вскоре наткнется
на него, но летный коридор, в котором он лежал, был пу-
стынен.

«Сколько времени я тут проторчу? — думал сотруд-
ник Управления.— Проклятье! Если война уже объявлена,
вряд ли кто-то вылетит сюда на прогулку, а спешащий по
делам будет слишком занят, чтобы остановиться... Зато
любой прокравшийся в город зубан запросто прикончит
меня в пять минут... И это они еще назвали милосердием!*

Большое Эхо застонал снова, — на этот раз уже безо
всякой цели, от всего сердца... Вдалеке, у самого поворота,
мелькнул какой-то зверек. Большое Эхо оцепенел. Нет, он
не был готов к такой смерти. Уж лучше бы это был круп-
ный хищник? — тогда бы для него все закончилось быс-
тро, но любая хищная мелочь будет мучить его часами,
тогда как он сам не сможет даже попытаться защититься.

Большое Эхо лязгнул клыками? — только это он и
мог сейчас сделать.

Зверек остановился и посмотрел на него. Красными
точечками вспыхнули маленькие глазки. Нет, это был не
зубан — какой-то теплокровный. По длинному лысому
хвосту Большое Эхо узнал яйцееда. Он не ошибся, когда
подумал, что перед ним убийца — но этот убийца специ-
ализировался на тех, кто защищаться не мог.

«А я что — могу?* — спросил себя Большое Эхо. Да,
пока яйцеед не понял, что он беззащитен, он не подойдет.
Но стоит ему догадаться, что бояться нечего — а эти зверь-
ки всегда чувствительны к чужой слабости,— он будет
здесь, и начнет есть его живьем. Зачем яйцееду убивать
свою жертву? Чем дольше она проживет, тем свежее будет
запас мяса...

Видно, почуяв его мысли, яйцеед подбежал поближе
и снова замер, примериваясь, куда же выгоднее вцепиться
для начала.

Большое Эхо закричал, крик запрыгал по стенам ко-
ридора и стих.

Яйцеед отполз на несколько шагов, но снова встал в
боевую стойку.

«Нет... все пропало»,— закусил язык внутренними
челюстями Большое Эхо.

— Эй, кто это там шумит? — раздался вдруг снизу
голос-спаситель. Заслышав его, зверек кинулся прочь.

— Помогите! — изо всех сил выкрикнул Большое Эхо.

— Кто там орет? — повторил голос.

— Секретная служба! Немедленно окажите мне по-
мощь! — рявкнул Большое Эхо — и люк в нескольких
шагах зашевелился.

С надеждой Большое Эхо повернулся к нему — и тут
же скрипнул зубами: это был всего лишь Простой-уборщик.

— Зачем ты тут валяешься? — спросил уборщик, под-
лезая к нему поближе.

— Мне нужна помощь,— безнадежно повторил Боль-
шое Эхо.

— Тут не положено лежать,—- вел свое Простой.
Здесь машины ходят.

— Так забери же меня отсюда, идиот! — скрипнул
зубами Большое Эхо.

— А как? — Простой-уборщик выставил вперед свою
машинку с крутящимися щетками.

— Не знаю! Как угодно!!! Кретин недоразвитый!

— Я пойду спрошу Посредника,-— после долгого раз-
думья произнес Простой.

— Спрашивай кого хочешь, только сперва забери ме-
ня отсюда,— перспектива объясняться еще и с туповатым
Посредником Большое Эхо, мягко говоря, не вдохновля-
ла^— Подойди и развяжи меня!

— А как?

— О-о-о! Откуда ты взялся на мою голову?!

— Питомник Зеленого Края, три-пять-ноль-восемь,-—
немедленно ответил уборщик.

Большое Эхо снова застонал. Он совершенно не знал,
как добиться помощи от этого полуразумного существа,
словно в насмешку наученного разговаривать.

— Послушай... Ты сам сказал, что мне тут валяться
нельзя. Что ты обычно делаешь с оказавшимися на улице
громоздкими предметами?

— Сбрасываю вниз, потом сгружаю в мусоровоз.

— Ну так хоть сбрось меня!

— Хорошо, только потом не жалуйтесь...— уборщик
ухватил его за хвост, проволок несколько метров и спих-
нул в люк. К счастью для Большого Эха, высота оказалась
небольшой. Тотчас его окружила небольшая толпа: вопре-
ки его предположениям многие покинули свои дома, что-
бы встретиться с Соседями и убедиться, что сообщение не
было плодом их воображения.

— Секретная служба,— закричал Большое Эхо.— Ме-
ня надо немедленно доставить в Управление! Если мы
опоздаем, вместо одной войны могут начаться сразу две!

49

— Ну хорошо, но почему я должен вам верить? —
спросил пилот, испуганно разглядывая окруживших его
незнакомцев.

— Не верь,— Рипли сплела руки на груди и сердито
посмотрела на него.— Мы можем найти и другого, кото-
рый войдет в число спасителей вашей планеты — но мо-
жем и опоздать, и тогда все вообще сорвется. А ты говорил,
что знаешь о местонахождении чужой станции...

— Мой катер обслуживал ее.

— Ну и прекрасно! Я спрашиваю в последний раз:
или ты нас везешь, или мы ищем другого пилота. Не ду-
май, что это так сложно.

— Постой,— священник мягко отстранил Рипли.—
Послушайте, молодой человек. Мне понятна природа ва-
ших сомнений, но сейчас постарайтесь их отбросить — это
я вас прошу. Если ее рассказ не переменит решения ино-
планетян о начале войны — его не переменит уже ничто.
Пусть это кажется невероятным — но вспомните историю:
не раз страны и государства спасали именно чудеса, сте-
чения обстоятельств, которые нельзя объяснить без вме-
шательства сверхъестественного. Я слишком молод и ни-
чем не отличился, чтобы мое слово имело достаточный вес,
но все же я готов утверждать, что это существо с третьей
планеты послано к нам свыше.— «А кто послан не отту-
да»,— мысленно извинился священник перед Тем, кто мог
знать все его мысли до последней.— Так что будь добр,
помоги... Мы ничего не потеряем, но можем получить са-
мое ценное из всего, что только может быть — мир.

— Ну, ладно.— Пилот поднялся.— Только в случае
чего я буду утверждать, что вы принудили меня подчи-
ниться силой.

— Хорошо — беру ответственность за это на себя,—
поспешно заявила Шеди.— А теперь — бежим. Если на
каждого придется потратить столько же времени, мы не
выберемся отсюда за сто периодов.
Теперь прятаться было некогда — все решала только
скорость.

Очень быстро Рипли поняла, что отстает: ее ноги явно
уступали по техническим качествам развитым скаковым
суставам местных жителей.

— Шеди, подожди! — задыхаясь, крикнула она — и
Сестра на ходу подхватила ее, забрасывая себе на спину.

Группа Простых выросла перед ними совершенно не-
ожиданно.

От резкого торможения Скейлси чуть не ткнулась но-
сом в жесткое покрытие космодрома.

Простые стояли широким полукругом... нет — они
окружали их со всех сторон, а где-то вдалеке уже гудел
патрульный летательный аппарат секретной службы: его
сигнал невозможно было спутать ни с чем.

«Неужели все пропало?» — не веря себе, Рипли огля-
делась по сторонам.

Кольцо медленно сужалось.

— Только не это! — прошептала Шеди, и Рипли ощу-
тила, как задрожала под ней хитиновая спина.

— Как жаль, что я не Посредник,— произнесла Скей-
лси и заскулила.— Я бы приказала им уйти.

— Бедный ребенок,— негромко проговорила Рипли,
намереваясь слезть.

— Я здесь ни при чем! — напомнил пилот. Шеди же-
стом приказала ему «не выступать».

— Последние...— пробормотал священник, думая о
чем-то своем.— Эти Простые — не из диких... А между
прочим...

— Мы погибли,— обернулась к нему Шеди.— Помо-
литесь за нас...

— Нет, постой! — священник вдруг приободрился.—
Я знаю, что делать. Простые слушаются в основном По-
средников, и многие — только одного Посредника. Но не
только посредники могут заставить простых подчиняться.

— Но кто же? — нервно мотнула головой Шеди.

— Я.

На несколько секунд все потеряли дар речи.

В самом деле — и не на таких тупиц мог повлиять
тот, кому руководство душами было вменено в професси-
ональную обязанность. Теоретически его духовная власть
могла заставить подчиниться любого. Правда, вряд ли за
всю историю можно было найти больше примеров такого
вмешательства, чем пальцев на руке,— но они были, и
права у священника на это никто не отнимал.

Он медленно пошел вперед, ветер трепал полосы ма-
терии, составлявшей его одежду, придавая уже одному его
виду мистический колорит.

— Слушайте меня, Простые братья! — заговорил он
гулким голосом.— Я призываю вас пропустить этих ва-
ших братьев и сестер на корабль. Так должно быть — и
так будет. Ваши начальники введены в заблуждение и ви-
дят в них врагов. Я клянусь всем святым — и пусть на
меня будет послано проклятье за эту клятву,— что они
те, кто может принести нашей планете мир. Пропустите
же их и помогите им свободно уйти...

И Простые покорно расступились, освобождая проход.

— Бегите на катер,— повернулся к замершим бегле-
цам священник,— что же вы стали? Мне есть еще о чем
с ними поговорить — вы успеете улететь. Ну?

— Пошли,— кивнула Рипли. Медленно, чтобы не на-
рушить торжественности момента, они прошли мимо за-
мерших охранников, и лишь выйдя из разомкнувшегося
круга, позволили себе побежать.

— Счастливо вам долететь! — крикнул священник им
вслед и повернулся к собеседникам.

Всю жизнь он стыдился собственного призвания: ему
казалось, что он обманывает горожан относительно своих
достоинств. Он был зауряден — но считал себя худшим,
чем есть. Не отличаясь ни особой глубиной знаний, ни
пониманием философии, он хотел одного — ♦ замазать
свои черные точки* и побудить сделать это и других, но
не добился ни малейшего успеха в этом деле. Где-то в глу-
бине его души жило, однако, желание совершить для спа-
сения мира что-то необычное, пожертвовать для него мно-
гим — если не всем,— и при этом он знал, что никогда
на это не решится. И лишь сейчас он понял: час пробил.
Или он действительно должен признаться в своей неком-
петентности — или принести себя в жертву. Пусть его по-
слушались Простые — сложно было ожидать того же от
их хозяев.

Теперь он ждал развязки.

Победить могло что-то одно — или привычка подчи-
няться Посреднику, или его, священника, воля.

Пока еще Простые слушались его.

ПОКА — слушались.

Гудение патрульной машины все приближалось, пока
не смолкло в нескольких шагах.
— Задержите их! — приказал священник величест-
венно и спокойно.

— Хватайте предателя! — закричали из машины.

Простые стояли как статуи, и так же неподвижно вы-
силась среди них фигура в развевающейся одежде, осве-
щенная заревом от взлетающего катера..,

50

Космическая станция инопланетян напоминала пла-
нету, окруженную кольцами. ♦Планета» — внутренний
шар — была невелика и сопоставима с размерами катера;
кольца, точнее, среднее кольцо, поддерживаемое двумя
вспомогательными малого диаметра, имело как бы два
разрыва, делящие его на симметричные части; по-види-
мому, обломок такого кольца и был обнаружен на злосча-
стной LB—426.

— Вы помните, как происходила стыковка? — поин-
тересовалась Рипли.

Действительно, она не слишком ошибалась, уверяя, что
ей достаточно ознакомиться с пособием, чтобы управлять
катером: стоило пилоту дать ей несколько пояснений — и
он приобрел себе помощника.

— Через внутренние малые кольца,— пояснил пилот,
внося в программу поправки.

— Как включается связь?

— Одну секунду... Готово!

На небольшом боковом экране возникло почти чело-
веческое лицо: слишком тяжелая челюсть и поднятые вы-
соко на лоб глаза вполне входили в рамки обычных чело-
веческих уродств.

— А что говорить? — растерялась вдруг Рипли.

— Это уж тебе виднее,— отвернулся от нее пилот.

Неуверенным движением Рипли поднесла к губам
микрофон.

— Прием... С вами говорят с катера, вы слышите?

— Да. Мы прекратили все переговоры и не станем вас
принимать.

— Постойте!

— До свидания. Сеанс связи окончен.

Экран погас.

— Черт побери! — Рипли раздраженно стукнула ку-
лаком по подлокотнику кресла.— Придется производить
стыковку без их согласия...

— Что?! — подпрыгнул на месте пилот.

— У нас нет выбора. Я, конечно, попробую связаться
еще раз, но...

— Внимание — опасность! Внимание — опасность! —
заговорил компьютер.— Метеоритная атака!

По основному экрану стремительно приближалась к
катеру красная точка, слетевшая, как казалось, с борта
станции.

— Хрен — метеоритная,— хмыкнула Рипли.— Стреля-
ют... Включи-ка еще раз... Только подожди — увернемся...

Несколько резких маневров заставили пассажиров
катера хорошо потрястись — Рипли с трудом сдержала
вызванный этой тряской приступ тошноты.

— Включаю! — проскрипел над ухом голос пилота.

— Прием! Вы слышите нас? — закричала Рипли в
микрофон.— Прекратите стрелять!

— Переговоры окончены,— невозмутимо повторил
человек с огромной нижней челюстью — и вновь экран
заволокло серым.

— Нет, ты выслушаешь меня! — стиснула зубы Рип-
ли.— Набирай код снова!

— Внимание, метеоритная атака!

— Сволочи! Слушай, на катере есть противометеорит-
ная защита?

Договорить Рипли не успела — резкий рывок в сто-
рону чуть не выбросил ее из кресла.

— Что у вас тут творится? — вползла в рубку на чет-
вереньках Шеди.— Скейлси плохо... что это такое?

— Стреляют,— спокойно пояснила Рипли.

— И что мы будем делать?

— А вот то же самое!

— Внимание, метеоритная атака...

Рипли выругалась и вцепилась в далеко отстоящие
друг от друга подлокотники. Кабина поплыла у нее перед
глазами, погружаясь на миг в темноту.

— О-уа-уа! — взвыла Шеди.

— Что это такое, мама?! — завопила Скейлси.

Борясь с дурнотой, она все же нашла в себе силы под-
ползти поближе.

— Оружие... Хорошо еще, что не самонаводящееся! —
с трудом приходя в себя, выдавила Рипли.

— Они нас не пустят,— констатировал пилот.— Мож-
но возвращаться.
— Ну нет! Включить связь!!!

— Внимание, метеоритная атака...

«Просто издевательство какое-то!» — подумала о ком-
пьютере Рипли. Ей показалось, что эта «метеоритная ата-
ка» запомнится ей надолго.

— У нас на борту есть оружие?

— Что?

— Что угодно — лишь бы мы могли продемонстри-
ровать, что вооружены, но прилетели сюда не нападать.
Выстрелим в пространство — и потребуем разговора...

— Что сделаем? — тупо переспросил пилот.

— Выстрелим! — скрипнула зубами Рипли.

— А что это значит?

Ответить ей удалось только после очередной «метео-
ритной атаки». Да, эта планета была действительно уни-
кальной — пилот так и не смог понять, чего хочет Рипли.

— Ладно, включай связь,-— безнадежно махнула она
рукой.

— Переговоры прекращены...

— Да заткнись ты, козел! — в сердцах прикрикнула
на него Рипли.— Позови кого-нибудь из начальства, или
я лично от имени планеты Земля объявляю вам войну!

♦Я сумасшедшая...— подумала она, когда экран сно-
ва отключился.— Но. думаю, на них это должно подейст-
вовать... если он вообще понял, что ему сказали...»

Новая «метеоритная атака» подтвердила ее худшие
сомнения — оператор связи (если это была его должность)
или не понял угрозы, или — что было еще хуже — понял
ее истинную цену.

— Бесполезно. Надо возвращаться, пока их искусст-
венные метеориты нас не достали,— заметил пилот.

— Нет! — закричали разом и Рипли и Шеди.

Вопреки всему, расстояние между катером и станцией
все же сокращалось.

— Внимание, позади — летающий объект,— сообщил
компьютер.

«Совсем здорово!» — подумала Рипли.

Теперь они были между двух огней.

— Эй, вы, на катере!

— Да, прием! — радостно обернулась к экрану Рипли —
и тут же ее лицо исказила гримаса разочарования: вместо
человеческого лица на нее смотрела ужасная морда обита-
теля планеты, с которой они удирали.

— Возвращайтесь — это для вас единственный шанс
получить снисхождение перед судом. Если вы выдадите
инопланетное существо живым или мертвым, вам гаран-
тировано полное прощение...

— Замолчи! — Рипли повернулась к пилоту.— От-
ключи этого идиота!

— Ты думаешь, я не хочу получить прощение? — на-
вис он над ней.— По-моему, как раз удобный случай... за
угон космического транспорта меня могут очень сильно
наказать — так что я не идиот...

— Нет, ты идиот! — прорычала Шеди.— Сиди, или
я тебе башку сверну!

— Повторяю еще раз — или вы сдаетесь по-хорошему,
или мы начинаем стрелять. У нас есть лазерная пушка.

«Вот тебе и мирная планетка»,— вздохнула Рипли.

— Шеди,— проговорила она несколько изменившим-
ся голосом.— Может быть, вам действительно лучше
сдаться? Я не хочу, чтобы ты и Скейлси...

— Да ты с ума сошла, подруга! — гаркнула Шеди.—
И думать об этом не смей: ты что это, нас совсем не ува-
жаешь?

— Спасибо.— Рипли заметила, что у нее в уголке гла-
за набежала теплая слезинка — все же всегда хорошо, ког-
да рядом есть настоящие друзья...

— Мы предупреждаем в последний раз: или вы сда-
етесь, или мы считаем до восьми... Раз... Два...

— А пошли они!..— прорычала Шеди.— Побыстрее
мы лететь не можем?

— Вы все — сумасшедшие,— пробурчал пилот.— А
искусственные метеориты?

— Четыре... пять...

— Включай полный ход!

— Шесть, семь...

Кольца станции стремительно приближались — те-
перь их лучше было видно через иллюминатор, чем при
помощи приборов. Отливающий синевой металл слабо по-
блескивал.

— Восемь... Стреляем!

— Все! — выдохнула Рипли, закрывая глаза. Необы-
чайно яркую вспышку она ощутила даже сквозь сомкну-
тые веки. «Лазерная пушка — и такой свет? — автома-
тически подумала она.— И почему мы тогда еще живы?»

Она открыла глаза — что-то невероятное происходило
за толстым стеклом: катер, вместе со всей станцией, оку-
тывал бледно светящийся фиолетовый шар, который от-
422
секал их от преследователя. Фиолетовый огонь, на кото-
рый больно было смотреть, расплывался сразу позади ка-
тера, в той стороне, где по курсу должен был находиться
догонявший их корабль. Быстро удаляясь от сияющего
пятна, по сфере ползли дифракционные радуги, и если бы
не крайняя напряженность и ощущение близкой опасно-
сти, Рипли вряд ли удержалась бы от восхищения —
столько необычного, величественного и прекрасного было
в этом зрелище.

— Станция вызывает катер... Вы нас слышите? При-
ем! — после недолгой серости на экране вновь засветилось
изображение. Рипли бросила туда быстрый взгляд: те же
высоко посаженные глаза, тяжелая челюсть... Нет, не те
же — несмотря на поразительное сходство, перед ней, не-
видимому, был совсем другой человек.

— С вами говорит старший помощник капитана. Для
стыковки вам освобожден причал номер Север — три. Про-
сим извинения за беспокойство, причиненное обстрелом.
Сеанс связи закончен...

«Извинения за беспокойство* вызвали у Рипли ко-
роткий приступ почти истерического хохота, но охватив-
шая ее после этого известия радость была неподдельной.

Их услышали! Разговор состоится!

Забыв обо всем, Рипли бросилась подвернувшемуся
первым пилоту на шею и звучно поцеловала уродливую
морду.

Силовое поле, так вовремя накрывшее их катер, тихо
гасло.

51

— Так вы утверждаете, что прилетели сюда с третьей
планеты? — капитан корабля-станции с Нэигвас подозри-
тельно рассматривал Рипли.

-Да.

— И вы желаете говорить с послом и членами Пра-
вительства?

— Я настаиваю наг этом.

— Но что здесь делают жители этой варварской пла-
неты?

— Это мои друзья,— Рипли охватило очень знакомое
ощущение «разговора в пустоту* — почти то же самое она
испытывала во время объяснений с комиссией Компании
по поводу гибели ее первого корабля. Нет, второй раз она
не может так просто уступить. Пусть ее обвинят в недип-
ломатичности, в плохих манерах, черт знает в чем еще —
она заставит их выслушать себя! — Вот что... Я требую,
чтобы меня немедленно представили вашему послу. У ме-
ня нет времени для пустых разговоров. Если война явля-
ется для вас тем же, чем и для любой развитой цивили-
зации — горем и серьезной проблемой, а не желанием про-
демонстрировать перед кем-то свою силу — вы сделаете
это немедленно.

— Какую войну вы имеете в виду? — уточнил капи-
тан. Помимо традиционной челюсти и непропорциональ-
но длинных рук, он отличался от остальных членов эки-
пажа еще и буйной шевелюрой зеленоватого цвета.

— Войну,— повторила Рипли, не вдаваясь в подроб-
ности. Пусть, если хочет, думает, что она угрожает им
войной с Землей. Лишь бы ее поскорее выслушали.

— Вы что, хотите сказать, что угрожаете нам?

— Нет. Я предупреждаю. Так вы что, действительно
хотите повоевать? Ответьте мне как простое разумное су-
щество другому разумному существу: вам это нравится?

— Никто не ищет войны, но когда сперва уничтожа-
ется наш торговый корабль вместе со всем экипажем, а
после этого нам начинают, мягко говоря, рассказывать
всякие сказки, не поясняя конкретно, что произошло —
мы перестали бы себя уважать, если бы не отомстили за
такое оскорбление! Я не слишком знаю подробности пере-
говоров — но, на мой взгляд, там, где опускаются до лжи,
нам делать нечего.

— Прекрасно. Вы хотите знать правду? Я собираюсь
сообщить вам именно ее. Где ваши члены правительства,
или кто там еще?

Рипли встала.

— Хорошо,— поднялся и капитан.— Сейчас я вас
провожу. Только учтите: у них идет заседание...

— Тем лучше,— уже на ходу бросила Рипли.

52

Как бы ни велика была разница в путях развития
цивилизаций, разделенных пространством и временем,
одно почти наверняка окажется похожим везде — это офи-
циальные помещения. Рипли шла по коридорам мимо ка-
424
бинетов со столь традиционной обстановкой, что можно
было усомниться — уж не к своим ли она попала? Что
значит форма осветительных приборов, дверей и некото-
рых более мелких деталей по сравнению со знакомым офи-
циальных духом этой части корабля?

Большой зал с длинным столом и типичным предсе-
дательским креслом довершали иллюзию. При виде Рип-
ли заседавшие встали.

— Здравствуйте,— не дожидаясь представления, на-
чала она.— Я приветствую вас от имени своей планеты
под названием Земля.

Ее поняли — сработала переводная аппаратура.

— От третьей планеты? — изумленно приподнялся
остававшийся до сих пор на месте Председатель (или кем
он там у них являлся?).

— Моего внешнего вида для доказательства вам не-
достаточно? — спросила Рипли — и вдруг подумала о том,
как выглядит на самом деле: клочки ткани вокруг груди
и бедер, расплывшиеся рисунки на животе, волосы, отрос-
шие и успевшие забыть о расческе. «Ладно, пусть...— по-
думала она,— откуда они знают, что считается у нас при-
личным, а что — нет... Пусть примут меня за цивилизо-
ванную дикарку».— Но я пришла к вам с разговором
слишком серьезным, чтобы сводить его к разбору мелких
подробностей. Речь идет о войне и мире.— Она вздохнула
от волнения и обвела глазами присутствующих. Понять
что-либо по их лицам было тяжело.

— Простите, а кем вы являетесь в официальном от-
ношении? — поинтересовался Председатель (для удобства
Рипли легче было считать его таковым).

— Я представитель своей планеты со всеми вытекаю-
щими отсюда гражданскими правами,— выдала Рипли
первую пришедшую на ум формулировку.— И я прошу,
чтобы все эти посторонние вопросы были выяснены как
можно быстрее. Мне есть о чем с вами поговорить. Ну так
что, будете спрашивать?

— Где находится планета, с которой вы прилетели?

— Наша цивилизация раскидана по многим плане-
там, но наши цифры, обозначающие ее координаты, вам
ничего не дадут. Кроме того, я не уверена, стоит ли их
вам называть, пока не буду убеждена в вашей доброй воле
и мирных намерениях. Я заявляю сразу — мне не по душе
та война, которую вы затеяли.

«Сейчас они меня выставят»,— мелькнуло у Рипли,
но представители Нэигвас молчали.

— Войны никому на нравятся, но у нас есть доста-
точные основания для ее начала,— ответил наконец один
из присутствующих.

— Это вы так думаете,— повернулась Рипли к ска-
завшему эти слова. Собеседник ее был большеглаз и отно-
сительно изящен — если бы не все та же нижняя челюсть,
его можно было бы назвать женщиной.

— Скажите, неужели личная обида и жажда мести
могут оказаться достаточным основанием для того, чтобы
две цивилизации вместо обмена информацией, вместо со-
трудничества, которое может оказаться выгодным для
прогресса обеих сторон, предпочли тратить энергию на
взаимоуничтожение? Или вы просто хотите покорить и
колонизировать эту планету?

— Что сделать? Простите, наш переводчик не понял
смысла последнего слова.

— Вот и хорошо: во всяком случае, это подозрение с
вас снимается.

♦И все же я сумасшедшая»,— снова подумала Рипли.

— Почему вы решили, что мы объявляем войну из
мести? — Председатель слегка прищурился.— Мы просто
не можем потерпеть, чтобы наших сограждан предатель-
ски убивали, стараясь объяснить свои преступления явны-
ми выдумками, меняющимися через каждые несколько
дней: то стихийным бедствием, то эпидемией... Простить
эту — все равно что признать за этими существами право
безнаказанно нас убивать.

— Так это что — единственные объяснения, которые
они вам давали? — удивилась Рипли. Она подозревала,
что дипломаты в силу своих профессиональных привычек
могли искажать информацию, но что это делалось так на-
ивно и откровенно, она себе не представляла.— Тогда вот
что... Во-первых, дайте мне присесть.

— Садитесь,— показал на свободный стул Председа-
тель. После неудобных коек и рассчитанных не на таких,
как она, кресел Рипли удивилась, насколько удобной мо-
жет быть обычная мебель.

— Хорошо. Я начну по порядку. Много лет тому на-
зад — по нашему исчислению — мой корабль наткнулся
на остатки вашего корабля. Мы высадились на пустынную
планету, на которой он нашел свое последнее пристанище,
и отправились его изучать. Мы нашли несколько членов
вашего экипажа — все они были мертвы, причем у них
426
была разорвана грудная клетка. Если вас это не смутит,
я покажу следы операции и на себе — мне пришлось пе-
режить все то, что произошло с вашими людьми...— Рип-
ли покосилась на стол. Ей очень не помешал бы сейчас
графин с водой: в горле от волнения пересохло.— И я пре-
красно понимаю глубину обрушившегося на вас горя. Но
расскажу все по порядку. Один из наших людей,— Рипли
поразилась тому, что ей казалось, что эту историю она
рассказывает уже в сотый раз,— подвергся, как мы дума-
ли тогда, нападению. То же самое произошло и с вашими.
Я уверена, что вы получили хоть какие-то отчеты. Не-
большое похожее на рака членистоногое, которое нападает
и откладывает в рот эмбрионы... Да?

— Да, после сообщения о нападении такого существа
связь прервалась,— не выдержал Председатель,— но это
ничуть не оправдывает жителей этой планеты! Они были
обязаны защищать гостей от подобных вторжений диких
животных; кроме того, мы подозреваем, что это существо
было по сути биологическим оружием — ни разу за время
исследований поверхности планеты нам не попадалось ни
одного похожего существа!

— Попадалось! — Рипли снова пожалела, что здесь
нет стакана воды. Простой, безвкусной, чистой воды...—
Только вы привыкли видеть взрослых особей. То, что на-
пало на вас, не было ни диким животным, ни оружием —
просто существом довольно совершенным и обладающим
сложным жизненным циклом... А видели ли вы похожих
на нас местных человекоподобных?

— Престранные создания... Даже неясно, как они
могли выжить в здешних суровых природных условиях.

— Они кажутся вам мутантами и уродами, да? —
Рипли снова обвела присутствующих взглядом. Их лица
оставались для нее все той же загадкой, но каким-то но-
вым чувством она ощущала, что они заинтересованы.—
Так вот, они существуют только для того, чтобы на них
вот так же «нападали» эти «пауки». Такие двуногие есть
и здесь в каждой семье, может, их называли при вас нянь-
ками или вторыми матерями. Они вынашивают детей на-
ших добрых знакомых... Теперь вы понимаете?

— Нет... Говорите ясней...

— Хорошо. В свое время на нашей планете были до-
вольно жесткие моральные ограничения, не исключено,
что что-то подобное было и у вас. Во всяком случае, для
девушки вступить в добрачную половую связь считалось
позором. Сходные традиции есть и у них. Если вы знаете,
они не рожают сформировавшихся детенышей, а откла-
дывают яйца. Из этого яйца вылупливается существо-но-
ситель, по сути живая и движущаяся оболочка для эмб-
риона, которая помогает внедрить его в тело двуногого.
Никто из них не считает носителей разумными существа-
ми: они действуют как роботы с заложенной программой —
можете спросить об этом мою спутницу и подругу Шеди:
она занимается тем, что следит за молодняком с момента
откладки яйца до взросления уже готового существа. Так
вот, одна молодая жительница этой планеты не слишком
охраняла свою честь — не будем сейчас разбираться в при -
чинах такого ее поведения. Наконец пришел момент, ког-
да ей понадобилось скрыть результаты своих похождений.
И, полагая, во-первых, что ваши соотечественники мало
отличаются от местных нянек-двуногих, а во-вторых, что-
бы никто не смог найти ее — слишком чужими были для
нее ваши люди, она отложила яйца на корабле. Вряд ли
даже в самом кошмарном сне она могла бы представить
себе, что могут натворить эти «кукушата». Носители вы-
лупились, отложили эмбрионы — и когда настало время,
новорожденные уничтожили ваш экипаж — по-другому,
из-за нашей физиологии, они просто не смогли родить-
ся,— и, по-видимому, погибли от голода: во всяком слу-
чае, сформировавшихся особей мы не нашли. Из остав-
шихся яиц носители откладывали свои эмбрионы уже в
нас. В конце концов эта участь не минула и меня. И я,
так же, как и вы, видела в этих существах безмозглых
хищников — тут у вас было даже преимущество: если бы
хоть кто-то из ваших дожил до появления первого моло-
дого существа, вы бы обо всем догадались. Нам пришлось
иметь дело еще и со взрослыми дикарями: они развива-
ются чрезвычайно быстро. Я первая кричала о том, что
весь их род должен быть истреблен на корню: слишком
много бед они нам принесли. Мало того, если сравнить
количество погибших с нашей и с вашей стороны — мы
имеем куда большие основания для объявления войны. Но
мы не делаем этого... Ладно, я скажу в заключение не-
сколько слов о себе. Не думайте, что мне было легко при-
выкнуть к тому, что вместо жертвы я оказалась матерью
существа с этой планеты. Но если бы вы видели, с какой
готовностью к самопожертвованию защищал меня этот
мой ребенок, если бы вы поняли, как рисковали мои
друзья, приходя мне на помощь вопреки предрассудкам
своего общества — вы были бы последними сухарями, если
бы не ощутили благодарности и любви к этим существам.
Пусть то, что я говорю — личное,— но такие отдельные
моменты стоят всей фальши дипломатических перегово-
ров! Я не знаю лично вас и поэтому не могу утверждать,
что вы часто кривите душой — у нас же политика всегда
считалась грязным делом, и если по политикам судить о
нашей планете, вряд ли мы стали бы пользоваться чьим-то
уважением. Но у нас есть обыкновенные хорошие люди —
есть они и здесь. Вам нанесли обиду — но никто не хотел
сделать этого. Ваши друзья погибли — но это действитель-
но было общим горем, в том числе и для тех детей, кото-
рые прихотью судьбы стали убийцами. Наконец, вам со-
лгали — но одна мелкая ложь не должна заслонить боль-
шую правду: жизнь стоит намного дороже, чем ее обычно
оценивают. Все. Я сказала. А если у вас есть еще какие-то
сомнения — рассмотрите моих друзей, поговорите с ни-
ми... Я сказала.

Рипли молча опустила голову. Все свои силы она по-
тратила на эту речь и думала теперь только о том, чтобы
не упасть со стула.

И тут в зале раздался шум, одновременно и знако-
мый, и странный.

Из последних сил Рипли подняла глаза: все присут-
ствующие в зале стояли и хлопали ей в ладоши. Что имен-
но и как повлияло на их мысли, было неизвестно — она
видела только одно: ей аплодировали...

Что-то большое и темное ворвалось в кабинет и оста-
новилось возле нее; сквозь вызванное потрясением отупе-
ние Рипли с трудом узнала Скейлси.

— Мама!!! — радостно закричала она.— Мы победили!

— Да, Скейлси! — Рипли обняла горбатую членистую
шею, давая волю внезапно накатившимся слезам, и по-
вторила, впервые употребляя вслух приберегаемое в душе
слово,— Да, дочка!

Ее слова потонули в новом оглушительном взрыве ап-
лодисментов...
В следующей книге
Вас ожидает:

«Бэтмен: человек — летучая мышь»
«Бэтмен возвращается»
СОДЕРЖАНИЕ

Кника 1 Наш мир — тюрьма.................7

Книга 2 Контакт .......................173
Чужие. Том 2

Наш мир — тюрьма. Контакт: Романы Т. 2 — М. «Мария» 1993
г. 432 с., ил.

ISBN 5-900303-08-Х

Во второй том настоящего издания вошли третья и четвертая части
литературной версии известного фантастического супербестселлера «Чу-
жие». Вас ждут новые встречи с полюбившимися героями, динамический
сюжет и увлекательные приключения.

Помните — «Чужие-4» еще не экранизированы!

Литературно-художественное издание

Чужие. Том 2

Наш мир — тюрьма. Контакт.

Романы.

Редакционная коллегия:

А. Цыганенко (руководитель), А. Гайденко, А. Бобита, С. Гизело, В. Ере-
менко, И. Еременко, Г. Коваленко, М. Наумова, Г. Киреев, Г. Панченко,
Д. Громов, О. Ладыженский, И. Морева, В. Лотоцкий.

Подписано в печать с оригинал-макета 7.05.93. Фор-
мат 84x108/32. Бумага офсетная Гарнитура Шкальная.

Печать высокая Усл. печ. л. 22,68. Тираж 50 000.

Заказ 752

Издательский центр «Мария». 113461 Москва а/я
285.

Подготовка оригинал-макета МП «Информатика
и техника». 310002, г. Харьков, ул. Маршала Ба-
жанова, 28, к. 102.

Отпечатано в типографии независимого издатель-
ства «Донеччина». 340118 Донецк, Киевский про-
спект, 48.